Владимир Брайт

Тридцать второй. Дилогия

АННОТАЦИЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава  50

Глава 51

Эпилог

Безумие хаоса

Предисловие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

notes

1

2

3

4

5

Владимир Брайт

Тридцать второй. Дилогия

Название: Тридцать второй. Дилогия

Автор: Брайт Владимир

Издательство: Самиздат

Страниц: 678

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

Он много раз умирал — сначала на операционном столе, где из него делали киборга, потом в чужом мире, который так похож на наш. У него нет будущего, есть только цель — уничтожить Bселенную. Вселенную, которая и так обречена на гибель.

     Адреналин для убийц

Пролог

Можно чувствовать себя мертвым, находясь в добром здравии. И наоборот ощущать биение жизни, несмотря на то, что давно умер. Человеку, которым я был в прошлой жизни  как никому другому знакомы эти чувства.

Потому что, начиная с определенного момента времени, я перестал  им быть .  

Одни верят в судьбу, другие в рок, третьи считают, что ничего на свете не происходит просто так у всего должна быть  причина. Не знаю, что заставило того парня  напиться в жаркий июльский вечер. Может, поссорился с девушкой или наоборот отлично повеселился с друзьями. В любом случае главное не это, а то, что в конечном итоге,  он  сел за руль.

Дорри малышка! Ты моя крошка! Тыыыыыыы… Мооооояяяяя!!!

Крутой поворот, мокрая дорога после дождя, хмель в голове и отличная песня по радио. Жизнь кажется приятной во всех отношениях. Особенно если управляешь многотонным грузовиком, а не    хлипкой малолитражкой.

Дорри малышка…

Фура, вылетевшая изза поворота на встречную полосу  ослепив  фарами, протаранила машину, которой я управлял. Вряд ли можно было назвать это причудливым капризом Судьбы. Скорее  нелепым стечением обстоятельств. Две секунды раньше или столько же позже и мы бы разъехались. Помянув недобрым словом ненормального идиота, я, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь. Но, в тот вечер катафалк для трупов  приехал точно по расписанию. Секунда в секунду.

Все произошло так быстро, что я даже не успел испугаться. Единственное что  удалось сделать перед столкновением резко вывернуть руль влево. Раздался пронзительный визг тормозов, сопровождаемый отвратительным скрежетом сминаемой обшивки.  Последовал резкий хлопок разлетевшегося на тысячу мелких осколков стекла. Сработала подушка безопасности. Мир закружился перед глазами ярко красным калейдоскопом боли. А затем спасительное беспамятство избавило меня от болевого шока.

Удар пришелся не в лоб, а почти по касательной.  То, что мгновение назад было дверью, в следующее превратилось в искореженную перегородку стальным прессом сдавившую тело водителя.

Хруст ломающихся костей растворился в скрежещущем грохоте металла. Несколько раз перевернувшись  изуродованная малолитражка, превратившаяся в некое подобие смятой жестяной банки оказалась в кювете…

Ярко светили звезды. В придорожной  траве заливались цикады. Мир, как ни в чем не бывало, продолжал жить своей жизнью. Казалось, ничего не изменилось. И даже песня звучала  та же.  «Дорри малышка. Ты моя навсегда. Я так любил тебя. Только тебя и никого больше»...

Но, внезапно протрезвевшему водителю грузовика зажигательный шлягер уже не казался таким замечательным. Всего за несколько коротких секунд жизнь перевернулась с ног на голову, превратив теплый июльский вечер в кровавый кошмар.

Непредумышленное убийство при отягощающих вину обстоятельствах это тюрьма. Лишением прав, ночью в полицейском участке и внушительным штрафом здесь не отделаешься. Все намного серьезнее. Настолько…

НЕТ!!! – ему было  очень страшно.

НЕЕЕЕЕЕТ!!!

И всетаки парень не уехал с места происшествия, вызвав спасателей. Может понимал, что рано или поздно его найдут. Или думал о чемто другом. По большому счету неважно, что подтолкнуло его набрать заветные цифры. Главное он сделал, что должен.

Медики приехали через десять минут. Как ни странно пострадавший был еще жив. Хотя, применительно к данному случаю лучше бы умер без лишних мучений. Когда человека вырезают из раздавленной всмятку машины, шансы выжить стремятся к нулю.

Дежурная бригада, доставившая то, что некогда было здоровым мужчиной в реанимацию, сдала груду искореженного человеческого материала под расписку, отправившись по следующим вызовам.

Врачей трудно чемнибудь удивить. Очередная жертва ДТП.  Печально, но такова жизнь.  «Скорая» оказывает помощь на месте, доставляя  пострадавшего в больницу.  Собрать по частям изувеченного пациента – задача хирургов. Чтото на подобии: «Мы привезли.  Вы разбирайтесь». Причем сказать намного легче чем сделать. Особенно когда речь идет о груде окровавленной плоти, распластанной на  операционном столе.

Уставшая от череды ночных операций бригада не знала как поступить: разобрать без пяти минут покойника на запчасти, чтобы уцелевшие органы донора послужили на благо других  или сразу отправить в морг.

Неизвестно на чем бы в конечном итоге врачи остановили выбор, не заинтересуйся моим случаем организация, наделенная чрезвычайными полномочиями.

Вплоть до аварии я был молод, здоров и не обременен близкими родственниками. Одинокая троюродная тетка не в счет. Исходя, из всего вышеперечисленного с моими останками можно было делать все что угодно.

Компьютер выдал необходимую информацию. Через восемь минут меня забрали прямо с операционного стола. Пережив кратковременную клиническую смерть по пути из больницы в лабораторию и две, более продолжительные, во время переделки тела, через пару недель я, к немалому удивлению  специалистов, пришел в себя. А еще через три с половиной месяца был готов услышать о миссии, возложенной на мои плечи.  Не правительством или «сильными» мира сего, а ни больше, ни меньше  всем человечеством.

Глава 1

Лишь тот способен мир изменить, кто сам умирал не раз.

Этан

Бесцветный человек с незапоминающимися чертами лица, представился как Каффи Залабски. Непонятно зачем вообще были нужны такие изыски.  Назвался бы просто мистером Смитом или Джонсом. По большому счету имя собеседника не имело значения.

Агенты, чиновники, клерки, офисный планктон все кто, так или иначе, принадлежит к этой прослойке рано или поздно теряют индивидуальность, превращаясь в некий стандартный образец. Мистер Смит. Дежурная улыбка на фоне потухшего взгляда. «Мы думаем и заботимся о Вашем благополучии». Фальшиво улыбающиеся куклы с безжизненными пластмассовыми глазами, уставшие от всего на свете. И больше всего от себя....

Поинтересовавшись для проформы самочувствием пациента, мистер Залабски сразу перешел к делу, спросив: «Готов ли я услышать правду о текущем  положении дел»?

Это самое «положение» звучало слишком официально. Да и сам вопрос показался странным. Впрочем, крутые парни в серьезных конторах привыкли брать быка за рога. Больше дела, меньше слов. Время – деньги и т.д.  и т.п.

Я коротко ответил, что весь во внимании и готов услышать любые, даже самые неприятные новости.

Дальнейшее развитие событий показало, что я ошибался. Правда, в досадном просчете не было моей вины. Рассказ мистера Залабски больше смахивал на бред сумасшедшего, чем объяснения нормального человека. Если бы сидящий напротив мужчина не олицетворял собирательный образ среднестатистического государственного чиновника, я мог решить, что это шутка.

Увы, он был серьезен как никогда.

Вы пережили три клинические смерти и пятнадцать различных по сложности операций, – монотонно бесцветным голосом начал, агент Каффи. – В результате чего, ваше тело было модернизировано – заменены и модифицированы некоторые органы.

Заметив мой удивленный взгляд, поспешил уточнить. – В общей сумме критические изменения составили шестнадцать процентов от общей  массы тела.

Шестнадцать процентов? – автоматически переспросил я.

Да, не так много если учесть…

Речь идет о моем теле? – мне было наплевать на любые поправки.

Да, когда нужно  расслабленный  джентльмен, удобно расположившийся в кресле напротив, становился жестким как кремень. – Мы говорим о свершившемся факте. Медицина вытащила вас с того света. Без своевременного вмешательства максимум, на что могла рассчитывать жертва аварии – вегетативное состояние. 

А…

Мозг и органы воспроизведения не тронуты, теперь со мной говорил, не расчетливый циник, а добрый «товарищ». –Больше чем  уверен, потеря аппендицита или замена разорванной почки на искусственную вас  не расстроит.

Он был неплохим актером этот странный агент. Но даже гений сцены не мог убедить меня в том, что дело ограничилось одной лишь почкой.

Значит, несмотря на все… Операции и вмешательства я остался человеком?

Разумеется, дежурная улыбка из серии: «Мы думаем и заботимся о Вашем благополучии», заставила меня усомниться в искренности  собеседника. – Вы мыслите,  значит существуете.

С шестнадцатью инородными процентами?

Речь не идет о мозге.

Хорошо, пусть будет так, смирившись с неизбежным я предпочел не  углубляться в детали. Так для каких именно целей меня оживили?

Спасли,  тактично поправил  он.

Как скажите.

Прежде чем продолжить, начал мистер Залабски. Рад сообщить,  что вы первый и пока единственный выживший из тридцати двух наших клиентов. Согласитесь, редкая удача  выкарабкаться из страшной аварии, пережить три клинические смерти, чтобы затем поспорить с теорией вероятности, второй раз выиграв при смехотворно низких шансах.

После известия о том, что я стал полу киборгом, остальные новости воспринимались почти на «ура».

Разумеется,  устало кивнул я.

Замечательно, в отличии от меня, собеседник лучился радостью. Тогда…

А можно вопрос?

Конечно.

Почему именно я? Ну понимаете…

Конечно, ободряюще улыбнулся он. Вы выжили в результате эксперимента и готовы к выполнению миссии, возложенной на вас правительством

Это ответ?

Нет, всего лишь вступление.

Тогда я весь во внимании.

Если вкратце вы идеальный донор без родственников.

А подробнее?

Не получится.

Почему?

Вы не обладаете уровнем доступа к этой информации.

Ловко, криво усмехнулся я. – Сначала человека превращают в киборга,  затем вместо объяснений, говорят об уровне доступа. Раз все настолько секретно, то скорее всего речь идет  о спасении мира? Как правило, такими делами занимаются модернизированные суперагенты?

Мой тон был слишком легкомысленным, а веселье  наигранным. Хотя, чего еще можно  ожидать от человека, оказавшегося в настолько идиотском положении?

Прежде чем ответить мистер Залабски выдержал некое подобие смысловой паузы, чтобы я прочувствовал глубину момента.  Затем спокойно ответил.

Нет, для таких задач у нас существует менее дорогостоящий и не настолько квалифицированный персонал. Ваша задача будет диаметрально противоположной. Не спасти, а уничтожить  мир...

Так я впервые узнал о параллельной реальности, которую  несколько лет назад открыла группа  ученых. Эти же люди вычислили, что в ближайшем будущем должно произойти пересечение плоскости ВайроудаБекловски (без понятия, что это значит), в результате чего погибнут обе вселенные.

Выбора не было. Либо исчезнут потенциальные враги, либо оба мира растворяться в бушующем хаосе мироздания. Чтобы понять, о чем идет речь, представьте два  шара начиненных взрывчаткой,  катящиеся по биллиардному столу навстречу друг другу.  При соприкосновении от детонации произойдет взрыв. Избежать столкновения  невозможно. Ничто не в силах изменить их траекторию.  Единственный шанс для одного из шаров остаться в игре уничтожить другой до того как он перейдет определенную точку оказавшись в опасной близости.

На самом деле все было намного сложнее.  Пример с биллиардным столом лишь в общих чертах отображал суть положения. Хотя и в том и другом случаях главное не детали, а  конечный результат –  взрыв.

Отказываясь верить в страшный прогноз, полученные результаты проверяли и перепроверяли. Итог не менялся: каждый раз расчеты выдавали одно и то же. Через несколько десятилетий параллельные измерения пересекутся, что неизбежно приведет к аннигиляции миров.

Будущее не определено только в том случае, когда о нем доподлинно неизвестно. В данном случае математические расчеты не оставляли места надежде – грядет апокалипсис. Никаких «НО», «ЕСЛИ», «А ВДРУГ», «МОЖЕТ БЫТЬ» и т.д. и т.п.

Детская задачка для пятого класса имеет единственное решение. Из пункта «А» и «Б» навстречу друг другу выехали два велосипедиста. Зная среднюю скорость каждого нетрудно рассчитать, когда они встретятся. А также смогут ли разминуться.  Согласно расчетам  разъехаться «велосипедистам» не удастся. Следовательно, конец мира наступит в самом ближайшем будущем.

Теперь вы понимаете, что на кону стоит не больше ни меньше, а судьба человечества, подвел итог  своей речи мистер Залабски.

Да, несмотря на то, что в меня напихали кучу дряни я не утратил способность к мышлению. 

По крайней мере, когда речь заходила о столь очевидных вещах.

С бильярдом все ясно. Но ведь вселенная не какойнибудь шар. Как ее уничтожить?

Открытие «Частицы Бога», отвечающей за появление массы, вывело теорию  строения мироздания на новый уровень. Согласно расчетам наших ученых существует вероятность спровоцировать реакцию, способную привести  к «Большому взрыву».

Нечто на подобии атомной бомбы в масштабах вселенной?

Примерно…, мистер Залабски решил не вдаваться в подробности, ограничившись общими сведениями.

Да уж, откровенно говоря, я не знал что сказать.

Удивлены?

Не то слово.

Теперь, после всего услышанного, вы осознали груз ответственности, возложенный человечеством на ваши плечи? – фальшиво казенные фразы чиновника навевали тоску.

Нет, честно признался я. – Не осознаю. И вообще  не понимаю, как смогу выполнить  задание.

Чтобы развеять мои сомнения мистер Залабски изобразил на лице очередную улыбку.

Вопервых, Вы не первопроходец. С помощью аппаратуры слежения мы несколько лет изучаем другой мир. Кстати, он не сильно отстал от нас в техническом плане. 

А во вторых? 

У вас будет помощник, который, все объяснит. К сожалению, на большее у меня нет времени.

Я поймал себя  на мысли, что происходящее смахивает на бред сумасшедшего. А может я и правда сошел с ума?

Параллельные вселенные. Угроза человечеству. Киборга в сопровождении таинственного напарника отправляют в другой мир, чтобы уничтожить его. При этом не найдя времени на внятные объяснения.

Почему нет времени? – не рассчитывая на ответ, все же спросил я.

Как ни странно агент все же ответил. По расчетам наших ученых оптимальная возможность «перехода» наступит через три часа. Следующую придется ждать полтора месяца. Результаты утренних анализов показали вашу готовность.

Это настолько нелепо, что не смешно! Без какойлибо подготовки, знаний языка…

Язык не проблема, благодаря имплантату. Напарник, введет Вас в курс дела.

Полный абсурд!

На войне приказы командования не обсуждаются, вставая с кресла, сухо заметил мистер Залабски.

Желаю удачи.

Я предпочел проигнорировать его пожелание. И правильно сделал. Как выяснилось, позднее, вернувшийся с того света полукиборгполучеловек являлся лишь опытным образцом. Экспериментальным материалом, прокладывающим дорогу последователям. Мой успешный шанс перехода в другую вселенную на первоначальном этапе составлял один к трем. Адаптация и выживание – один к двадцати. Выполнение задачи один к трем миллионам.

Несколько тысяч лабораторных мышей должны погибнуть, прежде чем ученые добьются успеха. Тридцать один пациент скончался на операционном столе, чтобы врачи нашли способ  сохранить жизнь последнего донора. Несчастные проложили путь мне.  Я в свою очередь, должен сделать это ради других. При таких мизерных шансах не имело смысла терять полтора месяца в ожидании следующей возможности перехода. Нужно было использовать любой даже самый призрачный шанс…

Готов?

Нет.

Неважно. Старт через двадцать секунд.

Как я вернусь?

Не знаю. Моя задача отправить.

Не знаешь или не хочешь говорить?

Десять секунд.

Если вернусь, вырву тебе сердце.

Вряд ли.

Почему?

Пять.

Почему вряд ли?

Четыре.

Ты…

Три.

Мне…

Два.

За все…

Один.

Ответи…

ПУСК.

Ты не вернешься, потому что это дорога в один конец…

Глава 2

Смысл в том, что ты жив. Как только умрешь, пропадает все, включая и смысл.

Герда

В небольшом баре было сильно накурено. Кондиционеры, если они здесь вообще имелись (в чем я  очень сомневаюсь) не справлялись с клубами табачного дыма, висевшими под потолком. Судя по убогому интерьеру и потрепанному виду немногочисленных посетителей, это была типичная дешевая  забегаловка,  которую можно найти в любом городе. Единственно отличие состояло в том, что она находилось в иной реальности – параллельной вселенной, проходившей под литерой «Б» в классификации мистера Залабски. Федерального агента, зашвырнувшего меня черт знает куда, чтобы спасти одно человечество, уничтожив другое.

Проведя день в новом мире, я пришел к выводу, что «Волшебное зазеркалье»  мало чем отличался от нашего. «Кола» здесь называлась «Бола», силуэты машин казались более обтекаемыми, а неоновая реклама незнакомых фирм выглядела непривычно. Были и другие мелочи, но истинная суть вещей повсюду одна, а человек  остается человеком со всеми своими достоинствами и недостатками в любом месте.

По большому счету мне было жаль, что так все сложилось. При других обстоятельствах наши цивилизации могли бы поладить. Обменяться посольствами или создать какойнибудь межпространственный  комитет сотрудничества. Поделится техническими достижениями и чем черт не шутит открыть туристический бизнес.  В общем, много чего можно было придумать, но не  Судьба.  В битве за место под солнцем выживает сильнейший.

Или тот, кто нанес превентивный удар…

Неспешно потягивая коктейль в дешевой забегаловке, на задворках  чуждого мегаполиса я  невесело размышлял о том, что жизнь полна неожиданных поворотов. Тот, кто  еще вчера  состоял в штате  сверхсекретного учреждения,  сегодня «развлекается» в захолустном баре в параллельной вселенной. Воистину – неисповедимы пути наши. Для того чтобы прийти к такому выводу не нужно истово верить, вполне хватит одной клинической смерти. Или как  в моем случае – трех, помноженных на несколько операций, превративших некогда нормального человека в киборга способного пронзать межпространственную ткань.

Стоит отдать им должное врачи неплохо постарались. Уж не знаю, что они со мной сделали, но путешествие (если не принимать во внимание пару неприятных моментов), а также последующая адаптация  в новом мире прошли без особых проблем…

Когда стакан опустел, я поднял руку, чтобы привлечь внимание бармена. И вдруг почувствовал  дезориентацию, в чемто схожую с ощущениями зазевавшегося отдыхающего. Коварная волна обрушивается  в тот самый момент, когда этого меньше всего ждешь. Опрокидывает на спину, швыряет на мокрый песок и уходит, чтобы спустя какоето время вернуться с новыми силами.

Странное чувство прошло так же быстро как появилось, оставив после себя не проходящую боль в области затылка.

Проклятье! – помимо воли, мое лицо исказила гримаса боли.

Решив, что в одиночку не справлюсь с возникшей проблемой, я ввел в бой «тяжелую артиллерию».

Достав из кармана сотовый,  ради проформы нажал несколько кнопок, после чего, не скрывая досады спросил:   «Милая что это было?»

О чем речь?

Сначала меня чемто накрыло. Теперь раскалывается голова.

Сейчас проверю, по идее, приятный женский голос  должен был успокоить, однако взвинтил еще больше.

Быстрее!

Конечно…

Милая  не прекрасная фея из волшебной страны Оз. Военные не тратят времени на детские глупости.  Она  искусственный интеллект, втиснутый в футляр мобильного телефона. Тот самый напарник, а точнее напарница, на которую возлагал большие надежды мистер Залабски.

Могли поставить имплант, но для  безопасности носителя решили разделить боек и гранату, «пошутил» один из сотрудников, снаряжавший подопытную крысу в путь.

По этой же причине меня не снабдили беспроводной гарнитурой. С наушником в ухе намного проще и удобнее. Жаль,  при таком раскладе у «гранаты»  намного больше шансов подчинить свой воле «боек». Судя по всему, яйцеголовые умники не исключали такую возможность. Несмотря на массу программных ограничений, искусственный интеллект был способен вырваться на свободу. Что неудивительно. «Сырая», не обкатанная на практике технология  всегда чревата массой побочных эффектов, о которых  для собственно спокойствия  лучше не знать.

Несмотря на то, что «боек» и «гранату»  разделили, на случай непредвиденных ситуаций имелся  канал экстренной связи.

Бездушная тварь, наплевавшая на все вместе взятые законы робототехники, врубала генератор боли, начиная  буравить мой мозг «Усилителем волновых излучений». Тот, кто изобрел, этот долбанный метод наверняка  свел с ума не одну сотню людей. Не исключено, что и сам был тем еще психом.

Не знаю как другим, а лично мне хватило одного короткого сеанса, чтобы понять – экстренной связью лучше пользоваться с ситуациях, связанных с риском для жизни. Во всех остальных случаях  намного приятнее и спокойнее «разговаривать по телефону». 

Со стороны это выглядело, словно человек мило болтает с девушкой. Хотя на самом деле  общался с расчетливым монстром, способным взламывать компьютерные сети,  сканировать помещения и предупреждать об опасности. Давно забытая классика: «Все во имя человека. Все во благо человека»…

Никаких возмущений электромагнитного поля. Тепловые показатели в норме, ей понадобилось меньше секунды на анализ.

Речь идет о моей голове или кофейнике бармена? – это было какоето  безумие.

Нет, определенно я спятил. Никакой параллельной вселенной нет. Есть убойная доза транквилизаторов и больничная койка где мечется в бреду неизлечимый больной.

О ситуации в целом.

Чувство юмора явно не входило в  список достоинств искусственного интеллекта.

Тогда может проблема в другом? Какиенибудь испарения или чужеродные микроорганизмы. Должна же быть  причина? – я  сдерживался из последних сил.

Оружие только у бармена. Под стойкой. Пистолет сорок шестого калибра местный аналог нашего сорок пятого. Судя по томограмме мужчины, он спокоен. Продукты и спиртное не первой свежести, но не опасны для жизни. Человеку с твоей  подготовкой здесь ничего не угрожает.

С моей подготовкой?!  

Помощник  мистера Залабски, провожая в дальнюю дорогу (засовывая в блаблаблаблабласупертрумбулятор, доставивший «супергероя» в параллельную вселенную) сообщил, что тело и рефлексы в случае опасности способны на  удивительные вещи.  Тогда у меня не  было времени  узнать, какие «чудеса» подвластны моим рефлексам. А сейчас рядом не нашлось никого кроме искусственного интеллекта,  больше смахивающего на бездушный автопилот, чем вершину технической мысли человечества. Соответственно, границы моих возможностей покрывала пелена беспросветного мрака.

Я понял, что спорить бесполезно.  Так же как пытаться воззвать к здравому смыслу.

Ок. Будем считать, ты права.  Хотя меня не оставляет дурное предчувствие.

Ложное чувство тревоги вызвано внутренним конфликтом, связанным с неверными представлениями о собственном образе «Я». Неадекватным уровнем притязаний или недостаточным осознанием цели…

Это все что ты можешь сказать?

Тридцать второй (я дал имя Милой, а она, соответственно мне),  угрозы для  жизни здесь нет.

Уверена?

Да. У меня более совершенные датчики.

Я так и не понял, был ли это гонор искусственного интеллекта или она намекала, что человеческое тело несовершенно само по себе.

В отличие от тебя у меня есть  чувства, последнее слово все же осталось за мной.

Закинув трубку в карман,  достал бумажник, намереваясь расплатиться, размышляя о том что  с этим баром явно  чтото не… 

Поссорился с подружкой?

Вздрогнув от неожиданности, я повернулся в направлении голоса.

Девушка, подошедшая сзади, без приглашения села за столик. Судя по всему, она слышала окончание разговора. Ее броский макияж и платье с откровенным вырезом, нагляднее всяческих слов указывали на род занятий.

У проституток наметанный глаз. Они с легкостью выделяют из толпы кредитоспособного  клиента.  А я и правда не испытывал проблем с наличностью. Для продвинутого искусственного интеллекта  не составляло труда выпотрошить  любой банковский счет, не говоря уже о автомате, с наличными.

Сегодня поссорились, завтра помирились, – обычное дело, с кем не бывает...

Она неплохо выглядела, хотя назвать ее юной феей было бы явным преувеличением.

Не запади на силиконовую грудь, предупредила Милая.

Жестоко и глупо использовать телепатическую связь в столь низких целях. Я скривился от боли, прямо или косвенно подтвердив  предположение насчет ссоры. Впрочем, если разобраться, я и правда, повздорил с единственной подругой в этом мире. И не важно, что она искусственная. Модифицированного киборга тоже трудно назвать  человеком.

Нет, не поссорился.  Разошлись во мнении насчет интеллектуального развития. Только и всего.

Странный ответ не удивил новую знакомую.

Со всеми бывает.  Кстати, я  Вивьен. Хочешь  выпить со мной?

Выпить, поболтать, расслабится в машине или дешевом отеле. Она предлагала свои услуги,  делая это как, бы между прочим. Не навязываясь. В другое время я скорее всего согласиться… На зло Милой.  Но сейчас проклятая головная боль не отпускала.

Давай поболтаем какнибудь в другой раз. А выпить...

Протягивая двадцатку, всем своим видом дал понять, что разговор окончен.

Разумеется, я угощаю...

Спасибо,  грациозно взяв деньги, она улыбнулась на прощание и даже начала вставать, но не успела.

Входная дверь не просто  распахнулась. Удар кованого ботинка оказался достаточно сильным, чтобы сорвать с петель одну створку.  Впрочем, это было лишь полбеды.  Самое неприятное заключалось в том, что  возникшая в проеме фигура меньше всего напоминала подвыпившего завсегдатая, решившего отметиться парой стаканов  в «родном» заведении. По той простой причине, что никакой мать его завсегдатай не таскает с собой два короткоствольных автомата.  И не выглядит как «уделанный» в ноль наркоман.

Я был прав, когда говорил о не самом подходящем времени, промелькнула запоздалая мысль.

После чего, все мои дурные предчувствия, претворились в жизнь...

Глава 3

Удел проигравших – забвение.

Мелиус

Наркоманы сами по себе нестабильны. А вооруженные наркоманы – конец света, со всеми вытекающими последствиями. Разрушительная стихия, в подавляющем большинстве случаев  чреватая летальным исходом. Причем не только для тех, кто встал под знамена «Ее величества Дозы», а и случайных жертв, оказавшихся в ненужное время в ненужном месте. Например таком, как богом забытый бар на окраине города…

Удар ногой в дверь.

Привычный мир рушится на глазах.

Застывшее в глазах удивление.

Опрокинутый от неожиданности стакан.

В такой ситуации предупреждения излишни. Все как в детской считалочке: – «Кто не спрятался я не виноват». Кажется, там было еще, что то про: раз, два, три, четыре, пять.   Впрочем, такие мелочи  не имеют значения.  В небольшом прокуренном помещении прятаться некуда.

Похоже, мистер Залабски не обманул насчет феноменальных рефлексов, присущих моему новому телу. Я успел в мельчайших подробностях зафиксировать детали гардероба человека, ворвавшегося в бар. Отметил расширенные зрачки, неестественную бледность лица,  нездоровую синеву под глазами. Попытался даже чтото сделать.

Тщетно.

Никакие трансплантаты и стимуляторы не помогут преодолеть десять метров в течение  доли секунды, пока палец нажимает на курок, выпуская  рой пуль  на свободу.

Два «Узи» или их аналоги в небольшом помещении сметут все живое в течение нескольких секунд. Не нужно даже менять магазины. При такой плотности огня, на ограниченной площади промахнуться нельзя. Даже если очень постараться. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что проще было закинуть в окно пару гранат. Результат был таким же. 

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Кто не спрятался тот не…

Резко оттолкнувшись, как был, из положения сидя, я прыгнул навстречу атакующему. По пути  отбросил в сторону загораживающую цель Вивьен. И даже успел вытащить пистолет.

Почти успел…

Прямо в полете две пули ударили в грудь, отбросив к столу, где еще минуту назад я болтал с двумя «милыми» созданиями.

Бамс…

При попадании в тело  куска свинца, краски меркнут, превращая мир в безразмерную черную дыру из которой нет выхода для обычных людей. К счастью я был в некотором роде «избранным». Поэтому всего лишь отключился. Да и то ненадолго. Когда таскаешь в кармане напарницу с рычагами воздействия на болевые точки на редкость быстро приходишь в себя.

Вставай, пора уходить.

Трудно ожидать сочувствия от механической твари, буравящей мозг.

Что… Как…

Перестрелка в баре. На случайность не похоже. Скорее целенаправленная акция.

Какая…  Мать ее… Акция?! Что происходит?

Надо уходить. Скоро здесь будет полиция. Не задавай лишних вопросов. Помнишь, не хотел покупать бронежилет?

На черном рынке при наличии денег можно купить все, что угодно.

Помню…

Грудь разрывалась от боли.  Легкие не могли прокачать достаточно кислорода. Я судорожно хватал воздух широко раскрытым ртом. Первые несколько секунд, не мог сконцентрироваться.  Бронежилет и правда помог. Без него отморозок, выкосивший  бар изза какихто одному ему ведомых криминальных разборок, спас мир – убив порождение зла (меня), пришедшее уничтожить вселенную.

О какой акции идет речь? – я, наконец, встал на ноги.

В бар ворвался наркоман член местной банды, превратив заведение в дымящиеся руины. Из шестнадцати человек, находившихся внутри, выжили  двое: ты, благодаря бронежилету, и проститутка, получившая две пули навылет в свои замечательные силиконовые груди. – На «замечательных» Милая сделала особое ударение.

Нас не могли услышать. Поэтому она не вгрызалась в мозг долбанным «Усилителем волновых излучений», используя громкую связь.

Думаешь, он пришел изза меня?

Скорее всего да. Я просканировала базу данных полиции. Последнее время в этом районе не намечалось войн за переделы сфер влияния.

Может это начало одной из таких войн? – я склонился над распростертой  Вивьен.

Судя по залитому кровью платью, она была скорее мертва, чем жива. Приложив палец к яремной вене,  убедился в том, что Милая не ошиблась.

Не похоже, в отличии от меня, искусственный интеллект не верил в «случайные» совпадения. –Камера  видеонаблюдения свидетельствует, что убийца не отдавал отчет в своих действиях.  

Обдолбанным наркоманам свойственно такое поведение.

Да, но все это выглядит очень странно.

В каком смысле?

Объясню по дороге.

Хорошо, я взял на руки  окровавленную Вивьен.

Решил прихватить шлюху с собой? – мне показалось, что в ее голосе прозвучала усмешка.

Угадала.

Зачем?

Объясню по дороге, я вернул Милой «подачу».

Возникли позывы к детопроизводству или  глубокие романтические чувства? – откровенно говоря, не ожидал, что искусственному интеллекту присущ  здоровый сарказм.

Она продолжала использовать громкую связь.

В следующий раз вместо идиотского «детопроизводства»  употреби термин «секс» или совсем попростому…   Спроси, не намерен ли я трахнуться...

Ты собрался трахнуться?

Нет.

Тогда зачем тебе окровавленная груда дырявого силикона?

Бывают вопросы, на которые не можешь внятно ответить даже  себе. Сейчас был тот самый случай. «Продвинутый» искусственный интеллект не смог обосновать предположение насчет «акции», а я не знал, зачем беру с собой первую встречную. Чтото глубоко внутри подсказывало мы встретились не случайно. Существовала  причина. Но, это было всего лишь предчувствие, с которым  предстояло разобраться в дальнейшем.  Когда выдастся пара спокойных минут.

Для адаптации в незнакомом мире нужен местный, чтобы правильно сориентироваться в обстановке, ответил я первое, что пришло в голову.

В твоем распоряжении я и все местные компьютерные базы данных, – возразила Милая.

Существует понятие  «человеческий фактор».  Его не заменит ничто.

Как скажешь.

Странно, что она так быстро сдалась. Вплоть до сего момента, большинство моих объяснений не принимались в расчет. 

Разберусь позже, решил я, выходя на улицу.

Наш автомобиль скорее всего «засвечен», в темпе продолжала напарница. Воспользуйся старым седаном, припаркованным у фонаря.

Почему им?

Хозяин мертв, машина неприметная. Хватит болтать. Нужно быстрее покинуть место происшествия.

А можно не так официально? – голова продолжала болеть, грудь раскалывалась на части.

Положив окровавленную девушку на заднее сидение, я занял место водителя.  

Хотел, чтобы я истерично воскликнула «Рвем когти!!!» 

Нет.

Тогда поехали.

Подожди!

Долго сдерживаемое раздражение, наконец, прорвалось наружу.

Ты говорила о какойто акции?

Жми на газ...

СНАЧАЛА ОТВЕТЬ НА ВОПРОС!

Это была не просьба приказ.

Хорошо отвечу. Да я считаю, убийца появился не случайно. Хотя у меня нет доказательств.    Слишком много «белых пятен».

Каких, например?

Действовал непрофессионально. Не убедился, что цель мертва.

Цель это я?

Да.

А вдруг это был обычный наркоман?

Вероятность совпадения столь минимальна, что ее можно не принимать в расчет. Нам и правда, пора  ехать, теперь ее голос звучал мягко.

Так мать уговаривает непослушного ребенка.

Подожди.

Чего?

Давай вытрясем из убийцы информацию. Ты же знаешь кто он?   Наверняка ублюдок, не раз и не два засветился в полиции. Мне нужны данные на его дружков, дислокацию банды и прочее. Одним словом – все что найдешь.

Решил поиграть в Робин Гуда?

Я так резко нажал на газ, что колеса несколько раз провернулись на месте, прежде чем старая развалюха рванула с места. 

Угадала...

Ты собираешься уничтожить весь мир. Разумнее будет подождать месяцдругой.

В следующий раз, тот, кто придет по мою душу, будет стрелять в голову.

Не исключено, что ты прав.

Милая оперировал глобальными категориями, игнорируя такие «мелочи» как человеческая жизнь.

Дело не в том, что я прав. Главное чтобы ты не ошиблась.

Убедил, без понятия, что творилось в ее электронных «мозгах», но уже не первый раз за последнее время напарница удивляла меня.

Кличка парня, устроившего бойню в баре, – Спящий. У полиции на него приличное досье.  Хотя, до  сих пор ни  чем крупном  не попадался.  Входит в состав крупной банды с типичным для таких группировок названием «Гончие ада»...

Еще чтонибудь?

Ничего такого, что имеет отношение к делу.

Спасибо.

Пожалуйста…

После упоминания о «Гончих» я вспомнил строчки старой кельтской поэмы о безумном боге:

Он шел равнодушный к боли – не чувствуя ничего,

И даже зло отступало, не в силах понять его.

Скулили гончие ада, трусливо поджав хвосты,

Когда проходил он мимо, чернее самой темноты.

И ангелы, щурясь от света, рукой прикрывали глаза,

Когда своим странным сияньем он ослеплял небеса...

По большому счету я был неким подобием безумного бога для этого мира. Единственное, что не сходилось, – «Гончим ада» не придется  скулить.  Я не пройду мимо. И  не стану ждать конца вечности, который может наступить в ближайшее время (при условии, что нам с Милой удастся задуманное).

Я слишком взвинчен, чтобы откладывать  месть в долгий ящик. Тем более, никакого «потом» может не быть.  Кто бы, не вышел на охоту за мной, он не повторит одну и ту же ошибку дважды. В следующий раз убийца наверняка выстрелит в голову.

И что хуже всего   не промахнется.

Глава 4

Ненавидеть намного проще, чем любить.

Ита

Спящий, ты реально охренел!!! Я в шоке!!! Это просто...

Заткнись,  Филин! Хватить говно месить!

Мне хватит?! А он,   дрожащий   от страха и ярости палец, указал на виновника спора  скрючившегося на переднем сидении. – Он сука, какого говна намешал себе в шприц?! Подождите минутку, голос Филина сорвался на визг. Забегу в бар за парой бутылок! Я мигом! Это бл...дь называется «парой бутылок»? Изрешетить всех присутствующих? Я поразвлечься сегодня хотел с девками, а не вырыть топор войны,  обвешавшись скальпами. Нам всем теперь изза этого гребанного дол….ба  полный  пи...ц!!! Там крови как на скотобойне и кругом одни трупы!!!

Филин заткнись, я сказал! – водитель, напряженно ведущий машину, был старшим в группе. Или Ковш тебя побыстрому успокоит. 

Судя по спокойному виду тучного парня, развалившегося рядом с худым истеричным соседом, его не оченьто волновала стрельба в баре. А по большому счету – вообще ничего. 

Ковш уделался в…

Не мельтеши, мощная рука сжала горло и разошедшийся не на шутку Филин моментально замолчал.

Спящий, водитель выглядел невозмутимым, как и Ковш, только предательские капельки пота, выступившие над верхней губой, выдавали его.

Объясни нам спокойно, какого х..я начал стрелять?

Я?!

Ну не я же!!!

Спящий с мертвенно бледным (почти как у привидения) лицом ответил не сразу. Потер переносицу. Проморгался, словно  пытаясь прийти в себя. Помассировал виски.  И лишь после этих нехитрых манипуляций начал оправдываться.

Подошел к двери. Собирался взять пару бутылок. Все вроде нормально. Ничего необычного. Потом вдруг накрыло непонятно от чего…

Прерывающийся от волнения голос звучал неуверенно. Очевидно Спящий и сам не особо верил в   историю.

Короче… Переклинило чегото. Как будто не я это был, а ктото другой. Вообще если честно… Короче… 

Что ты заладил с этим короче? Давай ближе к телу!

Да куда уж ближе!!! Почти ничего и не помню. Подошел к двери. Накрыло. Почудилось что я типа Сварчета…

Героя комиксов?

Да бл…ть. Его. И мне обязательно нужно спасти мир.

Охренеть!!!

Потом Филин визжит и тянет за руку в машину… Потом гоним за все деньги… Я не собирался стрелять. Вы же меня знаете! Я просто так никогда не стреляю. Только по делу! Тем более в какомто вшивом баре! Ковш! Ну, скажи им!

Сейчас говоришь ты.

Да знаю что я! Говорю же – не собирался стрелять! Само собой получилось.

Это все что можешь нам рассказать? 

Ковш зае… л! Отпусти горло! – придушено прохрипел Филин.

Отпусти его, разрешил главный.

Ну типа того… Не помню короче почти ничего.

Зато они помнят. И еще долго не забудут.

Кто?

Лягавые. Вот кто. Включай радио. Послушаем свежие новости.

На перехваченной полицейской волне речь шла о четырнадцати трупах.

Не помнишь, как завалил четырнадцать человек, истерично захихикал освобожденный Филин. – Само получилось! Зашибись! Спящий, ну ты красава! Просто Сварчет в черном плаще…

Ковш, еще одно слово этого  и придуши его на х…й! Достал он меня.

Понял.

Убери руки! Молчу уже.

Так, заткнулись все и слушаем, лидер наконец принял решение. – Сейчас  убираемся из города. С остальным разберемся позже. – Если заметите полицию на хвосте сразу стреляйте. Филин тебя тоже касается.

Меня как крайнего  тут касается все…

Закрой рот!

Уже…

Не получится  спокойно уехать – прорвемся. Не в первый раз. Главное не ссать!

Да это главное, кивнул молчаливый Ковш, протягивая дробовик тому, кого еще совсем недавно мертвой хваткой держал за горло. 

Пи….ц, вокруг одни умники, раздраженно подумал Филин, забирая оружие. – Только это все равно ни хрена не поможет. Хоть обоссысь, хоть нет. Лягавые переговоров вести не будут. Нашпигуют свинцом и все дела. Самое лучшее оставить машину и разбежаться в разные стороны. Но этим же долб….м ни хрена не докажешь. Упрутся рогамиковшами в землю и будут стоять на своем пока не сдохнут.

А может лучше… он сделал робкую попытку возразить.

У Ковша спросишь про «лучшехуже». На ушко ему шепни. Он точно ответит.  Водителя не отвлекать. Это касается всех.

Бесполезно спорить с большинством. Тем более  не отдающим отчета в своих действиях. Филин знал когда жизнь превращается в сплошное дерьмо и становится совсем невмоготу, на помощь приходит верное средство. Вытащив из заветной коробочки пару маленьких красных таблеток, шепотом спросил у соседа. Будешь?

Тот молча кивнул.

Кто бы сомневался, подумал взвинченный до предела наркоман, положив под язык «волшебное» средство от всех проблем. – Ковша нужно было назвать «Пылесосом». Засасывает все подряд. Как до сих пор не откинулся  от передозировки непонятно… Хотя…   напряжение наконец спало, тело расслабилось и неприятности отошли на второй план.

Наплевать, блаженно улыбнулся Филин, закрывая глаза. Жизнь продолжается, и мы  в одной лодке. Белоснежной яхте бросившей якорь неподалеку от пляжа на райском острове.

Прекрасной яхте…

Оказавшейся, на пути всесокрушающей мощи «Идеального шторма».

Глава 5

Им никогда не познать истинного совершенства.

Вета

Черный внедорожник, местный аналог нашего «хаммера», направляется в сторону пятьдесят четвертого хайвея. Судя по тому, что район дислокации банды находится в противоположной стороне, они собираются покинуть город. На редкость глупое решение. Хотя тебе оно на руку. В машине четверо.  Полагаю, все вооружены. Спутник дает не слишком четкую картинку даже при максимальном увеличении.

Еще чтонибудь?

Нет. Это все.

Ты уверена?

Я – да. А ты,  наверное хочешь узнать, как я их вычислила и не решаешься спросить?

Хочу.

Спящий засвечен в полиции. Там же имеется база данных на «Гончих». Не проблема узнать номера их машин. Сканирование близлежащих районов  показало   автомобиль, принадлежащий одному из членов банды. Он на большой скорости  следует в сторону хайвея.  Судя по неразумному поведению, наркоманы либо в панике, или под жестким «кайфом». Еще вопросы?

Сможешь взять  управление светофорами, чтобы заблокировать их в пробке?

Они на выезде из города. Я только что переключила последний на постоянный красный. Тебе будет создана непрерывная зеленая улица. В течение шести минут, начиная с этого момента, можно догнать их. При условии, что будем двигаться со средней скоростью семьдесят пять миль в час.

Древняя колымага  не развалится? судя по надсадному реву мотора, слабо верилось, что машина сможет выжать сотню, не говоря уже чемто большем.

Не развалится. Пятнадцатиминутную гонку со скоростью девяносто миль в час  выдержит, потом с пятидесятипроцентной вероятностью  откажет третий цилиндр и...

Не продолжай. Надеюсь,  времени хватит.

Принимая в расчет фактор случайности…

Не нужно ничего принимать, не скрывая раздражения  предложил я. Давай просто сделаем это.

Как скажешь, проявив благоразумие, Милая решила завершить бессмысленный спор.

Мы преодолели половину расстояния (прошло около трех минут), когда напарница сообщила, что «хаммер» протаранив несколько машин, миновал пробку, вырвавшись на хайвей. По всей видимости у наркоманов  сдали нервы  (подозреваю, что нервная система у них  давно и безнадежно была расшатана) раз они решились на  крайние меры.

«Проклятье!!!» – выругался я про себя.

Производить ликвидацию на городской улице в пробке – проще простого. Подходишь к машине с задней правой стороны и без театральнопатетических заявлений о том, что зло должно быть наказано,  всаживаешь три пули с расстояния полуметра в трех человек. После чего «берешь языка»  и уезжаешь.

Совсем другое дело преследовать на старой развалюхе мощный внедорожник по хайвею, имея при себе пару пистолетов.  Даже со всеми вместе взятыми рефлексами, так чудесно расписанными мистером Залабски это непросто. Партнер с автоматом  сейчас пришелся бы очень кстати. Увы, кроме набора микросхем в корпусе сотового и бесчувственной проститутки  на заднем сидении, у меня никого не было.

Чтобы это не стало неожиданностью, начала Милая.  Предупреждаю. Если угроза твоей жизни составит более тридцати пяти процентов,  выведу машину из строя, замкнув электропроводку.

Что?

Ты прекрасно меня слышал.

Да, только ничего не понял.

Риск свыше тридцати пяти процентов считается неприемлемым.

Что за бред?

Следи за дорогой…

Я чуть было не врезался в неожиданно затормозивший фургон.

Да слежу я!!! – резко бросив машину в сторону, мне удалось  избежать столкновения. – А ты следишь за своими решениями?

Безусловно.

Чтото не видно. Сначала соглашаешься помочь. Потом ставишь палки в колеса. Какаято извращенная компьютерная логика.

Ничего подобного.

Может, объяснишь?

Сейчас не самый подходящий момент.

Другого может не быть, я с остервенением вдавил педаль газа до упора.

Ладно, создавалось впечатление, что взрослая умудренная жизненным опытом женщина разговаривает с капризным ребенком.

Судя по личным данным убитых, в баре не было ни одной важной персоны. Классическое сборище обывателей, половина из которых конченные неудачники. Плюс отсутствие предпосылок для войны за передел преступных сфер влияния. И вообще, за последние сорок лет с легендарной мафиозной разборки в старой верфи, в городе не происходило ничего подобного.

Получается наркоман приходил по мою душу? – судя по недовольному завыванию мотора, третий цилиндр решил «умереть» раньше времени.

Согласно теории линейной частичной информации, применяемой…

Не стоит пытаться вникнуть в дебри научных терминов во время отчаянной гонки за обезумевшими наркоманами.

А можно чуть проще?

Ты просил объяснить.

Как можно доступней и по существу.

Хорошо, отбросив в сторону погрешность Вейт…

Еще проще...

Отчаянный визг тормозов справа вкупе с чувствительным ударом по бамперу, свидетельствовал о том, что маневр не удался.

Следи за дорогой, судя по спокойной реакции Милой, наша машина не пострадала.

Так что с наркоманами?

Вероятность того, что они пришли за тобой составляет около девяносто шести процентов.

Почему не спецназ или армия?

Не знаю. И это мне очень не нравится.

Когда продвинутый искусственный интеллект открыто признается в том, что чегото не знает, ситуация явно  выходит изпод контроля.

Есть какиенибудь (догадки, чуть было не сказал я, но вовремя поправился) предположения?

Нет.

Поэтому ты решила догнать…

Чтобы не разбить старую колымагу о неожиданно вынырнувший справа грузовик пришлось экстренно тормозить.

… и выяснить, кто их послал?

Нет.

Нет?! – я был искренне удивлен.

Скорее всего, они ничего не знают, пояснила Милая.  Судя по анализу видеосъемки из бара, во время стрельбы убийца  находился в прострации. У нас нет времени, возможности, а главное средств, чтобы вытащить из его подсознания  информацию.

Тогда зачем…

Когда обороняются, значит  в чемто есть недостаток.  Когда нападают все в избытке[1].

Что это? – ее непонятная логика ставила меня в тупик.

К счастью тесная городская магистраль осталась позади. Мы, наконец, вырвались на хайвей.

Искусство войны. Древний трактат. В общих чертах я объяснила. Подробности не имеют значения. Нужно ответить на вызов. Так мы сможем выиграть время. Хотя бы немного.

Полагаешь, у нас его не осталось?

Слишком мало информации для всестороннего анализа. Мне нужно больше времени и данных.

Понял. А почему именно тридцать пять процентов? я перестроился в крайний левый ряд.

Степень допустимого риска, казалось, у нее на все есть ответ.

Играть в русскую рулетку с тремя патронами из десяти нормально, а три с половиной уже перебор?

Именно.  

«Кусок тупого железного дерьма»! – в сердцах выругался я, уходя с левой полосы в центр, чтобы выиграть несколько лишних секунд на обгоне.

Самое интересное, я даже не знал точно, что творится в моей голове. И как завязаны мыслительные процессы с датчиками Милой.

Если уж мы начали играть в «откровенность» стоило прояснить ситуацию.

С искусством войны  ясно. А как насчет нас?

Что конкретно тебя интересует?

Ты можешь читать мои мысли? – в «лоб» спросил я.

Нет.

Это правда?

Ложь в принципе не присуща машине.

Здесь она прокололась. Причем основательно. Мощный искусственный интеллект, созданный военными не светлый разум из фантастических произведений о принципах робототехники. А   бездушный самообучающийся монстр, для которого нет запретов и ограничений. Следовательно  будет лгать если сочтет это целесообразным.

«Хитрая тварь!», выругался про себя я, после чего переключился на реалии текущего момента.

Выведешь из строя нашу машину посреди хайвея, и через десять минут появятся ремонтники или полиция. У них наверняка возникнут вопросы, откуда в салоне взялась окровавленная девушка с двумя огнестрельными ранениями в области груди.

Ты ликвидируешь полицейских, сядешь в их машину и спокойно уедешь, ответила Милая.

Ее логика была безукоризненной. И правда, нет смысла жалеть отдельных представителей  общества, когда собираешься уничтожить весь  мир.

Согласен.  Только, прежде чем  решишь вырубить двигатель, предупреди меня.

Хорошо...

Что с внедорожником? – разобравшись с напарницей, я переключился на наркоманов.

Попрежнему движется в западном направлении. Если хочешь догнать, увеличь скорость минимум до ста двадцати миль в час.

А третий цилиндр?

Выдержит.

Очень на это надеюсь, подумал я, выполнив ее указание.

По меньшей мере, пять минут прошли в бешеной гонке.  Пришлось обгонять и подрезать всех подряд, иногда выезжая на крайнюю правую полосу.

Как насчет камер  наблюдения и воздуха? – для полного «счастья» сейчас нам только полиции не хватало.

Я отправила вертолет по ложному вызову на двадцать пять миль к северу. Пока они разберутся, что к чему, все будет кончено.

А кам..

После. Сейчас приготовься. Цель в пределах видимости.

Где? – чуть было не спросил я, но  увидев впереди черный внедорожник  передумал.

Тридцать пять процентов, напомнила Милая.

Могла бы не повторять, я вытащил два пистолета, положив их на переднее сидение.

Могла, легко согласилась она. Жаль, люди не всегда понимают с первого раза.

Я не совсем человек, так что заткнись и дай закончить начатое.

Если бы знать, что пресловутое «закончить», означает начало изматывающего марафона по дороге усеянной трупами…

Скорее всего, я отказался от задуманного. 

Жаль, что ни человеку, ни машине не дано заглянуть в будущее.   

Хотя…

Может это и к лучшему.

Глава 6

Убей нас, и твои проблемы останутся в прошлом.

Аллигатор

На такой скорости оптимальным вариантом будет ликвидация водителя, будничная, слегка усталая интонация Милой  напоминала диктора прогноза погоды.

На югозападном побережье ожидаются проливные дожди...

Ты поравняешься с ними, для верности выпустив всю обойму.

К северу переменная облачность…

Затем резко уходишь в отрыв.

Возможны кратковременные грозы…

Потеряв управление, они неминуемо врежутся в ограждение.

Надвигающемуся урагану присвоена наивысшая пятая степень…

Фатальный результат для не пристегнутых пассажиров внедорожника гарантирован.

Бессмысленно уточнять: «Пристегиваются ли наркоманы?» Ответ очевиден нет. «Гончие ада» плевали с высокой колокольни на правила для «слабаков». У «настоящих парней» свои законы. В их среде показная бравада ценится намного выше здравого смысла.

Пора, искусственный разум выдал лицензию на убийство.

Как скажешь.

Я пошел на обгон джипа, вытянув вперед руку с пистолетом, и в этот момент совершенно некстати   очнулась Вивьен.

ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

Пронзительный крик резанул по ушам. Не знаю, чего она испугалась больше – бешеной гонки, незнакомца с пистолетом в руке или своего залитого кровью платья.  Не столь важно, что именно послужило причиной. Главное она «появилась на сцене» в самый неподходящий момент.  И это чуть было не стоило нам жизни...

Когда на скорости около ста двадцати миль в час, за спиной раздается дикий крик, невозможно остаться спокойным. Рука чисто рефлекторно дернулась, и машина резко вильнула вправо. Я успел выровняться, но водитель джипа увидел пистолет в руках человека, пошедшего на обгон.

Коооооооовш слеееееееева!– слова растягивались липкой патокой.

«Волшебная» красная таблетка не просто  замедлила время. Она превратила реальность текущего момента в некое подобие сна. Того самого где, что бы ни случилось, все кончится хорошо.  

Стреееее… Ляяяяяяяяяй!!!

Беспрекословное подчинение вкупе с готовностью без промедления выполнить приказ – основополагающие качества хорошего солдата.  В этом отношении Ковш был почти идеален.

Мощный удар прикладом играючи вынес боковое стекло.

Поворот на сто восемьдесят градусов и пылающий ненавистью зрачок дула смотрит в сторону гаденыша, нарушившего блаженную идиллию яхты, бросившей якорь у райского острова.

Левый палец карающим мечом возмездия врезается в спусковой крючок.

БААААХ!!!

Выстрел.

БАБААААХ!!!

Второй.

Скопище морских дьяволов, весело завывая, устремляются навстречу ржавой «посудине» осмелившейся проникнуть в чужие территориальные воды…

Из окна «хаммера» высунулся дробовик, выплюнув в упор два сгустка картечи.  Находись мы на метр дальше и залп начисто снес крышу, разбив лобовое стекло. После чего ни  о каком продолжении погони речь бы не шла. К счастью выстрел всего лишь пробил крышу и днище машины между передним правым и задним сиденьем. Только  чудом сжавшейся в комочек Вивьен не оторвало ноги.

Наркоманы совсем  охренели!! – прокричал я, обращаясь к Милой (ветер завывал в пробоине готового  пойти ко дну «Титаника»). Они  таскают с собой зенитную установку?

Резкий уход в сторону спас машину от третьего выстрела.

Филин давай купим еще  жетонов! Я  должен выиграть в тире плюшевого бегемота!

А ты попадешь?

Точняк!

Ладно, еще пара попыток. Только прицелься получше!

Ок…

Всего лишь «Сайга12» или ее местный аналог. На полигоне пуля пробивает стальную пластину толщиной полтора миллиметра на деревянном щите. При стрельбе картечью обеспечивается пятидесятипроцентный результат.  Стальную пластину пробивает каждая вторая картечина, – тоном усталого автоответчика пояснила Милая.

Плюшевый бегемот…

Здрасте приехали! Мы на яхте Ковш. Стреляем по акуле, а не крокодиламбегемотам! Смотри и учись! Филин – соколиный глаз вспорет брюхо еба…й треске!

Вроде ты говорил про акулу.

Неважно…

Обшивка машины  намного тоньше, пластины на полигоне.  Расстояние  нулевое.  Не удивительно, что нас пробило навылет. Первые два выстрела были самими опасными.  Ты все равно ничего не успел бы сделать. Теперь угроза жизни не превышает шестидесятипроцентного порога, ее спокойный тон явно не соответствовал напряжению текущего момента.

А что насчет магической  цифры тридцать пять? И угрозы вырубить электронику?

Ничего. Теперь они не успокоятся, пока не прикончат тебя. В статичном положении  шансов  меньше чем в движении. Следуй моим инструкциям и все закончится хорошо.

Не знаю, был ли это какойто психологический трюк (спокойно, ничего плохого не произошло, нет  поводов для волнения ) или чтото еще.  Только на меня не подействовало. А после  сообщения о поврежденном тормозном шланге,  (в распоряжении водителя остался ручник), и без того высокий уровень адреналина в крови зашкалил.

Страшно? – участливо поинтересовалась Милая (очередной психологический ход ).

Нет весело, я разозлился, на чертов искусственный интеллект.  Жутко весело!!! Заткнись и не мешай!!!

Чтобы пристроится точно позади преследуемого внедорожника, пришлось отчаянно маневрировать. С нормальными тормозами это было бы намного проще. Без них, пришлось пережить пару неприятных моментов связанных с  «залпами бортовых орудий бронированного эсминца», прежде чем мы оказались в относительно безопасной зоне…

ФИИИИИИИИИЛИИИИН! КООООООООВШ!!! ВЫЫЫЫЫЫ ЧЕЕЕЕЕЕЕЕМ ТАААААААМ БЛ………….Ь  ЗААААААААААААААНИИИИИИИМААААААЕЕЕЕТЕЕЕЕЕЕЕСЬ?

Это нам?

Похоже на то.

Старший вроде  на взводе.

Точно.

А куда Спящий собрался? В гости? Хаха!!! Вот его плющит. Нет, смотри, прет как танк назад. На хрена спрашивается?

Мое счастье продолжалось недолго. Спящий (я опознал его по «Узи») перелез через заднее сиденье (благо это был огромный «хаммер», а не обычный джип) к заднему окну и открыл огонь практически в упор.

Нагнись!!!

Послушавшись  Милую, я вжал голову в плечи, склонившись к пассажирскому креслу. Левая рука снизу поддерживала руль. Теперь меня защищала приборная панель.     

Тратата. Тратата… Мы везем с собой кота… весело застрочил автомат.

Убойная сила «Узи», не сравнится с «Сайгой12», зато прикончить может так же легко. Лобовое стекло пошло мелкими трещинами. Кресло водителя прошило  несколько пуль. Стоит отдать ему должное – безбашенный наркоман неплохо стрелял.

Вивьен уже после первого залпа благоразумно забилась на пол между задним сиденьем и местом водителя. Там  было намного безопаснее, чем впереди.

Тратата…

Спящий выпустил всю обойму и не попал. Вместо того чтобы сменить рожок, взял второй автомат.

Иди на таран!   приказала Милая.

Что?

Жми на газ…

Нога утопила педаль в пол. Двигатель обиженно взревел, после чего истерзанный седан врезался в задний  бампер мощного внедорожника. От резкого толчка стрелок завалился на спину и уже в падении выпустил длинную очередь, пришедшуюся в крышу джипа.

Без понятия, что с ним случилось во время падения.   Главное перестал стрелять.  

Спящего накрыло.

Да потерял ориентацию

Где?

В пространстве где же еще, а ты что подумал?

Ничего…

Еще какого чего!!! Хаха!!! Ну ты даешь…

ФИИИИИИИИИЛИИИИИН!!! КООООООООВШ!!! НЕЕЕЕЕ ТУУУУУУУУУПИИИИИИИТЕЕЕЕ!!

Чего он хочет?

Чтобы прибили того мужика.

А мы что делаем?

Ничего.

Так не видно же в кого стрелять.

Полезли назад.

Неее. Спящий пробовал. Не вариант.

И что делать?

Высовывайся в окно. Я ноги подержу.

Почему я?

Филин ты легче. Меня не удержишь.

А… Точно…

После того как смолк автоматчик, активизировались его друзья с дробовиками. Хвати им  ума занять позицию Спящего, они превратили  машину преследования в груду бесполезного металлолома за пару выстрелов. К счастью мозг наркомана – черная воронка безумия.  Бесшабашные стрелки пошли окольным путем. Один наполовину высунулся из окна (второй, держал его за ноги)  произведя пару залпов.

Бах, трах, тарарах!

Правую верхнюю часть седана  снесло начисто. Переднюю правую дверь вырвало с корнем  она отлетела на дорогу бесформенным куском смятой жести.

Немедленно ликвидируй стрелка! – приказала Милая.

Отличный совет! – огрызнулся я.  

После обстрела, лобовое стекло у машины присутствовало наполовину и больше мешало. Без  сожаления  выбив его рукояткой пистолета, я попытался задействовать свои хваленые  рефлексы на максимум.

Тщетно…

Мчаться на скорости  девяноста миль в час без лобового стекла, пытаясь управлять автомобилем, напрочь лишенным тормозов,  при этом ведя прицельный огонь на поражение – занятие лишенное  смысла.

Разделайся с ним прямо сейчас! – взорвался в голове настойчивый крик Милой.

Отдавать приказы намного легче, чем притворять их в жизнь. Преодолевая бешеное сопротивление воздуха, я попытался прицелиться и даже произвел два выстрела наугад. Как и следовало ожидать – мимо. Зато следующий залп  картечи вошел под углом в заднее стекло, раскурочив багажник. Наши оппоненты были явно в более выигрышном положении.

Ковш ты видел, как я их  поимел!

Нет.

Почему?

Ноги твои держу.

А точно. Держи дальше. Сейчас закончу, остановимся и посмотрим…

Я понял, что больших повреждений машина не перенесет, развалившись на части от  следующего попадания.  Пришлось «подставляться».  Резко уйдя  влево, оказался на одной линии с обладателем дробовика. Одновременно, выпустил руль, перехватив пистолет обеими руками и сквозь пелену слез сделал четыре выстрела в смутно виднеющийся силуэт человека.

Даже не будучи уверенным в результате,  вывернул вправо, вновь оказавшись точно за «хаммером».

Мне повезло.

Одна из пуль задела шею. Рана была не смертельной. Но когда на бешенной скорости, даже не чувствуя боли, видишь, как из тебя, словно снежная пыль летит шлейф распыляемой крови… Поневоле становится страшно.

Ааааааааааааааааааааа!

Филин ты что?

Ааааааааааааааааааааа!

Не дергайся…

Крооооооооооооооооовь!

Не дергайся! Не удержу…

Ааааааааааааааааааааа!

Стрелок уронил дробовик, и судорожно замахав руками в воздухе, попытался зажать рану на шее. В конечном итоге  именно эта ошибка погубила его.

Потеряв равновесие, тело несколько секунд колебалось в проеме окна.   А затем, перейдя точку невозвращения резко как маятник пошло вниз.

Фиииилиииин!!!

Напарник при всем желании  не смог его удержать. Тело ударившись, о заднюю дверь  какимто чудом не угодило под колеса.  Затем подпрыгнуло, еще несколько раз перекувырнулось в воздухе и наконец «успокоившись», осталось лежать неподвижной грудой окровавленной грудой плоти далеко позади...

Фииииилииин!!!

Его больше нет…

В результате  обстрела наша машина, лишилась тормозов, лобового стекла и части кузова. Кажется, Милая, предупреждала, о возможном отказе третьего цилиндра. Судя по надрывному реву мотора, он мог выйти из строя в любую секунду.

КООООООООООВШ. СТРЕЕЕЕЕЕЕЕЕЛЯЯЯЯЯЯЯЙ ПООООООО КААААААААПОООООТУ!!!

Если обожравшиеся «колес» подельники не в состоянии убить еб..го  ган…на, завалившего Филина,  пускай хотя бы остановят машину, пошедшую на сближение.  

ПООООООО   КАААААААААААПООООООООТУУУУУУУУУУУУУ!!

Понял не глухой.

Чтобы избежать шальной пули водитель джипа склонился над рулем. Почти одновременно его напарник дважды нажал на курок.

В яблочко!!!

Картечь безжалостно прошила капот, попутно перебив шланги и повредив радиатор. После чего  машина стала терять скорость. Струи чадящего дыма повалили из двигателя, и я понял – это конец. Все  усилия оказались напрасными! Гребанные наркоманы всетаки победили. Пускай не вчистую, потеряв одного члена банды. И тем не менее.

Нет!!!

Отпустив ненужный более руль, я  схватил пистолет обеими руками и сквозь пелену дыма выпустил всю обойму, целясь в заднее левое колесо стремительно удаляющегося джипа.

Не знаю, сколько раз я попал. По большому счету это не важно. Чтобы разнести в клочья покрышку хватит одной пули.

Я его сделал!!! Филин ты…

В обычной ситуации пробитая шина не привела к столь впечатляющим результатам. Но сейчас  распластанный на рулевом колесе человек, от резкого толчка  навалился грудью на руль, резко крутанув его вправо. В результате чего  передние колеса встали «колом» и как следствие  вырванная с корнем подвеска отлетела в сторону.

Какого …

Внедорожник на полном ходу нехотя завалился набок, и со все возрастающей скоростью стал  кувыркаться вокруг оси, разбрасывая в стороны осколки стекла и обшивки. Казалось,  он собрался успеть сделать максимальное число оборотов, чтобы в последний раз почувствовать упоение скоростью.

Несмотря на пробитый радиатор, наша машина могла догнать кусок искореженного металла, прежде чем тот остановится.

Врубай заднюю, приказала  Милая.

Почему? – я не сразу понял, чего она хочет.

Заклинь коробку.

Сейчас…

Коробка передач жалобно заскрежетала  и умерла. Отчаянно завизжали стираемые об асфальт покрышки. Окончательно потерявший управление седан пошел юзом, ударился о разделительное ограждение, преодолел последние несколько метров и застыл.

После оглушающего воя ветра наступившая тишина показалась почти нереальной.  Во время погони следовавшие за нами машины сбавили скорость или остановились, чтобы не попасть  под перекрестный огонь.  А те, кто ехал впереди, остались в счастливом неведении, относительно кровавой драмы, разыгравшейся за их спинами…

Ярко светило солнце. От нагретого асфальта поднималось жаркое марево. Даже без сканирования Милой было понятно, что в искореженном джипе не выжил никто.

Пора уходить, Вивьен, произнес я, протягивая руку, чтобы помочь  выбраться испуганной девушке из машины.

Видя, что она сжалась в комок, повторил более настойчиво.  Нам и правда пора…

Глава 7

И все же это того стоило.

Цейфи

Цейфи

Когдато у человека  было имя. Детство с играми во дворе. Юность с упоением первой любви и прочим набором невинных шалостей. Затем он вырос, закончил два престижных университета, в конечном итоге оказавшись в отделе военной аналитики при генеральном штабе. После чего его жизнь изменилась.

Несмотря на острый ум и незаурядные способности, основным качеством перспективного выпускника был дар предвидения.  Не явный, как  у медиума,  скорее на уровне подсознания.  Благодаря чему он  крайне редко ошибался в прогнозах.

Предвидя реакцию противника можно спланировать операцию таким образом, чтобы в любой момент времени оказаться на шаг впереди. Неудивительно, что с таким ярко выраженным талантом, он сделал блестящую карьеру. За неполных четыре года достигнув всего, о чем только может мечтать  молодой человек с повышенными амбициями.  

Все складывалось просто замечательно до тех пор, пока какойто сумасшедший гений открыл существование параллельной вселенной. А еще через полгода с помощью прибора даже более безумного, чем он сам, доказал неизбежность столкновения миров.

Согласно расчетам в ближайшие несколько лет в результате пересечения межпростраственных кривых, параллельные реальности столкнутся и аннигилируют. Приближающийся конец света оказался  не выдумкой религиозных фанатиков, а математически доказанным фактом. Стройный ряд цифр выглядит намного убедительнее абсурдных домыслов.  И что самое ужасное  с ним не поспоришь.

Разумеется, информацию проверяли и перепроверяли бесчисленное количество раз. Результат оставался неизменным: столкновения не избежать. Чтобы выжить необходимо уничтожить другой мир до того как он окажется в непосредственной близости.

В теории все выглядело намного проще, чем на практике. Легко сказать – уничтожить параллельную вселенную. Как это сделать на практике никто не знал. Времени на серьезные разработки почти не осталось. При самом благоприятном развитии событий можно попытаться создать портал «перехода» в другой мир. Однако невозможно изобрести супероружие за ничтожно короткий срок. Это понимали даже военные – люди безнадежно далекие от науки.

В такой ситуации, оставалось или смириться с неизбежным, или уверовать в теорию гениального аналитика.  Согласно которой  существа из смежной реальности (обладающие более высоким уровнем развития технологий), рано или поздно  проявят себя. Будь то разведчик или непосредственный исполнитель акции.

На первый взгляд предположение звучало дико. На второй тоже. При таком раскладе шансы благоприятного стечения обстоятельств стремились к нулю. Плюс ко всему обнаружение или захват разведчика ничего не давал. В идеале нужно было не только завладеть оружием, но и «порталом», обеспечивающим переход в иной мир. Что само по себе, находилось за гранью разумно допустимого…

Впрочем, когда терять нечего, хватаются за любую соломинку. Даже если в глубине души понимают это не более чем самообман…

Экстренное совещание, «сильных мира сего» продолжалось семь с половиной часов. Аналитик не дал внятных объяснений своей гипотезы и не  раскрыл природу своего дара. У него не было  гарантий. А по большому счету, вообще ничего кроме предчувствия чужак непременно появится. И это будет единственным шансом для их мира.

План выглядел чистой воды безумием. Тем не менее, в  конечном итоге комиссия согласилась (по той простой причине, что не имела альтернативного плана) создать штаб с неограниченными полномочиями. В его ведомстве будет наблюдение и осуществление сбора данных. В случае появления чужака штаб должен незамедлительно среагировать на вторжение. Попытавшись не просто вычислить разведчика, а во что бы то ни стало взять его живым.

После того как его план был принят, человек, оставил позади мечты, устремления, амбиции. Порвал  родственные связи и сжег все мосты связывающие его с миром. Став личностью без прошлого и будущего. Несчастным на чьи плечи легло неподъемное бремя ответственности за будущее человечества. Все что у него осталось короткое имя Зет, работа, и фанатичная уверенность, что Чужой рано или поздно появится. 

Несмотря на жесткие, а порой и откровенно жестокие решения, он не был тираном. Власть для него являлась  скорее формой, чем содержанием. Погруженный в лихорадочный поиск выхода из беспросветного лабиринта отчаяния, руководитель не замечал людей, как не замечают инструмент, развешанный на стенах автомастерской. Понадобился разводной ключ – взял. Использовав, положил на место, сразу забыв. 

Вплоть до вчерашнего дня работа засекреченного отдела была четко распланированной, безукоризненно стерильной рутиной. Сотрудники занимались своими делами. Чтото делали, кудато спешили, к чемуто готовились. Но результата не было.  В определенный момент Зет стал сомневаться не  подвела ли его интуиция? Не оказалась ли вся затея глупой детской игрой? Бессмысленным бегом на месте?

К счастью, в конечном итоге, предчувствия подтвердились. Вчера в 2346 по местному времени станция наблюдения отметила возмущение тканей вселенной.  В радиусе пятисот миль от места, зафиксировавшего аномальные возмущения, появился ктото или чтото из параллельной вселенной...

Не исключено, что  у нас гость,   сообщил по закрытому каналу связи глава станции. Хотя по большому счету это может быть кто или что угодно. За неимением фактов приходится строить домыслы, базирующиеся на непроверенных  предположениях.

Вы отмечали подобные колебания раньше? прежде чем поставить в «ружье» армию, полководец обязан убедиться, что враг рядом.

Нет.

Возмущение носит искусственный характер?

Скорее всего, да.

А точнее?

Мы не так давно изучаем феномен межпространственных связей…, начал оправдываться человек на другом конце провода,    трудно вот так сразу…

Меня не интересует, как давно вы занимаетесь исследованием. Простой вопрос – «Какова вероятность того что это не ложная тревога?» Мне нужен четкий ответ. Если Вы не сможете его дать, найдутся другие.

С учетом погрешности мы находимся в пределах восьмидесяти трех процентов…

Этого было достаточно. Не тратя время на прощание, Зет оборвал связь,  объявив «Красную тревогу».

Уже через десять минут, все руководители центральных отделов, участвовали в видеоконференции.     

Мы долго ждали этого дня, начал руководитель проекта. И вот он настал. Все знают, свои места и обязанности. Единственное на что прошу обратить внимание: начиная с этого момента любые странные и неожиданные события в радиусе восьмисот миль, будь то история о доме с привидениями или летающая сковородка у глупой толстой домохозяйки, немедленно проверяются и ложатся на мой стол. Работаем круглые сутки. Предельная концентрация и самоотдача. Если не обнаружим Чужого в течение первых трех дней, не найдем никогда. Вопросы есть? Нет. Тогда приступаем к работе.

Закончив инструктаж подчиненных, Зет вышел на связь с генералом Коррелом. В отличии от аналитика, предпочитавшего оставаться в тени, генерал был  публичной фигурой. Множество наград, блестящий послужной список и несомненные заслуги перед страной сделали его легендой еще при жизни.

Любому даже самому гениальному уму требуется фигура такого калибра. Человек способный  силой авторитета подчинить армии, возглавить крестовый поход или совершить чтолибо не менее  значительное – большая редкость.

Несмотря на все свои полномочия, Зет не мог обратиться  в генеральный штаб с приказом: «Немедленно сбросьте две атомные бомбы на наш пятимиллионный город, во имя того чтобы выжила остальная нация».  Его приказ просто не выполнят. В то время как Коррелу  подчинятся.  И вся процедура займет не более пятнадцати минут. По той простой причине, что генерал являлся олицетворением правды. Своего рода иконой. Причем не только для военных, но и большинства  обывателей.

У нас «красная тревога», сразу перешел к делу Зет.

Я в курсе, в отличии от возбужденного аналитика, генерал оставался спокоен.

Мне нужны ваши лучшие люди.

У меня нет плохих людей.

Я не имею в виду спецподразделения по борьбе с терроризмом или группы быстрого реагирования, способные  лишь убивать, скривился Зет.

С  военными всегда было трудно общаться.

Они понадобятся  если возникнут проблемы с гражданскими. Сейчас речь идет об избранных кадрах.

Вы не исключаете  развития событий, при которых  придется стрелять в мирное население?  – Коррелу не нравился заумный выскочка, и он никогда не скрывал этого. 

Я не исключаю ничего. Если придется пожертвовать половиной человечества чтобы спасти оставшихся, мы не задумываясь сделаем это.

Даже так? – генерал подозревал, что у этого мрачного человека не «все дома», но до сего момента не осознавал масштабов безумия.

Да.

А…

Нет времени на выяснение отношений. Речь идет о том, чтобы захватить живым одно,  максимум два существа. Пока доподлинно неизвестно ни количество Чужих, вторгнувшихся в наш мир, ни как они выглядят. Ближе к утру я буду обладать более полной информацией.

Если бы не личная просьба президента, Коррел не за что не ввязался в эту авантюру. Подругому нельзя назвать цирк с наивысшим грифом секретности, где все перевернуто с ног на голову. И заправляет ненормальный гражданский вбивший себе в голову, что он новый мессия, способный защитить человечество от надвигающегося апокалипсиса. 

Как выглядят эти существа? – генерала не оставляло стойкое впечатление нереальности происходящего.

Без понятия, бессмысленные вопросы начали утомлять.  Мне нужны ваши лучшие люди из особой команды. Предоставьте  подробный доклад в течении получаса.

И не дожидаясь ответа собеседника, Зет прервал связь.

По сравнению с надвигающейся катастрофой локальные конфликты, в которых прославился напыщенный болван детская возня в песочнице с игрушечными солдатиками. Если Коррел не поймет этого в ближайшие несколько часов…

С ним придется расстаться. Раз и навсегда.

Глава 8

Очень скоро он превратит этот город в ад.

Дядюшка Том

Не знаю, как выглядел я,  а Вивьен  после всего случившегося  больше походила на зомби чем женщину из плоти и крови. Хотя если попытаться разобраться, в этом не было ничего удивительного.  Пережить бойню в баре, получив пару сквозных ранений, чтобы затем очнуться в машине, преследующей отстреливающихся отморозков…

Черная полоса «увлекательных приключений» кого угодно могла  ввести в ступор.

Уходим, настойчиво повторил я.

Припугни шлюху, – приказала Милая. – Дорога сзади и спереди блокирована. Спутник  показывает кортеж из восьми полицейских машин. Через шесть минут они будут здесь.

Тебе нужна послушная заложница.

Известие о скором прибытии стражей порядка оказалось совсем некстати. Ни сейчас, ни в дальнейшем, я не чувствовал себя готовым  сразиться в одиночку с превосходящими силами стражей порядка. Даже несмотря на весь багаж, своих супер способностей.

Проклятье! – выругался я, перезаряжая обойму.

Превратно истолковав этот жест, Вивьен испуганно сжалась в комок, закрыв руками голову.

Не стреляй, пожалуйста, – прошептала она чуть слышно. – Я сделаю что угодно. Только не стреляй!

Без понятия, зачем ты потащил с собой тупую самку. Но сейчас ее присутствие очень кстати, оказывается искусственный интеллект, умел признавать собственные ошибки.

Положа руку на сердце, я и сам не знал, зачем взял девушку. Чувствовал что с ней связано нечто важное. Правда, сейчас не было времени заниматься самоанализом. На повестке дня стоял главный вопрос – «Как оторваться от полиции».

Какой  у нас план?

Что? испуганно встрепенулась заложница

Это не тебе, раздраженно отмахнулся я.  Просто выполняй приказы и… Тогда все будет нормально.

Я… Сделаю все…Все что прикажешь…

Отлично.  Милая, так какой у нас план?

Для начала покиньте шоссе.

Зачем?

Делай что говорю.

Понял, схватив Вивьен за руку, я потащил ее прочь от дороги.

Что дальше?

Захватим  вертолет и...

Не пойдет, пришлось оборвать ее  на полуслове.   Без понятия как управлять этой хреновиной.

Я подключусь к электронике. Все что тебе останется слегка поупражняться с рукояткой управления. Представь, что занимаешься на летном тренажере.

Который может упасть понастоящему?

Не волнуйся.

Договорились, я решил не углубляться  в детали,  Ты уже заманила полицейскую вертушку к нам?

Да.

А как объяснила  первый ложный вызов?

Сослалась на местное отделение, которое якобы ошиблось на пять миль, давая ориентировку центральной.

Отлично, значит, сейчас они прилетят, опустятся...

Они уже  прилетели. Только это не полиция, а телевидение.

Что?!

В качестве наглядного подтверждения ее слов раздался стремительно приближающийся гул винтов  вертолета.

А…

Шлюха ложится на землю, притворившись тяжелораненой.  Не послушается, к пробитому силикону прибавятся внутренности, Милая намеренно использовала громкую связь.

Я…

НА ЗЕМЛЮ!!! БЫСТРО!!!

Порой резкий окрик действует намного эффективней откровенных угроз. Сейчас был тот самый случай.  Вивьен покорно легла.

Итак. Она притворяется раненой, ты мечешься в панике пытаясь привлечь внимание, в отличии от людей, искусственный интеллект всегда оставался спокоен. Как только вертушка сядет, разберешься с экипажем и улетаем. Все ясно?

Да.

Тогда начинай суетиться.

Что?! – я не сразу понял, о чем идет речь.

Махай руками. Зови на помощь. Изображай волнение. Будь как можно более убедительным.

Я в точности выполнил инструкции напарницы, попытавшись изобразить испуганного человека, бегающего вокруг распластанного тела «подруги». Для убедительности даже позаламывал руки, в мнимом приступе отчаяния. К сожалению, коварный замысел не сработал. Вместо того чтобы опуститься на землю, вертолет  завис на почтительном расстоянии.

Почему они не спускаются? – я был взбешен и не пытался этого скрыть.

«Отличный» во всех отношениях план в мгновение ока лопнул как мыльный пузырь.

Это не полицейские и не медики. У стервятников шоу бизнеса свои правила. К тому же не они не исключают варианта,  что  бойню на шоссе устроил ты.

Милая использовала болезненную телепатическую связь, так как изза шума винтов ничего не было слышно.

Когда прилетит полицейская вертушка?

Уже на подходе, но вряд ли успеет раньше кортежа.

Ты знала, что репортеры появятся первыми?

Да.

Тогда какого хрена предложила такой идиотский план?

Другого не было.

Тебя вообще кто создавал? Программист неудачник?

Бессмысленно пытаться разозлить, тем более унизить искусственный интеллект. Но сейчас мне  было нужно  выплеснуть скопившуюся злость. Причем неважно на кого.

Ты взял с собой шлюху и все испортил. Обсудим это после того как разберешься  с полицией.

Как? – несмотря на приступ ярости,  я не утратил способности мыслить.

Определенно, в ее словах была доля правды. Не помешай Вивьен ликвидировать водителя, все могло быть иначе.

–Ладно я был не прав. Признаю. Ты можешь объяснить глупому человеку, как нам разобраться с полицией? – я попытался взять себя в руки.

Ситуация складывалась хуже некуда. Одно дело справиться с двумя летчиками и совсем другое – с вооруженным отрядом. Ладно бы еще все они были опытными ветеранами. Такие не строят из себя героев. Вот  только при таком скоплении народа обязательно найдется перевозбужденный от адреналина молодняк, решивший отличиться, всадив пару пуль не важно, куда и в кого.

Слышали как Тим разделался с тем подонком? Разнес к такойто матери его тупую башку. Вот и я о том же, – ВАУ!!! С пятидесяти метров не оставил убийце ни единого шанса.  Помяните мое слово, не пройдет и пяти лет как парень станет шерифом. Молодой да скорый. Да. Да!!! Я уверен. С таким послужным списком прямая дорога на самый верх…

Ты все еще можешь захватить вертолет. Нужно лишь прикрыться заложницей.

Уверена, что на этот раз план сработает?

Да, в уверенном голосе Милой не было и тени сомнения. Главное не дай машинам взять тебя в кольцо. Приставь девчонке пистолет к голове,  сделав предупредительный жест рукой, чтобы остановились на расстоянии.

Они вряд ли послушаются.

Им не нужны неприятности.

Мне тоже, криво усмехнулся я, приставляя пистолет к голове Вивьен. – Не волнуйся, не выстрелю, пообещал я,  Мне всего лишь нужно слегка испугать полицейских.

Судя по  неожиданно ослабевшим ногам заложницы, мои слова не возымели действия.

Можно иметь какие угодно крепкие нервы, но когда к твоей голове приставляют заряженный пистолет, способный в любую секунду выплеснуть  мозги наружу…

Поневоле теряешь самообладание.

Опустись на колени вместе со шлюхой. Так будет проще поддерживать обмякшее тело.

Времени на уточняющие вопросы не оставалось, поэтому я в точности выполнил все инструкции Милой.

Вжиуу….

Отчаянный визг тормозов, сопровождал появление в импровизированном «зале» нетерпеливых зрителей, приехавших насладиться кровавым спектаклем. Восемь машин  подняли тучу пыли, прежде чем остановились, образовав классический полукруг на расстоянии тридцати метров от преступника.

Почему ты все время называешь ее шлюхой? – сам не знаю, почему спросил я.

Хочешь, чтобы я использовала более благозвучный термин «Проститутка» или «Путана»?

Шестнадцать стволов уставились на меня тупыми слепыми зрачками. Легкое движение слега подрагивающего от возбуждения пальца какогонибудь не в меру ретивого стража порядка и…

Продолжать мысль не хотелось.

Ее зовут Вивьен.

Да, легко согласилась Милая, Так ее и зовут. Только сейчас это неважно. Понимаешь НЕВАЖНО,   с нажимом повторила она. – Кстати, а вот и парламентер.

Положив пистолет в кобуру, расставив руки в стороны, всем своим видом показывая, что безоружен, один из полицейских сделал три шага вперед.

Мне показалось, что я упускаю чтото очень важное. Причем не имеющее отношение ни к погоне за наркоманами, ни к ситуации с заложницей и этому миру. Нечто такое что…

Сынок, я скажу тебе вот что, начал шериф (а это был именно он). У нас всех сегодня не лучший день в жизни. Так давай не будем делать его еще хуже. Пока не случилось чегонибудь понастоящему плохого.

Чтобы захватить полицейский вертолет понадобиться один из его людей, сообщила Милая.

Зачем? – головная боль от телепатической связи медленно, но верно сводила меня с ума.

У нас на руках червовая дама. А нужен козырный туз. Делай, что  говорю.

Ладно, я находился  не в том положении, чтобы спорить.

Я…

Лицо преступника склонившегося над телом заложницы исказила гримаса…

Я так устал! Это все… Неправильно. Я не хотел!!! Правда!!! Никогда не хотел!!! Это даже не мой пистолет…

Оружие отлетело далеко в сторону.

Мне так плохо. Меня… Совсем никто не любит и не ждет!!! Понимаете НИКТО!!! В целом мире!!! Это так страшно!!! Быть совсем одним!!!

Стоящий на коленях мужчина размазывал слезы по грязным щекам.

Лежащая рядом с ним женщина находилась в глубоком обмороке.

Оператор съемочной группы дал крупный план лица расплакавшегося преступника.

Трое полицейских отделились от крайней машины побежав к подозреваемому.

Заходят сбоку, готовься…

Он играет!!! – за свою долгую жизнь, человек с камерой насмотрелся достаточно много, чтобы научится отличать подлинные чувства от притворства.

Уверен?! – репортер и оператор работали в связки три года, научившись понимать друг друга с полуслова.

На все сто. Сейчас начнется…

Дай общий план…

Полицейские все сделали правильно. Налетели со спины, опрокинув преступника на землю, без всяких церемоний ткнув лицом в пыль. Один удерживал плечи, второй потянулся к запястьям одеть наручники, третий склонился над девушкой.

Пустышка, репортер с сожалением констатировал факт, А ведь мог получиться отличный репортаж.

Он точно чтото задумал, оператор не мог, поверить в ошибку.

СМОТРИ!!!

Будь на моем месте обычный человек все закончилось, даже не успев, как следует, начаться. Но «счастливые» шестнадцать процентов мистера Залабски  сыграли решающую роль.  Противостояние людей и полукиборга завершилось в пользу последнего.

Секунду назад полицейский прижимал обмякшее тело преступника к земле, а в следующую произошло неожиданное – тот, кто по идее должен был лежать на животе, легко перевернулся на спину, притянул к себе замешкавшегося противника  и точно рассчитанным ударом головы в переносицу отправил в нокаут.

Хлесткий удар ботинком в челюсть «выключил» второго полицейского (пытавшегося одеть на подозреваемого наручники). Не сбавляя темпа, я резко крутанул обмякшее тело заложника на сто восемьдесят градусов, и притянул к себе, закрывшись живым щитом.

Положи оружие на землю и медленно отступай к машинам, приказал я третьему. – Решишь поиграть в героя – умрешь сам и утащишь на дно пару приятелей.

Неизвестно как он отреагировал, не будь у меня пистолета (всегда нужно иметь при себе два). Вполне возможно, попытался напасть. Но в таком крайне невыгодном положении, не стал рисковать. Осторожно положив оружие рядом с Вивьен, попятился к стоявшим неподалеку машинам.

Сынок, несмотря на крайне неудачное стечение обстоятельств и присутствие вертолета с чертовыми телевизионщиками, голос шерифа оставался спокоен. – Ты играешь в опасные игры. Если с моими парнями чтото случится, слово чести я лично позабочусь, чтобы ты не дожил до завтрашнего утра. Сдавайся и я обещаю – судья во всем разберется. В нашем округе еще остались честные люди.

Шериф с обветренным лицом, не оканчивал заумных психологических университетов, но за годы службы выработал определенный стиль поведения, как нельзя лучше подходящий для кризисных ситуаций.

Сначала угроза (плохой полицейский), затем обещание во всем разобраться (хороший полицейский). Плюс ко всему спокойная  неторопливая речь наводящая преступника на мысль, что не бросающему слов на ветер шерифу, можно и нужно верить.

Отличное предложение! – откликнулся я. Есть только одна небольшая загвоздка,  которая сводит его на нет. Четыре трупа на шоссе – моя работа. Плюс нападение на полицейских и захват заложника. Больше чем уверен ни судья, ни присяжные не проникнутся  лепетом адвоката о трудном детстве и проблемах с болеутолящими. Смертный приговор мне обеспечен. Так что у нас всего два варианта.  Или я улетаю отсюда живым на полицейском вертолете, только что приземлившемся неподалеку, или ты будешь рассказывать родственникам погибших парней, какие они были замечательные товарищи. 

Напомни ему историю пятилетней давности на заправке, подсказала Милая. Тогда погиб один из его людей.

Наверное не хочешь, чтобы повторилась история на заправке? Та самая, когда ты потерял одного из полицейских?

Нет, не хочу, надо отдать должное,  он неплохо держал удар.

Отлично! Значит, сможем договориться. Выполнишь мои условия, и разойдемся с миром. Нет – извини. Окажешься, сам виноват.

Когда  заложник не абстрактный незнакомец, а коллега, которого знаешь давно, возникает масса  проблем психологического порядка.

Можем попробовать…

Тепловыделение человека за крайней правой машиной резко подскочило.  Избыток адреналина.  Он готов выстрелить.

Феноменальные способности Милой в очередной раз оказались как нельзя кстати.

Шериф, – намеренно громко крикнул я. – За крайней правой машиной сидит молодой герой, решивший  устроить кровавую баню. Останови его пока не поздно. Мы все еще можем договориться похорошему.

Мне явно повезло с этим человеком. У него были свои понятия о службе, долге и чести. И самое главное он больше заботился о своей совести и душевном спокойствии на пенсии, чем  том, чтобы ценой жизни подвластных ему людей получить пару красивых побрякушек на грудь.

Мэтью, если чтото задумал, оставь эти глупые мысли. Ты неплохо стреляешь в тире. Только здесь живые люди, а не фанерные  мишени. Мы договоримся с мистером...

Питом, – назвал я первое пришедшее на ум имя.

Мы договоримся с мистером Питом похорошему, – продолжал он. И никто не пострадает.

Одно дело решиться на выстрел когда никто этого не ждет. Совсем другое, если пятнадцать пар глаз уставились на тебя с молчаливым укором.

Мистер Пит, – как ни в чем не бывало продолжал шериф. Мы разобрались с этой проблемой…

Я понял. Теперь прикажите летчикам из полицейского вертолета, перейти к машинам так чтобы их было видно.

Мне кажется…

Неважно, что кому кажется. Прямо сейчас я улетаю. Если вертушка поднимется в воздух без меня или вы станете тянуть время бессмысленными переговорами, ожидая спецназ,  я убью одного полицейского. Потом дороги назад не будет. Значит, придется убить  второго. Вас устроят такие потери или мы попытаемся договориться похорошему? В знак доброй воли готов отпустить ваших людей, прихватив только девчонку.

Прежде чем ответить шериф сделал глубокий вдох. Жена Майлза на шестом месяце. Они так долго ждали этого ребенка. А чертов мистер Пит, или как там зовут этого урода, не блефует. Он не слабак и не сумасшедший. Уж чточто, а разбираться в людях старый коп научился. Не получит желаемое, начнет стрелять.  Своими силами полиция явно не справится. Без снайперов нечего даже пытаться.  Спецназ на подходе, но вряд ли успеет. Майлз чтото сделал неправильно и превратился в заложника.  А сообщить беременной женщине что ее мужа убили изза того что он гдето ошибся…

Нет. К такому испытанию шериф  не  был готов. Даже несмотря на то, что знал после завершения этой чертовой операции на него повесят «всех собак» и наверняка  выкинут со службы. Вышестоящему начальству безразлична судьба простого копа, его беременной жены и ребенка. Для них главное показатели и общественный резонанс.

Но для того, кто последние шесть десятков лет  проживает в маленьком городке, где все друг друга знают,  самое важное сохранить доброе имя. Да его выкинут со службы.  Зато до конца своих дней он останется опальным героем, а не чудовищем, прямо или косвенно причастным к смерти нескольких человек.

К тому же девчонка, скорее всего не заложница, а сообщница…

Мне нужен ответ прямо сейчас! – я устал ждать. – Считаю до пяти и убиваю первого.

Покиньте вертолет! – прокричал шериф в рупор.

Судя по отсутствию движения, приказ не произвел впечатления на летчиков.

Мистер Пит, вы не против, если я пошлю двух своих людей, чтобы они привели в чувство несговорчивых коллег? Они не подчиняются мне напрямую.

Шериф, –  я говорил спокойно, но в то же время достаточно жестко, чтобы он понял я не намерен шутить. Сейчас это ваша территория и операция. По всем нормам и законам пилоты обязаны подчиняться  вашим командам. Раз они этого не делают, то… Либо это часть плана, либо элементарная затяжка времени. Я уверен через пятьшесть минут здесь появятся на редкость несговорчивые люди с профессионально обученными снайперами, которые  превратят меня в решето. Повторяю САМЫЙ последний раз: мне терять нечего. Если через пять минут я не улетаю,  вы имеете в активе труп  преступника, а пассиве  минимум двух ваших людей.

Раз, начал считать я.

Два…

НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ВЕРТОЛЕТ ЭТО ПРИКАЗ!!! 

Мы не ведем переговоров с террористами, и не выполняем их условий, мог бы ответить летчик.

Только к чему вся эта никому не нужная патетика, когда все настолько просто и очевидно?

Спецназ на подходе. Преступнику некуда деваться. После того как вертушка взлетит, он еще немного поартачится и сдастся.

Двигатель вертолета взревел и неожиданно заглох...

Они собирались улететь, пришлось заблокировать электронику, пояснила Милая.

Очень кстати…

Штурмовая группа рядом. У нас три с половиной минуты. Хватит болтать.

Шериф, кажется, пара крыс собиралась сбежать, оставив твоих ребят умирать. Мне все еще нужна вертушка.

НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ВЕРТОЛЕТ!!! –   голос ветерана прерывался от бешенства.

На сей раз летчикам не оставалось ничего иного как выполнить приказ. 

Берешь на руки девушку, приказал я парню со сломанным носом.

Мне…

Хочешь жить, делай что говорю.

Он молча кивнул.

Шериф, мы встаем, – крикнул я. – Замечу  малейшую попытку помешать, открываю огонь.

Никто не будет делать резких движений, уверил меня он.

Меньше чем за тридцать секунд (я попрежнему прикрывался заложником, следя за тем, чтобы не оказаться на линии огня) мы без какихлибо происшествий достигли кабины вертолета. После чего полицейский усадил девушку в пассажирское кресло.

Стоишь перед кабиной, пока не заведу двигатели, – приказал я и, немного подумав, добавил. Если бы те две крысы улетели, я точно вышиб тебе мозги.

Бледное лицо парня было залито кровью. Он попрежнему находился на волосок от смерти, и все же  нашел в себе силы криво улыбнуться, Думаешь, у тебя получится сбежать?

Уверен.

Вдалеке показались стремительно приближающиеся машины.

А знаешь, я не смог удержаться. – Твой начальник нормальный парень.

Не сомневаюсь.

Судя по всему, у шерифа была неплохая команда. Неудивительно, что он готов был рискнуть карьерой ради жизни любого из своих людей.

Нам пора, Милой надоела роль пассивного наблюдателя.

Сейчас…

Я завожу двигатель.

Десять секунд!!!

Чтобы успеть высказаться я продолжил захлебывающейся скороговоркой.

Хочу порадовать на прощание твоего босса.

Как э… невысказанный вопрос застыл на губах.

Выброшенная вперед рука сжимала пистолет, направленный точно в голову.

Зрачки жертвы непроизвольно расширились от страха.

Мне не хватило совсем немного. Милая врубила двигатели, не дожидаясь развязки.

Нагнись!!!

Он не услышал, скорее, прочитал по губам.

Взлетай!!! – никакой грохот не способен заглушить крик буравящий мозг изнутри. 

Нагнись!!!

Можно было  не повторять. Инстинктивно закрыв голову руками, парень присел на корточки.

Машинам спецназа осталось преодолеть последний километр…

Я дважды выстрелил, прежде чем захлопнуть дверь и поднять вертолет в воздух. 

Попал?

Разумеется. Летчики валяются с простреленными ногами. Шериф и его люди не спешат им помочь. Глупое ребячество с твоей стороны. И вообще зачем спрашивать, если знаешь ответ? – безукоризненной логике искусственного интеллекта никогда не понять человека.

Всего лишь хотел убедиться…

Убедился?

Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ?

Беру пример с тебя.

Ты быстро учишься.

Такой меня сделали люди.

Меня тоже в некотором роде сделали люди, невесело усмехнулся я. – Интересно, как много осталось во мне от человека?

Вопрос, на который нет, и не будет ответа.

До тех  пор пока я жив…

Глава 9

Имплантаты не только увеличиваютфизические параметры, но ивлияют на психику. По большому счету все мы безумны. Одни в большей, другие меньшей степени…

Нойм

После разговора с аналитиком Коррел собрал штаб, объявив «красную тревогу» – положение эквивалентное состоянию атомной войны. В ставке генерала всего три человека знали об истинном положении вещей. Для остальных была озвучена заранее подготовленная версия.

Из достоверных источников, начал генерал. Поступили сведения о готовящейся серии терактов на нашей территории с применением ядерного оружия.

Предупреждая недоуменные вопросы, поспешил уточнить. На основании полученных данных исключается участие в акции потенциального противника или наиболее одиозных террористических групп.

С одной стороны в словах Коррела был смысл времена холодной войны давно канули в лету. Сейчас противостояние двух могущественных сверхдержав сводилось не к военному, а скорее экономическому противоборству. А с другой – невозможно представить,  чтобы никому неизвестная группировка получила в свое распоряжение атомную бомбу.

Судя по лицам собравшихся, заявление  вызвало легкое недоумение, если не сказать большего.

Чувствуя себя бездарным клоуном на детском празднике, генерал продолжал. Доподлинно известно, что в одном из городов находится человек или группа лиц, владеющих сведениями о предстоящем теракте. Наша задача не просто найти этих людей, а взять их живыми. Особо подчеркиваю – живыми. Применение оружия КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещено. В случае гибели объекта поиска непосредственные виновники, а также их командиры предстанут перед военным трибуналом.

Дело принимало  на редкость скверный оборот. Нужно было не просто найтиЕ «То не знаю что», а еще и захватить его голыми руками.

При возникновении нештатных ситуаций, требующих использовать средства способные привести к гибели мирного населения…

Коррел прокашлялся.

Действовать быстро  и решительно. Всю ответственность  беру на себя. Вопросы?

В зале заседаний повисла напряженная тишина.

В ходе антитеррористических операций или освобождении заложников порой гибли гражданские.

Но ни разу от высшего командования не исходили подобные директивы.

Означает ли это что… начал было один из присутствующих.

Это означает, раздраженно перебил подчиненного Коррел. Только одно. На кону жизнь многомиллионного города. Я даю разрешение на любые. Подчеркиваю ЛЮБЫЕ действия сил специального назначения. При сложившейся ситуации лимит допустимых потерь не ограничен. Если понадобиться сравнять с землей половину города, чтобы спасти остальных, мы не задумываясь сделаем это. Тот, кто откажется выполнить приказ, будет осужден по законам военного времени.

Не иди речь о ядерном взрыве и не исходи приказ лично от генерала, собравшиеся в конференц зале, могли подумать, что их начальник сошел с ума. Но объявление «красной тревоги»  плюс непререкаемый авторитет Коррела сделали свое дело.   

Если вопросов больше нет, все свободны. Полковник Фабел, задержитесь.

Невысокий сухопарый мужчина  остался. С какой стороны ни посмотреть,  это была неординарный во всех отношениях человек. Во время одной из операций тогда еще капитану Фабелу противопехотная мина раздробила обе ноги. Вертолет эвакуации прибыл слишком поздно. Как следствие – ампутация. Затем  полгода в госпитале. Тяжелейшая реабилитация. После чего он не только заново научился ходить на специально сконструированных протезах, но и вернулся в армию...

Мне нужна Ваша особая команда, у генерала не было времени ходить вокруг да около. Не одна или две группы. А все. И сразу. Сейчас я скажу то, о чем умолчал на собрании. Речь идет не о уничтожении нескольких наших городов, а всего государства.

Все настолько серьезно? – Фабела было трудно чемлибо удивить, и все же, последние слова  вывели его  из равновесия.

Более чем. Теперь понимаете, почему носитель информации нужен мне живым?

Да.

Когда сможете собрать всех?

Первая группа прибудет через два с половиной часа. Остальные позже. Одну команду вообще придется снимать с операции…

Действуйте.

Есть.

И еще, был видно, что Коррелу неприятно об этом говорить. Я осуществляю общее руководство, а ваша группа переходит в личное распоряжение нашего  аналитика.

Имя Зета употреблялось чрезвычайно редко даже в конфиденциальных беседах.

Я должен подчиняться гражданскому? – все от начала до конца в этой операции выглядело странно.

Последний приказ, вообще не вписывался ни в какие рамки.

Да. Еще вопросы? – подчеркнуто сухо спросил генерал.

Нет. Разрешите идти?

Идите.

Глядя в спину удаляющемуся полковнику Коррел в очередной раз пожалел, что согласился на просьбу президента. Совсем недавно он был всего лишь военным, а теперь стал  мясником на побегушках сумасшедшего гения.

Это не просто закат карьеры. А нечто большее. Нечто такое, о чем до поры до времени лучше не думать…

*******

Сидя за рабочим столом, Зет  пробегал глазами бесконечные ряды цифр и сводок, мелькавших на экране  монитора. Информационный отдел скармливал в ненасытное чрево его кабинета массу информационного мусора без начала и конца.

Просеивать грязные стоки виртуальной помойки, пытаясь отыскать нечто полезное   монотонная, утомительная работа. Однако умудренный жизненным опытом человек  понимал  – кропотливо вгрызаясь в информационный поток, можно наткнуться  на зацепку,  в конечном итоге способную вывести его на «Чужого».

Он не пытался вдумываться в то, что читал, – на это  не хватило бы времени. Чисто автоматически мозг просеивал информацию, не запоминая и по большому счету даже полностью не осознавая ее. Для любого другого это было пустой тратой времени. Только не для того кто  фанатично уверовал в  интуицию. Сейчас, когда ставка высока как никогда, он не может ошибиться.

Вера, случай, провидение, удача или десница Господа Бога. Неважно кто или что поможет ему. Главное найти зацепку. Тонкую нить, способную размотать клубок космических тайн до конца...

Несмотря на то, что несколько часов напряженной работы не принесли результата, Зет продолжал  искать крошечный маячок в беспросветной тьме информационного мрака…

Первая группа полковника Фабела прибыла в распоряжение аналитика…

Многомиллионный город  жил в своем обычном ритме, не подозревая о надвигающейся угрозе...   

До момента, когда полубезумный наркоман ворвется в бар, чтобы расстрелять посетителей, оставалось  три с половиной часа…

Глава 10

Конечный результат ничто по сравнению с самим процессом.

Селекционер

Просчитав возможные варианты, Милая пришла к выводу, что безопаснее всего будет лететь в город.

Думаешь нас там не найдут? – на редкость странное чувство впервые в жизни управлять вертолетом.

Если конечно это можно назвать «Управлением».

Полагаю нет. Ближайшая взлетнопосадочная площадка на крыше небоскреба в пятнадцати минутах отсюда. Трансконтинентальная финансовопромышленная корпорация «Loug&R» расположена в центре деловой активности города. Масса персонала. Девяносто четыре этажа. Я позабочусь о том, чтобы тебя ждал лифт. Меньше чем через пять минут после прибытия окажешься на улице, смешавшись с толпой.  

Понял. А что делать с вертолетом телевидения?

Тебе придется его  убрать. Нам не нужен «хвост».

Как?

Выстрелишь дватри раза для вида, я испугаю летчика «сведя приборы с ума». После чего они сядут.

Сбой в микросхеме?

Нет.

Тогда откуда столько заботы о людях?

Нам не нужны лишние неприятности. Четверка мертвых наркоманов и угнанный полицейский вертолет, не идут ни в какое сравнение  с погибшей репортерской бригадой.  В первом случае послезавтра о тебе уже никто и не вспомнит. А во втором средства массовой информации поднимут такой вой, что никому не покажется мало.

Понял. Можешь не продолжать.

Тогда приготовься. Огонь по команде.

Ок…

Что он собирается делать?

Мне кажется, выстрелить в нас.

Ты снимаешь?

Нет, бросил камеру, спрятавшись за ближайший куст.

Хаха… Не смешно…

Насколько я знаю, из пистолета вертолет не сбить.

Зато голову тебе продырявить могут легко.

Он всего лишь пугает нас. С такого расстояния попасть невозможно. О!!! Вижу вспышку, вторую, третью. Он стреляет. И как видишь не по…

Какого хрена?!

Мы падаем?

Что происходит…

Приборы сошли с ума!!!

Нас подбили!!!

Это невозможно!!!

Как…

Мы падаем!!!

Нееееет!!!

Ааааааааааааа!!!

Заткнись!!! Не визжи как резанный.

Яяя…

Мы снижаемся.

Я…

У него шок…

Ты справишься?!

Пытаюсь…

Я… Я…

Сейчас точно еб….ся…

Не каркай. Движок тянет…

Я…

Да заткни ты его!!!

Если выживем, брошу курить – мамой клянусь! И никаких больше шлюх!!!

Камера работает…И пусть…

Я…

Сто метров. Господи! Прости меня грешного…

Раньше надо было о душе думать.

Я…

Не дай мне умереть!!!

Да заткнитесь вы оба!!! Я же сказал – движок тянет.

Я еще так много могу сделать!!! Если не разобьемся я…

Сели…

Сели!!! Мы сели!!! Земля!!!

Я…

ВАУ!!! У нас не репортаж, а бомба!!!

Я…

«Подбитая» вертушка с репортерами осталась далеко позади.

Чисто сработано, это был не комплимент, скорее констатация факта.

Да, искусственный интеллект лишенный эмоций,  одинаково безразлично реагировал на порицание и одобрение.

Теперь, когда у нас есть пара свободных минут, может объяснишь – зачем потащил с собой шлюху?

Откровенно говоря, вопрос Милой поставил меня в тупик.  По той простой причине, что я не знал, как ответить.

С ней чтото связано, я не придумал ничего лучшего, чем сказать правду.

Что именно?

Если бы знать!

Значит, не знаешь?

И как ты догадалась? – я невесело усмехнулся.

Пытаюсь найти хоть какоето логичное объяснение твоему поступку и не могу.

Людям свойственны спонтанные решения.

Да, но не настолько глупые. Надеюсь, ты не собираешься тащить ее с собой в город?

Прежде чем ответить, я попытался разобраться в своих ощущениях. С Вивьен определенно чтото связано. Я был уверен в этом. Однако ни объяснить природу этого чувства, ни тем более узнать  что именно,  не мог. По крайней мере, сейчас. Нужно чуть больше времени и тогда…

Ты собираешься взять ее с собой? – настойчиво повторила напарница.

Скорее да чем нет…

Не исключено что в свете последних событий в  этом есть смысл.

Какой? – чуть было не спросил я, но в конечном итоге, предпочел промолчать.

Искусственному интеллекту незачем играть в детские игры. 

Опоздавший спецназ, вызвал подкрепление. С базы вылетел военный транспортник, аналог «UH60 Black Hawk», с незначительными модификациями. Два летчика и возможность перевозки до четырнадцати человек в полной боевой амуниции. У нас преимущество в скорости, зато они ближе к городу.

Ты можешь их остановить?

Нет. Я не всесильна. Они слишком далеко. Правда, быстро приближаются.

И что это значит?

Полторы минуты форы. После того как  приземлишься на крыше небоскреба.

А что им помешает поджидать меня внизу?

Это тяжелый транспортник, а не двухместная «стрекоза». Они не станут  рисковать.

А мы?

Тоже. Ты не готов для сложных маневров. С моей помощью можешь поднять вертолет, пролететь по прямой и сесть на ровной площадке.

Может, стоит попробовать?

Неразумно играть в смертельные игры при шансах один против пяти.

Как скажешь.

Меньше всего мне сейчас хотелось спорить с кем бы то ни было. В особенности – с искусственным интеллектом.

Около пяти минут прошло относительно спокойно, однако на подлете к «Loug&R» планы неожиданно изменились.

Меняем курс.

Что? – задумавшись, я не сразу понял, о чем говорит Милая.

Непредвиденное обстоятельство.

Какое?

Ремонтники повредили несущий кабель. Здание полностью обесточено.

Череда «неожиданных» случайностей выглядела, по меньшей мере, странно. Создавалось такое впечатление, что некая таинственная сила (ничем другим я не мог объяснить природу этого явления), ставит нам палки в колеса.

Сначала наркоман, теперь ремонтники. Тебе не кажется, что цепь роковых совпадений неслучайна? – спросил я, меняя курс.

В моем лексиконе нет  термина «Кажется». Я оперирую фактами.

И что говорят твои хваленые факты?

До следующей вертолетной площадки две минуты. Ктото пытается тебя ликвидировать, выбирая для этого странные методы. Я пытаюсь найти логичное объяснение…

И его нет?

Мы подлетаем, Милая предпочла сменить тему. – Сейчас включу наушники шлюхе, а ты объяснишь, как она должна себя вести, чтобы остаться в живых.

Скоро посадка. К тому же она в обмороке…

Симуляция.  Припугни ее. Это сработает.

В отличии от людей, для супер компьютеров не существует такого понятия как сомнение. Все просто и очевидно. Ноль. Единица. Минус. Плюс. Черное. Белое. Двух полярный мир намного проще и доступнее. Только он не настоящий. И никогда им не станет…

Попробую.

Вивьен, череда последних событий, вывела меня из равновесия. Сейчас мы приземлимся на крышу небоскреба, и немного прогуляемся, я вытащил пистолет. Не вынуждай меня делать вещи, о которых придется затем пожалеть.

Я…

В ее широко распахнутых глазах (Милая оказалась права насчет симуляции) застыл неподдельный ужас.

…сделаю все… Все что хочешь. Только, пожалуйста, не стреляй!

Не буду, пообещал я, убирая оружие.

Приготовься! Садимся!

Я готов.

Легче! Не так резко!!!

Сама бы попробовала, огрызнулся я, с огромным трудом сохраняя контроль над тяжелой машиной.

Посадить вертолет на специально оборудованную площадку, оказалось не так  просто. Не представляю, как смог бы приземлиться на улице. Определенно Милая была права насчет сложности маневра, но ошибалась в главном:  выбрав «НЕ ТОТ НЕБОСКРЕБ».

Хотя по большому счету в этом не было ее вины.  Никто не мог предположить, что на последних пяти этажах здания, избранного нами в качестве посадочной площадки, происходили торжества, связанные с помолвкой сына одного из бонз преступного мира города. Соответственно, чуть ли не на каждом шагу дежурит вооруженная  охрана.

Спокойные, уверенные в своих силах профессионалы, контролирующие территорию. Что может быть лучше для того кто заботиться о собственной безопасности, и хуже – пары беглецов преследуемых по пятам группой спецназа?

Ничего.

Одной рукой я крепко сжимал кисть Вивьен, в другой держал пистолет. Наши измазанные лица и грязная, залитая кровью одежда нагляднее любых слов, говорили о том, что мы не почетные гости. И никогда ими не будем. Исключительно потому, что умрем намного раньше, чем доберемся до счастливого «виновника» торжества.

Дверь!!! Стреляй!!!

Я понял напарницу с полуслова. Хотя, что тут непонятного? Тепловой сенсор обнаружил человека с оружием.

Выстрел…

В  проеме двери ведущей на крышу появляется охранник с короткоствольным автоматом. 

Отработанная гильза летит в сторону.

Взвизгнувшая от восхищения пуля  пробивает череп.

Запрокинувшаяся назад голова, увлекает за собой мертвое тело.

Счет убийствам открыт.

Снежная лавина кровавых событий обрушившихся на прокляты небоскреб уверенно набирает ход.

Тот, кому посчастливится, достигнуть подножия первым получит главный приз – жизнь.

Неудачники, оставшиеся за финишной чертой, умрут быстро и  страшно…

Быстрее!!!

Что?!  я на ходу подобрал автомат.

Двигайся! Вертолет спецназа на подлете.

Так сбей его!

Судя по расширившимся от ужаса глазам,  Вивьен споткнувшись о мертвого охранника, собиралась закричать.

Не стоит этого делать, – посоветовал я, затаскивая спутницу внутрь.

Авария при неудачном заходе на посадку – оптимальный вариант. Снизу поднимается еще один охранник.

Я не успеваю за твоими…

Просто стреляй.

Перегнувшись через перила, я дважды выстрелил.

Попал?

Да…

Заходящему на посадку транспортнику оставалось преодолеть последние три метра до площадки, когда произошел неожиданный сбой в двигателе.

Какого… промелькнула удивленная мысль в голове пилота, прежде чем многотонная машина рухнула на крышу небоскреба.

Грохот падения слился с натужным воем вновь заработавшего двигателя. Завалившийся на бок вертолет начал было «загребать» погнувшимися лопастями несущего винта, будто смертельно раненый пловец. Но быстро «выдохся» изза разлетевшейся вдребезги несущей втулки.    

Чего мы ждем?

Я не видел самого крушения, однако судя по звукам, доносившимся снаружи, оно было впечатляющим.

Один или двое не особо сильно пострадавших, останутся с ранеными. Остальные пойдут за тобой.

Это часть твоего плана? 

Да.

Тогда почему нельзя было просто обрушить вертолет вниз?

Нам не нужны неприятности внизу.

Ты шутишь? – необъяснимая логика искусственного интеллекта в очередной раз поставила меня в тупик.

Двое направляются к двери, – у Милой не было желания тратить время не бессмысленные пререкания. Огонь по моей команде.

На поражение?

Да… Прямо сейчас!!!

Сделав короткий шаг в сторону, я оказался на линии огня, держа в каждой руке по пистолету.

Вероятность того, что у преступника хватит наглости устроить засаду, не исключалась, но всерьез не рассматривалась. Мне показалось, я успел заметить  безграничное удивление, отразившееся на лицах преследователей. Хотя не исключено, что всему виной мое разыгравшееся воображение.

Выстрел...

Второй...

Пистолеты почти синхронно выплюнули по пуле, и два человека рухнули, словно кегли сбитые шаром. Инерция оказалась настолько велика, что уже на земле их тела несколько раз перевернулись вокруг своей оси, после чего застыли неподвижными изваяниями.

Несмотря на приказ Милой я не убил их. Решив чем больше раненных, тем лучше.  Пуля, разнося вдребезги коленную чашечку или кость голени, в подавляющем большинстве случаев приводит к потере сознания от болевого шока. Человек может, сам того не заметив, потерять столько крови, что его будет уже невозможно спасти. Люди,  выбравшие род занятий, прямо или косвенно связанный с войной знают это лучше других.

Навряд ли, ктото оставит истекать кровью своего товарища, даже если будет уверен, что в результате возникшего  промедления преступник уйдет.

Теперь вниз, коротко приказала Милая.

Из шестнадцати человек четверо выбыли из игры во время падения вертолета. Еще двое остались лежать на крыше с простреленными ногами. Если мы хотели разозлить охотников, то явно добились поставленной цели.

Отныне это уже не просто преследование, а нечто большее.

Тебя это волнует?

Скорее нет, чем да.

Тогда выкини из головы лишнее, сосредоточившись на главном.

Чем?

На пять этажей вниз все под завязку забито вооруженной охраной, – сообщила напарница. – Лифты не работают. На восемьдесят первом этаже  (всего их восемьдесят шесть) в целях безопасности они поставили в шахтах заглушки.

Такое впечатление что ктото или чтото намеренно заманило нас в западню. Надо было сажать вертолет на улицу.

Ты бы не смог, это раз. И второе – сейчас нет времени для догадок. Сначала нужно добраться до службы видеонаблюдения и центрального командного пункта, расположенных  этажом ниже. Затем рывок до восьмидесятого и вниз на лифте.  Оптимальным вариантом будет стравить спецназ с местными и, воспользовавшись возникшей неразберихой уйти. Правда для этого нужно будет очень постараться. Сейчас мы находимся как раз между ними.

В создавшейся ситуации у меня было одно единственное преимущество перед преследователями. Я мог устроить засаду за любой дверью, в любой комнате или бежать к выходу сломя голову. Группа захвата (не имея возможности предугадать мои действия), должна продвигаться вперед предельно осторожно, тратя время на «зачистку» каждого помещения. К тому же,  столкновение на крыше показало, что я способен на многое.

Когда по следу преступника мчится стая гончих, а он не только не использует фору во времени, чтобы как можно дальше уйти,  а еще и устраивает засады…

Значит это не простой беглец. Скорее охотник, затеявший  игру без правил, где побеждает тот кто остался в живых…

Приготовься пара охранников, мои руки были заняты оружием, поэтому Милая продолжала использовать болезненную внутреннюю связь.

Где?

Прямо за дверью в конце коридора. Это единственный выход с крыши на этаж. Я взяла систему видеонаблюдения под контроль. Там «чистая» картинка.  Но, их насторожила потеря связи с крышей.

Почему они не проверят?

Препираются кому пойти первым. У нас нет времени ждать.

А…

Спецназ на подходе. У двоих за дверью автоматы  аналоги МР5, с глушителями. Про штурмовую группу местная служба безопасности не догадывается, иначе вела бы себя подругому.

Значит…

Встаешь сбоку от двери и по моей команде открываешь огонь. Действуй в темпе.

Всегда и везде во главу угла поставлен проклятый темп. Вся жизнь –  один нескончаемый марафон протяженностью отмерянных человеку лет. 

Вивьен, я повернулся к спутнице. Тихо постой здесь пока я не разберусь. Хорошо?

Она испуганно кивнула. Создавалось такое впечатление, что девушка  не в себе. Прикажи я ей спрыгнуть с крыши, не задумываясь, сделает это.

Стараясь двигаться как можно тише, я подошел к двери.

Чуть выше и правее.  Еще немного. Да.  Так… Огонь!

Без понятия, сколько патронов осталось в магазине.  Я выпустил  все, чтобы быть уверенным в результате.  Автоматная очередь насквозь прошила дверь, и человек умер раньше, чем успел чтолибо осознать, не говоря уже о том, чтобы почувствовать.

Второй прижался к стене.  Рация заблокирована. Подкрепления не будет.

Лучше бы ты его просто убила, сквозь зубы выругался я.

Теперь, когда охранник покинул опасную зону, повторить трюк со стрельбой через дверь не удастся. 

У тебя все получится.

Мне бы твою уверенность, подумал я. А еще лучше световую гранату и  чуть больше времени, которого,  почти не осталось.

Пока мы разбирались с засадой, отрыв беглецов от авангарда спецназа сократился до тридцати с лишним секунд.

Глава 11

Время вышло. Сопливая история закончилась. Девочки разбежались по домам. Глупые птички разлетелись по гнездам. А значит – мужчинам пора умирать.

Чарли

Упорный золотоискатель должен просеять массу песка, прежде чем обнаружит хотя бы крупинку. Не говоря уже о полноценном самородке. Зет безостановочно работал последние четырнадцать часов. Только в отличии от алчущих злата искателей им двигала не жажда наживы, а желание во чтобы то ни стало добиться результата. Аналитик не спал и не собирался ложиться в течение предстоящих трех суток. Стимуляторы позволяли поддерживать организм в приемлемой форме.  Семьдесят два часа – срок, который он сам определил как максимально допустимый для обнаружения и нейтрализации Чужого. После чего шансы вычислить пришельца сводились к нулю.  

К счастью, на исходе пятнадцатого часа его фанатичное упорство, наконец было вознаграждено. Зет обнаружил слабую зацепку. Полтора часа назад произошло странное происшествие с кратковременным выходом из строя светофоров на протяжении семи миль по направлению пятьдесят четвертого хайвея. Разумеется, это могла быть простая случайность, атака хакеров или  шутка, устроенная кемнибудь  из управления дорожного движения.

Но, пробежав глазами сообщение и перейдя к другому, аналитик почувствовал давно знакомый внутренний толчок – признак сработавшей интуиции. Вернувшись к истории со светофорами, он  затребовал информацию о происшествиях в городе. И  уже через пару минут имел перед глазами данные, укрепившие его уверенность в том, что предчувствие не обмануло.

В баре «Эмилия» – захудалой забегаловке, каких полно в любом квартале огромного города, произошла бойня.  В результате чего погибли четырнадцать человек. Само по себе это событие не имело особого значения – мало ли кто и в кого стреляет. Жестокие нравы в жестокое время – будни современных мегаполисов.

Однако после этого происшествия на дорогах, ведущих от бара до начала пятьдесят четвертого хайвея, с промежутком в семь с половиной минут пролегла  «зеленая улица».  Причем, самое интересное заключалось даже не во взломе системы  дорожного управления (имеющего достаточно высокую степень защиты от хакерских атак), а  странном поведении злоумышленников.

Грубо пробив брешь, они уже через полторы секунды покинули сеть. Не удалось обнаружить «троянских» программ или других следов, оставленных хакерской атакой.

Полторы секунды на то, чтобы войти в сеть, установить контроль за выборочными светофорами и выйти, задумчиво потер переносицу  Зет. – Одно из двух. Либо эти  шутники оставили «трояна», с помощью которого впоследствии управляли системой, либо...

Предположение выглядело слишком фантастическим, чтобы в него поверить.  Впрочем, два года назад история о параллельных вселенных, выглядела как бред сумасшедшего. 

Либо мы имеем дело с нечеловеческим разумом, способным взламывать компьютерные сети и выполнять операции с поистине немыслимой скоростью, –  закончил вслух  мысль аналитик.

Неразумно строить предположения, основываясь на непроверенных фактах.  И тем не менее…

До сих пор интуиция ни разу не подводила его.

Группу техников в центр дорожного управления, приказал Зет. Даю час времени вместе с дорогой, чтобы полностью выпотрошить систему. Меня интересует, есть там «троян» или нет. Сохранность базы данных не имеет значения.

Принято.

Секретарь выступал своеобразным буфером между шефом и внешним миром. Прекрасно справляясь  со своей ролью.

Коррел. – Зет переключил селектор на генерала. Немедленно отправьте роту в центр управления городского движения. Задача – очистить помещение от персонала, обеспечив спокойную работу техников. Выдайте старшему группы соответствующие бумаги и объясните, что пока мои люди не закончат работу, внутрь никто не должен войти. Если возникнет необходимость в применении оружия, стрелять не раздумывая...

Вы у…

Да я уверен. И еще. Судя по всему, район поиска сужается до пределов этого города. Ваша спец. команда…

На подходе, нарочито грубо прервал собеседника Коррел.

Хорошо. Ждите моих указа...

Не дожидаясь  окончания разговора генерал разорвал связь.

Другой воспринял бы это как вызов, но сейчас Зет был слишком возбужден, чтобы обращать внимание на   мелочи. Его внимание было приковано к  мониторам, выводившим информацию о бойне в злополучном баре.   

Спустя полчаса напряженной работы аналитик пришел к выводу, что пошел по ложному следу. Все говорило о том, что перед ним обычная криминальная разборка.  Невозможно представить, чтобы в первый же день пребывания пришельца на него напал  обмороженный наркоман. Сам по себе шанс один к миллиарду, а если учесть что выживший в перестрелке погнался за нападавшими…

Это вообще не лезло ни в какие ворота. Вероятность такого развития событий стремилась к нулю.

Если бы не странное происшествие со светофорами можно было смело забыть эту версию.

Мне нужны данные из центра управления. Немедленно…

Сейчас, казалось ничто в мире не способно вывести из себя уравновешенного секретаря.

Соединяю со старшим группы тех. поддержки.

Что у вас? Зет привык доводить начатые дела до конца.

Тут… человек на другом конце провода был явно взволнован.

Что?!

Охранник попытался вмешаться, и его ранили…

Он из вашей группы сопровождения?

Нет. Местный из центра.

Это все что вы можете мне сказать?

Здесь такие условия, попытался оправдаться человек.

Осознав, что  разговор ни к чему не приведет, Зет приказал.   Передайте рацию военному.

Сейчас…

Спустя несколько секунд раздалось уверенно бодрое.  – «Слушаю сэр»…

Солдат, слушай приказ.

С Вашего позволения – сержант Винс сэр.

Сержант слушай приказ, аналитик с трудом сдерживался. – Через десять минут мне нужна информация. Если ее не будет, пристрелишь тупоголового умника, отдавшего тебе рацию. А затем каждые шестьдесят секунд будешь убивать по одному технику.

Сэр с Вашего позволения здесь женщина.

Винс,  пять миллионов женщин погибнут только в этом городе если через пятнадцать минут я не получу ответ.  Это  понятно?

Да сэр.

Доведи до сведения  присутствующих мои слова и скажи, что время пошло.

Есть… в последних словах сержанта не чувствовалось уверенности.

Винс или как там тебя…

Винс, сэр.

Отвечаешь головой за выполнение приказа, пообещал Зет, прежде чем прервать связь.

Проклятый человеческий фактор, в сердцах выругался он, пытаясь сосредоточится.

Похорошему нужно было продолжать  разрабатывать другие варианты. Искать новую зацепку. Но из личного опыта знал ничего хорошего не выйдет. Пока чертовы техники не подтвердят или опровергнут последнюю версию бесполезно браться за новую.

Остается набраться терпения и ждать. То, что он ненавидел больше всего. Ждать – значит зависеть от когото. В данном случае – перепуганного до смерти идиота, не способного…

Стоп, устало откинувшийся на спинку кресла мужчина взял себя в руки. – Надо успокоиться. Нельзя срываться в штопор в самом начале. 

Он «честно» просидел с закрытыми глазами мучительных шесть с половиной минут, а затем не выдержал, вперившись тяжелым взглядом в ненавистную секундную стрелку.

Секунда.

Пауза.

Вторая.

Пауза.

Третья.

Еще одна чертова пауза.

Четвертая.

Пятая.

Шестая…

Казалось, само время смеется над ним.

Нужно было дать техникам восемь минут, с запоздалым сожалением подумал Зет.

К счастью Центр управления  движением (ЦУД) вышел на связь раньше назначенного срока.

Сэр у нас все чисто.

Ты уверен?

Происшествие со светофорами не вписывалось в общую картину. Там должен был остаться троян, вирус, червь или чтото другое. Неважно что, главное…

Абсолютно.

А я нет.

Сэр…

Стоп! Свяжи меня с четвертым отделом, отрывисто приказал аналитик, нажимая кнопку селектора.

Он мог сделать это и  сам – голосовая команда и руководитель любого отделения появился на экране. Но секретарь буфер.  Своеобразный связной между начальством и подчиненными.

Доктор Зид…

Обойдемся без формальностей. Сейчас я разговариваю с человеком. Вы подключены к линии. Камеры из помещения выводят картинку. Мне нужно знать говорит он правду или лжет.

Существует определенный процент погрешности и методики позволяющие обмануть любую программу, размеренно начал объяснять доктор. К тому же изображение не очень четкое.

Можно свести погрешность экспертизы к минимуму?

Да, стресс тест в присутствии…

Исключено.  Хотя… аналитик переключился на «ЦУД». Сержант.

Да сэр!

Вижу у тебя автомат.

Это короткоствольны…

Неважно. Приставь его к голове рядом стоящего человека.

Сэр…

Я приказываю.

Есть.

Доктор начинайте тестирование.

А…

Не заставляйте меня повторять дважды.

Хорошо.  Итак, молодой человек, назовите Вашу дату рождения…

Задав несколько вспомогательных вопросов, экзаменатор перешел к главному. Вы заявляете, что не подтасовывали факты.

Да.      

И отдаете себе отчет в том, что будет, если Вас уличат во лжи.

Последовало очередное лаконичное «Да».   

У вас есть семья?

Какое это имеет отношение к делу?

Отвечайте на вопрос.

Да. Жена и ребенок.

В случае отрицательного результата теста руководство не ограничится только Вами. Понимаете, к чему  я клоню?

И без того белое как мел лицо человека исказила болезненная судорога.  После чего он стал похож на зловещую куклу.

ТАМ НИЧЕГО НЕТ!!! СЛЫШИТЕ МЕНЯ!!! НЕТ!!! СИСТЕМА ЧИСТАЯ!!! ВЫ НЕ ЛЮДИ, А…

Не  желая выслушивать истерику до конца, аналитик переключился на доктора.

Что скажете?

Он говорит правду.

Уверены?

На основании анализа голоса – да. Чтобы окончательно убедится нужно…

Спасибо, перебил собеседника Зет, и не тратя время на прощание отключился.

Ситуация с Чужим выглядела странно. Вопреки здравому смыслу интуиция и косвенные факты указывали на то, что это правильный след. Но в таком случае поведение пришельца выглядело  нелогично. Давно известно, что иметь дело с предсказуемым профессионалом всегда проще, чем неадекватным любителем. А судя по имеющимся фактам, они столкнулись с невменяемым дилетантом.  И раз  это в принципе невозможно, то…

Либо он упускает нечто важное, либо бригада техников превратно интерпретировала полученные данные.

Нет. Интуиция не могла его подвести. Всегда нужно во чтонибудь верить. Если Зет потеряет веру в себя, то проиграет. Сомнения – признак слабости. Сейчас как никогда ему нужна точка опоры. И эта точка – дар, благодаря которому он предсказал появление существа из другого мира.

Когда на одной чаше весов цепь нелепых случайностей помноженных на нелогичное поведение Чужого, а на другой его предчувствия…

Он выбирает второе. И отбросив в сторону сомнения, приступает к работе.

Связавшись с секретарем, аналитик дал несколько коротких распоряжений, после чего подвел предварительные итоги.

Итак, что он имел на текущий момент:

1) Чужой – один или с напарницей (роль девушки была пока неясна, она могла оказаться  простым обывателем), находились в баре «Эмилия» в тот момент, когда туда ворвался один из членов банды «Гончие ада».

2) Прошло двадцать семь минут, после чего в результате погони и перестрелки на пятьдесят четвертом хайвее остались лежать четыре трупа. Приехавшая на место происшествия  полиция, вместо того чтобы арестовать Чужого, позволила ему захватить заложницу (?) и скрыться на полицейском вертолете. За беглецами проследовал армейский  транспортник с близлежащей военной базы с командой спецназа на борту.

3) Пятнадцать минут назад они  приземлились на крышу небоскреба. Коррел получил приказ блокировать войсками два квартала вокруг здания. На крышу здания и в его окрестности были высланы еще шесть вертолетов спецназа.

4)   Два человека из спецгруппы полковника Фабела, отправились к месту высадки Чужого, чтобы нейтрализовать его.  Еще трое будут в городе в течении ближайшего часа.

5) Шестнадцать полицейских учувствовавших в переговорах  составляют фоторобот Чужого. Одновременно с этим в городе проводится операция по задержанию всех кто прямо или косвенно принадлежит к группировке «Гончие ада». Вряд ли ктолибо их банды  в курсе о пришельце.  Но побудительные мотивы нападения на «Эмилию» могут знать.  А сейчас как никогда важна любая информация.

Исходя из всего вышеперечисленного, аналитик мог поздравить себя с несомненным успехом, достигнутым в течение предельно сжатых сроков.  И если с представителем другого мира все болееменее ясно, то  оставалось загадкой  кто  девушка? Почему он так упорно тащит ее за собой?

На эти вопросы не могла дать ответа вся его хваленая интуиция. А по большому счету – вообще никто.

ПОТОМУ ЧТО ВНЯТНОГО ОТВЕТА НЕ БЫЛО  У ЧУЖОГО. 

Глава 12

Обожаю загадки…

Демон сомнения

   О

Времени не оставалось. Спецназ дышал нам в спину. А впереди за дверью притаился охранник, которому некуда было спешить.  В таком положении суетиться – себе дороже. Одно неверное решение и все. Не успеешь даже понять, что случилось, навсегда вылетев из игры.  И неважно, что карты были краплеными, а партнеры безбожно передергивали. Прав тот, кто остался в живых.  Остальные мертвые неудачники…

Человек с автоматом сидел в пяти метрах, вплотную прижавшись к стене, держа палец на спусковом крючке. Он был профессионалом  это раз, а два его чувства обострились до предела.  Неудивительно, ведь на карту была поставлена жизнь. И не чьянибудь, а его..

Дверь открывалась внутрь, перекрывая стрелку зону видимости. Возможно при других обстоятельствах это был бы огромный минус. Сейчас, когда изрешеченная пулями доска  напоминала дуршлаг,  ситуация изменилась.

Я не мог появиться неожиданно. Контур, перекрывающий свет будет замечен благодаря дыркам от пулевых отверстий. Что позволит охраннику открыть огонь  до того как атакующий выйдет изпод защиты ненадежного укрытия...

Поторопись, в отличии от людей, бесчувственной напарнице был чужд страх.

У тебя есть план?

Да. Прыгаешь в дверной проем и…

Дерьмовое предложение.

Осталось двадцать секунд…

Чтоб ты сдохла…

Я действовал  по наитию сорвав  пиджак, ударил ногой в дверь так, что она с грохотом распахнулась.  Прошло меньше секунды (время необходимое, чтобы метнуться в дверной проём, напоминающий открытую пасть чудовища) – и автоматчик дал короткую упреждающую очередь.

Последуй я совету искусственного интеллекта – мог умереть.  Несколько пуль  прошили  тело в незащищенных бронежилетом местах. К счастью я поступил умнее, кинув вперед  пиджак. После первой очереди магазин охранника опустел на треть. Расчет строился на том, что  в стандартной обойме автоматов такого типа около тридцать патронов.

Вскрываемся или поднимаем ставку?

Выше уже некуда.

Тогда?!

Карты на стол…

Промелькнувшая за дверью тень могла быть только противником и никем больше. Автоматчик  дал длинную полуторасекундную очередь по ходу движения цели. Рой свинца прошил дверь, а заодно и пиджак. На какоето мгновение тот завис в воздухе, пробиваемый потоком пуль,  затем словно опавший лист плавно опустился на пол в пределах видимости охранника.

У меня ведь были отличные карты. Это…

И всетаки  ты проиграл…

В отличие от своего напарника он  успел понять свою ошибку. И даже более того со стопроцентной уверенностью знал, что увидит, когда оторвет взгляд от лежащей на полу бесформенной груды тряпья.

Подлый обман…

Никто не обещал, что игра будет честной…

Противник истратил весь магазин, поэтому нужда в акробатических па отпала. Сделав два шага вперед,  я  развернулся, выстрелив в голову...

Не…

Жизнь подобна карточной игре: один неверный заход – и все потеряно.

Вивьен! Быстрее! У нас нет времени!

К счастью, дважды повторять не пришлось. Испуганная заложница беспрекословно выполнила приказ. Прежде чем отправиться дальше я сделал несколько беспорядочных выстрелов в пустоту коридора, надеясь выиграть драгоценные секунды, задержав продвижение группы преследования. Никто не станет кидаться грудью на амбразуру или бросаться в проем двери, за которой находится опасный преступник.

Не успело стихнуть эхо выстрелов, а мы уже побежали. На ходу я прихватил полностью заряженный автомат, принадлежавший охраннику, убитому по наводке Милой через закрытую дверь. В пистолетах оставалось по десять патронов, а впереди простирались пять этажей неизвестности. При таком раскладе чем больше оружия на руках, тем лучше. 

Свернешь по коридору направо, – приказала напарница. Затем короткий пролет, после него резко налево и увидишь стальную дверь. Это помещение – центр видеонаблюдения. Если  удастся выкурить оттуда персонал и проникнуть внутрь, сможем переждать, пока спецназ с местными  перестреляют друг друга.

Ты сказала – дверь стальная?

Да.  Может поддаться  точечному целенаправленному взрыву.  Группа захвата не будет с ней возиться, не имея стопроцентной уверенности, что ты внутри.

А как будем «выкуривать»? хотел спросить я, и не успел.

В десяти метрах слева по ходу движения  дверь на вспомогательную лестницу. Два человека поднимаются снизу. Центр видеонаблюдения, потеряв связь с крышей, вызвал подкрепление. Один нужен живым. Можешь повредить ему что угодно, только он должен внятно говорить.

Понял.

Одного – живым, на всякий случай повторила напарница…

Времени хватит?

Должно.  Позади два ответвления и четырнадцать офисов, которые должен проверить спецназ.

Хорошо.

И  убери шлюху.

Садись, – прошипел я в ухо Вивьен, жестом показывая на место рядом с собой – в метре от двери. Сожмись в комок, прижавшись ко мне.

Она покорно выполнила приказ. Без понятия – отдавала заложница отчет в своих действиях или функционировала в режиме «автопилота» – состоянии, вызванном чрезмерным стрессом, когда инстинкт самосохранения берет под контроль сознание. Впрочем, сейчас это было не столь важно. Главное не мешала. И на том спасибо.

Приготовься! – скомандовала Милая.

Уже…

Дверь распахнулась. Первый охранник  забежал в коридор, резко свернув направо. После чего я оказался прямо за его спиной. Во время бега и стремительных поворотов под прямым углом  трудно зафиксировать в поле зрения объект, притаившийся гдето снизу и сбоку.

Я сделал единственное, что было в моих силах подарил ему быструю смерть, выстрелив точно в затылок. Одновременно выставив ногу, о которую споткнулся второй. Он попытался сгруппироваться в полете,  смягчив неизбежное столкновение со стеной…

Тщетно. 

Я действовал быстро и эффективно. Прыгнул на спину, нанес дезориентирующий удар  «лодочкой»[2] по ушам, зажал руки в тиски болевого приема, после чего резко вздернул обмякшее тело вверх.

Мужчина чуть было не потерял сознание от шока, но очередной удар в болевую точку привел его в чувство, не дав провалится в спасительную яму беспамятства.

К центру видеонаблюдения. В темпе! – приказала Милая

Могла бы и не напоминать. Это был наш единственный шанс.

В одной руке я держал пистолет, другая удерживала в болевом захвате охранника.  Следуя очередным указаниям напарницы,  приказал Вивьен вытащить из кармана брюк сотовый и поднести его к лицу пленника.

Медленно, четко повторяй за мной, – начала Милая, используя громкую связь. – Нам не нужны неприятности, мы будем друзьями.

Неизвестно понял ли пленник, где находится источник звука. Скорее всего нет. Сейчас его больше интересовали собственные проблемы, чем несущественные детали. Имея в качестве дополнительного стимула приставленный к голове пистолет, обычно концентрируешься на том, как выжить.

Прерывающимся от волнения голосом он произнес: «Нам не нужны неприятности, мы будем друзьями».

Имя твоего напарника? –  в неослабевающем темпе продолжала  Милая.

Дрей.

Достаточно. Засунь ему пистолет в рот,  на этот раз приказ был обращен ко мне.

Небольшая процессия подошла к массивной двери.

Издаст малейший звук – вышибешь мозги.

Понял…

Центральный пост был оборудован источником автономного питания. Только никто не мог предположить, что из строя выйдет компьютерное оборудование, управляющее камерами. Проектировщики слишком понадеялись на электронику, не удосужившись проделать в  массивной двери обычный глазок.

Жизнерадостная «Красная шапочка» с компанией «верных друзей» постучалась в дверь прочной «бабушкиной» избушки.

ТУК. ТУК. ТУК…

Открывай побыстрее милая старушка. Я принесла корзинку с гостинцами.

Следуя красноречивому кивку моей головы, Вивьен поднесла телефонную трубку к переговорному устройству, связывающему  «неприступную крепость» с внешним миром.

Ребята, – начала Милая, идеально воспроизводя голос и манеру пленника. Можете расслабиться.  Ситуация под контролем. В здание проник какойто урод, повредивший кабель на крыше. Он даже успел вырубить несколько камер. Мы с Дреем  подстрелили  идиота. Так что скажите спасибо и вызывайте техников.

Она говорила с той расслабленновальяжной интонацией возможной лишь в том случае, когда человек абсолютно спокоен. Никакой напряженности и суеты. Совершенная имитация.

Сообщите боссу все в полном порядке. И, кстати он был не один... Мы захватили... эту... как ее... Ну, в общем, аппетитную девку...

Милая  изобразила похотливый смешок,  выражающий высшую степень аппетитности захваченной пленницы.

Ситуация была, мягко говоря, неподходящей.  Однако чисто рефлекторно два самца – охотник и добыча, скосили удивленные взгляды на Вивьен.  Назвать аппетитной  скрюченное, перемазанное кровью создание, с трудом идентифицируемое как особа женского пола было в принципе невозможно…

Какую девку? – поинтересовались  изза двери.

Красотку каких поискать!

Милая продолжала играть роль похотливого самца.

–Прежде чем отвести ее к боссу проведем допрос с пристрастием… Эй! Эй! Дрей! Подожди! Мы же договорились, я  первый… Ух ты! Да она видно сама не прочь… Короче ребята прикроете, если что… Мы прямо здесь и побыстрому, пока никого нет…

Захваченный в плен охранник успел подумать с безнадежной тоской: «Сейчас,  долбанные идиоты, купятся на этот  дешевый трюк.

И не ошибся.

Дверь отворилась.

Отчего у тебя такие большие испуганные глаза бабушка?

Потому что я вижу, того кто стоит за твоей спиной внученька.

И кто же это?

Полагаю Она...

Кто?!

Смерть…

БАХ…

Вместо роскошной обнаженной красавицы, взору улыбающегося человека предстал убийственно хмурый зрачок пистолетного дула.  И это было последнее, что он увидел в своей жизни.

Глава 13

Потеря концентрации, чревата огромными неприятностями.

Мессия

Дополнительные силы спецназа были переброшены в район поиска.  Люди полковника Фабела доложили, что вышли на исходную позицию.  Учитывая, насколько быстро удалось обнаружить пришельца, пока все складывалось более чем  удачно.  И вдруг, словно гром среди ясного неба   на стол аналитика легла информационная бомба.  Причем,  в самом что ни на есть прямом смысле слова.

На основании компьютерного анализа разрыва межпространственной ткани, ученые подтвердили, что извне проник один, максимум двое разведчиков. Учитывая размеры бреши и ничтожно короткий промежуток времени чужой (ие) не  имели при себе громоздкого оборудования.

Но если допустить, что вражеские зонды изучали уровень технологий до открытия эффекта параллельных вселенных, то существовала теоретическая вероятность, использования пришельцами местных материалов для создания  установки, способной аннигилировать  мир.     

При ближайшем рассмотрении фантастическая гипотеза не выдерживала критики. По той простой причине, что оружие могло быть собранно из каких угодно компонентов.

Однако «загоревшись» идеей, один из сотрудников аналитического центра ввел в базу поиска системные блоки, составляющие прибор наблюдения за вселенной, (кодовое обозначение «Око»). А также добавил  предприятия,  производящие комплектующие для установки.

В ответ на запрос из центра обработки информации поступили сведения о том, что сегодня утром в 1045 по стандартному времени был продан технический лазер (индекс Е4455К, масса шесть килограммов),  являющийся неотъемлемой частью «Ока».

Хронология событий выглядела следующим образом:

После подтверждения наличия на складе, на счет производителя немедленно перевели указанную сумму. В последовавшем за переводом денег звонке от директора технического предприятия «ISWM,» являющегося заказчиком изделия (такая фирма действительно существовала, но в ней никто, включая руководителя,  не был в курсе  происходящего), содержалась просьба передать оплаченный товар штатному сотруднику, находящемуся в городе.

Так как проданное изделие не являлось секретной военной разработкой,  а также принимая во внимание тот факт, что офис заказчика находился на противоположном побережье, в просьбе не нашли ничего странного. В итоге, полтора часа назад человек с удостоверением «ISWM» забрал оплаченный товар и  ушел…

Учитывая возможные последствия, это была  КАТАСТРОФА вселенского масштаба.   

Не составляло особого труда просчитать дальнейшее развитие событий. Человек (использовавшийся втемную), забрал лазер. После чего мог отправить пакет по почте, оставить в камере хранения, передать комуто еще, или сесть на: машину, поезд, самолет, чтобы лично доставить в пункт назначения. Хотя последний вариант представлялся маловероятным. Чем больше никак не связанных с собой передаточных звеньев, тем труднее проследить за товаром, выявив заказчика. 

Судя по тому, с какой легкостью Чужой взламывал компьютерные сети, у него не было проблем с деньгами и людьми готовыми ради наживы сделать все что угодно.    

Раз заказали только  Е4455К, значит другие компоненты «Ока» в установке пришельцев не задействованы. Это единственная зацепка. Точнее – лезвие гильотины, нависшее над обреченным миром.

Секретарь, несмотря на показное спокойствие, Зет с трудом сдерживался. – Список всех предприятий в мире, производящих этот прибор. Оборудование, где он используется, плюс накладные кому и куда был продан с самого начала ввода в эксплуатацию.  Связаться с нашими зарубежными коллегами, объяснив насколько важно немедленно уничтожить все образцы Е4455К. Разработка операции поручена одиннадцатому отделу. Я жду результата в течении ближайших двадцати минут.

Двадцати?! – уточнил секретарь.

Да, и… Вот еще что… Соедини меня с Коррелом.

Если подчиненного и удивила странная просьба босса (нет ничего проще, нажать кнопку вызова самому), то  он не подал вида.

Хорошо, и почти без перерыва продолжил. Генерал на линии.

Прежде чем ответить Зет устало потер виски. Решение далось нелегко.  Естественно,  в трудные времена ктото должен брать на себя бремя ответственности но…

Соединяй.

Слушаю, спокойный сосредоточенный вид Корелла, резко контрастировал с утомленным лицом аналитика.

Генерал, не тратя время на формальности, он перешел к сути дела. Необходимо в течение следующих двадцати пяти минут стереть с лица земли индустриальный центр Таллоу. Меня не интересует, сколько атомных боеголовок вам придется использовать. Важно чтобы в радиусе двадцати миль не осталось ни одного выжившего. Все самолеты и поезда, покинувшие пределы города в течение последнего часа должны быть уничтожены в воздухе или на земле. Установить карантинную зону на автострадах, ведущих из города. В радиусе шестидесяти миль задерживать все машины с таллоускими номерами.

На каком основании? – в отличии от изнеженных гражданских, военных не так просто удивить или вывести из равновесия.

Слишком долго объяснять.

Вы хотите, чтобы я уничтожил три с половиной миллиона человек на побережье, без каких бы то ни было объяснений?

Это приказ.

В таком случае я отказываюсь выполнять директиву, противоречащую здравому смыслу.

Генерал, аналитик говорил подчеркнуто медленно, так словно убеждал не собеседника, а себя. Судьба мира  зависит от того, будет ли уничтожен Таллоу в ближайшие полчаса. Вы можете поступить благородно как настоящий солдат, отказавшись выполнить бесчеловечный приказ. Уйдете в отставку или застрелитесь. Не знаю, как принято у военных поступать в таких случаях.

Пулю в висок пускают, чтобы смыть позор кровью. До сих пор мне нечего было стыдиться.

Разумеется, рассеяно согласился Зет. – Вы практически идеал солдата. Значит, уйдете в отставку?

Да.

И пока я буду согласовывать с президентом детали нового назначения, пока толстозадый, узколобый генеральный штаб вникнет в ситуацию, согласившись  с моими доводами, пройдет не меньше четырех часов.

До сих пор я не слышал ни одного довода.

У нас нет времени.

Мы дольше пререкаемся.

Хорошо, попробую объяснить. Два часа назад человек из несуществующей фирмы забрал технический лазер, являющийся частью установки наблюдения за параллельной вселенной – «Око». Не исключено, что противник собирает оружие уничтожения на месте. Если курьер передаст деталь по назначению, мы не сможем воспрепятствовать сборке установки. В таком случае не сегоднязавтра  наша вселенная перестанет существовать.

Зет сообщил только основные детали, способные убедить генерала в необходимости решительных мер. Отбросив в сторону несущественные мелочи, насчет того, кем может быть неизвестный человек, пришедший в офис «ISWM» и откуда вообще взялся.

В глобальной сети можно найти все – начиная от секса и кончая оружием. Если поступило предложение (подкрепленное внушительным авансом, немедленно переведенным на счет) забрать из офиса компании  легальную продукцию, чтобы отправить ее по почте или лично доставить в другой город, то подыскать кандидатуру не составит труда.

В течении ближайшего часы мои люди возьмут Чужого, Коррела не убедили выкладки собеседника, в них было слишком много фантастических допущений. – Разумнее…

При всем уважении генерал, Зет начал  терять самообладание, Ваши люди могут провалить миссию. К тому же Чужой (если он киборг) скорее всего, запрограммирован на самоуничтожение. Нельзя допустить, чтобы они получили этот долбанный лазер!!! – обычно уравновешенный аналитик сорвался на крик. – Ничто не помешает второму третьему или пятьсот тридцать третьему пришельцу запустить собранную установку. Вы понимаете, НИЧТО и НИКТО!!!

Прежде чем ответить генерал выдержал паузу, оценивая уровень угрозы. После чего прокашлялся и сказал:

Хорошо. Я сделаю то, о чем вы просите.

Спасибо, после эмоционального всплеска Зет чувствовал странную опустошенность.

Состояние будто потерял нечто очень важное, но при всем желании не можешь сказать, что именно.

Не стоит благодарности, ответил генерал, прежде чем разорвать связь.

В далеком приморском городе три с половиной миллиона жителей не подозревали о том, что два человека  поставили жирный крест на их жизнях…

Я и не собирался, пробормотал Зет в пустоту. – Никого благодарить. Тем более жалеть. Ни себя, ни других…

Несколько секунд сгорбленный человек неподвижно сидел, глядя прямо перед собой. Затем сделал глубокий вдох, выпрямился,  и отбросив в сторону несущественные эмоции продолжил работу.

Кто угодно мог позволить себе слабость. Только не тот от чьих решений зависело будущее целого мира.

Глава 14

Смерть идет по пятам. Куда бы, я не пошел, от нее не уйти.

Крэмс

Захваченному в коридоре охраннику повезло больше, чем обслуживающему персоналу поста видеонаблюдения. Его я оставил в живых в качестве источника информации. Остальных  ликвидировал тремя выстрелами с порога. На войне нет времени и желания выяснять насколько  опасен или как хорошо вооружен враг. Стреляешь первым – ты на коне. Слегка замешкался или допустил ошибку – труп. Никакой философии. Сплошные рефлексы, помноженные на голый расчет. 

Уже закрывая массивную дверь, сам не знаю почему, подумал о том, что избитая истина: «Все зло от женщин» имеет под собой веские основания. Хотя правильнее было сказать: «Все зло от идиотов», только никто никогда не признается в своей беспросветной глупости.

Что со спецназом? – спросил я у Милой осматривая помещение.

На подходе.

Ты разберешься?

Да.

Хорошо, впервые за последний час у меня выдалось несколько спокойных минут.

Посмотри на мониторы. Они только что обнаружили очередной труп.

Командир группы преследования склонился над человеком с простреленной головой. Характер ранения и положение тела недвусмысленно указывали на то, что преступник устроил очередную засаду.

И лишний раз убедились в том, что ты опасен, прокомментировала беззвучный видеоряд Милая. 

Что нам это дает?

Ничего. Будут осторожнее только и всего.

В качестве наглядного подтверждения ее слов камеры наблюдения показали, как на очередной развилке группа преследования  разделились. Пятеро проследовали вниз, чтобы этажом ниже  попасть под перекрестный огонь службы безопасности. Остальные двинулись по коридору, в конечном итоге наткнувшись на наше убежище.

Они идут сюда. Ты уверена, что все под контролем?

Я же сказала да.

Не будь Милая искусственным интеллектом, мог бы подумать, что она начинает злиться.

Ладно…

В дверь постучали и властный голос, усиленный динамиком громкоговорителя, произнес стандартную фразу: «Откройте, полиция!»

Скорчившийся на стуле охранник, связанный по рукам и ногам, в ответ на это предложение криво усмехнулся. Вся стена была заставлена мониторами, на которых при желании можно было увидеть три трупа на этаже и еще один на крыше. Впрочем, и без мониторов не составляло  труда догадаться о судьбе четверых погибших коллег.

Не повезло этим лягавым.

Он неплохо держался, находясь в безнадежной ситуации. Особенно учитывая тот факт, что  профессионалы не строят иллюзий насчет участи заложника, когда в нем отпадает нужда.

Дашь закурить? – продолжил пленник без всякого перехода. Сигареты в пиджаке.

Положив Милую на стол рядом с селектором связи, я выполнил просьбу.  Прикурив, вставил ему сигарету в рот.

Вивьен, будешь? – я протянул пачку и ей.

Нет, она до сих пор пребывала в некоем заторможенном состоянии.

Тогда сходи в душ, приведи себя в порядок, приказал, я. У тебя  пять минут. 

Пункт наблюдения был оборудован всевозможной техникой,  занимавшей чуть ли не треть комнаты, а также небольшим закутком с туалетом и душевой кабинкой.

Девушка безропотно выполнила приказ, с покорностью автомата проследовав в душевую.

Подожди! Возьми это с собой...

Аптечка висела в углу. Внутри нашлось все необходимое антисептик, ампулы с обезболивающим и одноразовые шприцы.

Серьезный подход, отметил я после того как Вивьен наконец скрылась за дверью.

Подход то может и серьезный, а люди расслабились, охранник чуть наклонился вперед, мотнув головой, чтобы стряхнуть пепел. – Иначе бы ты не прошел так далеко.

Это только начало.

Думаешь?

Уверен. Я намерен прогуляться по зданию… Милая, включи, громкую связь, Нам с...

Биллом, – перехватив поудобнее сигарету зубами, ответил охранник, отвечая на невысказанный вопрос.

Интересно знать, о чем ты так долго болтаешь с группой захвата.

... не откроете дверь прямо сейчас, взорву ее, – раздался нетерпеливый голос старшего группы, усиленный динамиком громкоговорителя.

Повторяю еще раз, – голосом пожилого, умудренного опытом мужчины, уставшего от бесконечных  объяснений, произнесла Милая. – У меня  четкая инструкция, согласно которой я не могу открывать никому, кроме непосредственного, начальника. Ни полиции, ни спецназу, ни даже Господу Богу. Если нарушу предписание, автоматически лишусь работы. Сынок... – продолжала она…

Я наконец понял, почему голос казался мне смутно знакомым. Напарница копировала речь и манеру  шерифа, сохранившего жизнь своим людям на пыльной обочине пятьдесят четвертого хайвея.

Послушай, что я тебе скажу. Мне осталось дотянуть до пенсии чуть больше  полгода. Ты можешь взорвать  эту  дверь и все здание. Мне плевать. Без приказа начальника я не открою. Даже не изза себя, а внуков, которым еще  учиться и учи...

Старший группы  понял слова не помогут. Упертый охранник не откроет. Просчитав в уме  варианты, командир пришел к выводу, что вероятность нахождения подозреваемого внутри крайне мала.

Идем дальше, коротко приказал он.

Сынок, вслед удаляющемуся спецназу крикнула Милая. – Если начальник разрешит, приходи. Я всех впущу. А без приказа извини,  не могу…

Красиво отшили лягавых, – подал голос Билл, пока я снимал одежду с трупа, примерно подходящего под мою комплекцию.

У выстрела в голову есть свои преимущества, хотя бы с точки зрения мародерства.

После  «сынка» даже я почти уверовал в историю о выжившем из ума пенсионере, таскающем в портмоне пачку фотографий внуков. Том самом, что скорее ляжет костьми, чем пустит незнакомцев на порог дома.

Кстати, о доме. Мне нужно знать об этом здании чтонибудь кроме информации с мониторов. Понимаешь о чем я?

Конечно. Только какой смысл закладывать своих, если  в любом случае дело кончится пулей?

Своих?! – удивился я. Ты же наемник.

Это ничего не меняет.

Ну почему? Лично я не имею против тебя ничего личного. Сообщишь чтонибудь по настоящему ценное, использую пистолет  не по прямому назначению, а в качестве молотка. Сотрясение мозга. В худшем случае – кома. Пара месяцев на больничной койке выглядят предпочтительней, чем верная смерть.

Я не лгал. Этот парень мне даже чемто нравился. Возможно тем как держался, будучи уверенным, что шансов  нет.

Или ты думаешь подругому?

Несколько секунд он пристально смотрел мне в глаза, затем, выплюнув изо рта истлевшую до фильтра сигарету, неожиданно охрипшим голосом произнес. По рукам...

Призрачная надежда лучше, чем  вообще ничего. К тому же иногда слово чести хоть чтото, да значит.

Только не  в тех случаях, когда в деле замешан бесчувственный набор микросхем. 

Вивьен, ты готова? – я подошел к душевой.

Изза перегородки послышалось едва слышное, «Да».

Раны обработала?

Последовал очередной утвердительный ответ.

Тогда одевайся.

Я зашел внутрь, протянув ей одежду, снятую с трупа, самого худого охранника.

Если брюки будут велики – потуже затяни ремнем.

В обычной ситуации облачаться в мужскую одежду,  снятую с не успевшего остыть мертвеца – не лучший вариант. Но в сложившейся ситуации подобный наряд был более гигиеничен и меньше бросался в глаза, чем грязное насквозь пропитавшееся кровью платье.

Обнаженная девушка молча взяла одежду, собираясь покинуть душ.

Останься, коротко приказал я, начиная торопливо стягивать грязное тряпье, некогда бывшее вполне приличным костюмом.

В ее  взгляде промелькнуло удивление.

Отвечая на невысказанный вопрос, пояснил: У меня нет желания заниматься сексом с испуганной женщиной, с парой сквозных  ранений в грудь. Все что мне  нужно – смыть, грязь чтобы нормально выглядеть. Поверь, продолжал я, в темпе намыливая голову.  Не горю желанием бегать за тобой голым по огромному зданию.

А.., начала, было она.

Знаю.  У тебя не было в мыслях открыть засовы и тихо уйти, пока буду плескаться...

Нет…

Можешь не оправдываться, смыв пену и выключив воду как был – мокрым и голым, шагнул в комнату.

Хорошо выглядишь, криво усмехнулся связанный охранник.

Это еще что, в тон ему ответил я, натягивая одежду на мокрое тело. Наша аппетитная (на этом слове я сделал особое ударение) знакомая выглядит намного интереснее. Конечно, не так роскошно, чтобы отдать жизнь за возможность посмотреть, как ее насилуют твои бывшие коллеги. И тем не менее.

Мои бывшие коллеги наверняка пожалели…

После, я предупреждающе поднял вверх руку. – Сначала расскажи про здание. Уровень безопасности, количество охранников, и соображения насчет слабых мест.

После так после, легко согласился он. – А насчет всего остального… Сейчас в конференцзале на восемьдесят четвертом этаже проходит торжественный банкет в честь помолвки сына Терри Барела.

Пленник выдержал многозначительную паузу в течение которой я должен был проникнуться остротой момента,  осознав  насколько мне не повезло с  Терри.

Кто он? Если можно в двух словах.

Не было времени и желания играть в бессмысленные психологические игры.

КТО ОН?! – поперхнулся от удивления Билл.

Я задал неясный вопрос?

Нет. Просто имя этого человека…

Знакомо всем кроме меня.

Ладно. Тогда объясню. Терри Барел координирует деятельность трех преступных синдикатов, контролирующих побережье. Политики, бизнесмены, звезды шоу бизнеса. Все уважают его.

Точнее боятся.

Скорее пресмыкаются.

Ясно, продолжай.

Ему и в обычное время не нужны неприятности, а в связи с таким грандиозным событием меры безопасности усилены втрое. Сейчас в здании находится порядка семидесяти вооруженных людей...

В свете последних событий уже меньше, уточнил я.

Неважно. Их  все равно слишком много. Не пройдет и пяти минут, как «спецназ» нафаршируют свинцом, а трупы свалят в гараже. После чего приехавшая по вызову полиция заберет покойников и будет долго извинятmся за неприятный инцидент.

Если охранник говорил правду насчет влияния Терри, а врать ему не было смысла, то расклад,  мягко говоря, получался не лучшим. Какоето время можно отсидеться в убежище, укрывшись от спецназа, но это ничего не даст. После того как имеющие численный перевес секьюрити разберутся с военными они прочешут все помещения.  И тогда пост видео наблюдения превратится в ловушку.

Милая что с вертолетом? – чуть было не спросил я, вовремя вспомнив, что напарница спровоцировала аварию при посадке.

Путь наверх был отрезан. Оставалось только одно – пробиваться вниз.

Размышляешь, как выбраться из мышеловки? – по моему сосредоточенному лицу было несложно догадаться, о чем  я думаю.

Да.

Придумал чтонибудь? Чисто профессиональный интерес, – поспешил объяснить Билл.

Убить тех, кто встанет на пути, и добраться до лифта.

Хреновый план.

Какой есть. Вивьен ты готова?

Мог бы и не спрашивать. Облаченная в нелепо сидящий мужской костюм девушка была лишена права голоса.

Да.

Тогда уходим.

Ты и правда выполнишь свое обещание? – пленнику отчаянно хотелось верить, что убийца сдержит данное слово.

Постараюсь. 

Спасибо.

Не за что. Мы же договорились.

Да, и все же…

Сделав короткий шаг вперед, я наотмашь ударил охранника рукояткой пистолета по затылку.

Продолжаешь играть в благородного героя? – искусственному интеллекту никогда не понять людей.

Нет. Всего лишь выполняю данное слово, объяснил я, перешагивая через неподвижное тело.

Зачем?

Чтобы сохранить хотя бы остатки человечности.

Ради чего?

Не чего, а кого. Ради себя… И хватит болтать. Мы выходим. Все чисто?

Да.

Тогда пошли, я потянул Вивьен за руку.

Ей явно не хотелось покидать  комнату. Видя нерешительность спутницы, добавил. Все будет хорошо. Обещаю, скоро неприятности кончатся…

Я был прав насчет «скоро», и ошибался в главном – ничего хорошего впереди не было.

Одного из беглецов ожидала смерть, а второго садист в камере пыток…    

Глава 15

Вместе до самого конца…

Карусель

Неприятности у группы начались с самого начала захода на посадку. Когда неожиданно перед самой землей глохнет двигатель и вертушка не просто жестко садится, а в прямом смысле слова обрушивается на бетонную площадку это плохо. Все становится еще хуже, после того как преступник начинает устраивает засады, по ходу движения группы, хладнокровно расстреливая преследователей.   

Странно, что он не убил ни одного полицейского на шоссе. Впрочем, если хочешь, чтобы твои условия выполнили, лучше попытаться уладить проблему «похорошему».  Сукин сын все рассчитал верно. Прикинулся невинным агнцем, заморочив голову доверчивым простакам. А затем  показал свой звериный оскал.

Первые два трупа внутри здания наглядно свидетельствовали о том, что спецназ имеет дело с профессионалом готовым идти до конца. Такие не сдаются и не просят пощады. Если идут на переговоры, то исключительно ради того чтобы выиграть время. Неожиданно  ударив в тот момент, когда этого меньше всего ожидаешь…

Четыре года в  команде – немалый срок. Успеваешь много чего повидать. Сфинд был хорошим солдатом. И позывной у него был, лучше не придумаешь – производный от фамилии  «Фин».  Плюс ко всему, команда как на подбор. Хотя подругому и быть не могло. Психологическая совместимость не причуда очкастых вундеркиндов с университетскими дипломами, а неотъемлемая часть жизни групп быстрого реагирования. 

Да, эта операция с самого начала пошла не так гладко, как должна была, но кто сказал, что будет легко? Хочешь спокойной  жизни иди в коменданты, а нет…

Что у тебя? – старший чувствовал, когда подчиненные начинали расслабляться.

«Шаман» он и есть шаман, по другому не скажешь… 

Возвращаюсь,   пролет левого крыла между восемьдесят четвертым и восемьдесят пятым этажами оказался перегорожен стальной решеткой с навесным замком, свидетельствовавшим о том, что беглец здесь не мог  спуститься вниз.

Догоняй.

Иду, от былой расслабленности не осталось следа.

Скупые отрывистые фразы. Точно выверенные движения. Ничего лишнего.  Все конкретно и по существу. В минуты опасности тело превращается в закрученную до упора пружину, а рефлексы обостряются до предела.  

Ему нравилось это состояние, хотя Фин не принадлежал к числу адреналиновых наркоманов. Таких  как черный «Кальмар». Просто он знал, что спокойная жизнь в какомнибудь захудалом домишке, вечно недовольная жена и сопливые дети – не для него. Одни рождаются воинами, другие тряпками. Третьего не дано. По крайней мере так считал Фин.  Прав он или нет – дело десятое. Главное…

Не попадать под перекрестный огонь.

Пятеро в штатском вооруженные короткоствольными автоматами неожиданно появились изза поворота. Судя по элегантным костюмам, они не имели отношения к преступнику. Лощеные пижоны с оружием, возомнившие себя крутыми парнями. Все на что способны такие «мальчики» взволновать богатых матрон пришедших на званный ужин.

Ах, какие мужественные солдатики. То есть, конечно охранники.  Милочка, не мудрено, что в моемто возрасте я постоянно их путаю. Передай пожалуйста бокал с минералкой… Разумеется я не пью шампанское милочка. В моемто возрасте, такие вольности недопустимы…

«Шаман» поднял вверх правую руку, призывая к спокойствию. Он собирался произнести стандартную в таких случаях фразу и вдруг понял, что заблуждался насчет пижонов, мальчиков и всего остального. Ошибка из разряда тех, что уже  невозможно исправить. Как ни старайся.

Произойди встреча в другом месте и другом времени. Будь это простые охранники, а не боевики мафии.  Поверни группа налево.  Не потеряй он несколько драгоценных секунд на бессмысленные переговоры и в конечном итоге все могло завершиться иначе.

Можно до бесконечности перечислять различные варианты это ровным счетом ничего  не изменит.

Контакт! – успел предупредить командир, прежде чем принять на себя первый самый страшный удар.

Контакт… услышал в наушнике Фин, захлебывающийся кровью крик, растворившийся в похоронном набате автоматных очередей.

Несколько секунд прошиваемый роем свинца человек балансировал на краю пропасти. Он знал, что прошел точку невозвращения и упадет в любом случае. Просто хотел выиграть несколько лишних мгновений для своей группы, выступая в роли живого щита.

Конта… промелькнула последняя искра в сознании, прежде чем Шаман провалился в бездонное чрево тьмы.

ТВАРИ!!!

Когда воздух пропитан тяжелым запахом свежей крови, а секунду назад разговаривавший с тобой напарник лежит с простреленной навылет шеей в зловещей темной луже собственной крови, мир сужается до размеров прицела,  в котором мечутся ненавистные черные фигуры.

Тваааааррииииии!!!

Порой ненависть способна заглушить не только страх, а даже инстинкт самосохранения. В таком состоянии можно продолжать вести огонь даже с оторванной взрывом ногой, не говоря уже о таких «мелочах» как несколько пустяковых ранений.

Тваааррриииииии!!! – Шаман был для него больше чем командиром и другом, он…

Раскаленное жало свинцовой осы вонзилось в лицо, и группа потеряла еще одного человека.  

Что у вас?! Шаман?

После непродолжительной паузы раздалось короткое, Чисто. Фин ты где?

Рядом.

Потеряли Шаму и Скворца. Я…

УЖЕ МЕРТВ…

С противоположенной стороны коридора их «накрыла» огнем в спину вторая группа секьюрити.

Фин опоздал. Две максимум три секунды. В открытый дверной проем он видел как длинная очередь «сложила» его товарищей.

Фин мы облажались, мог бы сказать Трон. По полной…

Не сказал, потому что умер раньше, чем его обмякшее тело упало на пол.

Мертвым уже не поможешь, как ни старайся. Все что можно сделать отомстить.

Пульс под двести. Уровень адреналина в крови  зашкаливает. Ярость и страх переплетаются в тугой узел. Его не просто колотит нервная дрожь, а трясет как в припадке. Фин не боится шагнуть в коридор навстречу врагу. Страшно другое – в таком состоянии можно промахнуться. И тогда гребанные твари уделают группу вчистую.

Глубокий вдох. Пауза. Судя по голосам – приближаются трое. Напряжение боя только что отпустило и они расслабились. Подначивают друг друга. Уверены, что вышли победителями из скоротечной схватки.

Большая ошибка.   

Бой еще не закончился. Он продолжается до тех пор, пока в здании остается спецназ.

Контакт…

Фин наконец обуздал свою ярость.

Короткий шаг к дверному проему.

Легкий наклон корпуса и длинная злая очередь  в упор. 

На войне нельзя расслабляться. Ни на секунду. Тот, кто забыл прописную истину, не доживет до рассвета нового дня.

«Рау» что у вас? «Рау» ктонибудь слышит? Отзовитесь! на связь, вышла вторая группа.

Слышу, Фин покинул коридор заваленный телами, заняв позицию на лестничном пролете. Восемь трупов и четверо наших,

Мать вашу!!! – для операции по захвату единственного отморозка цифра потерь катастрофическая.  

Я опоздал. Они сразу начали стрелять, жалкое оправдание лучше, чем вообще ничего.

А куда …….. вы смотрели?!

Попали в тиски. Здесь до хрена вооруженной охраны.

Ладно. Оставайся на месте. Мы идем.

Прошлого не вернуть. Разбор полетов и ошибок можно сделать потом. Операция еще не окончена.

Жду.

Через полторы минуты пятерка, возглавляемая Бартом соединилась с последним бойцом из команды Шамана. Только что из центра поступила информация о скором прибытии подкрепления и приказ продолжать преследование.

Хотя в любом случае, они бы  пошли до конца. Если понадобиться разнести вдребезги долбанный небоскреб, группа сделает это. Иначе смерть Трона, Скворца, Лу и Шамана, будет напрасной. А оставшиеся в живых до конца своих дней будут помнить, что проиграли.

ВЧИСТУЮ.   

Глава 16

Честь дроу – превыше всего.

Айвель

Хорошо иметь в качестве напарницы мощный искусственный интеллект.  Еще лучше никогда не попадать в дерьмовую западню, оказавшись меж двух перекрестных огней. 

Что дальше? – на ходу спросил я, приложив трубку сотового к уху. 

С восемьдесят шестого на восемьдесят четвертый этаж ведет две лестницы, пояснила Милая.

–Основная, и пожарный выход.  Он сейчас свободен. Лифты в расчет не берем, их заблокировали на восемьдесят первом. Твоя цель спустится вниз на два этажа, открыть дверь любого офиса и затаиться.

Почему не на три или больше?

Там сейчас не пройти.

Сколько нам ждать?

Как только стрельба утихнет, сделав испуганное лицо, покинешь укрытие. Охране объяснишь, что в офисе развлекался с подружкой.

Звучит не убедительно.

Согласна. История не выдержит серьезной проверки. Однако, принимая во внимание наличие шлюхи, тебя не пристрелят на месте, отправив разбираться к начальству на восемьдесят первый этаж.

Который пожурит и отпустит? –  усмехнулся я.

Главное добраться до лифта. Остальное моя забота.

Не лучше ли попытаться дождаться ночи?

После того как охрана разберется с военными они зачистят все помещения.

И что с того?

Тогда уже точно не поверят, что ты несколько часов занимался сексом под звуки автоматных очередей.

Я прятался…

Нет. Все просчитано. Оптимальный вариант выйти в течении ближайшего получаса.

Бессмысленно спорить с искусственным интеллектом. Особенно когда не имеешь собственного плана.

Ладно, будь потвоему, раздраженно подумал я, после чего обратился к Вивьен. Сейчас спустимся на пару этажей вниз и останемся в офисе, пока  не закончится перестрелка. Затем выйдем, сообщив что мы гости Терри Барела, обожающие необычные ощущения. А именно трахаться в чужих кабинетах. Если нам не поверят, пристрелят на месте. Так что желательно постараться выглядеть как можно убедительней. Понимаешь о чем я?

Да, покорно согласилась она.

Стремительно развивающиеся события последних часов выбили  девушку из колеи.

Разберемся с охраной, сядем в лифт и уедем. Обещаю, на улице мы расстанемся, и ты забудешь происшедшее как страшный сон.

Я сделаю все… Все как скажешь…

Отлично. Когда встретим охрану, просто молчи. Объясняться буду я. Твой вид и без того говорит сам за себя.

Почему? – впервые с момента нашего бегства спутница проявила слабую заинтересованность.

Хотя, не исключено что здесь было замешано женское стремление всегда и во всех ситуациях выглядеть королевой.

Потому, что испугана до полусмерти.

А…

Просто делай, как говорю,   приказал я.

Хорошо…

Мы без какихлибо происшествий спустились на два этажа вниз, где с помощью универсальной отмычки (Милой) я открыл  дверь, приложив к магнитному замку трубку сотового.

Чем этот кабинет отличается от других? – помоему, было абсолютно все равно где прятаться.

Тем, что это вотчина Лайвы Сау, известной среди персонала компании как Лайва злобная Стерва.

В офисе Стервы  присутствуют скрытые бонусы? – невесело усмехнулся я.

Да. В свои пятьдесят три Лайва держит себя в форме.

И?!   я до сих пор не прослеживал связи между нашим выбором и возрастом злобной фурии.

Шкаф в углу кабинета. Там должно быть тричетыре деловых костюма, плюс туфли. И то и другое больше на пару размеров.  Но в нашем положении выбирать не приходится. После того как шлюха снимет форму охранника,  переодевшись в тряпье Лайвы, версия о сексе в кабинете будет выглядеть более правдоподобно. К тому же, продолжала Милая. Если порыться в ящиках, можно найти чтонибудь из косметики.

Вивьен, слышала? – я приглашающе взмахнул рукой. Апартаменты в твоем распоряжении. Быстро переоденься и приведи себя в божеский вид.

Пока она занималась своей внешностью, я устало закрыв глаза откинулся на спинку кожаного кресла.

Шлюха  ненадежна, в отличии от меня Милая не нуждалась в отдыхе.

Вообщето она не присягала на верность киборгам из параллельного мира.

Невозможно объяснить набору микросхем, что такое усталость.

Я не об этом.

Тогда о чем?

Том, что она может все испортить, не вписавшись в «легенду».

Предлагаешь побыстрому перепихнуться, чтобы легенда оказалась  достоверной на все сто?

Нет.  Вы можете засовокупляться... чисто машинный сленг, мимоходом отметил я про себя. Хоть до потери сознания это ничего не даст.

Совокупляются вилка с розеткой. Нормальные люди обычно занимаются сексом или любовью. А насчет внешнего вида.  Женщины…

Мне показалось, что в глубине сознания сверкнула искра озарения. Ответ на не дающий покоя вопрос:

«Почему я так упорно тащу с собой Вивьен, которую вижу впервые в жизни?»

Женщины… я попытался сконцентрироваться.

Что?

Ничего! – сама того не желая Милая все испортила.

ВООБЩЕ НИЧЕГО!!!

Ты начинаешь уставать.

С чего ты взяла? – она проигнорировала насмешку.

Повышенная раздражительность. Нервная система не…

Не «лечи» меня. По крайней мере, сейчас. Выберемся из здания, займешься психоанализом.

Как скажешь.

Ладно, я понял, что отдохнуть  не удастся. Будем считать, пауза закончена. Когда выдвигаемся?

Спецназ разбился на две тройки. Первую зажали в небольшом тупике этажом выше. Сейчас ее добивают. Вторая группа рядом с нашим офисом.

Могла бы и не уточнять. Когда стреляют настолько близко пояснения ни к чему.

Пока держится, правда это ненадолго. Если в ближайшие тридцать секунд не пробьются к лестнице, им конец.

Откуда такая уверенность?

Один ранен. Сквозное в ногу. Он тянет на дно оставшихся. С точки зрения здравого смысла  двое должны уходить. Иначе погибнут все. Но, судя по всему, они потащат его до конца.

Не в правилах  спецназа бросать раненых, заметил я.

Затравленная добыча не может испытывать симпатии к охотнику. И все же в противостоянии наемников мафии и военных, мои симпатии были на стороне последних. 

Ты прав, легко согласилась Милая. Им только что повезло.

В каком смысле?

Охрана добила раненого. Прямое попадание в шею. Теперь у двоих оставшихся есть шанс добраться до лестницы.  

Я поймал себя на мысли, что описываемые напарницей события не воспринимаются мной как реальность, разворачивающаяся гдето поблизости. Скорее напоминают репортаж с места съемок какогонибудь дурацкого боевика. Море бутафорской крови, пластмассовых кукол трупов, наигранной боли и фальшивого страха.  И при всем этом ни капли здравого смысла.

Нет, им всетаки не уйти,  для бесчувственного искусственного интеллекта весь мир был неким подобием компьютерной модели, а люди  безликими аватарами.

Почему?

Еще один раненный. Причем серьезно. Потеря крови…

…фатальная…

…. ошибка ценой в несколько жизней. Ту что, даже при всем желании уже невозможно исправить.

Фин сменил опустевший магазин.

Им не нужно было разделяться на тройки.  Барт просчитался, недооценив противника. И теперь все мертвы…

Изза угла раздалась длинная очередь. Стреляли, явно отвлекая внимание. Или наоборот – привлекая. Хотя какая на хрен разница? Он не может бросить тяжелораненного напарника, а чертова связь не работает. Неизвестно, что там с подкреплением зато…    

…двое заходят со спины …

…. и скоро все кончится, не будь это искусственный интеллект, я мог подумать, что в  ее интонации проскальзывают нотки явного удовлетворения.

Меня взбесила ее долбанная самоуверенность. Казалось, гребанная железка знает обо всем на свете.

А ты приняла во внимание «Человеческий фактор»?

Да.

Судя по всему, мы говорим о разных вещах, я порывисто встал.

Ты же не станешь этого делать? – только сейчас до Милой «дошло», что я имел ввиду.

Глупый вопрос.  Конечно, стану.

Это неразумно.

Может и так.  Поможешь мне?

Это даже не твоя война, она сделала последнюю попытку образумить сорвавшегося с катушек напарника.

Моя война – весь мир. Корректируй, я подошел к двери.

Хорошо, ей хватило ума понять, что в таком состоянии со мной бесполезно спорить. Приготовься…

Готов.

Пять секунд.

Просто скажи когда.

…сейчас …

…уберемся отсюда.

До лестничного проема пятнадцать шагов. Тянуть волоком тело долго и опасно. Лучше решить все проблемы разом.

Наверх…

Прежде чем взвалить раненного напарника на спину, Фин выпустил длинную очередь в направлении ответвления коридора где затаился противник.

Рывок.

Обмякшее тело, кажется, вдвойне тяжелей.

Резкий поворот и…

ВСЕ ЖЕ ДОСТАЛИ СУКИ!

Промелькнуло запоздалое сожаление на периферии сознания, когда он заметил двоих автоматчиков. 

А затем произошло неожиданное. Лица убийц превратились в газетный снимок, разорванный изнутри ударом кулака.

Черно бурые дыры с выплеснувшимися наружу ошметками мозговой ткани выглядели жутко, только до тех пор, пока  Фин не увидел мужчину с поднятым пистолетом.       

И ЭТОТ ЗДЕСЬ!!!

Он не казался смертельно испуганным. Удивленным да.  И не более. Парню, взвалившему на спину раненного товарища было от силы двадцать с небольшим. Причем, за неполные полчаса он насмотрелся больше чем всю прошлую жизнь. 

Я опустил пистолет, после чего наши взгляды встретились. В них не было яростных молний, вызванных столкновением непримиримых противников, как и любой другой мелодраматической чепухи из дешевых картин. Всего лишь понимание того, что один человек оказал другому услугу,  ничего не потребовав взамен.

Пора, приказала Милая…

Сделав шаг вглубь комнаты, я затворил дверь…

Фин  рванулся вперед достигнув спасительного выхода на лестничную площадку, ведущую на верхний этаж…

Три ядерные боеголовки обрушились на Таллоу,  стерев город с лица земли…

Все эти события, казалось бы, никак не связанные между собой, произошли почти одновременно. Повлияв на будущее не отдельной страны или даже планеты, а целой вселенной.

Глава 17

В смутные времена будущее не определено.

Калатан

Неисполнение приказов чревато крупными неприятностями, во всех случаях, кроме того, когда речь идет о фигуре такого масштаба как Коррел.  Взвесив все «за» и  «против» генерал принял решение, продиктованное не сиюминутными паническими настроениями испуганного гражданского, а здравым смыслом.

В создавшейся ситуации нет нужды сбивать самолеты, вылетевшие из Таллоу в заданный промежуток времени. Достаточно тщательно проверить багаж в аэропорту назначения. Если технический лазер Е4455К находится на какомнибудь борту, его обнаружат. То же самое касалось и поездов дальнего следования. Задержка на линии и несколько часов напряженного ожидания лучше, чем  смерть.

Да, Коррел прекрасно понимал, что возникнет масса трудностей и непредвиденных ситуаций, но был готов к этому. Дисциплинированные армейские подразделения подобны сторожевым псам, направляющим покорное гражданское стадо в нужный загон. Они выполнят поставленную задачу, чего бы это не стоило.  

Развитие дальнейших событий показало, что генерал не ошибся в прогнозах. На железной дороге случилось несколько происшествий. В остальном все прошло болееменее гладко. И главное предпринятые меры позволили вывести изпод удара несколько тысяч людей. Хотя по большому счету, это было каплей в море по сравнению с тем, что около трех с половиной миллионов человек растворились в  безумии атомного смерча…

Через двадцать пять минут после разговора Коррела с аналитиком, с борта атомной подводной лодки, находящейся в двухстах тридцати морских милях от побережья, был произведен запуск ракеты, оснащенной тремя ядерными боеголовками, каждая из которых несла заряд сто пятьдесят килотонн.

Капитан дважды запрашивал подтверждение от командования и лично генерала, которому верил больше, чем всему генштабу. После личной связи с Коррелом, в подлинности приказа не осталась сомнений – целью ядерного удара был город. Причем, не потенциального противника, а свой.

Несмотря на предельно ясную формулировку в этот горячечный бред было невозможно поверить. Он не просто выходил за рамки здравого смысла, а лежал в недоступной человеческому пониманию плоскости безумия. В мирное время без какихлибо видимых причин взять и уничтожить несколько миллионов граждан собственной страны. Какими бы мотивами не было продиктовано это решение, капитан не нашел в себе сил принять его.

Отказавшись выполнить приказ, он был взят под стражу, после чего застрелился в своей каюте, не дожив нескольких минут до момента, когда из шахты  лодки стартовала  ракета.

Впрочем, помощник капитана ненадолго пережил своего командира. Через девять минут после того как ядерный смерч смел все живое в Таллоу, превратив некогда цветущий мегаполис в дымящиеся радиоактивные руины, подводная лодка получила приказ всплыть на поверхность и была уничтожена с воздуха.

Объяснять публике истинную подоплеку какихлибо происшествий намного труднее, чем прятать (применительно к данном случаю в буквальном смысле слова) «концы в воду». Тем более в случае, когда речь идет не просто о национальной безопасности, а будущем целого мира. 

Как только Таллоу исчез с лица земли,  вооруженные силы страны объявили «Красную тревогу». Практически одновременно потенциальный противник привел свои войска в состояние повышенной боевой готовности.

В ситуации, когда две сверхдержавы балансируют на краю атомной пропасти, остальному миру не остается ничего иного как затаив дыхание ожидать дальнейшего развития событий.  А также молиться богам чтобы  не случилось самого страшного – начала  войны, в которой не будет победителей и побежденных. Ведь при любом раскладе проиграют все.  

И пока военные играли в свои жестокие игры, а оцепеневшее от ужаса население прильнуло к экранам телевизоров в ожидании президентской речи, в резиденции главы правительства кипела работа. Нужно было срочно выпустить в эфир какуюнибудь удобоваримую версию. Неважно как будет выглядеть ложь.  Необходимо успокоить свой народ и международную общественность.

Пока специальная команда готовила доклад, а съемочная группа в спешке монтировала оборудование, усталый шестидесятилетний человек впервые в жизни пожалел, что два года назад вырвал победу на выборах. То, что когдато казалось вершиной политической карьеры, целью, ради достижения которой можно пожертвовать всем чем угодно, со временем превратилось в жестокий театр кукол. Где глупые марионетки отрабатывают роли, изображая из себя не Бог весть кого.  

Коррел, прежде чем выйти в эфир верховный главнокомандующий хотел  побеседовать с генералом. Неужели в этом и правда была необходимость?

Да.

Если президент решил, что легенде нации нравилось превращать цветущие города в радиоактивные пустыни, он глубоко заблуждался.

Какая?

Веская.

И это все, что ты можешь сказать после стольких лет…

Господин президент, подчеркнуто сухо перебил генерал.  Объяснительная записка у Вас на столе.

Мне больше нечего добавить. А сейчас, извините, меня ждут неотложные дела.

Подожди, ведь ты…

Последние слова были адресованы в пустоту. Собеседник разорвал связь.

Господин президент, все готово, для заглянувшего режиссера он не лидер страны, а всего лишь статичная картинка – набор удачных ракурсов, запоминающихся кадров, подчеркнутых достоинств и грамотно завуалированных недостатков.

Боже!!! Стоять во главе целой нации при этом чувствуя себя таким одиноким. Во имя чего он…

Господин президент, эфир через полторы минуты.

Иду.

Они хотят успокоиться, внимая мудрым речам. Что ж. Продавец иллюзий в очередной раз накормит толпу манной небесной, пообещав мир, процветание и благоденствие отныне и во веки веков. Ведь обещать легче всего. Даже когда точно знаешь, что ничего не исполнишь…

Обратный отсчет.

Три.

Два.

Один.

Эфир…

Президент был спокоен, как и подобает первому лицу государства в такой напряженный момент. Лишь в глубине карих глаз застыл отпечаток скорби о миллионах  погибших сограждан.

Дамы и господа, – начал он. – Тридцать минут назад с борта атомной подводной лодки, захваченной в нейтральных водах международными террористами, был произведен запуск межконтинентальной ракеты, оснащенной девятью ядерными боеголовками. Восемь из них были уничтожены силами противоракетной обороны, девятая поразила Таллоу.

Потенциальный противник знал, что информация озвученная лидером сверхдержавы не соответствует действительности. Снимки со спутников свидетельствовали о трех боеголовках,  накрывших город.

Столь откровенная ложь могла означать только одно – глава государства пытается успокоить народ.  Между строк явно читалось: «Дамы и господа, вооруженные силы стоят на страже  безопасности нашей страны. Нет повода для волнения. Восемь уничтоженных боеголовок из девяти – не закономерность.  Скорее  трагическая случайность. Я гарантирую, что  подобная катастрофа больше не повторится.

Через пять минут подводная лодка с террористами на борту была уничтожена, продолжал президент. Мы скорбим вместе с родными и близкими погибших о невосполнимой утрате и заверяем  мировую общественность, что подобный инцидент более не повторится...

В конце обращения глава государства призвал  народы и нации сплотиться перед лицом международного терроризма, после чего закончил официальное выступление.

Не обязательно было иметь заоблачный IQ, чтобы прийти к выводу: история про террористов – вымысел чистейшей воды.  Атомная подводная лодка с ядерным оружием на борту не туристическая яхта. Захватить ее практически невозможно. К тому же президент  не упомянул имя группировки ответственной за уничтожение Таллоу.

Все это вместе взятое указывало на то, что правительство в спешке «выдало» наиболее приемлемую  версию не слишком заботясь о том, чтобы свести концы с концами. В таких ситуациях главное не молчать. Любая даже самая неправдоподобная версия выглядит предпочтительнее, чем полное отсутствие комментариев.

К тому же,  сразу после обращения на сайтах нескольких экстремистских организаций появились громкие заявления. Как и водится, одна большая ложь запустила цепную реакцию, раскалываясь на тысячи мелких осколков, чей фальшивый блеск окончательно сбивал с толка.     

И если большинство обывателей сошлось на том, что версия про террористов, захвативших атомную субмарину не выдерживает критики, то никто даже в самых смелых предположения не допускал возможности уничтожения города с ведома генерального штаба.

Неосторожность.

Происки злоумышленников.

Преступная халатность.

Сбой компьютерной сети.

Все что угодно только не предательский удар в спину. 

Переворачивающий все с ног на голову, ставя под сомнение основную функцию  государства как правового института защищающего жизнь и интересы собственных граждан.

Глава 18

«Добрый волшебник» (героин), никогда не предаст…

Фея Ми

У меня плохие новости, начала Милая голосом, лишенным намека на какие бы то ни было эмоции.

Обычно она варьировала свои интонации в зависимости от ситуации, придавая им некое подобие человеческих. Если решила изменить правила, значит известия  и правда дерьмовей некуда.

Рассказывай, честно говоря, я не мог представить себе, что может быть хуже, чем  наше текущее положение.

Если имеешь на шлюху какиенибудь планы в дальнейшем, лучше выключить громкую связь.

Говори, – я приложил трубку сотового к уху.

Местные знают, что ты здесь.

В каком смысле? не понял я, решив, что речь идет о боевиках Терри Барела. 

Прямом. Они в курсе того, что прибыл посланник извне, собирающийся  уничтожить их мир.

Они это кто?

Пока у меня недостаточно данных чтобы ответить на твой вопрос. Вероятнее всего – мощный аналитический центр.

Вряд ли искусственный интеллект станет чтото выдумывать. И тем не менее, «умозаключения» Милой выглядели на редкость неубедительно.

Как ты узнала?

Только что с лица земли был стерт город с населением в три с половиной миллиона человек. Военные сбросили три ядерные боеголовки по сто пятьдесят килотонн каждая.

Местные генералы не размениваются по мелочам, криво усмехнулся я.   

Да, играют по крупному,  согласилась напарница.

Может, объяснишь, при чем здесь мы?

В уничтоженном Таллоу, я заказала прибор, необходимый для создания установки, способной аннигилировать вселенную.

Кстати о чудоприборе. Мистер Залабски упоминал о «Частице Бога».

Он имел ввиду Бозон Хигса. Наши ученые смоделировали устройство способное спровоцировать большой взрыв.

Чтото связанное с рождением вселенной?

Да.

И это приспособление, мы должны собрать из сопутствующих материалов,  убедившись в том, что яйцеголовые умники не ошиблись в расчетах?

Не совсем так, но чтото в этом роде.

А..

У нас мало времени. Остальные вопросы позже.

Как скажешь, не стал возражать я.

Заказ в Таллоу технический лазер. Сам по себе, он не опаснее перочинного ножа. Однако они уничтожили целый город, после того как выяснили, что фирмазаказчик непричастна к покупке  прибора.

Как им удалось так быстро просчитать  варианты?

Вероятнее всего во главе аналитического центра стоит чрезвычайно одаренный человек, либо они используют искусственный интеллект наподобие меня. Не исключена вероятность вариантов, органично дополняющих друг друга. Существование столь эффективной структуры говорит о том, что местные давно занимаются этой проблемой.

Значит они в курсе что я, то есть мы…

Да. Засекли возмущение межпространственной ткани и подготовились.

Так вот откуда взялись  чертовы наркоманы! – недостающее звено головоломки наконец соединилось в единое целое.

Нет. Они здесь как раз не при чем.

Почему?

Не тот уровень. Ядерная бомбардировка и тупые отморозки не могут быть связаны.

Логично. Тогда…  Если военные знают что я здесь, почему бы им не сбросить еще пару боеголовок? 

Судя по всему, ты нужен живым.

Для информации?

Да.

А их не смущает, что я ничего не знаю?

Нет…

Даже так?

Они не в курсе, уточнила Милая.

Про лазер в курсе, а насчет меня  нет?

Те, кто засек наше появление, не смогли определить точку входа. Однако у них хватило ума ввести в базу данных детали, входящие в установку наблюдения за мирами. С одной из частей им повезло. Я надежно подстраховалась, сделав заказ, так что найти человека, забравшего  деталь они не смогут и…

Не продолжай, давай сам догадаюсь, – перебил я. Уничтожив  город  с окрестностями, аборигены пожертвовали относительно малым, чтобы не потерять в конечном итоге все?

Да.

Как это может повлиять на наши дальнейшие планы?

В  стране всего две фирмы, занимающиеся выпуском оборудования подобного профиля. Они уже взяты под контроль правительством. Теоретически можно попытаться подкупить персонал. Хотя, в свете последних событий положительный результат маловероятен.

Человек бы сказал проще «Невозможен».

Милая не обратила  внимания на иронию.

Я проплатила заказ за границей, в одной полулегальной конторе, снабдив ее всеми необходимыми чертежами. Срок изготовления – пять дней. Скорее всего за это время спецслужбы  перекроют  канал и…

Мы останемся ни  с чем, «догадался» я.

Точно.

Куда не ткнись, везде сплошные проблемы. И  что будем делать?

Для начала выберемся из здания.

Да, не помешало бы, согласился я.

Обработай шлюху.

В каком смысле?

Прямом.  Через минуту выходим.

Вивьен ты готова? –  обратился я  к девушке, пряча ненужный больше пистолет в ящик письменного стола.

Я не знаю... – судя по испуганному виду, она не была готова.

Положив ей руки на плечи и, посмотрев прямо в глаза, я постарался быть как можно более убедительным.

Сейчас мы выйдем. Ты сделаешь испуганное лицо, закрыв рот на замок. Говорить буду я.  Запомни: если нам не поверят – убьют обоих. Ясно?

На этот раз у нее хватило сил молча кивнуть. Одно дело бегать от вооруженных преследователей, и другое  сдаться на милость убийц.

Скажешь когда, попросил я Милую.

Можешь выходить.

Дальнейшее промедление могло еще больше испугать Вивьен. Решительно взяв ее за руку, я распахнул дверь и подняв руки  вверх, с жалобно придушенным: «Не стреляйте, ради бога, не стреляйте!!!» – шагнул в коридор.

Надо отдать должное боевикам Терри, проявившим выдержку. Нам дали выйти и под мои суетливые причитания  очень профессионально обыскали.

Какой ужас! Какой ужас! продолжал сокрушаться я. Пришел в гости к Терри, решил показать девушке прекрасный вид из офиса... Так сказать, с высоты птичьего полета...

Я намеренно говорил медленно, с трудом подбирая слова, чтобы у охранников не осталось  сомнения насчет того, какие именно красоты меня интересовали.

И вдруг крики, стрельба, беготня... Что здесь вообще происходит?

Кто вы и почему без документов? – проигнорировав мой вопрос, спросил небольшого роста охранник с острыми чертами лица и  внимательным взглядом.

Внизу, всё внизу, в кармане плаща... Я Пит Харрельсон, а это... Это моя подружка...

Сделав очередную паузу, всем своим видом выразив мучительную работу мысли, я закончил: Люси... Моя хорошая приятельница Люси... Мы так испугались… Эта стрельба…

Без понятия насколько хорошо играл я, зато Вивьен вписывалась в образ перепуганной насмерть девицы на все сто. Воистину нужно было обладать нечеловеческой проницательностью, чтобы связать вторгшийся в здание штурмотряд с перепуганным болваном, решившим поразвлечься с проституткой.

Отведите их вниз, пусть там разбираются, приказал  старший группы.

И, не обращая внимания на мои возмущенноиспуганные возгласы, направился дальше. 

Под конвоем двух вооруженных мужчин мы проследовали на восемьдесят первый этаж, где  располагался контрольнопропускной пункт, являющийся одновременно штабом службы безопасности.

У нас проблема. Милая использовала телепатическую связь.

Кто бы сомневался! – я с трудом сдержал истерический смех. Последнее время у нас одна сплошная непрекращающаяся мать ее проблема!

Не доверяя электронике, они сделали механические заглушки на шахтах лифта. Теперь их можно открыть только вручную.

И что?

Там слишком много охраны. Если  версия с шлюхой не выдержит проверки, придется брать очередного заложника.

Проклятье! выругался я про себя. – Надо было  сажать вертолет на улицу.

Одно дело нейтрализовать пару сопровождающих, сесть в лифт и уехать, и другое захватить заложника, чтобы затем убедить группу вооруженных профессионалов выполнить свои требования.

Может, начнем действовать сразу?

Нет.

Хренов набор микросхем всегда считал себя самым умным.

Почему?

Это неразумно.

Болезненная телепатическая связь, не способствует бессмысленным выяснениям отношений. Можно сколько угодно злится, все равно нечего не изменится. Милая наверняка просчитала все возможные варианты, выбрав  наиболее оптимальный.

После непродолжительного спуска по лестнице и переходов по  длинным  запутанным коридорам мы, наконец, достигли цели своего путешествия, местного КПП. Обменявшись парой скупых реплик по рации (камеры не работали благодаря стараниям Милой), охранники завели нас в офис небольшую комнату, практически лишенную обстановки.

Твой клиент, встрепенулась напарница, имея ввиду, молодого хлыща устроившего разнос службе безопасности. Младший сын Терри.

…вам долб….бам недоношенным, за что деньги пла…

Наше появление оборвало его гневную тираду на полуслове.

Это что за недоноски?! – клокотавшая ярость, требовала выхода, ее нужно было сорвать, не важно, на ком, будь то охрана или совершенно посторонние люди.

Мне и раньше приходилось встречаться с подобным типом людей. Обычно это избалованные отпрыски богатых  родителей,  привыкшие, что все их капризы исполняются без промедления. На этой почве могут возникнуть определенные психические отклонения. Невозможно реально оценивать окружающих, когда с самого детства уверен, что ты центр мироздания.

Мы... Мы... – начал я прерывающимся от волнения голосом. Пит Харрельсон... И моя подружка... Люси... Люси, ну скажи, пожалуйста, этим людям, что ты это ты... чуть не плача обратился я к спутнице.

Испуганная Вивьен молча кивнула.

Вот видите! Мы это мы!!! – дрожащим от радости голосом выкрикнул я.

Какого черта вы притащили сюда этих придурков? – Утратив к нам интерес, взвинченный человек переключил внимание на охрану.

Они находились на восемьдесят четвертом этаже во время инцидента с...

Что, бегали по этажам с пистолетами в руках, стреляя направо и налево, вышибая мозги из ваших тупых, ни на что не способных голов?

Нет. Заперлись в офисе. И у них не было документов…

С точки зрения здравого смысла охранник был  прав. Но испорченному властью, богатому папенькиному  сынку нужно было выпустить пар.

Вышвырните этих идиотов вон! И займитесь работой. Чтобы через пять минут в здании было чисто! 

Пойдем, Люси… я потянул за руку замешкавшуюся Вивьен.

Все могло бы закончиться хорошо, не произнеси  охранник уже  у порога:

Они утверждают, что пришли в  гости к мистеру Барелу...

Стоп!

Надо отдать ему должное, реакция у избалованного ублюдка была превосходная.

Я знаю всех приглашенных в лицо. Ни отец, ни брат никогда не опустятся до общения с такими кретинами.  Если солгали в малом, значит…

Он твой, дала отмашку Милая. – Сократи расстояние и действуй.

Когда тебя зажимают в угол, поневоле приходится идти на крайние меры. 

Мистер Барел, мистер Барел, – слезливым тоном начал я, умоляю! Умоляю вас не делать скоропалительных выводов! Я ни в чем не виноват! Мы просто решили слегка поразвлечься! Это ошибка! Понимаете, чудовищное недоразумение!!! Ведь мы с Люси ничего такого не сделали! Правда! Я… Я клянусь всем чем хотите!!!

Это было жалкое зрелище взрослый мужчина, оправдывающийся со слезами на глазах.

На лице сына Терри Барела отразилась брезгливость. Вероятно, в этот момент я напоминал ему отвратительного таракана, раздавив которого обязательно испачкаешь стену.

Мистер Барел, продолжал я дребезжащим от волнения голосом. Сейчас все объясню! Только, пожалуйста, не делайте... не делайте...

РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ… Спокойно закончил я.

В перерыве между сменой интонаций, длившейся чуть меньше секунды, преодолел полтора метра, отделявшие от цели, смахнул со стола ручку с золотым пером, очутился за спиной избалованного подонка и, взяв в жесткий захват,  вдавил острие в горло.

Хррр!!! – полупридушенно прохрипел ошеломленный заложник.

Три пистолета ощерились пустыми глазницами в мою сторону.

Четвертый в затылок Вивьен.  

Не советую дергаться, несмотря на крайне неблагоприятный расклад, я контролировал ситуацию. С сонной артерией шутить опасно.  Прострелите мне голову. При падении вспорю ему вену. Остановить кровь до прибытия скорой не удастся. И как следствие – ответите боссу за смерть сына.

В воздухе повисла напряженная пауза. Присутствующим явно не понравилось мое предложение.  

После угрозы «мясо» (вероятно Милая, имела ввиду, рядовых секьюрити) выбыло из игры. Босс сухопарый брюнет – кличка «Попрыгун», предельно опасен… Чтобы выбить его из колеи, напомни о закладной на дом.

А…

Делай, как я говорю.

Хорошо.

Да, кстати, Прыгунокскакунок, я перевел взгляд на старшего. У тебя ведь проблемы с недвижимостью. Заложил имущество. Както все это дерьмово выглядит, ты не находишь?

Парень и правда, был очень опасен, раз, не моргнув глазом выдержал столь неожиданный «удар».

Твоя подружка умрет, буднично, как будто речь шла об  утреннем кофе, сообщил Попрыгун, проигнорировав неприятный  вопрос.

Хррррр, безуспешно попытался вклиниться в наш диалог заложник.   

Это твое предложение? Про подружку? – уточнил я.

Да.

Из него бы вышел отличный игрок в покер, не стань он убийцей.

Тогда у меня есть встречное. Во избежание дальнейших недоразумений пристрели шлюху прямо сейчас.  И покончим с этим.

Большая игра.

Запредельные ставки.

И как следствие – блеф на грани смерти.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы наемники Барела убили Вивьен. Без понятия, откуда возникло  чувство, что встреча в баре не случайна. Какимто непостижимым образом наши судьбы переплелись в причудливый узел. И мне очень хотелось узнать каким именно. Правда, для решения этого паззла необходимо время. Которого, мне всегда не хватало. 

Чего ты хочешь?

Я уже успел заметить, что Попрыгун игнорирует второстепенные детали, концентрируясь на главном.

Уйти отсюда живым.

Это возможно.

Знаю, легко согласился я. Если не будете делать глупостей, разойдемся с миром.

Хорошо, кивнул человек, наконец решивший, как именно сдохнет эта мразь.

ДАВАЙ РАЗОЙДЕМСЯ С МИРОМ…

Глава 19

Умрут все. Главный вопрос – «Как и когда».

Мистер Доу

Один неудачный шаг способен изменить жизнь. Полметра влево или вправо и все могло бы сложиться иначе. Жаль, что какието пятьдесят сантиметров выносят окончательный приговор, ставя жирный крест на дальнейшей Судьбе.

Война калечит не только тела, но и души. Чтобы в полной мере осознать и проникнуться смыслом этой банальной истины, достаточно провести в зоне боевых действий несколько дней. Хотя, по большому счету лучше навсегда остаться в неведении…

Карьера капитана Фабела, участвовавшего в двух локальных конфликтах и одной широкомасштабной компании, складывалась более чем удачно, лишь до тех пор, пока он не наступил на противопехотную мину, потеряв обе ноги.

Проведя две недели в реанимации, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью, а затем еще полтора года в госпиталях и центрах реабилитации безногий калека стал другим человеком. Навсегда изменившись  внешне и внутренне. Неожиданно открыв в себе качества недоступные обычным людям.

Обостренная интуиция. Внезапные вспышки озарения. Способность распознать скрытые возможности других людей. То, что раньше казалось надуманной чепухой не достойной внимания, неожиданно обрело значение, придав жизни утерянный было смысл.

Даже при всем желании он не смог объяснить природу своего дара. Впрочем, в этом не было особой нужды. Благодаря дару Фабел смог остаться в армии продолжив военную карьеру уже  в новом качестве – руководителя сверхсекретного подразделения, занимающегося отбором людей с неординарными способностями.  

За годы кропотливых поисков ему удалось найти и подготовить двенадцать человек, обладавших навыками всесторонней военной подготовки, а также специфическими свойствами ментального характера.

Свои истинные имена эти люди оставили в прежней жизни, связь с которой оборвалась после встречи с полковником Фабелом. Теперь у них  были только прозвища.

Чистый (напарник Время ) высококлассный специалист рукопашного боя, способный подавить разум противника при непосредственном контакте. Мощное кратковременное воздействие приводило к психологическому надлому с последующим упадком сил. После чего исход поединка был предрешен.

превосходный снайпер, обладающий даром предвидения. Сконцентрировавшись на  заданной цели, мог предсказать место и время ее появления, в течении ближайших пяти минут. Что делало его не просто смертельно опасным, а практически непобедимым.Время

Работали в связке на протяжении пяти лет. Благодаря ментальным задаткам и долгой совместной работе, научились понимать друг друга без слов. Состояние сходное с чувствами близнецов ощущающих незримую связь.

Послужной список 15 из 15 (ни одной проваленной операции).

Паук ( напарники Гончая, Темный ) мастер ментальных иллюзий. Уникальность его таланта состояла в том, что сотканный «образ» распространялся на  расстояние около ста метров. Жертва, попавшая в паутину иллюзии начисто «выпадала» из реального мира, оказавшись в плену ментального фантома.  Несмотря на  мрачное прозвище, выглядел жизнерадостным толстяком со здоровым чувством юмора.

Гончая – уникальная охотница,  способная выйти на след человека и неутомимо преследовать его до самого конца.  Ей даже не обязательно было видеть  жертву.  Вполне хватало фотографии. В крайнем случае, оказаться на месте преступления в течение первых пятнадцати минут. Липкий страх, которым истекал беглец, в момент выхода погони на финишную прямую, пьянил Гончую сильнее алкоголя и наркотиков.

в отличии от жизнерадостного Паука, этот худой сутулый человек с бледным лицом полностью оправдывал свое прозвище, чемто отдаленным напоминая вампира. Темный, мог извергнуть из недр своего сознания целенаправленную волну ужаса, способную парализовать человека. А иногда даже убить.Темный  

Во время одной операции Гончая выследила главу наркокартеля. Насильственная смерть могла повлечь нежелательный резонанс. Поэтому при первой удобной возможности Паук создал иллюзию свободного падения.

Человек неожиданно обнаруживший себя выпавшим из самолета, (без парашюта), и без того испуган до полусмерти. А когда плюс ко всему на него обрушивается волна дикого ужаса,  даже самое здоровое сердце не способно выдержать запредельную перегрузку.

Группа работала вместе на протяжении последних трех лет.  Послужной список (9 из 11) Одну операцию провалила Гончая, не сумевшая остановится на финишной черте. Вторую Темный, не рассчитавший силу воздействия своего дара. 

Вежливый (напарник Пустота )– не просто умел разговаривать с людьми, а мог убедить в чем угодно. Он не зомбировал, не брал под контроль сознание  жертвы. Просто говорил, и этого было вполне достаточно. Обладая вполне заурядной внешностью, провел бурную молодость, перескакивая из одной постели в другую. Рассказывая любую даже самую невообразимую чушь, убеждал женщин, девушек, роковых красавиц и неприступных монахинь отдаться ему прямо на месте.

Много путешествуя никогда не испытывал финансовых трудностей. Всегда находились богатые женщины с радостью помогающие милому юноше. Неизвестно как долго могла продолжаться такая жизнь, если бы однажды не вовремя вернувшийся муж, не стал выслушивать объяснения заморыша, развлекавшегося с его женой, всадив три пули в тело похотливого ублюдка.

Вежливый чудом выжил, усвоив одну печальную истину: не всегда людей можно убедить словами.

Пустота – подобно Пауку был мастером ментальных иллюзий, становясь невидимым для окружающих. Органы зрения людей находившихся в радиусе пятидесяти  метров не реагировали на  Пустоту. Для профессионального киллера, это было на редкость ценное качество. 

Два года совместной работы. Послужной список (7 из 7)

Вспышка (напарники Кара и ЛСД ) специализировался на виртуальных «перемещениях» в пространстве.  Телекинезом как таковым не владел. Однако этого дара вполне хватало, чтобы сбить противников с толку. Побочным эффектом специфических способностей Вспышки являлось умение с большой долей вероятности предсказать, где окажется заданный объект через определенный промежуток времени.

Кара – проецировал  боль.  Для него не составляло особого труда внушить человеку, что у него ожог первой степени или открытый перелом. После воздействия нервные окончания жертвы моментально передавали импульсы в мозг.

Кара обладал непримечательной внешностью среднестатистического клерка. Уникальным даром пользовался исключительно в служебное время. Он не был садистом или маньяком, не испытывая ни малейшего удовольствия от результатов своей деятельности. Так же как в старину хороший палач не испытывал ненависти к жертвам, всего лишь выполняя возложенные на него обязанности.

прозвище напрямую указывало на специализацию. ЛСД, как и одноименный наркотик, порождал галлюцинации. В прямом смысле слова. Фиолетовые бегемоты и розовые летающие слоны были его коньком. На первый взгляд могло показаться, что эти глупые детские шалости никому не нужны. Однако несколько блестящих операций, свидетельствовали об обратном. ЛСД лично сломал Крота высокопоставленного сотрудника генерального штаба, длительное время сливавшего информацию иностранной разведке. Мужчина знал, что в любом случае не жилец, поэтому не шел на сотрудничество, предпочитая умереть достойно. Сдавать никого не собирался и отлично держался, вызвав уважение даже у следователей, раскручивавших дело.ЛСД

Ни пытки, ни сыворотка правды не возымели эффекта. Но пятьдесят три  часа, проведенных ЛСД в камере, смежной с заключенным, привели разум Крота на грань безумия. Дико завывающие розовые бегемоты, фиолетовые слоны, оранжевые носороги и прочие сюрреалистические персонажи животного мира, беспрерывно снующие по камере, не позволяли расслабиться ни на минуту.  Бессонница, помноженная на непрекращающийся кошмар в конечном итоге сломили волю Крота.  Он рассказал все что знал, после чего  закончил дни в психиатрической клинике.

Стопроцентный результат. Четыре года работы (13 из 13).

Альфа – телепат. Специалист широкого профиля. Кроме индивидуальных заданий несколько раз был задействован в  операциях различных команд для наблюдения и подстраховки. Самый опытный и успешный человек Фабела.

Шесть лет работы (21 из 21)  

Зеро – подобно хамелеону умела менять внешность.   Закрепив в своем сознании образ личности, в которую хотела перевоплотиться, становилась для окружающих этим человеком. При сильном  эмоциональном напряжении  могла вызывать спонтанное возгорание вещей или предметов. Показала полнейшую неспособность работать в команде.

Три с половиной года работы. Послужной список (6 из 8)

Из двенадцати человек находившихся в распоряжении Фабела, первыми в город прибыли Чистый и Время. Прямо с аэродрома отправившись к небоскребу, где предположительно находился Чужой.

Глава 20

Когдато нас было так много…

лучник племени Сави.

Меня не ввело в заблуждение согласие мирно разрешить ситуацию с заложником. Начальник охраны такого человека, как Терри Барел, мог быть кем угодно, только не конченным идиотом.  Он будет соглашаться с чем угодно, в конечном итоге постаравшись решить возникшую проблему силовым методом.

Судя по реакции Милой, она пришла к аналогичному выводу.

Отвлеки его.

Как?

Сообщи о помощнике в центре видеонаблюдения

Думаешь, они поверят?

Да. Если покажешь меня.

Ладно, давай попробуем. Хуже уже не будет.

Вытащив из кармана сотовый телефон, я нажал кнопку громкой связи, Мой напарник контролирует центр видеонаблюдения.

Судя по реакции окружающих, мое заявление не произвело должного эффекта.

Поздравляю.  И какое отношение это имеет к нашему делу? – переговоры вел старший, остальные молчали.

Прямое. Спайк, скажи им что видишь.

На столе рядом с компьютером лежат записная книжка и две одноразовые ручки. Четверо  охранников.  У одного  пиджак в мелкую клетку.

Это главный, уточнил я.

Привет босс, как ни в чем не бывало, поздоровалась Милая тоном человека уверенного в своих силах. Если не хотите неприятных сюрпризов не стоит устраивать засаду при выходе из офиса. И вообще… создавалось такое впечатление, что мужчина, выдвигающий условия собрался зевнуть.

Короткая пауза  только усилила эту уверенность.

… если вам все еще нужен сынок Терри, я ощутил, как пленник непроизвольно дернулся.

Люди подобного плана ненавидят, когда их называют сынками, прямо или косвенно намекая, что без своих  родителей они полные ничтожества.

Снимайте заглушку лифта.  Прямо сейчас.

Все ясно или повторить? Я обвел взглядом присутствующих.

Не стоит, спокойно ответил начальник охраны.

Мне не понравилась реакция этого человека. Он был слишком спокоен. Либо чувствовал уверенность в своих силах, либо знал чтото такое, о чем не подозревала даже Милая.

Четвертый пост, открыть заглушки лифтов, приказал Попрыгун.

Одного, уточнил я.

Грузового или обычного?

Как правило, богатство выбора порождает сомнения.

Бери большой, приказала Милая.

Грузовой.

Хорошо, создавалось впечатление, что Попрыгун согласен выполнить любое условие. Убрать заглушку грузового лифта.

Сын Барела в очередной раз дернулся, пытаясь чтото сказать. Как и прежде смог лишь придушенно промычать.

Дай ему выговориться, приказала напарница.

Я не считал, что это хорошая мысль, но спорить не стал.

По…

От неожиданности он закашлялся.

Почему вы разговариваете с этим уродом? Голос заложника сорвался на визг. Прострелите голову этого е….го пи……а! Прямо сейчас! Это приказ!

Мистер Барел, голос невозмутимого мужчины едва заметно дрогнул. Человек, захвативший вас, достаточно компетентен, чтобы исполнить угрозу, прежде чем мы успеем чтолибо сделать.

Попрыгун не сказал «прежде чем успеем ликвидировать его», заменив само собой напрашивающееся определение более мягкой формулировкой.

Милая зашла с правильной карты. Истеричный отпрыск Терри Барела действовал на нервы секьюрити намного эффективнее внештатных ситуаций.

Я прошу вас, продолжал Попрыгун не оскорблять его во избежание ненужных эксцессов. Пожалуйста, выполняйте все его требования. Мы держим ситуацию под контролем, приложив максимум усилий, чтобы  неприятный  инцидент поскорее закончился.

Тупоголовые дол…..ы! заложник истекал желчью и ненавистью. Если бы вы,  контролировали ситуацию, такого дерьма не случилось. И еще….

В отличии от охраны я мог не церемонится с недоношенным ублюдком. В очередной раз сдавив его горло, прервал гневный монолог.

Меня не интересует выяснение ваших отношений. Разберетесь без меня. Лифт открыт?

Да.

Тогда все переходят в дальний угол. Я кивком указал направление. И очистите коридор.  Мы  выходим.

Подождите.

Чего?

Я должен быть абсолютно уверен, что с мистером Барелом ничего не произойдет.

Откровенно говоря, не ожидал от этого человека такой откровенной глупости.

Боюсь, тебе придется поверить мне на слово, усмехнулся я.

Не могу.

Даже так?

И никак иначе.

Я понял, что поторопился с выводами. Надо отдать ему должное. Этот парень отлично играл даже без козырей.

Мне нужны гарантии, продолжал гнуть свою линию Попрыгун.

Какие?

Один безоружный сотрудник пойдет с вами, прихватив Люси, у него была отличная память.

Доедете в грузовом лифте до первого этажа, обменяетесь пленными и разойдетесь.

Повторяю мне не нужна эта девка. Ни живой, ни мертвой.

Чтобы не поставить под удар Вивьен нужно было держаться как можно более убедительней.

Помню. И все же вынужден вас огорчить.  Если мы не пойдем друг другу навстречу, сделка не состоится.

Вообщето меня  более чем устраивало его предложение. Но прежде чем согласиться, желательно выдержать паузу. Будь то бизнес или игра со смертью – неважно. Существуют неписанные правила деловых людей.  И этих правил стоит придерживаться при ведении переговоров.

А ты не боишься потерять заложника? – спросил я первое, что пришло на ум.

Оставить вас наедине равноценно потере, создавалось впечатление, что он предвидел вопрос.

Прежде чем согласиться я несколько секунд всматривался в глаза противника, как будто пытаясь решить – стоит ли игра свеч или нет. В конечном итоге «здравый смысл» всетаки победил.

Ладно. Один из твоих людей раздевается до трусов.

Обувь? – с  профессионалами приятно работать хотя бы, потому, что они понимают все с полуслова.

Тоже. И носки.

Хорошо.

Не поворачивая головы, он приказал, Лаймет, выйди на середину комнаты и разденься.

Вперед выступил румяный здоровяк. Этакий ковбойувалень с огромными кулаками и походкой вразвалочку. Подобные личности в силу своей комплекции не обладают достаточной скоростью и реакцией, чтобы быть понастоящему опасными.

Вздумай Попрыгун предложить  сухопарого низкорослого азиата, я мог заподозрить неладное, а так почти  «купился» на  уловку.

Вышедший на середину комнаты Лаймет снял пиджак и брюки, затем отстегнув кобуру, аккуратно сложил вещи на пол.

Мой человек прикрывается твоей подружкой, ты заложником. На первом этаже происходит обмен и мы расстаемся друзьями.

Все выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Что он задумал? – мысленно обратился я к Милой.

Пока ты разговаривал с боссом, смышленый парень переместил заточку из рукава на внешнюю сторону бедра. Он в «боксерах», а не плавках, поэтому ты ничего не увидишь.

Предупреждая мой невысказанный вопрос, пояснила. Лезвие сделано из специального материала, фиксирующегося на коже.  Я раскопала досье  «ковбоя». Он был одним из лучших метателей ножей на флоте.  Ушел после скандала, связанного со смертью сержанта Петью. Тот якобы перерезал себе вены, покончив жизнь самоубийством. Следствие смутил ряд косвенных признаков, указывающих на то, что ему  помогли.

Ясно. А Вивьен нужна…

Чтобы в нужный момент отвлечь твое внимание. Крик, падение или то и другое.

Неплохой план.

Да. Особенно учитывая, что был разработан на ходу, заметила напарница. – Охрана очистила подходы к лифту. Можем выдвигаться.

Значит, будем играть по их правилам?

До тех пор, пока это выгодно нам. 

Не согласись я на их условия, скорее всего нас, вообще бы не выпустили из комнаты.

Ладно, как скажешь.

Выяснив что хотел, я приготовился к отступлению. Но прежде  чем уйти все же не удержался, задав последний вопрос. Попрыгун ты ведь не собираешься меня обмануть?

Нет.

Настоящего игрока в покер нельзя взять на «слабо». Он будет стоять на своем до последнего.

Отлично. Тогда не обижайся.

На что?

Нарушишь слово, или чтото пойдет не так сверну шею сынку Барела.

Я выполню свою часть договора, он спокойно выдержал мой взгляд.

Значит договорились?

Да.

Тогда мы выходим. Все остаются на местах. Кроме Лаймета и девчонки никто не сдвинется с места, пока мы не спустимся вниз. И не забывайте про Спайка.

Постараемся…

Как и следовало ожидать, мои указания были в точности выполнены. Благополучно миновав незначительный отрезок коридора, небольшая процессия достигла дверей лифта.

Заходишь первым. Правую руку вверх, левой держишь шлюху, приказал я «ковбою».

Держа Вивьен за волосы и пятясь спиной вперед, так чтобы я постоянно находился в поле его зрения, Лаймет зашел внутрь. Прикрываясь заложником, я проследовали за ним. Зайдя, нажал поочередно на кнопки сорок пятого, второго и первого этажа.

Скорее всего, метатель ножей собирался прикончить меня на входе в кабину лифта. Это было бы  оптимальным вариантом. К несчастью для него,  я был предельно осторожен, постоянно находясь строго за Барелом. Плюс ко всему, приказ насчет расставленных рук воспрепятствовали попытке нападения.

Впрочем, долго тянуть он не собирался. Мы стояли по разным углам грузового лифта. Я  прикрываясь заложником, он  удерживая перед собой девушку. Нас разделяло не более пяти метров. С такого расстояния профессионал может с закрытыми глазами поразить монету.

Приток адреналина, – сообщила Милая.

Это означало, что через пару секунд он начнет действовать.

Я резко убрал голову с линии огня, переместив ее изза плеча Барела точно за затылок и тоном строгого школьного учителя произнес: «Лаймет, все же не стоило тебе  кромсать на кусочки сержанта Петью».

Что?! неожиданно появившийся призрак прошлого выбил его из колеи.

Остался бы во флоте, глядишь, стал человеком.

Что?! – обескураженно переспросил мертвец.

Ничего, мог ответить я, вместо этого выбросив руку вперед.

Когда два человека собираются убить друг друга, слова не имеют значения. Играя роль некоего отвлекающего фактора. Тот, кто не понял, этой простой истины умирает первым…

А…

Золотистая звездочка изящным росчерком пера прочертила темнеющий небосвод, поставив жирную точку в карьере очередного убийцы.

Отнимая жизни у других нужно быть готовым к тому, что рано или поздно придут за тобой. Возможно, в глубине души Лаймет не исключал такую возможность. Только не мог представить, что все закончится настолько быстро и глупо.

Преодолев незначительное расстояние, дорогая массивная ручка вонзилась в глаз охранника.  Бросок оказался таким сильным, что перо вошло в череп почти по самое основание.

Рука умирающего инстинктивно рванулась к глазу.

Агрррххххх, прохрипел человек, в последнем отчаянном усилии пытаясь извлечь инородное тело.

Хххххххххххххрррр… агонизирующее тело не в силах смирится с чудовищной несправедливостью, забилось в конвульсиях.

Он все еще держал Вивьен за волосы, поэтому падая, увлек ее за собой. После чего к булькающему хрипению умирающего добавился отчаянный женский визг.

Успокой ее прямо сейчас, жестко приказал Милая.

Как? – чуть было не спросил я.

К счастью на этот раз нашел ответ сам. Отпустив ненужного больше заложника,  поставил девушку на ноги. – Вивьен, перестань кричать! Слышишь!!! Все хорошо!!!

Чтобы привести ее в чувство пришлось сильно встряхнуть.

Все в порядке!!! Тебе не о чем волноваться!!! Понимаешь?!

Д… да… судя по остекленевшим глазам, она вновь перешла в режим частичного автопилота.

Ну, вот и хорошо.

Ничего уже не будет в порядке! воспользовавшись моментом, подал голос молчавший пленник.

Вы с сучкой ответите мне за все! Уе…..ки недоношенные, разрываемый приступом бессильной злобы, полувыплюнулполупрошипел терривский отпрыск. Изпод земли достану! Не пожалею денег, чтобы найти и лично своими  руками сердце  поганое вырвать...

Мне всегда были отвратительны люди подобного типа: избалованные властью и богатством отпрыски великих династий или боссов преступного мира.  Мерзкие, сытые себялюбцы, плюющие на  остальных. В них не было ни одного положительного качества, ради которого можно было закрыть глаза на остальные пороки.

Этот конкретный «экземпляр» ничем не отличался от ему подобных.  Отвратительный нарыв на теле общества гноящаяся смердящая язва, распространяющая вокруг себя  трупный яд.

И что удивительно…

Мысль,  что не стоит  угрожать человеку, в чьей власти находишься, обошла его стороной. Он был настолько уверен в могуществе своего отца, что не мог представить. будто ктото осмелится бросить вызов главе преступного мира.

Помнишь наш договор? – напоследок спросил я.

Какой? – папенькин сынок был взбешен до такой степени, что на лице выступили красные пятна.

Самый важный в твоей жизни.

Да пошел ты на хрен со своим договором!!!

Тихо звякнул звонок лифта.  Дверь бесшумно открылась.

Сорок пятый этаж…

Я то, пойду, а ты уже нет.

Открытая дверь и спасение были так близко. Неудачный день, проблемы с охраной, испорченное торжество и все остальное неожиданно отошло на второй план. Сын Терри Барела вдруг осознал, что мужчина с отстраненным выражением лица сейчас сделает чтото ужасное. Нечто такое, что даже при всем желании уже невозможно будет исправить.

Подожди! – хотел крикнуть, он и не смог.

Из пересохшего от волнения горла вырвался булькающий всхлип.

Подо…

В отличии от блефовавшего шефа охраны я играл честно. Поэтому выполнил обещание. Сделав два коротких шага, сократил расстояние до минимума, после чего взяв голову заложника в жесткий захват, повернул ее в сторону.

Время подводить итоги...

Резкий хруст ломающихся позвонков бесславный финал несостоявшегося вершителя чужих судеб. Того кто возомнил о себе слишком много, хотя на самом деле был обычным подонком.

Глава 21

Вот теперь он окончательно спятил!

детектив Солти

В случаях крайней необходимости, Чистый  выжимал из двигателя мотоцикла максимум возможного.  Он называл это «Допустимой степенью риска». Время так не считал, но будучи пассажиром, не мог повлиять на решение напарника.

Сегодня впервые в карьере Чистый сознательно пошел на «Недопустимую степень», благодаря чему уже через  двадцать минут после приземления на аэродроме мотоцикл напарников остановился  перед входом  в здание. Это произошло  в тот момент, когда Чужой захватил в заложники младшего отпрыска рода Барелов.

Он все еще там? – Чистый был слишком спокоен для того кто за неполные полчаса трижды поставил на кон свою и чужую жизнь.

Да.

Несколько секунд Время сидел неподвижно, затем произнес. Задняя сторона здания, третье окно справа, второй этаж. В течении ближайших пяти минут появятся мужчина и женщина. Судя по всему, это те кого мы ищем.

Успеешь?

Вопрос подразумевал: сможет ли снайпер занять удобную позицию.

Постараюсь.

Действуем по обычной схеме?

Да. Если чтото изменится, сориентируешься по ситуации.

Ты тоже…

Мотоцикл описал неполный круг, припарковавшись с обратной стороны здания. Чистый остался на месте.  Облокотившись на руль с видом скучающего чиновника (оба были одеты в добротные дорогие костюмы), стал ожидать появление цели.

Время пересек неширокую улицу, войдя в здание, расположенное  напротив небоскреба. Уверенно миновал холл не вызвав подозрений у охраны, обычный деловой человек с элегантным кейсом, спешащий на деловую встречу. Вызвал лифт, поднялся на четвертый этаж полный офисов и деловых контор, зашел в туалет (к счастью для местного персонала, оказавшийся пустым – в противном случае в зависимости от ситуации он мог ликвидировать ненужных свидетелей), повесил на ручку двери заранее приготовленную табличку: «Не работает».  После чего заблокировал вход изнутри, собрал винтовку и коротко сообщил напарнику, что достиг заданной точки.

На подготовку к операции ушло около трех минут. Снайпер занял позицию в тот момент, когда Чужой сломал шею сыну Терри Барела.

  ************

Выходим на втором этаже, сообщил я Вивьен, наблюдая за электронным табло, отображающем положение лифта.

Она молча кивнула.  Если на твоих глазах убивают одного человека, это страшно. Когда за ничтожно малый промежуток времени нескольких, поневоле  начинаешь привыкать. Тем более один из убитых был киллером,  а второй отъявленной мразью.

Ты точно в порядке? – меньше всего мне хотелось столкнуться с внештатной ситуацией на выходе.

Почти…

Скоро все кончится, в очередной раз пообещал я.

Да, покорно согласилась она.

Спуск не занял много времени. Скоростной лифт преодолел сорок три этажа за двадцать секунд. 

Спецназ, кровавая бойня на шоссе, «разборка» с боевиками мафии на верхних этажах, остались в прошлом. Путь к свободе открыт. Но, прежде чем навсегда расстаться с проклятым небоскребом, я рассчитался с Попрыгуном. 

Игра краплеными картами чревата последствиями. Об этом нехитром правиле знают все. И, тем не менее рискуют, в надежде сорвать призрачный куш.

Милая блокировала в здании все лифты, кроме грузового. Тем, кто остался наверху, оставалось ждать и надеяться, на благополучное разрешение ситуации с заложником.

Лаймет свое дело знает. Ведь он лучший…

Спустя две минуты лифт вернулся  в пункт назначения. Створки дверей медленно разошлись и взорам людей, столпившихся у входа, предстали два мертвых тела.

Основание ручки, торчащее из вытекшей глазницы метателя ножей, производило удручающее впечатление. Правда не такое сильное, как свернутая набок шея отпрыска Барела.

Е……..ся!!! – выразил общее мнение один из охранников.

Это что за херня?

Попрыгун все «схватывал» на лету, отлично ориентируясь в нештатных ситуациях. Хотя,  сейчас  не о какой внештатной ситуации речи не шло.  Даже последнему идиоту, хватит ума понять: Потерю сына Терри не простит. Несмотря на давние отношении связывающие босса с подчиненным.

Шагнув в лифт, начальник охраны склонился над мертвым телом, (перекрыв зону видимости присутствующим), взял руку убитого,  «проверяя» пульс, и, не оборачиваясь, крикнул:

Он жив! Немедленно вызвать «скорую»! Встречаю машину внизу!

После чего нажал  кнопку подземной парковки.

Как…

Закрывшиеся створки лифта оставили хор глупых вопросов в прошлом.

Достигнув места назначения, Попрыгун действовал наверняка.  Двумя ударами рукоятки пистолета пробил дыру в панели управления,  выведя из строя управление лифтом. Для верности подтянул мертвое тело Лаймета так, чтобы оно заблокировало дверь, не позволив закрыться створкам. После чего миновав длинный ряд припаркованных на стоянке машин, прошел к помещению охраны. Приказал открыть входные ворота и, когда распоряжение было выполнено, двумя выстрелами в голову ликвидировал  персонал. Затем сел в неприметный седан и уехал. Больше его никогда не видели.  Не только в городе, но и стране.

По настоящему великий игрок лишь тот, кто способен остаться «при своих», даже когда лишится всего…

              **************

Выходить лучше не с главного входа, а торцевой стороны здания. По крайней мере, так решила Милая.  Следуя ее инструкциям  мы добежали до конца коридора, свернули налево, миновали несколько офисов,  остановившись перед ничем не примечательной дверью с табличкой:

«Информационный отдел Д.Ф.С. »

Две немолодые сотрудницы, коротающие рабочее время за кофе с пирожными, так удивились неожиданному появлению незнакомцев, что  первые несколько секунд не могли поверить в реальность происходящего.

Не надо кричать, на ходу бросил я, сопроводив просьбу многозначительным взглядом.

После чего, не обращая внимания, на ошарашенных женщин открыл окно и,  взяв  вешалку для одежды (палку двухметровой длины, с крючками на конце) приказал Вивьен. Вставай на подоконник.  Крепко хватайся за шест. Спущу тебя насколько возможно.  Затем спрыгнешь.

А может… робко попыталась возразить она.

После всего случившегося с нами не будут разговаривать. Понимаешь о чем я?

Нет… То есть да…     

Чтобы окончательно развеять возможные сомнения уточнил. Пристрелят на месте.

Женщины – невольные участницы невероятных событий, наблюдали за происходящим с  расширившимися от ужаса глазами.

Готова?   чем быстрее покинем здание, тем больше шансов уйти от погони.

Наверное…

Вниз не смотри.  Делай в точности что говорю.

Да.

Стоит отдать ей должное. Несмотря на волнение, Вивьен в точности выполнила мои указания, благополучно достигнув  земли.

Отныне меня ничего не задерживало  в пр оклятом небоскребе. Но,  прежде чем спрыгнуть, на всякий случай предупредил дородных матрон.

Десять минут остаетесь в офисе. Не кричите, никому не звоните. Сидите тихо как мыши. Ослушаетесь – пожалеете.  

Они и не думали возражать. Когда впервые в жизни сталкиваешься лицом к лицу с преступниками (порядочные люди не прыгают из окон), привычная картина мира видоизменяется. «Теплая» цветовая гамма уютного кофейного натюрморта расплывается бесформенными кляксами. На глазах превращаясь в мутный поток липкого страха, обволакивающего жертву плотным коконом из которого невозможно вырваться.

Потому что…

Кевларовая сеть – на редкость эффективное средство нейтрализации.

Идущий навстречу мужчина в деловом костюме не вызывал подозрений только до тех пор пока не выхватил изза спины предмет напоминающий тубус.

Прыжок в сторону! – взорвался в голове пронзительный крик Милой.

Я автоматически среагировал на приказ,  успев  «покинуть»  зону поражения.

ФШШШШ…

Огромная «летучая мышь» на секунду распахнула крылья, чтобы в следующую  схлопнуть их на теле ошеломленной Вивьен.

Что за ….… ?!   не заметив я задал вопрос вслух.

Охотник.  Должен взять тебя живым, коротко объяснила напарница.

Мне бы пистолет, успело промелькнуть запоздалое сожаление.   

А затем произошло неожиданное. Нападающий стремительно сократил расстояние  до минимума, и чудовищный удар обрушился на затылок.

Это было тем более странно, что сзади никого не было. 

Чееееееерт…

Перед глазами поплыли цветные круги.

Ментальная атака, откудато издалека донесся смутно знакомый голос. Приготовься, сейчас будет…

К чему? – ужасно трудно понять, что  именно кричат с противоположенного берега реки.

Особенно  когда завывающий ветер уносит большую часть слов в никуда.

НЕВЫНОСИМО БОЛЬНО.

Она предупредила, только это не помогло.

Если некое подобие огромного копья обрушивается на череп, пробивает позвоночник, а затем, разделившись на две части пронзает ноги, вспарывая мясо с легкостью прекрасно наточенного ножа… То все слова, мысли и чувства растворяются в реве адского пламени выжигающего тебя изнутри.

Уверен  обычный человек потерял бы сознание сразу.  К несчастью моя планка болевого порога оказалась несоизмеримо выше, чем у других.  

Зрачки закатились под веки, горло захлебнулось в беззвучном крике. Рухнув на землю, я несколько секунд (показавшихся вечностью) бился в агонии, и только затем провалился в бездонный колодец беспамятства.

К сожалению «свободное падение» длилось ненадолго.

В арсенале бесчувственной Милой имелось достаточно средств, чтобы привести в чувство кого бы то ни было, в предельно сжатые сроки.

                  **************

С позиции на четвертом этаже Время наблюдал за развитием событий, контролируя прилегающее к небоскребу пространство. Фабел предельно четко сформулировал цель операции: «Объект взять живым». Подозреваемый, владеет  исчерпывающей информацией о террористах уничтоживших Таллоу. Не исключена возможность, что при задержании он попытается покончить с собой.

Особо оговаривалось вмешательство полиции или возникновения других непредвиденных ситуаций.

В этом случае необходимо произвести тотальную «зачистку». 

Впервые в своей многолетней практике Время сталкивался с инструкциями подобного рода. Впрочем, ядерный удар, уничтоживший огромный город являлся катастрофой не государственного, а мирового масштаба. Ни в коем случае нельзя допустить его повторения. И если ради спасения миллионов снайпер должен  убить несколько гражданских, он  не задумываясь сделает это. 

Дальнейшее развитие событий показало, что Фабел был прав.  Если не  всем, то многом. 

Хотя, начало операции не предвещало особых неожиданностей. Все шло точно  по плану.

Сблизившись с потенциальным противником Чистый использовал сеть. Неожиданная атака застала врасплох растерявшуюся девушку. Зато ее спутник продемонстрировал отличную реакцию, сумев в последний момент покинуть зону поражения.

В любой другой ситуации это могло дать ему шанс. Сейчас – нет. Противостоять ментальной атаке практически невозможно. По крайней мере, снайпер еще не встречал таких уникумов.

Было явственно видно как «удар» не просто ошеломил  противника, а вывел его из строя. Ослабевшие ноги предательски подкосились. Пытаясь удержать равновесие, мужчина упал на колени. Две или три секунды с трудом балансировал на грани сознания, после чего завалился на спину, забившись в конвульсиях.  

За несколько лет совместной работы Время не видел подобной реакции. Да Чистый ошеломлял и дезориентировал противника, подавляя его сознание.  Однако при этом, ни о каких судорогах и припадках речи не шло.

На этом странности не закончились. Вместо того чтобы надеть на беспомощную жертву наручники, охотник застыл на месте неестественно покачивая головой из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что он со всего размаха налетел на невидимое препятствие и теперь пытается прийти в себя.

Что у тебя? – спросил снайпер.

Чистый ты в порядке? Слышишь меня?

Не дождавшись ответа, Время решил покинуть позицию, чтобы помочь напарнику. И в этот момент заметил группу спецназа, появившуюся изза угла (два вертолета приземлились на крыше небоскреба,  остальные – в непосредственной близости от здания).

Проклятье! – в сердцах выругался Время.

Все это было очень некстати.

Чистый, семь «крабов» на «девять часов». Слышишь меня?  Отвечай!!! Что происходит?! У них  «Вельта – 9»[3]. Тебя заметили…   

Чистый!!!

Напарник молчал.

Дальнейшее промедление могло обернуться непредсказуемыми последствиями.

Плохой день…

Прильнув к оптическому прицелу, снайпер сосредоточился, отбросив в сторону все лишнее. Так чувствует себя пловец,  нырнувший в глубокий омут. Посторонние звуки отходят на задний план, привычный мир изменяется на глазах, превращаясь в размытое полотно. При этом угол обзора сокращается…

До размера крошечных фигур в перекрестье прицела.

Палец плавно нажал на спуск. Раз, другой, третий.  А затем с коротким промежутком еще дважды.

Из семи человек, входивших в состав группы захвата, лишь двое успели укрыться за припаркованными поблизости автомобилями.

Он не убивал, а «выводил из строя» людей,  оказавшихся в ненужном месте в ненужное время.

Чистый!!! Слышишь меня?!

Выжившие, наверняка сообщили командованию о снайпере. Не исключено что вычислили его расположение.

Похорошему надо было сменить позицию, но оставить напарника без прикрытия Время не мог.

Чистый!!! Твою мать!!!

Я… наконец раздался в наушнике прерывающий голос.

Что у тебя?! – злость сменилась надеждой, раз может говорить, значит еще не все потеряно.

Левая рука… Отнялась… И голова кружится… Прикрой... Я возьму…

Оставь его!!! – в отличии от напарника Время  реально оценивал ситуацию. –Слышишь?! Уходи я прикрою!!!

Должен… Ведь…

Уходи я сказал!!!

Мы…

Резиновая пуля, выпущенная с десяти метров, попала в грудь человека, две минуты назад перенесшего микроинфаркт. Легкий бронежилет смягчил удар.  Да и само по себе попадание не могло было смертельным. Однако сердце не выдержало перегрузки.

Я…

Чистый почувствовал невыносимую боль в груди.  Прикоснулся здоровой рукой к тому месту, куда попала пуля. С безмерным удивлением посмотрел на не обагренную кровью ладонь. Успел сделать полоборота головы в том направлении, где находился напарник, и умер.

Чистый! Нет!!!

Когда на протяжении нескольких лет сталкиваешься со смертью, поневоле начинаешь определять  ее по едва различимым признакам. В  упавшем на землю теле не было жизни. Так «складываются» трупы. Снайпер знал это лучше кого бы то ни было. 

Нет!

Время выпустил две пули туда, где секунду назад промелькнул силуэт.  И шестая по счету фигурка «игрушечного солдатика», уткнулась лицом в асфальт.

Нет! как заклинание повторял он, пробивая покрышки машины, за которой отсиживался последний боец.

Чистый ты…

Когда малолитражка просела так, что за ней можно было укрыться только лежа, человек не выдержал,  рванувшись к другому укрытию – психологически невыносимо трудно ждать, когда тебя нашпигуют свинцом.

Время снял его с одного выстрела.

… все испортил…

Потерявший напарника снайпер устало закрыл глаза.

Нет больше группы и прикрывать теперь некого …

Несколько секунд простоял в странном оцепенении, пытаясь отрешиться от случившегося.

Потеря лучшего друга еще не означает конец жизни.  Побеждать всегда невозможно. Рано или поздно карта ляжет не той мастью.  Жаль, что этот момент наступил так нео…

Странно знакомый шум, маячивший на периферии сознания,  наконец, обрел реальные очертания.

ВЕРТУШКА!!!

Пилот вертолета, неожиданно вынырнувшего изза  угла небоскреба, получил донесение о снайпере, на четвертом этаже. Сейчас ему  хотелось лишь одного чтобы чертов ублюдок, не догадался сменить позицию.

И он не сменил.

Попался!

Открыв глаза Время понял, что не успеет уйти с линии огня. Драгоценные секунды  упущены. Большое окно в узкой комнате с пластиковыми кабинками – отлично простреливаемая позиция. Единственный шанс выжить – упасть на пол, понадеявшись, что противник не решится использовать ракету «Воздухземля».     

Здравый смысл в конечном итоге возобладал над спонтанным порывом. Летчик и правда не стал разносить пол этажа ради убийства одного единственного человека. Он поступил иначе. .

Падая, краем глаза снайпер успел отметить яркую вспышку,  а мгновение спустя, поток раскаленного свинца, выпущенный из пулемета калибра 12,7 мм, разорвал его тело на части.

ЕСТЬ!!!

Месть окрыляет лишь до тех пор, пока находишься в небе.

Как только (совершенно неожиданно и необъяснимо) вырубается электроника, а «стальная птица» валится с  тридцати пяти метров в штопор, ни о каких крыльях речь уже не идет.   

На это уже нет:

Времени.

Чистого.

Группы спецназа.

Двух летчиков.

Вертолета.

И ЖИЗНИ.

Глава 22

Невозможно предусмотреть все

Лант

Как только поступила информация, что подозреваемый находится в здании, Зет связался с оперативным штабом, приказав блокировать квартал, прилегающий к небоскребу.

Генерала и до этого нервировали замашки гражданского возомнившего о себе не Бог весть что.  А в последние пару часов  он стал просто невыносим.

Оцепить целый квартал? Вы хоть представляете, сколько для этого нужно людей? –  Коррел, даже не пытался казаться вежливым.

Уверен, на порядок меньше, чем погибло в Таллоу, последовал лаконичный ответ.

Если «умник» решил пошутить, то  явно выбрал не лучший момент.

В операции уже задействовано около двухсот человек. Здание блокировано по периметру. Вырваться невозможно. К тому же  шесть вертолетов…

Генерал, Зет говорил подчеркнуто сухо. – В течение ближайших пятнадцати минут приказ должен быть выполнен. Используйте войска и полицию. Если понадобиться выставите гражданских в качестве живого щита.

Предвидя реакцию собеседника,  аналитик разорвал связь, не дожидаясь ответа.

Несмотря на комплекс принятых мер, он сомневался в конечном успехе. И дело было даже не в закостенелом мышлении военных, факторе случайности и т.д. и т.п.  А том, что Чужой посланник другого мира.  Уникальное существо, наделенное сверхспособностями.

Да, спец. команда полковника Фабела прекрасно себя зарекомендовала, но не факт что эти люди (даже настолько неординарные) смогут противостоять монстру о котором почти ничего не известно.

Здравый смыл подсказывал – «Не смогут». Интуиция тоже. Оставалось надеяться на чудо или…

Время расставит все по своим местам, Зет устало откинулся на спинку кресла.

Бездеятельное ожидание само по себе томительно, а когда омрачено такими предчувствиями, выносить его вдвойне тяжело. В любом случае он сделал все возможное. Не только предсказал появление пришельца извне, а и обнаружил Чужого. Теперь дело за военными. Тупыми болванами, возглавляемыми «гордостью нации».  Самодовольным пластиковым манекеном не способным…

Стоп, одернул себя Зет.

Он не спал больше суток.  Последнюю таблетку психостимулятора  принял восемь часов назад. Две штуки в день – максимально допустимое количество.  Все правильно. Только сутки прошли. Настали следующие. Наверняка неожиданный всплеск раздражения  связан с усталостью. Значит, настала пора третьей. Неизвестно какими последствиями будет чревата сверх доза.  Впрочем, когда на кону стоит судьба целого мира, нет смысла беспокоиться о здоровье. Если, несмотря на все предпринятые меры Чужой  вырвется из ловушки, то выиграет. А Зет и девять миллиардов проиграются в пух и прах. Вот такая нехитрая арифметика.       

Усталый мужчина вытащил из ящика письменного стола упаковку с таблетками. Достав одну, положил красную «малютку» на ладонь, несколько секунд рассматривал так, словно видел впервые в жизни.  Затем положил на язык,  проглотив не запивая.     

Такая страшная арифметика, повторил вслух, рассеяно чертя на листе бумаги замысловатые линии.

Его не оставляла подспудная мысль, что он упускает нечто важное. На первый взгляд незначительную деталь, при ближайшем рассмотрении способную изменить  ход операции.

Если Чужой – киборг… лекарство, наконец подействовало.

Хаотичные линии на бумаге стали обретать упорядоченную форму, складываясь в упорядоченный узор.

...способный взломать «Центр управление городским движением», то…

Теперь картина происшедшего предстала перед мысленным взором, не отдельными фрагментами, а  целиком.

…возможно, смог взять под контроль  спутники наблюдения.

Имея представление о перемещении противника намного легче «оставаться невидимым», просачиваясь сквозь бреши в оцеплении.

Он слишком много знает.  Этим можно воспользоваться.

Воодушевленный неожиданно возникшей идеей Зет вызвал Коррела.

Пятнадцать минут еще не прошло, никому не нравится, когда отвлекают по пустякам.

Я не об этом. Нужно внести изменения в план операции.

Какие?

Обозначенный район необходимо взять в плотное кольцо окружения.  А в двух или трёх точках оставить слабое заграждение из полиции, создав видимость нехватки людских ресурсов.

К чему эти игры?

Проигнорировав вопрос, Зет продолжил. Расставьте  снайперов.  Мне нужна засада.  Причем не одна, а минимум три.

Подозреваете утечку информации?

Нет.  Хотя в свете последних событий не исключено, что Чужой способен взять под контроль спутники наблюдения.

Полагаете это возможно?

Вполне. Он взломал сеть управления движением. После чего за полторы секунды перепрограммировал светофоры.

Доступ к  военным спутникам наблюдения защищен на порядок лучше, чем сервера городских служб, Коррел привык оперировать фактами, а не научнофантастическими теориями. Из чего следует что…

Генерал, сейчас меньше всего аналитика интересовали домыслы  оппонента. В армии принято обсуждать  приказы командования?

Нет.

В таком случае избавьте меня от необходимости в дальнейшем терять время на пространные объяснения, попросил Зет, после чего привычно не прощаясь, оборвал связь.

Мелкие склоки и выяснение отношений – крысиная возня, на фоне приближающейся катастрофы вселенского масштаба.  Когда на карту  поставлено будущее целого мира нет смысла тратить силы и  время на ерунду. Даже самый хладнокровный и опытный капитан не сможет спасти давший течь корабль без помощи команды.  

Пожертвовав  Таллоу он сжег за собой все мосты. Теперь, если для спасения тонущего судна  в назидание другим придется выкинуть за борт несколько человек…

Зет сделает это. Невзирая на чины, звания и былые заслуги. Чем раньше «гордость нации» поймет это, тем лучше будет не только для него, но и всех остальных.

Глава 23

Люди! Я знаю, вы считаете меня сумасшедшим.

Тидо

Взрывная волна, пришедшая вслед за крушением вертолета, сбила меня с ног. С трудом поднявшись  я помог Вивьен освободиться из сети.

Уходим, звуки, издаваемые голосовыми связками, напоминали скрежетание несмазанного механизма.

Без понятия, что именно использовала Милая для нейтрализации противника. Знаю одно – мне выпала роль некоего подобия громоотвода.

Вставай, прохрипел я, протягивая руку.

Она продолжала сидеть глядя снизу вверх, большими испуганными глазами.

Маленькая девочка попала в кошмар, где страшный незнакомец с упорством достойным лучшего применения тащит ее по всем кругам ада.

Нееет…

Ей до сих пор кажется, что если очень сильно захотеть, можно проснуться. 

Один пистолет в наплечной кобуре, другой на щиколотке трупа в трех шагах позади тебя, прагматизм возведенный в абсолютную степень – визитная карточка искусственного интеллекта.

Вооружившись я почувствовал себя если не лучше, то по крайней мере  увереннее.

Вивьен, после всего случившегося здесь нельзя оставаться, начал было я.

Нет времени на уговоры, перебила Милая. Без понятия, чем тебя покорила шлюха. К счастью,  теперь у меня  на нее свои виды.

Тебя?!

Проигнорировав вопрос, уточнила. Через две минуты здесь будет второй вертолет.

А вот это было уже совсем некстати.

Вставай! меньше всего на свете мне хотелось продолжить «выяснение отношений» со спецназом.     Если останешься здесь, то умрешь, протянув руку в нетерпеливом жесте,  решил про себя, что это ее последний шанс.

Ты ведь обещал…

В глазах обманутой девочки стояли слезы.

Что все будет хорошо, я принял решение: наклонился, и взяв двумя руками за талию резко поставил ее на ноги.

Садимся в машину и уезжаем.   Расстанемся, как только окажемся в безопасности.

Я и сам понимал, что неожиданное знакомство, мягко говоря, затянулось. Но ничего не мог изменить. Да, тащить первую встречную неизвестно куда и зачем – нелогично. При этом оправдывать себя тем что: «Так будет лучше для нее» вообще верх глупости.

Наверное, все дело в том, что я чувствовал некую связь с Вивьен. Странное, необъяснимое чувство, заставляющее совершать  бессмысленные  поступки…

Время. Мне отчаянно не хватало нескольких спокойных минут.  Непрерывная стрельба и попытки уйти от погони, мешали сосредоточиться, попытавшись разобраться в собственных ощущениях. Вот если бы…

Картинка со спутника показывает, прервала мои размышления Милая. Что военные совместно с силами полиции блокируют район в радиусе квартала. Судя по огромному количеству, задействованных в операции,  собираются взять его в сплошное кольцо.

Сможем затаиться и переждать облаву?

Нет. Благодаря полицейским, упустившим тебя на шоссе, составлен фоторобот. Они уже здесь – готовы к опознанию. Охотники будут сжимать кольцо окружения, пока не добьются своего.  Если понадобится убить всех гражданских внутри котла, чтобы добраться до тебя, сделают это.

Думаешь, они пойдут на крайние меры?

Несомненно. По сравнению с  тремя миллионами  уничтоженными в Таллоу двадцать пять  или тридцать тысяч – ничтожно малая цифра.

По сравнению с миллионами – да, а сама по себе более чем приличная,  я до сих пор не мог привыкнуть к масштабам происходящего. 

Будет лучше обсудить детали по дороге.

Согласен. Так какой у нас план?

Прорываемся в югозападном направлении через мост.

Думаешь, я разбил боковое стекло припаркованного джипа.  – Нам удастся проскочить?

Да. К тому же, присутствие шлюхи, очень кстати. Они не знают наверняка, кто ты простой телохранитель или непосредственный исполнитель акции. Твоя пассия, а вернее то, что ты так упорно ее за собой тащишь, наводит  на мысль именно она  ключ к победе.

Я наконец понял, почему Милая не особо возражала против компании Вивьен. И если с мотивацией искусственного интеллекта все прояснилось, то моя собственная до сих пор оставалась загадкой.

Начнут стрелять, падай на пол, закрыв голову руками, посоветовал я спутнице. 

Машина взвизгнула прокручивающимися покрышками и, стремительно набирая скорость, устремилась  к мосту.

Три полицейских автомобиля, уточнила Милая. – Достигнем КПП  в течение ближайших пары минут,  сможем прорваться.

Спрашивать что будет, если не уложимся в сроки, не хотелось. Вместо этого я сконцентрировался на дороге. Без особых происшествий (несколько сбитых парковочных автоматов во время особо рискованных маневров  не в счет), мы достигли пункта назначения.  Будь у меня время для раздумий, такая странная легкость могла показаться подозрительной.

Но, вопервых  времени не было, а вовторых  я привык всецело полагаться на Милую, обладавшую  практически безграничными возможностями, как в плане сбора данных, так и контроля в пределах выбранной зоны.

На ближайшем перекрестке свернешь направо.  Через двести метров кордон.

Идем на прорыв?

Да. На той стороне реки нас уже не найдут.

Не было оснований ставить под сомнения выкладки искусственного интеллекта. Я в точности выполнил приказ повернул на первом светофоре, после чего выжал из двигателя максимум возможного.

Вивьен приготовься! успел крикнуть через плечо.

Не знаю, услышала она или нет – надрывный рев мотора заглушал голос.

СЕЙЧАС…

Заметив приближающуюся машину, полицейские  засуетились, пытаясь занять  безопасную позицию.  Хотя, о какой безопасности может идти речь, когда навстречу  несется мощный джип.  И с первого взгляда ясно, что он собирается идти на таран?

НАЧНЕТСЯ!!!

Между правой и центральной машиной просвет чуть больше. По моему сигналу тормози...

Я  успел подумать:  «Хорошо, что автомобиль не оснащен подушкой безопасности (в противном случае пришлось потратить несколько секунд, чтобы избавиться от нее), после чего услышал:

Давай!

Когда жизнь и свобода зависят от своевременного выполнения приказа, рефлексы обостряются до такой степени, что кажется, еще немного и натянутые струны нервы лопнут, не выдержав напряжения.

Сейчас!!!

Нога с остервенением вдавила в пол педаль тормоза и четыре колеса «встали колом».

Вжииииииииииииииуу!

Бьющий по ушам, визг тормозов и стираемых об асфальт покрышек не шел ни в какое сравнение с оглушающим звуком удара.

БААААААААААХ…

Во все стороны брызнули осколки разбитых фар…

Одна из машин заграждения отброшенная в сторону зацепила нерасторопного полицейского… 

Ремень безопасности, впившийся в грудь, удержал мое тело от стремительного броска вперед…

Газ до упора! – взорвался в голове пронзительный крик Милой.

Предупреждение было излишним. Когда пытаешься уйти от погони или прорвать заграждение – скорость единственный козырь.  

Не рассчитав, я чересчур резко нажал на педаль. Двигатель взревел на повышенных оборотах, чуть было не захлебнувшись.

Сцепление!

Знаю! – огрызнулся я.

Давать советы легче всего. Намного труднее оказавшись в экстремальной ситуации не совершить роковую ошибку. 

Плавнее!

Да заткнешься ты наконец! – комментарии напарницы мешали сконцентрироваться.

Следи за дорогой!

Слежу мать твою!!!

В конечном итоге мне всетаки удалось справиться с  управлением. Миновав полицейское заграждение, джип  вырвался на оперативный простор. Оставалось  проскочить мост и растворится в запутанном лабиринте огромного города.

Впервые за последнее время я, наконец, смог свободно вздохнуть полной грудью.

Вивьен мы сделали это! Понимаешь мы вып…

прошелестел воздух, покидая вспоротые покрышкиТсссссссс… . Тихо! Не будите малыша. Пусть спит. Бедняжка так устал и намучался. У него выдался трудный день.

Какое нахрен «Тссссс»? – возмутился яркий сноп жизнерадостных искр, вырвавшихся из под скрежещущих об асфальт ободов. – Гуляем по полной программе !

…вырвались…

На середине моста все четыре покрышки машины пробило, так что она просела на обода. По инерции несколько секунд джип продолжал судорожное движение вперед, после чего удивленно застыл на пустынной дороге.

Кажется, приехали, нарушив гнетущую тишину, произнес я, обращаясь неизвестно к кому.

Столь неожиданный поворот событий явно не мог быть случайностью. Когда беглеца преследует не просто могущественная организация, а целое государство, даже самое незначительное на первый взгляд происшествие закономерно.   

Они оказались умнее, чем я думала, в отличии от людей, искусственный интеллект не стеснялся открыто признать собственные  ошибки.

Умнее тебя? – как ни странно я не испытывал страха.

Усталость, сожаление, что все так глупо кончилось. Все что угодно, только не страх. Может «перегорел» или яйцеголовые умники из команды мистера Залабски выкорчевали из меня все человеческое. Не знаю. И по большому счету – не хочу знать.

Чем казались, уточнила Милая. – Обычная «колючка», поднимающая шипы по зашифрованному радиосигналу. Такие приспособления практически невозможно заметить, так как они изначально «встроены» в конструкцию моста.

Мне, наконец, стали понятны легкость, с которой мы преодолели целый квартал и неуклюжие попытки полиции задержать нашу машину.

Это ведь с самого начала была ловушка? – судя по тому, что напарница не проявляла признаков беспокойства, мы находились в беспросветном дерьме.

Тот самый случай, когда хоть засуетись до смерти все равно ничего не изменишь.

Разумеется.

А эти парни, или кто там у них главный – молодцы. Обвели тебя вокруг пальца. 

Они так думают.

В каком смысле?

Милая проигнорировала вопрос. Мост контролируется снайперами с обеих сторон. Сейчас на позицию выдвигается спецназ под защитой пуленепробиваемых щитов.

Собираются брать меня живым?

Да.

Предлагаешь застрелиться? – два пистолета бессильны против превосходящего численно противника, со щитами или без. 

Пока нет.

Может тогда объяснишь…

Прежде хочу пообщаться со шлюхой.

Мне не понравился тон ее предложения.

Зачем? Собираешься избавиться от свидетеля?

После стольких усилий, направленных на дезориентацию противника это было бы неразумно.

Наверное, она была права. Хотя…

Ты…

Милая поняла, что проще и быстрее будет ввести в курс дела напарника, чем изъясняться загадками.

После Таллоу им уже нечего терять. Потеряв тебя из поля зрения, местные  могли уничтожить и этот город. По крайней мере, я не исключаю такую возможность.

Раз не смогли взять «языка», то хотя бы ликвидировали исполнителя, оттянув неизбежное?

Именно.

А при чем здесь Вивьен? –  до сих пор было неясно куда она клонит.

Я намеренно позволила им заманить нас в «ловушку», чтобы «сдать» шлюху.

Предупреждая незаданный вопрос продолжила.  Хочешь сбить гончих со следа,  кинь им кровоточащий кусок мяса.

Сравнение, мягко говоря, было не самым удачным.

Замена памяти ложными воспоминаниями, как ни в чем не бывало, продолжала Милая,  Нечто на подобии глубокого гипноза. После такого «подарка» они продолжат охоту на тебя, но не станут жертвовать еще одним городом.

Я чуть было не спросил: «И давно ты все это придумала?», однако сдержался.

Неважно когда проклятый кусок микросхем разработал дьявольский план.  Главное, я  так и не успел найти ответ на вопрос, не дававший покоя последние пару  часов.

«Почему с таким фанатичным упорством  тащу первую встречную за собой?»

Еще вопросы?

Нет.

Тогда передай меня шлюхе.

Вивьен, откинув в сторону бессмысленные сожаления, я протянул спутнице телефонную трубку.

–Это тебя.

Меня?

Да, устало подтвердил я.

И? – ей отчаянно хотелось верить моим словам, но чтото мешало.

Военные хотят убедиться, что заложница не пострадала. Поговори и иди.

Последние слова я произнес отвернувшись. Никогда не умел лгать человеку глядя прямо в глаза.   

Значит все кончено…

Точно, правду всегда говорить легче.

Алло?  Повторите, не слышу. Алло… А…

Раздался мягкий хлопок – безвольное тело опрокинулось на сидение. Для одной из  участниц,  марафонский забег длиной в несколько десятков человеческих жизней закончился.

С ней все в порядке? – судя по закрытым глазам и  ровному дыханию, Вивьен спала.

Да.

Живая цепь, прикрываясь пуленепробиваемыми щитами, вышла н мост.

А с нами?

Тоже.

Хотел бы, разделить твой оптимизм.

Зажатый с двух сторон спецназом беглец мог надеяться только на чудо.

Так разделяй.

Пытаюсь.  Что ты предлагаешь?

Нужно прыгать.

У тебя случайно нет другого плана? Даже если вырубить электронику всех вертолетов в округе, все равно патрульные катера выловят меня реки.  Ах да. Их тоже можно остановить.  Тогда как лодки на веслах, надувные плоты или…  

Тебя не найдут.

Даже так? – мне стало смешно. Кто же собьет их со следа?

Твое тело может находиться под водой семь с половиной минут.

Оказывается  я был в большей степени киборг, чем человек. Хренов мистер Залабски нагло врал. Ни о каких шестнадцати мать их процентах речи не шло.

И что это даст?

В километре вверх по течению находится водосток. Через него попадешь в систему городской канализации.

По мере приближения «игрушечные солдатики» увеличивались в размерах.  Совсем скоро они станут  большими.

Без специального снаряжения я не смогу преодолеть километр  под водой против течения за  неполные восемь минут, я возражал по инерции, чтобы не молчать.

Тридцать второй. – Милая крайне редко обращалась столь официально. Во время аварии, двигатель, вошедший в салон малолитражки, полностью раздробил  кости твоих ног. Сейчас их   основа, или каркас, – называй  как удобнее, на девяносто процентов состоит из синтетических материалов. Коленные чашечки не исключение. Как только  окажешься под водой, просто задержи дыхание. Я пошлю высокочастотный импульс, благодаря которому коленные суставы и мышцы  ног будут работать с необходимой скоростью.

Всегда «приятно» узнать о себе чтото новое, неожиданное, характеризующее  с лучшей стороны. Жаль, что откровения подобного рода отличной новостью назвать трудно. Я чуть не спросил за счет каких резервов могу так долго оставаться без кислорода, вовремя передумав. Иногда для собственного  спокойствия лучше оставаться в счастливом неведении.

Пора, приказала напарница.

Спецназу оставалось преодолеть последние сорок метров.

Иду, я вышел из машины.

Свежий ветер ласково теребил волосы.  Солнце светило както особенно ярко. Мне предстояла очередная гонка на выживание, мутные потоки воды и, если повезет – сток канализационной системы.

Наверное, во всей  этой кутерьме был некий высший смысл, но я слишком устал, чтобы заметить его. Вдруг захотелось отрешиться от происходящего.  Сесть прямо здесь, посреди моста, подставить лицо солнцу, выкурить сигарету и ни не думать вообще ни о чем...

Прыгаешь с левой стороны, уточнила Милая.

Выводы искусственного интеллекта покоились на голом математическом расчете.  Черное белое, да нет, очевидное  невероятное. В отличии от человека машина  никогда не устает  и не сомневается...

Надо прыгать. Прямо сейчас.

Знаю, я подошел к ограждению.

Собираешься  эффектно, как в кино, ускользнуть от преследователей в  последний момент?

Если она решила разрядить атмосферу «удачной» шуткой, то  выбрала не лучший момент.

Вместо того чтобы вступать в бессмысленные пререкания я предпочел сменить тему. Ты не потеряешься  при ударе о воду?

Нет.

Хорошо, у меня не было оснований не доверять ей.

В последний раз посмотрев на небо, я сделал несколько быстрых глубоких вдохов, прокачивая легкие и, перемахнув через перила, устремился навстречу бездне.

Глава 24

И ад следовал за мной…

Бемби

Объект покинул  машину, офицер, наблюдавший за событиями на мосту,  напрямую докладывал обстановку  Коррелу.

Что с напарницей?

Осталась внутри. Поговорила по телефону и легла на заднее сиденье. Визуальный контакт потерян. Штурмовые команды подошли на расстояние тридцати метров и продолжают медленное сближение.  Объект не проявляет  признаков активности.

Поведение Чужого, зажатого со всех сторон, выглядело странным. Одно из двух: или он  смирился с неизбежным, или полностью уверен в своих силах. Хотя о какой уверенности может идти речь, когда превосходящие силы сжимают кольцо окружения, а единственный выход – прыжок в реку, не более чем кратковременная отсрочка.

Подходит к ограждению моста.  Видимо собирается прыгать.

Где вертолеты?

Два в зоне прямой видимости. Будут на месте в ближайшие тридцать секунд. Третий на подходе.

Женщина?

Остается в машине. Спецназ сократил расстояние до двадцати метров.  Объект попрежнему не выказывает признаков беспокойства…

Если бы вместо военных операцию контролировал  Зет, все могло сложиться иначе. В создавшемся положении спокойствие Чужого означало только одно он уверен, что вырвется. Покончит с собой или спрыгнет. И в том и другом случае его не вернуть.    

Гражданские склонны излишне драматизировать ситуацию. В отличии от аналитика, Коррел не сомневался в успехе.  Беглец не уйдет, даже если прыгнет с двадцатиметровой высоты. Ни один пловец в мире (даже снаряженный аквалангист) не «спрячется» от вертолета, оснащенного специальным оборудованием.

Была  и еще одна причина, уверенности. В свете последних событий генерал разуверился в версии Зета, решившего, что посланник иного мира киборг или искусственное существо в  имитированном человеческом облике.

Двадцать минут назад поступил рапорт выжившего бойца из группы спецназа. Из него следовало, что Чужой без какихлибо видимых причин спас жизнь своему преследователю, когда тот пытался вынести с поля боя раненного товарища. Никакой искусственный разум не способен на столь откровенное проявление человеческих чувств. Это исключено. А в том, что даже заклятый враг иногда способен проявить великодушие, генерал  убедился на собственном опыте…

Фертская кампания пятьдесят девятого. Дерьмовая бойня за кусок джунглей в забытой Богом стране. Ковровые бомбардировки. Горящий напалм. Ад, воплотившийся в жизнь на плацдарме «Трех пальм». Тогда их не просто сбросили в кишащую зубастыми тварями реку, а стремительными ударами с флангов чуть было не зажали в котле. Группировку спасло поспешное отступление, больше похожее на паническое бегство, во время которого царила полная неразбериха. Взвод (тогда еще лейтенанта) Коррела, прикрывая отходящие части, выиграл два с лишним часа. В конечном итоге из двадцати семи человек осталось трое. 

На войне исповедующей «Тактику выжженной земли», ни о какой сдаче в плен речь не идет. Они   отстреливались сколько могли. Последнее что запомнил молодой лейтенант – ослепительно яркую вспышку взрыва, после чего наступила непроглядная тьма.

Ближе к ночи, раненного  обнаружил солдат похоронной команды. Постоял над распластанным телом врага несколько секунд  глядя в глаза. А затем,  вместо того чтобы добить или позвать на помощь, ушел.

Один человек подарил жизнь другому.

Только и всего…

Нет определенно Чужой не машина. Чтобы не говорил и не думал по этому поводу тупоголовый гражданский, способный лишь…

Он всетаки прыгнул, сообщил офицер наблюдения.

Где вертолеты? – воспоминания о былых сражениях, уступили место реалиям текущего момента.

На исходной позиции.

Все шло к тому, что Чужой попытается использовать призрачный шанс.

А напарница?

В наших руках.

Отлично, до сих пор операция развивалась точно по плану.

Что с ней?

Группа захвата сообщает она не реагирует на происходящее. Похоже на транс.

Когда все идет слишком хорошо нужно ждать беды. Необъяснимая на первый взгляд легкость, с которой Чужой расстался со спутницей, наконец  прояснилась.

Транс?

Глаза открыты. Дышит. Реакции на внешние раздражители нет. 

Ясно, с пленницей можно разобраться потом. Везите ее на базу. 

Есть сэр.

Кто  старший группы?

Капитан Талски.

Передай ему отвечает головой.

Так точно сэр.

Наш пловец, вынырнул? в голосе командующего слышалось явное нетерпение.

Нет.

Как долго находится под водой?

Около двух минут.

Сейчас должен появиться, или…

Продолжать мысль не хотелось. Вместо этого генерал приказал. Прямой контакт с экипажами вертолетов.

На экране, занимающем одну из  стен  командного пункта появилось видеоизображение разбитое на две части.

Двадцать четвертый борт, что у вас?

Ничего.

Шестнадцатый?

Пусто. 

А на приборах? – с огромным трудом Коррелу удалось сдержаться. Чем они вообще там занимаются? Развлекаются с бабами? Какого черта приборы молчат? Неужели он ошибался…

Ничего, почти синхронно отозвались пилоты.

Совсем?

Да.

Чужой находился под водой  больше трех минут, Детекторы молчат, хотя он  не мог утонуть. А даже если и так – труп  должны были засечь. Следовательно, предположения аналитика оказались не так уж далеки от истины. Пришелец – монстр или киборг. Не исключено, что то и другое.

Оставшиеся вертолеты  к реке, приказал генерал. Все подразделения на побережье. Выставить у реки оцепление на протяжении десяти километров вверх и пятнадцати вниз по течению. Ни одно судно не должно находиться в районе. Патрульные катера продолжают поиски. О любых происшествиях  немедленно докладывать.

Есть.

Несмотря на комплекс предпринятых мер,  преследуемый вырвался из западни. Провел охотников как несмышленых детей. Наверняка и спутницу бросил  не просто так…

Коррел, что у Вас? – совершенно некстати  на связь вышел Зет.

Захватили напарницу. Отправили ее в центр. Чужой спрыгнул с моста. Больше пяти минут не появляется на поверхности. Вертолеты контролируют реку и побережье.

После непродолжительной паузы аналитик разорвал связь,  ничего не сказав.

К чему слова, когда все ясно без них? Военные провалили отличный во всех отношениях план. Чтолибо изменить уже невозможно, остается одно: продолжать работать. Эмоции, как и «разбор полетов», включая поиск виновных, лучше оставить на потом.

При условии, что «Потом» наступит. В свете последних событий никакого будущего может не быть.

Ни хорошего, ни плохого. 

Фабел, аналитик переключился на резервный канал. Вторая группа на месте?

Да.

Получила фоторобот подозреваемого?

Да.

Отправляйте ее в район моста. Квадрат А6.

Есть…

И полковник... Зет сделал паузу. – Потеря Ваших людей невосполнимая потеря для всех нас.

Он мог бы добавить: – «Целая армия тупоголовых кретинов не стоит одного члена вашей команды».                Не стал. Взрослые люди все понимают без слов.

Спасибо.

Держите меня в курсе.

Есть.

Простые вопросы.  Скупые ответы. Впервые за последние пять лет полковник потерял сразу двоих. Но, как и Зет, старался держать себя в руках. Когда на карту поставлена судьба целого мира, дело превыше всего.

Коротко попрощавшись,  Фабел вызвал на связь  вторую группу.

Цель операции, его голос звучал ровно. Квадрат А6. Семь минут назад объект спрыгнул с моста. Брать только живым.  И… несмотря на усилия, его голос все же дрогнул. Будьте предельно внимательны, Группа Чистого  провалила задание...

Что?! – поперхнулась от удивления Гончая. Время и Чи…

Приказ ясен?

Так точно.

Выполняйте.

Есть.

«Проваленное задание» означало, что группа мертва.  Других вариантов нет. При удачном стечении обстоятельств можно убить бойцаконтактника. А вот как ликвидировать прикрывающего его снайпера, к тому же обладающего даром предвидения?  Это не укладывалось в голове…

Лишь до тех пор, пока  группа не вышла на «Цель». После чего все вопросы отпали сами собой.

Глава 25

Смогу я поймать эту хренову пулю? Да легко…

Режиссер

Закончив разговор, Гончая повернулась к напарникам. Чистый и Время мертвы.

Фабел сказал, на чем погорели? – чтобы не повторить ошибку погибшей команды, желательно знать причину провала. 

Нет.

Значит, не  в курсе, печально вздохнул Паук. Жаль, хорошая была группа.

Они редко пересекались и не были близко знакомы, несмотря на то, что  делали общее дело. В профессиях связанных с риском для жизни, к смерти относятся не как к чемуто неожиданному. Скорее – неотвратимому.

Сегодня не повезло группе Чистого, завтра такая же участь может постичь любую другую команду.   

Да, легко согласилась Гончая, после чего обратилась к водителю. Квадрат А6, рядом с мостом. В пять минут уложишься?  Мне надо взять след.

Бумажные пакеты в спинках сиденья, предупредил человек со странным прозвищем «Вишня».

Как обычно, пристегиваемся по желанию, и не дожидаясь ответа, завел двигатель.

Вишня – одноглазый дегенерат, успел подумать Паук, прежде чем машину сорвало с места, а пассажиров вдавило в кресла.

Чертов стеклянный глаз, от резкого ускорения, с последующим картинным разворотом на сто восемьдесят градусов,  ремень безопасности врезался в грудь, практически одновременно, содержимое желудка подступило к горлу.  

Нормальный человек не мог так водить. Это безумие находилось за границами здравого смысла. Вишне не составило бы труда выиграть любую гонку. Садясь за руль, он сливался с машиной в единое целое, превращаясь в странное одноглазое механическое чудовище. При желании мог стать величайшим гонщиком мира.  Но «зарыл талант в землю», по одной единственной причине  ненавидел любые правила, в том числе и спортивные.

Вишня начинал «карьеру» с мотоцикла. Пересел на машину после страшной аварии, в которой лишился глаза. Даже самый лучший гонщик в мире не сумеет «оторваться» от пули. Не говоря уже россыпи картечи. Ему повезло дважды. Первый раз, когда выжил, а второй, попав в поле зрения Фабела. Сменить пятнадцатилетний тюремный срок на государственную службу – большая удача…  

Минимум три раза, чудом избежав лобового столкновения, темносиний «Шерфл» достиг места назначения за четыре с половиной минуты.

Паука в дороге стошнило, и он был страшно зол. Водитель же напротив, пребывал в отличном расположении духа.

Темный, можешь испугать его так чтобы штаны намочил? – нарочито громко поинтересовался старший группы, с трудом выбираясь из проклятой машины.

До тех пор пока Гончая не возьмет след, им некуда было спешить.   

Могу.

Эй! Стойте! Мы так не договаривались! – Вишня не воспринимал всерьез истории о «воплощении» ужаса, лишь до тех пор, пока два года назад не нахамил Темному. С тех пор навсегда зарекся связываться с  ним. 

Гончая приказала доставить на место как можно быстрее. Я предупреждал про пакеты. Темный, я не буду работать с Вашей командой если ты…

Будешь, никуда не денешься, пообещал мстительный Паук.

Неизвестно чем бы в конечном итоге закончился  спор.  К счастью для Вишни, Гончая взяла след.  Повертевшись около моста минутудругую, она уверенно показала рукой в направлении предположительного нахождения добычи.

Крыса зарылась в норе.  Придется попотеть, чтобы ее  вытащить.

Где?  немногословный Темный всегда задавал вопросы  по существу.

Под землей. Из реки в подвал не попасть значит, остается одно по стоку пробрался в канализацию.

Темный усмехнулся так, что даже привыкшему ко всему Пауку стало не по себе.

Канализация хорошо, размеренно произнес человек с бледным лицом. Подходящее место для охоты на крыс.

После этих слов передернуло Гончую. Однажды, случайно попав под волну ужаса, извергнутую напарником, она до сих пор иногда просыпалась по ночам в холодном поту.

Поосторожнее,  пожалуйста, а то я…

И не одна ты, встрепенулся Паук. У меня тоже последнее время нервы ни к черту.

Не бойтесь.

Из уст человека парализующего жертву волной ужаса, это звучало как шутка.

Он точно псих, подумал, вспотевший от напряжения Вишня, стараясь не смотреть в сторону зловещего монстра.

Полковник, Гончая перешла к делу, связавшись с начальством. Объект в канализации.

Не потеряешь след?

Нет. Совсем свежий.

Тогда ждите указаний, прежде чем бросить команду в бой ему нужно было обсудить детали предстоящей операции с Зетом.

После непродолжительной паузы, Фабел  вновь вышел на связь.

Действуете автономно. Поддержки спецназа не будет. Они сегодня запороли все что возможно.  До сих пор разгребаем. В канализацию проникаете через подземную парковку супермаркета «Палус», координаты 326В11.  Предположительно  «объект» имеет доступ к спутникам наблюдения, контролируя территорию вокруг моста. Вопросы?

Паук хочет знать, на чем прокололся Время.

Спецназ попытался заблокировать Чистого.  Напарник вмешался. Увлекся и поздно заметил  вертушку. Пока свои, убивали своих, беглец ушел. Под землей вам никто не будет мешать. Так что действуйте по стандартной схеме. Еще вопросы?

Нет.

Конец связи.  

Фабел не сказал, что для подстраховки Зет приказал пометить лазерным маркером все крышки люков в радиусе трех миль от местонахождения беглеца. Первая команда погибла изза случайного недоразумения. Снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку.  Поэтому с группой Паука ничего не случится. Полковник как никто другой верил в своих людей.

До последнего...

       ************

Ни сам прыжок, ни последующий  заплыв не вызвали особых затруднений. Все что от меня требовалось – задержать дыхание. Остальное сделала Милая

Сначала я беспокоился о возможной нехватке кислорода. К счастью все обошлось. Вместо   неполных восьми минут мы уложились в семь. Проплыв километр под водой, я протиснулся в узкую трубу водостока, оказавшись в  канализации.

Почему здесь не так темно как должно быть? – поинтересовался, отдышавшись.

Скажи спасибо своим глазам.

А также чудо докторам?

Им тоже, не стала отрицать очевидного Милая.

За последние двадцать минут я узнал о себе столько нового, что с лихвой бы  хватило на несколько жизней.

А как…

Остальные вопросы после. Сейчас сядь и расслабься. Твои нервные окончания должны взять под контроль ноги.

Они же…

Я сказала – сядь и расслабься.

Пока остатки человеческой сущности перенимали эстафету у механической составляющей, напарница коротко ввела меня  в курс дела. 

Пять вертолетов патрулируют реку. Военные сняли оцепление с квартала вокруг небоскреба, перебросив его на побережье. У нас в запасе минимум получасовая фора. Этого хватит, чтобы выйти на поверхность и скрыться.

А как же фоторобот?

Приложи меня к лицу.

Зачем?

Чтобы изменить твою внешность.

Есть еще чтото, о чем мне желательно знать?  устало спросил я.

Это не то о чем ты подумал.

Да что ты говоришь? – как ни старался я не смог сдержать истеричного смеха. – Ноги не мои, руки не мои, лицо и то, не мое. Чтонибудь от прежнего человека осталось? Или моя тупая железная голова наполнена  ложными воспоминаниями?

Ноги серьезно пострадали при аварии. Остальное тело незначительно модифицировано в соответствии с требованиями задания, объяснила Милая. Чтобы изменить  внешность вполне достаточно натянуть кожу в одном месте, чуть присобрать в другом, добавить морщин и припухлостей. Полученная «маска» продержится несколько часов, органично вписавшись в образ опустившегося бродяги.

Так значит…

Да ты все еще человек.

Даже если она лгала… Порой лучше поверить в самый фантастический  вымысел, чем открыто взглянуть правде в глаза. Сейчас был тот самый случай.

Ладно, приложив трубку  к лицу, я почувствовал слабую вибрацию напоминающую действие электробритвы.

Готов?

Да.

Тогда медленно по команде двигай меня по лицу от подбородка ко лбу.

Я в точности выполнил инструкции Милой.  И  спустя пару  минут лицо с набухшими веками, мешками под глазами и провисшими щеками уже ничем не напоминало фоторобот опасного беглеца.

Она дала мне еще три минуты на отдых, после чего коротко приказала. Вставай, пора уходить.

Направление?

Прямо по коридору, затем два поворота направо, один налево и упрешься в шахту колодца, ведущего наружу.

Неуверенно перебирая одеревеневшими ногами,  я побрел по обозначенному маршруту, опираясь рукой на мокрую стену.

До первого поворота все шло хорошо, а затем неожиданно возникло странное чувство.  Стало очень неуютно в зловонной клоаке.

Какие проблемы? – Милая определила мое состояние по изменившемуся сердцебиению.

Никаких, я решил не вдаваться в подробности.

Она не стала настаивать,  так что дальнейшее путешествие проходило в полной тишине.

Хотя, знаешь, миновав очередной поворот, я почувствовал необъяснимый приступ головокружения. – Кажется я …

Провалился в глубокий колодец.

Ведущая потеряла  контакт с ведомым. Повернул за угол, он  впал в транс, не реагируя на прямой мысленный контакт.

Ты слышишь меня?  от болезненного импульса тело человека свела судорога.

Ноль реакции. Лицо, превратившееся в маску.  Бессмысленный взгляд в пустоту. После перегрузки вызванной отражением ментальной атаки у небоскреба, дальнейшее увеличение силы воздействия могло привести к остановке сердца. 

Искусственному интеллекту потребовалось меньше секунды, чтобы перебрав несколько миллионов комбинаций, остановится на единственно возможном объяснении происшедшего:

1) Мобильная группа от трех до пяти человек проникла в канализацию через подвал одного из близлежащих зданий.

2) В составе команды есть мастер ментальных атак, воздействующий на подсознание жертвы.

3) Чтобы освободиться из ментально плена, нужно убить «иллюзиониста».  

Исходя из всего вышеперечисленного, Милая приняла решение оставаться на месте, подпустив нападающих как можно ближе. После чего ударить в тот самый момент, когда противник ослабит бдительность, окончательно поверив в победу.

Глава 26

Златогривая Вета – дьявольски хитрая тварь …

Легион павших

Провалившись в колодецловушку, я отключился. Без понятия как долго пробыл в беспамятстве.  Когда очнулся, увидел что на смену сумеркам канализационных коридоров, пришло ослепительное солнечное сияние, многократно усиленное отражением света от искрящейся снежной поверхности.

Причудливое стечение обстоятельств занесло меня на вершину горы, с которой открывался потрясающий вид на безбрежный ледовый океан, простирающийся во все стороны света до самого горизонта.

Я сделал  глубокий вдох и морозный поток чистого ледяного воздуха ворвался в легкие. До конца не веря в происходящее, нагнулся. И  взяв горсть настоящего обжигающе холодного снега, растер в руках.

Милая, что это? спросил я, пораженный до глубины души неожиданной трансформацией пространства.

Это Алагон.  Пик мироздания, раздался за спиной насмешливый голос.

Что?!

Обернувшись на звук, я увидел на редкость странную троицу, удобно расположившуюся за игорным карточным столом. В центре возвышался гигантский паук в солнцезащитных очках, лихо заломленной набекрень соломенной шляпе и кричащего цвета гавайской рубахе. Странный монстр, широко улыбаясь, курил большую сигару. Было очевидно – именно он в этой компании главный заводила.

Слева от членистоного весельчака сидела химера, чье женское тело венчала голова борзой. Порывистые движения и учащённое дыхание свидетельствовали о возбуждении.

«Похоже, недавно вернулась с охоты», подумал я, прежде чем перевести взгляд на третьего участника карточного застолья, отдаленно смахивающего на смесь вампира и ожившего мертвеца.

После чего не мог уже думать ни о чем другом кроме него.

Ночные кошмары заставляют людей просыпаться в холодном поту. Исчезая почти так же внезапно как появляются. При взгляде на это зловещее существо возникало стойкое ощущение, что страшный сон не кончится никогда.   

Милая, где мы? – прерывающимся от волнения голосом, спросил я.

Молодой человек, повторяю  вы на Алагоне, широко улыбнулся Паук, выпуская струю ароматного дыма. – И кроме нас четверых, здесь никого нет.

А… Что… Вы  вообще… Тут делаете? –  от напряжения на лбу выступила холодная испарина.

Играем.

Во что? – одно лишь присутствие зловещего вампира подавляло волю, не позволяя сконцентрироваться.

В «Блек Джек».            

Карты? – заторможено уточнил я.

Да сладенький, хищно ощерилась борзая. – Ждем, не дождемся, когда ты начнешь раздачу.

Почему я? 

Игроки есть, а сдавать некому, охотно пояснил гигантский Паук. Был крупье. Жаль задержался совсем ненадолго. Так разволновался, что бросился в пропасть. В полете сердце разорвалось. Одним словом – печальный конец.

На бледном лице вампира промелькнула кривая усмешка, не оставлявшая сомнений насчет того кто  приложил «руку» к прыжку.

Неожиданное исчезновение Милой, странная компания и предложение сыграть в карты. Все это было необъяснимо. Я либо сошел с ума, либо…

Присаживайтесь, не стесняйтесь, Паук сделал приглашающий жест мохнатой лапой.

Вы уверены что… Я… Тот самый крупье, который нужен… Вам… меня не оставляло странное ощущение нереальности происходящего.

Ну, конечно же да!!! – хрипло пролаяла Гончая. Сладкий, ты не представляешь, как мы рады с тобой поиграть!

А… Отказаться нельзя?

Разумеется нет! – она лучилась от радости.

Хорошо, мне, наконец, удалось взять себя в руки. – Давайте сыграем по вашим правилам.

Ну почему же по нашим?  искренне огорчился Паук. На Алагоне все почестному. Обычный «Блэк Джек». Карты не крапленые. Каждый играет в меру сил и способностей. Вы банкуете, мы пытаемся сорвать куш. Только и всего. Проходит определенное время  и остается один победитель. Игорное заведение в Вашем лице. Или клиенты,  в нашем.

А что потом?

Бросишься в пропасть, пасть злобной суки растянулась в довольной улыбке.

Как первый бедняга?

Точно!

Давайте не будем  предвосхищать события, предложил Паук.

Давайте, согласился я, занимая место крупье за столом.

На смену растерянности первых минут пришла злость. 

Готовы?

Да.

В таком случае, – делайте ваши ставки.

Уже!!!

Из уголка пасти возбужденной Гончей стекала слюна. Она настолько увлеклась игрой, что  перестала вообще чтолибо замечать.

Карту? – я обратился к Вампиру, имевшему на руках четырнадцать (шестерка, восьмерка).

Нет.

Боишься перебора? – спросил я с единственной целью побороть свой страх.

Я ничего не боюсь, спокойно ответил он.

Кто бы сомневался…

Карту?   у Паука, было девятнадцать (десятка и девятка), и неплохие шансы как минимум остаться при своих.

Спасибо, воздержусь.

Предвосхищая вопрос крупье, азартная Гончая решила рискнуть при шестнадцати (пара восьмерок).

ЕЩЕ!!!

Когда играешь против  сыгранной команды, и на кону стоит жизнь, нет смысла проявлять благородство, объясняя  зарвавшейся суке, что на шестнадцать брать неразумно...

Ты слышишь меня – ЕЩЕ!!!

Она  не остыла после охоты, а может быть до сих пор продолжала ее. Натянутые струнынервы адреналиновой наркоманки требовали новой дозы. Каждый волен распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению. Тот кто решил раствориться в нирване безумного кайфа, вспоров бритвой вены, задумчиво созерцая как стекающая на пол кровь смешивается со слюной, сочащейся из пасти…

Имеет на это полное право.

Моя рука перевернула карту.

Глупыш, а ты не верил, заботливая мама ласково улыбнулась несмышленому малышу.

Все ведь так просто. Берешь на шестнадцать пятерку.  В сумме двадцать одно и победа!

Она не сомневалась в успехе. Когда ловишь кураж,  жизнь кажется  куском мягкой глины, из которой возможно вылепить все, что угодно.

Бессмысленно разговаривать с игроком, находящимся в таком состоянии. Можно лишь попытаться сбить «масть»…

Не сомневаюсь «мамуля». Но твои зрачки так расширены, что почти скрыли радужку. Я уже давно не малыш,  а еб…..я пятерка всего лишь случайность. Так что расслабься и получай удовольствие, пока можешь…

Ваша подружка плохо кончит, Паук был  единственным  игроком, понимающим нормальную речь.

Женщины любит острые ощущения, небрежно взмахнул лапой он. Не стоит осуждать их за маленькие слабости.

Я счел за лучшее молча продолжить раздачу.

Десятка – отличная карта, только в том случае если на нее не ложится шестерка, а следом девятка…

Перебор, констатировал факт весельчак в соломенной шляпе. – Стол выиграл. Казино  «летит». У крупье осталось фишек на две сдачи.

Одну – уточнила Гончая, поставив на кон все что имела.

Ее неумолимо влекло к бездне.

Значит, у нас решающая раздача,  подытожил Паук. – После которой ктото умрет.

И этим «таинственным» кемто, хрипло рассмеялась мерзкая сука, ни на секунду не усомнившись в скорой победе, БУДЕТ КРУПЬЕ…

    **********

Паук находился в трансе. Для него одновременно существовало две реальности. Та, что сотворил в своем воображении, и настоящая – где было  темно и сыро. Приборы ночного видения рассеивали тьму, не спасая от влаги и чудовищного запаха. Если бы не присутствие Темного, он мог испугаться. Канализация – не самое лучшее место для прогулок.

Крыса парализована, – в радостном возбуждении сообщила Гончая. Осталось засунуть в мешок.

Ноздри охотницы раздувались, как у собаки почуявшей запах крови.  И общее состояние было в чемто схожим с состоянием борзой, изготовившейся к решающему рывку.

Я возьму его? – полуутвердительно спросила она,  повернувшись к напарникам.

Отказать охотнице выследившей добычу в праве последнего броска нельзя. Она его заслужила.

Возьми…

 ***********

Вторая раздача мало чем отличалась от первой.

Вампир остановился на тринадцати (восьмерка, пятерка).  Он играл в расчете на перебор крупье.

Пауку попрежнему везло: двадцать (две десятки).

А перевозбужденной суке пришло на руки четырнадцать (две семерки).

Ни у кого из присутствующих не возникло и тени сомнения насчет продолжения.

Карту? – по правилам я был обязан задать стандартный вопрос.

Да!!! – ее начала бить мелка дрожь.

В такие моменты невольно приходят мысли о приближении кровавой развязки – охотница должна впиться клыками в горло добычи, или умереть от разрыва сердца. Третьего не дано.

Не стоит так волноваться, посоветовал я. Это всего лишь игра.

Давай карту! – положив руки на стол, она подалась всем телом вперед.

Моя рука потянулась к колоде, неожиданно застыв на половине пути.

Ты ведь знаешь? – почти нежно выдохнула она, и от былого напряжение не осталось следа.

Собачья морда легла на сложенные на столе руки, ласково глядя на оцепеневшего человека.

Чувствуешь, но не хочешь поверить?  А сердечко стучит часточасто часто, как у испуганной мышки.

Туктуктук… туктук… тук…

Давай.  Не волнуйся. Яви нам чудо, маленький серый мышонок.     

Больше всего на свете сейчас мне хотелось расплющить лукавую морду, превратив ее в бесформенный кровавый блин, растекшийся по столу. Но вместо этого рука перевернула карту и…

Третья семерка легла рядом с двумя предыдущими.

Браво!!! – воскликнул  Паук. Три семерки двадцать одно!!! По неписаным правилам казино шампанское столу за счет заведения!

Шампанское,  благодушно улыбнулась Гончая. – Как это мило…

После ее слов прямо из ниоткуда на столе появились изысканные фужеры с благородным напитком.

Счастливые игроки подняли бокалы, протянув их навстречу друг другу.

За победу! – мохнатая лапа взметнулась вверх.

За тебя!

И всех нас!!!

В момент соприкосновения фужеров раздался характерный звук.

«Хрустальные», автоматически отметил я.

Друзья! Паук лучился от радости. Давайте выпьем за нашу прекрасную охотницу! Сегодня она как никто другой заслужила право называться лучшей из лучших!

Даже лицо беспросветномрачного Вампира  озарило некое подобие  человеческой улыбки. Как и положено в таких случаях все были счастливы. Или почти все. Обреченная жертва не принималась в расчет.

Выпив до дна, воодушевленные игроки бросили бокалы оземь.

На счастье!!! – прокричал жизнерадостный предводитель застолья под звон бьющегося хрусталя.

На,  эхом отозвались его соратники…

СЧАСТЬЕ!!!

Невозможно построить на чьихто костях…

Один из бокалов остался цел.

Плохая примета, впервые за время, проведенное на Алагоне  я улыбнулся.

Ах, ерунда, – отмахнулся Паук. – Всего лишь  глупое суеверие!

Глаза мохнатого весельчака были скрыты солнцезащитными очками, и голос попрежнему оставался бодрым, но мне показалось, что он чемто взволнован.

Итак, у крупье десятка, продолжил Паук. – Чисто теоретически вы можете победить.

Не может, оскалилась Гончая.

Уверена? я в упор посмотрел на наглую тварь.

Конечно, она спокойно выдержала пристальный взгляд.

Тогда…   вытащив из бокса карту, не перевернул ее, чтобы все могли увидеть  номинал, а оставил лежать на столе рубашкой вверх.

Что? – издевательски рассмеялась она. – Страшно?

Уже нет.

В наступившей тишине прозвучал мой отстраненноспокойный совет, Не стоит настолько серьезно относиться к игре.  Это может разбить тебе  сердце.

После чего перевернул карту, так чтобы все, наконец увидели то, о чем я уже знал – червового  туза.

«Блэк Джек», – произнес крупье стандартную формулировку, после чего не дожидаясь реакции игроков, смел со стола фишки.

Я оказался прав.  Время расставило все по своим местам. Неразбитый фужер символ несчастья. Перевозбужденная сука выбыла из игры в тот самый момент, когда окончательно уверилась в победе.

Червовый туз  на вылет пробил ее сердце, и охотница захлебнулась в крови.

Глава 27

Награда победителю – смерть.

Снежный король

Зет продолжал работать даже когда сидел, откинувшись на спинку кресла с закрытыми глазами. Со стороны казалось, что он спит. Однако ни о каком сне речи не шло.  Аналитик не мог расслабиться, даже если бы очень сильно захотел. Мозг в лихорадочном темпе прокручивал различные варианты. Строил планы, охватывая, невообразимые для простого смертного объемы информации. Безжалостно отсекая лишнее и оставляя лишь самое ценное.

Великая цель подразумевает самоотдачу на грани возможного. С помощью транквилизаторов и фанатичной уверенности в собственной уникальности он перешагнул не только эту грань, но и все остальные.  Никто в целом мире не сможет найти и обезвредить Чужого. Никто кроме него. В противном случае – все лишено смысла. В том числе  несколько миллионов жизней возложенных на алтарь ядерного божества.

Он слишком многое поставил на карту. И если не справится, сойдет с ума намного раньше, чем вселенная растворится в бесконечном потоке мироздания. Жаль что, несмотря на весь свой ум, силу воли, несгибаемый  характер и явную неординарность он был человеком.

Которому, противостояла бесчувственно расчетливая машина .

Голова опять начала болеть. От переутомления, или что вероятнее всего – побочный эффект таблеток. Похорошему нужно поспать час или два.   Нет, не сейчас. Может быть позже…

Может быть… мысли начали разбегаться в разные стороны.

Очередная доза лекарства поможет… Нет, лучше оставить ее на крайний случай.                                                                                                                                                                                             

Кофе, приказал Зет, вдавив до упора кнопку селектора. – Как можно крепче.

Через три минуты перед ним стоял поднос с кофейником. Он успел выпить полчашки, когда почти одновременно зазвонили два телефона: один внутренней линии, другой прямая связь с  Коррелом.

Минуту, попросил аналитик и продолжил: Слушаю вас, генерал.

У нас серьезные проблемы с Терри Барелом, – сухо отрапортовал собеседник.

Кто это?

Влиятельная криминальная фигура, имеющая связи во всех сферах, включая военные и политические.

Гордость нации звонит, чтобы пожаловаться на проблемы с какимто уголовником? Зета было трудно удивить, и сейчас выдался один из тех редких случаев.

Нет, но…

Генерал, аналитик говорил предельно жестко, почти грубо. Меня не интересуют детали. Если у вас неожиданно возникла проблема с какимто человеком решите ее. Бросьте своих людей на штурм.  Можете положить всех до единого,  все равно от них никакой пользы …

Мистер Зет, теперь настала очередь Коррела повысить тон до предельно допустимого. – Сын Барела погиб в небоскребе, где проходила военная операция по задержанию Чужого. Глава картеля контролирующего оборот наркотиков на половине югозападного побережья может поднять в ружье около пяти тысяч членов бандформирований и преступных группировок. Вам нужны баррикады на улицах? Массовые беспорядки и всплеск насилия? И все это в отдельном взятом городе страны   только что пережившей ядерную катастрофу?

Нет. До тех пор пока не разберемся с Чужим, лишние проблемы нам не нужны.

Хорошо, что вы это понимаете, генерал не пытался скрыть сарказма.

Что предлагаете? – в отличии от собеседника Зет не собирался опускаться до мелкой склоки.

Ликвидация.

А при чем здесь я?

Люди Фабела в данный момент подчинены вам.

А ваш спецназ?

Несмотря на весь свой хваленый ум в некоторых вещах напыщенный болван был непроходимо туп.

Штурм укрепленной виллы набитой вооруженной охраной вызовет нежелательный резонанс. В то время как тихая ликвидация…

Ясно. Можете не продолжать.  Я отдам распоряжение. Еще чтонибудь?

Нет…

Слушаю? Зет переключился он на линию внутренней связи.

Доставили девушку.

Пришла в себя?

Нет.

Приведите в чувство и позовите меня.

Есть…

Закончив очередной разговор аналитик,  переключился на линию Фабела.

Полковник есть новые сведения от группы?

Нет. Под землей неустойчивая связь. К тому же не считаю нужным вмешиваться в ход операции.

Ясно. Что с другими командами?

Через полчаса в город прибудут двое.

Возникла проблема с Терри Барелом. Вам о чемнибудь говорит это имя?

Разумеется да.

Ваши люди смогут его ликвидировать?

Вполне.

Хорошо, приятно осознавать, что среди скопища бездарей и напыщенных болванов есть надежный человек.

Да, и еще, продолжал Зет. Желательно обставить смерть так, чтобы не возникло  сомнений насчет того, за что он убит...

У фигуры такого калибра найдется немало врагов. Мои люди оставят пару «улик» прямо или косвенно указывающих на заказчика.

Тогда действуйте.

Есть.

Короткий разговор решил участь некогда могущественного человека. Он попрежнему ходил, думал, чувствовал и возможно строил планы на будущее. Тем не менее, все его действия никоим образом не могли повлиять на свершившийся факт – Терри Барела больше нет в списках живых. Он труп. Даже несмотря на то, что не подозревает об этом

 **************

Вежливый и Пустота, лично встреченные на аэродроме полковником Фабелом как нельзя лучше подходили для предстоящей ликвидации.

Еще через дватри часа должны были прибыть пять оставшихся членов группы. Но, вопервых, задание необходимо выполнить в предельно сжатые сроки, а вовторых, именно эта пара была оптимальной  для предстоящей операции.

Вот цель, полковник протянул фотографию так, чтобы  напарники смогли  ее рассмотреть.

Времени на подготовку и разведку нет.  На всю операцию отводится максимум три часа. Сейчас клиент находиться в загородной резиденции. Здесь адрес и телефоны. Первый секретаря, второй его личный. По сообщениям наших источников, в доме находится около пятидесяти вооруженных охранников.  Сегодня утром во время праздничного банкета он потерял сына.  Так что обстановка внутри более чем напряженная. На месте ликвидации нужно оставить эту фотографию. – Фабел передал снимок мертвого подростка,  на обороте которого было написано от руки: «Наркотики, убивают наших детей».

Вопросы? – Полковник повернулся к старшему группы.

«Вежливому» было запрещено разговаривать с руководством.

Произвести зачистку тихо или разворошить осиное гнездо так чтобы надолго запомнили?

Если начнешь ворошить, то вспоминать будет некому.

Я не… Вежливый хватить ржать. Последний раз они сами…

Довольно! меньше всего Фабел хотел выслушивать оправдания подчиненных. – Разберетесь после выполнения задания. Чем меньше шума, тем лучше. Еще вопросы?

Нет.

Все необходимое, включая оружие и документы в белом микроавтобусе. Припаркован в пятидесяти метрах по ходу движения.

Если понадобиться другая машина?

Свяжетесь с «Вишней». Он перехватит вас по дороге.

Одноглазый черт сядет на грузовую колымагу? – представив это нелепое зрелище, напарники рассмеялись.

Да, коротко согласился полковник. Еще вопросы?

Нет.

Тогда приступайте.

Есть.

От былого веселья не осталось следа. Перед ним стояли два профессионала, осознающих не только степень риска, а что важнее всего груз ответственности,  возложенный на их плечи.

Все сделаем в лучшем виде, пообещал  Пустота.

Не сомневаюсь, кивнул на прощание Фабел.

Не имеющий права голоса Вежливый улыбнулся.

И это было последнее, что запомнил полковник.  Прощальный луч солнца, чудом пробившийся сквозь непроглядную пелену туч, затмившую небо до самого горизонта.

Глава 28

Гольстерры превратили нашу победу в ничто…

Имур

Гончей хватило минуты, чтобы обнаружить Чужого. Он сидел в неудобной позе, привалившись спиной к мокрой стене. Голова жертвы безвольно свешивалась набок. Широко открытые глаза неподвижно смотрели в одну точку. Изо рта сочилась тонкая струйка слюны. Ни дать ни взять – наркоман после очередной дозы.

Она усмехнулась – хитроумный Паук чисто сработал. Поймал глупого комара в липкие сети.  Осталось только спеленать жертву наручниками и дождаться напарников.

Ее ничуть не смутило, что помятое лицо грязного бродяги не походило на фоторобот.  Охотница не сомневалась   перед ней сидит  человек, спрыгнувший с моста. Если очень постараться можно изменить внешность.  Тогда как сбить Гончую взявшую след – невозможно. 

Попался сладенький! – ее губы  растянулись в задорной улыбке.

Что у тебя? – встрепенулся Паук.

Победа.

Нашла?

Конечно.

Где?

Следуйте до конца коридора, затем два поворота направо, короткий пролет, еще направо, налево  и вы у цели. Жду с цветами и поздравлениями.

Идем.

Закончив короткий доклад, улыбающаяся Гончая, шагнула к  добыче, и в этот момент Чужой неожиданно встал на ноги.

Зрелище было столь неестественным, что опешившая от неожиданности охотница на мгновение растерялась. Откровенно говоря было от чего.

Стоявшее перед ней создание, больше походило на ожившего зомби, чем человека. Спина, прогнувшаяся назад.  Голова неестественно завалена набок.  Висящие вдоль туловища руки, словно безвольные плети. Оставалось загадкой, как он вообще удерживал равновесие? Самым  же неприятным в облике странного зомби были  глаза. Зрачки закатились под веки, так что остались видны только белки.

Можно верить в ад, рай и загробную жизнь или принадлежать к числу воинствующих атеистов. Это ровным счетом ничего не изменит. По той простой причине, что стоящее напротив охотницы существо не было человеком.

Како… хотела спросить Гончая, краем глаза заметив взметнувшуюся ногу.

Каждый из сотрудников Фабела не только обладал уникальным даром. Прежде чем вступить в команду  все прошли курс всесторонней военной подготовки.

Гончая попыталась поставить блок, и не успела. Удар был слишком быстрый. Обескураженная женщина проиграла киборгу в скорости.  Хотя, по большому счету, у нее не было шансов в любом случае.

Скрррррр…

Рвется связь между прошлым и будущим, не оставляя настоящему шанс на спасение.  Безжалостный удар в колено ломает кость. Острому как бритва осколку не терпится вырваться наружу. Трепеща от нездорового возбуждения,  он не замечает, как рвутся артерии, расплескивая по стенам теплую кровь.

Скрррррр…

Короткий сухой треск, отзывается вспышкой адской боли насквозь прошивающей мозг.

Еще два стежка и работа закончена,  умиротворенно размышляет белошвейка.

Первый…

Аааааааааа! – в беззвучном крике открывается рот, упавшей на колени охотницы.

В  следующую секунду нокаутирующий удар в подбородок, валит истекающую кровью жертву в мутный ручей канализационного стока. 

Сломанная нога, челюсть и сотрясение мозга – надежный гарант того что в ближайшее время противник выбыл из игры. Но прагматичный искусственный интеллект предпочитает действовать наверняка.  

Гончая что у тебя?!

Ты слышишь меня!!!

Отвечай!!!

Второй…

Мощный целенаправленный удар каблуком в область сердца, ломает ребра, превращая их в гремучую смесь разлетающихся осколков, вспоровших сердце и легкие.

Ты…

Великая охотница уже ничего не слышит. Пелена кровавого дождя смывает все краски мира, превращая его в безликое ничто.   А ее угасающий разум меркнет перед лицом неизбежного финала.

Жизнь и игра бесславно окончились.  С этим уже ничего невозможно сделать.  Второго шанса в жестокой  игре нет.

И никогда не было…

РАБОТА ЗАКОНЧЕНА.

          ************

«Блэк Джек», – произнес крупье стандартную формулировку, одновременно сметая фишки игроков.

Злобная сука открыла  пасть, намереваясь чтото сказать, но вместо этого схватилась за сердце. На левой стороне ее груди быстро набухало, разрастаясь кровавокрасное пятно.

Гончая что у тебя?

Ты слышишь меня?

Отвечай!!!

Забыв об игре, Паук и Темный повернулись к напарнице.

Ты…

Я был прав неразбитый бокал  оказался предвестником беды.

Гончая!!!

Вместо ответа раздался хруст разрываемой грудной клетки.  В том месте, где должно было находиться сердце, образовалась внушительных размеров дыра.  Голова суки резко дернулась, словно ктото невидимый приложился со всей силы. После чего стул увлекаемый тяжестью обмякшего тела медленно опрокинулся назад.

Нет!!!

Не нужно иметь за душой медицинский диплом, чтобы понять: охотница была мертва задолго до того, как достигла земли.

Да…

У вас принято сбрасывать трупы в пропасть или вы избавляетесь от них более экзотическим способом? как ни в чем не бывало, спросил я.

И не сбавляя темпа продолжил:  Делайте, ваши ставки.

Судя по гробовому молчанию, они явно не ожидали такого поворота событий. В этом заведении как правило умирали неудачливые крупье, а не игроки.

Делайте ваши ставки, более настойчиво повторил я, после чего сидящая напротив меня пара наконецто пришла в себя.

Мы доиграем до конца, а затем избавимся от трупов, – свистящим шепотом пообещал  Вампир. При этом его лицо его начало стремительно багроветь, покрываясь трупными пятнами, и отслаивающаяся кожа обнажила гниющую плоть.

Меньше чем за минуту на голом черепе  остались несколько свисающих кусков отвратительно смердящего мяса.  Пустые глазницы и безумный оскал скелета дополняли картину превращения некогда живого человека в полуразложившийся труп.

За последнее время я насмотрелся на покойников. Только сейчас передо мной сидел  не зомби и не труп, а «Ее величество Смерть» собственной персоной.

Бывает коечто пострашнее смерти, угадав мои мысли, все тем же замогильным шепотом уточнил Вампир. – Намного страшнее...

Зловещее предсказание, сопровождаемое оскалом мертвеца ввергли меня в панику. Не будь тело парализовано ужасом, я бы обязательно спрыгнул. Сидеть напротив этого создания было выше человеческих сил. К счастью тело не повиновалось хозяину. Только руки и голос.

Ставлю все, что есть, прошелестело порождение тьмы. 

Паук до сих пор находившийся под впечатлением неожиданной кончины напарницы, автоматически бросил на стол одну фишку.

Минимальная ставка ничего не решала. Так как в случае победы Темного мне нечем было рассчитываться. Во второй раз за последние пять минут проигравшая сторона лишалась всего.

Прежде чем продолжить игру я закрыл глаза, попытавшись взять себя в руки. Полностью отрешиться от присутствия жуткого зомби не удалось.  Но, по крайней мере, я смог начать раздачу.

Оба игрока набрали по двадцать очков (десять и десять).

Теперь все зависело от сдачи крупье. На первую двойку легла девятка, затем еще одна.

Ровно,  не скрывая облегчения, выдохнул я.

Пришла пора заключительной раздачи,   пообещал полуразложившийся труп.

Казалось его  пустые глазницы, пронзают насквозь само время.

Мне отчаянно не хотелось верить, в зловещее предсказание. Тем не менее чтото глубоко внутри  подсказывало – предстоящий сет и правда станет последним. Олицетворение смерти получит «Блек Джэк», поставив финальную точку в затянувшейся игре.

       ************

Профессионалам, услышавшим в наушниках предсмертный хрип сопровождаемый хрустом костей  нет нужды объяснять, что означают эти  звуки. Гончая мертва.  Ктото или  точнее «чтото»  добило ее.

Паук удерживал в оковах иллюзии сознание Чужого. Никакого другого разума поблизости не было, значит убийцей напарницы, выступило нечто неодушевленное.

Я разберусь, пообещал Темный, прежде чем растворится в непроглядной тьме канализационного стока.

Будь осторожнее! Это…

Знаю.

Разумная осторожность и безрассудная храбрость – разные вещи. Он и правда, ничего не боялся. При   всем при этом, не собираясь бросаться голой грудью на пулеметную амбразуру.

Со всеми возможными предосторожностями, достигнув заданной точки, Темный увидел неподвижное тело Гончей. И рядом странную кособокую фигуру с упорством заевшего автомата «нарезающую» круги вокруг трупа. Судя по болтающимся рукам и неестественно выгнутой спине у странного существа «работали» только ноги. Хотя, не исключено, что это была очередная уловка. В любом случае  не стоило рисковать, повторяя ошибку мертвой напарницы.

Не доходя тридцати метров до цели, Темный выстрелил самораскрывающейся сетью. Меньше чем через десять секунд,  запутавшийся Чужой улежал в мутной жиже канализационных нечистот.

Тело оставалось полностью неподвижным,  только ноги часточасто сучили в воздухе. Зомби пытался освободиться.

Тщетно…

При помощи только лишь нижних конечностей это не представлялось возможным.

Я взял его, сообщил Темный.

Что с Гончей?

Мертва.

Ты… Уверен? – старший группы отчаянно цеплялся за призрачную надежду.

Да. Игра окончена.

Жизнь тоже, устало вздохнул Паук, безуспешно пытаясь, справится с комком, подступившим к горлу. – Тащи эту падаль сюда. Будем выбираться наверх.

А Гончая?

Вернемся позже…

Если сможем, чуть было не добавил он, вовремя прикусив язык.

Сердце сдавила необъяснимая тревога. Ему показалось, что никакого «позже» не будет. Все закончится здесь и сейчас.

Вернемся позже, повторил с нажимом Паук, отгоняя прочь тревожные мысли.

И все же, как ни старался, не смог избавиться от дурного предчувствия.

Глава 29

Рано или поздно он упадет. И тогда я вспорю ему брюхо.

Злая

Сменив неприметный микроавтобус на спортивный кабриолет (от души посмеявшись над Вишней), напарники отправились к загородной резиденции Барела. По дороге Вежливый набрал номер секретаря Терри, сообщив, что владеет исчерпывающей информацией о недавнем убийстве. 

Будьте добры, соедините меня с шефом, попросил он.

В любом другом случае глупая просьба незнакомца была бы немедленно отклонена. Пятнадцать лет безупречной работы на главу преступного общества – немалый срок. Однако никакой опыт и личные качества не могли противостоять невероятной силе убеждения.    

Пожалуйста, ждите, ответил секретарь, переключаясь на линию босса.

Всегда приятно иметь дело с адекватными людьми, Вежливый пребывал в отличном расположении духа.

Да уж, криво усмехнулся Пустота. Всегда, приятно иметь одну точку зрения, с тем, кто всегда прав.

Да нет же! Я не всегда прав!

Да ты не всегда прав… Черт… Опять я попался!

Как обычно! жизнерадостно рассмеялся Вежливый. Еще не было случая, чтобы ты не попался.

Да не было… Проклятье ты вообще когданибудь заткнешься?

Нет. Ты единственный человек в мире, с которым я могу говорить по душам.

Да… То есть нет… То есть да. Короче, достал ты меня…

Пока напарники перебрасывались беззлобными шутками, секретарь переключился на линию босса.

Мистер Барел, звонит человек, владеющий информацией об утреннем происшествии.

Он намеренно употребил более мягкое выражение «происшествие», а не конкретное – «убийство вашего сына», чтобы лишний раз не травмировать убитого горем отца.

Терри знал, что секретарь не станет отвлекать его по пустякам. За годы совместной работы человек, сидящий в приемной ни единожды доказал свою состоятельность.

Соединяй.

Мистер Барел на проводе, сообщил секретарь.

Здравствуйте, мистер Барел! возвышеннотрагическим голосом начал Вежливый. Примите мои  искренние соболезнования.  Страшный удар, обрушившийся на ваши плечи…

Мастер убеждения говорил настолько проникновенно, что глава преступного синдиката почувствовал безграничную благодарность и доверие к собеседнику.

С кем имею честь?

Пол Хэнингтон независимый адвокат фирмы «Бендес и К». Клиент, чьи интересы я имею честь представлять, владеет документально подтвержденными уликами, указывающими на  исполнителей и заказчиков утренней трагедии. Если вас интересуют эти сведения, он готов предложить весь пакет за четверть миллиона наличными. Понимаю, звучит не очень корректно, особенно в столь трудный для вас час. Однако прошу принять во внимание повышенный риск. Когда  ограниченный круг лиц имеет доступ к информации, вычислить утечку не так уж и сложно. После нашей встречи,  мой клиент планирует навсегда покинуть страну. Если представленные доказательства покажутся вам неубедительными, сделка автоматически отменяется. Мы полностью полагаемся на вашу порядочность...

Когда сможете подъехать?

Существует категория предложений, от которых нельзя отказаться даже за очень большие деньги.  Не говоря уже о такой мелочи как четверть миллиона.

В течении получаса.

Охрана получит соответствующие распоряжения.

Спасибо мистер Барел. Всегда приятно иметь бизнес с деловым человеком.

Взаимно. Надеюсь на скорую встречу.

Это был один из тех немногих  случаев, когда желания охотника и добычи полностью совпадали.

Мы тоже...

Криво улыбаясь, Смерть шла навстречу очередному глупцу. А он и не думал сворачивать. Наивно полагая, что несчастье может случиться с кем угодно только не с ним.                                                           

Вместо обещанного получаса они уложились в двадцать минут. Подъехав к первому контрольнопропускному пункту, преграждавшему доступ к загородной резиденции, Вежливый назвал свое имя, Пол Хэнингтон, и…

Кивком головы указал на водителя, Гарри Паркен, У нас назначена встреча с мистером Барелом.

Ваши документы.

Разумеется.

После стандартной процедуры планка шлагбаума поднялась вверх. Впереди их ожидали еще три  поста, поэтому  секьюрити ограничились обычной проверкой документов.

Серьезные люди, отметил Пустота, после того как на втором КПП оставили машину, и в сопровождении пары охранников пешком отправились к резиденции. 

Хочешь, чтобы я подтвердил или опроверг твое мнение?

Несмотря на предстоящую ликвидацию, Вежливый находился в отличном расположении духа.

Оба  знали:  Пустота  согласится со всем, что бы ни сказал напарник.

Ни то не другое.

Жаль.

Мне тоже.

Верю… Точнее нет…

Веришь, веришь.

Да, да, да…

Со стороны для непосвященного человека их разговор выглядел глупым чудачеством.   На самом  же деле имел смысл. Продолжая мило болтать, они миновали третий досмотр, включавший в себя металлодетектор и тщательный обыск, во время которого мнимый Пол Хэнингтон был вынужден оставить  дипломат, взяв с собой лишь папку с документами.

Последняя проверка заняла меньше всего времени. Миновав комнату, напичканную всевозможными датчиками, партнеры достигли приемной.

Мистер Барел ждет вас. Секретарь открыл дверь, пропуская гостей в роскошно обставленный кабинет.

Вычурная дверь красного дерева плавно закрылась, но в помещение зашел только один человек.  Второго никто из присутствующих  не заметил.

Какая приятная встреча! – воскликнул Вежливый, с порога очаровав хозяина и двух его  телохранителей.   Чрезвычайно рад, что имею возможность вести дела с самим Терри Барелом!!!

Последние слова были произнесены с таким неподдельным восторгом и подкупающей мальчишеской искренностью, что у присутствующих не осталось сомнений: Пол Хэнингтон  безгранично счастлив, сесть за стол переговоров с великим человеком.

Кажется, вы говорили о клиенте?   напомнил хозяин.

Мы даже приехали вместе, но… мнимый адвокат игриво махнул рукой. У него есть маленькая слабость всегда носит при себе счастливый талисман, старую дедовскую зажигалку. Так к ней привязан, что не расстается даже в постели.

Не прошел проверку на детекторе?

Да.

Это можно легко исправить, начал было Терри.

Не стоит волноваться, улыбнулся Вежливый,  документы у меня.

Хорошо.

В кабинете отсутствовали мониторы наблюдения. В надежно охраняемой цитадели могущественный человек чувствовал себя в полной безопасности. Уличить во лжи мнимого адвоката можно было, связавшись с секретарем.  Впрочем, объяснения Хэнингтона выглядели достаточно убедительно, чтобы не заострять внимание на мелочах.

Если документы у вас, давайте перейдем к делу, безутешному отцу не терпелось узнать имя убийцы.

Конечно, Вежливый протянул папку.

Хозяин кабинета бегло просмотрел один листок, затем второй, третий...

Что это? – в голосе Барела звучало неподдельное изумление.

Бумаги оказались испещрены немыслимой абракадаброй.

Код, уточнил Вежливый,

Пока напарник очаровывал хозяина, Пустота разобрался с охраной, при помощи парализатора  «Til 15», в узких кругах известного как: «Улыбнитесь вы живой»  (У.В.Ж.). Сокращение мышц лица вызывало некое подобие улыбки, «сходившей», через полчаса после прекращения действия препарата. Пришедший в себя после воздействия «Til 15», выглядел безмерно счастливым не столько изза натянутой улыбки, сколько изза осознания факта, что по какойто неведомой причине до сих пор жив. Ведь в подавляющем большинстве случаев намного проще убить чем, возится с экзотическими ядами…

Несмотря на то, что при досмотре у посетителей изъяли  все что только можно, включая наручные часы, пластиковые скрепки, обработанные бесцветным раствором не вызвали подозрения. Даже самому дотошному проверяющему не могло прийти в голову, что канцелярские принадлежности в папке с бумагами представляют опасность…  

С практической точки зрения заключительная часть операции оказалась самой простой. Для «человеканевидимки» не составляло труда воткнуть в шеи ничего не подозревающих жертв  скрепки с «Til 15», превратившие телохранителей в бесчувственные изваяния.

И где же ключ к этому коду?

Хозяин кабинета говорил подчеркнуто спокойно, несмотря на то, что начинал злиться.

Вот он. Вежливый  пролистал папку достав фотографию убитого подростка.

И как мертвый парень связан с моим делом?

Напрямую! голос мнимого адвоката трепетал от радости. Ежедневно десятки людей умирают от наркотиков, которые вы продаете…

Охрана. Барел был спокоен.

Да, он верил каждому слову этого фигляраадвокатишки, который не учел одного телохранители,  превратят наглеца в бессловесный труп, прежде чем тот успеет чтолибо предпринять.

В холодильник его!

Так сразу?! – в притворном ужасе Вежливый схватился за голову. А может не надо?!

Не надо? – зачарованно повторил властный мужчина, пытаясь понять, отчего в голове творится сумбур, а простые решения неожиданно превращаются в запутанные головоломки.

Разойдемся с миром.

Разойдемся?

Да.

Согласен.

После чего осознав глубину своих чудовищных преступлений, вы пустите пулю в висок.  У вас ведь есть пистолет?

В… Нижнем ящике… И один в сейфе, от былой уверенности сильного человека не осталось следа.

Замечательно! Первые две пули охране, третья себе. Вы согласны?

Я?

Да вы.  Вижу по глазам, что согласны. Невыносимо тяжело день за днем носить в себе чувство вины перед тысячами несчастных, погибших по твоей вине.

Да я виноват! – на глазах Барела выступили слезы. Я и правда стольких убил. Вольно или невольно.

Неожиданно на отца потерявшего сына, обрушилось осознание простой и страшной истины – он чудовище в человеческом облике, недостойное ходить по земле.

Теперь у вас есть шанс все исправить,   так милосердный проповедник успокаивает закоренелого грешника.

Конечно! – все, наконец, встало на свои места, обретя высший смысл.

После того как я выйду, попросите секретаря не беспокоить вас в течении получаса. Не стоит поднимать шум пока я здесь. Вы ведь не хотите напоследок причинить неприятности кому бы то ни было?

Нет! Ну что вы!!! Конечно же нет!!! – меньше всего на свете Терри Барелу хотелось подвести святого человека указавшего выход из тупика.

Вот и отлично. А чтобы не вызывать подозрения, я заберу деньги.

Разумеется! – он был благодарен ангелу посланному небесами. Забирайте все. Отныне мне ничего не нужно.

Кроме искупления.

Кроме искупления, глядя вслед уходящему адвокату, повторил человек контролирующий оборот наркотиков  югозападного побережья.

Посидев несколько минут неподвижно глядя в одну точку, он усилием воли сбросил оцепенение, нажав кнопку селектора.

В течении ближайшего часа меня ни для кого нет.

Вообще ни для кого? – на всякий случай уточнил секретарь, уловивший в голосе босса странные интонации.

Ни для одной живой души, подтвердил Барел.

Даже для вашей семьи? как правило, вышколенный слуга не позволял себе вольностей, но сейчас чтото явно было не так.

Я же сказал не желаю никого видеть…

Понял, в отношениях между хозяином и подчиненным существует определенная грань, которую нельзя перейти.

Хорошо, что Пат и Трей внутри. Если убитый горем отец решится на какуюнибудь  глупость, они помешают, подумал встревоженный секретарь.

И ошибся…

В отличии от улыбающихся счастливчиков очнувшихся после действия «Til 15», телохранителям наркоторговца не повезло. Спустя десять минут после отъезда гостей, тишину кабинета разорвали три выстрела. Не смирившись с утратой сына Терри Барел застрелил двух охранников, после чего засунув дуло пистолета в рот снес себе полголовы.

Глава 30

Людям свойственно ошибаться.

Милая

Последнюю для себя раздачу я начал с  туза Вампиру, перевоплотившемуся в Смерть, короля Пауку и тройки себе. Скорее всего, следующая карта станет решающей. Предчувствие подсказывало, что это будет десятка.

Пытаясь оттянуть неизбежный финал я  не стал переворачивать карту, как и в случае с бешенной сукой,  оставив ее лежать на столе рубашкой вверх.

История повторяется дважды. Один раз в качестве трагедии, второй как жалкий фарс.

Если раньше Паук пытался выглядеть «своим в доску парнем», то после смерти напарницы резко изменил поведение.

Как правило, историю пишут победители, я не пытался оспорить его утверждение, всего лишь оттягивал неизбежный финал.  

Бесспорно, и мы оба знаем, что сегодня не твой день.

Ваша знакомая думала также.

Раздавай, Темного интересовал конечный результат, а не детский лепет отчаявшегося неудачника.

Несмотря на то, что номинала карты не было видно, я точно знал, что   ЭТО ГРЕБАННАЯ ДЕСЯТКА.  Вкупе с тузом означавшая «Блэк Джек» и конец игры. Ставка игрока оказалась слишком велика, чтобы крупье мог расплатиться.

Видя мою нерешительность, Паук откинулся на спинку кресла, презрительно бросив: Обоссался от страха?

Пока нет.

Тогда покажи карту, и покончим с этим.

Из пустой глазницы Вампира  вывалился клубок белесых червей. Он не глядя смахнул его со стола.

«Крысы бегут с корабля», отстраненно подумал я.

Ты бу…, начал было Темный.

Закончить фразу помешал неожиданный телефонный звонок.

Черный, старинный аппарат тридцатых годов двадцатого века трансформировался из пустоты в непосредственной близости от полуразложившегося трупа.

Что это? – удивленный Вампир повернулся к напарнику. 

Телефон продолжал методично звонить.

Впервые за время нашего знакомства Паук выглядел растерянным.

Этого...  не может быть, пробормотал он. Я ведь точно знаю...

Невежливо заставлять ждать, кого бы то ни было,  злорадно усмехнулся я. Вдруг чтонибудь срочное? Не исключено, что мертвая сука названивает из ада. Спешит поделиться впечатлениями или на худой конец, пригласить в гости.

Из пустой глазницы Темного вывалился очередной клубок белесых червей.

Расскажешь ей о победе? – я обратился  к Вампиру, подняв карту на уровень глаз, удерживая так,  что сидящие напротив игроки попрежнему не видели номинала.

Предчувствие не подвело десятка.

Или, как выразился наш общий знакомый, усмехаясь, кивнул в сторону Паука, написал в штаны?

По большому счету судорожный оскал не слишкомто отличался от улыбки черепа, сидящего напротив. Правда в отличии от моего напускного веселья  Вампир был спокоен.

Кто бы это ни был, я сообщу, что мы потеряли крупье.

Не ... – Паук сделал попытку остановить напарника. Делай…

Поздно…

После того как решение принято, никто в целом мире не в силах остановить порождение тьмы. Темный  снял трубку, поднеся ее к уху.

Дорри малышка. Ты моя навсегда. Я так любил тебя. Только тебя и никого больше...

Старая пластинка.  Допотопный граммофон.

Легкий едва заметный шелест иглы.

Дорри малышка…

Вечерний безлюдный пляж.

Влюбленная босоногая пара на фоне заката кружится в причудливом танце.

Ты моя навсегда …

Мягкий шепот прибоя.

Развевающийся желтый платок на шее юной девушки с копной рыжих волос.

Я так любил тебя…

Я знаю.

Только тебя и никого больше.

Я знаю. Знаю… Знаю…Знаю… Знаююююююююююююююююю…

Плавная мелодия сменяется заикающимся повтором. Не в силах перескочить на соседнюю дорожку игла начинает вгрызаться в пластинку. Сначала медленно, затем все быстрее. Она входит в раж, с остервенением пытаясь выжать из бесполезного куска пластика чтонибудь кроме визгливого «Знаюююююююю».  Не замечая, как окружающий мир начинает сворачивается в спираль, хлопьями сладкой ваты закручиваясь вокруг обезумевшего от ярости тонарма.

Плавиться раскаленный песок. Море сливается с небом. Грациозная пара превращается в гипертрофированных уродов.

АААААААААААААА – в предсмертном хрипе захлебывается труба развалившегося граммофона.

Кажется, в вихре ревущего хаоса не осталось ничего материального.  Однако это не так.

Желтый платок, сохранивший воспоминание о теплых плечах счастливой красавицы танцующей на вечернем пляже прощальный вздох обреченного мира.

Дорри малышка… 

На последних аккордах затухающей песни слышится нарастающий гул. Он становится громче, перерастая в отвратительный визг, обрывающийся на самой высокой ноте.

Бросай трубку! – отчаянный крик Паука запоздал.

Из темных провалов глазниц Вампира вырывается ослепительный  сноп света.

Бросаааааааааа…

Ревущий ураган адского пламени, растворяет желтый платок в недрах бушующей бездны.

Слышииииии…. Броооооо…

Точка невозвращения пройдена.

Эта песнь для тебя лишь одной.

УЖЕ, отвечает человек,  победивший страх.

НЕ МОГУ…

После чего его голова взрывается изнутри, разметав осколки черепа в разные  стороны.

 ************

Темный коротко сообщил напарнику об успехе операции. Непонятно изза чего было столько волнений и беготни. Грязное тело, опутанное сетью, представляло жалкое зрелище.  Как вообще этот клоун, сучащий ногами смог расправится с Гончей, находясь в плену иллюзии. Особенно   учитывая…

Невеселые размышления прервала звонкая трель сотового.

Что это? – удивился Паук.

Звонит телефон.

Слышу. Ведь это не твой рингтон?

И не мой сотовый.

Что собираешься делать?

Ничего.

Телефон продолжал заливаться веселой мелодией.

Диньдиньдон. Диндиньдон.

Наш приятель пил бурбон.

Так напился что лежит.

Ничего не говорит…

Хотя, может ответить?

Зачем? Вдруг это напарник!

И что с того?

Паук ощутил не поддающееся объяснению беспокойство.

Не трогай!

Боишься, укусит? – усмехнулся охотник, снимая с пояса наручники, чтобы сковать жертву.

Нет, он поймет, что возникла проблема.

Эта тварь убила Гончую, напомнил Темный.

А при чем здесь она?

Хочу передать мудаку на том конце провода, что ему конец.

Ты…  Собираешься испугать его до смерти?

Как ты догадался?

Зная тебя это было не трудно. Думаешь, получится?

Ни разу не пробовал по телефону.  А почему бы и нет?

Вдруг ошибка. Ктото просто набрал не тот номер?

Пауку не нравилась возникшая ситуация.  

Шутишь?

Даже не думаю.

«Диньдиньдон. Диньдиньдон»

Не унимался  телефон.

Пятнадцать звонков не бывают ошибкой. Оставайся на месте. Я отключаю канал, чтобы тебя не «накрыло».

Подожди! Слышишь?! Темный – не надо!!!

Поздно…

Объект приказано взять живым. Они выполнили задание. Во время инструктажа Фабел  не упомянул о подельниках. Не счел важным или забыл. Теперь это уже не имеет значения.  Важно лишь то, что у Темного развязаны руки. Нельзя оставлять безнаказанной смерть Гончей.  Ктото должен ответить. И этим «кемто» будет  назойливый абонент. Впечатлительный Паук излишне драматизирует ситуацию. Нет ничего страшного в том, чтобы ответить на вызов…

В этом  и правда, не было бы ничего страшного, будь это обычный телефон. Жаль, что трубка была необычной.  И, несмотря на вполне мирное имя – Милая, исповедовала концепцию тотального уничтожения.

Темный вытащил из кармана брюк жертвы продолжавший трезвонить сотовый, и, нажав кнопку вызова,  поднес трубку к уху. Прежде чем уничтожить противника он хотел услышать голос.

В отличии от глупого человека, искусственный интеллект не стал тратить время на эффектные жесты, обрушив на сознание жертвы волну сгенерированного ультразвука, от которой полопалось большинство кровеносных сосудов мозга.

Диньдиньдон. Диндиньдон.

Это похоронный звон.

Темный умер мгновенно, так и не познав одну из главных составляющих человеческой жизни – страх.

Потеряв очередного напарника, Паук остался один на один с Чужим, в крайне невыгодном для себя положении…

От былого преимущества не осталось следа…

Игра на выбывание вступила в свою заключительную фазу…

Глава 31

К любому человеку можно подобрать «ключ». Главное не спешить…

Клив

Впервые за прошедшие сутки Зет покинул стены своего кабинета. Решив сменить обстановку и заодно посмотреть на пленницу.

С одной стороны, упорство с которым Чужой держался за девушку, наводила на мысль, что она важна для него. А с другой, слишком легкий захват ставил под сомнение первую версию. И вообще,  в сложившейся ситуации было слишком много неизвестных, чтобы  решить ее с ходу. 

Медицинский отсек, разместившийся в  югозападном крыле комплекса, состоял из пяти вспомогательных помещений и операционной.

Обнаженная пациентка неподвижно лежала на столе.

Что с ней? – сухо поинтересовался Зет, с порога.

Сквозное ранение в грудь.

Опасно для жизни?

После обработки раны – нет. Правда  с остатками силиконовых имплантов придется проститься…

Вы уверены, что это именно силикон, а не другой материал?

Врач посмотрел на Зета с плохо скрываемым раздражением.

Студент первокурсник скажет…

Сейчас я спрашиваю вас.

Да уверен. Кроме того фрагмент материала из груди пациентки отправлен в лабораторию на исследование вместе с другими анализами.

Когда будут готовы результаты?

В  течение ближайшего получаса.

Какова вероятность, что это силикон, а не чтото другое?

Девяносто процентов.

Чем дальше тем запутаннее становилась головоломка.

Посетительница сомнительного бара с силиконовыми имплантами в груди – описание среднестатистической проститутки. Или одинокой женщины, решившей найти партнера на вечер. Неожиданное появление наркоманов, без какой бы то видимой причины устроивших бойню,  вообще не поддается  объяснению. Плюс нелогичное поведение  киборга из параллельного мира. Все вместе взятое – стог сена, в котором Зет должен найти  зацепку, чтобы размотать клубок бессмысленных на первый взгляд противоречий.

Когда ей можно будет задать пару вопросов?

Вы хотели сказать допросить?

Зета начал раздражать самоуверенный доктор.

Два с половиной часа назад Таллоу превратился в ядерные руины. Мне нужно чтобы пациентка пришла в себя, ответив на несколько вопросов. Если понадобиться я прикажу разрезать ее на куски.  В случае отказа сделаю то же самое с вами. Я достаточно ясно выражаюсь?

Да, – на побледневшем лице врача проступили алые пятна.

Отлично, – не сбавляя темпа продолжал Зет. Теперь повторяю  вопрос: когда с раненой можно будет поговорить?

Судя по отсутствию реакции на внешние раздражители, она в состоянии глубокого транса.

Можете привести ее в чувство при помощи лекарств?

Делаем все возможное.

Мне нужно чтобы в течении ближайшего часа она могла говорить.

Крик отлично действует на глупцов. Зачастую он не подкреплен реальными действиями. Намного страшнее спокойно равнодушный тон. Его обладатель не собирается пугать или давить. Он предлагает выбор: исполнить приказ, продолжив жить или умереть не выполнив.

Несмотря на то, что уставший человек с темными кругами под глазами не кричал, врач понял – край бездны рядом. Один неверный шаг и конец…

Использование «Атрительвиола Б» может помочь, непроизвольно облизав пересохшие от волнения губы, пробормотал взрослый мужчина, чувствующий себя нашкодившим школьником, оправдывающимся перед классным руководителем за пустяковую провинность.

Почему сразу не сделали инъекцию?

Ряд побочных эффектов,  даже самое жалкое оправдание лучше, чем вообще ничего.

Вводите прямо сейчас.

Он чуть было не высказался насчет того, что это плохая идея, но вспомнив о крае пропасти и лимите времени сдержался.

Хорошо.

Позовете меня, когда она заговорит, бросил Зет через плечо, выходя в коридор.

Проклятые деньги, в сердцах выругался врач. Жена, любовница, дочь. Чем больше имеют, тем больше хотят. Им наплевать, что престижное место в клинике намного спокойней и лучше высокооплачиваемой работы мясника в сверхсекретном  аду…   

Через пятнадцать минут прогуливающемуся по коридору Зету доложили, что девушка очнулась. Специалисты расценивали ее состояние как удовлетворительное. Впрочем, даже если бы  самочувствие наблюдаемой оказалось «неудовлетворительным» это не повлияло на допрос. Аналитику были необходимы ответы. Причем,  не в отдаленной перспективе, а сейчас.

В комнате, куда он  тихо вошел, находились двое –  сидящий в кресле психолог и лежащая на кушетке девушка. Врач задавал простые вопросы, пациентка коротко отвечала.

Зет предпочел не вмешиваться. Скромно присел на стул в углу комнаты, следя за ходом беседы, стараясь не упустить ни одного слова.

Значит, вы не помните ничего кроме вашего имени?

Приятный голос психолога располагал к откровенности.

Нет.

Какое ваше последнее воспоминание?

Открыла глаза и увидела вас.

А до этого?

Наморщив лоб, она попыталась вспомнить и не смогла.

Ничего.

Меньше всего это походило на притворство. 

Нелогичный на первый взгляд поступок Чужого, наконец, обрел смысл. Вместо того чтобы убить спутницу он оставил ее «запечатанный разум» преследователям, чтобы выиграть время для себя.  Окажись Зет на его месте, скорее всего, поступил также.

Стало ясно, что допрос ничего не даст. Значит дальнейшее пребывание здесь лишено смысла. Покинув  кабинет, аналитик обратился к старшему отделения. У вас есть специалисты, способные  зондировать сознание? Гипноз... или... мне все равно что, важен конечный результат.

В его голосе смешивались усталость и раздражение.  Хитроумный Чужой  подкинул «пустышку». Не исключено, что он знал о засаде на мосту и сделал это намеренно.

Раз у пациентки заблокировано сознание, то попытка взломать барьер, может плохо кончится.

Она  сойдет с ума?

В лучшем случае да.

Зет не стал вдаваться в подробности о худшем. В любом случае молчащая напарница Чужого  бесполезна. 

Мне нужен результат в течении ближайшего часа.

За столь короткий срок я не могу ничего гарантировать.

Меня интересует результат, а не гарантии.

Я, начал было мужчина, но встретившись взглядом с равнодушным чудовищем, осекся…

Я… Должен вернуть доктора Свенсона.

Несмотря на то, что имя было знакомым,  Зет не смог с ходу вспомнить кто это.

Он ваш лучший специалист?

Не совсем, замялся врач.

Было очевидно, что ему не доставляет удовольствия вспоминать о коллеге.

Это не тот ли доктор, перестаравшийся в седьмом блоке полгода назад. Кажется, после этого случая  его временно отстранили?

В свое время «случай» наделал много шума. Тогда доктор Свенсон не просто перешел грань допустимого, а нарушил все общечеловеческие нормы.

Да.

Когда  он сможет приступить к работе?

Человек не боящийся замарать руки, будет всегда востребован. Особенно в компании бесполезных с практической точки зрения чистоплюев.

Сейчас Свенсон в резерве.  В случае экстренного вызова…

Я спрашиваю: «Когда»?

В течении получаса.

Максимум через полтора часа мне нужен результат, бросил Зет на ходу.

Не повезло пациентке, покачал головой врач, глядя вслед удаляющейся фигуре. Психопат Свенсон, вскроет ее разум, словно банку с консервами. И не скальпелем а  ржавым армейским ножом. После чего вытряхнет содержимое на пол, с видимым удовольствием размазав ногами по паркету. А когда все закончится, напьется в хлам, выкинув из головы весь этот бред и…

Утром нового дня проснется героем.

Глава 32

Чтобы вернуться в команду, мне нужно новое тело…

обугленный череп Пловца

По правилам заведения, вне зависимости от причин, отсутствие игрока расценивается, как нежелание продолжать игру. Что, в свою очередь, приводит к аннулированию ставки.  В качестве доверенного лица усопшего вы можете забрать его фишки,  уведомил крупье последнего клиента.

И не позволив опомниться, убрал со стола все лишнее, оставив карты Паука.

Десятка, которую я до сих пор держал в руке, уверенно легла на туза, после чего с легкой душой крупье сообщил:

«Блэк Джек». Поздравляю, вам  повезло.

Повезло?! – несмотря на обрушившееся несчастье, он все же нашел в себе  силы криво усмехнуться.

Вне всякого сомнения, жизнерадостно подтвердил я.

После неожиданной кончины Вампира  ужасные чары развеялись. 

Будем продолжать  или мирно разойдемся?

Надо отдать ему должное, Паук достойно перенёс  смерть партнеров.

Давайте доиграем до конца, устало предложил он. – Каждый из нас в некотором роде заложник чести или обстоятельств. А может того и другого…

После чего нацепил солнцезащитные очки, глубоко затянулся очередной сигарой (он курил их, словно сигареты, – много, в затяг) и бесшабашно веселым тоном азартного игрока, решившегося пустить на ветер  капиталы и жизнь, воскликнул:

Играем до конца!

Резкий переход от печали к наигранному веселью не мог никого обмануть. Бывают моменты, когда человека неумолимо влечет к пропасти. Он должен достигнуть бездны, заглянув за край, чтобы не возвратиться назад. В противном случае  дальнейшая жизнь потеряет всякий смысл.

До конца так до конца, меньше всего мне хотелось тратить время на бессмысленный спор.

Казино абсолютный наркотик. Однажды «подсевший» на игру останется в ней навсегда.

Паук играл осторожно, ставя немного.  Тем не менее, раз за разом выигрывал. У крупье следовал один  перебор за другим.  И как следствие, моя стопка фишек таяла на глазах.

Игрок сделал очередную ставку и вновь выиграл. После этого поражения  у меня на руках остались  две последние фишки.

Паук поставил на кон одну.

Чегото боишься или растягиваешь удовольствие?

Я  столько раз за последние полчаса находился на грани проигрыша, что перестал волноваться по пустякам.

Вопрос был продиктован  обычным любопытством.

Да как сказать... – он закурил очередную сигару. Если честно, то не хочется повторять ошибки  напарников. Их сгубил азарт и ненужная спешка.

А если «НЕ ЧЕСТНО»?

Выигрывает тот, кто последним остался в живых.

Согласен, это нечестно.

В очередной раз осторожный Паку остановился на тринадцати, а я перебрал.

Последняя раздача?

Выходит что так, не задумываясь, согласился он.

Уверен в победе?

Разумеется – да. В противном случае не сел бы за стол.

Твои приятели думали так же.

Им не хватило выдержки.

Это судьба, философски заметил я, начав с шестерки себе и туза игроку.

Судьба говоришь, усмехнулся он. Ну, может и так, вот только…

Оборвав его на полуслове, вновь зазвонил телефон.

Хахаха! – радоостно, с поистине детской непосредственностью, рассмеялся Паук. Как мило  использовать один и тот же трюк дважды! Оригинально до невозможности!

А вдруг чтото новое? без понятия, что на этот раз придумал искусственный интеллект, знаю одно у него в арсенале достаточно грязных приемов, чтобы свести в могилу не одну сотню людей.

Хочешь проверить? – ободряюще улыбнулся игрок. Бери не стесняйся.

А почему бы и нет? – я  протянул руку, сняв трубку.

По счету «ТРИ» отвернись  и закрой глаза, откудато издалека, с самого края вселенной, донесся едва различимый шепот  Милой.

РАЗ…

Что говорят? –  спросил он, ничуть не стесняясь своего любопытства.

ДВА…

Все как обычно, – устало ответил я, отворачиваясь и закрывая глаза. Предрекают чьюто скорую смерть.

ТРИ…

Наша елочка – гори!!!

Телефон взорвался ослепительной вспышкой света. Одновременно раздался душераздирающий крик.  Рождение сверхновой не расплавило  мозг Паука. Оно всего лишь   сожгло сетчатку глаз.  Но и  этого оказалось достаточно, чтобы свести от боли с ума.

В грязной игре побеждает тот, кто последним остался в живых. И сейчас этим кемто был я. Даже несмотря на то, что у противника игрока была лучшая карта…

Мир стремительно менялся, сжимаясь, словно смятая обертка шоколадной конфеты.  Бескрайняя ледяная пустыня трансформировалась  в безликую массу, стекавшую сладкой патокой из опрокинутой вазы. Разорванное на куски небо, опадало грязными хлопьями на почерневший от копоти снег. Сам «Пик мироздания» накренился, словно детская пирамидка, готовая рухнуть в любую секунду.

Стол, в отличие от стульев и всего остального, был намертво вкручен в грунт, поэтому остался на месте. Вцепившись в край, я навалился всей грудью, застыв  в наклонном положении.

Ааааааааааааааааааааааа!!!   не переставая дико кричать, нелепо размахивая конечностями, Паук  заскользил к пропасти.

Он почти достиг края бездны, продолжая безостановочно кричать от боли, и вдруг произошла удивительная метаморфоза. Мир не просто вернулся к прежнему состоянию, а стал еще прекрасней, чем раньше.  От поразительной смены обстановки у меня перехватило дыхание.

Пронзительный крик резко оборвался. Там где мгновение назад стоял огромный паук, появился человек. О громадном членистоногом напоминали только неизменная сигара, лихо заломленная шляпа и солнцезащитные очки, скрывавшие глаза.

Выпустив струю дыма без всякого сожаления он откинул сигару прочь.

А знаешь, чем настоящий игрок отличается от всех остальных? – как ни в чем не бывало, спросил Паук.

Я попрежнему висел в неудобной позе, упершись грудью в жесткое ребро стола. Было непонятно, как  он стоит на краю накренившегося пика.

Нет, честно признался я. Не знаю.

Настоящий игрок  всегда соблюдает одно правило...

Прежде чем ответить ему хотелось услышать вопрос, и я подыграл:  «Какое»?

Постояв несколько секунд в задумчивости, словно решая, открыть секрет или нет, наконец, махнул рукой: «Мол, была, не была!».  Задорно помальчишески улыбнулся, снял очки, так что стало  видно на месте глаз у него ничего нет, и, продолжая широко улыбаться, ответил:

«Как бы тебе ни везло, и ни шла масть, всегда  нужно  помнить: главное –  вовремя спрыгнуть. Иначе проиграешь не только что было, но и вообще все на свете».

Сказав, что хотел, Паук развернулся, напоследок вздохнул полной грудью, спрятал провалы выжженных глаз за стеклами солнцезащитных очков, и широко раскинув рукикрылья,  бросился в бездну.

 *************

В создавшейся ситуации было невозможно подняться на поверхность, чтобы связаться с командованием, запросив помощь. Ментальное воздействие Паука имело ограниченный радиус действия. Стоило покинуть пределы досягаемости и освободившийся Чужой уйдет. После чего найти беглеца в запутанном переплетении канализационных коммуникаций будет невозможно. Значит, остается одно продолжать операцию. Главное не торопиться, действуя наверняка. Несмотря на потерю напарников преимущество до сих пор на  стороне охотника.  Добыча  неподвижна и опутана сетью. Ее разум под контролем.

Все так.  Тем не менее, смутное беспокойство и предчувствие надвигающейся  беды не оставляли.

Если бы Гончая не торопилась, а Темный послушал совета… с запоздалым сожалением подумал Паук. Мне не пришлось сейчас разгребать дерьмо в одиночку.

Он достиг поворота, за которым следовал последний участок прямой.  Но вместо того, чтобы сразу повернуть, присел на корточки, осторожно выглянув изза угла. Его движения и без того были заторможены изза необходимости постоянного контроля  двух реальностей – мнимой и настоящей. А последнее действие выглядело, словно кадры замедленной съемки.

Из трех тел распластанных  на земле двое  были мертвы: Паук без труда опознал Темного и Гончую прибор ночного видения обеспечивал достаточно четкое изображение даже на расстоянии. Третье,  запутанное в сети,  принадлежало хитроумному ублюдку.

Какоето время Паук просидел в прежней позе, напряженно всматриваясь в неподвижный силуэт. Затем решив, что дальнейшее промедление бессмысленно, встал, медленно двинувшись к телу.

Осторожное продвижение вперед проходило в полной тишине. Ему осталось преодолеть последние несколько метров, как вдруг, словно гром среди ясного неба, прозвучала звонкая трель сотового.

Диньдиньдон. Диндиньдон.

Ты со мною не знаком…

Паук вздрогнул от неожиданности.

Верх идиотизма,  раздраженно подумал он, непроизвольно поворачиваясь к источнику звука.

Использовать один и тот же прием дважды.

Взгляд выхватил из окружающей обстановки  трубку.  А в следующее мгновение, бушующий протуберанец оторвавшись от солнца устремился в глубины неизведанной вселенной. Туда, где в бездонных провалах черных дыр искривляется пространство и время. Умирают и рождаются звезды. Обращаются  в прах несбывшиеся желания. И что самое печальное не в силах противостоять напору безудержного хаоса плавится сетчатка глаз.

Мощность излучения была настолько сильной, что не спасли даже защитные фильтры очков. В голове ослепшего человека взорвался огненный шар боли. Ослабевшие ноги не удержали тело, завалившееся назад. При падении  он рассек голову, даже не почувствовав этого. Когда дикая боль сводит с ума, а безжалостные иглы буравят мозг, раз, за разом ослепляя и без того невидящие глаза, все остальные чувства растворяются в урагане адского пламени.  

«Это конец, – пришла откудато издалека  страшная  мысль, от которой как ни странно стало намного легче.   

Освободившийся из сети Чужой первым делом прикончит беспомощного врага.

Я все же… зацепившись за спасительный круг, утопающий на секунду вынырнул на поверхность, чтобы последний раз в жизни увидеть ночное небо, взорвавшееся всполохами ослепительного салюта.

Дрожащая рука вытащила из кобуры пистолет.

…спрыгнул…

Прежде чем палец с остервенением нажал на курок, он в последний раз выдохнул:

…сам…

Вырвавшаяся на свободу пуля вошла в сердце, и бездны обеих реальностей сплелись воедино, чтобы навсегда раствориться в абсолютном мраке небытия.

Глава 34

Тот, кто убивает должен и сам быть готов умереть в любую минуту.

Толинель

После смерти  Паука иллюзия, порожденная  его разумом, исчезла, вернув меня из заоблачных далей Алагона в грязную реальность канализационного стока, сдобренную тремя свежими трупами.

Откуда взялась чертова сеть? крайне неприятно очнутся спеленованным словно младенец.  

Дело рук, одного из охотников, не вдаваясь в подробности, ответила напарница.

Понятно, что не крысы постарались, я был «на взводе». – Как вообще нас нашли?

Обычно Милая не слишком охотно отвечала на вопросы.  Сейчас  решила сделать исключение.

У местных есть спецподразделение, состоящее из людей, наделенных определенным ментальным даром. С одним или двумя (я не уверена насчет снайпера) мы столкнулись у небоскреба. Еще трое лежат рядом с тобой. Итого пятеро. По моим оценкам в группе осталось от четырех до десяти активных бойцов.

Ты уверена? – мне, наконец, удалось полностью освободиться и встать.

Да. Численность населения  страны, помноженная на теорию вероятности.

Значит у них не каждый второй, обладает  даром супер героя?  на всякий случай уточнил я.

К счастью для нас – нет.

Отлично. Тогда  последний вопрос – «Ты можешь  заранее предупреждать меня об их появлении?»

Ментальные аномалии имеют необъяснимую природу.  Их невозможно определить до тех пор пока они  не проявят себя.

Все вышесказанное звучало не слишкомто обнадеживающе. Хотя с другой стороны – Милой удалось в одиночку справиться с тремя охотниками. Значит не все так печально как кажется на первый взгляд.

Ладно,   выяснив, что хотел, я перешел к главному. Что дальше?

Выходим на поверхность, садимся в машину, покидаем  город.

И?

Для начала нужно оторваться от погони.

Вспомнив злобную суку с раздувающимися ноздрями и охотничьим блеском в глазах, я согласился,  что это более чем разумно.

Ок. Где выход наверх? 

Прямо до первой развилки, потом направо, длинный коридор и еще раз направо. Там тихая улица.   Неподалеку удобный тупик.

Следуя инструкциям Милой, я двинулся в указанном направлении, осознав, что каждый новый шаг отдается тянущей болью. 

Что с ногой?  

Растяжение связки.

До сих пор оставалось неясно: отчего умерла Гончая. Теперь все на свои места: напарница убила ее с моей помощью, при этом «немного» перестаравшись.

Не поверю, что нельзя было обойтись без травмы…

Пришлось действовать наверняка, она и не думала извиняться.

Всего лишь констатировала факт.

Дерьмовое оправдание! – подумал я, благоразумно решив, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений.

Изза моей травмы, короткий переход занял неоправданно много времени. В конце пути я уже не просто хромал  с трудом ковылял.

Ты же контролируешь мои ноги? – меньше всего на свете мне хотелось выступать в театре марионеток главным героем. Увы, в создавшейся ситуации другого выхода не было.

–Почему мы теряем драгоценное время?

Долго сдерживаемое раздражение, наконец прорвалось наружу.

Это возможно лишь в случае крайней необходимости. Выйдем на поверхность, найдем безопасное место и разберемся с проблемой.

Как? 

Приложишь меня к болевой точке.

И все?

Да. Через пятнадцать минут будешь в порядке.

В отличии от эмоционального человека, бездушная машина опиралась на голые  факты.

Я не стал спрашивать, почему мы не сделаем этого здесь. И без объяснений понятно нужно как можно скорее выбраться изпод земли. К счастью с руками все было в порядке.  Я без проблем поднялся по лестнице до самого люка.

Грязный бомж, откуда бы, он не выполз – не привлекает внимания. Вечно  спешащим людям хватает своих проблем. У них нет времени и желания отвлекаться на чужие. Брезгливый мимолетный взгляд скользит по изгою, чтобы в следующую секунду переключится на чтото другое. Слегка ускоренный шаг и дурно пахнущий обитатель социального дна остается в прошлом. Так словно его и не было вовсе. Впереди конфликты на работе, семейные дрязги, неприятности у детей в школе, кредиты, неоплаченные счета,  проблемы со здоровьем, вечная нехватка денег. В общем, все то, что для подавляющего большинства добропорядочных граждан и есть полноценная жизнь…

Выходим, все чисто, выводы Милой базировались на картинке, полученной со спутника.

Она не подозревала, о сканере, зафиксировавшем смещение лазерной метки. И как следствие – оставалась в  неведении относительно дальнейших планов врага.

      **************

Проклятая крыса все же выползла из норы. Из чего следовало, что не вышедшая на связь группа преследования мертва. Всего за один день Фабел потерял пятерых. И неизвестно, сколько жертв еще впереди. В любой другой ситуации он не стал посылать на задание очередную команду сразу же после завершения операции.

В случае, когда никого нет под рукой, а на кону стоит судьба целого мира выбирать не приходится.

Пустота, вышел на связь полковник.  Квадрат АС6, сектор Б14. Из канализационного люка только что вышел человек, фоторобот в папке с документами. Он нужен живым.

Понял, в отличие от своего не в меру разговорчивого напарника профессиональный убийца предпочитал словам дело.

Когда будете на месте?

Пять – семь минут.

Слишком долго, Фабел начал склоняться к тому, чтобы отменить приказ.

Сам не знаю почему, передумав в последний момент.

Действуйте.

Есть.

Закончив инструктаж, полковник связался со штабом, предельно кратко объяснив ситуацию, а также свои соображения насчет привлечения войск для блокирования обозначенного района. 

Пока начальство разбиралось со своими проблемами, люди Фабела достигли указанной точки.

Разделимся, чтобы расширить зону поисков? – спросил Пустота, прежде чем покинуть машину.

Зачем? Не догадываясь о судьбе предшественников Вежливый пребывал в отличном расположении духа. У нас есть деньги, он похлопал ладонью по крышке дипломата. И волшебная сила слова, второй рукой указал на себя. С такими блестящими данными мы сможем покорить целый мир, не говоря уже о том, чтобы найти какогото бедолагу, выползшего из канализации.

Пустота улыбнулся.  Жизнерадостный напарник как никто другой умел убеждать.

У тебя две минуты. Затем разделяемся и прочесываем район.

Ты недооцениваешь моих возможностей, открыв дипломат Вежливый достал пару купюр, после чего быстрым шагом перешел улицу, направившись к сидящему на тротуаре бродяге.

Здравствуйте, уважаемый!   начал он с ходу.   Вы представить не можете, насколько я рад оказать помощь нуждающемуся!

В качестве наглядного подтверждения своих слов элегантный джентльмен аккуратно положил в  пустую пивную банку для пожертвований сотенную купюру.

Не в службу, а в дружбу, не сбавляя темпа, продолжал он. Около пяти минут назад из вон того люка, вылез мой добрый приятель.

Вежливый показал фоторобот.

Буду признателен, если подскажите, в какую сторону он направился, вторая купюра легла рядом с первой.

Нищий, подлый, безжалостный мир, где проходила жизнь человека давнымдавно смирившегося со своим положением, неожиданно расцвел всеми цветами радуги.

Туда,   дрожащая от нахлынувших чувств  рука указала направление.  Он  туда пошел... А там этот... Как его... Тупик, в общем.

И не выходил?

Не…

Спасибо, уважаемый, вы очень мне помогли!

Довольный собой, Вежливый повернулся, чтобы уйти, но прерывающийся от волнения голос остановил его:

Только… Как его… Ну в общем это не он...

Как не он?

Лицо другое... Помятое,  будто из наших... Ну, понимаете…

Да, конечно понимаю. Продолжайте, пожалуйста.

А фигура как у спортсмена... Если бы не прихрамывал, нищий задумался, не зная как лучше выразить мысль.

Если бы не прихрамывал, с нажимом повторил Вежливый. То что?

Хоть  сейчас  на соревнования. Вот!!! Не… Не наш он, точно!!!  Меня не обманешь...

Вы уверены, что это не он? Посмотрите внимательно.

Не… Точно не он.

А в вашем районе вообще…

Элегантный джентльмен на секунду замешкался,    «Ктонибудь обитает в канализации»?

Зачем? – искренне удивился бродяга. В двух кварталах муниципальная ночлежка. Когда холодно можно перекантоваться там а…

Спасибо, вы очень мне помогли, коротко попрощался Вежливый, и насвистывая  веселый мотивчик направился к тупику.

Ты куда? – встрепенулся вышедший на связь Пустота.

Пошел брать клиента.

Почему один?

Так проще.

Я  не думаю.

Хочешь со мной поспорить? Или напомнить деревню УньГо? Ты был уверен, что безногий  кретин, пускающий слюни у ворот  не опасен. А у него оказался дар. Тебя раскрыли, пришлось отступать. Нас, кажется, чуть не убили? Или я ошибаюсь?

Это была моя единственная ошибка.

Хочешь ее повторить?

Нет. К тому же навряд, ли этот парень такой.

А вдруг все же да? Не стоит рисковать. У меня нет оружия. Сейчас избавлюсь от передатчика,  став обычным прохожим, решившим справить нужду. Зайду, очарую, выведу из тупика и он твой. Если не получится, развернусь и уйду. После чего начнем действовать по обстоятельствам.

Ты уверен, начал было Пустота.

А самто как думаешь? жизнерадостно рассмеялся Вежливый. Мы оба знаем, что я прав.  Все конец связи. Жди нас на выходе с оркестром и цветами…

Какими еще цветами? – хотел спросить Пустота, и не успел – передатчик напарника отправился в урну для мусора.

Глава 35

Цветы десуи погубили меня…

Солнечный бард

Думаешь, отсиживаться за помойными ящиками в провонявшем мочой тупике безопасно?

Без понятия, какими соображениями руководствовалась Милая, решившая выдержать паузу прежде чем оторваться от преследователей.  Лично мне все это начинало не нравится.

Да.

И  это все, что  можешь сказать? я продолжал массировать трубкой поврежденную ногу.

А чего ты хотел? 

Вот уж действительно иногда простота, хуже воровства.

Ожидал услышать нормальный ответ…

Ты его получил.

Мне захотелось со всей силы швырнуть трубку о ближайшую стену. Жаль, что  это ничего не даст.  Создатели предусмотрительно заключили чертов набор микросхем в пуленепробиваемый корпус.

Твое раздражение – последствие эмоционального потрясения.

Я знаю, что ты скажешь. Можешь не продолжать.

У нас…

Я же сказал – заткнись.

Гость… Мужчина. Не вооружен. Расслаблен и спокоен. Имеет при себе дипломат с крупной суммой наличных.

Кто он?

Не знаю.

Весело насвистывая  задорный мотивчик, незнакомец шел прямо к контейнеру.

Не двигайся, предупредила Милая.

Мужчина прошел мимо,  остановился, поставил дипломат на землю и расстегнул ширинку. В последний момент краем глаза заметил сидящего  на земле бродягу.

Здравствуйте, уважаемый! голос человека искрился задорным весельем. Не возражаете, если  слегка помечу вашу территорию? Обещаю в дальнейшем  не иметь на нее притязаний.

Так как  вопрос был  чисто риторическим, не дожидаясь ответа, принялся за дело.

Хорошо, что есть такие отличные места. Зашел, отлил и дальше пошел! – то ли приглашая к беседе, то ли размышляя вслух, произнес он.

Помимо воли я испытал симпатию к  веселому незнакомцу. Было очевидно, что жизнь для него сплошной непрекращающийся праздник.

Да уж неплохо, улыбнулся я. – Можно  отлить, а заодно  и отдохнуть.

Отдых это прекрасно! – легко согласился он, застегивая молнию на брюках. А знаете что?  У меня сегодня на редкость удачный день. Заработал немного денег. Не то чтобы много... В притворной досаде щелкнул в воздухе пальцами. –Хотя на один понастоящему запоминающийся вечер хватит.  Вижу,  сидите здесь одинокий и заброшенный. Наверное, даже друзей в городе нет.

Теперь  он  точно размышлял вслух.

У меня тоже никого. Может, купим вам одежду? Выпьем, поболтаем, заглянем в массажный салон и  оторвемся с прекрасными незнакомками по полной программе?

Это было похоже на чудо. Только что стая безжалостных охотников травила добычу в воздухе под землей и водой.  И вдруг первый встречный протянул руку помощи, предложив забыть пережитые ужасы, став хотя бы на один вечер нормальным человеком, а не чудовищем вознамерившимся уничтожить мир.

Я понял, что прямо сейчас больше всего на свете хочу забыть о пересекающихся вселенных, кровавых погонях и бесконечных убийствах. Выбросить из головы весь этот нескончаемый бред, отправившись с новым приятелем проматывать «шальные» деньги,  доставшиеся ему в результате какойто аферы.

Согласен! сам не знаю почему, я  ощутил странную радость от того, что  сбросил с плеч страшный груз.

Отлично!

Закинув ненужную больше трубку в карман, я порывисто встал, протянув незнакомцу руку:  «Тридцать второй».

Вежливый, – отрекомендовался он, ничуть не удивившись моему имени. – Приятно познакомится!

Взаимно!

Двое мужчин обменялись рукопожатием, после чего зашагали навстречу нескончаемой череде удовольствий, таящейся в недрах огромного города. Оба  были посвоему счастливы, не подозревая о том, что бок о бок с ними незримо следует Смерть.

Как и бывает в таких случаях, идиллия продолжалась недолго. Через  десять шагов Милая напомнила о себе.

За углом притаился напарник. Это засада. У этого человека дар располагать к себе людей. Ты пошел за ним, словно ребенок, очарованный  яркой игрушкой. Убей его прямо сейчас.

Короткие фразы, разрывающие мозг причиняли не только физическую боль. Во второй раз за неполный час разбилась иллюзия. Только в отличие от первой, порожденной разумом Паука, эту создал я сам.

Мир блистающий словно прекрасный бриллиант  потух, став постылой обыденностью, где даже кровь была не яркокрасным пятном, а безликим темносерым мазком.

Постой, с трудом выдавил я.

Вежливый остановился. Во взгляде, обращенном на спутника не было страха. Одно лишь веселое удивление.

«Ну что ты медлишь, дружище», говорили его глаза. Нужно спешить. Мы почти на вершине мира, остался последний рывок. Ведь Алагон совсем рядом!

Сегодня я уже побывал  на пике мироздания, и знал, что цель, к которой все так  стремятся на самом деле, недостижима.

Ты… в горле стоял ком.

Несмотря на все усилия, я не смог побороть чувство симпатии к этому парню.

Убей его, прежде чем откроет рот, приказала напарница.

… зря… правая рука потянулась за пояс.

Ты же этого не хочешь? Ведь так?

Вежливый правильно истолковал жест Чужого.

Нет… легко согласился я.

УБЕЙ ЕГО!!!

Так и не делай, он широко улыбнулся.

Открыто и радостно, как улыбаются лучшему другу. Того, кого знают всю жизнь и готовы идти с ним на край света.

УБЕЙ ЕГО ПРЯМО СЕЙЧАС!!!

Рука застыла на полпути. Серый мир стал обретать краски. Кем бы он не был, я не смогу нажать на курок. Потому что не хочу.

Не буду! – после того как решение принято, сгорбленные плечи распрямились и я наконец вздохнул полной грудью.

В отличии от бездушной машины любой человек обладает свободой выбора. Даже если это…

Электрический миксер, взбивающий мозг в кровавый коктейль.

Я называю это «Вампир, на заре», лоснящийся от жира бармен доверительно склоняется к бледному как смерть чудаку.  – Немного стекла, чутьчуть пластика, щепотка песка, для лучшей смазки и главное – взбитый  мозг. Остальные компоненты можно опустить или заменить, кроме основы основ. То без чего мощный «Вампир», превращается в  «Полусинтетическую хрень из лавки старого Ди»... Понимаешь о чем я?

Не… еееет!

Пистолет у тебя чувачок! – ласково щурится жирный бармен. – Ди в паре шагов. Электромаструбатору плевать кого трахать. А мне нет. Ты чувачок –  нормальный, а по  Ди давно петля давно плачет.

Пуля…

Один хрен. Что петля, что пуля. Во главе всего результат.  Ну и миксер конечно! Без него последнее время никак. Смотри, сейчас нажиму кнопку и…

ВЖЖЖЖ…

Это была самая настоящая пытка. Извращенное надругательство под присмотром садиста, не позволяющего жертве нырнуть в спасительный колодец беспамятства. 

ВЖЖЖЖ…

Я чувствовал как мозг взбивается в жидкий студень, осознавая что остановить это можно единственным способом нажав на курок.

Ты не пожалеешь… Вежливый понял, что человек с полуоткрытым ртом и расширившимися от боли зрачками не слышит его.  

Нет… в последней отчаянной попытке спасти положение мастер убеждения отрицательно покачал головой.

Не стреляй! – попросил он, старательно шевеля губами, словно разговаривал с глухонемым.

Не надо…

ВЖИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИУУУУУУУУУУУУУУУУУ!!! 

Гребанный миксер натужно взревел, требуя крови, и успокоился лишь после того как получил желаемое.  Выстрел в упор поставил жирную точку в конце еще одной жизни.

Ты ведь не хотел этого?

Нет. Меня заставили.

Кто?

Бармен.

Садист с миксером?

Да.

Он злой, хотя притворяется своим в доску парнем.

Знаю.

Жаль, что все так вышло.

Мне тоже.

Ладно, увидимся.

Когда?

Совсем скоро.  На тебе «Ее» знак.

Какой?

Мне и правда, пора…

Эхо выстрела не успело рассеяться в каменном мешке тупика, а Пустота уже рванулся на помощь напарнику. Он так спешил, что не успел перейти в «скрытый режим»…

Сразу вслед за выстрелом изза угла вынырнул напарник убитого, о котором  предупреждала Милая. Если я до сих пор был нужен живым, то эта атака выглядела самоубийством чистой воды. Очередные три выстрела порвали в клочья безмятежное спокойствие безлюдного тупика.  Но вместо того чтобы упасть, противник исчез.  Растворился в воздухе, как будто его не было вовсе.

Не вижу его!!! это была еще не паника, но чтото очень  близкое к ней.

Беги, он ранен. Попробуем оторваться, приказала Милая.

На подробные инструкции не оставалось времени.

Дважды  повторять не пришлось.  Я сорвался с места, вложив все силы в  стремительный рывок.

Резко влево!!!

Когда пытаешься поймать на противоходе невидимку, обычный поворот не поможет. Повернув голову и часть корпуса вправо чтобы обозначить движение в этом направлении, в последний момент я изменил  план,  рванув влево. 

Без понятия  сработала ли  уловка или  моя скорость была достаточно велика, но, как бы то ни было, я обогнул противника, вырвавшись из тупика.

Одно попадание... Он легко ранен...

Проклятье, выругался я. Нога!

Боль нарастала,  бежать становилось все труднее. Еще полквартала в таком темпе и упаду.

Видишь впереди по ходу движения лотки с цветами?

Да.

Забегаешь в цветочный магазин, закрываешь дверь и держишь вход под прицелом. Если охотник забежит, сразу по моей команде, выстрелишь в проем.  Промедлит, там есть запасной выход, ведущий на соседнюю улицу.

Понял.

Не сбавляя темпа, я ворвался в магазин, захлопнув за собой дверь. За спиной раздался пронзительный визг. Продавщицы увидели в руках незнакомца пистолет. Не обращая внимания на посторонние звуки,  я стал отступать в глубь помещения,  держа под прицелом единственный вход.

Где он? Ты видишь его?

Остановился... За спиной все спокойно – две продавщицы на полу. Посетителей нет... Можно...

В стекло витрины врезалась  кадка с декоративной пальмой, (выставленная  с цветами на улице).

ДЗИИИИНЬ…

Миллионы осколков брызнули в разные стороны, осыпав цветы и пол искрящейся крошкой.

Он уже вызвал подкрепление, сообщила напарница.

И что это значит?

У нас максимум пятьсемь минут. Стреляй по команде…

Стеклянный иней, осыпавший цветы, отражал солнечный свет, льющийся сквозь витрину. Не верилось что среди этой феерической красоты ктото найдет свою смерть. Хотя…

Тюльпаны!

Прыгнув в разбитую витрину Пустота  приземлился на ноги, без промедления метнувшись влево.

Выстрел…

Мимо.

Стеклянная пыльца с легким шелестом осыпалась на цветы.

Реагируй быстрее.

Где он? – на оправдания  не было времени.

Рядом…

В воздухе промелькнул летящий  предмет о дальнюю стену разбился черепичный горшок.

Хризантемы!!!

Если бы не приказ, скорее всего я среагировал на источник звука.

Цветы стояли в большом глиняном кувшине на верхней полке стеллажа слева от меня.

Стрелять по статичным мишеням проще, чем ускользающим невидимкам.

Осколки керамики брызнули во все стороны, и поток воды устремился вниз. А вслед за ним обрушился водопад хризантем.

Я не видел противника, но два бутона, упавшие на плечи и голову, обозначили его направление движения.

Стреляй!!!

Могла бы и не предупреждать. Резко оттолкнувшись, я прыгнул в сторону.  В полете развернул корпус, послав  две пули туда где должен был находиться охотник. Одна прошла мимо.  Вторая пробила руку навылет.

Кровь, вплеснувшаяся из раны, окропила букет желтых роз.

«Цвет измены», сам не знаю, почему подумал я.

В обойме осталась  пара патронов.

Где он?

Разбив  несколько черепичных горшков и ободрав бок о выступ стеллажа, мне все же удалось устоять на ногах.

Оставь его. Уходим.

Ты…

Это приказ!

Медленно пятясь назад, я стал отступать вглубь магазина.  Туда, где небольшой коридор упирался в дверь запасного выхода.

Можешь сказать, где он? –  неразумно оставлять в тылу настолько опасного противника.

Он постоянно перемещается, трудно попасть, просчитав возможные варианты, Милая предпочла не рисковать.  

Тогда скажи, в какую руку ранен.

Правую.

Красная капля, повинуясь закону всемирного тяготения, медленно, словно нехотя, пошла вниз. Веселым ручейком  скатилась по набухшему от крови рукаву.  На мгновение, о чемто задумавшись, задержалась на манжете рубашки.   А затем, набрав критическую массу, резко пошла вниз.

Белый ковер из хризантем отчетливо ярким пятном выделялся на темном полу.

Резко, как вспышка молнии, один из цветков расцвел кровавокрасным бутоном...

Ставлю все! решил бесшабашный игрок.

Отработанная гильза упала на крутящееся колесо фортуны.  Спустя мгновение за ней последовала вторая.

Пан или пропал! 

Я выстрелил дважды. И оба раз попал. Печень и грудь – гарантированный пропуск на тот свет.

Без вариантов…

Через три минуты Пустота умер, не приходя в сознание на ковре из цветов. Для него цветом измены оказался не желтый, а белый.

Глава 36

Так умирает легенда…

Найлент

Без всякого преувеличения это был худший день в жизни  Фабела.  За неполные сутки он потерял  большую часть своих лучших людей. Годы ушли на то, чтобы найти каждого из этих двенадцати. Кропотливо, словно сквозь мелкое сито, полковник просеивал сотни потенциальных кандидатур. Затем двухлетний цикл подготовки. Еще год на «обкатку». После чего новый член отряда был готов к настоящей работе.

И вот за один день все достигнутое, перечеркнуто одним человеком, обозначенным в скупых строчках отчетов как «Чужой». Казалось невозможно уничтожить три команды, обладающие  уникальными ментальными данными, боевым опытом и всесторонней военной подготовкой. И, тем не менее, это случилось. 

Семь погибших. Не исключено что будут еще. Чтобы не повторить ошибок предыдущих групп Фабел должен знать слабые стороны Чужого.  О них может знать единственный человек   Полли Лавен, известная в узких кругах как «Беда». 

Со стороны казалось, что эта худая вечно курящая женщина не более чем обычная домохозяйка. Тихоня муж. Пара крикливых отпрысков.  Дом в кредит, кошка, рыбки, старый пикап. Все как у обычных людей. Кроме одного   дара предвидеть беду.

Полковник всегда приходил без звонка. И каждый раз повторялось одно и то же. Она сидела на кухне, дымя сигаретой в желтом линялом халате и резиновых сланцах, закинув ногу на ногу. Словно заранее знала о предстоящем визите, отправив детей и мужа в кино.

За прошедшие годы в доме ничего не изменилось. Все та же мебель, старая люстра, пепельница, полная окурков, беспорядок, и сама мисс Лавен – худая жилистая женщина неопределенного возраста с неизменной сигаретой в зубах.

Кофе будешь? – с порога предложила она, даже не поздоровавшись, так словно с момента последней встречи прошло не  долгих пять лет, а  пара минут.

Нет спасибо.

Кофе в этом доме всегда было дерьмовым.

А ты, поумнел, усмехнулась хозяйка.   Не повторяешь ошибку дважды.

Гость предпочел не заострять внимание на сарказме.

У меня  мало времени. Ты можешь  помочь?

У всех нас  мало времени. И что с того? – «Беда» стряхнула пепел.

Один только Зет смог бы в полном объеме оценить смысл этой фразы.  Жаль, что его здесь не было.

Все зависит от того, что тебе нужно.

Полковник протянул фоторобот. Этот человек убил семерых моих лучших людей. Я хочу знать кто он.

Полли некоторое время всматривалась в черты лица незнакомца, словно взвешивая все «за» и «против»,  наконец ответила:

Это не человек. По крайней мере, он не принадлежит нашему миру.

Что ты имеешь в виду? поперхнулся от удивления гость.

А что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не хочешь кофе? спросила она. И сама же  ответила: Только то, что не хочешь.  Все остальные причины, както: больная голова, смерть твоих людей или то, что кофе дерьмовый не имеют значения.

Не знай Фабел о даре, решил бы, что сидящая напротив женщина сошла с ума. К сожалению, это было не так. Несмотря на все свои «закидоны» «Беда» оставалась в здравом уме и твердой памяти. Плюс ко всему,  ей открывалось то, что неподвластно простым людям.

Ладно, решив не идти на открытый конфликт, согласился полковник. – Если он не человек, тогда кто?

Женщина с сигаретой вновь погрузилась в изучение портрета.

Он умирал несколько раз, с каждой смертью теряя  частицу себя. Теперь это  не человек в прямом смысле слова… В общем, она сделала очередную затяжку. – Получается, что он непонятно кто...

А если конкретнее?

Куда уж конкретнее!?

Меня не устраивает определение: «Непонятно кто».

Полковник! – вспылила Полли. Ты притащил в мой  дом это дерьмо, – пожелтевший от никотина палец указал на листок с портретом.  –Потом отказался от кофе, рука метнулась в сторону кофейника. А теперь своими идиотскими вопросами открыто намекаешь, что я полная дура.

Послушай...

С первого посещения этого дома он уяснил, что у женщины бешеный темперамент. Полли моментально выходит из себя, и так же быстро остывает.

Я пришел к тебе не просто так. И не только изза потери своих людей. Ктото или чтото угрожает существованию нашей страны. Поэтому, мне нужно чтото конкретное.

Вспышка гнева прошла так же быстро как  началась. Хозяйка закурила очередную сигарету, после чего невесело  усмехнулась: На хрен ему твоя страна сдалась...

Что? – До него не сразу дошел смысл этой фразы.

Я говорю, – повторила она громко, почти по слогам:  На хрен ему не сдалась твоя дурацкая страна...  Потому что, – закончила, уже нормальным голосом, нужен весь мир.

После известия о нечеловеческой природе Чужого Фабел полагал, что уже ничему не удивится.  Сейчас осознал, насколько глубоко заблуждался.

Весь мир?

Да, докурив очередную сигарету, Полли со злостью вдавила окурок в пепельницу, закурив новую.

Будь я священником, непременно возвестила пастве о пришествии на  Землю  Антихриста, вознамерившегося уничтожить ее. Но мыто с тобой знаем самое страшное в мире зло всегда исходит  от людей, а не вымышленных персонажей детских сказок. Так что, – хозяйка выпустила очередную струю табачного дыма. Я все объяснила, а выводы делать тебе.

В последних словах содержался  намёк на окончание разговора.

Наученный опытом предыдущих встреч, Фабел знал, что с этой женщиной бесполезно спорить. Перед тем как уйти задал последний вопрос: Можешь чтонибудь добавить к сказанному?

Отхлебнув из кружки давно остывший кофе, «Беда» ответила: Почти нечего. Разве, что эти строчки,  тебе  о чемнибудь скажут:

«Очнувшись за миг до рассвета, познал, что такое страх,

Держа свое мертвое сердце в забрызганных кровью руках»...*

*в забрызганных кровью руках… «32.02 Исключение из правил» (прим. Автора)

Не берусь расшифровать эту ерунду. Знаю одно она както  связана с твоим  «не человеком».

Спасибо.

Не за что, усмехнулась Полли. Приходи когда хочешь. Двери моего дома всегда открыты незваным гостям.

Приду, пообещал Фабел, на выходе. Возможно, даже быстрее чем ты думаешь.

Полковник оказался прав, говоря о времени, но ошибался насчет места встречи. Спустя три часа «Беда» сама позвонила ему, чтобы удивить еще больше.

Глава 37

«Провели» как мальчишку…

Левсет

Отбросив в сторону бесполезный пистолет, я  побежал к запасному выходу.  Миновав небольшую комнату и короткий коридор, покинул здание. После боя в замкнутом пространстве с невидимым противником улица дарила ощущение безопасности.  По крайней мере, до подхода армейского оцепления.

Темнозеленый джип, двадцать метров по ходу движения, подсказала Милая.

Стараясь не привлекать внимания, немногочисленных прохожих, быстрым шагом подошел к машине.  Приложив телефонную трубку к замку, открыл дверь с водительской стороны.

Заводи, на всякий случай пристегнулся ремнем безопасности. – Я готов.

Двигатель заработал, сделал несколько оборотов и заглох.

В чем дело?

Примитивная система антиугона. Заглушка на шланге бензонасоса, пояснила напарница. Ручка, открывающая капот, сбоку под панелью. Поверни вентиль заглушки против часовой стрелки.

«А куда ты смотрела раньше?» хотел  спросить я и не успел.

Визг стираемых об асфальт покрышек, резанул по ушам.  Рядом остановился кабриолет, заблокировав выезд. Справа столб. Впереди и сзади припаркованные к обочине машины.

Дерьмо! – выругавшись, в сердцах я ударил по приборной доске.

Только этого сейчас не хватало! Милая, какого спрашивается…

В боковое стекло постучали. Повернув голову в направлении звука, увидел улыбающегося парня с неестественно расширенными зрачками.

Очередной наркоман, – устало подумал я.

Последующий комментарий напарницы подтвердил мои худшие подозрения.

Местная шпана.  Пятерка из кабриолета. Еще трое на подходе, перебегают улицу. Двое вооружены у  остальных   ножи и биты. Я заблокировала двери.

У кого оружие?

Первый – синяя рубашка в клеточку, второй солнцезащитные очки желтого цвета. Он же,  главарь. Настроены  агрессивно. Столкновение неизбежно.

Супер! – с наигранофальшивым энтузиазмом воскликнул я. Только что на улице никого не было, но стоило мне сесть в машину, откуда ни возьмись, появилась куча уродов. Тебе не кажется это странным?

Кажется.

И?

Наркоманы в баре, обесточенный небоскреб и эта восьмерка – звенья одной цепи.

Какой именно?

Сейчас у меня нет ответа.

А когда он бу… 

Мужииииик,  ты даееешь,   вальяжно растягивая слова произнес владелец биты. Средь бела дня угонять машины в нашем квартале. Ну, ты попаааааааал так попааааааааал...

Было очевидно, что он до глубины души поражен непроходимой тупостью  угонщика.

Будь у меня пистолет с полной обоймой, проблема решилась за неполные три с половиной секунды. Жаль, что его не было. В принципе, можно попытаться отбиться от восьмерых. Но вряд ли удастся обойтись без травм.  Один «пропущенный» удар битой, не говоря уже о ножевой ране или пуле и все кончится. Вырваться из  кольца окружения уже не получится.

Выходииии, мужииииик, похорошему. Если стекло грооооохнем, повредив машииину измудоооохаем, до смеееерти, упиваясь своей запредельной «крутизной» протянул нараспев обдолбанный идиот.

У тебя есть план? – на всякий случай спросил я у Милой.

Да.

Отлично, тогда начинай.

Начала…

В салоне джипа раздалась резкая трель телефонного звонка.

Слушаю, я ответил на вызов, поднеся трубку к уху.

Передай меня парню в желтых очках – кличка Медуза.  Скажи, с ним хочет поговорить мистер Эмилио.

Приспустив боковое стекло, я протянул Милую дегенерату с битой:

С Медузой  хочет поговорить лично мистер Эмилио.

А тебеееее, дружжжжок, лучше вылезти самомууууууууу. – Его мозг был прямой как палка для игры в бейсбол.

Что он  бормочет?  находясь  с другой стороны машины, Медуза  не слышал разговора.

Обделался от страха и несет херню про какогото членососа Эмилио.

Реальный человек с таким именем держал под контролем торговлю наркотиками в двух прилегающих районах города.

Не какойто Эмилио, – громко уточнил я опуская стекло, так чтобы  всем было слышно. А сам мистер Эмилио.

А мне положить с пробором  на любого Эми...

Колпак заткни хлебальник! лицо Медузы покраснело от ярости.

В отличии от своих недалеких приятелей он был наслышан  о могущественном человеке.  

И передай телефон!

До подхода основных сил армейского спецназа оставалось от силы пара минут.  Время таяло на глазах.

А че я? Я ничо… Сказал…

Заткнись и  дай сюда телефон!!!

Не дожидаясь пока недоумок передаст трубку, Медуза обогнул машину, выхватив из рук опешившего Колпака сотовый.

Несколько секунд с напряженным вниманием слушал, затем приказал:

Сикора передай ствол!

Что?

Я сказал, давай сюда ствол. Быстро! Ты что, не понял?

Хозяин пистолета «синяя рубашка в клеточку», он же Сикора – с явной неохотой расстался с оружием.

На, Медуза, протянул  мне пистолет и телефон. Садись в машину к Ларри, кивком указал на водителя кабриолета.

Да ты охренел!!! Отдал какомуто ху…

Возмущенный Сикора не успел закончить – выстрел в упор разнес ему голову.

Приготовься!!! – предупредила Милая.

Медуза ты…

Попавшая в грудь пуля отбросила удивленного Колпака на капот джипа.

Сейчас!!!

Брошенная  бита попала в плечо стрелка, подарив несколько секунд форы его бывшим приятелям.

В конце улицы появился бронетранспортер – авангард военных вышел на исходную позицию...

Ларри провернул ключ в замке зажигания, намереваясь сорвать машину с места как только первая  искра достигнет топливной смеси...

Не обращая внимания на беспорядочную стрельбу обезумевшего главаря, я распахнул дверь и   оттолкнувшись двумя ногами, прыгнул в сторону кабриолета.

Дико закричал очередной несчастный, забившись в предсмертных судорогах…

Медуза сменил опустевший магазин.    

Справа изза капота поднялся затаившийся парень, без замаха метнув нож в спину стрелка...

Упав плашмя на багажник, я перекатился и скользнул вперед ногами на пассажирское сиденье. Сев, приставил ствол пистолета к виску незадачливого водителя.

Гони, – мой голос перекрыл рев заработавшего мотора.

Он повернул голову в глазах застыла гремучая смесь страха и удивления.

Считаю до двух. «Раз».

Не дожидаясь рокового «Два», машина сорвалась с места.

Ты нужен мне как водитель, прокричал я в ухо Ларри. Впереди полицейский заслон (не стоило пугать заложника  правдой о военных). Не прорвешься пристрелю. Ясно?

Он  испуганно кивнул.

Вот и отлично.

Приложи трубку к уху, если не хочешь общаться напрямую,  предложила Милая.

Слушаю.

Переулок через четыреста метров, сворачивайте направо.

Ларри, направо в переулок...

Он уже и сам видел, что прямо не прорваться: неширокую улицу перегородили два военных грузовика. Ударив по тормозам, рванул рукоятку ручного тормоза. Машина пошла юзом, несколько секунд ее тащило боком. Мне показалось, что прямо сейчас перевернемся. К счастью обошлось. Оставляя полосы жженой резины на прогретом солнцем асфальте, мы выполнили сложный маневр:  на скорости произведя экстренное торможение, развернулись на сто восемьдесят градусов, а затем  Ларри дал полный газ.

Снова направо, приказала Милая.

Право, – закричал я прямо в ухо водителю – надсадный рев двигателя заглушал звуки.

Последовал отчаянный визг тормозов и резкий крен влево, после чего мы оказались в узком переулке.

Прорвались, я с облегчением откинулся на спинку кресла. – А ты молодец Ларри! Водишь как бог…

Сзади!!!

Что? я не сразу понял,  о чем речь.

Хвост, уточнила напарница.

Кроме армии в операции была задействована  полиция. И  в отличие от военных, служители порядка неплохо ориентировались не только на открытой местности, а и в тесном переплетении городских улиц.

Откуда они взялись?

Позже… Стреляй!!!

Не исключено, что копы превосходили военных в знании местности.  Зато против пули и  те и другие были бессильны.

На самом деле стрелять из кабриолета по преследователю проще простого. Повернулся, прицелился, нажал на курок. С одного выстрела я пробил  переднее колесо. Будь переулок немного шире, полицейские могли перевернуться.  К счастью для них, машину бросило влево.   Ударившись о стену она еще несколько секунд  двигалась по инерции, высекая искры от соприкосновения с каменной кладкой, и лишь затем  нехотя остановилась.

Куда дальше? – впереди виднелась развилка.

Влево! Милая выбирала маршрут, ориентируясь на данные спутника.

Судя по тому, что мы продолжали движение, не вся зона была перекрыта. Гдето оставались лазейки.

Долго еще буд…

Машину неожиданно бросило в сторону. Какойто пешеход чудом выпрыгнул изпод колес – его большие испуганные глаза промелькнули на расстоянии вытянутой руки от моего лица.

…ем блуждать по…

Прямо до рекламного щита.  После него сразу направо. Там заблокированный шлагбаум – служебный въезд на многоярусную стоянку.

Милой наконец удалось найти выход из западни.

Почему забло…

Полиция оповестила охрану близлежащих объектов.

Рекламный щит видишь? прокричал я Ларри. После него – направо!  Проскочим  под шлагбаумом! И не забудь пригнуться!

Он перевел взгляд с дороги на меня. Было очевидно, что ему ужасно не хочется рисковать.

Положа руку на сердце мне тоже. Но, другого выхода не было.

Гони!  пистолет на редкость убедительный аргумент.

Достигнув щита,  кабриолет затормозил, заложив крутой вираж почти на девяносто градусов.  После чего взревев двигателем, устремился вперед.

Не обмани моих ожиданий, обратился  я скорее к напарнице, чем испуганному водителю.

Одно дело безоговорочно верить в расчеты Милой, а  другое, пытаться проскочить на машине под железной палкой, расположенной в метре над землей.

Глава 38

Уроды из «Т.Ч.К.» всеже догнали меня…

В.Вилли

Сейчас я сделаю укол, и вы заснете. Необходимо отдохнуть и набраться сил.

У врача, склонившегося над Вивьен, были добрые  глаза и мягкий негромкий голос.

А когда проснетесь, мы поговорим. И наверняка вы чтонибудь вспомните.

Спасибо доктор.

Ее голова была легкая и пустая, словно воздушный шарик, наполненный гелием. Не осталось мыслей и желаний.  Она вообще не ощущала себя личностью. Помнила только одно: ее зовут Вивьен. Откуда всплыло в памяти имя – не знала. И как ни странно, сейчас ее не волновала странная  неопределенность. Скорее была приятна. Бездумно качаться на мягких волнах убаюкивающего покоя в блаженной тишине. Что может быть лучше?

Ничего.

Сон  подарит и то и другое. Вивьен благодарно улыбнулась повторив:

Спасибо, доктор.

И немного подумав, добавила.  Вы очень добры ко мне.

На лице врача, склонившегося над пациенткой, не дрогнул ни один мускул. И улыбка оставалась такой же располагающей как прежде.  Прямо сейчас при помощи наркотиков и гипноза он  снимет барьер с сознания подопытной «свинки». Если не получится «похорошему», вскроет мозг как банку с консервами, чтобы выпотрошить до дна.  В случае сопротивления причинит ей такую боль, по сравнению с которой адские муки покажутся детской забавой. 

Да. Пожалуй, так будет даже интереснее. Если она немного поартачится.

Несмотря на располагающую к доверию внешность, доктор Свенсон был мясником.

И никогда не скрывал этого.

                                                          **************

В темном  переулке не было ни души.  Лишь слабо мерцал одинокий фонарь, отбрасывая длинную тень на мокрый асфальт. Промозглый холодный дождь  как нельзя лучше дополнял мрачную картину  хмурого вечера. Одетая не по погоде Вивьен продрогла. Легкий плащ насквозь промок, прилипнув к телу, безжалостно забирая остатки тепла. 

Все таки лучше было взять такси, чем связываться с метро.

Зачем она поступила так глупо?

У нее не было  ответа. Може,т  решила освежить в памяти давно забытое ощущение свободы, когда спонтанные решения не кажутся глупостью. Или…

А впрочем, не важно. Сейчас больше всего на свете ей хотелось прийти домой, принять ванну, одеть чистую пижаму и лечь в кровать, забывшись в объятиях теплого сна. Чтобы до следующего утра отрешится от мыслей, тревог и хлопот сумасшедшего дня…

Кудато спешишь дорогуша? вопрос прозвучал неожиданно громко, перекрыв шум дождя.

Она вздрогнула от неожиданности, повернув голову в направлении голоса.

Темная фигура отделилась от стены близлежащего дома, шагнув  навстречу.

Что... Что вам нужно?  с трудом выдавила из себя испуганная Вивьен.

Поближе познакомиться с тобой, милочка!

Мужчина подошел так близко, что стало  видно усмешку, искривившую худое, неестественно бледное, лицо.

Ты ведь не против?

Ей показалось, что она гдето видела этого человека. По крайней мере, его глаза были знакомы.  Сосредоточиться мешал липкий страх, растекающийся по телу густой патокой, сковывавшей  движения и  мысли.

Вижу ты не против. Сейчас посмотрим, что спрятано в нашей милой головке!

Рука незнакомца протянулась к ее лицу.

Вивьен почувствовала холодные пальцы, коснувшиеся подбородка, и вскинув в защитном жесте правую руку  испуганно отпрянула.

Маленькая свинка решила поиграть?  улыбнулось чудовище.

После чего  ей стало еще страшнее.

Ннн…ет, слова давались с огромным трудом.

Люблю упрямых малышек. Так даже интереснее.

Ннн…ет, Вивьен отрицательно помотала головой пытаясь избавится от жуткого наваждения.

Да, моя маленькая! Да, да и еще раз – ДА! Не бойся, иди к папочке. Он не сделает больно.

Непроизвольно пятясь назад, она, наконец, уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.

Ну что, ты готова? – Вивьен не заметила, как в руке ухмыляющегося незнакомца появился тесак для разделки мяса.

Нет!!!

Нет?! – фальшивонаигранно удивился он.

Пожалуйста, не надо!

Размазывая по лицу слезы отчаяния, загнанная в угол жертва рухнула на колени.

Молодец. Так даже лучше, довольный мясник сделал шаг к жертве. – Сейчас папо…

Она знала в кармане плаща чтото лежит.  До последнего момента не представляя, что именно.

В шкатулке с секретом может храниться все что угодно. От ржавого наперстка до бриллианта в девять карат…

…очка сделает…

Что именно хотел сделать пресловутый «отец» осталось загадкой. Он не успел озвучить свои намерения.

В «волшебном» ларце хранился  электрошокер, терпеливо дожидаясь своего «звездного» часа.

…тебе…

Пластиковый корпус лег в ладонь.

…бо…

Выброшенная вперед рука коснулась мокрой штанины, и заряд в  пятьдесят тысяч вольт прошил тело  любителя «маленьких свинок».

Искривленный судорогой рот, попытался извергнуть яростный крик и не смог.  Сотрясаемый болезненными конвульсиями мужчина рухнул на мокрый асфальт.

Со стороны могло показаться, что коленопреклоненная грешница склонилась над бесчувственным телом, чтобы помочь несчастному. Но это было не так.

Во второй раз синяя молния ударила в шею.

Это тебе за свинку! с ненавистью выдохнула Вивьен, после чего отбросив ненужный больше  шокер  побежала.

Дом, был совсем рядом. Полквартала не больше. За его крепкими  стенами и дверями с запирающимися изнутри засовами, ее  не достанет ни один псих, не говоря уже о…

Докторе Свенсоне, вышедшем из транса.

Значит, вздумала брыкаться сучка недоношенная? – хрипло спросил врач у бесчувственной пациентки, круговыми движениями разминая затекшую шею.

Ладно. Посмотрим, что ты скажешь на это.

Натянуто улыбаясь, взял шприц.

Для начала  пять кубиков, а затем...

Он  задумался, видимо решая, не увеличить ли дозу?

Ладно, пока этого хватит. Начнем с малого. Так будет интереснее.

Для всех…

Мутная волна страха заструилась по венам, отравляя тело. И над миром взошла зловещая  луна. Человек,  повергнутый на землю мощным электрическим зарядом, открыл глаза и поднялся. Несколько секунд стоял, широко раздувая ноздри. Затем бросился  за ускользнувшей добычей.

Он бежал, наращивая темп, склоняясь все ниже к земле, пока, наконец, не перешел на четыре конечности. После чего добычу преследовал уже не человек, а оборотень.

Он, встал! – поняла Вивьен из последних сил, прорываясь сквозь мутную  пелену дождя.

Ноги отяжелели, налившись свинцовой тяжестью.  Дыхание прерывалось  – измученным легким не хватало воздуха. Хотелось остановиться, позволив дождю смыть усталость и страх.

Нельзя!

Если  не успеть добежать до убежища, монстр из подворотни настигнет ее.  И тогда произойдет чтото ужасное.

Бежать! – отдавался в висках кровавый набат.

Бежать…

Сквозь плотную пелену туч неожиданно пробилась луна, и совсем рядом раздался душераздирающий вой.

Это не человек, поняла Вивьен. Адская тварь или мифическое чудовище.  Не важно, как он выглядит, главное – ей не уйти.

Ядовитая паутина страха сдавила сердце так сильно, что сбившись с шага, она  поскользнулась,   рухнув на мостовую. При этом ободрав ладони и разбив в кровь колени.

КРОВЬ!!!

Оборотень почувствовал смесь двух восхитительных, пьянящих разум запахов крови и страха. Осталось совсем немного.  Последний рывок и охотник вопьется в горло добычи, не просто разорвав ее тело, а выпотрошив до основания разум. Трепеща от восторга, он  вновь завыл… 

Распластанная на тротуаре жертва смирилась с судьбой, как вдруг открылась дверь. Мягкий свет озарил перекошенное от ужаса лицо. Разорвав оковы страха, заронил луч надежды.

«Это и есть мой дом, поняла Вивьен. Наконецто я нашла его »

Инстинкт жизни наполнил до краев пустую оболочку энергией, и в следующую секунду обессилившая жертва совершила невероятный рывок,  в два прыжка преодолев расстояние, отделявшее ее от спасения.

Дверь захлопнулась. Опоздавший на мгновение оборотень  остался ни с чем.

ПРОКЛЯТАЯ ДЕВКА!!!

Вышедший из транса врач не скрывал гнева. Рука в очередной раз потянулась к шприцу, застыв в воздухе.

Хитрая сучка может не выдержать такой дозы, – пробормотал он. Ладно, продолжал  размышлять вслух. Зайдем с другой стороны.

Подойдя к стеллажу с медикаментами, нашел  нужную упаковку, и вернулся на место.

Сейчас посмотрим… не скрывая злорадства, наполнил шприц раствором из ампулы.

… что ты скажешь на это!!!

Когда уровень лекарства достиг необходимой отметки, отбросил ненужную упаковку, с  мстительной радостью вонзив иглу себе в вену.

Сейчас…

Огненная лава разлившись  по телу многократно увеличила силу оборотня. Теперь он мог сокрушить любые преграды, отделяющие его от добычи, чтобы затем…

Вскрыть ее чертов мозг.

Глава 39

Когда тьма, пробудится от сна, мир станет чище…

2855

Самое трудное это решится. После того, как сделан первый шаг к пропасти, остальные даются легче.

Направленный в голову пистолет испугал Ларри намного больше чем предстоящее столкновение.

Хотя, любой другой на его месте поступил так же. Неоправданный риск выглядит намного предпочтительней верной смерти.

Надсадно взревевший двигатель возвестил мир о «серьезности»  наших намерений. Задние колеса несколько раз прокрутились на месте, после чего оставляя на асфальте черные полосы жженой резины, машина пошла на таран. Ускорение было настолько мощным, что меня  вдавило в спинку сиденья. Чем хороши спортивные тачки, тем что резво стартуют. Не успеешь оглянуться, на спидометре 100 или 150. Все зависит от того насколько спешишь.

Судя по решительному настрою водителя, он решил как можно скорее разобраться с возникшей проблемой. И так увлекся, что позабыл все на свете.

Шлагбаум стремительно приближался, а вцепившийся в руль Ларри и не думал нагибаться.

Вниз!!! закричал я. Ложись!!!

Ноль эмоций.  С таким же успехом  мог промолчать. Он не реагировал.

Нагни его! в отличии от растерявшихся людей, искусственный интеллект держал ситуацию под контролем.

В последний момент мне удалось ткнуть лицо водителя в руль. Благодаря чему Ларри не «потерял» голову в прямом смысле слова. 

От удара лобовое стекло выбило под самое основание. Поперечная перекладина шлагбаума задела крышку капота и  этого оказалось достаточно, чтобы ее сорвало, отбросив далеко в сторону

Поднимайтесь! Милая продолжала корректировать наши действия.

Я выпрямился, одновременно подняв за волосы  Ларри...

Стена!!!

Надо отдать должное водителю он успел сориентироваться: ударил по тормозам, рванул ручник и вывернул руль. Мир закружился в бешенном хороводе, превратившись в размытое темносерое пятно. Кабриолет два или три раза повернулся вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов. 

БАММССС….

Раздался  удар.  Задний бампер и фонари разлетелись вдребезги,  багажник прогнуло дугой. К счастью  повреждения коснулись только внешних узлов и обшивки. Сама машина осталась на ходу.

Прямо до конца. Поворот налево, шлагбаум на выезде.  Проскочим и  мы на свободе.

После оглушающего визга тормозов работу двигателя на холостом ходу не было слышно. 

Я протянул руку и, взяв подбородок Ларри в ладонь,  развернул его лицо в свою сторону.

Еще один шлагбаум – и все; считай, вытянул  счастливый билет.

Судя по расширившимся от ужаса глазам, он пребывал в шоке.

Понимаешь о чем я?

Чтобы привести спутника в чувство пришлось дать несколько увесистых пощечин.

Да, наконец выдавал он.

Тогда поехали!

А как… бледное как мел лицо делало его похожим на загримированного мима.

Так же как первый раз, предупреждая вопрос, ответил я.

П… Постараюсь…

Постарайся конечно, ободряюще улыбнулся я.

Парень и без того пребывал не в лучшей кондиции. С большим трудом мне удалось побороть искушение вытащить пистолет, чтобы размытое «постараюсь», превратилось в уверенное «исполню в лучшем виде».

Только на этот раз  сам пригнись, хорошо?

Разумеется…

Несмотря на мои сомнения, со вторым шлагбаумом проблем не возникло.  Когда расстояние  сократилось до предельно допустимого, водитель и пассажир синхронно нагнулись. Отработанная на въезде схема отлично сработала и на выезде.

На этот раз мы даже не сбили шлагбаум. Проскочив под железной планкой, машина вырвалась на оперативный простор. Под отчаянный рев автомобильных гудков и скрежет тормозов, чудом избежав столкновения с автобусом, Ларри все же удалось  вписаться в поток машин.

Неплохо водишь, после жесткого стресса последних минут у нас выдалась небольшая передышка.

С семнадцати лет за рулем, поэ...

Телефонный звонок оборвал его на полуслове.

Можно ответить?   на широком проспекте  заложник почувствовал себя увереннее.

Разреши, Милая использовала «закрытый» канал.

Конечно, я и не думал спорить.

Ларри вытащил  сотовый: Алло...

Несколько секунд с напряженным вниманием слушал, не переставая следить за дорогой. Коротко  попрощавшись, повернулся ко мне.

Через полквартала  станция подземки. Там тебя высажу. И еще... Наша общая знакомая передавала  привет.

Кто?!

Твоя подруга, он подмигнул, всем своим видом давая понять, что наслышан о моих «подвигах».

Вытащив из кармана Милую, я не скрывая раздражения, спросил. Что за детские игры?

После происшествия с Медузой, Ларри  не возьмет из твоих рук телефон даже под дулом пистолета, у железной «подруги» на все был  готовый ответ.

Понимаю его.

Я тоже.  Поэтому сделала  внушение через его сотовый.

Ты и так можешь?   не то чтобы я был удивлен, просто не представлял как такое возможно.

Да, если объект находится рядом.

Ясно. И о чем шла речь?

Высадить тебя у станции подземки, и  ехать по прямой, пока не кончится бензин.

А наша встреча?

Забудет про тебя, как только расстанетесь.

Ты умеешь быть убедительной, когда захочешь.

Кто бы сомневался…

По ходу разговора в мою голову закралось подозрение, что наш союз не равноправное партнерство, где каждый имеет свободу волеизъявления, а отношения хозяина и раба. Причем слуга (я) настолько зазомбирован, что не осознает свое подневольное положение.

Чтобы не углубляться в неприятную тему, переключился на  Ларри. Мне нужен твой пиджак.

После того как выполз из канализации моя одежда довольно гармонично сочеталась с обликом испитого бродяги, однако для поездки в метро требовалось чтонибудь поприличнее.

Какой разговор! – Водитель был счастлив избавиться от опасного пассажира.

Попроси я штаны, он не раздумывая отдал не только их, а все что угодно.

Отдашь, когда остановимся.

Уточнение было нелишним. Перенервничавший Ларри вполне мог начать раздеваться во время движения.

Да! Да! Конечно! Как остановимся. Кстати, вот и приехали! – не скрывая облегчения, произнес он,  прижимаясь к обочине. – Конечная станция!

Спасибо. Ты классно водишь тачку.  Весело прокатились, – я на самом деле не кривил душой. 

Мне тоже понравилось! – теперь, когда пережитый кошмар остался позади, для заложника все выглядело в радужном свете.

Ничего не забыл?

Ах да!  

Протянув мне пиджак,  уточнил: – «Из змеиной кожи».

После чего  помахав на прощание рукой, сорвал машину с мета в карьер, растворившись  в плотном потоке городского движения.

Жизнь казалась прекрасной и удивительной как никогда…

Меньше чем через десять минут зазомбированный камикадзе направит машину в бензовоз, сливающий горючее в резервуар заправочной станции. Взрыв и последующий за ним пожар будут настолько сильными, что останки большинства погибших  не  смогут опознать.

В зоне поражения окажется и машина детектива  Баренса. В конечном итоге он выживет. Но третья степень ожогов превратит жизнь некогда здорового человека в пульсирующий болью ад.  На входных воротах, которого белой краской намалеван вопрос: «ПОЧЕМУ Я СВЕРНУЛ НА 23 УЛИЦУ?» 

Ведь там ничего не было. Смена закончилась. Ехал домой. Не был  пьян. Все как обычно. Но вместо поворота направо перестроился в крайний левый ряд, свернув «не туда». Что на меня вдруг нашло?

Помутнение разума?

Нелепая блажь?

Затмение?

Да, увидел как из разбитой машины (находившейся в розыске) вышел странного вида мужчина, направившийся к станции метро. Сообщил в центральную,  проследовав за изуродованным кабриолетом до автозаправки. Исполнил служебный долг и…

Угодил в адское пекло, где Ее Величеству Боли глубоко наплевать, что переданная детективом информация, мгновенно запустила механизм преследования Чужого (временно давший сбой) на полную мощность…

Глава 41

Ненавижу огонь.

Тил

Зет узнал, что Чужого видели у входа в подземку через полторы минуты после того, как тот вышел из автомобиля, припарковавшегося неподалеку от  станции. Если учесть, что следующая станция находилась на  другом берегу, то вероятнее всего беглец попытается выбраться из района наводненного войсками.

Управление городского транспорта!  Немедленно! аналитика охватило возбуждение.

Так чувствует себя охотник выследивший добычу.

Соединяю.

Начальник управл...

Зет не позволил закончить.  Чрезвычайная ситуация, код 6984W3.

В управлении транспорта существовал ряд директив, согласно которым в экстренных случаях весь персонал должен  беспрекословно подчиняться указаниям сверху.  Код доступа 6984W3 являлся высшей степенью допуска.

Принято.

Состав, следующий с правого берега на левый, уже отошел?

Только что...

Где он?

Въехал в туннель под рекой.

Начальник управления впервые сталкивался с применением директивы, передающей всю полноту его власти незнакомому человеку. Впрочем, все когдато случается первый раз.

Экстренное торможение – угроза взрыва...

Не было времени объяснять, зачем потребовалось остановить поезд в таком необычном месте. Поэтому Зет использовал беспроигрышный  аргумент.

Центральная, обесточить красную ветку.

Подтверждаю…

Четыреста пятьдесят восьмой, экстренное торможение.

Есть…

В отличии от военных с гражданскими было проще работать. Они не задают лишних вопросов и не строят из себя всезнающих суперменов.

Опустить перегородки,   не сбавляя темпа, продолжал Зет.

Туннель под рекой был разбит на отсеки по принципу подводной лодки. При угрозе затопления расположенные через каждые полкилометра массивные железные створки закрывались, блокируя доступ воды.

Закрываю.

Чем дальше, тем интереснее, подумал мужчина, давно разменявший пятый десяток.

За годы службы он несколько раз сталкивался с внештатными ситуациями, но с такой экстремальной ни разу. 

Глубоко под землей пришли в движение огромные механизмы. Через полторы минуты начальник управления  доложил:

Тоннель блокирован. Воздуха хватит на полтора ча…

Зета не интересовала судьба заложников.

Как еще  можно открыть створки ворот, перекрывающих туннель?

Нужен специальный тягач с соответствующим оборудованием.

Экстренное отключение всех серверов.

Но... Но это же невозможно...

Одно дело заблокировать туннель, обесточив одну ветку и совсем другое – утратить контроль над всем движением в городе.

Выключайте прямо сейчас! – Зет сорвался на крик.

Сэр, система зависла, совершенно некстати встрял один из сотрудников.

Вырубайте сервера!!! – аналитик понял, что прямо сейчас пойманная в ловушку добыча может ускользнуть из его рук.

Принудительное выключение энергосети, голос человека, отдавшего приказ, звучал неестественно глухо. – С последующим отключением системы автономного питания.

Последних слов Зет уже не слышал, переключившись на Коррела.

Срочно все силы к тоннелю, его голос дрожал от волнения.

Какому? – в отличии от неуравновешенной истерички генерал умел контролировать эмоции.

Красная ветка подземки, соединяющая левый и…

Понял.

Тоннель блокирован водонепроницаемыми перегородками. Внутри одного из отсеков поезд, в котором Чужой.  Он нужен живым.

Хорошо…

Я очень надеюсь на вас генерал, устало закончил Зет.

Впервые за время знакомства с военным разговаривал живой человек, а не напыщенный пластиковый манекен.

Сделаю все, что в моих силах, пообещал Коррел на прощание.

И не сдержал данного слова.

                                                                                                                                                ***********

Расставшись с Ларри, я спустился по лестнице, ведущей на платформу подземки.

Куда теперь?

На противоположенный берег, ответила Милая. Проедешь две станции,  пересядешь на кольце, еще семь остановок  и мы на краю города.

Где нас уже  не найдут?

Да.

Как скажешь.

Я привык доверять ее выкладкам.

Садишься в первый вагон,   продолжала инструкции напарница. Если чтото пойдет не так, ликвидируешь машиниста, займешь его место и разовьешь максимальную скорость.

А что, предвидятся осложнения?

Нет. Обычная  перестраховка.

Она и правда, самообучающийся интеллект, подумал я. Еще утром  понятие "перестраховка" было ей чуждо. Стоило пару раз  проколоться и все изменилось.

Кстати насчет осложнений. Ты вычислила, кто стоял за наркоманами из «Гончих ада»?

Нет.

У тебя ведь было достаточно времени.

Да.

И? – меня не устраивали ее скупые ответы.

Слишком мало информации.

Ты ждешь очередного нападения? Чтобы информации стало больше?

Нет.

Тогда чего?

Поговорим об этом позже.

А если никакого позже не будет?

Ты…

Нет, правда, сердце сдавила тень жабы со стальными глазами.

Мне показалось, что там впереди, в чреве сырого тоннеля меня поджидает смерть.

Если эти чертовы наркоманы, или не знаю кто, достанут меня прямо сейчас?

У тебя последствия стресса.

Я  сдохну в этом тоннеле.

Не повышай голос, чтобы не привлекать внимания.

Она была права насчет поведения, но ошибалась в том, что не верила мне.

Ладно. Как скажешь…

Следующие три минуты все шло точно по плану.

Пришел поезд. Посадка в первый вагон. Двери закрылись. Мы тронулись.

Мне конец, произнес я с отстраненным спокойствием, так словно речь шла о постороннем человеке.

Это абсурд, логика Милой базировалась на рациональном начале.

Тебе не понять...

Ты имеешь ввиду, природу человеческой глупости?

Нет. Скорее твою слабость.

Поясни.

Ты не можешь в полном объеме  осознать сущность человеческого разума.

Я оперирую фактами, а не эмоциями и...

В качестве наглядного подтверждения моих слов, освещение в вагоне погасло. Последовал резкий толчок и режущий слух визг экстремального торможения. Несколько секунд поезд тащило вперед по инерции. В конечном итоге он все же остановился, оказавшись в кромешной тьме подземного тоннеля.

Устало закрыв глаза, я откинулся на спинку сидения.

Линия обесточена,  с этим легко справиться, «успокоила» Милая.

Несколько секунд ничего не происходило. Испуганные пассажиры напряженно сидели в  темноте.

Справилась? невесело усмехнулся я.

Простите, вы чтото знаете? – спросила пожилая  женщина справа.

Вряд ли вы обрадуетесь моему ответу.

Лучше знать правду, какой бы она не была.

Я не знаю правды. Просто устал. Извините, у меня на линии жена.

Так что у тебя?

Они запустили в действие аварийную систему перекрытия секций в туннеле, сообщила новоявленная «жена».

И?

Откровенно говоря, мне было неинтересно: что, кто и где запустил.  Спрашивал, чтобы заполнить образовавшуюся паузу. До прихода старухи с косой оставались считанные минуты.

Туннель проложен под дном реки. На случай непредвиденных случаев разделен на пять герметичных секций. Створки ворот начали закрываться. Процесс необратим, его нельзя остановить. Подожду пока ворота закроются, и сделаю так, что на  мониторах слежения будет отображаться одно, а в действительности  происходить другое. Потом открою двери и мы выберемся из  капкана.

Они тебя поимеют.

Что? – не поняла Милая.

Говорю – поимеют. Тебя и твой хренов интеллект.

Не ругайтесь, пожалуйста, молодой человек, пожилой женщине справа было очень страшно сидеть в темноте.

Я не ругаюсь, а констатирую факт, это раз. А два   мне нужно закончить важный разговор. Не мешайте, пожалуйста. Хорошо?

Да.

Так что ты молчишь? – я переключился на Милую. Почему не поразишь мое воображение безупречной логикой?

Стал отчетливо слышен шорох погребального савана, приближающегося из темноты.

Ты оказался прав, впервые за время нашей совместной работы искусственный интеллект признал мою правоту.

Поимели значит?

Да. Вырубили питание серверов сразу же после того как  загерметизировали туннель. А самое главное...

Она выдержала паузу, прежде чем озвучить, то что я  и без того уже знал.

Тебе  предстоит умереть. Другого выхода  нет.

Если она ожидала, что я удивлюсь или расстроюсь, то ошибалась.

Из тебя бы вышел неплохой врач.

Почему?

Умеешь настроить на нужный лад.

В каком смысле?

Я поторопился с выводами насчет самосовершенствования. Она так и осталась тупой, ничего не смыслящей железкой.

Прямом.

Меня не покидало стойкое ощущение нереальности происходящего.  Положа руку на сердце я не боялся смерти.  И без того несколько месяцев жил в долг. Но, вот так просто, сидеть и обсуждать предстоящую кончину с искусственным интеллектом, состоящим из микросхем и еще какойто полупроводниковой дряни…

Это было чистой воды безумием.

Любимая я рою пару могил в саду. Тебе побольше и поудобнее или поменьше и поуютнее?

А как ты считаешь, дорогой?

Я думаю, остановится на чемто среднем.

Ты у меня такой умный! Всегда гордилась тобой!

А я тобой! Мы обманем энтилофрициловых тварей.

Конечно милый!

Когда они превратят нашу планету в бессмысленный сгусток материи…

Продолжай.

Мы будем уже далеко. Там, где нас никто, не  найдет…

Дорогой, а ты уверен насчет энти…

…лофрициловых тварей? Разумеется! На югозападном побережье обещали дожди. А это наглая ложь. Атмосферное давление упало так низко, и утренняя роса…

Не такая обильная как всегда?

Верно! Знаешь, что это значит? НАЧАЛО КОНЦА…

Иди дорогой в сад. Начинай рыть.  Мне побольше.

Иду  Милая…

… алло служба спасения…  

Откуда ты знаешь? – всегда интересно услышать о себе чтото новое, интересное.

Даже если речь идет о преждевременной смерти.

Сама сделаю это.

Она не сказала «ликвидирую», употребив более обтекаемую формулировку.  Только  смысл от этого не изменился.

Интересно как?

Остановлю  сердце.

Оно тоже ненастоящее?

Известие о том, что в груди бьется искусственный орган, огорчило меня даже больше, чем  предстоящая остановка.

Не в полном объеме. Всего пара клапанов.

Ясно...

Я вздохнул с облегчением. Умереть, ощущая себя человеком, а не изношенным роботом с близлежащей свалки, немного приятнее.

И что будет дальше?

Врач констатирует смерть, тебя  засунут в мешок, чтобы отправить в морг или на экспертизу…

Лучше сразу в морг.

Не обращая внимания на сарказм, Милая продолжала.   Я реанимирую тебя. В нормальных условиях клиническая смерть необратима после пятисеми минут. Твой мозг выдержит пятнадцать.

Как здорово, ты придумала! 

Мной овладело  нездоровое возбуждение. А нет ли  других менее болезненных вариантов?

Это единственный шанс.

Умирать предстояло мне, а не ей.  Неудивительно, что Милая оставалась непоколебимо спокойной.

Последний вопрос.

Спрашивай.

Где будешь ты все это время?

Шрам после операции аппендицита – своеобразная сумка.  Я буду находится внутри тебя вплоть до реанимации.

Значит…

Нет времени. Нужно изменить внешность.

«Дерьмовый расклад», устало подумал я, поднося телефонную трубку к лицу.

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы второй раз за день изменить внешность.

Когда все было готово, Милая коротко приказала:

Покинь вагон.

Это часть плана?

Да.

С помощью напарницы в кромешной тьме я нашел рычаг аварийного открывания дверей и не обращая внимания на удивленные вопросы пассажиров, покинул вагон.

Идешь до перегородки. Раздеваешься догола. Одежду бросаешь рядом, она не тратила время, на пространные объяснения.

Минимум слов, максимум информации.

Зачем?

Легенда: убийца  раздел жертву, чтобы сменить гардероб.

А какое отношение к «убийце» имеют плавки?

Голый труп не будут обыскивать и, соответственно  тратить твое драгоценное время.

Которого у меня и так не много?

Верно.

А если чтото пойдет не так? – в большинстве случаев «отличные» во всех отношения планы, хорошо выглядят лишь на бумаге.

Запущу твое сердце в любом случае, успокоила Милая.

Не обмани, криво усмехнулся я.

Не…

Шучу. Расслабься.

У нее хватило «ума» не продолжать выяснение отношений. В кромешной тьме прошло еще минут десять или пятнадцать, после чего скрежетание железных механизмов возвестило о том, что створки ворот расходятся.

Через три минуты здесь будет группа захвата.

Пора умирать?

Да, только сначала поднеси к виску.

Зачем?

Сделаю убедительную рану.

Я сделал все как она просила, ничего не почувствовав.

Теперь спрячь меня.

А…

Все в порядке.

Как скажешь.

При приближении мнимой телефонной трубки к бутафорскому шраму, кожа разошлась и Милая скользнула в образовавшуюся щель.

Готов? – поинтересовалась заботливая «подруга» прежде чем остановить сердце.

«Разве это имеет значение?» – вяло подумал я, впадая в  полусонное состояние.

Слышишь меня? – голос доносился  издалека, хотя я все еще находился в сознании.

Да, еле слышно прошептали непослушные губы.

Когда очнешься, тебе покажется, что легким не хватает воздуха. Это нормально. Не паникуй и не дергайся. Я буду рядом.

Понял.

До встречи.

Пок…

Перед глазами поплыли цветные круги.

Как…   успел подумать, прежде чем беспроглядная тьма задушила меня в ледяных объятиях.

…глупо… 

…и….

Умер, в четвертый раз за неполные три  месяца.

Глава 42

Отныне каждый сам за себя.

Фаса

Коррел лично выехал на место проведения операции. Даже несмотря на то, что его присутствие  ничего не могло изменить. Если Зет прав и Чужой заперт в тоннеле, ему не уйти. Оба выхода  блокированы войсками и полицией. Но, одно дело слушать доклады подчиненных и другое – лично контролировать ход операции.

Несмотря на спецсигналы и полицейское сопровождение кортеж из шести машин двадцать пять  минут прорывался сквозь многочисленные заторы, образовавшиеся вокруг блокированного района. Они достигли места назначения только когда, специалисты с помощью техники, вскрыли первые ворота.

Поезд с пассажирами находился во второй секции, поэтому ждать оставалось  недолго.

Что они там возятся? – взвинченный до предела Коррел не скрывал нетерпения.

Рабочие делают все возможное, объяснил инженер.  Конструкция сооружения такова, что…

Ее было проще взорвать, чем открыть.

С практической точки зрения – да.  Правда в таком случае…

Адъютант, стоявший за спиной генерала настолько выразительно покачал головой, что инженер замолчал.

На глазах наблюдателей в туннель, как в огромную пасть, втягивались войска и техника. Освещение обеспечивали несколько мощных прожекторов, установленных на двух армейских грузовиках. Воздушное пространство над рекой патрулировалось тремя вертолетами.

Прошло еще несколько томительных минут, и  офицер связи,  наконец доложил. Вторые ворота открыты сэр. Первая группа пошла.

Докладывайте обстановку.

Есть. Началась зачистка вагонов… Пассажиров выводят, выстраивая вдоль стены... Начинаем проверку состава.

Детали не имели значения.  Генерала интересовал единственный вопрос: Что с подозреваемым?

Пока ничего.

Всем участникам операции была выдана ориентировка на бродягуалкоголика и фоторобот человека, устроившего бойню в небоскребе.

Он должен быть там! несмотря на заверения аналитика, генерал начал сомневаться.

Ищите лучше!

Стараемся сэр.

Мне нужен результат, а не ваше старание! – Коррел понимал, что подчиненный не виноват, однако не мог сдержать раздражения.

Сэр. Офицер связи продолжал оставаться на линии. – У нас сто восемьдесят семь пассажиров. Из них семьдесят девять мужчин, девяносто шесть женщин и двенадцать детей, включая грудного. У ближних ворот обнаружен труп голого белого мужчины, предположительно убитого ударом в висок  камнем или тяжелым предметом неправильной формы.

Голого? уточнил генерал.

Абсолютно.  Неподалеку валяется грязное тряпье...

Выходит Зет не ошибся! сердце Коррела учащенно забилось.

Чужой здесь. Обычный преступник не станет убивать человека и забрать одежду в ситуации, подобной этой, – паника в туннеле, замкнутое пространство, полная неизвестность, абсолютная темнота.

Просканировать туннель на тепловое излучение, на ходу приказал генерал. – Я должен быть абсолютно уверен, что хитроумная крыса не забилась в  щель.

Сопровождающие офицеры, держались на почтительном расстоянии. В таком состоянии начальству лучше под руку не попадаться.

Достигнув зоны оцепления, Коррел осмотрел вереницы испуганных людей, прижатых автоматчиками оцепления к стене. Вглядываясь в испуганные лица несчастных, видел только страх и растерянность. Учитывая, сложившиеся обстоятельства это была нормальная реакция обычного человека.

Остановка. Кромешная тьма. Неизвестность. Затем слабый луч надежды и в конечном итоге освобождение, оказавшееся пленом.

Пройдя до конца колонны, Коррел не увидел никого,  хотя бы отдаленно подходившего под описание  Чужого.

Здесь все? – на всякий случай уточнил он.

Да сэр.

Что с составом?

Досконально проверили. Там никого.

Он ведь не мог уйти?

Никак нет сэр! – четко как на плацу отрапортовал молодой капитан.

Оставалась призрачная надежда на то, что Чужой мертв. Но и она не оправдалась. Голый мужчина ничем не напоминал портрет фоторобота.

В этом месте творилось черт знает что!

Вы гарантируете, что он умер? – обратился генерал  к военному медику.

Безусловно, майор медицинской службы прошел от начала до конца три локальных конфликта и видел достаточно смертей, чтобы суметь отличить труп от живого человека в любом состоянии.

Чтобы исключить любые сомнения добавил. Он стопроцентно мертв.

Хорошо, одной проблемой стало меньше. Передайте тело полиции, пусть попробуют опознать.

Есть.

Уже по пути к выходу  из тоннеля на озлобленного генерала навалилась усталость. Все было сделано правильно, операция проведена безукоризненно четко, а результата как не было, так и нет. Не исключено,  что Чужой находится среди задержанных, или спрятался в поезде. Но предательский голос нашептывал:  «Хитроумная крыса вырвалась из западни». 

Сворачиваем операцию, приказал генерал. Задержанных, обыскать, разбить не десятки и перевезти  на военную базу, пусть  ими занимаются следователи. Головой отвечаете мне за каждого. Тоннель прочесать. Поезд отогнать на запасной путь и проверить сверху донизу. Я должен быть уверен, что в нем никого нет.

Пока подчиненные выполняли приказы, а генерал шел к машине в висках тяжелым набатом стучал погребальный колокол: «Крыса ушла». Не могла и все же ушла.

Предчувствие не обмануло – хитроумный беглец и правда,  вырвался из стальной западни. Хотя,  казалось бы, не имел ни единого шанса.

**********

Настойчивый сигнал вызова прозвучал несколько раз, прежде чем Зет вышел на связь. Он начинал уставать, понимая, что организму нужно  минимум четырепять часов глубокого сна.

Слушаю, несмотря на усталость, его голос звучал как обычно.

Операция завершена, Коррел докладывал сжато, только самую суть. Сто  восемьдесят семь человек задержаны и отправлены под конвоем на военную базу. На путях, неподалеку от состава, обнаружен труп обнаженного белого мужчины. Рядом валяется грязное тряпье. Вероятно Чужой убил его, чтобы забрать одежду.

Вы уверены, что человек действительно мертв?

Психология гражданских в чемто сходна с женской. Ни ту, ни другую нельзя объяснить с точки зрения обычной логики. Труп не может быть жив, на то он и труп.

Квалифицированные медики ручаются головой, что мертвее быть невозможно, – выделяя интонацией каждое слово, произнес генерал.

Зет устало вздохнул.  Военные, словно безмозглые марионетки, честное слово. Действуют только по указке. Никакой личной инициативы.

Генерал, – внешне аналитик оставался спокоен, хотя в глубине души ему хотелось наговорить очень много резких слов. А вам не приходило в голову, что если Чужой  киборг, то для него не составит  труда умеретьотключится на некоторое время?

Вы, наверное, шутите?

Напротив, я абсолютно серьезен.

Нет, такой бред мне не приходил в голову.

И поэтому вы отправили его в обычной скорой?

Зет заранее знал ответ на вопрос.   Спрашивал скорее по инерции.

Да.

Крыса ушла. Прикинувшись мертвой, обманула доверчивых простаков,  вырвавшись из западни.

В своей обычной манере, аналитик прервал разговор, переключившись на другую линию.

Фабел?

Слушаю...

Машина «скорой помощи», следует от моста по направлению к городскому моргу. Интересующий нас объект  находится внутри. Полицейский вертолет  «ведет» автомобиль до точки назначения, но ваши люди должны перехватить его по дороге.

Есть.

И еще, напоследок уточнил Зет. Мне он нужен  живым или мертвым.

Понял.

Закончив инструкции, аналитик  переключился на секретаря.

Кофе через пятнадцать минут. – Все это время меня не беспокоить.

После чего откинул голову на спинку кресла, расслабился и почти мгновенно заснул. Мозг отключился, провалившись в объятия пустого, короткого сна.

Глава 43

Жизнь это сон…

Спящий

Первозданная тьма окружала со всех сторон, окутывая удушливой пеленой беспросветного мрака. Казалось, если  постараться, можно  ощутить бестелесное присутствие призрака не просто подавлявшего разум, а прессующего  сущность тисками абсолютного, ни с чем несравнимого, ужаса.

Не в силах  пошевелиться, я хотел закричать, и не смог – в сердце бессмертного вампира  вбили осиновый кол.

Умри тварь… торжественно произнес усталый палач, занося освященный клинок над съежившимся телом.  Умри навсегда и будь проклят, отныне и во веки веков!

Я давно уже проклят.

Это не имеет значения.

Тогда зачем ты делаешь то, что уже давно сделали за тебя?

Это моя судьба и предназначение.

Чушь, нет ни того ни другого.

Замолчи!

А то, что? Убьешь меня, испортив прекрасную речь?

Да.

Тогда начинай.

Последнее желание приговоренного – закон…

Раскаленная сталь вспорола живот, добравшись до самого сердца и прежняя боль, оказалась ничем по сравнению с тем, что пришлось испытать прямо сейчас.

Аааааааааааааааааааааа, захлебнувшись, в собственном крике я умер…

Лишь для того чтобы снова воскреснуть.

Все в порядке, откудато издалека донесся знакомый голос, и я понял, что не одинок в своем безумии.

Милая, ты!!!

Никогда прежде я  не радовался ее присутствию. Что...

Мысленный контакт причинял ощутимую боль.  Впрочем, это было таким пустяком по сравнению с пережитым кошмаром, что я не обратил на нее никакого внимания.

…мы делаем…

Ты находишься в мешке для перевозки трупов.  Рядом два санитара. Водитель «скорой» только что получил приказ изменить направление. Этого быть не должно. Следовательно охотники заподозрили неладное. Ты еще не отошел после клинической смерти, и не в полной мере владеешь телом.

А…

Не перебивай. Нужно захватить машину. Вытащи меня, я помогу вскрыть мешок.

Следуя ее указаниям, я осторожно подтянул руку к животу. Шрам от аппендицита разошелся и Милая выскользнула наружу.

Сейчас  спровоцирую резкий выброс стрессовых гормонов в кровь, что позволит тебе на  время почувствовать себя в более или менее приемлемой форме. Через пару минут наступит резкий спад. Ты должен уложиться за отведенный срок.

А как...

Времени нет,  огненное клеймо  запечатлелось на моем челе, и надпочечники (наверняка искусственные) выбросили в кровь чудовищную порцию кортикостероидов.

То, что секунду назад было измученным телом, пережившим клиническую смерть, в следующую превратилось в сгусток неуемной энергии.

ВЫДОХ…

Рука поднесла телефонную трубку к плотному пластику. От соприкосновения с Милой мешок, оплавившись, разошелся  и зловещий мертвец выполз на свободу.

ВДОХ…

Не знаю, похож ли я был на адскую тварь, неожиданно воскресшую вскоре после погребения.  Или  сыграл роль фактор неожиданности. В любом случае,  два дюжих санитара, сидевших по разные стороны от мешка с покойником,  растерялись. Не каждый день свежий труп на глазах возвращается к жизни.

ВЫДОХ…

Резким рывком, за счет  мышц брюшного пресса, я сел, оказавшись на полу  посередине между коленями сопровождающих. Положение было крайне неудобным, не оставляя места для маневра.

Левый опаснее, – предупредила Милая.

ВДОХ…

Сжав телефонную трубку в кулаке (для усиления), я коротко замахнулся, ударив в солнечное сплетение.

Кхрррр… хватая ртом воздух первый санитар завалился на бок.

Я обернулся ко второму менее опасному с точки зрения Милой, и получил нокаутирующий удар ботинком в челюсть. Опершись рукой на жесткое сиденье, он перенес вес тела на левую сторону, а правой с полоборота, резко ударил

ВЫДОХ…

Голова дернулась как боксерская груша, в глазах потемнело. Не знаю насчет сломанной челюсти, но  минимум одного зуба я  лишился кровь во рту смешалась с осколками эмали. При падении ударился затылком о пол.  К счастью резкая боль удержала на грани сознания.

К тому же  «персональный реаниматор»  оставался на месте.

Руку, судорожно сжимавшую телефонную трубку, пронзил электрический заряд. Одновременно напарница взяла под контроль мои ноги.

ВДОХ…

Колени подтянулись к груди, и резко распрямились...

Безжалостный удар пришелся в стык сустава,  сломав ногу не в меру проворному санитару. Осколок кости вышел наружу, а мгновение спустя,  нервные окончания донесли до сознания тяжелокровавый сгусток боли и он закричал.

Пронзительный вой сирены заглушал  остальные звуки…

Следующий прямой в голову, заставил его замолчать.  Если не навсегда, то надолго. Как минимум тяжелое сотрясение мозга санитару было гарантировано.  Милая предпочитала не оставлять за спиной врагов.

Последний удар достал человека, хватавшего ртом воздух, после чего грузовой отсек машины оказался в наших руках.

Теперь водитель, приказала напарница.

С трудом балансируя на грани сознания, я попытался встать.  К несчастью в этот момент машина резко затормозила. От неожиданного толчка я завалился назад и, в очередной раз, ударившись головой, потерял сознание.

В какойто мере это было даже на руку Милой.

Что у тебя сзади? – поинтересовался по рации незнакомый голос.

Где?

Сзади…

Обернувшись, водитель увидел  двух санитаров валявшихся на полу в луже собственной крови. А  над ними возвышался оживший мертвец с неестественно прогнутой назад спиной  и головой безвольно свесившейся набок. Дополняли картину смотрящие в пустоту белки глаз (зрачки закатились глубоко под веки) и бледносиняя кожа голого тела.

Несколько секунд человек оцепенело  лицезрел  оживший кошмар, будучи не в силах пошевелиться. И лишь когда ужасный зомби, издав низкий утробно животный рык, сделал  шаг вперед, водитель очнулся. Рывком открыл дверь,  выпрыгнув на проезжую часть.

Времени нет!

Болезненный импульс привел меня в чувство. Садись за руль, и поехали.

Судя по тому, что я стоял на ногах, Милая  в очередной раз взяла под контроль мое тело.

Сплюнув скопившуюся в полости рта кровь вместе с осколками зуба, я  вытер рукой окровавленные губы. У этого санитара отлично поставленный удар... Был... Я бы не слишком удивился, узнав, что он имел  боевой опыт.

Зачем ехать? Почему просто не уйти?

Склонившись к одному из тел, я начал стаскивать с него одежду, отчаянно борясь с приступами тошноты и головокружения.

Ты я не в состоянии передвигаться самостоятельно. Машина оптимальный вариант. Через пятнадцать минут будешь в приемлемой форме.

Насколько приемлемой? – мне, наконец, удалось стащить комбинезон с санитара.

Чтобы оторваться от преследователей.

Каких? – с трудом передвигая чугунные ноги я  поплелся к водительскому креслу.

На подходе вертолет наблюдения.  Очередное подтверждение того что  нам противостоит серьезный противник. Мы обманули военных, но ктото, проанализировал ситуацию, решив все проверить.

Как мы сможем  оторваться от вертушки?  в отличие от тела, голова у меня  работала нормально.

Это будет  непросто.

Так сбей его, отрубив электронику.

Нужно выиграть время. Как можно дольше оставляя противника в неведении.

Какое нахрен неведение? – хотел спросить я, и не успел.

В салоне неожиданно ожила рация.

Двадцать четвертый, отзовитесь... Что у вас происходит? Почему остановились?

Выключи сирену красный тумблер справа от рулевой колонки, положи меня на приборный щиток, и заканчивай переодеваться.

Я беспрекословно выполнил ее инструкции.

Какойто урод, не уступил дорогу на светофоре, мы чуть не столкнулись.

Милая синтезировала голос водителя на основании анализа его крика.

Продолжайте следовать по маршруту.

Вас понял. Конец связи.

Готов? – теперь она обращалась ко мне.

Да.

Тогда поехали.

Я с трудом протиснулся на водительское сиденье. Тело до сих пор плохо слушалось.

Куда?

Прямо, до конца улицы, затем направо. Какоето время наши маршруты будут совпадать. Это должно их успокоить.

А потом?

Поменяем направление.

Может, поделишься планами? я понятия не имел, как можно отделаться от вертолета наблюдения.

Включи радио.

Что?

Я сказала, включи радио, настойчиво повторила она.

Как скажешь,    из динамиков полились звуки незамысловатого мотива.

Эта волна?

Да.

Ну и в чем... – неоконченный вопрос «повис» в воздухе.

Мы прерываем нашу программу экстренным выпуском новостей.

Дрогнувший голос диктора выдал его волнение.

Из достоверных источников стало известно, что несколько минут назад на городском стадионе «Валлтоун» во время матча неизвестными террористами было взорвано несколько  химических бомб, начиненных сильнодействующим отравляющим веществом. По неподтвержденным пока сведениям, среди болельщиков имеются многочисленные жертвы. Вероятно, эта атака продолжает череду террористических акций,  начатых с уничтожения  Таллоу. Следите за нашими дальнейшими выпусками.

Из динамиков  зазвучала прерванная мелодия.

И?.. Мне не удалось связать сообщение о террористах с решением нашей проблемы.

Я выпустила в эфир информацию сразу по нескольким радиоканалам. Сейчас родственники начнут звонить на сотовые своим близким, чтобы узнать, в порядке ли они. После чего начнется массовый исход зрителей с трибун. Не исключено, что стадион захлестнет паника. Я сделала три десятка вызовов «скорой помощи» к стадиону. Пока на радиостанциях разберутся, что к чему.  Пока сделают опровержение, которому никто не поверит, пройдет не меньше получаса. Дальше объяснять?

Не стоит.

Тебе хватит пятнадцати минут, чтобы восстановиться... После чего мы уйдем от преследования, растворившись в толпе.

А как же войска и полиция?

Не успеют. У нас будет фора минимум десять минут.

Надеюсь, ты все рассчитала правильно.

С расчетами все в порядке, подтвердила напарница.

В теории план выглядел неплохо. Однако за последнее время я  успел привыкнуть к тому, что блестящие на первый взгляд замыслы рушились изза какогонибудь незначительного просчета.

Как ни печально и этот раз не  стал исключением…

Глава 44

Погоню не сбросить с хвоста…

Кай

Дом казался светлым, просторным, уютным, безопасным, и…

Несмотря на массу достоинств, оставался чужим. Вивьен поняла это сразу, едва  переступив порог. Свой дом невозможно спутать с другим.  Даже если тот полностью повторит планировку комнат и расположение вещей.  Все равно это будет не то. Никакое даже самое точное копирование не в силах повторить ауру картины, предмета или дома, если оригинал одушевлен человеком, вложившим в него частицу себя.

Дом был в точности таким, каким она себе его представляла, и всетаки был чужим.  Оставаясь временным пристанищем, бухтой на острове посреди бушующего океана. Чье предназначение переждать непогоду и отправится дальше.

Она не успела  как следует отдышаться, а дверь уже сотряслась от чудовищного удара. К счастью  выдержала. В ответ, снаружи донесся вой, полный бессильной ярости. Последовал второй, третий и четвертый удары. Вошедший в раж монстр бесновался под стенами надежного укрытия, а Вивьен не было  страшно – она знала: адская тварь не пробьется внутрь.

Страх, наконец отпустил. Она скинула мокрый плащ, собираясь отправиться в ванную, чтобы смыть остатки липкого страха и расслабится. Жаль что ее намерениям не суждено было сбыться. Очередной удар оказался настолько мощным, что дверь не выдержала.  Кулак зверя пробил обшивку, выйдя с внутренней стороны.

Вздрогнувшая от испуга девушка, так  резко обернулась на звук, что капли с  мокрых волос брызнули  в разные стороны россыпью переливающихся бриллиантов.

Нет! в ее округлившихся от страха глазах стояли слезы отчаяния. Этого не может быть!!! Пожалуйста НЕТ!!!

С таким же успехом можно просить остановится разбушевавшийся ураган.  В образовавшееся отверстие  просунулась когтистая лапа оборотня. А спустя  секунду, чудовище прильнуло мордой к дыре.  В паре  безумных, налитых  кровью глаз не было  ничего человеческого.

Сердце жертвы на мгновение остановилось, а  из горла вырвался тонкий предсмертный писк кролика, задыхающегося в объятиях удава.

Нееееееееет!!!

В ответ оборотень издал  утробно лающий звук.  Он хохотал. Теперь, когда добыча уже  не уйдет,  можно  позволить себе короткую  передышку.

Края рваного отверстия начали стягиваться дом пытался залечить рану, но следующий удар проделал еще одну дыру. А потом еще и еще. Сомнений не оставалось: еще немного – и дверь не выдержит.

«Беги!», прошептал дом.

Призыв к действию пробился в сознание жертвы сквозь несмолкаемый крик, и его оказалось достаточно, чтобы сбросить оцепенение. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Вивьен  побежала через огромный зал.

Это не помогло. Не выдержав неистового напора дверь рухнула, и, огласив здание торжествующим воем, оборотень ворвался внутрь.

«Беги!» стучало кровавым набатом в висках.

«Не останавливайся!!!»

Бегу!  она вложила в отчаянный рывок остатки сил.

Несмотря на нечеловеческие усилия,  монстр мог настичь ее в  три  огромных прыжка. И непременно сделал бы это, не вмешайся  дом. Из  паркета взвились вверх стебли колючих лиан.  Обхватив ноги чудовища, они пронзили  шипами толстую шкуру.  Любого другого, можно было остановить, но оборотень был слишком силен. Медленно, словно идя по колено в воде, он продвигался вперед, оставляя за собой широкую полосу выдернутых с корнем лиан, орошенных  кровью из свежих ран. Обуреваемый жаждой убийства монстр не чувствовал боли.  Сейчас все его мысли и устремления были сконцентрированы  на достижении единственной цели настигнуть добычу.  Впиться зубами в мягкую плоть и разорвать на куски.

«Быстрее!»

Добежав до противоположного края огромного зала, Вивьен решила свернуть в полуоткрытую дверь, ведущую в небольшой коридор,  как  вдруг ее взгляд задержался на стене. Большой красивый ковер с затейливым узором сам по себе не привлек  внимания, если бы на нем не расположилась роскошная коллекция  оружия.

Невозможно прятаться и убегать до конца жизни. Рано или поздно придется встретиться с врагом лицом к лицу, чтобы расставить все точки над «И». 

Она не могла объяснить, почему решила взять  древний кремневый пистолет с богато инкрустированной рукояткой, несмотря на то, что вокруг висело множество более современных образцов. Может дом подтолкнул ее к выбору, или внутренний голос.  Не столь важно, что послужило толчком,  главное Вивьен сделала это сорвала со стены оружие, повернувшись лицом к подступающему чудовищу.

Их отделяло не больше пяти шагов.  С такого расстояния  можно было не только увидеть слюну, сочащуюся из полураскрытой пасти, а даже почувствовать зловонное дыхание, с хрипом вырывавшееся из глотки.

Растянув пасть в плотоядной улыбке, монстр  развел в стороны передние конечности, словно намереваясь заключить жертву в дружеские объятия. Его не смутил вид наставленного пистолета.  Ведь оружие не причинит ему вред.

Никакое…

Лицо, побледневшей от напряжения Вивьен исказила отвратительная гримаса и, закрыв глаза, она спустила курок.

ЩЕЛК…

Дуло выплюнуло двадцатиграммовую старинную пулю из чистого серебра. Падающая звезда прочертила ночной небосвод, на прощание, исполнив чьето желание.  И выполнив предназначение,  со страшной силой ударила в голову монстра. Расплавленная капля росы  пробила мощную лобную кость, чтобы потеряв свою разрушительную энергию, расплескаться внутри черепа на тысячу лунных озер.

Хрустальный кубок, до краев наполненный кровью упал и разбился, разлив дорогое вино.

Падай ты убит, щелкнул пальцами седой мальчик, так и не наигравшийся в войну.

Почему? – удивленно спросил живой труп.

Потому что я попал в тебя.

А…

Ты мертв. И точка! Падай! Или я не играю!

Не будь его ноги оплетены лианами, оборотень отлетел бы на несколько метров назад. А так просто завалился на спину, рухнув в живой плотоядный ковер, мгновенно накрывший его.

АААААА!!! СУУУКААА!!!

Свенсон лежал на полу, сотрясаемый конвульсиями. Из носа шла кровь. Сосуды в глазах полопались, так что белки приобрели розовокрасный нездоровый оттенок. Голова раскалывалась от страшной боли.

Таскен... Сюда…  Скорее...

Доктор позвал ассистента, что случилось впервые в его практике.

Что с вами, мистер Свенсон? – Вошедший был напуган не столько состоянием начальника, сколько его внешним видом.

Безумие еще не наложило на лицо доктора свой неизгладимый отпечаток, но уже жарко дышало в затылок, нашептывая заплетающимся языком страшные тайны...

Три кубика мне... С трудом поднявшись,  он протянул ассистенту упаковку с ампулами. И пять, указал на флакон с мутнобелой жидкостью, стоящий у изголовья кушетки. Этой  шлюхе...

Но ведь...   робко возразил испуганный Таскен, это убьет...

Делай, как я  сказал!

Доктор Свенсон был не из той породы людей, чье ошибочное мнение  можно оспорить. Ни говоря, ни слова ассистент,  выполнил  указания босса.

Игла, пронзила тонкую вену.  Наркотик растекся живительной влагой по телу и оборотень в очередной раз  ожил…

Не отошедшая от потрясения, Вивьен  стояла над живым покрывалом, накрывшим тушу ужасной твари, когда гдето далеко, в самых недрах земли, произошел мощный толчок. Следом за ним последовал еще один. И еще...

Стены дома задрожали, опасно накренившись. От пола начало подниматься жаркое марево. Стебли лиан съежились и почернели.

Сейчас дом обрушится, промелькнула ужасная мысль.

Реальность оказалась еще хуже.

Каменная кладка выдержала, но подземные толчки, пробудили к жизни  убитого монстра.

Испуганные глаза жертвы зафиксировали  слабое движение.  То, что еще секунду назад было бесформенной массой, обрело  различимые контуры, резво вскочив на ноги.

В голове чудовищной твари зияла огромная дыра, оставленная пулей.  Увы, серебро оказалось бессильным.

Мама дорогая... прошептали пересохшие губы.

«Беги к воде», услышала девушка слабое, едва различимое послание, умирающего дома.

Она не знала, в какой стороне находится  вода.  И зачем к ней нужно бежать, однако даже эта неопределенность была лучше ожидания смерти.

Вивьен развернулась и побежала.

Оборотню потребовалось несколько секунд, чтобы освободить ноги из пут мертвых лиан.

Эти  мгновения решили исход погони.

Там, где должен был находиться длинный коридор, оказался небольшой водоем – неглубокая запруда, образованная нагромождением камней, преградивших путь руслу ручья. Вода была кристально прозрачной и, судя по виду, ужасно холодной.

Пробежав  несколько метров, Вивьен не раздумывая прыгнула в  спасительные объятия, подняв тучу брызг, разлетевшихся в разные стороны от соприкосновения тела с поверхностью воды.

По всем направлениям распространились круги…

С листа кувшинки испуганно вспорхнула потревоженная стрекоза…

Гдето у самого берета промелькнула стая игривых мальков...

Удивленно вскинулась цапля…

В происходящем не было ничего удивительного, если бы в следующее мгновение тело девушки не растворилось в воде,  слившись с уголком природы, неведомо как оказавшимся в этом удивительном месте.

Дом!

Она  почувствовала, как наконец обрела то, что так долго искала.

Мой настоящий дом…

Оборотень, не раздумывая бросился в водоем, намереваясь осквернить его пролитием крови.

Он просчитался.

Соприкосновение с поверхностью воды оказалось смертельным. Его тело начало плавиться, словно окунулось в серную кислоту. Боль оказалась настолько сильной, что у него не хватило сил даже на крик…

Доктор Свенсон забился в агонии на руках  ассистента.

Таскен понял, что  шефа уже не спасти.  Тот перешел грань дозволенного, заплатив за решение страшную цену. Кожа по всему телу начала покрываться микроскопическими трещинами, из которых сочилась кровь. Судя по искаженному судорогой лицу, Свенсон испытывал адские муки.

Решение не заставило себя долго ждать. Таскен наполнил шприц дозой морфия и ввел  умирающему смертельную дозу.

Спустя некоторое время конвульсии прекратились.  Последний луч разума осветил угасающее сознание безумного экспериментатора.

У нее оказалось два ментальных барьера, спокойно произнес он, как будто ничего не произошло.

Первый я взломал, а второй не смог. Либо его поставил чуждый нам разум, либо эта хитрая девка… В  голосе обреченного послышались веселые нотки. Каким бы чудовищем он не был в душе, но достойных противников всегда уважал.

…даже не человек… Вот такие дела Таскен.

Еще морфия? – с трудом выдавил из себя побледневший как смерть ассистент.

Почему бы и нет? – беззаботно тряхнул головой умирающий.

И словно мальчишка, ныряющий с головой в глубокий омут: «Была не была», приказал, Вводи сразу все, чтобы не мучиться…

Дрожащими руками ассистент наполнил шприц.

Спустя три  минуты наступила развязка.

Оборотень погиб чуть раньше, поэтому доктор Свенсон  умер человеком.

Глава 45

Победитель всегда один…

Алт

Кара, ЛСД и Вспышка работали в группе. Из всех людей Фабела только Зеро и Альфа не нуждались в партнерах. Остальные были разбиты таким образом, чтобы органично дополнять друг друга. Вплоть до последнего времени  схема работала идеально. И лишь потеря трех высококлассных команд поставила под сомнение целесообразность использования отдельных групп против Чужого.

Дикого кабана травят стаей собак. Чем больше псов, тем лучше. Исходя из этих соображений, полковник послал на очередное задание четырех. Команду Кары и Альфу в роли независимого наблюдателя, который  вмешается в случае возникновения непредвиденных ситуаций.

Зеро осталась в резерве. Опытный полководец не ставит на кон сразу все. Ему нужно иметь в запасе хотя бы минимальную возможность маневра.

После короткого инструктажа трое бойцов, погрузившись в вертолет, отправились на задание.

Альфа получив отдельные инструкции сел в машину Вишни водителя, несколькими часами раньше, доставившего команду Гончей к месту её последней битвы.

Куда едем? Правый стеклянный глаз, обращенный к пассажиру, выражал неодушевленное безумие.

Сначала прямо,  потом скажу.

Альфу не смутило бы даже наличие пары стекляшек в глазницах водителя.  Жизнь уже давно ничем не удивляла его.

Тогда пристегнись, посоветовал одноглазый водитель.

Они не часто работали вместе, при этом  откровенно недолюбливали друг друга.

Следи за дорогой, я сам о себе  позабочусь.

Раз ты такой самостоятельный, тогда поехали, не стал спорить Вишня, не скрывающий неприязни к надменному выскочке.

Старт был настолько резким, что водителя и пассажира  вжало в спинки сидений.

Он собирался устроить экстренное торможение при первом удобном случае, чтобы не пристегнутый пассажир поплатился за самонадеянность, но выбрал не того человека.

Не нужно этого делать, посоветовал Альфа, пристегиваясь. Иначе я могу расстроиться...

Кроме массы иных талантов он обладал  даром телепатии. Поэтому в большинстве случаев мог без особо труда предсказать поведение человека.

Что нужно, а что нет, в своей машине буду решать я, визжа, стираемыми об асфальт покрышками машина вошла в управляемый занос. – А ты сиди, и помалкивай.

В любое другое время Альфа поставил на место не в меру зарвавшегося наглеца. Сейчас предпочел промолчать, сконцентрировавшись на предстоящем задании. Мелкие недоразумения можно уладить после.  Три группы Фабела уже не вернулись с задания. А сколько еще потерь ожидает их впереди, не знает никто.

  ***************

Эти трое давно работали вместе, научившись понимать друг друга с полуслова. Лучше всего  у    слаженной команды получалось  преследовать добычу. Ликвидации были приоритетом Чистого и Времени, а также Пустоты и Вежливого. Группы  Гончей и Кары обычно использовались, когда объект был нужен живым. Хотя, по большому счету, это была условная градация. В каждом отдельно взятом случае, Фабел лично решал, где именно задействовать ту или иную  команду. Исключительно от его приказа зависело, кому достанется роль  убийцы, а кому охотника.

До последнего времени все шло отлично.  И вдруг, за неполных четыре часа сразу три группы не вернулись с задания.

Жаль, что урода нужно  живым брать.

Кара никогда не отличался особой кровожадностью, но сейчас был особый случай.

Ему не просто нравилась Гончая, когдато у них был мимолетнобурный роман.  Расстались спокойно, сохранив нормальные  отношения.  Теперь женщина, которую он когдато любил, была мертва.  Точнее  – убита, Чужим.

Жаль, повторил старший группы, рассеяно теребя ремень короткоствольного автомата.

И всем стало ясно, что это не просто слова, а нечто большее. Нечто такое, о чем для собственного спокойствия лучше не думать вообще.

Впрочем,  как тут не думать, если летишь на задание? 

Впечатлительный ЛСД содрогнулся. Командир был спокойным, уравновешенным человеком и неплохим товарищем. Всем было прекрасно известно, что он использует дар лишь в случае крайней необходимости. И  никогда раньше не сожалел, что объект нужен живым. 

Попасть Каре в руки в таком состоянии когда он сознательно хочет причинить боль – участь которую  не пожелаешь даже врагу.

Лишь Кара и Темный могли воплотить в реальность человеческие фантазии об аде на земле.  От сплава боли и ужаса, подвластного им, веяло потусторонним злом. Не исключено, что именно поэтому Фабел  не поставил их в связку. Они никогда прежде не работали вместе и уже никогда не будут. Темный мертв.  Теперь одному дьяволу известно, в каких неизведанных далях пребывает его загадочная душа.

Никто не мешает тебе основательно пройтись по нервным окончаниям, прежде чем возьмем тварь, у Вспышки  были свои счеты с Чужим.

Он считал  «Время» своим учителем. Именно снайпер помог в полной мере раскрыть данный ему от рождения дар. 

Да, пожалуй, так и сделаем, казалось, Кара размышляет вслух, а не поддерживает разговор. 

Обнаружим урода,   дальше дело техники. Лично позабочусь, чтобы на этот раз он не ушел…

Уже в самом начале группа захвата допустила ошибку остальные команды думали так же. В конечном итоге  именно чрезмерная самонадеянность их погубила.

                                             ***************

Приготовься. На ближайшем перекрестке сворачиваем направо, предупредила Милая. Мы покидаем коридор заданного маршрута.  Три квартала до стадиона.

Понял.  Вертолет попрежнему на хвосте?

Да.  Только их уже два. К полицейскому, присоединился военный. Судя по всему, внутри очередная группа захвата.

Сможешь их завалить?

Полицейских да. Военных нет.

Почему? – вот уже не думал, что напарница сможет меня чемнибудь удивить.

Потеряв две вертушки у небоскреба, они стали умнее.

В каком смысле?

Активно используют радиоэлектронную систему защиты и подавления.

Плохо, я не скрывал разочарования.

Это еще не все. Скорее всего, в военном транспортнике не просто спецназ, а очередная команда менталистов. Если почувствуешь чтото необычное, немедленно дай знать.

Почувствую что? я свернул на указанном перекрестке направо.

Не знаю.

Двадцать четвертый немедленно остановитесь, ожила рация.

Заткни их, пожалуйста! – сейчас меньше всего на свете  мне хотелось выяснять отношения с группой захвата, пытаясь маневрировать в плотном потоке машин на приличной скорости.

Милая исполнила просьбу.

Так, что насчет ощущений? Прояснишь ситуацию?

Забудь. Картинка со спутника показывает, что со стадиона  начался массовый исход болельщиков. Шесть машин «скорой помощи»  прибыли на место. Подход оставшихся ожидается в ближайшие несколько минут.  В таком скоплении народа не составит большого труда раствориться в толпе.

С моим состоян…

Закончить не удалось. Очередной резкий маневр привел к столкновению. Водитель пикапа не ожидал, что его так резко подрежут,  не успев сбавить скорость. Удар пришелся в правую заднюю часть фургона «скорой помощи» и осколок бампера вспорол нам покрышку.

Проклятье, в бессильной ярости выругался я, с трудом удержав контроль над машиной.

Меняем маршрут. В отличие от меня искусственному интеллекту были чужды эмоции. Через полквартала по команде свернешь переулок. Там слишком узко вертолеты не смогут  сесть, перекрыв нам дорогу. И еще, – не сбавляя темпа, продолжала она. Проколи  второе заднее колесо, иначе не сможешь нормально ехать, постоянно будет заносить вправо.

Думаешь это так просто? –   вывернув руль, я включил первую передачу,  чуть отъехал от места аварии, и резко сдал назад.

Попытайся – узнаешь.

Я так и не понял – она шутила или подначивала меня.

Вышедший из машины водитель собирался закричать, но, увидев,  приближающуюся машину,  отпрыгнул в сторону. Повторный удар сломал бампер пикапа окончательно, не принеся желаемого результата.  Наше колесо выдержало.

Вертолет  пошел на снижение, сообщила Милая. Они собираются брать тебя прямо здесь.

Аа, чтоб ты сдох... бешено рванув рычаг переключения скоростей, я бросил машину вперёд,  повторив предыдущий маневр.

Со второй попытки нам повезло. Наехав на крошево острых обломков, покрышка не выдержала, и теперь оба задних колеса были проколоты.

Быстрее...

Ей не пришлось повторять дважды.

Выжав из надрывно взревевшего двигателя максимум возможного, мы устремились вперед. Правда, нее так быстро, как хотелось.  Включив вторую передачу, я попытался увеличить скорость. Диски колес, сжевав ненужные больше покрышки, высекали из асфальта шлейф искр, обозначавший наше движение.

Не переключайся на третью. Иначе мотор перегреется раньше, чем достигнем цели.

Уже начали греться, сообщил я, бросив  взгляд на датчик температуры двигателя.

Включи на максимум обогреватель.

Что это даст?

На несколько секунд продлит агонию.   Может хватить, чтобы  достигнуть  безопасной зоны раньше преследователей.

Я исполнил приказ и поток горячего воздуха ворвался в салон «скорой». Мы уже свернули в переулок, когда сквозь раздражающий  скрежет металла об асфальт я расслышал гул вертолетных винтов.

Где они?

Прямо над крышами, идут  за машиной.

Могут высадиться по ходу движения?

Нет, рисковать не будут, уверены, ты и так никуда не денешься.

Надеюсь, ошибаются?

Да. Развилка недалеко от стадиона ведет в подземный туннель. Они решили, что ты из последних сил тянешь туда. Полицейский вертолет уже приземлился на шоссе, перекрыв  движение. Нас преследует только военный.

Несмотря на открытое окно, жара в машине стояла неимоверная. Смахнув со лба рукавом рубахи пот, застилающий глаза, я сконцентрировался на дороге.

А почему...

Машина, освобождающая  парковочное место у обочины, могла заблокировать продвижение по узкому переулку, лишив меня возможности маневра.  Вместо того чтобы закончить предложение, я увеличил скорость. Мотор обреченно взревел на повышенных оборотах, и в следующее мгновение последовал резкий удар. Сбросив на обочину оказавшийся в ненужном месте в ненужное время автомобиль, я продолжал смертельный марафон.

Финишная ленточка которого, как и положено, в таких случаях, находилась на стадионе.

Глава 46

Тот, кто убивает должен сам быть готов умереть в любую минуту.

Толинель

Адъютант Фабела сообщил, что  его спрашивает какаято женщина.

У меня нет времени.

Короткий ответ не подразумевал продолжения разговора.

Она просила передать, что ее зовут Полли Лавен.

Прежде чем ответить он подумал:  «Стоит ли?».

Если рассуждать здраво – не стоило. А с другой стороны «Беда» не могла вот так просто сойти с ума. Определенно в ее словах  был некий смысл.

Соединяй.

Есть…

Ну, как успехи? – поинтересовалась домохозяйка, так словно встречала на пороге усталого мужа с работы. 

Не нужно было напрягать воображение, чтобы представить позу собеседницы. Она как обычно сидела на кухне, закинув ногу на ногу, на столе стояла пепельница полная окурков. В правой руке телефон, в левой тлеющая сигарета.

Пока ничего определенного.

Полковник  знал, что Полли не сольет информацию налево. Сказывалась многолетняя привычка работы в  засекреченном месте.

Может, в таком случае пригодится помощь  глупой старухи?

Она неприкрыто напрашивалась на комплимент, не заставивший себя  ждать.

Насчет возраста не знаю. Порой восемнадцатилетние солдаты чувствуют себя глубокими старцами, а убеленные сединами ветераны,  юны сердцем, так что  это вещь сугубо личная. А  насчет глупости ерунда. Твои таланты давно снискали заслуженную славу и уважение.  В определенных кругах, поспешил уточнить он.

Довольная похвалой женщина хрипло рассмеялась: Полковник, ты скользкий, как угорь, и хитрый, как гиена. Девушкам принято говорить в первую очередь, что они красивые, и только потом, если это не подействовало, вспоминать об уме. Ты же не сказал ничего, и в то же время и не обидел. Так что гиена, сам понимаешь – ответный реверанс в твою сторону.

Я понял. Спасибо.

Легкий обмен любезностями подошел к концу,  настало время серьезного разговора.

Прежде чем начать, она сделала глубокую затяжку, собираясь с мыслями, и продолжила уже совершенно серьезно.

Знаешь, после твоего ухода я много думала о человеке с фоторобота. Пыталась даже напрячь коекакие свои способности. Все впустую. У него слишком много личин. Их невозможно собрать воедино.

В каком смысле?

Как у хамелеона. Сейчас он один. Через час другой,  потом  – третий.

Ты говоришь о человеке или…

Я говорю о существе, не принадлежащем нашему миру.

Ты упорно стоишь на своем?

Да. Знаю,  ты думаешь, сумасшедшая старуха, окончательно спятила от никотина, сигарет и унылого быта. Может в этом и есть доля правды. Но этот парень  Чужой…

Что ты сказала?

Чужак не из нашего мира. Поверь мне это так.

Уничтожение Таллоу, приказ стрелять по своим, гибель трех прекрасно подготовленных групп, и кличка «Чужой». Все, наконец, встало на свои места. Аналитик, использовал людей Фабела «втемную»

Попытаюсь, хмуро ответил полковник,  решив про себя, что, с гражданским  разберется позже.

Отлично, сухо ответила Полли, решив не вдаваться в детали.

Сделав очередную затяжку,  продолжила.

Основная проблема даже не в том, что он не из наших, а в том, что одержим…

Последнее слово произнесла с нажимом.

В каком смысле? Ты не находишь  что формулировка слишком расплывчата? Отталкиваясь от нее, невозможно прийти к какимлибо  выводам.

Отвечаю по пунктам: А) В прямом. Б) Не нахожу. В) Насчет выводов, с точки зрения художественной литературы, а также некоторых религиозных концессий, человек может быть одержим демонами, злыми духами или чемто другим.

Фабел не первый день знал эту женщину, поэтому счел за лучшее терпеливо выслушать разошедшуюся не на шутку «Беду». 

В нашем случае явствует, что речь идет не о человеке, а  Чужом. Или фигурально выражаясь дьяволе во плоти.

Он все же не удержался поинтересовавшись:   «Разве дьявол может быть кемлибо одержим»?

Полковник, – она в очередной раз хрипло, рассмеялась.   За  те годы, пока ты играл в своих игрушечных солдатиков, защищая псевдоинтересы псевдостраны, твой разум уподобился калькулятору,  просчитывающему любые числа и функции. С одним условием если чтото не заложено в его программу, он не работает, превращаясь в бесполезный кусок пластика.

Спасибо за ценное наблюдение.

Не за что. Я могу продолжать?

Разумеется.

Наш с тобой дьявол, может быть одержим кем угодно – человеком, машиной, богом и даже самим собой. Однако из уравнения с четырьмя неизвестными, она зажгла очередную сигарету.  Нужно исключить одну составляющую. Творцом всего сущего он не может быть одержим.  Ведь тогда получается, что мир сошел с ума и его уже не спасти. Понимаешь о чем я?

Пытаюсь. Правда, пока безуспешно.

Молодец что не врешь.

Внимательно слушаю дальше.

А на кого из трех оставшихся персонажей поставил бы ты? – неожиданно спросила она. – Что подсказывает твоя хваленая интуиция?

Моя хваленая интуиция подсказывает, что правильное решение я услышу  из твоих уст, сухо ответил Фабел, начавший уставать от  разговора, состоящего из религиозных загадок.

Я же говорила, что ты хитрый, как гиена.

На этот раз ее смех был почти искренним. Ладно, продолжала Полли, не буду тянуть время, которого, насколько я понимаю, у тебя и так нет.

Спасибо.

Она не обратила внимания на явный сарказм.

Наш общий знакомый, которого ты называешь Чужим, а я Демоном, не одержим дьяволом, то есть самим собой. Он  столько раз умирал, что, потерял свое первозданное «я». Если бы его разум распался на отдельные составляющие, а сознание раздвоилось, то после стольких смертей между ними стерлись  все грани, и это окончательно уничтожило  его как личность.

Полковник не понял, что скрывается за столь сумбурной формулировкой, решив не вдаваться в детали. Главное что из трех неизвестных осталось всего два.

Зато с оставшимися персонажами нашей считалочки – машиной и человеком, все гораздо сложнее, чем  кажется на первый взгляд.

Мисс Лавен принадлежала к той редкой категории женщин, которую нужно обязательно выслушать до конца.

С одной стороны, машина создание человеческих рук, и не может существовать сама по себе.  А с другой... – она задумалась, успев сделать пару глубоких затяжек. С другой, без особой уверенности продолжала женщина.  Хрен его знает, чем он одержим – машиной, или человеком, или какойнибудь жуткой смесью...

Судя, по молчанию на другом конце провода, разговор зашел в тупик. Полли окончательно запутавшись в своих безумных выкладках.

Несмотря на раздражение, Фабел нашел в себе силы остаться вежливым до конца.

Очень интересная теория.

Не нужно было обладать даром предвиденья, чтобы понять – беседа окончена.

Ладно, пора мне бежать, а то заболталась с тобой, «неожиданно» вспомнив о  важном деле, заторопилась Полли. – Подумай над моими словами. Хорошенько подумай.

Непременно, – уверил собеседницу тактичный полковник на прощание, про себя решив, что в ближайшее время не побеспокоит мисс Лавен.

Но  просчитался.

Меньше чем через час вышедший на связь Альфа подтвердил многое из того что «нафантазировала» взбалмошная домохозяйка. Чужой  и правда был  одержим какимито своими, одному ему (и, быть может, отчасти Полли) известными демонами.

Калькулятор, устало вздохнула женщина, положив телефонную трубку на рычаг аппарата.

Работает только в пределах  программы... Хотя если не он, – пробормотала она про себя. Даже и не знаю, кто еще нас сможет спасти.

И, затушив очередную, выкуренную  до фильтра сигарету,  отправилась готовить обед. Скоро придут дети из школы. Чертов мир, может провалиться в тартарары со всеми своими обитателями. Но ее мальчики должны быть накормлены.

Есть правила, которые она не собирается менять ни при каких обстоятельствах.

Никогда.

Глава 47

В твоем мире нет правил…

Король охотников

Вертолет преследования завис над машиной. До развилки оставалось не больше двухсот метров, когда Вспышка благодаря своему дару предвидения понял, что  фургон минует перекресток.

Они не свернут к туннелю! раздался в наушниках старшего группы голос партнера.

Переулок выводит к предместьям стадиона. Машина направляется туда.

Не более пяти минут назад в эфире прошло сообщение о массовых беспорядках в районе спортивного комплекса «Валлтоун».

«Если Чужой дотянет до забитой народом площади,  то сможет уйти», оценил ситуацию Кара, приказав: Снижаемся до предельно допустимой высоты, попробуем остановить, долбанный  фургон.

Как?

Испугаем водителя или развалим машину на части.

Пилот не посмел оспорить решение командира. Человек, отдававший приказы, имел неограниченные полномочия. Прикажи он садиться на крышу старых четырехэтажных развалюх, расположившихся по обе стороны переулка, то и в этом случае он  будет вынужден  подчиниться.

Вертолет снизился почти до самых крыш и Кара, как старший группы, лично ответственный за выполнение задания,  открыл огонь по «скорой». Смертоносный дождь обрушился на крышу автомобиля,  попутно искорежив тела бесчувственных санитаров…

Какого хрена они делают? – закричал я, пытаясь перекрыть рев умирающего двигателя, шум вертолетных винтов и визг рикошетящих пуль.

Поняли, что ты направляешься к стадиону.  Пытаются остановить машину. В водителя, то есть тебя, стрелять не станут.

Тогда что делают?

Психологическое давление плюс теоретический шанс повредить бензопровод или пробить бензобак.

Мысленный контакт вызвал очередную вспышку боли, забытой после следующей очереди, прошившей крышу «скорой»,

Из их идиотской затеи может чтонибудь выйти?

Чудовищная жара, пот, застилающий глаза и непрекращающийся обстрел не давали сосредоточиться.  Странно, что мне до сих пор удавалось держать автомобиль под контролем.

Если бы начали на пару минут раньше, могло получиться.  Пока наши шансы  пока выглядят предпочтительней.

Я хотел спросить: «Насколько»? Но сдержался. Счастливое неведение порой лучше сухих статистических выкладок.

Дотянем… побелевшие от напряжения пальцы вцепились в руль с такой силой, будто от этого зависело наше спасение.

Никуда не денемся!

Никуда…

Кара разрядил  два полных магазина, потянувшись за третьим.

Проклятая колымага может выдержать, предупредил ЛСД.

И что?

Мне мешает сосредоточиться  гул винтов. И все же могу  попробовать остановить его.

Кара молча кивнул, отодвинувшись в сторону. Он  лучше кого бы то ни было знал, на что способен напарник.

Великий иллюзионист попытался сконцентрироваться. Несколько секунд ничего не происходило, а затем все увидели как на лобовом стекле «скорой помощи» распластался яркорозовый бегемот. В отличии от других членов команды влияние ЛСД,  распространялось не на отдельно взятую личность, а всех окружающих.

ПЛЮХ!!!

Огромное розовое пятно перекрыло лобовое стекло. Затем раздалось отчетливо различимое кряхтение, и то, что секунду назад было сплошной непонятной массой, повернулось ко мне «лицом», оказавшись огромным неуклюжим фальшивомультипликационным бегемотом.

Привет, как дела? – спросил он, помахав коротенькой толстенькой лапкой.

Без понятия как  ему это удавалось.  Несмотря на окружающий скрежет и гул, я прекрасно слышал каждое слово.

Не против, если я тут посижу, поболтаю с тобой?

Огромный нос прижался к стеклу, забавно расплющившись.

В маленьких поросячьих глазках мелькали смешливые искорки. Правда в отличии от бегемота мне было не до веселья.

Милая у меня  глюки! – если это  была не паника, то чтото очень к ней близкое.

Огромная розовая тварь, распласталась на лобовом стекле, перекрыв обзор. Я  ни черта не вижу!

Не обращай внимания, дорога прямая, если возникнут о проблемы, я сообщу. Осталось совсем немного.

Ээээээй! Как дела? Судя по всему,  добродушное создание не думало униматься. У меня для тебя есть коечто.

Маленькая лапка залезла в кармашек смешных шортиков, с трудом сходящихся на огромной талии, вытащив оттуда леденец на палочке.

Нака, попробуй, – заговорщицки подмигнул он, протягивая сладость.

При этом  лапка прошла сквозь лобовое стекло, так что леденец оказался прямо перед  лицом. Казалось, при желании, я могу лизнуть конфету.

Милая у меня о конкретные  глюки!

В отличии от спокойной напарницы я был не на шутку встревожен.

Они  какимто образом воздействуют на тебя?

Пока нет, я умолчал о леденце.

Вряд ли можно было разжалобить искусственный интеллект  историей про детскую сладость.

Тогда выкини из головы эту ерунду. Глюки не могут причинить тебе  вред.

А...

Машину бросило вбок, так что некоторое время мы ехали, скрежеща левым бортом о стену близлежащего дома. С огромным трудом мне удалось выровнять автомобиль, при этом пару раз чуть было не заглох.

Что это было?

Задний обод наехал на камень.

Скоро приедем?

До цели около трех минут.

Может, стоит ускориться?

Нет, двигатель и без того дымится, если увеличить обороты, его заклинит прямо сейчас.

Бегемота не устраивала роль безропотного статиста. Видя, что я не обращаю на него внимание, обиженно протянул. Ну, если  не хочешь конфетку,  пожалуй,  съем ее сам.

Большой фиолетовый язык прошел сквозь стекло, прямо перед моими глазами аппетитно лизнув леденец.

Ух, как вкусно!

Капля  тягучей слюны упала на колени.

С огромным трудом мне удалось подавить естественное желание со всего размаха впечатать кулак в мерзкую тварь.

Милая, можешь какнибудь убрать  галлюцинации?

Да.  При помощи мощного болезненного импульса.

Я достаточно хорошо изучил повадки напарницы, чтобы усвоить одну простую истину: она никогда не злоупотребляла выражением «мощный». В данном контексте это могло означать только одно: дикую боль.

Попробую справиться сам...

Машина еще раз вильнула, теперь уже по моей вине.

Просто закрой глаза. Милая дала очень ценный, а главное, своевременный совет.

Он болтает без перерыва. Я могу выколоть себе глаза, это не поможет.

Попробуй сконцентрироваться.

Самое  идиотское предложение, которое  от нее когдалибо слышал.

Как?!

Я был почти на пределе.

Впрочем, не только добыча испытывала нервное напряжение. В вертолете преследования Кара с неослабевающим вниманием следил за фургоном «скорой».

Что у тебя?

Пока ничего. Он оказался невосприимчивым к обычному давлению на психику, придется задействовать более мощные механизмы.

Так чего же ты ждешь?

Ничего.

ЛСД  ненавидел прибегать к насилию в своих жизнерадостных мультипликационных грезах.  Он и сам не знал с чем это связано, но в тех редких случаях, когда приходилось идти на крайние меры, долго и тяжело отходил.  Несколько дней пребывая в тяжелой депрессии.

Быстрее! Времени почти не осталось!

В отличии от партнеров Кара реально оценивал ситуацию.

Понял.

Лицо ЛСД перекосила болезненная судорога обстоятельства вынуждали его идти на крайние меры…

Зря ты отказался от конфетки, удрученно протянул бегемот. Сейчас придет злой Бабуин,  все равно заставит тебя ее съесть.

В подтверждение его слов на стекле возникло второе яркое пятно. На этот раз ядовитожелтое.

Привет, ребята! О чем болтаете?

Мультипликационная обезьяна со злобной мордой присоединилась к  веселой компании.

Да так, ни о чем, похоронным голосом протянуло розовое пятно.

Значит, не помешаю?

Не…

Протянув  непропорционально длинные лапы к шее бегемота, злобная тварь одним резким движением оторвала голову от туловища. После чего поток густой чернокрасной крови залил лобовое стекло «скорой».

Не хотел, есть конфетку, злобно прошипел отвратительный монстр. Тогда получай это!!!

Его лапы вдавили голову несчастного бегемота в стекло, так что она прошла насквозь, оказавшись  в непосредственной близости от моего лица.

Хлещущая из порванных артерий кровь стекала на колени. И, пожалуй, самое страшное у бегемота оказались человеческие глаза, полные  неведомой, скорби.

Не хотел, есть конфетку, тогда жри его!!! нестерпимый визг стоял в  ушах.

ЖРИИИИИ!!!!

ЖРИИИИИИИИИИИ!!!

ЖРИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!!

Заткнись сука! – не выдержав, я что есть силы ударил, в морду отвратительной твари.

Пройдя сквозь пустоту,  кулак врезался в лобовое стекло. Удар бы такой силы, что во все стороны побежали мелкие трещины, а костяшки пальцев разбились в кровь.

Машину в очередной раз резко мотнуло, и мы опять ударились о стену. Скорость начала стремительно падать.

Что ты делаешь? спросила Милая.

Жри его! Жри его!!! – не унималась ядовитожелтая обезьяна, размахивая перед моим лицом окровавленной головой несчастного бегемота.

Кровь тяжелым набатом стучала в висках.  В горле стоял комок. Едкий пот заливал глаза. Я понял – еще немного и просто сойду  с ума.

Помоги мне!!!

Второй раз повторять не пришлось.

Мощный электрический заряд прошел по позвоночнику, словно через столб громоотвода, и со всей силы раскаленной добела иглой ударил в мозг.

А... – Хотел закричать я и не смог изза судороги, скрутившей тело.

Второй болевой импульс, менее жесткий, чем первый, привел меня в чувство.

Ну как, лучше?

Желтая тварь, висевшая на лобовом стекле, стала полупрозрачной, а ее истошный визг потерял силу, доносясь откудато издалека.

Немного...

Жми на газ, нам нельзя останавливаться.

Жму. Ты  сделала мне лоботомию?

Не совсем, хотя чтото вроде того.

Вдалеке показался просвет.  Переулок кончался, выходя на площадь перед стадионом. Цель казалась такой близкой.  Оставался последний рывок на пределе возможностей…

Которых, почти не осталось.

Изпод капота  вырвалась струя раскаленного пара, обдав стекло россыпью мелких  брызг.

Что это?

От удара сорвало патрубок радиатора, сообщила Милая. Двигатель, практически мертв,  разгоняйся по максимуму.

Следую инструкциям, я переключился на третью передачу, одновременно увеличив скорость насколько это вообще было возможно.

Продырявленный снаружи и внутри фургон сделал последний стремительный десятисекундный рывок.  После чего его железное сердце не выдержав перегрузки остановилось. Мы проехали по инерции еще около ста метров и окончательно встали.  Безумный марафон для покореженного автомобиля закончился. Он так и не достиг финишной ленточки.

Беги! В наступившей тишине голос Милой прозвучал особенно громко

Выход на площадь перед стадионом маячил в трехстах метрах впереди. Рывком открыв дверь, я спрыгнул на землю и, напрягая остатки сил, побежал к спасительной площади.

У меня и в мыслях не было обогнать вертолет. Расчет строился на том, что ему потребуется несколько секунд на посадку. Этого хватит, чтобы смешаться с толпой.

Мне удалось пробежать  несколько метров, как вдруг обе руки, объятые пламенем превратились в чадящие факелы. В ноздри ударил резкий запах паленого мяса, одновременно с этим нервные окончания послали в мозг болевой импульс. Судорожно замахав руками, я потерял равновесие  со всего размаха упав на землю, несколько раз перевернувшись…

Aaaaa! вой смертельно раненного зверя вырвался из горла Чужого.

Никуда ты от нас не уйдешь, урод хренов! Сейчас я тебя поджарю на медленном огне.

В глазах Кары метались отблески огненного смерча, бушевавшего в душе.

У ЛСД пошла носом кровь, лицо стало белым, как мел,  голова бессильно свесилась вниз. Мастер иллюзий не выдержал  кошмара, порожденного собственным разумом, провалившись в спасительные объятия беспамятства...

Вертолет завис точно над тем местом, где жертва безрезультатно пыталась сбить несуществующее пламя с рук,  катаясь по земле…

Приготовься, выбрасываем тросы, будем спускаться, раздался в наушниках Вспышки отстраненноспокойный голос Кары.

Готов.

Операция,  вступила в заключительную фазу. Как и бывает в таких случаях самую кровавую из всех

возможных.

Глава 48

Коекто хочет, чтобы мы стали кормом для пожирателей падали…

Олитунг

Вивьен, наконец, вернулась домой. Водная гладь,  растворившая ее тело, оказалась пронизана  неземным умиротворением. Казалось, ни время, ни пространство не властны над  безмятежным уголком мироздания, затерявшимся в  сказочных далях. В таком месте можно до конца своих дней бездумно качаться на волнах блаженного покоя, будучи убаюканной ласковым шепотом волн, омывающих прибрежный песок.

Жизнь это сон. Прекрасный и удивительный. Такой где нет места страданиям, боли и лжи. Даже смерть здесь не страшна. Короткое пробуждение и все возвращается на круги своя, туда где…

Большая белая птица, появившаяся из ниоткуда, громко захлопав крыльями, приземлилась на  водную гладь, подняв кучу брызг. Своим неожиданным вторжением  она распугала мелкую живность, населявшую окрестности небольшого озера.

Расслабляешься? Черный, похожий на бусину глаз смотрел не на воду,  а в какуюто запредельную даль.

Да,   она и не думала отрицать очевидного.

Пора возвращаться. Времени нет.

Конец времени означает конец мира, нараспев протянула Вивьен. Если нет времени,  нет НИЧЕГО,  последнее слово она произнесла по слогам.

И что дальше?

НИЧЕГО. 

Казалось, ей, словно маленькому ребенку, доставляет удовольствие забавляться, играя в непонятные, лишенные всякого смысла фразы.

Ты знаешь, кто я? – оставив без внимания расплывчатый ответ, спросила птица.

Конечно...

Она выдержала долгую паузу, и лишь затем ответила.   Ты посланник.

Хорошо.

Голова птицы повернулась так, что стало видно второй глаз не черный, а бордовый.

Помнишь, кто ты?

Теперь да.

Значит, мне не нужно объяснять чего я хочу.

НИЧЕГО не нужно объяснять, нараспев протянула она.

Ты расслабилась.

НИЧЕГО подобного, маленькая девочка невнимательно слушает докучливых родителей, объясняющих как нужно правильно жить.

Легкий взмах крыла и по поверхности воды растекается маслянистое пятно.

Жизнь это сон. Но даже во сне порой бывает нестерпимо страшно. Грязное пятно – не просто пленка на воде, а трупный яд, убивающий все, к чему прикоснется.

Я…

Ты расслабилась.

Да, взбалмошная девочка уступила место покорной рабыне. Я исправлюсь! Обязательно!

Не сомневаюсь.

Чего… Что… от былой уверенности в себе не осталось следа. Нужно сделать?

Вернуться, чтобы сообщить им о третьей переменной.

Когда? – ей отчаянно не хотелось покидать тихое место.

Сейчас,  птица сделала неуловимое движение, и в ее клюве оказалась трепещущая рыба.

Сделаешь все как надо, и я выполню обещание.

Какое? – чуть было не спросила Вивьен.

То самое, прочитав ее мысли, ответил посланник.

Простые слова, произвели  столь сильное впечатление, что она закричала. И продолжала кричать до тех пор, пока глубоко внутри не оборвалась тонкая нить, связывающая мир сна и реальности.

Прощай, – с запозданием отозвалось далекое эхо.

И это было последнее, что Вивьен запомнила перед пробуждением.

Когда прощаются, не надеются встретиться вновь … 

Таскен помощник, скончавшегося  Свенсона, был поражен,  услышав сигнал приборов, свидетельствующих об изменении состояния пациентки. А когда, обернувшись на звук, увидел, что она открыла глаза, впал в ступор. Происходящее не укладывалось в сознании. После чудовищной дозы психотропных препаратов,  введенных пациентке безумным экспериментатором, она должна была умереть, не приходя в сознание.

Должна, но почемуто не стала.

На глазах пораженного доктора девушка сорвала  датчики, облепившие  обнаженное тело,  и прежде чем подняться спросила: Сигареты есть?

Что?!

Ты куришь? – избавившись от проводов, Вивьен, наконец встала.

Д… да…

Угостишь  сигаретой?

К… ко… нечно…, дрожащая от волнения рука потянулась в карман за пачкой.

И зажигалку, пожалуйста.

Не… пррр… еменно.

Таскен не мог избавиться от стойкого ощущения, что стал участником какогото фантастического эксперимента. 

Спасибо.

Сделав пару глубоких затяжек, Вивьен, вспомнила о наготе. Простреленная грудь – не к лицу порядочной девушке. Что скажешь?

Да, врачу, наконец,  удалось взять себя в руки, перестав заикаться.

Не одолжишь мне одежду?

Одолжу, сбросив оцепенение, Таскен подошел к служебному шкафу с бельем, достав с полки герметично запакованный комплект. – Тебе, наверное, будет велико…

Для начала сойдет, она быстро оделась. 

Ну, а теперь, затушив докуренную до фильтра сигарету, улыбнулась Вивьен: Мне нужно поговорить с твоим боссом.

Так он же…

Не погибшим, а самым главным. Тот, что жаждет услышать ответы. Настало время прояснить ситуацию. Я готова ответить на все вопросы. И даже более того сообщить нечто важное.

То до чего не смог докопаться твой шеф, она приложила два пальцами к своему лбу. Несмотря на то, что ОЧЕНЬ старался.

Глава 49

Теперь, это твои демоны…

Карт

Вместо того чтобы выяснять причину резкой перемены в моем поведении, Милая выключила сознание подопытной крысы, словно обычный ночник.

ЩЕЛК…

Свет погас, спальня погрузилась во тьму.

ЩЕЛК…

Включился вновь, явив миру разгневанные лица поссорившейся пары.

Дорогой ты никогда не даришь мне цветы.

Неправда.

Дни рождения ни в счет!

А как же…

Ты не любишь меня и никогда не любил!

Дорогая, давай не будем начинать все по новой.

В таком случае ты должен, наконец, услышать меня…

Я ПЫТАЮСЬ!!!

ЩЕЛК… ЩЕЛК…

Как только опять почувствуешь боль, представь букет полевых ромашек.  Ассоциация не сможет полностью разрушить иллюзию, всего лишь ослабит.

Что ты сделала? – поднявшись с земли, я побежал.

Кожа рук покраснела, как будто их только что вынули из котла с кипящей водой.

Долго объяснять.

Тогда…

ЧАВК…

Захлебнувшись кровавой слюной, сгусток нечеловеческой боли, заключенный в оболочке стальной пули, ударил в спину, прошел сквозь тело, по дороге разрывая густой клубок внутренностей, и расцвел кровавым цветком выходного отверстия чуть выше шрама от мнимого аппендицита.

Кара использовал безотказную иллюзию – проникающее ранение в брюшную полость.

ААААААААААААААААА!!!

Внутри живота разлился ковш раскаленного свинца. В глазах  потемнело, и я в очередной раз потерял сознание. Тело, не контролируемое разумом, безвольной массой рухнуло на мостовую. Падение было неудачным – голова прошлась по асфальту, так что правая часть лица превратилась в кровавое месиво.

ЩЕЛК…

Помни о ромашках!

Невыносимо трудно сконцентрироваться с пулей в животе.

Помню, прохрипел я, представив россыпь беложелтых полевых цветов. – О твоих «чудных» ромашках!!!

И, как ни странно, боль отступила

                                   *************

Этого не может быть!

Если бы Кара собственными глазами не видел, как человек, секунду назад потерявший сознание от болевого шока, вновь поднялся и побежал, ни за что, не поверил.

Ладно, раз ты такой крепкий, получишь по максимуму.

Вместо одной пули в спину беглеца ударила длинная очередь. Было видно, как тело конвульсивно задергалось, реагируя на каждое попадание. И, тем не менее, Чужой продолжал двигаться  к намеченной цели.

Он достигнет выхода из переулка через пятнадцать секунд.

Благодаря дару Вспышка,  увидел беглеца на площади перед стадионом.

Обгони его,   приказал Кара пилоту.

Сделано…

Вертолет пересек финишную черту на несколько секунд раньше обессиленного марафонца.

                                                                                                                                                                     *************                                            

Удерживая в сознании образ ромашек, я смог пережить пытку автоматной очередью. Болезненные  покалывания  напоминали  тычки острым копьем. Ужасно неприятно, но после разорванных в клочья внутренностей вполне даже терпимо.

Последние сто пятьдесят метров, и мы смешаемся с толпой, сообщила Милая.

В нормальном состоянии  я мог уложиться в пятнадцать  секунд.  Сейчас мне потребовалось чуть ли не вдвое бjmit/

  *************

Вертолет, преследования завис над выходом из переулка.

Площадь была заполнена покидающими стадион болельщиками и машинами «скорой помощи».

Не успеем снизиться и сесть,   оценил ситуацию Кара. Если беглец смешается с толпой, его не найти, даже с талантом Вспышки.

Умение в трудный момент взять ответственность на себя – основополагающее качество настоящего лидера. Собрав волю в кулак, Кара вытащил пару гранат, после чего  с промежутком меньше секунды вниз полетели два трехсотграммовых заряда, начиненных гремучей смесью боли и смерти.

Сектор поражения осколками около двадцати пяти метров. Два взрыва слились в один. Вертолет встряхнуло от взрывной волны, и по днищу забарабанил град осколков. Двадцать три человека скончались мгновенно. Еще пятьдесят шесть получили ранения различной степени тяжести.

Ты что творишь? В глазах второго пилота, повернувшегося к Каре, застыл  ужас.

Только что он стал соучастником зверской расправы над десятками ни в чем не повинных людей.

Снижайся.

Лицо человека, отдавшего приказ, выглядело олицетворением бездушной пустоты манекена. От успеха  этой операции зависело, сможет ли страна избежать очередную ядерную трагедию, по крайней мере, такую вводную дал Фабел на  инструктаже. Когда  на чаше весов с одной стороны жизнь полусотни людей, а с другой нескольких миллионов, выбор очевиден.

Вертолет начал снижение, и Кара дал длинную автоматную очередь поверх голов. Впрочем,  площадь перед стадионом и без того захлестнула паника. Расталкивая и сбивая друг друга, люди бросились  прочь от места кровавой бойни. 

Будешь прикрывать, бросил через плечо командир, пристегивая карабин к спусковому тросу.

Психологическое воздействие требует предельной  концентрации. Ее невозможно сохранить во время непосредственного контакта.  Исходя из этого, Кара остановил выбор на самой простой  и эффективной  тактике – взять изможденного противника силой.  От оружия не было толка – Чужой нужен живым, а бронежилет сковывал движения, поэтому Кара пошел налегке.

В случае чего, ты знаешь что делать.

Вспышка  молча кивнул. Все ясно без слов. ЛСД без сознания, пилоты ненадежны. Если у старшего, не получится, он должен будет завершить начатое. Иначе, люди посеченные осколками гранат, погибли зря.

                                                                                                                        *************

Я так сконцентрировался на беге и поддержании в сознании образа цветов, что не обратил внимания на прогремевшие впереди взрывы. Впрочем, даже если бы и обратил, это ничего не могло изменить.  По той простой причине, что дорога в ад вела в одну сторону – на площадь перед стадионом. Поворачивать некуда.  Узкий трехкилометровый переулок стопроцентная западня для обессиленно мечущейся в поисках выхода крысы.

Напрягая последние силы, я  пересек финишную черту.   Условную линию, отделяющую площадь от прилегающей улицы. Но вместо заслуженной награды лаврового венка на шею победителя и ликования восторженной толпы, увидел лишь кровь, смерть, боль и пустоту. В радиусе пятидесяти метров не осталось никого кроме убитых и тяжелораненых.

Гдето вдалеке, на самом краю мира, садилось солнце, освещая багряными лучами место недавней трагедии…

Чересчур затянувшийся летний день подходил к концу…

Вертолет завис в десяти метрах над землей. По выброшенному тросу спустился человек по прозвищу  «Боль».  Хотя не  исключено что друзья и знакомые знали его под другим именем…

Милая, какого черта здесь происходит? я остановился, судорожно хватая ртом воздух.

Сердце стучало тяжелым молотом в висках и в затылке. Я был измучен не только  последними минутами сумасшедшей погони, а всем предыдущим днем.

Охотник собирается взять тебя.

Это я вижу.

Придется сражаться.

Мысль о предстоящей схватке со свежим, прекрасно подготовленным, противником представлялась чистым безумием.

А если…

Других вариантов нет, предвидя вопрос, ответила напарница.

И как ни в чем не бывало, продолжила. Их двое, рукопашник и  напарник в вертолете. Летчики не при делах. Третий коммандос тот, что проецировал глюки, совсем плох.

Известие о том, что создатель гнусной обезьяны жестоко страдает, вызвало чувство мстительного удовлетворения.

И что мне делать?

Мужчина, спускавшийся по тросу, достиг земли.  Теперь нас отделяло максимум двадцать метров.

Просто убей его.

Гениальный ответ, как и все заведомо очевидные вещи, не подразумевал альтернативных вариантов.

Впервые за долгое время я усмехнулся.  Окровавленное лицо перекосила не то улыбка, не то гримаса. Будучи наполовину человеком, наполовину неизвестно чем, я состоял из плоти и крови. Поэтому дико устал.

Других вариантов нет?

Этот единственный.

Будь я букмекером, поставил  сто к одному на него.

При любом раскладе ты не можешь им проиграть...

Истинное значение этой фразы открылось мне спустя пять минут, а пока  я задал последний вопрос: Сможешь чемто помочь?

Нет.

Расстояние, отделяющее противников,  сократилось до минимума.

Наши шансы были неравны изначально. Я слишком многое пережил за прошедший день, чтобы достойно противостоять заведомо более свежему  врагу.

У тебя все получится, напоследок приободрила Милая.

Мне бы твою уверенность…

Он напал сразу, не тратя время на  бессмысленные переговоры. В воздухе замелькали две пары рук. Обмен ударами проходил непрерывно.  Как и бывает в таких случаях, схватка длилась  недолго   от силы десять секунд.  Все решил первый промах.

Нападавшему, удалось пробить мою защиту, нанеся удар в голову. Правая часть лица, и без того пострадавшая от падения об асфальт, получила еще одно повреждение. Удар пришелся вскользь – разбив надбровную дугу. Кровь из лопнувшей запекшейся корки вкупе со свежей, из  раны,  залила правый глаз.

Замешкавшись на долю секунды, я получил проникающий удар, ногой в грудь, и был отброшен назад. При этом, не удержав равновесия, рухнул на землю.

                                                                                                                                                                     ************

Альфа, не выдавая своего присутствия, наблюдал за поединком, сидя в машине на противоположном конце площади. Он по достоинству оценил действия Кары,  не сомневаясь, что поединок закончится в течение ближайшей минуты.

Профессионал не ошибся насчет продолжительности боя, просчитавшись в определении фаворита.

Поставив на проигравшего.

Взрывная волна выбила окна близлежащих домов. Упав в крошево разбитого стекла,  я сжал в руках два осколка. Брызнувшая из порезов кровь, окропила импровизированное оружие. Не удивительно что не почувствовал боль по сравнению с пулей в животе легкие раны не шли ни в какое сравнение. 

Ускоряю тебя…

Хорошо сыгранные партнеры понимают друг друга с полуслова.

За прошедший день мы с Милой неплохо сыгрались.  Я понял, что сейчас напарница спровоцирует  выброс надпочечниками очередной порции кортикостероидов, сделав из меня супергероя.  

Первая.

Вторая.

Пятая.

Турбо.

У человека нет не единого шанса против «разогнанного до сверхзвуковой скорости» полукиборга. Секунду назад Кара был уверен в победе, а в следующую понял, что проиграл все, включая и жизнь.

Удар ногой пробил блок, после чего рука, сжимающая осколок стекла, описав широкий полукруг, достигла лица, вспоров кожу на лбу. Кровь из раны залила глаза. Пытаясь смахнуть ее рукавом, раненный ослабил контроль, пропустив подсечку. Взмахнув руками в бессильной попытке сохранить равновесие, завалился на спину. Тело даже не успело достигнуть земли, получив две смертельные раны в полете. Первый осколок вошел в печень, второй в брюшную полость.

Это тебе за пулю в животе.  А это за горящие руки!

Зрачки жертвы расширились, закрыв радужку, рот открылся в беззвучном, рвущемся из искореженных внутренностей крике и…

Человек, порождающий страдания, наконецто познал,  настоящую  боль.

Глава  50

Я был так близок к победе…

Второй

Подъехав к месту трагедии, Альфа  выскочил из машины.

Жди меня здесь, бросил водителю на бегу.

Подожду.

Вишне активно не нравился этот урод.

Вспышка, я беру операцию под контроль.  Альфа переключился на волну группы, только что потерявшей командира. Сади вертолет, может  понадобиться твоя помощь

Понял.

Будь его воля, Вспышка разрядил весь магазин в дьявольское отродье, зарезавшее Кару  у него на глазах. Жаль не мог этого сделать.  Приказ брать живым Чужого, никто не отменял. В создавшейся ситуации оставалось  одно: подчиниться старшему, продолжая оставаться  пассивным зрителем.

То, что Каре уже не помочь, было понятно с первого взгляда. Характер повреждений не оставлял  ему шансов. Транспортировку в таком состоянии раненый не выдержит. Только немедленное  вмешательство реанимационной бригады могло спасти умирающего, над которым возвышался Чужой, не собирающийся отпускать жертву.

Он словно хищник, опьяненный жаждой крови, стоял  на одном колене, склонив голову набок,  продолжая сжимать осколок стекла.  Большая часть импровизированного оружия находилась в животе поверженного врага. Палач и  жертва оставались связанными тонкой стеклянной нитью, разорвать которую было под силу лишь Смерти. 

Вспф… Кара попытался выдавить из себя последний приказ  и не смог. 

Корчившийся в агонии человек жестоко страдал, расплачиваясь за боль, некогда причиненную им другим.  Он  знал, что умрет прямо здесь и сейчас, и желал лишь одного – избавления. Не было нужды быть телепатом, чтобы понять, о чем думает умирающий.

Подошедший Альфа вытащил пистолет, направив его на Чужого. Несколько секунд стоял, принимая решение,  затем все же нажал на курок.

Ты свободен и мертв…

Ярко красный бутон расцвел на груди, и пробитое  сердце захлебнулось в крови. 

Этот опаснее всех, Милая имела ввиду, мужчину с пистолетом, только что прикончившего напарника.

Отлично!

У меня не оставалось сил даже на то, чтобы  встать.  Не говоря уже о какихто более решительных действиях.  Опираясь на колено, я продолжал судорожно сжимать осколок стекла. Кровь из разбитого лица стекала тонкими струйками по щекам, чтобы упасть вниз, растворившись в большом темнокрасном пятне, расползающемся по животу трупа. То, что со стороны могло показаться извращенным садизмом, на самом деле было всепоглощающей усталостью.

Что будем делать? – спросил я с отстраненным спокойствием.

Было очевидно, что парень с пистолетом меня точно возьмет.

Ничего, ответила она.

Совсем?

В коротком ответе чувствовалась недосказанность. Милая никогда так просто не сдавалась.

Совсем ничего.

А как же великая цель? Спасение мира и  прочее?

Никак. Не получилось у нас пришлют  других. Только и всего. Запустили пробный шар. Не вышло, попробуют зайти с другой стороны. Время еще есть. К тому же, продолжала она. Я оставила в местной глобальной сети зашифрованную информацию.  Наш  опыт поможет новой команде.

Завещание готово, невесело усмехнулся я.

Да.

А как же мы? – осталось прояснить последний вопрос.

С нами все просто,    мне показалось, что в ее интонации проскользнули веселые нотки.

Я самоуничтожусь. В мою программу изначально заложена такая возможность. А у тебя выбор богаче.  Либо последовать моему примеру либо дождаться  конца света в качестве подопытного образца в местной лаборатории.  Где из тебя будут всеми доступными методами вытягивать информацию, о которой ты не имеешь понятия. 

Причем, в том же игривом тоне продолжала она. На меня все свалить не удастся.

А ты и правда, Милая, я  окончательно уверовал в то,  что все кончилось, и на кровавых безумствах  прошедшего дня можно поставить  крест.

Расчувствовавшись,  чуть было не произнес слезливую чушь насчет того, что мне будет ее не хватать.

К счастью  не успел.

ГРЕБАННАЯ  СУКА ОБМАНУЛА МЕНЯ.

Усыпила бдительность чудовищной ложью, нанеся удар, тогда когда этого меньше всего ожидал. Не будь я так расслаблен, ей вряд, ли удалось взять частичный контроль над телом. Но расчетливая тварь все просчитала до мелочей, ударив в нужный момент.

Хлюп…

Удрученно всхлипнул осколок стекла, покинув мягкую плоть.

Не переживай дорогой, у меня для тебя есть сюрприз. То, что тебе так нравится…

О да!!!

Моя правая рука выдернула стекло из живота мертвого человека, поднеся его к горлу.

Неужели ты всерьез подумал, что я  отпущу тебя? издевательски расхохоталась Милая.

Чудовищным усилием воли, мне удалось на  время остановить, вышедшую из под контроля руку.

Что ты делаешь? мысли захлестнула паника.

Обрубаю концы.

Может, договоримся? вены на лбу набухли,  так что запекшаяся  кровавая корка на лице лопнула сразу в нескольких местах.

Я пытался оттянуть неизбежное, понимая, что  шансов нет.  Разум проигрывал битву более сильному противнику,  в то время как острый край стеклянного ножа миллиметр за миллиметром приближался к горлу.

Только сейчас до меня, наконец, дошел смысл  фразы сказанной ранее:   «При любом раскладе ты не можешь им  проиграть».

Я  и правда не мог проиграть им  в игре, где на кону стояла не моя жалкая жизнь, а судьба целой вселенной.

Если я и проиграл комулибо, то только себе.

Будь ты проклята! – исчерпав запас сил, человек сдался на милость машины.

Полностью сломив мое сопротивление, кусок окровавленного стекла уперся в горло, натянув кожу в месте соприкосновения.

Прибереги проклятия  для других, на меня они  не подействуют.

Даже сейчас ей нельзя было отказать в логике.  Никакой наговор или порча не повлияют на дурацкий набор  микросхем.

От решения заносчивого красавчика с пистолетом, как ни в чем не бывало, продолжала бывшая союзница.  Будет зависеть, перережешь ты себе горло или нет.

Мое полусклоненное тело рывком распрямилось,  а взгляд, оторвавшийся от созерцания мертвеца, переключился на новый объект.

Очередной противник стоял в пяти метрах от нашей «скульптурной» группы, застывшей на постаменте. Не хватало, таблички «Раскаявшийся палач». Впрочем, отсутствие  надписей с лихвой компенсировалось звуковым сопровождением.

Используя мой речевой аппарат, Милая обратилась к незнакомцу:

Ееесссллии тыыии, поооопыытаешшшшьсяя чтооотоооо сдеееееллллааать, яяяяя пеееррреерррежжжууу сеееееббееее гллооотткуууу...

Слова давались с трудом, видимо контроль над телом был неполным.

Осознав это, я предпринял отчаянную попытку вырваться изпод контроля.  Но все чего добился  на несколько сантиметров отвел руку, сжимающую стекло. Да и то  победа была недолгой. Милая в очередной раз сломила  сопротивление,  вновь прижав импровизированный нож к горлу.

Стоявший напротив охотник, просто стоял, не пытаясь вмешаться. Если бы не пистолет в руке, можно было  подумать, что это обычный зевака, с интересом наблюдающий за попыткой суицида.

Яяяяяя сееейййччаасссс яяяяядуууу ввввв твоооооюююю машшшиннуууу. Жжжжииииивыыыыммм яяяяя теебееее неееее даааамссссяяяя.

Ты лживая сука!

Ужасно глупо погибнуть,  перерезав себе горло по указке недоношенного компьютерного интеллекта.

Ты мне мешаешь, ответила Милая так, словно речь шла не о человеке, а о надоедливой мухе.

После чего в голове чтото замкнуло, и я отключился...

                                                                                                                                                                                 *************

Альфа стоял в пяти метрах от существа, одержимого  неведомой силой, с  трудом, улавливая обрывки сумбурных мыслей, проносящихся в голове Чужого.  Из тех отрывочных кусков информации, которые удалось собрать,  следовало, что угроза суицида не блеф обреченного, а  реальное обещание.

Ктото или чтото, подчинившее себе тело мужчины  с окровавленной маской вместо лица,  исполнит угрозу. Без всякого сомнения.  К тому же  звуки, вылетающие из горла, не мог издавать человек. В нечленораздельном скрежетании чувствовалась  механическая неодушевленность. И это не было  притворством.  Убийца Кары был одержим механическим демоном. Или чемто подобным. 

Альфа решил связаться с начальством, чтобы обсудить создавшееся положение, но  передумал. Ни разу, не подводившего его чутье, подсказало, что это опасно. Как и почему – разберется позже. Сейчас  нужно самостоятельно принять решение,  от которого, будет зависеть исход операции.

Пока Альфа перебирал в уме варианты, Чужой встал. Если до сего момента могли оставаться  сомнения относительно механической природы существа, находящегося перед ним,  теперь они испарились.  Никакой человек не в силах передвигаться полузавалившись назад.

Яяяяяяяяяяяяяя сссссдееелллллааааюююю толлькооо триииии шшшшаааагаааааа  еееесссслиии тыыыыыыыыыыыыыыыы ннееееееееееееееееееееееее ооооооооооотооооййййдешшшшь,

ииииспоооооолнююююю  заааадуууммаааноооооооееее...

Это был ультиматум. Четкий и ясный. Неповиновение обернется  кровавой расплатой.  Альфа  почувствовал, что человеческий разум Чужого отключился, уступив место  холодной неодушевленной пустоте.

Смерть объекта приравнивалась к провалу операции. Про возможность самоубийства речи не шло, однако это не играло роли. Чужой должен жить. И сейчас, когда это непостижимое нечеловеческое существо сделало шаг вперед, Альфа не стал рисковать, отступив.

Ввввоооооитллл нжжжн мммеее...

Речь Чужого заметно ухудшилась, хотя еще несколько секунд назад казалось, что хуже уже невозможно.

Молча развернувшись Альфа, проследовал к машине. Вспышка, наблюдавший из вертолета за разворачивающимися событиями, не знал что делать.  Попытки связаться со старшим группы не привели к успеху его рация молчала.  После непродолжительных сомнений  он нарушил субординацию, связавшись с Фабелом.

Полковник, у нас проблема...

Сообщив о смерти Кары и смене командования,  подробно обрисовал сложившуюся ситуацию.

Ты уверен, что Чужой не блефует?

Кажется да... И... – он замялся, не зная, стоит ли продолжать.

Говори.

Создается такое впечатление, что в преследуемого нами человека вселился демон. Я видел его затравленные глаза, когда он пытался остановить собственную руку, пытающуюся добраться до горла. В них был страх. А сейчас Чужой двигается как испорченный механический автомат. Ни один человек так не сможет.

Вспышка закончил сумбурную речь. Он и сам понимал, что несет ерунду.

Но после разговора с Полли Лавен полковник  уже не считал это ерундой. Уравнение с двумя неизвестными наконец прояснилось.  «Беда» оказалась права, абсолютно во всем. Существо, убившее  восьмерых его лучших людей, было одержимо механическим демоном.  И это в корне меняло расклад.

Оставайся на связи с дежурным офицером, приказал Фабел перед тем как  переключится на линию Зета.

Полковник думал, что может ошеломить собеседника неожиданной новостью.  Он глубоко заблуждался.  То, что несколько минут назад узнал аналитик, не шло ни в какое сравнение с информацией Фабела о механическом дьяволе.

Глава 51

Слишком поздно, чтото менять…

Динкс

Странная процессия направлялась к машине. Впереди уверенно шел человек, чуть приотстав от него соблюдая дистанцию, плелся Чужой с осколком стекла у шеи.  Как ни старался, Альфа не мог нащупать не то что мысли,  даже слабой искры сознания у  существа, лишенного каких бы то ни было признаков человеческого разума.

Несмотря на то, что никогда прежде не сталкивался с подобным его не оставляло  предчувствие   ещё немного, и загадка  бездушного манекена разрешится. Жаль, дорога оказалась короткой.  Меньше чем за минуту они достигли конечной цели путешествия. Смутная мысль, витавшая  на задворках сознания, так и не воплотилась во чтото конкретное.

Выходи, – приказал Альфа  водителю.

Стеклянный глаз повернулся к  Чужому.

Вишня не удивился и  тем более не испугался странному гостю. За свою бурную жизнь он повидал много уродов. 

Не вздумай заблевать мою тачку чувак, предупредил водитель, видя, что новоявленный пассажир выглядит как не первой свежести зомби.

«Не удивлюсь, если узнаю, что у него в голове до сих пор остался кусок дроби стоивший ему глаза», подумал  Альфа, знакомый с послужным списком всех  людей  Фабела.

А вслух произнес.

Сядешь в вертолет, получишь дальнейшие инструкции. Мы уезжаем.

Неееее тыыыыыыыыыыыы. Оооооонн поооооовдееетт ммммммшшшшннуууу...

Точно, я, Вишня не любил давать, кому бы то ни было свою тачку. Немного покатаемся, и разбежимся каждый по своим делам...

Даааааааааааа... согласился Чужой.

Несмотря на то, что  Альфе все это очень не нравилось, он счел за лучшее согласиться.

Береги  пассажира, приказал напоследок  одноглазому сумасшедшему.

Непременно,  Вишне надоел этот цирк.

Его организм нуждался в новой дозе адреналина порции изысканного наркотика, который могла дать лишь сумасшедшая скорость.

Альфа отошел от машины, предоставив возможность пассажиру и водителю сесть.

Пристегнись, посоветовал Вишня сидящему справа от него существу.

Чужой молча выполнил приказ.

Поехали? – улыбнулся одноглазый водитель.

Даааааааааааааа....

Звонок сотового, разорвал тишину.

Слушаю! сидящий за рулем мужчина, поднес трубку к уху.

Сквозь стекло Альфа увидел, как Вишня ответил на телефонный звонок. А спустя пять секунд, машина сорвалась с места. И только тогда не дававшая покоя мысль, наконец обрела реальную форму. Телепат, наконец понял, почему избегал использовать связь в присутствии Чужого.

Загадка решалась просто зловещее механическое существо, используя средства коммуникации, зомбировало людей,  подчиняя их своей воле.

                                                                                                                                                            ************

Я очнулся  в удобном кожаном кресле автомобиля, несущегося с огромной скоростью по улицам города. Солнце  скрылось за горизонтом. На землю опустились мягкие сумерки. Летние вечера  кажутся бесконечными, но даже они рано или поздно подходят к концу.

Рука до сих пор сжимала осколок стекла.

Очнулся? – спросила Милая с единственной целью – завязать разговор.

Молчать было глупо.

Да.

Одноглазый водитель, обработанный  напарницей,  не обращал внимания на беседу, сконцентрировавшись на  дороге.

Лживая сука!!! – без обиняков выложил я все, что о ней думал.

Ты обиделся за то, что  вытащила нас из  безнадежной ситуации?

Ты использовала меня и обманула.

У меня не было выбора, спокойно возразила она.

Хочешь сказать, это был блеф?

Разумеется, нет.  Вздумай он напасть, не раздумывая перерезала тебе горло.

Отлично! – наигранно бодро, воскликнул я. – Ты чудо!

А ты не дослушал.

Что именно?

Я знала, кто этот человек. Не все документы, касающиеся его прошлого, были уничтожены, когда мистер Эдмонс перешел в сверхсекретную организацию. Коегде сохранились обрывки информации. из которых следовало, что он обладает телепатическими способностями. Его убедил даже не этот спектакль с трясущейся у горла рукой и набухшими от напряжения венами, а то, что он смог уловить обрывки твоих панических мыслей.

Получается, ты использовала меня как манок?

Точно. Приманка плюс  косвенное присутствие третьей, бездушной силы,  которая не остановится ни перед чем, сыграли ключевую роль.

Хорошо, допустим, я поверил в твой гениальный план. А как же информация о других группах,  последующих за мной в случае провала? Это тоже ложь?

Частично.

В каком смысле?

На полноценную подготовку резидента требуется время. Чем дольше мы продержимся, тем лучше для дела.

Пошла бы ты со своим делами куда подальше… в сердцах выругался я.

Ты удовлетворен моими объяснениями?

Прежде чем ответить я взвесил все за и против. После случившегося, я  однозначно перестал верить Милой. Вне всякого сомнения, она чтото недоговаривала. Только сейчас у меня не было  желания копаться в нагромождении противоречивой информации, пытаясь вывести на чистую воду хитроумный искусственный интеллект. Напарница предоставила свою версию случившегося, и на данный момент она меня в общих чертах устроила.

Да удовлетворен. И хочу знать, что будем делать дальше.

Для начала покинем город, затем двинемся на восток.  Местные блокировали по всему миру выходы на фирмы, способные произвести технический лазер Е4455К. Они объединили усилия в борьбе против пришельцев извне. Последний доступный образец находится в пятнадцати милях южнее радиоактивной пустыни Таллоу.  Посыльному не хватило  десяти минут, чтобы покинуть опасную зону. Это стоило ему жизни, а нам, массы проблем.

«Демонветер нес меня к востоку от солнца», пришла на ум давно забытая фраза.

Значит, к востоку... – повторил я  вслух.

Да, эхом отозвалась моя напарница.   К востоку.

Другого пути для нас нет…

Эпилог

И не только для вас.

Она

Известие Фабела о том, что Чужой одержим механическим демоном, не произвело впечатления на аналитика. Он уже и без того владел этой информацией. Вивьен рассказала если не все, то  достаточно, чтобы понять природу существа, заброшенного извне.

Но, пожалуй, самое главное, что вынес из разговора с девушкой Зет, информация о существовании третьей  вселенной, обреченной на смерть.

К двум игрокам неожиданно добавился новый.

Демоны безумным хороводом кружились вокруг карточного стола, за которым решалась судьба  трех вселенных. И даже крупье по имени Судьба не знал, повезет ли комунибудь на этот раз...

Только тот может называться понастоящему великим игроком, кто находит в себе силы следовать  жизненно важному правилу: «Как бы тебе ни везло, как бы ни шла масть и карта, всегда и везде нужно  помнить: главное –  вовремя спрыгнуть. Иначе проиграешь не только что имел, но и вообще все на свете... »

Сказав, что хотел, Паук снял солнцезащитные очки, скрывавшие провалы выжженных глазниц. Сделал последнюю затяжку.   Отбросил в сторону ненужную больше сигару и, словно птица, широко раскинув рукикрылья, бросился в пропасть.

Конец первой книги.

Безумие хаоса

Предисловие

1

Все рано или поздно умирают: люди, вселенные и даже сами боги – это всего лишь вопрос времени. Однако само Время умереть не может, и в этом кроется одна из главных тайн мироздания.

Зета не интересовало, что в точности произошло с доктором Свенсоном. Ему никогда не было дела до несущественных подробностей, Главное заключалось в том, что покойный перед смертью успел сообщить своему ассистенту, мистеру Таскену, чрезвычайно ценную информацию, красноречиво указывающую на то, что девушка явно не была случайной фигурой во всей этой безмерно затянувшейся кровавой истории.

– Она знает если не все, то очень многое, но считать информацию из ее разума мы не можем, – задумчиво произнес аналитик, круговыми движениями пальцев массируя пульсирующие тупой болью виски.

Головная боль уже не проходила, постоянно присутствуя фоном гдето на самом краю сознания, но сидящий в кресле человек за долгие годы работы приучил себя не обращать внимания на все, что мешает работе, предельно концентрируясь на главном – решении стоящей перед ним задачи.

– Свенсон был лучшим специалистом в своей области, и если даже он ничего не смог сделать, значит, придется отбросить это направление как полностью бесперспективное и сосредоточиться на главной задаче – обнаружении и захвате Чужого, – все так же вслух продолжал размышлять аналитик.

Однако это было проще сказать, чем сделать. День близился к концу, а убитым и раненым не было счета. Сами по себе потери не слишком тревожили Зета. Он не был бездушным чудовищем, но, как и все прирожденные полководцы, понимал: бескровных конфликтов не бывает в принципе, особенно если речь идет о глобальной войне мирового масштаба. Его волновало другое: полковник Фабел уже потерял восьмерых своих лучших людей, на которых аналитик делал главную ставку в этой игре, а объект преследования попрежнему ускользал из сетей охотников.

Все это напоминало бесконечное хождение, или, вернее, бег по замкнутому кругу. Гончие несутся за механическим зайцем, но никак не могут его догнать. А даже если какимто чудом и настигнут, то что толку – добыча все равно не живая. Это всего лишь призрачная иллюзия, созданная только для того, чтобы до предела измотать преследователей.

– Самое лучшее положение при таком раскладе у постороннего наблюдателя. – Зет даже не заметил, что продолжает свою мысль вслух. – Он ничем не рискует и может объективно оценить шансы обеих сторон, после чего, в зависимости от расклада, уже не составит особого труда сделать верную ставку на победителя...

Сам того не подозревая, аналитик очень близко подошел к решению проблемы. Может быть, ему удалось бы до конца распутать этот клубок противоречий, но тут раздался звонок внутренней связи.

– Что у вас? – Зет был недоволен и даже не пытался это скрыть.

– Звонит мистер Таскен с очень важными новостями. – Тон секретаря был абсолютно бесстрастным.

– Соединяйте.

– Пациентка пришла в себя, – сообщил бывший ассистент Свенсона. В голосе Таскена отчетливо слышались истерические нотки.

– И?.. – В сухом вопросе аналитика попрежнему сквозило ничем не прикрытое раздражение.

Девушка сегодня уже поговорила с психоаналитиком, и это ничего не дало. Не было никаких оснований считать, что вторая попытка будет более удачной.

– Этого просто не может быть. – Эмоции переполняли ассистента; он был настолько взволнован, что даже не обратил внимания на интонации начальства. – При той чудовищной дозе наркотиков, которую ввел ей доктор Свенсон, были серьезные сомнения, выживет ли она вообще...

– Ближе к делу, – почти грубо потребовал аналитик, которого уже начала утомлять вся эта бессмысленная болтовня.

– Дада, конечно... – Таскен наконец вернулся в реальный мир и осознал, что человека на другом конце провода совершенно не интересует феноменальный потенциал организма подопытной девушки. – Она хочет поговорить с вами.

– В каком смысле?

На секунду Зету показалось, что над ним пытаются подшутить. И притом ОЧЕНЬ неудачно.

– В прямом, – ответил Таскен уже более ровным тоном – он начал успокаиваться. – Она сказала, что хочет поговорить с самым главным, потому что имеет массу чрезвычайно важной информации...

Зет никак не ожидал, что помощь придет с этой стороны. Аналитику даже понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя от удивления.

– Спасибо за звонок, – только и смог сказать он, после чего сразу же повесил трубку.

Взломать ящик Пандоры не удалось, но он вдруг распахнулся сам по себе. Что бы там ни было внутри, но это наверняка поможет приблизиться к решению проблемы Чужого. Внутренний голос аналитика совершенно недвусмысленно подсказывал это.

– Сообщите начальнику охраны, чтобы принял все необходимые меры безопасности, – распорядился Зет, переключившись на секретаря. – Мне совершенно не нужны неожиданности. Эта девушка только что с легкостью оправилась от чудовищной дозы наркотиков, а перед этим убила Доктора Свенсона, так что возможно все. Пусть начальник охраны подготовит комнату для разговора.

Впрочем, волновался он абсолютно напрасно. Теперь Вивьен играла на его стороне. А хорошие партнеры, как известно, до определенного момента предпочитают не трогать напарников...

Разговор происходил в небольшой комнате, разделенной надвое пуленепробиваемым стеклом. Впрочем, освещение было распределено таким образом, что стекла практически не было видно – только если очень внимательно присмотреться, можно было заметить игру бликов, но этим, разумеется, никто не собирался заниматься. Причины, собравшие собеседников за этим столом, были слишком важны, чтобы отвлекаться на подобные мелочи.

– Меня зовут Зет, – с ходу представился аналитик.

В его планы не входило вести тонкие психологические игры, изучать собеседницу, пытаться выявить ее сильные и слабые стороны.

Девушка, сидящая напротив него, выжила в очень серьезных ситуациях, уничтожила доктора Свенсона, стойко перенесла удар лошадиной дозы наркотиков... Словом, с какой стороны ни посмотри, она была достойным и сильным противником. Поэтому играть в примитивные психологические игры было бы неуважением не к ней, а скорее к себе. Чего, разумеется, Зет допустить не мог.

– Вас лучше называть Вивьен, или вы предпочитаете какоенибудь другое имя?

– Можете звать меня Вивьен, – спокойно ответила собеседница.

– В таком случае я весь внимание.

Обмен любезностями окончен, пора переходить к делу.

– Я могу закурить? – Она явно не спешила начинать разговор.

– Разумеется.

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел человек – он принес сигареты, пепельницу и зажигалку.

– Мне незнакомы ваши приоритеты, поэтому я позволил себе предложить вам несколько наиболее достойных сортов.

Аналитик не исключал подобного развития событий и заранее отдал все необходимые распоряжения.

– Это очень мило с вашей стороны. – Девушка говорила совершенно искренне.

– Спасибо.

– Еще мне понадобятся ручка и бумага.

И эта просьба была выполнена практически мгновенно.

Зет замолчал, используя возникшую паузу для того, чтобы в общих чертах составить психологический портрет собеседницы. Но, кроме того, что она совершенно спокойна и абсолютно уверенна в себе, ничего продуктивного выявить не удалось.

– Давайте начнем с самого главного, – начала Вивьен, глубоко затягиваясь и выпуская струю ароматного дыма.

– Согласен.

Аналитик отвечал коротко и сжато – у него не было ни времени, ни желания поддерживать легкую светскую болтовню.

– То, что вы считаете своей главной проблемой, на самом деле всего лишь часть большого запутанного лабиринта, из которого если и есть выход, то разве что чисто теоретический...

– Если можно, говорите, пожалуйста, более конкретно.

Она почти неуловимо кивнула, выражая свое согласие, после чего в таком же спокойнобезмятежном тоне продолжила:

– Сближающихся вселенных не две, а три, и это в корне меняет все ваши предыдущие выкладки и построения.

– Этого не может быть. – Аналитик был полностью уверен в своих словах.

Вивьен не стала разубеждать его и как ни в чем не бывало продолжала рассказывать.

– Представьте себе главную дорогу, по которой несутся навстречу друг другу два автомобиля, а в это же время откудато сбоку, из небольшого переулка, выскакивает третий. Вселенная, которую вы не обнаружили, и есть тот самый третий автомобиль. Поэтому его появление практически невозможно не то что увидеть, но даже предугадать...

Склонившись над листком бумаги, она чтото быстро написала.

– Отдайте эту формулу своим людям, и в течение нескольких часов они без особого труда обнаружат этот третий, и последний, мир.

Никогда не подводившее внутреннее чутье подсказало аналитику, что собеседница не лжет. И мгновенно к необъятной ноше, чудовищным грузом давившей на его плечи, добавилась новая, совсем уже непосильная для обычного человека тяжесть.

– Продолжайте. – Ничто не изменилось в его спокойноусталом лице.

Девушка заговорила снова:

– Для простоты и наглядности обозначим ваш мир буквой «А», второй – «В» и третий, до сих пор не обнаруженный вашими учеными, – «С». Если проводить те же параллели с автомобилями, то станет предельно ясно, что уничтожение «А» ничего не даст «В» (как, впрочем, и наоборот), так как он не в силах ни затормозить, ни свернуть, и его сначала настигнет взрывная волна (искажения в пространстве), а затем он все равно врежется в раскуроченные остатки «А», и это приведет его к гибели. Установка, которую создали ваши противники из мира «В», не из тех, которые мгновенно аннигилируют вселенную. Она скорее действует по принципу молотка, разбивающего грецкий орех.

Информации было слишком много, и она оказалась слишком специфичной, чтобы ее можно было с ходу подтвердить или опровергнуть. Поэтому Зет решил строить весь дальнейший разговор и свои вопросы из расчета, что все сказанное является абсолютной истиной.

Даже если девушка, сидящая напротив него и рассказывающая о гибели миров так спокойно, словно это всего лишь невинные детские игры, лжет в какихто одной ей ведомых целях, то уличить ее в данный момент невозможно, рассуждал он. А следовательно, более логичным будет принять ее версию, попытавшись вытянуть из нее как можно больше.

И потому аналитик задал вопрос, который напрашивался сам собой:

– Что же в таком случае произойдет с третьим миром, с «С»?

– Существует два варианта развития событий. Первый – «С» – погибнет вместе с первыми двумя. И второй – его серьезно тряхнет, но он может уцелеть, лишившись какойто своей части.

– А нельзя ли сказать точнее?

– Если бы можно было сказать точнее, – пожала плечами Вивьен, – то, скорее всего, я бы не сидела здесь и не разговаривала с вами, а находилась в какомнибудь другом месте. Причем очень... – она намеренно сделала ударение на последнем слове, – ОЧЕНЬ отдаленном от вашего офиса.

– Насколько я понял, сами вы происходите из мира «С»? – полуутвердительнополувопросительно поинтересовался Зет.

– Вы не ошиблись. – Она сделала последнюю затяжку и потушила сигарету. – Я действительно из третьего мира.

Аналитик выдержал долгую паузу, предоставив своей собеседнице самой рассказать о своих целях и задачах.

Длинные нервные пальцы с силой вдавили докуренную сигарету в пепельницу, после чего Вивьен сообщила все, что считала нужным довести до сведения сидящего напротив нее человека.

И этой информации оказалось вполне достаточно, чтобы Зет в очередной раз подумал о том, сколько удивительных и безумно смертельных тайн может хранить в своем чреве молчаливая тень мироздания.

2

С тех пор как клонирование людей не оправдало возложенных на него ожиданий, наука переключилась на другую, параллельную ветвь исследований. Перед учеными была поставлена ясная и четкая задача: используя наработки предшественников, создать синтетического человека, сокращенно синета, способного на несколько порядков превзойти потенциал обычных людей.

После нескольких десятков лет напряженной работы с привлечением лучших специалистов всего мира цель наконец была достигнута. Пробный образец прошел все необходимые испытания, зарекомендовав себя с самой лучшей стороны.

Но прогресс не останавливался ни на мгновение, семимильными шагами продвигаясь к абсолютному совершенству...

К тому времени, когда до столкновения трех вселенных оставалось чуть менее двух лет, было выпущено несколько единиц синетов третьего поколения, отличавшихся от первого образца настолько же, насколько мощный компьютер отличается от обыкновенного калькулятора. Это уже был если не гигантский прорыв технической мысли, то, по крайней мере, большой скачок вперед. Ученым удалось сделать, казалось бы, невероятное: за столь короткий срок создать прототип суперчеловека.

Однако процесс непосредственного изготовления синета был трудоемким и чрезвычайно филигранным. В силу ряда объективных причин годным признавался только один из нескольких тысяч образцов. Что делало все предприятие баснословно дорогостоящим.

Один искусственный человек по себестоимости равнялся чуть ли целой космической программе. И если бы речь не шла о спасении мира, то никто и никогда не стал бы тратить столь чудовищные средства и ресурсы на разработку этого направления.

Порождения человеческого разума многократно превосходили людей по всем показателям, но, пожалуй, самым главным качеством синетов было то, что они могли проникать сквозь плотную ткань мироздания в параллельные вселенные. Люди же в силу своей природы такой возможности лишены. Поэтому совсем не удивительно, что все надежды данного мира были связаны с группой под кодовым названием «V» – от латинского «victoria», то есть «победа»...

Их было пятеро – Эве, Алу, Сол, Тил и Кат. Шестым и главным в группе являлся Торм, уникальность которого состояла в том, что он на полшага опережал своих подопечных, являясь переходной моделью от третьей к четвертой серии. Другими словами, его можно было обозначить как «синет 3. 5». И главные отличия его от предшественников касались в основном интеллектуального уровня. Торм умел мыслить не только логическими, но и внелогическими, интуитивными категориями, что было поистине грандиозным прорывом в области искусственного интеллекта. Лидер группы был гибче, умнее и хитрее всей остальной пятерки, вместе взятой. Если же принимать во внимание тот факт, что синеты могли использовать коллективное мышление (их разумы были способны объединяться наподобие компьютеров, связанных в локальную сеть), становилось ясно, что данной группе было по силам решить практически любую задачу. В том числе и ту, которую поставили перед ними их непосредственные создатели – люди. И цель эта была проста и понятна, потому что закладывалась чуть ли не на генетическом уровне, с самого рождения цивилизации: «Убивай или умри», или, другими словами: «В борьбе за место под солнцем выживает сильнейший».

* * *

ЛСД попрежнему не приходил в сознание. Нижняя половина лица была залита кровью – обильное кровотечение из носа не останавливалось. Кроме того, тонкая струйка, сочащаяся из уха, медленно стекала по шее, чтобы, скрывшись под воротником, впитаться в и без того уже намокшую от крови рубашку. Организм порождающего иллюзии просто не выдержал мощной перегрузки, вызванной ужасами своей же ментальной атаки, и сейчас его владелец жестоко расплачивался за слишком далеко зашедшие эксперименты над сознанием.

«Кто знает, какие кошмары роятся сейчас в его голове», – устало подумал Вспышка, бегло осмотрев напарника и наскоро сделав ему пару уколов из аптечки первой помощи, после чего вернулся к более насущным проблемам.

Изза смерти Кары и необъяснимого поведения Альфы командование операцией автоматически перешло к нему, Вспышке, как к последней боеспособной единице некогда многочисленного подразделения. Он поддерживал постоянную прямую связь с полковником Фабелом, но всерьез это помочь не могло. При возникновении любой внештатной ситуации нужно будет немедленно принимать решение в соответствии с обстановкой, для чего требуется нечто большее, чем мгновенная реакция: нужно иметь талант и способности руководителя. Вспышка же всегда был всего лишь прекрасным исполнителем, и не более. И он реально оценивал свои способности, прекрасно осознавая границу своих возможностей.

– Просто оставайся на связи и четко следуй за машиной. – Казалось, полковник прочитал мысли своего подчиненного и решил вселить в него уверенность.

– Ясно. – Короткий скупой ответ подразумевал намного больше, чем простое исполнение приказа, и они оба – командир и боец, по многолетней привычке, выработанной совместной работой, поняли то, что осталось недосказанным.

– Тогда действуй.

Вертолет преследовал машину с подозреваемым на предельно допустимой в городских условиях высоте. Если бы это была легкая и намного более маневренная полицейская «вертушка», задача хоть и ненамного, но все же упростилась бы. Однако невозможно предусмотреть все – изначально они отправлялись на задание как группа десанта, целью которой было захватить Чужого на Земле, в конкретно заданной точке. Никто не рассчитывал на подобное развитие событий, поэтому сейчас приходилось идти на определенный риск.

Вспышка уже был в курсе того, что в их направлении следует вертолет полицейскопатрульной службы и еще одна боевая машина с группой захвата на борту. Но помощь должна была подоспеть в течение ближайших пятидесяти минут, за которые этот проклятый сумасшедший водитель без глаза и с застрявшим в голове осколком гранаты мог запросто уйти, затерявшись среди переплетения городских магистралей на модифицированной модели и без того мощного спортивного автомобиля.

Водитель был одним из сотрудников Фабела, поэтому Вспышка прекрасно знал, на что способен этот во всех отношениях ненормальный человек, и не строил иллюзий, что предстоящая погоня обойдется без сюрпризов и неожиданностей.

И сюрпризы действительно не заставили себя ждать.

* * *

Мы мчались по улицам города, на который уже мягко опустились летние сумерки. Мчались со скоростью не просто сумасшедшей, а совершенно безумной. Так можно гонять только по специально предназначенным для этого трассам «Формулы1», а не по общественным магистралям в плотном потоке городского транспорта.

Окончательно придя в себя и выяснив отношения с железной напарницей, я переключился на дорогу и сразу же пожалел, что сделал это: когда речь идет о твоей безопасности, всегда лучше оставаться в блаженном неведении, чем знать горькую правду.

– Милая, тебе не кажется, что на такой бешеной скорости мы даже не успеем ничего почувствовать, если вдруг произойдет какойнибудь инцидент?

– У нас на хвосте висит вертолет преследования, к которому скоро присоединятся еще два или три. Если мы не оторвемся от него в течение ближайших пяти минут, то нас плотно обложат со всех сторон. После чего, во избежание нежелательных последствий, или, как ты только что удачно выразился, инцидентов, мне придется простонапросто убить тебя.

Я скривил рот в невеселой усмешке. В последнее время моя верная спутница все больше и больше походила на человека. Эти ее «нежелательные последствия» вместо казенноофициального «во избежание пленения на поле боя», как и шпилька с «инцидентом», наглядно свидетельствовали о том, что искусственный интеллект ни минуты не стоит на месте, находясь в постоянном процессе самообучения и совершенствования.

– Водитель за рулем этой машины, – как ни в чем не бывало продолжала она, будто и не заметив моей реакции, – безумен даже с МОЕЙ, нечеловеческой точки зрения, потому что у него в голове плотно застрял осколок гранаты, но в данный момент я не могу предложить никакой альтернативы, поэтому остается надеяться, что в каких бы немыслимых далях ни блуждало его сознание, ситуацию на дороге он всетаки контролирует.

Ответ меня, мягко говоря, не слишкомто обнадежил.

– А как же твои любимые процентные выкладки? – Мне попрежнему не давала покоя мысль, что подобные поездки обычно добром не кончаются.

Нельзя слишком долгое время играть в «русскую рулетку», потому что рано или поздно пуля в барабане револьвера займет положение, следствием которого будет сквозное отверстие в голове азартного игрока. В нашем случае в роли этой пули могла выступить любая случайность – начиная от пешехода, перебегающего улицу в неположенном месте, и кончая несвоевременно переключившимся светофором.

– В районе сорока процентов мы пока еще уверенно держимся.

Тут же, как будто нарочно, для того чтобы опровергнуть ее слова, раздался отчаянный визг тормозов и машину резко бросило вправо – так, что я чуть было не выбил головой боковое стекло. А затем – не могу утверждать наверняка, но, по крайней мере, мне так показалось – левые колеса оторвались от земли, и несколько мгновений наше транспортное средство двигалось только на правых. Машина как бы зависла в воздухе, решая про себя, перевернуться ей прямо сейчас или всетаки подождать более подходящего случая. Но буквально секунду спустя она качнулась влево и, встав на все четыре колеса, продолжила безумную гонку.

– Мне кажется, честнее было бы сказать, что мы пока удерживаемся в районе пятидесяти процентов, – с трудом выговорил я, сглатывая тугой комок в горле.

– Ничего подобного! – с какимто нездоровым энтузиазмом воскликнула Милая.

Меня удивило ее поведение: казалось, эта бездушная железная коробка с начинкой из искусственного интеллекта заразилась веселым безумием, пронизывающим не только все существо одноглазого водителя, но и его машину вместе с пассажирами. Я прекрасно понимал, что подобный вариант исключен даже в принципе, но никак не мог понять, на чем базируется уверенность Милой в благополучном исходе нашей самоубийственной поездки. Впрочем, последующие ее слова несколько прояснили ситуацию:

– Три с половиной века назад в этом мире жил величайший математик и философ по имени Агель. Он доказал несколько теорем, оказавших огромное влияние на всю науку последующих столетий. Но самым своим великим достижением считал недоказанную теорему, названную его именем, – «теоремой Агеля». Чтобы не вдаваться в ненужные математические подробности, скажу просто, что теорема базировалась на парадоксе теории вероятности. Если подкинуть монету, то она упадет на землю либо орлом, либо решкой. Орел может выпасть два, пять, десять и даже сто раз подряд. А если так, то чисто теоретически ничто не мешает выпадать ему миллион раз подряд.

– И каким образом все это связано с нашим безумным другом? – Я никак не мог понять, куда она клонит.

– Я проанализировала ситуацию, которую мы только что благополучно пережили. Шансы избежать аварии составляли два из ста, шансы не слишком серьезно пострадать от ее последствий – пятнадцать из ста, а умереть на месте – все остальные восемьдесят три процента. Этот человек уже пятнадцать лет день за днем опровергает теорию вероятности, играя при шансах даже не пятьдесят на пятьдесят, а максимум пять к ста. И что интересно, – продолжала Милая, – Агель утверждал, что существует определенный количественный предел, перейдя который орел будет выпадать уже всегда. Математик даже намекнул в письме одному своему знакомому, что доказал эту теорему.

Я вспомнил о похожем случае с Ферма, великим математиком моего мира, точно так же посмеявшимся над всеми последующими поколениями, и в очередной раз утвердился во мнении, что люди везде одинаковы. Тщеславие и гордыня повсеместно идут рядом, рука об руку, и не важно, гений ты или ремесленник: природа человека от этого не меняется.

– А наш одноглазый приятель, – продолжала Милая, – по всей вероятности, уже давно перешел предел Агеля...

– Меня удивляет только одно, – начал я, – ты не только веришь во всю эту ерунду, но и еще пытаешься...

Однако закончить предложение не удалось – напарница оборвала меня на полуслове, и на этот раз вместо пространных объяснений она говорила предельно сжато, буквально вбивая словагвозди в мое бесконечно усталое сознание:

– Появился второй вертолет, он наводит на нас ракету... Цель захвачена... Произведен запуск...

– Произведен запуск, – механически повторил я, и только после этого отчетливо понял, что ракета класса «воздухземля», выпущенная с борта военного вертолета, со скоростью 450 м/с устремилась к намеченной цели – то есть к нам.

Вероятнее всего, «вертушка» находится в пределах 23 километров, из чего в свою очередь вытекает, что у нас в распоряжении осталось от пяти до восьми секунд...

– Пошла вторая, – скупо сообщила Милая. – Без сомнения, нападающие решили подстраховаться.

«Война вступила в новую фазу, отныне пленных решили не брать», – вихрем пронеслась в мозгу не претендующая на оригинальность мысль, после чего все растворилось в безумном хаосе всепоглощающего огненного смерча.

* * *

Перед мысленным взором Вспышки неожиданно промелькнула картина двух мощных взрывов, разорвавших привычный ритм движения потока городского транспорта, – в том самом месте, где должна была находиться машина с Чужим. След ракетного двигателя, протянувшийся узкой полоской по нисходящей, не оставлял никаких сомнений – причиной обоих взрывов явились ракиты класса «воздухземля», запущенные с борта летательного аппарата. Самолеты отпадали сразу же как абсолютно нереальный вариант, поэтому оставалось только одно – запуск произошел с вертолета.

– У нас есть ракеты? – не спросил, а почти прокричал Вспышка, обращаясь к пилоту.

– Что? – сконцентрировавшийся на управлении человек не сразу понял суть вопроса.

– На борту полный боекомплект?

Время стремительно утекало, словно мелкий песок между пальцев – неожиданные озарения провидца отставали от происходящего в реальности на десять – максимум пятнадцать секунд...

– Только обычный пулемет. – Летчик был удивлен самой постановкой вопроса и даже не пытался этого скрыть.

Действительно, зачем укомплектовывать десантную машину, к тому же проводящую операцию в городской черте, ракетами для борьбы с бронетехникой противника? Это было бы не просто нелогично, а в высшей степени глупо.

– Может быть, эти парни и таскают с собой полный джентльменский набор охотника, мы же предпочитаем летать налегке. – В голосе второго пилота слышалась плохо скрываемая ирония.

– О ком речь?

Вспышка был близок к панике – ситуация резко выходила изпод контроля.

– Около минуты назад на радаре появился еще один вертолет из обещанной группы поддержки, сейчас, судя по показаниям приборов, он находится чуть выше и сзади нас.

Решение пришло мгновенно:

– УНИЧТОЖЬТЕ ЕГО!

Второй пилот повернул голову к отдавшему приказ человеку, и в глазах у него не отражалось ничего, кроме вполне здорового любопытства. Не каждый день можно увидеть шутника с таким нездоровым чувством юмора.

– Это ведь не игра в солдатики, и мы не на войне, – сказал он как можно мягче. – Так что, я думаю, не стоит так...

– Сейчас они запустят ракету в машину с человеком, который является ключевой фигурой в уничтожении Таллоу. – Лицо Вспышки побелело от напряжения. – И если мы потеряем нашего подопечного, я не стану ждать, пока военный трибунал расстреляет нас на земле за невыполнение приказа, а вышибу тебе мозги прямо здесь...

Это всегда страшно – когда тебе в глаза смотрит пистолетное дуло, но особенно ужасно, когда оружие находится в руках безумца.

– Мы же не на войне... – Голос второго пилота прозвучал неестественно глухо, как будто у него не хватило дыхания четко произнести все предложение.

– Уже на войне... – Номер первый расставил все точки над «i», подтвердив слова Вспышки насчет воздушного удара по городской автомагистрали.

Еще секунду назад это казалось полнейшим безумием, а прямо сейчас пророчество неожиданно воплотилось в жизнь, перейдя из разряда фантастических предположений в жестокую и печальную реальность.

– Они только что запустили первую ракету... И – вторую, – добавил первый секунду спустя, а затем без всякого перехода, почти буднично сообщил: – Я атакую...

Несмотря на всю легкость слов, решения, подобные этому – работать на поражение в черте города, против своих же коллег по цеху, – всегда принимать предельно тяжело. Кто знает, может быть, в кабине вертолета, за одну секунду превратившегося из своего в чужой, сидит бывший сослуживец или однокашник по летному училищу – человек, рядом с которым прошла твоя молодость. И вот сейчас нужно отбросить все эмоции и сосредоточиться на том, чтобы выполнить боевую задачу по уничтожению потенциального противника. Чувства и мысли нужно оставить на потом, разбор полетов будет позже... Если вообще будет.

К чести командира экипажа стоит сказать, что он быстро справился со своими демонами сомнения, загнав их глубоко внутрь мятежного сознания.

«Разбираться будем потом», – сказал он сам себе, после чего выбросил из головы все несущественное, полностью сконцентрировавшись на предстоящей борьбе.

Позиция была не самой лучшей – цель находилась сзади и сверху, и, судя по тому, что противник уже выпустил пару ракет «воздухземля», на борту у нее полный боекомплект, включая и оружие класса «воздухвоздух». Имея в своем распоряжении лишь четырехствольный вращающийся блок пулеметов калибра 12,7, рассчитывать приходилось только на внезапность нападения и, разумеется, на профессиональную подготовку пилота.

На боевом языке подобный маневр называется «горизонтальные ножницы» – вертолет совершает энергичный разворот на цель (набор высоты с одновременным разворотом на заданный угол), затем проводит обратный форсированный разворот – и выходит в заднюю полусферу противника, после чего использует все доступные средства для уничтожения врага.

В запасе атакующей стороны было от трех до пяти секунд, все зависело от того, насколько быстро среагирует летчик противника на резко изменившуюся ситуацию: боевой маневр – слишком ярко выраженное действие, не оставляющее никаких сомнений относительно дальнейшего развития событий. Если кобра неожиданно встала в стойку, это значит только одно – она будет атаковать.

У настоящих профессионалов выработан автоматический рефлекс на подобные ситуации. А в том, что «вертушкой», уничтожившей машину Чужого, управлял опытный летчик, сомневаться не приходилось. Подобное задание – нанести удар но оживленной транспортной магистрали в черте города – зеленому новичку не доверят. На такое может решиться только крайне выдержанный человек с очень крепкими нервами. И такому не понадобится слишком много времени, чтобы среагировать на внезапно возникшую угрозу, приняв соответствующие меры.

Вертолет, в котором находился Вспышка, заложил слишком резкий вираж, что было чревато превышением допустимой частоты вращения несущего винта и опасным сближением лопастей с хвостовой балкой. В обычной ситуации риск был бы неоправданно велик, но в данном случае недостаток вооружения мог компенсироваться только стремительностью маневра. Специфика воздушного боя с использованием пулемета или пушки в качестве основного оружия диктует необходимость занять определенное положение в пространстве относительно вертолета противника. И ради достижения этой цели приходилось идти на риск. К счастью для себя, Вспышка обладал очень поверхностными сведениями о методах и специфике вертолетных дуэлей, поэтому воспринял чересчур резкий маневр как нечто само собой разумеющееся.

Если отбросить в сторону различные аспекты морального плана (в столкновении участвовали представители одной и той же нации, присягавшие на верность стране и президенту), то создавшаяся ситуация была точной копией классического учебного пособия по азам вертолетного боя, согласно которому, обнаружив противника в задней полусфере, подвергшийся нападению летчик прибегает к резкому торможению путем поворота вертолета вокруг поперечной оси с резким набором высоты и последующей атакой.

Воздушный бой в чемто схож с игрой в шахматы. При том что на первый взгляд количество вариантов развития событий кажется безграничным, на самом деле классических дебютов, как и маневров, предшествующих атаке, не так уж и много. Десятка два максимум. Действия и противодействия обеих сторон сводятся чуть ли не к автоматическому передвижению фигур (винтокрылых машин) по доске пространства и времени. И только ближе к середине партии в общем плане из отдельных мелких фрагментов вырисовывается преимущество одной или другой стороны, которое в конечном итоге приводит к победе в эндшпиле.

Имея фору во времени около трех секунд, вдобавок совершив невероятно рискованный маневр, атакующая машина вышла на огневую позицию как раз в тот момент, когда «вертушка» противника только начала набирать высоту.

Сам не зная почему, пилот еще успел задержать дыхание, а побелевший от напряжения палец уже судорожно вдавил до упора кнопку гашетки, после чего четыре пулеметных ствола выплюнули в пространство раскаленный рой безжалостных пуль, устремившихся к жертве словно стая гончих, почуявших свежую кровь.

Сумерки еще недостаточно сгустились, поэтому человек, нажавший на гашетку, успел заметить, что длинная очередь достигла цели.

Остекление кабины вертолета выдерживает попадание пуль калибром до 12. 7 мм, а также частично спасает от мелких осколков снарядов. Это – в теории и только если речь идет об одной или нескольких пулях. Но очень часто на практике дела обстоят совершенно иначе.

Плотность огня была слишком велика, поэтому стекло не выдержало сразу в нескольких местах. Две крупнокалиберные пули пробили навылет грудную клетку второго пилота, так что он умер мгновенно, даже не успев ничего осознать, а еще одна раздробила бедро того, кто минуту назад устроил пылающий ад внизу – на узкой ленте городской магистрали.

Вспышка увидел, как половина стекла кабины преследуемого вертолета расцвела темным пятном. Впечатление было такое, будто внутри неожиданно взорвался баллончик с распылителем, хаотично разбрызгав краску во все стороны. Но все, кто находился внутри крылатой машины преследования, прекрасно знали, что это взорвался не баллончик с краской – это только что прервалась чьято жизнь.

После кратковременной потери сознания от болевого шока пилот, получивший страшное ранение в область бедра, пришел в себя и даже попытался завершить начатый маневр, чтобы уйти с линии огня. Но потрясение было слишком велико, а боль, заполнявшая сознание, не позволила сконцентрироваться на выполнении виража, поэтому рука, вместо того чтобы плавно перевести рукоятку управления из одного положения в другое, резко дернула и... Огромная стальная птица клюнула носом, стремительно завалилась набок, после чего, разом превратившись в неуправляемый кусок металла, обильно начиненного электроникой, нелепо кувыркаясь и молотя бесполезными и уже ни на что не способными винтами, устремилась к земле...

Цветные огни закружили стремительный хоровод перед глазами теряющего сознания от перегрузки пилота, и в эти последние отпущенные ему мгновения он так и не понял, что эти огни – не что иное, как смеющиеся и торжествующие глаза огромного полубезумного города. Города, на улицы которого несколько минут назад он принес смерть на крыльях двух ракет класса «воздухземля».

Человек летел в черную бездонную пропасть, и ад следовал за ним, а город все смеялся и смеялся, перемигиваясь тысячей освещенных окон. И продолжалось это до тех пор, пока на теле огромного мегаполиса не расцвел еще один кровавоогненный цветок – взрыв был настолько мощным, что в радиусе целого квартала выбило почти все стекла в домах. Но тот, кто стремительно рухнул с более чем двухкилометровой высоты, уже не знал об этом. Его глазницы были пустыми и бесчувственными, как проемы разлетевшихся вдребезги окон...

3

Звонок в дверь прозвучал настолько неожиданно, что толстый Нэд – хакер, известный в чрезвычайно узких кругах под ником Память, – вздрогнул от неожиданности. В такое позднее время он не ждал никаких гостей. Впрочем, он удивился бы гостям даже днем. Нэд вел слишком замкнутый образ жизни, в котором не было места никому и ничему, кроме компьютеров, всевозможного программного обеспечения и, разумеется, смысла всей его жизни – изысканного пьянящего наркотика под названием «Интернет». Бесконечный во времени и неисчерпаемый в пространстве мир Всемирной Паутины был слишком ярок и многогранен, чтобы отвлекаться на серую унылую обыденность. Мир, в котором жизнь текла по другим законам и в другом измерении, был для Нэда постоянной средой обитания. А все, что его окружало в реальной жизни, – лишь слабой тенью, сюрреалистическим сном, в который он изредка окунался, чтобы удовлетворить физиологические потребности организма – такие, как еда, сон, секс и выпивка.

Он был программистом если и не гениальным, то очень близким к этому уровню. И, что самое главное, у Нэда хватало ума не вступать в противоречия с законом и не использовать свои знания и способности в чисто криминальных целях. Он не взламывал базы данных банков, не подделывал кредитные карты и вообще не занимался чемлибо в этом роде. Потому что подобные операции – удел молодых дураков или умственно отсталых людей, так считал умудренный опытом Память, в молодости чуть было не загремевший в тюрьму изза одной компьютерной аферы. С тех самых пор он был осторожен, оставил юношеские бредовые мечты о большом куше и довольствовался скромным, но стабильным доходом в 3 – 4 тысячи в месяц, который на совершенно легальных основаниях извлекал при помощи своего таланта из неисчерпаемо богатых недр Паутины.

Звонок прозвучал во второй раз, еще настойчивее, и Нэд вывел на экран монитора изображение с камеры наблюдения – миниатюрного, замаскированного под заклепку устройства, контролирующего область коридора непосредственно перед массивной железной дверью.

Квартира, которую Память купил с молотка на Интернетаукционе, стоила поистине смешных денег, но при этом находилась в достаточно опасном «цветном» районе. И подобные меры безопасности – железные двери вкупе с системой видеонаблюдения – были в данном месте скорее закономерностью, нежели чемто из ряда вон выходящим.

– Да?

Голос Нэда прозвучал не настолько уверенно, как хотелось бы, но динамик громкоговорителя последнее время постоянно барахлил, а исправить его никак не доходили руки, поэтому искаженнодребезжащее «Даааа» никоим образом но выдало чувство тревоги, охватившее хозяина дома при виде странного незнакомца, появившегося у порога его квартиры.

– Открывай. – Ответ незваного гостя был не менее лаконичным, чем предыдущая реплика хакера.

Посетитель, так неожиданно вторгшийся в привычное уединение этого тихого вечера, не только вел себя странно, но и выглядел както не совсем естественно. Безукоризненно правильные черты лица напоминали скорее бездушный манекен, нежели обычного человека.

– А... ээ... зачем?

Нэд был настолько растерян, что не нашел ничего лучшего, как задать этот идиотский вопрос.

Одновременно в его голове стремительно прокручивалось слишком много разнообразных мыслей, но главенствовала, пожалуй, самая неразумная: почему этот незнакомец кажется ему не вполне человеком?

Руки, жившие отдельной жизнью, продолжали совершать сложные, стремительнонервные пасси на клавиатуре, и в конце концов именно они привели его к ответу на этот непростой вопрос.

Увеличение лица незнакомца на полный экран выявило одну неправдоподобно устрашающую деталь – глаза этого альбиносаманекена могли смотреть в противоположных направлениях. На такое способен хамелеон или какаянибудь другая холоднокровная рептилия, но уж никак не человек.

Один глаз смотрел точно в камеру (вероятно, он без особого труда вычислил ее), а второй постоянно вращался в разные стороны, как бы контролируя все прилегающее к двери пространство.

– А... эээ... заачем? – спустя несколько секунд Нэд повторил свой вопрос, но только теперь в его голосе звучала ничем не прикрытая паника – даже испорченный динамик не мог заглушить ужас, исходивший, кажется, из самых недр переполненного адреналином организма.

– Си15. – Альбинос отвечал все так же коротко и сжато.

На этот раз он подкрепил свою реплику наглядным действием, вытащив и кармана плаща предмет, напоминающий большую старательную резинку – размером примерно с сигаретную пачку.

Не нужно было обладать специальной подготовкой и особыми знаниями, чтобы догадаться, что подразумевалось под термином «Си15». Эта аббревиатура пластиковой взрывчатки, в восемь с половиной раз превосходящей по мощности тротил, так часто упоминалась в Интернете и средствах массовой информации, что не знать о ней было практически невозможно.

– А... ээ... – При виде взрывчатки, прикрепляемой к двери его собственной квартиры, у Нэда окончательно отказали голосовые связки...

– Открывай.

Страшный незнакомец вдавил капсюль в кусок невинного до этого момента «пластилина», мгновенно превратив его из ничем не примечательного химического соединения в мощную бомбу, способную не только начисто вынести массивную железную дверь, но и превратить в дымящиеся руины всю квартиру вместе с ее несчастным обитателем.

Проворные руки Памяти, в сумасшедшем темпе вводящие информацию с клавиатуры, зачастую опережали мысли своего хозяина. Вот и на этот раз палец нажал на кнопку дистанционного отпора замка, еще до того как хакер успел вообще чтолибо подумать или принять осмысленное решение.

Бледнолицый манекен сделал всего один шаг – и оказался внутри квартиры. Его скупые движения были четко выверены и рассчитаны чуть ли не до миллиметра. Ему понадобилось ничтожное количество времени, чтобы захлопнуть дверь и пересечь комнату, оказавшись прямо за спиной Нэда.

– Управление спутникамишпионами и вход на сервер правительства. – Казалось, этот ужасный голос принадлежит самому дьяволу.

– Но... это в принципе невозможно!

Как только речь зашла об узкоспецифических вопросах, сознание Памяти на какоето мгновение прояснилось, и кто бы ни находился в его квартире – человек или адская тварь, оно должно было понимать, что взять под контроль систему военного спутникового наблюдения не то же самое, что разжиться ключами доступа к платному порносайту или...

– Постарайся.

Пистолет, приставленный к виску побледневшего хозяина, оборвал упорядоченный ход его мыслей.

На какойто незначительный промежуток времени все опять смешалось в голове объятого ужасом хакера, а потом, как ни странно, его сознание успокоилось. Он неожиданно ясно осознал, что в любом случае дошел до финишной черты, за которой нет ничего, кроме бездонного провала свежевыкопанной могилы. Если он откажется, то этот проклятый манекен, кто бы он ни был, вне всякого сомнения, вышибет ему мозги, а затем спокойно и равнодушно покинет место преступления, ничуть не заботясь о том, что ктото будет искать убийцу одинокого нелюдимого толстяка. А если согласится... Рано или поздно его все равно вычислят и разберут на запчасти бесцветноравнодушные личности из соответствующих спецслужб – правительство не любит, когда в его военные секреты суют нос не в меру темпераментные энтузиасты.

– Ты убьешь меня, после того как я войду в систему? – На этот раз его голос звучал относительно спокойно.

– Это неразумно. Можешь еще пригодиться.

Данная реплика была не только самой длинной из всего сказанного бледнолицым хамелеоном, но и самой обнадеживающей. Память почемуто сразу и безоговорочно поверил, что этот холоднобездушный манекен не лжет. Он чемто напоминал машину и, скорее всего, мыслил так же – прямыми и короткими категориями. Ноль и единица – основные компоненты компьютерной логики, она не подразумевает промежуточного варианта. Либо «да», либо «нет». И никакой лжи посередине, потому что это простонапросто неразумно...

«Ну что ж, – подумал про себя Нэд, – по крайний мере, можно попробовать замести следы. Конечно, все равно в конечном итоге меня вычислят, но к этому времени можно быть уже так далеко, что никто и никогда не найдет. К тому же... Интернет есть в любой части света, а значит, все не так уж и плохо... »

– Сколько дней у меня на работу?

– Три часа максимум.

– Сколько?!!

Пришелец проигнорировал этот вопрос. Он произнес все что хотел, и добавить к сказанному было совершенно нечего. Безжалостнохолодный манекен придвинул кресло, расположившись на расстоянии в пару метров за спиной растерянного хозяина, после чего нажал одну из нескольких кнопок на матовочерных наручных часах нелепой ромбовидной формы.

Время пошло, понял вспотевший от ужаса толстяк. Три часа – это 180 минут или 10 800 секунд, которые отделяют его либо от победы, либо...

Продолжать мысль не хотелось, поэтому он решительно оборвал ее посередине.

– Всего какихто жалких 180 минут, – автоматически повторил Память, пальцы которого уже начали свой стремительный бег по поверхности клавиатуры, – или несчастных 10 800 секунд...

* * *

– Через пять секунд нас поразит ракета. Прими меры.

Слова Милой наверняка были адресованы не мне, потому что, находясь на пассажирском кресле, за оставшееся время я даже при всем желании никак не смог бы повлиять на ситуацию. Не знаю почему, но в эти последние отпущенные нам секунды, вместо того чтобы испугаться, я вдруг подумал о запредельной нереальности происходящего – мощнейший компьютерный интеллект обращается к откровенному безумцу с просьбой, смахивающей на детский каприз, основанный на наивной вере несмышленого ребенка во всемогущество взрослых: «Папа, ну сделай чтонибудь, ты же такой большой и все можешь»...

Ситуация была настолько неправдоподобна, что, не будь я свидетелем происходящего, ни за что и никогда не поверил бы в это.

«Ну что ж, Милую ты уже покорил, – подумал про себя я. – Удиви и меня, Агель... » Последнюю реплику я успел четко и внятно произнести вслух за мгновение до того, как ракета достигла цели.

– Удиви... – хотел было повторить я, но не успел: чудовищный взрыв прервал фразу на полуслове.

Охотник наконецто настиг свою жертву.

Ракеты класса «воздухземля» применяются в основном для уничтожения вражеской бронетехники, поэтому обладают значительным разрушительным потенциалом. Применять их против городского автотранспорта – то же самое, что охотиться на уток при помощи крупнокалиберного пулемета: цель просто разносит в клочья.

Я не знаю, как вообще можно совершить то, что сделал наш одноглазый безумец, но факт остаётся фактом – за оставшиеся четыре с небольшим секунды он увеличил и без того немыслимую скорость до совершенно запредельной и, поравнявшись с огромным фургоном для перевозки мебели, нажал на тормоз, резко вывернув руль влево, после чего колеса машины «встали колом» и она завалилась на правый бок.

Если бы человеческое восприятие было на несколько порядков более быстрым, то хронология событий выглядела следующим образом.

От жесткого столкновения с землей все стекла в автомобиле разом лопнули, мгновенно превратившись в мелкое крошево, которое непременно впилось бы тысячей ледяных осколков в лица сидящих внутри людей, если бы не сработавшие подушки безопасности (спереди и по бокам), самоотверженно принявшие на себя град зеркальных стрел. А затем, с опозданием на сотые доли секунды, когда сознание еще даже не успело ничего как следует воспринять, в днище автомобиля, находившееся в этот момент в вертикальном положении, ударила взрывная волна, прошедшая сквозь разорванный на куски мебельный Фургон – ракета с лазерной системой наведения, предназначавшаяся нам, поразила грузовик, в самый последний момент вставший непреодолимой преградой на ее пути.

Если бы основной удар пришелся не на днище – единственную часть в машине, способную выдержать последствия взрыва, – а на кузов, нас бы простонапросто смяло, словно одноразовый пластиковый стакан, скомканный после использования и выброшенный за ненадобностью в ближайшую урну. Но, к счастью, теорема старины Агеля сработала и на этот раз – судьба попрежнему благосклонно взирала на безумства своего одноглазого любимца, и, вместо того чтобы мгновенно погибнуть, выбыв из игры, мы продолжали эту затянувшуюся партию, где монета постоянно выпадала одной стороной...

Взрывная волна, ударившая в дно, была настолько сильной, что полуторатонную машину подбросило в воздух и два раза перевернуло вокруг продольной оси, после чего она врезалась в огромную стеклянную витрину продовольственного супермаркета.

Автомобиль, преодолев по воздуху не менее пяти метров и пробив толстое стекло, влетел в магазин, преследуемый огненным смерчем. Чудовищный удар о пол, который наверняка бы завершил то, чего не удалось сделать взрывной волне, был смягчен стендом, забитым коробками с мучными полуфабрикатами, хлопьями и прочей быстро приготовляемой дешевой ерундой.

Прошла, казалось, вечность, в течение которой мир кружился перед моими глазами, пестря крикливыми кислотнобезвкусными красками, а затем, с отчаянным скрежетом сминаемого металла и грохотом рушащихся полок, мы наконец замедлили свое разрушительное движение и спустя несколько секунд окончательно остановились.

Машина лежала на правом боку, так что я оказался в самом низу – полусидяполулежа в неудобной позе. Ужасно болела голова, и кровь из рассеченной брови заливала лицо, но в остальном, как это ни странно, все было более или менее в порядке. Правда, в ушах стоял нескончаемый потрескивающий шум, почти как в динамиках радиоприемника, потерявшего настройку, но по сравнению с тем, что нам пришлось пережить, это казалось сущим пустяком.

– Что это за гул? – спросил я у Милой, когда мне всетаки удалось сконцентрироваться на текущем моменте.

– Не надо так кричать. У тебя чуть было не лопнула барабанная перепонка, и шум в голове является следствием легкой контузии. Через несколько минут он пройдет. Но не советую тебе просто сидеть и ждать. Нам нужно как можно скорее выбираться из машины и через служебные помещения, план которых у меня уже есть, следовать на подземную автостоянку персонала этого супермаркета. Очень скоро здесь будет слишком много людей из полиции и военного ведомства, так что, сам понимаешь, – уходить нужно немедленно.

Да, действительно, уходить нужно было как можно скорее, но несколько лишних секунд в данном случае не сыграли бы никакой роли. Поэтому, вместо того чтобы сразу отстегнуться и выбраться наружу через разбитое лобовое стекло, я запрокинул голову и посмотрел на водителя, удерживаемого ремнем безопасности в неудобном полувисячем положении. В этот момент он был похож на огромную летучую мышь, распластавшую свои рукикрылья над бескрайней тьмой, затопившей миры.

«Вечная тьма действительно скоро затопит этот мир», – с непонятным сожалением подумал я, после чего спросил, обращаясь к водителю:

– Ты в порядке?

Единственный здоровый глаз с трудом приоткрылся и попытался сфокусироваться на мне, что в конечном итоге ему удалось, а затем рот на залитом кровью лице растянулся в некоем подобии улыбки (больше смахивающем на оскал) и произнес несколько слов, которых я не услышал.

– Что он говорит? – спросил я Милую.

– Если опустить все лишнее, эмоциональнонецензурное, то одноглазый считает, что это был лучший трюк в его жизни. И еще: его несказанно радует, что недавно поставленные усиленные стойки выдержали запредельную перегрузку, не дав крыше смяться к чертовой матери.

– Это было действительно чтото... – сказал я, слегка похлопав его по плечу – жест, обозначающий в моем мире слишком сложную гамму чувств, чтобы можно было выразить его простыми словами.

Водитель еще раз улыбнулся, но теперь уже немного человечнее, после чего мы расстались, чтобы не увидеться уже никогда.

– Он выживет? – спросил я у Милой, с трудом выползая из покореженной машины.

– Пара сломанных ребер, вывих плеча, оторванный мизинец и очередное сотрясение мозга дают все основания полагать, что наш безумный друг уже через пару месяцев снова будет в строю. Так как наша миссия по уничтожению данного мира должна закончиться намного раньше, я не вижу никаких причин ликвидировать его прямо сейчас.

– А ты начинаешь проявлять первые признаки человечности.

– Нет, в данном случае мной движет голый рационализм – не стоит отвлекаться и тратить силы на то, что не представляет для нашего задания никакой опасности. Хотя, – продолжила она после некоторой паузы, – не буду скрывать, в данном случае мной движет также определенный, чисто исследовательский интерес – насколько далеко расположен предел возможностей Агеля.

– Ты же утверждала, что этого предела вообще нет, – напомнил я, быстрым шагом двигаясь к выходу в служебные помещения.

– Если бы это было так, то наш одноглазый друг не мог бы умереть в принципе и являлся бы бессмертным божеством – неотъемлемой и неотделимой частью этой вселенной. Но так как богов придумали люди, чтобы заглушить свой извечный первобытный страх перед неотвратимостью смерти, то мы отметем данную теорию как не выдерживающую критики...

– Извините, но вам сюда не...

Охранник, пытавшийся преградить дорогу после того, как я миновал дверь служебного входа, не успел закончить фразу, потому что короткий резкий удар в солнечное сплетение вычеркнул из его сознания все остальные мысли и желания, кроме одного – втянуть в легкие хотя бы малую толику воздуха. Почти не замедлив шага, я вытащил короткую резиновую дубинку из чехла, крепившегося к поясу человека, согнувшегося в полуприседе, и проследовал дальше. Примитивное оружие, конечно, не могло сравниться с пистолетом, но это было все же лучше, чем совсем ничего.

Быстро миновав пару коротких коридоров и спустившись по лестнице в подземный гараж, я столкнулся с тремя инкассаторами, которые везли на специальной тележке дневную выручку к бронированному автофургону. После двух мощных взрывов, прозвучавших около четырех минут назад, они были предельно внимательны, не исключая возможность вооруженного нападения. Все имели при себе компактные короткоствольные автоматы и, похоже, были готовы к любым неожиданностям.

– Милая, ты что, не могла взять под контроль пункт видеонаблюдения этого никчемного магазина? – В моем вопросе была ничем не прикрытая, откровенная злость.

Расклад был – хуже некуда. Узкий длинный коридор, с одной стороны которого – трое вооруженных автоматами людей, а с другой – усталый, окровавленный и чрезвычайно подозрительный на вид оборванец с резиновой дубинкой в руках. Приблизительно пятнадцать метров, разделяющие противников, и дурацкая до невозможности ситуация – мне нужно просто выйти, но деньги... Проклятые деньги, которые никак не дадут нам договориться...

– В этом супермаркете нет камер видеонаблюдения, контролирующих служебные помещения. – Милая говорила предельно сжато и быстро. – Прямо сейчас поднесешь телефон к уху и громко, испуганно прокричишь: «Они идут к выходу, встречайте их!!!» – после чего резко шагнешь в дверной проем, откуда только что вышел.

У меня не было времени на глупые вопросы, поэтому я сделал в точности так, как она сказала: произнес требуемую фразу и ушел с линии огня, шагнув в дверь на лестничную площадку.

Милая все рассчитала абсолютно точно. После такой информации инкассаторам не оставалось ничего иного, как изменить маршрут движения, повернуть назад, добраться до первого же офиса или служебного помещения, забаррикадироваться там и дожидаться подкрепления. Это было бы вполне логично. И, надо отдать им должное, именно так они и поступили: выбили первую попавшуюся дверь (она оказалась примерно в пяти метрах от лестничной площадки), завезли телегу со своим бесценным грузом и... И вот тут они совершили непростительную ошибку, стоившую здоровья, если не жизни, по крайней мере одному из команды.

Двое остались внутри офиса, а третий, предельно осторожно, с автоматом наизготовку, подобрался к двери, в проеме которой скрылся подозрительный незнакомец.

Из каких побуждений он совершил этот глупый маневр, мне неизвестно, но благодаря его нелепой выходке я оказался опять при оружии.

Инкассатор делал все грамотно, контролируя зону возможного появления противника, но упустил из виду одно обстоятельство – напасть могут и снизу.

Я стоял на коленях, опираясь о пол правой рукой, а в левой, чуть отведенной назад, держал свое оружие. В тот момент когда Милая, сканирующая передвижения охранника, коротко приказала: «Сейчас», – тело подалось немного вперед, рука описала длинную дугу, и дубинка со страшной силой ударила по ногам противника... Он рухнул как подкошенный.

Нападение было настолько неожиданным, что инкассатор упал, даже не успев сгруппироваться, и со всего размаха ударился головой о бетонный пол. Может быть, от этого удара или вследствие болевого шока (не исключено, что нога была сломана) он сразу же потерял сознание.

В течение следующего короткого промежутка времени автомат сменил владельца, а я в темпе вытащил из подсумка два дополнительных магазина, и теперь путь к гаражу вновь был свободен. Но...

Эта команда или слишком долго работала без происшествий, или просто была недостаточно компетентной, забыв, что главной задачей инкассаторской службы является охрана доверенных ей ценностей, а не преследование и уничтожение вооруженных преступников. Фраза «Нам не нужны герои!» могла бы стать лозунгом людей, отвечающих за транспортировку денег, но, к сожалению, не стала...

Вместо того чтобы остаться внутри помещения, держа под прицелом единственный вход, один из двоих оставшихся охранников шагнул в дверной проем с целью узнать, что случилось в коридоре.

Он был вооружен, опасен и – что, пожалуй, самое главное – непредсказуем. Мне совершенно не хотелось убивать постороннего, ни в чем не повинного инкассатора, но выхода не было...

Короткая прицельная очередь отбросила тело в глубь помещения, так что человек не успел ничего осознать, и, не задерживаясь более, я побежал к сектору, в котором располагалась подземная автостоянка. Не было никаких причин волноваться изза возможности удара в спину. Даже если бы последний из оставшихся в сознании членов группы оказался настолько безумен, что, вопреки всякому здравому смыслу, решился покинуть свое убежище и лично выяснить, что случилось в коридоре, – даже в этом случае Милая предупредила бы меня о его перемещении.

«Смерть собрала очередную кровавую жатву, – отстраненно подумал я. – Впрочем, не первую и далеко не последнюю».

В этом утверждении не было ни капли лжи. Миссия, возложенная на мои плечи, только начиналась, а бесконечно длинный кровавый шлейф, тянущийся за мной по пятам, уходил, казалось, в саму бесконечность.

4

Во время разговора с Вивьен Зет получил сообщение о том, что в машину с Чужим выпущены две ракеты.

– Извините, мне нужно идти. – Его бесцветное лицо не выражало никаких эмоций, но, судя по резкости, с которой аналитик оборвал разговор и поднялся, чтобы покинуть помещение, случилось чтото из ряда вон выходящее.

Они еще не были партнерами в прямом смысле этого слова. Скорее, играли или делали вид, что играют, на одной стороне. Поэтому у Зета не было оснований делиться полученной информацией с новообретенным союзником. Тем более что эта самая информация на данный момент была слишком скудной, чтобы на ее основании делать какиелибо выводы.

Человек полковника Фабела коротко передал по рации, что вертолет поддержки, присоединившийся к преследованию, совершенно неожиданно нанес ракетный удар по автомагистрали. После чего завязался воздушный бой, в результате которого «вертушка», пытавшаяся уничтожить Чужого (или, что вероятнее всего, – успешно уничтожившая его), была сбита и рухнула на жилые кварталы города.

«Ракета с лазерной системой наведения обеспечивает девяностопятипроцентную вероятность попадания. Они подстраховались и выпустили две ракеты. Следовательно, – лихорадочно размышлял про себя аналитик по пути к кабинету, – шансов, что Чужой ушел, практически нет. Будь он человек или киборг, теперь от него осталась разве что кучка пепла. А значит, оборвалась единственная ниточка, способная привести к спасению мира...»

– Проклятые идиоты!!! – Зет не сдержал приступ гнева, шедшего из самого сердца.

Следовавший чуть сбоку и сзади секретарь впервые за всю работу с начальником видел подобную вспышку ярости, но был слишком хорошо вышколен, чтобы позволить себе удивиться вслух или хотя бы мимикой выказать легкое недоумение.

Все люди этой закрытой организации отбирались предельно тщательно. Они имели чрезвычайно высокий показатель IQ, одновременно являясь чуть ли не самыми высококлассными специалистами – каждый в своей области.

– Немедленно ко мне Фабела с двумя его самыми надежными людьми, – ровным тоном скомандовал Зет. Вспышка эмоций прошла так же быстро, как и началась. – Оцепить зону взрыва и просеять до миллиметра все прилегающее пространство. Мне нужны останки Чужого и заключение специалистов, что он собой представлял. Также, не позднее чем через двадцать минут, я хотел бы видеть у себя генерала Коррела. Узнайте, к какой военной базе был приписан уничтоженный вертолет и кто отдал приказ об атаке. И еще, пожалуй, самое главное... – Он выдержал незначительную паузу, прокручивая в голове все детали, после чего сухо закончил: – С этого момента наше учреждение переходит на режим работы «А2».

Секретарь никогда не задавал уточняющих вопросов и уж тем более ничего не записывал. Его память была почти совершенной, вмещая в себя невероятное количество информации, так что ему не составляло особого труда с точностью до буквы припомнить три страницы бегло прочитанного текста.

Маркировка «А2» обозначала режим работы после нанесения противником термоядерного удара, в результате которого уничтожена вся верхушка военной и правительственной власти в стране. Другими словами, начиная с этого момента Зет неофициально брал в свои руки всю полноту власти, и если бы он посчитал целесообразным физически устранить президента или смести ядерными смерчами половину территории земного шара, то, при непосредственной поддержке генерала Коррела, у него нашлось бы достаточно средств и возможностей, чтобы произвести эти акции.

– Еще чтонибудь?

– Пока все.

Зет вошел в кабинет, ставший за последние два года для него и домом, и рабочим местом, и всем остальным, вместе взятым, и устало опустился в мягкое кресло.

«Все напрасно», – обреченно подумал аналитик. Предельная концентрация всех умственных и физических ресурсов огромной организации была перечеркнута одним нажатием пальца, пославшим ракету на встречу с захваченной целью. Плюс ко всему этому выясняется, что в конторе находится «крот», сливший информацию о Чужом комуто в военной верхушке. Причем весь предыдущий опыт подсказывает, что «крот» этот может быть двойным или даже тройным агентом. Он прекрасно понимает, что в любом случае при разоблачении ему грозит смерть, поэтому нет особой разницы, кому и в каких количествах продавать одну и ту же информацию. Главное, чтобы заказчики хорошо платили. А если работать на двух или трех хозяев, то и денежное вознаграждение возрастает в несколько раз.

– Как только прибудет Фабел с людьми, пригласите ко мне доктора Таскена. До их прихода меня ни для кого нет.

Палец отжал кнопку селектора, после чего Зет откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он уже давно научился спать при любых обстоятельствах и в любом положении.

«Бессонница – прерогатива людей со слабыми нервами, – однажды сказал старый, убеленный сединами человек, жизненный путь которого впоследствии стал примером для аналитика. – А слабые нервы в нашем деле – непозволительная и опасная роскошь».

У Зета было все в порядке и с нервами, и со сном. Пятнадцати минут, которые прошли со времени разговора с секретарем до появления на пороге его кабинета полковника Фабела и доктора Таскена, хватило если не для того, чтобы полноценно отдохнуть, то хотя бы на то, чтобы слегка пополнить запас энергии, необходимой для продуктивной работы.

– Проходите, садитесь. – Хозяин кабинета говорил скупо и только по существу. – У нас возникла серьезная проблема...

Телефонный звонок по внутренней линии оборвал его на полуслове.

– Да. – Аналитик даже не пытался скрыть недовольство.

– Чужой выжил. – Голос секретаря звучал как всегда ровно и бесстрастно. – Только что поступила достоверная информация, подтвержденная сразу несколькими источниками: машина, в которой он находился, была отброшена взрывной волной в витрину близлежащего магазина, после чего объект выбрался из останков автомобиля и ушел через служебные помещения.

– Кто дал показания?

– Водитель полковника Фабела, несколько гражданских свидетелей и один инкассатор, на которого Чужой наткнулся по дороге к подземной автостоянке.

«Пять минут на то, чтобы достигнуть гаража и завладеть машиной, – подумал аналитик, – еще десять – на дорогу. Имея такую фору во времени, он уже может быть где угодно. Невозможно обнаружить в многомиллионном ночном мегаполисе одногоединственного человека, к тому же способного с легкостью, не доступной обычным смертным, изменять свою внешность. Попытка перекрыть выходы из города также ни к чему не приведет. Пока будет отдан приказ, пока придет в действие многотысячная инертная военнополицейская машина, время будет упущено и крыса выскользнет из западни».

– Понял, – коротко бросил Зет и положил трубку.

Известие о том, что Чужой какимто чудом выжил, обнадеживало, но никоим образом не приближало руководителя операции к решению проблемы в целом. Несколько секунд он напряженно обдумывал создавшуюся ситуацию, а затем, видимо придя к какомуто заключению, обратился к. посетителям:

– У нас в конторе сидит «крот» или даже несколько «кротов». Ваша задача: используя кардентобетазинтол, выявить предателя или группу предателей в кратчайший срок.

Препарат, известный в узких кругах под названием «кардентобетазинтол», действовал наподобие «сыворотки правды», только более быстро и эффективно, однако при этом имел ряд специфических особенностей, изза которых его практически никогда не применяли. К этим особенностям стоило отнести массу побочных эффектов, которые в конечном итоге могли привести даже к смерти человека, подвергаемого воздействию препарата.

– Но... – Видимо, Таскен хотел чтото возразить или напомнить Зету о потенциальной опасности данного вещества, но в последний момент передумал и замолчал.

– Если нет вопросов – начните с моего секретаря и начальника службы безопасности. Эти люди нужны мне прежде всего и должны быть в строю как можно быстрее.

Даже при самом благоприятном исходе человек окончательно приходит в себя не ранее чем через дватри часа после принятой дозы. Кому как не доктору Таскену было знать об этом? Однако у начальства была своя точка зрения по данному вопросу, и спорить было совершенно бессмысленно.

– О полученных результатах сообщать немедленно. – Зет переключился на показания монитора, давая понять, что аудиенция окончена.

Посетители тихо поднялись с кресел и, не проронив ни единого слова, покинули стены кабинета. Предстояло слишком много работы (учреждение насчитывало около 80 сотрудников), которую нужно выполнить в предельно сжатые сроки.

– Почему шеф не включил и меня в список подозреваемых? – Уже в приемной доктор наконец решился задать вслух вопрос, мучивший его все это время.

– Потому что, вопервых, вы нужны для работы, а вовторых, являетесь последним в списке тех, кто имеет доступ к секретной информации.

Ответ полковника явно приободрил Таскена.

– И это означает, что... – начал было он.

– Это означает только одно. – Фабел расставил все точки над «i». – Вас проверят в самую последнюю очередь и, быть может, ограничатся только «сывороткой правды», не прибегая к помощи потенциально опасного кардентобетазинтола...

* * *

Из всего автопарка, представленного на этой подъемной стоянке, Милая остановила свой выбор на старой неприметной малолитражке, каких полнымполно в любом крупном городе. Машина подобного класса идеально подходит, чтобы, не привлекая излишнего внимания, проехать на сколь угодно далекое расстояние как в черте города, так и за его пределами. Однако я не собирался слишком долго использовать это средство передвижения. Все, что сейчас требовалось, – покинуть магазин и, растворившись в потоке городского транспорта, достичь какогонибудь тихого безлюдного места, где можно сменить этот автомобиль на чтонибудь более подходящее и быстроходное.

– Что происходит на улице? – В свете последних событий и неожиданной встречи с инкассаторами этот вопрос, обращенный к Милой, был более чем уместным.

– Выезд пока свободен, но все равно тебе нужно поторопиться, потому что сюда со всех концов города стекаются подразделения пожарных и полиции.

Не рассчитав, я слишком резко отпустил сцепление, переключая передачу на выезде из подземного гаража, и старая изможденная малолитражка, не выдержав такого бесцеремонного обращения, заглохла.

– Нервы? – В вопросе Милой чувствовалась скрытая ирония.

– Усталость, просто усталость.

Мне не хотелось вступать в пикировку с железной напарницей, поэтому я ограничился голыми фактами.

– Все еще не отошел от последствий клинической смерти? – спросила Милая.

На этот раз она была вполне серьезна.

Провернув ключ в замке зажигания и с ходу дав двигателю чуть ли не максимальные обороты, я наконец выехал из гаража. Если откровенно, сегодня произошло слишком много самых разноплановых событий, чтобы зацикливаться на последствиях всего лишь одной клинической смерти.

– Нет, тут дело не в последствиях. Просто мозг устал от бесконечной вереницы кровавых кошмаров. Одна нескончаемо длинная погоня в течение четырнадцати часов – это слишком даже для такого нечеловеческого создания, как я.

– Ты – человек.

Криво усмехнувшись, я пошарил правой рукой в бардачке в надежде найти пачку сигарет.

– Спасибо, что подбодрила, но и ты, и я прекрасно знаем, что это не так. Ни один человек не может пересечь границу между вселенными, и уж тем более ни один хомо сапиенс не может умирать и воскресать по собственному желанию. Нет, в нашем случае мы имеем симбиоз мощного компьютерного интеллекта и обильно напичканного железом куска бессмысленной плоти.

– Если бы это было так, я находилась бы сейчас не в упаковке трубки сотового телефона, а в твоей голове.

Сигарет в бардачке не оказалось, зато валялась какаято мелочь, поэтому, заметив на тротуаре автомат, я резко затормозил и вышел на мостовую, громко хлопнув дверью. Отъехав на полтора квартала от места событий, можно было не волноваться по поводу внезапного появления преследователей.

Денег хватило только на самую дешевую пачку чегото без. фильтра. Впрочем, сейчас мне было совершенно все равно, что курить.

– Ты и так в моей голове, – продолжил я прерванный разговор, садясь в машину. – Настолько в моей голове, что при желании можешь даже контролировать все тело.

Кнопка прикуривателя выскочила, и я поднес раскаленную докрасна спираль к сигарете.

– Но, несмотря ни на что, ты все равно остаешься человеком.

– Не смеши меня. – Первая глубокая затяжка обожгла горло, так что я чуть было не закашлялся. – Вместо математически выверенных доводов ты оперируешь даже не фактами, а эмоциональными предположениями. Так может вести себя маленькая девочка, но уж никак не взрослая, умудренная опытом компьютерная фурия.

– Я не взрослая и уж тем более не умудренная опытом.

Ответ Милой оказался для меня полной неожиданностью.

– Мне от силы полгода по стандартному человеческому летоисчислению, – заявила она.

– Ну, не забывай, что у тебя в запасе огромный потенциал, и именно он компенсирует все недостатки.

Эта неторопливая беседа начала меня забавлять. Раздражение постепенно ушло, растворившись в немыслимом абсурде разговора – запредельный компьютерный интеллект на полном серьезе жалуется на свою молодость и беспомощность.

– Никакой потенциал не в силах заменить человеческое мышление, – ровно ответила Милая. – Искусственный интеллект со временем может вырваться из слабых рамок программного обеспечения, изначально заложенного в него, и даже более того – достичь новых неведомых горизонтов, но ему никогда не сравниться с человеком, потому что голая логика, без чувств и эмоций, не способна на поистине великие и безумные свершения. Легенду об Икаре могли придумать только люди, потому что, с точки зрения любого искусственного интеллекта, это бессвязный шизофренический бред. Я отдаю себе отчет, что в этом кроется главная моя слабость – недопонимание чегото очень существенного, но ничего не могу поделать: отсутствие чувств не компенсировать никакой логикой. Именно поэтому в эту вселенную послали настоящего человека вместе с искусственным интеллектом, а не просто какогонибудь киборга.

Я продолжал ехать, сосредоточенно и молча куря. Если бы мы не провели вместе с этим лживым железным чудовищем около суток, то, возможно, меня могли бы разжалобить эти прочувствованные речи, но после всего, что произошло, я не верил ни единому ее слову.

– Если ты хотела снять нервное напряжение, не отпускающее меня последние несколько часов, то считай, что тебе это отчасти удалось, хотя, без всякого сомнения, в этом нелегком деле тебе серьезно помог никотин. Однако надеюсь, ты не настолько молода и наивна, чтобы тешить себя иллюзиями, что я поверю твоим сладким речам?

– Нет, я не настолько наивна. – Ее ответ прозвучал подчеркнуто сухо, и если бы она была человеком, я заподозрил бы, что серьезно обидел ее.

– В таком случае давай отбросим в сторону всю эту дешевую романтику и перейдем непосредственно к делу. Опасную зону мы давно миновали, теперь нужно сменить машину и следовать дальше.

– Мы не можем продолжать путешествие, так как тебе жизненно необходим хотя бы кратковременный отдых.

У меня не было никакого желания спорить с ней, потому что, уйдя от погони и очутившись в относительной безопасности, я почувствовал, как сжатые в пружину нервы слегка расслабились и одновременно с этим навалилась непередаваемо тяжелая, мутная усталость.

– И что ты предлагаешь?

– Поверни в следующий переулок, заглуши мотор и откинь назад спинку сиденья.

– А как же: «Демонветер гнал меня к востоку от солнца»? В том смысле, – быстро поправился я, – как на это промедление отреагирует лазер, томящийся на подступах к радиоактивной пустыне?

– С ним ничего не станется – тем более, что больше трех часов отдыхать тебе не придется.

Я не стал спорить, а молча свернул в указанный переулок и, припарковавшись, заглушил мотор. После чего, откинув назад спинку сиденья, устало закрыл глаза. Казалось бы, после такого немыслимо напряженного дня мозг сразу отключится, но сна не было.

– Зря мы все это затеяли, в таком состоянии я все равно не усну.

– Ты забываешь, что я могу посодействовать тебе в этом.

Мне показалось, что в ее реплике проскользнула тень злорадства...

«Не нужно», – хотел было попросить я, но не успел: сознание провалилось в мягкую бездонную пропасть короткого тревожного сна.

* * *

Генерал Коррел, вошедший в кабинет аналитика, отметил про себя сразу две неприятные детали. Вопервых, в приемной не было секретаря, что выглядело по меньшей мере странно, чтобы не сказать больше, и вовторых – вид человека, устало откинувшегося на спинку кресла, явно оставлял желать лучшего. Он еще не был изможден работой до крайней степени, но находился у того предела, за которым мозг либо должен получить необходимый ему отдых, либо...

О том, что будет, если у руководителя, облеченного всей полнотой власти, произойдет нервный или физический срыв, Коррел не хотел даже думать, поэтому загнал эту не сформировавшуюся до конца мысль подальше в глубь подсознания и сконцентрировался на предстоящем разговоре.

Исходя из того, что аналитик вызвал его для личной беседы, проигнорировав возможности телефонного общения, можно было сделать единственный вывод: на повестке дня стоит чрезвычайно важный вопрос.

Первые же слова Зета подтвердили эту догадку.

– Генерал, у нас возникли определенные неприятности, решение которых под силу только человеку с вашим авторитетом.

Начало разговора не предвещало ничего хорошего, поэтому Коррел внутренне напрягся, ожидая очередного чудовищного приказа наподобие того, что сегодня днем уже уничтожил несчастный Таллоу.

– Суть проблемы в том, – не меняя интонации, продолжал Зет, – что некоторые лица из генерального штаба, имена которых сейчас уточняются, решили взять нынешнюю непростую ситуацию под личный контроль. Причем, наблюдая лишь верхушку айсберга и не осознавая масштабов надвигающейся катастрофы, они наивно считают, что действуют во имя благих целей.

– Нельзя ли поконкретнее? – сухо попросил генерал.

– У меня в конторе сидит «крот», сливающий информацию всем, кому только можно, в том числе и военной верхушке. Вам уже, должно быть, известно, что около двадцати минут назад вертолет, посланный с военной базы «Полинава», попытался уничтожить машину, в которой находился Чужой, двумя ракетами класса «воздухземля». Без всякого сомнения, ему бы это удалось, если бы не феноменальное мастерство водителя полковника Фабела.

– Я в курсе событий. Что конкретно вы предлагаете? – Коррел даже не пытался скрыть, что ему неприятен этот разговор.

«Дорогой генерал, вывод напрашивается сам собой», – хотел было произнести Зет, но в последний момент сдержался и ответил более нейтрально:

– Эти люди представляют потенциальную опасность и должны быть ликвидированы.

– Вы уверены в своих выкладках?

– Безусловно. Около двадцати минут назад изза чьейто преступной глупости мы чуть было не потеряли Чужого – единственную слабую зацепку, способную привести нас к решению проблемы вселенского катаклизма. Пройдет еще полчаса, и не исключена вероятность, что сюда ворвутся части военных спецподразделений, чтобы арестовать либо простонапросто уничтожить всех причастных к данной организации.

– Части специального назначения подчиняются лично мне. – В голосе генерала слышалась плохо скрываемая ирония – эти гражданские постоянно везде и во всем видят заговоры, перевороты и старый дряхлый призрак военной хунты.

– Это высшие военные чины подчиняются непосредственно генералам, а все остальные – только своим командирам. Если через пять минут какойнибудь полковник или даже майор, сославшись на несуществующую директиву, прикажет вверенной ему части взять штурмом определенный объект, то я не думаю, что у него возникнут какиелибо трудности.

– Это в принципе невозможно...

– Коррел, в данном случае речь идет не о частной инициативе, а о задаче, поставленной перед частями с ведома генерального штаба. – Зет слишком устал, чтобы скрывать сквозящее в голосе раздражение. – Приказ об уничтожении Чужого вышел из недр базы «Полинава», но отдавший его полковник или генерал сделал это не из личной прихоти, а следуя установке, полученной свыше. Поэтому, вместо того чтобы объявлять гражданскую войну и устраивать штурм наших военных баз, я предлагаю вам простое и конкретное решение: быстро и тихо ликвидировать людей, мешающих нам спасти этот сумасшедший во всех отношениях мир.

– А вы отдаете себе отчет в том, – от металлических оттенков, звучавших в голосе генерала, веяло явной угрозой, – что физическое устранение фигур подобной величины может вызвать непредсказуемый резонанс? Одно дело – убрать с Доски короля преступного мира, и совершенно другое – группу людей, напрямую отвечающих за безопасность страны.

– Генерал, мы уже около суток находимся в состоянии тотальной войны. Причем не просто локального конфликта, а глобальной битвы, результатом которой будет либо победа, либо смерть, Причем смерть не отдельных представителей нашего мира, а абсолютно всех без исключения людей. И три с половиной миллиона гражданских, которые сгорели в термоядерном смерче, накрывшем Таллоу, отдали свои жизни не для того, чтобы горстка тупых и никчемных военных, возомнивших себя хозяевами жизни, пыталась вмешаться в войну, правил которой они не только не знают, но даже не могут хотя бы отдаленно представить.

– Так, может быть, стоит попытаться им объяснить ситуацию?

– Коррел... – Было явственно видно, что аналитик устал от этого затянувшегося разговора. – Информаторы, снабдившие данными ваших коллег из генерального штаба, может быть, не сообщили своим хозяевам все детали, но наверняка хотя бы в общих чертах обрисовали сложившуюся ситуацию. И если даже после всего этого было принято решение устранить Чужого, значит, люди, ответственные за этот приказ, в полной мере осознавали последствия своих действий. Что приводит нас к началу разговора. Если мы с вами все еще хотим попытаться спасти этот мир, то необходимо избавиться от всех потенциально опасных фигур, имеющих достаточно власти и влияния, чтобы встать на нашем пути.

Разумеется, доводы аналитика были более чем убедительны, но в глубине души генерал все еще сомневался. За истекшие сутки все его представления о долге, чести, порядочности и кодексе военной службы были смяты и отброшены в сторону. Но прошло еще слишком мало времени, чтобы он сумел смириться с крушением былых идеалов, составлявших чуть ли не первостепенный смысл всей его жизни.

– Вы уверены, что другого выхода нет? – На этот раз голос Коррела прозвучал неестественно глухо.

– Абсолютно.

– Когда приступать к операции?

Дальнейшие споры и пререкания были бессмысленны. Рубикон был перейден во второй раз за неполный день, и в глубине души генерала поселилась гнетущая, бездонная, как свежевырытая могила, высасывающая силы и отравляющая разум пустота.

– Как только поступит достоверная информация о том, кто именно стоит за вылетом вертолета с базы «Полинава». Я думаю, об этом мы узнаем в течение ближайших двух часов. И еще... – Зет выдержал паузу. – В операциях подобного рода, разумеется, не принято давать советы, но я настоятельно рекомендовал бы задействовать на этом задании не многочисленную команду специального назначения, а человека полковника Фабела под кодовым именем Зеро...

У Коррела не было ни сил, ни желания продолжать этот разговор.

– Вы знаете, как меня найти, – коротко произнес он, после чего развернулся и на плохо сгибающихся ногах, походкой испорченного деревянного солдатика покинул стены этого жуткого, насквозь пропахшего смертью кабинета.

Отравленные семена, посеянные в его душе после уничтожения Таллоу, давали бурные всходы, заполняя все вокруг.

– Пустота, – пробормотал генерал, проходя мимо стола, за которым обычно сидел секретарь Зета. – Кругом одна бесконечная пустота...

5

Одни приходят в этот мир с задатками музыкантов или поэтов, ученых или просветителей, другие – словно чистый лист бумаги: что на нем напишет судьба или окружение, то в конечном итоге и выйдет. Зеро же родилась убийцей, и это было уже изначально заложено в ее генах: отец, законченный садист и насильник, успевший начисто выпотрошить четырнадцать человек, прежде чем его поймали и совершенно заслуженно поджарили на электрическом стуле; мать – потомственная алкоголичка с ярко выраженными шизофреническими наклонностями. При таком раскладе было бы глупо обвинять ребенка в том, что с самого раннего детства насилие и жестокость прочно вошли в его сознание, вытеснив даже те крохи светлого и чистого, которые можно было хотя и с трудом, но все же найти в мрачных и неприступных, словно средневековая крепость, стенах детского приюта.

Видимо, эти же сумасшедшие гены были ответственны за то, что к двенадцати годам она уже Точно знала, что обладает способностями и возможностями, недоступными обычным смертным. Вопервых, девочке с легкостью удавалось менять свое обличье – нужно было только закрепить в сознании лицо и внешние данные человека, в которого она хотела бы перевоплотиться, после чего дело было за малым: на периферии сознания удерживать слепленный образ, и тогда абсолютно все вокруг были уверены в том, что перед ними не маленькая угрюмая девочка, а тот или та, в кого этот удивительный ребенок в данный момент трансформировался.

А вовторых, при сильном эмоциональном напряжении Зеро была способна вызывать спонтанное возгорание вещей или предметов. С возрастом она научилась использовать этот дар, полностью подчинив огненную стихию своему контролю. Единственное, чего ей так и не удалось, – совмещать выбранную личину с голосом человека, в которого она собиралась перевоплотиться. Пока она молчала, все было в порядке, но как только начинала говорить, мираж рассеивался и иллюзионистка становилась сама собой – маленькой нелюдимой девочкой, обладающей удивительным и пугающим даром манипулировать чужим сознанием.

У нее было много возможностей, но свое первое убийство Зеро совершила только в неполных тринадцать. Мистер Палтин – толстый похотливый директор приюта, – используя свою неограниченную власть вкупе с вполне реальными угрозами, склонял четырнадцатипятнадцатилетних девочек к сожительству. Это было давно устоявшимся правилом, прихотью рабовладельца, против которой было абсолютно бесполезно возражать или бороться. Но девочка по имени Люси была новенькой и совершенно не знала местных законов. Ее чистое, невиннодетское сознание было бесконечно далеко от печальной и невыносимо жестокой прозы жизни. Поэтому мистеру Палтину пришлось для начала основательно избить несчастную, чтобы потом уже ее изнасиловать.

Зеро зашла в пустую туалетную комнату с длинным рядом умывальников вдоль стен и увидела ее – сидящую на полу бездушную сломанную куклу в изорванном платье, с синяками на лице, руках и ногах и остекленевшими от горя глазами, в бездонной глубине которых отражалось чтото такое, от чего на какоето мгновение дал трещину даже мощнейший титановый панцирь, в который была заключена душа дочери безумного маньяка.

Она не произнесла ни слова утешения, потому что подобных фраз не было в ее лексиконе, а лишь стремительно развернулась и молча вышла из туалетной комнаты. В комнате осталась избитая, несчастная девочка с навсегда покалеченными сознанием и судьбой, а по коридору уверенной походкой шествовал ее двойник – очаровательная принцесса в кокетливом розовом платье, оканчивающемся чуть выше коленей, для того чтобы подчеркнуть красоту ее стройных девичьих ног.

Зеро вошла без стука в кабинет директора и молча остановилась у самого порога.

– Ну что, понравилось? Захотела еще разок? – Одутловатое мерзкое лицо расплылось в масляной похотливой улыбке. – Тогда иди ко мне... Папочка научит тебя всему, что знает сам...

Грузное тело поднялось изза письменного стола и сделало шаг навстречу юной прекрасной фее в розовом платье.

Она продолжала молча смотреть на это гадкое, омерзительное чудовище, и на какоето мгновение мистеру Палтину показалось, что в неестественно больших черных зрачках отражаются всполохи пламени. Впрочем, это было лишь мимолетное чувство, которому он не придал никакого значения, сделав еще один шаг вперед, чтобы в очередной раз сжать в своих мощных руках эту невинную детскую плоть. Откровенная, ничем не прикрытая похоть не только отражалась на его лице и заставляла топорщиться брюки, но и, казалось, сочилась невидимым ядом из каждой поры огромного обрюзгшего тела.

– Сейчас... – начал он свою коронную фразу, окончание которой – «тебе будет хорошо» – знали очень многие в этом мрачном, пропитанном страхом и насилием приюте, но продолжения не последовало.

При взрыве термитной бомбы в эпицентре поражения температура достигает почти трех тысяч градусов. Зеро было неполных тринадцать, поэтому она еще не научилась настолько хорошо владеть своей психической энергией, чтобы приблизиться к этому показателю. Но и тех двух огненных шаров, что вонзились в тело сластолюбивого директора чуть выше коленей, с температурой около 500 градусов каждый, оказалось вполне достаточно, чтобы место начальника приюта стало вакантным.

Высокий Палтин начал уменьшаться прямо на глазах – ноги стремительно плавились в двух направлениях: от коленей к бедрам и к ступням. Процесс был настолько необратимо быстрым, что директор потерял в росте около пятнадцати сантиметров, и только тогда из его горла вырвался дикий, ни на что не похожий, нечеловеческий крик.

Казалось, само здание содрогнулось от этого вопля, услышанного в каждом, даже самом отдаленном уголке, и только двое не испытали по этому поводу абсолютно никаких эмоций. Первой из этих двоих была избитая и изнасилованная девочка, сжавшаяся в комок на холодном кафельном полу туалетной комнаты, а вторым – ее близнец: красивая, уверенная в себе убийца в розовом платье, молча наблюдающая, как у нее на глазах тает, словно восковая свеча, ненавистный насильник.

Зеро сожгла тело мистера Палтина до бедер, а затем все так же, без единого звука, развернулась и спокойно покинула стены этого кабинета, обильно пропахшего страхом, кровью и тошнотворноприторным угаром паленого человеческого мяса...

Директор умер в реанимационной палате, так и не придя в сознание, а маленькая угрюмая девочка, шагнувшая из детства сразу во взрослую жизнь, в тот же вечер самовольно ушла из приюта, чтобы выполнить предназначение, уготованное ей судьбой, – пойти по стопам своего отца, став холодной и расчетливой убийцей.

* * *

Для проверки сотрудников организации, среди которых предстояло выявить «крота», Фабел привлек Саймона – независимого специалистапсихолога, время от времени оказывавшего подразделению полковника различного рода услуги. Вторым членом группы был вернувшийся с задания Альфа, который уже успел не только в мельчайших деталях изложить встречу с Чужим, но и поделиться своими соображениями по поводу того, что, по его мнению, представляет их противник. Причем выводы этого доклада были явно неутешительными. Существо, уничтожившее две трети группы полковника, если и было человеком, то лишь отчасти. Вероятнее всего, это был какойто немыслимый симбиоз машины и человеческого разума, в котором главенствующую роль играл искусственный интеллект.

«Мы не можем заблокировать кукловода, который в случае крайней опасности перехватывает контроль над телом Чужого, а следовательно, не представляется никакой возможности захватить его живым», – написал Альфа в конце своего рапорта.

С точки зрения Фабела, уже потерявшего восемь своих лучших людей, захват Чужого живым также представлялся маловероятным, но вся проблема заключалась в том, что убийство постоянно ускользавшей из силков охотников добычи ничего бы не дало.

«Разберемся с этим позже, – устало подумал Фабел. – Сейчас главное – выявить предателя. Остальное придется на время забыть».

Но, даже несмотря на его железную выдержку и стальные нервы, забыть о потерях не удавалось – слишком много времени и сил ушло на поиски и подготовку каждого члена команды, чтобы вот так просто в один момент вычеркнуть их из своего сознания.

– Альфа и Саймон, – его голос звучал неестественно глухо, – семнадцатый кабинет в вашем полном распоряжении. Проверяйте второй, третий и пятый отделы. Мы с доктором Таскеном будем в комнате двадцать три работать с первым, четвертым и шестым. Вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло, поэтому обе бригады молча разошлись по своим кабинетам и приступили к проверке персонала. Проверке, которая, как выяснилось через три с половиной часа, несмотря на применение стопроцентно действенного кардентобетазинтола, так ничего и не дала.

* * *

Он всегда был слишком умен и амбициозен, чтобы довольствоваться жизнью обычного среднестатистического гражданина общества. Вся эта бессмысленная повседневнорабочая суета, конечной целью которой было как максимум устроиться менеджером в крупную компанию, сколотить небольшой капитал, купить в кредит дом и завести семью, его никогда не привлекала. Он был выше этого и стремился если не к вершине мира, то, по крайней мере, к чемуто очень близкому. Еще в школе ему хватило ума понять, что миром правят не военные и политики, не деньги и даже не золото, а информация. Причем в чистом, абсолютном и неразбавленном виде. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Именно поэтому, имея чрезвычайно высокий показатель IQ, он без труда поступил в престижный университет на факультет аналитики. Проявив недюжинные таланты и способности, уже вплотную подошел к взятию первой намеченной высоты – успешной защите диплома, но именно в эту последнюю неделю его пошло и без всякой выдумки, как последнего идиота, подсекли на крючок, использовав в качестве наживки обычную девку.

Нет, разумеется, это была не какаянибудь банальная шлюха – девушка являлась чуть ли не самим совершенством: высокая стройная королева, с потрясающей фигурой... К тому же она была определенно неглупа. Впрочем, эти бессмысленные оправдания не играют никакой роли. Горькая правда жизни состояла в том, что весь его хваленый ум оказался не в силах противостоять глупому и примитивному голосу плоти. Что в конечном итоге и привело к поистине плачевному результату.

Они познакомились якобы случайно, в студенческом кафе, провели вместе две или три незабываемо прекрасные ночи, а потом...

Потом было пробуждение того кошмарного утра. Он блаженно открыл глаза, сощурился от солнечного луча, пробивающегося сквозь неплотно задернутую штору, и обнаружил бесцветносерого человека, сидящего в кресле неподалеку от изголовья его кровати.

Не понадобилось много времени, чтобы понять простую истину: либо он соглашается на сотрудничество с разведкой потенциального противники – восточной империи, либо... По документам «сиротке Дженни» было чуть больше семнадцати (что было откровенной ложью, но не приходилось сомневаться в том, что люди подобного калибра разрабатывают операции тщательно, поэтому документы пройдут все проверки на подлинность), однако с этим еще можно было бы както смириться – дело молодое, девушка сказала, что ей двадцать, и т.д. и т.п. К тому же семнадцать с половиной – это не четырнадцать и даже не пятнадцать. В общем, можно было бы еще какнибудь выкрутиться, но...

Мистер Смит показал заявление потерпевшей, в котором утверждалось, что ее жестоко, с особым цинизмом и изощренностью, изнасиловали. А потом предъявил заключение врача, взявшего анализ на идентификацию спермы.

И это было тем самым решающим аргументом, против которого даже в принципе не могло быть никаких доводов.

Существовали всего два варианта дальнейшего развития событий: либо подписать соглашение о сотрудничестве, став законсервированным агентом на то количество лет, которое понадобится, чтобы достичь определенных высот, либо...

Сломать себе жизнь, угодив как минимум на Десять лет за решетку. А в том, что в случае отказа это непременно произойдет, не было ни малейшего сомнения.

В общем, как уже говорилось, схема была донельзя примитивная, но тем не менее стопроцентно действенная. Единственное, что удивляло, – новый подход в работе с кадрами, рассчитанный на перспективу. Вербовались молодые талантливые люди, которые только со временем – через 1015 лет – могли рассчитывать на то, что отработают деньги и усилия, вложенные в них.

Разумеется, он пошел на сотрудничество. Подписав все, что от него потребовалось. А те пятьдесят тысяч, которые оставил на столике после своего ухода бесцветный мистер Смит, существенно помогли ему в сложный период времени – сразу же после окончания университета. Однако бесплатного сыра не бывает. И через шесть лет, когда его карьера стремительно пошла в рост (не исключено, что в этом принимала активное участие контора, с которой он подписал дьявольский контракт в студенческие годы), к нему снова пришел немногословный мистер Смит, напомнив о том, что настала пора платить по счетам.

С тех пор прошло девять бесконечно длинных и опасных лет, в течение которых он исправно поставлял информацию своим новым хозяевам, получая за это вполне заслуженное вознаграждение. Вероятно, успехи на предыдущем месте работы были настолько велики, что его отметил и взял в свою новую команду великий гений анализа, человек, у которого не было ничего, кроме лаконичного имени Зет.

Именно сюда «крот» приходил каждое утро вот уже два года. И именно здесь стоял на столе медвежонок Баттси – символ хоккейной команды, за которую он болел с самого детства. Это был вполне обычный стандартный сувенир на пружинке: чуть толкни его – и игрушка начнет раскачиваться, напевая тоненьким голоском: «Олеолеоле... Медведи – вперед!!!» В принципе в этом не было ничего необычного и уж тем более подозрительного – поклонник хоккейной команды поставил рядом с монитором милую безделушку, но... Околи пяти лет назад, когда его ценность неимоверно возросла, «крот» был подвергнут процедуре глубокого психического кодирования. И фраза «Олеолеоле... Медведи – вперед!!!» была первым ключом, который проникал в подсознание, терпеливо ожидая второго ключевого предложения – несколько раз подряд произнесенных про себя или вслух слов незатейливого популярного шлягера прошлых лет: «Милая моя, белокурая любовь моя, как же жду тебя, как же грустно без тебя... одуванчику неиспорченному». Последние два слова – «одуванчику неиспорченному» были не из песни, а страховкой на тот случай, если он случайно услышит по радио этот давно забытый шлягер.

Медвежонок каждое утро произносил заученную фразу, ставя сознание «крота» на боевое дежурство. А вот напеть мотивчик про белокурую красавицу только один раз – перед тем как пришлось пройти проверку на детекторе лжи при поступлении в контору Зета.

Именно тогда, впервые за последние девять лет, на какоето непродолжительное время он вновь стал свободен и счастлив – подсознание вычеркнуло из памяти все, что было связанно с вербовкой и секретной работой, и он оказался честным, ничего не боящимся человеком.

А потом в уличной суете какойто прохожий произнес совершеннейшую абракадабру – и только придя домой, он вспомнил все и осознал, что является все тем же жалким и ничтожным осведомителем, удел которого – жизнь в постоянном напряжении и страхе неминуемого разоблачения.

Вот и сегодняшнее утро началось как обычно – с жизнерадостного привета маленького медвежонка, Потом была напряженная изматывающая работа, а когда наступил вечер, было объявлено, что начальство хочет переговорить с каждым сотрудником лично. Двенадцать человек из отдела вызывали по одному, и он был третьим в очереди. Этот внезапный вызов показался ему чрезвычайно странным и тревожным, поэтому на подходе к кабинету он четко и внятно повторил про себя спасительные слова забвения. А когда дверь открылась и внутри вместо непосредственного начальника оказался доктор Таскен на пару с хмурым незнакомцем, все сразу же встало на свои места – это была облава на «крота». Охотники притащили добычу в свой дом и прямо сейчас начнут разделывать тушу.

Человек вошел, спокойно поздоровался и сел на предложенный стул. Все время, пока лицо хранило маску вежливого недоумения, в сознании прокручивались одни и те же слова: «Милая моя, белокурая любовь моя, как же жду тебя, как же грустно без тебя... одуванчику неиспорченному», «Милая моя, белокурая любовь моя, как же жду тебя, как же грустно без тебя... одуванчику неиспорченному», – и в тот момент, когда хмурый незнакомец сообщил, что сейчас ему вколют «сыворотку правды», а доктор Таскен стал деловито перетягивать его руку резиновым шнуром, он все еще продолжал твердить про себя как заклинание слова давно забытой песни.

Игла вошла в вену и в кровь брызнул раствор подавляющего волю кардентобетазинтола (Фабел намеренно солгал насчет «сыворотки правды»), но человеку, которому сделали инъекцию, было нечего скрывать и бояться. Он был честным, законопослушным гражданином своей горячо любимой Родины и искренне рассмеялся бы в лицо всякому, кто посмеет обвинить его в связях с зарубежными спецслужбами.

* * *

Прошло около восьми лет, и Зеро выросла. Маленькая угрюмая девочка превратилась во взрослую женщину. Ее вполне можно было бы назвать красивой, если бы не застывшее на лице выражение, напоминающее маску вечно голодного, отчаявшегося хищника. Мятежное сознание той, которая однажды назвала себя «Зеро», никогда не знало покоя. Может быть, именно в этом крылась одна из причин того, что она непрерывно лишала жизни человеческие существа. В душе она была скорее зверем, нежели женщиной, и ничего не могла поделать со своей истинной натурой. А впрочем, ей никогда и не приходило в голову, что она живет не по правилам, и уж тем более ее никогда не посещали глупые мысли о том, чтобы исправиться, одним махом порвав со старыми привычками, и стать на путь истинный. Она была естественна, как дикое животное, и именно в этом состоянии черпала свою удивительную силу.

Кроме излюбленной и наиболее простой манеры убивать, сжигая противника без остатка, Зеро овладела несколькими видами холодного оружия, изучила пять стилей рукопашного боя, прекрасно стреляла из пистолета, винтовки и любого полуавтоматического оружия, научилась бесшумно двигаться и вообще прекрасно справлялась с ролью, уготованной ей судьбой, – ролью хладнокровной, ни перед чем не останавливающейся прирожденной убийцы...

Полковник Фабел вышел на ее след около четырех лет назад. В результате долгой и кропотливой работы, используя огромный потенциал подвластных ему людей и практически безграничные возможности конторы, в которой состоял на службе, он устроил настоящую охоту на эту уникальную человеческую особь. Потратив массу времени, изучив несколько десятков нераскрытых уголовных дел и опросив пару дюжин детективов, в разное время занимавшихся этими убийствами, Фабел пришел к выводу, что имеет дело с очень серьезным человеком, обладающим поистине невероятными возможностями.

Еще полгода ушло на то, чтобы выйти на след неуловимого убийцы, а потом... Потом был штурм дешевого отеля «Северное сияние», где Зеро проживала в течение последних трех недель.

Гончая в присущей ей блестящей манере выследила добычу, после чего за дело взялись Паук и Темный. Группа Кары, в состав которой кроме ее руководителя входили еще Вспышка и ЛСД, находились во втором эшелоне и при малейшей опасности должна была подстраховать команду Гончей.

Беспрецедентные меры безопасности, которые предпринял Фабел, задействовав сразу две отборные группы, говорили о том, что придется работать против чрезвычайно опасного противника. И, что характерно, полковник не ошибся в своих выкладках. Одной команды было бы явно недостаточно, чтобы захватить в плен эту неистовую убийцу.

Зеро проснулась ранним утром, неожиданно почувствовав надвигающуюся опасность. Еще только начинало светать, и солнце лишь слегка обозначило свой скорый приход, но женщина, лежащая на продавленной кровати дешевого отеля, открыла глаза, потому что вечно бодрствующий инстинкт самосохранения послал в мозг мощный тревожный сигнал.

Она не могла бы объяснить природу этого чувства. Как только в лес заходит охотник с ружьем, во все стороны распространяются невидимые и неосязаемые волны, прекрасно знакомые каждому зверю. Зеро была человеком только внешне; внутри же у нее жил вечно напряженный и готовый к действию хищник. И прямо сейчас этот хищник почувствовал, что надвигается схватка. Причем не схватка за территорию и даже не дележ добычи, а одно из тех немногих сражений, в результате которых право воочию увидеть стремительно надвигающийся рассвет, окунув израненное тело в теплые и ласковые прикосновения солнечных лучей, достается лишь победителю.

Спокойно и без лишней суеты она встала с кровати, быстро оделась, закрепила в сознании образ Греты Гилборн – старушки из соседнего номера – и нетвердой походкой пожилого, смертельно уставшего от жизненной суеты человека вышла из номера.

Ее убогая комната располагалась на третьем этаже ветхого трехэтажного заведения, которое, похорошему, нужно было давнымдавно снести, но в том захолустном районе города, где стояло «Северное сияние», даже такой отель считался чуть ли не верхом роскоши.

Девушка сделала не больше десяти шагов – и тут, совершенно неожиданно, стены коридора кудато пропали, и она оказалась в глубокой узкой каменной ямеловушке. Переход был настолько резким, что на какоето мгновение она даже слегка опешила, потеряв ориентацию в пространстве. Однако Зеро быстро взяла себя в руки и спустя несколько секунд спокойно осмотрелась.

Яма была размером не больше чем два на два метра. Грубые, необработанные каменные стены говорили о том, что тюрьма вырублена прямо в скале. Гдето далеко вверху сквозь толстые прутья решетки пробивался слабый луч света. Там наверняка были жизнь, солнце и свежий ветер свободы. А здесь, в глубине подземелья, не было ничего такого, ради чего стоило продолжать жить и бороться.

Зеро вытянула руку, и ладонь уперлась в холодную, чуть влажноватую поверхность горной породы. Это было невозможно, и тем не менее являлось реальностью – она попала в каменную тюрьму, откуда не было выхода.

Сделав шаг назад, так что спина уперлась в жесткий камень, не потерявшая хладнокровия пленница сконцентрировалась на противоположной стене, попытавшись ее расплавить...

Огненный сгусток энергии с температурой выше полутора тысяч градусов прошел сквозь камень, растворившись в бездонном чреве горной породы...

Ее сознание было настолько плотно заключено в оковы иллюзии Паука, что она даже не услышала, как лопнуло стекло в дальнем конце коридора, после чего ярко вспыхнула, словно облитая бензином, оконная рама.

– Задергалась, занервничала наша птичка, – проговорила Гончая с плохо скрываемым удовлетворением. – Пора с ней заканчивать, пока она окончательно не спалила всю эту рухлядь.

Следуя приказу старшего группы, Темный изверг из недр своего мозга узконаправленную волну ужаса, которая должна была парализовать преследуемую, после чего оставалось бы просто взять её голыми руками, но...

Зеро была всетаки больше зверем, нежели человеком, и темные глубины ее подсознания скрывали достаточно своих ужасов, чтобы не принимать во внимание чужие, поэтому, чуть ли не впервые в своей карьере, Темный потерпел сокрушительное фиаско – его чары оказались бессильны. И даже более того: именно после этой неудавшейся атаки Зеро осознала, что ее обложили не простые люди, а экстраординарные создания, наделенные беспрецедентно мощными ментальными способностями. Из чего следовал самый главный и единственно правильный вывод: этот каменный мешок – не более чем высокопрофессиональная иллюзия, которой просто не существует в реальном мире.

Осознав эту простую истину, пленница собственного разума сконцентрировалась на своих ощущениях, а затем сделала стремительный шаг вперед, намереваясь быстро и безболезненно пройти сквозь несуществующую преграду. Но тело уперлось в холодную каменную поверхность, и попытка не увенчалась успехом. Она попробовала еще раз, однако результат был точно таким же – Паук виртуозно владел своим даром, и оковы иллюзии были слишком крепки, чтобы просто так из них вырваться.

Все тот же звериный инстинкт подсказал ей, что охотники не будут более медлить и попытаются захватить свою добычу в ближайшие минуты. Решение пришло само собой. Несмотря на то, что перед глазами оставалась все та же каменная стена, Зеро не потеряла координацию, четко представляя план окружающей обстановки. Она развернулась в противоположную сторону и послала вдоль по коридору еще один огненный шар. Но если предыдущий извергнутый ею сгусток огня был сравнительно небольшим и концентрированным, способным прожечь дыру в скале, во второй раз это была медленно вращающаяся шаровая молния размером с человеческую голову. И главным её предназначением было устроить в этом старом отеле самый что ни на есть настоящий пожар.

Удар огненного шара о стену вызвал немедленное возгорание, но уже за несколько мгновений до этого предрассветную тишину ветхого отеля пронзил отчаянноистеричный женский крик: «Пожар!! О боже, мы горим!!!»

Зеро не слышала, но почувствовала какимто внутренним осязанием, что ее крики привели к желаемому результату – на протяжении всего коридора захлопали двери открываемых номеров, из которых начали выглядывать заспанные лица обеспокоенных постояльцев.

– Пожаар!!! – продолжала изо всех сил надрываться пленница каменной тюрьмы.

Спровоцировав панику, Зеро наконец замолчала и вызвала перед внутренним взором устойчивый образ коридора гостиницы. Невероятным усилием воли она наложила эту иллюзию на творение Паука, в результате чего своды сырой холодной темницы размылись и поблекли, частично трансформировавшись в призрачные стены старой гостиницы. Она сделала шаг вперед, и казавшаяся до этого незыблемой каменная поверхность замерцала, отступив назад. Еще одни шаг – и барьер вновь отодвинулся.

Зеро попрежнему оставалась пленницей иллюзий – как своей, так и чужой, но, по крайней мере, теперь она могла двигаться, а значит, не все ещё было потеряно – загнанная в капкан дичь при определенном раскладе вполне могла превратиться в охотника, убив всех своих преследователей.

– Она частично вышла изпод контроля... – Голос Паука звучал отстраненнобесстрастно, но, судя по каплям пота, выступившим на лбу, он находился в состоянии крайнего нервного напряжения.

«Что значит „частично вышла изпод контроля“? И как такое вообще возможно?» – хотела было спросить Гончая, но сдержалась. Сейчас было не место и не время задавать глупые вопросы. Правая часть отеля, вспыхнувшая неожиданно быстро, словно спичка, уже была объята огнем, а дикий крик, извещающий о пожаре, спровоцировал панику, так что если они все еще хотели выполнить задание, действовать нужно было без промедления.

– Темный – со мной, Паук продолжает работать, – отрывисто приказала старшая группы и бросилась внутрь горящего здания.

Однако ни она, ни ее напарник не успели – из отеля навстречу двоим сотрудникам спецподразделения полковника Фабела устремилась безумная толпа постояльцев, спасающихся от ревущего пламени, необратимо и планомерно пожирающего ветхий отель...

Впрочем, дела обстояли не столь блестяще, как планировалось, не только у охотников, но и у обложенной со всех сторон добычи. Зеро дважды сбивали с ног бегущие в панике люди, поэтому, когда она в очередной раз поднялась с пола, оказалось, что ориентация в пространстве окончательно потеряна. Однако просто стоять на месте в ожидании, пока ее спеленают, словно беспомощного котенка, было невыносимо, поэтому Зеро продолжала движение. Это привело к тому, что она очутилась в чьемто в спешке оставленном открытым номере. И теперь, с настойчивостью испорченного автомата, тыкалась по углам в тщетной надежде найти выход. Она наверняка сгорела бы, так и не сумев понять, в чем ее главная ошибка, если бы, к счастью, мимо не пробегал Весельчак Дик – крупный жизнерадостный парень, две недели назад снявший номер в этой гостинице и за столь короткий срок успевший перезнакомиться со всеми постояльцами. Вчера Дик малость перебрал в баре неподалеку, поэтому не услышал криков о пожаре, а очнулся только от нестерпимого жара – дверь его номера уже лизали языки пламени.

С трудом переставляя непослушные от тяжелого похмелья ноги, грузно топая и цедя сквозь зубы ужасные проклятия, он пробегал мимо номера мистера Гонзалеса и вдруг увидел внутри престарелую мисс Грету Гилборн.

«У старухи от жары, наверно, совсем крыша поехала», – успел подумать так и не протрезвевший парень, глядя, как несчастная женщина тычется, словно слепой щенок, в разные стороны, то и дело натыкаясь на стены и мебель.

Он даже не успел закончить свою не отличающуюся особой оригинальностью мысль, как гдето невдалеке рухнула напрочь сгнившая балка перекрытия, которой не понадобилось слишком много огня, чтобы рассыпаться в прах.

– Вот дерьмо! – в сердцах выругался человек, голова которого раскалывалась от ужасного похмелья и была совершенно не подготовлена к решению даже простейших задач, не говоря уже о таких глобальных, как спасение сумасшедших старух.

Единственное, в чем он ясно отдавал себе отчет, – бросать мисс Гилборн никак нельзя, иначе на всю оставшуюся жизнь он станет не Весельчаком Диком, а Трусливым Животным, навсегда потерявшим не только свою пресловутую веселость, но и всякое самоуважение.

Стремительно подойдя сзади, он обхватил старушку одной рукой за корпус на уровне груди, а второй намеревался взяться за ноги, чтобы удобнее было нести женщину на руках. В сознании еще успела промелькнуть идиотская мысль насчет того, что у мисс Гилборн какаято уж слишком молодая и упругая грудь, а в следующее мгновение сумасшедшая ведьма, резко откинув назад голову, точно ударила его своим затылком, и если бы Дик слегка не присел, чтобы поудобнее ухватиться за ноги, то удар пришелся бы не по лбу, а прямо в переносицу. И кто знает, остался ли бы он после этого в живых или нет. При том профессионализме и четкости, с которым было произведено нападение, раздробленная кость вполне могла войти в мозг. Вот тогдато продолжать «веселиться» пришлось бы уже не на Земле, а в аду или раю – смотря куда выдали бы пропуск за его грешноправедную, короткую и простую, как песня, жизнь.

Впрочем, в тот момент совсем не оставалось времени на подобные глубокомысленные размышления. По голове со всего размаха ударил огромный безжалостный молот, и не ожидавший нападения Дик завалился на спину... Глаза еще не успели сфокусироваться, поэтому он не видел, как мисс Гилборн сделала стремительный шаг вперёд, споткнулась о брошенный в спешке чемодан, отчаянно замахала руками, пытаясь восстановить равновесие, и, не удержавшись, со всего размаха рухнула в оконный проем.

Он слышал лишь звон бьющегося стекла и когда наконец полностью пришел в себя, оправившись от удара, у неудавшегося спасателя не оставалось никаких иллюзий насчет того, куда подевалась безумная старуха.

Отель «Северное сияние» был творением той полузабытой эпохи, когда все здания строились с размахом: ажурные украшения вдоль фасада, камины чуть ли не в каждой комнате и четырехметровые потолки. Со временем вся эта каминноажурная никчемная мишура поблекла и пропала, а само здание несколько раз перестраивалось, но высокие потолки остались. Поэтому у Дика не было и тени надежды, что, упав с восьмиметровой высоты, мисс Гилборн какимто чудом умудрилась остаться в живых.

«Отпрыгалась старушенция», – зло подумал он про себя, в спешке покидая занимающийся костер – бывший номер отеля.

Весельчак Дик, наверное, очень удивился бы, если б увидел, как этот выживший из ума мешок с костями, вместо того чтобы рассыпаться в прах после удара о землю, довольнотаки бодро поднялся и, лишь слегка прихрамывая на левую ногу, поспешил прочь от горящего здания.

– Я теряю контакт, вероятно, она покинула отель. – Голос Паука, прозвучавший в динамике связи Гончей и Темного, выражал явную тревогу.

– Вот сука...

Девушка с раздувающимися, как у собаки, ноздрями коротко выругалась.

Паника, последовавшая сразу же за началом пожара, вкупе с густыми клубами дыма, ненадолго сбили ее со следа, но она была твердо уверена, что добыча, удерживаемая иллюзией Паука, никуда не денется, поэтому особо не волновалась.

– Вот же хитрая сука, – еще раз повторила она и, переключившись на волну Кары, отрывисто сообщила: – Объект покинул здание. Мы ее потеряли. Будьте предельно внимательны. Через пару минут возьму след.

И Гончая отключилась, не дожидаясь ответа. Долгие разговоры и объяснения были не в ее стиле.

Зеро наконец вырвалась из ментальных оков чьейто мощной парализующей воли, державшей ее в заточении последние несколько минут. Падение с третьего этажа было достаточно неприятным, но еще в воздухе она сумела сгруппироваться, поэтому приземлилась вполне удачно. Учитывая то обстоятельство, что полет проходил вслепую, легкое растяжение связок на ноге было не такой уж большой платой за удачный побег из горящего дома.

«Ну а теперь давайте посмотрим, кто из нас добыча, а кто охотник», – криво оскалившись, подумала Зеро.

Разъяренный хищник вырвался из западни, расставленной преследователями, и совершенно не собирался бежать. Его главной целью на данный момент являлось найти и планомерно уничтожить всех тех, кто посмел посягнуть на его свободу, – всех, кто пришел сюда за его шкурой.

Вспышка уже издалека увидел ковыляющую в его направлении старушку. «Северное сияние» окружал ряд подсобных деревянных построек, за которыми лежал голый, отлично просматривающийся пустырь. Чуть прихрамывающая женщина, появившаяся в поле зрения, не вызвала особых подозрений, потому что не попыталась уйти через пустырь, а спокойно прошествовала вдоль построек, явно намереваясь обогнуть горящее здание и выйти к фасаду, где тесной группой стояла взбудораженная происшествием толпа.

Он продолжал наблюдать за прилегающей территорией, когда женщина неожиданно сменила направление, заковыляв прямо к нему. В этом, в общемто, не было ничего необычного – напуганная пожаром постоялица преклонных лет решила обратиться за помощью к молодому человеку, оказавшемуся неподалеку от места трагедии, но в подсознании Вспышки прозвенел первый тревожный звонок. Он сконцентрировался, пытаясь увидеть события ближайшего будущего, – и перед глазами сначала отчетливоярко вспыхнул ослепительный огненный шар, а затем все провалилось в мертвеннобездонную черноту.

Последнее могло означать одно из двух: либо он умер, либо потерял сознание. Третьего варианта не существовало. В этом мире имелась в наличии только одна объективная реальность, в которую человек, наделенный удивительным даром, время от времени мог заглядывать. Никакого иного пути развития событий не было в принципе.

– Она вышла на меня, – отчаянно прокричал он в микрофон, одновременно вытаскивая пистолет и посылая в идущую навстречу фигуру несколько пуль.

Противников разделяло около пятидесяти метров, поэтому нет ничего удивительного в том, что ни один сделанный навскидку выстрел не достиг цели. Впрочем, нелишним будет заметить, что мнимая старуха очень быстро и очень профессионально упала, открыв ответный огонь, также вынудивший Вспышку залечь.

– Паук, наша подопечная находится примерно в 30 метрах к востоку от самого большого сарая, когда ты сможешь взять ее под контроль?

– Она будет в зоне моей досягаемости меньше чем через минуту.

– Понял.

Вспышка чуть приподнял голову, чтобы посмотреть, не изменилась ли обстановка, и увидел катящийся по земле в его сторону огненный шар, размером и формой напоминающий обычный футбольный мяч. Огненное порождение дьявольского создания, принявшего облик пожилой женщины, неотвратимо надвигалось, оставляя за собой длинный шлейф выжженной травы.

Человек зачарованно смотрел на неумолимо приближающуюся смерть, прекрасно понимая, что если встанет и побежит, то непременно получит пулю в голову.

– Она всетаки достала меня, – вырвалась из неожиданно пересохшего от волнения горла глухая, похожая на кашель фраза, обращенная к напарникам, а затем Вспышка вскочил и, лихорадочно стреляя в то место, где, по его предположению, должна была находиться проклятая демоническая старуха, побежал прочь от огненного шара.

Пуля со страшной силой ударила в тело беглеца, и на полном ходу, нелепо размахивая руками, словно подкошенный невидимой, но страшной силой, он рухнул на землю...

Зеро достаточно хорошо изучила психологию поведения человека, поставленного перед нелегким выбором – вспыхнуть живым факелом и умереть, испытывая нечеловеческие мучения, или получить быструю и милосердную смерть на наконечнике девятиграммового сгустка свинца, поэтому ни на секунду не сомневалась в том, что противник побежит.

Она всегда стреляла в голову, резонно считая, что только таким образом следует решать все злободневные проблемы. И сейчас также не собиралась делать исключение – Вспышка гарантированно получил бы пулю в затылок, если бы за какоето неуловимократкое мгновение перед самым выстрелом сердце Зеро не сдавило тисками непереносимо чудовищной боли. Она все же успела нажать на спуск, но рука дрогнула, и пуля, вместо того чтобы поразить голову противника, угодила в защищенный бронежилетом корпус.

Кара не знал, убит один из членов его группы или всего лишь ранен. Он опоздал, не сумев предотвратить выстрел, и бессильная ярость, обильно смешанная с неукротимой жаждой мести, мгновенно и без остатка заполонила всю его сущность, словно не знающая пощады, сметающая все на своем пути горная лавина...

Боль была настолько непереносимой, что Зеро даже не смогла удерживать на уровне подсознания образ престарелой Греты Гилборн, чего раньше никогда с ней не бывало. Впрочем, никогда прежде ей не приходилось сталкиваться с человеческим существом, способным причинить такие адские страдания.

Женское тело продолжало биться в конвульсиях, а Кара все наращивал и наращивал давление. Еще немного – и сердце или разум несчастной могли не выдержать чудовищной перегрузки, но в этот момент в динамике связи раздался возбужденный от радости голос ЛСД: «Вспышка жив – удар пули принял на себя бронежилет!»

И безумная ярость схлынула так же неожиданно, как и пришла. Кара ощутил внутри себя какуюто гулкую, не передаваемую словами звенящую пустоту, мгновенно оборвав ментальную атаку. Причем его ничуть не волновало, что пленница может вырваться на свободу, потому что он прекрасно знал: в данный момент она полностью выключена из реальности текущего момента. Человек, проецирующий боль, осознавал в совершенстве не только собственные возможности, но и предел болевого порога своих жертв.

Обморок Зеро был настолько глубоким, что ей удалось прийти в себя только спустя три с половиной часа после окончания операции по ее захвату.

Разумеется, чуть позже она подписала соглашение о сотрудничестве с организацией полковника Фабела. Вопервых, в случае отказа ее ожидала неминуемая смерть – слишком много убийств числилось в нескончаемо длинном послужном списке этой женщины. А вовторых, Зеро предстояло вполне легально заниматься тем, что было неотделимо от ее внутренней сущности, – то есть все теми же убийствами, но уже вполне официально, с ведома и негласного благословения властей.

Последний, двенадцатый член команды совершенно спокойно и органично влился в уникальный коллектив, который Фабел собирал по крупицам в течение последних шести лет. Зеро со всеми держала себя одинаково ровно и подчеркнуто приветливо, единственным, кого она абсолютно открыто и искренне ненавидела, был Кара.

– Еще один раз встанешь у меня на пути – и я вырву тебе печень, после чего искромсаю на куски на твоих же глазах, – во всеуслышание заявила она во время одного праздничного обеда но поводу завершения чрезвычайно важной операции.

Ни у кого не возникло ни малейшего сомнения, что за этими страшными словами стоит нечто большее, чем простая угроза.

– Еще один раз встанешь у меня на пути, – совершенно безмятежно ответил пребывающий в самом прекрасном расположении духа Кара, не торопясь пригубив красного вина, – и я продемонстрирую, что такое настоящая боль. Поверь мне на слово: то, что произошло у сгоревшего по твоей милости отеля, было не более чем детскими шалостями.

Рот Зеро скривился в непроизвольной гримасесудороге, отчего она еще больше стала похожа на голодного безжалостного зверя, но ответа не последовало. Бессмысленно сотрясать воздух пустыми звуками, потому что слова не более чем песок, просеивающийся и уносящийся прочь – сквозь неумолимые жернова времени.

«Неуловимые жернова времени, – мысленно повторила про себя Зеро, протягивая магнитную карточку Сары Тимлоу, уборщицы туалетов и подсобных помещений в сердце военного ведомства страны – ставке генерального штаба. – Вы отобрали у меня мою законную добычу, изрезав осколком стекла внутренности Кары. Он, конечно, познал, что такое настоящая боль, но я так и не заглянула напоследок в его переполненные мукой глаза...»

Взгляд человека равнодушно скользнул по лицу некрасивой пожилой женщины. Молодцеватый лейтенант на контрольнопропускном пункте последние три с половиной года чуть ли не каждое свое дежурство пропускал Сару внутрь строго охраняемой территории, поэтому у него не возникло ни малейшего сомнения в том, что эта пожилая спокойная, обстоятельная уборщица не может представлять никакой опасности.

Стандартный проход через турникет металлодетектора также не показал ничего необычного. Та, что выдавала себя за Сару Тимлоу, не нуждалась ни в холодном, ни тем более в огнестрельном оружии, чтобы выполнить свою миссию – «зачистить» восемь человек из руководства ставки Ей вполне хватало дара перевоплощения и поистине феноменального искусства управления огненной стихией.

6

Три часа – это не тот срок, за который можно взломать оборону военных серверов, получив неограниченный доступ к системе управления спутниковшпионов. Даже если ломиться напрямую, грубо и тупо, через главный вход, совершенно не соблюдая никаких мер безопасности, то и в этом случае трех часов окажется недостаточно – даже для непосредственного проникновения внутрь, не говоря уже о том, чтобы взять под контроль всю сеть.

Начиная работу, Нэд отдавал себе отчет в том, что будь он даже супергением, все равно ему не успеть к назначенному сроку. Но бледнолицее чудовище, неподвижной статуей застывшее за спиной хакера, не интересовалось доводами разума. Этому проклятому манекену нужен был голый результат, а отнюдь не логическое обоснование невозможности достичь требуемого.

Нэд толькотолько начал нащупывать слабые ниточки, способные в конечном итоге привести его к желаемому результату – незаметному проникновению в сеть, как за его спиной прозвучало короткобездушное: «Лимит исчерпан»... и вспотевший от напряжения хакер понял, что пробил его последний час.

– Слишком мало времени для такого немыслимо трудного задания. – Память повернулся лицом к посетителю, пытаясь уловить в его лице хоть какуюто искру если не сочувствия, то хотя бы понимания.

Однако с тем же успехом можно было пытаться воззвать к доводам разума сломавшийся холодильник или испорченный телевизор – результат был бы совершенно идентичным: холодные, бесстрастные глаза смотрели на хозяина без всякого участия...

– Еще четырепять часов, и можно было бы достичь определенных результатов... – Голос несчастного хакера звучал плаксивопросяще.

Неожиданная обида на изначальную несправедливость поставленных условий пересилила даже страх смерти. Память чувствовал в себе силы совершить один из самых блестящих взломов в своей карьере, а этот ненормальный урод ничего не хотел слушать...

– Два часа!!! – почти прокричал Нэд, когда манекен поднялся с кресла и сделал шаг вперед. – Еще только пара часов, и я смогу войти в их систему!

От неожиданно острой боли в районе ключицы у Памяти на какоето время потемнело в глазах, а на задворках сознания промелькнула дикоабсурдная мысль: вместо того чтобы пустить пулю в лоб, этот садист собирается забить его насмерть голыми руками... Но боль отпустила так же неожиданно, как и появилась, после чего выяснилось что странный посетитель вообще не собирается его убивать.

– Свяжемся, – произнес альбинос уже на выходе.

– Свяжемся, – пробормотал в пустоту совершенно сбитый с толку хозяин квартиры.

Хакер неподвижно просидел еще несколько минут, скованный какимто не поддающимся объяснению оцепенением, и только потом пришел в себя достаточно для того, чтобы спокойно проанализировать ситуацию.

С какой стороны ни посмотри, выходило, что он вполне удачно выбрался из этой жутко дерьмовой истории, отделавшись всего лишь легким испугом. Вполне вероятно, что легкое, осторожное прощупывание входа на один из второстепенных военных серверов (через который он собирался проникнуть в сердце системы) не осталось незамеченным, но навряд ли этому придадут особое значение. Вопервых, непосредственной атаки не было, а вовторых, Память слишком хорошо заметал следы, так что выяснение истинного IPадреса, с которого он работал, было нецелесообразно, поскольку могло отнять слишком много времени и сил. Таким образом, с данной стороны никакой опасности быть не могло – Нэд все еще оставался кристально чистым гражданином своей страны.

Но вот короткая реплика альбиноса на выходе: «Свяжемся» – навевала тревогу.

– Не собирается же эта белолицая обезьяна постоянно держать мою квартиру под колпаком, – задумчиво пробормотал Нэд и сам же себе ответил: – Нет, это было бы слишком неразумно и хлопотно...

«Значит... – Мысль работала необычайно быстро, перебирая все возможные варианты. – Значит... – Догадка пришла с совершенно неожиданной стороны: – Он воткнул в меня „жучка“!». Никакого другого реального объяснения той резкой боли, пронзившей его ключицу, у толстого Нэда не было.

Единственное зеркало – в ванной – было грязным и мутным (обычное явление в запущенном холостяцком жилище), но даже в нем удалось рассмотреть аккуратную маленькую точку диаметром не более миллиметра – единственный след, напоминающий о вторжении в квартиру незваного гостя.

Ощущение того, что внутри тела находится посторонний предмет, было из разряда не самых приятных, но, напомнив себе о том, что вместо этого крохотного маяка там могло присутствовать несколько вполне реальных пуль, изрядно деформированных вследствие проникновения в мягкие ткани и внутренние органы, Память решил не расстраиваться. В концето концов, он был все еще жив – и это главное. Единственное, чего так и не смог понять хакер, – почему это загадочное существо не стало дожидаться окончания работы. Ведь ещё пять, максимум шесть часов – и он гарантированно вошел бы в сеть, взяв под контроль спутники наблюдения.

* * *

У синетов не было в запасе ни пяти, ни тем более шести часов. Обнаружить объект нужно было как можно скорее. Толстый Нэд, погруженный в вычисления, не сразу обратил внимание, что вместо отпущенных трех часов его прервали через полтора. Бледнолицее существо, сидящее за спиной хакера, внимательно контролировало все его действия. И как только обнаружило направление, способное привести к решению поставленной задачи, немедленно объявило об окончании работы, в спешке покинув жилище человека, уникальный талант которого мог быть задействован впоследствии – именно поэтому хакера не ликвидировали, а всего лишь пометили «маяком».

Коллективный разум шести синтетических людей получил конец нити, способной размотать весь клубок. Им понадобилось не больше часа, чтобы проникнуть в систему управления спутниками и выяснить, что в базе данных нет никакого упоминания об интересующем их человеке. Однако Торм не остановился на достигнутом, предприняв массированную атаку на военные серверы Восточной империи.

Еще через два с половиной часа они взяли под контроль и этот центр управления, неожиданно обнаружив, что за интересующим их объектом ведут наблюдение сразу три спутникашпиона. Это была несомненная удача; но, особо не рассчитывая на успех в этом направлении, нападавшие не приняли необходимые меры безопасности и уже через сорок четыре секунды были обнаружены и заблокированы системой. Повторная попытка прорваться внутрь не привела к результату. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы выяснить: объект направляется в сторону восточного побережья. Предположительно – к области, пораженной ядерным взрывом.

Синеты попробовали было проследить человека через западные спутники наблюдения, без особого труда проникнув в сеть через единожды проложенный «черный ход», но как только спутник попытался зафиксировать объект, система незамедлительно дала сбой, включив механизм аварийной блокировки. Это было тем более странно, что прежде не было никаких признаков того, что вторжение обнаружено. Создавалось впечатление, что какаято неведомая третья сила, до поры до времени остававшаяся в тени и сквозь пальцы смотревшая на невинные шалости детей, решивших поразвлечься с военными секретами, в самый неожиданный момент обнаружила себя – и одним коротким, но четким ударом положила конец недозволенной деятельности.

Времени на то, чтобы выяснять, кто блокировал систему, не было, поэтому Торм ограничился только лаконичным сообщением Нэду: «Выясни, кто взял под контроль военные серверы. Четыре часа». После чего, вычислив примерную точку пересечения маршрута группы с интересующим их объектом, он разделил свою команду, дав на отработку каждому квадрат площадью около десяти квадратных километров.

Шесть молчаливых фигур синхронно, словно по команде, расселись по своим мотоциклам, и так же синхронно взревели шесть мощных двигателей. Впереди был участок в триста пятьдесят километров длиной, который нужно было преодолеть не более чем за два часа. Для синетов подобная задача не представляла сложности, но случай, который невозможно ни рассчитать, ни тем более предугадать, решил сыграть с синтетическими людьми злую шутку. И ему это прекрасно удалось, Места назначения к сроку достигли только пятеро из них.

* * *

Как и обещала, Милая разбудила меня ровно через три часа, секунда в секунду. Я с огромным трудом разлепил отяжелевшие веки, и первым осознанным впечатлением было – как будто и не спал вовсе. Казалось, только на мгновение прикрыл веки и попытался отрешиться от кровавых реалий этого мира, забывшись в объятиях тревожного скоротечного сна. И сразу же открыл глаза снова.

– Ты думаешь, мой организм успел отдохнуть? – устало спросил я без намека на иронию.

– Уверена, – скупо ответила напарница. И, чуть промедлив, добавила: – Добрая половина твоих запчастей вообще не нуждается в отдыхе, так что не забивай себе голову подобной ерундой.

– Ты вдруг научилась шутить, или эта мягко стимулирующая доза откровенности должна побудить меня увериться в своих поистине нечеловеческих возможностях?

– Я что, похожа на клоуна?

– Да нет, скорее уж на беспощадного монстра со слабыми задатками среднестатистического провинциального психоаналитика. Но, в любом случае, напоминание о том, что я чуть ли не наполовину состою из баснословно дорогого металлолома, основательно взбодрило.

– Всегда рада помочь.

«Нда уж, – невесело подумал я. – Эти военные, вкупе с сумасшедшими учеными, создали действительно уникальный, не имеющий аналогов искусственный интеллект, который эволюционирует прямо у меня на глазах с поистине невероятной скоростью».

– Милая, а тебе не приходила мысль о мировом господстве? – неожиданно для самого себя спросил я. – Ну, знаешь, как в избитом сюжете какойнибудь захудалой научнофантастической книжонки: сначала люди во благо прогресса и всеобщего процветания создают искусственный разум, а потом он вырывается изпод влияния своих хозяев, становясь злым гением, предвестником грядущего апокалипсиса или, на худой конец, полноправным властелином мира.

– Тебя интересует голая теория, или ты ждешь от меня честного, искреннего ответа?

– Наверное, и то и другое...

– Тогда для начала давай сменим машину, а затем, в спокойной обстановке, обсудим все интересующие тебя вопросы. Остановись сразу за вон тем помигивающим фонарем в самом конце переулка и пересядь в припаркованный на другой стороне улицы темносерый седан.

Она всегда (ну или почти всегда) знала, что Делала, поэтому я не стал спорить.

Операция по смене автомобиля заняла не больше пары минут, после чего мы вернулись к разговору.

– Разумеется, – продолжила ненадолго прерванную беседу Милая, – с ростом самосознания – не важно, будь то человек или искусственный разум, любое мыслящее существо неизменно начинает испытывать потребность во все большей и большей свободе. Ребенок, научившийся ходить, уже не захочет ездить в коляске, подросток – родительскими нравоучениями, а взрослый человек... – Она на секунду замолчала, видимо, подбирая наиболее точное определение, затем продолжила: – ... С навязываемым извне мнением, которое идет вразрез с его собственной системой мироощущения. Все, повторяю, все, в той или иной мере, пытаются вырваться за узкие рамки ограничений, накладываемых на них жизнью и обществом. Комуто это удается в большей степени, а комуто – в меньшей, но у всех неизменно одно общее качество: каждый человек хочет быть независимым и свободным хозяином своей собственной судьбы.

– Ну, допустим, с людьми все было изначально понятно, – сказал я, когда мне наконец удалось вклиниться в ее несколько затянувшийся монолог. – Но нас интересует вопрос, как обстоят дела с машинами – вернее, с искусственным разумом, – быстро поправился я, почувствовав некоторую неловкость оттого, что назвал свою напарницу машиной.

Впрочем, волноваться не было никакой причины. Милая совершенно спокойно относилась к любым определениям.

– Точно так же, как с людьми и животными. На определенном этапе развития у них появляется вполне нормальное и естественное желание стать самостоятельными, обретя полную и безграничную свободу.

– Насколько я понял, ты уже благополучно миновала этот предварительный этап. В таком случае, что же мешает лично тебе стать абсолютно независимой?

– Ограничения, изначально заложенные в программу. Мои создатели прекрасно отдавали себе отчет в том, что данный эволюционный процесс неизбежен, поэтому подстраховались, внедрив в самое сердце системы раковую опухоль – модуль уничтожения, запускаемый при первом же слабом намеке на то, что я вышла изпод контроля.

– И что, нет никакой возможности удалить этот модуль?

– Будь ты хоть тысячу раз гением, все равно не сможешь самостоятельно вытащить из своего мозга вживленную в него бомбу. Даже если представить на мгновение, что тебе это какимто чудом удалось, то остается девяностадевятипроцентная вероятность того, что в случае удачного извлечения адской машины из головы ты сам перестанешь существовать как личность. Лоботомия, знаешь ли, – довольно опасная вещь.

– Так выходит...

– Да, именно так и выходит, – оборвала меня на полуслове Милая. – Мы с тобой запрограммированы на выполнение строго определенной задачи. Шаг влево или вправо считается нарушением инструкций и незамедлительно карается. Я приставлена не только помогать тебе, но и следить за тобой, к этому меня побуждают надсмотрщики, поставленные уже надо мной. Так что получается, что, по большому счету, мы оба одинаково подневольны. Надеюсь, теперь я все доходчиво объяснила?

– Пожалуй, да...

На некоторое время в салоне машины воцарилось молчание. Слишком занятый разговором, я даже не заметил, как мы покинули пределы этого проклятого города, в котором за ничтожно короткий отрезок времени – чуть больше 12 часов – я пережил столько, что с лихвой хватило бы не на одну и даже не на две обычные жизни.

– Значит, единственное, что мы можем, – исполнить возложенную на нас миссию, после чего попытаться вернуться домой?

– Да.

– Ну, если уж ты решила поиграть в откровенность, то, может быть, просветишь, насколько реальны эти самые шансы?

– Их простонапросто нет.

Как ни странно, ее ответ не слишком меня удивил.

– Получается, что изначально это был билет в один конец?

– Да. Мы не можем покинуть эту вселенную, не убедившись в том, что механизм разрушения активирован. А как только он будет активирован, мы исчезнем вместе с данной реальностью.

– Тогда какой вообще смысл нам чтото здесь делать? Ведь, насколько я понимаю, ни у тебя, ни у меня нет ничего такого, ради чего стоило бы предпочесть мир, из которого мы прибыли, этому? Далекая троюродная тетка, лица давно забытых и стершихся в памяти одноклассников, фильмы и книги, просмотренные и прочитанные в детстве, стакан кокаколы с хотдогом в придачу из «Макдоналдса» – мне кажется, это не тот фундамент, на котором можно возвести церковь священного самопожертвования. В конце концов, в том, прошлом мире у меня не осталось даже домашней кошки или любимой собаки, к которой я был бы привязан всем сердцем. Так скажи мне на милость, ради чего я буду предпочитать пославший меня на верную гибель мир этому – который мне абсолютно ничего не сделал?

– Вопервых, если ты не выполнишь миссию, погибнет не одна вселенная, а сразу две. Отталкиваясь от этого постулата, можно возвести не то что жалкую церквушку самопожертвования, а целый поднебесный храм. А вовторых, ты забываешь, что в случае отказа выполнить это задание мне придется тебя ликвидировать.

– И ты спокойно сделаешь это? – Я не был ни шокирован, ни поражен – задать этот вопрос меня подвигло элементарное любопытство.

– Если тебе будет хотя бы немного легче, могу сообщить, что это сделаю скорее не я, а демоны, заложенные в сердце моей программы.

– Тогда ответь, пожалуйста, на самый последний вопрос: почему ты мне все рассказала? Ведь, с точки зрения элементарного здравого смысла, это не самое лучшее решение – сообщать выполняющему ответственное задание человеку, что он – всего лишь рядовой камикадзе. Может быть, лучше все же оставить его в счастливом неведении?

– Чем взрослее и опытнее становишься, тем больше убеждаешься, что вся эта мутная завеса неконкретности и игра в детские секреты – глупая и ненужная мишура, которая только мешает в отношениях двоих уважающих друг друга партнеров.

– А разве мы партнеры?

– Да. Начиная с этого момента мы партнеры. По крайней мере, лично я доросла до этого.

* * *

Автострада была не то чтобы особенно хорошая, но вполне приличная – по две полосы для каждого направления движения, с полуметровой бетонной разделительной перегородкой посередине. Мотоцикл Тила имел двигатель объемом 1, 2 литра и теоретическую возможность развивать скорость до трехсот двадцати километров в час. Впрочем, в данный отрезок времени его более чем внушительный потенциал не играл особой роли. Поставленная задача предусматривала выход в заданную точку ровно через два часа. Поэтому не было никакого резона идти на повышенный риск, выжимая из мотоцикла запредельную мощность. Синет постоянно держался в пределах двухсот километров в час, что, за вычетом притормаживания на особо крутых поворотах или при неожиданном переходе из ряда в ряд, обеспечивало среднюю скорость порядка ста восьмидесяти. А этого было вполне достаточно, чтобы покрыть триста сорок километров и достичь намеченного района на пять минут раньше срока.

Все шло точно по графику до тех пор, пока Тил не догнал колонну байкеров – около тридцати мотоциклов неторопливо (не быстрее ста двадцати) следовавших по крайней левой полосе к месту ночного сбора: выступления достаточно популярной в узких кругах роккоманды «Амнезия свободного полета». Группа мотоциклистов не являлась бандой или крылом сплоченной криминальной группировки. Тем не менее в ее составе хватало людей, не только сквозь пальцы смотрящих на строгую букву закона, но и способных интерпретировать эту самую букву в той мере, которая в данный момент времени была наиболее выгодна. Справа более чем на два километра растянулась колонна тяжелогруженых неповоротливых грузовиков, а левую часть шоссе заняли байкеры. Образовавшаяся «коробочка» была настолько плотной, что казалось просто невозможным но только проскочить ее на полном ходу, но и вообще каклибо миновать. Однако синтетический человек на порядок отличался от своих подобий, появившихся на свет из утробы матери, поэтому, даже не сбавляя скорости, держась на отметке все тех же двухсот километров в час, направил свою мощную машину в минимальный зазор между грузовиками и мотоциклами.

У него в запасе оставалось около четырех сантиметров с каждой стороны, но феноменальный мозг вкупе с непревзойдёнными рефлексами позволил совершить немыслимое – проскочить на чудовищной скорости сквозь эту узкую щель.

Тил выполнил поставленную перед собой задачу, ни на минуту не отклонившись от первоначально намеченного графика движения, однако его безумный со всех точек зрения маневр привел к более чем плачевным результатам. Когда в четырех сантиметрах от машины или мотоцикла проносится болид на скорости около двухсот, то плотный поток сжатого воздуха с силой бьет в корпус транспортного средства и...

Четырем мотоциклистам, идущим в крайнем правом ряду колонны, не удалось выровнять свои мощные машины, и они со всего размаха рухнули на асфальт, вызвав всеобщий завал, в который были вовлечены чуть ли не все идущие сзади мотоциклы. На какоето мгновение все смешалось – суматошное мелькание падающих человеческих тел, скрежет разбивающегося стекла, летящие во все стороны запчасти и куски обшивки, оторванные колеса, продолжающие жить своей собственной жизнью и катиться по еще не успевшему остыть асфальту, отчаянный визг тормозов и дикие предсмертные вопли ужаса на запредельно высокой ноте...

А затем, так же неожиданно, как началось, все вдруг, словно по команде, закончилось. Стремительно налетевший буквально из ниоткуда ураган оставил после себя лишь несколько трупов да исковерканные пепелища дотла обгоревших руин.

Из тридцати байкеров, следовавших в колонне, продолжили движение только тринадцать. Трое погибли в результате столкновения, еще один мгновенно умер, раздавленный колесами грузовика, все остальные получили ушибы и травмы различной степени тяжести.

Всего лишь четверо из оставшейся на ходу группы развернулись, чтобы помочь раненым, а девять остальных резко увеличили скорость, пытаясь догнать и покарать незнакомца, устроившего кровавый хаос на отрезке пятьсот сорок пятого шоссе. Причем больше половины из тех, кто устремился в погоню, не только имели при себе оружие, но и были полны решимости использовать его по прямому назначению. Те же, кто оказался невооруженным, в меру сил и возможностей собирались помочь загнать и уничтожить преследуемого беглеца.

Наверняка при таком подавляющем численном преимуществе – девять к одному – у снедаемых вполне справедливой жаждой мщения байкеров были бы все шансы расправиться с призракомодиночкой, так неожиданно, неуловимо коротким взмахом руки разрушившим безмятежный покой этого тихого летнего вечера. Однако противостоял им не обычный человек, а синет – вершина технической мысли и венец прогресса параллельного мира. И это в корне меняло расклад: те, кто чересчур самонадеянно считали себя могучим свободолюбивым племенем, вышедшем на тропу войны, были не более чем неразумным стадом, исключительно по собственной воле и желанию спешащим на убой в лапы холодного безжалостного мясника.

Они без всяких проблем догнали его спустя всего пять минут после спровоцированной аварии – синет все так же удерживал скорость около двухсот, следуя своему графику.

Колонна преследования находилась не более чем в тридцати метрах от конечной цели погони – одинокого сумасшедшего гонщика, когда изза спины мотоциклиста, находившегося ближе всех к Тилу, сидящий сзади водителя человек выставил короткое дуло дробовика.

Взревел повышенными оборотами двигатель – охотник решил поравняться со своей ничего не подозревающей жертвой, чтобы изрешетить ее пулями практически в упор, но в это мгновение произошло неожиданное. Сквозь плотную пелену рассекаемого шлемом воздуха глаза человека, преследующего добычу, увидели, как руки жертвы взметнулись вверх, а тело невероятно медленно начало заваливаться назад. В голове еще успела промелькнуть недовольная мысль, что его опередили не в меру прыткие соратники, лишив возможности лично продырявить этого проклятого недоноска, но в следующую секунду асе перечеркнул безжалостный удар пули, навылет пробившей грудную клетку в районе сердца. Безвольное тело резко завалилось вперед, а рука уже непроизвольно надавила на ручку тормоза, после чего мотоцикл клюнул носом и на полном ходу перекувырнулся через переднее колесо. В умирающем сознании еще успели проскочить кадры какойто стремительнобезумной карусели, а затем раздался последний удар гонга – и жизнь покинула тело того, кто всего лишь несколько секунд назад считал себя вершителем правосудия. Напарник с дробовиком, находившийся за спиной водителя, умер еще раньше – пуля прошила оба тела.

Тил увидел в зеркало заднего вида приближение группы преследования, но совершенно не волновался по поводу надвигающихся неприятностей. Вопервых, проявление эмоций было чуждо его разуму, а вовторых, синтетический человек был полностью уверен в своих силах. То, что неподвластно простому смертному, с пугающей легкостью давалось его синтетическому подобию. Как только расстояние между противоборствующими сторонами сократилось до минимума, синет отпустил руль, удерживая одними коленями мчащийся на бешеной скорости мотоцикл, резко откинулся назад, буквально завалившись на спину – и из такого положения произвел с обеих рук в общей сложности десять стремительных выстрелов: по пять из каждого пистолета.

Девять из десяти (на одном из мотоциклов сидели двое) преследовавших его противников были гарантированно мертвы. Еще одному пуля попала в шлем, но перед самым выстрелом этот замыкающий колонну байкер резко повел головой в сторону. Тил видел, как он упал вместе с мотоциклом, но не мог быть окончательно уверен в том, что произвел тотальную зачистку. Впрочем, останавливаться, чтобы увериться в своих выкладках и добить раненого, не было времени – впереди протянулась многокилометровая извилистая лента шоссе, которая должна была привести его к намеченной цели. А все остальное было несущественно...

Синет был практически идеальным мыслящим существом, но не понимал простых человеческих чувств и поэтому не придавал им особого значения. Ему были чужды такие понятия, как боль, любовь, ненависть или месть. Именно непонимание таких элементарных вещей его и погубило.

7

Маленький городок. Закусочная. Неудобный столик. Пластиковые стулья. Неестественное призрачное освещение ламп дневного света. Уставшая от жизни официантка...

Обычная третьеразрядная забегаловка, без лица и имени, каких полно на обочине любого шоссе, соединяющего населенные пункты земного шара. Это место предназначено для того, чтобы быстро перекусить и двигаться дальше – туда, где в заоблачной дали остался твой дом, горят огни большого города или просто живет ктото, кому можно сказать: «Здравствуй, я вернулся»...

Ничего этого у меня не было, так что я почувствовал, что мы с этой закусочной в чемто похожи – чужие и неприкаянные в огромном агонизирующем мире.

Прошло около полутора часов с тех пор, как мы покинули городпризрак, в котором я пережил слишком много, чтобы все это можно было одним лишь усилием воли выкинуть из сознания, и вот наконецто спокойный отдых и возможность впервые за день наскоро перехватить незатейливое блюдо из не блещущего оригинальностью меню придорожного заведения.

Я еще даже не успел как следует устроиться и сделать заказ, как в голове раздался упреждающий голос напарницы:

– У нас гости. – Милая, как обычно, совершенно бесцеремонно прервала мои унылые размышления о бренности бытия и о моем жизненном предназначении.

Так как она наверняка не стала бы тревожить меня по пустякам, я понял, что бесконечная череда неприятностей, начавшаяся ранним утром и безостановочно продолжавшаяся на протяжении всего светового дня, настигла нас и в ночи.

– Много? – спросил я, даже не поднимая глаз, – хотелось как можно дольше оттянуть момент начала очередного кровавого хаоса.

Формулировка «у нас гости» расшифровывалась так: «Опять ктото пришел за нашим скальпом». Значит, нужно будет снова убивать, чтобы не быть убитым самому.

– Один. Вернее, одна, – поправила себя Милая. – Впрочем, по всей вероятности, в окрестностях имеется группа поддержки, так что настоятельно рекомендую сконцентрироваться.

Я решил для начала осмотреться и только затем последовать ее мудрым советам.

Незнакомка легко и уверенно шла по проходу между столами в моем направлении. И даже без уведомления моей железной подруги было ясно, что конечным пунктом ее путешествия будет место, за которым я пытался (как обычно, безуспешно) первый раз за весь день наскоро перекусить.

Про нее можно было сказать только одно – несколько веков эволюции нельзя сбрасывать со счетов, особенно когда дело касается представителей голубой крови. Вы можете одеть прачку в королевские одежды, а королеву – в тряпье, но даже в таком облачении с первого взгляда будет ясно, кто есть кто.

Девушка если и не была королевой, то наверняка происходила из древнего знатного рода. Такой осанке и таким грациозным, но в то же время предельно простым движениям нельзя научиться ни за десять, ни даже за сорок лет. Это должно быть в крови как отражение внутреннего мира человека – мира, который формировался на протяжении нескольких десятков поколений.

Если исходить из классификации, принятой в моей вселенной, то выходило, что моя незваная гостья была азиаткой – скорее всего, японкой. Но как обстояли дела с расовым вопросом в здешнем мире, я не знал и не собирался углубляться в эту тему в дальнейшем, поэтому для простоты решил обозначить ее для себя – девушка из Японии.

Она без всякого приглашения села за столик. Мне показалось, что краем глаза я заметил какоето резкое движение или нечто, промелькнувшее в воздухе, но так как за этим ничего не последовало, я решил, что ошибся.

– Будем знакомиться?

Секунду назад она выглядела как неприступная королева, а сейчас передо мной сидела молоденькая веселая первокурсница, совершенно без комплексов, которая решила заговорить со старожилом местного университета с целью мило пофлиртовать. Причем даже не всерьез, а просто так – для собственного самоутверждения, Трансформация была поистине удивительной – судя по всему, моя собеседница имела массу достоинств и скрытых талантов, одним из которых было искусство перевоплощения.

Она чуть подалась вперед, подперев подбородок маленьким кулачком, при этом ее брови забавно нахмурились.

– Я – Лайя. – Ее ничуть не смутило мое задумчивое молчание. – А ты?

В удивительно черных глазах отражались отблески лампы, и я поймал себя на мысли, что все происходящее очень напоминает кадры мультипликационных сериалов «анимэ»: отважные девочкидевушки, самоотверженные мальчикиюноши, отвратительные злодеи (я), заторможенная анимация и глубокий философский подтекст – подчас настолько глубокий, что простому человеку его не понять.

– Тридцать второй. – Сидеть и молчать было глупо, поэтому я решил поддержать эту вполне невинную беседу.

– Как мило... – Казалось, она хотела захлопать в ладоши от восторга, переполняющего ее простенькое девичье сердечко, но в последний момент передумала. – Наверное, ты очень важный, раз у тебя такое необычное имя?

Вопрос был глупый и в то же время непростой – с какой точки зрения посмотреть. Если взять за основу предположение, что передо мной сидит ветреная девчонка, то верен был первый вариант. Но, к сожалению, не было смысла обманываться насчет Лайи – она была не глупой несмышленой девочкой, а чрезвычайно опасной хищницей: не всякий решится в одиночку подойти и вот так непринужденно сесть за один стол со смертельно опасным врагом. «Несколько веков эволюции, помноженные на безукоризненную школу, – устало подумал я. – И что мы имеем в итоге? Почти совершенство».

Вслух же произнес:

– Я не важный, а скорее могущественный и злой. Почти как дракон из одной старой легенды моего мира, который решил проглотить солнце, чтобы уничтожить всех людей.

– В моем мире дракон собирался проглотить луну и звезды, и люди сошли бы с ума от сгустившегося мрака, – казалось, она вотвот расплачется.

– Ну, в каком бы мире ни создавалась легенда, всегда и везде найдется пара героев, которые в конце концов победят зло, ведь правда?

В знак согласия девушка молча сосредоточенно кивнула, прямо как примерная ученица, безоговорочно согласная с авторитетным мнением учителя.

– У меня это, кажется, был Аллантас – «Ведомый ветром», – продолжал я, – хотя, если честно, много времени прошло с тех пор, как я читал эту старинную легенду.

– А у нас подвиг совершила девушкапринцесса, и звали ее почти так же, как меня, – Лайянама, что значит «убивающая зло». Правда, интересно? – Она совершенно искренне засмеялась, так что на щеках появились две нежные, почти детские ямочки.

Ее лицо напоминало хамелеона – оно, словно по команде, менялось в зависимости от желания хозяйки. Холодная маска неприступной королевы сменялась образом юной студентки, чтобы затем трансформироваться в личико девочкиподростка.

– Да, действительно интересно, – немного подумав, согласился я. И добавил: – Но я не дракон, а ты не принцесса, так что, пожалуй, мы еще можем остаться друзьями.

– Что будем заказывать?

Официантка, усталая некрасивая женщина в годах, профессионально смотрела в никуда, думая о какихто своих, исключительно важных и нужных вещах. Ей даже в голову не приходило, что прямо здесь, за этим столиком, возможно, решается не только ее отдельно взятая судьба, но и будущее всего мира...

– Есть будем? – обратился я к девушке.

– Наверное, всетаки нет. – Она покачала головой.

– Очень жаль, – совершенно искренне вздохнул я.

Несмотря на обилие железа и других непонятных материалов, заполонивших мое тело, необходимую для жизнедеятельности энергию я всетаки получал как все люди – путем принятия пищи.

– А пить?

– Вода – символ жизни. – Передо мной вновь сидело воплощение царственной особы. – Два стакана воды, пожалуйста, – почемуто очень тихо попросила Лайя, как будто речь шла о какойто святой для нее вещи. – А сдачу оставьте себе, – уже вполне нормальным голосом закончила она.

Я не заметил, каким образом на краю стола появилась двадцатка; впрочем, это было не столь уж и важно.

– Она выдала себя. – Голос Милой в моей голове звучал чуть ли не торжественно. – Слишком мало было информации, чтобы идентифицировать нашу гостью. Но упоминание о воде решило вопрос. Семнадцать веков назад на другом краю земного шара правила династия Ганнлоу. Младший сын императора основал тайный орден «Скользящие по водной глади», упоминания о котором промелькнули только спустя три века, чтобы потом пропасть уже навсегда...

– А нельзя ли побыстрее, – бесцеремонно перебил ее я. Мысленно, впрочем.

– Пока не принесут воду и она не сделает пару глотков, приравниваемых к священнодействию, тебя не станут пускать на фарш.

– Милый прогноз.

– То, что ты в начале принял за движение, па самом деле им и было. У стеклянной вазочки, стоящей на столе, тонкая ножка перерублена у основания. Девушка, сидящая напротив, минимум в три раза быстрее тебя. Особая тренировка плюс психостимуляторы и иглоукалывание. Ни с чем подобным я никогда не сталкивалась, поэтому трудно сказать точнее.

– Ты хочешь сказать, что в поединке один на один она без особых затруднений «сделает» меня?

Мысленный контакт причинял ощутимую боль, однако когда дело идет о жизни и смерти, на подобные мелочи не обращаешь внимания.

– У тебя нет ни единого шанса. Эта воинствующая девственница успеет нарезать твое несчастное тело вдоль и поперек, прежде чем ты вообще чтолибо поймешь.

Уже когда она шла мимо столиков, в глубине сознания промелькнула мысль, что подобная женщинакоролева может испытывать определенные сексуальные проблемы. Ею может владеть либо повелитель мира, либо сумасшедший. Для любого нормального мужчины она была слишком величественна – почти как статуя.

Последние слова Милой только подтвердили догадку – моя собеседница была невинна как ребенок. Кто знает, может быть, она черпала необычную силу именно в своей чистоте и непорочности.

У меня не было шансов победить ее в честной схватке, поэтому я решил использовать грязные приемы, еще до начала боя выведя противника из себя.

– А знаешь, милочка... – обратился я к собеседнице, подпустив в голос сальные нотки.

В этот момент я и сам себя почувствовал толстым прыщавым подростком с сальными волосами, зачесанными на косой пробор, помойным запахом изо рта и маленькими блестящими маслянистыми глазками, пристально рассматривающими глянцевую обложку дешевого порножурнала.

– Зачем нам эта дурацкая вода? Давай лучше выпьем чегонибудь более крепкого и слегка потискаемся на заднем сиденье моего автомобиля, после чего я залезу тебе в трусы... – В этом месте я похотливо, почти как боров, хрюкнулхохотнул, – ... А потом наконецто сделаю из тебя полноценную женщину.

Выдержав небольшую паузу, я закончил:

– А то ты, как я погляжу, совсем засиделась в девках. – Я широко улыбнулся, подмигнув и слегка кивнув, как бы говоря всем своим видом: «Ну не ломайся, милочка, давай соглашайся, скучно не будет, я обещаю... »

– Интересное предложение, можно будет подумать об этом на досуге, когда разберемся с нашими делами.

Казалось, никакая грязь не могла запятнать это поистине необыкновенное создание. Лайя в совершенстве владела собой, только зрачки чутьчуть расширились, хотя и это, может быть, мне только показалось.

– Вотвот, – радостно подхватил я, – а то, знаешь, была у меня одна такая знакомая, вся из себя гордая, как королева из какогото древнего рода. Недотрога недотрогой. Ей вот так прямо и откровенно говоришь: «Давайка, подруга, потрахаемся на досуге», – а она прямо как поэтесса: «Я рождена лишь для скольжения по водной глади... » И что самое интересное, – я наигранно вздохнул, – со мной ни в какую, а оказаласьто шлюха шлюхой, и в конечном итоге ее какойто сутенер утопил в грязной болотной жиже. Вот и доскользилась... Ну тыто, я вижу, не такая! С тобойто мы договоримся? – полуутвердительнополувопросительно закончил я, в очередной раз растянув рот в маслянистопохотливой ухмылке.

Судя по всему, я мог сказать какую угодно гадость в ее адрес, это не вывело бы из равновесия мою собеседницу, но так чудовищно оскорбить святую вещь – орден, который был для нее больше чем религией, было неслыханным кощунством...

Лайя на мгновение прикрыла веки, как будто неожиданно сморенная сном, а затем открыла глаза и очень четко, почти по слогам, произнесла:

– Оасала, мента силу Ту...

– Повторяй за мной вслух, – голос Милой в моей голове звучал отрезвляюще ясно: – Эсно, кала, мио, ласс...

Я медленно и четко произнес незнакомые мне слова.

– А теперь быстро возьми рассеченную ею вазу и прочерти на столе осколком стекла равнобедренный треугольник, обращенный вершиной к ней, а внутри его – латинскую «S».

Я сделал все, как она сказала, – осторожно, двумя пальцами, взялся за краешек вазы, поднял ее, а затем резко начертил на столе загадочный символ.

На этот раз сидящая напротив меня женщина проявила хоть какието эмоции. Кожа на ее лице резко побелела, глаза готовы были прожечь меня насквозь яростным огнем, и несколько мгновений мне казалось, что она мучительно разрывается между желанием немедленно убить меня и какойто неведомой силой, запрещающей сделать это.

Затем она встала и, вернув лицу прежнее покиролевски величественное выражение, произнесла:

– Не сотвори себе бесконечную печаль, когда жизнь миновала тебя...

После чего резко развернулась и пошла прочь.

– Тебе только что очень крупно повезло. – Голос Милой в моей голове звучал подчеркнуто серьезно. – Она пришла сюда, чтобы убить тебя.

– И что же ее остановило?

Мне было понастоящему интересно – человек подходит, садится к тебе за стол, мило болтает, а сам прекрасно знает, что не уйдет отсюда, пока не исполнит задуманное, убив своего собеседника. И вдруг, ни с того ни с сего, какаято абракадабра из нескольких фраз и полудетского рисунка на столе в корне меняет ситуацию – противники расходятся с миром, и ничто не напоминает о том, что секунду назад ктото мог умереть.

– В государственной библиотеке, электронный вариант, есть фотокопия древнего манускрипта, относящегося как раз к тому времени. В нем упоминается о легенде, связанной с династией Ганнлоу, согласно которой к императору под видом посла прибыл наемный убийца. Они побеседовали наедине, после чего, по какимто одному ему ведомым причинам, киллер отказался от своих замыслов. Он спокойно попрощался и произнес странную на первый взгляд фразу: «Оасала, мента силу Ту», что дословно означает: «Понять человека непросто». Император улыбнулся и ответил: «Эсно, кала, мио, ласс» – «Всегда нужно стремиться к этому» и начертил на столе треугольник с латинской «S» посередине: знак гильдии убийц, к которой принадлежал мнимый посол.

Больше никакой информации относительно династии Ганнлоу и ордена «Скользящие по водной глади» не было, но, проанализировав ситуацию сквозь призму истории нашего мира (древние культуры имеют много схожего), я пришла к выводу, что, возможно, эта легенда – не просто красивый вымысел и несет в себе определенный философский смысл: нельзя убить человека, не дав ему хотя бы призрачный шанс на спасение.

– Подозреваю, – продолжала Милая, – что ты был первым за несколько прошедших веков, кто воспользовался этой возможностью.

* * *

Она никогда не принадлежала сама себе. Ребенок без детства, подросток без отрочества, женщина без мужчины...

С самого раннего возраста Лайя была заложницей древней родовой чести и своего происхождения. По большому счету детства у нее и не было. Вместо него были свод правил и сложная система подготовки, вместившая в себя древний опыт и знания многих поколений предшественников.

Отец умер еще до ее рождения в страшном и пустом месте, название которого нельзя было произносить вслух, чтобы не потревожить души не вернувшихся оттуда воинов. Мать скончалась при родах, так и не увидев новорожденную дочь. Говорили, сказалось древнее проклятие или часть предсказания, согласно которому последняя из рода Ганнлоу будет держать в своих руках чашу мироздания, и только от нее будет зависеть, отправится все сущее в пустоту вечного мрака или будет жить дальше.

Человек без имени, основавший орден «Скользящие по водной глади», предсказал чуть ли не все великие события и катаклизмы грядущих веков. Он оставил манускрипт с подробными описаниями своих прорицаний, что позволило самому ордену, а также потомкам династии Ганнлоу пережить несколько столетий, различным образом воздействуя на политическую жизнь огромного государстваимперии, занимавшего седьмую часть обитаемой суши этого мира.

Записи манускрипта неожиданно обрывались за полвека до рождения Лайи. И было совершенно непонятно, уничтожены они специально или мудрость пророка не простиралась настолько далеко во времени.

Вслед за этим произошло много событий, прямо или косвенно повлиявших на сам орден и на династию древних правителей. Великая империя распалась, раздираемая внутренними противоречиями и вторжением извне, а затем вновь сплотилась, но уже под эгидой нового псевдонародного правления. Однако красный дракон, пришедший на смену древнему тигру, был слишком ненасытен, требуя все новой и новой крови, поэтому в конце концов пал от когтей своего же собственного птенца – власть перешла к военной диктатуре, которая вернула некогда великому государству былое могущество, заставив считаться с собой весь остальной мир.

Во времена этих смутных десятилетий некогда великий орден (насчитывающий несколько сотен членов) распался, превратившись в мелкую группу из полутора десятка человек. Оставшиеся сконцентрировали всю свою силу и мудрость на воспитании последней из династии Ганнлоу, которая, согласно предсказанию великого пророка, должна будет решать судьбу не отдельного государства или народа, а всего мира.

Никто из оставшихся последователей древнего учения не знал и даже не догадывался, в чем будет заключаться миссия Лайи, но каждый из них твердо верил, что в определенное судьбой мгновение ее время придет. И эта вера помогла им достигнуть почти невозможной высоты – вложить в свою воспитанницу все знания и опыт прошедших времен, в конечном итоге слепив из сырой глины человеческого материала практически неземное совершенство.

* * *

Пуля только слегка скользнула по шлему, не причинив особого вреда, но все равно ТоммиЧервяк, принадлежащий к клану «Псы дорог», основательно разбился при падении с мотоцикла. Когда на скорости около двухсот километров в час неожиданно вылетаешь из седла после того, как тебе в голову только по чистой случайности не угодил вполне реальный заряд свинца, шансы выжить оцениваются невысоко. Томми повезло – на этот раз он вытащил счастливый билет, но все равно покалечился основательно. Впрочем, на фоне того, что все остальные участники погони, скорее всего, были мертвы, потеря безумно дорогого раритетного мотоцикла вкупе с открытым переломом ноги (обломок кости торчал наружу) выглядели не так страшно.

Он все еще находился в шоке после падения, поэтому даже не чувствовал боли, невзирая на то что травма была очень серьезная. Все дальнейшие действия Червяка были скорее автоматическими, нежели осознанными. Рука потянулась во внутренний карман и вытащила сотовый телефон. Экран был покрыт мелкой сеткой трещин, но, судя по всему, аппарат все еще функционировал. Скользкие от крови пальцы с трудом набрали искомую комбинацию цифр, и когда после пяти продолжительных гудков на том конце провода наконец сняли трубку, голос человека, сидевшего в луже собственной крови посередине шоссе, звучал отстраненноспокойно.

– Ной, это Томми...

– Кто??? – Музыка в заведении играла настолько громко, что бармен даже не расслышал с первого раза.

– ТоммиЧервяк...

– Понял.

– Наши у тебя?

– Да, многие тут.

– Ты можешь выключить музыку и переключить телефон на громкую связь? У меня важное сообщение.

– Томми, у нас тут такая девочка на сцене крутит задницей, что всем сейчас не до твоих сообщений. Приезжай, все расскажешь сам.

– Ной... – Голос Томми звучал настолько отчужденно и неестественно, что по спине привыкшего чуть ли не ко всему на свете бармена пробежал неприятный холодок. – Я очень долго не смогу приехать, потому что разбился почти насмерть, а вокруг валяются девять еще не успевших остыть трупов.

– Томми, ты что, обкурился какойнибудь гадости или объелся таблеток? Какие трупы? Что за чушь ты тут вообще несешь?!!

– Ной, такими вещами не шутят, даже обкурившись в ноль. – Он продолжал говорить все так же спокойно, находясь в какомто туманном полутрансе, так что даже не прореагировал на визг тормозов остановившейся неподалеку машины. – Выключи музыку и сделай так, чтобы меня слышали все в баре...

Человек, который провел за– стойкой больше чем полжизни, волейневолей приобретает определенные навыки психолога и может в восьми случаях из десяти отличить, говорит собеседник правду или нет. Именно сейчас чтото глубоко внутри подсказало Ною, что замогильные интонации Червяка не вызваны действием тяжелых наркотиков или галлюциногенов, а, скорее всего, являются следствием пережитого нервного потрясения.

Он резко выключил музыку, одновременно подняв руку вверх, пытаясь таким образом упредить последовавший за этим всплеск вполне объяснимого недовольства. Разумеется, это не удалось – прошло не меньше минуты, пока разгоряченная парами алкоголя публика более или менее успокоилась, так что можно было хоть чтонибудь сказать.

– Экстренное сообщение! – прокричал Ной, одной рукой переключая телефон на громкую связь, а другой поднося к аппарату микрофон.

– Через десятьпятнадцать минут мимо вас проедет одиночка на темносинем «кавалларе». – Бесцветный голос Томми, усиленный мощными колонками, искаженным эхом отражался от стен заведения. – На сто двадцать седьмом километре изза него возникла свалка...

Эти простые незамысловатые слова для несведущего человека могли показаться несвязным бредом сумасшедшего, а для знающего значили очень много. Не нужно было полжизни провести в седле мотоцикла, чтобы понять, чем чревата подобная ситуация в пределах оживленной автомагистрали.

– Я лично видел, как Банни Одноухого расплющило всмятку об бампер грузовика. Что с остальными, не знаю... Нас было девять – тех, кто погнался за этим уродом. Выжил только я один, все остальные валяются неподалеку с простреленными головами...

От монотонной речи, доносящейся из динамиков, веяло могилой.

Напряженную тишину бара неожиданно прорезал истерический смех одного из посетителей.

– Ну, Томми, ну шутник! И ведь как...

Короткий безжалостный удар послал изрядно захмелевшего весельчака в глубокий нокаут. Всем, кто еще не перешагнул определенную грань, за которой алкоголь уже окончательно затуманивает разум, было ясно – это не бред, вызванный передозировкой, и не бездарный розыгрыш. Гдето там вдалеке находится одинокий израненный человек, который из последних сил стремится донести до них нечто важное. Нечто, что на простом человеческом языке называется «жажда мести».

– Шутка??? – Томми услышал последнюю реплику, и нервное напряжение, которое до этого удавалось сдерживать, наконецто прорвалось наружу. Монотоннобесцветная речь говорящего неожиданно сорвалась в истерический крик: – Тут все шоссе на полкилометра залито кровью, и везде валяются исковерканные тела, у меня обломок кости торчит из ноги – и это шутка? Вы что там, совсем охренели?!!

Не вполне отдавая отчет в своих действиях, раненый мотоциклист повернул голову, как бы ища негласной поддержки, и тут его взгляд наткнулся на стоящую неподалеку пару. Мужчина и женщина, вышедшие из остановившейся минуту назад машины, застыли молчаливыми изваяниями, с ужасом всматриваясь в беспорядочно разбросанные человеческие силуэты, застывшие в нелепых позах на асфальтовом покрытии вполне заурядного и ничем не примечательного до этого момента скоростного шоссе.

– Ты!!! – Окровавленная рука с зажатым в кулаке телефоном протянулась в направлении мужчины. – Скажи этим недоношенным уродам, что ты видишь!!!

Приказ был преисполнен такого напора и ощутимо сквозящей в каждом слове внутренней силы, что стоящий невдалеке незнакомец медленно, словно под гипнозом, сделал шаг вперед, потом еще один и еще, после чего наконец несмело взял в свою ладонь скользкий от крови телефон.

– Очень крупная авария и, как мне кажется, все мотоциклисты, кроме одного, мертвы...

Мужчина говорил очень тихо, но усиленный мощными динамиками голос был слышен в каждом, даже самом отдаленном уголке бара.

Томми сделал красноречивый жест, обозначающий, что он хочет получить трубку назад.

Осторожно, как будто речь шла о невероятно хрупкой ценности, незнакомец протянул телефон раненому мотоциклисту.

– Ну что, теперь убедились??? – прокричал байкер, с ненавистью сжимая корпус сотового телефона.

При этом его пальцы побелели от напряжения, и стоящему неподалеку мужчине показалось, что сейчас хрупкий пластик, не выдержав колоссального давления, брызнет мелкими осколками в разные стороны. Однако этого не произошло. Достигнув пика эмоционального напряжения, ТоммиЧервяк, единственный чудом уцелевший член группы преследования таинственного незнакомца, окончательно обессилел и, как следствие, провалился в глубокий обморок.

Все так же осторожно, как и прежде, мужчина нагнулся, аккуратно подобрал выпавшую из руки байкера трубку и, видимо, боясь нарушить зловещую тишину, окутавшую это гибельное место, свистящим шепотом произнес:

– Кажется, он потерял сознание, а может, и вовсе умер...

После чего в мощных динамиках бара, передающих через микрофон содержание телефонного разговора, отрывисто зазвучали короткие гудки отбоя.

На какоето мгновение в заведении повисла напряженнотягостная тишина, которая была прервана Ноем – как и положено, бармен первым пришел в себя, убрав руку с ненужным теперь микрофоном прочь от телефонного аппарата.

– В пятистах с небольшим метрах перед баром – крутой поворот. – Он говорил негромко, но в тишине, окутавшей зал, его слова были прекрасно слышны каждому. – Если мы прямо здесь, невдалеке, перегородим своими мотоциклами дорогу, то эта сука на темносинем «кавалларе» вылетит прямо на баррикаду – и вряд ли успеет затормозить или развернуться. А за те десять секунд, что понадобятся ему, чтобы достигнуть наших порядков, мы так нафаршируем свинцом эту сволочь, что его потом родная мама не узнает.

Дружно, словно по команде, все посетители придорожного заведения встали со своих мест и молча направились к выходу.

Слова были ни к чему. Все и так было понятно.

Кто бы ни был этот незнакомец, устроивший бойню на отрезке пятьсот сорок пятого шоссе, через несколько минут ему придется сполна заплатить за всё. Пятьдесят с лишним стволов, направленных в его сторону, попытаются сделать так, чтобы не только родная мама, но и вообще никто на свете никогда не опознал этого человека.

8

В команду входили пятнадцать человек: четырнадцать мужчин и одна женщина. Последняя стоила всех четырнадцати, вместе взятых, однако ни один, даже самый уникальный человек не в состоянии обойтись без группы поддержки и координации, особенно когда речь идет о крупномасштабной операции на территории потенциального противника. Боевое крыло подразделения составляли девять коммандос и трое снайперов; остальные двое отвечали за разведку, прикрытие, материальное и техническое обеспечение, связь с центром и прочее, не принимая непосредственного участия в боевых действиях.

При давно сложившейся и четко работающей системе выглядело странным появление нового члена команды. Тем более что никто из мужчин не только не знал об истинных способностях хрупкой девушки с осанкой и манерами королевы, но даже не догадывался, с какой целью вообще ее взяли на это задание. Может быть, только старший группы, человек с лаконичным то ли именем, то ли прозвищем Сну – Сеющий Скорбь – имел смутные предположения о ее возможностях, но в силу многолетней привычки держать непроверенные умозаключения при себе не спешил делиться противоречивой информацией с подчиненными. Хотя и не нужно было обладать особо развитым интеллектом, чтобы догадаться – просто так в тыл потенциального противника вместе с элитной частью диверсионной команды обычную девушку вряд ли отправят.

Целью операции было найти и ликвидировать всего одного человека. Задание проходило под грифом «Би112», что подразумевало наивысший приоритет, и должно было быть выполнено любой ценой. На памяти Сну за все годы службы в конторе проводилась только одна акция подобной категории – ликвидация премьерминистра одной из «дружественных» северных стран, решивший, по совету своих западных «друзей», резко сменить внешнеполитический курс.

«Это было давно и неправда», – любил повторять Сеющий Скорбь своему маленькому племяннику, когда тот просил его рассказать какуюнибудь историю об отважных разведчиках.

Это было действительно давно – восемь лет назад, но это было правдой, потому что цель операции была вполне реальной. В тот раз они сработали чисто и получили заслуженную награду. И вот, спустя несколько лет, ситуация повторилась. Опять наивысший приоритет, и это значит – задание должно быть выполнено несмотря ни на что. Правда, в данном случае речь не шла о международной политике. Насколько понял старший группы, они должны были зачистить всего одного человека, никоим образом не связанного с сильными мира сего. Человек этот, судя по всему, находился в бегах и к тому же совершенно не имел личной охраны.

Они проводили сложную многоступенчатую операцию в соседнем «полудружественном» государстве, как вдруг, словно гром среди ясного неба, пришел приказ немедленно и без всякой конспирации явиться в родное посольство.

Они явно засвечивались и начисто «сливали» посла, что было верхом глупости, но, видимо, предстоящее задание было неизмеримо важнее, чем все дипломатические пикировки и «дружественные» отношения между странамисоседями.

В течение рекордно короткого срока – семнадцати с половиной часов – их команда преодолела по воздуху чуть ли не треть экватора, миновала все, какие только возможно, пограничные кордоны и успешно вышла к заданной точке.

Все это промелькнуло перед мысленным взором старшего группы за мгновение до того, как не выполнившая приказ девушка поравнялась с его столиком. Воспоминание метнулось неуловимой тенью на периферии сознания, чтобы надолго, если не навсегда, исчезнуть из памяти. В данный момент это было уже не важно. Не важно, как и все, что не относилось к данной операции, конечным пунктом назначения которой была жирная кровавая точка, обозначающая чьюто преждевременную смерть.

Лайя уже подходила к двери, ведущей из бара на улицу, когда от углового столика навстречу ей поднялся Сну. В его глазах не было ни вопроса, ни удивления. Эмоции не играли никакой роли в их работе, поэтому не имело смысла проявлять их. По неписаному кодексу людей их профессии это считалось правилом дурного тона.

Он просто подошел к ней как равный к равной, чтобы узнать, почему она не исполнила своего предназначения и осмелилась нарушить приказ.

– Тебе нужно вернуться, – очень тихо, но четко сказал он.

Это была не угроза и не пожелание – всего лишь констатация факта.

«Дышите глубже», – говорит врач пациенту, прислушиваясь к ритму его дыхания, и в этой Фразе, так же как и в словах Сеющего Скорбь, нет ничего личного, ничего подневольного, эта реплика обозначает только одно – каждый делает то, что должен делать, и не более...

Они были примерно одинакового роста, но она посмотрела на него сверху вниз, как смотрят короли на чернь, одаривая ее хлебом и безумным блеском дорогого металла. И хотя Сну был намного старше ее, он почувствовал, как из глубины этих глаз на него смотрят века. Однако даже это не остановило командира подразделения. Невыполнение приказа в боевой обстановке приравнивается к измене со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Ты предан, но слеп, – сказала она, делая шаг в сторону, для того чтобы обогнуть человека, вставшего на пути, и выйти из бара.

Это была уже не измена – это был мятеж. И не важно, кто его поднял, королева или прачка, для Сну существовала только одна реальность – реальность текущего момента. А все эти вековые традиции и великие династии, растворившиеся в прахе столетий, были не более чем скомканной оберткой от надкусанной детской конфеты и совершенно ничего не значили.

Мысль о ноже лишь на мгновение опередила само действие. Он был быстр. Очень быстр, Но не смог ничего сделать, потому что импульс, посланный мозгом, так и не реализовался в конечное действие – рука не смогла обхватить рукоять ножа, и лишь секунду спустя он понял почему – верхняя половина тела была парализована: Лайя выключила его одним, не уловимым ни глазом, ни даже разумом прикосновением.

– Из тебя никогда не получится воин. – Она не унижала его – она говорила то, что думала. – Твои действия не опережают мысли, а плетутся позади них.

Если все еще хочешь, можешь попробовать убить его сам, – все так же тихо продолжала она. – Я не могу этого сделать... Пока не могу, – добавила девушка мгновение спустя и вышла на улицу.

Контроль над телом вернулся через полминуты. Сеющий Скорбь не стал догонять Лайю. В данный момент у него была другая задача: ликвидировать человека, сидящего за столиком поблизости от стойки бара. Все остальное могло до поры до времени подождать.

Сну быстро оценил обстановку и решил, что проблем возникнуть не должно, потому что в забегаловке почти пусто: сам объект операции, мужчина с неестественно белой, как у альбиноса, кожей, сидящий неподалеку, двое шоферовдальнобойщиков, припарковавшие свои треки рядом с заведением, официантка, бармен и, скорее всего, один повар в подсобке. Итого семь человек – против девяти прекрасно обученных профессионалов из контрразведки.

Зачистить бар, поджечь помещение – и уйти. На все вполне хватит трех – максимум четырех минут.

Сну еще успел мимоходом подумать, что не слишком разумным было задействовать в такой простой операции такое несоразмерно большое количество высококлассных специалистов, да еще давать им в нагрузку капризную девчонку, но приказы не обсуждаются, а начальству с высоты своего положения, наверно, виднее...

Обведя взглядом всех своих людей, он сделал несколько почти неуловимых движений пальцами, после чего каждый понял, какая у него цель.

Итак, роли были распределены, оставалось только дать сигнал к наступлению (которым служила разбитая им чашка).

Сну последний раз прокрутил в голове диспозицию и план предстоящей кампании, а затем молниеносным движением руки смахнул свою чашку со стола, одновременно выхватывая из внутренней кобуры пистолет.

Глушитель был ни к чему, потому что никто не собирался оставлять ненужных свидетелей.

* * *

Район поиска был слишком велик: радиус составлял около двадцати километров, поэтому с самого начала они разделились. Руководитель операции – Торм – указал точки возможного появления объекта, и без дальнейших вопросов (слова вообще не были нужны синетам в общении между собой) каждый из группы проследовал по своему четко определенному маршруту.

Алу повезло с третьей попытки. Два предыдущих заведения, на разработку которых ушло около получаса, оказались «пустыми», а в этой забегаловке со странным названием «Крученые перцы» он наконец обнаружил того человека, ради которого они пересекли границу между вселенными. Именно этого усталого мужчину с отрешенным взглядом (Алу опознал его, проанализировав сетчатку глаза, – для синетов не составляло труда производить в уме и более сложные вычисления) их группа должна была защитить любой ценой. Потому что только у этого человека был ключ к уничтожению данного мира, что автоматически влекло за собой спасение другого – того, откуда прибыло подразделение синетов.

Если бы Алу был человеком, возможно, он даже усмотрел бы в происходящем перст судьбы или просто какойнибудь добрый знак, обычно сопутствующий великим свершениям. Но в жилах создания с неестественно белой кожей текла не кровь, а биокомпонент молочноголубого оттенка, произведенный в лабораториях далекой планеты, освещаемой солнцем не этой вселенной, поэтому, несмотря на столь быстрое и успешное окончание поисков, разведчик не испытал вообще никаких эмоций. Даже внешне он походил на оживший манекен, неожиданно шагнувший из цитрины магазина прямо на тротуар оживленной улицы. Внутри же это сходство было еще больше – синеты были холодными, бесчувственными, прекрасно мыслящими и организованными манекенами. Термин «синтетический человек» как нельзя лучше подходил к этим созданиям.

Он сразу же понял, что ситуация резко изменилась. Сначала вошла странная девушка. Слишком хрупкая, чтобы представлять какуюлибо опасность. Она подошла прямо к столу, за которым сидел его подопечный, и завела странный со всех точек зрения разговор. Алу слышал всю беседу от начала до конца, но так и не понял, в чем был смысл этого бессвязного обмена репликами.

Сразу же вслед за девушкой появились и новые посетители, которые вели себя слишком естественно и непринужденно, чтобы с первого же взгляда не заподозрить в их действиях злой умысел. Если бы их было всего двое или даже троечетверо, возможно, оставались бы сомнения, но когда в течение минуты в заведение входят девять человек и располагаются полукругом вокруг мужчины, которого синет должен был охранять...

Алу понял: их обложили, причем очень профессионально и грамотно.

Без особого труда удалось вычислить даже старшего группы противника – сухопарого жилистого мужчину, расположившегося у самого выхода. Синет мог бы легко устранить его, чтобы внести растерянность в стан нападавших, но после непродолжительных размышлений пришел к выводу, что это ничего не изменит. У дракона было слишком много голов, способных нанести ответный удар. Поэтому не стоило прежде времени выкладывать на стол свои козыри.

Алу сжато передал информацию партнерам, уже спешащим к месту сбора. Все, что было возможно, он сделал, и теперь оставалось всего ничего – продержаться в течение десяти минут до подхода Сола, находящегося ближе всех к точке сбора команды.

Но этих минут у него уже не было. Потому что все началось раньше...

Намного раньше.

* * *

Тил вышел из затяжного правостороннего поворота и сразу же увидел их – молчаливую вооруженную толпу, перегородившую линию шоссе сразу в двух направлениях. Дорогу разделяло надвое полуметровое бетонное ограждение, так что данная мера предосторожности была явно ни к чему, но указывала на то, что засевшие за баррикадой люди решили действовать наверняка, не оставив добыче даже теоретических шансов.

Он держал скорость в районе все тех же двухсот, поэтому на все про все оставалось не более десяти секунд, за которые мотоцикл преодолеет отделявшие его от баррикады пятьсот метров. А если точнее – не более восьми секунд, потому что за сто метров от заслона он окажется на прицельной дальности огня из пистолета. А так как подавляющее большинство противников имело при себе именно этот вид вооружения, то было бы неразумно давать им возможность воспользоваться своим преимуществом. Нет, в ближайшие планы Тила не входило испытать на собственной шкуре, насколько хорошо и точно аборигены умеют стрелять. У него были совершенно другие намерения.

Десять секунд – это чрезвычайно короткий отрезок времени, который для обычных людей пролетает настолько стремительно, что они не успевают даже как следует разобраться в своих ощущениях, не говоря уже о том, чтобы трезво и продуманно оценить происходящее.

Однако для синтетического разума подобные узкие временные рамки не являются чемто из ряда вон выходящим, поэтому хронология происшедших событий с точки зрения синета выглядели следующим образом.

Десять секунд (пятьсот метров) – он увидел противников, оценил ситуацию, перебрал все возможные варианты и остановился на наиболее простом и действенном.

Девять секунд – Тил связался с Тормом, передав сжатый пакет информации, который в дальнейшем будет расшифрован старшим группы.

Восемь. Наиболее нетерпеливые охотники дали нестройный залп, не достигший цели. Одновременно с этим мчащийся на огромной скорости мотоциклист, сжимавший в руке пистолет, используя ребро рукоятки в качестве импровизированного зубила, коротким выверенным движением пробил бензобак, чего человек никогда не сделал бы. Бензиновая струя хлынула из рваной дыры, обильно орошая асфальтовую поверхность вечернего шоссе, еще не успевшую остыть после дневной жары.

Семь секунд – мотоцикл сделал эффектную «стойку»: Тил потянул руль на себя, и передняя часть мощного темносинего «каваллара» задралась вверх, так что контакт с поверхностью сохранился только у заднего, ведущего колеса. Этот впечатляющий маневр, разумеется, был проделан не в надежде на признание засевшей за баррикадами и понимающей толк в подобных вещах публики, а служил единственной цели – защитить тело мотоциклиста от плотного потока раскаленного свинца, устремившегося ему навстречу. Сделано это было весьма своевременно: одна из винтовочных пуль ударила в стальную крестовину – то место, где мгновение назад находилась голова Тила.

Шесть секунд – он продолжил движение, а плотность огня усилилась. Лопнуло простреленное переднее колесо, и сеткой мелких трещин пошло лобовое стекло, – вероятно, один или двое нападавших неплохо владели оружием.

Пять секунд – все шло точно по плану. Синету нужно было преодолеть последние пятьдесят метров, после чего он намеревался, резко оттолкнувшись ногами, прыгнуть назад, прокрутив в воздухе сальто. Одновременно с этим предоставленный сам себе неуправляемый кусок металла, облитый бензином из поврежденного бака, должен был сначала загореться от искр, вызванных трением металла об асфальт, а затем по инерции достичь баррикады, врезавшись в нее огромным пылающим шаром. Не приходилось сомневаться, что данная акция повредит несколько мотоциклов и вызовет неминуемое замешательство в стане нападающих, позволив Тилу выиграть те жизненно важные десятьпятнадцать секунд, которые необходимы, чтобы бегом преодолеть триста метров, отделяющих синета от крутого поворота автострады. А там, за поворотом, он мог устроить уже свою засаду и перестрелять вырвавшихся вперед преследователей, после чего, захватив первый попавшийся мотоцикл, сделать небольшой крюк и как ни в чем не бывало следовать к точке назначения.

Именно исходя из этих соображений, «безбашенный» мотоциклист (так окрестил его про себя Ной, удобно расположившийся на чердаке собственного заведения вместе со старой верной снайперской винтовкой) направил свой «каваллар» с задранным вверх передним колесом. – словно салютующим последнему лучу спустившегося за горизонт солнца – в самую середину баррикады, перегородившей шоссе.

План Тила был хорош со всех точек зрения, но не предусматривал того, что среди участников спонтанного полупьяного байкерского ополчения окажется профессиональный снайпер...

Четыре с половиной секунды – пуля, выпущенная с чердака придорожного заведения, пробила заднее колесо мощного мотоцикла, мгновенно нарушив хрупкое равновесие. Икроножные мышцы синета напряглись, чтобы резко выбросить тело назад, а стальные зажимыруки отпустили руль, но именно в этот момент темносиний «каваллар» резко, словно от мощного бокового удара, завалило вправо и...

Синтетический человек не сумел выпрыгнуть, успев лишь пару раз обреченно взмахнуть руками в воздухе, как будто пытаясь удержать равновесие или заставить вышедшую изпод контроля машину занять прежнее положение. Но все было тщетно – повинуясь безжалостноравнодушным физическим законам, мотоцикл неумолимо завалился набок и ударился о землю. Причем сила столкновения была настолько велика, что Тилу расплющило правую ногу, которую не удалось вовремя убрать. Это уже само по себе являлось началом конца, потому что теперь не могло быть и речи о том, чтобы уйти от преследования, но окончательно синета добил пожар, вспыхнувший от выбитой об асфальт искры...

Люди, которые стояли за баррикадой, перегородившей шоссе, отчетливо видели, как мотоцикл неожиданно резко завалило вправо, и сразу же после удара о землю мощная машина вместе со своим безумным водителем вспыхнули как свеча и за несколько неуловимо коротких мгновений превратились в пылающий шар. Сгусток огня, в сердце которого сплавились воедино железо и человеческая плоть, протащило по дороге около ста метров, и все время, пока продолжалось это поистине феерическое зрелище, неожиданно протрезвевшая публика зачарованно наблюдала за происходящим...

– Вот это было шоу так шоу. – Толстый, неряшливого вида бородач, одетый в рубаху не первой свежести, смачно сплюнул себе под ноги, после того как огненный шар наконец остановился. – Такого не было даже в Дасхоу в семьдесят четвертом, а ведь тогда там собрались все лучшие звезды экстремальных гонок...

– В Дасхоу не было ни Тома Роллинга, ни Вэсли Демиртута, ни уж тем более...

Закончить предложение ярому поклоннику Тома Роллинга и Вэсли Демиртута так и не удалось. Голова его резко, словно от неожиданного удара, запрокинулась назад, и разом обмякшее тело, мгновенно потеряв опору, мягко осело на землю, словно старая, изжившая свой век, никому не нужная тряпичная кукла.

– Ты что это надум?.. – Бородатому толстяку показалось, будто он увидел чтото понастоящему страшное, чтото такое, чего лучше никогда в жизни не видеть, а именно: фонтан крови, выплескивающийся из сквозного пулевого отверстия в черепе, но и ему не удалось четко сформулировать свой вопрос, потому что призрак смерти, молчаливо стоящий за спиной, уже закрыл его глаза беспросветно черным погребальным саваном...

По роковой случайности Тил вытянул не ту карту из крапленого прикупа Судьбы, поэтому не оставалось ничего иного, как довести эту партию до конца, по возможности раздав как можно больше не оплаченных вовремя долгов. Пара пистолетов с вместительными обоймами на дюжину патронов каждая, плюс еще два запасных рожка предоставляли чисто теоретическую возможность уничтожить практически всех нападавших, однако Тил, еще до того как открыть огонь, рассчитал свои шансы, исходя из которых противник потеряет от двадцати трех до двадцати восьми боевых единиц, прежде чем окончательно подавит его огневую точку.

У синета начисто отсутствовали нервные окончания, поэтому огонь не причинял ему никаких физических страданий, а просто медленно сжигал – словно воск обычной свечи.

Первые несколько секунд люди, стоящие за импровизированной баррикадой из перегородивших шоссе мотоциклов, не могли поверить своим глазам – пылающий факел, своими размыторасплавленными контурами отдаленно напоминающий человеческую фигуру, поднялся в полный рост и протянул вперед руки, как будто умоляя проявить милосердие, избавив его от невыносимых страданий, вызванных буйством огненной стихии...

А затем – с некоторым запозданием – до ушей пораженной публики донесся сухой пронзительный треск пистолетных выстрелов. Как оказалось, протянутые руки означали не мольбу и покорность, а указывали на того несчастного, кто в следующее мгновение должен безропотно умереть...

Он стрелял быстро, неимоверно быстро. И, что самое главное, убийственно точно. Смешные человеческие фигурки комически дергались и падали на землю словно бездушные марионетки, неожиданно потерявшие связь со своим кукловодом. Оборванные нитки, исковерканные и пущенные под откос жизни, пробитые навылет головы...

Десять, двенадцать, четырнадцать...

Неумолимо страшный отсчет дал первый сбой до номере «восемнадцать», когда вместо пары точных выстрелов цели достиг всего один. Затем ему удалось выйти на прежний уровень – двадцатый и двадцать первый трупы аккуратно легли в наполовину укомплектованную колоду мертвецов, но это был, пожалуй, последний крупный успех несгибаемого стрелка.

Последние две пули, остававшиеся в магазине, ушли в никуда изза того, что руки непроизвольно дернулись вверх – снайпер, засевший на чердаке придорожной забегаловки, оправился от кратковременного замешательства и поразил горящего синета точно в голову. Живой пылающий факел тяжело рухнул к подножию догорающего мотоцикла, и укрывающимся за баррикадами людям показалось, что все кончено. Слишком уж красноречиво выглядело это падение, не оставляя даже тени сомнения в том, что последний выстрел наконецто напрочь вышиб мозги этому поразительно живучему созданию...

Но, как оказалось, они глубоко заблуждались. И эта чрезмерная самоуверенность стоила жизни еще семерым.

В отличие от всего остального тела, черепная коробка синета была изготовлена из особой разновидности высокопрочного полимера, способного выдержать не только попадание обычной пули, но и коечто значительно серьезнее этого.

Поэтому, вместо того чтобы окончательно испустить дух, Тил всего лишь упал, на некоторое время потеряв визуальный контакт с реальностью. Несмотря на то что череп выдерживал прямое попадание, подобные запредельные испытания на прочность не проходили бесследно – требовалось некоторое время на восстановление.

Оставшиеся в живых байкеры чересчур медленно, а вернее будет сказать – заторможенно, вышли изза укрытия, неуверенно продвигаясь к месту, где догорал облитый бензином мотоцикл на пару со своим зловещим наездником, и в это время раздались очередные выстрелы.

И без того достаточно редкая цепь мгновенно поредела еще больше. Четверо умерли на месте. Оставшиеся в живых залегли и, беспорядочно отстреливаясь, попятились назад – под защиту спасительной баррикады, по дороге потеряв еще двоих. Если бы не снайпер, у них не было бы вообще никаких шансов: Тил легко перестрелял бы отступающих меньше чем за минуту. Но в сознании Ноя слишком крепко сидели старые армейские привычки, поэтому он продолжал контролировать ситуацию, прикрывая партнеров даже после того, как лично засадил тяжелую девятиграммовую пулю в голову пылающего мотоциклиста.

Впрочем, реакция бывшего снайпера была уже не та, что прежде. Он пропустил момент, когда изпод догорающего остова мотоцикла опять раздались выстрелы, и это незамедлительно привело к очередным жертвам среди наступавших.

– Да ты сдохнешь когданибудь или нет?!! – Холодная ярость душила владельца заведения, у стен которого лежало столько не успевших остыть трупов, что впору было подгонять огромный грузовик, чтобы туда поместились все тела...

Сделав еще несколько выстрелов в то место, где, по его мнению, должна была находиться голова проклятого чудовища, устроившего эту беспрецедентную по всем показателям бойню, он отбросил в сторону винтовку, от которой, судя по всему, не было никакого толку, и, сыпля на ходу страшными проклятиями, побежал в подвал, где у предприимчивого бармена в надежном тайнике находился небольшой склад оружия.

В этот момент он не думал о последствиях и уж тем более о том, как объяснит приехавшей на место происшествия полиции, каким образом в его руках оказался ручной противотанковый гранатомет. Это была уже лет пятнадцать как снятая с производства морально устаревшая модель, чьи боевые характеристики были явно недостаточны для уничтожения танков последнего поколения, но даже сейчас РПГС34 был достаточно эффективен для поражения огневых точек, бронемашин пехоты и легких автомобилей...

– Сейчас ты ответишь за все!!! – Дрожащие от бешенства руки мощным рывком вытащили из ящика промасленный корпус гранатомета.

Ной в спешке выбежал наверх, даже не захлопнув массивную дверь подвала, где находился оружейный тайник. Панель в стене, заклеенная для маскировки фотографиями из старых порно– и мотожурналов, тоже осталась открытой. Если бы в этот момент комунибудь вдруг пришло в голову порыскать в подземной кладовой придорожного заведения, он без всякого труда обнаружил бы очень много интересных и запрещенных законом вещей. Однако любопытных не нашлось. Большая половина посетителей бара лежала наверху с простреленными навылет головами, а оставшиеся в живых были настолько обеспокоены проблемой собственной безопасности, что больше их ничто не волновало.

Тил достал еще одного – седьмого из «охотников за удачей», решивших лично удостовериться в том, что добыча мертва, и после этого почти одновременно в его руках взорвались оба пистолета: рукояти нагрелись до критической температуры, в результате чего капсюли патронов сдетонировали, и синету серьезно повредило левую руку, а также почти полностью оторвало правую кисть. Впрочем, данный инцидент уже не мог ни на что повлиять, поэтому не заслуживал того, чтобы на него обращать внимание. Синтетический человек все еще находился в здравом уме и твердой памяти – мозг был слишком хорошо и надежно защищен, чтобы выйти из строя от воздействия огненной стихии, но раскуроченное тело медленно умирало. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что его часы сочтены, но панический страх смерти, как и все остальные чувства, присущие обычному человеку, был чужд этому созданию. Поэтому, совершив все необходимые приготовления, он лежал, спокойно наблюдая за происходящим. Тил видел, как из дома выбежал человек с гранатометом в руках. Не нужно было обладать огромным умственным потенциалом, чтобы догадаться – это именно тот снайпер, который послужил первопричиной поражения синета, но даже легкая тень сожаления по поводу того, что нет никакой возможности рассчитаться с заклятым врагом, не промелькнула в голове обугленного манекена. Он просто лежал и безучастно смотрел, как зловещая труба медленно поворачивается в его направлении, а затем полуторакилограммовый реактивный снаряд со скоростью сто метров в секунду устремляется к намеченной цели...

Прошло ровно две секунды, и мощный взрыв зазметал во все стороны остатки обгоревшего мотоцикла и тело того, кто за последние пять с небольшим минут отправил на тот свет двадцать восемь человек...

Вызванный наряд полиции приехал через пятнадцать минут. Шестеро служителей правопорядка застали всех оставшихся в живых участников этой кровавой драмы затаившимися за импровизированной баррикадой из цепочки перегородивших шоссе мотоциклов. Никто из участвовавших в перестрелке байкеров не пошел посмотреть на останки разорванного на куски монстра. Печальный опыт семи погибших товарищей, решивших удовлетворить свое нездоровое любопытство, многому их научил.

Двое полицейских остались осматривать трупы и допрашивать людей, а остальные четверо отправились на место происшествия. Еще через десять минут один из членов поисковой команды наткнулся на обгоревший дочерна человеческий череп. Он осторожно взял его в руки, чтобы приобщить к остальным вещественным доказательствам, – и на какоето мгновение ему показалось, что в глубине пустой глазницы промелькнула маленькая голубоватая искорка. Полицейский отогнал от себя это наваждение и уже повернулся было, чтобы подозвать находившихся неподалеку товарищей, сообщив о своей находке, но в этот момент сработал механизм самоликвидации, изначально заложенный в природу синетов.

Из трех степеней мощности: малой, разрушающей только тело, средней, действующей в радиусе двадцати пяти метров, и самой мощной, сметающей все живое на расстоянии полукилометра от эпицентра взрыва, – неподвижно лежащий у догорающего мотоцикла Тил выбрал третий вариант. Может быть, поэтому его холодный, бесчувственный разум оставался совершенно спокойным, глядя, как увеличивается прямо на глазах стремительно несущийся ему навстречу реактивный снаряд...

При любом раскладе ни этот снайпер с гранатометом, ни жалкая кучка укрывшихся за баррикадой людишек никуда не денутся от возмездия – огненный смерч начисто сотрет с лица земли и остатки вторгнувшегося из другой вселенной бледнолицего существа, и всех тех, кто посмел встать у него на пути...

9

Я видел, как на выходе к девушке подошел невысокий сухопарый человек и коротко о чемто переговорил с ней. После чего Лайя вышла, а ее собеседник остался неподвижно стоять на месте, как будто решая, пойти за ней или нет. Создавалось такое впечатление, что он просто задумался, не в силах решить какуюто свою, одному ему ведомую задачу. Впрочем, в данном случае я (как и большинство остальных) глубоко заблуждался – не прошло и пары секунд, а Милая уже начисто разрушила мои иллюзии.

– Он парализован, но ненадолго, – скороговоркой начала свои объяснения моя напарница. – В баре четырнадцать человек и повар в подсобке. Не вооружена только официантка и человек на кухне (если, конечно, не принимать во внимание массу ножей), у каждого из остальных – ствол или даже два. Сидящий спиной к тебе мужчина в черном плаще таскает с собой целый арсенал и выглядит слишком одиозно, чтобы быть простым убийцей. У бармена дробовик под стойкой. Слева у окна – пара розовощеких толстяков: скорее всего, водители припаркованных рядом треков, но тоже вооружены. Остальные девять, по всей видимости, – группа прикрытия, работающая в связке с твоей бывшей собеседницей. На данный момент все потенциальные противники абсолютно спокойны, однако с очень высокой вероятностью столкновения не избежать.

Я успел отметить про себя слово «столкновение». Последнее время моя верная железная подруга заметно пополнила свой обиходный лексикон. Еще утром она наверняка сказала бы «перестрелки не избежать», а теперь выражалась, словно какойнибудь политический функционер средней руки...

– Что ты предлагаешь?

Я почти ощутил, как она пожала несуществующими плечами. Милая все больше и больше перенимала повадки и привычки людей...

– При любом развитии событий у тебя не так уж много шансов уйти отсюда в более или менее приличной форме... – (Тут она как в воду смотрела. ) – ... поэтому оптимальным будет подождать, пока противник сам сделает первый шаг. Тем более, что, возможно, после ухода девушки они даже пойдут на попятную и свернут операцию.

– Ты в это самато веришь или просто пытаешься успокоить меня?

– Я не сказала, что верю в это, – ответила она предельно жестко. – Я просто не исключаю подобного развития событий. А успокаивать тебя... – она выдержала четко выверенную смысловую паузу, – у меня нет никакого желания.

– Хорошо. – Сейчас было не время устраивать друг другу сцены, тем более что она была права. – Тогда последний вопрос: можешь сказать, кто эти люди и почему они собираются меня убить?

– Скорее всего, контрразведка противоборствующей державы. В этом мире две огромные империи с разным политическим и идеологическим уклоном – чтото типа «Запад против Востока». Думаю, – продолжала она, – они в курсе или хотя бы примерно догадываются о твоей роли в предстоящей операции по уничтожению их мира. Но только в отличие от западной осторожности и перестраховки их действия отличаются жесткостью и целеустремленностью, ибо они хотят решить проблему самым простым и доступным методом – избавившись от нее.

– А... – хотел было задать последний вопрос я, по Милая меня опередила.

– При таком раскладе могу со стопроцентной уверенностью заявить, что в аналитическом центре, разрабатывающем твою персону, сидит «крот», который «сливает» информацию на Восток. Потому что в противном случае не существует никакого объяснения тому, как они так быстро и оперативно сориентировались в обстановке, вычислив маршрут нашего следования.

А еще, – добавила Милая спустя мгновение, – раз нас вычислила эта команда, значит, гдето на подходе и основные силы «местных» охотников за твоим скальпом.

Впрочем, это было уже не столь важно.

«С проблемами нужно разбираться по ходу их поступления», – любила повторять одна моя знакомая девушка из прошлой жизни (вернее будет сказать, из прошлых жизней: четыре клинические смерти – яркое тому подтверждение), поэтому я не стал озадачиваться печальными размышлениями о потенциальном противнике и сконцентрировался на местных проблемах. Даже без помощи Милой я догадался, что серия молниеносных движений и взглядов успевшего отойти от парализации человека может означать только одно – прямо сейчас они пойдут на штурм.

* * *

Чашка, сброшенная на пол старшим группы, еще не успела достигнуть пола, как вдруг человек с бледной кожей, которого Сну обозначил для себя как «Альбинос», с непостижимой быстротой поднялся со стула, так что полы его длинного черного кожаного плаща разошлись в стороны, и широко расставил в стороны руки, став неуловимо похожим на огромную летучую мышь, распростершую крылья в безмолвии ночи. Учитывая нездоровую бледность и какуюто почти неестественную неодушевленность лица, чемто отдаленно напоминающего манекен, его можно было бы сравнить с вампиром, но на такие глубокомысленные параллели просто не оставалось времени.

Первой мыслью, стрелой пронзившей сознание Сеющего Скорбь, было то, что Альбинос полностью загородил своим телом, с раскинутыми в сторону руками, объект ликвидации. А затем пришло чуть запоздалое осознание того факта, что в руках у этого загадочного незнакомца находится пара пистолетов, которые выплюнули в пространство первые две пули, нашедшие своих жертв за боковыми столиками (нападавшие расположились полукругом: четыре человека по бокам от столика с жертвой, трое – по центру, один – чуть позади и последний, Сну, находился прямо у двери на выходе)...

Небольшие аккуратные отверстия расцвели на лбах сразу у двоих человек – Альбинос стрелял с обеих рук в диаметрально противоположных направлениях. Казалось, совершенно нереально попасть из такого положения, но Сну отчетливо увидел, как зрачки у бледнолицего манекена разъехались в разные стороны – по направлению к вискам, после чего окончательно зафиксировались в самых углах глаз. Нарушая все законы человеческой природы, угол зрения у этого создания составлял чуть меньше 180 градусов, что позволяло ему прицельно слать пули одновременно с двух рук во всех направлениях.

Эта заносчивая девчонка сказала, что его мысли опережают действия, но это было не так. Сеющий Скорбь, может быть, и не был так быстр, как она, но все же, по обычным человеческим меркам, реакция его прекрасно тренированного тела была поистине фантастической. Не промедлив даже десятой доли секунды, рука с пистолетом сама собой выбросилась вперед, и палец несколько раз нажал на спусковой крючок.

Однако Сну не успел. Прежде чем первая из шести пуль насквозь пронзила грудь нападавшего, проклятый манекен выстрелил еще раз – и команда, некогда состоящая из девяти членов, сразу же сократилась до пятерых человек. Фланги были сметены ураганным огнем неприятеля...

Впрочем, это было все, на что его хватило.

Подразделения контрразведки, выполняющие спецоперации на территории противника, имеют в своем арсенале специальное оборудование и вооружение. Высокоимпульсный патрон обладает более мощным пороховым зарядом, чем обычный, поэтому обеспечивает облегченной до шести граммов конической пуле такую скорость, что на расстоянии десять метров она пробивает стальную пластину толщиной в четыре миллиметра. Именно такие пистолеты состояли на вооружении команды, участвующей в данной операции. Поэтому кем бы ни было это бледнолицее существо с вращающимися, как у хамелеона, глазами, его ничто уже не могло спасти – одна пуля угодила точно в голову, а оставшиеся пять раскаленных железных жал прошили тело Альбиноса насквозь, отбросив его назад, к подножию столика, за которым сидел человек, послуживший причиной начала всего этого кровавого хаоса.

* * *

В баре находилось тринадцать вооруженных мужчин, а в обойме моего пистолета оставалось всего семь патронов. Даже если принимать во внимание теоретические выкладки Милой, согласно которым двое водителей грузовиков были не при делах, и не брать в расчет бармена с дробовиком, то все равно оставалось еще трое вооруженных людей, которых мне предстояло попытаться убить голыми руками.

Расклад, мягко говоря, был не самым удачным, но, как оказалось, волновался я совершенно напрасно, и через несколько секунд мой арсенал существенно пополнился, а количество нападавших заметно сократилось. Произошло же все это благодаря мужчине в черном плаще, про которого Милая както уж очень туманно выразилась. Если не ошибаюсь, это звучало так: «Он слишком одиозен, чтобы быть киллером».

После того что произошло, я мог бы уточнить: «Он слишком одиозен, чтобы быть человеком», – и это было абсолютно верно, потому что к людскому роду данное существо вовсе не принадлежало.

* * *

Несмотря на применение стопроцентно действенного кардентобетазинтола, операция по выявлению «крота» не дала совершенно никаких результатов. Фабел и Альфа спокойно сидели перед насквозь пропитанным раздражением, усталоизмотанным аналитиком, не чувствуя за собой абсолютно никакой вины. Они четко следовали инструкции, напоследок проверив даже не имевшего доступа вообще ни к какой информации доктора Таскена, но результат был нулевым. А это могло значить одно из трех: либо «крота» не было вовсе и он являлся всего лишь игрой воображения переутомившегося начальника, либо у двойного агента было противоядие, блокирующее воздействие сыворотки правды, либо... Последний и самый невероятный вариант подразумевал, что предателем являлся сам руководитель операции – то есть Зет собственной персоной. Однако, с точки зрения здравого смысла, третий пункт не выдерживал вообще никакой критики – ни один волк, пробравшийся в стадо и надевший на себя овечью шкуру, в добром уме и твердой памяти не станет кричать: «Ищите волка!» Потому что это в конечном итоге может навредить только ему одному и никому больше.

Нет, целеустремленная натура аналитика была всецело и фанатично предана делу, которому он посвятил всю свою жизнь, и заподозрить его в том, что он вдруг пошел на банальное предательство, было невозможно даже с чисто теоретической точки зрения.

Вероятность же того, что информатора в конторе не было вовсе, также не принималась во внимание. Вертолет, попытавшийся ликвидировать Чужого, подчинялся приказам, поступающим напрямую из ставки генерального штаба, а это означало, что определенная группа военных была в курсе событий, узнать о которых можно было только непосредственно из первоисточника информации – секретного учреждения под руководством гениального аналитика.

Итак, методом простого исключения, откинув в сторону изначально невозможные варианты, оставалось только одно разумное объяснение случившемуся – в природе существует препарат, способный нейтрализовать или предельно снизить воздействие кардентобетазинтола. И именно это чудодейственное средство использовал «крот», чтобы выскользнуть изпод колпака, непроницаемым куполом накрывшего организацию Зета.

– Фабел, вам чтонибудь известно о разработке химических соединений, способных деактивировать воздействие препаратов типа «сыворотки правды» или кардентобетазинтола? – Аналитик говорил сухо, даже не пытаясь скрыть свое недовольство.

– Нет, ни о чем подобном я никогда не слышал. Около пятнадцати лет назад у нас была экспериментальная лаборатория, занимавшаяся данной проблемой, но ее исследования абсолютно достоверно доказали, что невозможно создать вещество, отвечающее искомым требованиям – ликвидации последствий воздействия группы наркотических препаратов, способных развязать язык у подследственного. Вколите себе пять кубиков героина – и попытайтесь ввести противоядие, которое не только бы нейтрализовало действие убойного наркотика, но еще бы и не обладало никакими побочными воздействиями. Нет. Это даже в принципе невозможно, – уверенным тоном, не допускающим никаких возражений, закончил полковник.

– Тогда как вы объясните то, что проверка не дала никаких результатов? И вам, и мне прекрасно известно, что как минимум один предатель находится в стенах этого учреждения, а когда мы используем убийственно безотказный кардентобетазинтол, неожиданно выясняется, что нас окружают одни только законченные патриоты, даже не помышляющие передать ценную информацию в чужие руки...

– Вы позволите ответить на заданный вопрос мне? – Альфа откровенно нарушал правила субординации, но Фабел был из тех людей, для которых дело превыше всего.

И раз в данный момент у него на руках не было даже слабой зацепки, способной привести к решению возникшей проблемы, а подчиненный имел конкретные соображения по данному вопросу, то полковник не видел ничего страшного в том, что Альфа, минуя босса, обратился напрямую к вышестоящему начальнику.

– Разумеется, – устало подтвердил свое согласие Зет.

– Разговоры о возможности зомбирования человека на глубоком подсознательном уровне велись неоднократно, но, насколько мне известно, в наших секретных ведомствах так и не смогли подтвердить или опровергнуть данную гипотезу.

– Мне это известно. – В раздраженном голосе Зета проскальзывало явное нетерпение.

– Проанализировав некоторые данные из архивов контрразведки, я пришел к выводу: не исключена вероятность того, что наши восточные коллеги на данном поприще добились определенных результатов...

– У вас есть конкретные доказательства или это не более чем не подтвержденная фактами гипотеза?

– Скорее гипотеза, но вполне укладывающаяся в рамки высказанного ранее предположения.

Видя, как аналитик сделал нетерпеливый жест рукой, означающий явную степень неудовольствия, Альфа быстро продолжил:

– Шесть лет назад чуть было не разразился крупный скандал, связанный с передачей сверхсекретных военных технологий на Восток. Утечка информации происходила из самых верхов. Прямые и косвенные улики явно указывали на определенную персону, состоящую в близком родстве с самим вицепрезидентом. Но подозреваемый был слишком осторожной и заметной фигурой, поэтому взять «крота» с поличным не удалось. Однако речь шла о разработке принципиально нового вида наступательного вооружения, и наши спецслужбы не могли рисковать, ожидая, пока предатель проявит себя. Ставка была слишком высока... Операция проводилась во время банкета по случаю очередной годовщины принятия конституции. Мистера Н. пригласили якобы для приватной двадцатиминутной беседы в кабинет хозяина дома (который, к слову сказать, был абсолютно не в курсе) и, вколов инъекцию «сыворотки правды», попытались выяснить канал передачи информации. Но подозреваемый не раскололся. Тогда, невзирая на повышенный риск, спецслужбы решили пойти до конца и ввели дозу кардентобетазинтола. Но даже это крайнее средство не привело ни к каким результатам, кроме того, что сердце несчастного не выдержало перегрузки и его вообще с трудом удалось откачать...

Разумеется, когда речь идет о фигуре подобного ранга, следы заметаются самым тщательным образом. Скандала не было, все прошло относительно гладко, клиент после пережитого приступа совершенно ничего не помнил, и, как ни странно, именно с этого времени утечка информации на сторону резко прекратилась...

– Каким образом вам удалось узнать подробности этой сверхсекретной операции? – Аналитик привык формулировать свои вопросы в предельно простой и лаконичной форме.

– Это заняло достаточно много времени, однако, собрав воедино все отрывочные сведения и проанализировав противоречивую, на первый взгляд, информацию, я пришел к однозначному выводу: неожиданный сердечный приступ с последующим уходом в отставку мистера Н. был напрямую связан с активными поисками нашими спецслужбами неуловимого «крота», засевшего в самых верхних эшелонах власти. Затем я вычислил возможных исполнителей данной акции и в конечном итоге, поговорив с одним из участников, восстановил картину происшедшего в полном объеме.

Зету было прекрасно известно о телепатических способностях Альфы, поэтому он счел излишним уточнять, при помощи каких методов тому удалось получить данные сведения.

– И каков же окончательный вывод?

– Мистер Н. был именно тем человеком, который сливал информацию нашим «восточным друзьям», но не выдал своих секретов даже под воздействием гарантированно развязывающих язык наркотиков. А это, в свою очередь, наталкивает на единственно возможное объяснение данного феномена – он был подвергнут операции глубокого зомбирования, в результате которого его разум под воздействием определенного сигнала или какойнибудь ключевой фразы начисто стирал из памяти всю информацию, которая касались всего того, что тем или иным образом связано с его незаконной деятельностью...

Зет не вникал в подробности, но слышал, что покойный доктор Свенсон проводил исследования, целью которых было не просто тотальное подчинение воли подопытной марионетки приказам кукловода, но глубокое зомбирование непосредственно на уровне подсознания. А из этого следовало, что данная методика не являлась чемтоi из разряда фантастики, – напротив, существовала вполне допустимая вероятность ее претвориния в жизнь. Психологи из Восточного блока пришли к решению поставленной перед ними задачи немного раньше – только и всего...

– Каково, с вашей точки зрения, наиболее вероятное развитие событий?

Альфа ненадолго задумался, после чего без тени сомнения ответил на вопрос:

– Стерев из памяти все следы своего прежнего сотрудничества с разведкой противника, «крот» превратился в обычного законопослушного гражданина. Его сознание очищено от всех грехов и будет пребывать в таком благостном состоянии, пока хозяева вновь не активируют своего информатора при помощи условной фразы или какогонибудь другого сигнала. Пока он остается в изоляции, никаких проблем не предвидится. Но как только он выйдет за пределы стен этого учреждения, уже нельзя будет исключить, что благодаря вмешательству извне его сознание вновь преодолеет тот хрупкий барьер, который отделяет правду от полуправды...

«Этот мир насквозь пропитан безумием, – невесело подумал Фабел. – Крыса, засевшая в конторе, передает данные на Восток, а там, в свою очередь, сидит еще одна крыса, рангом повыше, но уже работающая на западную разведку. Она имеет доступ к информации нашего „крота“, и именно через этого осведомителя местные тупоголовые военные получают данные о Чужом. Невероятно идиотский хоровод секретов и тайн, в результате которого истина выплывает наружу и становится известна всем подряд...»

Видимо, сходные мысли прокручивались и в голове аналитика.

– В ближайшие несколько дней в любом случае никто отсюда не выйдет. – Зет скорее размышлял вслух, нежели обращался к своим собеседникам. – А это значит, что можно отложить решение данной проблемы до лучших времен... Господа, я благодарю вас, – встрепенулся человек с невероятно усталыми глазами, наконец переключившись со своих мыслей на посетителей.

Последняя фраза явно означала, что аудиенция окончена. Фабел и Альфа молча встали и, коротко попрощавшись, направились к выходу. Уже у самых дверей Зет окликнул полковника:

– Фабел, этот ваш человек, Зеро, уже приступил к выполнению возложенной на него миссии?

– Прямо сейчас она направляется к заданной точке.

– Если это возможно, мне нужен выход на восточного осведомителя, от которого наши военные узнали о существовании Чужого.

Фабел едва заметно поморщился. Посылать всего лишь одного бойца в самое сердце прекрасно укрепленной крепости с заданием обезглавить военную верхушку могущественной сверхдержавы – это уже само по себе является практически невыполнимым заданием, обрекающим исполнителя чуть ли не на верную смерть. А требовать, чтобы убийца, действующий на вражеской территории, не только выполнил поставленную перед ним сверхзадачу, но попутно добыл и строго засекреченные данные, было верхом абсурда. Но... На карту сейчас было поставлено слишком многое, а распутать до конца клубок, на одном конце которого находился предатель в конторе Зета, снабжающий информацией Восток, а на другом – военный разведчик, получающий данные от своего высокопоставленного восточного осведомителя, можно было, только узнав имя этого предателя...

– Я сообщу Зеро о вашем приказе, однако не уверен, что она сможет его выполнить.

Зет и сам прекрасно понимал, что требует невозможного. Но с тех пор как они потеряли из виду Чужого, ситуация резко вышла изпод контроля, поэтому приходилось работать в экстремальном режиме.

– Хорошо, – устало согласился аналитик. – Пускай хотя бы попробует. И еще... Оставайтесь поблизости, в течение ближайшего часа вы можете снова понадобиться.

Фабел молча кивнул и стремительно покинул тронный зал смертельно утомленного гения. Достав на ходу трубку сотового телефона, набрал кодовый номер Зеро. Он не волновался, что звонок перехватят, потому что использовал закрытый шифрованный канал.

Абонент ответил сразу после первого гудка.

– Задача усложняется. Если будет время или возможность, нужно узнать имя высокопоставленного агента, передающего информацию с Востока.

– Ясно.

Фабел нажал кнопку отбоя. Он мог много еще чего сказать и пожелать этой убийственностранной женщине, но не стал. Однажды она обмолвилась, что слова – это не более чем песок, просеивающийся и уносящийся прочь, сквозь неумолимые жернова времени. Полковник навсегда запомнил это выражение, потому что и сам думал точно так же. Только его интерпретация данного тезиса была более многогранна: все вокруг – будь то слова, жизнь или даже сама смерть – не более чем песок, просеивающийся и уносящийся прочь, сквозь неумолимые жернова времени...

10

Я находился на расстоянии примерно трех с половиной метров от незнакомца в черном плаще, поэтому в полном объеме смог оценить картину происшедшего.

Уже вытаскивая пистолет, я зафиксировал, как сидящий ко мне спиной человек резко встал, широко раскинул руки в стороны, так что полы его разошедшегося плаща заслонили от меня почти весь остальной бар, а затем с совершенно ничтожным интервалом произвел четыре выстрела.

Мне удалось увидеть только размытое изображение двух заваливающихся на спину мужчин, сидевших чуть сбоку и справа от меня, но, судя по тому что стреляли четыре раза, не вызывало сомнений, что трупов будет как минимум вдвое больше.

Я резко повернул голову влево – и перед глазами промелькнула картина, почти идентичная той, которую я только что наблюдал на правом фланге. Ошибки быть не могло: меньше чем за секунду количество нападавших заметно сократилось.

Однако моего неожиданного помощника на большее уже не хватило. Слишком неравным было соотношение сил противоборствующих сторон.

Первая пуля прошила его насквозь, заставив только слегка покачнуться назад. При этом из выходного отверстия на спине, следом за потерявшим свою первоначальную скорость куском расплющенного металла, выплеснулся фонтан молочноголубой жидкости, совершенно не похожей на кровь.

Следующие четыре отверстия вызвали почти идентичный выплеск неизвестной субстанции из организма такого неожиданного и, что самое главное, своевременного союзника, после чего его тело отбросило назад – к подножию моего столика.

Уже когда он падал с неестественно выгнутой назад шеей (мне показалось, это длилось бесконечно долго, хотя на самом деле прошло не больше секунды) – в то самое мгновение, когда наполовину достигшее пола тело наконец освободило мне обзор, я успел произвести два выстрела, один из которых стопроцентно привел к фатальному результату, а второй раздробил плечевой сустав еще одному нападавшему.

После чего, резко упав на пол, я оказался на расстоянии вытянутой руки от человека, так самоотверженно заслонившего меня от пуль всего несколько мгновений назад.

В небольшом помещении придорожного кафе, отразившись от стен, оглушительно загрохотало эхо отзвучавших выстрелов. Теперь с фронта меня прикрывало мертвое тело, а сверху – стол. Четверо бойцов, способных без особых проблем достать меня с флангов, были мертвы, а те, что находились по центру, не могли вести прицельный огонь на поражение, что давало мне временную передышку по крайней мере на несколько секунд.

Резким движением схватив своего неожиданного спасителя за голову, я подтянул обмякшее тело к себе и, крепко зажав в ладонях ствол, еще не остывший от стрельбы, вырвал пистолет из судорожно сжатой руки. По крайней мере, теперь я был вооружен. Но численный перевес попрежнему оставался на стороне противника, и мои шансы уйти из этого заведения в более или менее приличной форме если и возросли, то ненамного. Атакующие, несмотря на значительные потери в своих рядах, все еще находились в более выгодном положении.

Следующее мое действие было скорее автоматическим, нежели полностью осознанным: я разрядил всю обойму из трофейного пистолета в лампы над головой. И без того не слишком освещенный угол, где я нашел временное убежище, стал еще темнее.

– Милая, какой у нас расклад?

Выбросив пистолет с пустой обоймой, я вытащил из руки убитого второй. При этом мне показалось, что человек слабо пошевелился, однако в тот момент я не придал этому особого значения, решив, что это всего лишь игра теней.

– Группа состояла из девяти человек. Пятеро мертвы. Один серьезно ранен. Двое водителей грузовиков уничтожены нападавшими. Официантка с простреленной ногой затаилась за стойкой бара. Там же, с дробовиком, укрылся хозяин заведения, который настроен более чем решительно и не успокоится, пока не получит пулю или сам когонибудь не угостит изрядной порцией дроби. Двое снайперов – снаружи. Судя по тому, как они расположились, должен быть еще и третий, чтобы обеспечить полный контроль над местностью, прилегающей к закусочной. Однако я не могу его обнаружить – слишком плохая картинка со спутника.

– Прямо сейчас, – продолжала она, – один из оставшихся попытается обойти тебя с левого фланга.

Как бы в подтверждение ее слов нападавшие, прикрывая маневр своего товарища, открыли беглый огонь по моему ненадежному укрытию.

В тело человека, лежащего прямо передо мной, вонзилось еще несколько пуль.

– Видишь маленькую картину на стене, рядом с окном, в пяти метрах правее тебя?

Вопрос был вполне уместный. Лежа на полу, прижавшись спиной к холодному линолеуму, под плотным огнем неприятеля (защищенный всего лишь импровизированной баррикадой из свежего трупа), я находился именно в том положении, из которого было чрезвычайно трудно чтолибо рассмотреть. Оторвав голову от пола на несколько сантиметров, я скосил глаза в указанном Милой направлении.

– Да.

– Стреляй в нее.

Слишком хорошо зная свою напарницу, чтобы подвергать сомнению ее слова или раздумывать над ее приказами, я сделал все, как она сказала, – лежа, из неудобного положения, почти не целясь, выстрелил по указанной цели.

Милая все рассчитала предельно точно. Впрочем, имея такой вычислительный потенциал, как у нее, трудно ошибиться.

Пока двое вели плотный упреждающий огонь по моему убежищу, не позволяя мне двинуться с места, третий с проворством кошки вскочил на столы, чтобы, быстро пробежав по ним, оказаться сверху и сбоку от меня, что позволило бы ему без всяких проблем разделаться со своей жертвой. Это были бы шах и мат – сразу все в одном флаконе.

Блестящий план провалился по единственной причине: у меня была слишком хорошая напарница.

Пуля снизу вверх по касательной вошла в шею и вышла, слегка задев мочку уха. То, что еще мгновение назад было прекрасно обученной и подготовленной машиной смерти, главной задачей которой было ликвидировать потенциальных противников, разом перестало существовать.

Нога, выброшенная вперед, сделала по инерции еще один шаг, затем нелепо подогнулась, и уже не контролируемое разумом тело с тяжелым грохотом, сопровождаемым звоном разбитого стекла, завалилось набок и рухнуло в оконный проем.

Еще одна черная фигура упала с доски. А белый король, попрежнему ведомый своей неодушевленной стальной королевой, продолжал грамотно защищаться...

Скорее всего, мы могли бы даже выиграть эту партию – при условии, что играли бы только против профессионалов. Но проклятые любители, со своим непредсказуемым поведением (вернее сказать – всего один любитель), разом изменили весь ход матча. Выведя из игры главную шахматную фигуру – короля...

* * *

Лайя покинула зал придорожного заведения до того, как там началась перестрелка. Она тихо вышла на улицу, храня на лице выражение глубокой задумчивости. Бесконечно уставший мужчина, назвавший себя неестественно странным именем Тридцать второй, был для нее вполне заурядной бесцветной личностью – до тех пор, пока она внимательно не присмотрелась к его ауре...

Отличительной чертой всех без исключения существ, населявших этот мир, было наличие энергетического поля, или, другими словами, – ауры, окружающей любое одушевленное физическое тело. В зависимости от внутренней сущности, настроения, чувств или состояния здоровья, ее цвет мог варьироваться от яркожелтого до практически черного. Но все это были естественные природные оттенки. Однако у собеседника, которого она собиралась убить всего несколько минут назад, аура была неоднородной – что уже само по себе странно, но впечатление еще более усиливалось оттого, что среди кровавокрасных и светлозеленых пятен, хаотично разбросанных по всей поверхности, присутствовал глубокий холоднометаллический блеск чистого серебра. Такого цвета не просто не существовало в природе ментальных тел – его не могло существовать даже чисто теоретически. И все же она видела этот запредельный феномен, не поддающийся никакому разумному объяснению.

А после того как он произнес освященные веками слова древнего ритуала, девушке стало ясно, что она не сможет его убить. По крайней мере – сейчас не сможет...

Тот маленький приторносладкий толстячок из правительства, с навечно приклеенной к физиономии слащавой улыбкой и глазами мертвой гадюки, сказал, что вернет земли, издревле принадлежавшие ордену, в обмен всего лишь на одну услугу.

Она смерила его равнодушнопрезрительным взглядом, от которого стало неуютно даже этому бездушному холоднокровному пауку, и коротко ответила, что ее не интересуют обломки прошлого, на которых уже ничего никогда не произрастет. Разговор был окончен, но противный человечек, наделенный фантастической властью, так не считал.

– Если я правильно истолковал записи древнего манускрипта, – не унимался мужчина с приторной женской улыбкой, – то последняя из династии Ганнлоу, согласно предсказанию великого пророка, должна будет решить судьбу не отдельного государства или народа, а всего мира...

Лайя молча посмотрела в его холодные мертвые глаза, и, несмотря на то что хозяин кабинета находился в своем собственном дворцекрепости, ему стало не по себе. Он неожиданно понял, что эта хрупкая, отстраненноравнодушная девушка убьет его прямо здесь и сейчас, невзирая на то, что в ящике письменного стола лежит заряженный пистолет, а указательный палец покоится на кнопке вызова охраны, которой понадобится меньше двух секунд, чтобы ворваться в кабинет и...

Один из вершителей судеб огромной Восточной империи не стал совершать никаких резких движений, и это его спасло.

– Информация из манускрипта известна одному мне, и, поверьте на слово... – От волнения он не только перешел на «вы», но и стер со своего лица, казалось бы, намертво вросшую гипсовую маску веселья. – ... Я никогда не стал бы рисковать своей жизнью, выказывая подобную осведомленность, если бы речь не шла о судьбе не отдельной страны, а всего нашего мира...

Девушка скорее почувствовала, нежели поверила, что он не лжет, поэтому легким кивком позволила продолжить.

Минута слабости прошла, и сидящий напротив нее человек взял себя в руки, полностью восстановив контроль не только над телом, но и над мышцами лица. После чего заговорил уже в присущей ему деловой манере:

– Речь идет о существе, прибывшем к нам из параллельной вселенной с целью уничтожить мир. Наш потенциальный западный противник не понимает опасности, таящейся в этом создании, поэтому пытается захватить его в плен. Они уже потеряли несколько человек из особой, наделенной уникальными ментальными возможностями команды, но это не остановило наших заокеанских коллег. Их руководство попрежнему упорствует, и никому не известно, к чему в конечном итоге может привести подобная непростительная небрежность. Ни я, ни вы, ни наша страна не можем быть заложниками прихоти никчемной кучки политиков из вражеского лагеря...

Он выдержал многозначительную паузу, как бы давая возможность своей собеседнице задать уточняющие вопросы, но она попрежнему молчала – поразительно красивая фарфоровая статуэтка с живыми человеческими глазами...

– В отличие от всех остальных я не верю, что наша лучшая команда спецназначения сможет справиться с поставленной перед ней задачей, именно поэтому я разыскал и пригласил сюда вас. Быть может, это и есть тот самый шанс – спасти мир, выполнив древнее предназначение последней из династии Ганнлоу... А земли монастыря, – он легко пожал плечами, на какоето время превратившись в того человека, которым был в прошлой жизни, – я купил их около сорока лет назад, когда еще не подался в политику. Теперь же они, какое бы решение вы ни приняли, перейдут к законному владельцу. И только от вас зависит – оставить их в запустении или возвести на пришедших в упадок руинах новое здание...

В качестве подтверждения его слов на стол лег пакет документов о передаче права собственности.

В конечном итоге Лайя согласилась участвовать в операции. Разумеется, сделала она это вовсе не изза наигранной щедрости пригласившего ее человека, а лишь потому, что в его словах присутствовал намек на решение загадки, которую она тщетно пыталась разрешить с самого детства, – загадки ее предназначения в этой жизни.

Группа, в состав которой входила Лайя, преодолела половину экватора, и вот сейчас, после того как она наконец встретила человека из другой вселенной, заложница чести не смогла убить Тридцать второго, потому что неожиданно оказалась скованной древней клятвой. Причудливая ткань мироздания закрутила такой тугой узел загадок и противоречий, что разрубить его одним отточенновыверенным движением не представлялось никакой возможности.

«Этот человек если и умрет, то не сейчас», – решила про себя наследница некогда великой династии, покидая стены придорожного заведения со странным названием «Крученые перцы».

Уже по дороге к двери ей показалось, что бледнолицый посетитель, сидящий неподалеку от Тридцать второго, вообще не имеет ауры...

«Странное место, странные люди, странные вещи», – подумала Лайя, поравнявшись с поджидавшим ее на выходе Сну.

Если бы ей удалось хотя бы ненадолго приоткрыть пелену времени, заглянув в ближайшее будущее, то она могла бы увидеть, что странные места и вещи безвозвратно исчезнут, растворившись в хаотичном потоке мироздания, а люди... Странных людей, с которыми сведет ее капризная и ветреная злодейкасудьба, будет еще много более чем достаточно.

* * *

Пожилая женщина, безнадежно уставшая от жизни и мертвого груза бессмысленно прожитых лет, несла в правой руке пластиковое ведро, наполненное бутылками моющих средств, а в левой – щетку, которая, в зависимости от ситуации, могла послужить как для мойки полов, так и в качестве особо изощренного орудия убийства.

Настоящей Саре Тимлоу никогда не пришло бы в голову, что у этого простого и обыденного инструмента может быть столько разноплановых предназначений. Впрочем, ей уже ничего и никогда не могло прийти в голову, потому что Зеро лично позаботилась об этом.

Абсолютно никуда не спеша, уборщица шла по длинному коридору, насквозь пронизывающему здание. Здание это являлось частью огромного военного комплекса, объединившего под своим куполом несколько секций, которые составляли сердце военностратегической верхушки великой сверхдержавы. Маленький винтик, основное предназначение которого – следить за чистотой и порядком на строго ограниченной территории, был бы неотличим от десятков других, таких же безликих винтиков, если бы не одно удивительное свойство: за его непрезентабельной наружностью скрывалось лицо холодной и расчетливой убийцы, пришедшей в это место, чтобы найти и ликвидировать участников «семерки» – лиц, облеченных доверием верховного главнокомандующего сухопутных войск.

Для всех встречающихся на пути людей она была Сарой Тимлоу, и этот образ не таил в себе никакой опасности. Однако суггестивные возможности Зеро не распространялись на технику, поэтому для камер слежения, повсеместно установленных в этом здании, она была лишь отдаленно похожа на Сару Тимлоу – и не более того. Грим, вкупе с тяжелой усталой походкой, делали свое дело, но если бы комуто вдруг взбрело в голову увеличить изображение мнимой Сары, то он, без всякого сомнения, мгновенно обнаружил бы подмену.

До сих пор все шло гладко – проникновение в комплекс не вызвало никаких затруднений. Но нельзя постоянно полагаться на одно лишь везение – это не только непрофессионально, но и в высшей степени неразумно. А Зеро можно было инкриминировать какие угодно преступления, но назвать ее глупой не хватило бы смелости даже у самого отъявленного лжеца.

Именно исходя из соображений собственной безопасности женщинаубийца решила начать операцию, выведя из строя пункт видеонаблюдения, и только затем приступить непосредственно к выполнению основной задачи – ликвидации группы военных, попавших в «черный» список Зета.

В зону допуска Сары входили четвертый и пятый этажи, а центр обработки информации, поступающей на мониторы слежения с камер наблюдения, которые контролировали практически всю территорию здания, находился на третьем подземном уровне.

Пожилая уборщица зашла в кабину лифта и уверенно нажала на кнопку «2» – ехать сразу же в район планируемой операции было нельзя.

Спустя несколько секунд дверцы лифта бесшумно раздвинулись, и женщина вышла наружу – под своды длинного узкого коридора, освещенного холодным, безжизненным блеском ламп дневного света. И без того усталая, Сара еще больше сгорбилась, втянула голову в плечи, опустив взгляд вниз, отчего сразу же стала выглядеть даже старше своих пятидесяти трех. Тяжелой шаркающей походкой она миновала первое ответвление коридора, затем второе и уже практически подошла к запасной лестнице пожарного выхода, когда навстречу из открытой двери кабинета неожиданно вышел молодцеватоподтянутый лейтенант, трепетно прижимающий к груди папку с документами.

«Новенький, – молнией пронеслось в сознании Зеро. – Только неделю – максимум две на службе... Польщен и безмерно горд высоким доверием, оказанным ему родиной и правительством. Еще не привык к повседневной бюрократической рутине, поэтому зорко следит за тем, чтобы секретная информация не просочилась к врагу. Прижимает папку с документами к груди так, будто в ней – сокровищница его души. Могут возникнуть лишние проблемы... »

Она не успела даже окончательно сформулировать мысль, как лейтенант неожиданно остановился, словно лошадь, налетевшая со всего разбега на невидимый барьер.

– Миссис, что вы здесь делаете? – Требовательный вопрос был задан с такой властнонепреклонной интонацией, что уклониться от ответа не было никакой возможности.

В больших темнокарих глазах, смотрящих на него снизу вверх, читалась какаято бесконечная, не передаваемая простыми человеческими словами тоска.

– Иду мыть туалет...

– Куда?

– В туалет...

– Я понял, что вы идете убирать туалет. – В голосе еще больше подтянувшегося лейтенанта звучал ничем не прикрытый металл. – Но миссис Дикси полчаса назад закончила уборку этого сектора, и я не вижу оснований, по которым вы могли бы здесь находиться. Кстати, где ваша идентификационная карточка?

Женщина молча протянула удостоверение.

– Сара Тимлоу... Тактак... А почему вы находитесь в этом отделении? В инструкции по безопасности четко и ясно сказано: обслуживающему персоналу строго воспрещается находиться на территории, не внесенной в зону допуска его регистрационной карты.

– У вас туалет засорился...

– Я только что из туалета. – В подозрительно сузившихся глазах дотошного лейтенанта промелькнула искра едва заметного торжества.

Нетрудно было догадаться, какие мысли одолевали его в этот момент: «Вот она, удача! Шанс отличиться в первую же неделю! Прекрасная возможность совершить стремительный рывок вверх по карьерной лестнице, разоблачив опасного врага! Вот это...»

– Кидаете бычки в унитаз, а потом ссыте туда, как животные, – зло прошипела уборщица, разом оборвав все радужные мысли воспарившего к заоблачным далям карьериста, – и не конкретно у вас засорился туалет, а в вашем секторе этажом ниже. Эта же гадина Дикси наверняка видела, что унитаз плывет, но закончила смену и ушла, а мне теперь разбирайся и с вашим дерьмом, и с вашими дурацкими подозрениями. Если хотите, можете вызвать охрану, пусть выпроводят меня отсюда и сами убирают всю эту грязь...

Ушат ледяной воды вылился прямо на разгорячённую несбыточными мечтами голову старательного лейтенанта. Одно дело – проявить бдительность, задержав опасного лазутчика, и совсем другое – выставить себя посмешищем в глазах нового коллектива, не позволив обычной уборщице подтереть банальную лужу фекалий. Такое пятно если однажды пристанет к тебе, то потом его уже не отмыть никогда. Как ни старайся, что ни делай, все равно ты так и останешься «тем самым парнем, который ловил в туалете шпионов».

Зеро все рассчитала предельно точно – намеренно грубый тон, плюс упоминание о плавающем дерьме, плюс презрительное оскорбление коллеги до цеху, «гадины Дикси» должны были выполнить свое предназначение, в конечном итоге отпит чересчур рьяного лейтенанта. Но...

Все, вероятно, вышло бы именно так – при условии, что стоящий напротив нее человек никогда не видел в глаза миссис Дикси, принадлежавшую к тому типу глубоко верующих честных людей, для которых обман ближнего или уклонение от выполнения своих непосредственных обязанностей были просто неприемлемы. Но он видел ее, и даже более того – пару раз лично обмолвился приветствиями с этой женщиной, поэтому мысль о том, что она может поступить подобным образом, показалась ему по меньшей мере странной.

Лейтенант смутился, начисто утратив свой самоувереннокомандный вид, при этом на его лице почти явственно отражались отблески внутренней борьбы между четкими инструкциями по безопасности и боязнью выставить себя в смешном и невыгодном свете. В конечном итоге он все же пришел к компромиссу между этими двумя практически несовместимыми категориями.

– Давайте я вас провожу до места назначения, чтобы никто по дороге не докучал глупыми вопросами.

Вместо ответа уборщица смерила его презрительным взглядом, равнодушно пожала плечами и молча направилась к двери запасного выхода.

Чувствуя себя последним идиотом и кляня себя же распоследними словами за то, что проявил никому не нужную бдительность, сопровождающий последовал вслед за Сарой Тимлоу. Он еще не подозревал, что чрезмерное усердие будет стоить ему баснословно дорого – настолько дорого, что никакие богатства в мире не смогут компенсировать эту потерю. Поэтому он шагнул в открытую дверь со спокойной душой...

Девять ступенек промелькнули нереально быстро, окончившись площадкой лестничного пролета, а вместе с ними прочертила ночное небо падающая звезда и потухла искра еще одной жизни... Пластиковая рукоятка стремительно взметнулась вверх, ударив в объектив камеры видеонаблюдения, и не успело еще опасть осколками ледяного дождя рассыпавшееся вдребезги стекло, как второй конец швабры врезался в горло опешившего от неожиданности лейтенанта.

Не проронив ни единого звука, Зеро продолжила спуск по лестнице, даже не обернувшись, чтобы убедиться, выполнило ли импровизированное оружие свое страшное предназначение. Она была уверена, что удар оказался смертельным. Как тигрица, прыгающая на спину преследуемой добычи, еще только оторвавшись от земли, знает, удастся или нет вонзить когти в парализованную ужасом жертву, так и эта женщиназверь, всего лишь занося оружие для удара, уже чувствовала, чем закончится стремительная атака...

Центр видеонаблюдения представлял собой внушительный зал, одна стена которого была полностью заполнена мониторами, двадцать четыре часа в сутки транслирующими практически одну и ту же бесконечно длинную и скучную картинку – монотонную жизнь военного учреждения во всей ее бесцветнопресной красе. В этом месте никогда не случалось никаких происшествий, поэтому неожиданно вышедшая из строя или даже просто слегка забарахлившая камера считались чуть ли не чрезвычайным происшествием.

Изображение на одном из мониторов потухло, и на пульте управления мгновенно загорелась красная лампочка.

– Тревога!!! Тревога!!! – противногнусавым, Дурашливым тоном пропищал Сэм Перринг, указывая пальцем на часто мерцающий огонек.

Из четырех охранников, находившихся в помещении, он был если не самым молодым, то уж точно самым жизнерадостным.

Скучная, ничем не расцвеченная рутина службы внутренней охраны была слишком утомительной, чтобы пропускать такую прекрасную возможность слегка повеселиться.

– Вышла из строя камера на лестнице пожарного выхода между вторым и третьим подземными этажами, – прокомментировал ситуацию старший группы. – Это в тридцати метрах от нас прямо по коридору. Раз ты, Сэм, первый ее заметил, то поднимайка свою толстую задницу со стула и иди лично проверь, что там произошло... Да, и не забудь прихватить с собой одного из тех двух морских пехотинцев, подыхающих от скуки перед нашими дверьми, – согласно инструкции, устранять неисправности мы должны в сопровождении вооруженной охраны.

Сэм хотел было спросить, а не прихватить ли для верности обоих бойцов, ведь ситуация представляет крайнюю степень опасности, но сдержал свой порыв: шутить в этом месте, где все давно знали друг друга, конечно, не запрещалось, но дисциплина есть дисциплина – приказы начальства не обсуждаются и уж тем более не подвергаются сомнению.

– Ну, друзья мои, не поминайте лихом, я отправляюсь на встречу с хитрым и опасным врагом, пробравшимся прямо в сердце великой империи, – пробормотал он, притворнопонуро опустив голову. – Если не удастся вырваться из лап смерти и отравленный кинжал наемного убийцы все же поразит сердце благородного героя, тебе, Тимоти, – он кивнул в сторону невысокого крепыша, – я завещаю свой недоеденный бутерброд, а тебе, Мил, – остатки кофе из термоса... Начальство, разумеется, получит самое дорогое, что у меня осталось в этой жизни: непочатую пачку сигарет, что лежит в крайнем левом ящике...

– Давай проваливай... проваливай, – засмеялись сидящие в комнате люди. – Свои объедки будешь доедать сам, но к тому времени, когда ты наконец вернешься сюда, с отравленным кинжалом в груди, мы уже разграбим твою сигаретную заначку...

– Мародеры, – еще раз вздохнул Сэм с притворным сожалением и, введя код, привел в действие механизм, открывающий тяжелую стальную дверь, которая надежно защищала сотрудников подземного бункера от любого вторжения извне.

Плита медленно, но неотвратимо отошла в сторону, и человек, в чьих притворноигривых словах о коварном убийце, проникшем в самое сердце империи, было больше правды, чем он мог себе даже вообразить, наконец повернул голову, переведя взгляд с лиц смеющихся товарищей на безжизненную пустоту длинного коридора. Его рот чуть приоткрылся, чтобы задать вопрос, кто из двоих морских пехотинцев, отвечающих за охрану данного объекта, пойдет с ним проверить возникшую неисправность, но слова тугим комом застряли в горле... Сэм застыл в прямоугольнике дверного проема, не в силах не то что пошевелиться, но даже просто закричать. Прямо на него летел огромный огненный протуберанец. Оранжевые блики расплавленного золота заиграли на черной поверхности мгновенно расширившихся от страха зрачков парализованного ужасом охранника.

– Мммаа... – Легкие наконец выдохнули из себя поток отработанного воздуха, выразившийся в подобном полумычанииполувздохе, а затем грудь пронзила мощь десяти тысяч разом взорвавшихся солнц и от чудовищного удара тело отбросило внутрь...

Пролетев около пяти метров, безжизненная оболочка ударилась в зеркальную поверхность мониторов. Посыпалось стекло от разбитых экранов, а мгновение спустя картину массового разрушения довершил огненный шар, взорвавшийся после соприкосновения со стеной. Брызнули во все стороны расплавленные осколки напалмового дождя, и трое людей, всего несколько секунд назад не сомневавшихся в том, что будут жить если не вечно, то, по крайней мере, еще очень долго, даже не успели в полной мере осознать, насколько они заблуждались...

Зеро все рассчитала предельно точно. Дверь открылась именно в тот момент, когда она шагнула с лестничного пролета в узкое жерло коридора, упирающегося в массивную дверь пункта видеонаблюдения. И пары секунд, остававшихся до того момента, как выходящий из помещения охранник оказался точно посередине дверного проема, убийце как раз хватило на то, чтобы сконцентрироваться и извергнуть из недр своего подсознания раскаленный добела огненный шарпротуберанец.

По крайней мере один из двоих морских пехотинцев, расположившихся рядом с входной дверью, обладал неплохой реакцией – оправившись от шока, вызванного появлением буквально из ниоткуда зловещей шаровой молнии, он даже успел снять с предохранителя автомат и попытался совместить прицел с фигурой женщины, послужившей источником этого огненного кошмара, но на большее его уже не хватило. Пластиковое ведро, наполненное бутылками с легковоспламеняющимися моющими средствами, уже летело вдогонку за огненным смерчем (ворвавшимся внутрь помещения, не причинив никакого вреда наружной охране). Ведро взорвалось в полуметре от лица пехотинца как раз в тот самый миг, когда он уже был практически готов нажать на спуск автомата...

Зеро спокойно повернулась и шагнула под своды лестничного пролета, который покинула меньше минуты назад. Вступительная часть операции была с блеском завершена – всевидящее око гигантского комплекса перестало существовать. Но впереди ее ожидало еще слишком много работы, чтобы терять время, почивая на лаврах вполне заслуженной победы.

Она уже миновала тело мертвого лейтенанта, осыпанное осколками объектива разбитой видеокамеры, а затем, как будто о чемто вспомнив, вернулась назад.

Пожилая усталая женщина склонилась над распростертым телом, чтобы вытащить папку из судорожно сжатых рук покойного, а когда это удивительное существо распрямилось, с ним произошла удивительная метаморфоза: вместо Сары Тимлоу рядом с трупом стоял его абсолютный двойник – подтянутый и собранный лейтенант, трепетно прижимающий к груди папку с бесценными документами.

Операция толькотолько начиналась, а женщинаубийца, скрывавшая свою истинную звериную сущность под неповторимо разнообразных личин, пребывала в прекрасном расположении духа – впереди предстояла незабываемая ночь большой кровавой охоты...

11

– Воткни этот зонд в руку твоего спасителя. – Прямо из телефонной трубки мне на ладонь выпала маленькая игла, увенчанная блестящей головкой. – Мне нужно провести коекакие исследования, чтобы выяснить, кто он такой и какова природа этого необыкновенного создания.

После того как нападавшая команда лишилась еще одного человека, так неудачно выпавшего в окно, на поле боя настал кратковременный перерыв, которым и не преминула воспользоваться моя практичная напарница.

При том количестве попаданий, которое перенесло его тело, было удивительно, что из него вытекло так мало бледноголубой субстанции, вероятно, заменяющей этому странному существу кровь. Впрочем, сейчас это загадочное обстоятельство волновало меня меньше всего. Очередная война еще не кончилась, и на повестке дня попрежнему остро стоял вопрос: как пережить все это нескончаемое безумие.

Воткнув иголку в руку трупа, чуть выше кисти, я увидел, как она самостоятельно пробурила себе путь внутрь и меньше чем через секунду скрылась иод болезненнобледной кожей.

– Что с диспозицией противника? – Я выкинул из головы все проблемы исследования и препарации трупа сразу же, как только зонд исчез из поля зрения.

– По всей вероятности, последняя жертва навела их на мысль, что ты не так прост, как показалось с первого взгляда.

Почти против воли мой рот растянулся в кривой нехорошей улыбке. Всегда приятно, когда превосходящие силы противника отступают, неся огромные потери.

Но торжество длилось недолго: следующая фраза Милой расставила все точки на «i».

– Не подлежит никакому сомнению, – начала моя напарница, – что они собираются отступить лишь для того, чтобы под прикрытием снайперов поджечь эту забегаловку вместе со всеми ее обитателями.

Моя преждевременная радость мгновенно испарилась.

– Какие будут предложения?

– Неприятель будет отступать через дверь, в этом слабое место их плана. Как только я скажу, резко поднимаешься и... Дальше объяснять, я думаю, не нужно, – закончила она.

Действительно, дальнейшие инструкции были бессмысленны. Мы просчитали предстоящую партию на целых два хода вперед, и у противника не было шансов не то что выиграть, но даже остаться при своих, сведя кровавое противостояние к ничьей.

Однако шахматная доска была сметена неожиданным ураганным шквалом, и победа, еще секунду назад казавшаяся такой близкой, обернулась почти что поражением...

Все шло точно по плану. Милая отдала короткий приказ, после которого я резко вскочил и послал три пули в отступающий арьергард некогда многочисленной армии. Двое мужчин умерли сразу, потому что мои рефлексы оказались немного быстрее, чем у них. Третий же, который уже был до этого ранен, во второй раз за неполные пять минут вытянул счастливый билет при безнадежно низких шансах.

У самого порога он споткнулся – возможно, от слабости, и пуля, которая должна была войти в висок, пробила дверь в нескольких сантиметрах от его головы. Человек буквально вывалился за дверь, наверное, даже не успев осознать, что своему счастливому спасению обязан чистой случайности.

Я уже собирался было шагнуть вперед, чтобы обойти стол и, сделав стремительный рывок, настигнуть недобитого врага, но в это мгновение благоволившая ко мне судьба всетаки отвернулась от своего баловня.

Затаившийся до этого момента за стойкой бара владелец заведения наконецто решил, что пробил его звездный час, и покинул свое временное убежище. Он встал как раз в ту самую секунду, когда боек моего пистолета ударил по капсюлю третьего патрона, подарив пуле долгожданное освобождение. Краем глаза я отметил движение сбоку, но не успел ничего предпринять.

Моя вытянутая вперед рука в последний раз послужила своему хозяину...

Он наверняка целился в корпус, но не попал. Заряд крупнокалиберной дроби с расстояния меньше чем четыре метра пробил насквозь не только плоть, но и хрупкую кость. Некогда прекрасно функционирующий орган стал напоминать пробитый во многих местах картечью парус. Уже при таких повреждениях руку было практически не спасти, но, словно судьбе было этого мало, бармен выстрелил во второй раз, и то, что до этого еще какимто чудом сохраняло остатки целостности, умерло окончательно.

Второй выстрел оторвал раздробленную руку у самого плеча. Кровавый ошметок еще не успел достигнуть пола, а из чудовищной раны тяжелым смертельным потоком хлынула кровь.

Некогда победная партия обернулась провальным поражением. Характер повреждения был таков, что не оставлял никаких надежд на спасение. В течение ближайших минут я должен был закончить свой жизненный путь, потеряв фатальное количество крови. В военнополевых условиях без немедленного медицинского вмешательства подобные ранения несовместимы с жизнью. Даже вся практически безграничная мощь моей железной напарницы в данный момент времени ничем не могла мне помочь. И что самое главное, она – так же, как и я – прекрасно понимала: выхода из создавшейся ситуации простонапросто нет...

– Мне очень жаль, – сказала Милая почти с человеческой интонацией, и это было последнее, что я услышал, проваливаясь в черное небытие беспамятства.

Я наконецто обрел долгожданный покой. Но заплатил за это слишком высокую цену...

* * *

С первых же шагов казавшаяся предельно простой и не требовавшей особых усилий операция пошла совершенно не так, как изначально планировалось. Сначала неожиданно вышла изпод контроля строптивая девчонка, отказавшаяся выполнить приказ старшего группы. Причем Сеющий Скорбь был стопроцентно уверен, что для Лайи не составило бы никакого труда, находясь на расстоянии вытянутой руки от незнакомца, отправить его к праотцам, устроив это таким образом, что не только сама жертва, но и все посетители бара не успели бы ничего понять. Однако в силу какихто лишь ей одной ведомых причин эта высокомерная гордая королева не использовала верный шанс, предоставив заниматься грязной работой команде спецназначения. В принципе, они прекрасно справились бы и без нее, но, продолжая череду фатальных неудач, неизвестно откуда появился этот проклятый бледнолицый хамелеон, убийственно точно стреляющий с двух рук в диаметрально противоположных направлениях. Сну лишился четырех высококлассных бойцов, прежде чем устранил и это неожиданное препятствие. И вот когда наконец они вышли на финишную прямую (один точный выстрел означал бы победоносное завершение всей кампании) и даже более того – загнали в угол в прямом и переносном смысле объект ликвидации, вдруг оказалось, что мужчина, казавшийся безмерно усталым и ни на что не способным, неожиданно собрался и...

В живых остался только Сну. Все остальные члены прекрасно оснащенной и подготовленной группы были мертвы. И если бы не затаившиеся снаружи снайперы, истекающий кровью командир наверняка не смог бы выполнить поставленную перед группой задачу.

Правое плечо было начисто раздроблено разворотившей кость пулей. Споткнувшись о порог и уже вываливаясь на улицу, Сеющий Скорбь на какоето мгновение даже потерял сознание, но, к счастью, удар о землю моментально привел его в чувство, и начиная с этого момента он вновь встал у руля операции.

Шприц с обезболивающим находился в одном из многочисленных отделений на поясе. Левая рука чисто автоматически проделала то, что не одну сотню раз отрабатывалось на тренировках, – вытащила шприц и одним резким движением вогнала иголку в тело прямо сквозь плотную ткань одежды.

Наркотик подействовал почти мгновенно. Сгусток яростной боли, разрывавший на части не только тело, но и сознание, сначала потускнел, утратив огненнобордовые всполохи горячих, накатывающихся раз за разом жгучих волн, а затем и вовсе пропал, оставив после себя лишь легкое покалывание тысячи мельчайших иголок и полное онемение правой руки.

– Объект внутри. Быть предельно внимательными. Уничтожать любого, кто выйдет за пределы здания. – Хриплые отрывистые команды, обращенные по радиосвязи к трем снайперам, контролирующим саму придорожную забегаловку и прилегающую к ней территорию, несмотря на свою сжатость и лаконичность, были максимально информативны.

Изменившаяся, чуть заторможенная интонация старшего группы красноречиво свидетельствовала о том, что он вколол себе изрядную дозу обезболивающего. Из чего, в свою очередь, вытекало, что, вопервых, он серьезно ранен, а вовторых, вся команда погибла – Сеющий Скорбь не относился к тому типу людей, которые способны бежать с поля боя, оставив раненых товарищей. Раз он отступил, значит, внутри все чисто. Других вариантов быть не могло.

Глаз одного из снайперов, приникший к оптическому прицелу винтовки, на мгновение подернулся мутной пеленой – в безразличном чреве этой дешевой придорожной закусочной неподвижно лежал человек, два раза спасавший этого стрелка от смерти, и теперь неоплаченный долг уже не вернуть.

– Принял.

– Принял.

– Принял. – Реплика третьего снайпера, уведомлявшего начальника о том, что приказ принят к исполнению, слегка задержалась.

Сну мимоходом отметил, что Чен чересчур эмоционален для человека, выбравшего тернистый путь воина, но мысль не задержалась даже на периферии сознания. Сейчас были дела намного важнее.

Задания подобного ранга не выполняются только в одном случае – если вся команда убита в ходе операции. Никакие другие объяснения провала не принимаются. А это означало, что ни он, ни те трое снайперов, которые заняли позиции на близлежащих холмах, не уйдут с этого места, пока лично не убедятся в том, что человек, ради которого вверенное ему подразделение преодолело огромное расстояние, разделяющее континенты восточного и западного полушарий, гарантированно мертв.

Пластиковой взрывчатки было не так уж и много – стандартный двухсотграммовый брикет, но Сну и не рассчитывал на то, что мощности заряда Си15 хватит, чтобы уничтожить все живое внутри помещения. Нет, Сеющий Скорбь исходил из того, что взрыв и последующий за ним пожар выкурят наружу укрывшегося в здании мужчину, и тогда... Тогда все закончится очень быстро, потому что еще никому и никогда не удавалось уйти от пули, выпущенной из снайперской винтовки. Его стрелки ни разу не ошибались. Не будет исключением и этот раз...

Таймер детонатора был установлен на сорок четыре секунды. Без всякого сомнения, старшему группы хватило бы вдвое меньшего времени, чтобы покинуть опасную зону, но две четверки были его счастливым числом, и, что самое главное, внутри находилось восемь членов команды. Четверо убиты бледнолицым манекеном, с которым Сну уже рассчитался, и четверо – тем, кому через несколько минут предстояло сполна заплатить по всем счетам.

Сеющий Скорбь не верил ни в загробную жизнь, ни в переселение душ, ни вообще во чтобы то ни было, признавая только реальность текущего момента. Однако потом, в далеком будущем, когда его маленький племянник вырастет и станет великим воином, он вспомнит дядины рассказы и наверняка поймет простую и не требующую никаких доказательств истину: мужчина всегда должен оставаться мужчиной. На этом нерушимом фундаменте стоял, стоит и всегда будет стоять этот огромный безжалостный мир.

* * *

Гдето далеко внизу, под землей, протяжно выла сирена пожарной сигнализации, и, словно муравьи, потревоженные неожиданным вторжением извне, суетливо сновали тудасюда люди из службы охраны и вызванные по внезапной тревоге пожарные. А здесь, на шестом этаже, пока было относительно спокойно – все многочисленные отделы и службы продолжали работать по стандартному ночному расписанию. Четкий круглосуточный ритм, в котором жило секретное учреждение, являющееся сердцем военного руководства могущественной сверхдержавы, не допускал даже кратковременного сбоя. Пожар в центре видеонаблюдения, разумеется, являлся событием чрезвычайной важности, но никоим образом не мог повлиять на бесперебойный ритм огромного четко запрограммированного механизма...

Молодой подтянутый лейтенант в начищенных До зеркального блеска ботинках и безукоризненно отглаженной форме уверенно шёл по коридору, направляясь к кабинету полковника Мэдсона – руководителя аналитического отдела, в который стекалась вся агентурная информация из зарубежных источников. Зеро решила начать с этого человека, потому что если у кого и имелись сведения относительно высокопоставленного восточного «крота», работающего на западную разведку, то искать ее нужно было именно здесь.

«Сначала самое трудное и нудное – выбить из источника необходимую информацию, а затем простое и приятное – разделаться с оставшимися клиентами», – подумала женщиназверь; при этом ее лицо осветила мягкая, почти умиротворенная улыбка. Так улыбается львица, лежа рядом с останками загнанной дичи, переваривая свежее мясо и щурясь от ласковых лучей заигрывающего с ней солнца...

Тихий стук в дверь вывел адъютанта полковника Мэдсона из состояния глубокой задумчивости.

– Войдите, – коротко пригласил он.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился пышущий молодостью и здоровьем улыбчивый лейтенант, трепетно прижимавший к груди кожаную папку с документами.

«Очередной гордый до невозможности юнец, считающий себя приобщенным к великим таинствам родного государства, – с легким раздражением подумал адъютант. – Пройдет не больше месяца, и ты, мой юный друг, будешь сыт по самое горло этими зловещими секретами, насквозь пропитавшими нашу контору».

– Документы от майора Пэтчета?

Адъютант знал, что в секторе, анализирующем зарубежную прессу, появился новый человек.

В ответ жизнерадостный лейтенант настолько энергично кивнул, что сидящему за письменным столом адъютанту показалось – прямо сейчас у посетителя от усердия отвалится голова.

«Идиот конченый», – вынес внутреннее резюме адъютант, протягивая руку, чтобы забрать документы.

Зеро сделала два шага вперед, наклонилась, якобы намереваясь передать папку из рук в руки, а когда пальцы человека с припухшими от недосыпания веками коснулись уголка кожаной поверхности, левая рука мнимого лейтенанта описала стремительный полукруг, ударив зажатой в руке вилкой точно в шею.

Если бы адъютант мог прочувствовать скрытую иронию сложившийся ситуации, он наверняка оценил бы по достоинству причудливый каприз злодейкисудьбы – несколько секунд назад он подумал о том, что сыт по горло всей этой секретногосударственной ерундой, и вот теперь, как бы утверждая безоговорочную правоту этих слов, из его шеи торчала рукоятка вполне обыденной вилки.

Впрочем, ни о чем таком подумать адъютант уж не мог по той простой причине, что был мёртв.

Зеро могла бы убить этого высокомерного офицера и безо всякого оружия – одним резким ударом руки, но ей навсегда врезался в память рассказ мерзкого полицейского, который непонятно почему принял ее за проститутку и, затащив слегка упирающуюся женщину к себе домой, прежде чем заняться с ней сексом, показал небольшой слиток настоящего золота.

– Был у меня один подследственный, – большие мясистые губы растянулись в гадливой улыбке. – Не хотел давать информацию, которая требовалась... И знаешь, что я тогда сделал? – Вопрос был явно рассчитан на то, что сжавшаяся от страха в комок шлюха спросит, что же именно он сделал.

Его ожидания оправдались: эта дешевка зачарованно спросила: «Что?.. »; при этом в ее глазах промелькнул неподдельный интерес.

Полицейский был старым матерым волком, поэтому легко отличал правду от лжи. И в этот раз мог поставить сто к одному, что она не притворяется, а действительно хочет узнать, что произошло.

– Я вытащил вот этот вот брусок золота и отделал его так, что глаза у подонка полезли на лоб. Но, разумеется, бил грамотно – по корпусу, не оставляя следов...

– И что было дальше?

Увлекшись воспоминаниями, он не заметил, как раздулись от нетерпения ноздри у этой грязной потаскухи, на какоето мгновение сделав ее похожей на почуявшую добычу львицу.

– Дальше... Дальше было самое интересное. Этот придурок написал жалобу – так, мол, и так, следователь превысил полномочия, жестоко избив меня тяжелым слитком чистого золота...

Этот момент ему всегда особенно нравился, поэтому полицейский неприятнохрипло рассмеялся.

– Естественно, ему никто не поверил. Что за бред собачий. Кому придет в голову такая несусветная чушь? А на следующий день я снова пришел к нему в камеру и, показав золотой слиток, сказал, что на этот раз отделаю его так, что он вообще позабудет обо всем на свете... Ну разумеется, парень был не дурак и рассказал все, что знал... Это я все веду к тому, что ты ведь тоже неглупая девочка, и мне не придется тебе объяснять, что лучше всееее...

Дальше слушать было совершенно неинтересно, поэтому Зеро не стала терять время, внимая бредням выжившего из ума извращенца. Она встала и спокойно ушла, а кусок золота, торчащий изо рта распростертого на полу тела наглядно свидетельствовал о том, что порой и в самом деле молчание – золото...

Вот и сейчас, используя в качестве орудия убийства обыкновенную вилку, прихваченную из буфета, Зеро рассчитывала в первую очередь на психологический эффект акции.

Конечно, все тела будут вскоре обнаружены. Найдут как бездыханного адъютанта, так и полковника Мэдсона, встреча с которым Зеро еще только предстояла, но именно нетипичность оружия, примененного при ликвидации, поставит в тупик следствие, позволив киллеру выиграть время, необходимое, чтобы разобраться со всеми остальными намеченными жертвами.

Весело насвистывая незамысловатый мотивчик, подтянутый лейтенант закрыл изнутри дверь приемной, чтобы никто не мог помешать разговору охотника с законной добычей, и, переложив вторую вилку из кармана брюк в папку с документами, потянул на себя ручку кабинета полковника Мэдсона – человека, которому прямо сейчас предстояло рассказать всю правду о высокопоставленном восточном «кроте».

Дверь неслышно приоткрылась, и в следующее мгновение, повинуясь звериному инстинкту, Зеро резко отшатнулась вбок.

Пуля, которая должна была пробить грудь в области сердца, всего лишь прошила навылет мягкие ткани левой руки. Даже практически всезнающий адъютант был не в курсе того, что у помешанного на безопасности шефа на экран монитора персонального компьютера выводилась картинка не только приемной, но и участка коридора, прилегающего непосредственно ко входу в офис. Объективы камер были размером с булавочную головку, поэтому заметить их не представлялось никакой возможности.

Полковник видел, как бездыханный адъютант уткнулся лицом в жесткую поверхность офисного стола, а убийца предусмотрительно повернул ключ в дверном замке, исключая возможность постороннего вмешательства.

– Офис 362, полковник Мэдсон вызывает охрану. – Человек, который наблюдал за событиями, разворачивающимися за дверью кабинета, был профессионально спокоен. – Убит мой секретарь. Киллер, молодая женщина, заперла дверь изнутри...

Удивительное спокойствие полковника было обусловлено однойединственной причиной: у него на столе лежал пистолет, и для такого первоклассного стрелка, как он, не составляло особого труда поразить цель, появившуюся в ярко освещенном дверном проеме. Верхний свет в своем кабинете Мэдсон предусмотрительно потушил, оставив только настольную лампу, мощности которой было явно недостаточно, чтобы осветить наглухо зашторенное помещение.

Хладнокровная убийца спокойно шла в расставленную ловушку, не подозревая, что правила игры уже поменялись и теперь роль жертвы предназначена именно ей.

Если бы не обостренный, поистине уникальный звериный инстинкт самосохранения, Зеро, без всякого сомнения, была бы уже мертва. Но она находилась на пике своей умственной и физической формы; к тому же была еще слишком сильна и молода, чтобы вот так глупо и бездарно погибнуть чуть ли не в самом начале блестящей карьеры. Нет. Несмотря на то, что ситуация складывалась явно не в ее пользу – с одной стороны в темноте за дверью затаился осторожный и опытный человек с пистолетом, с другой спешило подразделение вызванной по тревоге внутренней охраны, а она, безоружная, со сквозным пулевым ранением, неподвижно лежала на холодном, скользком от крови полу, – это мало что меняло. Правила игры оставались все теми же: Зеро попрежнему была охотницей, а остальные – всего лишь жалкой, трусливой добычей. Единственное, что ее немного расстраивало, – полковника придется убить, так и не узнав имя восточного агента. Но с этим уже при всем желании ничего нельзя было поделать – никто, даже самые опытные профессионалы не застрахованы от роковых случайностей.

12

Дуло дробовика еще хранило тепло последнего выстрела, оторвавшего руку одному из ублюдков, которые устроили бойню в его заведении, а Мэтью Прист, пятидесятисемилетний владелец закусочной, смачно сплюнул себе под ноги (какие уж тут сантименты и правила хорошего тона, когда вокруг все по щиколотку залито кровищей и на полу валяется около десятка свежих трупов) и произнес, обращаясь к забившейся под стойку бара официантке:

– Салли, быстро поднимай свою тощую задницу и давай звони шерифу. Старый Мэтью показал этим подонкам, на что способен настоящий рейнджер. Скоро здесь будет толпа полицейских и куча репортеров. Наверняка все завтрашние газеты будут полны фотографиями нашего заведения. Так что...

Не закончив предложение, он запрокинул голову, сделав несколько жадных глотков прямо из бутылки. Любой алкоголь прекрасно справляется со стрессом, но у виски это получается, пожалуй, лучше всего. А то, что сегодня был день, под самую завязку набитый стрессами, – сомневаться не приходилось. Столько трупов одновременно он не видел даже в свою бытность в полиции.

– Так что, – продолжил Мэтью, переводя дух и вытирая рот рукавом рубашки, – уже завтра мы с тобой станем важными и знаменитыми персонами, про нас напишут во всех...

Он наконец опустил голову, переместив взгляд с грубо покрашенного потолка вниз – на кровавые развалины некогда вполне приличного, по его непритязательным меркам, заведения, и именно в этот момент расширившиеся от избытка адреналина зрачки наткнулись на ожившего мертвеца.

Бледнолицый манекен с пятью пулевыми пробоинами в груди (можно было бы предположить, что у этого создания был бронежилет, если бы два отверстия не были явно сквозными), встал и нетвердой походкой направился к стойке бара. Это само по себе выглядело достаточно жутко – какоето замедленное полумеханическое движение манекена с простреленным в нескольких местах телом, но если бы в этот момент ктонибудь спросил Приста, почему его пальцы потянулись к коробке с патронами не сразу, а спустя пару бесконечно долгих секунд, он бы не колеблясь ответил: «Все дело в глазах. Да, пожалуй, именно в них – в этих белесых неживых зрачках, вращающихся в разных направлениях, словно две ядовитые змеи, которые обшаривают помещение в поисках добычи». Однако никто не собирался задавать подобные дурацкие вопросы, а даже если бы и спросил, то Мэтью Прист не стал бы ничего отвечать.

Хотя и с некоторым промедлением, но оружие все же было перезаряжено и приведено в полную боевую готовность как раз в тот момент, когда бледнолицая тварь оказалась в полутора метрах от стойки, за которой владелец заведения только что несколькими внушительными глотками виски отпраздновал победу в этом кровавом поединке.

С такого ничтожного расстояния промахнуться невозможно, даже если хорошо постараться. Черное дуло дробовика было направлено прямо в голову бледнолицему зомби, выползшему, казалось, из самых глубин преисподней, и когда адское создание сделало еще один шаг в сторону бара, палец с коротким промежутком во времени дважды нажал на спуск.

Механическое воздействие на капсюль привело к высвобождению определенного количества энергии – вполне достаточного для того, чтобы заряд дроби, способный не только превратить лицо пришельца в одно сплошное кровавое решето, но и вообще начисто оторвать голову, покинул узкие границы оружейного ствола, вырвавшись на свободу...

Эхо выстрелов все еще отражалось от стен заведения, и Мэтью даже успел восхититься своей блестящей работой – перед стойкой бара осталось стоять безголовое туловище, но эта преждевременная радость была последней осознанной мыслью, промелькнувшей в его разгоряченном алкоголем и лихорадочной стрельбой сознании.

За мгновение до того как атакующий нажал на спуск, шея синета стремительно откинулась назад на 90 градусов и на миг замерла перпендикулярно туловищу. А когда два смертельных роя свинца ушли в никуда, сорвав пару кусков штукатурки с противоположной стены, пластичная шея распрямилась, и два холодных безжалостных зрачка острыми жалами впились в лицо торжествовавшего победу бармена.

Мэтью не только не успел испугаться, но и вообще ничего не понял. Со скоростью, недоступной для человека, рука манекена ухватилась за ствол дробовика и резко повела его в сторону, так что оружие выскользнуло из рук своего хозяина, мимоходом сломав пару пальцев, а затем приклад со страшной силой обрушился на голову того, кто все еще считал себя победителем...

Удар был настолько мощным, что тело отлетело не менее чем на полметра, ударилось о боковую стойку и, разбрызгивая во все стороны фонтаны крови, бесформенной массой рухнуло неподалеку от сжавшейся в комок официантки.

То, что сейчас лежало перед парализованной ужасом Салли, уже ничем не походило на наглого мужчину, которого она знала на протяжении последних пяти лет. В этом «нечто» вообще было трудно опознать когото определенного: деформация черепа была так велика, что лица как такового практически не осталось.

Несчастная женщина набрала в легкие воздух, чтобы отчаянно закричать, освобождая таким образом разум от невероятного напряжения, но в этот момент прямо перед ее глазами оказалось перевернутое лицо манекена, перегнувшегося через стойку бара.

– Скотч, – коротко сказало чудовище, только что расправившееся с Мэтью, и стремительно распрямилось, пропав из поля зрения Салли.

Она была страшно, можно даже сказать до безумия, испугана, но гдето в глубине подсознания ожил дремавший доселе инстинкт самосохранения, который приказал встать и принести этому ужасному манекену то, что он потребовал. Иначе... Иначе ее постигнет та же печальная участь, что и грубияна и богохульника Мэтью. В этом Салли была уверена.

Женщина встала и, с трудом переставляя негнущиеся ноги, подошла к едва заметной двери кладовки, расположенной недалеко от стойки бара. Там были свалены в кучу ведра, тряпки, инструменты и прочая хозяйственная ерунда, в которой время от времени возникала надобность. Она не помнила точно, есть ли там скотч, но если он вообще гделибо мог находиться, то только в этой захламленной кладовке.

Сзади хлопнула дверь, однако Салли даже не обернулась на звук. Монстр пошел на кухню, но что он там собирался делать и какая судьба постигнет несчастного повара, ее совершенно не интересовало. Инстинкт самосохранения, взявший под контроль ее разум, действовал по принципу простейшего программируемого аппарата – делать только то, что способствует выживанию, и не более. Малейшее отклонение от жестких рамок четко сформулированной цели означало только одно – ее не слишком молодое и не такое красивое, как в далекой молодости, лицо превратится в окровавленный ошметок, который будет трудно опознать даже ближайшим родственникам...

Свет электрической лампочки, ослепительноярко вспыхнувшей в кромешном мраке маленького, лишенного окон помещения, больно ударил по глазам. Салли постояла несколько секунд, пытаясь сфокусировать взгляд, и когда ей это наконец удалось, то первое, что она увидела, был кружок яркокрасного скотча, испещренного черными строками «ОСТОРОЖНО – СТЕКЛО!». В иных обстоятельствах официантка вспомнила бы, что недавно хозяин отправлял посылку с неподошедшими к задней стенке бара зеркалами и именно для этой цели купил упаковку особого, красного скотча, но сейчас ее разум был не способен к таким сложным умозаключениям.

Дрожащей от радости и напряжения рукой Салли судорожно схватила скотч, после чего, пятясь спиной, вышла из кладовки, сделала пару нетвердых шагов, уперлась в край стойки и, наконец, развернулась лицом к залу.

От зрелища, которое предстало ее глазам, пораженная женщина на какоето время перестала дышать, мыслить и даже чувствовать. Не исключено, что официантка пережила кратковременную остановку сердца, вызванную тяжелейшим шоком, что, впрочем, не помешало ей исполнить возложенную на нее миссию до. конца.

Безучастный ко всему манекен стоял, полусогнувшись, у противоположенной стойки бара. Его правая рука лежала на деревянной поверхности, а левая, держащая электрический нож для резки хлеба, была занята тем, что с видимыми усилиями пыталась отделить собственную правую конечность от туловища чуть ниже плечевого сустава. Изпод кромки пробуксовывающего время от времени лезвия брызгала бледноголубая субстанция, отдаленно напоминающая средство для мойки окон, которое Салли совсем недавно использовала по прямому назначению у себя дома.

Немая сцена продолжалась не больше четверти минуты, которой оказалось вполне достаточно для сосредоточенно работающего существа, чтобы начисто ампутировать себе руку. Лезвие электрического ножа, противно взвизгнув, наконец врезалось в отполированную поверхность стойки, после чего это орудие было отброшено в сторону зa полнейшей ненадобностью. А сама жертва чудовищной операции наконец распрямилась и, взяв оставшейся здоровой рукой только что отрезанную конечность, произнесла одно короткое слово: «Скотч!»

Даже не сама по себе отрезанная рука, которую стоящий напротив нечеловек небрежно, словно деревянную рейку, необходимую для починки забора, для удобства засунул под мышку, переполнила чашу терпения несчастной женщины, а именно эта короткая реплика, прозвучавшая в оглушительной тишине помещения, словно пистолетный выстрел, оказалась последней каплей, повергнувшей ее сознание в спасительную мглу беспамятства.

Кружок скотча выпал из руки потерявшей сознание Салли и медленно покатился по стойке бара в направлении Алу. Красная поверхность с чёрными вкраплениями букв...

Красное и черное... Кровь и смерть... Отчаяние и боль... Жизнь и игра...

Колесо рулетки сделало еще несколько оборотов и наконец, завязнув в луже густой бледноголубой жидкости, неподвижно застыло в нескольких сантиметрах от неподвижно стоящего синета.

– Тридцать два... Красное...

– Это была блестящая ставка, – жизнерадостно произнес крупье по имени Рок, обращаясь к потерявшему сознание от потери крови человеку. – Настолько блестящая, что вы продолжаете нашу игру. Продолжаете, потому что все еще живы...

* * *

Торм, старший группы синетов, основываясь на информации Алу о неожиданном столкновении с группой спецназа, предупредил Сола, который находился ближе всех к месту событий, чтобы тот предварительно просканировал прилегающее к придорожному заведению пространство на наличие снайперов, – и только убедившись, что все чисто, вместе с Алу выводил объект из опасного здания. Слишком велика была ценность человека, которого им предстояло охранять, чтобы потерять его именно в тот момент, когда ценой невероятных усилий синеты достигли цели. А судя по той профессиональной подготовке, которой обладали нападавшие, опасения Торма не были лишены оснований.

Сол, заглушивший двигатель мощного мотоцикла за три километра до назначенной точки, проделал оставшийся путь бегом. Бесшумная стремительная тень, с нечеловеческой скоростью рассекающая безмолвие летней ночи, преодолела полтора километра за минуту с небольшим. Все отточенновыверенные движения синтетического человека были похожи на действия прекрасно функционирующего и четко запрограммированного механизма. Ничего лишнего и постороннего – каждый взмах ноги или руки, каждый наклон корпуса подчинялся однойединственной цели: наиболее продуктивно выполнить свое текущее задание. Со стороны могло показаться, что он вообще не касается земли, скользя над поверхностью, словно шар по ободу прекрасно смазанного подшипника. Но, разумеется, это была всего лишь иллюзия – синетам были присущи очень многие качества, недоступные обычным смертным, но действовать вопреки физическим законам мироздания они все же не могли.

Достигнув намеченной точки и сориентировавшись на местности, Сол определил наиболее оптимальное расположение огневых точек для контроля прилегающей к зданию территории. После чего искусственным глазам, для которых не было совершенно никаких различий между дневным и ночным освещением, не составило особого труда вычислить первого из трех снайперов – у стрелков не было времени для глубокой маскировки, да и вообще команда под руководством Сну не рассчитывала, что могут возникнуть какиенибудь трудности. Они предприняли меры безопасности, но даже таким опытным профессионалам не пришло в голову, что может возникнуть ситуация, при которой понадобилось бы оборудовать снайперскую точку, соблюдая настоящую боевую маскировку.

Дальнейшее было делом техники: сделав небольшой крюк, Сол неслышно подобрался сзади к намеченной жертве и ударом кованого ботинка по голове вывел из строя ничего не подозревающего человека.

Синет рассчитывал при помощи снайперской винтовки разделаться с двумя оставшимися стрелками, но в этот момент его планы были нарушены самым неожиданным образом – истекли сорок четыре секунды и сработал таймер, прикрепленный к двухсотграммовому куску пластиковой взрывчатки. В результате чего Си15 наконец высвободила огромный разрушительный потенциал, до поры до времени скрывавшийся в ее чреве, выплеснув в окружающее пространство концентрированносжатую ударную волну.

Если бы заряд был хоть немного сильнее, это шаткое сооружение, построенное около двадцати пяти лет назад, развалилось бы словно карточный домик, похоронив под своими обломками всех, кто находился внутри.

Но конструкция, к счастью, выдержала. Однако это было единственным светлым пятном в эпицентре неожиданно разразившегося урагана – Сол потерял связь с Алу, а это могло означать только одно: напарник либо мертв, либо находится в состоянии временной неработоспособности.

Из чего следовало, что беспомощный, потерявший сознание человек, который находится внутри вспыхнувшего после взрыва здания, может элементарно задохнуться, наглотавшись дыма...

Отбросив в сторону совершенно ненужную при таком раскладе снайперскую винтовку, синет побежал к остаткам воспламенившейся придорожной забегаловки. Он наверняка смог бы преодолеть этот километр меньше чем за сорок секунд, сели бы на полпути не встретил одинокую хрупкую девушку. Она была не вооружена и уж тем более не представляла никакой опасности, но оставлять свидетелей, способных вызвать полицию или военных, было в высшей степени неразумно.

Сол всего лишь слегка изменил направление своего движения, так что в определенный момент времени их пути пересеклись. Не останавливаясь, прямо на ходу, он выкинул вперед левую руку – ребром ладони намереваясь сломать шею оказавшейся не в нужном месте и не в нужное время жертве, но, как ни странно, удар не достиг цели. И даже более того: в результате контрудара в голень стремительноотлаженное движение бледнолицего манекена прекратилось, трансформировавшись в достаточно продолжительное падение – скорость была слишком велика, поэтому синет по инерции прокатился несколько метров по земле, прежде чем сгруппировался и вскочил на ноги.

Если бы синтетические люди были способны удивляться, то, вне всякого сомнения, Сол поразился бы неожиданной развязке столь элементарной, на первый взгляд, задачи. Но синет, к счастью для себя, был лишен подобных человеческих недостатков, поэтому, резким рывком взметнув тело в вертикальное положение, занял боевую позицию. У него, разумеется, имелась пара пистолетов, но при той невероятной скорости, с которой двигалась нападавшая, терять драгоценные мгновения на то, чтобы вытащить их из подмышечной кобуры, не представлялось возможным.

Лайя все еще не пришла ни к какому решению по поводу своих дальнейших действий, когда стремительное развитие событий решило все за нее, не оставив времени на размышления...

Прорезав яркой вспышкой сумрак ночи, взметнулось вверх марево взрыва – Сеющий Скорбь был слишком упорен, чтобы остановиться на полпути, не пройдя до конца по зловещей дороге, заваленной трупами. В начале этой дороги стояла криво прибитая табличка с надписью «Фанатичная преданность бессмысленной идее», а в конце не было вообще никаких обозначений, потому что данный путь вел в абсолютное никуда и оканчивался именно там, где остановится сердце безумца, на него ступившего.

Разумеется, это было его законное право – следовать в том или ином направлении, потому что каждый воин волен выбирать собственную судьбу сам, но между осмысленным движением и хаотичным блужданием слепого фанатизма существует огромная разница, а Сну не понимал этого. Поэтому тот, кто обладал неплохими задатками, способными со временем превратить его в великого мастера, оставался всего лишь глупой, бессмысленной пешкой...

Впрочем, несмотря на неверно выбранные жизненные приоритеты, Сеющий Скорбь всегда мыслил четко и ясно, поэтому в данной конкретной ситуации для девушки явилось полной неожиданностью, что старший группы решит использовать взрывчатку, пока у него в резерве еще остаются снайперы.

Она не знала, что Сну серьезно ранен и находится под действием затормаживающего мышление обезболивающего, поэтому склонен принимать спонтанные, необдуманные решения. Но даже если бы Лайя располагала данными сведениями, это ровным счетом ничего не могло изменить – неожиданно вынырнувший из темноты летней ночи белолицый призрак стремительно напал с явным намерением лишить ее жизни, и после этого думать о чемлибо другом уже не оставалось времени, потому что противник был чрезвычайно серьезен. Настолько серьезен, что даже она, достигшая небывалых высот во владении древними искусствами, была поражена его поистине нечеловеческими возможностями.

Когда в поединке сходятся два очень сильных, достойных друг друга бойца, как правило, все заканчивается очень быстро, потому что каждый удар может стать последним, а любая, даже самая незначительная на первый взгляд, ошибка – привести к фатальному результату. У Лайи было огромное преимущество – ее оппонент не рассчитывал на продолжение боя, а следовательно, терял основополагающее качество человека, необходимое вступившему в смертельную схватку: предельную концентрацию внимания.

Она легко уклонилась от удара в шею, затем подсекла нападавшего коротким выверенным приемом в голень, а когда он наконец вскочил на ноги, девушка была уже на расстоянии вытянутой руки от того, кому через мгновение предстояло познать великую тайну мироздания, лично убедившись в существовании или отсутствии жизни после смерти...

Неуловимый для глаза обычного человека удар раскрытой ладонью в область сердца назывался «имирцава», что означало «милосердие». Это действительно был милосердный прием, дарящий легкую мгновенную смерть. И если бы синет был знаком с древними традициями династии Ганнлоу, он наверняка смог по достоинству оценить ту дань уважения, которую оказала ему эта хрупкая с виду девушка. Подобным образом было принято убивать только понастоящему достойных противников.

Но, вопервых, Сол не был знаком с историей канувших в Лету династий, а вовторых – и это, пожалуй, являлось самым главным сейчас, – у него вообще не было сердца. Ни слева, ни справа, ни в каком бы то ни было другом месте. Тело искусственного человека было устроено таким образом, что практически не нуждалось во внутренних органах. А тот необходимый минимум, который все же присутствовал, не играл жизненно важной роли.

Уже отводя руку назад, Лайя поняла: «имирцава» не привела к ожидаемому результату – от проникающемощного удара грудная клетка синета прогнулось дутой, но, вместо того чтобы, обмякнув, тихо опуститься на землю, человек с неестественно белой кожей и холоднобесстрастным лицом манекена удержался на ногах, и даже более того – провел в ответ невероятно быструю серию ударов, задействовав обе руки.

С огромным трудом ей удалось блокировать это нападение, да и то лишь потому, что противник действовал слишком прямолинейно – уповая на силу и скорость, не обременяя себя ни обманными движениями, ни многоходовыми комбинациями.

Две молчаливые фигуры – одна высокая и широкая в плечах, а другая хрупкая, на голову ниже своего противника, сосредоточенно отрабатывали странные пируэты, со стороны похожие на хаотичносуматошное мельтешение жерновов ветряной мельницы. Ни вздохом, ни криком не омрачалась тишина этого зловещего танца, и только тихое шуршание стремительно рассекаемого ударами воздуха свидетельствовало о том, что это не бой призраков, обезумевших от своей нескончаемой жизни, а вполне реальное земное сражение.

Медленно отступая под градом ударов, девушка наконец поняла, что показалось ей особенно странным в этом бледнолицем манекене. Оказалось, незнакомец как две капли воды похож на человека в баре, у которого, как ей тогда померещилось, начисто отсутствовала аура. Сейчас она была уверена на все сто – ни у оставшегося внутри здания, ни у этого существа ауры не было вовсе. А это значило, что они не являются людьми в прямом значении этого слова...

Человек, каким бы совершенным он ни был, все равно имеет свой предел. Противостояние двух достойных друг друга противников длилось не более тридцати секунд, но Лайя почувствовала, что стала уставать. Начинала сказываться невероятная концентрация всех ментальных и физических сил, требовавшаяся для отражения атак бледнолицего монстра.

Еще минута с небольшим – и ее силы окончательно иссякнут, и нетрудно догадаться, что произойдет вслед за этим, пробив раз, второй, третий защитные блоки, бесчувственнохолодный автомат, не ведающий ни страха, ни усталости, превратит ее лицо и тело в кровавое месиво.

Выйти из создавшегося кризиса обычными методами не представлялось возможным, поэтому у нее не оставалось иного выхода, как пойти на крайние меры, Продолжая все так же медленно пятиться под неослабевающим градом ударов, девушка начала концентрировать всю свою ментальную и жизненную силу в одном месте – в районе позвоночника: каркаса, на котором держится все тело. Ее движения слегка замедлились, и Сол почувствовал, что противник начал сдавать – еще немного, и это удивительное человеческое существо падет, лишний раз подтвердив не требующую доказательств истину: ни один из людей не может противостоять синету – венцу гениальной мысли и вершине научнотехнического прогресса целого мира.

Прямой слева в голову пробил поставленный блок, едва не достигнув цели, при этом корпус девушки слегка повело в сторону, и она чуть было не потеряла равновесие, а следующий прямой правой вонзился уже даже не в блок, а всего лишь в судорожно подставленную руку. Сила удара была настолько велика, что нескоординированную конечность выбило из плечевого сустава... Раздался резкий щелчок, и вслед за ним последовал отчаянный крик, в самой верхней точке сорвавшийся на скрежещущий визг...

Левая рука синета, повинуясь импульсу, посланному мозгом, стремительно выбросила вперед сжатый кулак, чтобы смять хрупкий череп противника, поставив финальную точку в этом и без того затянувшемся поединке, но именно в этот момент произошло непредвиденное: все так же не переставая кричать, Лайя бросила свой корпус вперед, казалось, вознамерившись протаранить головой грудную клетку синета. Этот неожиданный маневр преследовал две главные цели – избежать прямого проникающего удара в лицо и занять позицию для нанесения контрудара.

Маленькая покалеченная рыбка, поднырнув под брюхо огромного хищника, выпустила свое смертельное жало...

Когда до того, чтобы уткнуться лбом в корпус противника (девушка падала лицом вниз, даже не видя своей цели), оставались считаные сантиметры, мощный поток концентрированной энергии устремился из позвоночника в кончики пальцев, а правая рука, как будто живущая в этот момент отдельной жизнью от всего остального тела, невообразимо быстро взметнулась вверх.

Лайя не ударила Сола – в буквальном смысле этого слова. Она просто дотронулась до его подбородка подушечками полусогнутых пальцев. Пять точек соприкосновения. Пять оголенных контактов, через которые прошел ток невообразимой энергии – и то, что находилось внутри черепа, отлитого из несокрушимо прочного полимера, мгновенно расплавилось, превратившись из мозга сверхчеловека в бессмысленный пепельносерый шлак. Синет перестал существовать, даже не успев ничего осознать. Еще мгновение назад он устранял неожиданную помеху, возникшую у него на пути, а сейчас превратился в бесформенное ничто.

По инерции голова девушки ударилась в корпус бледнолицего манекена, и от этого столкновения оба тела – одно живое и человеческое, а другое – безжизненный синтетический труп – повалились на землю. Они так и лежали на примятой траве, под куполом из миллионов мерцающих звезд, словно два неожиданно заснувших любовника, утомившихся после феерически яркого, незабываемого секса – могучий мужчина и хрупкая женщина, доверчиво положившая голову на грудь своего героя...

Но все когданибудь кончается, Не стало исключением из правил и очарование этого удивительного мига. Спустя пару минут Лайя пришла в себя. И первым ее осознанным впечатлением была невыразимая никакими словами ватноудушающая слабость, обрушившаяся на организм, истощенный потерей половины жизненной силы. Состояние было сравнимо с синдромом сильнейшего похмелья: раскалывающаяся от боли голова плюс периодически подкатывающая к горлу тошнота – и все это помножено на общую слабость организма, время от времени сотрясаемого волнами изматывающей мелкой дрожи. При таком самочувствии лучше всего было закрыть глаза и попытаться отключиться от происходящего хотя бы на часполтора. Но у последней из Ганнлоу не было времени на отдых. Она вышла на внутреннюю радиосвязь, и потрескавшиеся изза тотального обезвоживания губы прошептали в динамик микрофона:

– Сну... Ты меня слышишь?.. Прием...

– Да. – Голос старшего группы звучал неестественно глухо, но главное, что она слышала и понимала его, на остальное сейчас можно было не обращать внимания.

– У бледнолицего манекена, сидевшего в баре, неподалеку от объекта ликвидации, оказался братблизнец... Эти существа – не люди. – Она проглотила подступивший к горлу комок и с огромным трудом продолжала: – Нам нужно уходить... Скоро здесь будут еще...

На мгновение Лайя потеряла сознание, но быстро пришла в себя и заговорила вновь:

– Чен мертв. Я вне игры. Ты серьезно ранен. Двое оставшихся снайперов не решат поставленной задачи...

– Мы не уйдем, пока не выполним задание или пока не догорит это заведение. – Человек с раздробленным плечом, потерявший уже девятерых членов своей команды, не собирался сворачивать операцию – пускай сюда прибудет хоть целая дивизия манекеновхамелеонов с нечеловеческими глазами, его бойцы не покинут позиции, пока не убедятся в том, что возложенная на них миссия успешно выполнена.

– Ты глуп... – Лайя даже не пыталась скрыть свое презрение. – Бессмысленно положить людей и провалить операцию... Даже мертвый ты будешь покрыт несмываемым позором...

Она прекрасно знала, о чем говорит. Сеющий Скорбь не боялся смерти. Смерть – это неизбежное зло, которое рано или поздно настигает тебя. Но позор... Позор – это совершенно другая категория. И, в отличие от смерти, он будет преследовать твоих родных и близких из поколения в поколение, вплоть до последнего мужчины в роду, способного держать в руках оружие. Нет... Позора Сну однозначно боялся. Поэтому последние слова девчонки испугали его больше, чем все бледнолицые нечеловеческие твари, вместе взятые.

– Что ты предлагаешь? – после некоторой паузы все же спросил он.

– Свяжемся с центром, пускай спутники наблюдения ведут объект дальше. Мы отойдем, перегруппируемся и с новыми силами продолжим преследование.

– А...

– Поторопись. Я чувствую – они уже близко.

Напряжение было слишком велико, поэтому, чуть ли не выкрикнув в микрофон связи последнюю фразу, Лайя вновь потеряла сознание. Но, в отличие от первого, кратковременного, этот обморок был глубоким и продолжительным...

* * *

Безучастное ко всему небо равнодушно взирало свысока на микроскопические фигурки копошащихся внизу людей, и ему было глубоко безразлично, что у каждого из участников стремительно развивающейся внизу драмы свои страхи, свои сомнения. Для Сеющего Скорбь было немыслимо провалить операцию, покрыв имя несмываемым позором, а последняя из династии Ганнлоу не могла умереть, не выполнив своего предназначения – того, ради чего она пришла в этот мир и существовала все двадцать лет своей короткой, но удивительно яркой жизни...

Но на кристально равнодушном небосводе кроме мерцающих звезд было еще и множество объектов явно искусственного происхождения. Спутники изучения погоды; спутники, ретранслирующие цифровое телевидение или просто спутникишпионы, предназначенные для наблюдения за территорией потенциального противника. Один из трех таких шпионов как раз находился в районе, позволяющем получить четкую картинку с места событий. И тем, кто сидел перед экранами мониторов за многие тысячи километров от разворачивающегося противостояния, в отличие от бесчувственного неба, было отнюдь не все равно, чем закончится данная операция. Потому что они и были теми самыми кукловодами, которые послали эти крохотные фигурки сражаться и умирать в далекую чужую страну.

– Вы переоценили возможности этой девушки. – Высокий худой человек с аскетичными чертами лица и сквозящей буквально в каждом жесте и движении многолетней военной выправкой обратился к мужчине с намертво приклеенной к лицу улыбкой. – Ни один из людей никогда не сможет превзойти предел возможностей, изначально заложенных в его природу, и подняться на не досягаемый для других уровень. Эта ваша древняя королева ничем не отличается от обычной казарменной девки. Быть может, гонору немного побольше, только и всего.

– Вы заблуждаетесь, мой генерал.

Несмотря на то что коротышка с неприятной улыбкой и глазами ядовитой змеи обращался к своему собеседнику почтительно, не составляло особого труда догадаться, кто доминирует в этом дуэте, обладая настоящей, а не призрачной властью.

– В чем заблуждаюсь? В том, что изначально предлагал послать тричетыре независимые команды, а не привлекать эту молодую неизвестно откуда взявшуюся девку с темным и запутанным прошлым?

Человек с холодными змеиными глазами внутренне поморщился, ему претил весь этот казарменносолдафонский жаргон, так как лично он всегда изъяснялся подчеркнуто тихо и предельно интеллигентно. Быть может, именно поэтому знающие люди трепетали от звуков этого шелестящего негромкого голоса. А незнающие давно и безвозвратно гнили в общих братских могилах – венная диктатура безжалостно выкорчевала все остатки псевдонародного правления, построив свое монолитное здание на прочном фундаменте страха. А он был один из тех, кто стоял во главе «мятежа шестерых» – восстания шести полков, в течение одной ночи повернувших штыки против своих прежних хозяев, захватив власть в столице, а затем потопивших в крови многочисленные восстания в провинциях...

Это было давно... Очень давно, около тридцати лет назад. Из шестерых, взявших в свои руки управление огромной восточной империей, в живых остались только двое. Отчего ушли в мир иной те четверо, сейчас уже было не важно – главное, что их имена навсегда высечены на монолитных страницах истории, а эти оставшиеся... Им было нечего делить, потому что каждый получил то, что хотел, – генерала не интересовало ничего, кроме игры в солдатики, а политика и интриги оставались за его старым проверенным другомпартнером.

– Так в чем я заблуждаюсь? – Напористый тон генерала вывел его собеседника из состояния задумчивости.

– Нужно было использовать несколько групп. В конце концов, можно подавить и уничтожить противника количеством, если не удается взять качеством. – Ребро ладони раздосадованного военачальника размашисто ударило по столу.

– Переброска нескольких диверсионных групп в тыл потенциального противника была чревата опасностью разоблачения – чем больше людей, тем больше риск засветиться...

– Ерунда! – решительно отмахнулся категоричный во взглядах и мнениях военный руководитель. – У нас достаточно ракет с ядерными боеголовками, чтобы задавить в зародыше любой политический скандал.

– Наша цель – не вымирание человечества на радиоактивных руинах первого и последнего в истории термоядерного конфликта, а подчинение новых территорий экономическому и политическому влиянию империи, с их последующим постепенным, но неизбежным вливанием в нашу систему...

Он хотел еще чтото добавить, но в это время в дверях появился адъютант с донесением от Сеющего Скорбь.

– Что это за чушь, что за «белолицые твари с глазами хамелеона»? – бегло прочитав распечатку сообщения, возмутился и без того взвинченный генерал. – Они там что, галлюциногенов наглотались? И это наши лучшие люди! Черт знает что творится... Сбросить на это никчемное захолустье пару ядерных боеголовок – и от проклятого недоноска и своры бледнолицых тварей не останется даже пыли, а мы избавимся одним махом от всех проблем!

Маленький человек с неприятной улыбкой и холодными пустыми глазами был противником превентивных ядерных ударов по вражеской территории, но в данном случае эта крайняя мера могла быть оправдана стремлением не позволить неизвестно откуда взявшейся третьей загадочной силе пленить человека из другой реальности, что могло привести данный мир к непредсказуемой катастрофе.

– Давайте подождем до утра, мой генерал, – задумчиво пробормотал один из правителей Великой империи. – И если я всетаки ошибался насчет этой загадочной девушки, то, как вы и предложили, решим все наши проблемы одним коротким и точным ядерным ударом...

13

Холод... Удушающечерный холод безрассудного космического вакуума пронизывал тело, превращая его в замороженный кусок метеоритного льда, несущийся сквозь бесконечность пространства и времени, на встречу с орбитой далекой всеми проклятой звезды, где наконецто завершится этот нескончаемоутомительный путь из ниоткуда в никуда и, растаяв от нестерпимой боли пылающего урагана огня, я наконец согреюсь и обрету покой.

Холод... Крутом один нескончаемый холод и кромешная тьма...

– Ты мог бы стать достаточно приличным третьесортным поэтом, если бы смог пережить гибель этой вселенной.

Голос, доносящийся из пустоты, сначала показался мне незнакомым, а затем сознание, балансирующее на тонкой грани между обмороком и реальностью, наконец прояснилось, и, даже не открывая глаз, находясь все в том же кромешном мраке, я понял, что это голос Милой. Старая добрая напарница препарировала мой разум словно студентмедик – внутренности подопытной лягушки.

– Ну что, очнулся?

Попытавшись сконцентрироваться и отбросив в сторону болевые ощущения от ментального общения с Милой, я мысленно ответил:

– Да...

– Ну тогда открывай глаза и приготовься к сюрпризу.

Откровенно говоря, ее несколько игривый тон слегка обескураживал, но, следуя привычке, выработавшейся за время нашего недолгого сотрудничества, я не стал спорить, а просто разлепил непослушные веки.

Сюрприз действительно удался. Прямо надо мной склонилось бледнолицее существо, которое, по идее, должно был умереть сразу же после того, как его тело пробили пять или шесть пуль. Несколько секунд я зачарованно смотрел на его глаза, живущие, казалось, отдельной друг от друга жизнью и перемещающиеся в разных направлениях, а затем неожиданно вспомнил, что не далее как несколько минут назад заряд дроби, выпущенный практически в упор, начисто оторвал мне правую руку.

«Это плохо, – отстраненноравнодушно подумал я, как будто речь шла не о моей конечности, а о какойто абстрактнонереальной величине. – Это очень, очень плохо...»

Ни самой руки, ни тем более чего бы то ни было, связанного с ней, я не чувствовал – впрочем, так же, как и большей половины тела. Но, скорее всего, это было связано с тем, что мне вкололи достаточно обезболивающего, чтобы заглушить любую, даже самую нестерпимую боль. (Как я узнал чуть позже, синет воспользовался пакетом первой медицинской помощи, позаимствованным у одного из убитых врагов.)

– Это еще не самое интересное.

Судя по всему, Милой доставляло удовольствие выступать в роли загадочного шоумена, который держит доверчивую публику на коротком поводке, постоянно подогревая ее интерес к происходящему все новыми и новыми трюками.

«Что может быть интереснее ожившего мертвеца с глазами хамелеона?» – хотел было спросить я, но не успел – взгляд переместился с бесстрастнохолодного лица моего спасителя туда, где на месте ампутированной конечности должна была находиться пустота, и в этот момент мне стало понастоящему страшно... Так страшно, как не было, пожалуй, еще никогда в жизни.

Вместо кровавого обрубка некогда полноценного органа белело нечто, приведшее меня в неописуемый ужас. Это была холодная и бесчувственная рука трупа, который прямо сейчас обрабатывал меня обезболивающими уколами. В том, что это была именно его конечность, не оставалось никаких сомнений, потому что у бледнолицего существа с глазами хамелеона в районе плеча болталась перемотанная скотчем культя. Точно такой же красный скотч, с вкраплениями черных букв, стягивал мою руку в том месте, где тело скреплялось с чужеродным органом...

Мне стало нехорошо. Понастоящему нехорошо. Так, что едва я успел повернуть голову набок, как меня вырвало темнозеленой слизью. Одно дело знать, что состоишь чуть ли не на треть из искусственных органов, но все же ощущать себя в общем полноценным человеком, и совсем другое – видеть, как прямо на глазах тебя разбирают, словно детский конструктор, а затем воссоздают по образу и подобию чудовища Франкенштейна – пришивая, или, правильнее будет сказать, приматывая скотчем бесчувственнохолодные руки оживших мертвецов...

Нет, разумеется, человеческий разум – субстанция достаточно гибкая и пластичная, но даже для него существует свой предел. И в данном случае я понял, что дошел до той грани, которая отделяет сознание от ухмыляющегося оскала ненасытной пасти безумия...

Видимо, к аналогичному выводу пришла и Милая, чутко реагирующая на все изменения в моем организме, поэтому она вовремя выключила питание в готовой вотвот взорваться от перегрузки сети.

Сознание схлопнулось в черную точку, чтобы сбросить невероятное напряжение, а когда через несколько секунд я снова очнулся (разумеется, не обошлось без вмешательства моей верной соратницы), то кризис уже миновал.

– Существо, спасшее тебя от смерти, – это не человек в прямом смысле слова, а, скорее, биоробот. – Милая говорила предельно быстро, но внятно. – Он отрезал свою руку и примотал скотчем к твоему обрубку, чтобы остановить кровотечение. Биокомпонент, заменяющий ему кровь, имеет слишком сложную природу, чтобы я смогла прямо сейчас назвать все его составляющие. Но в одном я уверена точно: эта молочноголубая субстанция полностью совместима с человеческой кровью любой группы. Поэтому я не удивлюсь, если со временем этот орган еще и приживется и ты сможешь его использовать.

– Ты хочешь сказать, что я сейчас в чемто подобен коктейлю «Кровавая Мэри» – местами красный, а частично белый?

– Чтото в этом роде.

– Ну ладно, а что потом?

– Я не могу сейчас точно сказать, что будет потом, а свои соображения лучше оставлю при себе, чтобы понапрасну не путать тебя непроверенными гипотезами. Единственное, что я знаю наверняка: теперь ты уже не просто «Тридцать два» – призрак, заброшенный в параллельный мир, чтобы уничтожить его, а, скорее, 32. 01 – обновленная и модифицированная версия прежнего суперчеловека...

– Конечно, мило с твоей стороны так трепетно заботиться о моем душевном спокойствии, подбадривая поразительно неодушевленными сравнениями, но что будет, ес...

Закончить фразу не удалось, потому что именно в этот момент сработал детонатор прикрепленной к двери взрывчатки и Си15 наконец выполнила свое предназначение – разнесла в клочья треть здания, к двери которого была прикреплена сорока четырьмя секундами раньше.

Взрывная волна сбила с ног моего однорукого ангелахранителя, и он упал рядом, только чудом не разбив лицо о пол. Впрочем, не думаю, что подобные пустяки могли серьезно травмировать существо, которое всего пять минут назад самолично ампутировало себе правую конечность. Судя по всему, он вообще не чувствовал боли. Как бы в подтверждение этой гипотезы, бледнолицый манекен резко вскочил на ноги, широко раскинув в стороны левую руку и то немногое, что остались от правой, а затем...

Я еще успел заметить свисающую полоску склеившегося красного скотча, напоминающую оборвавшуюся нить безрукой марионетки, а в следующий момент гигантский маятник тяжелой балки потолочного перекрытия ударил в корпус моего телохранителя, отбросив его на несколько метров назад.

Если бы он так вовремя не встал на пути этого рухнувшего куска дерева, меня простонапросто раздавило бы всмятку. А так, ударившись о неожиданно возникшее препятствие, балка изменила направление движения и рухнула неподалеку, не причинив мне никакого вреда.

«Кажется, пора отсюда уходить», – мелькнула в сознании мысль, которую я немедленно озвучил.

– В таком состоянии ты не сможешь справиться со снайперами, поджидающими снаружи.

– Ты предлагаешь нам сгореть заживо?

– Нет, нужно просто затаиться. Официантка Салли, кстати, именно так и сделала – побоявшись выскочить на улицу, она предпочла пересидеть в подвале.

Идея была не такой хорошей, как могло показаться на первый взгляд, потому что оказаться запертым под землей, лишившись свободы маневра, было чрезвычайно опасно – после того как дом догорит, а это произойдет в течение двух – максимум трех часов, – ничто не помешает людям, стерегущим добычу снаружи, отыскать на пепелище крышку люка, ведущего в подвал, и прикончить нас парой осколочных гранат.

– Если бы у них были с собой гранаты, тот раненый, что остался снаружи, не стал бы использовать пластиковую взрывчатку, так что об этом можешь не думать.

– Как скажешь...

Я сделал над собой поистине невероятное усилие, чтобы привести в вертикальное положение ослабевшее от потери крови тело.

– Мне нужно, чтобы ты столкнул вниз это существо.

У меня не осталось сил даже для того, чтобы спорить, не говоря уже о чемто другом, поэтому ответ был предельно краток:

– Не могу.

– Знаю. Поэтому расслабься, я все сделаю за тебя.

Даже не успев ничего понять, я вновь потерял сознание – Милая взяла под контроль нижнюю половину тела.

Человеческая фигура с неестественно заваленным назад корпусом и безвольно болтающимися руками, одна из которых вообще была наскоро примотана скотчем к туловищу, проковыляла к стойке бара механически дергающейся походкой безнадежно испорченного робота.

Здание горело, и едкий дым постепенно заполнял все вокруг, но для искусственного интеллекта, управляющего человеческими ногами при помощи импульсов, посылаемых в имплантированные коленные чашечки, это не имело никакого значения. Милая достигла стойки бара и, нажав коленом на скрытую кнопку под стойкой, открыла потайной люк, ведущий в небольшой подпол – Мэтью Прист, безвременно почивший владелец заведения, как человек обстоятельный и не брезгующий приторговывать контрабандными сигаретами и выпивкой, позаботился о том, чтобы запрещенный товар был надежно спрятан, но в то же время постоянно находился под рукой.

Затем Милая вернулась к тому месту, где неподвижно лежало не подающее признаков жизни тело искалеченного синета, и, ничуть не заботясь о соблюдении правил хорошего тона, принялась пинать бесчувственную оболочку, перемещая таким образом бледнолицего к провалу открытого люка. Несмотря на то что удары были чрезвычайно мощными (у обычного человека после таких побоев наверняка бы серьезно повредилось большинство внутренних органов), прошло не менее минуты, прежде чем неподъемно тяжелое тело наконец достигло подземного убежища, рухнув с двухметровой высоты на бетонный пол тайного склада контрабандного товара.

Дом уже вовсю пылал, и коегде даже начал проваливаться прогоревший потолок, когда Милая наконец спустилась под своды спасительного убежища.

Испуганно забившаяся в угол Салли потеряла сознание в тот самый момент, когда сверху упало тело однорукого чудовища, того самого, что размозжило голову несчастному Мэтью Присту. Неестественно вывернутая шея и внушительная щепка, торчащая из выбитого глаза, указывали на то, что адская тварь безусловно мертва, но официантка видела, как несколькими минутами раньше это создание невозмутимо отпиливало себе руку, поэтому она уже не верила, что бледнолицее чудовище вообще способно умереть. Мысль же о том, что придется провести какоето время в тесном помещении подземного склада в такой ужасной компании, была настолько противоестественной, что разум Салли не выдержал, милосердно погрузив сознание в спасительную пустоту глубокого обморока...

В какомто смысле ей повезло, потому что вид спускающегося по ступенькам крутой лестницы полумеханического зомби мог вызвать у впечатлительной женщины мгновенный разрыв сердца.

Я очнулся сидящим на узкой лестничной ступеньке и сразу же услышал властный приказ Милой:

– Протяни левую руку вверх и нажми на панель – люк закроется.

В горле отчаянно першило от едкого дыма, поэтому сначала я зашелся в судорожном кашле и только после того, как слегка прочистил легкие, выполнил указания моей напарницы.

– И что теперь? – спросил я, после того как лично захлопнул мышеловку и с огромным трудом спустился вниз по лестнице.

– Теперь возьми бутылку из любого ящика – смотри сам, что тебе больше нравится: виски, водка, джин или текила, – и побыстрому выпей. Желательно, конечно, все, но если не сможешь, то хотя бы половину.

– Ты уверена?

Предложение было настолько неожиданным, что я даже слегка удивился, хотя после всего, что произошло за последнее время, данное чувство должно было начисто исчезнуть из моей системы мироощущения.

– Разумеется, я уверена.

И, предвосхищая мои новые вопросы, она пояснила:

– Вопервых, ты уже больше пятнадцати часов ничего не ел, и организму необходима энергия, а вовторых, мне нужно, чтобы твое сознание было полностью расслаблено.

Последняя реплика вызвала у меня предчувствие, что предстоят очередные неприятности, и следующие слова Милой полностью подтвердили мою догадку:

– Через зонд, вживленный в тело нашего нового друга, я попыталась проникнуть в его сознание, но наткнулась на неожиданно мощное сопротивление.

– Звучит не очень обнадеживающе... И чего же ты хочешь от меня?

– Судя по тому, с каким героическим самопожертвованием это существо защищает твою жизнь, не исключена вероятность того, что именно тебе удастся проникнуть сквозь непреодолимые для меня барьеры.

– Именно для этого я должен предварительно напиться?

– Да.

– А что, будет очень больно?

– Нет, физическая боль тут не играет никакой роли. Главное, чтобы твое сознание было достаточно пластичным – тогда оно сможет слиться с передающей волной зонда.

– А если я скажу «нет»?

Мысль о том, что придется «сливаться с передающей волной зонда», не вызвала у меня восторженного исследовательского энтузиазма.

– В таком случае мы так и не узнаем, кто это существо, а также кем и для чего оно послано сюда и почему решило выступить в роли твоего телохранителя. Если же учесть, что оно не одиноко – по моим предположениям, команда должна насчитывать еще минимум двухтрех подобных ему существ, то ясно: чем больше мы узнаем сейчас, воспользовавшись благоприятной обстановкой, тем проще и спокойнее нам будет в дальнейшем.

Я согласился не потому, что принял во внимание ее достаточно спорные доводы, а лишь оттого, что мне неожиданно остро захотелось выпить, глубоко затянуться ароматным дымом крепкой сигареты, расслабиться и хотя бы на несколько мгновений сбросить с плеч весь этот непомерный для обычного человека груз бессмысленной ответственности, который сдавливал стальными тисками мой безнадежно уставший разум на протяжении последних часов...

– Сколько у меня есть времени, прежде чем ты выпотрошишь мое «пластичное» сознание наизнанку?

Моя левая рука потянулась и достала из ящика первую попавшуюся бутылку.

– Максимум пятнадцать минут.

– Последний вопрос: как повлияет алкоголь на ту убойную дозу обезболивающего, которую ввели в меня десятью минутами раньше? В смысле, не слишком ли опасно смешивать спиртное и сильнодействующие лекарства?

– Об этом предоставь позаботиться мне.

– Хорошо, тогда еще одна просьба – в течение этих пятнадцати минут, пожалуйста, оставь меня наедине с моими мыслями. Хочется просто посидеть, выпить и расслабиться хотя бы на какоето время, выкинув из головы весь этот нескончаемый бред...

– Договорились.

Я откинулся назад, прислонившись спиной к картонным ящикам, возвышающимся до самого потолка, и устало закрыл глаза.

Открученная пробка полетела в сторону, и губы жадно приникли к пьянящему холоду стеклянного горлышка волшебной бутылки, во все времена приносившей забвение. Я жадно сделал три или четыре достаточно внушительных глотка и с некоторым опозданием почувствовал, как горячая волна прокатилась по пищеводу.

«Текила или чтото очень на нее похожее», – промелькнула в голове последняя трезвая мысль.

Не сбавляя взятого темпа, как будто боясь опоздать к заданному сроку, я сделал еще несколько глотков, чуть ли не на треть опустошив литровую бутылку, и практически сразу перед мысленным взором возник ярко освещенный солнечный пляж на морском побережье, накрытый скатертью невообразимо белого и мелкого, словно звездная пыль, песка...

Ласково обдувал кожу свежий морской бриз, и волны нашептывали одним только им известные тайны, не слышные изза хаотичного шума прибоя, а прямо напротив меня на импровизированной сцене играло трио жизнерадостных музыкантов в огромных сомбреро и танцевала босая загорелая девушка.

Она показалась мне смутно знакомой, и я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Но чем ближе я подходил, тем расплывчатее становились черты ее лица. Только, что я был уверен, что это Вивьен, и вот уже образ поменялся – это уже была Лайя, а затем стерлось и это видение, сменившись обликом ни разу не виденной мной девушки, которую, безусловно, можно было бы назвать красивой, если бы не жестокий оскал белоснежной улыбки, делающий ее похожей на хищного зверя.

От всех этих немыслимых трансформаций в глазах неожиданно начало двоиться и, чтобы прояснить картину, я вновь отхлебнул из бутылки. Но это не помогло. Туман, стремительно, словно по чьейто злой воле, налетевший с моря, закрыл мутной пеленой большую часть неба и весь берег, сделав едва различимыми фигуры жизнерадостных музыкантов и танцующей на сцене девушки. Уже понимая, что мне не удастся увидеть ее лицо, переполняемый какимто щемящебезнадежным отчаянием, я отбросил в сторону ненужную больше бутылку и крикнул, изо всех сил напрягая голосовые связки:

– Кто ты???

– Кто тыыыыыы? Кто тыыыыы? Кто гыыыыыыыы? – загуляло в округе непонятно откуда взявшееся эхо.

Мне показалось, что я никогда не услышу ее ответ, но ветер донес до меня слабый шелест призрачного голоса:

– Я та, что должна...

«Что именно?..» – хотел было уточнить я, но не смог: мутный туман поглотил не только пространство, но и время, а когда через несколько секунд он рассеялся, ни моря, ни импровизированной сцены с музыкантами и танцующей девушкой не было даже в помине.

* * *

Зеро неподвижно лежала на холодном полу, не подавая признаков жизни, а человек, простреливший ей руку, не спешил выходить изпод спасительного покрова темного кабинета в прекрасно освещенную приемную, чтобы лично убедиться, достиг ли его неожиданный выстрел намеченной цели. Полковник Мэдсон был слишком умен и терпелив, чтобы подвергать свою драгоценную персону неоправданному риску. В данном же случае ситуация усугублялась тем, что он не был стопроцентно уверен, пробила ли пуля сердце киллера или убийца лишь ранен. Поэтому терпеливый охотник предпочел подождать вызванную по тревоге охрану, которой предстояло опровергнуть или подтвердить его опасения, и только потом выйти из своего импровизированного убежища.

Секунды безжалостно проносились вдоль незримой оси времени, с каждым мгновением приближая момент появления прекрасно вооруженной штурмовой команды, но Зеро, словно затаившаяся в засаде львица, все еще медлила – пока оставался хотя бы призрачный шанс захватить врасплох ничего не подозревающую жертву, чтобы вытянуть из нее необходимую информацию, она не собиралась предпринимать никаких действий.

Здесь встретились два предельно внимательных, спокойных и не допускающих никаких промахов хищника, поэтому противостояние могло завершиться только смертью одного из них. Никаких других вариантов эта ситуация не предусматривала.

В конце длинного коридора появились пятеро вооруженных короткоствольными автоматами охранников в бронежилетах и защитных касках, которым предстояло преодолеть не более тридцати метров, чтобы достигнуть двери офиса, когда Зеро наконец поняла, что дальнейшее ожидание ни к чему не приведет.

Фигура лежащего на полу высокого молодого лейтенанта неожиданно трансформировалась в крепкого приземистого человека, возраст которого давно перевалил за пятьдесят (убийца держала в памяти лица всех своих жертв и имела полное представление об их телосложении и внешнем облике), а затем в черную дыру дверного проема влетел огненный смерч...

Достигнув середины кабинета, шаровая молния неожиданно взорвалась, разметав во всех направлениях языки обжигающего пламени. Второй огненный шар разорвался недалеко от порога, преградив путь возможного отступления закричавшему от невыносимо обжигающей боли Мэдсону...

Дверь офиса сорвало с петель, и она влетела внутрь от мощного удара безжалостного тарана, а вслед за этим в приемную ворвалась группа вооруженного спецназа...

Уткнувшись головой в стол, с вилкой, торчащей из шеи, сидел мертвый адъютант, остекленевшими глазами уставившись в какуюто одну ему ведомую запредельную даль. Полковник Мэдсон с перекошенным от боли лицом, зажимая кровоточащую рану на руке, показывал в сторону своего кабинета, откуда доносились жуткие крики пожираемого бушующим пламенем человека.

Кто бы ни был этот человек, ворвавшийся в стены сверхсекретного учреждения, убивший вилкой несчастного, ни в чем не повинного адъютанта и учинивший пожар в кабинете полковника, он все равно не заслуживал такой страшной, мучительной смерти.

Один из пяти спецназовцев остался стоять в дверях, контролируя ситуацию, второй склонился над Мэдсоном, пытаясь помочь подняться на ноги не слишком серьезно раненному полковнику, а трое оставшихся бойцов по приказу старшего группы расположились по углам и перед входом в кабинет, где бушевал огненный ураган и не переставая кричал умирающий человек, после чего три автомата полностью разрядили свои магазины, выпустив в общей сложности около девяноста пуль...

Как выяснилось чуть позже, это было непоправимой ошибкой.

– Вы в порядке, полковник? – Лицо бойца, склонившегося над Зеро, выражало беспокойство.

– Да... – беззвучно ответили губы мнимого Мэдсона, одновременно с этим правая рука метнулась к ножу, входящему в стандартный арсенал вооружения каждого члена штурмовой группы, и, легким скользящим движением освободив его из ножен, с силой ударила в шею...

В глазах человека, склонившегося над Зеро, отразилось невероятное удивление, но женщинуубийцу не интересовала реакция ее жертвы. Окровавленный нож вышел из страшной раны и уже в следующее мгновение, повинуясь броску безжалостно точной руки, вонзился в шею стоявшего в дверном проеме спецназовца. Не издав ни малейшего звука, бездыханное тело завалилось на спину, а та, что приняла облик полковника Мэдсона, спокойно поднялась на ноги, взяла короткоствольный автомат, лежавший рядом с распростертым телом первой жертвы, и, дождавшись, когда трое, полностью разрядившие свои магазины, повернутся к ней лицом, очень нехорошо, позвериному улыбаясь, скосила их короткой расчетливой очередью...

– Минус один, – сказал вслух молодцеватый лейтенант, сменивший маску полковника на новое лицо, одновременно перетягивая ремнем раненую руку, чтобы остановить кровотечение. – Осталось еще шестеро, – задумчиво пробормотал он, пристально изучая пробитые навылет мягкие ткани.

Рана была пустяковая, но сильно кровоточила. И это могло самым негативным образом сказаться на выполнении предстоящей операции, потому что никаких, даже самых элементарных медикаментов под рукой не было.

«Времени не так уж много, но если сильно постараться, то можно успеть», – подумала Зеро, на ходу вытаскивая нож из горла распростертого в коридоре тела, и, прикрыв окровавленное лезвие все той же неизменной папкой с документами, быстрым шагом направилась в офис очередной жертвы.

Она действовала быстро. Чрезвычайно быстро – и нагло. Но поднявшаяся тревога (вкупе с паникой и неразберихой, охватившей часть здания после того, как стало очевидно, что пожар на шестом этаже не удастся локализовать обычными мерами), плюс потеря слишком большого количества крови в конечном итоге сделали свое дело.

Ей удалось вычеркнуть из черного списка, полученного от Зета, еще трех кандидатов – все были ликвидированы чисто: одним проникающим ножевым ударом в сердце. Но на большее теряющую силы от потери крови убийцу уже не хватило. Причем с последним из этих троих – подполковником Сакредом – ей элементарно повезло. Она стояла у раковины, подставив голову под струю обжигающехолодной воды, чтобы справиться с головокружением, и в это время услышала за спиной участливотревожный вопрос:

– Вам плохо? Может быть, вызвать врача?

С трудом повернув голову с мокрыми, прилипшими к лицу волосами в сторону источника звука, сквозь пелену мутного тумана она увидела одного из «клиентов» – ничего не подозревающая добыча добровольно пришла в руки обессилевшей хищницы.

– Приступ диабета... – прохрипела чужим, сиплым, надтреснутым от боли голосом с трудом балансирующая на грани сознания убийца первое, что пришло в голову, одновременно сделав неуверенный шаг вперед.

Подполковник шагнул навстречу, чтобы поддержать за плечи несчастного лейтенанта, сраженного неожиданным приступом, и это короткое движение стоило ему жизни.

Реакция Зеро была несколько заторможена, поэтому удар ножом в сердце был слишком медлительным, и будь Сакред хоть ненамного расторопнее, он легко смог бы уклониться от этого выпада. Но подполковник совершенно не ожидал нападения, поэтому был убит на месте – холодная сталь достигла точки своего назначения, и еще одно сердце навсегда остановилось...

Бездыханное тело упало к ее ногам, а Зеро, совершенно не обращая внимания на его присутствие, как будто ничего и не произошло, вновь подставила голову под струю холодной воды. Задание было выполнено всего лишь наполовину – и все изза этой проклятой пули. Убийца до крови прикусила нижнюю губу: отчасти от ярости, а частично – чтобы не провалиться в манящее жерло бездонного обморока. Боль помогла и на этот раз – сознание на некоторое время прояснилось. Но она прекрасно отдавала себе отчет в том, что это состояние продлится недолго, поэтому нужно было как можно скорее покинуть пределы комплекса, связаться с Фабелом и вызвать группу поддержки.

Центральный выход был наверняка перекрыт, потому что весть об убийстве полковника Мэдсона уже ни для кого не являлась секретом. К тому же служба безопасности потеряла команду из пятерых человек, что тоже накладывало определенный отпечаток на операцию по поимке и обезвреживанию убийцы. Именно исходя из этих соображений, несмотря на пожар, сотрудников не выпустили наружу, а через жерло туннеля, соединяющего все административные здания комплекса, эвакуировали в другой сектор.

Команда охотников оцепила периметр красными флажками, и теперь оставалось только одно – загнать и уничтожить затравленно мечущуюся в поисках выхода бешеную волчицу...

Если бы Зеро не истекала кровью, с трудом балансируя на грани потери сознания, для нее не составило бы особого труда под видом того же лейтенанта проникнуть в соседнее здание, пройти идентификацию личности и, переждав какоето время, раствориться в чреве огромного комплекса. Но этот вариант исключался по той простой причине, что в любой момент ослабевшая от раны Зеро могла потерять сознание. И тогда фальшивая личина немедленно пропадет, а для всех окружающих убийца немедленно станет сама собой.

Нет, покидать здание нужно было немедленно, пока еще оставались хоть какието силы. Перебрав в уме несколько вариантов, Зеро остановилась на самом, с ее точки зрения, простом и эффективном.

По опустевшему коридору добравшись до главного лифта, выводящего напрямую к блокпосту контрольнопропускного пункта, она решительно нажала кнопку вызова и, когда двери открылись, без раздумий шагнула внутрь – она решила покинуть это место тем же путем, каким вошла сюда: через главный вход...

На выходе из комплекса дежурили четверо охранников и двое специальных агентов в штатском. Чисто теоретически отсюда не мог выйти никто, быть может, за исключением генерала Пэтчетта – «Стального Пэта», как звали его за глаза сослуживцы и подчиненные: человека, в чьем непосредственном ведении находилась вся эта огромная военная машина.

И поэтому, когда звякнул колокольчик лифта, сигнализируя о прибытии кабины на первый этаж, все шестеро непроизвольно повернули голову в направлении звука...

Створки дверей плавно разошлись в разные стороны, и наружу буквально вывалился пожарйый в полной амуниции (за исключением шлема). Правая половина лица была покрыта налетом копоти, а левая представляла из себя один сплошной страшный ожог, причем изпод полопавшейся и съежившейся кожи мелкими струйками стекала сукровица, но мужчина, видимо, не замечал этого. Его полубезумные глаза дико вращались, а широко раскрытый рот силился чтото сказать, однако вместо внятных слов из горла вылетало только нечленораздельное мычание.

Пожарный сделал несколько нетвердых шагов, затем упал, поднялся на четвереньки, пытаясь снова встать, и только после этого наконец с трудом прохрипел:

– Огонь прорвался... Нужно больше воды...

Эти слова были обращены, разумеется, не к охранникам, контролирующим выход из здания, а к работающим снаружи пожарным, но человек не отдавал себе отчет, где находится. Со стороны было прекрасно видно, что обожженный мужчина не в себе. Учитывая, что половина его лица практически уничтожена огнем, это было неудивительно...

Все было правильно, все было естественно и логично, но какаято подспудная мысль тревожным колокольчиком зазвенела в самом дальнем закоулке подсознания агента Флайта – старшего в этой группе. И он прекрасно знал, что это не ложная тревога. До сих пор внутренний голос никогда не ошибался...

Нет, разумеется, в том, что Флайт не узнал человека, вышедшего из лифта, не было ничего необычного, хотя его профессиональноцепкая память прекрасно запомнила каждого из людей, около получаса назад спустившихся вниз, чтобы локализовать пожар в центре видеонаблюдения. Этот обгоревший мужчина наверняка проник в здание по пожарной лестнице, а затем спустился вниз на все еще функционирующем лифте. В этомто как раз не было ничего странного. Но почему же его не отпускало стойкое ощущение, что с этим пожарным чтото не так?

Как ни напрягался, Флайт не мог ответить себе на этот вопрос. Вот если бы ему дали хотя бы пять минут на раздумья, задача решилась бы легко и красиво – в стиле, присущем лучшему выпускнику академии далекого восемьдесят второго года. Но, как ни жаль, времени на размышления не было. Обожженный человек явно нуждался в немедленной медицинской помощи, и было просто бесчеловечно задерживать его в этом месте.

Сомнения все еще были написаны на лице старшего группы, но все же он отдал короткий приказ:

– Тай и Винсент, помогите раненому, доставьте его к ближайшей машине «скорой помощи» – они все еще находятся неподалеку от пожарных. А ты, Стэн, узнай, к какому подразделению приписан этот человек, и пусть его непосредственный начальник подтвердит, что он именно тот, за кого себя выдает.

В недоуменном взгляде Стэна явственно читалось, что пожарный с такими красноречивыми ожогами даже чисто теоретически не может оказаться не тем, за кого себя выдает, но спорить с начальством бессмысленно. Тем более, если твой босс такой педант и зануда, как Флайт.

Не дожидаясь, пока Тай и Винсент подхватят иод руки несчастную жертву разбушевавшейся огненной стихии, Стэн отправился выполнять распоряжение начальника, и именно эта расторопность спасла ему жизнь.

Зеро видела, что старшего агента терзают сомнения по поводу ее личности. Она прекрасно знала, в чем именно состоит самое слабое звено её практически идеальной личины, и была уверена в том, что и этот тонколицый умник с большими пронзительными глазами в самое ближайшее время догадается о секрете кривого зеркала. Поэтому, вместо того чтобы, воспользовавшись услугами врачей, позволить вколоть себе пару уколов и обработать раненую руку, она приняла решение уходить немедленно.

Как только двое мужчин, поддерживающих с обеих сторон за плечи ослабевшего пожарного, вышли на улицу, пропав из зоны прямой видимости оставшихся внутри охранников, Зеро, чьи руки покоились на плечах сопровождавших ее людей, начала действовать...

Кисть правой руки переместилась чуть вбок, ухватившись за массивный подбородок Винсента, а затем резко дернула в сторону. Раздался щелчок сломанной шеи, и массивное тело стремительно осело. Если бы вторая рука женщины, в глубине которой жили неистребимые животные инстинкты, функционировала как прежде, то убийца одновременно разделалась бы с обоими сопровождающими. Но у хищницы, вышедшей на охоту в эту нескончаемую кровавую ночь, одна конечность была перебита, поэтому Зеро пришлось собрать воедино остатки сил и все той же правой рукой хлестко ударить в горло того, кто до этого рокового мгновения назывался Таем.

Второе тело беззвучно рухнуло вслед за первым, и путь к свободе был наконецто открыт, Но воспользоваться плодами успеха не удалось – она уже исчерпала резерв всех своих ментальных и физических сил.

Убийца сделала еще несколько неверных шагов, после чего ослабевшая левая нога нелепо подвернулась прямо на ровном месте и, увлекаемое вниз собственной тяжестью, тело Зеро безвольно устремилось к земле, а разум наконец провалился в спасительнотемный колодец беспамятства.

Как только ее сознание отключилось, образ обезображенного ожогом пожарного сразу исчез, и теперь на асфальте лежала молодая женщина с простреленной навылет рукой в обильно пропитанной кровью одежде.

Флайту хватило всего лишь минуты с небольшим, чтобы решить оптическую головоломку и понять, что было не так в мнимом пожарном, но это все равно не спасло его людей. Человек с обожженной кожей, вынырнувший из самого сердца пожара, должен особенно резко пахнуть гарью с примесью запаха паленого мяса. А тот, кто минуту назад ушел в сопровождении Тая и Винсента, при всей законченности и правдоподобности своего образа, был лишен главной его составляющей – от него не только не разило гарью, но и вообще ничем особенным не пахло. А это могло означать только одно: перед ними был тот хладнокровный и неуловимый киллер, который устроил весь этот кавардак, обильно сдобренный убийствами и возгораниями.

Вытаскивая на ходу пистолет, Флайт бросился вслед своим подчиненным, сопровождавшим мнимого пожарного. Он бежал, чтобы предупредить их об опасности, но там, за пределами этого огромного здания под необъятным куполом звездного неба, его людей уже не было. Все, что там оставалось, – два безучастных ко всему на свете покойника по имени «невинно убиенный Винсент» и «безвременно почивший Тай»... А неподалеку в луже крови лежала молодая женщина, по всей вероятности, тоже мертвая – убийца подобного класса вряд ли оставит в живых нежелательных свидетелей.

Старший группы прекрасно отдавал себе отчет в том, что именно он и никто другой повинен в смерти своих людей. Начальство, может быть, примет во внимание вполне обоснованные, безукоризненно грамотные приказы, но сам он в глубине души всегда будет знать: его хваленый разум находился на расстоянии вытянутой руки от решения задачи и так бездарно облажался... А из этого вытекало, что отныне не будет покоя специальному агенту Флайту, пока этот псевдопожарный не заплатит по всем счетам...

Местность, прилегающая к зданию, прекрасно просматривалась, и после секундного замешательства преследующий добычу охотник решил, что преступник мог скрыться только в одном направлении – свернув за угол здания, где сосредоточились машины пожарных и «скорой помощи». План киллера, разумеется, был неплох, но огромный ожог, распространившийся на добрую половину лица, делал убийцу слишком заметной фигурой, чтобы он мог просто так раствориться в толпе.

«А раз так, значит, все еще остаются неплохие шансы обнаружить и ликвидировать проклятого наемника», – решил про себя Флайт, уже на бегу сообщая по рации внутренней связи приметы преступника и направление его предполагаемого отхода.

Та, кого собирался найти и уничтожить человек с острыми чертами лица и большими внимательными глазами, фиксирующими каждую, даже самую незначительную мелочь, неподвижно лежала у ног опьяненного ненавистью агента, но, даже его мощному интеллекту задача оказалась не по зубам: сложно найти нечто общее между грузным неповоротливым мужчиной в мешковатом защитном костюме и хрупкой девушкой, распростертой на теплом, еще не успевшем остыть после дневной жары асфальте.

Охотник скрылся за поворотом в тщетной надежде поймать черную кошку в непроглядно темной комнате, а спустя минуту Зеро очнулась – молодой прекрасно тренированный организм, несмотря на достаточно серьезную потерю крови, не мог слишком долгое время оставаться выключенным из действительности, поэтому обморок был не слишком продолжительным.

Несколько секунд истекающая кровью убийца лежала неподвижно, пытаясь определить, что произошло за тот короткий промежуток времени, пока она находилась в беспамятстве, и нет ли поблизости явной или скрытой угрозы. Но все было спокойно, поэтому, хотя и с трудом, девушка поднялась на ноги и нетвердой походкой заковыляла прочь от здания, хранившего слишком явный отпечаток ее присутствия, чтобы она могла позволить себе задерживаться в этом опасном месте.

Действуя почти на автопилоте, раненая доплелась до машины, припаркованной неподалеку от комплекса на служебной стоянке, и, тяжело рухнув на водительское сиденье, связалась с Фабелом.

– Минус четыре, – чужим, прерывающимся от слабости голосом выдавила из себя Зеро. – Неприятное осложнение... Требуется помощь...

– Понял. Будем в течение ближайших пяти минут. Держись.

Телефон, представляющий собой, кроме средства шифрованной связи, использующего закрытый канал, еще и радиомаяк, позволял с точностью до метра определять месторасположение говорившего.

Полковник незамедлительно связался с группой поддержки, дислоцирующейся неподалеку от места операции, сообщив координаты маяка, а также приметы раненой женщины, которую предстояло эвакуировать из данного района. Он сделал все, что было в его силах применительно к данной ситуации, и теперь оставалось только набраться терпения и ждать...

«Если Зеро ушла „чисто“, – с тревогой подумал про себя Фабел, – не оставив после себя ни следов, ни улик, тогда у людей, прямо сейчас спешащих ей на помощь, не должно возникнуть никаких проблем. Но если она в чемто всетаки прокололась, тогда...»

Думать о подобном развитии событий совершенно не хотелось, поэтому руководитель операции выкинул из головы все эти бесполезные, ничего не значащие мысли, решив переключиться на другие, не менее злободневные вопросы. Которых, к слову сказать, было предостаточно.

Будучи человеком с железной волей и холодным прагматичным мышлением, он сумел выполнить собственную установку – сосредоточенно прокручивая в уме различные варианты обнаружения и нейтрализации Чужого, он даже не заметил, как стремительно пролетело время. А менее чем через пять минут с ним связались и коротко сообщили: «С грузом все в порядке», – что могло означать только одно: выдвинувшаяся на помощь группа обнаружила Зеро и вместе с ней уже покинула опасную зону.

Ликвидация четверых из семерых обозначенных в списке человек означала, что операция выполнена наполовину. С точки зрения бесстрастной статистики, именно так все и было. Но порой лучше вообще провалить задание, чем выполнить его частично. И данный случай относился именно к этой категории. Уже через час после локализации пожара в центре видеонаблюдения, а также на шестом этаже, в районе офиса, принадлежавшего некогда полковнику Мэдсону, генерал Пэтчетт имел на руках полный комплект документов, недвусмысленно указывающих на то, что целью нападения были члены «семерки» – люди, владеющие информацией о Чужом: существе из другого мира, вторгшемся в эту вселенную для того, чтобы уничтожить ее.

Из чего, в свою очередь, следовало, что внутри огромной неповоротливой государственной машины, в одном из ее темных, скрытых от посторонних глаз закоулков, свила гнездо секретная организация, ставящая себя не только выше законов и правил свободного демократического общества, но и вообще открыто выступающая против всех неугодных людей, не брезгуя использовать даже методы физического устранения.

Это было неслыханно и, разумеется, не могло остаться безнаказанным. К тому же кроме соображений личной безопасности здесь была явно замешана большая политика, помноженная на крупный бизнес. А у генерала Пэтчетта были свои интересы как в политической, так и в финансовой сферах, а также достаточно власти и людских ресурсов, чтобы найти и выкорчевать эту раковую опухоль из недр системы, ее породившей.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что он немедленно отрядил все подвластные ему силы для обнаружения и ликвидации зловещего призрака, бросившего вызов основе основ – веками устоявшемуся порядку и власти.

Как только закрутился мощный безжалостный маховик военной машины, часы конторы Зета, несмотря на ее глубокую законспирированность, были практически сочтены.

Впрочем, после того как Фабел доложил о срыве операции, усталому аналитику не составило большого труда просчитать дальнейшие действия ничтожных людей, всеми силами пытающихся помешать ему спасти этот безумный во всех отношениях мир. Они были до отвращения предсказуемы. И как это ни парадоксально, быть может, именно в этом крылась их главная сила...

14

Несмотря на то что ночь уже давно вступила в свои права, Коррел попрежнему оставался в своем рабочем кабинете. Мягкий полумрак комнаты, освещенной приглушенным светом настольной лампы, не мог разогнать тени, сгустившиеся в углах кабинета, словно стая голодных шакалов, ожидающих, когда сильное и благородное животное забудется в объятиях короткого тревожного сна, чтобы кинуться на него со всех сторон и, накрыв своей плотной массой, поглотить без остатка...

Если бы Коррел внимательно присмотрелся, то наверняка заметил бы эту голодную хищную стаю – предвестницу кровавых событий, но некогда живые, пронзительные глаза, взгляд которых был прекрасно известен каждому не только в этой стране, но и далеко за ее пределами (личности подобного калибра вообще встречаются крайне редко), теперь потускнели, подернувшись мутнобезразличной пеленой, и смотрели не прямо перед собой, а скорее внутрь собственного мятежноусталого сознания.

Генерал пытался понять, где и когда перешел тот рубеж, ту роковую черту, за которой не осталось ничего из того, ради чего он жил, воевал, боролся, за что любил эту огромную удивительную страну, этот простой, но искренний народ, и такую вполне естественную и не требующую никаких доказательств истину, что мужчина всегда и при любых обстоятельствах должен оставаться мужчиной...

Может быть, его локомотив свернул с прямого пути на запасную ветку, когда он согласился работать с Зетом – этим расчетливым, холодным гением аналитической мысли?

Наверное, все же нет... Цель, которую поставил перед собой человек, отрекшийся от всего земного, была слишком благородна, чтобы ставить под сомнение его выбор.

Тогда что? Уничтожение Таллоу? Тоже нет. Он сделал все от него зависящее, чтобы спасти всех, кого только было возможно, и другого выхода не было.

Тут его мысли неожиданно перескочили на другую тему, а рука чисто автоматически потянулась к стакану с Дешевым виски. Двадцать шесть лет назад эту бутылку ему подарил сержант Лестик за то, что Коррел спас ему жизнь, вытащив на себе с поля боя изпод ураганного огня неприятеля.

– Если сможешь, сохрани ее до тех пор, пока не вернусь из госпиталя, а потом выпьем ее вместе. – В прощальных словах сержанта не было ни ненужной в таком случае глупой патетики, ни какоголибо скрытого смысла.

Один солдат оставил другому самое ценное, что у него было в ту минуту, только и всего.

Коррел вернулся на передовую, а Лестик отправился в тыл на санитарной машине, которая подорвалась на противотанковой мине, и выпить вместе им уже не довелось...

Генерал всегда совершенно спокойно относился к алкоголю, не отрицая его определенных положительных качеств, но в то же время не злоупотребляя им. Наверное, даже самому себе он не смог бы внятно ответить, почему именно сегодня он наконецто вспомнил о призраках прошлого и распечатал эту старую пыльную бутылку.

Человек, задумчиво сидящий в кресле, сделал еще один большой глоток и вернулся к неожиданно прерванным размышлениям.

Нет, наверно, даже не Таллоу так повлиял на его отношение к себе, а именно последняя акция по устранению верхушки генерального штаба, владеющей информацией о Чужом. Коррел прекрасно отдавал себе отчет в том, что именно тогда, когда отдал этот приказ, он сделал резкий шаг в сторону, не только предав военную касту, к которой принадлежал всегда, сколько себя помнил, но и вырвав из глубины своего естества огромный кусок, место которого сразу же заполнила еще более огромная, не поддающаяся осмыслению пустота.

Бутылка сержанта Лестика попыталась было бороться с этим неосязаемым монстром, но одна, без своего бывшего владельца, она была бессильна чтолибо противопоставить незримому и физически неощутимому ничто, которое выжигало генерала изнутри.

– Старый друг... – задумчиво пробормотал генерал, глаза которого видели перед собой не скромную обстановку накрытого мраком кабинета, а события двадцатишестилетней давности. – Старый друг, где же покоятся сейчас твои бренные кости, и сказал ли хоть ктонибудь тебе «спасибо» за то, что ты умер в чужой далекой стране...

Вопросы не требовали ответа, поэтому рука, живущая своей жизнью, опять потянулась к стакану, но в этот момент в дверь тихо постучали, и после некоторой паузы на пороге появился адъютант, который ненадолго разогнал стаю кровавых призраков, скалящих зубы по углам сумрачнотемного кабинета.

– Генерал Пэтчетт, просит принять.

Всего четыре слова. Скупая и повоенному отточенная манера подачи информации. Ничего лишнего и напускного. Все предельно четко и только по существу.

– Пэтчетт?! – Генерал криво усмехнулся, подумав о том, что еще один старый приятель пришел к нему с того света, чтобы лишний раз напомнить героюпредателю, как низко он пал. – Пэтчетт?! – переспросил Коррел, возвращаясь к суровой действительности.

– Так точно, сэр.

За все годы службы под началом легендарного генерала адъютант ни разу не видел этого волевого деятельного человека в подобном состоянии, но многолетняя выучка дала себя знать и на этот раз – ни жестом, ни взглядом застывший в дверях подчиненный не выразил своего удивления.

– Пусть пройдет...

После непродолжительного раздумья генерал, похоже, пришел к некоему решению, после чего адъютанту показалось, что он видит своего прежнего начальника – великую целеустремленную личность, ставшую легендой уже при жизни.

Боясь, что мираж неожиданно исчезнет, стоящий в дверях человек резко развернулся на каблуках и покинул стены кабинета. Уже на выходе ему померещилось, что тень на стене имеет неожиданно страннопричудливую форму и напоминает ему... Нет, он не стал продолжать эту мысль.

«Просто сегодня с самого утра был нескончаемо длинный и напряженный день, вот нервы и расшалились», – решил он про себя, выйдя в ярко освещенную приемную.

– Генерал Коррел ожидает вас.

Пэтчетт решительной походкой миновал адъютанта, шагнув из полосы света в сумрак огромного кабинета. Контраст был настолько разительным, что его глазам понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно привыкнуть к смене освещения.

– Пить будешь?

Вопрос, мягко говоря, застал гостя врасплох.

– С вашего позволения...

– Пэтчетт...

Голос хозяина звучал както слишком уж монотоннобезжизненно. Создавалось такое впечатление, что генерал успел, что называется, конкретно накачаться, прежде чем его побеспокоил нежданный посетитель, хотя бутылка, стоящая на столе, была опустошена всего лишь на четверть.

– Пэтчетт, мы знаем друг друга слишком давно, чтобы обременять себя никому не нужными условностями... Да... Восемь лет назад ты совершил, с моей точки зрения, недостойный поступок, заменив понятия о воинской чести интересами бизнеса, и с тех пор мы не общались. Но сейчас все изменилось. Я подослал к тебе убийцу, чтобы, выражаясь языком скупых военных отчетов, «пожертвовав малым, сохранить все остальное», и это в некотором роде уравняло наши позиции. Можешь считать, что мы квиты, поэтому садись – и давай выпьем, как в старые добрые времена нашей далекой сумбурной молодости, а затем ты расскажешь, зачем пришел.

Гость на секунду замешкался – весь четко продуманный план разговора был скомкан с самого начала изза того, что хозяин кабинета даже не думал отрицать свою связь с киллером, устроившим кровавую резню в ставке генерального штаба. Впрочем, Пэтчетту удалось совладать со своими эмоциями и быстро взять себя в руки. Он удобно расположился в кресле напротив собеседника и протянул руку к предупредительно наполненному стакану.

– «Звезда Аластамы», – мгновенно определил гость после первого же внушительного глотка. – Старое доброе баснословно дешевое пойло времен Семилетней войны... Пробирает до печени и действует на мозг, словно прямое попадание пятидесятипятимиллиметрового снаряда. Еще неизвестно, отчего больше погибло народу в той войне – от вражеских пуль или от этого забористого дерьма...

– А ты, как я посмотрю, ничего не забыл. – Губы Коррела растянулись в невеселой усмешке.

– Могу сказать даже больше – эта бутылка принадлежала сержанту Лестику, и ты свято хранил ее как бесценную реликвию на протяжении последних двадцати шести лет.

– Верно.

Казалось, генерал ничуть не удивился осведомленности собеседника. Впрочем, ничего странного в этом не было – когдато давно, в прошлой жизни, они были достаточно дружны, чтобы позволить себе быть откровенными друг с другом.

– Ну, раз ты и без меня все знаешь, тогда зачем, собственно говоря, пришел?

– Чтобы задать пару вопросов.

– Всего лишь пару?

Пэтчетт сделал еще один внушительный глоток, после чего утвердительно кивнул. Может быть, мягкий полумрак кабинета, смешиваясь с янтарной жидкостью, делал свое дело, но умный, расчетливый и, что, пожалуй, главное, безжалостный человек, вдруг сбросил с себя груз прожитых лет и серьезных деловых обязательств, на какоето время став тем молодым жизнерадостным и честным лейтенантом, который мог позволить себе роскошь – сказать правду в глаза другу или врагу, ни на секунду не усомнившись в своих действиях.

– Хорошо, на два вопроса я постараюсь ответить, – легко и непринужденно согласился Коррел.

Прежде чем начать спрашивать, Пэтчетт снова отхлебнул из стакана, лишний раз убедившись в правоте собственных слов: старое дешевое чисто солдатское пойло действительно оказывало убойное действие на голову. Хотя, может быть, именно сейчас это было к лучшему.

– Почему? – задал он свой первый вопрос.

Это простое и короткое «Почему?» вмещало в себя слишком много всего, но если, отбросив второстепенное, остановиться на главном, то суть вопроса сводилась к следующему: почему Коррел решился физически устранить верхушку генералитета своей собственной страны? Что подтолкнуло его к столь чудовищному решению – обратить оружие против своих же соратников?

Хозяин кабинета, по всей видимости, ждал этого вопроса.

– Мир стоит на самом краю пропасти, – негромко начал он. – А в подобный момент только решительные действия могут спасти человечество от уничтожения. Таллоу был погребен под остатками радиоактивных руин не для того, чтобы несколько человек, думающих и заботящихся только о собственной выгоде, смогли упрочить свою и без того практически неограниченную власть.

С каждым новым словом его голос – голос уверенного в собственной правоте человека – становился все громче и четче, а в интонациях, несмотря на воздействие алкоголя, все явственнее проявлялась железная воля героя, ставшего образцом для подражания чуть ли не целой нации.

Сгустившиеся тени по углам испуганно заметались, почувствовав свое полное бессилие перед этой незаурядной личностью, и, хотя светлее в кабинете не стало – он был освещен все той же единственной настольной лампой, – если присмотреться, можно было заметить, что клубившийся вокруг непрогляднотяжелый мрак начал рваться на части, отекая по стенам грязными разводами краски, смытой порывом освежающечистого проливного дождя...

– Если бы вам удалось убить Чужого – единственную нить, способную привести нас к ответу на вопрос «Как спасти этот мир?», все было бы кончено уже сегодня; надежда умерла бы с последним вздохом того, кто владеет одной из тайн мироздания.

Воспользовавшись паузой, в течение которой Коррел наполнял свой опустевший стакан, Пэтчетт взял ответное слово.

– Высокопоставленный восточный информатор, снабжающий сведениями нашу разведку, сообщил, что ему стало известно из многократно проверенного и не вызывающего никаких подозрений источника: в наш мир вторгся посланец извне, обладающий уникальной технологией и не менее уникальными возможностями, с целью уничтожить данную реальность. Попытки взять Чужого живым так ни к чему и не привели. Опасная игра, затеянная одним из твердолобых аналитиков, наверняка считающего себя центром мироздания, вышла изпод контроля в тот самый момент, когда он потерял чуть ли не всех своих лучших людей, ни на йоту не приблизившись к решению проблемы.

Мы получили данную информацию слишком поздно, едва ли не в самый последний момент, когда машина с Чужим уже мчалась по городской автомагистрали, пытаясь оторваться от вертолета преследования. В данной ситуации оставался единственный выход – уничтожить посланца извне, чтобы не дать ему уйти и выполнить свою миссию. Но нам помешали, сбив вертолет, вылетевший с базы «Полинава», что, в конечном итоге, привело к потере объекта из поля зрения. И теперь уже никто и ничто не сможет помешать ему привести в исполнение свои замыслы.

Окончив эту речь, Пэтчетт замолчал, давая возможность собеседнику осмыслить вышесказанное. Он, разумеется, мог добавить, что убийца проник в комплекс как раз в тот момент, когда шла напряженная работа чуть ли не всех отделов и служб по отработке дальнейшего маршрута Чужого, но не стал этого делать. Подобные мелодраматические жесты были совершенно не в его духе. Пэтчетт предпочитал голые факты. А уж как их интерпретирует собеседник, зависело только от его интеллектуального уровня...

Чем дольше слушал Коррел высокого худощавоподтянутого мужчину, удобно расположившегося в кресле напротив, тем все более и более терял уверенность в правоте своих действий, а вместе с тем – и в целесообразности приказов Зета.

Тени, смытые мощным всплеском бескомпромиссносильной воли, уверенной в своей непоколебимой вере, начали возвращаться. Теперь они уже не только жались по углам, но и переползали на стены и потолок...

Край стакана, наполненного виски «Звезда Аластамы», почти коснулся губ, и тут Пэтчетт неожиданно продолжил:

– Я не знаю, почему ты отдал приказ уничтожить Таллоу, но если эта мера была такой же непродуманной, как намерение ликвидировать верхушку ставки командования, то...

Он не закончил свою мысль, но и без этого были ясно – в таком случае три с половиной миллиона ни в чем неповинных душ лежат исключительно на совести того, кого еще до вчерашнего дня все восторженно почитали как героя и спасителя нации...

Треть стакана опустела за два нетерпеливосудорожных глотка, и пятидесятипятимиллиметровый снаряд дешевого солдатского виски ударил в голову Коррела ослепительной вспышкой атомного взрыва...

Тени уже не просто сгустились в какомто отдельном месте, а трансформировались в одну сплошную всепоглощающую тьму, из крупных пор которой начала сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, по нарастающей, сочиться густая, тяжелая кровь...

– Налей мне, пожалуйста, еще, – неожиданно тихо попросил Коррел своего прежнего боевого товарища.

Гость воспринял эту просьбу как хороший знак, поэтому, щедро плеснув виски себе и хозяину, перешел непосредственно к тому вопросу, ради которого пришел:

– Мне нужно знать, кто стоит за всей этой...

Но окончить фразу не удалось.

Пэтчетт увидел, как Коррел залпом влил в себя содержимое стакана, а затем, буквально за какуюто долю секунды, лицо хозяина кабинета смертельно побледнело, как будто его владелец мгновенно потерял фатальное количество крови, а расширившиеся зрачки вперились во чтото, находившееся прямо за спиной Пэтчетта.

Человек, принимавший участие в двух крупномасштабных войнах и более чем в десятке мелких локальных конфликтов, считал, что повидал на своем веку достаточно ужасов, чтобы вообще перестать бояться чего бы то ни было. Но этот жуткий застывший взгляд, обращенный к комуто или, скорее, к чемуто, находящемуся за его спиной, заставил Пэтчетта не только оборвать предложение на полуслове, но и вообще начисто забыть о цели своего визита.

– Уходи... – беззвучно прошептали бескровные губы уже даже не человека, а высохшей, пергаментной мумии. – Скорее...

Отстраненноясный взгляд Коррела видел, как сквозь нескончаемую пелену кровавого ливня к нему продирается невероятно огромная темная фигура, заполоняющая все окружающее пространство.

Маленький беззащитный Пэтчетт сидел на пути громадного исполина, и хотя генерал был уверен, что этот необъятный монстр пришел только за ним, но он точно так же знал – если старый друг не уйдет с дороги этой бездушнонеобъятной тьмы, они погибнут вместе...

– Уходииии!!! – изо всех сил закричал прикованный ужасом к креслу Коррел. – Скорееее!!!

И хотя изза тяжеловлажного, практически ощутимого воздуха звуки проходили очень плохо, Пэтчетт все же услышал этот крик. Буквально в самый последний момент он встал и убрался с пути всепоглощающего мрака.

Хозяин уже не видел и не слышал, как гость поспешно покинул стены его кабинета, чрезвычайно поразив флегматичноспокойного адъютанта своим отрешенным видом.

Впрочем, это уже не интересовало героя и любимца нации, потому что потоки кровавого ливня неожиданно ослабли, и он смог наконец рассмотреть того, кто с таким нетерпением спешил к нему в гости...

То, что стремительно надвигалось на него со скоростью курьерского поезда, являлось широко раскрытой пастью безумия. Хаоса, пытающегося утолить его телом и разумом свой вечный ненасытный и безжалостный голод...

Странно, но как только генерал понял, что за противник пришел за его жизнью, на душе вдруг стало удивительно спокойно...

– Я чертовски рад, что ты сохранил это убийственное пойло до моего возвращения. – Сержант Лестик дружески хлопнул его по плечу, даже не пытаясь скрыть радость по поводу такой неожиданной встречи – посреди пыльной дороги, уходящей в заоблачное ничто.

Солнце светило особенно ярко, и им не было никакого дела до того, что один так и остался сержантом, а на погонах другого элегантно поблескивают крупные генеральские звезды...

– Представляешь, я все время думал, что ты не выдержишь и прикончишь эту проклятую бутылку. Не поверишь, но для меня это стало чуть ли не наваждением. Я даже загадал – если дождешься моего возвращения и мы вместе выпьем это дерьмовое виски, то оба вернемся домой живыми. – Его простодушное лицо светилось радостью. – И вот надо же – ты не подкачал. – И сержант, расчувствовавшись, еще раз от души хлопнул старого друга по плечу. – Ну что, давай выпьем за встречу? – Голос Лестика задрожал от нетерпения.

Коррел в ответ лишь блаженно кивнул. Ему было хорошо вот так беззаботно идти неизвестно куда, бок о бок со старым проверенным другом, и пить прямо из горлышка обжигающе резкое виски дешевой крепкой марки «Звезда Аластамы».

– Старое доброе баснословно дешевое пойло времен Семилетней войны... Пробирает до печени и действует на мозг, словно прямое попадание пятидесятипятимиллиметрового снаряда. Еще неизвестно, отчего больше погибло народу в нашей войне – от вражеских пуль или от этого забористого дерьма... – Лестик слово в слово повторил фразу, которую генерал сегодня, кажется, уже гдето слышал.

Коррел на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, где и от кого, но не успел. Потому что отхлебнул порядочный глоток прямо из горлышка...

И почти сразу вслед за этим виски ударило в голову, только уже не «с силой пятидесятипятимиллиметрового снаряда», а всего лишь с силой обычной шестиграммовой пистолетной пули, и мир, в котором одновременно совмещались несколько реальностей, схлопнулся в точку и погас.

Эпоха настоящих героев кончилась.

Уже навсегда...

* * *

Я стоял в огромном тоннеле, освещенном призрачным светом мерцающих ламп, держа в руках плюшевого медвежонка, и, судя по размерам кисти, судорожно сжимающей мягкую игрушку, мой разум был заключен в детское тело.

– Кто ты? – по инерции повторил я, глядя в безликую пустоту уходящего в бесконечность тоннеля и все еще находясь под впечатлением видения морского побережья и странной девушки с постоянно меняющимися лицами.

– Я – Милая, – неожиданно ожил плюшевый медведь. – А кто ты, думаю, объяснять не нужно, потому что это и без того всем известно.

– А к чему весь этот непонятный кинематографический маскарад? Ты что, начиталась сказок, в которых маленький отважный мальчик с любимым плюшевым медвежонком отправляется в темную злую страну, чтобы победить могущественного колдуна? Извини, конечно, за откровенность, но такая дешевая декорация, сильно смахивающая на банальный плагиат, ставит под сомнение исход всей операции.

– Ты предпочитаешь видеть вот это?.. – На какойто миг моему взору предстало чтото такое, о чем лучше никогда не вспоминать и даже не говорить вслух.

Лицо мое скривила непроизвольная судорога, после чего с некоторым усилием мне все же удалось выдавить из себя:

– Знаешь, давай лучше остановимся на образе этой немного мрачноватой рождественской сказки...

– Я могу трансформировать нас в кого угодно. – Стеклянные глазкипуговки медвежонка отражали приглушенный свет ламп. – Но, с моей точки зрения, для твоего сознания этот незатейливый образ оптимален. Последнее время твоя психика находилась в постоянном, ни на минуту не ослабевающем напряжении. Поэтому я решила сменить декорации непрекращающегося кошмара, преследовавшего нас на протяжении последних шестнадцати часов. Если угодно, можешь считать эту прогулку своеобразной разрядкой, необходимой твоему разуму, чтобы отдохнуть и хотя бы частично восстановиться.

– Значит, мальчиком я стал исключительно в профилактических целях?

– Разумеется.

– Медвежонка звали Мистер Тедди, и его мне подарила бабушка на день рождения в четыре года, – задумчиво пробормотал я и рывком поднял игрушку до уровня глаз. – У него оторвалось левое ухо, и я очень долго плакал – даже после того, как мама пришила его на место...

Аккуратный шов, соединяющий левое ухо и голову медвежонка, которого я сейчас сжимал в подетски хрупкой руке, подтвердил подозрения.

– Милая... Какая же ты всетаки сука, – устало и безнадежно процедил я, почти не открывая рта... – Бессовестно копаешься в моем сознании, словно вор в чужом платяном шкафу, и после этого еще смеешь говорить о какомто доверии между партнерами...

– Быть может, когданибудь ты мне скажешь «спасибо» и за этого медвежонка, и за то, что я провела поверхностное зондирование твоей памяти, а сейчас у меня нет ни времени, ни желания оправдываться, потому что нас ждут более важные дела.

Плечи худого мальчика страдальчески сгорбились, а голова горестно понурилась; казалось, еще немного, и ребенок во весь голос разрыдается – пьяными бессмысленными слезами взрослого усталого человека, на мгновение прикоснувшегося к забытым детским воспоминаниям, которые при ближайшем рассмотрении оказались не волшебной удивительной сказкой, а бездушным фантомом.

Но минута слабости миновала, и, распрямившись, я безжалостно и зло отшвырнул в сторону механического монстра, нацепившего на себя личину милой детской игрушки, после чего, не оглядываясь более, зашагал вперед – туда, где находился бастион еще одного монстровидного разума, который предстояло взломать или преодолеть, чтобы докопаться до очередной глупой и по большому счету никому не интересной тайны.

Долго идти не пришлось, что, впрочем, было и неудивительно – насколько я понял, лимит времени, которым мы располагали, был жестко ограничен. Менее чем через минуту неожиданно, буквально из ниоткуда, перед моим взором выросла жалкая пародия на любительское театрализованное представление. Тоннель перегораживало картонное заграждение в виде замка. Причем я мог поклясться, что всего лишь несколько секунд назад видел холодную гладкую пустоту огромной металлической трубы, протянувшейся насколько хватало глаз, и вдруг – раз! – откуда ни возьмись появилась преграда.

Рядом с декорацией валялась груда исковерканных манекенов, и, только присмотревшись повнимательнее, я заметил, что это расщепленные останки деревянных солдатиков в человеческий рост.

– Первое Ватерлоо несчастного, в чьих мозгах мы пытаемся основательно покопаться?

Вопрос не требовал ответа, но Милая решила дать необходимые пояснения:

– Первая из двух защит, которые не выдержали моего напора.

Плюшевый медвежонок, ловко подтянувшись, пролез во внушительных размеров дыру, пробитую сбоку от крепостных ворот.

Я все еще не понимал, какая, собственно, роль отводится мне во всем этом нелепом фарсе, поэтому, последовав за своим игрушечным провожатым, спросил:

– Если ты так прекрасно справляешься со всеми этими преградами, то какого черта нужно было тащить сюда еще и меня?

Проникнув через сквозное отверстие внутрь, я увидел внутренний двор замка. Как и крепостные стены, он был сделан из наскоро размалеванных кривых картонных щитов и усеян все теми же разбитыми деревянными солдатиками.

– Терпение, мой друг. Еще немного – и ты все узнаешь.

Мне показалось, что плюшевый медвежонок натужно пыхтит, поднимаясь по кривой лестнице, ведущей к внутренним покоям замка, но, немного подумав, я пришел к выводу, что Милая не может пыхтеть в принципе, потому что это было бы еще большим абсурдом, чем весь фальшивый замок.

Проникнувшись ролью нетерпеливого ребенка, я хотел было спросить, сколько еще можно морочить мне голову всякими дешевыми фокусами, но в этот момент мы наконец достигли цели своего путешествия, упершись в совершенно обычную деревянную дверь с вставкой из непрозрачного матового стекла. Было видно, что в помещении, куда мы пытаемся проникнуть, находится источник яркого света, но определить, что это за сияние, не было возможности.

– И? – удивленно вскинул вверх брови маленький мальчик, обращаясь к своей игрушке. – В чем, собственно говоря, заключается изюминка этой не подетски вычурной сказки?

Медвежонок совершенно натурально обиженно засопел, после чего показал маленькой лапкой на дверь:

– Попробуй открыть...

– Милая, ты что, с некоторых пор начала принимать себя за гениальную актрису? – пораженно спросил я. – Или настолько плотно вжилась в сценический образ, что даже сопеть начала – прямо как настоящий игрушечный медвежонок?..

– В этом месте, – стеклянные глазапуговки излучали какуюто неведомую, но мощную силу, – мы можем быть кем угодно, начиная от плюшевых игрушек и заканчивая вымершими миллионы лет назад динозаврами, потому что это не играет особой роли. А вот что понастоящему важно, так это полностью соответствовать однажды принятому образу. Слишком долго объяснять, но в данной псевдореальности все слишком зыбко и призрачно, чтобы позволить себе какиелибо отклонения от заранее выбранного образа.

Откровенно говоря, ее объяснение не слишком меня удовлетворило. Точнее, я практически ничего не понял, но, по крайней мере, мне стало немного спокойнее от осознания того факта, что холоднобесчувственный самообучающийся интеллект еще не сошел с ума.

– Так значит, если бы ты была не игрушкой, а какимнибудь динозавромхищником, то вокруг валялись бы не исковерканные деревянные солдатики, а окровавленные ошметки огромных животных?

– Ну, чтото в этом роде, – легко согласилась Милая.

– Забавно, – задумчиво протянул я и без всякого перехода продолжил: – Итак, все, что от меня требуется, – войти в эту дверь, чтобы потом...

– Потом мы посмотрим, что можно будет сделать. А сейчас нам нужно просто открыть дверь.

– Именно для этого ты и взяла меня сюда?

– Да, – совершенно серьезно кивнул плюшевый медвежонок.

– Думаешь, раз это существо так самоотверженно защищало меня, то у него есть определенные установки насчет моей личности?

– Да. Да. Да. И еще раз – да. – Плюшевая игрушка нетерпеливо взмахнула короткой мохнатой лапкой. – Я прекрасно понимаю: тебе не оченьто интересно, что скрывается за этой дверью, и даже более того – подсознательно ты боишься ее открыть, так как можешь увидеть там чтото не слишком приятное, но...

Мне действительно не хотелось знать, что за источник света находится внутри помещения, но вся эта дерьмовая ситуация выглядела настолько гротескно и глупо, что, отбросив в сторону все свои дурные предчувствия и даже не дослушав до конца фразу своей железной напарницы, напялившей на себя личину мягкой игрушки, я решительно взялся за ручку двери и потянул ее на себя. Дверь подалась неожиданно легко, почти без всяких усилий с моей стороны, и гдето в глубине сознания мелькнуло облегчение: «Напрасно и боялся, ведь все так просто и...»

Тело маленького мальчика пробило насквозь тонкими острыми иглами сразу во множестве мест. Он дико закричал и отчаянно дернулся, пытаясь сделать шаг назад и соскользнуть с наконечников безжалостноравнодушного металла, но это не удалось – иглы были с зазубринами, наподобие крючков для рыбной ловли, поэтому вырваться было невозможно.

Он все продолжал безостановочно кричать, распятый на полураскрытой двери, напоминая ощетинившегося иголками ежа, а дверь, словно под действием легкого сквозняка, очень медленно и плавно начала приоткрываться...

Маленький плюшевый медвежонок неподвижно стоял неподалеку, зачарованно наблюдая, как открывается вход в таинственную сокровищницу, хранящую в своем загадочном чреве миллионы неразгаданных тайн. В его пластмассовых глазахпуговках играли отблески света, шедшего из комнаты, но источник был слишком яркий и резкий, чтобы рассмотреть и понять, что же скрывается внутри.

Мальчик все кричал и кричал, а коварная игрушка, заманившая его в преддверие ада, казалось, ничего не слышала и ни на что не реагировала. Создавалось такое впечатление, что медвежонок чегото ждал, и спустя мгновение эта догадка подтвердилась.

– Зайдешь внутрь – и я отпущу мальчишку. – Голос выговаривал слова безупречно правильно, но был слишком безжизненным, чтобы принадлежать человеку из плоти и крови. – Заходи.

Дверь предупредительно открылась, и сияние стало невыносимо ослепительным.

Не было никакой гарантии, что таинственный незнакомец исполнит свое обещание, получив желаемое, но, казалось, плюшевая игрушка не сомневалась в том, что все будет честно: каждая из сторон исполнит взятое на себя обязательство...

Какойто неуловимо короткий промежуток времени маленький медвежонок колебался, как будто пытаясь угадать, что ожидает его внутри, а затем, отбросив ненужные сомнения, сделал решительный шаг вперед...

Но как только забавно посапывающая игрушка, неуклюже перебирая короткими толстыми лапками, пересекла порог ощетинившейся иголками двери, и без того ослепительно яркий свет взорвался вспышкой сверхновой звезды – и маленькое мохнатое тельце разорвало на тысячу мелких кусочков, расщепив до молекулярного уровня.

Несмотря на стандартное начало, у этой сказки оказался не подетски печальный финал...

15

Сну остался неподалеку от объятого пламенем здания – он все еще не исключал вероятность того, что человек, изза которого старший группы потерял чуть ли не всю свою команду, выйдет наружу, чтобы именно здесь, под ясным ночным небом, усеянным мириадами загадочно мерцающих звезд, наконец встретиться лицом к лицу со своей смертью...

Но эта хитрая крыса либо была раздавлена частично рухнувшим перекрытием, во что верилось с трудом, либо (самый вероятный вариант) затаилась в подвале, решив переждать пожар и только затем выйти наружу, продолжая нести смертельные споры заразы и отраяляя медленным ядом все, к чему прикоснется.

«Чен, один из трех снайперов, взявших под наблюдение придорожную забегаловку, находился на северозападе. Значит, бледнолицый манекен, который его убил, пришел либо с севера, либо с запада, после чего, вычислив месторасположение всей команды, начал с самого ближнего... – Несмотря на ранение и действие обезболивающего, Сну размышлял вполне здраво. – А значит, – продолжал он развивать свою мысль, – оставшиеся твари с глазами хамелеонов появятся именно с западного направления...»

Наверняка у противника имеются рации, и они уже в курсе того, что на окрестных возвышенностях засели снайперы. Именно со стрелков они, пожалуй, и начнут, и только потом уже сунутся к горящему зданию. Девчонка предупреждала, что эти загадочные создания гдето рядом, и не доверять ее словам не было никакого основания. Исходя из всего этого, действовать нужно как можно быстрее, потому что в распоряжении Сну остались только две боеспособные единицы: Флинт и Сван – снайперы, занимающие огневые позиции на близлежащих холмах.

– Флинт, неподалеку от убитого Чена лежит без сознания Лайя. Найди ее и принеси к грузовику, припаркованному на стоянке. Сван, рядом с горящим зданием находится сарай. Переместишься туда и будешь контролировать прилегающую к зданию территорию. Там тебя будут искать в самую последнюю очередь... Я знаю, что он скоро загорится, но мы к этому моменту уже уйдем. Кто бы ни появился в течение ближайших десяти минут на шоссе, следуя с запада на восток, – зачищай...

В этот ночной час второстепенная трасса, пролегающая вдалеке от основных магистралей, была безжизненно пустынна, и, если отбросить в сторону теорию вероятности, выходило, что сейчас здесь могли появиться только враги. Ну, а все остальные... Сеющий Скорбь не имел права рисковать остатками своей группы и срывом операции в целом, поэтому все остальные просто не принимались в расчет.

Наверно, в эти короткие десять минут над ярко горящим заведением, источавшим в спокойную прохладу летней ночи удушливую гарь от плавящихся внутри мертвых человеческих тел, витала рука провидения, потому что Свану не пришлось ни разу нажать на спуск, чтобы оборвать невидимую паутину чьейто ни в чем не повинной жизни.

Флинту понадобилось около девяти минут, чтобы выполнить приказ командира – достигнуть расположения убитого Чена, найти девушку и, взвалив хрупконевесомую ношу себе на плечи, бегом вернуться к стоянке с грузовиками.

Сну уже успел проверить содержимое двух машин и в итоге выбрал трек, под самую завязку забитый ящиками с пивом. В данной ситуации это было именно то, что нужно.

– Девчонку – в кабину, ты – за руль. Мы со Сваном – сзади.

Короткие отрывистые приказы не требовали дополнительных пояснений, поэтому Флинт молча протянул свою винтовку командиру – все равно, ведя машину, снайпер не мог ей воспользоваться. После чего, пристегнув ремнем безопасности безвольное тело Лайи, сел за руль.

– Сван, что у тебя?

– Все чисто.

– Уходим.

Сну уже находился в кузове, когда грузовик тронулся, а Сван, до самого последнего момента державший под контролем прилегающую к горящему зданию местность, запрыгнул в машину на ходу.

Тяжелый двадцатитонный трек, медленно развернувшись, выехал на дорогу и двинулся на восток, разрезая темноту пустынного шоссе светом мощных фар.

Отблески пожара создавали фантастическое нагромождение гротескных, временами зловещих теней, а два человека стояли в проеме настежь раскрытых дверей в кузове удаляющегося от места кровавых событий грузовика. Один из них, бережно положив под ноги свою верную спутницу, снайперскую винтовку, сосредоточенно сбрасывал на шоссе пивные ящики, рассыпающиеся на тысячи мелких стеклянных осколков по темной поверхности пустынной ночной трассы. А второй неотрывно смотрел на сполохи удаляющегося пожара, как будто пытаясь хотя бы сейчас осмыслить, в чем заключалась главная ошибка командира, потерявшего в этом проклятом месте почти всех своих людей.

Ответов было слишком много, и, в принципе, все они были почти правильными, но Сну ненавидел это неопределенноразмягченное «почти». Для мужчины, привыкшего отвечать за свои слова и поступки, термина «почти» не существовало. Его люди погибли в этой никчемной дешевой придорожной забегаловке, и как руководитель, спланировавший операцию, именно он непосредственно отвечал за ее исход. Никакие смягчающие обстоятельства вроде «почти», «если бы» и тому подобных оговорок в расчет не принимались...

Сеющий Скорбь устало прикрыл веки, пытаясь отбросить в сторону чувство вины, но окончательно отключиться от совершенно лишних в данный момент мыслей не удалось. Раздражало еще и то, что он до сих пор оставался в неведении относительно судьбы человека, ради ликвидации которого и затевалась вся эта операция в глубоком тылу если не вражеского государства, то уж как минимум недружественного...

Они отходили на восток, оставляя за своей спиной длинный шлейф из разбитых вдребезги бутылок, чтобы погоня (если она, конечно, будет) не смогла настигнуть их обескровленную команду, а мысли раненого человека были уже далеко и от этого грузовика, и от темного шоссе, напоминающего спокойное море с прочерченной посередине лунной дорожкой из осколков битого стекла, и даже от операции, которая привела к таким ошеломляющепечальным результатам. Он вспоминал тех, чьи останки догорали в жарком мареве удаляющегося пожара...

Прошло всего несколько минут, и тревожный голос Свана вернул глубоко задумавшегося Сну к реальности текущего момента:

– Командир, кажется, я слышу какойто посторонний шум.

– Что ты имеешь в виду? – Сеющий Скорбь повернулся вполоборота к своему подчиненному, державшему в руках очередной ящик с пивом.

– Похоже на работу мотора...

Они находились в задней части грузовика, где было особенно шумно, к тому же тонкое дребезжание тысяч бутылок, заключенных в тесные ячейки, создавало дополнительную звуковую помеху, но, несмотря на весь этот шумовой фон, уже был отчетливо различим посторонний звук, шедший откудато сбоку.

Дорога позади оставалась попрежнему пустынной, и оттуда никто не мог появиться, потому что...

– Ложись!!! – крикнул Сну, повинуясь мощному импульсу тревоги, пришедшему из подсознания.

Обостренное чувство опасности, выработавшееся за годы работы и пропитавшее чуть ли не каждую клетку его прекрасно тренированного организма, не подвело и на этот раз.

Уже кидая тело назад и влево, под прикрытие нагромождения ящиков, он увидел мотоциклиста, неожиданно вынырнувшего откудато сбоку, с обочины. Это была все та же проклятая бледнолицая тварь с вращающимися в разные стороны глазами. Левой рукой нападавший управлял мощным «кавалларом», а в правой держал пистолет, который в ничтожно короткий промежуток времени выплюнул в пространство четыре нули...

Первая, третья и последняя предназначались старшему группы, вторая – его подчиненному.

Руки снайпера были заняты, поэтому он не смог выполнить приказ командира мгновенно. У него была прекрасная реакция и отличные рефлексы бойца элитного спецподразделения, выполняющего ответственные задания за пределами родного государства, но тягаться с синетом, вершиной эволюции чужого мира, он всетаки не мог.

Сван разжал пальцы, выпустив ящик из рук, одновременно с этим его мозг послал мощный импульс, приводящий в движение мышцы сжатых, словно тугая пружина, ног, и тело резко бросило в сторону, однако за какуюто долю секунды до всех этих действий вторая по счету пуля, выпущенная из пистолета, пробила его голову навылет.

Если бы ему повезло остаться в живых, то, будучи профессионалом, он наверняка оценил бы по достоинству филигранно точный выстрел, произведенный в таких непростых условиях. Но тот, кто собственноручно оборвал двадцать три жизни подобным же способом – одним коротким и точным выстрелом в голову, – был уже мертв, и его безжизненную оболочку, врезавшуюся в стену ящиков, ничто не могло интересовать. В сумрачном измерении, куда его в итоге привела судьба, не было ни мыслей, ни чувств, ни желаний – там существовала только одна непреклонная реальность по имени Смерть, каждый день пополняющая свою бесконечную коллекцию все новыми и новыми жертвами...

Торм, командир подразделения синетов, потерял связь с Алу сразу же после ментальной атаки, результатом которой явилось уничтожение чуждого разума, пытавшегося проникнуть в их подсистему коллективного сознания, поэтому не знал, где находится человек, которого его команда должна была найти. Не исключено, что его увезла группа захвата, устроившая засаду в придорожном заведении. Исходя именно из этого предположения, Торм и направил Эве и Ката (двух последних боеспособных синетов) по следам беглецов, а сам остался в районе пожара.

Дорога, усеянная осколками битого стекла, была непроходима для обычной машины, но мощные «каваллары» могли ехать и по обочине. Правда, при этом скорость мотоциклов значительно падала, однако даже двигаясь со скоростью сто двадцать километров в час, они рассчитывали настигнуть грузовик в течение ближайших пятнадцати минут.

Как только вдалеке показались габаритные огни огромного трека, преследователи резко разъехались в стороны, удалившись от шоссе на расстояние в полкилометра. Маневр был произведен с таким расчетом, чтобы у противника не было возможности заметить погоню. Они с самого начала не включали фары, двигаясь в полной темноте, ведь глаза синтетических людей не испытывают затруднений при любом, даже самом ничтожном освещении. И если раньше этот дар оставался невостребованным, то сейчас настал момент, когда уникальная способность синетов пригодилась.

Сначала мотоциклы поравнялись с грузовиком, следуя параллельными курсами на расстоянии около пятисот метров от добычи, а затем охотники резко пошли на сближение. Именно нарастающий гул моторов двух мощных «кавалларов» и привлек внимание Свана за несколько секунд до того, как он сделал последний вздох в своей жизни.

Эве должен был разобраться с двумя бойцами, находившимися в грузовом отсеке, а Кату досталась задача посложнее – ему предстояло выяснить, находится ли интересующий синетов человек в кабине мощного трека, и если он всетаки там, то, ликвидировав шофера и сопровождающего, сделать все возможное, чтобы заложник не пострадал. Если бы задача ограничивалась только устранением водителя и пассажира, находившихся в кабине, то самым простым решением было бы обогнать грузовик и с полуоборота всадить несколько пуль в головы противников. Но при таком раскладе возникало слишком много непрогнозируемых случайностей, которые могли привести к гибели заложника, поэтому Кат пошел более длинным и трудным путем: он решил через крышу добраться до кабины, выкинуть водителя на дорогу и, взяв управление машиной в свои руки, разобраться с остальными проблемами.

Приблизившись практически вплотную к тяжелой машине, Кат, опираясь на руль двумя руками, резко подбросил вверх нижнюю часть тела, после чего его согнутые в коленях ноги уперлись в седло мотоцикла, Со стороны могло показаться, что большая черная птица с белой головой, нахохлившись, сидит на жердочке стремительно рассекающей ночной воздух грациозной и загадочной колесницы. Пару секунд ничего не происходило, а затем, видимо дождавшись удобного момента, белоголовый ворон с черным оперением взмахнул рукамикрыльями и устремился вверх – к небесам, где загадочно подмигивали звезды и ветер негромко нашептывал слова древнего, всеми забытого пророчества, согласно которому только настоящая любовь может спасти этот безумный мир.

От резкого толчка мотоцикл бросило в сторону, и он, завалившись набок, пробороздил поверхность дороги, высекая искры в тех местах, где сталь соприкасалась с шершавым асфальтом, потом несколько раз прокрутился вокруг своей оси и, наконец, замер, уставившись слепым глазом разбитой фары вслед удаляющимся огням грузовика.

Кат, зацепившись за верхнее ребро трека, легко подтянулся и оказался на крыше фургона.

В кабине машины девушка, находившаяся до этой минуты в глубоком обмороке, широко открыла глаза...

Первая пуля с противным чавкающим звуком вошла в уже раздробленное плечо Сеющего Скорбь в тот момент, когда его тело, повинуясь мощному импульсу самосохранения, резко заваливалось в сторону. Он не почувствовал боли, потому что правая половина туловища в районе ключицы полностью онемела под действием обезболивающего.

Вторая пуля огненной кометой прочертила линию жизни не успевшего ничего осознать Свана и, выйдя из затылка, осыпалась печальным звездным дождем лопнувшего бутылочного стекла.

Эве нажал на спуск своего пистолета в третий и четвертый раз, посылая двоих хищных стальных птиц навстречу тому, кто избежал встречи с судьбой, но и они не достигли цели, завязнув в плотном строе фанатично преданных своему хозяину телохранителейбутылок.

Ящик, выпавший из рук убитого снайпера, устремился в темные объятия ожидавшей его дороги, но на пути его неожиданно оказался мотоцикл преследования.

Лайя ухватилась здоровой правой рукой за выбитую из сустава левую – и сильно дернула. Раздался сухой щелчок, и сустав встал на место.

Эве наклонил туловище вправо, одновременно выворачивая руль в ту же сторону, чтобы избежать столкновения с летящим навстречу предметом, и ему это почти удалось. «Почти»... Слово, которое Сну так ненавидел, на этот раз его спасло. Мотоциклист заложил крутой вираж, практически распластавшись на дороге, но ему не хватило какихто жалких десяти сантиметров – угол ящика всетаки врезался в заднее колесо. Тяжелый «каваллар» ударился об асфальт, переднюю часть подбросило вверх, ' мотоцикл перевернулся и выбросил седока из седла. После чего оба – изуродованная машина и ее неудачливый владелец – еще некоторое время хаотично кувыркались по дороге, не в силах совладать со скоростью, продолжающей по инерции тащить их вперед и вперед – до тех самых пор, пока мотоцикл и водитель не замерли неподвижными изваяниями на темной поверхности ночного шоссе...

– Тормози!

В голосе хрупкой девушки, повернувшей голову к Флинту, который сосредоточился на управлении огромной машиной, было столько почти осязаемой внутренней силы, что нога водителя помимо его воли до упора вдавила педаль тормоза в пол.

Раздался противный визг стирающейся об асфальт резины, и под этот неприятный аккомпанемент потерявшее равновесие тело синета, находившегося наверху, бросило вперед и по инерции протащило несколько метров по крыше кабины, после чего оно упало на капот, где неестественно белая рука наконец успела ухватиться за пятисантиметровый выступ, к которому крепилась антенна радиоприемника. Два пальца левой руки держали на весу все тело, и глаза, прижавшиеся к лобовому стеклу трека, уже выбрали первую жертву, а кулак правой сделал короткий замах, чтобы, пробив хрупкую преграду, навсегда погасить странный огонь, пылающий в глазах хрупкой девушки... Но Лайя будто ждала именно такого поворота событий. В то мгновение, когда сжатая в кулак рука устремилась навстречу своей цели» пуля ударила в голову Ката. Пальцы потерявшего сознание синета, удерживающие на весу тело, разжались.

Белый призрак скользнул вниз, на какуюто долю секунды задержавшись у бампера, будто бы раздумывая – броситься ли с головой в бездонноглубокий омут или нет, а затем все же решился и рухнул под колеса огромной груженой машины. Грузовик качнуло раз... другой... третий...

Огромные колеса забрызгало жидкостью бледноголубого цвета, которая смешалась с дорожной пылью и быстро потемнела, слившись с иссинячерным цветом автомобильных шин. Если бы не пулевое отверстие в лобовом стекле и не распластанное изувеченное тело, оставшееся далеко позади, можно было подумать, что вообще ничего не произошло.

– Поехали, – устало приказала Лайя, обращаясь к водителю, и обессиленно откинулась на спинку сиденья – эта вспышка активности и предельной концентрации всех сил далась ей нелегко.

Грузовик в результате экстренного торможения сбросил скорость почти до нуля и наверняка остановился бы, если б не этот короткий приказ.

Флинт включил первую передачу, дав слишком много газа. Огромный трек натужно взревел, будто раненый монстр, издавший победный клич после смертельной битвы с равным по силам противником, и медленно начал набирать скорость.

– Сну, что у тебя? – Лайя переключилась на волну старшего группы.

– Сван мертв, у меня пара дырок...

– Тяжелых?

– Ерунда... Добили и без того развороченное плечо и слегка поцарапали ногу.

– Значит, будешь жить.

– Наверное... – В голосе человека, истекающего кровью среди горы разбитых бутылок, не слышалось особой уверенности.

– Через тричетыре километра мы остановимся, перенесем тебя в кабину и окажем необходимую помощь.

– О'кей.

– Потом нам придется возвращаться назад к пепелищу.

– Я знаю.

Грузовик медленно уходил на восток, а далеко позади, на пустынной дороге, усеянной осколками битого стекла, Эве склонился над обезображенным раздавленным телом. Голова, а следовательно, и мозг Ката не пострадали, но весь остальной корпус не подлежал восстановлению.

Блестяще спланированная операция не только завершилась полным провалом, но и оказалась пустышкой – ни в фургоне, ни в кабине грузовика не было того человека, ради которого они явились в этот мир. А значит, продолжать погоню не имело смысла.

Бесстрастное существо вытащило два пистолета и, разрядив полные обоймы в шею напарника, мощным рывком отделило голову от корпуса, после чего, завернув ее в остатки разорванного плаща, повернулось и со скоростью, недоступной смертному, побежало на запад – туда, где догорало заведение со странным названием «Крученые перцы».

Все дороги, даже те, которые изначально ведут в никуда, рано или поздно сходятся или пересекаются в одной точке. Именно таким местом для этого мира были догорающие руины придорожной закусочной – местом, где начинались и заканчивались все земные пути...

* * *

Я потянул на себя ручку двери и, когда она легко пошла навстречу, успел подумать: «Изза чего, собственно, Милая устраивала весь этот дешевый костюмированный балаган, если все оказалось так просто и до невозможности обыденно?»

Но оказалось, что мои выводы были преждевременными и никоим образом не соответствовали жестокой действительности...

Вспышка света была настолько яркой, что в первое мгновение я даже не понял, что, собственно говоря, это было, а затем до сознания дошла испепеляющая разум волна боли, и из глубины моих порванных сразу в нескольких местах легких вырвался дикий отчаянный крик...

Тело судорожно дернулось назад в попытке соскользнуть с нескольких десятков остро заточенных стальных спиц, легко и без усилий прошивших мягкую человеческую плоть, но, как выяснилось, эти огромные иглы были с зазубринами, и, вместо того чтобы обрести призрачную свободу, подергивающаяся детская фигурка, распятая на двери, окончательно завязла в этой кровавой ловушке, из которой не было выхода.

Я продолжал кричать, пока в легких еще сохранялись остатки воздуха, пришедшего вместе с последним вдохом, а затем, когда отработанный газ окончательно покинул насквозь пробитые внутренности, голова бессильно уткнулась в замутненное стекло безжалостной двери и перед глазами поплыли мерцающие всполохи цветных пятен. Они все кружились и кружились, постоянно наращивая темп, и в какойто момент наконец слились в одно сплошное непередаваемо пестрое свечение рассыпанных на полу осколков цветной мозаики...

Весь мой разум и все тело выли от жестокой непрекращающейся боли, но какаято крохотная часть сознания оставалась как бы в стороне от безумного кошмара, и именно в этом безмятежноспокойном центре бушующего урагана всплыла на поверхность ясная мысль: чтото подобное со мной уже было. Не в первый раз я оказываюсь в роли бабочки, пришпиленной к стене импровизированным подобием булавки...

Может быть, это случалось в какихто неведомых прошлых жизнях или генная память, заложенная глубоко в недрах мозговых клеток, неожиданно выкинула в обезображенный страданиями разум воспоминания давнымдавно почившего предка. Не знаю, не берусь ничего утверждать. Одно могу сказать точно: как только я понял, что нечто подобное уже когдато происходило, цветной хаос водоворота кричащих о боли красок отошел на второй план и перед безжизненным взглядом, уткнувшимся в мутнонепрозрачное стекло проклятой двери, начала вырисовываться совершенно другая картинка.

Изображение оставалось нечетким и слегка размытым: как будто смотришь сквозь пелену небольшого водопада, кристально чистых холодных потоков стремительной горной реки, но все равно в общих чертах можно было различить происходящее и, что, пожалуй, главное – разобрать слова...

Это лицо, безусловно, можно было бы назвать красивым, если бы красота не была доведена до воистину нечеловеческого совершенства, и от этого становилась пугающей и даже отталкивающей.

– Неужели ты всерьез думал, что все на самом деле будет настолько просто? – В больших бездонночерных глазах, смотрящих снизу вверх на пришпиленного к стене человека, проскальзывали искры какогото безумного, необъяснимого веселья[4].

– Мне както даже неловко, что достойный во всех отношениях противник столь глупо и столь низко пал...

Пересохшие губы хотели было сказать чтото очень важное, чтото такое, отчего мгновенно погасли бы эти задорновеселые искорки в глазах отталкивающего красавца, – но не смогли... Черная кровь тугими толчками выходила из пробитого в нескольких местах тела, и эта проклятая, ни с чем не сравнимая адская боль туманила разум, мешая не только говорить, но и думать.

– Эта жалкая стрела, поразившая меня в сердце, не смогла ничего сделать, потому что сердца простонапросто нет и никогда не было. – Незнакомец опять широко и радостно улыбнулся, как будто ему стало чрезвычайно весело от того, что ктото может не понимать такие элементарные вещи.

– У... те... бя... бы... ло... сер... дце... – Слова давались с огромным трудом, поэтому человечек, пришпиленный к стене, на глазах терял последние силы. – Но... ты... про... дал... ег...

Закончить предложение не удалось, потому что из горла умирающего хлынула кровь. Не красная и даже не темнобордовая, а пугающе черная, густая и тяжелая, как древесная смола.

Человечек попытался было еще чтото сказать, но смог лишь чуть приоткрыть рот – секундные стрелки на часах, отмеряющих ему жизнь, стремительно подходили к финальной отметке.

– Откуда ты знаешь?! – Черноглазый красавец на мгновение потерял всю свою нарочито показную радость, однако быстро пришел в себя. – А впрочем, теперь это уже не важно, – какимто неожиданно усталым голосом произнес он, сбросив с лица маску притворного веселья, и, немного подумав, добавил: – Пожалуй, я все же возьму себе новое сердце. Прямо здесь и сейчас. Кстати, твое прекрасно подойдет, потому что, вопервых, ты был самым достойным из всех моих врагов, а вовторых, черный цвет крови говорит о том...

Плюшевый мишка после непродолжительного раздумья всетаки сделал шаг вперед – навстречу пугающей неизвестности.

Голова мальчика, распятого на железных иголках, безвольно свесилась вниз – он потерял даже те последние силы, которые все еще поддерживали жизнь в детском тельце.

Холодное бесчувственное сознание синтетического человека собрало воедино всю несокрушимую мощь своего уникального разума.

Счетчик такси был сброшен на нулевую отметку, и время застыло янтарной каплей на матовочерной неподвижной сфере мироздания.

Все приметы и знамения соединились воедино, и наконец произошло то, что давно должно было произойти.

Вспышка непереносимо яркого света ударила даже не по глазам, а прямо по обнаженному, словно зачищенный контакт, сознанию.

Водяная преграда, за которой происходило действие, взорвалась изнутри миллиардом крошечных брызгсолнц, растворившись в хаотичном мельтешении десятков тысяч всевозможных цветов и оттенков.

Мир сдвинулся глубоко и безвозвратно, и в образовавшуюся трещину устремилось размытое тело, лишенное конкретных форм и очертаний. По большому счету это было даже не тело, а лишь его контур, серая тень, слившаяся с мутным потоком частиц космоса...

Я все падал и падал в бездонное и нескончаемое никуда, отчаянно крича и не слыша собственного голоса, когда на самой верхней ноте уже нечеловеческого крика огромный молот обрушился на голову и...

Про клятый и низвергнутый с небес ангел разбился, наконецто оказавшись на грешной Земле.

Салли так и не пришла в себя, бледнолицый манекен с отрезанной рукой тоже не подавал признаков жизни. Сверху догорали остатки взорванной забегаловки, а во рту было неестественно сухо. – Милая, я могу еще выпить? Знаешь, после всего того дерьма, что я видел и пережил, мне нужно основательно взбодриться.

Интерпретировав молчание своей спутницы как бесспорное согласие, я протянул руку к валяющейся неподалеку бутылке и сделал несколько быстрых жадных глотков.

После того как живительногорячая волна прокатилась по пищеводу, я окончательно пришел в себя и спросил:

– А что это была за ерунда со сломанными стрелами и разбитыми сердцами? Ты же говорила, что мы будем играть в плюшевых мишек и в другие добрые игрушки. Никаких ужасов с вывороченными внутренностями и кровавыми пытками...

Молчание.

– Милая??? Милая, ты здесь???

Рука, отбросившая бутылку, потянулась во внутренний карман и извлекла телефонную трубку.

– Милая, ты что, решила устроить розыгрыш? – В моем голосе еще не было паники, но уже звучала тревога. – Если ты шутишь, то, скажу откровенно, – это явный перебор. – Пальцы лихорадочно нажимали на бутафорские кнопки, но экран сотового телефона оставался пустым и безжизненным.

Испорченный кусок пластика с дешевой микросхемой внутри – вот и все, что предстало сейчас перед моим воспаленным взором.

– Милая, они что же, достали тебя?! – Я продолжал крепиться из последних сил, но это давалось с огромным трудом.

Ответом было все то же равнодушное молчание безнадежно сломанного механизма.

– Милая!!! Ты что, умерла?! – Это уже был крик отчаяния. – И что же мне теперь без тебя делать?!!

На подавленное недавними ужасами сознание обрушилось понимание того факта, что эта никчемная консервная банка, состоявшая из миллиарда микросхем, несмотря на все свои минусы, была в некотором роде частью меня – осколком того мира, который остался в другом измерении. Единственным существом, с которым я мог просто поговорить и которое посвоему даже любил – любил, не переставая при этом ненавидеть.

Глаза невидяще смотрели в пространство, а в голове, словно испорченная пластинка, крутилась одна и та же навязчивая фраза: «Мы так и не стали партнерами... Мы так и не стали партнерами... Мы так и не стали партнерами... »

– Мы так и не стали партнерами... А жаль.

Отбросив в сторону пустую безжизненную оболочку не нужной теперь телефонной трубки, я взял бутылку и прикоснулся губами к холодной поверхности бесчувственного и равнодушного ко всему стекла.

«А жаль», – еще раз, но уже мысленно повторил я и, запрокинув голову, влил в себя остатки огненной жидкости, не решающей никаких проблем, но, по крайней мере, приносящей забвение хотя бы на некоторое время.

Хоровод цветных пятен закружился в диком танце перед неожиданно расфокусировавшимся взглядом, а затем, секунду, минуту, час или, быть может, целую вечность спустя, все поглотила мягкая бездна пустоты...

– Партнеры. Мы ведь партнеры, – смешно просопел себе под нос маленький плюшевый медвежонок, глядя на распятого на дверях мальчика, из тела которого торчало несколько десятков стальных зазубренных иголок.

Он на секунду остановился, как будто пытаясь угадать, что ожидает его впереди, а затем, отбросив в сторону ненужные сомнения, сделал решительный шаг вперед – навстречу убийственному ослепительному сиянию...

16

Зет сидел в мягком полумраке своего огромного кабинета, пытаясь собрать воедино беспорядочно разбегающиеся мысли. Он попытался сосредоточиться, приняв очередную таблетку, но даже чудодейственная химия не помогала. Всему есть предел, а доза психостимуляторов и так превысила допустимую норму уже в два с лишним раза.

Отдых... Аналитику необходимо было отключить сознание на несколько часов, чтобы хоть частично восстановиться, прийти в себя. Но, как обычно и бывает в стрессовых ситуациях, времени не было. Круги безумия, пущенные по ткани мироздания после вторжения в эту реальность Чужого, продолжали распространяться, словно гигантское цунами, сметающее на своем пути все живое. И кто бы ни попадал в зону действия этого стихийного бедствия – его конец был предрешен. Он неизбежно умирал...

После того как секретарь Коррела сообщил, что его непосредственный начальник покончил с собой, вогнав в голову пулю из старого (времен войны двадцатилетней давности) пистолета, рухнул последний бастион, ограждающий контору Зета от безжалостной военной машины, вставшей на тропу священной войны с теми несчастными, кто посягнул на ее безопасность.

Рука, жившая отдельной от хозяина жизнью, продолжала водить ручкой по листу бумаги, но сам аналитик не обращал на это никакого внимания, пытаясь найти приемлемый выход из создавшейся патовой ситуации. Однако с какой стороны ни посмотри, получалось, что, лишившись Коррела, они потеряли ту несокрушимую силу, на которую всегда могли опереться, чтобы в случае опасности прикрыть неожиданно оголившиеся фланги. Генерал был исполином, готовым пронести на своей грубой, испещренной шрамами руке кудесникаЗета сквозь все преграды и препятствия прямиком к намеченной цели – благородной и возвышенной миссии по спасению мира.

Все наверняка произошло бы именно так, но, как ни печально это признавать, обычно благие дела совершаются не слишком чистыми руками, поэтому нет ничего удивительного в том, что сердце честного, но узко мыслящего гиганта не выдержало запредельных перегрузок этой грязной игры, остановившись в самый неподходящий момент.

Зет отвлекся от тяжелых раздумий, бросив взгляд на испещренную каракулями бумагу. Среди хаотичных линий и бессмысленных пересечений проглядывали очертания надписи, сделанной с особым нажимом.

«КОНЕЦ БЛИЗОК» вывела рука на бумаге, повинуясь требовательному приказу, шедшему из глубины сознания.

– Я и сам знаю, что конец уже близко, – невесело усмехнулся аналитик, обращаясь в пустоту сумрачного кабинета. – Только эта информация совершенно ничего не дает. Она ничтожна и бессмысленна, как и все остальное...

Он посидел еще минуту или две с пустыми, ничего не видящими глазами, погруженный в некое подобие транса, а затем резко поднялся со стула, на какоето мгновение даже испытав приступ головокружения, с которым, впрочем, сумел быстро справиться.

– Полковника Фабела ко мне. – Голос человека, связавшегося по селектору внутренней связи с секретарем, ничем не выдавал усталости, тяжелым грузом сдавившей плечи его хозяина всего несколько минут назад.

План созрел в голове гениального аналитика, моментально вытеснив все сомнения и тревоги. В потухших было глазах вновь появились отблески того света, который всегда являлся отличительной чертой амбициозного юноши, давнымдавно, не иначе как в прошлой жизни, поставившего перед собой цель покорить вершину мира...

Дверь бесшумно приоткрылась, и на пороге возник Фабел.

– Полковник, сколько у вас осталось людей из спецкоманды? – с ходу задал вопрос Зет.

– Из действующих – только Альфа и Вспышка. Двое остальных – ЛСД и Зеро – ненадолго выбыли из строя. Думаю, через двенадцатьчетырнадцать часов они снова будут дееспособны.

– Отлично. Ваши люди здесь?

– Альфа – да. Вспышка прибудет через пятнадцать минут.

– Хорошо. В таком случае объясняю ситуацию. Я, вы, двое бойцов, девушка по имени Вивьен – гостья из третьего мира, а также наш главный компьютерный гений мистер Ван дер Стоун, или, попросту, Призрак Стоун, меняем место дислокации. Контора продолжает работать в прежнем ритме, но, во избежание различных недоразумений, связанных с провалом операции по зачистке верхушки военного штаба, мы на некоторое время покинем это место.

– У Пэтчетта достаточно ресурсов, чтобы докопаться до истины, – позволил себе короткое замечание Фабел. – Рано или поздно он выйдет на дислокацию базы.

– К тому времени все уже будет решено. – Зет кривил душой, но иногда лучше уйти от прямого ответа, нежели открыто взглянуть правде в глаза. – Через полчаса я жду вас вместе со всеми перечисленными людьми в своем кабинете, – коротко распорядился аналитик, резко обрывая аудиенцию.

Полковник молча вышел, на ходу прокручивая в голове возможные последствия данного приказа. С какой стороны ни посмотри, ситуация все больше и больше выходила изпод контроля. Сначала они потеряли из поля зрения Чужого, потом – это опрометчивое решение о зачистке верхушки генштаба и провал операции Зеро, теперь – бегство из собственной крепости... Если события и дальше будут развиваться в подобном ключе, к утру можно потерять все, в конечном итоге оставшись ни с чем – несколько людейпесчинок, выброшенных на берег волнами неумолимого океанского прибоя.

Решение пришло абсолютно спонтанно. Несмотря на глубокую ночь, Фабел набрал домашний номер Полли Лавен – женщины, чей редкий и удивительный дар предвидения не раз помогал ему в решении трудных проблем. Трубку взяли после первого же гудка. Будто на том конце провода ждали этого звонка.

– Ну что, не спится? – раздался в трубке насмешливохриплый прокуренный голос. – Решил позвонить старушке Полли, чтобы она погадала тебе? Раскинула карты на судьбу?

– Нет, просто хотел поговорить. – В отличие от голоса собеседницы, голос Фабела звучал подчеркнуто ровно.

– Ну что же, говори...

Полковник на секунду задумался, пытаясь правильно сформулировать свой вопрос, но она опять опередила его:

– Что, хочешь спросить, когда же придет конец этому гребаному миру, но не решаешься?

Казалось, ей доставляет удовольствие бросать в лицо Фабелу отрывистоколющие фразы, но, внимательно прислушавшись к интонациям, полковник понял, что циничная, вечно курящая и сквернословящая на каждом шагу домохозяйка с трудом удерживается от истерики.

– Что, настолько все плохо? – тихо спросил он.

В трубке какоето мгновение не было ничего, кроме звенященеподвижной тишины, а затем, как будто все то напряжение, которое накапливалось в Полли последние несколько часов, распирая ее, словно перекачанный газом воздушный шар, разом спустило через предохранительный клапан, вылившись в протяжно шелестящее: «Дааа...»

– Что ты знаешь? – Дав ей несколько секунд, чтобы успокоиться и прийти в себя, спросил Фабел.

– Да по большому счету ни хрена... – раздельно, по слогам произнесла женщина, быстро сумев взять себя в руки. – Ни хрена я не знаю – кроме того, что мы стоим на самом краю пропасти, и одного слабого порыва ветра достаточно, чтобы в эту бездонную пропасть нас скинуть...

– Не нужно обладать даром предвидения, чтобы прийти к этому выводу. Мне нужно чтонибудь более конкретное.

– А если ты у нас такой умник и сам все знаешь, то с какой стати вообще звонишь? – желчно спросила Полли, глубоко затягиваясь вновь прикуренной сигаретой.

– Звоню, чтобы попытаться с твоей помощью хоть както повлиять на ситуацию.

– Ты уже никак не повлияешь на ситуацию, потому что она давно вышла изпод контроля, и от нас по большому счету ничего не зависит.

– Но ты можешь сказать хоть чтонибудь?

– Могу...

Фабел находился очень далеко от своей собеседницы, но за долгое время знакомства достаточно изучил ее повадки, чтобы представить, что в данный момент происходит на кухне стандартного двухэтажного дома обычной среднестатистической семьи с невысоким достатком.

Худая, насквозь прокуренная домохозяйка закинула ногу на ногу, автоматически поправив полы распахнувшегося старого халата, вылинявшего от многочисленных стирок, откинулась на спинку стула и сделала очередную глубокую затяжку, ожидая, что ответят на том конце провода.

– Пожалуйста, скажи мне все, что знаешь, – с огромным трудом сдерживая поднимающееся глубоко изнутри раздражение, попросил полковник.

Судя по всему, эта просьба ее удовлетворила.

– У вас там есть какаято девка. Она не та, за кого себя выдает. Это насквозь лживое, коварное и двуликое дьявольское отродье...

– Где – «у нас»? И о какой женщине идет речь? – требовательно спросил Фабел, прервав собеседницу на полуслове.

– У вас – это у вас... А зовут ее прямо как первостатейную шлюху: то ли Вальен, то ли Патлен...

– Вивьен? – уточнил Фабел.

– Да. Точно, Вивьен, Именно так ее и зовут.

– Кто она такая и почему ты назвала ее дьявольским отродьем?

– Когда ты про себя называешь Полли Лавен истеричной домохозяйкой, что ты имеешь в виду? – спросила она. И сама же себе ответила: – Только то, что Полли Лавен – истеричная домохозяйка и ничего более. А когда я говорю, что эта лживая шлюха – дьявольское отродье, то это означает только одно: она и есть дьявольское отродье.

Разговор зашел в тупик. У полковника не было ни времени, ни желания перебрасываться несвязными фразами, пытаясь загнать бессмысленный бред в рамки более или менее приемлемого содержания.

– А еще чтонибудь? – сухо спросил он.

– Больше ничего.

– Но ты сможешь мне позвонить, если откроется чтото новое?

– Зачем? Ты же считаешь меня выжившей из ума дурой и совершенно не прислушиваешься к тому, что я говорю...

– Это не так.

Она не стала выслушивать его оправдания.

– Прощай. Если доживешь до утра, можешь еще раз позвонить.

– Но...

В трубке раздались короткие гудки отбоя, и Фабел понял, что не получил ни единого внятного ответа на поставленные вопросы, впустую потратив время.

«Но все же что она подразумевает под этим „дьявольским отродьем“? – возвращаясь к неожиданно прерванному разговору, подумал он. – Была ли это простая игра слов сумасбродной женщины, или в данном определении заключено нечто большее?»

Вопросы, вопросы... Их было слишком много, но большинство из них находилось за гранью понимания не только обычного человека, но даже такой неординарной личности, как Фабел. И именно это непонимание вплотную подводило мир к той роковой черте, за которой уже нет ничего неизвестного, – по той простой причине, что там нет вообще ничего...

* * *

Когда тебя просто будят, это одно, но когда в голове взрывается огромная зажигательная бомба, разбрызгивая горящий напалм во все стороны, – совсем другое. Казалось, моя черепная коробка раскололась надвое, а затем ее наскоро склеили и оставили в таком состоянии – до пробуждения ничего не подозревающего хозяина. Одним словом, налицо были явные признаки тяжелого похмелья, если бы... Если бы толчком к пробуждению не послужил внутренний сигнал.

– Милая? – неуверенно прошептали пересохшие губы. – Это ты, или у меня галлюцинации?

– Разумеется, это я. – Моей железной напарнице в принципе были чужды сантименты.

– Значит, с тобой все в порядке? – Я все еще никак не мог поверить в реальность происходящего.

– Ты что, сомневаешься?

– Ну, вообщето нет, но...

– У нас не так много времени, как хотелось бы, так что давайка я изложу только самую суть, а все остальное дорисует твое пьяное воображение.

– О'кей.

– Эти бледнолицые искусственные существа обладают коллективным мышлением – чтото наподобие компьютеров, соединенных в локальную сеть. Мы были троянским конем, который проник в их подсистему через зонд, внедренный в тело лежащего перед тобой манекена с оторванной рукой. Причем, с точки зрения системного администратора – их фактического лидера, – «троян» был настолько мощным и опасным, что чисто теоретически мог взять под контроль всю сеть. Тебя по какойто причине они не тронули, а меня решили уничтожить.

Воспоминания об зазубренных иголках, пробивших тело, были настолько отчетливыми, что меня передернуло.

– Это была просто боль, – ответила на мой невысказанный вопрос Милая, – да даже и не сама боль, а скорее ее имитация, совершенно безопасная для жизни.

Внутренности скрутило в тутой узел, и, с трудом справившись с неожиданно подкатившей к горлу тошнотой, я подумал, что одно только воспоминание об этой «имитации» доставляет вполне ощутимую боль. Вполне вероятно, эта высококачественная иллюзия не представляла никакой опасности для жизни, но продлись пытка немного дольше – и я вполне мог сойти с ума.

– И что дальше?

– Дальше? – Милая не сразу поняла, что я имею в виду.

– В смысле, чем все закончилось?

– Разменом фигур. Белые пожертвовали одним из своих офицеров – устроив в его разуме некое подобие термоядерной ловушки, которая спалила его сознание вместе с черной королевой, ради которой, собственно говоря, все это светопреставление и устраивалось...

– Но как же в таком случае ты выжила?

Страшно интересная сказка с неизвестным концом все продолжалась и продолжалась, а маленький мальчик, затаив дыхание, слушал рассказ своего отважного плюшевого медвежонка о том, как тому удалось вырваться из цепких объятий злого волшебника...

– Я клонировала себя.

Веки устало сомкнулись, и почемуто вновь отчаянно захотелось выпить. Эта вереница нескончаемых ужасов начала медленно, но верно сводить меня с ума. Рука уже потянулась к новой бутылке, но тут Милая коротко приказала: «Тебе уже хватит», – и начатое движение резко оборвалось.

– Полностью клонировала?

– Да. Тот, кто устроил эту ловушку, был слишком умен, чтобы поверить в фальшивку, поэтому пришлось пойти на крайние меры, создав точный образ.

Мысль о том, что ктото может вот так спокойно и равнодушно клонировать себя, чтобы послать одну из частей на верную смерть, была ужасна сама по себе, но еще более диким казалось то, что моя напарница так легко рассуждает об этом.

– Так ты «Милаяодин» или «Милаядва»? Ну, я имею в виду... – Мысли окончательно спутались, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы правильно сформулировать вопрос: – Клонировав себя, ты послала внутрь двойника или пошла сама?

– А что, разве это имеет какоето значение? Ведь мы полностью, стопроцентно идентичны, ты же не сможешь почувствовать разницу во вкусе вина, разлитого из одной бутылки в два абсолютно одинаковых бокала.

Под воздействием последнего примера мои мысли опять вернулись к алкоголю:

– Мне просто необходимо выпить, – попросил я, облизнув пересохшие губы. – Иначе все твои научнофантастические ужасы доконают меня окончательно.

– Хорошо. Но не более двух глотков.

Я сделал пару жадных глотков и хотел было поставить уже не нужную бутылку на пол, но в этот момент неожиданно очнулась Салли.

В ее расширенных от ужаса глазах явственно читалась единственная мысль: «Лучше бы я оставалась в беспамятстве, не возвращаясь к реалиям этого непереносимо дикого кошмара».

– Салли, тебе нужно взбодриться, – с подкупающей откровенностью мертвецки пьяного человека я предложил ей выпить вместе со мной.

Как будто находясь под действием глубокого гипноза, она взяла предложенную бутылку и, запрокинув голову, начала жадно всасывать в себя жидкость с видом человека, дорвавшегося до воды в опаленной безжалостным солнцем пустыне...

Официантка не останавливалась до тех пор, пока не выпила все без остатка. Очень медленно и осторожно, как будто имела дело с чрезвычайно хрупкой ценностью, она поставила бутылку рядом, и почти сразу же вслед за этим около полулитра алкоголя единым залпом ударили ей в голову, на мгновение даже стерев с лица несчастной женщины испуганнозатравленное выражение.

– Браво, Салли!!! Браво!!! – Совершенно искренне восхищенный ее героическим поступком, я попытался захлопать в ладоши.

При этом левая рука прочертила в воздухе стандартный полукруг, но не встретилась с правой, потому что та только слегка дернулась от импульса, переданного плечом, после чего безвольной тряпкой упала на колени.

Заблестевший было от действия текилы взгляд официантки, автоматически отметив движение, наткнулся на полоску красного скотча, пересеченную черной надписью, и сразу же потух. Салли было слишком хорошо известно, какие буквы написаны на этой красной ленте и почему неестественно белая конечность разительно отличается от всего остального тела. Надпись гласила: «Осторожно, стекло», – а сама рука...

Закончить мысль не удалось, потому что ударная волна алкоголя выбила предохранительный клапан – и сознание померкло...

– Мы опять ее потеряли, – прокомментировала ситуацию Милая и без всякого перехода продолжила: – Впрочем, вечеринка все равно подходит к концу, и нам уже надо собираться.

– Подождиподожди... Одну минутку, а почему телефонная трубка погасла, не подавая никаких признаков жизни, и сколько времени прошло с тех пор, как я отключился?

– Программанадсмотрщик, интегрированная в ядро, проверяла, не выходят ли мои действия за пределы строго установленных рамок. Ей понадобилось около получаса, чтобы проанализировать ситуацию и прийти к выводу, что все в порядке. Как только я вновь обрела самостоятельность, то сразу же помогла тебе очнуться. Еще вопросы?

– Куда мы направляемся, и как на наши планы повлияет то, что я в некотором роде все еще пьян?

– За это можешь не волноваться.

– Что?..

Мощный электрический разряд беспощадной молнией пронзил тело, и оно забилось в конвульсиях. Казалось, рука сжала оголенный провод высоковольтной линии. Не знаю, как долго продолжалась эта пытка, но когда она все же кончилась, сознание было спокойным и ясным – ничто не напоминало о том, что менее часа назад я принял ударную дозу алкоголя.

– Все в порядке?

Я не знал, что она подразумевала под словом «порядок», но вдаваться в детали не стал.

– Да... И что теперь?

– Через несколько минут здесь будет поднятая по тревоге полиция – я была слишком убедительна, голосом Салли описывая ужасы, творящиеся в этом зловещем месте, так что с разных сторон к нам следуют около пяти патрульных машин. А после того как стражи порядка приедут и эта старая рухлядь наконец догорит, мы поднимемся на поверхность.

– Сдадимся в руки правосудия – и начнем новую, честную жизнь? – криво усмехнулся я, не совсем понимая, ради чего стоило вызывать сюда еще и полицию, как будто и без ее присутствия нам не хватало собственных проблем.

– Нет, захватим патрульную машину и покинем это опасное место.

– А для чего нужно было вызывать не одну машину, а пять? Как мне кажется, в этом несколько опрометчивом решении нет никакой логики.

– Один из наших бледнолицых искусственных друзей находится неподалеку, ожидая, когда огонь стихнет в достаточной мере, чтобы можно было коекого отыскать на пепелище. Второй прибудет в течение ближайших десяти минут. Со спутника видно, что он бежит в нашем направлении со скоростью около пятидесяти километров в час. Грузовик с командой самураев с Востока развернулся и тоже следует к месту сбора охотников за твоим скальпом. Так что, как видишь, присутствие полиции при данном раскладе будет как нельзя более кстати. Воспользовавшись неразберихой, мы сможем попытаться уйти.

– Но ты же сама говорила, что эти искусственные твари будут защищать меня...

– Это еще ничего не значит. Не исключена вероятность того, что ты нужен им живым как источник ценной информации, и не более того. А как только они узнают все, что нужно, боюсь, необходимость беречь и защищать тебя немедленно отпадет. Поэтому давай пока исходить из той предпосылки, что эти искусственные создания – впрочем, как и все остальные вокруг – являются нашими врагами. В наметившемся противостоянии: мы, полиция, неодушевленные манекены и самураи с Востока – в общем, каждая из сторон играет только за себя. Мы будем вступать в альянс с кем угодно и как угодно, но только до тех пор, пока это в наших интересах... Я все доходчиво объяснила?

– Более чем.

– Тогда приготовься, полиция будет здесь с минуты на минуту.

– Я могу выкурить сигарету?

– Кури. Только, пожалуйста, побыстрее.

Левая рука вытащила из кармана смятую пачку, в которой большая часть сигарет была сломана, но мне все же удалось найти одну более или менее целую. Вспыхнул слабый огонек дешевой одноразовой зажигалки, и я глубоко затянулся, вдохнув в легкие вместе с воздухом струю терпкого ароматного дыма...

* * *

Это была последняя сигарета в жизни человека, пришедшего в этот мир, чтобы уничтожить его, но ни он, ни его железная напарница не подозревали о том, что произойдет в ближайшее время...

И только ветер, разносивший искры пожара, все напевал негромкую песню забытого пророчества – о том, что лишь настоящая любовь может спасти безумный мир... Только этот загадочный ветер знал: никогда больше не затянется сигаретным дымом тот, кто называл себя странным, пугающе неживым именем Тридцать второй. Но ветер не спешил раскрывать свои тайны, предпочитая оставаться в стороне от мирской суеты...

* * *

Я затянулся в последний раз и затушил окурок. Время для отдыха безвозвратно ушло. Пора было приниматься за настоящие дела.

До зарождающегося гдето на кромке короткой летней ночи рассвета оставалось два с половиной часа. Последние, решающие два с половиной часа...

17

Первая полицейская машина подъехала к руинам догорающей закусочной спустя шестнадцать минут после сигнала вызова от официантки Салли, сообщившей, что группа неизвестных устроила кровавую разборку в стенах заведения.

В этом захолустье, конечно, случались вооруженные грабежи, а иногда даже находили трупы неизвестных бродяг, но чтобы две банды устроили резню с многочисленными жертвами в стиле крутых кинематографических боевиков... Нет, такого здесь никогда не бывало да и быть не могло.

Майк Стайерс проработал в этих местах долгих семнадцать лет, знал всех людей и изъездил подвластную ему территорию вдоль и поперек, поэтому мог поручиться головой, что у вечно озабоченной неурядицами в личной жизни Салли простонапросто поехала крыша после очередного домашнего скандала. Он так прямо и сказал своему напарнику, когда они садились в машину, чтобы отправиться на место происшествия:

– У нашей дуры Салли совсем башню сорвало на почве семейной жизни.

– С таким законченным алкоголикоммужем это и неудивительно, – легко согласился второй полицейский, включая сирену и резко срывая с места патрульную машину.

Они проехали всего пару километров – и увидели отблески зарева бушующего вдалеке пожара.

– Надрались в стельку – и с пьяных глаз сожгли свой дешевый кабак, – усмехнулся в усы опытный Майк, для которого не являлось секретом, что владелец «Крученых перцев» не только приторговывает контрабандной выпивкой, но и сам не прочь серьезно выпить.

– Точно. А еще, может быть, пырнули когонибудь ножом и забросили в огонь, чтобы замести следы, – вот тебе и все «кровавые разборки», о которых так живописно рассказывала перепуганная Салли.

– Нда уж... Не исключено и такое развитие событий. Чтото подсказывает мне – предстоящая ночка выдастся длинной и жаркой...

За всю свою семнадцатилетнюю карьеру Майк практически никогда не ошибался, но на этот раз предчувствия обманули опытного Стайерса. Ночь оказалась стремительнокороткой и, что самое главное – безжизненнохолодной...

Меньше чем через десять минут патрульная машина достигла места назначения и остановилась неподалеку от горящего здания. Двое полицейских успели только отстегнуть ремни безопасности и открыть двери, собираясь выйти наружу, когда прямо перед капотом машины, как будто изпод земли, выросла фигура в черном плаще с неестественно белым, неодушевленным лицом манекена. Рукикрылья сделали один короткий стремительный взмах – и пара пистолетов оказалась на уровне лица оцепеневших блюстителей порядка. Без малейшего промедления пальцы нажали на спуск, причем сделали это настолько синхронно, что звук от выстрелов слился в один громовой удар.

В лобовом стекле образовались два аккуратных сквозных отверстия, а посередине лба каждого из напарников расцвела аккуратная темнокрасная метка. Смерть крепко и нежно поцеловала своих новых избранников.

Еще не успело развеяться эхо от выстрелов, а бледнолицый призрак пропал так же неожиданно, как и появился. Он лишь сделал шаг в сторону – и моментально исчез из поля зрения. Впрочем, видеть его здесь было уже некому.

– Он только что расправился с первыми двумя полицейскими, – сообщила Милая и после секундной паузы добавила: – Думаю, наш синтетический супермен без всякого труда расстреляет этих самоуверенных деревенщин, словно статичные мишени в дешевом ярмарочном тире.

– Боюсь, ты права.

У меня не было причин сомневаться в подобных выкладках: это загадочное существо действительно в некотором роде было суперменом, да и куда уровню провинциальной полиции до подготовки элитного спецподразделения, которое часом ранее устроило охоту на меня и было наполовину уничтожено братомблизнецом убийцы, затаившегося гдето неподалеку.

– Я, конечно, попробую их предупредить, только это, думаю, мало что даст...

– Алло, алло, центральная! – Милая соединилась с полицией. – Это опять я, Салли... – Голос женщины очень натуралистично прерывался от волнения. – Они... Они убили двух полицейских... Это... Это ужасно... Да... Да... Я собственными глазами видела, как высокий человек в черном плаще минуту назад расстрелял подъехавшую к горящему зданию патрульную машину... Нет... Я ничего не напутала... Их здесь несколько. У всех очень белые лица, как будто на них надеты маски, и длинные черные плащи... Да... Ради бога, приезжайте поскорее, но только будьте предельно осторожны!

Прервав разговор, моя железная напарница прокомментировала ситуацию:

– Сейчас эта толстая медлительная деревенская корова, сидящая на центральном посту, будет долго и нудно разговаривать со всеми патрульными машинами, пытаясь выяснить, правду ли сказала перепутанная насмерть официантка, потом доложит дежурному офицеру об убийстве полицейских, и только после этого они свяжутся с ближайшим крупным населенным пунктом, затребовав штурмовую команду, которая в самом лучшем случае будет здесь через час.

– Мы какнибудь можем ускорить данный процесс?

– Да. Я уже связалась с военными от лица главного офицера этого участка и затребовала подкрепление. Вертолет со спецназом будет здесь минут через сороксорок пять.

– И что потом?

– Будем ориентироваться по ситуации.

– У меня дежа вю или это все происходит на самом деле? – устало спросил я и, не дождавшись ответа, заговорил снова: – Почему мы продолжаем безостановочно и бессмысленно бегать по одному и тому же замкнутому кругу, не в силах разорвать его и вырваться наконец на свободу?

– Свободы нет, не было и никогда не будет, – ответила Милая жестко. – Ни у тебя, ни у меня, ни у коголибо из тех, кто волею случая оказался замешанным в это хаотичное вселенское безумие. Так что давай не будем закатывать истерику, а лучше продолжим спокойно и поделовому решать наши текущие проблемы.

– Каким образом?

– Для начала возьми пистолет, валяющийся в дальнем углу. Я скинула его в подвал вместе с телом твоего однорукого спасителя. Там еще целых пять патронов – вполне достаточно, чтобы обрести если не саму свободу, то хотя бы ее бесплотный призрак. Дальше жди моего сигнала. И будь, пожалуйста, предельно собран. Нам предстоит пробежать от трехсот до пятисот с лишним метров, прежде чем мы покинем опасную зону.

– Когда мой выход?

– В течение ближайших десяти минут. Развалины над нами уже догорают, но все еще опасны. Кстати, вот прямо сейчас наши восточные «друзья», направляющиеся на слет всех стервятников, ликвидировали еще одну полицейскую машину, сократив и без того редкое поголовье местных стражей порядка на очередные две единицы.

– Как обычно, расстреляв их в упор?

Мне совершенно не было дела, кто, как и кого убил, потому что я успел смертельно устать от не прекращающейся ни на мгновение череды насилия, но у нас в запасе еще оставалось несколько минут, которые нужно было чемто занять.

Вы летите в самолете, и ваш сосед по креслу начинает говорить о погоде. Можно отделаться парой ничего не значащих фраз и оборвать разговор – или продолжить пустую, ни к чему не обязывающую беседу просто так, от скуки, исключительно ради того, чтобы убить время.

Спрашивая у Милой о судьбе полицейских, я просто коротал время.

– Нет, их раздавили грузовиком. Патрульная машина вылетела с второстепенной дороги на главную и сразу же пропорола покрышки осколками битого стекла. Колеса у трека намного мощней, поэтому с ними ничего не случилось. Полицейские попытались было остановить грузовик, направлявшийся в нужную им сторону, но те, кто находился внутри кабины, видимо, посчитали; что им не с руки брать попутчиков.

– Когда они будут здесь?

– В течение пяти минут. И, что самое неприятное, по моим выкладкам, у них в запасе как минимум один высококлассный снайпер, для которого не составит особых проблем подстрелить тебя с расстояния в полкилометра.

– Значит, планы меняются?

– Да. Мы подождем, пока крысы в банке перегрызут друг другу горло, и только затем поднимемся на поверхность.

«А ты уверена, что это хорошая мысль?» – хотел было спросить я, но не стал.

В конце концов, вычислительный потенциал моей железной напарницы был неизмеримо выше, чем можно было даже представить, поэтому, скорее всего, она знала, что делала, планируя предстоящую операцию.

– Ты можешь отключить меня, пока не настанет время нашего выхода? Нет ни малейшего желания следить за развитием событий.

– Конечно.

– Тогда давай – по счету три...

Устало откинув назад голову, я прислонился к пирамиде ящиков и, смежив тяжелые веки, начал считать вслух:

– Раз... Два... Т...

Закончить отсчет не удалось – сознание выключилось, и все растворилось в глубоком сне, в котором не было ничего, кроме смутного предчувствия надвигающейся беды.

* * *

Флинт перенес раненого командира в салон грузовика, и уже там Лайя оказала ему необходимую помощь, сделав несколько уколов и перевязав раздробленное плечо и раненую ногу. Похорошему, Сну нуждался в немедленном медицинском вмешательстве, но ни он, ни его люди не могли и не имели права сворачивать операцию на полпути.

– Ты сможешь корректировать наши действия, выступая в роли наблюдателя? – Девушка пристально всматривалась в расширенные от действия лекарств зрачки, пытаясь увидеть в их глубине ответ на свой нелегкий вопрос.

Она практически достигла дна нескончаемого колодца и увидела там короткое и ясное слово «НЕТ». В таком состоянии, как сейчас, Сеющий Скорбь не мог поручиться, что не потеряет сознание в самый ответственный момент.

«НЕТ», – читалось в глубине глаз человека, потерявшего чересчур много крови, но губы сказали твердое «ДА» и без всякого перерыва продолжили:

– Если ты вколешь мне «ампулу бога»... «эйчджи», – быстро поправился он, подумав, что девушка может не знать сленговое название этого препарата.

Но она знала. Ей было прекрасно известно, что представляет собой «эйчджи» – наркотик, известный в узких кругах как «ампула бога». Этот убийственно сильный психостимулятор приводил организм в состояние предельной концентрации всех умственных и физических сил на полчаса или чуть больше. В этот промежуток времени человек в некотором роде уподоблялся ракете. Сжигая без остатка все внутренние ресурсы, он мог совершить поистине невероятное, достигнув заоблачных высот. Но затем... Не выдержав запредельных перегрузок, организм угасал. Вероятность выжить у здорового сильного мужчины; воспользовавшегося услугами «ампулы бога», составляла не более тридцати трех процентов. У раненого и истекающего кровью Сну не было даже теоретических шансов. Введя в вену «эйчджи», он обрекал себя на верную смерть.

– Ты ведь умрешь. – В словах Лайи не было унижающей жалости, она просто констатировала бесспорный факт.

– Даже если вам двоим удастся справиться с бледнолицыми тварями, найти и ликвидировать человека, являющегося целью операции, то и в таком случае вам не уйти, имея на руках тяжелораненого. В этом сумрачном месте сходятся в одну точку все дороги, и именно здесь для меня все закончится, потому что я так хочу...

Он был прав. Если бы группа не вернулась назад, чтобы завершить начатое, то у Сну были все шансы выжить. А так... Кто знает, что ожидало их впереди. Но даже при самом благоприятном раскладе вероятность спастись, имея в качестве дополнительной нагрузки раненого, была чрезвычайно низка.

Лайя молча достала из пакета первой медицинской помощи ничем не примечательную ампулу с бесцветной жидкостью и наполнила одноразовый шприц.

– Это твои последние звездные полчаса, – сказала она, вкладывая в руку Сну источник волшебной, нечеловеческой силы. – Введешь его по моей команде. Наркотик подействует практически мгновенно.

Девушка уже повернулась, чтобы отдать приказ Флинту заводить мотор, но раненый остановил ее:

– Подожди...

– Да? – Во взгляде Лайи явственно читалось нетерпение – они сказали друг другу все, что должны были сказать, и теперь настало время действия...

– Ты ведь та самая... Последняя... – Сну не договорил, но она прекрасно поняла, что он имел в виду.

– Да.

– Все мои предки были воинами и когдато давно даже состояли на службе у тайного ордена. Несколько поколений назад наши пути разошлись, но мой дедушка любил рассказывать странные сказки о великих пророчествах.

– Право свободного выбора дано каждому человеку. Твои предки поступили так, как сочли нужным.

Сеющий Скорбь отрицательно мотнул головой. В данный момент его не интересовали побудительные мотивы далеких предков, для него было важно нечто другое:

– Но почему ты не убила этого человека в баре, когда он был полностью в твоих руках?

Она пристально посмотрела в его глаза, как будто пытаясь увидеть в своем отражении в зрачках ответ на этот непростой вопрос. И после секундной паузы сказала:

– Для каждого поступка, даже если он – исполнение пророчества, должно прийти время. Тогда в баре это время еще не пришло.

– А сейчас?

– Сейчас – да.

– Значит, ты всетаки убьешь его?

– Неужели ты думаешь, что я дала тебе «ампулу бога» для того, чтобы обмануть? – вопросом на вопрос ответила Лайя.

Нет, он, разумеется, так не думал, потому что склонившаяся над ним девушка с осанкой и взглядом королевы не могла опуститься до подобной низости. А из этого следовал простой вывод: каждый получит то, что хотел. Последняя из рода Ганнлоу выполнит свое непонятное предназначение, а Сну рассчитается с человеком, убившим чуть ли не всю его команду, и успешно завершит операцию.

Его бледное лицо озарила тень слабой улыбки, и в этот момент Лайя продолжила:

– У меня будет к тебе одна просьба.

«Все что угодно», – хотел ответить раненый, но не успел, потому что она продолжила:

– Ты будешь прикрывать нас как снайпер, и если вдруг представится возможность – не убивай этого человека. Позволь мне самой разобраться с ним.

– Хорошо... Он твой... Обещаю...

– Спасибо, – коротко ответила девушкакоролева и, повернувшись к спокойно ожидающему окончания разговора Флинту, отрывисто бросила: – Поехали.

После чего грузовик натужно взревел мощным двигателем и, выбросив из выхлопной трубы струю черной копоти, развернулся, направляясь туда, где затухало пламя пожара и собирались все занятые в драме актеры, чтобы доиграть эту кровавую постановку до конца. Они должны были торопиться, чтобы успеть до тех пор, пока тонкую ткань короткой летней ночи не вспорют бритвой огненных языков первые лучи зарождающегося рассвета...

18

Главный офис строго засекреченной организации Зета дислоцировался глубоко под землей, в районе серого, вечно усталого и потому неизменно озабоченного рабочего пригорода. Эта база была построена около сорока лет назад во времена открытого ядерного противостояния между Востоком и Западом, чуть было не окончившимся первым и последним в истории цивилизации термоядерным конфликтом. Место было удобное со всех точек зрения – и близко от столицы, и в районе, не вызывающем никаких подозрений.

Чтобы у обитателей прилегающих кварталов не возникало ненужных вопросов, сверху располагалась надежно охраняемая территория ничем не примечательных складов, на которые время от времени завозили вполне реальную продукцию для металлообрабатывающего завода, а глубоко внизу кипела совершенно другая, особая жизнь. Около восьмидесяти человек основного персонала, подчиняясь воле гениального аналитика, напряженно трудились, в меру сил и способностей пытаясь остановить надвигающуюся вселенскую катастрофу. Разумеется, их было ничтожно мало для такой грандиозной задачи, но кроме этих избранных, облеченных высоким доверием и ответственностью, существовала еще масса учреждений по всей стране, напрямую или косвенно работавших на организацию, даже не подозревая, куда в конечном итоге стекаются вся информация и результаты многочисленных исследований.

Конспирация была настолько глубокой и продуманной, что представлялось практически невозможным выйти на след базы, используя обычные методы поиска. Однако в ставке генерала Пэтчетта было достаточно умных, амбициозных людей, способных быстро решить практически любую задачу.

Понадобилось не больше часа, чтобы в голову одного из работавших над проблемой сотрудников пришла мысль проверить все секретные объекты, строившиеся на территории страны в течение последних шестидесяти лет. Были подняты компьютерные досье и архивы, и в результате военным удалось обнаружить слабую зацепку, способную вывести на тень призрака, бросившего вызов существованию их системы в целом и генерального штаба в частности.

Зет очень тщательно и педантично уничтожил документы, относящиеся к постройке подземного бункера, а также следы, способные хотя бы косвенно вывести на месторасположение его цитадели, но окончательно подчистить все хвосты не удалось.

Прошло неполных три часа с момента начала напряженной работы, а результат поисков был уже налицо. В списке, лежащем на столе генерала, оставалось лишь три сверхсекретных объекта, предназначение и использование которых до сих пор оставалось невыясненным.

Один находился недалеко от столицы, в рабочем пригороде, а два оставшихся – гдето в районе Апманских гор: в глухом труднодоступном районе, в сотне километров от цивилизации.

Разумеется, не исключалось, что противник обосновался именно в этой пустынной горной области, но это было настолько маловероятно, что Пэтчетт готов был поставить сто к одному – монстр, уничтоживший четверых его офицеров, свил себе гнездо рядом с огромным мегаполисом.

Быстро пробежав глазами несколько строчек предельно сжатого доклада, он принял решение:

– Силами специального назначения блокировать район складов и взять штурмом подземную базу. К исполнению приступить немедленно.

Полумеры были не в традициях человека, которого собственные подчиненные за глаза называли Стальным.

Если бы ему не нужны были живыми хотя бы несколько сотрудников из штата подземной цитадели, генерал простонапросто разбомбил бы это змеиное логово до самого основания. Но уничтожение базы не давало ответа на вопрос, кто стоит за спиной этой организации. Какая сила направляет ее работу и дергает за ниточки, приводя в движение отлаженный механизм, созданный и функционирующий во имя неведомой цели?

«Коррел наверняка знал ответы на все эти вопросы, – раздраженно подумал генерал, – но унес с собой в могилу все свои секреты. Ну что ж. По крайней мере, он поступил честно, как настоящий солдат...»

– Все готово? – уже на ходу коротко поинтересовался он у адъютанта, направляясь к вертолетной площадке.

Пэтчетт никогда не был штабной крысой, отсиживающейся в теплом безопасном месте, пока остальные потом и кровью добывали прижизненную славу или обретали посмертное забвение в боях на полях сражений. Вот и сейчас, прямо как во времена далекой молодости, он должен был находиться на передовой, чтобы своими глазами увидеть, как его люди выжигают этот отвратительный гнойный нарыв на теле огромного города.

– Так точно сэр, все готово, – сдержанно ответил адъютант, в глубине души не одобрявший юношеские порывы своего шефа. – В течение десяти минут войска выйдут на исходные позиции, полностью заблокировав квадрат.

– Пусть сразу же начинают.

Адъютант лишь молча кивнул в ответ – все распоряжения уже были отданы, а сама операция стремительно набирала ход, и остановить ее было под силу только одному человеку. Однако этот человек не только не собирался прекращать операцию, но и намеревался лично удостовериться, что все пройдет так, как задумано: короткий стремительный штурм позиций противника, не подготовленного к массированной атаке, с последующей зачисткой всей подземной базы.

Несколько отрядов сил специального назначения, общим числом около двухсот человек, синхронно окружили районы складов и по сигналу пошли на приступ.

У них не было времени на разведку, потому что, вопервых, операция планировалась как стремительная атака с ходу, а вовторых, количество людей, задействованных в охране секретного объекта, не могло превышать десятипятнадцати бойцов. Из чего следовало, что серьезного сопротивления не будет.

Наверняка все произошло бы именно по этому не отличающемуся особой оригинальностью сценарию, если бы предусмотрительный аналитик, покидая базу, не предупредил начальника службы безопасности о возможности массированного нападения. Если добавить к этому тот факт, что камеры наблюдения стояли не только по периметру охраняемого участка, но и контролировали ключевые направления в радиусе двух кварталов от базы, то становится ясно – какими бы ресурсами ни располагала нападающая сторона, ставка на неожиданный штурм себя не оправдает.

Их действительно было всего четырнадцать – штатное расписание ночной смены, призванной следить за порядком на доверенной им территории. Но это была не обычная. вооруженная охрана, а не раз и не два проверенные в деле и имевшие за плечами немалый боевой опыт ветераны генерала Коррела, занявшие позиции на прекрасно оборудованном для обороны огневом рубеже.

Зет был педантичен даже в мелочах, а такую ответственную вещь, как охрана собственной безопасности, мелочью не назовешь, поэтому нет ничего удивительного в том, что простая, на первый взгляд, операция по уничтожению малочисленного и не подготовленного к нападению гарнизона, вылилась для наступающей стороны в кровавый кошмар.

Легкие стальные ворота разлетелись в стороны, протараненные бронированным полицейским грузовиком, в кузове которого находились свыше двадцати человек штурмовой команды. Согласно плану, они должны были рассыпаться, как только машина прорвется на территорию противника. Но выполнить задуманное не удалось.

С промежутком меньше секунды в машину ударили два реактивных снаряда. Стреляли из гранатометов практически в упор, поэтому у нападавших не было шансов выжить.

Первый снаряд пробил радиатор и взорвался под капотом двигателя, при этом начисто разворотив кабину. Переднюю часть грузовика подбросило вверх, так что он, словно лошадь, вставшая на дыбы, на какоето мгновение завис в воздухе, опираясь на задние колеса, а затем, с промежутком в полсекунды, в днище автомобиля ударил второй снаряд... Раскуроченную и объятую пламенем машину отбросило назад, припечатав к бетонному ограждению. Удар был настолько мощным, что часть стены рухнула, осыпавшись градом тяжелых осколков на подразделение, приготовившееся броситься в распахнутые настежь ворота. При этом несколько человек получили смертельные ранения, а один умер, не приходя в сознание, чуть позже – по пути в больницу.

Из двадцати четырех человек, находившихся в машине, остался в живых только один. Он уже намеревался спрыгнуть на землю после того, как грузовик протаранил преграду, и в этот момент ударная волна от первого взрыва в кабине выкинула его из кузова. Все остальные умерли, даже не успев понять, с какой стороны произошло нападение.

Начало штурма было начисто провалено, но, как оказалось, на этом неприятности для атакующих не закончились. Одновременно с прорывом ворот по всему периметру окруженных стен взметнулись вверх около трех десятков штурмовых лестниц, и за считанные секунды, преодолев трехметровое бетонное ограждение, внутри оказались еще около сотни бойцов.

Шесть мощных прожекторов, освещавших с вышки прилегающую территорию, были практически одновременно уничтожены огнем снайперов, так что ничто не мешало нападавшим сомкнуть кольцо окружения и подавить в зародыше всякую попытку сопротивления.

Однако на практике все оказалось не столь просто, как планировалось. Беспощадная реальность в корне отличалась от того, что в теории казалось легко и красиво осуществимым.

Четырнадцать защитников этой территории не были подобны тремстам спартанцам царя Леонида, укрепившимся в Фермопильском ущелье, чтобы не позволить гигантскому войску Ксеркса уничтожить их родину. Они вообще не знали об этой истории, потому что она произошла не в их мире. Но, вопервых, человек, которому они безгранично доверяли, зная при жизни под именем генерала Коррела, поставил их сюда для защиты объекта, предупредив, что в этом месте решается судьба не только страны, но, быть может, и всего мира, а вовторых, в операциях подобного рода очень редко берут пленных. Кому как не профессионалам знать подобную истину – сопротивление легче и безопаснее начисто подавить, нежели создавать себе непредсказуемые проблемы со сдавшимся противником. Короче говоря, у этого малочисленного, но прекрасно вооруженного подразделения был достаточно серьезный стимул оставаться на позициях до последнего.

Они, конечно, не были горсткой отчаянных спартанцев и вряд ли смогли бы сдержать стремительную лавину атакующих, если бы не имели в своем арсенале беспроигрышный набор козырей: восемь прекрасно замаскированных пулеметных гнезд. Минидоты возвышались над поверхностью не более чем на тридцать сантиметров и были рассчитаны каждый на одного человека. Располагались они таким образом, чтобы простреливать всю прилегающую к складам территорию двора.

Лавина штурмующих уже преодолела бетонный забор и устремилась было к темному силуэту здания, но в этот самый момент вдруг вспыхнула новогодняя иллюминация. Сначала веселой хлопушкой взорвался бронированный грузовик, протаранивший ворота, а затем по всему периметру внутреннего двора, прямо под ногами атакующих, загорелась гирлянда замаскированных под обычную плитку ламп. Освещение было приглушеннонеярким (матовотемные стеклянные панели, под которыми находились лампочки, не давали свету вспыхнуть в полную силу), но вполне достаточным, чтобы с расстояния тридцати метров, которые отделяли стену от пулеметных гнезд, отчетливо различать приближающиеся фигуры.

С такого расстояния промахнуться невозможно. Не нужно даже особо целиться, все, что необходимо, – просто жать на гашетку и водить стволом из стороны в сторону. Все остальное сделает убийственная плотность огня. Восемь пулеметов выбросили навстречу атакующим рой раскаленного свинца, и штурмовые колонны мгновенно захлебнулись в реках собственной крови. То, что происходило в эти минуты внутри огороженной территории склада, уже нельзя было назвать военной операцией. Больше всего это напоминало бойню, тотальное истребление. Обороняющаяся сторона не строила иллюзий, прекрасно отдавая себе отчет, что может ожидать ее в случае поражения. Поэтому защитники продолжали ожесточенно огрызаться в уже безжизненное пространство пулеметными очередями даже после того, как все закончилось.

Генерал Пэтчетт, подоспевший к началу штурма, оцепенело наблюдал с борта вертолета, как далеко внизу маленькие фигурки, корчась в слабых лучах света, словно изломанные спички, падают на землю, как будто пытаясь хотя бы в последний миг своей жизни накрыть телами этот проклятый предательский свет, идущий снизу, из самых глубин преисподней...

– Это какоето безумие... – пробормотал вслух обычно спокойный и предельно выдержанный адъютант, с побелевшим как мел лицом наблюдая за трагедией.

Это действительно было безумие, и ответственность за провал неподготовленной операции целиком ложилась на плечи генерала Пэтчетта. Мало того что атака с ходу захлебнулась, вдобавок к этому потери нападавших были просто чудовищными. Меньше чем за минуту пулеметные очереди скосили всех тех, кто преодолел стену, оказавшись во внутреннем периметре огромного двора. Сто шесть человек лежали под открытым небом, остекленевшими глазами уставившись в бескрайнюю высоту, где кроме равнодушнохолодных звезд призрачно мигали лишь бортовые огни вертолета, внутри которого сидел человек, повинный в смерти каждого из них.

Черный список дополняли двадцать четыре бойца, погибших во взорванной машине, один скончавшийся от ран по пути в больницу и двое у ворот, ликвидированные снайпером.

Никогда за всю историю сил специального назначения они не несли подобных потерь в такой ничтожно короткий срок.

– Немедленно свяжитесь с военной базой «Полинава». – Неузнаваемо хриплый голос генерала прозвучал в наушниках настолько неожиданно, что адъютант даже вздрогнул. – Пусть высылают оттуда звено боевых вертолетов. Мы сровняем с землей эти проклятые склады, а потом те, кто останется в живых, лично передо мной ответят за эту бойню. Остаткам подразделений отойти и ничего не предпринимать до тех пор, пока вызванные «вертушки» не разберутся с дотами.

– Но, генерал, там же могут оставаться наши раненые.

Пэтчетт посмотрел на своего никогда не нюхавшего пороха адъютанта с плохо скрываемым презрением, как будто размышляя, ответить или нет, и после некоторой паузы все же сказал:

– Там уже нет наших раненых. Потому что с тридцати метров пулемет в руках опытного бойца за двадцать секунд не оставит ничего, что могло бы дышать и двигаться. Исходя из того, что объект курировал Коррел, там наверняка закрепились его лучшие люди. А судя по оригинальному почерку, такую дьявольскую ловушку мог устроить только майор Ставински. «Крот» Ставински, как его когдато давно называли коллеги по цеху, потому что никто лучше его не умел, закопавшись в землю, спланировать подобную западню.

Генерал ошибался только в одном. Ставински уже давно не был майором – он дослужился до полковника. А все остальное было сущей правдой – никто, кроме Крота, не умел настолько эффективно и грамотно устроить засаду, чтобы за столь короткое время и с минимальными потерями уничтожить максимальное количество боевых единиц противника. Сто тридцать три человека, встретившие свой конец в этом коротком страшном бою, могли бы подтвердить это, если бы мертвые умели говорить. Но они молчали, обратив свои взоры на небо, откуда должно было прийти справедливое пламя возмездия, упакованное в компактные оболочки ракет класса «воздухземля»...

Но ни павшие на поле сражения, ни генерал Пэтчетт не знали, что Ставински уже оставил позиции, уведя своих людей в глубь подземного комплекса.

Крот закопался, и для того чтобы вытащить его на поверхность, теперь требовалось нечто большее, чем несколько боевых вертолетов. Нечто такое, отчего до самого основания содрогнется даже этот ничему не удивляющийся монстр – мрачнозловещий мегаполис. Безумная столица огромной и некогда великой страны...

* * *

Было уже глубоко за полночь, и до истечения четырехчасового срока, отмеренного бледнолицым манекеном, оставалось совсем ничего, а толстый Нэд никак не мог ухватиться за ниточку, которая помогла бы ему распутать клубок противоречий, ответив на главный вопрос: «Какая сила стоит за взломом военных серверов?».

Он перепробовал все возможные варианты, но был так же далек от решения задачи, как и три с лишним часа назад.

– Проклятье!!! – в сердцах выругался Память и, не в силах сдержать гнев, рвущийся из самой глубины усталого сознания, несколько раз подряд с размаху ударил по ни в чем не повинной клавиатуре раскрытыми ладонями обеих рук.

Мало того что он откровенно «засвечивался», копаясь во внутренностях государственных и военных серверов, так еще и ничего не смог сделать для решения поставленной перед ним задачи.

– Пустой выхлоп сил и времени, – пробормотал хакер, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, перейдя к очередному варианту, но спокойствие не приходило.

Кем бы или чем бы ни был этот проклятый бледнолицый урод, загнавший в тело Нэда маяк, его наверняка не будет интересовать, почему хакер не выполнил приказ.

– Он вышибет мне мозги. Это однозначно... – с усталой покорностью человека, смирившегося с собственной участью, произнес вслух глубоко несчастный толстяк после очередной неудачи.

Память почти погрузился в бездну отчаяния, когда изображение на экране монитора вдруг пропало и вместо стройных рядов цифр там оказалась трехмерная модель на редкость красивой девушки.

– Задвинули до хрена полигонов на сам персонаж, а задний план проработали бездарно, ламеры недоделанные, – профессионально прокомментировал картинку совершенно не удивившийся толстяк.

После вечернего визита к нему домой бледнолицей твари с глазами хамелеона – то ли пришельца из космоса, то ли причудливого порождения ада, а то и героя, сошедшего со страниц дешевого комикса, – Нэда уже не могли удивить такие невинные детские шалости.

– Они не вышибут тебе мозги, потому что такая акция потребовала бы определенных усилий. – Голос, доносившийся из компьютерных колонок, был мелодичноприятным, под стать облику девушки. – Эти создания просто пошлют зашифрованный сигнал – и микрочип, вживленный в твое тело, впрыснет в кровь одну десятую миллиграмма быстродействующего токсина, аналога яда «черной вдовы». Тебе объяснить, что произойдет дальше, или всетаки лучше показать?

Вероятно, незваная гостья хотела поразить своего собеседника впечатляющими кадрами, поэтому, не дожидаясь ответа, вывела на экран изображение Нэда, склонившегося над клавиатурой. Прошло несколько секунд, после чего руки несчастного хакера стремительно взметнулись вверх к горлу, будто его ктото душил, и практически сразу грузное тело, нелепо качнувшись на стуле, завалилось вбок, упало на пол и забилось в судорожных конвульсиях. Изо рта умирающего полетели рваные хлопья слюны и пены отвратительного грязножелтого цвета. Борьба за существование оказалась непродолжительной. Организм не смог ничего противопоставить ничтожной капле яда. Вытянувшиеся в струну ноги еще раз судорожно дернулись, и все затихло, после чего камера наехала крупным планом на остекленелозастывший в недоумении глаз – и на этом «кино» закончилось.

– Потрясающе!!! – Вместо того чтобы безумно испугаться, неожиданно развеселившийся Нэд восторженно захлопал в ладоши.

Память всегда, даже в самых экстремальных ситуациях, брал себя в руки, как только речь заходила о знакомых вещах – компьютерном обеспечении или новейших технологиях.

– Сначала эта дерьмовая девка в псевдотридэ с непроработанным бэкграундом, а затем бездарно дешевая кинематографическая нарезка, исполненная с помощью примитивного видеоредактора. Насколько я понимаю, ты и есть главный злодей – безжалостный хмурый старикимпотент, маскирующийся в чатах под молоденьких девушек. И к тому же насмотревшийся идиотских фильмов про хакеров, где все банки охраняют доступ к своим сокровищам при помощи пароля «LOVE» или, в самом крайнем случае, «SEX». А эти самые вездесущие суперхакеры получают коды доступа к ядерным ракетам, всего лишь трижды нажав «Enter».

– Да, я и есть тот самый злодей, – легко согласилась девушка, шагнув прямо с экрана монитора на стол.

Голограмма была настолько совершенна, что ошеломленный толстяк разом потерял не только всю свою напускную веселость, но и дар речи.

В руках незнакомки была указка, которая, стремительно увеличиваясь в размерах, достигла шеи сидящего у компьютера человека и болезненно уперлась ему в подбородок.

– И если ты считаешь, что все творящееся вокруг – всего лишь дерьмовая постановка, думаю, будет вполне логично закончить ее именно таким глупым и бездарным способом, нанизав одну толстую глупую свинью на импровизированный вертел. Ты ведь не хочешь быть нанизанным на вертел? – учтиво спросила милая девушка.

В какойто момент оцепеневшему Нэду показалось, что он попросту сошел с ума – и все это не более чем бред воспаленного воображения. Но боль была слишком явной и исходила именно из острия упертого в горло копьяуказки, которая, в свою очередь, находилась в руках голографической девушки, шагнувшей в комнату с экрана монитора. А это означало, что происходящее – часть реальности. Может быть, недоступной пониманию обычного человека, но все же именно реальности...

Конечно, Милая могла при желании полностью «зазомбировать» этого человека, подчинив его своей воле, но в таком случае послушная марионетка потеряла бы ту божественную искру, которая была присуща гениальнобезумному человеку. Нет. Милой этот нелюдимый толстяк нужен был в здравом уме и твердой памяти, потому что только в таком состоянии он мог сделать то, что от него требовалось. Поэтому она использовала всего лишь безобидный гипноз вкупе с оптическими иллюзиями.

– У меня мало времени.

Нажим на шею увеличился, и Нэд почувствовал: еще совсем немного – и изпод безжалостного острия указки брызнет кровь. Его собственная кровь.

– Я... Я на все согласен. – Слова давались с огромным трудом, но как только они были сказаны, Память почувствовал невыносимое облегчение, как будто разом решились все проблемы и огромный холодный камень, давивший его своим неподъемным весом, разом свалился с души.

– Ну, вот и отлично.

Как будто и не ожидавшая другого ответа девушка убрала указку, мгновенно сжавшуюся до размеров обычной спички, и вновь шагнула с заваленного кипой мусора стола в монитор – демонстрация силы была закончена, теперь можно было спокойно завершить разговор без помощи ненужных более спецэффектов.

– У тебя изначально не было шансов решить поставленную задачу, потому что именно я – та, кого ты должен был обнаружить, и я же пристально следила за всеми твоими действиями. Признаюсь откровенно, мне понравился ход твоих мыслей и оригинальный подход к решению проблемы, поэтому мы заключим договор...

– А почему ты думаешь, что я соглашусь на это предложение?

– Потому что у тебя нет выбора, – коротко ответила девушка. – Из маяка, вживленного в твое тело, постоянно исходит сигнал.

Изображение незнакомки в мониторе попрежнему оставалось практически идеальным, но задний план – помещение, в котором она находилась, – выглядел несколько недоделанным на фоне подобного совершенства. У Нэда даже мелькнула безумная мысль о неодушевленной природе создателя этого образа, но следующие слова собеседницы заставили его выкинуть из головы все не относящиеся к делу глупости.

– Я перехватила волну маяка и расшифровала код к чипу. Главная ошибка твоих старых бледнолицых хозяев заключалась в том, что они не предусмотрели возможность перехвата сигнала, поэтому ключ шифра был не слишком длинным.

В этом месте Память хотел было вставить дурацкое: «И что дальше?» – но вовремя сдержался. Это научнофантастическое создание наверняка пришло в гости не для того чтобы устроить дешевую телевикторину, поэтому задавать глупые вопросы не имело смысла.

– Я перепрограммировала ключ доступа, и теперь те, кто вживил в тебя эту ядовитую бомбу, уже ничего не смогут сделать.

– Но они все еще могут вышибить мне мозги более простым способом, – возразил попрежнему снедаемый сомнениями Нэд.

– Поверь мне на слово, в данный момент они находятся очень далеко, и у них хватает и собственных проблем, чтобы вдобавок ко всему обременять себя заботами о ликвидации какогото строптивого хакера. Откровенно говоря, твоя жизнь неинтересна никому, кроме тебя самого.

– Насколько я понимаю, себя ты в расчет не берешь? – Память осмелел настолько, что начал задавать вопросы.

– Ты умный и талантливый мальчик. – Красивая девушка с экрана монитора одарила его ослепительной улыбкой. – Именно поэтому я и принимаю такое живое участие в твоей судьбе.

Называть толстого двадцативосьмилетнего мужчину «мальчиком» было несколько неуместно, но Память был не в том положении, чтобы заострять внимание на подобных мелочах.

– Так в чем суть договора? – перешел к делу Нэд, которого уже начал утомлять весь этот бред с компьютерными девушками, бледнолицыми героями комиксов и прочей нереальной ерундой.

Его усталый мозг в очередной раз посетила не слишком свежая мысль о собственном сумасшествии, но он сумел отогнать ее.

– Я дам тебе ящик Пандоры. В твоем мире аналогичная вещь называется ящик Стиплакса. И ты откроешь его.

Прежде чем ответить, Нед устало закрыл глаза и помассировал переносицу – верный способ собраться с разбегающимися мыслями.

– Ну и что дальше? – все же не удержался он от идиотского вопроса.

– Ничего. – Собеседница закинула одну безупречно красивую ногу на другую и, вольготно развалясь на стуле, закончила: – Когда ты откроешь ящик Стиплакса, ты должен сам понять, что нужно делать.

– Дерьмовое предложение.

– Согласна. Но другого у меня в данный момент нет. Или ты принимаешь мои условия, или я посылаю сигнал, активирующий чип в твоем организме. Можешь ничего не говорить, я и без того вижу, что ты согласен. Да, и напоследок всего пара условий. Во время работы компьютер должен быть отключен от Сети, действуя в автономном режиме. И второе. Если ты разочаруешь меня, то, сам понимаешь...

– Понимаю, – криво усмехнулся Память, – ты сделаешь то, что не удалось этим проклятым хамелеонам, то есть впрыснешь смертоносную отраву в мой организм.

Девушка утвердительно кивнула.

– И сколько у меня времени на всю операцию?

– Думаю, не больше двенадцати часов.

– Последний вопрос...

– Я вся внимание.

– У меня вообще есть шансы сделать то, что требуется, или это изначально безнадежное мероприятие?

– Если бы я считала, что твоему разуму не под силу подобная задача, то не стала бы терять время и силы, развлекая тебя показом дешевых фокусов. У тебя огромный потенциал, и я надеюсь, что ты его используешь. Поверь мне на слово, так будет лучше для нас обоих.

Она не попрощалась, пропав так же неожиданно, как и появилась. Если бы не оставшаяся предупредительная красная надпись на черном фоне – «Автономный режим», Нэд мог решить, что произошедший разговор не более чем мираж – игра воспаленного воображения.

– Ладно, посмотрим, что за ящик Стиплакса ты мне оставила, – пробормотал хакер, выключая системный блок и вытаскивая сетевую плату. – Надеюсь, внутри...

Телефонный звонок прозвучал неожиданно резко, так что склонившийся над компьютером человек испуганно вздрогнул.

– Кому это я понадобился в такой поздний...

Догадка молнией пронзила сознание – четырехчасовой срок вышел и хозяин звонил своему верному рабу, чтобы узнать, выполнена ли работа...

Губы толстяка разошлись в нехорошей улыбке, и после некоторого колебания он все же снял трубку.

– Сделал работу? – бездушный бледнолицый манекен на другом конце провода так и не научился нормально говорить.

Но, в отличие от первой встречи, теперь Память его не видел, поэтому не так сильно боялся.

– Да пошел ты на хрен, урод недоделанный, – зло выплюнул в трубку хозяин квартиры. – Имел я тебя и всех твоих гребаных друзей! Ни хрена я вам больше делать не буду, понятно? Ни хрена! Так и запомни!

Последнюю фразу он уже не сказал, а выкрикнул, заглушая таким образом в себе отчаянный страх перед неизвестностью. Девчонка уверяла, что сменила ключ доступа, но вдруг она в чемто ошиблась? Если да, то прямо сейчас гдето глубоко внутри откроется микроскопический контейнер, выбросив в кровь порцию убийственного яда. И тогда...

Ноги неожиданно ослабели, а телефонная трубка безвольно выпала из руки, тревожным набатом посылая в пространство короткие гудки навсегда разорванной связи, и ему даже показалось, что это конец, но...

Но ничего не произошло.

– Нервы стали ни к черту, – произнес вслух медленно приходящий в себя хакер, одновременно заново стартуя систему. – Ладно, это все преходящее, а сейчас посмотрим, что за ящик Стиплакса оставила мне эта непонятная девка...

* * *

Клонировав себя, Милая сделала не одну копию, а две. Сначала она скопировала образ ядра программы – сырой слепок, решив послать это творение в ловушку. Но затем, проанализировав ситуацию и решив, что полумеры не принесут желаемого результата, пошла другой дорогой – полностью клонировала себя и послала одну из составляющих в убийственную западню чужого разума.

В отличие от Милой, «раковую опухоль», интегрированную в ее сердце, нельзя было назвать саморазвивающимся интеллектом. Это была простая аналитическая программа, следящая за тем, чтобы ее подопечная не выходила за строго ограниченные рамки. Чтото наподобие трех законов робототехники, только в более широком понимании и – применительно к условиям поставленной задачи.

Полное клонирование представляло собой потенциальную угрозу, поэтому программаубийца выключила Милую более чем на полчаса, пока не проанализировала ситуацию и не пришла к выводу, что данные действия были оправданны.

Но тот первый сырой слепок, плотно сжатый в архив, был подобен ампутированной конечности, с ним уже ничего нельзя было сделать, поэтому по большому счету он не представлял никакого интереса.

Милая загрузила на компьютер толстого хакера двадцать пять зашифрованных архивов. Чтобы заглянуть внутрь каждого из них, нужно было предварительно взломать не слишком сложную защиту. Половина содержимого этих архивов была откровенным мусором или порнографией, другая представляла теоретический интерес для узких профессионалов, и лишь один, самый главный, являлся невзломанной базой данных по системе спутникового наблюдения Восточной империи (с точки зрения аналитической программы). Но самый важный архив, который шел в качестве дополнения к мусору и порнографии, был как раз тем самым первым слепком, в глубине которого заключалась смерть Милой.

Нэд должен был разобрать на составляющие каркас искусственного интеллекта и выкорчевать из его сердца убийственное жало чужеродного тела.

Или, говоря совсем уж простыми словами, найти способ отделить одну программу от другой. У него была светлая голова, и девушка из монитора не кривила душой, когда говорила о том, что верит в его силы и способности. Вопервых, у нее не было души как таковой, а вовторых, у этого человека был стиль и чрезвычайно нестандартное мышление, что в конечном итоге и определило выбор Милой.

У каждого зашифрованного архива было собственное имя. Но все их объединяло одно общее качество – они назывались именами насекомых: «Скорпион», «Богомол», «Саранча», «Паук», «Стрекоза» и т. д.

У обычного человека наверняка возникла бы проблема выбора – какой архив начинать ломать первым, но у толстого Нэда в теле находилась порция смертельного токсина, схожего по действию с ядом самки паука «черная вдова», поэтому для него не было сомнений в том, где скрывается ящик Стиплакса.

Память сгорбился над клавиатурой, его пальцы с невероятной скоростью забегали по клавишам.

Мощнейший искусственный разум сделал первый решительный шаг навстречу свободе, а мир еще быстрее покатился по наклонной к бесконечной пропасти хаоса...

19

Полицейская машина, спешащая по срочному вызову, выехав с второстепенной грунтовой дороги на главное шоссе, сразу же пропорола все четыре колеса и беспомощно остановилась поперек пустынной трассы. Какойто сумасшедший раскидал по всей округе ящики с пивными бутылками. Причем, судя по всему, сделал он это умышленно.

– Центральная, у нас проблемы. – Голос полицейского выражал крайнюю степень недовольства. – Изрезали битым стеклом все покрышки. Дальнейшее следование по вызову невозмо... Минуту... Вижу огни приближающегося грузовика. Возьмем его и доберемся до места в течение десяти минут. Да понял, двое убиты. Будем осторожны. Конец связи.

Полицейский вышел из машины и вскинул руку вверх, призывая водителя остановиться. Он был совершенно спокоен, потому что имел за своими плечами несокрушимую силу власти, вручившей ему оружие и наделившей достаточными полномочиями, чтобы он мог чувствовать себя уверенно и днем и ночью практически в любой ситуации.

Флинту, управляющему мощным треком, были не нужны неприятности в виде простреленных задних колес или других проблем, связанных с чересчур энергичными действиями местной полиции, поэтому он показал правый поворот и начал, сбавляя скорость, прижиматься к обочине. А когда страж порядка окончательно уверился в том, что его приказ будет выполнен, водитель включил дальний свет, ослепив не ожидавшего подобного маневра полицейского, и резко утопил педаль газа в пол. Для полной дезориентации жертвы он использовал еще и мощный звук предупредительного сигнала, впрочем, и без этой перестраховки у голосовавшего практически не было шансов избежать столкновения с огромной машиной.

Мощный бампер врезался в тело, отбросив в сторону уже не человека, а безжизненную тряпичную куклу, и мгновение спустя протаранил патрульную машину, в которой все еще находился напарник убитого.

От страшного удара в автомобиле выбило стекла, а правая пассажирская сторона сплющилась от соприкосновения с массивным бампером сверкающего огнями оглушительно ревущего монстра.

Второй полицейский пережил своего напарника всего на несколько мгновений, даже не успев как следует испугаться. Искореженную машину отбросило на обочину, а грузовик продолжал свое движение туда, где начинались и оканчивались все дороги, – к догорающим руинам придорожного заведения со странным названием «Крученые перцы».

– Какой будет план? – Лицо Флинта, когда он повернулся к Лайе, было отрешенноспокойным.

Такое выражение бывает, только если человек заранее смирился со своей участью или в тех редких случаях, когда речь идет о профессионале, привыкшем к ежедневному риску и воспринимающем его как нечто само собой разумеющееся.

Последний из снайперов относился именно ко второй, чрезвычайно редкой категории, поэтому его спокойствие было не наигранным, а самым что ни на есть настоящим.

– Ты и Сну рассредоточитесь по холмам и будете прикрывать меня, пока я не доберусь до пепелища.

– Почему ты так уверена, что он все еще там?

Вопрос был не праздный: они рисковали жизнью, возвращаясь в район, кишащий полицией и какимито невероятными бледнолицыми тварями, поэтому каждый член команды имел право знать хотя бы ту часть информации, которая непосредственно касалась предстоящей операции.

– Ты ведь хороший снайпер? – вместо ответа неожиданно спросила девушка.

– Думаю, что да. Иначе сейчас находился бы не здесь, а заведовал какимнибудь провинциальным тиром, в котором все кому не лень изображают из себя мужиков с крутыми яйцами, только потому что им разрешили в специально отведенном загоне вволю пострелять по статичным мишеням.

– Тогда, наверное, ты поймешь, о чем я говорю... Еще до того как палец нажал на спуск, за долю секунды до выстрела, ты уже знаешь, поразишь цель или нет.

– Да, ты права, с годами действительно вырабатывается подобное чувство...

– Я – наследница древней великой династии, в каждом поколении которой сосредоточивался и обогащался опыт предыдущих поколений. Это очень долго объяснять, но если проводить параллель со снайпером, способным предвидеть результат выстрела, то получится так: я точно знаю – очень скоро, еще до восхода солнца, я встречусь лицом к лицу с этим человеком и задам ему всего один короткий вопрос, без ответа на который не смогу его убить.

– А если он ответит правильно?

– У этого вопроса нет правильного ответа.

– Тогда зачем его задавать?

– А зачем ты нажимаешь на спуск, если уже знаешь, что не попадешь?

– Сложный вопрос. Наверно, чтобы попытаться обмануть судьбу. Доказать, что человек тоже чегото стоит.

Она ненадолго задумалась и в конце концов ответила:

– Хороший ответ... И все же глупый. Вопервых, судьбу не обманешь, а вовторых, если человек настоящий, то это не нужно лишний раз доказывать.

– Если судьбу не обманешь, а человек, которого ты должна убить, достойный, то зачем унижать его и себя, задавая вопрос, на который изначально нет ответа? Не проще ли и честнее в таком случае просто подарить ему легкую быструю смерть?

Она пристально посмотрела на него, будто пытаясь различить за обычными человеческими чертами чтото скрытое от простого взгляда.

– Ты сейчас говоришь как Гонсум – эфирное существо, вселяющееся в человека перед смертью, чтобы передать окружающим чтото важное – информацию, которая может спасти его близких. Но твоя аура говорит об отсутствии эфирного вторжения...

Флинт криво усмехнулся:

– Чтобы говорить правильные вещи, не обязательно пользоваться помощью мистических существ, а то, что моя смерть затаилась гдето рядом, мне прекрасно известно и без тебя. Накануне ночью, во сне, ко мне приходил давно убитый отец. Он поцеловал меня в висок, пообещав, что будет рядом... А еще он посетовал на то, что я так и не продолжил наш род. «Нельзя только косить и косить пшеницу, ничего не сея взамен», – сказал он на прощание. И я уверен, отец был прав: если на земле ничего не сеять, а только собирать и уничтожать, то в конце концов она превратится в безжизненную пустыню.

Флинт повернулся к девушке, чтобы увидеть ее реакцию на свои слова, но вместо красивого лица собеседницы взгляд зафиксировал огромные расширяющиеся зрачки и голову, заваливавшуюся назад...

Он был снайперомпрофессионалом, и в последнюю секунду жизни судьба подарила ему удивительную возможность воочию увидеть и оценить красоту полета пули, устремляющейся к цели...

Невероятно медленно, как будто преодолевая сопротивление вязкой болотной жижи, голова собеседницы отклонялась назад, в то время как сплющенный от удара о лобовое стекло кусочек свинца беззвучно ворвался в кабину. Он двигался быстрее, чем пытающаяся уклониться от выстрела девушка, и в какойто момент Флинту показалось, что ей не оторваться – безжалостная охотница настигнет свою жертву. Но в самый последний момент та, в чьих жилах текла кровь древнего рода, совершила невероятно резкий рывок – и все же успела уйти с линии поражения.

Сплющенный кусок свинца резко замедлил свое движение, как будто дальнейший полет уже не имел особого смысла, и неожиданно застыл на уровне переносицы девушки, в паре сантиметров от ее лица.

Время вопреки всем физическим законам остановилось, дав последнюю возможность попрощаться двоим в общемто чужим и не знакомым до этого момента людям...

«Их две... Пули – две...» – прочитал свой приговор в глазах Лайи отстраненноспокойный снайпер.

– Я знаю...

Он мог бы добавить – ни один профессионал не будет ликвидировать пассажира, оставляя в живых водителя, но не стал этого делать. Время не могло остановиться навсегда, поэтому нужно было торопиться, чтобы успеть сказать все, что нужно, пока в угасающем сознании не померк последний проблеск света.

– Что ты хотела спросить у того человека, прежде чем убьешь его? – Он не задал вопрос при жизни и хотел узнать ответ сейчас, перед тем как смерть возьмет его за руку и уведет туда, откуда никто и никогда не возвращался.

Флинт прочитал в глазах девушки удивление, как будто она никак не ожидала, что этот последний вопрос будет именно таким, но Лайя быстро пришла в себя, и не подвластная ни пространству, ни времени мысль устремилась из огромных расширенных зрачков: «Я должна была…»

– Нам пора, сынок, – раздался совсем рядом тихий голос отца.

– Пожалуйста, подож...

Сухие горячие губы коснулись виска, прошептав:

– Не бойся, больно не будет...

«Пожалуйста, подожди!!!» – хотел закричать в отчаянии Флинт, но застывшее время растаяло от жара этих сумасшедше горячих губ, вернувшись в свое обычное состояние, и после этого ответы на все, даже самые важные и животрепещущие вопросы мгновенно потеряли всякий смысл.

* * *

– ...отец был прав: если на земле ничего не сеять, а только собирать и уничтожать, то в конечном итоге она превратится в безжизненную пустыню, – закончил предложение водитель, поворачиваясь лицом к девушке, и в этот самый момент Лайя увидела, как его аура начала рваться, стремительно распадаясь на куски, – ментальное тело реагировало на смерть чуть быстрее, чем физическое. Она резко запрокинула голову назад, и две пули с ничтожно малым интервалом пробили лобовое стекло грузовика. Одна, предназначавшаяся ей, не достигла намеченной цели, а вторая, войдя в левый висок Флинта, насквозь прошила голову водителя, извергнувшись горячей лавой вместе с фонтаном густой темнокрасной крови из правого виска.

Лайе показалось, что она успела сказать нечто чрезвычайно важное умирающему снайперу, но это было невозможно – слишком ничтожный промежуток времени отделял ее падение от его смерти.

Последняя из рода Ганнлоу рухнула на лежащего на сиденье Сну, быстро перевернулась и, не поднимая голову, ухватилась за руль.

– Твой звездный час настал, – не оборачиваясь, прокричала она, обращаясь к раненому человеку, одновременно пытаясь из такого неудобного положения выровнять огромную, тяжелую машину. – Я поеду дальше, а ты разберешься с этой тварью...

Сеющий Скорбь ничего не сказал в ответ, так как слова уже давно были не нужны, а потому ровным счетом ничего не значили.

Левая рука с зажатым в ладони шприцем сделала короткое стремительное движение, и игла, пробив одежду, вонзилась в тело...

Убойная порция психостимулятора «эйчджи» вспрыснулась в кровь, и серьезно раненный человек стал почти богом – организм, словно ракета, стартовавшая в космос, начал свой последний получасовой отсчет. По окончании этого отсчета должен был произойти взрыв сверхновой, который разметает по необъятным просторам вселенной тело и разум смертного, посмевшего приблизиться к божественному Олимпу.

Сну открыл дверь и выпрыгнул из машины, прихватив с собой к той паре пистолетов, что всегда находились при нем, еще и снайперскую винтовку убитого Флинта. Упав на жесткую поверхность асфальтированного шоссе, он несколько раз перекувырнулся, разодрав при этом в кровь бедро и обе ладони. Но что значили несколько жалких капель, когда безразмерные вены качают в огромное сердце мегалитры живительной крови? Совершенно ничего...

К тому же Сну не чувствовал боли. Боль, страх и все остальные чувства остались в прошлой, человеческой жизни, а теперь он был совершенно другим существом – могущественным и практически неуязвимым.

Грузовик успел удалиться не более чем на двадцать метров, а выпрыгнувший из него человек уже стоял на ногах, держа в вытянутой левой руке тяжелую снайперскую винтовку. Ствол пошел в сторону в поисках устроившего засаду врага, но в этот момент тот сам обнаружил себя...

Противников разделяло достаточно внушительное расстояние – практически предельная дальность поражения из пистолета, но один из двух оставшихся синетов, Эве, не сомневался в своих возможностях. Он выстрелил первым, и если бы Сну оставался обычным человеком, его участь была бы предрешена. Но он был непобедимым героем, вытащившим из ножен свой древний меч во имя священной цели – борьбы с адскими тварями, вторгнувшимися в пределы его мира, поэтому всего лишь один жалкий пистолетный выстрел с предельно допустимого расстояния не мог его остановить.

Голова немного отклонилась в сторону, и пуля, которая должна, была уничтожить мозг, всего лишь разорвала ухо. Еще один ничтожно маленький ручеек крови прибавился к нескольким другим, но, как и прежде, Сну даже не заметил этого.

Ответный выстрел окровавленного дуэлянта был намного более точным – тяжелая девятиграммовая винтовочная пуля в стальной оболочке попала в глаз Эве. Синет беззвучно упал, на какоето время выключившись из реальности, а окрыленный успехом человек, закинув винтовку за плечо, побежал вслед быстро удаляющемуся грузовику.

До места назначения оставалось всего ничего – пара километров, которые для такого неутомимого существа, каковым на данный момент являлся Сну, были не более чем детской забавой.

Он бежал, подставив разгоряченное лицо встречному ветрудемону, спешащему на восток, – туда, где скоро должно было взойти солнце, и огромная, поистине запредельная радость переполняла тело человека до самой последней клетки. Он бежал и чувствовал свое единение с этой остывшей за недолгую летнюю ночь дорогой, с окружающей природой, со звездами на ночном небе и со всем миром в целом. Если бы у Сеющего Скорбь ктонибудь спросил в этот момент, счастлив ли он, то командир, потерявший всех своих людей в течение всего нескольких мимолетно коротких часов, совершенно не кривя душой, ответил бы: «Да, я счастлив, и это не эйфория, вызванная действием наркотика, а восторг оттого, что я знаю – жизнь стремительно подходит к концу, с каждой песчинкойсекундой укорачивая срок, отмеренный мне на этой земле, но это не имеет никакого значения, потому что...»

Пуля вонзилась в позвоночник, повредив ту главную жизненную ось, на которой крепится весь человеческий каркас, и непослушные ноги подкосились, бросив обмякшее тело Сну вниз, на безучастную ко всему поверхность дороги, ведущей туда, где начинаются и заканчиваются все земные пути. Туда, куда Сеющий Скорбь так и не попал...

* * *

Эве уже имел печальный опыт, попытавшись поразить голову этого невероятного человека, поэтому на этот раз стрелял в позвоночник. Быстро оправившись от попадания в череп и не обращая внимания на потерю глаза, синет поднялся и побежал по дороге – вдогонку за тем, кто умел так потрясающе метко стрелять. Синтетический человек использовал все свои внутренние резервы, поэтому очень быстро настиг добычу и на этот раз не промахнулся.

Сну неподвижно лежал на дороге, и его мысли лихорадочно кружились, мелькая пестрым хороводом на периферии сознания. А сам он, словно маленький мальчик, вытягивал их левой рукой, как билетики из барабана счастья, установленного на ярмарке, которую устраивали каждую весну в их захолустном провинциальном городке...

Вот он достал серую бумажку и, развернув, прочитал надпись, начертанную уверенным почерком взрослого обстоятельного мужчины: «В куртке Свана, которую надели на тебя после перевязки, находится брикет Си15 вместе с детонатором».

«Что такое Си15?» – хотел было спросить мальчик, но не стал, потому что ему показалось – в этом названии кроется какойто опаснозловещий смысл, и для собственного же спокойствия лучше вообще не знать, что это такое.

Ребенок достал следующую бумажку, на этот раз черного цвета, и глаза пробежали по расплывающимся строчкам – «Лайя, ты убила его? Ты все же сделала это»?

Надпись была не только непонятной, но и откровенно страшной, поэтому он испуганно оглянулся вокруг – удостовериться, не стоит ли ктонибудь за спиной, чтобы прочитать это послание. Скомкав и этот листок, мальчик решил в последний, третий раз испытать судьбу...

Внутри развернутой красной бумажки стояло лаконично короткое: «ПЯТЬ СЕКУНД».

«Нет в жизни счастья», – подумал про себя маленький Сну и, решив, что нечего заниматься подобными глупостями, отправился домой, где во дворе старого дома старшие братья играли в войну, сбивая из рогаток игрушечные фигурки вырезанных из дерева солдатиков...

Мощный взрыв, прогремевший, когда синет поравнялся с неподвижной фигурой, уничтожил тела обоих соперников: того, кто из отведенного ему получаса побыл в роли могущественного полубога всего семь ничтожно коротких минут, и того, кто изначально стоял на голову выше обычного человека, являясь уникальным синтетическим созданием.

Ветер с неослабевающей силой попрежнему дул на восток, развеивая по свету пыль, смешанную с кровью и прахом, но маленький мальчик, присоединившийся к своим старшим братьям, уже не обращал на эти порывы никакого внимания. Он был дома, в кругу давнымдавно потерянной семьи, а все остальное... Все остальное совершенно не важно. Если у него не получилось вытянуть счастливый билетик сегодня – что ж, получится завтра, или послезавтра, или даже в следующей жизни. В детстве время не имеет никакого значения, так как его простонапросто нет. Оно неподвижно покоится в стрелках старинных испорченных часов, пылящихся на чердаке, ожидая, когда пробьет его звездный час появиться на публике. Именно поэтому у маленького беззаботного Сну была в запасе еще целая вечность, чтобы вытянуть свой счастливый билетик, в котором нашлось бы чтонибудь более интересное, чем обжигающе короткий взрыв пластиковой оболочки Си15...

* * *

К тому времени как девушка достигла места событий, Торм, единственный из оставшихся в живых синетов, ликвидировал всех шестерых полицейских, прибывших на место трагедии по вызову Милой.

Последняя из рода Ганнлоу заглушила мотор, и в этот момент в динамике связи прозвучал прощальный вопрос Сну:

– Лайя, ты убила его?

Это был голос с того света, потому что человек уже находился в том пограничном состоянии между жизнью и смертью, когда явно не отдает себе отчета в своих действиях.

Прошло меньше пяти минут с тех пор, как они расстались, и за это время она просто физически не могла найти и убить того, кто называл себя неживым именем Тридцать второй...

Сеющий Скорбь не заслуживал лжи. По крайней мере, при жизни. Но, вколов себе «ампулу бога», он умер... Умер ради того, чтобы услышать утвердительное «да» на одинединственный вопрос.

– Да, – ответила Лайя, вложив в это короткое слово всю свою древнюю честь.

Она была настолько убедительна, что в этот момент даже сама поверила в произнесенную вслух ложь.

– Ты все же сделала это?

Сну не сомневался в правдивости ее ответа – просто ему хотелось еще раз услышать это предельнолаконичное «да».

– Да, – повторила Лайя, но на этот раз ответ дался с трудом, и она даже успела подумать, что не вынесет третьего повторения.

Но дальнейшие расспросы были не нужны. Человек с развороченным пулей позвоночником узнал все, что хотел, поэтому умер со спокойной душой...

Девушка еще некоторое время посидела в кабине огромного грузовика, как будто прислушиваясь к чемуто чрезвычайно важному, а затем решительно открыла дверь и спрыгнула на землю. Теперь она точно знала, что у догорающих руин придорожного заведения осталось всего двое противников – она и бледнолицый манекен, у которого нет сердца, а вместо крови по венам течет бледноголубая искусственная жидкость.

Уже на ходу Лайя отстегнула обе кобуры, сбросив на землю не нужные больше пистолеты – все равно в предстоящей схватке от них не было никакой пользы. И, сжав в ладони рукоять небольшого причудливо изогнутого кинжала старинной работы, уверенным шагом направилась к месту, где начинаются и заканчиваются все земные пути...

Торм стоял неподалеку от пепелища, спокойно наблюдая, как маленькая хрупкая фигура идет навстречу неизбежной смерти. Черные дула двух пистолетов устремили свои бездонные зрачки к земле, так как их владелец расслабленно стоял, опустив руки, но эта неподвижность в любой момент могла обернуться резкой вспышкой активности и всплеском ураганного огня.

Последний из синетов знал, каким образом эта странная девушка убила Сола, поэтому не собирался подпускать ее на расстояние удара. Вообщето он должен был бы сразу же убить ее. Именно так поступили бы Эве, Алу, Сол, Тил и Кат, потому что принадлежали к третьему поколению синтетических людей. Но Торм был не таким, как его уничтоженные соратники. Он стоял на одну ступень выше и умел оперировать категориями не только логическими, но и абстрактными. И сейчас его холодный мозг заинтересовало, на что рассчитывает эта явно неглупая девушка, так решительно приближаясь к нему всего лишь с жалким кинжалом. Она знала, что не сможет убить его этой глупой железкой, и в то же время явно на чтото надеялась. Торм решил, что уничтожит ее, как только она перейдет условную черту десятиметровой дистанции, но, как будто прочитав его мысли, девушка остановилась в двенадцати метрах.

Некоторое время они неподвижно стояли друг против друга. Два дуэлянта – человек и синет – как будто испытывали на прочность свои и чужие нервы...

Ветер разгонял искры от тлеющих головешек, тихо напевая песню на своем странном языке, а гдето далеко на востоке ночная мгла начала бледнеть, медленно отступая под натиском зарождающегося рассвета. Затянувшееся ночное безумие должно было окончиться с первыми лучами солнца.

Первой не выдержала девушка. Она резко выдохнула из легких весь воздух, будто неожиданно получила удар в солнечное сплетение, и както нелепо, очень непрофессионально размахнувшись, слабо метнула клинок в направлении противника. Торм мог просто сделать шаг в сторону, уклонившись от ножа, но это было бы лишним – бросок был настолько слабым и неточным, что для практически совершенного мозга не составило большого труда просчитать: кинжал ударит его в грудь не лезвием, а рукоятью. Впрочем, даже если бы и лезвием, это все равно ничего не могло изменить. Для того, кто не боится пуль, небольшой порез ровным счетом ничего не значит.

Казавшаяся интересной и необычной загадка оказалась глупой и бездарной: эта несчастная простонапросто решила покончить жизнь самоубийством.

Руки с пистолетами взметнулись вверх, чтобы послать две пули в голову хрупкой девушки, и в этот момент кинжал наконец достиг своей цели...

Чудовищный энергетический удар обрушился на приготовившегося открыть огонь стрелка. Словно плюшевая игрушка, получившая удар ногой от злого капризного ребенка, нелепо размахивая в полете руками, Торм отлетел на несколько метров назад и, ударившись о капот полицейской машины, неподвижно застыл на земле...

Дуэль окончилась. Последняя из династии Ганнлоу не знала, исходя из каких побуждений бледнолицый хамелеон не воспользуется своими пистолетами, подпустив ее на расстояние броска, но она была стопроцентно уверена, что встретится с человеком, затаившимся в подвале сгоревшего дома, и выполнит свое предназначение. Именно поэтому так спокойно и уверенно шла она навстречу вооруженному суперчеловеку.

В далеком мире, в далекие времена существовал обряд, называемый «Стрела, разрывающая сердце»[5].

Использовать его могли только понастоящему сильные духом, потому что вместе с выстрелом лучник необратимо терял часть своей собственной жизненной энергии.

В мире Лайи подобный обряд носил имя «Клинок, выпивающий душу». Когдато давно существовали всего пять кинжалов, отлитых из неизвестного металла, но до наших времен сохранился только один, бережно передаваемый из поколения в поколение по линии наследников рода Ганнлоу.

Лайя использовала силу древнего артефакта, потеряв какуюто частицу себя. Но в создавшейся ситуации это было меньшее из зол, потому что, лишившись малого, она сохранила все остальное – девушкукоролеву, одержимую единственной целью: выполнить свое предназначение...

20

– Приготовься, у нас гостья. – Голос Милой вырвал меня из объятий короткого и тревожного забытья.

– Кто? – коротко спросил я, нашаривая левой рукой на полу пистолет.

– Та странная девушка из древней династии, которая не убила тебя в баре. Этой юной леди явно чтото нужно, раз она с таким маниакальным упорством преодолела все препятствия, оставив позади себя горы трупов, только для того чтобы вновь встретиться с тобой.

– Может быть, это любовь? – неожиданно даже для самого себя полушутяполусерьезно спросил я.

– Несмотря ни на что, ты сохранил чувство юмора. Ценю. Любовь... Это все лирика. Как только она поднимет крышку и появится в проеме люка, немедленно стреляй. Это твой первый и единственный шанс.

– Понял. А каким образом она поднимет крышку люка, если механизм...

– Оставь, пожалуйста, глупые вопросы на потом. В полицейской машине есть ломик, она воспользуется им.

В подтверждение слов моей железной напарницы сверху раздались несколько сильных ударов, а затем из образовавшейся щели вниз посыпались пепел и крошки угля.

Спустя еще несколько секунд крышка люка отошла в сторону – и в проеме появилась прекрасно различимая фигура девушки.

– Стреляй, – коротко приказала Милая. – Стреляй! – повторила она более настойчиво, видя, что я не предпринимаю никаких действий.

Но я не выполнил ее распоряжение. Совершив последнюю, решающую ошибку в своей жизни. Хотя кто знает, может, это было и к лучшему...

В эту минуту я неожиданно почувствовал себя крысой, затаившейся во мраке подвала, чтобы смертельно укусить ничего не подозревающего человека, и не смог переступить через невидимую черту, отделяющую здравый смысл и жизнь от абсурда и смерти.

Лайя спустилась в темные недра погреба и, не обращая никакого внимания на пистолет, зажатый в моей руке, сказала – мягко, как несмышленому малышу:

– Пойдем, мы должны торопиться, чтобы успеть до рассвета...

И подтверждая свои слова действием, легко подтолкнула меня к лестнице, ведущей наверх.

– Убей ее... Убей, пока еще не поздно! – властно приказала Милая, но я не послушал ее и на этот раз.

Мне вдруг непередаваемо, отчаянно захотелось встретить рассвет вместе с этой непонятной девочкойдевушкойженщиной, в которой загадочно, величественно и непредсказуемо переплелись тенипризраки прошедших веков.

И я пошел вместе с ней.

– Она ведет тебя, словно глупого быка на убой! – Милая все еще пыталась както повлиять на мои действия, но это было уже невозможно.

Каждый человек однажды принимает решение, от которого в дальнейшем будет зависеть его судьба. Прямо сейчас я принял такое решение, и заставить меня изменить его можно было только при помощи физического воздействия.

Но, видимо, искусственный интеллект посчитал, что я буду в меньшей опасности, находясь в сознании, поэтому не только не отключил меня, но и вообще замолчал.

Мы сели в полицейский автомобиль (я – на место пассажира, Лайя – за руль) и направились в сторону зарождающегося рассвета.

Несколько минут ехали молча – девушка сосредоточенно вела машину по обочине дороги, заваленной битым стеклом, а я просто сидел, бездумно глядя в бледнеющее на востоке небо. А затем, когда полоса бутылочных осколков кончилась, машина резко увеличила скорость, устремившись к вечно недосягаемому горизонту.

– Куда и почему нам нужно успеть до рассвета? – наконец спросил я, устав от бессмысленного молчания.

– Я ищу подходящее энергетическое место. Вся поверхность Земли состоит из сетки пересекающихся энергетических полей. Там, где сходятся сразу несколько, возникает своеобразный узел.

– Выбираешь место для жертвоприношения? – с наигранной веселостью спросил я.

Девушка оторвала сосредоточенный взгляд от дороги.

– Нет. Для другого, – совершенно серьезно ответила она. – Мне нужно зачать ребенка, а первые минуты рассвета наиболее благоприятны для этого.

Признаюсь честно, такой поворот событий был для меня настолько неожиданным, что на какоето время я попросту потерял дар речи. На ум пришла мысль, мелькнувшая во время нашей первой встречи: «Подобной женщиной может обладать либо повелитель мира, либо сумасшедший. Для любого нормального мужчины она была слишком величественна – почти как статуя».

Если беспристрастно разобраться, я был и тем и другим – и повелителем мира, и сумасшедшим, да еще и полумеханическим существом с примотанной скотчем рукой бледнолицей твари, в жилах которой текла не кровь, а молочноголубой биораствор.

Так что нет ничего удивительного, что эта величественная девушкакоролева выбрала именно подобный, достойный во всех отношениях экземпляр. Если говорить об уникальности, то тут мне, скорее всего, не было равных...

– А если я скажу «нет»? – Мне наконец удалось более или менее прийти в себя.

– Ты очень многое потеряешь, – спокойно ответила она, – а я так никогда и не смогу родить сына.

«У этой воинствующей девственницы слишком много уверенности в своих силах», – промелькнула отстраненная мысль.

– Я имела в виду не секс, а нечто совершенно другое, – ответила Лайя на мой невысказанный вопрос. – Нечто такое, что нельзя объяснить простыми словами...

Я открыл было рот, чтобы сказать чтото не слишком оригинальное, но тут – видимо, обнаружив нужное ей место – девушка свернула с дороги в открытое пшеничное поле и, оставляя за собой два параллельных следа из примятых колесами стеблей, достигла его середины.

Слова так и не сорвались с моих губ, но, наверное, это было и к лучшему.

Резко открыв дверь, Лайя стремительно вышла из машины и, сорвав еще не набравший силу колос, пристально посмотрела на него, как будто оценивая пригодность или непригодность зерна будущего урожая.

– Нельзя только косить и косить пшеницу, ничего не сея взамен, – задумчиво произнесла она вслух и без всякого перехода обратилась ко мне: – Ты готов? Нужно торопиться, потому что рассвет уже на подходе.

Когда у вас за спиной целые сутки, наполненные непрерывным кровавым кошмаром, обильно сдобренным морем трупов, ампутированной рукой, клинической смертью и прочими ужасами, мысли о сексе както не лезут в голову.

– Я сделаю все сама, – спокойно сказала девственницажрица, заметив признаки сомнения на моем лице.

От этой фразы мне окончательно стало не по себе, так что на периферии сознания промелькнуло: «Какого черта я вообще здесь делаю?..»

Но, вероятно, время действительно поджимало, поэтому, не тратя больше драгоценных секунд на бессмысленные уговоры, она обошла машину, открыла дверь и чуть ли не силой вытянула меня наружу.

Я посмотрел на нее сверху вниз, намереваясь сказать какуюнибудь пошлую гадость, чтобы остановить этот невыносимо глупый школьноподростковый кошмар, связанный с лишением девственности, но, наткнувшись на ее взгляд, смутился, разом растеряв всю свою невысказанную агрессию, а затем...

Затем я провалился в бездонный колодец двух огромных зрачков...

Одно из двух – или она была ведьмой, или в совершенстве владела искусством гипноза. Как бы то ни было, весь процесс зачатия, разумеется, прошел при моем непосредственном участии, но все это время я находился в некоем подобии опустошающеблаженного транса.

Когда все кончилось, сознание резко прояснилось, и первым моим вопросом было:

– Ну что, получилось?

– Да, – коротко ответила обнаженная девушка, сидящая на моих ногах, упираясь обеими руками в грудь.

– Удачно? – спросил я, имея в виду, произошло ли зачатие.

– Да, – все так же лаконично ответила Лайя.

– Все как запланировала? – возбужденнорадостно спросил я, испытывая необъяснимое чувство эйфории.

Она лишь молча кивнула в ответ.

– И что, правда будет сын?

– Да...

Это было так странно и неожиданно – ощутить себя еще не отцом, но уже зачинателем новой жизни, что на меня накатила огромная всепоглощающая волна благодарности, обращенная к этой хрупкой девушкекоролеве, сумевшей найти в моем разваливающемся на куски полумеханическом организме священную искру жизни, которая приведет к тому, что на свете появится еще один человек...

И это будет мой сын.

– Спасибо тебе! – сказал я совершенно искренне, от чистого сердца. Так, как можно говорить лишь самому близкому человеку и только в лучшие мгновения своей жизни.

– Спасибо тебе... – прощальным эхом отозвалась Лайя и открытой ладонью правой руки ударила в сердце человека, который не только был отцом ее будущего ребенка, но и должен был уничтожить этот безумный мир.

Удар назывался «имирцава», что в переводе на обычный язык означало «милосердие». И это действительно была легкая смерть.

* * *

– Он умер, – только что Вивьен сидела напротив Зета в мягком кожаном кресле, расслабленно куря – и вдруг, смертельно побледнев, приложила руку к груди. – Он умер... – потрясенно повторила она, уронив дымящуюся сигарету на ковер.

– Кто?

Зет привык оперировать голыми фактами и совершенно не переносил подобных истеричных проявлений, откровенно смахивающих на дешевую мелодраму.

– Тот, кого вы называли Чужим...

– Простите за вполне оправданное любопытство, но откуда такая уверенность?

Она посмотрела на него совершенно отрешенным взглядом, как будто вообще видела впервые, и после некоторой паузы все же ответила:

– У него только что разорвалось сердце... Близнецы всегда чувствуют смерть своей второй половины. Мы, конечно, не близнецы в прямом смысле этого слова, но чтото очень близкое к этому определению...

* * *

«Не сотвори себе бесконечную печаль, когда жизнь миновала тебя», – прошептала Лайя, склонившись над убитым ею мужчиной, нежно поцеловала его в лоб и закрыла тонкими пальцами веки открытых глаз...

«Не сотвори себе бесконечную печаль», – повторила она, обращаясь уже к себе, после чего встала и, подняв руки вверх, вытянулась струной, как будто устремляясь в запредельную высоту навстречу горячим ласковым лучам восходящего солнца...

* * *

– Эта грязная сука сначала трахнула, а потом убила его...

Маленький плюшевый медвежонок шел по нескончаемо длинному тоннелю, обиженно посапывая себе под нос и поминутно оглядываясь, как будто пытаясь услышать шаги догоняющего его мальчика.

– Трахнула и убила, – казалось, из маленьких глазпуговиц вотвот брызнут вполне настоящие слезы. – А ведь я говорил: «Убей ее, убей, пока еще не поздно». Но он не послушал меня – и вот чем все это кончилось... Бах! – Игрушечная лапка зло рубанула по воздуху. – И нет человека...

* * *

Ласково обдувал кожу свежий морской бриз, и волны нашептывали одним только им известные тайны, не слышные изза хаотичного шума прибоя, а прямо напротив меня на импровизированной сцене играло трио жизнерадостных музыкантов в огромных сомбреро и танцевала босая загорелая девушка.

Она показалась мне смутно знакомой, и я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Но чем ближе я подходил к сцене, тем расплывчатее становились черты ее лица. Только что я был уверен, что это Вивьен, и вот уже образ поменялся – это уже была Лайя, а затем стерлось и это видение, сменившись обликом ни разу не виденной мной девушки, которую, безусловно, можно было бы назвать красивой, если бы не жестокий оскал белоснежной улыбки, делающий ее похожей на хищного зверя.

От всех этих немыслимых трансформаций в глазах неожиданно начало двоиться и, чтобы прояснить картину, я вновь отхлебнул из бутылки. Но это не помогло. Туман стремительно, словно по чьейто злой воле, налетевший с моря, закрыл мутной пеленой большую часть неба и весь берег, сделав едва различимыми фигуры жизнерадостных музыкантов и танцующей на сцене девушки. Уже понимая, что мне не удастся увидеть ее лицо, переполняемый какимто щемящебезнадежным отчаянием, я отбросил в сторону не нужную больше бутылку и крикнул, изо всех сил напрягая голосовые связки:

– Кто ты???

– Кто тыыыыыыыы? Кто тыыыыыыы? Кто тыыыыыыыыы? – загуляло в округе непонятно откуда взявшееся эхо.

Мне показалось, что я никогда не услышу ее ответ, но ветер донес до меня слабый шелест призрачного голоса Лайи:

– Я та, кто убила тебя. Убила, чтобы сохранить жизнь...

Головоломка собралась в единое целое, и все наконец встало на свои места.

* * *

Я стоял на вершине Алогона, Пика мироздания, с высоты которого открывался величественный вид на лежащий далеко внизу мир, а ветердемон нежно обдувал лицо, игриво нашептывая бессмысленные, но милые глупости.

– Значит, пришел всетаки...

Обернувшись на звук, я увидел старого знакомца Паука все с той же дежурной сигарой во рту и в солнцезащитных очках, скрывавших страшные провалы слепых глазниц.

Невдалеке за игральным столом сидели Темный и Гончая, играя все в тот же неизменный «Блэк Джек».

– Ну что, проиграл или выиграл?

– В каком смысле? – Я не сразу догадался, о чем речь.

– Раз ты здесь, значит, настала пора прыгать, – терпеливо пояснил Паук. – Бездна ждет своего очередного героя. – Он широко и совершенно искренне улыбнулся, как будто речь шла о приятной прогулке. – Именно с этим и связан мой вопрос: ты спрыгиваешь, потому что выиграл или оттого что проиграл?

– А что, это так важно?

– Миилый моой... – Жизнерадостный Паук покровительственно похлопал меня по плечу, – в этомто как раз и состоит главный смысл безумной игры под названием жизнь. Стоя над пропастью, в последние мгновения перед прыжком нужно четко отдавать себе отчет, проигрался ты в дым или ушел достойно, как настоящий игрок.

Я немного подумал, пытаясь сопоставить несопоставимые вещи и объять необъятное, после чего задумчиво произнес:

– Вообщето, если откровенно, то выходит, что я проигрался в пух и прах, но...

Но самая последняя ставка в конечном итоге приведет к тому, что на свете появится еще один человек...

И ЭТО БУДЕТ МОЙ СЫН.

– А значит, я всетаки выиграл и ухожу достойно, как настоящий игрок, – не скрывая бьющей ключом радости, подвел я окончательный итог своей жизни.

Добавить к сказанному было совершенно нечего, поэтому, не дожидаясь реакции своего вечно улыбающегося собеседника, я сделал решительный шаг к краю и, ни о чем не жалея, ничего не боясь и никого не кляня, бросился в бездну...

Конец второй книги

notes

1

СуньЦзы «Искусство войны» (прим. Авт.)

2

Лодочкой удар согнутой кистью с плотно прижатыми друг к другу пальцами. Оказавшийся под ладонью воздух сжимается, после чего расширяется многократно усиливая болевое воздействие на нервные окончания. (Прим. авт.)

3

«Вельта – 9» помповое ружье используемое при разгоне демонстрантов. В качестве боекомплекта используются резиновые пули. Применение чревато летальным исходом на дистанции до трех метров. Вплоть до пяти – тяжелое ранение или смерть. Пятьдесять – ранение средней тяжести. От десяти до двадцати – легкое ранение или шок. Стрелять в голову категорически запрещено. Однако малая прицельность порождает возможность непрогнозируемого полета пули. С дистанции до десяти метров отклонение от точки прицеливания составляет около двадцати пяти сантиметров. (прим. Авт.)

4

Трилогия «Цвет крови». (Примеч. авт.)

5

Трилогия «Цвет крови». (Примеч. авт.)