home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XIII

Неужели сами небеса ополчились на несчастных, обездоленных людей? После того как погас очаг и сломалось лезвие ножа, в это легко было поверить!

Флип выбежал из пещеры и забросил как можно дальше ставшую бесполезной рукоятку ножа. Дети удрученно молчали. Они буквально приросли к месту, понимая, что случившемуся горю невозможно помочь.

Миссис Клифтон встала. Ее глаза покраснели от усталости и страданий. Она прижала руки к тяжело вздымавшейся груди, вышла из пещеры вслед за моряком и окликнула его.

Флип, скрестив руки, смотрел в землю. Он ничего не услышал.

Миссис Клифтон подошла ближе и тронула беднягу за плечо.

Флип обернулся. Он плакал. Да! Да! По щекам стекали крупные слезы.

Миссис Клифтон взяла его за руку.

— Флип, друг мой! — спокойно произнесла она нежным голосом. — Как только мы сошли в первые дни на этот берег, я впала в отчаяние. Когда я поддалась горю, вы пришли мне на помощь. Ваши слова приободрили меня. Вы говорили со мной о детях, ради которых я должна была жить! Ну что же! Сейчас, когда вы вернули мне силы, наступил мой черед приободрить вас и произнести вам те же самые слова: мой друг Флип, не стоит впадать в отчаяние!

Слушая эту женщину, эту мать семейства, почтенный моряк чувствовал, что вот-вот разрыдается. Он хотел что-то ответить, но не сумел.

Миссис Клифтон, видя, какие усилия прилагает Флип, чтобы совладать с собой, продолжала говорить вполголоса. Она напомнила моряку, что для детей, да и для нее самой, Флип остается последней надеждой. И, немного помолчав, добавила, что, если он окончательно предастся отчаянию, им всем придет конец. Они погибнут!

— Да, — наконец ответил моряк, к которому вернулось спокойствие, — да, миссис Клифтон, вы правы. В то время как вы, слабая женщина, проявляете такую силу духа, я не имею права сникать. Да! Я буду бороться, вступлю в бой с самой судьбой и непременно одержу победу! Ваши дети — это и мои дети тоже. Я стану сражаться за них, как поступил бы их доблестный отец. Простите мне минутную слабость. Обстоятельства на короткий срок оказались сильней меня. Но теперь всё! Всё!

Флип сжал руку миссис Клифтон. Не произнеся больше ни слова, он вернулся в пещеру, подобрав сломанный нож. Затем стал вскрывать раковины устриц лезвием, которое все еще годилось для этих целей.

Несчастные поели, ведь в животе у них давно уже было пусто. Немного утолив голод моллюсками, они дополнили обед саргассовыми водорослями и семенами пинии. Трапеза проходила в полном молчании. Чувствовалось, что отчаяние завладевает не только детьми, но и их матерью, да и почтенным моряком, которому уже не раз доводилось стойко сносить удары судьбы.

В последующие дни — 27, 28 и 29 апреля — Флип с помощью детей самоотверженно пополнял запасы кокосовых орехов и саргассовых водорослей. Дважды он садился в шлюпку, огибал берег и подплывал к устричной банке. В лагерь тогда было привезено несколько тысяч моллюсков. Моряку пришла в голову удачная мысль разместить их в своего рода природном заповеднике, образованном прибрежными уступами. Таким образом, устрицы оказались всего в нескольких метрах от пещеры. Отныне они составляли вместе с литодомами, которых можно было есть сырыми, ежедневный пищевой рацион колонистов. Хотя их желудки и страдали от столь скудной пищи, тем не менее даже дети, опасаясь расстроить мать, ни на что не жаловались.

Однако миссис Клифтон не могла не догадываться о причинах угасания юных организмов. Флип, конечно, тоже видел все, но не знал, что и придумать. Он сам еле передвигал ноги. Отныне семья могла рассчитывать лишь на помощь Провидения. Но вмешается ли оно?

«И тем не менее, — говорил себе Флип, — до сих пор мы помогали друг другу. Теперь пусть нам немного помогут небеса».

К тому же моряк принял решение обследовать побережье в северном направлении. Вдруг их земля обитаема, и лучше убедиться в этом немедленно. Однако в путь он хотел отправиться в одиночку. Дети, ослабленные из-за недоедания, были не в состоянии его сопровождать, тем более что могла возникнуть необходимость исследовать самые отдаленные от пещеры места. И тогда за один день обернуться будет невозможно. При подобных обстоятельствах сыновьям разумнее всего провести ночь вместе с матерью.

Флип поделился планами с миссис Клифтон, и та с воодушевлением одобрила их. Если предприятие Флипа сможет дать шанс к спасению, то, каким бы ничтожным ни был этот шанс, им не следовало пренебрегать.

Во вторник 29 апреля, в полдень, Флип простился с семьей и отправился в путь. С собой он взял только семена пинии и рассчитывал, идя по берегу, питаться гребешками и литодомами.

Погода стояла превосходная. Дул легкий бриз, который поднимал едва заметные волны на поверхности океана.

Около четверти мили Марк сопровождал Флипа, а затем распростился с ним.

— Хорошенько присматривайте за детьми, Марк, — поручил ему моряк, — а если я к ночи не вернусь, не волнуйтесь.

— Да, Флип, прощай! — произнес юноша.

Марк повернул назад, а Флип направился к устью реки и вскоре достиг своей цели. Там он обнаружил следы первого привала, холодный пепел давно погасших костров. Ни одного уголька, ни одной искорки. Осматривая место, где шлюпка врезалась в землю, Флип не смог сдержать вздоха. Тогда его сердце переполняли надежды, а теперь!..

«Если бы я был один! — говорил он себе. — Но женщина, дети! И в этом затерянном краю!»

Флип стал подниматься по левому берегу реки, рассчитывая затем вплавь преодолеть водную преграду. Будучи отличным пловцом, он не видел в этом никакой трудности. Идя по склону, моряк заметил на противоположном крутом берегу трещину, по которой можно было бы легко добраться до вершины утеса. Он хотел преодолеть этот вздымавшийся утес, который вырисовывался в береговом изгибе. Оттуда можно осмотреть, с одной стороны, океан, а с Другой — равнины, прилегавшие к этой части берега.

Чтобы переплыть реку, Флип стал снимать одежду, которую намеревался связать в узел и прикрепить к голове. Он снял блузу, но, складывая ее, заметил, что в боковом кармане лежит небольшой сверток из широкого листа платана, перевязанный прожилками листа кокосовой пальмы. Удивленный, он разорвал прожилки, развернул лист и увидел несколько сухарей и кусочек мяса, которые так и просились в рот!

Но моряк сдержался. Должно быть, миссис Клифтон, видя, что их спаситель пускается в путь без провизии, взяла из запасов сухари и кусок мяса, возможно, последние!

— Доброе, восхитительное создание! — воскликнул он. — Но если миссис Клифтон думает, что я съем сухари и мясо, когда она и ее дети голодают, то она ошибается!

Сказав это, Флип тщательно завернул лист и положил его в карман, твердо решив принести провизию назад. Затем он разделся и, закрепив одежду на голове, вошел в реку.

Вода оказалась прохладной. Купание доставило Флипу удовольствие. Несколько взмахов руками, и он достиг правого берега. Немного постояв на песчаном пляже, чтобы обсохнуть, моряк оделся и вновь пустился в дорогу. Ему удалось взобраться на вершину утеса, который в этом месте достигал трехсот футов в высоту.

Флип бросил взгляд на море. Оно оставалось по-прежнему пустынным. Берег к северо-западу описывал кривую, вроде той, что протянулась под рекой. Таким образом, образовывалась своего рода бухта периметром от двух до трех лье. Река впадала в море в центре бухты. На самом деле это был незащищенный[97] рейд, глубоко вдававшийся в побережье. Что касается утеса, то на протяжении двух-трех миль его вершина закончилась плоскогорьем, которое внезапно обрывалось. И не существовало никакой возможности узнать, что таится в пропасти.

На восточном краю плато, то есть в стороне противоположной морю, располагался огромный зеленый массив. Это были леса, покрывавшие передовые отроги центрального пика. За ними ввысь уходил гребень мощных контрфорсов, которые затем образовывали еще одну гору. Открывался восхитительный вид: земля, покрытая лесами и лужайками, резко контрастировала своим плодородием с южным районом — иссушенным, диким и унылым!

«О! — думал Флип. — Здесь можно было бы счастливо жить! Такая маленькая колония, как наша, должна была бы здесь процветать! Несколько инструментов, огонь — и я сумел бы обеспечить ей будущее!»

Флип бодро шагал, погрузившись в мечты. Он внимательно изучал окрестности, однако с утеса не спускался. Через час моряк дошел до места, где утес резко обрывался. Утес образовывал здесь мыс, который с севера прикрывал бухту. Отсюда побережье немного поворачивало на восток, превращаясь в острый выступ.

Под утесом, приблизительно в двухстах футах, почва казалась болотистой. Он решил, что там огромное, длиной и шириной в одно лье, болото с обширными заводями стоячей воды. Моряк пошел вперед, следуя причудливым изгибам береговой линии, мимо дюн, грядой вытянувшихся с севера на юг в четырех-пяти сотнях футов от моря.

Флип решил не огибать болота и не слишком углубляться внутрь. Он хотел пройти по песчаной окраине. Каменная осыпь позволила ему без труда добраться до подножия утеса.

Оно было сложено глинисто-кремнистым илом, смешанным с многочисленными растительными остатками. Всюду росли нитчатки,[98] тростник, осока, буйная трава. Многочисленные лужи блестели под солнечными лучами. Ни обильные дожди, ни выведенная внезапным паводком из берегов река не могла образовать эти водоемы. Логично было предположить, что болотца подпитывались подземными водами. Так оно и было на самом деле.

Над водяными травами, над поверхностью стоячей воды порхали бесчисленные птицы. Очутись здесь охотник, он ни разу не промахнулся бы. Дикие утки, шилохвости, утки-мандаринки, бекасы жили здесь целыми стаями. Пернатые совершенно не боялись человека и позволяли близко подходить к себе. Флип мог бы их убить камнем!

Но только зачем? Зачем напрасно губить этих симпатичных представителей водной фауны? Моряк отвернулся и поспешил по узкой тропинке к морю, шаря палкой в траве по краям воды, чтобы избежать неприятных падений на илистой почве. Он устал и теперь уже не мог идти так быстро.

Через три с половиной часа Флип достиг западной оконечности болота. Его взору открылась удобная дорога, пролегавшая между дюнами и морем. Дорога была сложена мелким песком, усыпанным раковинами, но твердым под ногами. Флип зашагал быстрее, щелкая на ходу орешки и утоляя жажду из ручьев, отдававших почве избыток болотной влаги. В этой части побережья не было скал и, следовательно, литодом и других съедобных моллюсков, которыми привык питаться Флип. Однако моряк обладал умом и желудком философа и прекрасно умел обходиться без того, чем не располагал.

Флип продолжал двигаться на север. Что надеялся он увидеть на этих пустынных берегах? Хижины местных жителей, обломки кораблей, какие-либо полезные предметы? Нет. Правда заключалась в том, что отважный моряк, приунывший вопреки собственной воле, шел машинально, не имея ни цели, ни обдуманного плана действий.

Так он преодолел несколько миль. Пейзаж нисколько не изменился. С одной стороны по-прежнему простиралось море, с другой — болотистая равнина. Ни единого признака, ни одного намека, что природа вскоре станет другой. Но что же заставляло Флипа продолжать поиски? Зачем он буквально изнурял себя бесполезными исследованиями? Неужели думал, что позже встретит то, что до сих пор не нашел?

Флип присел на песок среди зарослей тростника, удерживавшего корнями движущиеся дюны, обхватил руками голову и провел в таком положении примерно полчаса, даже не стараясь вглядываться в море, волны которого докатывались до его ног. Затем он поднялся, собираясь продолжить свой путь.

В эту самую минуту до моряка донесся странный звук, тут же привлекший его внимание. Этот звук совсем не походил на кряканье дикой утки, а скорее напоминал тявканье.

Флип взобрался на вершину дюны, внимательно осмотрелся, но так ничего толком и не увидел. Разве что из высокой травы взвилась ввысь стая птиц.

«Там прячется какое-то животное, — подумал Флип. — Наверное, рептилия. Видимо, она и вспугнула пернатых».

Флип продолжал внимательно всматриваться в даль, но высокая трава больше не шевелилась. Не повторился и крик. Казалось, на болоте, покинутом птицами, больше не осталось ни единого живого существа. Моряк подождал несколько минут, одновременно разглядывая побережье, равнину и дюны. Ведь и в самом деле, в песках могли затаиться опасные гости. Флип крепко сжал палку и приготовился отразить любую атаку, однако тростники оставались неподвижными.

— Я ошибся, — вслух сказал Флип и, спустившись с дюны, повернул на юг.

Но не прошло и пяти минут, как опять раздалось странное тявканье, причем уже на более близком расстоянии.

Флип остановился как вкопанный. На этот раз ошибки быть не могло. Это был лай, хотя и приглушенный. Да! Да! Лай собаки, изнемогавшей от усталости!

— Собака! Здесь, на берегу! — пробормотал Флип.

Он прислушался. До него донеслось несколько жалобных стонов.

— Да, собака, — сказал Флип, поворачивая назад. — Но не дикая. Дикие собаки не лают. Что это все значит?

Неясное предчувствие заставило сердце моряка забиться сильней. Как сюда попала собака? Неужели земля обитаема? Неужели здесь есть хижины туземцев? Или, может быть, лагерь потерпевших кораблекрушение? Флип решил непременно это выяснить.

Моряк быстро пошел вдоль небольшой гряды дюн. Лай слышался все более и более отчетливо. Флипом овладело странное волнение. Он стремглав бросился бежать через заросли тростника, то и дело проваливаясь в песок. Собака не могла находиться далеко, однако он ее по-прежнему не видел.

Неожиданно у кромки озерца стоячей воды трава расступилась, и прямо перед Флипом появилось животное. Это была исхудавшая, изнуренная, истощенная, перепачканная илом собака, едва волочившая лапы.

Флип подошел поближе. Казалось, собака ждала. Это было большое животное с висячими ушами, некогда пышным хвостом, шелковистая шерсть которого была вся вымазана грязью. Широкая точеная голова, умные глаза безошибочно подсказывали, что перед Флипом стоял спаниель. Но в каком же состоянии он находился! Лапы окровавлены, морда испачкана вязким илом! Но по мягкому и доброму выражению глаз, приветливому взгляду Флип понял, что ему не следовало бояться этого животного.

Собака подползла к Флипу. Флип протянул руку, и собака тут же принялась ее лизать, затем схватила моряка за штанину и попыталась повернуть его в сторону побережья.

Вдруг Флип замер на месте. Потом опустился на колени и наклонился к собаке. Он внимательно разглядывал животное, пытаясь опознать его, и не смог сдержать крика:

— Это она! Она! Нет! Это просто невозможно!

Он все смотрел и смотрел на собаку, одновременно вытирая ее голову.

— Фидо! — наконец закричал он.

Услышав свое имя, собака пришла в неописуемое волнение. Она попыталась подпрыгнуть, радостно виляя хвостом. Она поняла, что ее узнали.

— Фидо! — повторял моряк. — Ты! Здесь!

Гораздо легче понять, чем описать изумление почтенного Флипа, когда он нашел на пустынном берегу собаку Фидо, верного спутника инженера Клифтона, которую сам так часто ласкал на борту «Ванкувера»! Фидо узнал его!

— Но он не мог прийти один! — воскликнул Флип. — Что же произошло на борту «Ванкувера»?

Казалось, Фидо понял вопрос моряка и даже хотел ответить. Он залаял и потянул Флипа за собой. Еще немного, и он разорвал бы одежду моряка. Флип не мог не понять смысла этих действий.

— Он неспроста так ведет себя! — сказал Флип. — Пойдем же!

И моряк пошел вслед за мудрым животным.

Фидо повел Флипа через дюны и привел на берег. Они шли около получаса. Фидо заметно оживился, он то устремлялся вперед, то возвращался к моряку. Того охватило чрезвычайное волнение. Зародилась надежда, однако он и сам не знал, какая именно, неясные мысли вихрем проносились у него в голове. Он шел, повинуясь судьбе, забыв об усталости, о том, что уже проделан долгий путь и о том, что вскоре предстоит возвращаться назад!

Около пяти часов, когда солнце склонилось над горизонтом, Фидо остановился у подножия довольно высокой дюны. Собака взглянула на Флипа в последний раз и со странным тявканьем устремилась в узкий проход между двух дюн.

Флип последовал за ней. Он раздвинул заросли тростника и закричал, увидев человека, распростертого на земле.

Флип бросился к нему и тут же узнал инженера Клифтона.


Глава XII | Дядюшка Робинзон | Глава XIV