home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава Х

На следующий день погода благоприятствовала осмотру окрестностей. И Флип решил обследовать озерные берега, которые плавно скруглялись к югу. Он спросил миссис Клифтон, не хочет ли она сопровождать в походе его и старших детей.

— Благодарю вас, мой друг, за предложение, — ответила мать, — но ведь кто-то должен оставаться подле огня, и лучше всего поручить это мне. Марк и Роберт принесут гораздо больше пользы в роли охотников или рыболовов. А я в ваше отсутствие займусь обустройством нашего нового дома.

— Итак, вы решили остаться в лагере с малышами совсем одна? — уточнил моряк у миссис Клифтон.

— Да, Флип.

— Если хочешь, мама, — сказал Марк, — я останусь с вами, а Роберт отправится с Флипом.

— В качестве охотничьей собаки, — пошутил Роберт.

— Нет, мои милые, — настаивала мужественная женщина, — идите оба. Я ведь должна привыкать иногда оставаться без вас? Тем более со мной будет Джек, а он уже совсем взрослый и, конечно, сможет защитить меня.

«Взрослый» Джек принял воинственную позу, как бы подтверждая слова матери. По правде говоря, маленький мальчик вовсе не был таким уж храбрецом. Поздним вечером, когда приближалась ночь, он боялся оставаться один в темноте. Но при ярком свете дня чувствовал себя героем.

Выяснив намерения миссис Клифтон, Флип, Марк и Роберт стали собираться в поход. Моряк не хотел уходить надолго. Он решил ограничиться исследованием берега озера лишь с запада и юга.

Прежде чем отправиться в поход, Флип, зная, что миссис Клифтон собиралась коптить три окорока, произвел все необходимые приготовления. Он воткнул в землю три колышка в виде шалашика, чтобы окорока поместились над огнем. Густой дым от горящих зеленых ветвей должен был обволакивать коптящееся мясо. Флип собрал ветки нескольких ароматических кустарников, чтобы мясо приобрело превосходный вкус. Не все нужные растения росли поблизости, и миссис Клифтон сказала, что позже сама пополнит набор кулинарных приправ.

В восемь часов, позавтракав на скорую руку, три охотника, вооруженные заостренными палками, покинули место стоянки. Поднимаясь лужайкой к озеру, они любовались восхитительными пальмами. Флип объяснил своим юным спутникам, что совсем скоро наступит сезон сбора кокосовых орехов.

Достигнув озера, моряк повернул не налево, в сторону уже известного леса, а направо, к югу. Кое-где берег был топким, болотистым и населенным многочисленными водяными птицами. В одном месте жили поблизости друг от друга несколько пар зимородков. Взобравшись на скальные обломки, каменно неподвижные, птицы подкарауливали небольших рыб. Время от времени зимородки, издав пронзительный крик, стремительно взмывали вверх, а затем ныряли под воду и вновь появлялись на поверхности, но уже с добычей в клюве. Роберт, естественно, хотел испробовать на птицах свою ловкость, пользуясь камнем или палкой. Но Флип остановил мальчика: моряк знал, что мясо зимородков отвратительно на вкус, так зачем же бесцельно их уничтожать?

— Нужно беречь жизнь вокруг, — говорил Флип двум подросткам, — эти существа скрашивают наше одиночество и радуют глаз. И запомните, мсье Роберт: никогда не следует зря проливать кровь животных, так делают лишь плохие охотники.

После получаса ходьбы Флип и юные путешественники достигли южной оконечности озера. Отсюда даже не был виден океан — западный берег постепенно отдалялся от морского побережья, да и гряда дюн, ощетиненных камышом, мешала обзору. От места, где находились наши наблюдатели, южная кромка тянулась в направлении с юго-запада на северо-восток. Берег плавно изгибался так, что озеро казалось похожим на сердце, как его принято рисовать, с острием, направленным к югу. Темноватые, но чистые и прозрачные воды пленяли красотой. Кое-где поверхность вскипала, расходилась кругами — без сомнения, от изобилия рыбы.

Со стороны южного берега местность была неровной, резко повышалась и образовывала ряд слегка лесистых холмов. Три исследователя тотчас направились в эту новую страну. Там Марк сразу же заметил густые заросли высокого бамбука.

— Бамбук! — воскликнул Флип. — О мсье Марк, вот ценное открытие!

— Но ведь бамбук несъедобен, — заметил Роберт.

— Пусть так, — согласился моряк, — но разве только то полезно, что можно есть? Впрочем, знайте, что в Индии я — я сам, говорю вам, — ел бамбук, приготовленный как спаржа.

— Спаржа о тридцати ногах! — засмеялся Роберт. — И как, она была хороша?

— Превосходна, — невозмутимо ответил Флип. — Только это был вовсе не разросшийся бамбук о тридцати ногах, а молодые бамбуковые побеги. К тому же, мсье Роберт, из сердцевины молодых бамбуковых стеблей, засахаренной в уксусе, готовят весьма изысканные специи. А кроме того, из бамбука, который годится для разных хозяйственных нужд, делают сладкий напиток, вкус которого мисс Белл нашла бы весьма приятным.

— А что еще можно делать из этих ценных растений? — спросил Марк.

— Из коры, разделанной на полоски, плетут большие и маленькие корзины. Кора, вымоченная и превращенная в однородную массу, в Китае служит для изготовления бумаги. Из стволов, в зависимости от толщины, делают трости, стержни для трубок и настоящие трубы для водопроводов. Самые толстые бамбуковые стволы — превосходный строительный материал, легкий, прочный, который никогда не портят насекомые. И наконец, а это именно то, что нам пригодится, из бамбука делают сосуды различной емкости.

— Сосуды! Но как? — удивился Роберт.

— Распиливают на нужном расстоянии подходящий ствол бамбука, сохраняя нетронутой поперечную перегородку ствола — она служит основанием и дном сосуда. Получаются прочные, удобные сосуды. У китайцев они особенно в ходу.

— Ах, как мама будет довольна! — обрадовался Марк. — Ведь сейчас один-единственный чайник заменяет ей всю домашнюю утварь.

— Да, мои юные друзья, — согласился Флип, — но нам не стоит брать груз с собой. Возвращаясь, мы пройдем здесь, и уж тогда запасемся бамбуком. В дорогу!

И путешественники без промедления продолжили свой путь. Поднимаясь все выше по склонам, они вскоре увидели сверкающее море над капризной линией дюн. С возвышения также отчетливо различались контуры скалы с пещерой, служившей теперь домом семейству Клифтон.

Взгляды детей жадно впились в далекую каменную стену. Но с расстояния в пять миль, через завесу деревьев, нельзя было с точностью определить местонахождение лагеря.

— Нет, — заключил Марк, — отсюда не разглядишь пещеру, в которой сейчас укрыты мама, Белл и Джек. Но взгляни, Роберт. Видишь, над деревьями легкий голубой дымок? Значит, там все в порядке!

— Да, да, я вижу, вон вьется! — закричал Роберт.

— И впрямь, — сказал Флип, — дымок — это хороший знак. Можно быть спокойными за оставшихся в пещере. Но, если вы не против, мсье, дальше в эту сторону мы не пойдем. Скорее всего, холмы на юго-западе не изобилуют дичью, а мы, не забывайте, в равной степени и охотники, и исследователи и потому не имеем права не заботиться о пополнении нашей кладовой.

Замечание Флипа было более чем справедливым. Дичи до сих пор недоставало. Путешественники спустились с возвышения вниз, и море тут же исчезло из виду. Между песчаными дюнами простирались небольшие укромные лужайки. Слегка увлажненная почва заросла благоухающими травами, в воздухе стоял дивный аромат. Флип узнал тимьян, или чабрец, базилик, садовый чабёр, другие сильно пахнущие растения семейства губоцветных.[76] Это был природный кроличий загон, крольчатник, в котором не хватало только кроликов. По крайней мере, нор, которыми эти грызуны дырявят почву, нигде не было видно. Но Флипу с трудом верилось, что «гости» могут пренебречь столь богато накрытым столом. Поэтому моряк решил более тщательно обследовать кроличий садок, и охотники продолжили обход холмов и лужаек. Роберт скакал и резвился как малое дитя, то взбираясь на дюны, то скатываясь вниз по песчаным откосам, рискуя разорвать одежду.

Осмотр холмов длился около получаса, но ни кроликов, ни других грызунов найти не удалось. Однако некоторое оскудение животного царства позволило натуралисту изучить любопытные образцы царства растительного. Марк, любитель ботаники и естественной истории,[77] отыскал растения, полезные в домашнем хозяйстве. В их числе были и побеги двудольных, известных на севере Америки как чай Освего.[78] Помня приятный вкус их настоя, юноша насобирал довольно много листьев, а еще запасся базиликом, розмарином, мелиссой, буквицой и другими лекарственными растениями: одни из них полезны при простудах и кашле, другие обладают ранозаживляющими, жаропонижающими, вяжущими антиспастическими[79] или противоревматическими свойствами. Воистину эти лужайки могли составить счастье любого фармацевта.

Однако пока никто в маленькой колонии не болел и не собирался заболеть, и Флип, не желая тратить лишних усилий на сбор целебных трав, двинулся дальше. Вскоре его позвал Роберт, который шагов на пятьдесят опережал своих спутников.

Флип подбежал к мальчику и убедился, что предчувствия его не обманули. Охотники стояли перед песчаным пригорком, изрешеченным дырами, как шумовка. Отверстий были сотни.

— Норы, это норы! — кричал Роберт.

— Да, — подтвердил Флип.

— Но они обитаемы?

— Это вопрос, — заколебался моряк.

Но почти тотчас же у них под носом проскочили стайки маленьких животных, похожих на кроликов. Они разбегались во все стороны так быстро, что поймать их не было никакой возможности. Грызуны с легкостью удирали от Марка и Роберта, неплохих прыгунов и бегунов. Флип, исполненный решимости отловить с полдюжины животных, не сходил с места. Для начала он хотел пополнить съестные припасы, а позднее — приручить небольших зверюшек, но, увидев Марка и Роберта, утомленных безрезультатной погоней, подумал: раз грызунов нельзя поймать на бегу, придется захватывать их в норе. Если натянуть силки возле входа в норы, легко добиться успеха. Но дело осложнялось тем, что охотники не имели ни силков, ни возможности их изготовить. Пришлось, тыча палкой, проверять каждое отверстие в земле, используя терпение вместо недостающих орудий.

За час три охотника проверили множество нор, закупоривая пустые землей и травой. Марк первым увидел в земле свернувшегося клубком грызуна. Тот сопротивлялся, прежде чем позволить себя схватить, и только удар палки утихомирил его. Флип нашел, что это грызун, которого обычно называют «американским кроликом»,[80] так как он особенно часто встречается на севере Американского континента, весьма похож на европейских кроликов.

Успех Марка подогрел старания брата-конкурента. Роберт не хотел возвращаться в лагерь, не изловив самостоятельно хотя бы двух-трех грызунов, но поскольку слишком спешил, то раз за разом упускал добычу, которую застигал в норах. На исходе часа, когда Флип и Марк уже добыли четырех кроликов, он не поймал ни одного. Тогда, утомленный безрезультатным рытьем в норах, Роберт возобновил «охоту на бегу», но ловкие грызуны без труда уклонялись от ударов камнем или палкой.

В отличие от расстроенного мальчишки, Флип был доволен своими успехами. Большего не следовало и желать. Четыре кролика — прекрасный результат, учитывая условия, в которых он получен. Впрочем, солнце в зените возвестило полдень и желудок охотников все настойчивей напоминал о себе. Пора было возвращаться в пещеру. Флип нанизал двух кроликов на кончик заостренной палки, Марк последовал его примеру, и оба, сбегая по холмам, продолжили путь к озеру. Сильно смущенный Роберт шел впереди, что-то насвистывая.

— Жаль, что Роберт ничего не поймал, — говорил Марк своему другу.

— Он немного спешит, мсье Роберт, — ответил моряк, — но мало-помалу научится.

В половине первого Флип и его юные друзья возвратились к обращенному на юг выступу озера и направились к бамбуковым зарослям. Рыская тут и там, Роберт вспугнул среди болотистых трав птицу, которая тут же упорхнула. Самолюбие мальчика было уязвлено, и он, решив захватить птицу любой ценой, бросился в погоню. Не успел Флип остановить Роберта, как птица уже свалилась в тину, оглушенная ударом ловко брошенного камня. С перебитым крылом, она билась в траве в нескольких метрах от моряка.

Роберт, не желая оставлять добычу на илистой земле, несмотря на крики Флипа, скользнул к птице и схватил ее. Но почва была болотистой, и мальчик начал понемногу проваливаться. По счастью, он сохранил хладнокровие и, поместив палку поперек ямы, выбрался из болота, волоча за собой птицу. Всю его одежду покрывал слой черной тины.

Подросток торжествовал и даже слегка поучал Флипа; ни опасность, которой он только что подвергся, ни испорченная одежда, которую столь трудно заменить, не заронили в нем ни малейшего сомнения в правильности своих действий.

— Я поймал птицу! Поймал птицу! — восклицал мальчик, жестикулируя.

— Не стоило так поступать, — попробовал вразумить его Флип. — Впрочем, что это за птица? Хороша ли она на вкус?

— Хороша! — не сомневался Роберт. — Хотел бы я посмотреть на того, кто позволит себе найти ее плохой!

Моряк оглядел птицу Роберта. Это оказалась лысуха, принадлежащая к той группе длиннопалых, которая образует переход между отрядами голенастых и перепончатолапых.[81] Лысуха — хороший ныряльщик — аспидного цвета, с коротким клювом, с широким белым пятном на лбу, с пальцами, удлиненными за счет фестончатой кромки, с белой каймой по краю крыла, величиной — с куропатку. Флип хорошо знал эту птицу и, покачав головой, вернул тушку Роберту, всем своим видом давая понять, что она не годится для отменного рагу. Но Роберт принадлежал к расе охотников, которых полушутя называют «дураками с охотничьей сумкой» — они готовы съесть любую свою добычу! Поэтому, имея собственный взгляд на съедобность лысухи, но понимая, что никакая дискуссия на эту тему не переубедит мальчика, Флип лишь продолжил путь к зарослям бамбука.

Там, помогая себе ножом, он срезал дюжину стволов разной толщины. Данные растения принадлежали к виду бамбуков, похожих издалека на маленькие пальмы, поскольку многочисленные ветви, отягощенные листьями, растут на стволе пучками. Закончив сбор, Флип и дети разделили груз и, убыстрив шаг, к двум часам вернулись к месту стоянки.

Миссис Клифтон, Джек и Белл прошли им навстречу с четверть мили. Охотников встретили с радостью, по заслугам воздали и их добыче — кроликам. Хозяйственная миссис Клифтон очень обрадовалась сообщению о кроличьем садке, который сможет постоянно поставлять семье вкусную и питательную дичь.

Флип, возвратившись в лагерь, нашел очаг в совершенном порядке — миссис Клифтон исправно поддерживала огонь во все время их отсутствия. Окорока коптились в густом дыму тлеющих зеленых ветвей. Флип, не откладывая, приступил к разделке одного из четырех грызунов. Сделав из деревянной палочки вертел, он пронизал кролика от хвоста до головы. Вертел уложили на две небольшие рогатины, воткнутые в землю, и огонь начал лизать будущее жаркое. «Взрослый» Джек постоянно поворачивал вертел с мясом. Ни один поваренок не справился бы лучше с этой задачей.

Мать, увидев испачканную тиной одежду Роберта, лишь молча посмотрела на него. Но подросток понял этот немой упрек и тщательно отчистил пыль, в которую превратилась подсохшая грязь. Что касается лысухи, мальчик, не терпя возражений, стал ощипывать ее, да так быстро, что попросту вырывал перья вместе с мясом; затем, под предлогом чистки, отодрал вместе с внутренностями половину зоба и наконец насадил тушку на вертел и сам следил за тем, как она жарилась над огнем.

К этому времени подоспело жаркое из кролика, и обед накрыли на песке перед пещерой. Жареный кролик, благоухающий ароматами тех трав, что ранее служили ему пищей, оказался превосходен на вкус и был съеден до костей. Немного времени понадобилось, чтобы второй грызун разделил судьбу первого. Дюжина голубиных яиц дополнила меню. Роберт дожарил свою лысуху до того, что она наполовину сгорела, затем разделил на части и подал к столу. Маленький Джек решился попробовать. Но, попробовав кусочек, изобразил на лице благодарность и вежливо отклонил угощение брата. Птичье мясо настолько пропиталось запахом тины и болота, что его невозможно было проглотить. Однако Роберт упорствовал, удовлетворяя в ущерб желудку свое самолюбие, и полностью обглодал птичью тушку.

На следующий день Флип и миссис Клифтон занялись обустройством дома. Моряк решил изготовить посуду из стволов бамбука. Сильный и ловкий, он ножом, без пилы стремился разделить на части твердый ствол и постепенно достиг цели. В хозяйстве появилась дюжина аккуратно сделанных посудин, которые разместили в углу пещеры. Самые большие немедленно заполнили пресной водой, а маленькие — стаканы для питья — поставили сбоку. Миссис Клифтон с радостью довольствовалась этим деревянным «стеклом», которое в ее глазах было не хуже венецианских или богемских[82] сервизов.

— К тому же, — добавляла женщина, — поскольку это стекло особенное, можно не опасаться его разбить!

В этот же день Марк обнаружил съедобные плоды, которые, к общему удовольствию, разнообразили их обычное меню. Это были плоды или, скорее, семена хвойных деревьев — пиний,[83] которые часто встречались на лугу перед озером. На таких соснах произрастают шишки с превосходными орешками, которые очень ценятся в умеренных климатических зонах Европы и Америки. Те, что собрал и принес матери Марк, были совсем спелые, и младшим дали поручение набрать как можно больше шишек. Дети не заставили себя просить дважды, а для поощрения мать разрешила им грызть орешки прямо на месте.

Итак, положение маленькой колонии улучшалось день ото дня. Надежда крепла в сердце бедной женщины. Но сколько же времени прошло с тех пор, как они выброшены на этот пустынный берег? Похоже, ни миссис Клифтон, ни Флип и никто из детей не могли бы ответить на этот вопрос. И в тот вечер Джек, спросив, «какой сегодня день?», буквально огорошил колонистов.

— Какой день? — переспросил Флип. — Должен признаться, совершенно не представляю.

— Как же так, — сказал Роберт, — мы не знаем, сколько дней находимся здесь?

— Я не могла бы сказать, — подтвердила миссис Клифтон.

— И я знаю не больше, чем мама, — добавил Марк.

— Ну и пусть, зато я знаю, — заявила маленькая Белл.

Все обернулись к девочке и увидели, как, порывшись в кармане, она достала какие-то камушки и положила их в раковину.

— Маленькая моя, — спросила мать, — скажи, что значат эти камни?

— Мама, — отвечала Белл, — с тех пор как мы добрались до земли, я клала в кармашек каждый день по одному камню, и можно просто их сосчитать.

Дружное «ура!» было ответом рассказу малышки. Флип от радости обнял Белл и похвалил ее за этот минеральный календарь.

Сосчитали камни — получилось шесть. Итак, вот уже шесть дней, как обездоленная семья нашла приют на неведомой земле. Шлюпка покинула «Ванкувер» в понедельник, 25 марта. Следовательно, сегодня 30 марта, суббота.

— Отлично! — воскликнул Джек. — Завтра будет воскресенье!

— Да, воскресенье, тридцать первое марта, — в задумчивости произнесла миссис Клифтон, — и, значит, дети мои, завтра Пасха!

Следующий день всецело посвятили отдыху и молитвам, возблагодарив небеса, которые явно хранили путешественников. Никто не забыл помолиться об отсутствующем отце семейства, мысленно все были с ним, беспрестанно думая о его несчастной судьбе.


Глава IX | Дядюшка Робинзон | Глава XI