home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XXIV

Дядюшка Робинзон, следуя совету инженера, сохранил в тайне их последний разговор, но выводы, сделанные Клифтоном из присутствия рогатого петуха на Флип-Айленде, были абсолютно логичными. Два года тому назад, остров, без сомнения, был обитаем. Но живут ли теперь на нем люди? Не похоже. Дядюшка Робинзон не обнаружил ни единого следа присутствия человеческих существ на этой земле. Впрочем, вопрос мог быть окончательно разрешен после тщательного обследования острова. Подобную экспедицию было решено провести на следующий год.

В октябре непрестанно дули порывистые ветры и лили затяжные дожди. Шлюпку вытащили подальше на берег, чтобы ее не разбил прибой, и ей, перевернутой вверх дном, предстояло всю зиму покоиться у подножия отвесной скалы. Ангар, служивший дровяным сараем, был заполнен аккуратно сложенными поленницами дров и охапками хвороста. Запасы мяса были основательно пополнены, а время от времени, когда позволяла погода, на охоте можно было добывать свежую дичь. Что касается птичьего двора, то он процветал. Его обитателям даже становилось тесно на огороженной территории. Хозяйка птичника, которой помогали ее дети, была всецело озабочена тем, как прокормить этот пернатый мирок. На ее попечении находилась великолепная пара дроф — самец и самка — в окружении многочисленных пушистых малышей. Эти голенастые относятся к роду Houbaropsis[155] и отличаются тем, что вокруг шеи у них растут длинные перья, напоминающие нечто вроде накидки. Дрофы питаются как травами, так и червями. Расплодились также и утки. Эти широконоски, у которых надклювье удлиняется с обеих сторон перепончатыми отростками, оживленно барахтались в искусственном водоеме. В птичнике обитала и пара черных петухов со множеством цыплят. Своим названием они были обязаны цвету гребешка, мясистого утолщения на шее, и эпидермиса,[156] хотя их мясо было белым и очень вкусным. Само собой разумеется, что внутренние стены пещеры дядюшка Робинзон обил досками. Он также соорудил шкафы. Отдельный угол был отведен для растительных продуктов, которые имелись в изобилии. Колонисты собрали огромное количество семян пинии. Здесь же хранились корни растения, принадлежащего к семейству аралиевых, встречающемуся во всех регионах земного шара. Это были корни dimarphantus edulis, душистые, немного горьковатые, но приятные на вкус. Японцы употребляют их в пищу зимой. Дядюшка Робинзон вспомнил, что ел их в Эдо[157] и что они действительно превосходны.

Наконец, одно из самых страстных желаний матери исполнилось благодаря советам дядюшки Робинзона, обладавшего огромным жизненным опытом.

Это событие произошло в первые дни ноября. Тогда Гарри Клифтон сказал жене:

— Не правда ли, дорогая, ты будешь счастлива, если мы сумеем раздобыть сахар?

— Конечно, — ответила миссис Клифтон.

— Ну что же, мы в состоянии его изготовить.

— Вы нашли сахарный тростник?

— Нет.

— Сахарную свеклу?

— Нет. Но природа преподнесла нам подарок: на острове растет с виду обычное, но на самом деле очень ценное дерево — клен.

— И клен даст сахар?

— Да.

— Разве об этом кто-нибудь когда-либо слышал?

— Дядюшка Робинзон.

Действительно, дядюшка Робинзон не ошибался. Клен, один из наиболее полезных представителей семейства кленовых, произрастает во всех странах умеренного климата — в Европе, в Азии, на севере Индии, в Северной Америке. Из шестидесяти видов этого семейства самым полезным является канадский, или, как его еще называют, сахарный, клен — он обильно выделяет сладкий сок.

Во время одной из прогулок на юг, по ту сторону холмов, закрывающих южную часть острова, Клифтон и дядюшка Робинзон обнаружили множество этих деревьев.

Зима — самое благоприятное время для добывания сахара из сахарных кленов. Поэтому было решено заняться этой работой в первые дни ноября. Отец, дядюшка Робинзон, Марк и Роберт отправились в кленовый лес, оставив дом под присмотром Фидо и дядюшки Юпа.

Проходя мимо кроличьей лужайки, дядюшка Робинзон сделал небольшой круг, чтобы проверить медвежью яму, но она была, к сожалению, как всегда, пуста.

Придя в лес и увидев так называемые сахарные деревья, Роберт начал шутить и посмеиваться. Однако на его легкомысленные насмешки никто не обратил внимания, и операция началась.

С помощью топора дядюшка Робинзон сделал надрезы на дюжине кленов, и тотчас же потек сладкий, хрустально прозрачный сок. Оставалось только собрать его в специально принесенные сосуды. Сам сбор не составлял особого труда. Когда сосуды наполнились, дядюшка Робинзон тщательно их закупорил, и все вернулись домой.

Но работа на этом не закончилась. Теперь, когда сок кленовых деревьев был собран, он начал приобретать беловатый цвет и консистенцию сиропа; но чтобы получить сахар, о котором мечтала миссис Клифтон, сироп следовало очистить от примесей. Для этого сок поставили на огонь для выпаривания. Вскоре на поверхности образовалась пена. Как только сок начал густеть, дядюшка Робинзон принялся помешивать его деревянной лопаточкой, чтобы ускорить выпаривание и выгнать сильный и резкий запах. После нескольких часов кипения сок превратился в густой сироп. Сироп был разлит в глиняные формочки, которые дядюшка Робинзон специально смастерил, придав им различные конфигурации. На следующий день остывший сироп предстал в виде кусочков и плиточек: сахар этот был золотистого цвета, почти прозрачный и превосходного вкуса. Миссис Клифтон была в восторге, а Джек и Белл просто счастливы. Они уже мысленно представляли себе на десерт сладкие блюда и пирожные. Но еще больший восторг испытывал дядюшка Юп, слывший отчаянным гурманом. Это был его единственный недостаток, который, впрочем, ему благосклонно прощали.

Маленькая колония теперь не испытывала недостатка в сахаре. Решено было использовать его для изготовления приятного напитка, который колонисты предпочли настою перебродившего кокоса. И вот как это произошло.

Клифтон прекрасно знал, что из молодых побегов некоторых хвойных деревьев можно приготовить противоцинговый отвар, который часто употребляют моряки в дальних плаваниях. Для этого лучше всего подходят побеги abies canadensis и abies nigra[158] как раз они и росли на нижних склонах центрального пика. По совету инженера было собрано большое количество этих побегов. Потом их положили в воду и поставили на пылающий огонь. Полученный отвар подсластили кленовым сахаром и затем оставили перебродить. В результате рацион колонистов пополнился приятным обеззараживающим напитком, который англо-американцы называли spring-beer, то есть пихтовое пиво.[159]

До наступления первых холодов без особых трудов была завершена еще одна важная операция: предстояло посадить зерно малышки Белл, чтобы из него получить в будущем первый урожай пшеницы. Из одного-единственного зернышка должны были вырасти десять колосьев, которым предстояло дать — каждому — по восемьдесят зерен, то есть в общей сложности восемьсот зерен. Следовательно, при четвертом урожае — а может быть, на этой широте можно будет собирать и по два урожая в год — они дадут в среднем четыреста миллиардов зерен.

Теперь предстояло охранять это одно-единственное зерно от всех возможных напастей. Оно было посажено на участке земли, защищенном от морских ветров, а Белл взяла на себя заботу оберегать его от червей и насекомых.

В конце ноября установилась дождливая и холодная погода. К счастью, пещера была хорошо обустроена. Не хватало только камелька, и колонисты немедленно принялись за его устройство. Работа оказалась не из легких. Никто из островитян ранее не занимался подобной работой. Приходилось все делать впервые. Но в конце концов дядюшке Робинзону удалось смастерить что-то вроде глиняной печки — достаточно широкой и достаточно глубокой, чтобы топить ее дровами. Печка эта должна была давать довольно много тепла. Оставалось решить вопрос с трубой, выводящей дым наружу. Это оказалось самым трудным. Ни у кого не возникло даже мысли пробить дыру в своде пещеры, ведь над ней возвышалась мощная гранитная скала огромной высоты. Клифтон и дядюшка Робинзон решили проделать отверстие в передней стене скалы. Подобная работа требовала времени и терпения. К тому же отсутствовали нужные инструменты. Тем не менее, с помощью длинного заостренного гвоздя, который дядюшка Робинзон вытащил из шлюпки, удалось проделать дыру, в которую и вставили длинную бамбуковую трубу со сквозным отверстием по всей длине. Эту трубу приладили к глиняной коленчатой трубе, начинавшейся у самой печки. Таким образом, дым без труда выходил наружу. Итак, получился более или менее сносный камелек, правда, изрядно дымивший при юго-восточном ветре, однако колонистам не приходилось привередничать. Дядюшка Робинзон не мог налюбоваться на свою работу.

В конце ноября наступил сезон дождей. Возникла необходимость провести кое-какие работы в самой пещере. Дядюшка, нарвавший загодя ивовых прутьев, показывал детям, как плести корзины и плетенки. Сам он из ивняка и глины мастерил большие клетки — зимний приют для обитателей птичьего двора. Тем же способом было сооружено подходящее жилье для дядюшки Юпа. Юп охотно подносил все необходимые материалы. Во время работы дядюшка беседовал с орангутаном. Правда, разговор получался, скорее, с самим собой. И все-таки моряк и Юп стали закадычными друзьями. Орангутан был, казалось, очень доволен своим новым жильем. Он, конечно, не мог словами выразить восхищение архитектору, а вот дети нашли жилище настолько элегантным, что тотчас окрестили его Юп-паласом.

В первые дни декабря внезапно наступили сильные холода. Колонистам приходилось облачаться в непривычную одежду. Одетые в шкуры, вывернутые мехом наружу, члены маленькой колонии имели довольно своеобразный вид.

— Мы похожи на Юпа, — говорил, смеясь, дядюшка Робинзон, — только с одной разницей: в отличие от нас он не может снять с себя эти одежды.

Семья Клифтон выглядела как эскимосы. Однако это не имело никакого значения. Главное, ветер был не в состоянии продуть теплые шкуры. Каждый имел сменную одежду и мог не бояться зимних ненастий.

В середине декабря снова зарядили проливные дожди. Серпентайн-Ривер значительно вздулась из-за огромного количества воды, сбегавшей с горы. Место первой стоянки было затоплено: вода поднялась до самого подножия горы. Намного поднялся уровень воды в озере, и Клифтон опасался, как бы вода не хлынула через край, что причинило бы огромный ущерб посадкам. Безусловно, наводнение могло бы захлестнуть и Элайза-хаус. И тогда инженер осознал насущную необходимость возведения плотины, способной сдерживать паводок, поскольку вся часть берега ниже уровня озера могла очутиться под водой.

К счастью, дожди прекратились, и угроза паводка миновала. Но за ливнями последовали ураганные шквалистые ветры, от которых сильно пострадал лес. Было слышно, с каким грохотом падали деревья, но дядюшка Робинзон не слишком сетовал на это, полагая, что ураган сделает за него работу лесоруба. Ведь потом не составит никакого труда заготавливать дрова. И дядюшке Юпу, и дядюшке Робинзону не придется больше тратить силы на то, чтобы рубить деревья.

Само собой разумеется, в очаге Элайза-хауса горел веселый огонь. Зачем экономить дрова? Ведь запасы их неисчерпаемы. Потрескивание поленьев вносило оживление в пещеру, как и нежное щебетание двух малышей. Никто из членов семьи не сидел сложа руки. Изготовление стрел и корзин, починка одежды, заботы по приготовлению пиши — все это было делом всех, но каждый выполнял свою часть работы, придерживаясь программы, которую составил Клифтон.

Не были забыты умственные занятия и нравственное воспитание. Клифтон давал детям ежедневные уроки. Он сумел захватить с собой несколько листов бумаги в тот самый момент, когда покинул «Ванкувер». В дневник записывались самые интересные случаи, происходившие на этом удивительном острове. Записи были короткими, но очень точными. Они позволяли восстановить каждый день, пережитый семьей, заброшенной волею судьбы на пустынный остров. История семьи — это правдивый рассказ о жизни на острове.

Близился к концу [1861] год. Вот уже девять месяцев, как Клифтон и его близкие жили на Флип-Айленде. Их первоначально плачевное положение значительно улучшилось. Теперь у них была удобная пещера, хорошо защищенная со всех сторон надежной изгородью, богатый птичий двор, устричный заповедник, загон для крупного скота, постепенно заполнявшийся. Они обладали луками, порохом, имели хлеб, трут, одежду, не испытывали недостатка ни в мясе, ни в рыбе, ни во фруктах. Разве все это не повод смело смотреть в будущее?

Тем не менее Клифтона постоянно беспокоил один серьезный вопрос. Обитаем ли остров? Клифтон и дядюшка Робинзон не раз обсуждали, откуда на острове мог появиться рогатый петух. То, что люди высаживались здесь, не подлежало сомнению. Но находятся ли они на острове и сейчас? Конечно нет — ведь не обнаружено ни единого следа человеческих существ. В конце концов, Клифтону и дядюшке Робинзону удалось выбросить тревожные мысли из головы. Они больше никогда не обсуждали этот вопрос, однако весьма неожиданное происшествие заставило их насторожиться.

Двадцать девятого декабря Марк поймал молоденького зайчонка, вероятно заблудившегося и плутавшего вдали от родной норы. Зайчонка забили, поджарили и подали на обед. Все получили себе по кусочку. Дядюшке Робинзону досталась заячий окорочок.

Почтенный моряк ел с аппетитом, шумно работая челюстями, как вдруг громко вскрикнул.

— Что с вами? — с волнением спросила миссис Клифтон.

— Да ничего особенного, мадам, ничего, если не считать, что я только что сломал зуб.[160]

И это было правдой.

— Но что могло находиться в мясе зайчонка? — удивился Клифтон.

— Камешек, мсье, просто маленький камешек, — ответил дядюшка Робинзон. — Специально для меня!

— Бедный дядюшка Робинзон! — вздохнула Белл. — Одним зубом меньше!

— О мадемуазель, — ответил ей дядюшка Робинзон, — у меня осталось еще тридцать два зуба. А этот был лишний.

Все засмеялись и вновь принялись за еду.

Но когда трапеза была окончена, дядюшка Робинзон отвел Клифтона в сторону:

— Вот, мсье, тот самый камешек. Сделайте одолжение, скажите, как бы вы его назвали.

— Дробинка! — воскликнул Клифтон.

И действительно, это была дробинка.


Глава XXIII | Дядюшка Робинзон | Примечания