home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава VII. Бедная Амалия, или В замке под замком

– Дед Мороз – маньяк! – в ужасе выдохнула старушка Христина, из-за плеча старосты остановившимся взглядом уставившись на Деда Мороза с ножом.

– Was… Was ist… – прошептал Гюнтер, падая на колени перед лежащей Амалией. Он схватил сестру за плечи, приподнял. Она повисла в его руках, словно была большой тряпичной куклой. – Вы убили ее!

– Не говорите глупостей, герр Гюнтер! – безапелляционно отрезал Дед Мороз, наклоняясь к лежащей у его ног неподвижной Амалии.

– Не прикасайтесь к ней, вы убийца! – сидящий на полу Гюнтер вскинул окровавленные ладони, не позволяя приблизиться к сестре.

– Дима, ты что, с ума сошел? – беспомощно, как ребенок, сказала мама, и ее губы задрожали. – Зачем ты убил Амалию? И в Новый год… Другого времени не нашлось?

– Это ты сошла с ума! – пробормотал Дед Мороз, нервным жестом сдирая белую накладную бороду. Лицо отца тоже было белым. Как мел. – Я никого не убивал… – Он снова поглядел на распростертую на полу Амалию. – Это не я!

– Авжеж, – мрачным басом прогудела возвышающаяся позади старосты Ганна, – а ножик кровавый тебе сам в руки ускочил!

Отец снова непонимающе уставился на зажатый в руке нож.

– Мне… Мне кто-то его сунул… В темноте, – пробормотал он, и даже Инга поняла, что его слова звучат жалко и неубедительно. – Я думал, чтобы торт нарезать!

Все дружно перевели взгляд на стоящий посреди стола торт.

– А ты, значит, промахнулся. В темноте, – насмешливо прогудела Ганна.

Пальцы отца разжались, и нож выпал из его руки. Окровавленное лезвие звонко ударилось о каменный пол. Христина испуганно взвизгнула и метнулась за спину старосты:

– Вуйко, они нас всех поубивают!

– А я предупреждала! – с явным удовольствием в голосе сказала Ганна. – Я казала, что от тех хозяевов только беды и жди! И ось маемо – маньяк-убийца с ножом!

– Мой папа не маньяк! – выкрикнула Инга. Слушать все это у нее уже не было сил. Как всегда, ее слова прозвучали словно в пустоту. Никто, даже отец, головы не повернул.

– Значит, так! – четко, как окончательный приговор, объявила Ганна. – Берем хозяевов, та всих, кто с ними приехал, та пусть трупы свои забирают, та геть вси из замку! – И великанша засучила рукава, собираясь немедленно воплотить свое решение в жизнь.

Инга зажмурилась. Реальность оказалась ужасней самых страшных ее опасений. Сейчас их выкинут на улицу – и даже если машины им оставят, пробиться через сплошные снеговые заносы у них все равно не получится. Они замерзнут по дороге – и отец, и мама, и тетя Оля с дядей Игорем, и… Инга почувствовала, как у нее уже леденеют руки и ноги.

– Это вы классно, тетка Ганна, придумали! Одним махом столько примороженных трупов, что любой маньяк обзавидуется! – вдруг прозвучал веселый мальчишеский голос.

Инга даже не сразу узнала Пауля – в вывернутом наизнанку тулупе и с волосами, перехваченными кожаным ремешком, он выглядел так, будто сбежал из фильма про древних славян. Отлично, в общем, выглядел… Несмотря на весь творящийся вокруг кошмар, у Инги промелькнула торопливая мыслишка – какое счастье, что он ее в «принцессином» платье не увидит!

– А ты молчи, ведьмино отродье! – рявкнула на парня Ганна. – Думаешь, не знаю, что ты с этой убивциной дочкой все утро хороводился…

– Как-как ты моего внука назвала, Ганнуся? – послышался из задних рядов ласковый голос. Жители деревни расступились – бабушка Олеся, плавно колыхая длинной алой юбкой, направилась прямо к Ганне и уставилась на нее неподвижными круглыми глазищами.

Казалось, великанша на глазах сдувается, как проколотый воздушный шарик.

– Я, это… Бабушка Олеся, я не то имела в виду!

– Уважаемые, уважаемые! – наконец, обрел голос растерявшийся дядя Игорь. – Я не понимаю, что тут произошло… – он растерянно поглядел на Амалию, на Гюнтера, раскачивающегося над телом сестры, будто от невыносимой боли, и тихо бормотавшего по-немецки. – Мы должны обратиться к властям… Они разберутся…

– Да я с ним сама разберусь! – неожиданно для всех завопила мама. Она оттолкнула стоящего на ее дороге охранника и подскочила к отцу. – Кто она такая, эта Амалия, чтоб ты ее своими руками убивал? Ты знал ее раньше? Ты специально ее сюда привез? – Мамины пальцы скорчились, как птичьи когти, и Инге показалось, что она сейчас вцепится отцу в лицо.

– А ну-ка тихо все! – рявкнул старый вуйко, перекрывая рев нарастающего скандала. – Никого из замка выкидывать не станем – не звери же мы! – Он пристально поглядел на Ганну, и великанша опустила глаза. – Запрем только… – после недолгой паузы обронил он.

– Что значит, запрем? По какому праву? – вскинулась тетя Оля.

– А то и значит! – рявкнул вуйко, и обычно бесстрашная тетя Оля вдруг попятилась. – Убивцу вашего…

– Я не убийца! – сквозь зубы процедил отец – на него было страшно смотреть.

– Власти разберутся, – коротко обронил вуйко, отворачиваясь от него. – Ты, Петрусь, от старого колодца решетку отколупай да в соседней комнате на окно приладь. Дверь там навешена, так что только засов снаружи поставить – и ладно будет.

– Вы что же меня, в тюрьму собрались упечь? Без суда и следствия? – криво усмехнулся отец.

– А цо ж ты думал, пан?! – искренне удивился вуйко. – Или мы будем дожидаться, кого ты ще прирежешь? Посидишь под замком, пока власти не уведомим да пока они до нас доберутся. Да и за остальными тоже присмотреть не мешает. – Его тяжелый взгляд прошелся по дяде Игорю и тете Оле, по охраннику с шофером, по маме и слегка смягчился, только остановившись на Инге. И уже персонально ей старик пояснил: – Мы ж не знаем, цо вы задумали, може, у вас ще якись планы есть – елки там пилять чи людишек резать…

– А я не с ними! Я просто брокер, – вылез Пал Иваныч, но тут же увял под хмурым взглядом старосты.

– Ты не с ними, ты их просто сюда привез. Приглядите, бабоньки, чтоб они все как один здесь сидели… – распорядился вуйко и после недолгого колебания добавил: – Ну разве в большой зал можно – если там покурить, ноги поразмять…

Бабы дружно закивали – уж они приглядят!

– А вы, мужики, елку на место поставьте, Новый год все ж таки, – продолжал отдавать распоряжения староста. – И… – он помолчал, – эту… Убиенную… – Он опасливо покосился на лежащую на полу Амалию. – Тут оставлять не по-людски. Уж не знаю… В замковой часовне ее положить! Самое место для покойницы.

– Часовня есть далеко? – поднял угасший взгляд Гюнтер.

– На другом конце замка, – довольный собственной рассудительностью, выдал вуйко. – Мужики, отнесите ее…

– Нет! – оглядываясь вокруг измученным, затравленным взглядом, Гюнтер припал к телу сестры. – Не трогать ее! Я сам, сам! Только дайте мне свечи, bitte! Я быть в часовня с сестрой! Не оставлять ее одну!

– Надо ж, как не повезло человеку! Спервоначалу я его курицей побила, а теперь еще вот, – вздохнула тетка Христина, жалостливо глядя вслед немцу, который удалялся по коридору, неся на руках несчастную сестру. Длинные волосы и края белого одеяния Амалии мерно колыхались в такт его шагам.

Пока деревенские мужики кинулись выполнять указания старосты, бабы во главе с Ганной остались караулить подозреваемых. Наконец прибежал Петрусь и доложил своей Ганне, что решетку в камеру для убивца уже поставил.

– Я никого не убивал! – рявкнул отец. – Я не сопротивляюсь только потому, что это не имеет смысла – приедут власти, тогда разберемся.

– Еще б ты сопротивлялся! – хмыкнула Ганна, подталкивая отца в плечо. – Иди, давай! Я тебя укараулю, пока Петрусь засов не справит!

Отец направился в соседнюю комнату. За ним тяжелой поступью вышагивала великанша.

Инга рванула вперед:

– Папа, я тебе верю! Пап, ты не волнуйся, я что-нибудь придумаю, я разберусь…

– Не городи ерунды, Инга! – Отец оглянулся в дверях и раздраженно поморщился. – Пожалуйста, не создавай проблем, и так тошно!

И он исчез в соседней комнате. Тяжелая тесаная дверь с грохотом захлопнулась. Инга осталась стоять, прижимая руки к груди – сердце колотилось так бешено, что ей казалось, если его не держать, оно просто выскочит, как перепуганная белка! А во рту стоял омерзительный кислый привкус обиды – это она-то создает проблемы?

– Вечно ты со своими глупостями! – с другой стороны налетела на нее мама. – Вся в отца! – Лицо ее сразу стало злым и некрасивым.

– Успокойся, Алиса! Девочка не виновата, что Дмитрий… – кинулась к ним тетя Оля.

– Что – папа? Что? – теперь закричала и Инга. – Почему вы все сразу поверили, что папа виноват?! А еще вы… А еще… Да ну вас! – Круто повернувшись, девочка выскочила в коридор – она просто не могла больше их всех видеть.

– Дальше зала не убегай! – успела крикнуть ей вслед тетка Христина.

Инга пронеслась через коридор, выскочила в зал, огляделась по сторонам – куда бы так залезть, чтоб не нашли? Восстановление елки Петрусь, кажется, посчитал делом первоочередным – остро пахнущее смолой и хвоей дерево с аккуратно распиленным выше разруба стволом снова стояло на крестовине. Нижние ветви теперь свисали до самого пола, образуя плотный зеленый шатер. Недолго думая, Инга нырнула туда и скорчилась под прикрытием ветвей.

Взрослые срывают раздражение на ней, она вечно оказывается виноватой. И никто, даже тетя Оля… даже отец… ни секунды не верит, что у нее в голове может быть хоть капля мозгов! Инга в досаде стукнула кулаком по стволу. Елка вздрогнула, и висевший между ветвей калач свалился, мягко стукнув Ингу по макушке. Она потерла голову… Мысли ее изменили направление. Допустим, она никому не давала повода считать себя дурой, но… Старая ведьма Олеся верно сказала – она ведь и не доказала, что способна на большее! А она способна!

Ветки раздвинулись, и в ее убежище на четвереньках заполз Пауль.

– Так и знал, что ты тут! – Он был доволен собой – ну как же, нашел, вычислил! Его б энергию – да в мирных целях! А что, если… Инга поглядела на мальчишку оценивающе.

– Мы с тобой видели, как Амалия и Гюнтер рыскали по всему замку – они явно что-то разыскивали, – не вдаваясь в долгие предисловия, объявила она.

– Считаешь, на самом деле клад искали? – мгновенно принял подачу Пауль. – Тогда получается, твой фатер тоже из-за клада замок купил. А Амалию убил, когда понял, что она ему конкуренцию составить пытается.

– Замок он купил, потому что мама так захотела, – проворчала Инга. – Ну сам подумай, если бы он знал про здешний клад и хотел его забрать, стал бы он такую ораву гостей с собой тащить? Нее-ет, знали только Амалия с Гюнтером – и они сделали все, чтоб сюда попасть! Между прочим, мама связывалась с разными архитекторами, но только Гюнтер сразу объявил, что готов отложить другие дела и заняться нашим замком. Дескать, проект его заинтересовал! Клад его заинтересовал! А здесь они столкнулись с кем-то, кто тоже знал про клад! И вот этот кто-то и не хотел конкурентов!

– Тогда почему убили только Амалию? – Пауль подобрал с пола упавший калач, разломил его пополам, одну половину сунул Инге, а вторую запихал в рот. Задумчиво прочавкал: – Или только она знала, где клад? Или двоих сразу прибить не успели и Гюнтера на потом оставили? Он там в часовне, между прочим, один.

Инга оживилась:

– Если Гюнтера замочат, будет ясно, что папа ни в чем не виноват! Он же заперт! – Она на мгновение почувствовала раскаяние – нехорошо так говорить, получается, она вроде бы смерти Гюнтеру желает… Но, с другой стороны, она же ни его, ни сестричку сюда не тащила, сами навязались.

– Ничего не ясно! – подумав, возразил Пауль. – А если у твоего отца сообщник есть? Он Гюнтера и кокнет!

– Тогда этот сообщник из ваших, из деревенских! – немедленно парировала Инга. – Остальных-то без присмотра никуда не выпускают! Вон, даже меня ты караулишь! – Она зло прищурилась. – Думаешь, я не поняла?

– А тебе с дядькой Петрусем было бы веселее? – огрызнулся он. – И при чем тут деревенские? Мы вашу Амалию вообще вчера впервые увидели, на фига кому-то из наших ее убивать!

– Может, Амалия вам просто первая подвернулась. Может, вы нас всех решили потихоньку кончить! – невозмутимо сообщила Инга, понюхала калач и решительно откусила. Ничего с ее фигурой не сделается – от половинки… – Чтоб замок не отдавать! – жуя, пояснила она.

Пауль снова призадумался, серьезно оценивая ее предположение. Потом решительно помотал головой.

– Глупо! Вас же искать станут – как мы объясним, что с вами случилось? И вообще, наши все в дверях стояли, а Амалия – возле твоего отца. И нож у него был… – тихо напомнил он.

– Нож ему сунули, – возразила Инга и замерла, боясь спугнуть неожиданную мысль.

– А если Амалию убили вовсе не из-за клада? – От потрясения она схватилась за Пауля. – Если ее убили, чтобы подставить отца?

– Может быть, – мгновенно согласился Пауль. Голос его звучал неожиданно растерянно, да и смотрел он куда-то вниз.

Инга опустила глаза – и тут увидела, на что он так пялится. Ее рука лежала у него на коленке.

Она почувствовала, как краснеет. И главное, руку-то сразу отдернуть не сообразила! Теперь он подумает, что она специально с ним заигрывает! Девочка торопливо убрала руку и спрятала ее за спину – как улику преступления. И бездумно уставилась в переплетение веток над головой. Под елкой воцарилось молчание.

– У… У твоего папы… – Пауль откашлялся. – Враги есть?

– Конечно. – Инга боялась, что вообще не сможет заговорить, но ничего, выдавила. Только голос хриплый, будто простуженный. – Он очень богатый человек и…

– Я имею в виду – тут! Из тех, кто рядом с ним и Амалией стоял?

– Тетя Оля была далеко, у самой стены… – Инга прикрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти недавнюю сцену – люди в карнавальных костюмах с пластиковыми стаканчиками в руках. И кто-то из них готовился убить! – Рядом – мама и дядя Игорь, папин компаньон…

– Жена и компаньон – всегда главные подозреваемые, – деловито сообщил Пауль.

Инга недовольно покосилась на него. Не то чтоб ее мама была таким уж хорошим человеком… Просто придумать сложную интригу ей вряд ли по силам! А дядя Игорь терпеть не может решать проблемы (именно поэтому он младший компаньон, а старший – отец) и сложно спланированным убийством тоже заморачиваться не стал бы.

– Папа обещал по приезде уволить охранника, – поторопилась сообщить она. – А брокеру сказал, что расторгнет контракт, если тот с вами вопрос не решит.

Пауль немного подумал и покачал головой.

– Если твоего отца посадят, ему ни охранник, ни тем более замок не понадобятся. А вот Гюнтер мог стремиться убрать твоего отца, чтобы тот не мешал искать клад…

– И убил свою сестру? – ахнула Инга.

– Чтоб не делиться кладом, – хладнокровно предположил Пауль. – А что насчет шофера? Его твой отец тоже уволить собирался?

– Витю? Ну что ты, Витя у нас пять лет работает, нормальный парень.

– Значит, он убийца и есть! – с облегчением вздохнул Пауль. – Ты что, детективов не читала? Убийца всегда тот, у кого на первый взгляд нет никакого мотива и кого никто не подозревает!

– Это в детективах так, а в жизни убийца – самый подозрительный! – запальчиво возразила Инга и тут же осеклась. Самым подозрительным был ее папа. – Ну надо же что-то делать! – беспомощно пробормотала она.

– Ну да – сидеть смысла нет! – кивнул он, явно думая о своем. И вдруг полез наружу из-под прикрытия ветвей.

– Ты куда? – крикнула Инга, но он даже не оглянулся – просто растворился в переходах замка, как всегда.

Инга пожала плечами – хорошенькое дельце! Куда это его понесло? Она задумчиво дожевала калач и сделала то, что ей, девочке из хорошей семьи и дочери замковладельцев, категорически запрещалось, – вытерла руки о штаны. Ладно, ушел и ушел, без него справится. Единственная зацепка, которая у нее есть, – сама Амалия, ее братец и их странные утренние поиски. Пойти в часовню, поговорить с Гюнтером? Она ведь не профессиональный следователь, вряд ли ей удастся разговорить немца так, что тот начнет выкладывать ей свои тайны. А вот порыться в оставшихся в машине вещах архитектора и его сестрицы имеет смысл! Вдруг удастся найти хотя бы чертеж, который Амалия так прятала.

Инга торопливо выбралась из-под елки, метнулась к выходу – на пороге маячила мужская фигура. Старый вуйко оказался предусмотрителен и выставил охрану. А если через галерею и лестницу вдоль стены? Инга решительно повернула обратно в их комнаты.

На дверях отцовской камеры красовался новенький засов – Петрусь уже успел выполнить поручение старосты. В комнате она застала тетю Олю и всю мужскую часть их группы. С изумленно приоткрытыми ртами они слушали, как на галерее несколько женских голосов надрывно пели:

– Ох ты Галю, Галю, Галю молодая, чого ж ты не вмерла, як була малая!

– Что там, дядя Игорь? – шепотом спросила Инга.

Дядя Игорь нервно вздрогнул, диким взором поглядел на нее, судорожно сглотнул и пробормотал:

– Там твоя мать… ну, в общем, спелись они…

Инга еще раз огляделась и подкралась к выходу на галерею – лучше она сама посмотрит. Выглянув наружу, девочка оцепенела. На верхних ступеньках идущей вдоль стены лестницы сидели двое – мама и… тетка Христина. Между женщинами стоял глиняный кувшин, из которого остро пахло перебродившими вишнями.

– И не то обидно, что он ее убил, – вдруг оборвав пение, жалобно пробормотала мама, – а что сам! Нанял бы киллера – я бы ничего не сказала, ясно же – деловые взаимоотношения! А тут – своей рукой зарезал! И Ольга еще говорит, что между Димой и этой Амалией ничего не было? Меня ведь он не зарезал! – И мама, обиженно всхлипывая, уткнулась в свою кружку.

– Да, против такого не попрешь! – сочувственно пробормотала тетка Христина, подливая в мамину кружку из кувшина. – Постороннюю бабу резать никто не станет!

– Говорю тебе, бросай его, девка, изменщик он! – сказали густым басом. Темнота на галерее дрогнула, и Инга обнаружила, что женщин на самом деле трое – рядом, прислонившись к уцелевшему каменному столбу, стояла Ганна. Великанша сочувственно положила громадную ладонь маме на плечо. – Ты молодая, красивая, а твой мужик, забыв о жене, другую бабу ножиком пыряет – так кто он после этого? – И она укоризненно покачала головой, удивляясь извечной мужской гнусности.

– И брошу! – горячо заверила мама. – Пусть знает, как резать всяких немок, когда у тебя есть родная жена и ребенок!

Что-то в ее словах заставило тетку Христину призадуматься. Старушенция понюхала вино в кружке, встала и решительно скомандовала:

– Пьем тут, как алкоголички какие, без закуски. А ну пошли все на кухню! И мужиков заодно покормим!

– Пошли! – согласилась мама. – Я вас лобстерами угощу… Вы когда-нибудь пробовали лобстеров, девочки? – Она поднялась, пошатнулась.

Тетка Христина бережно подхватила ее под руку.

– Ты, девка, держись, – внушительно сказала она, и непонятно было, относятся ли ее слова к маминой непростой ситуации или к заплетающейся походке. – Жить-то все равно надо! Песня есть… Правда, ты, может, не поймешь… – И она запела «I still survive» [9] с такой силой, что Робби Вильямс удавился бы от зависти.

Инга вжалась в стену, пропуская процессию мимо себя. В маминых глазах стояли слезы, и она слепо ковыляла, повиснув на руке тетки Христины. Ганна поддерживала ее с другой стороны. Мужчины с просветлевшими лицами торопливо потрусили следом. Комната опустела. Инга заметалась. Пульт! Куда отец дел пульт от мини-вэна?! Пульт обнаружился в кармане отцовского пиджака. Она взяла его, накинула на плечи шубу и рванула вниз по наружной лестнице.

Их машины так и стояли неподалеку от замковых ворот и оставшейся распахнутой калитки. Инга торопливо щелкнула пультом – мини-вэн приветливо подмигнул в ответ фарами, и крышка багажника распахнулась. Где тут вещи Амалии? Инга наклонилась над багажником.

Крепкие, будто стальные обручи, руки обхватили ее поперек туловища и приподняли над землей. Она брыкнула ногами, рванулась, но что-то залепило ей рот, а потом что-то темное накрыло сверху. Шуба свалилась в снег, а Ингу подняли и понесли.


Глава VI. Новый год к нам мчится, или Dead Moroz | Замок Dead-Мороза | Глава VIII. Дом летающих кинжалов, или Сводный партизанский отряд им. Дружбы народов