Book: Убить эльфа



Оксана Демченко

УБИТЬ ЭЛЬФА


Глава 1

КУРСАНТКА. ПЕПЕЛ И БОЛЬ

До рассвета, как обычно, младшие дети и старики, которым не надо спешить на работу, выстроились в длинную очередь за питьевой водой. Ее привозят в больших цистернах один раз в сутки. Техническую — для полива и прочих нужд — уже седьмой год подают в каждый дом по трубам от главного гидроузла конторы. Два раза в день подают, по три часа, утром и вечером. Управляющий центра торфоразработок много раз объяснял на собраниях: это большое достижение, и такую воду можно пить. Даже показывал на личном примере. Наливал в прозрачный стакан и демонстративно медленно глотал.

Через стекло были отчетливо видны мутность и неприятный зеленовато-песочный оттенок жидкости. Пахнет техническая вода соответственно названию: чем-то невнятно-неживым. Смотреть без отвращения на пьющего эту гадость невозможно. А уж повторять за ним его действия, да еще изо дня в день…

Нора усмехнулась. Мама работает в больнице центра. Она-то знает, что за час до начала очередного собрания всегда готовят палату, куда управляющий торопливым шагом следует сразу после собрания: ему заранее были предписаны промывание желудка, капельница, дежурная ведьма. Но некоторые верят. Особенно в последнюю неделю месяца, когда остатков от прежней зарплаты или жалких крох социальных выплат не хватает уже ни на что. И потому цепочка людей, переминающихся в ожидании прибытия цистерны, сегодня не слишком длинная.

Нора повнимательнее присмотрелась к стоящим в очереди. Приятно убеждать себя, что именно по причине нехватки денег в сочетании со вчерашним враньем подлеца управляющего за водой пришло вдвое меньше людей, чем ожидалось с вечера, до собрания. Вообще-то есть и иные основания.

Ночью с юга, от мертвого леса, стало наползать облако сизой слезоточивой гари. Пришло оно гораздо раньше, чем в прежние годы. Еще бы! Снег до начала календарной весны обглодали дожди, слизнули рыжие туманы, похожие на дым и пахнущие прогорклым дымом. Остатки влаги выморозили ночные холода, оставив нищенски-постыдную оголенность ледяной почвы темной, мусорной, ощетинившейся ознобом короткой сухой прошлогодней травы. Весна миновала, холода давно в прошлом, как и прохлада без духоты, как и надежды на лето без засухи — увы, с тех пор не было ни одного дождя. Словно небо взялось извести упрямых людей, вознамерившихся выжить и здесь, в рукотворном аду. Как сказал Тиэль, герой «Кровавой полуночи»: «Смертные терпеливы, они пытаются смириться с наихудшим и все же уцелеть». Играл жестокого красавчика эльфа, само собой, Лорран.

Нора вздохнула, прикрыла утомленные, разъеденные дымом слезящиеся глаза. Ну почему самые обаятельные, невыносимо, невозможно восхитительные актеры играют длинноухих злодеев? Вся страна — уж женская ее составляющая точно, поголовно и вся без исключения — влюблена в Лоррана. Сама Нора, как и прочие, не раз писала длинные письма в студию. Возмущенные, с требованием дать прекрасному Лоррану хоть одну достойную его таланта положительную роль. Сердце разрывается, когда этот безупречный белокурый эльф в очередной раз выходит на ночную улицу и убивает… А чего еще ждать от длинноухого? И все равно зрительницы ему, неподражаемому, полфильма сочувствуют в тайной надежде, что он исправится, одумается и станет иным. Хоть раз… Не Тиэль, так актер Лорран.

Белокурый кумир мог бы сыграть отважного дага, он справился бы — по слухам, он успешно отработал сезон в столичном театре. Поклонницы были счастливы, но режиссер потребовал внести пункт, запрещающий выходить на сцену, пока не истечет киноконтракт. Как будто Лорран — его собственность. Мерзавец, гнусный денежный мешок без совести. «Ограничивает человека в его развитии», — вздохнула Нора, припомнив мамины слова, правильные и точные. Лорран был бы восхитителен в роли дага! Уж он бы выследил мерзавца эльфа, скрутил его и доставил живым в столицу. Вот уж был бы финал, достойный лучшего фильма Лоррана. И чтобы состоялся, хотя бы в кино, первый в истории Альянса Объединенных Провинций общий открытый суд. И чтобы даг не допустил нового злодеяния, не могут ведь проклятые эльфы всегда выигрывать. Жизнь и без того тягостна. Чем плох счастливый конец в этой истории? Он дарует надежду… Именно так говорили и писали женщины страны. Но режиссер, наверное, был не более вменяем, чем ублюдки эльфы или управляющий центра торфоразработок. Говорят, в производство запущена уже восьмая часть «Кровавой полуночи». Интересно, как удается Лоррану так бесподобно выглядеть? Ему, по слухам, уже под сорок. А на вид — двадцать, как и подобает бессмертному эльфу. Нестареющему.

Вдалеке, едва пробиваясь сквозь дымку, тускло блеснули фары. Точнее, они вгрызлись своими желтыми и острыми, как вязальные спицы, лучами в беспросветный туман. Ощупали его и стали протыкать, прожигать, разыскивая дорогу к городу. Ведьма — настоящая, пусть и самая слабая, начинающая самоучка — способна ощутить их стремление, их лихорадочный блеск, важный и желанный для каждого в этой очереди за водой.

Нора вгляделась, решительно и резко выбросив из головы сплетни про Лоррана, собранные за минувшую неделю. Напряглась, полнее и глубже вслушиваясь в дорогу. Шагнула вперед, вскинула руки, энергично потерла виски тонкими бледными пальцами. Нет, не показалось. Очередь оживилась, зашевелилась, люди стали оглядываться на Нору. Все знали: она опознает цистерну издали. И никогда не ошибается. Девочка кивнула — верно заметили, едет. Прокатился довольный шепот, звякнули бидоны, скрипнули колеса тележек.

«Би-би-и-и-би-би-б-и-и-ип», — невнятно, прерывисто донеслось из недр мутной желтоватой гари, надежно скрывающей от взгляда даже ближние стволы мертвого леса.

Очередь активнее задвигалась, выстраиваясь плотнее и отступая с дороги на обочину. Сигнал рявкнул ближе — уверенно, низко, сплошным длинным гудком. Точно — цистерна. Хорошо, когда смена своего водителя, юльского. Он знает, как тяжело ждать на жаре и старается доставить воду пораньше. Нора улыбнулась. Сегодня сестра должна была везти бидон. Но семилетняя хитруля заранее, с вечера, устроила такое представление — Лорран бы позавидовал. И глаза у нее болят, и кашель хриплый, с надрывом. И ногу она стерла в кровь. Белокурая хулиганка не помнила наверняка, на которую стопу пожаловалась в первый раз, маме, и оттого усердно хромала на обе.

Конечно, Кира выросла в жутком мертвом городе, настоящего воздуха ни разу не вдыхала за всю свою короткую жизнь. Слабенькая, чахлая. Бледная. Но еще и капризная. Привыкла, что у сестры есть силы тащить бидон и нет злости, чтобы спорить. Пользуется. Отказать ей трудно. Вся такая светленькая, тоненькая, изящная. Вырастет — станет актрисой. Нет, лучше диктором телесети. А то и ее заставят играть исключительно подонков эльфов. Или их гнусных пособниц.

— Опять меньшая из тебя веревки вьет? — насмешливо уточнила соседка, подкатывая свою тележку и ставя рядом с бидоном Норы.

— Она приболела.

Мысленно Нора отчитала себя самым строгим образом. Причин злиться на соседку никаких. Она и с сестренкой сидит, когда некому присмотреть, и на чай зовет. А печенье у нее вообще вкуснейшее, да еще с настоящей сгущенкой — не из концентратов, а из молока. И очередь при необходимости занимает. Советы дает не самые глупые. Да только приторная — до тошноты. Ненастоящая. Объяснить точнее трудно, но не верить своему чутью еще сложнее. Приходится терпеть, улыбаться и ругать себя тайком.

Нора закончила с первой частью самовоспитания — порицанием — и старательно улыбнулась соседке. Получила в ответ десяток слащавых заверений, что выглядит прекрасно, по хозяйству управляется бесподобно и вообще растет хорошенькой на загляденье.

«Интересно, — нудно выталкивая новые слова благодарности, подумала Нора, — зачем врет? Ничего она мне не желает хорошего. Маме завидует. Киру вообще, кажется, ненавидит. И знает, что я это чувствую. Потому что и сама не так проста, только прикидывается эдакой дурочкой. Но чутье у нее тренированное. Может, вообще она ведьма-нелегалка… Силы особой не накопила, зато жадности и злобы имеется вдоволь».

Нора замерла, потрясенная простотой и очевидностью идеи. Конечно, нелегалка! Откуда еще у неработающей соседки деньги и дорогущие деликатесы вроде молока? Да и волосы — рыжие. Говорят, все истинные носительницы дара таковы. Или рыжие, или чернявые. И обязательно красивые, как настоящие актрисы. Вот хоть та же соседка. Даже в этой очереди на нее заглядываются. Яркая, веселая, фигуристая, кашель к ней не липнет, кожа розовая, ровная.

Сама-то Нора уродилась странной, не соответствующей привычному образу ведьмы. Волосы у нее блекло-серые, словно вобравшие в себя пепел и пыль сгоревшего леса. Глаза тоже неяркие, серые. Да и тощая, как прутик. Нормальные ведьмы не такие. И характер у них шумный, и уверенности в себе на троих хватит, и наглости — на пятерых, и везения. Взять хоть соседушку, чтоб она заткнулась когда-нибудь!

Беззлобное пожелание, как всегда, не подействовало.

— Ну-ну… Взяла мне номерок? Вот спасибо, умница, добрая душа! — Соседка торопливо выхватила бирку и сунула в нагрудный карманчик, не забыв стрельнуть глазами в сторону рослого мастера с торфоразработок и поправить и без того глубоко и ровно открытый вырез кофточки. — Норка, хороший ты человек, хоть и ведьма. Ох, не пойдет это на пользу. Ходила вчера в управу, записалась на отбор? Смотри, четырнадцать лет исполнится — переростком сочтут! И не вырвешься из нашего Юльска. Тут и сдохнешь, как все мы.

Нора неопределенно пожала плечами. Конечно, соседка во многом права.

Ей тринадцать, значит, сквозь пальцы ускользает непойманной золотой рыбкой последний шанс уехать. Точнее — сбежать. Оплатить свободу от Юльска рабским контрактом в корпусе ведьм, который и Лоррану не снился. Зато, если подписать такой, это даст право жить в нормальном городе, где можно почти каждый день видеть синее небо. Удастся подлечиться, окрепнуть. Юльск ее уже прилично потрепал: астма имеется, экзема, конъюнктивит. Как у всех. И, как у всех, единственное, чего нет, — это надежды вырваться из проклятого городка. Родного, некогда любимого. Ныне — мертвого и убивающего своих последних жителей изощренно и подло. День за днем, мучительно, неотступно.

Трудно поверить своей собственной памяти: восемь лет назад Юльск, считавшийся престижным дальним городом-спутником столицы процветающей Энрэнийской провинции, был зеленым и благополучным. Милая старомодность архитектуры, тишина, отличный воздух и веселая чистая речушка Юла с прудами и заводями привлекали состоятельных людей, желающих отдохнуть от суеты мегаполиса.

Так было, пока бессчетные гектары старых болот не выкупили агенты концерна «Эгиш». Якобы под охотничий заказник. Местные жители радовались, ждали наплыва богатых гостей. Думали открыть пару-тройку новых гостиниц… Оказалось — все обман. Совершалась сделка исключительно ради разработки месторождений торфа. Сейчас, когда земли оскудели, он раскупается тепличными хозяйствами по немыслимой цене, и оттого осушили болота стремительно. По весьма достоверным слухам, действовали самым дешевым способом, без техники, зато с использованием запрещенных магических приемов. Не иначе ведьмы-нелегалки потрудились. А может, и эльфы. С них станется, с пакостников.

Именно из-за применения магии вода ушла так глубоко, что высохли почти все колодцы в округе. Да что колодцы — скважины иссякли! Говорливая речушка, давшая название городу, превратилась в звонкое сухое русло, окончательно и безвозвратно мертвое, растрескавшееся твердыми, как камень, илистыми пластинами.

Первыми, еще до того, как стали заметны признаки беды, Юльск покинули наиболее зажиточные горожане. Они, денежные и расчетливые, владели информацией. И успели сбежать вовремя, даже продали свои участки без больших потерь. С их отъездом закрылись магазины, опустели школы, переместились в более уютные края офисы, следуя за своими хозяевами.

Остались лишь те, кто не догадались продать землю, когда на ней еще росла трава. И не сбежали позже, бросив все.

Трава быстро высохла. Испарились и призрачные надежды выбраться из ловушки, в которой оказались остатки населения Юльска. Уехать невозможно — нет денег. Заработать негде — нет рабочих мест.

«И тогда концерн „Эгиш“ купил всех нас по дешевке, — усмехнулась Нора. — За треть той суммы, которую можно считать достойной оплатой, люди соглашаются вкалывать от зари до зари — не разгибаясь, без отпусков, с одним выходным в неделю».

— Норка! Не стой столбом, непутевая, двигайся. Ох, горазда ты попусту мечтать, — возмутилась соседка, уже перетащившая и свою тележку, и бидон. — Небось опять о Лорране. Жить надо проще. О насущном думать. Сказано тебе: строевым шагом топай на отбор! Сама отсюда вырвешься и сестру вытащишь. Не глупи. Да, жизнь у зарегистрированных ведьм не сахар, работа трудная и опасная. Только где угодно будет лучше, чем в этом дыму. Поверь.

— А мама?

— Дура! Если тебя сочтут годной, родне предоставят право переезда и казенную комнату. Прошение отпишешь, похлопочешь с полгодика, кому надо поклонишься, кого следует напугаешь своим ведьмовством или пообещаешь позже отплатить за добро — и все дела.

— Не умею я просить.

— Да, для ведьмы ты не слишком характером годна, — вполне искренне усмехнулась соседка. — Норка, подумай о сестре. Притерпишься.

— Может, и притерплюсь.

— Наглость — первое счастье. И не кривись, хватит сопли распускать, оплакивая свое розовое детство. В Юльске уже давно нет ничего розового, здесь только пепел и вонь. Очнись!

Нора виновато пожала плечами. Соседка права. Сестру надо спасать. За последнюю зиму она чуть поправилась. Дожди осенью, а затем и снег шли часто, воздух посвежел. Но весна без зелени оказалась тяжелой. С приходом же дымового облака все невеликое здоровье Киры иссякло в одну ночь. Пока сестра капризничает и притворяется — не страшно. К осени будет, как год назад, лежать тихо и виновато молчать, закусив губу. Когда младшей по-настоящему плохо, она умеет быть сильной. Не жалуется, не донимает просьбами. И оттого становится еще больнее и страшнее. «Да не съедят меня в колледже ведьм!» — с мрачной решимостью подумала Нора.

Грузовик окатил очередь волной маслянистого жаркого дыма, обдал пылью, запахом горелой резины. Загудел в последний раз, скрипнул тормозами и затих. Дверца кабины открылась, на обочину выпрыгнул рослый молодой парень. Не местный. Очередь удивленно замерла. Стоявшая первой бабушка Лора всплеснула руками.

— Ты откудова такой взялся, касатик? — полюбопытствовала она. — Чистенький, хорошенький, новенький. Неужто за грехи к нам списали из большого-то города, ась?

— Нет, маман, — бодро отозвался парень, блеснув неправдоподобно белыми, прямо из рекламы телесети, зубами. — На два дня вызвали, подменить прежнего водителя. На учебе он, новую цистерну закупают, большую. С электронной системой раздачи воды.

— Ох ты ж, это какой такой електроний, ась? — восхитилась старушка, споро открывая свой бак и подкатывая его под шланг. — А с ним вкуснее, что ль?

— Дозировка точнее, — пояснил водитель.

В очереди понятливо хмыкнули. Концерн всегда подозревает своих работников в воровстве. Питьевая вода — она ведь не бесплатная, хоть и довольно дешевая. Надо думать, скоро подорожает. Ведь цистерну важно поскорее окупить…

Нора стояла довольно далеко в цепочке очереди и с интересом рассматривала городского водителя. Времени на проявление любопытства — полно. Опять же: отсюда, чуть со стороны, можно и поглядеть, никто не скажет, что пялишься. Хотя чего уж там, все рассматривают. Городок маленький, и новый человек в нем — целое событие. К тому же водитель тут вообще впервые, он, наверное, и на концерн не работает постоянно. Он не раб «Эгиша» — свободный человек из большого мира. Ловкий, веселый, уверенный в себе и, как верно подметила бабушка Лора, чистенький. Настоящий белый цвет его рубашки выглядит странно для Юльска. Здесь ни один стиральный порошок не в силах одолеть серый налет гари, оседающей на ткань при носке и даже сушке. Да и техническая вода постепенно придает любому цвету оттенок линялой рыжины с неприятными зеленоватыми разводами.

Румяный, незнакомый с кашлем и конъюнктивитом, парень оказался на удивление компанейским и некапризным. Сразу согласился уступить суету с раздачей и учетом воды бывшему библиотекарю, человеку, безусловно, порядочному. А сам польстился на вывеску последнего уцелевшего городского кафе: «Свежий кофе на свежем воздухе! Лучшие фильтры в Юльске!»

Когда шаг за шагом Нора добрела до цистерны, солнце уже выглянуло из-за частокола горелого леса, черный профиль которого был отчетливо виден в косых лучах, и принялось прожаривать ткань рубашки. И опять — ни облачка.



«Хорошо, что Кира осталась дома», — подумала Нора, толкая тяжело переваливающийся на старых скрипучих колесах бидон. Надо вовсе запретить ей, маленькой, возить воду. Тяжело.

— Давай помогу, — предложил водитель, догоняя у поворота на соседнюю улочку. — А то кофе у вас такой мерзкий, хоть куда сбежишь, лишь бы не допивать. Но машину надо держать на точке до полудня, как я понимаю. Тоска… невкусная к тому же.

— Зато фильтры в зале хорошие, — улыбнулась Нора, радуясь простенькой шутке. — За право подышать и берут деньги. А кофе — так, для угощения. Мы обычно берем холодную воду в бутылке или разбавленный сок, стоят столько же.

— Не сообразил, — признался парень.

Нора покосилась на него, нехотя уступая чужой кипучей решительности и позволяя незнакомцу толкать тяжелый бидон, подпрыгивающий на неровностях и норовящий вильнуть, а то и вовсе завалиться набок. Руки болели, спина ныла. Как тут спорить?

Еще хотелось себя снова отругать и наказать. Хотя бы так, против воли уступая и соглашаясь. Дурацкая штука — чутье. Твердит невесть что. Мол, парень не врет. И провожать Нору ему приятно. Только не к добру его интерес. Словно бы имеется в нем потаенное, невысказанное. Впрочем, кому она нужна? Тоже, птица высокого полета, возомнила о себе невесть что… Капризничает чутье. Так бывает, когда одолевает усталость или портится настроение. Скорее всего, из-за мыслей о Кире.

Нора вздохнула, поправила волосы. Нехотя созналась себе: красивый парень. Светловолосый, улыбчивый, рослый, двигается мягко и гибко. На Лоррана чем-то неуловимо похож. Может, оттого и хочется в нем сомневаться. Все злодеи-эльфы в фильмах поначалу очень даже обаятельны. Правда, они боятся ведьм. Это совершенно точно! Книги, учебные пособия, телесеть и фильмы в данном вопросе сходятся.

Нора улыбнулась и более свободно глянула на спутника. Никакой он не эльф. Просто хороший человек. А в городе ему с непривычки неуютно, вот и озирается и щупает взглядом каждый забор.

— С тобой рядом женщина стояла, — вроде бы между делом упомянул водитель. — Рыжая. Она здесь живет?

— Соседка, — понятливо кивнула Нора. Вот как все просто! И вот кто ему нравится, оказывается. — Видишь тот розовый домик в один этаж, с зеленым газоном? Как раз ее жилье и есть.

— Ты смешно сказала — «с зеленым газоном», — отметил парень.

— У нас это признак богатства, — пожала плечами Нора. — Техническая вода стоит пять санти за литр. На один полив уходит до десяти руни. Этот бидон обошелся мне в два, его хватит семье на четыре дня, а то и на неделю. Вот так.

— Теперь я понял, почему дорога в Юльск перекрыта шлагбаумом! — рассмеялся водитель. — Здесь на торговле водой озолотиться можно! Пришли, да? Угостишь кружечкой воды? А то от этого дыма горло першит.

— Пошли, — покладисто кивнула Нора.

Она уже догадалась: провожатый не уйдет, пока не дождется появления соседки. Увы, для парня, та редко возвращается быстро, не прослушав в очереди все городские сплетни. Значит, надо ждать час на солнцепеке минимум! Дышать гарью. С непривычки водитель, на вид такой здоровый, запросто может рухнуть в обморок. А ему еще ехать до города.

Дверь открыла Кира. Запищала, радуясь гостю. Для Юльска чужие — это настоящее событие! Нора фыркнула в кулак: младшая от восторга забыла, что следует хромать! Побежала на кухню, поставила чайник со свежей водой. Выкопала из своих тайных запасов два сахарных печенья, подарок соседки. Достала белую фарфоровую чашку, положила под донышко новую салфетку. Как будто гость понимает, что все это значит и почему его так встречают.

— Ты здорово похож на Лоррана! — восхищенно сообщила Кира, перемещая на стол вскипевший чайник. — Я люблю его ужасно.

— Он же злодеев играет, — картинно ужаснулся водитель.

— Ну, я смотрю фильмы до середины, — шепотом призналась Кира. — Потом, когда начинают стрелять и кричать, я ухожу. Чуток погожу и конец истории сама придумываю. Обязательно хороший. Ешь печенье, оно страсть какое вкусное.

— Давай пополам, — великодушно предложил парень.

Нора вздохнула, неуверенно улыбнулась. И почему она недовольна каждым чужаком? Все он понял. И про салфетку, и про лучшую в доме чашку, уцелевшую от более богатых и благополучных времен. И про вкусное печенье. Сестра ему очень нравится. Нормальный человек. Даже приятный.

А если подумать толком о сходстве с эльфами… Так, странное дело, на эльфа больше всего похожа бабушка Лора, хоть она и старая. В пособии для юных ведьм прямо сказано, по каким признакам следует опознавать длинноухих. Они умеют грамотно маскироваться, владеют магией, используют грим, актерствуют. Прикидываются, если им надо, старыми и больными. А еще — добрыми, заботливыми. Некрасивыми, обыкновенными и заурядными. Короткоухими. Опытные враги, не имеющие видимых глазу примет и тем вдвойне опасные. Но для зрения настоящей ведьмы они заметны. В них… Как там сказано? Ах да: «… ощущается странный, глубокий, магнетически притягательный и завораживающий огонь нечеловеческой души. Он яркий, как чужая, случайно замеченная и нечаянно разделенная радость. Таким образом враг пытается отвлечь ведьму от себя, дурманя разум и заполняя его избыточно сочными проекциями природы, обстоятельств, людей, эмоций…»

Из задумчивости Нору вывело появление соседки. Еще бы! Как только она узнала, что водитель цистерны гостит у Норы, тотчас примчалась. Без ее участия ни одно событие не обходится. Пока Нора хмуро рассматривала незваную гостью, ее белокурая сестренка радовалась искренне и шумно. У нее в доме гости! Не один, а двое — то есть по-настоящему много. Тетя принесла две дюжины драгоценных печенинок, свежих! И целый пакет зеленого чая, настоящего, продаваемого россыпью сухих листьев, раскрывающихся в кипятке. Не дешевая труха по пять санти за пакетик. У этого чая есть вкус, способный заглушить затхлость воды и утолить жажду.

По столь особому и торжественному случаю, как большое чаепитие с гостями, малышка залезла на табуретку и, пыхтя, дотянулась до вазочки с конфетами. Выставила их все на стол и гордо обвела взглядом гостей. Нора вздохнула и промолчала. Ничего этой негоднице не жаль. Добрая. Последнее отдаст, не поскупится. Права соседка: надо ехать на отбор. И без соплей, без подленькой жалости к себе… Пусть она будет жить в казарме, зато Кира увидит нормальное небо.

— Норка, ну что ты за человек! — возмутилась соседка. — Очнись, хватит стенку взглядом протыкать! Рон согласился отвезти тебя в город прямо сегодня. Бесплатно. Хватай кофту — и в путь. Я кое-кому позвоню, тебя пустят в общежитие на две ночи. Там, при военном колледже. Даже посмотрят вне очереди завтра.

— Рон? — вздрогнула Нора.

— Так точно, я, — рассмеялся водитель, по-военному вскидывая в приветствии руку. — Ты, странный детеныш, даже забыла со мной познакомиться.

— Детеныш, — рассмеялась забавному слову Кира, украдкой выбирая из горки в вазе уже пятое, если не шестое, печенье.

Нора смущенно кивнула. Как ловко получилось у парня «приветствие дню»! Сложное, полное. Рука идет сначала вперед, вовлекая все правое плечо, поворачивая корпус, выпрямляется параллельно полу, затем кисть взлетает и разворачивается, словно сжимая факел.

— Ну ты и молодец, Рон, — восхищенно добавила Кира. — Прямо настоящий даг! Я в кино видела. И в новостях. Сама пробовала, но у меня некрасиво выходит. Как будто я мух ловлю или пыль стряхиваю.

— Кирочка, собирайся, — заворковала соседка. — Твоя непутевая Норка уезжает, ночуешь у меня. Мама-то ваша на сутки ушла, и это — самое малое. Аврал на торфяниках, горит что-то у них, нехорошо горит, основательно. Люди потравились, а она ведь лучший наш врач, вот и вызвали.

Нора усмехнулась, торопливо разыскивая в шкафу самую приличную темную кофту. На такой почти не видны разводы юльской технической воды. Бросила в сумку коричневую майку, застиранные брюки, запасные сандалии, полотенце, зубную щетку, расческу. Прихватила документы, давно приготовленные в пластиковом пакете, на всякий случай.

Вот и все. Застегнуть молнию поплотнее, словно этим простым действием можно упрятать, отделить от себя и загасить непонятную злость на соседку, снова поднявшуюся со дна души, опасную и темную. Да чего тут непонятного, если честно… Рыжая лыбится, старается для гостя, все поясняет, вальяжно, по-хозяйски распоряжается в чужом доме. Прямо сияет показной добротой и блистает разумной, взрослой деловитостью. Точно ведьма — умеет производить выгодное впечатление.

Наверняка уже кофточку поправила, ненароком расстегнула еще одну пуговку — жарко. И дышит на него всем своим декольте…

Вообще-то это одна из причин нежелания идти на отбор. Не хочется жить так, как заведено среди ведьм. Правила известны каждому. О них что ни день твердят в телесети, на канале дагов. Да и реклама имеется. Опять же в школу, даже в окутанный рыжим горелым туманом Юльск, дважды добирались важные люди из большого мира. Военные и гражданские, целыми комиссиями. Проверяли детей, рассказывали о корпусе «Тихая ночь», о борьбе с эльфами, о врагах Альянса и их коварстве, о долге перед родиной. И о привилегиях ведьм. А уж под конец, кратенько, об особых условиях и ограничениях.

Ведьмы не создают семей. Зарегистрированные официально, военнообязанные — те и вовсе приносят полную магическую присягу. Мол, никаких детей и привязанностей до окончательной победы над длинноухими. Почему? Потому что способность колдовать не наследуется, это известно наверняка. Подтверждено учеными. Статистика есть, все четко. Как и второй факт: беременность с высокой вероятностью выпивает и ослабляет врожденный потенциал. Все честно, от детей ничего не скрывают, предлагая выбирать себе не работу даже — призвание на всю взрослую жизнь.

«Ведьмы живут свободно», — утверждает брошюра для общего ознакомления. Беззаботно. Сегодня одному улыбаются, завтра другому. А еще не заводят друзей и люто мстят врагам. Одиночество — залог объективности. И гарантия от слабостей. Невозможно шантажировать того, у кого нет близких.

Нора выдохнула сквозь зубы и решительно застегнула внешний карман сумки, последний раз проверив документы. Ничего, она справится. Научится этому подлому «первому счастью» — наглости. Тогда пусть уже соседушка завидует: у Киры будет все. И семья, и дети, и нормальная жизнь в чистом, безопасном районе зеленого благополучного города. Любая ведьма, если она прошла отбор, имеет право изложить одну просьбу и требовать ее исполнения. Она потребует.

— Готова? — уточнил Рон, досыта наглядевшийся на соседкину кофту и о чем-то успевший договориться с рыжей в коридоре наедине.

— Да.

Нора вышла из дома, дождалась, пока сестра выскользнет следом, блаженно улыбаясь и подмигивая с самым загадочным видом.

Осталось лишь запереть простой замок, в последний раз погладить волосы Киры, мягкие и легкие, как пух одуванчика из полустертых детских воспоминаний о зеленом счастливом Юльске. Заглянуть в ее удивительные серо-голубые глаза. Крупные, теплые, внимательные. Поцеловать светлую макушку сестренки — и отвернуться. Чтобы идти прочь от дома. Навсегда. И обязательно — не оборачиваясь. Ведь душа рвется и болит, невесть с чего предрекая большую беду, настойчиво требуя остаться. Только нет, не останется она. Врет чутье. Подло обманывает, потакая слабостям ведьмы: это жалость к себе кричит и рвется наружу, а не дар. Все мы предпочитаем заслоняться от бед, только разве можно сестрой? Беззащитной крохой Кирой…

Нельзя. Все решено.

Так правильно и честно: у мамы все равно нет денег оплатить обучение двоих детей в колледже второй ступени. Что же теперь, Кире жить неучем просто оттого, что она — младшая? Да и долгов у семьи Смарл немало. Мама молчит, но скрыть проблемы трудно. Соседка и та в курсе.

Рон вежливо подхватил сумку и понес ее сам. Нора обняла свободными ладонями локти, сжалась в комок, прогоняя предательскую дрожь.

— У меня появилась знакомая ведьма! — между тем восхищался Рон, ровно и мягко шагая рядом. — С ума сойти! Вот так поездка в захолустье на пару дней! Отпад… И я еще отказывался, упирался, даже выторговал доплату… Событий — на год хватит приятелям на басни. Эй, Норка, через годик я тебя обязательно навещу. И пойдем мы в кино. Даже сфотографируемся.

— Большое дело — ведьма, — смущенно пожала плечами Нора.

— Не скажи! Вы тут дикие, телесети верите. «Ведьм много» — да? Я тебе все по правде изложу, а ты сама смекай, что и как. Вас на целую провинцию всего один колледж готовит. И выпускает всего по дюжине настоящих ведьм в год. Если ты талантливая, как мне намекнул кое-кто, лет через шесть-семь дослужишься до майора. Потом стажировка, туда-сюда… Не заметишь, как в столицу переведешься. Говорят, там ведьмы умудряются при хороших связях взлететь до генеральских высот за десять лет. Представляешь себя с эполетом?

— Глупости, — задумчиво отказалась от головокружительных и неправдоподобных перспектив Нора.

— Может быть. Зато как они отражены в звонкой монете, — с отчетливой завистью вздохнул водитель. — Пять-семь сотен руни в неделю, и это всего лишь у майора в нашей жалкой провинции.

— Не может быть, — охнула Нора, утратив привычную сдержанность.

— Да, этот городок ты бы купила целиком через год службы, — красиво преувеличил Рон.

Мысль оказалась занятной и многообещающей. Наглость — первое счастье… Слова соседки, гвоздем засевшие с утра в голове, теперь звучали иначе. Можно подлечить Киру, устроить не в жалкий колледж, а в настоящий институт. Выплатить старые мамины долги. Даже поднапрячься и купить машину. С фильтрами, кондиционером, совершенно новую. Нора тряхнула головой, отгоняя наваждение, но светлое будущее не желало растворяться в мути юльского горелого дыма. Да что там новую! Будут деньги — лучше старинную, в шикарном хроме, двухцветную: небесно-синюю с серым. Пусть Кира водит. Вся такая беленькая, чистенькая, в накидке из голубого меха, точно как бесподобная Эрика Миль в фильме «Дожить до рассвета».

Люди будут смотреть сестре вслед и шептаться. Актриса. Звезда. Красавица. И белокурая расточительница сможет кого угодно угощать печеньем — не жаль, когда живешь не на последние денежки. Маме вообще будет незачем работать. Хватит ей вкалывать на «Эгиш» сутки напролет. Устроит клумбу. Нет, целый садик с розами. На две с лишним тысячи руни в месяц можно и садик…

Нора села в кабину, грузовик взревел, тяжело зашевелился на тесной площадке, разворачиваясь в несколько приемов, и покатился по дороге. Прочь из Юльска. Дышалось легко: фильтры в кабине новые, современные. Сиденье оказалось мягким и уютным, с подлокотниками. Видимо, отсутствие привычной рези в глазах, убаюкивающее покачивание и чистота воздуха перевели мысли в самое приятное русло. Предчувствие беды улеглось, затихло. Нора охотно смеялась, выслушивая нехитрые байки водителя. Рассказывала про Киру. Кивала и обещала сходить в кино через год — точно, с чего бы ей начать задирать нос? К тому же она вовсе не черная ведьма, а так, беспородь невнятной серой масти…

Спустя полтора часа грузовик притормозил у шлагбаума, перегораживающего дорогу. Рон сбегал в будку дежурного, показал свои документы и предписание на посещение отбора, выданное Норе два года назад, каким-то чудом до сих пор сохранившееся в целости у предусмотрительной соседки. Не возникло ни проблем, ни даже малейшей заминки.

Шлагбаум со скрипом поднялся, мотор азартно взревел. И грузовик вырвался из владений концерна «Эгиш». Нора смотрела по сторонам до рези в глазах. Искала перемены и радовалась, замечая их. Вот небо утратило нездоровую желтизну, отодвинулся и посветлел горизонт. Трава налилась зеленью, ощутив влагу. Деревья стали живыми. Сперва кривоватыми, больными, с редкой сухой листвой, покрытой ржавой ранней желтизной и пятнами. Но чем дальше отъезжали, тем гуще становились кроны и стройнее стволы.

Рон сунул в пасть приемника диск с незнакомой веселой музыкой. И окончательно осчастливил Нору, когда в первом же поселке притормозил у ларька, сбегал туда и вернулся с пакетом еды. И еще водитель догадался подарить пассажирке литровую бутылку прохладной газированной воды. Очень вкусной.

Нора усердно резала колбасу и хлеб, собирала толстенные аппетитные бутерброды. Охотно ела их вместе с Роном.

Из кабины грузовика предстоящая жизнь выглядела весьма неплохо. Рыжая соседка права. Юльск — клетка. А армия, корпус ведьм — жителю отравленного города именно это и даст настоящую свободу.

К обеденному времени грузовик остановился на тихой зеленой улице богатой окраины Шанта, города-спутника столицы провинции. Рон еще раз сверился с картой и указал пальцем на ворота великолепного особняка.



— Это и есть твое общежитие. Точно.

— С ума можно сойти! — испугалась Нора. — Какой парк, чудо! И цветы, и решетка кованая — небось еще до Раскола тут стояла. И сам дом, ты глянь, каменный.

— Гномья работа, — подтвердил Рон без колебаний. Помолчал, со вздохом признал очевидное: — Пора прощаться. Мне еще гнать назад, на базу, до самой ночи.

— Извини, из-за меня ты…

— Из-за твоей соседки, — подмигнул водитель, споро выгружая сумку и помогая Норе покинуть высокую кабину. — Она все оплатила. Только тихо, я обещал ничего тебе не говорить. Не хочешь передать записку Кире? Я завтра буду в вашем городке еще раз.

— Ох, не сообразила! Спасибо, — смутилась Нора. Сунув Рону почти полную бутылку воды, торопливо нацарапала пару слов на клочке бумаги. — Отдай ей воду, там много осталось. И вот записка. Спасибо еще раз.

— Пока, ведьма, — подмигнул водитель. — Расти красивой, сильной и вредной. Но не забывай тех, кто тебе помог. Вдруг да получится замолвить за меня словечко. Всякое случается, вот доберешься до столицы — и станешь смотреть на Рона сверху вниз, генеральша… Не отнекивайся, привыкай к перспективам. Но пока что выслушай совет напоследок. Учись быть настоящей стервой. Сейчас это очень понадобится.

Нора кивнула, шагнула на тротуар. Суетливо поправила кофту, вцепилась в сумку. Посторонилась к самому газону. Грузовик выпустил клуб сизого дыма, в два приема грузно и шумно развернулся — ему, огромному и неуклюжему, было тесно и на этой широкой, по сравнению с Юльском, улице.

Но Рон управился, и скоро рев цистерны, такой знакомый, выученный за долгие годы до последней нотки, удалился, растворился, погас. Навсегда? Неужели ей больше не придется платить за воду и дышать гнусным торфяным дымом?

— Документы, — резко потребовал металлический голос за спиной.

Нора вздрогнула, обернулась. Неловко выронила сумку от неожиданности. Перед ней в открытой створке ворот стояла настоящая ведьма, выглядящая куда лучше, чем на любой картинке в глупых пособиях. В полной форме. И, естественно, на шпильках. Тех самых, известных каждому — боевых, с длиной и остротой каблука, как у хорошего стилета. Сама — стройная, красивая до неправдоподобия, в ладной черной блузке и короткой юбке, буквально облизывающих каждый изгиб безупречного тела. С волосами ниже пояса, глянцево-вороными, кудрявыми, густыми.

А лицо… Холодное, неподвижное, аккуратно и в меру доведенное до совершенства косметикой, красотой не уступающее портретам Эрики. Глаза темные, глубокие, серо-зеленые.

Ведьма прищурилась с отчетливой насмешкой, шагнула вперед. Не произнеся более ни слова, ловко и звонко отвесила глазеющей деревенщине хлесткую пощечину. От боли и обиды сразу выступили слезы. Щека налилась саднящим румянцем. Нора невольно отшатнулась, споткнулась, цепляясь за сумку.

— Встань прямо, смотри в подбородок. Дура, сумку подбери. Откуда вас только берут таких… Не молчи, бумаги и адрес. Громко, внятно и без запинки. Или тебе нравится быть битой? С этим у нас нет проблем.

— Вот бумаги. Я из Юльска. Нора Смарл.

Нора закусила ноющую губу, удержала руку, готовую глупо, по-детски щупать горящую щеку. Юльск уже не казался страшным. Хотя… надо помнить о Кире и стараться. Нельзя сдаваться, даже не войдя в ворота. Голос черноволосой красавицы звучал ровно, уверенности в себе хватило бы на захват столицы и изведение до смерти всех эльфов мира. А вот прочего, внутри… Да никакая она не ведьма! Или прячет себя? Неужели возможно так замаскироваться? И заодно не ощутить, что сама Нора — как раз ведьма!


— Вызов просрочен, — лениво сообщила красавица, теряя интерес и не глядя более на Нору. — Пошла вон.

— А ты мною не распоряжайся, — разозлилась Нора, всего полчаса назад в собственных мечтах изловившая десяток эльфов и торжественно произведенная в генеральши. — Ты бездарь! А я ведьма и имею право на отбор. И пройду его.

— Ах ты…

— Не сойдешь с места, — мрачно предупредила Нора, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — И руки не тяни. Отнимутся.

— Неужели настоя-ащая ведьма, да-а? — Женщина заинтересованно дрогнула красиво прорисованной бровью, чуть смягчив тон. Даже опустила занесенную для новой оплеухи руку. — Занятно. Настолько, что позволяет миновать эти ворота с просроченным вызовом. Если я не сойду с места, само собой.

— Мама говорила, нельзя вредить тем, кто плохого не сделал, — жалобно сообщила Нора, теряя весь свой «генеральский» задор.

— Придется сделать тебе плохое, сахарная. Ничего иного не стоит деревенская слюнтяйка, — ласково пообещала черноволосая и отстегнула от пояса хлыст.

Пятью минутами позже Нора гордо хромала через парк. Черноволосая красавица статуей замерла у входа. Надолго. А нечего было пытаться ударить по лицу… Впрочем, она только пыталась, даже, если разобраться и быть честной перед самой собой, напоказ злила.

На шум, а скорее даже на всплеск силы, осознанный теми, кто способен его воспринять, прибежали две рыжие стервы. И снова не ведьмы, куда им… Воткнули в шею иглу, добавили еще пару — в спину. Дар угас, и тогда Нору отлупили по-настоящему, не опасаясь быть немедленно и всерьез проклятыми. Но в ворота войти разрешили. «Значит, Рон сказал правду», — злорадно и почти весело подумала девочка, облизывая разбитую в кровь губу. Красивых женщин в ладно сидящей форме, с рыжими и черными волосами — полно. Они нужны для того, чтобы обыватели жили спокойно: ведьм в стране много, и они сильны. На самом деле все не так. Она — уникальная. Может быть, одна из ничтожной дюжины настоящих, найденных за целый год во всей провинции!

Скула наливалась болью от полученного удара. Ребра жаловались на остроту локтей рыжих охранниц. Ничего. Пустяки. Зато ей, безродной нищей Норе Смарл, выделили просторную комнату с душем и даже ванной. Выдали новую красивую одежду, указали место за столом для приема пищи. Накормили сытным вкусным ужином за счет колледжа. И оставили на ночь одну. Думать, строить нелепые планы и мечтать о скором спасении семьи из грязного душного Юльска.

Роскошь, достойная древних королей: мыться под настоящей прозрачной чистой водой, хлещущей щедрыми тугими струями, бесплатной. Сколько стоило бы такое купание в Юльске? Пятьдесят руни? Сто? Нора рассмеялась и нырнула под душ вторично — изводить дорогущее пахучее мыло, восхитительный шампунь. Гулять, так гулять!

А после душа — кутаться в халат из натурального хлопка. Умопомрачительного и нереального. Уже лет пятнадцать хлопок не вызревает на землях Альянса Объединенных Провинций — АОП, как кратко называют страну ее жители. Его ввозят в очень малых количествах из-за Барьера, возникшего полвека назад, в период Раскола.

Нора не застала те времена, даже мама помнила их смутно, со слов давно умершей бабушки. В школе говорили: эльфы все начали. Они опасно исказили магию, нечто ужасное вырвалось в мир. Могучее, пожирающее природу. Гномы сочли этополезным для своих горных работ и заключили с нимсоюз. А люди… Люди даже толком понять ничего не успели! Те, у кого было достаточно опытных ведьм, кто обладал решимостью, был в окружении нормальных соседей и успел включиться в общую борьбу, — все они и создали АОП. Противовес для жадных устремлений вечных, которым жизнь человека — один миг. Разменная монета в торге с магическим монстром.

В учебниках подробно изложена хронология Раскола. Встречи, бесконечные обещания, доброта напоказ. И сразу же — вероломные ночные атаки, разрывающие прежние договоры. Провокации, смущающие наивных, отравляющие сознание недавних союзников. Еще в книгах рассказывается о шпионах и попытках подорвать экономику мира людей.

Десять лет тянулись переговоры. За это время пришли в полный упадок, фактически погибли, две страны к северу от Альянса. Еще одна купилась на лживые посулы и покинула его состав. А потом все кончилось в один день. Оборвалось острой болью беды — Расколом…

На центральном развороте любой книги по истории страны обязательно размещаются пять портретов ведьм, погибших при отражении первой большой агрессии. Эльфы тогда, по сути, начали полномасштабную войну, используя биологическое оружие в сочетании с чем-то еще, не менее ужасным и явно магическим. Парный удар двух этих сил смел с лица земли большой мирный город на севере Альянса в одну минуту, и новый вид вооружения врага назвали биоружием, что означает «парное, или комбинированное, — ударно-биологическое».

Остановить эту неодолимую никакими лекарствами смерть удалось, лишь создав Барьер. Он впитал силу жизней создавших его ведьм и поднялся высоко, похожий издали на грозовой фронт. Каждый год его подновляют, заклинают на упрочнение. Могущество магии длинноухих велико. Но им не постичь того, что есть в людях, — умения жертвовать собой.

Нора усмехнулась. Выходит, она как раз из числа тех немногих, кто способен поддержать Барьер и, если надо, пожертвовать собой. Странно же тут встречают начинающую свой путь к званию генеральши «героиню». Зло, неприветливо, холодно.

Потом в голову полезли совсем нелепые домыслы. Про бабушку Лору, заставшую времена Раскола. К сожалению, добрая старушка выжила из ума. Она презрительно отмахивалась от вопросов о биоружии и агрессии эльфов. И твердила шепотом, озираясь по сторонам и опасаясь рыжей соседки, что химия заводов Альянса — хуже любого вражеского изобретения. Что живых эльфов она видела, они милые и приятные, хорошие соседи и надежные друзья. Баба Лора правильно опасалась: за такие слова сразу отправят куда следует. Если их передать. Напиши донос — и готово дело, можно уехать из Юльска, за помощь в поимке пособников длинноухих хорошо платят. Нора горько усмехнулась, трезвея, приходя в себя. Быстро прошла в комнату и легла. Она еще не генеральша. И наглость — не для нее счастье, хотя назад дороги нет. Больно, неприятно вспоминать слова бабушки Лоры. Та ведь не про одних эльфов говорила. Упоминала с неизменным презрением о нынешних военнообязанных ведьмах. Цедила сквозь зубы, потирая старый шрам на плече: ни одной бескорыстной черной ведьмы, состоящей в корпусе, не встречала, да и не может быть таких. Корпус людям душу гноит, убивая всю природную доброту.

Заснуть удалось не сразу. Донимали, горели болью незаслуженные пощечины, подтверждающие правоту тех странных слов. Но еще мучительнее были соображения и предположения о предстоящей жизни в колледже. Здесь не ценят уважение, предпочитая послушание. Не поощряют умение мыслить, заменяя его заучиванием наизусть правил. Так написано в пособии о колледже ведьм. И, судя по первому впечатлению, все правда. Но ведь кроме ужасной, даже унизительной правды есть еще многое другое, хорошее и притягательное. Тот же хлопчатый халат. Или широченная кровать, а на ней — хрустящее белое белье. Прохлада туманного вечера. Шелест живой листвы парка, перебираемой восхитительным ветерком. Запах скошенной, может быть, первый раз за эту весну, сочной газонной травы. Все так безупречно…

Нора пыталась отвлечься от раздвоенности восприятия минувшего дня, от причиненных обид и смутных далеких ожиданий. Порой ненадолго удавалось успокоить себя. И тогда на дне души снова принимался ворочаться червь полузабытой боли, скользнувшей холодком по позвоночнику при отъезде из Юльска. Так обычно опознается ее способностями ведьмы неотвратимая беда. Серьезная, опасная, крупная. Дома неладно. Кире плохо. Маме плохо. Всем плохо.

К полуночи луна вылила на пол два ведра серебряного сияния, яркого, текучего, плотного. В нем полоскался узор тонких занавесок, назойливо мельтешил перед утомленным взором. Переплеты окна черными крестами придавливали сияние к полу, словно старались погубить его. Темные мысли и предчувствия не уходили, но усталость постепенно взяла свое, и Нора прикрыла глаза, заставила тело расслабиться, постаралась дышать очень ровно и тихо. И наконец задремала.


Во сне беда обрела полноту силы. На поверхность серебряных омутов лунного света всплыли видения. Сперва блеклые, едва годные для распознания. Потом все более подробные и отчетливые, словно растущий ужас добавлял им яркости и прорисовывал страшные и точные детали.

Рон бежит по горелому лесу, стремится убить кого-то, злобно хохочет, размахивая длинным ножом, — и сам умирает. Жутко и внятно видна его смерть: стоит на коленях, жалко вымаливая пощаду. Ничтожный, слабый, уродливый… захлебывается визгом. И сон приобретает угрожающий оттенок пролитой крови.

Кира плачет, тоже спешит через черный лес, спасаясь от погони, и горелые ветки тянут к ней свои закопченные когти, рвут платье, впиваются в кожу. Сестре страшно до немоты, дышать она едва решается. За спиной беда — не смерть даже, нечто гораздо хуже смерти. Кира спешит, хотя нет и тени надежды, ноги дрожат и подламываются.

Лорран беззвучно скользит в ночи, привычный к темноте и ловкий. Или не Лорран, а тот, кого он обычно играет в кино? Тени прячут его, лес, даже мертвый, помогает ему. Злодей достает свои знаменитые парные мечи эльфа Тиэля из «Кровавой полуночи», клинки шипят змеями, их владелец одними губами улыбается, пристально глядя в испуганное, серое лицо матери девочек. Потом протягивает руку маленькой Кире. Наивной крохе Кире, которая не умеет видеть в людях дурное и верит, что эльфы таковы, какими их описала бабушка Лора. Кира ни одного фильма не смотрела до конца. И ей не видно теперь, в темноте ужасной ночи, что на ладони Лоррана темными брызгами запеклась кровь… И глаза эльфа — темные, усталые, в них только что отразилась смерть.

Юльск задыхается. Юльск горит, кровь запеклась на телах, хлопья пепла ткут сплошной саван. Отрезают прошлое, обрекают на одиночество. Окончательное, немое и мертвое…


Нора проснулась с криком. Вся, до самых корней волос, в холодном поту, даже халат промок. Дрожащая, жалкая, раздавленная видениями свершившейся беды, в которую не хотелось верить. Это очень по-детски: промолчать, укрыться с головой теплым одеялом, спрятаться, отгородиться, постараться забыть сон. И упрямо надеяться, что тогда он исчезнет, не сбудется. Глупо… Но теперь Нора готова была цепляться за самую слабую и наивную надежду. Лишь бы не звенела в ушах пустота, лишь бы пепел не мерещился, а запах горелой плоти не донимал память.

Она долго и усердно мылась под невыносимо горячей, обжигающей кожу водой, от которой шел пар. Но озноб не ушел. Кое-как дрожащими руками удалось натянуть новую одежду. На столике у кровати нашелся графин с водой, и Нора жадно выпила ее всю. Села без сил, попыталась отдышаться и собраться с мыслями.

Надо найти способ позвонить домой. Неизвестно даже, есть ли здесь телефон и разрешат ли им воспользоваться. Кого спросить? К тому же междугородные переговоры стоят, наверное, очень дорого.

В дверях возникла вчерашняя брюнетка. Бывают же на свете совершенные люди! И отчего такая дивная внешность достается мерзавкам без души, без совести и доброты? Спасибо хоть, дара ведьмы ей не отмерили! Про телефон у нее спросить не получилось, та и слова не дала сказать.

— Тебя ждет директор, — знакомым металлическим голосом сообщила красавица. Усмехнулась и добавила: — За вчерашнее я тебе отплачу, сопливая деревенщина. Так и знай. Здесь ты никто. И удавишься гораздо раньше, чем закончишь колледж. Во-он той веревкой от штор. Тварь, из-за тебя… а, ладно. Сочтемся. Помогу петельку завязать на твоей веревке.

— А ты будешь жить долго и с икотой меня вспоминать, — без особой злости ответила Нора, охотно сбрасывая на гнусную бабу свой ночной страх в виде вполне действенного темного пожелания. Почему-то всерьез мстить не получалось. Было что-то очень искреннее в обвинениях охранницы. Гнев? Непонятно за что. Но рыжих, избивших ее вчера, Нора наказала с большим азартом, чем эту, отстоявшую несколько часов без движения, уже получившую свое. Нора вздохнула и закончила фразу: — Как подумаешь гадость, сразу…

— Ык…

— Вот так, — копируя ласковый тон красавицы, сообщила Нора. — И это не исчезнет, даже если я умру.

— Ык…

Не будь жутких снов и отчаяния, сгибающего и опустошающего куда сильнее физической боли, Нора никогда бы не поступила подобным образом, не прокляла. Но сны были. И новую волну чужой — да и закипающей своей, ответной — злобы пришлось погасить так, быстро и решительно. Нора давно усвоила, что существует некий порог эмоционального накала, перейдя который она себя плохо контролирует. Миновав его, она может пожелать что-то непоправимое. Окончательное. Бабушка Лора, добрая душа и умница (пока не затевала своих странных разговоров о Расколе), учила стравливать злобу без вреда для людей. Или хотя бы ограничиваться мелочами. Вроде икоты.

— Следуй за мной, — куда более мрачным голосом предложила брюнетка. И добавила закономерное «ык». Вместо слова «тварь», не иначе…

Директором колледжа — кстати, в высоком звании полковника — оказалась роскошная рыжеволосая ведьма лет сорока… или пятидесяти? Поди пойми. Настоящая, сильная, стройная и холодная, как ледяной айсберг. На провожатую, давящуюся икотой даже теперь, когда пришлось вытянуться по стойке «смирно», директриса глянула с умеренным интересом. Как на малоценную вещь.

— Сержант Марша Тивис… Опять! Сколько раз я тебя предупреждала: не доводи моих малышек до крайности. Уволю. Не в запас, а в связи с нарушением дисциплины — сдохнешь на помойке.

— Ык…

— Ох ты, и меня почти вслух назвала тварью? Не отводи взгляд, я тебя знаю и без этих глупостей с чтением мыслей, было бы что читать! — Рыжая директриса пренебрежительно усмехнулась уголками губ, с напускной задумчивостью изучила свои безупречные алые ногти. — Так, подумаем без спешки.

Нора сжалась и тоскливо глянула на Маршу. Злодейку было уже здорово жаль. Потому что по сравнению с этой полковницей она — воплощенная доброта и кротость. Даже свою холодную манеру говорить, едва разжимая губы, скопировала с директорской. Но в исполнении брюнетки ласковый голос настораживал, а вот при первых звуках воркующего тона хозяйки огромного кабинета хотелось бежать прочь, без оглядки, далеко и не останавливаясь.

— На кухню, — закончив рассматривать лак на мизинце, сообщила свое решение директриса. — В часть сопровождения дагов, север провинции, лагерь двадцать семь — девять. Иди. Я оповещу там кого следует, что ты не совсем ведьма. И работала в юности по… специальности.

— Не надо, — залепетала брюнетка. — Умоляю.

Она поникла, затем решилась, рухнула на колени и поползла к столу, торопливо обещая исправиться и уговаривая простить ее. Директриса не мешала. Сидела у стола, лениво качала алую туфельку на пальцах красивой стопы с высоким подъемом и наблюдала. Довольно усмехнулась, лишь когда женщина подползла к самым ногам.

— Я еще подумаю. И ты подумай, перед кем себя выставлять ведьмой, а перед кем ползать, не затевая споров. В гордость мы играем… В незави-исимость. В собственную зна-ачимость мы порой необдуманно верим, — насмешливо растягивая слова, сообщила директриса. Добавила куда более деловым тоном: — Ползи к главному входу. И там стой до вечера. На коленях, само собой. Текст помнишь?

— Да, — с явным облегчением кивнула Марша. — Я жалкая тварь. У меня нет способностей. Я здесь из милости.

— Именно. Ну ползи.

Нора посторонилась, открыла дверь кабинета и с ужасом проследила, как женщина ползет по ковру, не переставая повторять одни и те же слова. Громко, отчетливо.

Еще сильнее захотелось домой. Да лучше умереть в Юльске от удушья, чем стать такой, как эта полковница.

— Садись, детеныш, — усмехнулась обладательница алых ногтей и указала на удобное кресло напротив своего. Точнее, под углом к нему, у невысокого круглого столика, к которому рыжая полковница уже переместилась.

Нора аккуратно устроилась на краешке мягкого кожаного сиденья, размерами больше похожего на диван. Скользкая и излишне мягкая подушка, впрочем, немедленно проглотила девочку, обняла со всех сторон, втянула, погрузила в самые недра ловушки. Сидеть так было вроде бы удобно. Вместе с тем возникало ощущение плена и полной зависимости от воли хозяйки кабинета. Казалось, невозможно даже выбраться из объятий кресла без посторонней помощи.

Да еще это словцо — «детеныш». Странное, однажды уже произнесенное другим человеком. Роном.

Пока Нора пыхтела и боролась с креслом и мыслями, директриса успела ее рассмотреть. Пристально, бесцеремонно и молча.

— Итак, нет смысла проводить отбор, — вздохнула она наконец. — Ты ведьма, черная — потенциально, по крайней мере. Вопрос в ином. Годишься ли ты для своего высокого предназначения? Для борьбы, которую мы ведем без надежды на скорую и окончательную победу. Без уверенности в награде и повышении. Ты — тонкокожая неженка, не знающая силы нашего врага. Тебе эту дуру Маршу жаль. А мы ведь на службе. Мы людей подозреваем и даже убиваем, детеныш.

— Я думала… — испуганно пискнула Нора.

— Само собой, прежде всего мы ищем и обезвреживаем эльфов, — кивнула директриса. — Но у них есть пособники и сторонники. Есть глупцы, купившиеся на их золото и иные посулы. Знаешь, вчера, когда ты шла через парк, жалея себя и хныкая, я была здесь, смотрела в это окно. И сочла, что ты нам не подходишь.

Рыжая ведьма решительно сбросила одну туфельку, затем вынула ногу из второй и поглубже утонула в соседнем кресле. Некоторое время молча изучала окно, словно заново перебирая вчерашние свои наблюдения и сомнения. Вполне точные и обоснованные, по мнению Норы.

Директриса вздохнула, виновато развела руками. Вот и кончился отбор…

Нора почти обрадовалась: скоро она снова вернется в Юльск! И не будет ни колледжа, ни ужасной присяги, ни ползающей по коридору икающей Марши.

Не будет? Тогда почему она здесь? Выставить за порог можно, не приглашая в свой кабинет.

— Все изменилось, — сухо бросила директриса. И добавила ровным голосом, без выражения: — Ночью. Сегодня. Кстати, как ты спала?

— Кошмары, — кое-как выдавила одно слово Нора, подавшись вперед.

По спине снова ползла холодная капля пота. Не поедет она в Юльск. Не поедет, точно. Все действительно плохо. Даже, пожалуй, окончательно плохо… Не во сне — в реальности. Разве хоть раз обманывало чутье?

Рыжая мельком отметила смену оттенков отчаяния на лице новой ученицы. Чем быстрее и глубже, тем сильнее дар, это она знала наверняка. И осталась весьма довольна результатом.

— Итак, ты ведьма. Не вижу смысла щадить тебя. Жизнь надо принимать такой, какова она есть на самом деле. Вот экран. — Алые ногти блеснули, когда пальцы задействовали пульт в подлокотнике. На дальней стене разошлись две большие панели. — Я дам тебе просмотреть полную рабочую запись. Получила ее с курьером час назад. Сама еще не видела, только прочла сопроводительное письмо. Сокращенная версия видео, без тяжелых подробностей, пойдет в вечерних новостях. Прими мои соболезнования, хотя в адрес ведьм их не принято высказывать. Но всех в одну ночь…

— Да кому нужен наш Юльск? — Нора в последний раз отчаянно попыталась не поверить в сбывшийся кошмар.

— Я тоже виновата, — сухо и зло сказала рыжая. — Следовало съездить и проверить лично. Были сигналы… Мы тоже подумали: кому нужен ваш гнилой городишко? И отправили одного наблюдателя. Ты знаешь его как Рона. Знала. Он не вернулся с задания, хотя был вполне опытным дагом. В звании капитана, кстати. И не провинциальная заштатная часть — корпус «Ясный день», элита.

Экран ожил, и Нора стала смотреть на него вопреки растущему с каждым мгновением желанию прикрыть веки и не видеть. Не знать. Даже не догадываться, что подобное может произойти в Юльске. По-настоящему. Не в очередном тупом фильме про эльфов, к которому привыкли и более не находят в ужасе ужаса. Смакуют детали и видят в них лишь «мрачную красоту идеально выполненных спецэффектов»… Нет никаких эффектов. Есть обыденный и необратимый кошмар свершившегося в тихом, заброшенном, вымирающем, никому не нужном городе. В Юльске, отгороженном надежным шлагбаумом и колючей проволокой от всего мира и даже от самого Альянса. В городе, принадлежащем концерну целиком, со всеми людьми, если уж честно. На землях, находящихся почти в центре одной из наиболее спокойных провинций. В полутора тысячах километров от границы АОП.

Но эльфы добрались и сюда… неуловимые, безжалостные, несущие смерть.

Нора смотрела на экран и более не пыталась отвести взгляд. Наоборот, запоминала. Ловила детали. Вряд ли ей позволят еще раз изучить запись. Снимали наспех, кадры повторялись, целые куски дублировались с разных ракурсов. Руки у оператора, видимо, дрожали — временами картинка теряла четкость. Нора сразу поняла: это — настоящее. Та самая оперативная съемка, о которой даги то и дело упоминают в фильмах про эльфов. Только на сей раз и пожар, и кровь — не бутафорские. И трупы — тоже.

Погибших ко времени прибытия оператора уже сложили в длинный ужасный ряд. Аккуратно накрыли белыми простынями, во многих местах сразу пропитавшимися кровью. Темной, засохшей. И свежей, еще красной и продолжающей сочиться…

Лица еще не укрыли. Оставили для опознания. И Нора с ужасом, лишающим дара речи и способности думать, глядела, закусив губу, и опознавала. Старую Лору, библиотекаря, соседку. Управляющего торфоразработками, мастера участка, водителя Рона. Владелицу последнего городского кафе, ее семилетнего сына, приятеля Киры. А потом — она так надеялась, что их нет среди погибших, ряд тел уже почти весь остался позади — Киру, совсем маленькую и очень бледную. Маму…

Директриса погасила экран. Еще раз задумчиво глянула на маленькую ведьму. Усмехнулась. С умными, не склонными считать, что цель оправдывает средства, с лишенными подлинной жажды славы, с самыми талантливыми — труднее всего. Эта малолетняя дрянь не станет ползать, как трусливое ничтожество Марша. А если и научится кланяться, что толку? Из-под палки способности не развить. Зато теперь Нора Смарл, девочка с высочайшим скрытым потенциалом развития, без сомнений, сама приложит все старания, чтобы выйти из колледжа настоящей сильной ведьмой. И будет служить стране как верная собака. Даже даром, невзирая на голод, насмешки и побои хозяина. Такие очень нужны.

— Иди. Сегодняшний день в твоем распоряжении. Я пришлю твоего личного наставника, следует обсудить план учебы на год. Придется вклиниваться в группу, нагонять, ты приехала поздновато. А пока надо оформить документы на наследство, тебе, как родственнице жертв произвола наших врагов, полагается немалая сумма. Потом поедешь на похороны, я дам машину. Собственно, их уже захоронили, но можно посетить могилу, — мягко говорила рыжая ведьма. И ждала ответа.

— Я не поеду, — вполне закономерно отозвалась Нора. Голос был тихий и очень спокойный. — Не хочу терять время. Мне стыдно и больно. Я никогда не верила, что эльфы вообще существуют. Теперь я знаю: они есть. И какие они, тоже знаю. Но я приложу все силы, чтобы стало иначе. Чтобы ночь сделалась тихой и безопасной.

— Значит, желаешь попасть в группу поиска, — насмешливо предположила директриса. — Наивное устремление. У меня у самой не худшие данные по дару, но не прошла отбор, как видишь. Здесь маловато злости или личных мотивов для мести длинноухим. «Тихая ночь» — элитное подразделение.

— Я постараюсь. — Губы у Норы дрожали. — Очень.

— Хорошо. Я это запомню. Иди.

Нора кивнула и вышла в коридор. Стены плыли перед глазами. Она не помнила, как добралась до своей комнаты. Попыталась хоть немного успокоиться, взялась слепо, на ощупь, разбирать вещи. Старую кофту повесила в пустой шкаф. Бросила на полочку коричневую майку, брюки. Безразлично вытряхнула на пол вторую пару…

И села, окончательно раздавленная.

Она никогда не умела собираться аккуратно. В этот раз тоже свалила вещи в сумку комком, не глядя. И хитруля Кира успела-таки сунуть в самую середину кома свой старый вышитый мешочек для ценных мелочей.

Теперь он выпал, раскрылся. На ковер выкатились шесть печенинок и даже две конфеты. Не съела ни кусочка за столом. Сестре в дорогу набирала, опустошая вазу. Потому и улыбалась самым загадочным образом, покидая дом.

Нора бережно уложила вкусно пахнущие печенинки в мешочек. И с отчаянием подумала: нет никаких сил поверить в то, что Киру кто-то обидел. Разве ее — можно? Разве на такую поднимется рука? У человека — нет.

Только ведь они — не люди…

Глава 2

АК-БАНТО. НОЧНОЙ ПОЛЕТ

Кира долго и усердно махала рукой вслед сестре. Грузовик уже скрылся, пыль осела, а потом стих и звук двигателя. Рыжая соседка, самое гнусное, по мнению младшей дочери семьи Смарл, существо в городе, ждала с непривычным спокойствием. Не одергивала, не пыталась ударить.

Это при Норе или маме она добрая. Зато без них — настоящая ведьма, как в старых сказках бабушки Лоры. Только разве можно жаловаться? У всем и без ее мелких обид достаточно проблем. Ну как сказать сестре, что ноги болят по-настоящему? Потому что рыжая тетка ударила вчера палкой.

«Не ходи, маленькая дрянь, по моему зеленому газону!»

Больно надо по нему ходить! То есть ходить как раз очень больно, после вчерашнего удара палкой. И показная забота этой гадюки никому не нужна. Самое неприятное то, что баба Лора занята и не может забрать Киру прямо сейчас к себе в гости, как делала много раз, спасая от соседки.

Терпение гнусной ведьмы иссякло, она впилась своими острыми ногтями в плечо девочки, грубо потащила к дому. Розовому. Слащавому и ненастоящему, как сама соседка. Лучшее, что в ней есть, — это умение печь. И почему оно выделено при рождении и без всякой осмотрительности гадкому, недоброму человеку, не желающему угощать гостей?

— Сколько сахарных крендельков отдала своей Норке? — прошипела рыжая. — Вот дрянь! И не постыдилась, полную горсть нагребла. Они стоят, между прочим, семь руни за упаковку. Не тебе принесла и не этой соплюхе. Достается же настоящая сила ведьмовства таким ничтожествам — ну почему?

— Ты их не выпекаешь! — обрадовалась раскрытию страшного секрета Кира. — Так я и знала! Покупные.

— Ну и что? Сиди стриги траву у дорожек. И учти: помнешь…

— Да знаю я, — отмахнулась Кира. — И про палку, и про чулан.

— То-то же.

— И когда ее эльфы придушат? — с надеждой спросила у самой себя Кира, едва соседка скрылась в доме. — Они же ведьм терпеть не могут, вот и занялись бы делом.

Белокурая сестра Норы иногда целыми днями придумывала продолжения к фильмам Лоррана. Получалось замечательно. Он приезжал в Юльск на великолепном огромном грузовике и привозил воду. Бесплатно, для всех жителей, и вода в цистерне по воле волшебства не заканчивалась и не нагревалась. А еще красивый эльф ловко выгонял соседку, размахивая своими клинками. Да так яростно и лихо, что рыжая злодейка шипела, жаловалась, но уходила насовсем. В ее домике удавалось найти целый склад печенья. Еще Лорран привозил маме волшебное лекарство от кашля. И обязательно дарил новое платье сестре Норе. И не абы какое, простенькое, а то самое, с накидкой из настоящего голубого меха. Старшая сестра часами рассматривала фотографию с этой глупой накидкой на плечах симпатичной актрисы Эрики Миль. Вздыхала, кончиками пальцев, едва касаясь бумаги, гладила листок, давно истертый до потери деталей изображения. И снова убирала снимок в ящик стола, решительно, со стуком его захлопывала — и отрезала от яви свою несбыточную мечту…

Кира вздохнула, поудобнее перехватила тяжелые ножницы для стрижки газонной травы и стала ее ровнять. День впереди долгий, жаркий. Вряд ли соседка позволит отдохнуть в тени. Надо терпеть.

Небеса, вот уж небывалое дело, сжалились над Кирой и явили чудо. Не самого Лоррана, нет. Сладко улыбающуюся соседку. После полудня она подплыла, до ужаса — по мнению Киры, знакомой с последствиями таких фальшивых чудес — ласковая и приветливая. Пригласила в дом. Накормила обедом. Угостила ледяным апельсиновым соком, совершенно настоящим, свежеотжатым. Подобного Кира не пила ни разу в жизни.

— У нас праздник, Кирочка, — завела разговор соседка совсем уж незнакомым тоном. — Твою сестричку приняли в колледж. Мне только что позвонила сама директриса. Тебя тоже хотят проверить. Норка, вот ведь ловкая девка, расстаралась. Иди собери вещи и оденься покрасивее. К вечеру приедет Рон.

— Мы будем учиться вместе? — не поверила своему счастью Кира.

— Да, такое очень вероятно.

Все мысли о соседкиной подлости исчезли в потоке бурлящей радости. Кира восторженно запищала, схватила ключ и побежала домой. Торопливо достала почти новое платье, купленное мамой давно, еще для Норы. Сестра надевала его один раз, в первый школьный день. Бледно-голубое, с настоящими кружевами и оборками. Отличное, яркое, без единого пятнышка от ржавой воды.

Кира вытащила из шкафа тяжелый утюг, усердно выгладила наряд, подобрала к нему ненадеванные белые носки. Поставила табуретку на стул и кое-как дотянулась до верха шкафа. Щеткой на длинной ручке скатила на пол коробку, содержащую главное сокровище — шляпку, связанную из белых толстых ниток бабушкой Лорой. Лучший за всю жизнь подарок на день рождения!

Потом еще пришлось возиться, долго и тщательно укладывать волосы. Не маленькая ведь она, прическу сделать способна. Не доверять же такое дело соседке.

К рыжей злыдне Кира вернулась уже в ранних сумерках. И была встречена совсем ласково, тепло и даже с искренней радостью. Подумать над странным поведением соседки не удалось. Приехал Рон. Быстро простучал ботинками по коридору, кивнул, улыбнулся. Передал записку от сестры. Короткую: мол, все в порядке, жду. «ЖДУ» было написано жирно, большими буквами, во всю бумажку. Много раз обведено.

Вообще-то для Норы такое послание необычно. Не любит она подчеркивать и писать крупными печатными буквами. Но ведь и случай особый!

Кира беззаботно отдала свою сумку водителю, который так спешил, что даже отказался от чая: ему еще на какую-то базу грузовик гнать. Видимо, сообразила Кира, шагая по дорожке и едва поспевая за Роном, эта база находится страшно далеко. Соседка тоже спешно выбралась к калитке и улыбалась вслед так сладко…

Из-за угла, чуть не под колеса грузовика, вывернулась бдительная бабушка Лора, удивленно всплеснула руками, упомянула какой-то непонятный електроний и вполне привычную для бабушкиных ругательств, хоть и неведомую, кривую кирку. Потом баба Лора исчезла, не задержавшись, не уточнив подробнее, что тут происходит. Более того, не поздоровавшись толком…

А Кира уже сидела в широком кресле пассажира. С высоты кабины весь город казался ей игрушечным. И дышалось в кабине легко. Смешное дело: можно прикрыть глаза и понарошку решить, что и во всем Юльске сейчас совсем не пахнет гарью. Кира лукаво улыбнулась: это потому, что водитель настоящий эльф! Добрый и справедливый, совсем как она придумала в продолжениях фильмов. Значит, все теперь станет волшебно и замечательно.

Рон вел машину неторопливо. У последнего дома остановил грузовик и надолго ушел — с кем-то требовалось переговорить по телефону, как пояснил он. Вернулся уже в густых, как чернила, ночных потемках. Подмигнул, сказал, что «удачно уладил детали». Грузовик снова взревел, зажег желтые фары и покатился по пустой дороге, отодвигая темноту пучками плотного света. В лучах крутились черные бабочки, похожие на пепел, слоистый дым волнами накатывался на стекло и таял в темноте… Это выглядело и красиво, и немножко страшно.

Когда двигатель перестал надсадно реветь и машина затормозила, Кира поежилась и плотнее вжалась в спинку сиденья. Грузовик замер у изгиба старой бетонки. Фары медленно угасли, ночь окатила дорогу мраком и неприятной скрипучей тишиной. Лес здесь подступал к обочине вплотную. Корявые пальцы самой длинной ветки постукивали в стекло, словно предлагая выйти из машины. Свет рыже-багряной луны кое-как пробивался сквозь дымный воздух. Черные стволы казались то зловеще-зеленоватыми, то ржавыми, то покрытыми спекшейся кровью. А сам дым клубился, слоился темными мерзкими прядями. Это было неприятно и очень похоже на кадры из фильмов. Обычно именно с этого места Кира старалась их не смотреть.

— Почему мы остановились? — шепотом удивленно спросила Кира.

— Видишь ли, ты любишь первую часть фильмов Лоррана, — неприятно усмехнулся Рон. — Но я-то предпочитаю вторую. Отличная декорация, не находишь? Горелый лес, дым. Полнолуние. И маленькая беззащитная девочка.

— Глупости, — тряхнула головой Кира, запрещая себе бояться. — В Юльске нет эльфов. Зачем им наш городок?

— Сам пока не знаю, как мы это объясним Норе, — пожал плечами Рон. — Разве что тебя зверски убьет эльф. Тогда пояснения вообще не понадобятся, я прав? Ведьмы с большими способностями, кукла, — это уникальная редкость… И они должны верить в то, чему служат. Ну чего сидишь? Беги.

Глаза водителя блеснули недобрым весельем, и Кире стало совсем страшно и очень холодно. Она запоздало сообразила: уехала из дому, никому ничего не сказав. Маме не оставила записку, даже не позвонила в больницу или в контору, оттуда бы передали сообщение…

Рон неторопливо достал и бережно развернул длинный сверток. Девочка с ужасом рассмотрела темные ножны. Услышала, как шипит, покидая их, сталь клинка. Кира толкнула дверь и выпрыгнула в сухую траву. Побежала к лесу, понимая, как все это безнадежно и бесполезно.

Скоро позади захрустел, намеренно шумно ломая черные горелые ветки, затопал и засвистел Рон.

— Я не слышу тебя, кукла, — смеялся он. — Кричи, умоляй, тогда убью быстро.

Кричать Кира не собиралась. Она бежала сосредоточенно, изо всех сил. Ветки рвали кружево, путали волосы, зло впивались в кожу, как рука соседки-ведьмы. Весь затылок превратился в сплошной ком льда, оттуда по спине сочился ужас неизбежности скорого и страшного конца этого кошмара. Хруст веток настигал, смех Рона звучал все громче. А потом Кира перестала его различать, осталось лишь собственное, сорванное и хриплое, отчаянно поспешное дыхание. Да стук сердца в самом горле, словно оно вот-вот выпрыгнет…

Кира не видела дороги, да ее и не было. Петляла, падала, снова поднималась, перебиралась через поваленные стволы, проползала на четвереньках под корягами.

В чужое колено она уткнулась лбом со всего маху, коротко пискнула и затихла. Добегалась…

Убивать, правда, никто не торопился. Пугать — тоже… Кира кое-как уговорила себя выползти из-под давно упавшего сухого ствола, больно ободравшего спину. Отдышалась. В лесу было тихо и, странное дело, довольно светло. По крайней мере здесь, на холме. Ветер разогнал дым и заодно страх. Можно, пожалуй, свободно вздохнуть. Встать, выпрямиться. И решиться глянуть повнимательнее на того, кто молча ждет рядом. То есть сперва рассмотреть потертые брюки, потом широкий кожаный — наверняка натуральный и страшно дорогой — пояс, мягкую темную рубашку. Куртку, небрежно перекинутую через плечо. Подбородок. Уже понятно — не Рон! Этот одет совсем иначе, да и сам другой. Выше, крепче. Волосы гораздо светлее, волнистые, густющие и удивительно длинные. Похоже, он и не злодей. Рядом с ним, вот уж точно, не страшно. Успокоенная первым открытием, девочка скользнула взглядом выше, с огромным интересом и почти без страха.

— Ух ты! — восторженно выдохнула Кира и улыбнулась. — Эльф. То есть даже сам Лорран. Ничего не понимаю!

— Но не кричишь, — подмигнул незнакомец. — Умница. Забирайся к дяде на ручки, дядя бегает по лесу лучше, чем ты. И видит в темноте, как заправский эльф.

— Ты чего со мной разговариваешь, как с малявкой? — возмутилась Кира, сразу уверовав в безвредность странного чужака. — Мне вообще мама не разрешает общаться с посторонними.

— Как же ты, послушный ребенок, тут оказалась? — поинтересовался Лорран, сгребая добычу и закутывая в куртку. — Идем. Вот сейчас мама тебя ка-ак воспитает!

— Эй, Лорран, а ты настоящий? Какие-то у тебя уши слишком длинные, дядя…

— Это уже из сказки про волка, — усмехнулся дядя, игнорируя вопросы. — Нормальные у меня уши, не выдумывай. Бабушка Лора тебе рассказывала про волка и непослушную девочку, которая одна ушла в лес?

— Да. У волка были длинные уши, острые зубы и большие глаза, — охотно перечислила приметы Кира.

Заинтересованно намотала на палец прядь волнистых волос. Мягких и приятно пахнущих живым лесом, цветами. Она сама так решила: волосы дивного незнакомца иначе пахнуть не могут… На руках у дяди, в его куртке, было уютно и удивительно хорошо. Никакой Рон не страшен рядом с самим Лорраном! Кира деловито высвободила руку и снова проверила ухо эльфа. Потом попыталась ковырнуть зуб, расшалившись от внезапно свалившегося с плеч груза ледяного страха.

— Отстань, послушный ребенок, — взмолился «Лорран».

— А куда мы идем?

— К большому мальту. Видишь ли, ваш Юльск решили извести. Совсем. Нас вызвала тетушка Лора. Спасибо, успела, а то пропали бы вы.

— Кого это — «нас»?

— Спасателей, — нехотя буркнул мужчина. — Вообще-то это против правил. Далеко вы от границы. К тому же ваш АОП всем надоел, одни проблемы с ним. И с беженцами тоже.

— Так не надо нас травить этим… биоружием. Или как его там?

— Длинная история, — вздохнул спасатель. — Полагаю, ты ее узнаешь целиком, но не здесь. И не от меня.

— Почему? Ты же спасатель, вот давай спасай. Успокаивай меня, — ловко испробовала Лоррана на устойчивость к капризам белокурая хулиганка.

— Я остаюсь в Альянсе. Я здесь работаю уже седьмой год. Так что попрощаюсь, усажу в мальта — и вернусь в столицу. Вон, кстати, твоя мама.

Вдова Смарл охнула, торопливо подхватила дочку, крепко обняла и заплакала. Кире пришлось самой спасать маму. Успокаивать ее и много раз обещать больше никогда не ездить с плохими дядями на грузовиках, особенно ночью. И к соседке не ходить. Кому вообще нужны ее покупные печенины?

Странный Лорран оставался поблизости, на опушке леса. Готовил нечто малопонятное. Разложил на земле несколько красивых фонариков, слегка светящихся, очень нарядных. Стал разговаривать по телефону, хотя рядом не было ни провода, ни будки.

Потом от леса подошли мрачные и сосредоточенные бабушка Лора, библиотекарь, хозяйка кафе и несколько мастеров с торфоразработок. Бросили пару слов незнакомцу, недоверчиво косясь на его уши. Точнее, довольно невежливо пытаясь их рассмотреть.

— Мам, ну перестань наконец плакать, — запереживала Кира. — Лучше объясни — эльфы что, уже не самые плохие?

— Не знаю, — растерянно пожала плечами старшая Смарл. Огляделась, не отпуская руку дочери. — Лора! Я вас умоляю, скажите, что происходит? Вы-то знаете, вы нас всех подняли и собрали.

— Бабушка, а ты эльф? — добавила Кира от себя важный вопрос.

— Нет, на кой мне это баловство, с вечной-то жизнью, — рассердилась Лора, устало присаживаясь рядом, прямо в сухую пыльную траву. — Но кого следует знаю. Толкового, еще с давнишних времен. Как смекнула, что загубить хотят Юльск, так и стала слезно уговаривать принять нас, погорельцев, спасти. Люди, как мне объяснили, отказались помогать. Не захотели маяться с чужаками бесполезными. Опять же добираться до Альянса — большой риск. И немалые деньги. Гномы, чудное дело, посочувствовали и берут к себе. Будем жить аккурат на границе ихних земель и эльфийских. И без всяких дурных електрониев. — Бабушка погладила мягкие волосы Киры, добавила важно и гордо: — Зато с парным молоком. Ты хоть знаешь, что это такое?

— Даже я уже не помню, — грустно усмехнулся фальшивый Лорран. — Лора, передашь записку моим, а? Там недалеко. Сходите с Кирой в гости к королеве.

— К королеве? — всплеснула руками девочка.

— Она умеет печь пироги, — мечтательно вздохнул Лорран. — Лучше всех. Кира, скажи ей, что я хорошо кушаю, не лезу в опасные истории и вообще молодец. Ладно?

— Ладно, — великодушно согласилась девочка.


Между тем до полянки у края леса добирались со стороны Юльска все новые люди. Тихо покидали дома, гасили свет и шли, собрав самое необходимое. Для кого-то оказалось непосильно расстаться с фотографиями. Библиотекарь приволок две огромные, неподъемные стопки книг. Мама Киры сидела, нелепо сжимая в руках старую фарфоровую чашку, отцову любимую. Кажется, она схватила вообще первое, что попалось под руку. Бабушка Лора выставила в рядок три горшка со своими бесподобными фиалками.

Только соседки, рыжей и мерзкой, не было нигде.

И Кира знала в самой глубине души: не надо спрашивать о ней. Те, кто пришел со стороны леса, знают и про ведьму, и про подлого Рона. Но не скажут. Все решено, и это было решение взрослых, ей не надо знать. Довольно и того, что эти страшные люди больше никому не навредят.

Вверху, в темном, укутанном войлоком дыма небе, качнулась тень. Скользнула, разрастаясь, ниже. Замерла над поляной, накрыв целиком ее, а заодно и полгорода.

В красивом цветном фильме в школе Кира видела нечто подобное. Называлось оно скатом и обитало в теплом море. То есть в воде, соленой и безбрежной. А сейчас очень похожее, но огромное и летающее, висело над головой. Кира ловко выдернула руку из маминой ладони и побежала к Лоррану. Вцепилась в его великолепный кожаный ремень. Заодно и проверила: точно, кожаный… Держаться удобно и дергать — тоже. И щупать узорные пряжки.

— Ну-ка скажи, а это скат?

— Мальт, — подмигнул тот. — Магический летающий зверь.

— Как грузовик? И даже как самолет?

— Почти. Только живой. Поздоровайся, он любит детей. Его зовут Эгли. Великих мальтов всего десять. Этот старший, самый сильный и умный. Он наловчился прятаться от ваших радаров.

— Молодец, — одобрила Кира. — Здравствуй, Эгли!

Волна прокатилась по плоскому телу, длинный узкий хвост дрогнул, метнулся, со свистом рассекая воздух — и кончик его мягко замер в траве рядом с Кирой. Издали хвост выглядел тонким. Вблизи он оказался огромным, как колонна старого здания городской управы. Гладить мальта Лорран разрешил, несмотря на переживания и страхи мамы. А сама Кира ничуть не испугалась магического зверя.

Хвост на ощупь был слегка теплым, упругим, плотным.

Мальт шевелился, спускаясь все ниже. Коснулся земли и оперся на нее складками опущенных «крыльев». Вздохнул и замер.

— Тудыть тебя в серный окисел! — совершенно непонятно, но весело и энергично прогудел бас из раскрывающегося лепестками брюха ската. — Вот же ржавый ты гвоздь в подметке, шпынять здоров, как вся ваша семейка! На ночь глядя вскакивай и лети! Гном я или распоследний карманный жбрых на шлейке?

— Гном! — сразу согласилась Кира, обеими руками восторженно обнимая хвост, ловко прижавшийся к боку от первого же ласкового поглаживания.

— Дык и я так полагаю, — важно согласился рыжий широченный гном, спускаясь по лестнице, постепенно формирующейся из провисающих чешуйчатых пластин брюха. — Я Мрыж. Полностью, значится, мастер мальтпитомника Мрыж Пффтур. А ты кто есть, писклявая прищепка для хвоста?

— Кира. Очень приятно.

— Ну это точно. Значит, вот какое дело… — Гном дернул длинный ус, заплетенный в косичку и украшенный искристой подвеской. — Грузитесь. Десять минут на все, а то не выберемся отсюдова до рассвета, дай вам время хоть на пару слов или мыслей. Не уйдем в нужный эшелон, если по-вашему, по-глупосамолетному.

— Мрыж, спасибо тебе, — улыбнулся Лорран. — Извини, тоже спешу. Мне еще тут трупы выращивать. Эльфийский погром с пожаром имитировать. Так что здравствуй, рад видеть и до нескорой встречи.

— Ну погоди же, а тебя как зовут? — расстроилась Кира. — Вот скрытный! Ненастоящий, я точно знаю! Никакой не Лорран.

— Мне нельзя быть настоящим. Мало ли кто увидит, случайно узнает, — виновато развел руками мужчина. — До свидания, послушный ребенок. Пожалуйста, сходи к королеве. Она болеет. А ты, может быть, и есть самое лучшее и сильное лекарство. Ты очень хорошо умеешь светить и согревать.

— Схожу, — пообещала Кира. — А как же моя Нора? Она ведь не знает, что нас спасли.

— Извини. Не могу помочь. Где я буду ее искать? Нас мало. И к ведьмам, в их колледж, мне соваться — ну никак.

— Понимаю. Ладно, она умная, догадается, — понадеялась Кира. — Я ей приснюсь и все объясню. И зачем ты погром будешь имти… имимтировать, а? Опять скажут, что эльфы злодеи, что все беды от вас.

— Все равно скажут. А так получится, нас и не было. Вы погибли. Не будет разбирательства, не возникнет подозрений. Сильных. К тому же внушение мне всегда хорошо удавалось… Опять же подобия тел, мертвые, способен создать любой толковый маг. Особенно имея в своем распоряжении хотя бы малого мальта. Или жбрыха. Не карманного, само собой, а уже взрослого и опытного.

Кира не стала просить пояснения. Какой смысл? Она скоро заберется в брюхо живого ската Эгли. Замечательного, вон как он гонит волну по хвосту — здоровается. И полетит в другой мир, так похожий на сказки бабушки Лоры, а может, и лучше, чем эти самые сказки, потому что все станет по-настоящему, наяву… О чем еще можно мечтать? Там живут волшебные добрые мальты и жбрыхи. Там гномы ругаются непонятно и незлобиво, а эльфы не обижают маленьких девочек. И даже наверняка маму вылечат. Кира требовательно дернула за пояс отказавшегося назвать имя нового знакомого — она уже не сомневалась, что имеет дело с настоящим эльфом. Тот послушно сел рядом. Погладил по голове, улыбнулся, пообещал быть осторожным. Получил последнюю печенинку, удачно найденную в кармане платья.

Мимо уже шли по гибким пластинам люди, недоверчиво и смущенно озираясь. Библиотекарь волоком тащил свои книги. Бабушка Лора гордо несла горшки с фиалками. Кира взбежала последней, нехотя отпустив хвост мальта.

Эльф остался на поляне и помахал рукой на прощанье. Усердно — как сама Кира махала сестре. Смотрелось это замечательно. Точно так должен был бы закончиться настоящий хороший фильм о Тиэле. Он спасает целый город и остается на залитой лунным светом поляне, чтобы еще кому-то помогать, он ведь очень добрый, а в Альянсе многим нужна помощь…

Пластины с легким шелестом сошлись, образуя ровный гладкий пол. Из недр огромного мальта вынырнула женщина-гном, стройная и симпатичная, ростом чуть выше самой Киры. Улыбнулась всем и, выговаривая слова с легким акцентом, сообщила:

— Доброй ночи! Я ваша мальтпроводница, Дора Пффтур. Приветствую вас в корпусе нашего друга, мальта Эгли. Сейчас ребра жесткости будут приведены в предполетное положение. Подушки и сиденья я выдам вам сама. Прошу рассаживаться так, как будет рекомендовано. На взлете имеет большое значение развесовка. Когда мы наберем высоту, я подам завтрак. Итак, начнем.

Люди ошарашенно смотрели на энергичную маленькую женщину, безропотно выполняя ее вежливые распоряжения. По животу мальта пробегали волны, мягкие и не выглядящие опасно. Гнома суетилась, устраивала пассажиров, снабжала их подушками и пледами. Крепила в нишах книги, расставляла в самом надежном месте горшки с цветами. Обсуждала с каждым меню завтрака. А время шло. Кира начала уже волноваться — когда же взлет?

Но тут по спине-потолку пробежали тонкие нити голубоватого сияния, разрослись в узор приятного дневного света. Из переднего салона, который Дора именовала грудным отсеком, важно выбрался, ласково поглаживая складки-перегородки, Мрыж.

— Ну значится, как там у вас говорят? Экипаж, то есть я и Эгли, приветствует вас. Мы набрали высоту сорок девять тыщ двести футов. По-вашему, по-глуполюдскому, это пятнадцать километров.

— Дядя, прекрати свои колкости! — возмутилась Дора.

— Мой мальт, любимейший, везет всех. Кого хочу, того колю, — упрямо сообщил гном. Складки за его спиной согласно шевельнулись. — Ага. Значится, идем по графику. Скорость триста ваших километров в час без малого. Расчетное время в полете десять часов. По нужде посещаем…

— Дядя!

— Дык лучше сразу все толком, они ж не летали мальтами, — возмутился гном. — Посещаем левое крыло. Хвостовые складки для женщин, так заведено. Бегать по Эгли строго запрещается всем, — гном расплылся в широкой улыбке, — кроме детей. Скапливаться группами более пяти человек в одном крыле, заходя за красные ограничительные световые контуры и нарушая развесовку, не рекомендуется. Курить запрещено вообще, не то возьмусь за секиру.

— Дядя…

— Сто тридцать лет уже дядя, — беззлобно буркнул гном. — Эй, прищепка! Пошли смотреть на облака.

Кира мгновенно забыла про маму, про оставшегося в городе эльфа и вообще про все вокруг! Добежала, вцепилась в широкую руку гнома и пошла рядом с ним в грудной отсек. Эгли ее опознавал, бережно поднимал складки-перегородки, освобождая путь. За спиной уже шумели прочие, допущенные к бегу по брюху мальта. Они тоже хотели смотреть на облака. И торопливо избавлялись от родительской опеки.

— Чего можно бояться в мальте? Он живой, в отличие от бездушных самолетов, склепанных из металла, — охотно подтвердила Дора, успокаивая старших. — Разве рыбы тонут в море? Нет! Вот и мальты никогда не падают. Единственная угроза — лучи смерти, зенитные системы и иное оружие Альянса. Но едва ли Эгли позволит себя увидеть. Он опытный, взрослый мальт. Его тренировали и гномы, и эльфы. Сам Лоэльви ставил защиту, а технику маневра прорабатывал Жависэль!

Люди не знали столь важных имен, но Дора не обижалась. Еще разберутся. Для них сейчас все впервые.

Кира тем временем миновала обширный грудной отсек и попала в головной, относительно небольшой, размером с домик бабушки Лоры. Здесь были удобные выросты, похожие на кресла. Тело мальта, изгибающееся в виде купола, оказалось прозрачным. На большом наросте, заменяющем стол, размещалась красиво светящаяся сфера. Гном гордо ткнул в нее коротким пальцем:

— Навигация. Наша с Эгли карта, общая.

— А он говорить умеет?

— Голосок у него низковат, — вздохнул гном. — И язык не наш, трудно понимать. Он-то нас слышит и разбирает речь достаточно подробно. Хоть и не по-нашенски соображает. Интересов у мальта немного. Дружба нас связывает с первого дня жизни. Еще он любит день, потому как солнышко светит и тем он кормится. Кроме света — зерном, травой. Кстати, торф обожает. Сверх того заряжается от гроз. Иной раз, баловник, до того заиграется, хоть плачь! — без злости пожаловался Мрыж, гладя шкуру у нароста. — Летает и хвостом ловит молнии. Год назад сорвал рейс, неустойку мы платили. Два рейса не в зачет, значится…

— Ух ты… серый дым внизу — облака? Так далеко…

— Пройдем границу — спустимся. На луну смотри, прищепка. Она сегодня хороша. — Гном повернулся к салону: — Не стойте в коридоре! Проходите и рассаживайтесь. Десять человек за раз, коли любопытство разбирает. Мальт — он удивительный. Семьдесят лет их выращиваем. Этому вот через три недели исполнится аккурат шестьдесят девять, праздновать будем шумно и дружно. Помню его с зародышка, а все не нарадуюсь!


Первыми смотреть на облака, само собой, пришли дети. Потом они разнесли весть по всему салону, то есть корпусу. И один за другим потянулись взрослые. Бабушка Лора пришла раньше остальных, долго охала и хваталась за наросты, жалуясь, что высота шибко велика. Потом осмелела, взялась рассказывать сказку про луну и старого гнома, мечтавшего отколоть кусочек и выплавить из него амулет от бессонницы.

А мальт летел, мягко шевеля своими гигантскими крыльями. Он скользил на северо-восток, радуясь скорому рассвету. Кира увидела лишь самое начало явления солнца, поскольку всех детей строго выгнала в грудной салон маленькая, но непреклонная Дора. Гнома полагала: завтракать следует не абы когда, а в установленное время.

Кормила она восхитительно вкусно. Печенюшки из Юльска забылись на фоне новых странных блюд. Творог, ничуть не похожий на продаваемый в магазинах. Копченая колбаса домашнего производства, блинчики с вареньем. Кира с изумлением обнаружила, что мама уже пристроилась помогать с готовкой и выглядит очень довольной, улыбается спокойно и тепло. Только иногда по лицу пробегает тень тревоги, когда мама думает о Норе…

После завтрака детей строго и решительно уложили спать. А когда они проснулись, мальт уже приземлился. Спускаясь по трапу, Кира успела выяснить у гномы Доры, провожавшей детей, каким путем и куда летел мальт. Оказывается, Эгли, покинув по кратчайшему маршруту опасную территорию Альянса, двигался далее по дуге, огибая Барьер и уклоняясь все сильнее к югу. И совершил посадку в землях, климат в которых гораздо теплее, чем в родном Юльске. Скорее даже жарче.

Здесь все было иное. Совершенно все! Не конец весны, сухой и душной, а настоящее буйное лето. Как будто мальт перенес пассажиров в другой мир. Кира услышала, как старый библиотекарь, едва шагнув на трап, всхлипнул и зашептал про какой-то рай и новую жизнь, про свою укрепившуюся веру в Сущего и воздаяние…

Полдень горел над головой ярким, невероятным по красоте солнцем. Синее небо раскинулось во всю ширь — без единого клока гари. Под ногами шумела высокая дикая трава, ничуть не похожая на газон.

В стороне суетились гномы. Они, как пояснила Дора, с вечера, едва пришло сообщение о беженцах, начали строить дома для новых подданных короля страны Иллор. Потому что в стране гномов нельзя быть бездомным, запрещено законом. Кира приятно удивилась столь необычному закону, ее мама — еще больше. Остальные выглядели не менее потрясенными. Спрашивали о цене, условиях кредита и рассрочке, о процедуре получения гражданства и связанных с этим сложностях. Гномы ругались и отшучивались, мол, были бы хорошие соседи, а уж рассрочка — дело поправимое, как и гражданство. Мастера с торфоразработок довольно быстро нашли себе дело, принявшись помогать расторопным бородачам. Бабушка Лора узнала, что рядом обосновался и живет кто-то из ее давних — еще времен юности — знакомых, и убежала в гости, поручив свои бесценные фиалки Доре.

Мальт устроил хвост возле ног Киры. Огромный хвост, толщиной в столб. Этот гибкий столб свился в удобные кольца, давая возможность сидеть как в кресле. Приятно подергивался и пульсировал под рукой. Эгли явно понравилась новая знакомая. Наигравшись и отдохнув, обласканный и довольный собой, он высвободил хвост, взмыл в небо и заскользил в сторону дальних скал. Там, как пояснил Мрыж, у Эгли любимое лежбище с удачным углом наклона к солнцу.

— Но я же не узнала главное: где живет королева? — деловито уточнила Кира, проследив полет мальта и помахав ему вслед. — Я обещала этому безымянному спасателю…

— Ага, хорошее дело! — одобрил гном. — Вот по тропочке — и вниз, рощу минуешь, потом лесок. Красные клены оставишь полевее. Поляну пересечешь, озерко малое справа обойдешь. Там начнется красивая мощеная дорожка. По ней, не сходя, и двигай. Ночуешь у них, а мы туточки все и закончим.

— Как же можно без приглашения в гости? — смутилась мама Киры. — И одну я ее не отпущу!

— Дык нормально. У вас же дело. И письмо от родича ейного, королевского, — подмигнул гном. — А что одна…

Мрыж огляделся, звонко хлопнул в ладоши, свистнул. Из густой тени кустарника выбрался огромный — Кира таких никогда не видела даже в кино — пес. Был он рыжий с белыми нарядными пятнами, улыбчивый, длинношерстный и мягкоухий.

— Бафрых! — важно молвил гном. — Проводи девочку Киру к королеве. И охраняй ее. Ну еще можешь покатать.

Пес пару раз дернул длинным пушистым хвостом, встряхнулся и старательно зевнул во всю свою огромную черно-багровую пасть. Он любого врага одолеет. Только где их тут взять, врагов-то? Кажется, даже мама поверила собаке. И ушла с Дорой выбирать домик и слушать важное. Всех взрослых звали на собрание. Надо ведь рассказать о стране, ее законах и о новой жизни вообще.

Проводник Киры был ростом по плечо девочке. Идти, держась рукой за его красивый кожаный ошейник, оказалось удивительно удобно. Пес знал дорогу, вел уверенно и охотно слушал болтовню белокурой «прищепки», чуть приподняв одно ухо. Идти было весело и легко. Воздух, прозрачный, чистый и свежий, пропитанный солнечным светом, полнился шумом неуемной, активной жизни. Весь жужжал и звенел, туманился даже от обилия крылатой мелочи — жучков, мушек, пчел. Кира улыбалась, подставляла ладонь бабочкам, надеясь, что те хоть чуть-чуть устали и пожелают отдохнуть на удобной и приветливой руке. В Юльске, помнила Кира, воздух мертвый, в нем не кипит суета и не бьется пульсом звон крошечных крыльев… От такой мысли стало немножко грустно. Но Бафрых вздохнул, оглянулся на подружку и лизнул руку большим языком, а потом задышал в шею, щекотно и близко. Грусть сгинула, осталось только счастливое великолепие дня и дорога, ведущая к загадочной королеве.

Рощу Кира миновала быстро, лесок — чуть медленнее. И села отдохнуть на поляне, с восторгом рассматривая красные клены. Прежде такие деревья она не видела. Сильные, здоровые, с густой живой кроной.

— Баф, а давай ты меня покатаешь? — нерешительно предложила девочка, потирая все еще ноющие ноги. — Как бы мне забраться на тебя, а?

Пес понятливо вздохнул, дернул хвостом и припал на передние лапы. Кира довольно легко заползла ему на спину. Бафрых безропотно вытерпел попытки девочки подтянуться, используя мягкое удобное ухо. Осторожно встал и пошел по тропинке неторопливо, важно и плавно. Кира выпрямилась, продолжая обеими руками цепляться за густой мех на шее пса. Душа пела, и девочка подпевала ей вполголоса. Ни разу в жизни она не ездила верхом! Тем более в гости к королеве.

Скоро лапы Бафа ступили на обещанную гномом мощеную дорожку. Цветную, узенькую, причудливо вьющуюся по полю, через перелесок, ведущую на холм, в лощинку — и, наконец, вынырнувшую из-под веток на окраину города. Чем-то неуловимо похожего на Юльск, каким он виделся Кире в мечтах. Только гораздо лучше! Дома невысокие, разные и очень милые, много зелени. Всюду удивительные незнакомые цветы. И приветливые люди. Пока Баф шел по дорожке, с Кирой поздоровались раз двадцать. Подарили ей крупную гроздь махровой сирени, охотно уточнив, что это именно сирень, махровая поздняя, цветет долго, целый месяц. Называется она «Закатный бал». Баф никого не счел врагом, и потому Кира смело разговаривала с каждым новым человеком. Правда, все больше подозревая, что не люди они, а самые настоящие эльфы. Слишком все молодые, красивые и нарядные. И еще добрые не напоказ, а по-настоящему, изнутри. И невооруженные…

Пес выбрался на круглую лужайку, прошел к порогу красивого деревянного дома и лег там. Кира погладила многострадальное ухо, поблагодарила Бафа, поудобнее перехватила свою сирень, сунула в карман яблоко, подаренное самым расторопным эльфом, и с интересом рассмотрела дом. Действительно — деревянный, из цельных стволов. С невиданным, просто уникальным, причудливым и изящным узором резьбы. По меркам Юльска, небывалая роскошь. И крыльцо деревянное, резное. Массивная дверь.

Которая подалась под рукой на удивление легко. Впустила в прохладный светлый зал и мягко закрылась за спиной. Кира пошаркала ногами по ковру, задумчиво замерла и нагнулась, чтобы снять туфельки. Сама выбрала тапочки — с пришитыми красной ниткой через край аппликациями бабочек, мягкие и яркие.

— Здравствуйте, — вежливо поклонилась Кира женщине, сидящей у большого стола. И добавила шепотом, чувствуя себя уже совсем в гостях: — Я тут никого не знаю. Говорят, у вас болеет королева, а мне надо передать ей письмо. Как бы это сделать правильно?

— А почему шепотом? — тихо уточнила женщина. — Иди сюда, садись и угощайся чаем с вареньем.

— Мама врач, она не разрешает шуметь, когда в доме болеют, — вздохнула Кира. — Я сама часто болела раньше, у нас в Юльске воздух плохой. Знаете, ужасно, когда все ходят на цыпочках и молчат. Но раз так надо…

Женщина фыркнула, расплескала чай, который наливала в красивую чашку из тонкого фарфора для Киры. Задумалась ненадолго. Этого времени девочке хватило, чтобы забраться на высокий стул с ногами и взяться за изучение вазочки с вареньем. Обычно младшая Смарл не позволяла себе подобного поведения, но прежде ей никогда не доводилось видеть таких чашек, салфеток и даже столов. И тем более пробовать такого варенья.

Да и гостеприимная хозяйка заслуживала внимания. Черноволосая, такая же красивая, как ведьмы на плакатах в Альянсе. И очень добрая. Здесь ведь не Альянс!

Женщина выбралась из своей задумчивости, торопливо принесла подушку, помогла сесть поудобнее и повыше, взялась выставлять на стол новые удивительные угощения. Она охотно поясняла, из чего сделано то или иное, как растет ягода, что добавляют в тесто и начинку пирожков. Когда обсуждение достигло двадцатой баночки, Кира и хозяйка дома с коротким удобным именем Сэль были уже на «ты». А как иначе можно пробовать варенье? Оно ведь не покупное, как у лживой рыжей юльской ведьмы.

Кира ела, запивала чаем, украдкой облизывала пальцы и хихикала, когда Сэль ловила ее за этим нехорошим занятием и шлепала салфеткой, не больно и не обидно, зато очень весело. Сама девочка подробно рассказывала о полете и о самом мальте — ей очень хотелось о нем поболтать. Правда, тихо и чинно о такой махине рассказывать совершенно невозможно. Сверху спустились на шум и устроились на ступеньке лестницы еще два слушателя, но девочка их даже не заметила.

— Он во-от такенный, — показала Кира двумя руками толщину хвоста, едва не смахнув чашку. — И я на нем сидела! Удобный. Слушай, а ты знаешь, как он разговаривает?

— Хвост?

— Не-эт, Эгли! Разве хвосты разговаривают? Вот мальты — другое дело!

— Как? — Собеседница распахнула глаза пошире и даже нагнулась вперед.

— У-у-ух-х-х ы-р-р-р, — попыталась показать Кира. — Я попросила, и он мне спел! Потом улетел, но ничего, я знаю, где он живет. У Эгли дивный голос! Насквозь пробирает, вот такенные мурашки по коже скачут!

— От испуга? — сразу уточнила женщина.

— Вот еще! Он хороший. От этого… как же бабушка Лора говорила? От вдушевления! С ним вся душа соединяется и прыгает! И летает! Я хочу попросить гнома Мрыжа. Может, он разрешит мне покататься на Эгли верхом? Ну чтобы ветер и все такое. Я уже каталась на Бафе. Верхом хорошо.

— А что это ты лоб трешь? И моргаешь…

— Голова немножко болит, — нехотя созналась Кира. — И чуток кружится.

— Это от нашего воздуха, — кивнула женщина. — Идем, я уложу тебя отдыхать. Спою песенку, и завтра ты проснешься совсем здоровая.

— Так у меня же письмо! — упрямо замотала больной головой Кира. — Нельзя мне спать. Я должна передать его и сказать еще на словах. Я Лоррану обещала, не настоящему актеру, но зато самделишному эльфу. И вообще, тут же человек болеет. То есть даже королева. Наверное, поэтому в городе так тихо, да?

— Да, они ее — того, — неопределенно повела плечами Сэль. — Оберегают. Знаешь, когда все ходят на цыпочках, это ужасно неприятно и недопустимо тоскливо. Ты права. Но у нас врачи похожи на твою маму.

— Строгие?

— Серьезные, — жалобно вздохнула женщина. — До жути. Ладно, давай свое письмо, и пошли отдыхать.

— А почему тебе?

— Потому что это я болею, — призналась женщина. И быстро добавила: — Только не вставай и не делай прочих глупостей. Серьезных. Мы же подружились?

— Еще как! — обрадовалась Кира.

Королева протянула ей руку, маленькую, довольно худую и почти такую же бледную, как у самой девочки. Вдвоем они пошли к лестнице. Сидящие на ступеньках вскочили. Теперь Кира рассмотрела их как следует. Типичные эльфы, в точности как в кино! Высокий стройный мужчина с серыми глубокими и крупными глазами на красивом лице, с довольно длинными волнистыми каштановыми волосами. И темноволосая женщина, немного похожая на саму королеву. Вот только у Сэльви глаза черные, полностью их выражение понять невозможно, слишком глубоки. А у этой — серо-зеленые, усталые и печальные. На Киру смотрят с надеждой и благодарностью. Словно она уже сделала что-то хорошее, правильное.

— Это мой старший сын, его зовут Лильор, — сказала Сэль. — И его жена Аста. Они сейчас правят, пока я болею. Тяжело им.

— А король? — шепотом уточнила Кира, уверенная, что спросила о больном.

— Он в вашей гнусной стране. — Королева снова поникла. — Это длинная история, и она не для маленьких уставших девочек.

— Вот и Лорран сказал — длинная, — кивнула Кира и уперлась, не желая идти дальше. — Если мы подруги, садись и рассказывай. Я вообще-то упрямая. Я из всех веревки вью, так мама говорит. А мама у меня умница, и потом она всегда оказывается права.

— Мама обязательно права, — согласилась королева. — Завтра расскажу.

— Нет уж. — Кира упрямо плюхнулась на ступеньку и вцепилась в перила обеими руками. — Сегодня. Я смотрела кино про эльфов. А ты сразу и эльф, и ведьма, я вижу! Ты меня заколдуешь, и я все во сне забуду. Для моего же блага, так взрослые делают. Ну-ка рассказывай! А то… знаешь, как я умею капризничать?

— Пока нет, — задумчиво признала королева.

— Я Бафа позову, — решительно пообещала Кира, морща лоб и стараясь поточнее и поподробнее описать свои планы. — И даже Эгли. И гнома с его Дорой. И бабушку Лору. И…

— Да, с тобой опасно спорить, — весело признала королева. — Давно из меня никто веревки не вил. Пошли, проверим, как получится это непростое дело у тебя.

— Точно расскажешь?

— Честное ведьминское, — подмигнула королева. — Но сперва ты вымоешься, переоденешься и выпьешь теплое молоко с медом. Я за это время прочитаю письмо. Что он велел сказать на словах?

— Что кушает хорошо, не лезет в опасные истории и вообще молодец, — бодро сообщила Кира.


Аста увела гостью мыться, а после закутала в огромный пушистый халат, удивительно приятный и пахнущий цветочной свежестью — совсем как сирень, подаренная незнакомым жителем городка. Потом напоила молоком. Тоже необычным, оно пахло и пилось совсем не как юльское, которое мама разводила водой из порошка. А мед оказался вообще открытием! Кира бесцеремонно придвинула пузатую банку и ела лакомство ложкой. Полужидкое, крупчатое, тающее на языке и наполняющее все горло и даже нос щекочущим запахом полуденного луга.

Спать Киру устроили под самой крышей. В небольшой комнате со скошенным потолком из полированных светлых деревянных досок. Аста принесла вазу с водой, поставила на столик у кровати, и Кира сама устроила в емкости подаренную ветку сирени. Получилось красиво. Сразу же распространился приятный запах, навеял сонливость. Королева тихонечко вошла в комнату, где слабо горела одна свеча, и вздохнула с облегчением: умаялась, маленькая, сопит. Не дождалась рассказа.

— Зря надеешься, — обиженно шмыгнула носом Кира. — Я же предупредила: я упрямая.

— Точно, — усмехнулась Сэль. — А я не умею обманывать маленьких девочек. Значит, будем вить веревки из королевы, да?

— Именно. Иначе меня не усыпить, так и знай.

— Тогда придется начать рассказ с очень давних времен. Двести тридцать шесть лет назад королева эльфов, Сэльви-а-Тэи, выдала замуж старшую дочь и женила сына…

— Это ты женила, что ли? — недоверчиво уточнила Кира. — Длинное имя! Но красивое.

— Спасибо. Мне оно тоже нравится. Итак, тогда королева была куда более веселой и беззаботной, чем сейчас. Она полагала, что мир не может измениться к худшему. Большие войны позади. Гномы начали новое дело, увлекшее все расы, — стали развивать науку. Построили сперва парматяг, который люди назвали паровозом. Потом пармаход и пармалет.

— Пароход и самолет, — перевела Кира.

— В общем, да. Казалось, в новом мире мы сможем жить все вместе, дополняя друг друга. А потом стало понятно: не выходит задуманное легко и просто.

Королева погладила Киру по голове и виновато пожала плечами. Как рассказать семилетнему ребенку, что именно сломалось в отношениях рас? Как объяснить свои сомнения полуторастолетней давности? Именно тогда стало ясно: нельзя все оставить как есть! Не только потому, что техника губит мир, загрязняя его. Все куда сложнее и глубже. Одна за одной стали рваться нити, связывающие род людской с землей. Заметно сократилось число магов, сила ведьм пошла на убыль. Само умение, благодаря которому ведьму называют ведьмой, — ведать тайный язык природы, общаться с живым миром, черпать из него силу и воздавать за заем своими делами — это умение исказилось, усохло и сжалось до жалкой и ничтожной злобы, лишающей здоровья и даже порой жизни… Тонкая, как волос, трещина наметилась в мироустройстве Саймили — и побежала, хрустя и ширясь, отделяя род людской от корней его… Но никто, кроме королевы, не видел всей тяжести беды, грозящей очень быстро сделаться непоправимой.

Сэльви посмотрела на сирень в вазе.

— Видишь — живая. Так и люди. Уже нет корней, уже нет надежды на развитие и рост, но нет и понимания угрозы, пока вода свежая и питает… Только это ненадолго.

— Не буду больше рвать сирень, — расстроилась Кира. — И в подарок не возьму, можно ведь просто на ветке понюхать.

— Я же сказала: еще не поздно, — улыбнулась королева. — Мы ее завтра посадим возле твоего дома. Она пустит новые корни. Мир добрый, Кира. Он умеет прощать. Просто надо осознавать ошибки. И не доводить дело до самого плохого, когда, как в вашем Юльске, земля уже не способна дать сок корням…

— Но ты можешь беду исправить и там? — не испугалась Кира. — Ты же не такая ведьма, как эти… военнообязанные. Ты не проклинаешь, а лечишь. Я сразу рассмотрела.

— Могу. Это не просто и не быстро, но — могу. Только люди не захотели верить в мои слова и не согласились принять помощь. А землю законы Альянса называют собственностью. Ее можно покупать и продавать. Хотя она живая…

Королева надолго замолчала. Трудно объяснить все. Например, рассказать о древнем и мудром законе гномов, уважаемом и в народе Сэльви, но внезапно ставшем препятствием для вмешательства в чужие дела. Он называется закон Рртыха Третьего. И строго требует не вмешиваться в иной уклад, особенно на чужой территории. Потому что каждый должен сам отвечать за свои дела… Эльфы признали закон с первого дня его принятия и старались действовать разъяснениями. Но их не слушали и не слышали. Сначала — даже гномы. Сэльви нахмурилась и вспомнила тот черный год, когда случилась большая авария на подгорном химическом заводе. Едва не погиб Лоэльви, эльф, которого гномы числили своим знахарем и в уважении и почтении приравнивали к королю. Вторая авария сделала непригодными для жизни десять ярусов Иллора — гномьей страны рядом с долиной эльфов Рэлло, где и стоит деревянный дом королевы.

О числе жертв той трагедии ни гномы, ни эльфы до сих пор не могут вспоминать без содрогания. Именно тогда подгорные короли обеих гномьих стран, Иллора и Гхросса, с поклоном пришли к Сэльви и признали свою ошибку: нельзя пользоваться щедротами природы так, словно это твой личный бездонный карман.

— Я говорила много раз, что наш мир — живой, — попробовала обойти лишние детали Сэльви. — И мы не дети его, как любят повторять люди. Тем более — не хозяева и не правители. Мы — его часть. Не просто доска, прибитая гвоздями, а ветка, пронизанная соками земли и жизненной силой нашей Саймили. Представь, что твой разум взбунтуется и откажется считаться с твоей же доброй и теплой душой. Возомнит себя хозяином Киры. И станет душить тебя твоими же руками. Сжигать, взрывать и грабить.

— Как это? — ужаснулась девочка.

— Так. Разве не люди создали безжизненную пустыню в вашем Юльске? Сами себя — то есть вас, часть себе подобных — обрекли на смерть. Для общей пользы. Точнее, во имя тех целей, которые счел важными некто, главный и полновластный. Наша планета Саймиль — живое существо. И оно создало нас. Может быть, чтобы научиться лучше понимать себя и весь мир вокруг… точно не знаю. А мы режем его кожу границами, признаем себя владельцами кусочков этой кожи и всего тела Саймили под ними. Мы делаем ей очень больно.

— Так я уже понимаю, — кивнула Кира. — Неужели другие, взрослые, не догадались? Ты хорошо объясняешь, просто.

— Гномы согласились. Некоторые люди — тоже. Но остальные…

Сэльви снова загрустила и смолкла. Сто двадцать лет назад люди на предложение искать новые пути развития технологий сказали: «Вы просто не хотите делиться знаниями. А раз так, — добавили они, — мы возьмем их сами».

И стали исполнять обещание воистину беспощадно и целеустремленно. Похищали гномов-инженеров. Эльфов-магов пытались травить и обессиливать ядами. Подстраивали аварии. Просто поджигали леса и поля тех, кого признавали врагами или пособниками эльфов.

Твердили, что две расы нелюдей хотят извести человечество, слишком успешно конкурирующее с их вымирающими малочисленными видами. Подкупали, угрожали, соблазняли…

И постепенно возник Альянс. Он развивал никому более не нужные мертвые «железные» технологии, доступные людям, из-за собственного упрямства лишившихся магии и связи с природой. А в это время остальные жители Саймили приняли общее решение считать ее живой и не причинять более тяжкого вреда. Землю назвали корнями рода разумных. А себя — новым уровнем развития и осознания единого мира.

— Тогда откуда взялось биоружие, которым злые эльфы, это есть в нашем юльском учебнике истории, убили жуть как много людей? И создали Раскол.

— Не было оружия, — устало покачала головой королева. — Был новый взрыв на очередном вашем заводе. Нас вызвали экстренным сигналом, отбросив все формальности. Поняли: если в такой тяжелой беде не просить о помощи, позже и принять ее станет некому… Мы пытались помочь. В том районе, достаточно близко, находились две мои дочери. Они у меня взрослые, сильные. — Голос королевы дрогнул. — И я их очень люблю.

— Как-то грустно ты это сказала, — запереживала Кира.

— Когда угроза взрыва миновала, ваш Альянс решил воспользоваться состоянием крайнего истощения сил обеих — Лэйли и Риолы. Взять девочек в заложницы, чтобы эльфы стали сговорчивее. Им ввели снотворное. А для эльфа длительный сон, тем более под принуждением злых ведьм, гибелен. Угрожает потерей личности. Полной.

— И что? — испугалась Кира.

— Их отбил Рахта, он не эльф, а особое существо — дух солнечного огня, эфрит. И он был в бешенстве… Собственно, можно сказать, его и сочли нашим новым страшным оружием. Поднялся столб света от земли до неба.

— Вот так и сказано в учебнике, мне Нора читала! — согласилась Кира. — И огонь сжег ведьм дотла.

— Они пытались проклясть Рахту, уничтожить, — вздохнула королева. — Или хотя бы не отпустить. Иногда я думаю: вся та ужасная авария была подстроена… Хотя разве можно так мало ценить жизни себе подобных? Людей, работавших на заводе, жителей города, расположенного рядом…

— Наверное, можно, — подражая королеве, тяжело и серьезно вздохнула Кира. — Нас ведь бросили умирать. Если бы не твой родич, который на Лоррана похож, да еще и гномы с Эгли… Знаешь, как меня напугал злодей, который увез сестру? Он гнал меня по лесу, кричал, что убьет. Хотя я его чаем поила и даже конфетами угощала. Как порядочного…

— Да, люди иногда бывают очень злыми.


Сэльви вспомнила тот далекий день. Это до сих пор давалось с большой болью. Столб белого сияния разросся и накрыл уже все поле и часть города, когда его увидела королева. Сама она быстро осознала беду и сразу же бросилась к дочерям, но, увы, находилась слишком далеко, не успела. Тогда еще не создали надежных способов мгновенного переноса, даже для сильных магов.

И королева впервые в своей жизни полетела на мальте. Тогда этих существ фактически не было — взрослых и годных к работе. Разве что один, старший, любимчик Риолы, затеявшей за три десятка лет до того черного дня столь успешный проект создания магических животных… Проект, первой удачей которого стали грызлы, а второй — мальты. Сам же он дал основу нынешнему способу жизни мира вне Альянса.

Эгли издал резкий обиженный звук, осознав, что летящие снизу светящиеся пчелы выпущены, чтобы убить его. И что обожаемая Риола спит и едва жива. Мальт сложил широкие крылья и каплей упал вперед и вниз, уклонился от атак людей и нырнул в стену белого сияния. Сэльви не заметила приземления, довольно жесткого, кстати. Она видела лишь Рахту, большого, сильного, замершего с широко разведенными ладонями поднятых рук. Синие глаза были темны от бешенства. Светлые волосы раздувал рождающийся у ног эфрита вихрь горячего воздуха. И сияющая стена ползла все дальше, плавя в бесформенные комки любимые боевые игрушки людей. Пушки, танки, автомобили…

Обе дочери Сэльви лежали рядом, прямо в траве, и светлые волосы Лэйли мешались с темными прядями Риолы. Сознания не отзывались ни на голос, ни на магию… И даже уникальный дар Сэльви-ведьмы и ее особая сила королевы эльфов не могли уже ничего изменить.

— Я все испробовал, — тихо и виновато сказал Рахта, не отвлекаясь от своего основного занятия. — Ли я вытащу наверняка, я ее люблю, а это сильнее многих «невозможно». А вот Риола… Я вижу всего один шанс. Но это будет долго и ненадежно. И что выйдет в итоге, понятия не имею.

— Делай, если нащупал этот самый единственный шанс, — без особой надежды сказала королева и развернулась к стене света. — Альянсом я сама займусь. Хватит их жалеть. Надо думать об остальных, давно следовало отбросить глупую деликатность.

— Я сам был в бешенстве, когда увидел принцесс, и особенно когда понял, как все ужасно, — встревожился Рахта. — Но твоя сила слишком велика и опасна.

— Знаю. И потому обычно не делаю даже необходимого. Не переживай, я королева и не имею права выплескивать боль на всех, карать и мстить. Я себя контролирую.

— Хорошо. Тогда они в твоем распоряжении, — усмехнулся эфрит и опустил руки вниз.

Свет, пропитавший сам воздух, мягко и постепенно выцвел, утратил плотность. Стали видны сквозь остаточное свечение фигуры людей и уцелевшая техника. Военные Альянса засуетились и беспорядочно скопились возле моста через речушку, на удалении чуть более километра. Теперь, когда потускнел страшный свет, люди заметались вдвое усерднее. Надо ведь понять, что затевает враг. И вообще, а вдруг противник выдохся или сбежал, погиб в пламени или исчерпал силы… вдруг они каким-то чудом победили? Сэльви чуть повела плечами, чтобы хотя бы так выразить свое презрение и сбросить ничтожную часть напряжения. Стала говорить негромко, раздельно и спокойно. То есть голос-то был ровным, а что творилось в душе… Но зачем это показывать ничтожествам, не способным к сочувствию и раскаянию?

— Вы исчерпали терпение мира. Наше взаимное непонимание зашло так далеко, что превратилось в непроницаемый барьер. Отныне он материален. И отныне вы будете обречены жить лишь тем, что имеете на испоганенном кусочке поверхности Саймили. Ни один житель Альянса не покинет его границ, вами же установленных, пока не получит моего позволения и не примет законы внешнего мира. Вся грязь воздуха, воды, почвы — тоже останутся с вами. И так будет до того дня, пока Альянс не признает свои грехи перед миром, покинет путь разобщения и научится соблюдать законы живой единой Саймили.

Она говорила внятно, четко выговаривая слова и не повышая голоса. Но слышали королеву все, кто находился у моста через реку. Они же видели, как хмурится все сильнее с каждым новым словом небо. Как тучи выстраиваются в эдакую сизую змею над определенной волей Сэльви границей Альянса. Затем вниз падает, разворачивается плотным занавесом серая тень, пряча внешний мир за пеленой полумрака. Тонкие блестки молний стали изредка пробегать от туч к земле, не рождая ни малейшего звука, не обещая дождя.


— …Так возник Барьер, — закончила рассказ Сэльви. — Я создала его и до сих пор поддерживаю, даже немного меняю. В последние годы мы стали заниматься очисткой вашей части океана. Это трудно и требует непрестанного расхода сил, каждодневного внимания. Но так хотя бы дети в безопасности, не повторится ужас того, что случилось с моими дочерьми. И гномы, и эльфы, и люди защищены от угрозы тайных и открытых атак. Мирно живут… Они-то ни в чем не виноваты.

— А твои дочки? — шмыгнула носом Кира. — Я жутко расстроилась! Они живы, да?

— Ты знаешь сказку про спящую царевну?

— Баба Лора рассказывала, только про княжну. Она спала сто лет, потом молодой князь ее разбудил и увез. Ну свадьба была. Всякие там глупости, — сморщила нос Кира.

— Сто лет она спала, — тихо повторила королева. — Моя Риола готовила вторую часть проекта о летающих зверях, мальзах. Но мы полагали, это слишком опасно и так вообще делать не следует. Я была против. Речь шла о соединении сознания живого разумного существа и универсального зародыша магического зверя. Вторых хотели назвать мальзами. Потому что магический летающий транспорт — это и есть мальт. А разве живых можно звать транспортом?

— Эгли точно не согласится так называться, — кивнула Кира.

— Он мальт. А как это расшифровывается… да теперь уже мало кто помнит! В общем, тогда никто не знал, что вырастет, если соединить разум, сознание самого мага, и зародыш универсального магического зверя. Срастить их, позволяя магу постоянно и активно вмешиваться в процесс развития мазва, модернизируя его непрерывно и наделяя собственным опытом, мыслями и даже, если угодно, душой. Риола полагала, это длительный процесс, нуждающийся в контроле и поддержке со стороны сильного мага, и не одного. Получилось так, что именно ей выпало проверить на себе теорию. Рахта запустил зародыш. И остался контролировать процесс изнутри, из сферы его скорлупы. И Риола с ним, и Лэйли. Вызвать их всех мы не смогли. Я ощущаю, что Риола до сих пор не очнулась. И грубо будить ее нельзя, силы угаснут мгновенно в случае насильственного разрушения внешней сферы. Но рассудок ее, память и личность целы, она соединена с мальзом и работает, меняя его. Только мы не можем повлиять на процесс и вскрыть оболочку. И мне страшно…

— Еще бы. Столько времени — и ничего не известно, и нет перемен к лучшему, и нет возможности разбудить?

— Сама точно не знаю, — чуть не со слезами отозвалась Сэльви. — Их обеих увез Рахта, отобрал у меня Эгли и улетел. На свой любимый восток. В горы. Там теперь непроницаемая сфера, она неизменно существует все эти долгие годы. Что с моими спящими красавицами, не ведаю…

— А Эгли ты спрашивала? И сама летала смотреть?

Королева кивнула и сникла. Она в очередной раз подумала: к чему такое рассказывать ребенку? Но Кира слушала очень хорошо. На редкость тепло и искренне. От ее внимания на душе светлело. И почти удавалось верить в свои же слова: все будет хорошо. Обязательно. Не теперь — так позже. Когда-нибудь…

— А что же король? — зевнула неугомонная гостья. — Тоже не может спасти дочек?

— В вашем Альянсе пропадает безвылазно. Уже пятнадцать лет не навещает нас, — мрачно буркнула Сэльви. — Он сказал, что знает, как завершить глупости с Расколом, и ушел туда. Вот я и заболела от переживаний. Девочки в беде. Муж в опасности. Двое сыновей в вашем жутком краю, внуки там же, друзья. Ну что Барьер держать трудно, я тебе уже жаловалась… получается, я все рассказала. И совсем честно!

— Спасибо, — хитро улыбнулась Кира. — Только этого мне мало.

— Ну ты и пиявка! — восхитилась королева. — Что еще?

— Сказку на ночь, а как же иначе! И обязательно про гномов. С хорошим концом. Вот я сейчас отползу к стеночке, кровать у вас в доме широченная. Ложись, укройся и начинай. Только говори тихо, прямо совсем шепотом. И неторопливо, как баба Лора. Да, начинать надо по-правильному так: давным-давно жили были…

— Ох, тебе не возразишь, — вздохнула Сэльви, послушно заползая под одеяло. — Ты все самое важное знаешь, хорошая у тебя бабушка. Значит, как там по-правильному? Давным-давно…

Королева устроилась поудобнее и зевнула шире, чем сама Кира. Забормотала едва слышно — и, не успев даже удивиться такой странной сонливости, почти сразу задремала. А маленькая гостья гладила ее по темным волосам и думала, как изменилась в один день вся жизнь. Гораздо сильнее, чем в сказках бывает! Вчера она была уверена, что черноволосые ведьмы — страшные и смертельно опасные. Злодейки без сердца… Таковы они в Альянсе. Именно темные, а никак не рыжие признаются самыми сильными, лучшими в поиске ужасных кровожадных эльфов и тех, кого называют их пособниками. По одному слову ведьм любого могут увезти из дома или с работы. Чтобы побеседовать на предмет благонадежности — так это именуется официально. А что последует за беседой — неизвестно, возвращаются-то с таких бесед очень, очень редко. И всегда молчат о состоявшемся разговоре. Да так обреченно, что и спрашивать никто не решается…

Кира еще раз погладила черные, довольно короткие — едва достигающие плеч — волосы королевы. Усыплять она научилась давно. Это нетрудно. Взрослые в Юльске вечно едва шевелятся, спотыкаются на ходу — усталые, вялые, больные. А баба Лора и вовсе жила одна, ей приходилось самой ходить за водой и в лавку, самой готовить, убираться — много дел. К тому же бабушка никогда не отказывала в помощи знакомым и соседям. Свои замечательные сказки она обычно не успевала рассказать и до середины! Кира ложилась, прикрывала глаза и слушала, гладя сухую тонкую кожу руки, щупая вздувшиеся сосуды, прослеживая складки. А заодно уговаривая без слов: все будет хорошо. Успокойся, отдыхай.

Позже Кира поняла, что таким способом может обеспечить отдыхом маму. И даже сестру Нору, которую не без оснований считали в Юльске ведьмой — пусть и не черной, но сильной. Способности самой Киры не казались ей достойными внимания. Она не умела ничего такого, что может причинить хоть малейший вред. Какая же она тогда ведьма? Просто капризная девочка, умеющая вить из взрослых те самые, столь часто упоминаемые мамой, веревки.

Иногда сон приходил к людям, для которых Кира его звала, сразу. Порой требовалось долго и старательно убеждать взрослых отбросить свои заботы. Это могло утомлять сильнее, чем дорога от площади до дома с полным бидоном воды. Зато утро следующего дня все усыпленные встречали отдохнувшими и радостными.

Новая знакомая Киры заснула легко. Девочка погладила тонкую руку, осторожно подтянула ее себе под щеку. Так надежнее. Пусть теперь попробует незаметно сбежать по делам до зари! Ничего у нее не получится, проверено много раз.

Вот отдохнет, отоспится — и расскажет обещанную сказку про гномов. Сама неосторожно обмолвилась: не умеет обманывать маленьких девочек. А сказок королева наверняка знает много, и говорит она просто, понятно и интересно — заслушаешься. С этой мыслью Кира заснула сама. Спокойно, быстро и глубоко. И увидела Нору. Сестра плакала жалобно и горько, почему-то никак не соглашалась верить, что все ее родные живы. Клялась найти виновных и отомстить, а еще сделать так, чтобы никакие эльфы больше не обижали детей и не жгли городов. Странно… Разве настоящие ведьмы так плохо и слабо чувствуют состояние близких? Кира проснулась, подумала как следует и решила: просто сон неудачный, ну какая из нее самой ведьма? Зато вот Нора другая, на самом деле умная и умелая, она все видела, поняла и успокоилась. Или скоро поймет…


— Доброе утро. Теперь я могу встать? — спросила Сэльви, убедившись, что маленькая гостья не спит.

— Доброе… А сказка?

— Кира, разве можно так бессовестно управлять королевами? — с сомнением уточнила Сэльви.

— Не знаю. Раньше не пробовала. Ты вообще, если честно, первая королева, с которой я подружилась.

— Давай мы встанем и вместе пойдем готовить пирог, — предложила Сэльви. — Я давно не пекла ничего по-настоящему большого и вкусного.

— Лорран обещал, что никто во всем свете не готовит лучше королевы, — припомнила Кира. — Ты меня научишь?

— Обязательно. Раз любишь гномов, для начала испробуем их рецепт. Старинный. И расскажу я тебе не сказку, а самую что ни есть правду. Как моя младшая дочка путешествовала на восток, например. Ее там очень уважают. А Рахту вообще почитают едва ли не богом, хотя он ужасно сердится на любые попытки поклоняться ему.

Королева говорила и помогала Кире одеться. Девочка с восторгом обнаружила, что за ночь кто-то сшил для нее новое платье, очень красивое. Таких тканей, мягких и уютных, в Юльске вообще отродясь не было. Узоров — тоже. Как будто загадочный портной угадал не высказанное вслух желание: по светлому фону летали мальты самых разных окрасов и размеров, золотыми нитками взблескивали солнечные лучики, а маленькие круглые веселые облачка казались объемными, пуховыми на ощупь. Изучение нового чуда заняло немало времени, Сэльви успела умыться, переодеться и причесаться. Она выглядела гораздо более веселой, чем была вчера, напевала что-то невнятное себе под нос и улыбалась, поглядывая на Киру.

Когда девочка наконец нашла на ткани мальта, достойного называться Эгли, рассмотрела всех остальных, одернула платье и сообщила, что готова учиться печь пироги, Сэльви кивнула, взяла ее за руку и потащила вниз, на королевскую кухню. Там висели по стенам и стояли на полках замечательные по красоте начищенные сковороды и кастрюли. В разнообразных емкостях со сложными узорами украшения помещались крупы, мука, специи. Кира спрашивала, и Сэльви ей описывала каждую емкость — как называется, что за узор и зачем содержимое используется в готовке. А еще кем и когда была подарена сама емкость. Это было очень интересно. На некоторое время девочка забыла про восток и обещанный рассказ. Она следила, как засыпается в большой таз мука и делается первый замес теста для пирога с интригующим названием «Сталактитовый оникс».

— На востоке находится ужасная страна диких людей-мясоедов, — припомнила наконец Кира главу из юльского учебника по географии. — Они неверны Альянсу, с самого начала не вняли голосу разума. Потому что вообще не знают никакой грамоты, живут в кромешной темноте и мучают женщин, всех до единой. Держат их под этим… под гнетом.

Королева фыркнула, тотчас попробовала успокоиться, часто вдыхая носом и морщась от задушенного смеха, — увы, сдержать веселье не получилось. Тогда Сэльви все же наклонилась вперед, поддавшись порыву, и рассмеялась, подняв целое облако мучной пыли. Кира стала чихать и виновато гонять руками мелкую, как туман, муку. Давно понятно: нет правды в юльском учебнике! Его и читать-то скучно, сплошные обвинения кровопийц эльфов и похвалы ведьмам. Черным и злым, баба Лора во всем права… Так с чего вдруг вспомнился нелепый урок географии, называвшийся вроде бы «Вымирание людей за Барьером»? Может, из-за поразившей в свое время мрачности и трагичности описания страны на востоке. Живущих в темноте было очень жаль, их беды выглядели ужасными, а уж страдания женщин…

— Ай-акта! — потребовал чуть тягучий низкий голос, и пыль послушно осела. — Как тут мучить женщин, когда сам страдаешь и две недели смиренно ждешь приема у королевы, а она болеет? Когда единственная не улыбается, солнце бледнеет и небо хмурится. Но сегодня с рассветом моих ушей достиг ваш восхитительный голос, несравненная Сэльви. Очень бодрый, так что я возрадовался и решительно пересек порог этого дома, не дожидаясь особого приглашения и не испросив дозволения уважаемых врачей.

— И тебя допекли, оберегая мой покой! Здравствуй, рада видеть. Раз пересек порог, сними тертый миндаль с верхней полки. Нет, правее, в высокой банке, ага… И сыпь по вкусу. Моему, конечно. Еще. Спасибо. Так, Кира, поздоровайся с достойным господином Бакши аксы-Данга, или просто Бакши, это его имя, — подмигнула королева, возвращаясь к приготовлению теста. — Он дипломированный маг со степенью доктора, профессор и более того — директор Института климатологии. Я пока не замечала, чтобы из него кто-то мог вить веревки. Но у тебя, возможно, получится. Бакши, что там у вас?

— Второй сорт рассольника фактически дозрел, ак-банто Сэльви, — серьезно поклонился рослый смуглый маг. — Мы начали предварительное исследование грунтов. Результат интересный, мы не надеялись на успех, и явно ошиблись. Но что дальше? Почитаемая в Дэйгэ ак-банто Риола знала, как активировать корни, изъяв из них остатки соли. Она не оставила точных указаний. Сами же мы, увы, не справляемся. Нет в нас должной любви к зеленому миру. Твоя новая дочка славно заметила: мы всего лишь дикие мясоеды.

— Да, многое, что было послушно Риоле, до ее возвращения будет выглядеть загадкой… — вздохнула Сэльви. — Пожалуй, я поеду с тобой. Посмотрю сама, что можно и нужно сделать. Кира, хочешь увидеть страну на востоке?

— А маму мы возьмем в путешествие?

— Обязательно. Мне даже кажется, Бакши нужна именно ты в качестве консультанта… Впрочем, рано загадывать, — весело подмигнула королева. — Рассольник растет десятилетиями. Корни зреют и сплетаются так же долго. Успеешь посмотреть, понять, даже немножко повзрослеть. Бакши, сходи-ка в новый поселок на границе с Иллором, пригласи в гости всю семью ак-банто Киры. Пока она сама помогает мне печь пирог.

— Кира тоже особенная ведьма и умеет говорить с зеленым миром? — обрадовался маг.

— Ведьма, даже не сомневайся, — рассмеялась Сэльви. — И пока ничего не умеет. Но душа у нее добрая, светлая. Меня вот подлечила, хотя все наши маги и лекари, куда более опытные, не смогли помочь. Может быть, Бакши, это самая странная ведьма во всем мире. Настоящая ак-банто, то есть белая. Мухи не обидит, зато помочь очень даже способна. Когда подрастет, в себе и в окружающем разберется. Иди, а я пока объясню ей толком, что такое рассольник, и сверх того расскажу о союзе долин и оазисов, именуемом ныне Дэйгэ.

Глава 3

МАЙОР. ЛИЧНАЯ ПРЕДАННОСТЬ

Мышцы ныли. Плечо до сих пор страдало и помнило отдачу. И кто придумал ночные облавы? Ладно бы боевая тревога, как месяц назад, когда искали банду мародеров. Было действительно жизненно важно спешить, она могла принести пользу, потому и не имело смысла жалеть себя. Она искала азартно, зло и ловко. И проклинала в полную силу, не щадя и не сдерживаясь. Подонки вырезали скот, убили фермера. Об ужасе, испытанном его домашними, до сих пор нет сил вспоминать — он льдом осел на коже, помогал искать и вел, держал в состоянии замороженной отрешенности. Она стреляла и не сомневалась ни в чем. Этих — только так. Давить. Загонять и уничтожать. Такие ничем не лучше эльфов. Приятно осознавать свою силу и право менять мир к лучшему, очищать его от грязи. Это настоящее дело для черной ведьмы с немалыми способностями.

Но учебная тревога… Почему она распространяется на старшекурсников? Что проверяет и тренирует? Одеваться за двадцать секунд она научилась давно Оружие всегда в порядке, спасибо адъютанту. И промахивалась она в последний раз три года назад, когда еще не додумалась представлять на месте «яблочка» мишени лицо кровожадного красавчика-эльфа Тиэля…

Учебные тревоги, кстати, скорее всего изобрели пособники эльфов — чтобы снизить боеспособность своих врагов. Как же хочется спать! За всю ночь на отдых пришлось не более двух часов…

— Вставай, ленивая глупая ведьма! — Острый длинный ноготь Марши удивительно ловко добрался до пятки и пощекотал. — Не то удавлю, как было обещано. Шторной веревкой.

— Ох и злыдня ты, сержант, — лениво зевнула Нора, не делая и малейшей попытки хотя бы приоткрыть глаз. — Щас ка-ак разозлю-ууу…

— Кончай дурить! — Одеяло после короткой борьбы досталось Марше, что снова подтвердило ее неоспоримое превосходство в боевой подготовке. И тотчас полетело на пол. — Оболью тебя, неженку, водой. Холодной.

— Ты страшная человека, — глубокомысленно предположила Нора, накрывая ухо подушкой.

— Точно, лейтенант, — сухо сообщила Марша в самое ухо, изъяв подушку. — Страшная. Так что подъем, пока не стало совсем плохо. У тебя зачет по рукопашной. И сколько я тебя ни била, а все же пользы пока мало. Давай вперед на разминку. Или ты раздумала дослужиться до генеральши?

— Нет.

Это было сказано иным тоном, серьезно и сосредоточенно. Нора провела в колледже пять лет. Дважды умудрялась сдавать расширенную программу, благодаря чему теперь числилась на седьмом курсе. Усердие — одна из важных составляющих большой карьеры. А генеральское звание дают только тем ведьмам, которые выявили хотя бы одного эльфа. То есть исполнили свою, надо полагать, заветную, как у Норы, мечту.

Сейчас в столице, по слухам, четыре черноволосых генеральши. Всего-то… Это наводит на грустные размышления. Альянс не особо успешен в своей борьбе. Куда менее чем следует, если длинноухие добираются до внутренних провинций и гадят там. Как в Юльске. Или в сгоревшей дотла Сантоге, откуда год назад едва успели вывезти десятилетнюю курсантку.

Теперь, получив нашивки лейтенанта, Нора знала и понимала куда больше, чем при поступлении в школу. Нападение на ее родной городок не было случайностью. Эльфы издавна разыскивали беззащитных малолетних ведьм, еще не получивших полноценного развития своих способностей, убивали их, а заодно разделывались со всей семьей. Что еще страшнее, они порой ликвидировали целиком поселение людей. Возможно, длинноухие полагали, что дар наследуется. Или считали, что его развитие связано с местом проживания. То есть причиной юльской трагедии пятилетней давности стала именно она, Нора Смарл, ныне Нора Эрс: всем курсанткам одного года поступления дается единая новая фамилия, таковы правила колледжа.

В общем, платить за способности сестры пришлось маленькой Кире. Не ей одной — и по самой высокой ставке. Это требует возмездия. Потому нечего разлеживаться. Подъем!

Марша презрительно фыркнула. Она давно усвоила: стоит сказать «генеральша» — и Нора принимается грызть себя, вполне бессмысленно и очень усердно. Как будто она виновата в самом существовании эльфов! По мнению сержанта, главное, ради чего стоит ловить длинноухих, — не повышение в звании, а вознаграждение. Сто пятьдесят тысяч руни! Даже ей, адъютанту Марше Тивис, перепадет немало: десять тысяч на руки и долгожданная почетная отставка с полным пожизненным пансионом уровня майора как минимум.


Отношение сержанта к Норе сформировалось быстро и столь же резко изменилось, в один день. Марша состояла в дозоре у ворот раз в месяц. И всегда использовала эту возможность быть вне наблюдения, чтобы передать половину жалованья брату. По вине Норы, некстати явившейся и еще более некстати сказавшей свое весьма действенное «замри», семья осталась без денег на целую неделю. На самом деле ведьмам, особенно бездарным, полагается со дня принесения присяги забыть о своих прежних семьях. Только разве это просто и вообще правильно? Тем более что вся ее нынешняя семья — единственный брат, младший…

Когда отца признали пособником эльфов, размеренная жизнь рухнула в одночасье. Маму и бабушку увезли на допрос, дом опечатали. Имущество отошло городу. Марша была старшей из детей, ей как раз исполнилось пятнадцать, а брату не было и трех. Их вывели на улицу и бросили там. Детей пособника, никому не нужных и презираемых.

Впрочем, так было недолго. Через полчаса рядом остановилась большая машина, совсем новая, шикарная. Из нее неспешно выбрался богато и броско одетый человек. Бесцеремонно разглядывая Маршу, достал дорогие сигареты, закурил, деловито щурясь и что-то прикидывая. Обошел вокруг девушки. Остановился перед ней, затянулся, глянул на опечатанный дом. Семья объявленных пособниками эльфов жила богато. Папа был управляющим в крупной строительной фирме. Марша смотрела себе под ноги и думала: теперь там другой управляющий. Папин заместитель. Наверняка именно он состряпал фальшивый донос. Даже удивительно, что это так долго не выясняется, дело-то простое! Ведь есть же ведьмы. Те самые, военнообязанные, обученные, окончившие колледж. Которым нельзя соврать, чтобы при этом не быть уличенным во лжи.

Незнакомец пугал Маршу своим наглым взглядом, хамской манерой затягиваться и выпускать дым в лицо. Девушка попробовала отойти в сторону, и тотчас ее предплечье оказалось сжато сильными уверенными пальцами. Пару раз дернувшись, Марша поняла: не отпустит. И звать некого…

— Пустите. Не смейте, я буду звать…

— Ори громче! Я даже помогу. — Мужчина огляделся и продолжил издеваться, повысив голос до крика: — Эй, тут порядочный гражданин хочет сказать гнилой пособнице эльфов, что она дрянь! Идите послушайте! Эй, люди! Присоединяйтесь к моему праведному гневу. Укажем пособнице ее место!

— Я не пособница.

— Ну-ну… Давай проверим твои документы. Там нет красного штампа?

Штамп поставили утром. На каждой странице — огромный и ужасный. Было в нем что-то окончательное. Как приговор. Соседи именно так поняли, и потому никто даже воды не вынес маленькому брату Марши, плачущему, голодному, измученному полуденной жарой. Незнакомец все это знал. Он не отпускал предплечье, сжимая его все сильнее, до резкой боли. Курил и молчал, время от времени дергая к себе, чтобы не отворачивалась. В облаке сигаретного дыма стоять было душно и страшно. А еще унизительно.

— Я Бинк. Для тебя — господин Бинк. Поняла? Не слышу…

Пальцы сдавили руку еще злее, и Марша вскрикнула. Бинк не ослабил хватку, пока не расслышал внятное «да». Довольно кивнул, вцепился в шею и толкнул к машине. Еще раз деловито оглядел. Нащупал заколку, расстегнул, погладил рассыпавшиеся по плечам волосы. Тогда еще темно-каштановые, натурального цвета.

— Ну убогая, подыхать собираешься или барахтаться и выживать? — Он не стал ждать ответа и продолжил: — Ладно, я сегодня добрый, я все тебе объясню, без грубости. Неблагонадежность нельзя спрятать. Никто тебя не возьмет на работу. И в дом не пустит. Мне-то даги сообщили, что в семье имеется подходящая девка. Связи, знаешь ли, штука надежная. Могу посодействовать, если ты не дура. Работа, жилье и отмазка от неблагонадежности. Даже чистые документы. Все без обмана, но не сразу, когда отработаешь… А нет — выпутывайся сама. Постоишь тут еще полчасика, изображая невинную жертву произвола, и заберут тебя на допрос. Так они мне сказали и поехали не спеша, дальней дорогой. Чтобы мы могли обсудить детали. Мамка твоя уже призналась и в том, что делала, и в том, чего не делала, все подписала. Вы полгода эльфа в своем доме, прямо здесь, прятали, вот так! Пока у тебя в документах штамп неблагонадежной. А после допроса будет иначе. Отберут бумаги вообще. И отправят куда положено, с билетом в один конец. И тебя, и мальчонку.

Бинк прижал девушку к борту машины так плотно, что дышать стало трудно. Марша кое-как вывернулась, скользнула в сторону и дернулась — руку он так и не отпустил. Наоборот, вывернул запястье до хруста. И молчит, смотрит, усмехается сыто — развлекается.

— Вы лжете. Я ничего плохого не делала.

— Тогда стой и жди, — с издевкой посоветовал незнакомец. — Но учти: я предлагаю тебе единственный шанс спасти брата и самой выкарабкаться. Ты смазливая, молоденькая, здоровая, не окончательно глупая. Подпишешь контракт на два года. Будешь танцевать в закрытом клубе для дагов, на территории их части. В моих девочках никто не сомневается. Получишь положительные рекомендации, деньжат подзаработаешь, брата пристроишь. Ну?

Марша сжалась, крепче обнимая жмущегося к коленям брата. То, что говорил незнакомец, звучало страшно и не могло быть правдой. Родители никого не прятали! Значит, произошла ошибка. Их отвезут к ведьме района, и там все выяснится — снова и снова уговаривала она себя. Вспоминала: есть еще адвокаты и право подать прошение о пересмотре дела в высшие инстанции, прямо в столицу… Наверняка это уже делается. Так должно быть. Так ей говорили раньше, когда она еще имела право жить в своем доме. Но сейчас Марша стояла на улице и уже не верила в правила, некогда казавшиеся незыблемыми.

Бело-голубой с золотой полосой вездеход дагов из самой страшной их части, «Ясный день», затормозил, едва не толкнув бампер богатой большой машины Бинка. Из кабины выпрыгнул рослый красавчик-лейтенант. Подмигнул типу, удерживающему Маршу за руку.

— Ну как наводка?

— Пока никак. Не хочет работать, — пожаловался Бинк.

— Понятно. Жаль. Значит, так: мальчишка родился уже после измены. По уложению Альянса такие относятся к числу неграждан. Это пожизненная каторга. А старшая должна была знать о поведении родителей. И молчала.

— Соответственно… — Даг засопел, его взгляд пополз по телу, липкий и мерзкий, постыдно раздевающий. — Мы допросим ее прямо здесь. И обыскать следует. Она же дергается, значит, скрывает нечто важное.

— Погоди, дай мне еще пару минут, — мягко попросил Бинк. — Созвонись с майором, он подтвердит — я действую от его имени.

Дверца машины открылась, и Марша провалилась в прокуренный салон. Ноги не держали…

Пару минут спустя она подписала контракт, не прочтя ни строчки. Читать вообще оказалось невозможно, буквы плыли, строки слипались, свет странно мерк и казался тусклым. Марша точно знала лишь одно: будет плохо в любом случае. Но из двух зол меньшее — контракт и машина Бинка. Тогда можно надеяться спасти хотя бы брата. Она в семье старшая, теперь, увы, дела обстоят именно так. Она отвечает за малыша и должна бороться, должна вытащить его. Любой ценой. Она уже отчетливо понимала: семью предали так страшно, что выбраться немыслимо. И виноваты во всем ведьмы. Раз они не признали невиновность родителей, значит, именно они и есть причина бед. Хотя даги не лучше.

В клубе она проработала четыре года, о которых предпочитала не вспоминать. А потом получила обещанные рекомендации. Прошла отбор в колледж. Здесь пять лет до встречи с Норой сержант Марша могла делать то, что казалось ей правильным. Дисциплинарная рота имела определенную власть даже над курсантками, и служащие в ней могли продемонстрировать, что не все в Альянсе проходит безнаказанно для ведьм. Даже одаренных, сильных и перспективных. Особенно — одаренных.


Простояв столбом у ворот до конца своей смены, Марша не смогла передать брату деньги. Утром ее наказала директриса. Ползать на коленях и повторять давно заученные наизусть слова было не так уж тяжело. Она обязана, она отвечает за брата и добывает деньги для своей семьи. Любым способом. Гораздо больнее становилось от мысли, что солнце уже миновало зенит, а брат должен до вечера внести плату за следующие три месяца учебы.

Незадолго до обеда в холл спустилась директриса в сопровождении новенькой. И эта пыльная бесцветная мышь с замашками заправской взрослой крысы уверенно ткнула пальцем в Маршу:

— Эту хочу в адъютанты!

— Адъютанты полагаются второкурсницам… Но случай особый и выбор занятный. — Кривая улыбочка рыжей полковницы отобразила полное понимание. И одобрение. — Она тебя обидела. Вполне закономерно ты намерена сживать ее со свету медленно и основательно… Что ж, не возражаю. Наказание отменяется. Сержант, ты поняла? Принадлежишь ведьме. На все годы обучения. А дальше — как она решит.

— Слушаюсь, — тихо вымолвила Марша, с трудом разгибаясь и, придерживаясь за стенку, вставая на ноги, затекшие и мучительно ноющие.

Открыто спорить с сильными ее отучили еще в клубе. Там умели воспитывать. Не зря работниц клуба так охотно брали в дисциплинарную роту при колледже, доверяя рекомендациям господина Бинка, штатного осведомителя корпуса «Ясный день». Между прочим, в звании капитана… Все девочки, танцующие для дагов, красивы, послушны и знают законы Альянса. Как писаные, так и неписаные. Например, простое правило: ведьма без дара — это вещь, принадлежащая всякому, у кого достаточно сил и полномочий. Дагам, колледжу, даже такой ничтожной малолетней мыши, как новенькая.

Нора потащила свою личную, только что полученную в полное владение вещь в комнату. Плотно прикрыла дверь, заперла на замок и еще раз прислушалась. С нелепой детской серьезностью приложила палец к губам, призывая к соблюдению тишины. Открыла шкаф. И… оттуда выбрался брат Марши, чихая и морщась, стряхивая с куртки пыль. Тощий, худой и нескладный. Кивнул ведьме вполне по-приятельски и взялся раздраженно выговаривать и ей, и испуганно замершей сестре:

— Кто у вас тут убирается? Пыли по колено! Ужасно. Я чуть не задохнулся, а ведь у меня аллергия. Ну ладно Марька, она вообще бестолковая. Но ты-то… Сама небось не слишком здоровая, вон зеленая вся. Должна понимать! Я же предлагал отсидеться под кроватью. Все равно здешние курсантки на занятиях, дисциплинарная рота в дозоре у ворот и классных комнат. Да и нету здесь настоящих ведьм, я все уже выведал. Только директриса-кровопийца, две девицы с выпускного курса и одна малявка с третьего года обучения, тоже рыжая. Прочие не в счет, способностей у них разве что Марьке навредить хватает. А поиск — дело тонкое.

— Он у тебя очень умный, — насмешливо сообщила Нора. — Отдай деньги, и я, так и быть, провожу его до лаза в ограде.

Марша послушно вытряхнула кошелек, все еще не в силах начать нормально разговаривать. Она ждала гадости. Ведьма поймала ее на самом больном. Сейчас сдаст брата. Или сделает это у ограды? В любом случае лучшей мести не выдумать. На территории колледжа любой сержант дисциплинарной роты имеет право убить постороннего. Или отдать на суд директора. Неизвестно, что лучше. Она бы встала на колени и просила, и за вчерашнее извинялась бы, сколько потребуют и любым способом, но девчонка сразу ушла. Видимо, помнила полученную накануне пощечину. Так решила Марша, без сил привалившаяся к стене и обреченно ожидавшая крика, а то и выстрела.

Странная ведьма довела мальчика до ограды, так и не воспользовавшись обретенной властью. Вернулась, села на краешек кровати. Сосредоточенно изучила собственные руки. Мелко дрожащие, с обкусанными ногтями. И наконец заговорила:

— Эльфы убили мою семью. Я хочу с ними поквитаться. Судя по словам твоего брата, а ему я верю, ты не худший человек здесь. Хоть и ругаешься и желаешь мне невесть чего… Другие вон молчат, а мысли вынашивают куда более злые! В общем, помоги мне. Я изловлю и убью эльфа, стану генеральшей, а ты с почетом выйдешь в отставку. Полагаю, это хороший деловой договор.

Марша смеялась долго, с истеричными взвизгами — цепкий страх за брата отпускал нехотя, а глупость и наивность девчонки до боли напоминали собственное поведение из того, навеки канувшего в прошлое, детства.

Ничего глупее Марша не слышала за всю свою взрослую жизнь. Настоящая ведьма, черная и сильная, желающая поймать настоящего эльфа… как будто именно для этого существуют военные в Альянсе! Как будто эльфы вообще кому-то угрожают и, смешно подумать, существуют в реальности. Да кто их видел? Марша все смеялась, уже понимая, что с ней в кои-то веки приключилась настоящая истерика. И что прекратить бессмысленный смех будет непросто. Пришлось даже идти умываться и жадно глотать воду, чтобы задушить прорвавшееся так явно и глупо отчаяние.

Нора не обиделась, даже подала стакан с водой. Дождалась завершения истерики и снова потребовала серьезных обещаний помогать и быть рядом. Получила их. И с тех пор ведьма и ее адъютант жили почти дружно — насколько это вообще возможно. То есть Нора временами вымещала на адъютанте злость, не в силах ее унять. Марша, в свою очередь, исправно писала отчеты о поведении и настроении подопечной. Закладывала ее по мелочам. Иначе нельзя — не поймут.

В колледже много всего такого, что именуют традициями. Например, Нора, не без основания отнесенная к категории черных ведьм по силе таланта и характеру одаренности, с первого дня была вынуждена красить волосы в «правильный» для ее типа ведьм цвет. И периодически гадить сокурсницам. Потому что именно самая лютая первой дослужится до капитанских нашивок. А там, глядишь, ляжет в руку и майорский треххвостый хлыст с серебряной отделкой на рукояти… Сожми покрепче, пусти в дело — и, глядишь, он расчистит дорогу в столицу. Если повезет. Но сильным ведьмам обычно везет.

— Кого мне дают в противники? — нервно уточнила Нора, хлопая дверью ванной. — Марька, ты шпионила или спала, а? Чего молчишь-то?

— Вчера днем говорили одно, а к вечеру — совсем другое, во время учебной тревоги — третье, — нехотя сообщила Марша. — Лейтенант, ты не ори, я по уставу должна шпионить за тобой, а не для тебя.

— Короче!

— Ой, какие мы нервные! Или Гинду, или вообще все отменят.

— Что?

Нора выскочила из душа, волоча полотенце по полу. Расческа висела, вцепившись зубьями в густые волосы, взгляд дико и неприятно взблескивал, пальцы чуть подрагивали, словно ощупывая и вылепливая новую гадость, а то и полноценное проклятие. В таком состоянии — это сержант знала твердо — можно ждать всего самого худшего. Вызовет смерч, устроит небольшое землетрясение или лишит дара речи на месяц…

За последние годы сила Норы выросла, а умение себя контролировать, увы, не развилось. К тому же в колледже полагали, что исходное состояние сильного раздражения — это и есть пиковая форма ведьмы, годной для прохождения службы в боевой группе поиска. Да, она опасна. А разве тут готовят розоводов? Никаких соплей! Никакой жалости! Пусть эльфы еще больше боятся!

— Успокойся, я все выяснила, не кипи, — мягко посоветовала Марша, на всякий случай заходя со спины и усаживая Нору в кресло. — Сейчас волосы причешем. Сиди слушай и не дергайся. Вот так, умничка. Дыши, успокаивайся. Тебя сочли перспективной. Сюда вызвали полковника дагов, группа «Ясный день», северный округ. Ты знаешь, я их не терплю. Но они — лучшие.

— Дальше, — чуть спокойнее и с долей интереса в голосе потребовала Нора.

— Полковник Pax прибыл до рассвета. Он сидит у нашей кровопийцы, изучает твое досье. С целью показать тебя в деле и учинили тревогу. Ты хорошо отстрелялась и быстро нашла условного врага, ты даже бегала неплохо, все довольны. И если сочтут возможным, то есть когда сторгуются по поводу цены, ты будешь включена в группу поиска. Настоящего, боевого, без всяких там натяжек. Полагаю, оформят второй ведьмой. Поедете в приграничный район. Скорее всего к самому Барьеру, искать мифического длинноухого злодея. Сейчас наша кровопийца директриса как раз делает ставки и выбивает нечто ценное для колледжа и для себя лично, а даг, видимо, жадничает.

— Ты умеешь шпионить! — восхитилась Нора, восстанавливая наконец-то вполне безопасное благодушное настроение. — Как выведала?

— Мы знакомы, — сухо сообщила Марша. — Десять лет назад он был капитаном. И дал мне рекомендации для колледжа. А я его… отблагодарила. Оказывается, он меня еще помнит.

— Как ты мрачно это говоришь!

— А чему радоваться?

— Он красивый?

— Дура ты, лейтенант, — фыркнула Марша с привычной чуть покровительственной насмешкой. — Ты про всех спрашиваешь. И что? Двое в итоге охромели, трое окосели, еще один до сих пор лечится от геморроя… Ведьма ты! Не любишь мужиков, так хоть не подмигивай им. «Красивый» — надо додуматься так сказать… Он даг!

— Дальше. Я воспиталась и слушаю.

— Ему пятьдесят один. Сволочь. Подвинутый на малолетках… Ну довольна?

— Ладно, спасибо. Не буду я ему подмигивать.

— Не вздумай! — вздрогнула Марша. — За осознанное и направленное проклятие героя-дага тебя сошлют в дальнюю провинцию. Понизят до сержанта и вообще сочтут неблагонадежной. Он опасен. Он будет подстраивать всякие обстоятельства. Ему, повторяю, нравятся молоденькие черноволосые девочки. И лучше тебе никогда не…

— Ладно, хватит в мамку играть! Поверила, усвоила и убоялась. Ты видела, как я вчера форму сама отутюжила?

Марша молча кивнула. Видела! А еще бегала на склад, тайком меняла блузку, прожженную утюгом. Подгоняла новую, придирчиво изучая свои записи с точными размерами и особенностями фигуры подопечной лейтенантши. А потом мочила, сбрызгивала уксусом и отглаживала залоснившуюся юбку. Домашние дела у ведьмы не ладились. Стоило Норе заняться чем-то знакомым еще по Юльску, как в голову начинали лезть воспоминания. Из-за них, неугомонных, подгорали пирожки, резались до самой головки стебли цветов, высыпалась из любой емкости соль…

— Марька, все же ты классный адъютант, — признала Нора, закончив одеваться и покрутившись у зеркала. — Пошли?

И они пошли. Стальные шпильки туфель цокали даже по полу, укрытому толстыми мягкими коврами, протыкая их насквозь. Узкие хлысты, зажатые по-парадному, в левой руке, чуть постукивали о голенища высоченных, пару сантиметров не достающих до края юбки, сапог-чулок. Широкие сдвоенные шипастые браслеты на правом предплечье скрипели друг о дружку, позвякивали и поблескивали. «Мы самая красивая боевая группа в колледже», — любила говаривать Нора. И была права. Хорошеньких настоящих ведьм, кроме нее, вообще не нашлось среди курсанток. Тем более достойных привилегии красить волосы в черный цвет!

У дверей директорского кабинета наблюдалось небывалое оживление. Две рыжие ведьмы из дисциплинарной роты замерли навытяжку. Рядом весьма вольно переминались и переговаривались даги. Трое. В парадной форме, явно непривычной для них, тесной и сидящей как-то криво, неопрятно, что ничуть не мешало парням обсуждать рыжих и даже по-хозяйски их поглаживать и похлопывать по спинам и бедрам. Ведьмы стояли, бледные от злости, и терпели. У которой нет дара — та не более чем вещь… Даги это правило знали. И охотно напоминали о нем другим.

— Полковница обещала нам полное содействие, — вещал старший, полноватый, широкий, светловолосый лейтенант, пересчитывая пуговицы на блузке ближней ведьмы. — Очень, очень кстати!

— Ну а вот и брюнеточки, — довольно отметил самый наблюдательный, массивный, темный, приземистый. — Чур, моя младшая.

— Смотри язык не проглоти, — ласково посоветовала Нора.

— О, разговорчивая! — заинтересовался третий, отвлекаясь от ведьм-часовых. — Малышка, пойдем обсудим ваше обучение. Сдашь, так сказать, зачет.

— Возле кабинета директора всем следует стоять смирно, — еще более ласковым голосом уточнила Нора, охотно сбрасывая закипающую внутри опасную темную злость в виде простенького проклятия. Глянула с презрением на замерших статуями дагов. — Вот так. И еще: кто хоть пальцем тронет ведьм, утратит всякий интерес к хорошеньким девочкам на… скажем… год?

Выражение глаз окаменевших дагов очень порадовало Маршу. В свое время она бы многое отдала, чтобы увидеть нечто подобное! Не так уж плохо быть адъютантом настоящей ведьмы!

— Ладно. Для начала на месяц. — Нора чуть улыбнулась, милостиво смягчив кару. — Я пошла, а слова повисли. Вы меня поняли, да? Отомри!

Тоска в глазах дагов не иссякла. Теперь они, хоть и смогли свободно двигаться, дышали тихо и даже не оборачивались в сторону ведьм… Марша остановилась у стены чуть в стороне от двери. И подумала с облегчением: впервые она может смотреть на этих «хранителей закона» как на равных. И не опасаться их безмерной и ничем не ограниченной наглости. А еще с удовольствием наблюдать признаки страха на лицах.

Рыжеволосые тоже приободрились, проводили Нору благодарными взглядами. Как будто не они пытались излупить лейтенанта Эрс два дня назад, подловив в парке после отбоя! Память у обеих короткая, а зависть — неизбывная. Марша покосилась на них с отвращением. И пообещала себе завтра же задержаться после отбоя в парке и заняться дисциплиной в дисциплинарной роте… Это она умеет. Ее в этом парке обходят десятой дорогой, даже глубокой ночью, собравшись в хищную стайку. Потому что ведьм она не жалеет. Тем более таких. Именно подобные этим рыжим дурам сидят в районных конторах. Отработают свое в колледже, а потом, с повышением, отправляются в административные структуры, в теплые капитанские, а то и майорские кресла. Сегодня унизили их, а завтра они сами отыграются на ни в чем не повинных, мирных и слабых.

Будут перебирать доносы и решать, не имея дара, виноват тот или иной «пособник» либо нет. Куда проще и удобнее признать хорошего человека врагом. За это не накажут, даже проверять не станут. А выявлять врагов еще и выгодно. И от доносчика можно получить мзду, и от начальства за рвение — поощрение. Вот и злобствуют. Отсылают по любому пустяковому обвинению на поселение в гнилые места. Говорят, в Юльске, на родине Норы, теперь как раз колония. И концерн «Эгиш» добывает свой драгоценный торф с удивительной выгодой. Пособникам платить не надо. И чистой водой их поить не требуется, и врачами обеспечивать, и нормальным жильем…

Двери распахнулись, из кабинета вальяжно выбрался, вывалился в проем двери полковник Pax. Огромный, рыхло-расплывшийся, медлительный в движениях. Величавый, как корабль. С интересом посмотрел на своих вежливых до странности подчиненных.

— Взрыв похвального рвения к строевой подготовке в рядах дагов, н-ны… Девочка воспитала моих оболтусов в один миг. Далеко пойдет, если не зарвется! Ну спасибо, полковник Лонт. Мы отбываем.

— Так сразу? — ничуть не огорчилась директриса. — Неужели и впрямь дела?

— Подозрение на канал переправки неблагонадежных, — серьезно кивнул даг. — Район части семнадцать-девять. Потому и требуется настоящая ведьма. Усердная. Если нащупаем — тебе премию, мне новый синий бант, а девчонке капитанские нашивки. И это без шуток. Н-ны, все усекла?

— У нее не сданы зачеты, — вдруг уперлась директриса.

— Ладно. Хрен с тобой, мягко и вежливо говоря. Я звякну кому следует. Ну насчет столицы, — шумно вздохнул полковник, ловко смыкая лапищи на талии директрисы. — Но ты будешь меня ценить. Очень. Н-ны?

— Не при людях…

— Н-ны, где ты видишь людей? — рассмеялся Рах. — Мои кобели не вякнут. А твои… Им что, жить надоело? Слушай, дай мне этих двух рыженьких недотрог на воспитание. Ну чего они стоят как неживые? Чего губы кусают? Им мои бравые парни почет, можно сказать, оказали. За задницу ущипнули! А где визг? Где хи-хи ха-ха? Дай-ка сам проверю, как там у них дела с голосом. И с прочим.

Марша в отчаянии прикрыла глаза. Сейчас проклятие сработает. И конец Норкиным планам. Проклинать дага, да еще так запросто, беспричинно…

— Это мой кабинет, полковник Рах, — внезапно озверела директриса, переходя на свистящий шепот. — Мои девки и мой колледж. Здесь я решаю, кого и за что держать. Тоже мне, позвонит он! Осчастливил, как же… Пшел вон. Я еще сама позвоню, так и знай. Ведьма ему нужна! А кресло мое заодно не требуется?

— Алита…

Полковник Рах съежился, словно севшее тесто. Директриса довела его до нездоровой серости кожи без всяких проклятий. Одним своим ледяным взглядом голодного удава.

— Вон! — Голос полковницы сошел до змеиного шипения, веки сошлись в щели. — Пшел вон, пока еще я называю тебя майором. Пикнешь — враз понижу до сержанта. Ты давно меня знаешь. И надо же — столицу пообещал. Мне! Нашел провинциальную дуру… При всех у моего кабинета осмелился хамить…

Даги исчезли без единого звука. Полковник Алита Лонт благосклонно улыбнулась Норе. Потянулась, щелкнула своими алыми когтями по штукатурке стены. И, чуть нарочито покачивая бедрами, что означало обычно отличное расположение духа и победный настрой, вернулась в кабинет.

— Нора, иди сюда и закрой дверь, — мягко позвала она.

Директриса сбросила туфли и пару раз прошлась по мягкому толстому ковру. Поправила хлыст на поясе, чуть смещенный лапой полковника. Или уже майора? Нора сидела тихо. И молча переваривала новое необычное знание. Властные полномочия некоторых ведьм шире, чем кажется на первый взгляд. Если разобраться — к чему Алите столица? Она знает всех настоящих ведьм и распоряжается их временем долгие годы. Энрэнийский глава совета провинции разве что на коленях в этот кабинет не вползает.

— Вот так, девочка, — гордо улыбнулась полковница. — Учись. В восемнадцать уже пора прекратить мечтать о дурацкой мести и поимке эльфа. Куда разумнее заняться настоящей карьерой, серьезной и взрослой. Слушай меня. Держись меня. И ты попадешь в столицу, куда не стремится старая умная Алита Лонт. Но, не скрою, мне там нужны надежные люди. Ведьмы правят Альянсом, запомни это. Тихо правят, без огласки, по-женски… Итак, зачем я четыре часа терпела этого придурка?

— Район части семнадцать-девять, — предположила Нора. — Вы хотели знать место.

— Примерно так… Почти. Я желала получить сведения и избавиться от конкурента, который может появиться у моего человека. Вот твое направление на поиск. Собирай вещи. Час тебе, поняла? Нет, полчаса! Остальное решат деньги. Эти. — Директриса достала из ящика стола пухлую пачку и небрежно бросила Норе на колени. — Эй, Марша!

Адъютант возникла в дверях, кивнула в ответ на распоряжение собрать вещи и ждать у ворот. Если кто-то и уловил ее растерянность, то только Нора. Брату надо в очередной раз оставить деньги, догадалась она. Не в урочное время, а заранее, ведь никто не знает, надолго ли затянется поиск.

Директриса ловко упала в кресло, рассмеялась и в недрах подлокотника нащупала длинными пальцами чуть звякнувшую телефонную трубку.

— Привет, милый, — незнакомым теплым и действительно ласковым голосом сказала она. — Я все выяснила. И район, и точные координаты. Сообщу, когда избавлюсь от лишних ушек. К тебе отправляю девочку, на кой отдавать победу недоумку Раху? Она настоящая ведьма. И учти: я тоже. Глянешь куда не следует — и отвалится что следует… Шучу. Почти шучу. Как там наш майор? Ах, даже так… Ну пусть поработает на пользу Альянса. Колония — прекрасное место. Ты мой зайка! Все успел. Все предусмотрел. Вот за что и люблю!

Алита рассмеялась удивительно мягким и приятным звонким смехом. Бережно положила трубку, закрыла нишу. Прищурилась, настороженно глядя на свою курсантку, которой и форма идет, и прическа… В восемнадцать лет так просто быть неотразимой.

— Запомни, девочка. Я могу быть полезным другом. И очень опасным врагом. Смертельно опасным… Генерал Шакир — мой зайка. Только мой. Охоться на других. Понятно?

— Да, — шепотом пообещала Нора.

Увидеть собственными глазами легенду Альянса, самого молодого и наиболее удачливого из дагов-генералов, она не надеялась. А уж работать в поиске под его началом… Но, кажется, сегодня судьба добра! Неужели ей представится случай найти и затравить эльфа так скоро?

Директриса нервно прошлась по кабинету. Еще раз пристально посмотрела на Нору. Оскалилась и тяжело вздохнула. Резко замерла, глядя прямо в глаза. Опасно, недобро и сосредоточенно щурясь. Щелкнула пальцами, дополнительно акцентируя внимание.

— Не зарься на чужое. И даже не думай о чем не следует с этой дурацкой умильной улыбочкой. Отправить бы дуру Шилу… А только дело серьезное, дура не нужна. Поиск пойдет настоящий, это твое дело, знаю. Хотя она бесподобная и законченная уродина! Ну ладно, чего уж там. Надеюсь на твои карьерные устремления. Вот предписание. Поезжай.

— Я вас не подведу, — задыхаясь от восторга, пообещала Нора. — Я буду искать эльфа с генералом Шакиром… это честь. Я так благодарна!

Директриса кивнула. Проследила, как хорошенькая лейтенант Эрс выбегает из кабинета, забыв прикрыть дверь. Рыжие адъютантши тотчас исправили это упущение.

Алита устало откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза и помолчала.

— Ты-то не подведешь, да и не осмелишься, малолетняя восторженная идиотка, — мрачно предположила директриса, продолжая разговор уже без собеседницы. — Вот только этот мой драгоценный зайчик… точнее, кобель, чтоб ему! Ведь точно не упустит своего!

Трубка под кожухом снова звякнула. Рука директрисы сжала ее плотно и почти нежно, словно норовя удушить во сне.

— Да. Хорошенькая, верно тебе сказали. Дрянь ты, Ланкор. Мы же договорились: дело прежде всего. Ах, потом… И после мы дружно едем на море. Ладно. Ревность, зайка, ни при чем. Есть еще и доверие. В последнее время тебе трудно верить. Хорошо, обсудим. Но учти, я хочу с этого получить свою выгоду. Деньги, деньги… тут ты педант, не сомневаюсь. И не увиливай от ответа. Нет, я не ревную, с чего бы… Играй, пожалуйста. Только она должна полагать, что у вас это всерьез, чувства и все такое. Люблю крутить виноватыми порядочными дурехами. Ты тоже, понимаю. И опять же нам нужна столица, а у девочки талант. Да, настоящий. Именно так и не меньше, ты верно понял. Ну пока, мой генерал. Желаю приятно провести время. Да, линия чистая, я проверила. И щит от прослушки держу полный, все надежно. Пиши точные координаты…


Нора, само собой, разговора не слышала. Она бежала вниз по лестнице, сжимая здоровенную пачку денег.

В жизни не приходилось столько держать в руках… Перспективы кружили голову. Приходилось то и дело тормозить себя и уговаривать: спокойнее, Нора. Ведьма обязана быть осмотрительной и никому не верить. Тем более директрисе, гнусной кровопийце. У ведьмы нет друзей и привязанностей, нет слабых мест. Но все же…

Как приятно быть полезной! Как многообещающе получить предложение о дружбе от самой Алиты! И как радостно впервые испробовать свои способности в настоящем деле! Скоро она сможет начать поиск эльфа. Может статься, того самого подонка, который уничтожил Юльск. Только на сей раз ему не уйти. В поиске она лучшая. А слава генерала Шакира просто огромна, он один и умеет ловить длинноухих.

Марша ждала у ворот, с вещами. Мрачная и расстроенная. Зря! Мелочи все ее беды, сущие пустяки! Нора свистнула, махнула рукой — и такси затормозило на полном ходу, визжа шинами. Н-да, чуток перестаралась. Пассажир выскочил из салона и без оглядки, смешно пригибаясь, побежал прочь. Не иначе, решил, что попал в число подозреваемых в неблагонадежности. Водитель огорчился еще сильнее. Вылез, мрачно и обреченно подошел к ограде.

— Марька, назови адрес брата! — велела Нора, поглаживая кончиками пальцев пачку денег.

— Улица Становления, семнадцать, комната пятьдесят четыре, — забормотала сержант, с удивлением глядя на новенькие хрустящие купюры по пятьдесят руни каждая. — Отдать хозяину или смотрителю дома. Но лучше, конечно, лично.

— Так, на всякий случай тысяча руни, за полгода, — торопливо отсчитала Нора. — Еще двадцатка за доставку. Сдачу с полусотни вернешь получателю. Эй, мужик! Возьмешь хоть санти себе сверх причитающегося…

— Понял, не самоубийца, — испуганно закивал пожилой водитель. — Дождусь. Лично передам, госпожа ведьма. И так вы щедро платите, спасибочки, конечно. Мы люди надежные, Альянсу завсегда верны.

— Давай ходу! — потребовала Нора.

— Ага, срочно, — еще быстрее закивал водитель, пряча деньги в нагрудный карман и застегивая молнию. — Не извольте даже беспокоиться! Все будет и спешно, и секретно.

Он косолапо заспешил вокруг машины, суетливо дернул дверь, упирающуюся под неуверенной, приметно дрожащей рукой. Мотор взревел, и машина укатила прочь, взвизгнув шинами на повороте.

Почти сразу подъехала другая. Черная, длинная, с надменно шелестящим могучим мотором. На бортах — узкие серпы с пятью трехлучевыми звездочками по кромке. «Тихая ночь». Их символ. Звезды — погибшие ведьмы, создательницы Барьера. Три луча каждой звезды — сила, верность и долг. Полумесяц — знак покоя, оберегаемого ценой великой жертвы. «Ночь будет тихой, и день станет ясным» — эти предсмертные слова приписывают старшей из знаменитых черных ведьм Альянса.

Марша распахнула дверцу и с подобающим для адъютанта почтением помогла своему лейтенанту устроиться в шикарном салоне. Забросила в огромный багажник пару мешков с вещами. По приглашающему жесту Норы села рядом с ней. Половина курсанток колледжа уже плющили носы об оконные стекла. Завидуя и желая успехов… ну, то есть в самом ведьминском смысле: гвоздей под шину, запора и поноса, осиных ульев в салоне, поломки в безлюдном месте…

Нора опустила стекло и, уверенная в наличии чутких ушей, довольно громко сообщила парку за окном:

— И вам того же, девочки, удачи. Особенно с осами: ну прямо в точку! Проклинать более сильных — это ведь то же самое, что плевать вверх, вы в курсе?

Адъютант фыркнула, на сей раз одобрительно. Зеркальное стекло поползло вверх, отрезая зависть, а с ней и шум улицы, суету суматошных сборов. Климатическая установка подала в салон восхитительный воздух с мягким, едва различимым ароматом цветущей акации. Беззвучно вспыхнул — Нора это знала точно — маячок над крышей, алый с синим проблеском. Машина уверенно тронулась, заняв место точно на осевой дорожной линии, и стала набирать скорость. Сирена наверняка выла и пугала людей. Но в салоне ее не было слышно.

— Спасибо за брата, — сухо сказала Марша. — Я отдам.

— О, сегодня ты у нас глупая, — передразнила Нора обычный издевательский тон адъютанта. — Деньги даны без отчета, я даже не расписалась за них. Так с чего мне их жалеть? Марька, я в жизни не была такой богатой! Вот не сойти мне…

— Поаккуратнее, — посоветовала Марша.

— Точно. Интересно, что будет, если я сама себя прокляну?

— Дисциплинарное взыскание как минимум, — предположила сержант. — И полное отлучение от способностей на год. Вот тогда тебе и отомстят за ос и все прочее, если я не догляжу.

— Я хочу голубую накидку из меха, — мечтательно откинулась на подушки Нора и закрыла глаза, игнорируя сердитое бормотание Марши. — Как у Эрики. Помнишь, был фильм, лет шесть назад, назывался «Дожить до рассвета»? Она так играла черную ведьму — я прямо умирала от восторга. Предпоследний фильм в ее карьере, хотя Эрика еще была молода и смотрелась великолепно, лет на двадцать от силы. Такая юная и безупречная… Все даги лежали у ее ног.

— Вот этого добра и без кино повсюду навалом, — хмыкнула опытная Марша. — Только успевай перешагивать. И накидка им, девочка моя, совершенно неинтересна.

— Мы увидим живого генерала Шакира. Представляешь?

— Полезное знакомство, — осторожно одобрила Марша. — Может ускорить получение звания капитана, а то и майора. Оформить перевод в столицу. Но платить придется. Догадываешься как?

— Ой, ладно тебе! Его наша Алита любит.

— Глупая ты ведьма! — грустно улыбнулась Марша. — Потому и не видишь самого простого. Умные ведьмы любят себя, связи, деньги и власть. Это полный и окончательный список. Учти, хорошо?

— А ты умная?

— Я битая. И это тоже, кстати, учти.

Нора послушно кивнула. Пусть говорит. Никакая Марька не «умная», раз брата на горбу тащит и из-за него готова даже унижаться. И никакая она к тому же не ведьма. По характеру — в том числе. Вся ее злоба — одна видимость, защита от доносчиков…

Город остался позади, теперь за окном мелькали ухоженные домики ближнего богатого пригорода. Закончились и они, машина достигла скоростной трассы и прибавила ходу. Обочины слились в сплошные полосы пыльной зелени. Июль. Звучит почти как Юльск… Так знакомо и грустно. Может, оттого Нора и не ценит с некоторых пор красоту летнего цветения. Куда приятнее осень. Когда были живы родные, в пыльном задымленном городе холодных дождей ждали как праздника. Иногда Нора не выдерживала, выходила на улицу и стояла часами, уговаривая сырую прохладу пробиться через плотный заслон застоявшейся жары. И добивалась своего. Правда, несколько раз падала от истощения… Но это мелочи. К тому же Кира, белокурое чудо семьи Смарл, садилась у кровати и принималась лечить. Может, у нее даже был дар? Не тот, какой ценят в колледжах военнообязанных ведьм. Но по-своему сильный и важный. Потому что стоило малышке положить свою прохладную ладошку на лоб и капризно потребовать сказку, как Нора засыпала. И всегда видела светлые счастливые сны, дарующие выздоровление, приток сил и бодрости.

После гибели Юльска несколько раз покойная сестра приходила по ночам. Обычно в самые плохие и трудные времена. Когда Нора буквально изнемогала, пытаясь сдать одновременно два курса теории поиска. Или когда Марша уехала по делам колледжа, а ее, лейтенанта Эрс, второй раз поймали в парке рыжие стервы из дисциплинарной роты и избили до полусмерти. Во сне сестра так же накладывала руку на лоб — становилось хорошо, светло, легко. Но сказок Кира больше не просила. Сама их рассказывала. Неторопливо, серьезно и подробно. Удивительные. Про добрых эльфов и мудрых гномов. Про летающих зверей, живые города и далекую страну на востоке, где обитают вовсе не дикие мясоеды, а хорошие люди, уважающие свою землю. Нора никому не говорила про странные сны. Потому что это тайна. Да и не понять такое ведьмам! Они не верят в жизнь после смерти, культ Сущего давно захирел и превратился в циничный сбор денег с простаков… Нет, рассказывать нельзя. Сочтут подобные откровения поводом для визита лейтенанта Эрс к психиатру, что плохо скажется на карьерных перспективах. Наконец, ведьма в звании лейтенанта — благонадежная ведьма! — не может во снах общаться с кем-либо, находящимся вне Альянса, и выслушивать крамолу про врагов, достойную тюремного срока — и это минимум. Нора сама себе удивлялась: она не могла спорить, когда покойная сестра называла кровавых маньяков-эльфов добрыми. Молча терпела и даже верила. Может, они на том свете все и обитают, добрые эльфы? Своими же свихнувшимися родичами загубленные.

Малышка Кира всегда была выдумщицей. Она и в Юльске смотрела фильмы до середины, а потом неделями изобретала хорошую концовку для каждого. Лорран у нее становился то хлебопеком, то водителем грузовика-водовозки. И никогда, вот странно, Лорран не бывал дагом…

Кира не уважала тех, кто доставлял огорчение, подозревал каждого, был вооружен и опасен. И теперь, после смерти, жила в идеальном мире, где все ее мечты обрели воплощение. Это немного утешало. Душе Киры не больно и не страшно там… Может, Сущий и не выдумка, может, он воздает по делам, пусть и с запозданием?

Нора прикрыла глаза.

— Далеко до аэропорта?

— Час. Мы полетим с военного, — пояснила Марша, успевшая выведать и это.

— Разбудишь, ладно?

— Конечно.

Адъютант ловко откинула спинку сиденья и пристроила подушку под шею Норе, нашла плед и накрыла свою подопечную. С рьяной заботой подоткнула ткань… Нора благодарно улыбнулась, вздохнула и не стала мешать сну мягко заполнять сознание. Впечатлений с утра накопилось много. Она надеялась, что сможет поделиться ими с сестрой во сне.

Кира действительно отозвалась. В последние годы она снилась подросшая, загорелая до удивительной, неправдоподобной смуглости и окончательно беловолосая. Ей это шло. Сестра выслушала про дагов, задание и генерала. Возмущенно всплеснула руками. Стала сердито уговаривать не нарушать главный грызлотракт. Взялась сетовать на упрямство, мешающее сестре поверить и принять нормальный порядок вещей…

«Интересное слово — грызлотракт, только во сне и можно выдумать такое. Нелепое и чуждое, совершенно непонятное», — подумала Нора, просыпаясь.

— Ты улыбалась так хорошо, — вздохнула Марша. — Не как ведьма. Но мы приехали, извини. Идем. Полет у нас полуторачасовой, еще вздремнешь.

— Хорошие сны редки, — пожаловалась Нора и послушно выбралась на бетон взлетного поля. — Ух ты, дальний реактивный! Нас уважают, Марька.

— Торопят, — прикинула более практичная Марша. — Ползи в салон, сонная муха! Отдыхай, я пока разберусь с грузом, созвонюсь с колледжем и доложу о нас на точку прибытия.

— Слушаюсь, сержант!

— Вот и слушайся, — вроде бы безразлично буркнула Марша.

Было заметно, что ей льстит высказанное вслух уважение настоящей ведьмы, отчего сразу менялось и отношение окружающих. Пилот услужливо предложил рацию в кабине. А техник, наглый пожилой лейтенант, сразу прекратил раздевать сальным взглядом и отошел подальше.

Настоящие ведьмы слишком опасны. Пожелают со сна: «Глаза б на тебя не глядели» — и все, пропал человек.

Короткокрылый самолет со стремительным красивым силуэтом взлетел резко, до отказа заполненный ревом, тонко и слаженно вибрирующий. Какой тут сон!

Нора сидела у иллюминатора, смотрела пустым невидящим взглядом на грязно-серые многослойные облака, плотно обмотавшие фюзеляж. И думала: сейчас Кире было бы почти тринадцать. Самое время прекратить играть в нелепые сказки и начать думать о взрослом. А она и в лучшем мире не меняется. Городит во снах нелепицы о траве, поедающей соль. И куда еще глупее: бормочет про волшебных зверушек, которые взрослеют долго и всегда верны одному хозяину. То есть не хозяину, малышка не любит это слово. Другу. Но самая странная история — про спящую принцессу. Нет, сестра умерла, как бы она не убеждала в обратном. Нельзя же так долго оставаться в своем сознании неразумным ребенком!

Впрочем, Нора не спорила с покойницей. Зачем огорчать душу Киры? Лучше уж подыграть ей и порадоваться вместе. Нора с самым серьезным видом советовала поговорить с травой и разобраться, много ее или вся она есть, по сути, единый огромный корень. Предлагала выбрать имя для зверька. И навестить спящую принцессу. Ах, Барьер вроде окружающего Альянс… так разве можно не пропустить Киру? Ей ни один хороший человек ни в чем не отказывал. И не откажет. Только надо обдумать заранее мелочи и выстроить линию поведения.

Самолет заныл на высокой неприятной ноте, устало клюнул носом и пошел вниз. Марша охнула, вцепилась в подлокотники. Первый полет, все для нее внове — вырвалась из ненавистного колледжа в большой мир. Нора тоже впилась в подлокотники, не желая смущать приятельницу. Да, неуютно. Как будто их машина падает. Но настоящей угрозы нет. Нора знала это, она дважды летала в раннем детстве. Еще когда были живы и отец, и зеленый Юльск.

Аэродром северной провинции Альянса, Тампы, оказался мал и примитивен. Бетонная полоса, домик контроля на горизонте, пара серых безликих ангаров и колючий кустарник, какой-то бесцветный, пыльный, словно нестираный. У самого трапа, точнее, возле убогой подкатной лесенки из дырчатого металла, скопились пять больших ярких вездеходов дагов. Бойцы сидели на своих местах, не нарушая штатного расписания ради любопытства. Лишь двое ловко поймали мешки, вежливо помогли пассажиркам сползти по крутым лестницам и распахнули для ведьм дверь головной машины.

В которой сидел, удобно расположившись на сплошном заднем диване, сам генерал Шакир. Нора узнала его сразу. Еще бы! Уроженец южной провинции, Бильсы, настоящий боец и красавец: рослый, смуглый, широколицый. Его портрет висит в холле колледжа. В походной форме, как сейчас. С тем самым амулетом на шее, который, согласно легенде, он не снимал со дня отделения родной провинции от Альянса. Генерал, по слухам, считал, что предательство его родиной идей независимости — едва ли не личная вина семьи Шакира. Хотя какая может быть вина? Тогда, пятнадцать лет назад, он был молодым лейтенантом. И, кстати, он, единственный из всех дагов Бильсы, заметил неладное, писал рапорты, а когда их проигнорировали, сам поехал в столицу искать правду. Вот только оказалось поздно…

Что случилось на юге — непонятно до сих пор. Не было ни активизации эльфов, ни излишнего интереса со стороны забарьерных соседей. Просто в один день сенат Бильсы выдвинул на рассмотрение, рассмотрел и принял пресловутый «Кодекс новой Саймили» — кажется, так он называется. Документ загадочного содержания, навязанный провинции эльфами. Его тотчас одобрили в нижней палате. И даже две противоборствующие силы Бильсы — современное передовое сообщество богатейших людей и совет старейшин, дань местной древней традиции управления, — в один голос признали это абсурдное решение.

На сознание членов правительства повлияла магия, иного объяснения нет!

С тех пор Шакир искал эльфов яростно, явно с целью личной мести. Еще и поэтому для Норы он был особенным, достойным уважения. Ее вела та же боль утраты. Невосполнимой, затмевающей все иное, мелкое и сиюминутное.

Шакир коротко указал на пустой диван напротив. Рука у него была широкая, сильная. Движение получилось точное, красивое. Нора села и кивнула. Украдкой стала разглядывать генерала, ругая себя и глупо задыхаясь от щекочущего горло восторга. Припомнила: ему едва исполнилось сорок три. Отметила, что выглядит он еще моложе и куда интереснее, чем на портретах. Волосы острижены под машинку, топорщатся короткой щеткой. Лицо загорелое, гладко выбритое, спокойное. Старый шрам на скуле, у левого уха, выглядит короткой белой чертой на смуглой коже. Взгляд узких темных глаз внимательный, уверенный. Ведьм, расположившихся напротив, Шакир изучил с ног до головы с рабочим интересом, без глупых ухмылок и нелепой бравады жирного неуклюжего полковника Раха.

Весь такой ладный, крепкий, надежный. Красивый. Нора ощутила, что едва не краснеет и от взгляда генерала, и от собственных нелепых, далеких от темы предстоящего поиска мыслей. Спасибо хоть Марша, как всегда, бдит и на высоте: заметила состояние своего лейтенанта. Но, против обыкновения, насмехаться не стала. Наоборот, заняла Нору размещением вещей и взялась поправлять форму, давая время успокоиться и привыкнуть к соседству великолепного генерала. Машины тронулись, выкатились с бетона аэродрома и запрыгали по неровному проселку.

— Хуже столичных штучек, ну что вытворяет Алита?! Разве это форма? — вместо приветствия посетовал генерал, закончив осмотр. — Девочки, вы что, собираетесь по лесу бегать на своих дурацких каблуках? У меня не парад, а работа. Да еще мини-юбки! Прямо выездной клуб для дагов-бездельников!

— Разрешите доложить, господин генерал: походная форма здесь, — тотчас отозвалась Марша, хлопнув по объемистому заплечному мешку. — Все предусмотрено. Два комплекта, легкий летний и горный.

— Толковый у тебя адъютант, — похвалил совершенно серьезно генерал. — Быстро переодевайтесь, не до церемоний. Мы уже едем к предполагаемому месту происшествия. Спешим, работаем по полной форме секретности. Они умеют вызнавать о нас все. Словно мысли читают!

— Есть приметы поиска? — справившись с собой, уточнила Нора.

— Зачем мне вызывать черную ведьму, если имеются приметы? — рассмеялся генерал. — Нет, девочка. И забудь, чему тебя учили! Все тупые методики поиска и кондовые инструкции… Эти твари не работают стандартно. Каждый раз создают нечто новое, сбивают с толку. Но ты — ведьма. Сильная, как меня заверили. Умеющая охотиться азартно и нацеленная на результат. Хочешь поймать эльфа? Отбрось все уставные процедуры и техники, действуй по наитию, ищи неожиданное. Странное, чужое. Может быть, скрытое, выглядящее живым, маскируемое под часть природы. И начинай сейчас. Возможно, откорректируешь направление сразу.

Нора кивнула, позволяя Марше раздевать и одевать себя как куклу. Посторонние мысли и сама неловкость перед генералом исчезли — она ловит эльфа! Может, не зря ей снилась Кира? Настало время отплатить за Юльск… Нора прикрыла глаза и стала искать. Точнее, ловить впечатления. Почти как в детстве, когда она ждала цистерну с водой. Водители сменялись, время подвоза и сами машины — тоже. Но было постоянным главное: отклик на ожидание. А теперь, наоборот, следует ощутить стремление спрятаться.

— Карту! — уверенно распорядилась Нора.

— Электронную или бумагу? — быстро уточнил Шакир.

— Я не работала с электронными. Бумагу, наверное. Она удобнее… кажется. Да, спасибо.

Подробная карта района легла на колени. Марша и генерал дружно прихватили углы, растянули складки бумаги во весть немалый размер листа. Палец ведьмы уверенно завис над неприметной дорожкой, отмечая положение небольшой колонны дагов. И скользнул, чиркнув ногтем по бумаге, задав маршрут к чему-то непонятному. Живому, как и предупреждал генерал. Стремительно ползущему вглубь. Крупному.

— Оно уходит! — с отчаянием выдохнула Нора, открывая глаза. — Кажется, зарывается… вниз, вглубь. Глупость, да?

— Предательство, — зло рявкнул Шакир. — Их снова предупредили! Но кто? Ничего, мы близко, ты отлично справляешься. Майор, прими новые координаты. Рядом, знаю! Шанс есть. Не всех, так двоих-троих замыкающих точно возьмем. У них всегда есть те, кто прикрывает отход. Смертники.

— Эльфы? — с надеждой уточнила Нора.

— Размечталась! — дернул шеей Шакир. — Длинноухие себя берегут. Там люди. Идейные, а если короче и проще сказать — психи. Может, их чем-то обрабатывают. Всегда отказываются сдаться и не сотрудничают. Я таких брал трижды. Никакой пользы. Даже при допросе с участием ведьмы. Настоящей, которой нельзя солгать.

Нора кивнула, торопливо привстала, и Марша помогла натянуть брюки, взялась шнуровать ботинки. Бросила на колени куртку.

— Без бронежилетов? — возмутился Шакир.

— Заклятия, — гордо сообщила сержант. Порылась в мешке и достала запасной браслет, передала генералу. — Лейтенант Эрс отлично делает защиту. Полную, между прочим. Оружие дальнего и ближнего боя, проклятия, химия, природные яды.

— Я думал, это дано только ведьмам с узкой специализацией, никак не поисковикам, — с уважением отметил Шакир и охотно принял браслет. — Так. Девочки, прибытие на расчетную точку высадки через четыре минуты. Доделываете работу и идете последними. Я не хочу глупо рисковать вашими хорошенькими умненькими головками. Это приказ.

— Есть, — вздохнула Нора.

— Принято, — кивнула Марша, заменяя бесполезный парадный хлыст у пояса на пару метательных ножей и щелкая перемещенной в удобное положение кобурой. — Я за ней пригляжу.

— Не только ты. — Генерал жестом отрядил на охрану ведьм пару своих людей с переднего ряда кресел вездехода. — Ну будем надеяться на улов! Все же сам я редко выбираюсь на полевые операции. И вот что, лейтенант Эрс, сейчас я хочу от вас полной мобилизации способностей. Следите не за боем, а за окрестностями. Нас могут вести их маги. И еще. Просканируйте местность на предмет благонадежности. Этому вас учили?

— Да, будет сделано.

Шакир кивнул, поправил новый браслет на руке, принял у адъютанта оружие и выпрыгнул из высокой машины на лесную траву. Нора осталась сидеть на мягком диване генеральского вездехода. Отряд скрылся в лесу очень быстро, даги двигались бегом, уверенно и стремительно. Когда они ушли, стало совсем тихо, и Нора огляделась по сторонам.

День клонился к закату. Лето в малонаселенной приграничной зоне наполняло воздух пряным запахом цветения. Птицы перекликались, встревоженные нашествием людей. Листья шептались и глянцево взблескивали в косых солнечных лучах. В голову, мешая сосредоточиться, лезли нелепые мысли: она очень давно не видела живого леса! Забыла уже, как он красив. Городские парки не имеют ничего общего с настоящей дикой природой. Там даже листва выглядит синтетической, однотонной. Или хуже — испятнанной кислотными дождями, буро-рыжей.

А здесь… Дышать — уже наслаждение. Мир улыбается, нежится, впитывая свет и превращая его в жизнь. Без всяких ухищрений, необходимых людям, без сложной химии, происходят невероятные и загадочные процессы. Как ведьма, она ощущает их куда полнее, чем обычный человек. И, наверное, может даже повлиять на лес. На его деревья, например. Странно, в городе такое ни разу не приходило в голову. Прежде, в Юльске, она вызывала дожди. Может, и больную чахлую листву ей по силам подлечить? Надо попробовать…

Нора сердито тряхнула головой. Некстати эти мысли. Лишние они, и вообще — не для ведьмы ее профиля. Бесполезные в поиске. А если поглубже копнуть и разобраться, то даже почти чужие. Так, кажется, описывается влияние на ведьм близкого и направленного внимания эльфов. Это нечто вроде эха их сознания… Только нет рядом никаких эльфов! Пара дагов, Марша и сама она, лейтенант Нора Эрс. Ах да, еще есть лес. И Барьер, серая пелена вдали, над лесом. Вопреки многочисленным описаниям не вызывающая обещанного гнетущего чувства страха. Наоборот. Выглядит Барьер так, словно имеет право тут стоять и вполне удачно вписался в природу. Странные ведьмы его создали! Наверное, и впрямь великие. Нора отчетливо осознала: Барьер не только разделяет Альянс и его врагов. Он еще чистит воздух. Процеживает его, как будто фильтрует сквозь мельчайшее сито. Отделяет гарь, тяжелую химию, вредную городскую пыль, отработавшие газы транспорта. И оставляет лишь полезное. Настоящее. Вот почему лес так хорош у границы!

Интересно, если ведьмы прошлого умели подобное, почему это не преподается в колледже? Можно было бы восстановить Юльск. Она бы, пожалуй, одна не справилась. Но всеми силами Альянса, задействовав корпус с его ресурсами…

Долой глупости. Закрыть глаза, расслабиться и следить. Постороннее внимание, сосредоточенное на группе дагов… отсутствует.

Магия непонятного происхождения… только там, где указано, впереди.

Благонадежность… Нет, ну как можно проверить ее общий уровень и локальные минимумы при полном отсутствии населения?

Хотя — стоп! А как же пособники эльфов, засевшие в лесу? Нет и намека на то, что они готовят для Альянса нечто вредное, темное, злое. Вот дагов ненавидят исправно.

Отсюда заметно, и еще как! Непонятно. Может, именно это генерал и называл обработкой сознания? Люди верят, что их ведет настоящая полезная идея. Искренне, всей душой. Если так, приходится признать: вмешательство в сознание реализовано ювелирно тонко.

Выстрелы вдали разбудили эхо. Заботливая пуще обычного Марша накинула на плечи своей ведьмы куртку, погладила по волосам, успокаивая и ободряя. Неужели так заметно, как ей больно слышать звуки, свидетельствующие о гибели этих людей?

— Ты вся зеленая, — вслух высказала сержант свои наблюдения. — Что там?

— Вроде чисто. Хотя… была одна тень. Как будто чужая мысль. Так, чепуха, показалось. Постороннее.

— Он здесь, — зло бросил стоящий справа даг, огромный могучий капитан, явно профи-рукопашник из личной охраны генерала. — Эльф. В лесу, гад, как дома. Не опознается и не обнаруживается ведьмами, ты первая, кто ощутил хоть эту тень. Генерал мечтает его поймать. Именно этого. Потому что этот главный у них, у длинноухих. Точно.

— Вы много знаете о нем?

— Ничего. Одни домыслы и предположения, — скривился даг. — Но если он здесь, никого мы не захватим. Из рук вырвет и сгинет. Дважды мы его замечали. Я сам видел. Смазанная полоса на фоне леса, вот так выглядит его движение. Добирается до своих людей. Потом возникает странное мерцание воздуха — и никого уже нет.

— Магия! — охнула Нора, обхватывая ладонями голову. — Больно-то как! Даже на расстоянии. Словно мир вывернулся, и мое сознание в нем застряло. Ох…

— И сразу тишина, — кивнул капитан. — Все, забрал он своих. Хоть и враг, а порой я его даже уважаю. Не бросает бойцов, только в крайнем случае — трупы, если нет сил и времени их прихватить. И до чего ловок, гад! Пора выдвигаться на точку, лейтенант. Генерал наверняка потребует осмотра того места, где был бой.

Марша пошла первой, следом за разговорчивым капитаном-дагом. Затем спрыгнула в траву Нора. Замыкающим двигался молчаливый даг. Так, неровной цепочкой, они миновали густой кустарник на опушке и зашагали по влажной и более редкой траве большого леса. Грунт приятно пружинил под ботинками. Ветерок шевелил волосы. Было бы просто здорово так вот идти и дышать пряным цветением лета.

Но сзади слева Нору все отчетливее донимал взгляд. Он упирался в затылок возле виска, гнал по спине мурашки и нервировал. Ведьма резко обернулась, вскидывая руку в готовности использовать свою силу. На сей раз она была уверена: эльф. Рядом, в паре десятков метров! Нагло и безнаказанно любопытствует, словно противники ему не страшны.

Нора успела отчетливо увидеть его глаза. Спокойные, даже, пожалуй, задумчивые. Неправдоподобно зеленые. Отметила: стоит себе, опираясь спиной о ствол, и не спешит прятаться. Сейчас его надо брать! Одно движение, всего одна короткая мысль, несущая силу… Кажется, этот мерзавец даже успел ехидно ей подмигнуть — и исчез. Только трава качнулась, выпрямляясь. И снова сознание рухнуло в темную глубь нездешнего, похожую на водоворот.

— Что такое? — уточнил даг, шаря взглядом по пустому, безопасному, светлому редколесью. — Опять тень?

— Он же издевается! — чуть не всхлипнула Нора, кое-как отдышавшись. — Вот тут стоял. Ну прямо здесь!

Она подбежала к приметному крупному дереву. Указала на траву, только что успокоившуюся. Ни следа…

Даг, надо отдать ему должное, смеяться не стал. И ничуть не усомнился в словах ведьмы. Внимательно изучил указанное место, дважды обошел дерево, осмотрел ствол. Обшарил траву. Довольно кивнул, показывая Норе обрывок ленточки. Обыкновенную тряпку…

— Да ты толковая ведьма, хоть и курсантка пока что! — отметил он едва ли не с гордостью. — Ты его если не напугала, то заинтересовала. Когда он уходит, мы порой обнаруживаем такие вот ленты. Смысла их появления не знаю. Глянь.

Нора послушно посмотрела, опираясь рукой о ствол и стараясь скрыть тошноту и головокружение. Обычная ленточка. Узкая, старая, истрепанная. Очень старая. Настолько, что расползается в пальцах, делится на отдельные лохматые пряди. Ничего в ней нет необычного, даже памяти магии или оттиска личности державшего раньше в руках. Разве что след узелка. Даг бережно забрал ленту и положил в емкость из небьющегося стекла. Убрал в карман. И группа двинулась дальше.

На небольшой поляне их ждал генерал. Мрачный и расстроенный. Даги изучали два тела погибших врагов. Всего два… Нора прикинула: эльф успел вывести по крайней мере десятерых, если верить собственному сознанию. В том числе всех раненых. А их было, кажется, трое. Шакир выслушал доклад капитана-дага, кивнул.

— Идем, глянь на то, что они защищали. Не понимаю, что мы нашли. Это что-то новое. Наверняка опасное.

Нора послушно пошла за генералом. С удивлением отметила, что Марша осталась на поляне. И оба дага сопровождения тоже. Шакир миновал короткую лесную галерею — сплошную тень под кронами, разделяющую две полянки. Остановился, знакомо дернул шеей. Нервничает.

Присмотревшись и задействовав свои способности, Нора и сама охнула. Отвесно вниз от середины поляны падал коридор. По первому впечатлению — идеально круглый в сечении, со стенками из уплотненного грунта, покрытыми чем-то непонятным. Слизью? Глазурью? Поди разберись! Диаметр лаза — семь метров. По спине проползла одинокая капля пота. Нора ощутила, как мир кренится и скрипит, готовый рухнуть, задавить безумием. Это что же — и есть грызлотракт? Который, получается, прогрызли… Помоги Сущий, да что же делать? Кому верить? Нора тряхнула головой и жалобно взглянула на великолепного Шакира. Такого надежного, настоящего, понятного.

— Чем же его копали? И для чего?

— Это ты, ведьма, спрашиваешь у меня? Да понятия не имею! И дела мне до их техники нет, — рассвирепел Шакир, показав ровные белые зубы матерого хищника. Толкнул к дереву, навис прямо над Норой, и почему-то стало страшно. Заговорил в самое ухо другим тоном, с нажимом, будто ввинчивая слова в сознание: — Слушай то, зачем мы пришли сюда, ведьма. Сейчас парни напишут рапорт. Мы убили двух эльфов, трупы в наличии. Уши у них обычные, это следствие маскировки и хирургического вмешательства их врачей. Понятно?

— Но…

— Ты ведь очень хочешь поймать длинноухого по-настоящему?

— Да.

— Он окопался в столице, — оскалился генерал. — Там, больше негде! Все планы операций знает, тварь! И сюда успел, что совершенно невероятно. Я бы решил, что донесла ты. Но ты не знала верного обозначения координат, ты знала только район высадки! Потому что точные координаты полковник Рах назвал Алите. В кабинете. При закрытых дверях и под заклятием тишины.

— Мы все…

— Нет, не район, а точные координаты, — еще раз повторил генерал, постепенно успокаиваясь. — Неужели моя бывшая подружка сдала, а?

— Полковник не могла…

— А ты не лезь куда не просят! — резко оборвал Шакир. — Итак, мы убили двух эльфов. Точка. Для меня это означает фонды и обновление техники. Для ребят — премиальные. Для тебя звание и перевод в столичный колледж. Понятно? Или ты подпишешь рапорт, или — если совсем просто объяснять — я тебя пристрелю. И впишу в тот же рапорт, что у нас при штурме погибла ведьма, которая своей тупостью наносила вред, сравнимый с работой пособника эльфов.

Это прозвучало так буднично и спокойно, что Нора подавилась готовым сорваться с языка возражением. Некоторое время молча переваривала информацию. Кивнула. В общем-то, генерал прав. Ей надо попасть в столицу.

Предложенная им дорога — короткая и удобная. Даже не надо никого проклинать, писать доносы. А вранье… Да нет в нем беды. Это ведь для пользы большого дела!

— Одну просьбу можно?

— Попробуй, — прищурился генерал с интересом.

— Моя Марша, адъютант. Она едет со мной?

— Толковая девка, — кивнул Шакир. — Да. В чем просьба?

— У нее есть брат. Марша хотела устроить его в инженерное училище в столице. Это дорого, рекомендаций нет, а благонадежность их семьи сомнительная.

— Дура ты, хоть и ведьма с большим талантом, — развеселился генерал. — Но просьба простая, сделаем. Это, надеюсь, все?

— Нет.

— Наглеешь.

— Я хочу знать, как вы ловили настоящих эльфов, — глядя в траву, решительно выговорила Нора. — Хорошо бы с фотографиями.

— Ух ты! Что, действительно мечтаешь сама поймать? Не ради карьеры, ясное дело…

— Да. Чтобы убить.

— Похвально. Это я устрою. Пока что иди подпиши протокол осмотра местности и марш в лагерь отдыхать. Будем здесь стоять, пока все детально не изучим. Потом вызовем экспертов, ученых очкариков и сопливых теоретиков. Понятно?

— Спасибо. Понятно.


Изучение местности и лаза заняло целую неделю. А потом генерал озвучил приказ. Обеим ведьмам предписывалось следовать в часть дагов и там ждать окончания работы экспертов. Люди Шакира разместились на окраине небольшого городка, спутника столицы северной провинции. Жили с комфортом, в отдельных коттеджах на берегу озера, в охраняемой тихой зоне. Ничто не предвещало проблем. И потому ночная тревога удивила Нору.

Очнувшись, она увидела в свете фонаря лицо знакомого капитана дагов из личной охраны генерала. Тот молча показал условный знак — тревога высшей степени срочности, не учебная. Нора торопливо сдернула со стула халат, кое-как завязала пояс и побежала за капитаном босиком, не тратя драгоценное время даже на поиск тапок.

Неужели опять поиск? И снова враг — настоящий эльф?

Сердце билось лихорадочно, азарт гнал и подстегивал.

Капитан двигался быстро, поспевать за ним оказалось непросто. Нора задохнулась и пару раз пребольно поранила стопы об острые камни. Даг замер у двери. Кивнул — ей туда. Нора прошла в темную прихожую. Сзади крепкие руки уверенно сгребли за волосы и плечи, согнули, толкнули к стене. Прижали, укладывая лицом на стол. Кто-то второй, тоже невидимка, ловко загнал в шею и спину несколько игл. Рванул пояс, забрался под халат и проверил свою работу уже без спешки, ровнее и точнее размещая и фиксируя постоянные иглы, короткие, их используют при продолжительном отлучении от дара. Извлек длинные, сделал укол в шею и сгинул…

Вот и кончилась ведьма, мрачно сообразила Нора, ощущая, как надежно заблокированные способности гаснут, а она становится самой обычной испуганной и слабой девчонкой. Ее бесцеремонно тщательно и грубо обыскали.

Потом руки, удерживающие в жестком захвате, исчезли. Нора оперлась о стену, пытаясь отдышаться и понять, что вообще происходит. Допрос? Она ничего плохого не делала. Проверка?

— Иди сюда, — позвал голос Шакира из соседней комнаты. — И включи свет. Ты ведь хотела посмотреть, как мы ловили эльфов? Для начала тебе показали, как обезвреживают ведьм. Это поучительно. Любая из вас должна знать, где граница полномочий корпуса «Тихая ночь». Ну я жду!

Нора на негнущихся ногах проковыляла в комнату. После укола в ушах противно звенела кровь, к горлу подкатывала тошнота запоздалого страха. Нора нащупала выключатель на стене, только теперь сообразив, что уже бывала в этом помещении днем.

Хозяин коттеджа расположился на полу. Точнее, на низком квадратном настиле, именуемом вроде бы топчаном. Такие в родной для генерала Бильсе заменяют кровать, всплыла в сознании невесть зачем информация. Одет Шакир был по-домашнему, в парчовый халат, в длинном вырезе виднелась шелковая рубаха. Ланкор полулежал в подушках. Настоящих шелковых, не усомнилась Нора. И покрывало наверняка старинное. С вышивкой ручной работы, стоит такое дороже годичного майорского жалованья. Опять глупые мысли… не иначе, за ними сознание прячется от творящегося наяву.

— Садись сюда, детка, — велел генерал, хлопнув рукой по шелку. — Есть разговор. Важный. Это касается и ловли эльфов… тоже.

Нора послушно устроилась на покрывале, чувствуя себя жалкой и маленькой. Пояс от халата потерялся где-то в прихожей. И Шакир откровенно забавлялся, наблюдая, как ведьма тянет и усердно запахивает полы. По-хозяйски выделил ей несколько подушек. Сам устроил их под спиной, отчего халат опять раскрылся.

— Слушай внимательно, — мягко предложил генерал, отводя в стороны руки, потянувшиеся снова к халату. — В Альянсе есть две действительно значимые силы. Даги и ведьмы. Вас мало, вы капризные и самовлюбленные, как и подобает женщинам. Красивым женщинам. Сильным. Вам нельзя давать много власти. Вы не понимаете, как ее использовать правильно, на благо большого дела. Все обращаете в нелепую личную месть и личную же выгоду. Да уймись ты, никто тебя не собирается обижать! Наоборот. Я всего лишь исполняю один из твоих капризов, детка. Сколько раз ты это себе представляла? Ночь, роскошная спальня. И целиком твой генерал Ланкор Шакир. Меня труднее поймать, чем эльфа, детка. Но ты справилась.

Руки генерала решительно развернули Нору лицом к нему и подвинули ближе. Это было странное состояние и сложное чувство — исполнять чужую волю без единого возражения. Наверное, такое испытывает кролик, пожираемый удавом. Получающий при этом — бывает и так, оказывается — немалое удовольствие, смешанное со страхом и отвращением к самой себе, слабой и податливой.

Шакир неторопливо избавил Нору от халата, с презрительной усмешкой пощупал ткань казенной длинной ночной майки. Стало холодно до дрожи, хотя воздух в комнате теплый. Даже душноватый, пропитанный запахом дорогого мужского одеколона. Еще вчера этот запах — «Черный ирис» вроде бы — казался таким притягательным…

— В общем, так, детка. Я не зверь, как можно подумать, исходя из твоего поведения и глядя на выражение лица. Или убирайся отсюда совсем, или иди в соседнюю комнату и присмотри себе нормальные вещи для этого случая. Но учти. Предпочтешь первое — и утром ты вернешься в свой колледж, а я забуду о существовании ведьмы с именем Нора. Все забудут, так точнее, о карьере и не мечтай, об эльфах — тоже… Останешься — утром я рассказываю тебе об эльфах все, что знаю. И ты едешь в столицу.

Шакир замолчал, глядя в упор своими маленькими темными глазами. Уверенно, с едва приметным прищуром внимания. Нора почти не могла дышать, ей было жутко впитывать этот воздух с суховатым, щекочущим горло запахом «Черного ириса» и теплым, острым, странным — исходящим от кожи Шакира.

— Почему меня лишили способностей? — Нора смогла наконец выговорить хоть несколько слов.

— Потому что ты себя не контролируешь, — насмешливо прищурился генерал. — Потому что ты не решаешься признать, насколько я прав, и готова глупо тратить время, которого нет.

Он толкнул Нору на подушки. Короткие иглы впились в кожу спины, вызвали спазм мгновенной боли, потом перестали ощущаться. Смотреть на Шакира снизу вверх было еще более жутко, чем со стороны. Но и оторвать взгляд оказалось невозможно. Она много раз представляла, как придет однажды вечером к великолепному генералу и скажет: «Вы самый лучший». Сама закроет поплотнее дверь, она же ведьма и свободна в выборе… Марша шипела, обзывала дурой и советовала уезжать в колледж немедленно, выдумав любую причину. Например, острый приступ аппендицита. Кричала в голос, мол, не тот человек, и ты пожалеешь, только станет невозможно влиять на происходящее и отказываться. И вообще, из его силков птичке уже не вылететь. На всю жизнь увязнешь, станешь, как Алита…

Теперь Нора согласна была с каждым словом. Но, как порой бывает, поумнеть удалось слишком поздно. На этот случай у Марши тоже имелся совет. Грубоватый. И, кажется, снова исключительно точный. Раз влипла — не дергайся и верь, что это ты устроила, а значит, можешь собой гордиться и получать заслуженную награду.

Пальцы генерала скользнули по шее, лаская кожу. Едва касаясь, очертили губы и подбородок. Насмешливо щелкнули по носу.

— А кроме того… — пожал плечами Шакир и чуть отстранился, неторопливо снимая халат, а затем расстегивая мелкие пуговички на шелковой рубахе. — Я склонен ценить личную преданность, пока тобою не продемонстрированную. Еще я не желаю оставлять неясностей во взаимоотношениях. Хотела заполучить генерала? Пялилась на меня искоса, дышала с охами, исправно дрожала ресничками. Что ж, взаимно, так сказать. Мне тоже хочется заполучить тебя, ведьма. Но не рассчитывай на многое, красивых баб вокруг полно, куда более опытных и сговорчивых. И не только ведьм. Но у нас случай особый. Я очарован твоим талантом и впечатлен умом, вот так… Я готов признать свою слабость и могу быть тебе полезным покровителем, а не просто другом, детка. Но ты должна усвоить: Альянсом распоряжаются даги. Ведьмы нам помогают. Или случайно гибнут, натворив глупостей, наплодив ошибок, поверив в свое фальшивое сиюминутное могущество. С вами нельзя иначе. Вы — оружие. Мы, даги, этим оружием владеем. Направляем его. Оттачиваем. И, само собой, храним и бережем. — Шакир поймал крепкими пальцами затылок Норы и дернул голову, вынуждая девушку смотреть в самые его зрачки, в упор. — Мы поняли друг друга?

— Да.

Вытолкнуть даже одно короткое слово оказалось трудно. Уговорить себя, что именно этого хотела еще вечером, именно об этом тайком мечтала — заглянуть в глаза легендарного генерала и назвать его по имени, и увидеть в темных зрачках отражение себя — обновленной. Взрослой, желанной, удостоенной внимания. Стать настоящей ведьмой, уверенно шагающей по ступеням карьеры вверх. Быть решительной, вызывать восхищение и использовать чужой восторг как средство достижения цели… Вот и протрезвела голова, еще недавно пьяная до помрачения рассудка, вот и осела горечью вынужденной покорности пылкая влюбленность в красавца-дага, легенду Альянса. В этого роскошного хищника, уверенно, по-хозяйски играющего судьбами, как личными игрушками, в том числе и ее жизнью, ее наивными грезами.

Притащил в логово, сломал хребет гордости и сыто жмурится, рассматривая податливую добычу… Красивый и страшный. Желанный и отвратительный до тошноты. Нора прикрыла глаза и на миг подумала с дрожью: он бы сжег Юльск не задумываясь. Если бы таким способом мог в то время состряпать очередной протокол по поводу фальшивого эльфа и выбить фонды, технику, людей, продвижение по службе. Вот только Юльск сожгли настоящие эльфы… которые намного опаснее Шакира.

— Так что, уходишь или остаешься?

— Остаюсь.

— Вот и договорились, — ласково улыбнулся Шакир. — Знаешь, не переодевайся. Ты и в этой майке самая красивая ведьма Альянса. Я буквально голову потерял с первого взгляда, детка. В Бильсе подобных тебе зовут пэри, то есть волшебницы. Богини, недосягаемо красивые, безупречные.

Шакир нагнулся ниже и уже шептал в самое ухо. От его слов и рук становилось жарко. Остатки страха исчезли. Только где-то в самой глубине затуманенного сознания, как поранивший ногу камешек, застряла грустная мысль: Марша ведь предупреждала! За все надо платить. И как — тоже объясняла. Предостерегала. Вчера снова твердила, мол, не для тебя это. Обзывала, по своему обыкновению, дурой. Злилась и ругалась на редкость грязно. И была права, до самого последнего слова. Не нужен Норе генерал с его ласковыми словами, одинаковыми для всех хорошеньких ведьм. И столица не особенно нужна.

Но как иначе обрести союзников, отточить свои способности и все же убить эльфа? Ведь теперь она точно знает: длинноухие существуют, они очень опасны. Фактически неуловимы. По крайней мере, в одиночку их не взять. Особенно того, зеленоглазого насмешника из леса, ускользнувшего без малейших проблем. Издевавшегося над ней. Над всем Альянсом… А вдруг именно он сжег Юльск?


Утром Нора уже звала генерала по имени — просто Ланкор или даже коротко, по-домашнему — Лан. Принимала его новые заботливые ухаживания. А вместе с ними — хлыст с серебряной отделкой. Можно десять лет рвать жилы, душить конкуренток, плеваться проклятиями, ночами патрулировать улицы и сочинять доносы, добиваясь звания майора. Или подписать один протокол и научиться говорить «Лан»…

Высокая ли это плата за всю доступную генералу Шакиру правду об эльфах? Вчера Нора гневно орала «нет» в ответ на многозначительное фырканье адъютанта. Она на все пойдет, чтобы очистить мир от длинноухих. Сегодня полагала, что переоценила свою решительность. Только поздно, сделанного не воротишь. Остается сидеть в подушках, жевать безумно дорогой черный виноград без косточек, сглатывать слезы, готовые задушить улыбку, и слушать. А еще — смотреть.

По словам Шакира, Альянсу лишь трижды за всю историю существования Барьера удавалось выявлять и брать живыми настоящих эльфов. Первого, сорок лет назад, допрашивали долго, более месяца. Ничего толком не добились, растерялись и казнили, не доведя до конца опытов, не получив многих важных сведений о природе магии и путях ее обнаружения. Второго обезвредили два десятилетия назад. Три с лишним недели его изучали и допрашивали. А потом пленник исчез. Выкрали эльфа, это очевидно, с изощренной, прямо-таки неправдоподобной ловкостью. Подготовили акцию идеально, заполучив самые секретные сведения о размещении тюрьмы, режиме содержания и прочем важном.

Третьего удалось тяжело ранить пять лет назад. Его постоянно перевозили, опасаясь похищения, которое, несмотря на все уловки и полную секретность, последовало десять дней спустя.

— Я сам смотрел видео, — дернул шеей генерал. — Собственно, камеры работали минуты две, дальше — полная каша в записи, сплошные шумы. Вот самый полезный и содержательный кадр. Здесь его хотя бы видно!

Нора торопливо вгляделась в фотографию. Изображение смазанное, черно-белое. Черты лица с трудом улавливаются, сквозь него видна расположенная позади стена, часть дверного проема.

Нет сомнений — тот самый эльф! Стоит и задумчиво смотрит прямо в камеру. То есть долю мгновения он стоял и потом переместился так стремительно, что исчез с экрана.

— И никаких следов?

— Одна ленточка. Рассыпалась в пыль при исследовании, — сообщил генерал. — Полагаю, ты единственная почуяла его вживую. Это уже немало. Если встретишь снова, в столице, будет хотя бы незначительный шанс опознать. Облик эти твари меняют. Но отпечаток личности, доступный твоему дару ведьмы… В общем, будь внимательна. Хочешь персик, детка?

— Никогда не пробовала, — усердно улыбнулась Нора.

Ей становилось все неуютнее рядом с Шакиром. Но показывать растущее напряжение нельзя, Нора отлично это понимала. К тому же она чувствовала: скоро генерал наиграется. Уже сегодня ему не нужна эта подружка, вчерашняя. Лояльная, послушная, лично преданная, так он подобное называет.

К полудню сведения об эльфах иссякли. Нора получила конверт с направлением в столичный колледж и целую сумку персиков. В соседней комнате ее уже ждала Марша, успевшая подогнать по фигуре и отутюжить новую форму. Сама она, кстати, обзавелась нашивкой лейтенанта. Виновато пожала плечами, заметив вопросительный взгляд.

— Красивая нашивка, поздравляю… За крепкий сон в час тревоги получила? — безразличным тоном отметила Нора, покинув коттедж.

— Именно. Идем, я заказала нам гражданское такси. На те деньги, от Алиты. Шикарное — лимузин. Так что поедем с комфортом и поговорим спокойно.

— Ты была права, я дура. Марька, я… я…

— Тихо! Плакать изволь за темным стеклом, — резко и сухо потребовала Марша. — И ни минутой раньше! Держи спину, майор. Мы едем в столицу. Там этих генералов-дагов как свиней в грязи. Любой масти, на выбор. А вот хорошеньких ведьм…

— Мне страшно.

— Умнеешь, — кисло усмехнулась Марша. — Ничего. Выслушай меня. Я это пережила, и ты переживешь. Просто переверни страницу. Ты ничего особо плохого не сделала. А вот этот Шакир… Знаешь, мы дешево отделались. Меня допросили по поводу отданных брату денег. Слегка напугали пересмотром дела покойных родителей, причастностью к их грехам и возможным увольнением… Тебя проверили на благонадежность. Пустяки. Могло быть хуже. Он нашел кого обвинить в неудаче. Алита вчера разбилась. Авария. Чистая случайность, знаешь ли.

— Как же это?

— Доигралась в «любимого зайчика», — зло прошипела Марша. — Все знаю. Сама на нее пару раз доносила. Ненавидела я ее, да, было. Но этого… зайца клыкастого… стукача высшей пробы и мастера приделывать эльфийские уши трупам… Не гни спину. Садись, поехали. Вот теперь плачь сколько хочешь. Персики его гнилые я выброшу за углом. Мы живы, майор. Мы не на допросе и не в колонии. И это уже замечательно.

Глава 4

СПИСОК ЖЕНИХОВ АК-БАНТО

В Дэйгэ девушка считается взрослой со дня своего пятнадцатилетия. Это большой праздник. В прежние времена его часто совмещали с помолвкой. Родители жениха договаривались с родителями невесты, не удосужившись выяснить мнение детей. Разве старшие могут сделать неправильно и плохо для своих любимых чад? Они мудры, за их спиной опыт прожитой жизни…

Уже целый век традиции трещат по швам под натиском нового времени. Первыми сдались большие города. Женщины стали работать и получили собственный источник дохода. Также получили право учиться. И оценили по достоинству возможность выбирать мужа по любви, по расчету или ради престижа — но в любом случае самостоятельно. Ну почти самостоятельно. Воля старших и теперь значит немало. Ведь, действительно, кто пожелает детям дурного? А если ситуация становится совсем тупиковой, всегда есть выход. Надо просить защиты у достойной ак-банто Сэльви. Королева эльфов — непререкаемый авторитет в любом сватовстве, самая уважаемая женщина в Дэйгэ и на востоке в целом. Она прожила дольше, чем всякий старейшина, исправно вела и ведет дом, воспитала шестерых детей и хранит исключительную и почтительную верность своему супругу.

Кира свистнула Бафрыха и побежала быстрее. А толку? От мыслей о скором празднике не спрятаться за барханом. Мама уже составила список гостей. Скромный. Всего три тысячи четыреста шестьдесят семь человек. Это не считая эльфов и гномов — их имена указаны в двух отдельных кипах листков. Когда тебя пытаются почитать едва ли не святой — это ужас какой-то!

Нет, начиналось все мило. В восемь лет нетрудно вить веревки из всего их союза долин и оазисов. Заманчиво. В каждом селении тебя зовут в гости. Исполняют любые просьбы, угадывая даже невысказанные. Задаривают подарками. Нахваливают. И смотрят с непередаваемым искренним обожанием. Еще бы! Маленькая ак-банто, способная делать самое важное. Читать волшебные слова над колодцами, избавляя их воду от соли. Предсказывать погоду, исключая повторную высадку хлопчатника, загубленного под коркой почвы после несвоевременного дождя. Спасать от полегания зерновые. Даже совестить жирующих рабочих грызлов, а еще — модернизировать их. Иногда грызлы, созданные в свое время первыми из всех магических зверей, похожие на червяков-переростков и не особенно умные, впадают в необъяснимую апатию. И отказываются готовить поля к посеву, рыхлить почву, удалять сорняки и чистить каналы прикорневого полива.

Усыплять грызлов не принято, даже старых — они ведь приносят огромную пользу. Но кормить их, лежебок, и самим, вручную, обрабатывать огромные поля…

Конечно, можно вызвать мазв-инженера из города. Но разберется ли? Уж время упустит — точно. Опыт показывает: далеко не все маги понимают хоть что-то в болезнях грызлов. Теорию мазвконструирования разработала Риола-а-Тэи, дочь королевы Сэльви. Записать ее успела не полностью, а теперь поди уточни неясности, когда сама Риола спит в непроницаемой сфере…

Зато маленькая ак-банто неясностей не замечает. И слышать не желает о «конструировании мазвов». Она с магическими зверями запросто разговаривает. И потом советует совсем обычное и несложное, зато действенное. Например, сменить корм, расширить загон, сделать искусственное болото для отдыха, обязательно затененное. Или насадить «вкусных» кустарников, а то и вообще — почаще играть на дутаре, грызлы очень любят его звук.

Кира за пару лет научилась не только выслушивать мазвов, но и уговаривать грызлов и прочих магических зверей меняться, обретая новые качества и органы, полезные для их повседневной работы.

В общем, безнаказанно вить веревки из директора Бакши, а заодно и всех прочих жителей Дэйгэ, удавалось довольно долго. Это было интересно, да и сейчас ее жизнь — замечательна и наполнена… Но, увы, пришло время расплаты.

На десятилетие Киры собрались три сотни гостей. Через год — пять сотен, потом восемь. Маме роль хлебосольной хозяйки пришлась по вкусу. Еще ей понравился Бакши. Сперва маг помогал с переездами и устройством праздников. Потом содействовал с работой и обучением. Как-то незаметно мама стала одеваться на местный манер. Обзавелась головными платками, мол, красивые. Выбросила короткие юбки: «ноги сгорают на солнце». И вот результат. Теперь это ярая поборница угнетения женщин. Дома всегда уютно, вне родных стен мама работает мало, готовит умопомрачительно вкусно. И Кира теперь зовется полностью «ак-банто Кира аксы-Данга». Из мага получился замечательный новый папа. Но его любовь к традициям, положение уважаемого и важного человека, хозяина большого гостеприимного дома, академика и директора, чье слово ценится наравне с советами признанных старейшин, к кому сам султан прислушивается…

Хлопок надо убирать, а никому и дела нет! Ведь у маленькой ак-банто праздник. Только смерть или тяжкий недуг способны извинить соседей и друзей, не участвующих в его подготовке.

— Баф, хватит щекотать грызла! — возмутилась Кира. — Ты уже большой. Иди сюда. Жбрых в пять лет должен стать серьезным и солидным. Ты весишь уже двести семь килограммов! Растолстел, как пятнадцатилетний. Что-то я начудила чересчур… Сейчас в моде компактные жбрыхи, до семидесяти килограммов. Может, тебя модернизировать на сокращение массы тела?

Песочно-рыжий Бафрых, названный так в честь верного пса гнома Мрыжа, выпрыгнул из-за гребня бархана, усердно пугая хозяйку и фыркая от возмущения. Он не хотел быть компактным. Не знакомые с этим видом мазвов, магических зверей, безусловно, рисковали получить сердечный приступ при внезапном появлении расшалившегося Бафа.

Подросший жбрых, как и детеныш, до начала индивидуальной настройки внешности и специальных возможностей обликом копирует поисковую крысу гномьих спасателей. Все дело в размере. Длина тела Бафа два с половиной метра от носа до основания не слишком длинного хвоста. А еще Кира неосторожно научила его скалить зубы шутки ради.

Сейчас как раз было проделано все самое забавное: стойка на задних лапах, выброс когтей, оскал и шевеление усами.

— С тобой скоро нельзя будет выйти в люди, — заулыбалась Кира, завязывая бантиком самые длинные усы, правый и левый. — У-у, страшила! Как бы с таким боролся этот… как же его… Лорран. Смешные были ужастики в Альянсе. Ну идем. Надо подкрасться и подслушать, что затевает наша мамочка. Не то еще налетим на помолвку. Зачем мне эта гадость?

— Ш-ш-ш, — оскалился жбрых и клацнул зубами.

— Правильно. Не надо нам женихов. Если что, сбегу. Ты у меня бегаешь быстро, не догонят. А Сэль меня не выдаст. Или выдаст? Ох, зря я ее так донимала, может и припомнить. Она, говорят, любит устраивать чужое счастье. Но ведь мы и так довольны жизнью!

— Ф-ф-ф, — вздохнул жбрых и улегся.

Телефон-гусеница, браслетом обвивающий запястье, — последний писк моды — деликатно сжал руку, обозначая вызов. Кира охотно плюхнулась в рыжий, набитый песком мех Бафа, свернувшегося в клубок и изображающего кресло. Гусеница упала в подставленную ладонь, приняла удобную форму трубки.

— Сэль, ты умудряешься отзываться на первую же мою мысль о тебе!

— Потом обсудим, — коротко ответила королева. — Хватай за шкирку своего дикого жбрыха и дуй на поле мальтприема. У меня имеется для тебя работа, важная.

— Дуем, — заверила Кира, крепче цепляясь за рыжий мех воротника. Баф уже двигался по песку длинными скачками, резво и целеустремленно. — Полным ходом.

— Так, молодец. Очень коротко, мы лечили его как могли. Ты не представляешь, в каком виде король вытащил его из Альянса. Но не все поддается восстановлению. Особенно когда сам больной не верит в излечение. Помнишь, как я себя грызла, когда ты пришла знакомиться?

— Еще бы! Ох…

— Научи своего Бафа не прыгать так резко, когда говоришь по телефону. Язык прикусила?

— Да. Но ухо цело. Я слушаю.

— Кира, ты моя славная! Всегда знаешь, когда я переживаю всерьез. Спасибо.

— Что еще мне надо знать?

— Ничего важного. Просто мы отчаялись, и я подумала: если не получается вылечить, надо сдать его тебе. Вей веревки, плети кружева, вяжи крючком и так далее. Не разучилась? Все же ты подросла.

— А на день рождения точно приедешь?

— Да.

— С Эгли, Мрыжем, Лильором, Астой, Дорой и бабой Лорой?

— Да, все… Ох, гадкая девчонка! Я так привыкла, что уже не замечаю, как меня используют и заставляют давать обещания. Не разучилась, вижу. Вот и займись. Он весь твой. Прилетит малым мальтом, его имя Лисс.

— Имя мальта?

— Да. Извини, отбой. У меня пирог горит.

Гусеница свернулась в браслет. Жбрых сложил усы, создавая из них удобную уздечку, чуть сместил задние ребра, формируя упор для стоп. Есть ли смысл спорить с королевой? На самом-то деле Баф не так уж и спешил, берег всадницу. Зато теперь пошел своим настоящим ходом. Только он так умеет. Не зря Кира тратит все свободное время на воспитание и доработку Бафа. С мазвами ведь как? Чем внимательнее их слушаешь и чем больше даешь, тем интереснее будет результат. Потому самые ленивые грызлы у безразличных, черствых людей: жируют грызлы исключительно от обиды, от невнимания к себе и неуважения. Вот Баф знает, что любим, он вполне счастлив и никогда не работает вполсилы.

Раскрыл широкие перепонки на лапах, облегчающие движение по сыпучему песку, удлинил хвост, задействовал на полную мощь второе сердце. И почти летит, чуть касаясь верхушек протяженных пологих барханов.

Мальт способен сесть где угодно, но это не принято. От ветра ложатся зерновые. А если и не ложатся, редкий мальт способен удержаться от соблазна пощипать свежей зелени. Два-три ловких движения хвостом, снабженным выдвижной серповидной кромкой, — и нет поля… Глупо ругать зверя, уставшего после долгого перелета. Проще посадить его на специальной площадке и обеспечить заранее заготовленным вкусным и питательным кормом.

В Дэйгэ силосные ямы, по мнению мальтов всей Саймили, самые удобные. А силос — наивкуснейший. Так что незнакомый Лисс наверняка спешит, чтобы получить роскошный обед.

Кира плотнее прижалась к шкуре Бафа и удивленно пожала плечами: интересно, почему королева не назвала имя странного больного? Так бывает, когда говорят о близких, их имя кажется самоочевидным, не требующим указания. Есть и иное подозрение. Ее величество обычно начинает темнить, затевая очередную милую интригу. Простую, безвредную и неотразимую. Нет, вряд ли. Человек болен, вот в чем дело. И пирог… Так ведь сегодня день рождения наследного принца Иллора! Как Сэль вообще смогла выкроить время и позвонить! Наверняка гулянка там такая, что пыль стоит до небес.

Бафрых выбрался на плотный ковер сухой короткой травы. Собственно, они со жбрыхом пропадают в этой пустыне уже третий месяц, стараясь остановить барханы. Рассольник здесь прижился плохо, приходится обводнять и крепить пески чуть ли не вручную. Вот тут работа уже завершена. Приятно двигаться по ровному плотному песку, который скоро станет частью нового оазиса. Лет через двадцать, наверное. Она еще застанет. Хорошо эльфам: и сделать успевают многое, и всегда видят результат своих трудов. А век людей короток.

Над головой скользнула тень Мальт. Рыжий Баф встопорщил усы и возмущенно защелкал: его никто не обгонит. Вот подрастет — и научится тоже летать. А то всякие там издеваются: плывут в небе, тени бросают под лапы, будто дразнят.

Жбрых домчался до мальтплощадки, когда его конкурент завершал приземление. Крылья уже нащупали песок и недовольно дрожали, гоняя волны и выравнивая площадку. Видимо, этот Лисс очень аккуратный. Или ему велели беречь больного? Сел превосходно, мягко, без малейшего толчка. Малые мальты обычно этим не утруждаются. Хотя Лисс уже не совсем малый — метров двадцать от носа до основания хвоста. Кира прищурилась, рассматривая зверя. Подумала: может, он растет медленно? Так случается с мальтами, потерявшими своих друзей-магов… Хотя о подобном и думать не хочется!

Лисс прогнулся всем корпусом, создавая удобный низкий трап, почти без уклона.

По трапу стал спускаться всего один пассажир. Кира отчетливо ощущала: в корпусе Лисса остались еще двое. И они очень хотели бы помочь больному, неловко, через силу бредущему вниз. Но не решаются. Наверное, он убедил-таки своих лекарей прекратить ужасную тотальную опеку, лишающую остатков самостоятельности.

Человек двигался медленно, используя для опоры две трости. Его изрядно покачивало. «А как же на песке стоять будет?» — испугалась Кира и подошла ближе, вцепившись в мех Бафа. За своими мыслями она не сразу сообразила: совершенно очевидно, что это не человек, а самый настоящий эльф. Трудно поверить, ведь у всех подданных королевы Сэльви удивительно легкая и стремительная походка. Эльфы вообще почти не болеют… Но этот очень странный Волосы у него острижены под корень, и видно: уши прооперированы под форму человечьих. Зачем?

Упрямый больной сполз на песок, чуть не упал, но Баф успел ловко сунуть ему под руку свою морду. Мальт втянул трап и качнулся вверх, жалобно ухнув. Он улетал, не покушав замечательного силоса.

— Ну безобразие! Ты им забастовку устрой, — посоветовала большому зверю Кира, задрав голову и подмигнув. — Сто километров на северо-запад, вон туда, и садись без всяких разговоров. В оазисе Пухо как раз вчера отжали виноград. Понял?

Мальт чиркнул хвостом по песку, восторженно вздохнул и резко принял с места, взяв курс на лучший, возможно, обед в своей жизни. Кира помахала ему вслед и обернулась к эльфу. Он оказался худым, бледным и явно стоял на своих искалеченных ногах с огромным трудом. Еще он, девушка сразу поняла, не представлял, зачем сюда отправлен. Но с Сэльви не спорят, особенно когда у королевы гуляют гномы и горит пирог.

Синие от природы, но потускневшие и почти серые из-за болезни, глубоко запавшие глаза смотрели на Киру со странной горечью. Этот непонятный больной хотел ей что-то сказать, но не решался. По крайней мере, так казалось ак-банто, накопившей уже изрядный опыт настройки на эмоции собеседника. А еще он безмерно устал от сочувствия всех сортов — молчаливого, терпеливого, многословно-убедительного и услужливого.

«Творец! — безмолвно вздохнула Кира, адресуя вопрос к почитаемому эльфами божеству. — Как же мне из него веревки вить? Ведь для этого требуется не жалость и даже не умение лечить, а то самое состояние, детское. Сэль была права. Я так привыкла к простой жизни Дэйгэ, что едва не забыла, как надо действовать в самых трудных случаях. Ну держись, больной!»

— Ну-ка, отвечай: ты полезный эльф или так, на праздник за пирогами? — решительно сморщила нос Кира.

— Что? — Он все-таки растерялся.

— Я планирую посадить здесь лес. Никто в Дэйгэ не разбирается в саженцах хвойных. А я решила кедр завезти и это… как же там Бакши говорит? Ах да — районировать его. Ну так что, за пирогами или совок в руки и копать ямы для саженцев? Понимаешь, местные грызлы не могут помочь в самом простом деле, они такие глупые! Жрут мой кедр, опознавая его как сорняк. И хуже того, он им нравится, представляешь? Пахнет вкусно. Баф уже лапы оттоптал, прогоняя ползучих хулиганов от плантации. Вот я и спрашиваю, ты хоть что-то понимаешь в кедрах, совках или психологии грызлов?

— В кедрах и грызлах я разбираюсь, — заинтересовался эльф. — Вот с совками хуже. Я же, как бы это сказать, передвигаюсь только на четырех ногах.

— Я одолжу тебе Бафа, если это твоя последняя отговорка. Не терплю лентяев. И мой жбрых их не любит. Ну за пирогами туда, по дорожке и направо, малым транспортным грызлом. По поводу совка — это сюда, в пустыню. Решай уже, я время из-за тебя теряю! И, возможно, впустую…

Эльф удивленно пожал плечами. Он явно ожидал чего угодно, но не того, что сейчас происходило. Еще раз задумчиво, с тем же странным выражением лица, глянул на Киру. Погладил морду жбрыха, кое-как цепляясь за трость одной рукой. И все-таки упал. Девушка сердито фыркнула. Щелкнула языком, уговаривая Бафа лечь и распластаться. Пару минут спустя эльф сидел на загривке идущего мягким шагом рыжего жбрыха и крутил головой, рассматривая пустыню. Заодно он слушал историю выращивания кедра, насчитывающую пока всего три года и восемь сухих ростков, не справившихся с летним зноем вопреки магии и уговорам ак-банто.

— До них три часа ползти таким шагом, — пожаловалась Кира. — Ты путешествуешь, как султан! Неторопливо и чинно. Будто спешить вообще некуда. Вы, вечные, жуткие зазнайки.

— А ты ведешь себя как капризный ребенок, — возмутился эльф, выходя из апатии. — Я, между прочим, вообще не понимаю, куда и зачем меня привезли. И почему меня встречает не желающая здороваться и представляться особа, дерущая к небу свой облезлый нос.

— Опять облез? Вот и спас бы мою красоту! Ты вообще маг или нет? Нормальные эльфы в косметических заклинаниях о-го-го как разбираются. И используют их, не дожидаясь, пока сто раз попросят о такой мелочи. Тоже мне…

— Уже сделано все возможное, — заверил больной.

— Да? — Кира заинтересованно ощупала нос. — Ничего вроде получилось, молодец. Может, от тебя и будет польза. Пожалуй, я даже согласна представиться. Ак-банто Кира аксы-Данга, именуемая также Сиятельной шахрисо, что означает в переводе с наречия…

— Издеваешься? — заинтересовался эльф.

— Ну и что, разве принят особый закон? Тебя нельзя расстраивать? Так вот, я еще Цветок безводных равнин и эта, как Же там… неважно. Главный титул: наилучшая прищепка для хвоста Эгли.

— Вспомнил! — обрадовался эльф. — Мне же про тебя Мрыж говорил. Он предупреждал, что ты умеешь заставлять всех выполнять любые твои пожелания. И называл мне нормальное короткое имя, без всякого дэйгинского сияния. Кира, да?

— Да. А у тебя имя есть? Влез с ногами на чужого жбрыха и даже не поздоровался с ним! Да мой Баф может за такое покусать!

— Жбрыхи не кусаются, разве что полицейские, и то едва ли, — неуверенно предположил эльф. — Но вообще-то нехорошо получилось, это точно.

Кира довольно кивнула. Уже понятно: из этого милого совестливого эльфа можно, как и советовала королева, вить веревки и плести кружева. Одна беда — не хочется. Наоборот, все настойчивее бьется и вздрагивает где-то глубоко в душе тревога. Почему, в общем-то уже понятно. Эльф использовал простейшее заклинание для лечения кожи носа. Но магия до сих пор сочится из него, уходит по капле, что обессиливает эльфа, ставит едва ли не на грань гибели. Если ничего не предпринять, спустя несколько часов погаснет сознание. И все станет окончательно плохо.

Вряд ли мальт по имени Лисс улетел далеко. Наверняка те, кто до сих пор занимался исцелением или хотя бы поддержанием здоровья этого больного, готовы вернуться по первому сигналу. Например, если Кира позвонит королеве.

Но признавать поражение так сразу? Сперва надо хотя бы попробовать разобраться, в чем, собственно, дело. Все же она — ак-банто, настоящая ведьма и в своем роде уникальная. Белая. И жбрых у нее есть, очень даже крупный, подращенный. Все мазвы, магические звери, являются естественными накопителями энергии. Своеобразными узлами единого магического поля. Потому высшие мазвы — мальты, жбрыхи, начиная с третьего класса и выше, паглы и прочие — выращиваются магами и ведьмами и дружат с ними. Подстраиваются под них и образуют пожизненный симбиоз. Хотя мальты обычно предпочитают дружить с гномьими знахарями. Как и рабочие скорпионы.

Бафрыху всего пять лет. Он происходит из иллорского королевского гнезда, еще будучи зародышем, прошел первичную настройку у эльфов. В выводке он признавался лучшим и достался Кире только благодаря настойчивости королевы Сэльви. Потенциал малыша был определен как максимальный. То есть при хорошем воспитании он сможет достичь седьмого и даже более высоких уровней. Все подобные ему дружат с эльфами. И не просто с эльфами — с магами хотя бы четвертого круга. Что из сказанного следует?

Пока больной эльф едет на спине Бафрыха, он в безопасности. Магия уходит, впитывается полем жбрыха, перерабатывается — и возвращается к больному.

Кира задумчиво предположила: эльф не сказал при встрече, что ему нельзя прибегать к заклинаниям. И вообще не пожелал говорить о своей болезни. Полагал, что уже сообщили? Или так устал от разговоров о нездоровье, что решил делать все, что взбредет в голову, чем бы это ему ни грозило. Ведь глупо лечить чужой облезлый нос, рискуя жизнью!

— Ну!

— Ты меня пытаешься убедить ускорить шаг твоего жбрыха? — не понял эльф.

— Ой какие мы остроумные! Ты так и не назвался, это первое «ну». Ну а второе… я возмущена. Почему меня никто не предупредил, что тебе нельзя колдовать? Я думала, ты сломал ногу, когда упал с низколетящего мальта.

Видимо, эльф обладал богатым воображением. Он довольно долго двигал бровями, представляя свое падение с мальта. Потом рассмеялся и как-то окончательно успокоился, примирившись с пребыванием в Дэйгэ вообще и на спине Бафа — в частности. Погладил широкую шейную складку, сформированную год назад и очень удобную для седока. Заинтересованно поерзал, устраиваясь с комфортом. Снова самым расточительным образом воспользовался магией, пытаясь просканировать жбрыха.

— Странный у тебя зверь, — обозначил он свои наблюдения. — Вне классификации он. С возрастом и то не могу определиться. Вы с рождения вместе?

— Бафу пять лет и три месяца, — сообщила Кира, гордо поглаживая длинный ус жбрыха. — Три месяца он жил в Иллоре и у вас, в Рэлло. А потом королева разрешила мне подружиться с ним. Мы сразу уехали сюда, в Дэйгэ. Он быстро растет. И почти такой же капризный, как я.

— Пятилетние жбрыхи редко весят более ста килограммов, — отметил эльф. — Они много спят и почти не работают. Я так думал. Потому и не могу его классифицировать. По возрасту его класс — максимум двушка. А по ощущениям — почти шестерка. Как ты этого добилась?

— Он сам добился. Он у меня умный, сильный и упорный. Ты вообще намерен отвечать на вопросы или мне попросить Бафа укусить тебя за палец? Давай не ерзай! Имя, краткая биография и диагноз. Ну мы ждем. И точим зубы.

Жбрых довольно фыркнул, завибрировал усами, привстал на задние лапы, выпустил когти передних и оскалился, изо всех сил вывернув шею. Эльф восторженно охнул, крепче цепляясь за шейную складку. Заверил Бафрыха, что очень, очень испуган и вообще никогда не видел столь ужасного мазва. Рыжий гордо выдохнул, зажмурился от удовольствия и вернулся к основному делу, то есть перевозке больного.

— Меня зовут Диаль. Полное родовое имя Диаль-а-Шаэль. До того как я начал работать в Альянсе, был следопытом. Диагноза у меня нет. В том-то и дело — пока никто не понимает, что это за гадость. И как меня угораздило заболеть.

— Подробнее! — капризно потребовала Кира.

Эльф вздохнул, пожал плечами. Спорить с новой знакомой он не хотел. И теперь уже вполне отчетливо понимал смысл слов королевы, сказанных на прощание «Она, безусловно, лучшее лекарство для больных эльфов, особенно неизлечимых, по мнению наших врачей и магов. Есть только одна проблема, дядюшка. К этому белокурому лекарству возможно привыкание. Такое, знаешь, тяжелое и даже, если повезет, необратимое».

Диаль еще раз глянул на упрямое белоголовое чудо, топающее пешком через раскаленную пустыню и вполне довольное погодой, обществом и жизнью в целом. Лечить его, тем более ужасными по своей тоскливой бесполезности методами, — постельный режим, полный покой и препараты в три ряда на столике у изголовья — не собираются. А вот признаки привыкания уже заметны.

Ощутив взгляд, ведьма обернулась, сердито сморщила нос и в очередной раз пригрозила укусом жбрыха.

Пришлось рассказывать. Собственно, ни причин своего состояния, ни его природы эльф не знал. Двадцать два года назад он остался в небольшом поселке на границе Бильсы, тогда еще одной из южных провинций Альянса, чтобы уничтожить следы и улики, а затем отвлечь дагов. То есть дать время людям, работавшим вместе с ним, безопасно добраться до своих домов. Оповестить прочих через систему связных, сменить каналы общения… И, само собой, выявить источник утечки информации к дагам, спланировавшим столь опасную и точную облаву. Подозревали, что в числе сторонников отделения Бильсы от АОП имеется шпион.

Даги, в свою очередь, знали, что есть шанс поймать эльфа, и подошли к делу основательно. Диаль понимал, что людям потребуется много времени, и старался его обеспечить. Причина, по которой он попался, была банальной: спасал жену друга, случайно задержавшуюся в одном из домов поселка. И выручил бы, если бы не оказалось, что именно она координатор облавы… Это была ведьма без единого намека на обладание силой и способностями, зато обладала сказочно мерзким коварством. В поселок она внедрилась, имея звание сержанта, — типично для тех, кто работает в группах наблюдения за лояльностью и благонадежностью жителей. Год спустя, когда Диаль уже лечился в Рэлло, его друг разыскал и навестил свою жену, сменившую адрес и имя. К тому времени она получила нашивки полковника. Толком порадоваться повышению в звании не успела: люди куда менее склонны прощать грехи, чем эльфы.

Самого Диаля нашли и вытащили из Альянса через месяц после облавы За это время даги и те, кого они называют экспертами, успели многое сделать. Например, попытались грубо заблокировать магию — примерно так они поступают с настоящими ведьмами, желая их наказать или обезвредить. Как полагали врачи — эльфы и гномы, — люди из Альянса совершенно не смыслили в том, во что влезли. За какую-то неделю они довели пленника до полного истощения. И, что особенно нелепо, лишили себя самих возможности вести допросы.

В сознание Диаль пришел уже в долине Рэлло. Его лечили все лучшие врачи. Восстанавливали ткани, накачивали чужой магией. Но вернуть к норме энергетический баланс организма после вмешательства экспертов Альянса так и не удалось. Ткани снова разрушались, а энергия уходила. И каждые десять — пятнадцать дней эльф проваливался в небытие…

— Давно тебя очередной раз подлатали?

— Восемь дней назад. Потому и хожу еле-еле. Поначалу я вполне похож на себя прежнего, здорового. Особенно первые два дня. Полагаю, завтра станет хуже. И меня заберут на лечение. Опять.

— Не-ет, — замотала головой Кира, и ее легкие волосы взлетели облаком. — Глупости. Вы не жили в пустыне, вот и чудите. Все просто. Тебя нельзя так лечить. Это вредно. Наверняка первые несколько лет ты, если можно так сказать, подзаряжался куда реже.

— Однажды продержался два месяца, — согласился эльф.

— Вот именно. Есть у меня идея. Только то, что пришло мне в голову, выглядит еще хуже нынешнего лечения. Большой риск для жизни, если я окажусь не права. И даже если права.

— Тогда не надо никому рассказывать! — обрадовался Диаль. — Точно не позволят. Хотя, если по-честному, запретить не имеют права, я взрослый и я согласен.

— На что? Я пока ничего не объясняла!

— И не надо! Я тебе верю, королева тебе верит. Остальные могут и не лезть. Что надо делать?

— В общем-то ничего, — пожала плечами Кира. — Позволить тебе полностью исчерпать магию и помочь найти заново ее природный источник. Это как арыки у нас: они наполняются течением реки, а никак не запасом воды из фляги доброго, но глупого путника. Объем не тот. И нет постоянства подачи.

Диаль некоторое время молча обдумывал услышанное. Снова, как при сообщении диагноза «падение с мальта», двигал бровями. Даже шевелил губами, выговаривая незнакомые Кире заклинания. Бафрых фыркал, сердито чесал за ухом. Утекающая магия казалась ему похожей на прыгающих в гуще меха песчаных блох. Поди перелови всех. Особенно если ты простой детеныш мазва, лишенный особых органов. Таких, как длинный лягушачий язык, например. Баф обзавелся подобной роскошью год назад и долго гордился приобретением. Но для ловли магии язык не годится. Кира поняла переживания своего мазва и задумалась. Надо ему что-нибудь еще отрастить. Или попробовать усы переделать? Девушка щелкнула языком и зашептала, излагая жбрыху свои мысли. Вдвоем они стали обсуждать наибольшую возможную длину усов и прикидывать, как сделать из них ловушки для магии. Эльф не мешал. Он все еще твердил заклинания и думал.

— Занятная идея, — наконец определился Диаль. — И правильная — я вообще не чувствую магию мира. И саму живую природу вокруг едва опознаю, что для эльфа ненормально. Я от всего отключен. Резали мне нервы, а испортили-то не только их.

— Имеется еще одна беда: боюсь, вдвоем с Бафрыхом мы не справимся. Неопытные мы. Может, королеву попросить приехать?

— Выслушают, посовещаются и запретят, — уверенно махнул рукой эльф. — Моя мама — глава совета мудрых долины Лирро, северной эльфийской территории. Еще она маг с медицинской специализаций. Про дедушку и вовсе молчу! Он много лет работает в Альянсе, и без него мама ничего не станет делать. Они с королевой год прошумят, и впустую. Все мои старшие и Сэльви — родня. Ей с ними воевать неудобно. Сэльви моей маме приходится названой внучкой.

— Тогда все плохо, королевский дядюшка. Кстати, у меня мама тоже доктор, — понятливо кивнула Кира. — Ты прав, не разрешит. Моя в таких случаях говорит: «Костьми лягу». А зачем костьми-то?

— Долго я буду без сознания?

— Не знаю. Думаю, часов десять.

— Тогда давай искать место и начинать. Они улетели в вашу столицу по делам долины. Вернутся завтра, чтобы тайком приглядывать за мной. До того времени, мама уверена, я дотяну без поддержки. Другого случая не будет.

Кира кивнула, огляделась, взбивая и дергая спутанные волосы. Бафрых защелкал, явно предлагая свой вариант. Диаль еще раз удивился: он ни разу не видел вполне разумного и самостоятельного мазва. Разве что Эгли. Но великий мальт — любимый друг принцессы Риолы, взрослого талантливого эльфийского мага пятого круга! Каким образом светлоголовая пигалица умудрилась воспитать эдакое чудо? Видимо, примерно тем же, что использовала для приручения самого дядюшки Диаля. Она искренне любит этот мир и уважает все живое в нем. Слушает его голос, точно как это делала Риола-а-Тэи.

Мнение жбрыха насчет подходящего места оказалось решающим. И он гордо побежал по самостоятельно выбранному маршруту, пластаясь над песком, почти не создавая неудобства для седока и двигаясь удивительно плавно. Кира бежала рядом, вцепившись в пучок усов и рыжий мех. Ровная, как лист бумаги, пустыня расстилалась до самого горизонта. Синее небо у его кромки выцвело до белизны, прогретое жаром песков. Воздух дрожал и танцевал, как шелковая восточная ткань, прозрачная, но все же несущая удивительный узор.

Пологую низину эльф приметил не сразу. Слишком мягко прогибалась пустыня, формируя ее. В самой нижней точке, полускрытый в зарослях пыльного саксаула, таился от взгляда нетренированного глаза низкий купол из обожженного кирпича.

— Это хранилище для воды, древнее, еще со времен верблюжьих торговых караванов, — сообщила Кира. — Сейчас наверняка высохло и пустует. Мы в запасах воды не очень остро нуждаемся при перемещении из поселка в поселок. Любой грызл Дэйгэ имеет особый резервуар под шкурой — аварийный запас. На пять дней для двух седоков, это у молодого зверя класса локальных транспортников. К тому же здесь не проходит ни одна важная тропа. Зато внутри прохладно и уютно. Нет прямых солнечных лучей.

— Я застал времена, когда подобные хранилища не пустовали, — мечтательно улыбнулся Диаль. — Тут проходил древний караванный путь, теперь я вспомнил точно. Принцесса Лэйли часто бегала через пустыню. Она обожала шелка Дэйгэ. И не только их. Все, что здесь есть: людей, музыку, обычаи, кухню и, конечно, эфрита Рахту. Ты еще не пробовала ее будить?

— Пока нет, но мы думаем над планом, — уверенно кивнула Кира, гладя мех жбрыха. — Баф, можешь поохотиться час. Потом собери сухие ветки для костра. И пожалуйста, не носи мне дичь для демонстрации своих охотничьих успехов.

Бафрых лег, дождался, пока эльф сползет в песок, и умчался длинными стремительными прыжками, фыркая и ухая от восторга. Кира подала Диалю трость, которую тащила от самой мальтплощадки. Подставила плечо, узкое, но крепкое. И повела в глубокую густую тень низкого каменного свода. Заботливо уложила, подсунув под голову свой свернутый шарф.

Теперь, когда жбрых с его способностью восполнять потерю магии оказался далеко, Диаль, истративший немало сил на заклинания, стремительно слабел. Но при этом сам же ускорял процесс, зажигая под сводом купола красивые разноцветные светильники и создавая в сухом бассейне иллюзию неправдоподобно синей воды.

За полчаса он исчерпал себя настолько, что едва мог говорить. Слабость вызывала неприятную дрожь в теле и рождала сомнения в душе. Может, стоило хоть кого-то оповестить о затее? Ведь мама будет в бешенстве. И каково будет Кире одной оправдываться и объясняться, если она не справится?

— Утром обсудим плату за лечение, — насмешливо подмигнула девушка, ничуть не сомневаясь в успехе, судя по выражению лица. — Да?

На более длинные слова уже не хватало сил. Но теплая ирония тона Киры сразу успокоила и настроила на мысли о лучшем. Завтра, вот чудо из чудес, он сам сможет по крайней мере сидеть. А потом ходить и даже бегать. И колдовать. Эльфу трудно обходиться без магии, она часть его существа. Текущая в жилах, звенящая в голосе, придающая особую мягкость движениям, обостряющая восприятие. Интересно, как будет выглядеть Кира в полноценном магическом зрении? Она и сейчас кажется буквально светящейся. И даже полупрозрачной: мир слит с ней плотно, словно она — вылепленное самой природой магическое существо, дружное со своим создателем и охотно совершенствующееся, как заправский жбрых или мальт.

Диаль улыбнулся, прикрыл глаза и перестал сопротивляться кружащему голову ощущению то ли полета, то ли падения. Прохладный полумрак хранилища воды был добрым и древним. Здесь, под этим сводом, испокон веков блестела и журчала жизнь, способная напоить измученные жаждой караваны. Даже теперь их радость звучит эхом шуршащих капель в старой кладке обожженного кирпича.

Магия уходила быстро. И без нее сознание сохло, как зелень, лишенная полива. В какой-то момент не осталось ни крохи силы. Пустота шуршала белым раскаленным сыпучим песком. Дышала жаром полудня. Плавила сознание безжалостным солнечным сиянием.

А потом пришла, как тень первого дождевого облака, мысль: ведь в пустыне есть место и траве, и кустарнику. Засухи приходят и уходят. Барханы движутся, засыпая целые города. Но потом трава снова прорастает. Пробивается, одолевает смерть. Потому что вода рядом. В любой пустыне она так близко, что в это трудно поверить. Но если упорно тянуться корнями, нащупывать, искать…


Утром Диаль открыл глаза и увидел рядом двоих, родных этой пустыне и научивших его самого выживать здесь. Бафрых сидел, забавно сложив передние лапы на брюхе, и гордо ощупывал свои обновленные усы — пару самых длинных. Теперь они толстые, серебристые, со смешной щеточкой пуха на кончиках. Кира держала эльфа за руку. В ее глазах блестела та самая магия жизни, которую он так долго искал. А она все это время была совсем рядом.

И как теперь признать себя здоровым, если нет сил отказаться от этого белоголового лекарства? Королева потому и зовется Единственной, что знает самое главное. Не зря она — Сердце эльфов.

Кира улыбнулась, подмигнула и подбросила на ладони светлый крупный абрикос. Так просто, как будто для нее нормально и обыденно вытаскивать эльфов из состояния полного истощения. А если приглядеться — у самой вон какие круги под глазами. Осунулась, побледнела, опирается о бок Бафа, делая вид, что ей так просто удобнее сидеть. Но, несмотря на слабость, она совершенно довольна собой.

— Доброе утро, королевский дядюшка. Абрикосов хочешь? Баф добежал до оазиса, сто пятьдесят километров по пустыне туда и столько же, как ты догадываешься, обратно. Гляди: белые, из Пухо. Самые лучшие. К вам, на север, их не возят. Эта вкуснота долго не хранится. Ну разве магией обработать, только это третий круг, для людей расточительно.

— Хочу абрикосов, — заинтересовался эльф. — Вообще зверски хочу есть. И пить тоже.

— Странная штука — жизнь, — улыбнулась Кира. — Ты искал магию, а заодно вот что натворил. Глянь. Молодой грызл, приятель Бафа, увязался за ним из Пухо. Он так за тебя переживал, что добрался до пресного водоносного слоя и сделал колодец. Теперь в этом хранилище опять есть вода. Синяя, как вчерашняя иллюзия. Но настоящая. Можешь пить и даже купаться. Тебе это полезно.

Диаль охотно съел целую гору абрикосов, напился синей воды, ледяной и очень сладкой, неторопливо, с наслаждением искупался. Выслушал историю модификации усов жбрыха, изложенную выбравшейся под лучи раннего солнца Кирой. Познакомился с рабочим грызлом, у которого ак-банто обнаружила потенциал для развития до стадии дальнего транспортного.

Все это время эльф смущенно прикидывал, как же ему быть. Этому чуду по имени Кира пятнадцать лет. Нелепо о чем-то говорить теперь же. Да они знакомы несколько часов! Ох уж эти королевские интриги.

И молчать глупо. Во-первых, она человек и продолжительность ее жизни не так уж велика. Во-вторых, эта девушка ведьма. Настоящая и весьма необычная. От нее не спрячешь ни мысли, ни ощущения. Да и не хочется прятать! Куда приятнее смотреть, как сияют белым облаком упрямо выбивающиеся во все стороны из прически волосы. Как огромные глаза щурятся, грозя очередным капризным «ну». Приятно улыбаться в ответ и признавать — удивительная, необычная. Не красивая даже, красивых много — очаровательная и на редкость живая. С ней легко. Так замечательно легко, что о расставании больно думать…

— Кстати, я вчера говорила, что намерена потребовать с тебя плату за лечение, — весело, даже слишком энергично припомнила Кира.

Эльф как раз вышел из-под купола и стоял, с самым счастливым видом разглядывая безоблачное шелковое небо, переливающееся всеми оттенками утра. Как приятно снова видеть его полноценным зрением эльфа! Даже если ты мокрый, дрожащий от холода и слабый. Но гордый собой. Диаль умудрился пройти целых двадцать метров, опираясь всего на одну палку. Правда, сзади в спину то и дело утыкался мордой заботливый Баф… Эльф свалился в песок и блаженно зажмурился. Тепло, сухо и восхитительно. Почему он прежде не ценил красоту Дэйгэ? Потому что для полного совершенства этой пустыне не хватало одной маленькой ведьмы.

— Требуй. Желательно многого и долгосрочного.

— Очень многого, — нервно пожала плечами Кира. — У меня тут намечается пятнадцатилетие. Такой, знаешь, большой и жутко опасный праздник. Надо его обезвредить. Окончательно. Представь: мы живем в Дэйгэ, и мои родители чтут местные традиции. Я тоже чту традиции. Пока это не касается лично меня. Ну не знаю, как-то так сложилось, что меня тут все очень ценят. Понимаешь? Я не могу вести себя плохо, меня в пример приводят. И я не желаю, чтобы мною распоряжались без моего ведома. К нам домой каждую неделю приезжают важные пожилые тетки и болтают с мамой. Будто я не знаю, о чем… Того и гляди, подберут мне невесть кого, официально, при старейшинах и с церемониями. У них есть список претендентов, я точно знаю. Кстати, мой верный Баф дважды съедал этот список. Подвиг! Там страниц сорок, не меньше. А чернила невкусные.

— Предлагаешь мне съесть список в третий раз вместо жбрыха, чтобы у него не болел животик? — благодушно уточнил Диаль.

— Не-эт, я сказала: окончательно, — энергично замотала головой Кира. Нахмурилась, усердно рассматривая дальний куст саксаула. — В общем, у тебя, твоей мамы, твоего дедушки и королевы, всех скопом, есть еще месяц с лишним, чтобы запомнить в деталях и затем соблюсти традиции Дэйгэ. То есть отправиться к моим родителям и вежливо так, полностью втайне от меня, послушной дочери, сговориться о помолвке.

Диаль, пытавшийся привстать и оглядеться, снова сел, забыв о слабости и благодушии. Когда имеешь дело с настоящей ведьмой, следует ждать сюрпризов. Его предупреждали, что маленькая ак-банто умеет вить веревки из всех, кто по неосторожности оказывается рядом. Но чтобы так! А он, взрослый глупый эльф, молчит, мучается и думает, как правильно поступить…

Кира почесала под горлом выбравшегося из купола мокрого Бафа, явно только что принявшего ванну и донельзя довольного собой. Жбрых фыркнул, встряхнулся, устроив целый дождь из брызг пополам с песком, и умчался в пустыню. Диаль кое-как проморгался, размазал сырой песок по щеке.

— То есть ты согласна вить из меня веревки до бесконечности или это просто способ обойти традиции, не сбегая из дома?

— Сперва обойти традиции, это сейчас главное. Само собой, непрерывно вить веревки и вообще делать все, что мне вздумается, — гордо вздернула нос ак-банто. Убедилась, что эльф благополучно перенес первый шок, и добавила, щурясь от смеха и морща нос: — А потом мы нормально и без спешки во всем разберемся. Я еще маленькая и пока не знаю, что произойдет дальше. Но зато я усвоила: вы, эльфы, покладистые и мирные. Так что я ничем не рискую. Со временем решу, что я об этом думаю, что ты об этом думаешь, и вообще, всерьез ли это или для маскировки. Потому учти, это длинная помолвка. По неписаным законам Дэйгэ, принято сперва выдавать замуж старших детей. Моя любимая сестра Нора еще там, в Альянсе. Вот выберется — тогда и обсудим продолжение праздника. Ну?

— От твоих «ну» здесь еще не вздрагивают? — развеселился эльф.

— Привыкли. Кстати, тебя ищут. Лисс наелся винограда и носится над пустыней как сумасшедший. Они перекинулись парой слов с моим Бафом, мальт обещал, что найдет нас не раньше наступления рассвета, даже если все эльфы-пассажиры будут очень внимательны. То есть он вот-вот появится здесь. Ну будешь платить за лечение? Или мы с Бафом старались задаром?

— Буду, — решительно заверил Диаль. — По полной программе. А в гости тебя пригласить можно? Ну после помолвки.

— Ты мне не нукай, у тебя все равно по-правильному не получится, — фыркнула Кира, довольная собой до красноты ушей. — Можно. Если мама разрешит, приеду. А если не разрешит, сбегу. Она не спорит с Сэль. Так, что еще? Да, я требую сделать мне достойные ак-банто подарки. Я, как полагают в Дэйгэ, ценная и даже чтимая. То есть могу запросить многое, да и родители добавят пожеланий. Пока вот запоминай самое важное и обязательное: полный курс по мазвпсихологии под редакцией Риолы, старое редкое издание. Далее… Слушай как следует, а то забудешь, а мне потом заново тебя умягчать.

Эльф фыркнул и подумал, что перспектива его дальнейшей жизни вырисовывается весьма необычная. А практичная ак-банто продолжала загибать свои тонкие прозрачные пальчики, перечисляя подарки. Остановило ее лишь прибытие мальта.

Вэйль-а-Шаэль, бледная до желтизны кожи от бесконечного лечения, прежде всего отнимающего силы именно у нее, спустилась по трапу. Остановилась, с изумлением рассматривая сына, до самой макушки запачканного подсыхающим песком, осунувшегося и, судя по первому впечатлению, почти здорового. Следом появилась госпожа Эриль, мудрая долины Рэлло, хорошо знакомая Кире. Обе женщины молча и недоуменно пожали плечами. Конечно, королева обещала, что все само собой устроится. Но чтобы так быстро…

— Давай ползи отсюда, незнакомый эльф, — подмигнула Кира. — И твердо выучи: мы вообще не встречались. Это не принято. Познакомимся исключительно на помолвке. Про подарки все запомнил?

— Все.

— Молодец. А то сам понимаешь, пришлю Бафа кусать тебя за палец.

— На какой такой помолвке? — заинтересовалась Эриль. — Маленькая хулиганка, что ты на сей раз задумала?

— Я? — удивленно захлопала ресницами Кира. — Ничего… И вообще, этот незнакомый эльф меня жутко подвел! Обещал помочь с кедрами — и вот, ухромал, ничего толком не сделав. Он, наверное, все-таки лентяй. А мы с Бафом таких не уважаем. Мы пошли. Дел по горло, вот. Все вы ленивы, потому что живете долго. Как на праздник — так пожалуйста, прилетаете. А по нормальным поводам? Меня надо учить. Меня надо воспитывать и вообще баловать. Ну…

— Началось, — с напускным испугом всплеснула руками Эриль, помогая Диалю взобраться на первую ступеньку трапа. — Когда этот ребенок говорит «ну», надо спасаться бегством. Она даже королеву успешно понукает. Вэйль, взлетаем!

— Спасибо, — тихо сказала мама Диаля и смущенно отвернулась, помогая сыну двигаться по корпусу Лисса. — Так не бывает. Сэль говорила, но я не поверила… Как-то мы все делаем поспешно и неправильно.

— Разберемся, — бодро предположил Диаль.

Лисс сложил трап, дальнейшего разговора Кира не слышала, Она свистнула Бафу. Пощелкала языком, приглашая грызла заползти к себе на шею и удобно устроиться.

— Я тебя выпрошу у твоих приятелей из Пухо, — пообещала она, гладя бурый невзрачный бок похожего на удава молодого мазва. — И буду сама выращивать. Станешь высшим грызлом, магистральным. А может, вообще скоростным глубинником. В Дэйгэ таких всего три. И потому у нас под пустыней одна-единственная ветка грызлотракта категории Пррым по гномьему реестру, то есть семиметрового диаметра, сдвоенной межконтиненталки. Звать я тебя буду Бант. Ты очень красиво пристраиваешься на плече. Умница, все понимаешь. Сейчас поедем и выпросим тебя насовсем. Ну в подарок… Куда они денутся, если я попрошу? Ты единственный не считаешь мои кедры сорняками.

Бафрых прибежал, лег, дождался, пока подруга устроится на загривке, и двинулся в сторону Пухо, разобрав ее намерения.

Грызл, получивший собственное имя, что для мазвов его вида редкость, изо всех сил старался свить кольца тела покрасивее. И уже послушно разрешал Кире щупать усики и дергать свои короткие, похожие на ножки гусеницы лапки. Ей виднее, с чего начать изменения. Голова у магистрального глубинника большая, с твердым панцирем и мощными жвалами. У него есть особый орган, позволяющий укреплять стены тракта сверхпрочной глазурью. А еще магистральники и их элитный подвид — проходчики — безупречно ориентируются под землей. Бант слушал пояснения отращенными за ночь полноценными ушами и пытался осознать смысл излагаемого ведьмой. Прежде ему никогда не приходилось узнавать столько нового. Это трудно и очень больно, вызывает потерю аппетита, беспокойство, бессонницу. Надо выращивать мозг. Точнее, три или четыре сложных нервных центра, так велела Кира. Головной, грудной, срединный и так далее.

Девушка самозабвенно модифицировала грызла: предстоящий день рождения ее не беспокоил и не отвлекал от куда более интересных и важных дел. Мазв — всегда продолжение и отражение своего компаньона — мага, его мыслей, склада характера. Живое зеркало, и даже чуть больше того. А если вкладывать душу полностью и с азартом, то и гораздо больше.

Домой Кира добралась лишь через три дня. Ее долгому отсутствию не удивились. Мама давно полагала, что никто не обидит девочку, обожаемую всеми жителями Дэйгэ. Окончательно госпожа Данга успокоилась, когда Бафрых вырос до двух метров в длину и в первый раз продемонстрировал свой трюк с оскаливанием клыков. Хотя жбрыхи и всеядны, они предпочитают растительную пищу. Еще эти умные мазвы на редкость неагрессивны. Ровно до того момента, пока ничто не угрожает любимому другу и наставнику. Но пытаться одолеть подросшего мазва — настоящее самоубийство.

Кира уверенно толкнула никогда не запираемую дверь, ведущую во внутренний двор старинного дома, в который семья Данга переехала три года назад. Засовы редко используются в жилищах врачей. Разве можно отказать в приеме на том нелепом основании, что сейчас ночь или, еще нелепее, вы опасаетесь воров? Лечить следует в любое время суток. А воры в Дэйгэ давно сменили прежнюю профессию на более безопасную. Потому что есть маги-поисковики и их сыскные жбрыхи, имеющие безупречный нюх и прочие весьма полезные и безотказные навыки. А уж воровать в доме дипломированного заклинателя…


Мама сидела на ковре, рассеянно гладила своего пагла и неторопливо излагала правила жизни вне Альянса группе из десяти слушателей. Судя по всему, их вывезли из-за Барьера совсем недавно. Переодели, накормили и оставили в доме уважаемой госпожи аксы-Данга. Нельзя ведь сразу бросать таких в незнакомую, совершенно непривычную им жизнь. К тому же люди Альянса практически всегда приходят оттуда серьезно больными. Как сами Кира и ее мама когда-то. Астма, камни в почках и печени, аллергия, проблемы с сердцем и сосудами… Длинный список болезней, малознакомых местным врачам.

— Это пагл, — негромко говорила мама. — Магический зверь из числа высших. Создали его далеко на севере, проект развивал средний сын королевы эльфов, Лоэль-а-Тэи, несравненный мастер мазвконструирования и систематики живых организмов. Прямой перевод названия вида вам ничего не объяснит. Достаточно сказать, что пагл является универсальным диагностом недугов и немножко лекарем. Паглы самостоятельно, без помощи врача снимают стресс, облегчают головную боль, подбирают травы и иные препараты, делают уколы, вырабатывая сыворотки. Сейчас мой пагл будет знакомиться с каждым из вас по очереди. Его зовут Юки. Он еще молодой, но работает очень хорошо, потому что учился у своих собратьев и прошел несколько настроек. А еще с ним занималась Кира…

— Привет, мам.

— Кстати, вот и она. — Мама смущенно улыбнулась, в очередной раз не зная, ругать дочь или проявить смирение, достойное традиций Дэйгэ. — Ведьмочка моя, я гостям объяснила, что при входе в дом следует снимать обувь. Пожалуйста, сделай все наоборот. Ты грязнее своего жбрыха. Найдите себе тапки, и оба аккуратно двигайтесь к душевой, не рассыпая по дороге грязь и песок.

Для неподготовленных людей сам вид жбрыха — уже событие. Но Баф в особых, заказанных для него, тапках, придерживающий лапами хвост и усы, осторожно шагающий через двор…

Сидящие зашевелились, оживились и стали пересмеиваться и перешептываться.

— Есть хочешь? — на всякий случай уточнила мама.

— Не-а, меня уже закормили с утра, сильно, — сообщила Кира. — Я бегала в Пухо. Мам, у нас будет жить грызл по имени Бант. Он стеснительный. Скажи ему, что ты рада.

— Еще бы! — энергично согласилась мама. — У нас в саду кто-то напал на виноград. И розы растут плохо. Твой Бант умеет ухаживать за розами?

— Он вообще умный, — заверила Кира.

Миновав двор и дойдя до сада, она бросила тапки на траву. Жбрых первым нырнул в летнюю душевую. Следом шагнула Кира, успевшая краем глаза заметить, как через приоткрытую створку резной деревянной двери в сад скользит Бант. Он слышал про розы и виноград, понял и не стал откладывать важное для друзей дело.

Мама чуть помолчала и продолжила рассказ.

Она говорила про условность границ стран. Про обязанности граждан и разделение работ. Про единую систему грызлотрактов, поддерживаемую тремя большими родами — люди еще называют их кланами — гномов. Про мальтфермы. Слушали внимательно и едва ли понимали, что все сказанное значит. Слишком много незнакомых слов и малопонятных пояснений.

— А кто всем этим управляет? — запереживал один из прибывших. — К кому нам обращаться, чтобы устроиться на работу, например? И есть ли польза от наших прежних профессий? Я вот строитель. Но вы не строите дома нашими способами. Жанна была ведущим экономистом большого концерна, пока ее не запихнули в лагерь. А Лор вообще водитель.

— Ничего страшного, найдете новое дело, — успокоила мама. — Видите ли, у нас нет того, что вы именуете концернами. Вообще почти не используется то, что зовется массовым производством. Раньше оно у людей было, но гномы… Понимаете, они ничего не делают плохо и не понимают, как изделие может устареть или выйти из строя. У нас в доме есть сковородка, подарок королевы Сэльви. Могу показать, вещице более двухсот лет. Тройное дно, антипригарные заклятия, сложная чеканка, ручка из особого сорта древесины. И никаких следов износа. Покупается такое лишь однажды.

Кира подмигнула своему жбрыху, ужасно смешному в нынешнем намыленном виде. Баф не терпел шампуня, но расстроить маму Киры он боялся еще сильнее. И потому страдальчески замер, перенося тотальную чистку меха. Усы обвисли, когти убраны, перепонки на лапах растопырены. Девушка торопливо согнала шампунь, накинула на жбрыха огромное полотенце и выпустила его в сад. А сама стала мыться, с трудом разбирая сквозь шум воды, как мама расхваливает сковороду и демонстрирует ее. Вообще-то на сковороде имеется одна царапина. Бафу было три годика, когда его приятельница решила выяснить, что прочнее: знаменитая сковорода или клыки любимого жбрыха. Потому что и то и другое содержит магию. Но сковорода мертвая, а Баф — живой и усердный. Он, кстати, победил. Сковороду пришлось отдать в починку. Гном из рода Трыжей пришел в неописуемое изумление — первый случай ремонта за несколько веков! Потом он познакомился с Бафом и задумался о выращивании собственного мазва.

— Ужас, — усмехнулась одна из женщин. — Пропал мой диплом по экономике. Ни тебе биржи, ни срока жизни продукта, ни маркетинговой стратегии продвижения на рынок. Полагаю, сковородки делают вообще монопольно. И сколько лет мне работать, чтобы заполучить такую прелесть с чеканкой? Еще правильнее спросить, а деньги-то у вас есть? Или тут вообще утопия? Лягу я тогда под тем персиком и стану отдыхать. Пожизненно, пока гномы делают сковородки.

— Есть деньги, — почти обиделась мама. — Работать надо, а как иначе? И люди постоянно требуются. В Дэйгэ нужны специалисты систем контроля мазвслужб. Хлопковые фермы тоже вечно требуют новых рук. Хлопкосборочные мидозвы относятся к высшим мазвам, они несколько капризны и нуждаются в обслуживающем персонале. Строители вообще в почете. Все у нас нормально, привыкнете. Просто экономика иная, нет понятия роста потребления, нет права на покупку земель и еще ряда привычных вам явлений. Невозможно представить себе богатство, сравнимое с тем, что находится в руках гномов. А они не уважают безделье. И того, что в Альянсе зовется ширпотребом, не допускают. У нас в основном малые частные, обычно семейные фирмы. Вам расскажут, не переживайте. Обучат. И переобучат, если дело окажется не по душе. Вы пока слушайте, чем отличается Дэйгэ от северного союза Леснийских земель или от заморского Шон-фа. Потому что вам надо выбрать, где жить. Принять вас согласны эти три территории. Итак, традиции нашей страны, название которой в переводе означает «Священная земля, сияющая под небом», восходят к глубокой древности, они разумны и исполнены смысла…

— Началось, — фыркнула Кира, выбираясь из душа. — Сейчас мама запутает их окончательно. Мам, а можно я сама про традиции? А ты пригляди за Бантом, он что-то нашел в розах. Вредное. Вон как роет!

Мама охнула, извинилась перед слушателями и побежала к любимым розам. Грызл действительно старался вовсю. Он, как догадалась Кира, обнаружил, что система прикорневого полива засорена, и взялся ее восстановить.

Кира уселась на мамино место, поправила просторный халат, улыбнулась гостям.

— Дэйгэ пока считается страной с низкой плотностью населения, у нас много пустынь, в том числе соленых. Наш вклад в торговлю и производство Саймили — это хлопок и шелк, а также масса продуктов на их основе. Еще фрукты, вина, лекарства, шерсть и многое иное. Под общественным управлением работает двадцать больших исследовательских центров, я дам список с полным изложением тематики. Там же учат тех, кто собирается стать инженером или магом. Еще у нас есть замечательные фермы в оазисах. Производим продукты, держим скот. Система транспорта сложная, постепенно разберетесь. Личного транспорта типа автомобиля практически нет. Жбрыхи вроде Бафа редко живут в семьях людей. Имеются малые грызлоходы, это для ближнего сообщения. Есть авиация, но полет надо заказывать и обосновывать, если не устраивают регулярные рейсы. Главная прелесть Дэйгэ — наш климат и наше радушие. И отсутствие преступности. У нас весьма жестоко карают за нарушение закона.

Кира воровато оглянулась в сторону сада, где мама и Бант на пару ползали вокруг роз, вполне довольные друг другом, работой и взаимопониманием. Не услышит. Еще бы! Любимые цветы папы Бакши спасены.

— Мы, если честно, довольно старомодны, — шепотом добавила Кира. — Нами правит султан, его выбирают раз в семь лет из числа представителей уважаемых старинных родов, живущих в разных частях страны. У нас сильны традиции семейного уклада, при котором женщина не то чтобы угнетена, но слегка ограничена в своих устремлениях. Зато ее не допекают гнусным равноправием Шон-фа. Там стремятся к паритету полов в профессиях. Гадость, поверьте мне! А в Леснии мне нравится уклад жизни. Но там зимой ужасно холодно. Так что присматривайтесь. И про религию там, про обычаи расспрашивайте. Оно понятно: необязательно строго всему следовать, но ведь соседи-то у вас будут из местных. Меня, например, скоро попытаются обеспечить женихом, не спросив даже согласия. Хотя в большинстве семей все куда проще решается. Но там дети нормальные, а я — очень известная в Дэйгэ ведьма. Говорят, талантливая. Нас, белых ведьм, на всей Саймили можно пересчитать по пальцам одной руки…

— Кира! — возмутилась мама. — Твой жбрых только что съел третий список женихов! Хотя я смочила кромку бумаги хинной настойкой. Когда это безобразие прекратится?

— Мам, а он и самого жениха может скушать, если я буду не согласна с вашим выбором, — заверила ак-банто. — Ты претендентов предупредила? Или тоже будешь опрыскивать хиной?

Одна из женщин, сидевших на ковре и слушавших пояснения, рассмеялась. Вторая насторожилась и явно стала прикидывать: северный климат ей не повредит. Кира принесла новый чайник, разлила содержимое в опустевшие пиалы гостей, выставила на ковер два подноса с орехами и сухофруктами. Щелкнула языком, требуя, чтобы Бант набрал абрикосов и приполз с полным блюдом сюда, прямо к месту угощения. И взялась планировать экскурсии на базар, ближние фермы, мальтплощадку, к древнему храму в песках…

Группы беженцев из Альянса гостили в доме уже четвертый раз. Оно и понятно: бывшие жители той же страны лучше, чем кто-либо иной, помогут привыкнуть к новому.

Кира суетилась, шутила, рассказывала, думая, что время, оставшееся до дня рождения, пролетит незаметно. Еще она прикидывала: за столами, это уже понятно и неизбежно, придется выделить еще десяток мест. Где же их взять? И так уже как минимум семь столов будут мастерить на месте, древесину привезут малым мальтом с дальних северных ферм! Поселок невелик, а гостей-то будет… Хорошо хоть ковры обещал обеспечить распорядитель двора нынешнего султана. Сколько надо ковров на три с половиной тысячи человек и почти столько же представителей иных рас? Много!

Глава 5

ПОЛКОВНИК. СВОБОДНЫЙ ПОИСК

Нора отложила в сторону очередное прошение, устало потерла лоб ладонью. Постдипломная практика, чтоб ее… Главное, есть ли смысл жаловаться? Сама напросилась. По сути, не оставила выбора ни себе, ни колледжу. Марша предупреждала: не надо выбирать такую нестандартную тему для диплома. Получив нашивки лейтенанта, она стала куда активнее вмешиваться в жизнь своей начальницы. Хотя при чем тут нашивки? Все дело в том жутком случае с генералом Шакиром. До сих пор вспоминать тошно, словно грязью заново окатывает. Она год заново училась не прятать глаза и смотреть собеседнику в лицо. И не проклинать с ходу тех, кто делает комплименты.

Одна радость: благодаря неприятностям она попала в столичный Высший колледж. Великолепное, лучшее в Альянсе место. Увы, надо иметь куда более скромные и незначительные способности поисковой ведьмы, чтобы остаться там на всю жизнь — преподавать. А как заманчиво! Чего стоит хотя бы директриса, неподражаемая и единственная в своем роде генерал Рос.

Нора прикрыла глаза, вздохнула и еще раз вспомнила первый день в столице. Они с Маршей добрались до колледжа на наемном лимузине, с комфортом. У ворот стояла очередная дежурная ведьма, восхитительно красивая, молодая и стройная. Огненно-рыжая, с такой розовой и ровной кожей, что от лица, кажется, исходило сияние. Ведьма не хмурилась и не пыталась заморозить взглядом — можно подумать, такое бывает: служить в дисциплинарной роте и оставаться нормальным человеком. Подошла, вежливо поприветствовала, бегло изучила бумаги. Даже тепло улыбнулась прибывшим, чем вызвала у них приступ изумления. Как будто так и следует встречать в колледже новеньких.

— У нас не принято безоговорочно доверять восторженным рекомендациям дагов, — спокойно предупредила она. — Не обижайтесь, но вам предстоит пройти собеседование у директора. Сперва адъютант, затем сама госпожа Эрс. На ночевку мы вас в любом случае разместим, так что машину можно отпустить. И вот что, пока предлагаю вам прогуляться по парку, у нас красиво и тихо. Я быстро уточню детали и вернусь.

Марша беседовала с загадочным директором недолго. Прибежала, подмигнула непривычно весело, схватила вещи и умчалась обживать комнату. Обнадеженная Нора поправила воротник блузы и пошла за рыжей дежурной. Ей понравилось то, что в парке и самом здании не ощущалась гнетущая атмосфера множественных перекрестных проклятий и недобрых пожеланий. Словно талантливых ведьм вообще нет! А ведь есть, и много! Добираясь до кабинета директора, Нора встретила трех. Правда, рыжих, но все равно немало.

Она шагнула в предупредительно распахнутую дежурной дверь, нашла взглядом директора — и замерла с нелепо прижатыми к груди руками. Хорошо хоть несовместимое с уставом оханье сдержала. И даже не проглотила язык…

Ведьма сидела за столом из полированного светлого дерева. Совершенно в восхитительном черном платье с глубоким вырезом, в серебряной прозрачной шали ручной работы. Представляться она не стала. Потому что в Альянсе едва ли имеется хоть один человек, не знающий в лицо несравненную Эрику. Правда, в титрах к фильмам значилась иная фамилия — Миль.

— Садись, сегодня я не даю автографов, — усмехнулась ведьма. — Дождись зачета по гражданскому праву, ладно? Да сядь уже, шея ноет тебя рассматривать.

Нора кивнула, нащупала стул и неловко пристроилась на краешке. У директора колледжа были великолепные холеные руки. По ним не скажешь, что ей уже за сорок. Внешне — те же двадцать, настоящая эльфа.

Аккуратные серебристые ноготки презрительным жестом толкнули пакет с рекомендациями.

— Самый грязный тип в военных кругах, если хочешь знать мое мнение. Опасный к тому же. Марша мне рассказала, как вы влипли. Потому и принимаю. Обычно я далеко посылаю тех, кого он расхваливает. У меня Высший колледж, а не филиал его личного дома свиданий. И бездарей я не учу. Чаю хочешь?

— Да, спасибо. То есть, если можно…

— Вон чайник, заварка в шкафчике. Поухаживай за собой и за директором. Полагаю, нагреть воду самостоятельно заклинанием ты можешь? Примитивная проверка техники и стиля заклинания, но я вообще не люблю создавать на пустом месте сложности.

Нора кивнула, усердно прокляла пустой чайник, засыпала в него две ложечки драгоценного забарьерного чая. Нагрела воду до необходимого «белого ключа», состояния перед кипением. Залила кипятком заварку, плотно устроила крышечку, накрыла чайник мягким вышитым полотенцем. Собрала на поднос чашки, сладкое, ложечки. Руки дрожали, глаза то и дело пытались найти хотя бы отражение Эрики в стекле шкафных створок. Вот чудо из чудес! Встретить ее живую и напоить чаем.

— Разливай. Я глянула твои документы с прежнего места учебы. Не лучший из трех наших начальных колледжей. С руководством ему не везет. Теорию поиска и прочие глупости тебе начитали. Но вот базис и специальность, нормальный самоконтроль, гражданское право и хотя бы основы этикета…

— Разве это преподают ведьмам? — робко уточнила Нора.

— Да. Поскольку тебе не повезло изучить указанные важные дисциплины раньше, задержишься у нас на три семестра. Потом подготовишь дипломную работу. Далее распределение в новом звании, если сдашь на «отлично». О правилах. У нас запрещено проклинать сокурсниц. За доносы я выгоняю. Самоконтроль — вот твоя задача… Ты меня слушаешь?

Нора кивнула. Безупречная бровь Эрики насмешливо дрогнула. Нора, пьющая крупными глотками обжигающий чай, слушает, но не слышит — и директриса это отлично поняла. Чуть помолчала, обдумывая причину такого поведения новой курсантки.

— Сильно он тебя поломал. Ладно, глупый ребенок. Допивай чай. Я дам тебе десять дней на осмотр города. Все деньги, полученные в энрэнийском колледже, спишу как израсходованные. Изволь отдохнуть и успокоиться, это приказ. Купи себе хорошую одежду. Форма дается ведьме для смотров и парадов. Повседневно она, то есть ты, должна носить нормальные для красивой женщины наряды. Учти, я не приветствую брюки, излишне короткие юбки и каблуки такой высоты, которая уродует стопу. В целом пока все. И чтобы ты начала думать о грядущем, а не мерзла в своих темных воспоминаниях…

Директор встала, неторопливо пересекла кабинет, открыла створку шкафа, спрятанного за фальшивой облицовочной панелью стены. Пробежалась рукой по умопомрачительным нарядам той, прежней Эрики Миль, звезды и киногероини. Сняла с плечиков накидку из голубого меха. Задумчиво встряхнула, обернулась и решительно захлопнула шкаф.

Мгновением позже Нора сидела с вожделенным еще с раннего детства мехом на плечах. Именно эта накидка была столь памятна по фильму «Дожить до рассвета». Фото Нора вырезала в модном журнале и хранила до сих пор. Истертое, непригодное для рассматривания. Самое странное и светлое воспоминание о Юльске…

— Это — мне?

— Вроде бы да, — подмигнула Эрика. — С условием, что ты будешь очень хорошим курсантом. И просто идеальной ведьмой, не обращающей внимания на тех, кто ее недостоин. Договорились? Вот и славно. Сейчас я гневно испепелю рекомендации. Ты возьмешь листок бумаги и напишешь мне самое обычное прошение о зачислении на общих основаниях. Завтра попечительский совет рассмотрит и утвердит. Не нужна нам стипендия штаба дагов, пусть радуются экономии. Ведь так?

— Конечно, — с облегчением кивнула Нора.

— Умничка. Я знаю, что думала о власти в Альянсе госпожа Лонт. И мнение генерала Шакира мне известно. Они такие… военные. — Эрика села в свое кресло и поправила шаль. — Жизнь — очень сложная штука. Ни ведьмы, ни даги не правят страной. Хотя решают многое. Не опирайся на шатких союзников, готовых тобой пообедать при первых признаках голода. Учись и взращивай свой опыт и авторитет без спешки. Присматривайся. Есть городская управа, министерства, крупные концерны и просто сильные личности. У тебя имеется без малого два года, чтобы познакомиться со всеми и выбрать. Не покровителя, а несколько меньшее. Или большее? Место работы. Ты действительно уверена до сих пор, что мечтаешь именно о «Тихой ночи»?

— Но эльфы…

— Девочка моя, в Альянсе тяжелый внутренний кризис, эльфов давно никто не ловит. Зато некоторые охотятся на ведьм. Успешно. «Тихая ночь» — это как минимум одна неделя в месяц в обществе дагов. Догадываешься, какая группа окажется твоим сопровождением?

— Да.

— Иди подбирай платье к накидочке. И начинай уже думать как взрослая умная женщина. Черное — белое, хорошо — плохо… Девочка, мир цветной.

— Спасибо.

— Все, встала, сделала реверанс и вон отсюда, у меня очень много дел. — Эрика испуганно охнула, замерла и даже поморщилась: — Это что было?

— Реверанс… вроде.

— Два наряда на чистку картошки, вот что это было. Отдохнешь десять дней и отправишься на кухню. Если я еще раз увижу подобное уродство, исключу из колледжа. — Директор подтянула к себе листок с прошением о зачислении. Аккуратным почерком написала на нем слова, повторяя их вслух: — «Обязательный курс бальных танцев». Иди, кошмар провинциальный! Ох, шумный строевой чеканный ужас! Попроси Маршу, она тебя хоть немножко воспитает, у лейтенанта отличная техника движения. Нет, вы гляньте: она тянет носок и таранит подбородком дверь…


Нора еще раз улыбнулась.

Лучшие годы жизни — те, что прошли в стенах столичного колледжа. У генерала Рос учиться было куда тяжелее, чем в колледже покойной Алиты Лонт. Эрика не понимала, по какой причине курсантка может быть довольна низкой или средней оценкой. Потому фактически все, не подлежащие отчислению, сдавали предметы на «отлично». Вопрос лишь в том, с какой попытки. Нора исполнила свое обещание и числилась среди первых, то есть не пересдающих. Эрику она видела редко, дел у директрисы было действительно много. Как ведьма госпожа Рос не блистала яркими способностями, точнее, не стремилась их демонстрировать, зато обладала живым умом, неподражаемым обаянием и связями во всех столичных кругах. Время от времени к парадному крыльцу подкатывали умопомрачительные по дороговизне автомобили с охраной и сопровождением, и на прием в кабинет Эрики поднимались люди, легко узнаваемые по новостным программам центральных каналов телесети. Всегда с цветами, выражением искренней радости на лице и без сопровождения, неизменно ожидающего внизу.

Некоторые знаменитости посещали колледж и более открыто. Эрика четыре раза в год давала бал. За билетами на эти милые домашние праздники в городе шла настоящая охота. Еще бы! В одном зале — самые перспективные ведьмы Альянса, модные актеры, президенты крупнейших банков и концернов, важные чины министерств, генералитет полиции… И два-три дага, для порядка.

Шакир несколько раз пытался напомнить о себе, особенно в первый год учебы. И с изумлением обнаружил, что строгие правила дисциплины колледжа распространяются на всех, даже на дагов в звании генерала! Марша, умеющая выведывать любые секреты, рассказала своему майору весьма популярную в узких столичных кругах сплетню. Мол, зимой знаменитый генерал написал рапорт, где официально выразил свои сомнения по поводу правильности учебной программы Высшего колледжа. В итоге был вызван к советнику самого президента, где ему и предложили заниматься проблемами воспитания дагов, а никак не ведьм. И подкрепили слова толстой стопкой протоколов, подтверждающих факты удручающего падения уважения к службе со стороны дагов. Они напиваются и устраивают погромы, практикуют незаконные и юридически безграмотно оформленные аресты и так далее. В результате трехчасовой беседы генерал отбыл на север, в глухое приграничье, ловить эльфов. Потому что в лесу, окружающем самую дальнюю часть корпуса дагов, больше искать некого. Разве что зайцев.

Недавно он вернулся из изгнания. Но колледж обходит десятой дорогой.


По коридору застучали знакомые звонкие каблучки, Марша впорхнула в комнату, устроилась на рабочем месте и рассеянно огляделась. Улыбнулась совершенно незнакомой легкой и теплой улыбкой.

— Опоздала я, надо же!

— Да, — мстительно хмыкнула Нора. — Понедельник-то был вчера! Я прожгла две блузки, но третью все же погладила нормально. И как же его зовут? О-о, Марька, ты у нас, оказывается, умеешь краснеть?

— Вот еще, — усердно потупилась капитан. — Я самая успешная ведьма без способностей. Дослужилась до звания капитана благодаря нашей практике. Никто мне не нужен! Мы, ведьмы, свободные женщины.

— Ой! Ай!

— Да ну тебя! — рассердилась Марша, моргая и пряча смущение. — Перестань. Всего разок опоздала.

— Зато на трое суток! Я тебя искала, а потом мне твой брат позвонил и заложил тебя. Сказал: «Наша Марька целит в генеральши», — громким ехидным шепотом сообщила Нора. — Я весь зимний бал хмурилась и высчитывала такты музыки, боялась с грохотом рухнуть со своих неустойчивых шпилек. А в это самое время некоторые великолепно танцевали, улыбались и делали важные знакомства. Твой братишка Лекс мне недавно сказал, что наш с тобой высочайший начальник, господин Хорн, считает кое-кого самой красивой женщиной столицы и всего Альянса.

— Донес, маленький паразит! — окончательно смутилась Марша. — Вот наглец. Болтун. Я его кормила, деньгами снабжала…

— Собираешься в отставку?

— Раньше, чем мне исполнится тридцать пять, никто меня не отпустит, — серьезно и грустно ответила Марша. — Я уже все выяснила, даже к генералу Рос ходила. Она добрая, хоть и ведьма. Так что глупости, не быть мне генеральшей. Кто станет четыре года играть в тайные встречи? Он серьезный человек, у него сын, мальчику пять лет. Им мамка нужна, а не ведьма-адъютант.

— Я тоже ходила к Эрике. Меня настойчиво приглашают работать городской ведьмой. Точнее столичной, это звучит лучше. Если дам согласие, буду жить в центральном округе, уже смотрела коттедж. При таком развитии карьеры, как ты понимаешь, никому не обязательно знать, где проводит свободное время мой адъютант. Военным мы будем неподотчетны. Наймем для полковницы Эрс горничную, оплата пополам. И перебирайся совсем к своему генералу Нэллану Хорну. Идет?

Марша недоверчиво кивнула. Еще раз внимательно глянула на новоиспеченную полковницу: не шутит? Вроде все вполне серьезно. И не обиделась?

Повод был. После упомянутого зимнего бала Марша Тивис, тогда еще лейтенант, впервые позволила себе по-настоящему накричать на своего майора. А все из-за темы диплома. Точнее, дело было в накопленном давным-давно страхе перед доносителями. И испытанной на собственном страшном опыте боли клейма неблагонадежности. Все это может стать итогом озвучивания выбранной дипломной темы.

— Ни одна нормальная, пребывающая в своем уме ведьма, — возмущалась Марша, пряча за криком страх за подругу, — не станет своими руками уничтожать собственную карьеру! Рисковать свободой и положением в обществе. Есть ведь рекомендованный список тем: «Тактика ночных облав», «Тонкие детали опознания лжи при допросе», стандартная и всегда принимаемая на ура комиссией корпуса ведьм «Работа с доносами», наконец…

Но никак не «Дополнительные возможности использования способностей ведьмы в условиях мегаполиса». Ладно бы имелся в виду нестандартный поиск! Хорошо бы речь шла о сканировании на предмет благонадежности по новой методике. Так ведь нет! Видите ли, ведьма способна точно засечь очаги несанкционированного загрязнения воздуха и вообще — снизить опасную концентрацию в самые плохие дни. Глупости про конвекцию, перемешивание слоев, господствующие ветры и эффект очистки грозой, возможно, имитирующей принципы работы великого Барьера.

Шумно и зло, пугая охрану, в комнате Норы ругались два дня. На третий Нора позорно утратила самоконтроль, и Марше пришлось еще неделю выражать свои протесты молча. А самой майорше Эрс — восстанавливать подзабытый навык чистки картофеля и нарезки моркови и капусты для весенних витаминных салатов. Потому что Эрика Рос не желала понимать особых условий, оправдывающих столь возмутительную утрату самообладания ведьмой выпускного курса.

Пока майор орудовала кухонным ножом, госпожа директриса изучила наброски дипломной работы. И написала на первом листке своим безупречным почерком всего одно слово: «Разрешаю».

Итогом столь внезапной для многих резолюции стало нынешнее место прохождения практики. Диплом Нора защищала при мрачном и напряженном молчании аудитории. Члены комиссии ерзали в креслах и недоумевали.

Даг в чине полковника не покинул демонстративно возмущенно зал по весьма пикантной причине: Эрика его «приклеила» к сиденью одной своей очаровательной улыбкой, без слов. Еще раз подтвердив — она все-таки ведьма. И не самая слабая, как смеют утверждать некоторые.

Ведьма из центра профессионального распределения сочувствовала полковнику, но очень не хотела писать рапорт и проверять лично, есть ли еще эльфы и зайцы в суровых буреломных лесах возле места дислокации самой северной части корпуса дагов. Риск имелся, особенно после известной всем и каждому истории с годичной ссылкой в те неласковые края знаменитого генерала Шакира.

Представитель химического комбината мрачнел и наливался желчью — это что, ночные сбросы теперь можно выявлять и пресекать?

Два представителя попечителей — банковский работник и советник президента одного из крупных концернов — темой не интересовались. Они сидели рядом с бесподобной Эрикой и довольно шумно, не стесняясь быть услышанными, выторговывали билеты на летний бал.

А вот заместитель столичного градоправителя плакал от умиления и порывался расцеловать единственную толковую ведьму во всем колледже. Скоро лето! Опять наползет гарь с торфяников, и что делать тогда? Как отчитываться перед управлением делами президента, служащие которого не смыслят в расходовании выделяемых городу средств по статье «Экология». Хотя и средств тех — как раз на оплату одной хорошей ведьмы, но никак не на серьезные мероприятия с использованием техники… К тому же гарь ползет из провинции, это вне границ и полномочий города.

Учитывая прописанный в правилах колледжа нейтралитет самой Эрики при голосовании по диплому, шансы Норы на успешную защиту были, мягко говоря, не особо высокими. Точнее, их не наблюдалось вовсе, пока последнее пустовавшее кресло комиссии не приняло со стоном массивную тушу генерала Хорна. Признав Маршу самой красивой женщиной столицы, он снизошел до благожелательного выслушивания диплома ее начальницы. Вернее, короткой пятиминутной части доклада. За это время генерал успел посмотреть аннотацию темы. Оживился, выяснив, что ведьма может искать не только эльфов и их пособников, но и самых обычных воров.

— Рики, душа моя, я все проглядел, я доволен, — прогудел он, неловко поднимаясь из тесного кресла. — Дай бумажки, черкну где следует. Отличный у девочки диплом, это вот здесь пишу… И тут мое разрешение на выделение полной ставки в убойном отделе, на все лето. А то год назад у президента банка всю прислугу вырезали, сейф вскрыли и ушли. Само собой, работали профи, и мы это дело прос… Извини, никого не нашли, я имею в виду.

— Да знаю я, что ты имеешь в виду, — усмехнулась Эрика. — На торжественный ужин не останешься?

— Некогда. Пусть бездельники угощаются, — мрачно буркнул генерал и потянул ворот, освобождая дыхание. — Тяжелая неделя, Рики. Сама знаешь, что в городе творится. Не понимаю, какого… — Он проглотил продолжение, покосившись на директрису и резко развернулся к полковнику-дагу: — На кой вы взялись использовать осколочные возле топливохранилища, а? Все есть у наших героев, ну все — и фонды, и ведьмы, и спецпаек. Только головы нет!

— Вы подрываете благонадежность, — встряла-таки ведьма, до того сочувствовавшая полковнику молча.

— Завтра придешь ко мне за талонами на горючку, — усмехнулся генерал. — Две недели вот по их милости практически вся столица будет пешком ходить. Тогда и обсудим, кто подрывает склады, а кто — благонадежность. Хотя если тебе не нужны талоны…

— Не погасили? — расстроился представитель градоправителя. — Я звонил час назад, меня обнадежили. Вот я и сижу здесь, не переживаю.

— Локализовали. Вот тебе свеженькая закрытая сводочка по остаткам горючки на уцелевших складах, и это с учетом стратегического резерва. — Генерал щелкнул застежкой папки. — Обнадежили, чтоб им… Ты еще новости телесети послушай, вообще зарядишься оптимизмом. В новостях, видишь ли, производство резво растет и доходы населения с ним заодно…

Сухой бледный заместитель градоправителя вчитался в сводку, потянул воротничок и решительно глянул на директрису. Потом невежливо ткнул пальцем в Нору:

— Курсантку я забираю, практика у нее уже началась. Все бумажки — завтра. И кто не подпишет девочке диплом, пусть заранее паркует тачку на месяц. Потому что если мы тут еще на часок задержимся, на ходу останется только президентский гараж: у них свое хранилище, отдельное.

— Поехали, сам отвезу, — буркнул Хорн.

Представители попечителей резко, на полуслове прекратили обсуждение бала, извинились и вышли. Информация явно важная, в том числе для большого бизнеса. Ведьма прикинула шансы своего ведомства на получение талонов — и торопливо расписалась чуть ниже размашистого генеральского вердикта. Пятью минутами позже Нора уже ехала к месту пожара. В опустевшей аудитории одиноко досиживал срок действия заклятия приклеенный к стулу даг… и думал. Нельзя подписывать злосчастный диплом, ни в коем случае. Следует наложить запрет и выразить особое мнение, это самое меньшее. Но и горючка — штука ценная. Особенно теперь.


Норе казалось, что она видела большие пожары, когда в Юльске погибал лес. И даже пыталась их тушить.

Но тот, с которого началась практика… Он был настоящим чудовищем. Живым, жадным и ненасытным. Черный горб дыма показался издалека, потом жар задышал в самые стекла генеральского вездехода и вынудил остановиться. Нора выбралась на сухую, обреченно скорчившуюся траву. Огляделась. Чуть ближе к бурому чудищу, ворочающемуся в шкуре копоти, стояли пожарные автомобили. Люди в огнеупорных костюмах тянули рукава, пополняли всеми силами пухлые озера пены, пузырящейся, дышащей, укрывающей весь грунт. Неспособной задушить пламя. Было даже удивительно, почему пожар еще стоит на месте, безоговорочно овладев тремя емкостями, почему он не пытается прорваться к расположенной совсем рядом второй линии подземных резервуаров?

Нора осторожно обратила ладони к огню, первый раз пробуя силы в незнакомом деле, привыкая чувствовать своего нового врага. Он оказался могуч и полон нерастраченной ярости. «Локализовать» — это глупое слово. Пожар раскалил емкости глубоко под грунтом и готовился взорвать ближнюю. В ней уже копилось непомерное давление, прочные стенки стонали и прогибались. Девушка рассказала о своих наблюдениях. Черный от копоти полковник из отряда пожарных мрачно и благодарно кивнул. Пояснил: система контроля полностью отказала. Они не знали, где в первую очередь ждать большой беды, и до сих пор лили пену наугад. Теперь же, раз госпожа ведьма готова помочь, займутся настоящей работой. Она ведь способна направлять пенный поток? Вот и отлично. Большего им не требуется.

И Нора направляла, морщась от непривычной, быстро выматывающей тяжелой работы. Поток пены ворочался, слушаясь медленно, с запозданием. Он был тяжел, массивен и обладал чудовищной инерцией. К этому тоже требовалось привыкнуть. Нора все хуже понимала, как ей до сих пор удается заклинать. Пару раз теряла сознание. Но, удивительно быстро приходя в себя, на долю секунды ощущала странное облегчение, словно кто-то куда более опытный усмирял ярость огня, пока ведьма ничего не могла сделать. Но кто? Сил на размышление и оценку невнятного подозрения, мелькнувшего у самой кромки сознания и сгинувшего, не было. Все, что ей отпущено щедрой природой как ведьме, на исходе. Да и зачем гадать и сомневаться? Ни один враг Альянса не станет тушить пожар в его столице. Значит, это был друг.

День померк и забагровел закатом, когда первый резервуар стал медленно, но верно остывать. Подошла машина колледжа, генерал Рос приехала лично и привезла еще двух темноволосых ведьм, наскоро разъяснив им по дороге, что следует делать. Из той же машины, невежливо растолкав всех, выскочила Марша и заспешила к своему майору. Нора окончательно обессилела, когда опасность взрыва на втором резервуаре миновала. Третий гасили без нее.

Потом пожарные долго остужали грунт, давая инженерам возможность пробраться к самим емкостям. Полиция расширяла зону оцепления и окончательно определяла, кого надо выселять из задымленных районов, куда и каким маршрутом вывозить. На опустевшие, обезлюдевшие улицы вышли патрули для круглосуточного наблюдения и пресечения любых попыток мародерства. Наконец пожар иссяк, и емкости остыли настолько, что эксперты смогли оценить ущерб и определить главное для города: сколько осталось топлива.

А Нора все спала. На третий день практики она очнулась незадолго до заката. Бодрая, голодная и очень довольная собой. Обнаружила сидящую рядом верную Маршу, от которой и узнала все новости. В том числе о своем повышении до полковника и капитанских нашивках госпожи Марши Тивис.


Все это было три месяца назад. Ненавистный июль закончился, нелюбимый август остался позади, хотя по погоде не скажешь — жара застоялась. Еще немного, неделя — и она выйдет на работу уже не практиканткой, а полноценной городской ведьмой. Не так уж плохо. Уникальная должность, единственная в своем роде. И никаких общих дел с господами дагами!

— Нора, а давай я сама оплачу горничную? — жалобно попросила Марша. — Ты же у меня глупая ведьма. Подала бы документы в корпус «Тихая ночь», сидела бы целыми днями, плевала в потолок, имела полное довольствие и ставку в семь тысяч руни.

— Ха, и свежие персики к столу от генерала Шакира, — усмехнулась Нора. — Нет уж. Пусть сам их жрет, зайчик клыкастый. Глядишь, подавится. Если хочешь — нанимай сама. Не стану спорить.

— Молодец. А про Шакира… увы, не подавится, — вздохнула Марша. — Он осторожный и опытный тип. Да ну его, а? Давай о хорошем! Нора, я теперь богатая. Меня невозможно балуют. И ценят… Ты не представляешь, как хорошо жить в семье. Я-то уже точно забыла, что это такое. Зато я еще помню довольно много рецептов вкусных блюд.

— В гости зовешь?

— Вот перееду окончательно — и позову, — мечтательно улыбнулась Марша. Опомнилась, села прямо и добавила рабочим тоном: — Что у нас на сегодня?

— Бумажки, — презрительно фыркнула Нора, толкая кипу по столу к адъютанту. — Прошения о пересмотре решений ведьм по вздорным доносам. Сами доносы. Просьбы найти сбежавших щенков. Очередное требование немедленно уничтожить подлеца эльфа, воющего по ночам на свалке. Приглашения на торжественный ужин. Объяснения в любви.

— А чего ты хотела? — дрогнула уголками губ Марша, ловко сортируя бумаги. — Ты самая знаменитая ведьма в столице. И единственная, ради возможности поздороваться с которой перебегают улицу. При встрече с прочими, наоборот, отворачиваются или вовсе улепетывают. За исключением, само собой, Эрики. Но ее-то непосвященные не числят настоящей ведьмой. Иди, я одна разберу завал. И не опаздывай к ужину. Я все помню, сегодня у твоей Киры день рождения.

Нора кивнула, сняла со спинки стула серо-голубой костюм. Поправила перед зеркалом платок. Настоящий, шелковый, забарьерный. Предмет зависти всех светских дам столицы. Он обнаружился недавно в одном из писем, ежедневно вываливаемых кипой на стол городской ведьмы. Это был обычный серый дешевый конверт без обратного адреса, брошенный отправителем в ящик, как подсказывал дар ведьмы, в центре столицы. Марша вскрыла его без особого интереса: если нет адреса — наверняка донос. Их адъютант отправляла в урну без прочтения. Но это оказался не донос.

Шарф исследовали всем убойным отделом, где до сих пор помещался кабинет городской ведьмы. Потом позвали оценить подарок соседей — отдел по борьбе с контрабандой. Начальник которого, пожилой мудрый полковник, и вынес итоговое заключение истинного эксперта.

— Норка, это вещь! Такие к нам не поставляют, даже штучно под заказ. Насколько я разбираюсь в товарах и обычаях того края, мы имеем дело с работой настоящего мастера. Платок парный, то есть у тебя — половинка. Где вторая, спрашивают твои наивные глазищи? А что, я его отсылал? Вот и не хлопай ресницами, попусту думая о глупостях! Итак, платок парный. Шелк высшего качества из страны Дэйгэ, есть там такая. Узор, насколько я понимаю, эльфийский. Надоест носить — отдай мне. Я его недорого солью министерским дурам. Тебе домик с садиком в тихой провинции, мне, за посредничество, почти что новую машину.

— Так дорого? — охнула Нора.

— Минимальная, совсем грабительская цена — сорок тысяч руни, — кивнул эксперт. — Девочки, умоляю: вскрывайте конверты бережно! Глядишь, еще пришлют.

— Но кто? — тупо спросила Нора, гладя невесомый шелк. — Всю жизнь писала в анкетах: нет у меня родни за Барьером!

— Значит, есть поклонники, — ехидно предположил полковник. — Или враги, но искренние, благородные и состоятельные. В общем, носи и радуйся, ведьма!

Нора пожала плечами, демонстративно повязала шарфик — и стала носить. Она не показала ни полковнику, ни его коллегам записку размером со стандартный вкладыш в подарочные букеты. Содержание короткого текста было слишком странным, если не сказать — невозможным.

« Кира просила сделать ей и тебе парные узоры ко дню ее рождения. Отсылаю заранее, чтобы быть уверенным в успешном получении. Носи обязательно. Ей будет приятно. Жаль, мы не можем пригласить тебя на нашу с Кирой помолвку».

Почерк неизвестного отправителя выглядел неправдоподобно безупречным. Мелкие буквы изящного шрифта были исполнены незнакомыми чернилами, в два цвета — синий и серебряный, с включением тонких элементов, повторяющих узор платка. Можно смело утверждать: записка была таким же произведением искусства, как и платок. Работа мастера. Нора и Марша прочли текст раз сто. И продолжали изучать записку вечерами, гадая, чья это шутка. И шутка ли? Потому что если все серьезно, то выводы следуют немыслимые, невозможные, обрушивающие само представление о мироустройстве: Кира жива, она вполне счастливо взрослеет где-то за Барьером и даже собирается праздновать помолвку, хотя ей вроде рановато. А ее жених — чуть ли не эльф… Или, что более вероятно, человек, сполна овладевший характерной для длинноухих техникой изготовления узорных платков. Следовательно, люди за Барьером еще не вымерли. Что уверенно подтверждается и растущим потоком контрабанды оттуда.

Нора еще раз погладила шелк, улыбнулась и вышла из кабинета. Благодаря материальности платка она может сегодня радоваться, а не плакать. Потому что если есть хоть малый шанс на то, что в записке — правда, она будет верить. В живую взрослую Киру, приходящую во снах и говорящую совершенно немыслимое о жбрыхах, грызлах и мальтах. Да, она по-прежнему фантазирует. Пусть! Главное — жива. И там, за Барьером, ее никто не обижает. Иначе откуда бы возникнуть столь дорогому подарку?

Миновав коридор, Нора взялась за ручку двери, выводящей на лестницу.

— Нора! — за спиной в кабинете на немыслимо высокой ноте взвизгнула Марша.

Когда капитан так кричит, это верный признак чего-то необычного, но очень хорошего. Двери кабинетов стали одна за другой распахиваться, коротко стриженные головы лихих сотрудников убойного отдела щедро, в несколько ярусов, оформили их проемы.

Марша демонстративно подняла над головой, перевернула, резко встряхнула серый конверт, наверняка опять без обратного адреса, — и оттуда выпорхнул, стал медленно дрейфовать по коридору невесомый платок. На сей раз большой, солнечно-желтый с зеленым узором. Последней открылась дверь кабинета полковника, начальника отдела. Оттуда хищно вынырнули он сам и «главный контрабандист». Поймали невесомый платок и стали его рассматривать, несолидно охая и цокая языками.

— Станешь продавать, — подмигнул эксперт, — яхту — тебе, катерок — мне. Договорились, состоятельная ведьма?

— Вот еще, продавать! — Нора не помнила, как добежала от выхода и отобрала платок. — Носить буду.

— Может, еще пришлют? — понадеялся кто-то из парней.

— Вряд ли, — усмехнулся начальник отдела. — Согласно анкетным данным, сегодня день рождения сестры нашей ведьмы. Вот они и стараются, привидения. Нора, будь поосторожнее. Мало ли что. Слишком все выглядит… продуманно. Или возьми охрану. Хотя бы на две недели, пока ты у нас.

— Пока? — расстроилась Нора.

— Да, увы, — вздохнул полковник. — Городская ведьма с десятого числа переезжает на новый адрес. Тебе выделили коттедж, прямо при нем будет офис, это окончательное решение властей. Так что наслаждайся последними днями спокойной жизни в нашем приятном обществе.

От охраны ведьма, к общему огорчению молодых и весьма галантных сослуживцев, отказалась. Драться Марша ее научила. Да и способности колдовать и проклинать — штука серьезная. А попутчик может помешать. Коллеги кивнули, выслушав пояснения. Пожелали успеха, еще раз посоветовали быть настороже.

Нора гордо повязала новый платок поверх маленького сине-голубого и покинула здание полиции. Она шла, купаясь в лучах знойного, совсем еще летнего солнца, обрушившего на город свою яростную радость. Шелк сиял мягко и многоцветно, струился, трепетал, касался лица, рук, волос — будто гладил. И потому мешал поиску куда более чем любой напарник.

Между тем полковник Нора Эрс выходила в свободный поиск ежедневно и до сего дня ни разу не позволяла себе терять концентрацию и ослаблять самоконтроль. Да, она — городская ведьма. Однако это никак не помешает ей выследить эльфа! Даже наоборот. Служащие в корпусе «Тихая ночь» подчинены распорядку и приказам. Только она свободна в выборе направления, маршрута и времени поиска. Она нащупает след длинноухого!

Шарф ласково погладил щеку. Нора чуть приметно пожала плечами. Да, обнаружит. А уж дальше — как сложится. Если Кира жива, это меняет многое. Но не все. Кто-то сжег Юльск. И, какими бы ни были уши поджигателя, пепелище требует возмездия. Шарфиками и записками не отделаются! Ей надо куда больше определенности.

Сегодня Нора двинулась пешком по бульвару в старую часть города. Там, в самом богатом и престижном районе утопающих в парковой зелени древних особняков, она трижды ловила тень чьего-то сознания. Всего лишь на миг появлялось странное ощущение чужой радости и приятия мира. И каждый раз пропадало, не давая времени ни засечь направление, ни прикинуть расстояние. Однажды, Нора была уверена, она слышала того самого зеленоглазого наглеца, встреченного в лесу возле Барьера. И дважды ловила тень сознания другого длинноухого.

Значит, следует почаще повторять прогулку в приятном районе.

Жара не донимала Нору. Доходы полковника, пусть она и не служит в элитном корпусе, велики. Их вполне хватило на пару отличных льняных костюмов. А хлопчатую кофточку — великолепную, настоящего забарьерного пошива — ей подарил начальник отдела контрабанды, щедрой рукой исключив из списка конфискованного на подпольном складе имущества. В конце концов, именно она засекла расположение склада по одной-единственной вещи, попавшей в распоряжение полиции.

Нора шла, гордо демонстрировала свои шарфы, слушала восхищенные охи и ахи, здоровалась со знакомыми. Мороженщик у поворота к старому городу, как обычно, попросил заклясть его старый холодильник, трясущийся и потеющий от усердия, и отплатил за помощь парой шариков сливочного с малиновым сиропом.

Нора пообещала приходить каждый день, пока жара не спадет. И двинулась по старой булыжной мостовой, рассматривая сквозь кованые решетки цветущие поздние розы, слушая журчание фонтанов и подставляя руку для мелких бабочек. Старый город — лучшее место в столице. Он расположен с наветренной стороны, воздух в нем чист и свеж. За городом — большое озеро и аккуратный лес. Все отгорожено забором, это место для избранных. И ведьм. Пусть только попробуют не впустить! Хотя ей и не надо в лес. Только до древней рыночной площади. Там до сих пор кипит жизнь. Туристов подвозят автобусами, выгружают, заранее предупредив: пять минут на закупку сувениров! И ведут к ратуше, рассказывают о храме Сущего — бога, давно забытого прагматичным неверующим Альянсом. Но здание красиво, а фрески на его внутренних стенах и сводах имеют возраст более десяти веков.

Мороженое кончилось у самой площади. Тени чьих-либо сознаний не омрачили безоблачный день. Сегодня, если уж признаться самой себе честно, Нора не хотела никого ловить. Она привычно поздоровалась со стариком, бесконечно прихорашивающим свои крошечные рисуночки, выполненные нетвердой больной рукой на дешевой серой бумаге. Зато рамки хороши — их делает внучка. Нора обсудила погоду, чуть поколдовала, добавляя яркости краскам, потом оживила две наиболее удачные зарисовки, дополнив их иллюзией. Облака стали двигаться, а лошадка, запряженная в старинную карету, теперь встряхивала головой и перебирала ногами. Пусть продавец сувениров радуется удачному дню! Эти работы теперь обязательно купят. А у деда, как уже сказано, имеется внучка, ей надо копить деньги на учебу.

Из автобуса с шумом высыпались туристы. Ученики какого-то богатого колледжа, прикинула Нора. Одинакововая форма, шумные голоса, нагловатый и высокомерный тон. Стали сбивать цену на живые картинки, но наткнулись на прищур ведьмы и сникли.

Чей-то взгляд заинтересованно коснулся платка, солнце заиграло на сияющем, переливчатом шелке вдвое богаче. Нора вздрогнула и обернулась, пытаясь поверх голов рассмотреть того, кто сегодня не особенно ловко спрятал свой интерес. Неужели повезло? Расслабился, погода его разморила и успокоила… Кажется, углядела — тот, в шикарном светлом костюме, высокий шатен.

Ведьма щелкнула пальцами, сердито прикрикнула, разгоняя волной концентрированного страха толпу туристов, побежала через замершую в молчании площадь. Неужели действительно повезло? Не может быть, вот так запросто…

И тут в единый миг тень смазалась, растаяла, исчезла, вытесненная огромным, как само солнце, кипением живого огня. Нора споткнулась и замерла. Да что тут вообще происходит? Неуверенно обернулась. Ничего похожего она не ощущала за всю свою жизнь. И не видела тоже.

Посреди медленно отходящей от удара страха, снова загомонившей площади возвышался огромный массивный человечище. Рыжий, длинноволосый, кудрявый. С бородой, заплетенной по моде — вот уж чудо — древних гномов. К тому же прихваченной золотым зажимом. Светлая шелковая рубашка ручной работы стоила не дешевле нового шарфа, присланного ей, Норе. Кожаный ремень был, безусловно, настоящий, с медной пряжкой. Плотные светлые штаны, мягкие сапожки из кожи…

— Городская ведьма, полковник Эрс, — автоматически представилась Нора, шагая к рыжему солнечному чуду и рассматривая его на ходу. — Нахожусь в свободном поиске.

— Поиске чего? — с едва заметной издевкой пророкотал низкий бас, не демонстрируя и тени беспокойства. — Пары для торжественного ужина? Это можно организовать. Как тебе «Золотая роза»?

— Покажите уши, — чувствуя себя окончательной дурой, попросила ведьма.

— Мыл с утра, — подмигнул великан. — Иначе бы папаша меня в город не выпустил!

Глаза кипящего огненным весельем человека оказались синими, как утреннее, не прокаленное зноем небо. Он безропотно нагнулся, разгреб свои густые рыжие волосы и продемонстрировал ухо. Обычное человеческое, хотя и сильно оттянутое золотой серьгой с крупным синим камнем. Да как ни смотри, хоть весь дар изведи на заклинания опознания, — человеческое!

Пришлось запинаться и извиняться. Вообще-то Нора давно разучилась стесняться своей работы. Но великан был так огромен, весел и ярок, что рядом с ним ведьма казалась себе тусклой и маленькой. И оттого виноватой.

— Хватит ныть, все в порядке. Имя у тебя есть? — свел лохматый рыжий тип свои кустистые брови.

— Нора. Нора Эрс.

— А я Ррын Вилье, парикмахер, — заговорщицки подмигнул синеглазый. — Пошли готовиться к ужину.

Он отвернулся и двинулся вперед, не сомневаясь в согласии Норы. И стал вещать на ходу. Густой бас катился по площади, будил гулкое эхо в старых переулках. Туристы восторженно замирали, забыв о храме и ратуше, и принимались щелкать затворами фотоаппаратов. Еще бы! Сам великий Вилье. Только тупейшая в столице ведьма при исполнении, ругала себя Нора, могла его не узнать! Скоро новый анекдот дойдет до неподражаемой Эрики. Выпускница, отличница и гордость директрисы докатилась до окончательного позора со своей манией поимки длинноухого — нашла первого в мире бородатого эльфа! Хоть это могла бы припомнить: не растет у длинноухих борода!

— Мне мои пацаны намекнули, что ты бываешь здесь, — басил Ррын. — Сказали, красивая ведьма, брюнетка, сероглазая, подходящий типаж. Опять же у тебя путевая репутация. Любят тебя в городе. Я подумал, схожу прогуляюсь и гляну, вдруг повезет? Тоже, выходит, наладился в свободный поиск.

— В чем повезет? — Поспевать за парикмахером было трудно, приходилось то и дело переходить на бег.

— Дык модель мне требуется. Для нового издания буклета «Мундиры парадные и строевые». Ненавижу госзаказ, ведьма! Но беру. Связи — они полезнее денег. А рутина не отменяет творчества. Мы с тобой из этого буклета создадим шедевр. Даги пролистают и удавятся.

— Почему? — окончательно опешила Нора.

— Так красотке Рики я согласился помочь, а штабу желтополосатиков отказал, промурыжив месяц сомнениями и отговорками, — рассмеялся на весь квартал Ррын. — Ну согласна до вечера мерить форму? Оплата — два ужина в моем неподражаемом обществе. Можешь пригласить двоих друзей, но это будет завтра.

— Работа на два дня? — догадалась Нора, догоняя наконец Ррына у его огромной, как и сам парикмахер, машины.

— Сегодня строевые мундиры, завтра — парадные, — веско кивнул рыжий гигант. — Ныряй в трюм, ведьма! У нас впереди большая работа.

«Трюм» произвел на Нору неизгладимое впечатление. Автомобиль был не меньше рабочего вездехода дагов. Высокий потолок, роскошный кожаный салон, бар, столик из светлого дерева. Ррын устроился на диване напротив, пошарил лапищей в холодильнике, извлек пару драгоценных бутылей сока прямого отжима, вскрыл, налил в хрустальные бокалы, щедро засыпал напиток льдом.

— Домой, босс? — уточнил водитель, включив связь.

— Именно. И свяжись с ребятишками, — важно добавил рыжий. — Баня, массаж, полный курс для кожи лица, шеи и рук, маникюр и так далее. Кожа сухая. И ухода она не знала, это ведь не женщина, а полковник.

Нора покорно снесла такое определение. Если разобраться, верное. Ей и Марша много раз говорила нечто подобное. Адъютант, кстати, в последнее время выглядит безупречно. И занимается собою каждый день. Еще бы — генеральша! К тому же явно и в тяжелой форме влюбленная. При ее-то презрительном отношении к мужикам, которым «только этои нужно». Все меняется…

Нора вздрогнула, обнаружив новую странность.

— Мы же едем! Как можно связаться…

— Ну ты дикая, — всплеснул руками Ррын. — Личинку не видела ни разу? Честно? И это — работая в полиции? Дверь в дверь с контрабандным отделом, как утверждают слухи?

— Личинку?

— Забарьерный телефон, — шевельнул широченными плечами Ррын. — А, ладно. Подарю один. Стоит он недешево, тыщ пять, но я сегодня добрый. К тому же ты мне нравишься. Как модель. Может, еще поработаем вместе? Я хочу витрину салона переоформить.

— Лучше пригласи Маршу, — посоветовала Нора. — Моего адъютанта. Она самая красивая женщина Альянса, по мнению генерала Хорна. Кстати, дай телефон, раз ты добрый. Позвоню и уточню, смогут ли они поужинать с нами завтра.

— Заведи одну знакомую среди военных, — рыкнул Ррын, роясь на нижней полочке под столиком, — и они пойдут к тебе косяком! Не фыркай, скажу грамотно — строем пойдут и с песней.

Он извлек шелковый мешочек. Развязал тесемочки, вытряхнул на руку подобие гусеницы неопределенно-серого тона. Решительно завладел рукой Норы, изучил ее запястье и плюхнул на кожу гусеницу. Прохладную, явно живую, ощупывающую кожу. Девушка вскрикнула от неожиданности, тотчас смолкла под насмешливым ясно-синим взглядом.

— Ведьма, ну чего ты пищишь! Займись делом. Пообщайся с телефоном, выбери ему облик, цвет, фактуру. Например, уподобь золотому браслету. Или шелковой повязке. «Ну», как любит говорить одна милая девочка.

Нора вздрогнула. Она точно знала прежде (или решиться и подумать иначе — знает?) одну девочку, которая умеет произносить это слово по-особенному. И зовут эту девочку Кира. Вот ведь глупости лезут в голову! Встряхнувшись, ведьма сосредоточила внимание на телефоне. Он охотно отозвался, радуясь вниманию. Изогнулся, плотнее обнимая руку. Приобрел фактуру и цвет старого серебра. Обзавелся золотистыми прозрачными камнями, переливающимися и искристыми. Рыжий парикмахер довольно кивнул. Посоветовал погладить трубку. Браслет послушно упал в подставленную руку, вытянулся, затвердел в наиболее удобной форме. На брюхе личинки обнаружилась миниатюрная клавиатура. Ррын уже рокотал, поясняя: с такими же забарьерными личинками телефон может связаться из любого места, если общался с ними хоть раз. А с обычными — только в пределах локальной сети города или поселка. И для этого надо набирать номер. Правда, потом, дозваниваясь во второй раз, можно просто думать о собеседнике. Личинка сама сделает остальное.

— Офис городской ведьмы, капитан Марша Тивис, — мягко и отчетливо отозвался голос адъютанта.

— Марька, — шепотом выговорила Нора, — я буду поздно. Я познакомилась с Ррыном Вилье и теперь работаю моделью. Завтра мы приглашены на ужин в «Золотую розу». Я, ты и генерал Хорн.

— Хоть что-то путное ты нашла в своем дурацком поиске, — восхитилась Марша. — Ладно, сегодняшний торжественный ужин оставлю на плите и пойду домой, к Нэлу. И подберу себе платье. Нора, я никогда не была гостьей в ресторане! Я тебя люблю!

Трубка свернулась в браслет, замкнулась на запястье и стала самой обыкновенной, холодной на ощупь и неживой. Нора благодарно погладила серебро и получила отклик — мягкое тепло и сияние, пробежавшее по корпусу.

Ох уж этот Ррын Вилье! Замечательный, неподражаемый и удивительно некичливый в общении. Тот, кто делал из Лоррана настоящего эльфа еще десять лет назад! И до сих пор поддерживает стареющего актера в приемлемой форме. Кто регулярно причесывает генерала Рос, отказываясь брать за это оплату. И выставляет за дверь любого клиента, который не пришелся по душе.

Кумир, образец ведения семейного дела, и лучшая его реклама. С такими-то волосами! Самая одиозная прическа столицы: стиль «подгорный гном». Пока никто не решился повторить. Разве что на закрытых вечеринках… Ну как можно было не узнать его и тупо, в самых гнусных и позорных традициях «Тихой ночи» бубнить: «Покажите уши»? Стыдно… И весело. Иначе бы и не познакомились, разминулись!

Машина плавно затормозила, и Нора торопливо допила ледяной сок. С восторженными охами-ахами изучила старинный особняк на самой границе старого города. Лучшая гномья ковка ворот, за ними вдоль дорожки черные и золотые розы, бархатные ирисы — это их повторное цветение. Узорная мраморная плитка проложена не прямо, а мягкими приятными изгибами. Ррын выбрался из машины, толкнул сдвижную дверь и извлек ведьму. Секунду подержал на руках и бережно поставил на траву дикого цветочного газона.

Тяжелая дверь из резного дерева открылась, медные заклепки блеснули на солнце. Два таких же внушительных гнома, привратники и стражи — брюнет и блондин, поклонились и замерли по сторонам, удерживая открытыми створки. Нора гордо прошествовала в полумрак прохладного помещения. Первый зал — парикмахерская. Десять мастеров на миг замерли, прекратив работу. Поклонились своему обожаемому боссу.

— Кто мы? — весело рявкнул тот.

— Парикмахеры, — тонко и насмешливо отозвался одинокий голос.

— Брадобреи, — ехидно предположила миловидная девушка рядом.

— Цирюльники, — добавил молодой парень поодаль.

— А кто наш враг? — решительно нахмурился Ррын.

— Визажисты, — хором рассмеялись мастера. — Они делают из живых людей кукол. А мы лишь удаляем лишнее и сохраняем уникальность клиента.

— Правильно, — кивнул Ррын. — Ну пошли, дикая ты моя модель. Будем удалять лишнее.

Нора послушно проследовала через зал и попала во внутренние помещения знаменитого салона. Ее окружили девушки, защебетали, уволокли в парную. Раздели, не слушая возражений, вымыли, отпарили, завернули в полотенце и снова доставили к самому Ррыну. Маэстро успел сменить парадную рубашку на рабочую майку. И стал еще более похож на гнома. Тяжелые плиты мышц двигались под плотной загорелой кожей мягко, прорисовываясь во всей красе. Смотреть на его работу Нора могла без всяких усилий: в зале имелись зеркала и даже два экрана. Видимо, это часть удовольствия: видеть, что делает босс с твоей спиной. Впрочем, он не молчал. Он комментировал. Точнее, басовито ругался и возмущался:

— Ты — кривая кочерга! Ветла сучковатая! Знаешь, что такое ветла?

— Дерево, — сонным голосом благодушно и вяло сообщила Нора.

— Именно. Кто тебе двенадцатый позвонок выбил? И восьмой мне не нравится. Ну-ка, мы их…

— Ох!

— Ах! — грозно и басовито передразнил Ррын. — Лежи, полковник. Ты в плену. Прими это и не голоси на виду у врага. А то отшлепаю.

Нора фыркнула. И не стала спрашивать, зачем так стараться ради одной сессии съемки. К тому же для жалкого каталога военторга, который печатают ничтожным тиражом на серой бумаге.

Впрочем, давно известно: первый парикмахер столицы ничего не делает плохо. Именно поэтому, а никак не из-за прически за ним закрепилось прозвище Гном.

Рядом присела женщина, завладела левой рукой и стала приводить в порядок ногти. Справа пристроился мужчина и увлеченно занялся второй конечностью. Кто-то невидимый ощупывал ноги, массировал, бережно мял, тер, поливал водой, смазывал кремом. Нора тихо блаженствовала и думала с легким неудовольствием: почему каталоги обновляют лишь раз в год? Поди проберись в это дорогущее заведение на свои полковничьи доходы!

— Как, по-твоему, хорошо тут, в нашем с папашей семейном заведении? В родовом, можно так сказать, парикмахерском салоне, в домашнем? — гордо рокотал Ррын. — То-то! Фамильное дело — это тебе не ширпотреб. Мы его не уважаем. Шаблоны всякие, спешку и постановку на поток. Люди все разные, и каждому требуется что-то особенное. Эх, жаль, волосы тебе нельзя перекрасить! Твой цвет — солнечная платина. Поверь мастеру.

— Можно, — заинтересовалась перспективами Нора. — Я городская ведьма, что хочу, то и вытворяю. Меня уже не взяли ни в одно из элитных подразделений. Семь отказов, хотя не было ни единого запроса с моей стороны. Вот.

— Тогда перекрасим, — обрадовался Ррын. — Кстати, я угадал твой родной цвет волос?

— Не знаю. Что это за плотина?

— Платина, ну что ты за деревенщина! — Мастер возмущенно рыкнул и шлепнул-таки ведьму пониже спины. — Не хулигань! Я здесь главный шутник. Твое дело — говорить: «Да, мастер» и «Вы всегда правы». Усвоила?

— Да, мастер. Что такое платина?

— Упрямая ты штучка, — довольно прогудел Ррын. — Металл серого цвета, дороже золота, используется в электронной промышленности, и не только. Ну твой натуральный цвет.

— Как говорит Марша, я серая мышь, — хихикнула Нора.

— Платиновая, — подмигнул Ррын, бережно поднимая ведьму и усаживая в кресло. — Теперь прическа. Поехали!

Он мыл голову, красил, стриг — Нора плохо помнила даже порядок действий в своем сладком расслабленном полусне. Вокруг суетились люди, продолжая приводить в идеальное состояние ногти. Кто-то появлялся в поле зрения, приносил ткани, советовался с боссом и исчезал. Несколько раз забегал фотограф, ругался и требовал не затягивать процедуры — уходит свет.

Нора так и не поняла, почему довольно скоро оказалась одетой, причесанной и при полном макияже перед камерой. Она послушно исполняла приказы фотографа, подчинялась девушкам-переодевальщицам и радовалась. Все тело звенело и полнилось силой. Руки странного Гнома сотворили с ней нечто невообразимое. Энергия, прежде сочившаяся по капле, теперь вливалась полноценным потоком, неиссякаемым и теплым, как солнечный свет. Как кипучая и веселая душа самого мастера.

Ведьма улыбалась для фотографа и думала, как теперь искать эльфов. Она сама сейчас звучит и ощущается именно как длинноухий враг! Потому что стала частью мира, от которого была неизвестно за какие грехи отрезана с самого рождения. Получается, в старом городе не было эльфов? Просто ей встретились два клиента великого парикмахера… А как же зеленоглазый насмешник?

— Великолепно! — заявил фотограф, падая в необъятное кресло и принимая бокал с вином. — Детка, ты создана для камеры. У тебя выразительное лицо. Не злое, не циничное и не холодное, как у большинства ведьм. Ррын, я доволен!

— Завтра закончим, — кивнул мастер, выныривая из помещения. — Потом я хочу использовать ее лицо для рекламы салона. Эй, сонная полковница! Подъем! Стройся и шагом марш, поехали ужинать.

Нора огорченно кивнула, в последний раз оглянулась на сад, поляну, съемочные декорации, улыбчивых девушек…

— Ну что ты киснешь? — возмутился бесподобный парикмахер. — Все, кто мне нравится, могут приходить сюда в любое время. За тобой я закрепляю мастера Корна. Вот он, запомни. Тебе принадлежит право на час его времени в месяц. Поняла?

— Бесплатно? — восторженно ужаснулась Нора расточительности Гнома.

— Дык зачем нам деньги? — пожал плечами мастер. — Мы их солили, мариновали и резали, как салат. Скучно… Их слишком много, малыш. Мне столько не надо. Все мои ребята — очень состоятельные люди. Даже прислуга живет поприличнее, чем некоторые полковницы. Пошли, потратим еще тысяч двадцать. Больше на двоих в «Розе» за один вечер не просадить.

— Странная у тебя жизнь, — удивилась Нора. — Золота без меры, а ты сам спины мнешь.

— А что мне, от скуки без дела умирать? — возмутился Ррын. — Я, малыш, мну только красивые спины. Скажи, тебе давно говорили, что у тебя красивая спина? Вся, целиком. От затылка до пяток…

Нора почувствовала, что краснеет не хуже Марши. Что впервые за два года ей не хочется проклясть человека, которому она приглянулась. И что ей всего лишь сказали простенький дежурный комплимент. Без особой теплоты, доступной этому огненному человеку. Интересно, а для кого он горит по-настоящему? И каково это, когда тебя действительно ценят? Как человека, а не как добычу…

Ужин был великолепным. По настоянию неугомонного Ррына с открытой террасы выгнали всех посетителей. Гном танцевал, вызвав движением руки живой оркестр из зала. Рычал, требуя шампанское, наилучшее, забарьерное. Учил Нору есть огромных креветок…

Домой ее, само собой, должны были довезти. Но Ррын что-то начал твердить про красоту лунной ночи — и Нора спьяну на спор отказалась от машины. Подхватила свои бесценные шарфы, замотала на шее, нахально сунула под мышку бутыль с понравившимся вином, повесила на сгиб руки корзинку с яблоками и мармеладом и пошла себе по знакомому старому городу. Ночью — совершенно непривычному. Пустому, темному, тихому и гулкому. Мостовые политы водой, чтобы создать свежесть. Огромная луна висит над головой и слегка качается, отчего и тень гуляет, и мостовая пританцовывает в такт теплой радости. Кира жива, и ее день рождения удалось отметить просто бесподобно!

Ощущение странной и смутной неправильности окружающего пришло медленно, с трудом пробившись сквозь нетрезвую поверхностную мутную радость. Нора тряхнула головой, шепнула несколько слов заклятия, уговаривая голову остыть, сознание — проясниться. Огляделась.

Знакомое место. Вот граница старого города. А здесь первый перекресток узких улочек. Налево — дорога к полицейскому управлению и пятачку, где днем торгует знакомый мороженщик. Направо — тупичок, в нем усадьбы чиновников управления делами президента, двух известных банкиров и самого главы сената. Говорят, взятки в сенат и президентскую структуру передают прямо через маленькие калиточки, по-соседски… Все это, само собой, исключительно слухи!

Позади брусчатка, по которой Нора добралась сюда из «Розы».

Справа раздался шорох. Тени качнулись, Нора нащупала удобный изгиб кованой решетки и прислонилась к чугуну гудящим лбом. Нет, не стоило так гулять! Мерещится теперь невесть что. Вон в сплошной тени стоит этот… как его Кира во сне звала? Ах да, жбрых. Серо-пестрый, крупный. Интересно, почти четыре метра — это сплошная иллюзия от носа до кончика хвоста? Впрочем, некоторые упиваются, по слухам, до розовых слонов. Те еще крупнее. И не менее экзотичны — в Альянсе они не водятся. Говорят, в зоопарке жила пара, но давно сдохла…

Жбрых, ничуть не смущаясь того, что он — пьяная иллюзия, мягко шагнул вперед, выбираясь из тени на яркий лунный свет. Улыбнулся во всю свою пасть. Пригладил лапами уши и порылся в гуще меха на брюхе. Достал нечто похожее на светящееся яблоко… Точнее, крупную личинку, подобную новому телефону Норы. Положил на камни мостовой и сел рядом, гордо встопорщив усы.

Личинка-переросток потянулась, засветилась ярче, выбросила вверх веер лучей. Нет, куда там убогим розовым слонам! Нора села на камни у ограды и стала смотреть. Подперла голову для надежности обеими ладонями. И уставилась на жбрыха, затем на личинку и свет. А что ей еще оставалось? Бежать от четырехметровой крысы — несколько неразумно. И едва ли скорость передвижения милого зверька окажется ниже, чем у пьяной ведьмы…

Свет выровнялся, сформировал единую сферу, матовую и равномерную. Постепенно ее середина стала наполняться невнятным движением. Нора прищурилась, порылась в корзинке и сунула в рот ломтик яблока. В голове посвежело, в сфере — вообще прояснилось. Впрочем, это как посмотреть.

— Нора! — пискнула оттуда взрослая сестра, тряхнув совершенно белой пушистой головой. С круглой смешной шапочки, надетой на макушку, свисали десятки тонких рядов искристых бусинок, они качались и хрустально звенели. Роскошный, шитый золотом халат только что не светился в полумраке. — Как тебе мой наряд? Традиция Дэйгэ, для помолвки шит под заказ.

— Да нормально, — заверила ведьма. — Куда красивее, чем голые розовые слоны. Вообще классная галлюцинация.

— Эй, ну ты что! — возмутилась Кира. — Я всех в кружево заплетаю, устраиваю скандал на полконтинента, а ты там пьяная! У нас пять минут, понимаешь? Две уже прошло. Ну!

— Спасибо за шарф, — кое-как проглотила комок изумления Нора, стремительно и испуганно трезвея. — Это правда ты? Живая? И во-он тот серый жуткий крыс — жбрых?

— Да! — Кира капризно сморщила нос. — Я же сто раз повторяла. Живая. И жбрых. Норочка, ты не переживай. Пока не приедешь к нам в Дэйгэ, мы не поженимся. Вообще только после тебя. Но так, на будущее — это мой жених. Вот.

Кира деловито втащила в самую середину сферы симпатичного парня, немедленно помахавшего рукой Норе. Одет жених был столь же нелепо и богато, как сестра. Волосы, если оценивать по меркам моды Альянса, коротковаты. Но в целом милый, крепкий и рослый, на сестру смотрит с каким-то едва ли не поклонением. Глазищи синие, точно как у Ррына… Нора торопливо ущипнула себя за руку. Сильно, до неизбежного синяка. Жбрых, личинка и сфера не пропали.

— Как ты выжила?

— Меня Лорран спас, — торопливо ошарашила сестра очередной глупостью.

— Здравствуйте, Нора, — улыбнулся жених. — Вы правы, не Лорран. Он так выглядел, под маскировкой. Он вообще мастер маскировки, очень толковый маг. И мой друг.

— Ничего не понимаю, — почти трезво всхлипнула Нора. — Это все настоящее… Но я своими глазами видела мертвый Юльск! Его сожгли эльфы.

— Норка, ну ты чего? — знакомо возмутилась Кира, морща нос и сердито отгоняя струйки бусин от лица. — Я же живая! И мама, и баба Лора, и вообще все наши! Ты веришь мне или своим ведьмам, дагам и новостям? Ох, времени нет, жаль…

— Нора, садитесь на жбрыха, он вас подвезет, поезжайте в колледж и найдите повод пообщаться с кем угодно, чтобы подтвердить свое пребывание вне зоны магического возмущения, — быстро посоветовал жених. — Сваливайте, в общем. Поисковые ведьмы уже засекли всплеск магии. Незачем вам с ними объясняться и всех подставлять, толком пока ни в чем не разобравшись. Отдыхайте, думайте. За Киру не переживайте. Здесь ее очень любят и уважают. Все, время… До свидания. Надеюсь, до скорого.

— Нора, пока! — подмигнула сестра. — Да, еще, жбрыха возле тебя зовут Эмм.

Сфера погасла, жбрых бережно подобрал ее и запихнул себе в мех. Покосился на Нору и прилег, готовый принять ее на спину. В опьянении есть своя прелесть, сообразила Нора. Ее ничто не шокирует. Ей сегодня жбрыхи улыбаются, а не скалятся… И сестра действительно жива.

Ведьма встала, беспомощно огляделась, чувствуя, что мир рухнул и лежит на брусчатке яркими разрозненными осколками. Как теперь его собрать заново? И вообще, кому и чему верить? Остается глупо вцепиться в корзинку и бутылку. Они настоящие, и когда руки заняты, как-то не мешают они, что ли… И не норовят плести проклятия.

— Здравствуй, Эмм. — Ведьма сделала вежливый реверанс. — Ты дорогу знаешь?

— Ф-ф-ф, — презрительно сообщил жбрых.

— Меня зовут Нора. Точно можно ехать? Я тебя немножко боюсь.

— Ф-ф-ф! — еще энергичнее возмутился зверь, плотнее припадая к брусчатке.

— Ладно, будем считать, мы друг друга поняли.

Мех огромного зверя оказался на ощупь жестким, но приятным. Сидеть было неожиданно удобно. Серо-пестрый жбрых двигался быстро, но при этом плавно. Нора почти лежала на его спине, усердно цепляясь обеими руками за удобную шейную складку. Пару раз зверь предупредительно шипел, требуя внимания, затем взбирался прямо по стене дома или ограде, бежал по крышам и дворам, спрыгивал на соседнюю улицу. Было очевидно: город он знает в совершенстве.

Через пять минут Нора так привыкла к новому живому транспорту, что позволила себе смотреть по сторонам и даже усесться поудобнее. Жбрых довольно вздохнул и прибавил прыти. Теперь он двигался длинными низкими скачками, отчего возникало неподражаемое чувство полета, а знакомые улицы приобретали новый сказочный и странный облик. Нора отметила, что Эмм удивительно ловко уклоняется от встреч с прохожими и вообще малозаметен для столь крупного животного. Его окрас замечательно сливается с темнотой ночи, полной отблесков и неровных теней. Ведьма усмехнулась и отбросила свою первоначальную идею поискать в архивах полиции сведения, полученные от бдительных граждан, о появлении в их районе крысы-переростка. Ничего никто не видел. И потому, что Эмм умен, и еще из-за его удивительной магии. Для способностей ведьмы она оказалась на редкость приятна. Это неведомое — точнее, смутно знакомое — волшебство обволакивало и согревало. Удаляло избыточное опьянение, снимало остатки усталости и сонливость.

Когда жбрых замер у ограды колледжа, выбрав самое тихое и темное местечко, Нора медленно и почти нехотя покинула его спину Приняла зажатую в пасти на время путешествия корзинку. Благодарно погладила огромную морду, больше не кажущуюся чужой и страшной. Скорее — милой… Жбрых ощутил перемену отношения, прикрыл глаза, вздохнул и потерся о руку носом — бережно, чуть-чуть. Фыркнул прощально и умчался по пустой темной улице своим настоящим полным ходом — Нора едва успевала различать его движение!

Глава 6

АК-БАНТО. ПРОБУЖДЕНИЕ СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЫ

— Привет, Лисс! — Кира обрадовано замахала руками и закричала знакомому мальту, едва успевшему начать снижение над площадкой. — Ты здорово вырос! И окрас восхитительный, честно.

Хвост двадцатидвухметрового зверя пришел в движение, затем низкое гудение его голоса прокатилось над полем: еще бы, каждому приятно, что его помнят, узнают и хвалят!

Мама суетливо пересчитала огромные узорные сундуки с «необходимыми» вещами. Все пять — на месте. А куда им деться-то? Кира виновато пожала плечами: такого количества личных вещей у одного пассажира эта мальтплощадка еще не видела наверняка!

— Там, кажется, уже глубокая зима, — страдальчески вздохнула мама, комкая длинный свободный конец парадного головного платка. — Там холодно. И я в отчаянии. Нарушаются обычаи Дэйгэ: вы два года знакомы, только помолвлены, пока не женаты — и в гости. Если бы не Сэльви…

— Ты знаешь обычаи Дэйгэ лучше, чем я. — Бакши подмигнул Кире, обнимая маму за плечи. — Живешь, как дикая женщина гор. Нет, решено: мы едем в столицу. Девочка от нас отдохнет, а мы воспользуемся случаем и тоже повеселимся. Душа моя, когда ты была в театре в последний раз? Только со мной, без Киры, гостей-переселенцев и наших соседей. А ведь есть еще рестораны, парки развлечений, клубы и прочее, о чем ты забыла. В конце концов, имеются в столице и модные магазины. Мне надоели эти платки! Мы пойдем и купим тебе вечернее платье.

— Неужели? — искренне расстроилась мама, реагируя на слово «надоели». Задумчиво вздохнула: — Вечернее?

— Я позвонил Жанне, она сейчас работает в справочном центре столицы. Обещала встретить тебя и рассказать много нового. Славная женщина. И очень по тебе скучает.

— Кира, обязательно носи шапку, — вернулась к наставлениям мама, глядя, как Лисс формирует трап. — Заклинай шарф регулярно. Береги горло и уши. Носи теплую обувь. Не гуляй, когда очень холодно. Что-то еще… Ах да, не потеряйся там!

— Ее встретит сама королева, — утешил маму Бакши. — И добавлю: долина Рэлло лежит в достаточно теплом климатическом поясе, нет там холодов. У них виноград вызревает. Впрочем, ты все это знаешь.

— Да что я, не понимаю? — безнадежно махнула рукой мама, отрицая доводы. — Ее потащат в Лирро, а то и к леснийцам. И в горы, на этих… на лыжах! Бафрых, ты мне за дочь отвечаешь усами!

Жбрых кивнул, встопорщил мех и зашипел. Схватил первый сундук и поволок в мальта. Хорошо грузиться, когда рядом имеется столь крупный и работящий мазв! Впрочем, Лисс тоже помог: обвил хвостом еще часть багажа и сунул туда же, себе в корпус. Одна минута — и пять сундуков исчезли. Из грудного отсека выглянула Эриль, махнула рукой, торопя пассажирку. Мама всхлипнула, погладила белую пушистую голову дочери и решительно толкнула Киру за плечи к трапу.

— Иди, а то совсем расстроюсь и запрещу. Ужасно непродуманные и прогрессивные обычаи в Дэйгэ, раз в семнадцать лет можно улетать невесть куда без мамы! Передай привет Сэльви. И помни: ты — ак-банто, ты должна блюсти…

Бакши крепче обнял жену, и та смущенно смолкла. Кира взбежала по трапу. Следом заполз Бант, не пожелавший оставаться в Дэйгэ без приятельницы. Аккуратно свил кольца в уголке и затих. За два года молодой грызл невероятно вырос: теперь его уже невозможно носить на плече, как украшение. Месяц назад он прошел первый этап рангового тестирования, ради чего Кира летала в столицу Дэйгэ, в глубинное узловое депо грызлосети. Гномы проверили десятиметрового малыша на чуткость, работоспособность, интеллект, скорость хода, умение ориентироваться… Длинный был тест. Бант без отдыха выполнял задания три дня. Гномы остались очень довольны, отметив как особенность и возможный дефект воспитания излишнюю деликатность грызла и его привязанность к дому. Банту, отметили мастера, не всегда и не полностью нравилось быть большим — таким он не помещался в крошечной комнате Киры, а еще боялся вскоре утратить возможность ухаживать за розами.

Впрочем, сползав пару раз по дну малого бокового ответвления грызлотракта, Бант пришел в восторг от грядущей работы. Еще бы! Он станет возить людей и грузы, будет мчаться во мраке, ослепляющем всех, кроме грызлов. А потом, если очень постарается, достигнет уровня проходчика и сможет сам создавать новые маршруты. Гномов, кстати, грызл сразу счел достойными дружбы.

Назад он вернулся с новым окрасом шкуры, соответствующим его рангу. Черно-серый сложный узор создали знахари гномов. И Бант до сих пор любил его рассматривать, тихонько перекатывая кольца тела. Уже одиннадцатиметрового: за месяц он заметно прибавил в длине, весе и толщине, вырастил два зародыша будущих вагонов — ороговевшие пустоты в теле. Обе сейчас целиком заняты вином, это подарок королеве Сэльви. И тренировка для грызла: он усердно поддерживает в камерах необходимый температурный режим и даже умудряется имитировать частичную проницаемость стенок, чтобы вино «дышало».


Весь полет рыжий Бафрых просидел в головном отсеке, любуясь видом на облака и мечтая, как однажды взлетит сам. С Кирой на спине — это обязательно!

А вот сама ак-банто спала. Она удручающе устала, собирая сундуки. Весь поселок нес и катил что-то полезное для любимой ведьмы. Ей всучили три каракулевые шубки, десять пар шерстяных носков и варежек, дюжину шарфов, пяток шапочек… А потом прибыли друзья и знакомые из дальних селений — и все повторилось. Угощение со стороны ак-банто, подарки ей и бесконечные наставления, вопросы, пожелания.

Когда Кира отдохнула, покушала и пробралась в головной отсек, внизу уже отчетливо прорисовывался ало-золотой узор осеннего эльфийского леса. Мальт шел низко и неспешно, ему тоже нравилось смотреть вокруг и нежиться в теплых потоках магии, подобной сиянию исходящей от земли королевы Сэльви. Природа по-настоящему жива пока лишь там, где поселились эльфы, вздохнула Кира, признавая очевидное для любой толковой ведьмы.

— Скоро бал, — приветливо улыбнулась ей Эриль, отворачиваясь от прозрачной части корпуса. — Мы с Сэль уже создали тебе платье. Твой Диаль пропадает в Иллоре у гномов. Он совсем с ума сошел, ищет какие-то невероятные агаты с «тем самым» узором. Ты его запонукала!

— Неправда, — обиделась Кира, втайне гордясь своим эльфом. — Я его просила ничего не дарить мне, сколько уже можно! Как будто я ценю исключительно вещи. Но этот эльф такой упрямый! Ничего, вот приземлимся, и я за него возьмусь. Исключительно отдых, прогулки и хорошее питание, вот что ему предстоит. Он совсем выздоровел?

— Сэльви сказала, что нет оснований для беспокойства, но творить сложные заклинания пока не разрешает. Так он быстрее придет в форму. Твой жбрых тоже очень кстати — будет питать и балансировать магию выздоравливающего. Он делает подкачку совершенно по-взрослому, грамотно выбирает режим и точно дозирует.

Кира кивнула, села на пол и погладила тотчас прильнувший к ноге хвост Бафа. Мальт продолжал снижение, уже показалась аккуратная круглая зеленая лужайка посадочной площадки. Диаля ак-банто узнала раньше, чем увидела. Смущенно пожала плечами. Можно подумать, ей легко было так бессовестно навязываться в невесты! Потом два дня ходила, всхлипывала тайком и думала, как это безобразие смотрелось со стороны. Ужасно, наверное. Только себя не переделаешь. Людей она видит сразу. Особенно хороших. Тем более замечательных. А уж этого, исключительного и прямо родного…

Помнится, на третий день Кире позвонила королева. Велела не грызть себя, она все чувствует и понимает. Еще ехидно добавила, что встретивший свою ведьму эльф обречен. Потом вовсе рассмеялась и добавила, что у нее вообще-то всего одна беда. Не получается для всех взрослых одиноких и страшно привередливых эльфов подобрать самых подходящих ведьм…

Мальт коснулся зеленой травы, украшенной тонкими сухими листьями всех оттенков. Трап сформировался быстро, Кира вскочила и побежала вниз. Это удивительное, ни с чем не сравнимое чудо, когда тебя так ждут. И смотрят с восторгом ожившими синими, а не мутными серыми, как два года назад, глазами. Такими ясными и глубокими, что в них помещается все небо… И сама Кира.

— Вот оно, мое облачко перелетное! — улыбнулся Диаль. — Не боишься, что без тебя благодатные дожди покинут Дэйгэ?

— Хлопок собран, виноград вызрел давно. — Кира удобно устроилась на руках у жениха и потерлась носом о его щеку. — До весны я могу летать где вздумается. Ты хорошо кушал? Маму и королеву слушался во всем, как обещал?

— Старался, — уклончиво ответил Диаль, с восторгом наблюдая за выносом груза. Впрочем, после появления третьего сундука он встревожено нахмурился: — Ты что, насовсем? С мамой поссорилась?

— Нет, это самое необходимое на две недели, — покраснела Кира. — Не смейся! Как раз мама собирала, старалась. И все остальные — тоже.

— Остальные? Раньше весны не отпущу, у Сэльви для тебя готова комната на чердаке, оттуда не сбежишь незаметно, — решительно сообщил Диаль. — Идем, нас ждут. Сначала то, что не терпит по времени. Потом остальное. Кстати, я тебе новые серьги смастерил. Из белого оникса с узором. Как раз к платью. Будет бал, а я сто лет не танцевал в Рэлло!

— Сто? С эльфами надо всегда уточнять, серьезно они говорят или повторяют выражения по привычке, перенятой у людей, — шепнула в ухо жениху ак-банто.

— Ну…

— Это мое слово.

— Тогда я точно припомню, делать нечего. Так, если от свадьбы Асты и Лиля, и потом еще… Слушай, вообще-то двести семь лет получается. Интересно, я еще помню, как надо двигаться-то? — Диаль несколько смутился и стал напевать под нос, мягко скользя по траве и не опуская Киру наземь. — Эри, мудрая ты наша, а что теперь танцуют на балу?

— То, что ты прохромал, еще изредка танцуют, — милостиво отозвалась Эриль. — Иди, мы сами разгрузимся. Бант! Я тебя не отпускала. Вино я солью сама. Бутылки есть, пробки заготовлены, не переживай. И разделю сама, все по-честному… Половину королеве. Или чуть меньше? Вэйль тоже ждет подарков от ак-банто! Так что ползи сюда, красавчик. Мне надо потом еще и сад привести в порядок, подготовить к зиме. Опять же розы гибнут, устали от моей магии, хотят простого ухода… Тебя рекомендовали с наилучшей стороны, уж постарайся!


Дальнейших рассуждений мудрой Кира не слышала. Ее несли, не слушая возражений, через лес, широким лугом, вверх по склону извилистой, весело прыгающей тропкой — в город. У эльфов он очень красивый. Дома маленькие, все разные и ухоженные. Знакомые по прежним визитам жители здоровались, памятливо журили — не гостила на цветение сирени! Успевали снабдить яблоками или поздней малиной второго урожая.

Вокруг трактира Сэльви, королевы эльфов и их самой обожаемой ведьмы, творилось нечто невообразимое. Гномы сновали, устанавливая столы. Маги сообща шелестели заклинания, украшая поляну, обеспечивая идеальную погоду и защищая от вытаптывания траву. Время от времени сверху пикировали малые мальты, доставляющие вина, салаты, скатерти, тарелки…

— Это что такое? — восхитилась слаженности общей работы Кира.

— Празднуем посещение. Он обещал задержаться до полуночи, как заведено в сказках, — улыбнулся Диаль, ловко пробираясь к двери трактира через толпу.

— Кто?

— Король. Он не был дома ни разу за последние пять лет. В Альянсе все очень сложно. Эх, жаль, я не могу вернуться и помочь. Знаешь, как там нужны сейчас опытные следопыты? И маги.

— Нет уж, лучше мастери серьги, отвоевался, — проворчала Кира. — А куда мы прорываемся?

— На прием. Он хотел поговорить с тобой. Я просил его рассказать поподробнее про дела Норы.

— Молодец! — Кира поцеловала эльфа в ухо. — Ты меня внимательно слушал.

— Почему только ухо? — возмутился Диаль. — Я смотрел на короля, я говорил с ним. Я…

— Ты уже и так нарушил все обычаи Дэйгэ. Я маме пожалуюсь. Твоей.

Диаль рассмеялся, ловко протиснулся на крыльцо мимо группы гномов, приоткрыл дверь и попал наконец-то в трактир королевы. Кира охнула: главный зал заполняли важные люди, явно какие-нибудь советники правителей. Вон и дэйгинский сиятельный дивани дворца султана. Подмигнул, демонстративно прикрыл ладонями глаза, мол, маме ничего не скажет. Диаль быстро миновал помещение, взбежал по лестнице на второй этаж и постучал в ближнюю дверь.

— Рир, я принес свою ведьму! — гордо сообщил он.

— Давай ее сюда, — предложил король.

Мгновением позже Кира уже сидела на широкой скамье за столом и смотрела на короля. Она много слышала о нем, но живого и настоящего видела впервые. И со вздохом признала: повезло эльфам! Королева у них — сама Сэльви, и король безупречный. Добрый, надежный, умный.

Даже, наверное, мудрый. И глаза у него волшебные, зеленые и переменчивые, играющие тенями и искрами света, как живой лес Рэлло.

— Здравствуй, ак-банто, — улыбнулся король. — Я очень хотел тебя увидеть. Сказать спасибо, ты мою Сэль вылечила. И Диаля. Но с ним вы без меня в благодарностях и наградах разберетесь. А вот Единственная…

— Пожалуйста, — улыбнулась Кира. — Это оказалось легко. И я еще не сделала самого важного, я не навестила ваших дочерей. Но мы с Диалем собираемся сбежать в горы через пять дней, а то и раньше. Как только освободится Эгли.

— Вот твоя Нора, — сказал король.

Достал мешочек с вышитой шелком золотистой змейкой, в таких хранят живые архивы видео. Кира благодарно кивнула, бережно поймала в ладони подарок. Ощутила, что запись длинная, еще раз кивнула:

— Спасибо. Надеюсь, никто не рисковал зря из-за моих капризов?

— Никто. У тебя замечательная сестра. — Король говорил это совершенно искренне, и от его слов Кире стало тепло. — Она умница. Как ее ни старались сделать злой ведьмой, не испортилась. Нора людям помогает. Ее очень уважают там, в Альянсе.

— А почему нельзя всех жителей сразу спасти?

Вопрос был детский, и Кира это прекрасно знала. Но ведь перед ней сам король эльфов! Маг, древний и мудрый. Воин. И вообще — муж Сэльви. Король улыбнулся, отчетливо читая все указанные соображения в глазах ак-банто. Виновато пожал плечами:

— Нельзя спасти всех и сразу. Увы, в делах людей магия не помогает. Это вопросы долгого и неспешного разворота от ошибочных настроений и убеждений к истине. Тебе подробнее объяснит Диаль. Но мы стараемся. Может быть, уже скоро Барьер отступит еще раз. Потом еще и еще. Мы отрезаем у Альянса провинции, которые уже созрели. Понимают и принимают правду. Это сложно, ведь в каждой нам необходимо заранее создать сеть жизнеобеспечения. Сама понимаешь: заводы встанут, автомобили будут запрещены, отопление отключится. Одни профессии заменятся другими. Много проблем.

— Никаких проблем до обеда! — возмутилась королева, торжественно внося довольно большой чугунок. — Запеченная зайчатина. Будешь?

— Сэль, это уже третий обед за сегодня, — тяжело вздохнул король и безропотно взялся расчищать стол от бумаг, гербовых и явно важных, ждущих подписи. — Но я соскучился. По твоей готовке — тоже.

— Мальчикам пирожки передашь? — забеспокоилась Сэльви. — У них все в порядке? Точно? Младший хоть на техническом обеспечении грызлотракта, я за него не переживаю. Но вот Элло…

— Элло прекрасно устроился. Иногда выбирается в лес, бывает и в столице, — успокоил жену король. — Но в полной безопасности. Честно. Кушает хорошо. Сэль, не превращайся в курицу-наседку! Ты же ведьма, ты все знаешь. Умеешь верить в хорошее.

— Без тебя — с трудом, — пожаловалась королева, расставив тарелки и устроившись рядом с мужем. — Спасибо хоть навестил меня, заброшенную. Опять же Кира приехала! А то в доме пусто. Ни девочек, ни вас. Я прямо боюсь тишины, она стала слишком холодная. Рир, неужели нельзя ничего отложить? Элло нужен отдых. Тебе тоже. Я ведь вижу.

Король вздохнул и покачал головой. Кира уткнулась в свою тарелку. Сэльви готовит бесподобно, это правда. И сегодня еще лучше, чем обычно. Но есть пришлось быстро, чтобы сказать «спасибо» и уйти, не отнимая у других столь ценного и ограниченного времени.

Зато спустившись вниз, пробравшись через гудящий зал и миновав поляну, Кира решительно набросилась с расспросами на жениха. Ведь его время целиком принадлежит ей!

— Итак, почему нельзя спасти всех? Кто такой Элло? Отчего советники правителей в зале выглядят мрачными и серьезными?

Эльф покорно кивнул, обещая дать любые и самые подробные ответы. Усадил Киру на сухое бревно, уже частично превращенное в резную скамейку, устроился рядом, прямо на холме из щепок и опилок, и стал говорить. Напоминать, насколько иначе, чем Дэйгэ или Рэлло, живет Альянс, полузабытый Кирой. Ведь там влиятельность человека определяется в первую очередь деньгами! Которые сосредоточены в крупных и пугающе прагматичных концернах. Этим концернам и их хозяевам безразлично, какой ценой приумножать свои доходы: можно, например, сжигать лес, губить землю и уничтожать целые города своих же соплеменников людей. А еще истреблять зверей, отравлять воздух, выращивать продукты на химических добавках…

При этом Альянс умудряется все свои беды ловко списывать на других. В частности на эльфов. Река стала зловонной сточной канавой? Длинноухие ее заколдовали! Провинцию охватила засуха после исчезновения болот, поивших реку? Опять коварство эльфов. Неурожай год за годом повторяется, поскольку почва истощена до предела? Ищи тех же гнусных вредителей. А кто сомневается, тот неблагонадежный. Его следует обнаружить и обезвредить с помощью службы ведьм, лишенных всяких талантов и способностей колдовать, зато хитрых, ловких и опытных в доносительстве. Внедренных в каждый город под видом обычных жительниц. Впрочем, сами люди порой не лучше: привыкли убирать с дороги конкурентов, настрочив на них письмецо. Исполняют же грязные работы по поимке и наказанию «пособников» даги, особый корпус, некогда бывший частью полиции. Теперь, по прошествии времени, самостоятельная армия, сила, наглость и массовость которой все более пугают даже их хозяев — нынешних правителей Альянса.

Однако сколько ни ловят эльфов, урожаи не прибавляются, а реки не становятся чище. До бесконечности на лжи держаться нельзя. Потому что скоро станет просто нечем дышать и питаться. Альянс фактически исчерпал запасы угля на своей территории. Некоторые металлы тоже на исходе. Природный газ кончится через десять лет. И так далее…

— А что делает король? — нахмурилась Кира.

— Многое. Создает возможности узнать о нас, живущих здесь, правду. Излагает самым влиятельным людям перспективы ведения бизнеса вне Барьера. В том числе дает понять, что у нас можно быть — точнее, остаться при смене власти — успешным и богатым, особенно если вовремя приобщиться к новым технологиям. Лечит людей. Я не стану тебе рассказывать больше, — подмигнул Диаль. — Я ведь знаю, ты общаешься с Норой, вы родные сестры и тонко настроены друг на друга. Проговоришься, не сумеешь смолчать — а это опасно для нее.

— Чем недовольны советники в трактире Сэльви?

— Не хотят снятия Барьера. Когда Бильса вышла из Альянса и непроницаемая граница прыгнула, заняв новое положение, мы ужаснулись тому клубку нерешаемых проблем, который пришлось распутывать! Преступность, безработица, болезни, мертвая земля…

— Я не знала. Я бы тоже помогла!

— Когда вас спасли, Бильса уже целое десятилетие жила вне Барьера. Самое страшное мы разгребли. Я там много работал, хотя и болел. Меня в Бильсе знают, вот и слушали охотно. Во второй раз мы будем умнее. Все самое главное и трудное готовим заранее. Врачей и наставников, временных управляющих, готовые к запуску производства, умеющих чистить землю и воду грызлов, магов-полицейских, поисковых жбрыхов… К тому же теперь король действует несколько иначе. Он старается изменить в первую очередь отношение к забарьерной жизни у молодых людей и детей. Нет, больше не скажу! Не смотри так, я тоже упрямый.

— Один вопрос. Элло — это и есть мой Лорран? Тот, который спас от злодея в Юльске?

— Именно ему позвонила бабушка Лора, но до Юльска добрался и искал тебя в лесу Виоль, внук королевы. Элло давно в Альянсе. Его полное имя Лоэль-а-Тэи. Он средний сын королевы, маг зимы и вообще умница. На нем сейчас держится очень и очень многое. И, как бы ни твердил король, что…

— То-то и оно, — вздохнула Кира. — Я заметила, Сэль — тем более. Он часто бывает в столице и ужасно рискует. Не утешай меня, я не ребенок. Тебя ведь поймали! Мне страшно, а каково королеве? Знаешь, мы просто обязаны выяснить, что происходит с ее дочками. Хоть так поможем.

Диаль задумчиво кивнул. Он знал: к сфере в горах на востоке Дэйгэ летали многие. Но никому не удалось пробиться или просто понять, что происходит внутри. На что надеется Кира? На свое чутье ведьмы? На везение? Так и прочие были магами, а сама королева — к тому же ведьма.

— Увидишь, меня впустят, — гордо задрала нос Кира. — Я белая ведьма. Новая придумка нашей Саймили. Я вообще уникальная! Ну будешь возражать?

— Нет.

— Главное — точно знать, что все получится, — подмигнула Кира с самым заговорщицким видом. — Вы все расстроены, устали и вообще слишком взрослые. Потому и знаете, что можно, а что нельзя. Рассчитываете силы, строите планы. А я еще маленькая, мои капризы не наскучили ни тебе, ни миру.

— Мне они не наскучат никогда, — улыбнулся Диаль. — Ак-банто, у тебя опять облез нос! Ты без конца задираешь его. Давай полечу.

— Не смей! Тебе запрещено колдовать. Идем к маме Вэйль, она все сделает. Но внутрь сферы я проберусь и с облезлым, вот увидишь. Как там говорит Сэль? Давай поспорим!

— С ведьмами? Нет уж, я скромно дождусь результата. И тогда увижу.


Пятью днями позже Диаль увидел, как и было обещано.

Огромный Эгли радовался всю дорогу, ему нравилось лететь налегке, имея в корпусе лишь двух пассажиров. Гном Мрыж кое-как согласился уступить кресло пилота Диалю, на этом настояла ак-банто, способная уговорить любого. Рыжеусого эта маленькая хулиганка гладила по руке, называла дядюшкой и приглашала в гости. Всего-то! Но гном размяк и сдался… Тем более ему оставили Банта. Не просто так, а с целью первой настройки! Провести ее для столь перспективного грызла почетно и ответственно. Мрыж Пффтур пригласил троих мазв-инженеров, лучшего мазвпсихолога Иллора, опытного мазвдизайнера. Уговорил саму Сэльви обеспечить равномерность энергетического фона и приглядеть за мелочами.

Так и получилось, что Бант остался, а Бафрых полетел. Вздыхая, озираясь и почти сердито шевеля усами. Он тоже взрослый, его тоже давно пора настраивать. Ведь должен появиться на Саймили первый летающий жбрых? Должен! Имя его уже известно…

Эгли нырнул в пушистые облака и стал падать, как осенний лист, покачиваясь с крыла на крыло. Он отлично знал рельеф гор и ориентировался безошибочно. Порой клочья серых дождевых туч редели, и пассажирам удавалось рассмотреть каменные стены ущелья — все ближе, совсем рядом, у самого крыла…

Мальт лег на бок и скользнул вниз еще резче, проходя наиболее узкое место. Чуть подобрал крылья, загудел, позволяя пассажирам насладиться едва ли не самым долгим и красивым эхом на всей Саймили. И рванул вверх.

— Он лучший! — восхищенно рассмеялась Кира, откидываясь на спинку плотно обнимающего тело кресла. — Так летать! Бесподобно. Мы прошли под скальными сводами, да? Боком, как лист, в щель… Удивительная причуда природы. Смотрится бесподобно. Жаль, облака закрывали ее слишком сильно.

— Это огромная арка, созданная Рахтой. — И Диаль торопливо добавил, не дожидаясь вопроса: — Для красоты и с целью исполнения очередного каприза принцессы Лэйли-а-Тэи. Она ничуть не меньше ребенок, чем ты. Хотя живет в мире намного дольше. Теперь мы летим вверх, к пику. Там и размещается сфера.

— Вижу, — сосредоточенно кивнула Кира. — Просторная она! Больше поселка, в котором мы с мамой живем в Дэйгэ.

— Ни бликов, ни теней, ни отзвука сознания, — огорчился Диаль. — Точно такая же, как прежде. Размер, форма, напряженность поля… Идем, Эгли нас сгрузит на скалы хвостом. А твой Баф подстрахует.

Парой минут позже Кира стояла на голых холодных камнях. Тучи лежали гораздо ниже, неопрятные, похожие на серую пену закипевшего бульона. Осенние…

А вверху сияло сумасшедшее солнце, на высоте этого пика — невыносимо яркое. Настолько, что снег склонов казался фиолетовым в тенях. А свет — ярко-голубым и острым. Стрелы лучей летели вниз, целя в сферу, и впитывались в ее матовую ровную поверхность. Все. Даже те, которым полагалось бы пройти мимо и поразить камни, отчетливо изгибались и дотягивались до шара, созданного неведомым Кире существом — эфритом.

Кира вздохнула, радуясь, что сама Сэль помогла с заклятиями. В куртке тепло, да и дышится легко, хотя на такой высоте воздух разреженный, ледяной. За спиной с ноги на ногу переступил Диаль. Погладил по плечу, ободряя. Мол, сама видишь, нет входа. Все пробовали, не расстраивайся…

— Ой, да ну тебя! — возмутилась Кира. — Стой тут, раз сомневаешься. Или даже вернись и жди в корпусе Эгли. Я пошла. У меня получится. Скажи лучше, я солнышко?

— Да. Ты мое любимое солнышко. Самое теплое и доброе на свете.

— Спасибо.

Кира привычно вздернула нос и зашагала по камням. Она — солнышко. Самое теплое. Приятно ощущать это внутри. Когда тебя любят, так легко излучать тепло! Больше ничего и не требуется. Если загадочный Рахта — дух солнца, он обязательно заметит ее, обрадуется и пригласит в гости. Он ведь жил в Дэйгэ! Там есть обычай — звать в гости всех хороших людей. Даже незнакомых.

Оказавшись под самым изгибом сферы, там, где должна лежать тень, Кира крепко зажмурилась. Иногда проще и точнее настоящее ощущать, чем видеть. Стены на самом деле нет. Ее, Киру, позвали в гости. А не позвали — куда они денутся, вежливые и порядочные, если ак-банто уже нагрянула без приглашения?

Глупо и неудобно шагать по камням вслепую! Да где эта стена, в конце-то концов?

Кира осторожно открыла левый глаз. Довольно щелкнула языком и рассмеялась. Сфера была всюду, вокруг. Неяркая, тонкая и мутная, как истертое стекло. По ней дождем стекали лучи, соединяясь в сияющие струйки. И уходили в огромное живое нечто, похожее на малую сферу.

— Личинка мальта-переростка? — громко спросила у самой себя Кира. — Вот Эгли удивился бы! Какой вымахает мальтище из этого странного зародыша! Вот такенный, как я любила говорить, когда была маленькой. И в нем все, кого мы ищем… Взрослые — они глупые! Само собой, чтобы не уйти в сон, не утратить себя в забытьи, надо работать. Например, конструировать высшего мазва. Или как его там — мальза? Напридумывали слов… А главного не учли: снаружи обязательно должен остаться контролер процесса, это известно даже маленькой глупой Кире! Иначе личинка не проклюнется… Вот она и ждет, бедняжечка. Давно готова.

Девушка восторженно подпрыгнула, не в силах обуздать радость и гордость. Она все сделала правильно! Прошла, поняла и знает, как помочь. Королева бы тоже справилась, и гораздо лучше, ловчее. Но для этого надо, чтобы она была счастливым солнышком, а за тонким куполом сферы ее ждали. Увы, сначала было слишком рано. А потом… Сэльви чересчур давно несет на себе бремя поддержания Барьера, это отягощает душу и отнимает силы. Да и король далеко, занят делами. Печаль и страх — они как облака, скрывающие свет солнца души Сэльви от тех, кто ждет в сфере.

Кира с интересом рассмотрела крупный шар скорлупы зародыша мазва. Прикинула — метров двадцать в диаметре. Что из такой громадины вылупится? Настоящее чудо, ведь ее проектировали и настраивали много лет уникальные по таланту маги. Дочери Сэль еще и, без сомнения, ведьмы… Сильные. Правда, они все равно застряли, увязли в своей же работе. По таким поводам и говорят: «Погрузился в дела с головой», — предположила Кира.

Ничего. Все поправимо. Ак-банто сняла тонкие перчатки, потерла ладони друг о дружку, согревая их и наполняя магией. Осторожно погладила кончиками пальцев шар. Холодный, пока еще не ощутивший контакта. Прижала ладони плотнее, коснулась лбом скорлупы.

— Эй, сонные вы мухи! — громко позвала девушка. — Хватит там доводить мазва до совершенства! Подъем! Долой работу, через десять дней бал у королевы! А я вообще там буду танцевать в первый раз. Так что не смейте огорчать Сэль своим отсутствием! Все равно я раскрошу эту скорлупу! Ну же!

Кира шумела весело и уверенно, хотя пока не получала отклика. Но она твердо знала: даже малый мальт тратит некоторое время на осознание себя. А уж ЭТО, огромное и сложное, созданное тремя магами и до сих пор включающее их… Покой следует преодолевать постепенно, настойчиво и упрямо. Она умеет. Сестра как-то сказала во сне: «Никто не способен отказать ак-банто». Нора не только родная, но и умная, ее даже король эльфов уважает.

Когда именно сфера стала нагреваться, девушка не заметила. Просто постепенно осознала — теплая. Руки больше не стынут. Им уютно. Потому что изнутри исходит то, чего так долго добивалась ведьма, — отклик сознания. Точнее, нескольких сразу! Они удивленно вслушиваются в шумные претензии ак-банто и недоумевают. Сперва — почти раздраженно и сонно. Мол, вот нудная, нет от нее покоя! Но чем дальше, тем более весело и заинтересованно.

Наконец сфера покрылась нестерпимо яркими прожилками, сухо затрещала, зашевелилась…

Прямо напротив Киры осыпался мелким крошевом тающих искр узкий высокий сегмент, формой подобный дольке арбуза. Оттуда немедленно выбралась девушка с серебристыми коротко остриженными волосами, огляделась, зевнула, звучно щелкнув зубами.

— Здорово шумишь, душевно. Одобряю. — Девушка подмигнула, и Кира с восторгом обнаружила: глаза у нее зеленые, как у короля. Но разрез зрачка странный, кошачий. — Теперь объясни зачем?

— Сэльви вас ждет, разве можно так ее расстраивать?

— Слушай, я вообще не понимаю пока, чем я ее расстраиваю. Может, я потерялась? Надо же, до сих пор мне это не удавалось. Рахта! Ну где тебя носит! Спаси меня, а?

Нос зеленоглазой подозрительно знакомо задрался к небу и сморщился. Кира улыбнулась: наверняка королева сразу заметила, как семилетняя девочка похожа повадками на ее дочь, вот эту, капризную и неподражаемо самоуверенную. И ей стало хорошо и приятно.

— Да где я могу быть? — Рослый беловолосый мужчина выбрался в готовый пролом. — Рядом с твоим капризным высочеством.

— Сколько у тебя в Дэйгэ жен? — весело прищурилась принцесса.

— Что?

— Да разуй глаза! Это твоя дочь! — страшным трагическим шепотом сообщила девушка и рассмеялась, наслаждаясь видом остолбеневшего эфрита. — Она беловолосая. Она ведьма и вообще дитя солнца. Ну?

— Молчать! — громко потребовала Кира. Гордо огляделась и кивнула. — То-то же! Вы соображаете, сколько времени прошло? Барьер стоит уже пятьдесят восемь лет! Королева плачет, король пропадает в Альянсе, а вы тут шутите надо мной! И кстати, где вторая дочка Сэль?

Рахта сел на крупный камень, нахмурился. Пожал плечами. Обернулся, с интересом рассматривая полуразрушенную сферу, разрывы в которой уже начали затягиваться. Тронул ее рукой, и Кира ощутила, насколько сила этого существа огромна и действительно наполнена солнцем.

Между тем эфрит вздрогнул и резко отстранился:

— На чем ты сюда добралась, дочура?

— На Эгли. Он там, снаружи.

— Хорошо. Потому что надо сваливать, и быстро. Очень быстро!

Рахта энергично сгреб принцессу и закинул на плечо, не слушая возражений. Подхватил на сгиб руки Киру и побежал к стене внешней сферы. Прорвал ее, уже ослабевшую. Свистнул мальту, и понятливый Эгли сгреб хвостом всю группу, ловко закинул в свой корпус. Там, в грудном отсеке, обнаружился Диаль, уставший ждать и нервничать. Устроившийся покушать рядом со жбрыхом.

Мальт рухнул вниз отвесно, но всех его пассажиров оттеснило ускорением в хвостовой отсек. Там они лежали и смотрели сквозь узкое и далекое оконце лобового панциря, как пухнут и разрастаются облака, как сливаются в сплошные полосы скалы, опасно близкие и острые.

Солнце осталось далеко вверху, мальт утонул в болоте осеннего дождя, но не замедлил падения. И тогда его догнал сияющий смерч огромной, непостижимой и яркой силы. Отбросил еще ниже, смял, несколько раз перевернул, как ничтожную щепку… И ушел дальше. Эгли затормозил, расправляя крылья и вбирая всю магию своих пассажиров, запрошенную и полученную немедленно. Рванулся вверх и в сторону.

Отраженная от дна ущелья волна оказалась слабее, но и она тряхнула огромного зверя основательно. А потом все действительно стихло и успокоилось.

— Папа! — сердито буркнула Кира, толкая кулаком эфрита в бок. — Убери локоть, хватит меня спасать и оберегать. Ну!

— И эта нукает! — в веселом ужасе воскликнул Рахта. — Диаль, привет. Как ты оказался в столь страшном обществе?

— Я ее жених, — гордо уточнил эльф, поднимаясь на ноги и помогая встать принцессе. — Лэйли, с возвращением. И ты здравствуй, солнечный дух.

— Привет! Эгли вырос и стал еще лучше. — Лэйли погладила стенку головного отсека. — Как он справился! Ни один другой мальт не выдержал бы. Ой, а как там мой Лисс? Он был такой кроха, яблоки воровал и пищал…

— Длина двадцать два метра без учета хвоста, — быстро отозвалась Кира. — А что нас так ударило? Оно иссякло, я не ошибаюсь?

— Разрядилось. Теперь можно вернуться и спокойно глянуть на то, что соорудила из зародыша Риола, — предложил Рахта. — Мы помогали, но куда нам до ее понимания живого! Эй, ребенок, а ты неплохо колдуешь. И на эльфов охотишься удачно, раз изловила следопыта. Я горд, что у меня такая дочь! Теперь бы понять откуда?

— Я из Альянса. Нас спасли девять лет назад, — серьезно сообщила Кира и указала на жбрыха: — А это мой Бафрых. С ним тоже следует поздороваться.

Все дружно кивнули счастливому Бафу. Лэйли даже подошла и пожала ему лапу. Вздрогнула, запоздало осознав услышанное: пятьдесят восемь лет! Стала торопливо шептать заклинание дистанционного общения, но Диаль вовремя заметил и отдал свой телефон, попросив его разыскать королеву.

— Удобная зверушка, — обрадовалась принцесса, пристраивая трубку возле уха. — Мама!.. Мам, ну я, Кошка Ли, а кто еще! Мяу… Не плачь, да что за безобразие! Я сейчас прилечу. Мамочка, пожалуйста, не расстраивайся так. Все хорошо… А можешь сама к нам? Уже научились?.. Я не знаю точно, где мы, это владения Рахты, кругом скалы и облака… Ах, засекла по телефону… Тогда ждем. Ой, мам, захвати хоть хлебушка. Есть хочется невыносимо. Я пока пойду Рахту укушу, он такой квелый, не достанет мне из воздуха яблочко, беда… Ладно, пока, жду.

Эфрит с надеждой глянул на жбрыха, тот сочувственно засопел и приволок сумку с едой. Еще бы! Угрожают покусать, до чего дошли от голода! Лэйли удобно устроилась прямо на полу и стала поглощать запасы, изредка одобрительно кивая и неразборчиво бормоча, мол, вкусно. Мальт поднимался все выше, двигаясь плавными неспешными кругами. Пересилив два удара неведомой стихии, защитив своих пассажиров, он заметно устал. Но к пику шел охотно. Там отчетливо слышалось эхо сознания Риолы, самой любимой первой подруги, создательницы. Почти мамы и лучшего учителя. А он так соскучился!

Королева возникла в середине отсека, в полуметре над полом, откуда удачно упала на спину расторопного Бафрыха, успевшего и поймать, и поддержать. В руках у Сэльви была огромных размеров корзина, вместившая пироги, чугунки, пару банок варенья, творог прямо в марле, несколько кругов колбасы, фрукты…

— Котенок мой! — восхитилась королева, роняя свою ношу в лапы жадно принюхивающегося и облизывающегося жбрыха. — Иди к маме, я так давно вас всех жду! Рахта, ты оказался прав, спасибо. Ох, осунулась, побледнела. А где Риола?

— На вершине, — задумчиво вымолвил эфрит. — Доберемся и глянем, что у нее получилось. Полагаю, они теперь почти одно целое. Это куда больше, чем дружба с высшим мазвом.

— Боишься, что совсем срослись? — сделала страшные глаза Лэйли. — Глупости! Ей это не может повредить. Модернизируем и разделим. А привязанность… так попробуй отнять свою дочуру у жбрыха — они тоже одно целое, я сразу заметила. Мы с тобой устарели, Раа. Надо догонять прогресс. То есть Риолу. Нас едва не раздавило всего лишь неизрасходованным резервом силы для модернизации ее нового зверя, пущенным в дело мгновенно и неосторожно. Риола его чуть небрежно развернула из личинки.

Мальт достиг вершины и завис у края скалы.

Королева охнула и заинтересованно почесала бровь. Рахта пожал плечами. Кошка Ли взвизгнула и побежала к трапу.

То, что вылупилось из полуразрушенной сферы, превратившейся в пыль после взрыва чистой силы, имело внешность черепахи. Точнее, крупного, более пятнадцати метров, диска-панциря. На вершине его купола сидела черноволосая женщина в сильно потрепанной одежде, недоуменно озиралась и ежилась от холода. Увидев Эгли, а затем и его пассажиров, принцесса заулыбалась и осторожно сползла по панцирю. Села на камни без сил. Тотчас из диска выскользнуло щупальце и сформировало удобное кресло.

— Живая, — счастливо выдохнула королева.

— Мама, как хорошо, — улыбнулась принцесса. — Домой поедем, да? Я ужасно, невозможно устала. Хочу вернуться в Рэлло. Эгли, отвезешь?

Мальт осторожно распахнул грузовой трап в полную ширину. Диск-черепаха поднялся над камнями и поплыл, неуверенно покачиваясь, — первое в его жизни движение.

В грудном отсеке корпуса Эгли он затих, ощупывая осьминожьими щупальцами пол, выпуская из щелей глаза на длинных ножках и изучая окружающее пространство. Один глаз всегда смотрел на Риолу, причем с явным обожанием. А принцесса сосредоточенно поглощала пирожки, лепешки и фрукты, не забывая делиться со своим новым другом.

— Что ты вырастила? — спросила Лэйли, бесцеремонно отнимая у сестры кусок лепешки. — Говори, не томи! Я участвовала, но ничего не поняла! Я ему только делала панцирь. Всесторонне жуть какой прочный и надежный.

— Это Ами, — улыбнулась Риола, наблюдая, как щупальце отнимает лепешку у Лэйли и возвращает ей, обожаемой больше всех. — Я погибала. Я хотела сделать существо, способное жить в любых условиях и спасать других. А еще путешествовать. Ты помогала ему стать сильнее. Рахта учил Ами слушать не только Саймиль, но и солнце, и весь большой мир. Мальт способен летать здесь. — Риола неопределенно повела рукой по сторонам. — Ами — везде. Там, там… где угодно. Я надеюсь. Она пока очень маленькая, но будет расти. Питается Ами светом, как мальт. И еще пылью. Не здешней, другой. Я сама про нее не все понимаю.

Лэйли задумчиво повторила жесты сестры. «Там» — внизу, под горами, и второе «там» — вверху, над ними. Выше любого мальта.

— Раа, мы соорудили черепаху, способную добраться до солнца? — заинтересовалась Лэйли.

— Полагаю, да, — удивленно отметил эфрит. — Не знаю пока, что это нам даст. Но Ами, наверное, сильно изменит мир. Она ведь быстрая. Я учил ее тому, что сам плохо помню, это еще из времен, когда я был настоящим духом, невоплощенным. Жизни в чистом свете, движению в его лучах…

— У гномов была идея взлететь высоко, — охотно включилась в разговор королева. — Они звали это безобразие бгрых-ракелет. То есть взлет осуществлялся за счет взрывов, следующих непрерывно один за другим. Я попросила отложить проект. Потому что дело было восемьдесят лет назад, мы только-только начали работу по очистке воздуха. А топливо они использовали вредное, ядовитое.

Кира взяла из полупустой корзины яблоко, огромное, бледно-желтое, сочное. Вгрызлась в него, наслаждаясь кисло-сладким соком. И стала жевать, с интересом наблюдая за королевой. Такой, какой она ее прежде ни разу не видела. Веселой, с озорными огоньками в глазах. Охотно смеющейся и временами задирающей Рахту. Угрожающей проклятиями и бедами, которые она по своей доброте наслать не способна. И снова уверенной до самой глубины души, что все будет хорошо.

То есть Сэльви окончательно и бесповоротно здорова! Диаль обнял невесту за плечи, погладил по волосам и шепнул в ухо:

— Я тобой горжусь. Ты нам ее вернула. Настоящую, прежнюю. Нам так не хватало улыбки Единственной!

Глава 7

ГОРОДСКАЯ ВЕДЬМА. ДЕНЕЖНАЯ КРЫСА

— Леська, рыжая бестолочь, где мой кофе? — по-хозяйски прикрикнула Марша, соорудив отличный самолетик из очередного доноса и ловко отослав его в урну. — Ты заставляешь ждать капитана, это безобразие!

Запрошенный кофе в огромной глиняной кружке немедленно появился на столе. Сама Леська молча зыркнула на капитана, умудрившись объединить во взгляде обожание, раздражение и насмешку. При этом не переставая сгружать с подноса булочки, печенье, варенье…

Нора благодарно кивнула, получив свой чай. Еще раз подумала: с появлением Алесии офис стал куда более приятным местом. Всегда чисто, посетители обеспечены стульями, бланками, точными пояснениями и молчаливыми попреками. Леська вообще говорит с посторонними мало, зато смотрит так выразительно — мороз по коже. Еще бы — ведьма, пусть хоть сто раз на дню от своих способностей отрекается.

Если бы состоятельность в Альянсе измерялась числом веснушек, Алесия была бы богатейшей женщиной страны. Пока она вполне довольна местом горничной при городской ведьме. И приработком секретаря в ее же конторе.

Леська появилась в офисе два с лишним года назад, ранней осенью, в первый же месяц работы Норы в новой должности. Адъютант обещала раздобыть для своей полковницы наилучшую горничную и справилась с задачей блестяще. Но шумно. Леську она отбила у пары патрульных дагов, заинтересовавшихся «благонадежностью» оборвашки, изучавшей содержимое бака на богатой мусорке. Той самой, откуда, по заверениям бдительных граждан, каждую ночь доносился душераздирающий вой. Сперва для убедительности и по привычке писали: подлый эльф стращает население. Потом поняли, что городская ведьма не верит в вокальные данные длинноухих, и стали просить куда проще приехать и глянуть. Может, не эльф. Но воет так, что дети ночами не спят…

Марша прочла очередное слезное письмо от граждан, принесенное лично одним из них. Пожала плечами, пообещала сходить вечером и пересчитать эльфу зубы. Вряд ли для такого простого дела требуется настоящая ведьма. Нора согласилась. Без горничной она едва успевала стирать и гладить свои вещи, какие тут ночные прогулки!

«Эльф» оказался бездомным котенком, а голос ему время от времени из вредности подправляла Леська. Ей не нравились люди, живущие в районе и гоняющие рыжую побирушку. Ни крошки хлеба, ни монетки, только ругань и угрозы. Скорее всего, дагов вызвали те же самые бдительные граждане.

Прибывшие блюстители закона присмотрелись, сочли Леську симпатичной и вполне годной для работы в клубе. Это в тринадцать-то лет! Марша застала презабавную сцену. Рыжая кусалась и царапалась отчаянно, ее котенок тоже участвовал. Но шансов у Леськи не было никаких — ни победить, ни вырваться. Зато капитан получила немалое удовольствие, выбив злокозненным «эльфам» в форме корпуса дагов изрядное количество зубов и загнав их в самый вонючий мусорный бак. После чего изъяла с помойки и Леську, и голосистого котенка.

Пока Нора и ее адъютант мыли и одевали будущую горничную, генерал полиции Нэллан Хорн умудрился поднять своих людей и установить личность девочки по имени и примерному возрасту. Никакой неблагонадежности за ней не числилось, зато в досье имелись три успешных побега из колледжа ведьм самой западной провинции Альянса. Согласно полученным сведениям, Алесия не желала проклинать сокурсниц, зато била их регулярно и сдачу получала тоже от всех и часто в форме доносов, проклятий, насмешек и мелких бытовых гадостей.

Утром отмытой и приодетой рыжей хулиганке предложили место горничной, приработок секретаря и право обучаться в столичном Высшем колледже заочно, только по указанным в коротком списке самой Маршей предметам. Платить за девочку охотно согласился разбуженный среди ночи заместитель градоправителя: столице очень нужна вторая толковая ведьма.

С тех пор Нора зажила беззаботно. Единственным недостатком своей новой знакомой она считала излишнюю молчаливость. А все прочее — бесподобно. За неделю Леська освоила готовку, ведь ее учила Марша, высшее божество в представлении рыжей. Непререкаемое и совершенное — кто еще мог так ловко одолеть подлых дагов? Кстати, жалоб с их стороны не поступило. Через пару дней после происшествия в офис заглянула сама Эрика, выпила чаю, мило поболтала с новой курсанткой. Напоследок охотно и со вкусом рассказала забавную городскую сплетню, совсем свежую. Мол, недавно даги во время штатного патрулирования напоролись на группу из восьми пьяных озверевших ведьм. И те, вот ведь стервы, взялись цинично избивать двоих беззащитных парней, обездвижив их страшной силы заклятиями.

Леська слушала, кивала и гордилась Маршей. Ее котенок исправно метался по углам, стараясь раздобыть для гостьи хоть одну мышь и доказать свою полезность.


— Леська, куда пошла! — капризно прикрикнула Марша. — Повернись. Что у тебя на голове?

— Волосы, — привычно исподлобья зыркнула рыжая.

— Нора, я водила ее, наверное, во все салоны города, — расстроилась капитанша. — Без толку! Она всегда выглядит такой вот шваброй. Что делать, а? Ребенку уже пятнадцать лет. Нет, ты глянь: сегодня она заплела три косички и остатки лохматости собрала в хвостик… Я боюсь входить в офис. Посетители тоже шарахаются.

— А пусть, — прищурилась Алесия. — Нечего здесь попусту шляться.

— Марька, я знаю, кто нам поможет, — восхитилась своей сообразительности ведьма. — Как раньше не сообразила? Сдадим ее Ррыну!

— Он занят, — покачала головой всезнающая адъютант. — В разгаре форум большого бизнеса. Эти толстобрюхие кошельки на ножках свои плеши у него маскируют. Все до единого. Мой мастер звонил, просил перенести время на конец недели.

— Ха, мне плевать, я ведьма, — пожала плечами Нора. — И добавлю: он будет рад. Леся, пошли. Надень куртку, шапку и брось Ревуна! Он остается с Маршей.

Котенок, не менее рыжий, чем его хозяйка, за два года сильно вырос и приобрел нагловатую вальяжность домашнего любимца. Он даже мышей теперь носил к порогу медленным степенным шагом. Чтобы все видели и восхищались.

Офис столичной ведьмы располагался рядом со старым городом, близ полицейского управления. Поэтому к Ррыну Вилье ведьма пошла пешком, маршрутом, давно выученным наизусть до последней щербинки в камнях булыжной мостовой. Алесия вприпрыжку бежала рядом, мрачно рассматривая богатые дома. Зима уже состарилась. Ее седые сугробы поредели, появились залысины первых проталин. Снег спрессовался, спекся в эдакие плевки на мостовой. Красивых и радостных ассоциаций Нора для городской зимы не находила. Слишком грязный снег. В этом году пришлось много работать, осаждая избыток копоти от машин. А толку? С весенней водой вся грязь уйдет в реки. Нет, глупость она написала в своем дипломе. Ведьма не может помочь природе, если все остальные ее губят.

Нора вздрогнула и ловко поймала рыжую негодницу за ухо.

— Что это такое? Думаешь, я не слышу и не чую? Что значит «чтоб ты поскользнулся»? И в полную силу!

— Жирный боров, — упрямо буркнула Леська, зыркнув исподлобья. — Сдохнет — другим больше хлебушка достанется.

— Леся…

— Что — «Леся»? Я знаю, что делаю. Он исполнительный директор концерна «Эгиш». Живет вон в том особняке. Доносы на соседей пишет и с дагами дружит. Мне полковник Маф сказал. Мы здесь работали по делу о крупной контрабанде. Осенью.

— С полковником я еще побеседую. Кто ему разрешил к тебе обращаться? Это опасно, ребенок!

— Генерал Хорн попросил. Он вас с Маршей занял в тот день для другого дела. Между прочим, тоже опасного. Кто потом две недели руку берег? Заклинания против пуль, тоже мне. Халтура.

Нора вздохнула и замолчала. Спорить с Алесией бесполезно. Она упрямее всех на свете — так говорит адъютант, а Марше-то можно верить.

Вот и старая площадь. Туристов мало. Знакомый дед скучает возле своих картинок. Оживился, заулыбался Леське. Как же, тут взаимная, большая и настоящая дружба. Он рисовал для рыжей портрет Ревуна. Две недели, с натуры. Ради такого случая пришлось отпустить секретаря с работы. Дед и его внучка целыми днями сидели в доме у Норы. Начесывали кота, прихорашивали… Несусветная глупость, которой никто не мешал. Было очень холодно, на улице дед запросто заработал бы воспаление легких. А так — отсиделся, отдохнул, отъелся. Еще и руки подлечил. Рыжая малявка неплохо заклинает по поводу здоровья.

— Парикмахер тоже жирный боров, богатенький, — мрачно и веско сообщила Алесия, останавливаясь у ворот. — Не пойду к нему.

— Марша его уважает.

Алесия тяжело вздохнула, с тоской глянула на великолепную ковку ограды и понуро, нога за ногу, поплелась к дверям. Гномов-привратников удостоила лишь презрительным прищуром. В холле послушно стащила куртку и отдала заботливым девушкам. Молча, и на «добрый день» не откликнулась, отвернулась.

— Он очень занят, — виновато улыбнулась одна из девушек Норе. — Но я сбегаю, скажу о вас.

Минуту спустя Ррын появился в дверях. Замер, заинтересованно изучая спутницу ведьмы, словно никого более важного и нет на всем свете. Потом неожиданно шагнул вперед, быстро опустился на колени и стал вблизи рассматривать вынырнувшие из-под шапки Леськины косички — теперь вдвойне кривые. Пощупал нагло торчащий хвостик. Прикрыл глаза ненадолго, улыбнулся.

— Где ты намыла это золото? — серьезно спросил Ррын.

— Нравится?

— Да первый нормальный человек за месяц, — махнул рукой парикмахер. — Сама видишь, у нас бизнес гуляет. Слушай, я так устал уминать деньги в сейф… Ладно, хватит о глупостях. Как звать, рыжик?

— Для вас — госпожа Алесия, — гордо сообщила горничная.

— Аля, значит. Хорошее имя, солнечное. Пошли стричься.

— Не хочу.

— Хочу — не хочу… Глупости! Я тебя подкуплю. Не фыркай. Я умею. Вот заплачу тебе полсейфа денег за сеанс, прямо теперь же, — подмигнул Гном, — и делай с ними что хочешь! Еще дам советника, чтобы помог платить и распределять. Ты ведь знаешь, как по-правильному истратить деньги?

— Знаю, — заинтересовалась Алесия и посмотрела на Гнома прямо, без неприязни. — Тогда стриги, так и быть.

— Ты умеешь вести дела, Ррын, — холодно усмехнулся кто-то рядом.

Леська прищурилась на нового человека и зашипела так свирепо, что тот отодвинулся на пару шагов. Опознал ведьму, еще бы! Нора тоже обернулась и стала рассматривать клиента великого парикмахера с брезгливым любопытством. Рослый, довольно молодой для этого их бизнес-форума — под сорок, наверное. По фигуре чуть меньше, а вокруг глаз морщинки уже копятся, да и возле губ постоянная насмешка залегла. В целом же холеный, еще не обрюзгший, даже, пожалуй, стройный. С коротко постриженными светло-каштановыми волосами и холодными серыми глазами с неприятным взглядом: за их тренированным спокойствием мысли прячутся удивительно ловко и надежно. Мужчина улыбнулся одними уголками губ, отчего Норе на миг показалось, что он оскалился. Вежливо поклонился. Пальцы ведьмы сами зашевелились, норовя помочь в изготовлении простенького проклятия. Нора их кое-как уняла — перед Леськой стыдно. Учила-учила самоконтролю, а сама-то…

— Сама городская ведьма! — сразу опознал девушку холеный клиент Ррына. — Рад знакомству. Позвольте представиться, я Руни. Чаще меня зовут Крыса Руни.

— Что означает — биржевой аналитик, деньга ходячая, — прогудел Ррын, вставая в полный рост и звучно хлопая «крысу» по спине. — Золото чует — как крыса сыр. Хороший парень, кстати. Хотя это не бросается в глаза. Аля, запомни его: он будет твоим личным банкиром и советником по инвестициям. Он умеет выбивать скидки и решать вопросы. Он самая крутая Крыса в главном столичном амбаре, все ходы знает и ловушки тоже. Это ценно. Ты ведь намерена истратить деньги с пользой?

— Да. Не хочу, чтобы на помойках жили дети. Оттуда даже мусор увозят, а их — нет.

— Понял, — кивнул Руни. — Ррын, сколько в сейфе? На что мы с моей нанимательницей можем рассчитывать?

— Пятьсот тысяч, — прикинул парикмахер и уточнил: — Ваших.

— Добавь сотню, не вредничай. На взятки и прочие сложности.

— Сволочь ты!

— Крыса, именно, — оскалился мужчина снова. — Так что? Ты намерен обидеть мою нанимательницу и ущемить ее в правах?

— Эк загнул… Бери. И не забудь заплатить за стрижку. Пошли, Аленька. Мы из тебя сделаем такую красоту, что завтра на радостях тучи разойдутся, начнет светить солнышко и сразу наступит весна.

Рыжая недоверчиво пожала плечами, внимательнее рассматривая Ррына. Неужели с такими деньгами можно быть хорошим человеком? Если судить по голосу — случаются чудеса. В конце концов, она ведьма и разбирается в людях. Нора с интересом отметила: Леська перестала сутулиться и охотно задирает голову, глядя на Ррына снизу вверх без своей обычной угрюмости. И разговаривает с ним! Вон, уже про своего кота выкладывает что-то важное и интересное. Хотя Ревун — тема для обсуждения исключительно в кругу своих, признанных нормальными и даже толковыми. В терминологии Леськи — «классными».

Дверь личного кабинета мастера плотно закрылась, и Нора послушно пошла за одной из распорядительниц салона. Ждать придется долго, Гном не станет торопиться. Спасибо, ее устроили в малом зимнем саду, подальше от деловых людей. Хотя один все же пробрался и сюда… И опять тот же! Нора насторожилась. Крысы не бывают бескорыстными. Тем более такие опытные. Интересно, сколько ему на самом деле? Выглядит на сорок, наверняка следит за собой, денег не жалеет. А лицо-то серое, усталое.

— Я купил нам сок, пирожки и пастилу, натуральную, — сообщил Руни, сгружая все означенное на стол. — У меня есть разговор. А у тебя имеется свободное время, не отпирайся.

— Вот заморожу до утра за наглость, — лениво пообещала Нора. — Не опасаешься?

— Нет. Я ведь по делу. Важному и выгодному, — усмехнулся мужчина, устраиваясь в соседнем кресле. — Интересы госпожи Алесии не позволят тебе меня проклинать.

Нора насторожилась, поймала себя на том, что пальцы снова плетут простенькое, но мерзкое проклятие. Обычная для нес реакция на запах «Черного ириса». А в сочетании с таким наглым прищуром дельца, готового купить и выгодно перепродать все на свете… Стоп. Расслабиться, вздохнуть и восстановить самоконтроль. Они просто пьют чай. И никто при этом не подавится и не ошпарится. Через час расстанутся — не за что проклинать гаденыша и создавать проблемы Ррыну.

— Знаешь, сколько надо денег на приличный дом для сироток? — оскалился в улыбочке Крыса. — А ведь она захочет не один и не только здесь. Так что слушай.

— Мы уже на «ты»?

— Так удобнее. Не люблю лишних церемоний. Они отнимают время, а мое время стоит весьма дорого. Итак, по черновым оценкам, в первый год уйдет порядка трех миллионов. Я говорю это, имея в виду даже не национальную сеть, пока лишь пять заведений в столицах ближних провинций. Не хмурься — нормальная сумма, подъемная, если разбить на несколько этапов ее получение. Я найду, с кого выцарапать недостающие средства. Взамен я хочу совсем немногое.

— Вкусная пастила. А предложение невкусное. Похоже на шантаж.

— Я еще ничего не предложил, — спокойно возразил Руни. — Я аналитик. Нас в стране всего пять, имеющих статус независимых экспертов. Не только по бирже, госпожа ведьма. Все намного серьезнее. Я работаю на правительство, когда у них хватает денег заплатить мне. Остальное время трачу, организуя слияния и поглощения. Одним словом, разоряю тех, кому пора на покой.

— Звучит жутковато.

— Предвзятое мнение! — Он снова дрогнул уголками губ. — Напрасно. Мне иногда очень важно знать то, чего не дают опросы. Честно люди говорят лишь с теми, кому доверяют. Я хочу получить право общаться с вашими посетителями. Через Алесию, я научу ее. Ничего опасного или похожего на доносы, поверьте. Просто ей это скажут, а мне — нет.

— И все?

— Не совсем. Еще мне нужна охрана ведьмы. Иногда, очень редко. Пару раз в год. Обычно на три — пять дней.

Нора взяла еще одну палочку пастилы. Вот мерзкий тип! Откуда он знал, чем подкупить ее, городскую ведьму? Позорно дешево, хотя сами продукты вкусные и редкие. Бокал сока и коробочка сладостей. Аналитик! Не иначе, заранее вкусы выяснил. И не только вкусы. Она вне корпуса ведьм, она из всех дипломированных профи одна имеет право и возможность свободно распоряжаться своим временем. То есть подходит в качестве охраны идеально. И дар есть, и лицензия легальной обученной ведьмы.

Охрана ему нужна! Стоит кивнуть, и выяснится — прямо сейчас и есть самое опасное время.

— От кого охранять?

— От ведьм, — пожал плечами Руни. — По-моему, это очевидно. Только ведьма может защитить от проклятий своих… коллег. Ты правильно фыркаешь, мне нужна защита именно сейчас, оттого я и берусь добыть деньги для Алесии.

— Чем ты так насолил корпусу?

— Это конфиденциальная информация.

— Никто не услышит. — Нора неопределенно пошевелила пальцами, создавая зону безопасности. — Даже при прослушке с приборами.

— Хорошо, — оживился Руни. — Я пятый месяц работаю на одну корпорацию. Серьезные люди. Они заказали мне покупку «Эгиша», директор которого сейчас сидит дома и не высовывает нос на публику. Но втихую оплатил меня и еще трех человек.

— Пособничество эльфам?

— Что за глупости, — сухо рассмеялся Руни. — Для этого случая имеются юристы. И от пособничества мы давно и надежно прикрыты. Вот я, вот ты, ведьма. Разве сканирование на благонадежность дало негативный результат? Или меня можно заподозрить в наличии длинных ушей?

— Староват ты для эльфа, — мстительно усмехнулась Нора, в упор рассматривая Крысу. — Мешки под глазами не бутафорские. И магии в тебе меньше, чем в этой пастиле.

— Вот видишь, я совершенно чист перед корпусом. Тут иное… Никто не придет и не станет угрожать. Просто случится у меня сердечный приступ. Или автомобильная авария. Ребят я уже упрятал так, что не отследят. Зато сам сижу и нервничаю, знаешь ли. Через два дня акции «Эгиша» рухнут, заказ отменится, мои наниматели это обеспечат. Прятаться и таиться я не могу. Репутация, знаешь ли. И дела. Некстати мне отлучаться с форума в частности и из столицы в целом.

Нора доела последнюю палочку пастилы и допила сок. Попыталась представить себе, как ведьмы из «Тихой ночи» проклинают аналитика по кличке Крыса… Глупости! Ведьмы служат Альянсу, содействуют дагам, не более того!

— Ты училась в энрэнийском колледже, — невесть зачем обозначил свою осведомленность Руни. — Вот обычная форма заказа на человека. Старая, работа уже исполнена. Скажем так — пример. Тот, кто производит заказ, отдает фотографию посреднику. Допустим, этот заказ сделал некий даг. Предположим, генерал. С ним посредник обсуждает и утрясает цену вопроса. Или сам даг желает убрать врага и знает проклинательницу… В общем, когда решение созревает, портрет жертвы доставляется ведьме, она делает необходимое и расписывается на обороте фото. Читай. И ощущай.

Нора недоверчиво приняла конверт. Вытряхнула на ладонь маленький прямоугольник — обычную цветную фотографию в понимании лишенного таланта ведать. Но Нора, обладающая способностями, ощутила прокалывающую пальцы боль и неправдоподобный холод, исходящий от карточки. Нора всмотрелась и вздрогнула: еще бы, она никак не ожидала обнаружить в конверте изображение знакомого человека, об обстоятельствах смерти которого, точнее, которой, многое знает. Красивое надменное лицо полковника Алиты Лонт выглядело неприятно: глаза полностью замазаны черным. На обороте обнаружилась аккуратная незнакомая роспись, рядом текст: «Такая рассеянная, ничего вокруг не замечает». И две даты через черточку. Между датами, Нора осознала мгновенно, уместилась и трагическая гибель Алиты, и поспешные похороны изуродованного тела.

Нора с ужасом осознала: она полностью верит Руни. До последнего слова. И точно знает имя генерала, передавшего это фото очередной своей сговорчивой и лично преданной ведьме… «Марька все слухи вылавливает, и она узнала: генерал сказал Алите, что поедет с ней на море», — пронеслось в голове.

— Что означают даты? — Нора с трудом взяла себя в руки.

— Срок действия проклятия. Ей отвели глаза. Полагаю, итог тебе известен. Она не заметила грузовик, хотя сама была ведьмой. Правда, рыжей и не очень сильной.

— Кто это написал?

— Проклинательница. Та, что взялась за исполнение заказа. Ты едва ли знаешь ее лично, — усмехнулся Руни. — Она генерал и работает в министерстве, департамент благонадежности. Черная, весьма опытная. Так что, согласишься меня охранять или откажешься?

— Ну ты и крыса! — прищурилась Нора. — Если я не пересилю проклятие, ничем не рискую — тебе помирать. А если справлюсь… Ты ведь знаешь, что отраженные пожелания возвращаются к отправителю!

— Тебе ее жаль?

— Нет, — честно призналась Нора. — Слушай, Крыса, а сколько берет посредник за заказ? Просто интересно.

Мужчина некоторое время молчал, потом неопределенно пожал плечами. Достал из своего портфеля вторую емкость с соком и новую коробку с пастилой. Подмигнул ведьме и выставил угощение на стол. С довольным видом побарабанил пальцами по полированному дереву. Явно понял: никуда она не денется, внутренне уже согласна и упирается для виду. Нора брезгливо отметила, что у Руни ухоженные руки. И ногти полированные. Как же, породистая крыса. Столичная.

— Брать и размещать заказы почти столь же выгодно, как ловить эльфов и, предъявляя трупы, выбивать фонды… Поэтому происходят несчастные случаи нечасто. Но в минувшем году именно так погиб советник президента. Между прочим, хороший человек, порядочный и умный. Я работал на него, но отменить заказ не смог. Не успел, так точнее.

— Кому заказали тебя?

— Ей же, насколько нам известно. Я отсюда собирался ехать к тебе, на пару с Ррыном. Но ведьмы порой появляются сами, стоит о них подумать.

— Значит, Леська получит деньги и банкира, ты — охрану. А я?

— Настоящую пастилу в неимоверно огромных количествах. — Руни щелкнул пальцем по коробке. — Между прочим, забарьерная. Оптовая цена — семьсот руни за килограммовую коробку. Из настоящих яблок, которые растут там, без химии. Никаких пищевых добавок и усилителей вкуса, от которых ведьмы теряют аппетит… У вас притупляются способности от пищевой химии.

Нора пожала плечами. Ценами и рассуждениями ей аппетит не испортить. Да, эта пастила куда вкуснее той, что покупается на праздники по цене в двадцать раз дешевле в маленькой частной кондитерской. Ну и что? Если господину Руни по карману, пусть угощает. Жизнь дороже. А пойти ему, судя по всему, больше не к кому.

Противный тип в очередной раз холодно оскалился, быстро и точно определив ход мыслей ведьмы.

— Запасные варианты есть. Но я не люблю лишних обязательств. А ты не умеешь делать гадости и от меня ничего похожего не потребуешь. Черная генеральша Гэли, которой меня заказали, охотно все отменит. Но предложит мне смешать с грязью репутацию директора Рики и убрать ее из колледжа. Я могу, но не хочу.

— Столица так мала, что все друг друга знают, — проворчала Нора. — Да, я согласна. Эрику я обожаю. Как тебя охранять-то?

— Всматривайся, запоминай и следи, не появятся ли изменения в моем, скажем так, поле сознания, — предложил Руни. — Сразу сообщай мне и старайся удалять их. Ты сильная ведьма, должно сработать.

Нора вздохнула, откинулась на спинку широкой удобной скамьи, смягченную стеганой подушкой, и стала смотреть, постепенно допивая сок. Едва ли имеется третья емкость, даже у запасливого, как настоящая крыса, Руни. Так… Что он из себя представляет? Спокойный, рассудительный, отстраненный наблюдатель. Насмешливый, самоуверенный тип. Не будь этого отпечатка наглой самовлюбленности на лице, показался бы вполне даже симпатичным. Прическа тоже — шедевр Ррына. Вроде к лицу, а вместе с тем настолько прилизанно-неопределенная, что лишь усиливает отторжение. Глаза крупные, но холодные. Черты лица приятные, без слащавости, но вот улыбочка… И запах «Черного ириса», как назло.

Как его охранять, он же весь фальшивый! Насквозь!

— Я не святой, не надо в меня верить, — немедленно отреагировал на молчаливое возмущение этот тип. — Просто привыкни к моему присутствию. Есть ведь во мне что-то хорошее.

— Способность добывать пастилу, — фыркнула Нора.

— Ладно, хоть так для начала… Я переезжаю в твой дом на три дня, — отметил Руни. — Вот увидишь: я полезный гость. Умею готовить, стирать и даже поливать цветы. У тебя есть цветы?

— Ха, где это биржевых аналитиков учат готовке без применения крысиных ядов?

— Ох как смешно! Я сам пробился в столицу. И никого при этом не убил. Думаешь, это просто?

Кажется, он даже обиделся. Молча порылся в бездонном портфеле и извлек еще одну коробочку, совсем маленькую. Небрежно бросил на стол и отвернулся, демонстративно рассматривая розы зимнего сада, ничуть не стремящиеся цвести прежде наступления весны. Нора почувствовала себя бестактной. Ну чего набросилась? Человек на грани гибели, весь серый от усталости. Ему, пожалуй, страшно и трудно. А кому было бы легко: без магии и дара ведьмы — и ходить под угрозой проклятия… Он честно предлагает сделку. А она хамит и забавляется, забыв о Леське и ее мечтах помочь сиротам. Пока этот Крыса лично ей, Норе, ничего дурного не сделал. Старается вести себя корректно.

Рука помимо воли потянулась к новой коробке. Вскрыть ее оказалось просто, а вот понять, что находится внутри, в дополнительном скользком хрустящем пакете…

Одна из горничных салона тихо подошла с подносом, выставила на стол чайник, пару чашек, блюдце с печеньем и крошечными ореховыми пирожными. Руни отвлекся от созерцания зелени и вручил ей чаевые. Подмигнул, спросил, как дела у мастера. Белокурая милашка взялась шумно вздыхать, кокетливо поправлять волосы и одергивать передник, многословно и подробно поясняя, что ничего не знает. И притом глупо хихикала, поводя плечами.

Через две минуты Нора осознала себя настоящей ведьмой, готовой убить ради восстановления тишины и покоя. При ней тут всякие крутят задом и заводят шашни… Вон ложечку уронила, поднимает, чуть не вываливая наружу все содержимое декольте. Прямо клуб для дагов, а не зимний сад.

— Руни, зайка, ты стал редко бывать, — капризничала дуреха. — Я скучаю.

— По чаевым? — прищурился мужчина, выуживая из шикарного кошелька еще одну купюру. — На. Только запомни: Ррын не терпит, когда его девочки дают повод звать их девками.

Горничная сжалась, торопливо сгрузила на поднос пустые коробки, бокалы и бутылки. Ушла, судорожно вздыхая. Уши горели так, что могли согреть зимний сад, если бы он остался без отопления.

— Ты гадкий тип.

— Зато она ушла живая и здоровая, — пожал плечами проклятый всезнайка. — Ты бы ей куда больнее сделала, задержись она еще на пару минут. Вот все вы, ведьмы, одинаковы! Вам нельзя угодить. Сама меня презираешь, но уже сочла едва ли не собственностью. Гэли меня просто обожает, когда не стремится убить. Эрика, старая перечница, зовет котиком… Хоть прячься!

— А по мне, и Крыса звучит вполне нормально. Можешь пойти и утешить эту крашеную плаксу.

— Не в моем вкусе. Не уважаю тех, кто уважает деньги.

— Ха, а сам-то?

— Я их зарабатываю и вкладываю. Не более того. Ведьма… — Он, кажется, взмолился всерьез, даже почти утратил свое хладнокровие и на миг раскрылся с иной стороны. Или сменил маску? — Давай не будем донимать друг друга! Я ведь не виноват, что ты не можешь решить, как ко мне относиться. И что ты мне симпатична — тоже не моя вина. Да где же этот Гном? Не хмурься. Клянусь, я буду паинькой, только вот пойму, как себя ведут такие в твоем понимании. У тебя есть конкретные претензии ко мне?

— Да.

Крыса удивился, даже чуть подался вперед. Видимо, не просчитал такого ответа заранее. Нора усмехнулась.

— Ненавижу запах «Ириса». Еще раз почувствую — не отвечаю за себя, — честно предупредила она. — Со свету сживу.

— Исполнимое пожелание, — расслабился Руни. — Сама сейчас можешь удалить этот мерзкий аромат? Я только «за». Не я выбирал, кстати, совет Ррына. Впору с него неустойку потребовать. Не уродуй ногти, я сам вскрою пакет. Вот так. Это называется пахлава. Производится за Барьером, в далекой стране Дэйгэ. Кстати, Ррын распорядился для тебя раздобыть. Не знаю зачем, но обошлось недешево. Вряд ли ты знаешь, что такая страна вообще существует. Ешь.

Нора молча забрала разорванный по неприметной метке-указателю пакет. Его содержимое оказалось свежим, как будто сегодня испеченным. Пахло неповторимо и незнакомо, таяло во рту удивительной, изысканной сладостью. И заставляло окончательно поверить: сестра жива, если даже Крыса знает о стране Дэйгэ… Запив новое лакомство чаем, ведьма успокоилась и откинулась на спинку скамьи. Развеяла мерзкий запах, напоминающий о генерале Шакире. Хотя вот уж в чем Крыса точно не виноват. И чего она вообще стала выговаривать этому типу? Ну дал денег белогривой дуре, а затем безразлично и спокойно обозвал девкой. Так ведь, если разобраться, все правильно…

Беда в том, что этот Руни иногда кажется неплохим. И тотчас говорит или делает нечто странное, отчего впечатление меняется. А еще он смотрит слишком заинтересованно. Хотя это тоже не грех и не преступление. Ей-то до Крысы дела нет! Ни малейшего. Обычный денежный мешок. Купил ведьму за пару коробок пастилы. Можно сказать, мерзавец. Столичный хлыщ.

Нора поймала себя на том, что подбирает оскорбления не хуже Леськи — азартно и неоправданно грубо…


— Мы закончили, — торжественно прогудел Ррын на весь коридор, распахивая двери столь решительно, что стекла вздрогнули и отозвались испуганным звоном. — Это теперь не девочка, а маленький добрый эльф. Погоди, Аля, пока стой там. Мы сейчас рассядемся и будем готовы охать от восторга!

Нора торопливо дожевала сладкое и запила остатками чая. «Добрый эльф»? Надо же такое сморозить… И не сообразишь, как подобное может выглядеть.

Ведьма заинтригованно шевельнула бровями, обернулась. В дверях, разведя руки так, чтобы они не задевали платья, замерла обновленная Алесия. На ней было зеленое платье с широкой юбкой-колокольчиком, отшитое золотой ниткой. Туфельки, ожерелье, сумочка и браслет тоже сияли золотом. Стрижка оказалась короткой, волосы в прическе стали волнистыми и лежали очень вольно, но организованно. Пряди чем-то напоминали лепестки подсолнуха, сложно скрученные, рельефные, солнечным кругом расходящиеся во все стороны.

— Вы тут не убили друг друга? — уточнила маленькая ведьма, приняв все положенные охи и раскланявшись. — Я очень переживала.

— Пока нет, — отозвался Руни. — Мы, так сказать, в процессе.

— Не смейте! Ты мой банкир. Изволь жить и считать денежки, — важно разрешила Алесия. — У тебя машина имеется?

— Да.

— Возьми мою куртку и все прочее, — командным тоном велела милая девочка, поправляя свое новое платье. — Брось в багажник. Я поеду прямо так, пусть Марша посмотрит. Завтра мы работаем, послезавтра тоже. А в субботу Ррын пригласил меня фотографироваться. Ты понял? Мне назначено на девять утра.

— Еще одна ведьма сочла меня своей собственностью. — Рун и подмигнул Норе и почти нормально улыбнулся. — Видишь, все вы одинаковые. Если от вас вовремя не сбежать, потом дергаться уже поздно. Идем, машину наверняка подогнали и прогрели. — Он на миг обернулся к мастеру: — «Ирис» больше никому не рекомендуй, ведьма не оценила. И еще. У тебя новая горничная не особо удачная.

— Цветочные ароматы исключаем, — задумался парикмахер. — Пора вводить в моду древесные ноты… И она не моя девочка, нанял дюжину таких на время вашего дурацкого форума, — виновато развел руками Ррын. — Ложки роняла и дышала? Опять?

— Ведьма ее чуть не…

— Спасибо, что предупредил. — Ррын страдальчески свел брови и пожаловался Алесии: — Через час сюда приедут Эрика со стариком Лорраном. Она не терпит дур. И форум ей поперек горла. Но их уговорили провести церемонию официального закрытия этого безобразия. Рики дельце без надобности, но бывшему самому модному эльфу здорово нужны деньги, он крепко заболел.

— Я могу посмотреть, я хорошо диагностирую, — сразу отозвалась Алесия, забыв о красоте платья и становясь нормальной живой Леськой. — Пусть закрывает тут все что следует и приезжает к нам.

Нора благодарно кивнула Гному, поднимаясь с удобной скамейки. Тот энергично отмахнулся: работать с детьми — это радость! И ни слова о бешеной сумме в полмиллиона, словно бы повисшей в воздухе.

Один из привратников, темноволосый и огромный, внес вещи, кивнул Руни — машина готова. Крыса надел свой великолепный плащ, небрежно бросил на плечи шарф. Прихватил портфель, сумку с вещами Алесии и пошел вперед. Следом уверенно двинулась рыжая, напрочь забыв про свою угрюмость. Какое там! Она дернула Ррына за бороду на прощание ну совсем уж по-свойски.

Нора замыкала шествие. И чувствовала себя настоящей ведьмой, которой невозможно угодить. Как ее втравили в историю с охраной? Ох, слишком все странно вокруг салона Ррына! То жбрыхи выбегают навстречу, стоит с ним познакомиться. То пахлава из Дэйгэ появляется, то угрюмые девочки начинают беспричинно и счастливо улыбаться. А деньги вообще сыплются золотым дождем…

Машина Руни оказалась такой, какой ее и ожидала увидеть Нора. Модной, большой, шикарной и не слишком приметной. Серого цвета, снаружи без особых изысков. Стекла с сильным затемнением. Он сам сел за руль, галантно устроив пассажирок на сиденьях и захлопнув двери. Вел спокойно, без лихости. Адрес не уточнил, явно вызнал заранее.

Очередь просителей за время отсутствия ведьмы выросла, самые любопытные ждали на улице, гадая, кто подвезет Нору. Порой ведь ее доставляют на генеральском вездеходе полиции, иногда на машине отдела по борьбе с контрабандой или в простом такси. Глянцево-серый автомобиль Руни стал достойным пополнением коллекции. Его уже взялись обсуждать, но тут из салона выпорхнула Леська, закружилась, демонстрируя платье, тряхнула сумочкой. Люди ахнули, забыв обо всем. Даже кот Ревун от изумления выронил из пасти полудохлую мышь, с которой играл в ожидании хозяйки.

Руни воспользовался общим замешательством, высадил городскую ведьму и уехал.

Нора почти не успела удивиться. Ее ждали дела. До конца приемного дня предстояло слишком многих выслушать.


Напросившийся в гости аналитик обнаружился вечером. Он наотрез отказался пояснять, как проник в жилую часть дома. Но попал беспрепятственно. Это стало понятно, едва Нора и Леська открыли дверь: в коридоре восхитительно пахло чем-то печеным.

— А он ничего, — одобрила рыжая, принюхиваясь. — Блинчики, да?

— Не знаю. Пойдем проверим и попробуем.

— Не отравлено, — сообщил Руни, возникая в коридоре.

— Ты обидчивый?

— Памятливый. Аля, я так понял, ты собиралась сменить шторы? Идите кушайте, я пока займусь. Не умею думать сидя. Вот если руки работают, то я становлюсь умным, — пояснил он и удалился в комнату.

— Прекрати доводить моего личного банкира, — зверским свистящим шепотом совершенно всерьез возмутилась Леська и добавила громко: — Руни, мы без тебя есть не станем! Норку я воспитала, иди, не бойся ее. Она зыркает и злится, но проклинать не умеет, уж мне-то поверь. Расскажи мне про наши деньги. Их хватит? Ты вообще их видел? Они правда имеются, или Ррын пошутил, а потом передумал?

Гость послушно вернулся. Помог повесить пальто и куртку, расставил тарелки, пока Леська и Нора мыли руки и переодевались. Сел, ловко перебирая в пальцах нанизанные на нитку ровные деревянные шарики. И стал говорить. Точнее, думать вслух.

Через полчаса Нора смотрела на Крысу уже с уважением. Опасливым и осторожным. Он действительно знал едва ли не все! Умудрялся помнить самые разные цифры наизусть, а к тому же ловко сплетать из них нечто новое, полезное.

Начал свои рассуждения с простых вещей: сколько людей живет в Альянсе, как это количество делится по провинциям, городам и мелким поселкам. Добавил, что брошенные дети — беда больших городов, по его личным оценкам, в ближних трех провинциях таких очень много.

— Сотни? — робко уточнила Леська.

— Тысяч пятнадцать, — почти зло дернул уголками губ Крыса. — Я не беру во внимание тех, кто старше тебя по возрасту, условных сирот, имеющих хотя бы одного родителя и не желающих жить дома. Не считаю профессиональных нищих, уже привыкших к своему бизнесу. Только помоечных детей, как ты сказала. И учитываю, что не все захотят жить в твоих домах. А еще помню, что нам надо найти воспитателей, учителей и просто горничных. Правда, в Альянсе пятый год длится кризис, безработных полно. В данном случае для нашего дела это хорошо. Опять же недвижимость в мелких городах подешевела. Многие частные колледжи среднего уровня цен закрыты, их земли отдают за бесценок. Я все посчитаю к утру. И прикину, с кого нам стрясти еще миллиончик на первое время.

— Миллион? — охнула Алесия. — Нам дадут просто так? Даже не в долг?

— Я введу тебя в моду, — пообещал Руни. — Богатых не ты одна не любишь. Они хотят выглядеть добрыми, мелькать в новостях по позитивным поводам. Мы обеспечим им такую возможность. И начнем не с телесети, это дорого и глупо. Есть иные способы. Не переживай, я очень опытная крыса. Знаю всех крупных владельцев сыра и веду учет дыркам в амбарах. Через месяц, и это крайний срок, у нас будет зарегистрированный фонд с красивым названием. И круглая сумма на счете. Тогда мы начнем покупать, нанимать, убеждать. И собирать детей. Но тебе придется стать образцовой, хорошей девочкой. Это называется — создать образ.

В дверь позвонили. Нора торопливо встала и пошла открывать. А заодно думать, не извиниться ли перед Крысой за свои глупости насчет отравленного ужина. Готовит вполне сносно, хоть еда и пресновата. Дело свое он знает. Ррын еще ни разу не советовал ничего дурного, не знакомил с мерзавцами. С чего было так заводиться?

В дверях стояла Эрика, бесподобная, в сияющем плаще из змеиной кожи, при полном боевом макияже. Рядом устало сутулился Лорран. Увы, уже ничуть не похожий на прежнего красавца эльфа Тиэля. После нескольких пластических операций источенная кожа пошла старческими коричневыми пятнами. Волосы поредели и поблекли. Некогда крупные ясные глаза потускнели, сжатые морщинистыми обвисшими веками. Он дышал тяжело и был бледен, на лбу выступила испарина. Нора торопливо тронула пальцы руки — ледяные, под ногтями синюшные разводы.

— Леська нас приглашала, — безмятежно уточнила причину визита Эрика, бросая плащ в угол и усаживая спутника на низкий пуфик. — Я подумала: правильно. В конце концов, мы ведьмы и нас много. Может, справимся? Я созвонилась с корпусом «Тихая ночь», никто не пикнет про эльфов, как бы мы тут ни чудили с магией. Вот официальное разрешение на работу ведьм.

— Рики! — позвал с кухни Руни. — Идите к нам. Я напеку еще блинчиков.

— И ты тут? Что вынюхивает в доме моих ведьм посторонняя Крыса? — насторожилась директриса. — Не люблю твоих сюрпризов.

— Я исполняю пожелание Ррына. Иди же!

Нора помогла Лоррану снять ботинки и подала тапки. Грустно проследила, как он шаркает, неловко шагая по коридору. Стала развешивать верхнюю одежду гостей. И с болью, глотая слезы очень искренней и детской обиды, думать: еще лет восемь назад этот человек был кумиром всех женщин Альянса. Ее кумиром. Теперь о нем вспоминают раз в год, и то благодаря Эрике. Даже сюда, на лечение, его пригласила Леська, а не сама Нора, влюбленная некогда в фильмы и роли. Но повзрослевшая, утратившая интерес к кино… и часть своей доброты к людям, кажется, тоже. Нынешнего модного киноэльфа зовут Рин, ему двадцать пять, он безупречно красив. Но на звезду не тянет. Нет в нем загадочности и волшебства. Одна кровожадная лихость. Примитив.

К тому же у Рина десяток дублеров, ничего он сам не умеет. Глупый, самовлюбленный и жадный. Прописал в контракте отдельным условием прямой запрет для Лоррана сниматься в своих фильмах даже в эпизодических ролях.

Молодец Леська, давно следовало попробовать вылечить этого «эльфа».


Через два часа Нора с трудом отгоняла нудную головную боль. Зато Лорран удивленно благодарил и с интересом рассматривал свои руки, теплые и розовые. А еще слушал рассуждения Крысы, нашедшего и ему место в своем новом проекте.

— Вас любят. Все давно хотели, чтобы эльф Тиэль стал добрым. Давайте обеспечим это! Аля будет главой проекта. Вы поможете сформировать его и наполнить. Вы станете нашим громким именем и лицом. Под вас я соберу деньги куда быстрее.

— Мне теперь платят за церемонию закрытия форума пять тысяч руни, — грустно признался Лорран. — Какие деньги, очнитесь! Я уже вне игры. Эльфы не стареют, а я разваливаюсь.

— Нам не нужен эльф, — отмахнулся Руни. — Нам требуется именно человек.

— Не спорь, — лениво посоветовала Эрика, морщась и гладя пальцами ноющие виски. — Он все равно окажется прав! Неприятно признавать, но, увы, этот тип умен. Иногда я хочу убить его за то, что он все и всегда идеально просчитывает. И даже мое желание его прикончить.

— Я подумаю, — осторожно пообещал Лорран. — Я месяц буду жить в колледже, Рики уговорила меня прочитать курс сценической речи для ведьм. Не знаю, зачем это им… Но парк хорош, клиника рядом, да и оплата достойная. Извините, нам пора. Машина ждет, у водителя тоже есть свои дела.

Они оделись и ушли. Леська торопливо вымыла посуду и удалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Переживает за успех лечения Лоррана, пока неочевидный, сообразила Нора. Взяла с блюдца сиротливо пристроившийся в середине последний блинчик. Глянула на Руни, безмятежно перебирающего свои шарики.

— Длинный день.

— Не особенно, — пожал плечами тот. — Мне пока интересно. Я скучаю, когда не делаю ничего нового. Комбинация с Алей и Лорраном обещает быть перспективной и удачной. Стареющий разоренный эльф и помоечная ведьма, не желающая проклинать… Это можно красиво подать и быстро раскрутить.

— Ты способен удивительно быстро разозлить меня, — вяло, без прежнего азарта яркой кипящей злости пожаловалась Нора. — Звучит то, что ты сказал, на редкость грубо и цинично.

— Увы, закон жанра. Иногда требуется заведомый перебор. — Крыса наконец убрал нитку с деревянными шариками в карман. — Пошли спать.

— Что?

— Тебе, видимо, категорически не везло в жизни, — предположил Руни. — В каждом моем слове ты ищешь второе дно. Обычно его нет. Хочу напомнить: ты моя охранница. Мы с Ррыном наняли тебя за шестьсот тысяч и пообещали пастилу в довесок. Я условия сделки исполню, только оставшись в живых… Между тем, когда случится сердечный приступ или будет предпринята иная атака, ты просто не успеешь среагировать и добраться до меня, если я буду далеко. Кровать широкая. Я нашел себе отдельное одеяло. И не смотри так, спать на коврике на пару с рыжим котом не буду.

— О чем я думала, соглашаясь на эту авантюру?

— О Леське, Эрике, Лорране и всех остальных, кого я даже не знаю… О себе ты подумала в последнюю очередь, непрактичная ведьма, — ровным тоном сообщил Руни. — Поэтому ты мне и нравишься. Укладывайся спокойно, я посижу еще полчасика и подумаю. Потом сделаю тебе массаж стоп. Я неназойливый гость. И не виноват, что у вас всего две жилые комнаты, а уговорить Алесию отдать мне кровать мы не догадались. Я просто хочу благополучно пережить крушение «Эгиша».

Нора смущенно пожала плечами. Дожили! Всякие Крысы ее отчитывают и воспитывают. Главное — не возразишь. Все-то у него логично и складно. Кроме присказки: «Ты мне нравишься». Мог бы и без нее обойтись. Не иначе, намеренно донимает. Ведь видит — это не проходит мимо внимания. Как будто нарочно заставляет приглядываться и заново переосмысливать свое отношение к нему. Злиться и уходить в оборону. Глупо! И злиться, и злить. Как следует воспринимать Крысу? Как законную добычу для Ревуна! Вот пусть и не рассчитывает на большее.

В одеяло Нора укуталась поплотнее, чувствуя себя жалкой и смешной. Хороша взрослая ведьма! В своем доме не способна указать гостю его скромное место.

Руни пришел спустя полчаса, как и обещал. Бесцеремонно нашарил ногу под одеялом, выудил и устроил на коленях. Стал бережно прощупывать стопу.

— Где ты заказываешь туфли?

— На складе военторга. Как все ведьмы.

— Наивное дитя! В столице ты наверняка единственная, кто вообще наведывается в это ужасное заведение. Из ведьм с настоящими способностями, я имею в виду. Завтра разбужу до рассвета и повезу к мастеру. Знаешь, что такое мозоли? Рики зовет их первым взносом в фонд преждевременной старости. Но у тебя не взнос, у тебя уже солидные накопления!

— Ты мерзкий тип.

— Это оскорбление уже было, фи. Я даже почти не обиделся… Кажется, ты начинаешь ко мне привыкать и злишься уже дежурно, без явной и прямой угрозы моему здоровью. Как на своего. Это хорошо. Итак, туфли, никуда не деться, организую, хотя и не жду благодарности или хотя бы понимания мотивов моих поступков. Что из этого следует? Значит, завтра я тебе не покупаю пастилу. Взамен оплачу две пары туфелек на каблуках, ботинки и полусапожки для весны. Кожаные, ручной работы, у любимого мастера нашей Рики. Договорились?

— Дорого ты ценишь свою крысиную шкуру. Нашел новый способ подкупа.

— Что есть, то есть. Ценю себя, задабриваю тебя… А ну высовывай вторую лапу!

— Раскомандовался.

— Могу сам поискать ее. С удовольствием даже.

— Гад.

— Вот уже лучше — новое слово, — оживился гость. — Сейчас закончу массировать, намажу кремом и надену мягкие носочки, хлопчатые. Утром ты мне спасибо вслух не скажешь исключительно из вредности. Но наверняка подумаешь. Спокойной ночи, ведьма. Надеюсь, сегодня генеральша Гэли даст нам отдохнуть.

Нора согласно кивнула. Ей вполне хватило возни с Лорраном! А Крыса все мял и массировал ноги, по комнате плыл незнакомый запах крема, острый и приятный одновременно. Прав мерзавец: так и хочется сказать «спасибо». Бесподобное ощущение. Вся усталость дня под его пальцами растворяется и уходит, остается лишь головокружительная легкость.

Откуда взялись обещанные носочки, Нора не стала даже гадать. Гость надел их на ноги бережно, погладил кожу в последний раз кончиками пальцев. От колена и до мизинцев, так приятно, спокойно. Нора охнула и возмущенно закуталась в одеяло до глаз: стоило на мгновение утратить бдительность, как этот тип поцеловал левую коленку. Да еще и увернулся от попытки прицельно лягнуть его в нос.

— Смешная ты, — сонно сообщил Руни. — В первый раз вижу столь противоречивое и недоверчивое существо. Смотреть нельзя, ухаживать нельзя, даже считать красивой — и то грех. За что так себя не любишь? Тебя обидел кто-то? Хочешь, я его воспитаю? Или вообще убью. Никто не имеет право обижать столь очаровательную ведьму.

— Да ну тебя, — недовольно буркнула Нора, хотя сердиться на гостя уже не осталось ни сил, ни желания. — У нас с Леськой не амбар, и сыра тут нет. Чего пристал, Крыса?

— Нора… — Он явно с трудом сдерживал смех. Придвинулся, шепнул в самое ухо, заставив вздрогнуть: — Ты вся сплошной сыр! Ладно, понял, замолкаю. Не шипи и не кутайся. Я закрыл глаза и вообще отвернулся. Уже сплю.

Минуту спустя мерзавец действительно задремал: ведьму фальшивым храпом не обманешь, да он и не храпел. Нора села, обхватила колени и огляделась. Сумасшедший день!

За окном уродовал ночь уличный фонарь. Ведьма любила темноту и регулярно проклинала этот источник искусственного мерцающего света. Лампочка исправно перегорала, но ее быстро меняли. Столице повезло с градоправителем, у него в системе возмутительно полный порядок. Даже почти не воруют! Точнее, знают меру.

Пользуясь хорошим освещением, Нора воровато покосилась на соседа по кровати. Честно спит, отвернувшись к стенке. Одеяло себе взял плохонькое, тонкое. Да еще и сбил его вниз до пояса. Со спины, если честно, приятно посмотреть. Откуда у аналитиков вообще берутся такие мышцы? Им полагается быть сутулыми, квелыми и рыхлыми. Ведь сидят целыми днями, в бумажках копаются, пыль глотают.

Крыса во сне завозился, устраиваясь поудобнее.

Нора торопливо улеглась, отвернулась и натянула одеяло, отгораживаясь от соседа. Вот приставучий! Кто ее обидел… Да такой же гад. Все они умеют красиво говорить, угощать и угождать. А потом по-хозяйски смотрят как на вещь. Сверху вниз. И прикидывают, как ее, ценную и лично преданную, использовать в продвижении по службе.

Нет уж, одной глупости с нее хватит на всю жизнь! Пусть хоть слюнями изойдет, не добыть ему здесь ни крошки сыра.

Дав себе такое обещание, Нора успокоилась и сдернула под мышку теплое одеяло. Прищурилась на фонарь. Лампочка пару раз моргнула и погасла. Так-то лучше!

Закрыть глаза, выбросить из головы глупости и спать.


— Вставай, соня! — шепнул в ухо знакомый голос. — Утро, время обуваться. Машина прогрета, блинчики и кофе уже ждут тебя в салоне. Пять минут на сборы, поняла? Не ной, не брыкайся. Подумай про туфельки из змеиной кожи, которые вчера были на Рики. Ты их чуть не испепелила взглядом. Я бы многое отдал, чтобы ты так глядела на меня. Может, заказать куртку из кожи, а?

От подушки, брошенной с пожеланием сдохнуть, скользкий и ловкий гад, само собой, увернулся. Впрочем, никакой колдовской силы Нора в слова не вкладывала. А вот подушку пришлось подбирать, отряхивать и нести обратно на кровать.

Десятью минутами позже ведьма пила кофе и грызла сильно прожаренные, до корочки, блинчики с повидлом. Руни вел машину, а заодно подробно и красочно пересказывал свой сон. Он, оказывается, до утра танцевал на балу в Высшем колледже, потом завтракал в «Золотой розе» с некой ведьмой. Нора слушала и прикидывала, не пожелать ли водителю смолкнуть на часок-другой. Хотя говорит складно. И пока без гадостей.

— Я посидел пару часов и посчитал, — сменил тон и тему разговора Руни. — Нам с Алей потребуется до конца года не менее трех с половиной миллионов. Лучше четыре. Иначе дело свернется до ничтожного и бесперспективного уровня. Но можно снизить затраты процентов на двадцать, если урвать бесплатную территорию в столице. На окраине, можно в депрессивном районе. Займешься?

— Я?

— Слушай, а что за тон? — холодно и тихо огрызнулся Крыса. — Дело общее. Я, между прочим, не беру с Али ни санти комиссионных, для Ррына и этой девочки все бесплатно. Изволь работать, хватит ждать от меня халявный мармелад и забарьерную пастилу с пахлавой! Тебя уважают в городе. Сходи на прием к заму градоправителя, в департамент по вопросам использования городских земель, в приемную выбранного района — потолкайся, в общем. Напиши всем прошения с обоснованием, с этим помогу. Пообещай услуги ведьмы, пригрози проклятием. Словом — выбивай и дави, пока они не скиснут и не капитулируют. Или малышка Аля тебе не родная?

— Родная.

— Именно. Вернемся — возьмем в оборот твоего адъютанта. У нее роман с генералом Хорном, ведь так?

— Ну ты и крыса!

— Информация — мой хлеб. Точнее, мой сыр, не фыркай, усвоил я твой простенький юмор. Так вот. Генерал своим решением может отменить уничтожение забарьерного конфиската и передать его на нужды приютов. С одобрения вышестоящих структур, само собой. И под полным контролем полиции. Кто еще есть из нормальных людей под рукой? Рики пусть тряхнет ваш военторг, там полно списанной формы, белья, посуды и прочего, даже мебель имеется. Гниет без дела, а нам сгодится. Жан, ты его не знаешь, даст транспорт… Барги можно слегка пошантажировать, я ему нужен, пусть юридически аккуратно оформит нам фонд без волокиты и без взяток. Ну миллион стартовых пожертвований я обещал, обеспечу. Нора! Но-ра!

Ведьма очнулась, проглотила кофе, застрявший в горле, закашлялась и стала усердно искать платок, нагнувшись к сумочке. Ну что за тип! Не успеешь составить о нем мнение, обосновать и обсудить с самой собой, как все рушится. Вроде вчера к ночи было ясно: Крыса сыплет обещаниями и нагло врет. А теперь как понимать его рассуждения? Поверить, что не лгал и сделает? Бескорыстно? Да вряд ли. Миллион — сумасшедшие деньги! И не доверять нет ни единой причины. Нора нервно кашлянула. Ей вдруг подумалось, что Крыса может просто украсть деньги Ррына и сгинуть. Так все будет смотреться логично с ее точки зрения, так все встанет на привычные места, она даже не расстроится. Нормальное поведение, предсказуемое и типичное. Гораздо более естественное, чем возня с фондом.

— Приехали, — решительно сообщил Руни. — Идем, приободрись. Представь, что ты последнюю неделю хромаешь в военторговских колодках. Эньо, старый друг! Я нашел для тебя очень красивые ножки. Будешь гладить и стонать от восторга.

Нора покинула салон машины и огляделась. Пригород, тихая пустая улочка, дом в два уровня с аккуратным палисадником и густой, прямо сплошной сетью сухих ниток плюща на фасаде. О, почки уже крупные… Значит, весна улыбнулась городу.

В доме возник шум, хлопнула ставня. Скрипнула дверь наверху.

— Я проткну тебя саблей моего славного отца, если ты солгал и разбудил меня напрасно, Крыса, — с заметным южным акцентом сообщил сонный голос с балкона. — Веди ее. И учти, не старше тридцати! Исключение только для донны Рики. Блондинка, надеюсь?

— Ей нет и двадцати четырех. Блондинка, платиновая, — пообещал Руни. — Сам Ррын ею доволен.

— Тогда бегу, — куда более бодрым голосом заверил мастер. Скрипнули доски, видимо, на лестнице. Голос зазвучал тише и невнятнее: — Донна мио! Платиновая… Как по заказу, я вчера получил бесподобную замшу от Даниэло. Ровно на одну пару сапог. Я смотрел на это чудо и плакал: у меня на примете нет достойных ножек! А для хорошей замши имеет значение все. Лицо, фигура, походка, цвет глаз, настроение… Что ж, открываем и смотрим, стоило ли искать тапки и ключ.

Толстая, явно старинная дверь из рассохшегося резного дуба со с крипом качнулась. В широкую щель, ограниченную длиной цепочки, выглянула круглая, совершенно лысая голова маленького пожилого человека. Его грустные темные глаза с опущенными наружными уголками век пристально вгляделись в ведьму. Задорно блеснули. Редкие усики встопорщились самым решительным образом, полные губы расползлись в улыбке, демонстрируя прекрасное состояние зубов. Круглые щечки порозовели от возбуждения.

Цепочка звякнула и упала, широкая мясистая ладонь вынырнула, вцепилась в запястье ведьмы. И Нору поволокли в дом. Шума было столько, что, скорее всего, квартал проснулся весь, без единого исключения.

Опомнилась Нора в обширной зале. Уже будучи босиком. Она сидела в низком глубоком кресле, а толстенький подвижный мастер распоряжался ногами клиентки по своему усмотрению. И, как обещал замерший в углу и всеми забытый Руни, гладил их и смешно стонал, закатывая глаза и цокая языком.

— Прекрасный подъем! Почти идеальный, вот эта линия особенно греет мне душу. Что здесь? Колено посредственное, но сойдет. Бедро лучше. А голень вообще восхитительна. И пятка…

— У нас мало времени, — сухо уточнил Крыса.

Нора ощутила, как неприязнь снова шевелится, пробуждается на дне души. Напрасно — за нее все высказал мастер:

— Тогда пойди и выпей яду, но не забудь предварительно оплатить заказ! Мне некогда тебя убивать за оскорбление великого мэтра обувного дела, я занят. Донне следует заказать сапоги. Да, высокие сапоги. Обязательно. Что еще, пока ты жив?

— Туфли рабочие и парадные, по две пары. Ботинки и, наверное, босоножки.

— Ты что, женишься на ней? — заинтересовался Эньо, оборачиваясь всем корпусом к Крысе.

— Пока она так не думает.

— У женщин нельзя спрашивать, чего они хотят, — возмутился мастер, измеряя ноги и не забывая их гладить. — Я стар и мудр, мне виднее. Думаешь, они знают, что им понравится? Да никогда! Хорошие ноги. Достаточно красивые, чтобы украсть ее целиком. А потом разберетесь, со временем. Посмотри на меня: когда я был молод и глуп, я не сделал так. Я приехал к своей Аните и стал здесь жить. Зачем? Здесь не вызревает виноград, не поют птицы моей юности и не светит настоящее солнце. Но я привык. Она приручила меня, и я стал послушным. Я смирился с зимой и начал носить шерстяные носки… Ужасный конец для свободного художника, мой друг. Трагический.

— Итого, мы спешим. И хватит ухаживать за ее ногами.

— С тебя вот столько. — Сапожник быстро написал несколько цифр на бумажке и сунул ее Руни в ладонь. — Учти, это исключительно потому, что ноги хороши и замша ей подойдет. Две трети можешь оплатить известным способом. Остальное деньгами, с распиской. Я ведь должен платить налоги, понимаешь?

— Тебе завезут деньги и прочее к вечеру. Когда будет готов заказ?

— Ты бандит, вымогатель и гнусный подлец без совести. Донна будет с тобой несчастна, ибо ты еще и неисправим. Я не могу работать, будучи зажат сроками. И не смотри так! Сапоги через неделю. Туфли, из-за которых ты двигаешь бровями, послезавтра. Все, пошли прочь. Я занят.

Нора надела свои «военторговские колодки», в последний раз изучила полки с бесконечными рядами точеных ножек в самых разнообразных и удивительных туфельках. Прищурилась, пытаясь напоследок рассмотреть, чудится ей под одной из них надпись от руки «Марша Хорн» или адъютант действительно уже посетила это необычное место. Судя по тому, что туфли — черный лак на угрожающе высокой стальной шпильке, посетила. Генерал указывает на заказах свою фамилию — мило. А еще интереснее, что сказал смешной обувщик про ножки адъютанта.

Проклятый аналитик снова все заметил и все понял. Шагнул к полке, склонился над туфельками:

— Наш славный Нэллан Хорн женился?

— Бесподобные ноги! — в полном экстазе закатил глаза сапожник. — Лучшие. Исключительные. Я заставил донну прийти на примерку, хотя это бессмысленно, я мэтр, я не ошибаюсь. Сделаю ей вторую пару бесплатно, чтобы гладить их снова. Богиня. А подъем… пальцы… Не понимаю, что она нашла в старике Хорне. Президенто должен украсть эту донну, если он не ослеп.

— Полагаю, тогда донна ему поможет ослепнуть, — очень тихо прошептал Руни прямо в ухо ведьме, помогая ей спуститься по узкой тесной винтовой лестнице.

Нора в красках представила себе похищение Марши и рассмеялась. Едва ли дело ограничится парой синяков, даже для самого «президенто». Капитан не станет выяснять звание наглеца.

В офис ведьма прибыла в самом радужном настроении. Мысль о сапогах сидела в сознании крепко. И странным образом примиряла с присутствием Руни. Не такой уж он и противный. Кажется.

Марша пила кофе на рабочем месте и с восторженным интересом рассматривала прическу Алесии, ничуть не пострадавшую за ночь. Кажется, волосы сами и охотно укладывались в прическу идеальным образом. Марша время от времени трогала ложечкой край кружки, разносился тихий требовательный «звяк», и адъютант делала неопределенный жест рукой. Леська тотчас вскакивала и послушно поворачивалась — то в профиль, то вообще спиной. И осмотр начинался заново.

— Доброе утро, господин Руни, — тепло улыбнулась капитан. — Вы сегодня гостите у нас?

— Да, если позволите, — осторожно согласился Крыса.

— Конечно. Вы юрист?

— Отчасти.

— Я велела Леське организовать к вам отдельную очередь. Вот ваши стол, стул и кофе. Приступайте.

— Спасибо, — как-то подозрительно легко согласился Руни, устраиваясь на указанном месте. — А я могу пригласить вас на обед? Всех трех ведьм. Это касается создания фонда нашей Алесии.

— Понимаю. В час дня — само собой. Пока что мы заняты. И вы — тоже.

Марша величественно уложила ложечку на стол, придвинула стопку бумаг и углубилась в их сортировку. Нора кивнула Леське, разрешая впустить первого посетителя. И стала выслушивать его, время от времени косясь на Крысу. Сколько бы ни стоило его время, бесплатно этот странный тип работал без малейшей халтуры и недовольства. Наоборот: делал все очень, просто возмутительно, хорошо. Образцово грамотно, четко, вежливо, внимательно — и быстро. Посетители сразу же пришли в восторг от манер нового консультанта, это видно. Даже предательница Леська охотно отзывалась на имя «Аля» и пыхтела у стола своего личного банкира, вникая в детали и помогая составлять прошения, записывая для пожилых и глуховатых рекомендации, выдавая бланки… И не зыркала на гостей, и не шипела, как раньше!

За обедом Марша безропотно согласилась на свою часть работы в фонде. И даже немедленно позвонила генералу. Ее телефон, кстати, оказался очередной забарьерной личинкой, замаскированной под брошь.

До самого вечера генеральша Гэли не делала ни малейших попыток проклясть Крысу. Главную пакость вечера весьма неожиданно преподнесла Норе горничная. Алесия со слезами отказалась уступить комнату кому-либо. Даже на одну ночь. Это ее жилье, собственное! Лишь Ревун может претендовать на место в помещении.

Пришлось сдаться и вытерпеть насмешливое молчание Крысы. Он, гад, и упрямство рыжей наверняка учел заранее… С необходимостью уступить половину ширины кровати примиряло одно: обязательный массаж ног. Заснула Нора быстро и глубоко, причем еще во время процедуры. А очнулась в кромешной темноте.

Лампочку в уличном фонаре еще не успели поменять, подумала ведьма в первое мгновение. Затем испуганно осознала: дело обстоит куда хуже. Проклятие, о котором она напрочь забыла, уже ползет неразличимым для слуха, но действенным и явным для дара ведьмы шепотом далеких, хрипло выговариваемых слов. Свивается в черную удавку мрака и захлестывает шею. Спросонья Нора едва понимала чью. И боролась за жизнь изо всех сил. Рядом бился и задыхался Руни, холод пронизывал спину, накатывал и грозил накрыть с головой. Потому что пожелать дурное проще, чем отменить даже одно гадкое слово. Это похоже на выстрел. Чтобы спустить курок, требуется лишь малое усилие пальца. Зато попробуйте потом остановить пулю…

На кровать упала Леська, ее волосы, кажется, светились в темноте, сохранив часть дневного солнечного золота. Маленькая ведьма всхлипывала, жалобно просила о помощи верного Ревуна и грязно ругалась. Усердно прижимала ладони сверху к запястьям Норы и отдавала все, что могла. Кот, надо признать, тоже участвовал: выл дурным голосом, льнул к груди Руни и часто перебирал лапами…

Как долго длилось это безобразие, Нора не представляла себе. Но кончилось все резко, словно лопнул гнойный застарелый нарыв. Сразу пришло облегчение. Затем нахлынула слабость.

— Я пошла, — мрачно сообщила Алесия погасшим усталым голосом. — Не высплюсь из-за вас. Ревун, с меня сметана. Понял?

Рыжий удовлетворенно муркнул, потерся о руку хозяйки и гордо удалился в коридор, победно завывая, то есть на редкость противно и громко. Руни осторожно вздохнул и неуверенно улыбнулся: жив. Потрогал свою шею, убеждаясь в отсутствии удавки. Нащупал одеяло и подтянул его повыше.

— Знобит? — уточнила Нора, все еще не убирая руку с груди Крысы.

Просто сил двигаться не осталось. Их не было, ни капли. Она приняла основной удар, стараясь сберечь Леську. А кот… Понять бы, при чем тут вообще он? Хотя сработал здорово. Прямо-таки профессионально. Как силовой канал. Что-то она слышала о каналах. Вот от кого и где? Не вспомнить. Скорее всего, Эрика говорила на дополнительных занятиях. Мозг тяжелый, он распирает голову, давит на глаза, а еще словно стекает внутри черепа в самую нижнюю его точку. И там зарождается боль. Мучительная, скручивающая шею спазмами. Отнимающая жалкие крохи остаточного тепла.

— Чуть-чуть знобит. — Руни осторожно приобнял за плечи, помогая не упасть. — Вы справились. Удивительно!

— А ты не верил?

— Спроси иначе: а она была одна?

— Ах ты… Крыса! — с изумлением замерла Нора, обдумывая странную идею. — Ты меня обманул, да? Стоп. Откуда тебе знать, сколько их было и вообще…

— Ведьма, ты чувствуешь, а я наблюдаю и думаю. Делаю выводы, — устало прикрыл глаза Руни. — Я знаю твою силу, общался по этому вопросу с директрисой Рики. Мне достаточно хорошо известны и возможности Гэли. Вот я лежу, дышу, сопоставляю сведения. И в итоге зверски зол на себя. У самых ушлых генеральш, я ведь должен был догадаться раньше, в адъютантах ходят настоящие ведьмы, даровитые и злющие… И в подельницах — тоже. Что скажешь, их было две или три проклинательницы?

— Три, — тупо кивнула Нора. — Нас всех спас рыжий Ревун. Коты вообще для ведьм, похоже, полезные и родственные существа. Слушай, Крыса, давай заключим перемирие и станем дрожать на пару под двумя одеялами? А то у меня зуб на зуб не попадает. Я, кажется, вообще умираю…

— Не надо, — забеспокоился Руни, кое-как приподнимаясь и перемещая одеяла. Двигайся, вот так. Грейся. Я тебе шею промассирую, полегчает. Расслабься. Постарайся задремать.

Сил не осталось совершенно. Нора покорно позволила Крысе устроиться вплотную у самого бока, суетливо подтыкать одеяло и мять шею. Даже решилась признаться себе: очень трудно не верить в искренность этого человека. А еще рядом с ним удается восстанавливаться неправдоподобно быстро. Потому что лежать так, опустив голову на теплое плечо, очень уютно. Настоящее перемирие. Не надо думать про обязательства и ждать подвоха.

— У тебя руки горячие, — порадовалась Нора. — Хорошо.

— Спи. Утром добуду тебе шоколад. Настоящий. Он очень полезен ведьмам в состоянии переутомления. И не дергайся, глупый ребенок. Я вообще не о тебе сейчас думаю.

— Вот еще… тогда о ком? — искренне возмутилась Нора, устраиваясь поудобнее и наглея, то есть согреваясь.

— О деньгах, — горько и серьезно усмехнулся Крыса. — Сколько я должен Алесии и ее фонду из расчета трех ведьм вместо одной, как думаешь? Неподъемная сумма набегает. И какой бес дернул меня за язык с этим миллионом… Три для старта проекта я запросто и быстро не наскребу. Надо ввести поправочный коэффициент. Например, коту отдать его долю со сделки сметаной.

— До чего ты изворотливый тип, — беззлобно поразилась ведьма.

Покорно уткнулась носом в надежное плечо и заснула.


Очнулась она днем, под тремя одеялами, вполне удачно отдохнувшая и довольная собой. На краю кровати сидела Леська. Ждала пробуждения, нервно тиская страдающего в неволе, на руках у упрямой хозяйки, Ревуна. Едва ощутив ослабление хватки, рыжий вырвался и сбежал в самый дальний угол коридора, вылизываться и мерзким мявом напоминать про обещанную сметану и свой неоспоримый героизм.

Алесия заулыбалась, сразу распознав: Нора здорова, чувствует себя неплохо и даже не мерзнет. Вскочила, умчалась на кухню — судя по звону посуды. Тотчас вернулась с подносом. Важная, как и подобает горничной, управляющей всем домом и его хозяйкой.

— Классный у меня банкир, — счастливо сообщила рыжая. — Все может! Пей, это называется горячий шоколад. Потрясающая штука. Меня сразу пробрало. Сперва живот согрелся, а потом сама целиком. Ревуну он приволок здоровенную банку сметаны. Настоящей. В холодильнике стоит, выдаю по одной ложке. Не то обожрется.

— Ты веришь Крысе? — уточнила Нора.

— Ха! Наш фонд называется «Рыжее солнышко», это прям обо мне. Номер счета наизусть не припомню, но утром на нем было семьсот тридцать две тысячи руни. Нора, перестань чудить. Он классный. И тебя обожает. Вставай, раз уже накопила сил на вопросы.

— Разговорчивая ты с утра.

— Третий час дня! — презрительно передернула плечами Алесия. — Хватит дрыхнуть!

— Ох… А как же работа?

— Марша за тебя отдувается. И Руни. Он…

— …классный, — фыркнула Нора, довольно потянулась и промурлыкала, не возражая: — Слышала. Одеваюсь.


Полчаса спустя Нора прошествовала в офис. При этом она прочувствовала всю прелесть описанного Леськой процесса выздоровления, то есть шла, прогреваясь от живота, куда уместилось три кружки шоколада. От его вкуса и сытности Нора буквально наполнилась непреодолимым благодушием.

В кабинете городской ведьмы за соседними столами мирно сидели Марша и Руни. Посторонних посетителей не обнаружилось. Зато знакомых — с избытком. На старом диване, подаренном на открытие офиса убойным отделом, сидели генерал Нэллан Хорн и генерал Эрика Рос. Главный полицейский чин города деловито разливал темную тягучую настойку в крошечные емкости. Эрика их подставляла, следила за наполнением и бережно перемещала на стол Марши. Лорран развалился в кресле у окна и сонно щурился, рассматривая пустую улицу.

— …в общем, во всем виноваты эльфы, — услышала Нора слова директрисы, устраиваясь на стуле для посетителей. Эрика победно шевельнула бровью и подставила новую емкость, размером и формой подобную наперстку. — Представляете? Ночь. Охрана бдит вовсю, ни тени, ни шороха. И три ведьмы лежат в темном помещении штаба, дохлые! Генеральша Гэли и две полковницы… Никаких признаков насильственной смерти. Никаких внешних наводок и сторонних влияний, то бишь проклятий со стороны третьих лиц. Эксперты из корпуса ведьм уехали с постными рожами. Медики сошлись на ураганном отеке легких. Причина — якобы аллергия. Вещество не установлено. Это вам от меня сказочка. Теперь официальная версия: всему виной ночная атака длинноухих. Пытались штурмом взять штаб. Но «Тихая ночь» оказалась снова на высоте. Гэли и прочих могут, пожалуй, причислить к великим и добавить в учебники истории.

— Давайте по маленькой, надо успокоить нервы, это прямо шок для всех нас, — несолидно подмигнул генерал Хорн.

— Ужасное событие, — с чувством сообщила Марша и неторопливо выпила свой наперсток.

— И все это в черную пятницу большого бизнеса, — скорбно вздохнул Руни. — Утром акции «Эгиша» рухнули. Вместе с ним накрылся и «Бальвир», вот уж, скажем так, долгожданная неожиданность. Что потом? Вполне закономерно два уважаемых члена бизнес-сообщества застрелились еще до полудня. И, поскольку я успел первым востребовать долги, особняк «Эгиша» в старом городе отошел фонду нашей Алесии. Хоть одно светлое событие на столь печальном фоне.

— Вы что вытворяете? — Нора тихо озверела от дикости общего настроя.

— Боремся с шоком, — хладнокровно пояснила Эрика, опустошая свою емкость. — Успешно. Присоединяйся, и тебе полегчает. Таких людей теряем… Родных, можно сказать. Гэли мне по три раза на дню звонила и желала скорой мучительной кончины. От всей души, кстати. Меня так вымотала защита, постоянная, плотная и сложная. Я до амулетов и суеверий уже докатилась, таскала на шее дюжину самых разных оберегов. Стыдно признаваться, собиралась прикупить кроличью лапку — на счастье… И вот итог. Внезапный, но закономерный.

Нора наконец осознала: как она и говорила с самого начала, проклятие не просто удалось отразить. Оно вернулось и накрыло тех, кто его формировал. Три трупа… Никаких внешних воздействий, потому что, получается, ведьмы сами себя прокляли насмерть. Это могло свести с ума любого эксперта, иное же выявить нельзя.

Одну из самых опытных черных ведьм страны — Гэли, руководившую всем корпусом «Тихая ночь», одолели кот Ревун и две провинциалки: она сама и помоечная рыжая Леська… Теперь все спишут на эльфов. То есть официально она, Нора Эрс, — длинноухая дрянь и врагиня, уморившая славных бойцов корпуса. Дожили. Она убила трех ведьм и не страдает раскаянием.

Ведь не страдает?

Рука потянулась к рюмочке. Жидкость оказалась приторно-сладкой, пахнущей травами, обжигающе крепкой. Как и обещала Эрика, от первого же маленького глотка полегчало. Когда все горло горит, проблемы мертвых не донимают, тут бы самой хоть разок вздохнуть! Руни усердно впихнул в руку бокал. Сок, с облегчением опознала Нора и торопливо запила средство от шока.

— Итого — пять трупов с учетом банкиров? — еще раз уточнила она.

— Уже который час идет облава на эльфов по всему городу, — добавил генерал Хорн. — Потому и нет посетителей. Даги вне себя. Мои люди патрулируют улицы, весь оперативный состав полиции, без исключений. Хоть так унять наших борцов за благонадежность… И все же, полагаю, к ночи появится шестой труп. Подходящего парня шлепнут и покажут тело в новостях. Так сказать, скорое и неотвратимое возмездие настигло длинноухого врага.

— Шакир был держателем семи процентов акций «Бальвира», — ласково улыбнулся Норе всезнайка Крыса. Оскал вышел по-настоящему хищным и гадким. — Лично ему денек стоил полутора миллионов руни. Добавим косвенные потери, кое-кто еще просел, и крупно… По моим оценкам, растаяла на весеннем солнышке треть состояния господина генерала. Ужасная утрата.

— Нэл, разливай, — вынесла вердикт Марша. — Я в шоке. Опять.

— Если говорить серьезно, — нахмурился Руни, — то есть идея по наполнению фонда нашей Алесии. Новый владелец «Эгиша» намерен закрыть торфоразработки и заняться рекультивацией земель. Девочки, я потолкую с кем следует, к вам скоро приедут с контрактом. Выгодным. Берите за шкирку кота — и вперед, в Юльск. За первичную санацию города и окрестностей с помощью заклинаний, то есть без применения дорогостоящей техники и быстро, я с них стрясу очень серьезные деньги. Дело новое, вы — ходячая реклама успеха. Скажем, пятьсот тысяч, а?

— Ну вот, — вздохнула Нора. — Я тоже в шоке. Там еще есть эта дикая смесь?

— А как же, — кивнул генерал Хорн и добавил очень серьезно: — Нора, Марша, Алесия, Эрика. Очень прошу: ни ногой из своих офисов и домов без охраны. Хотя бы в течение первого месяца. Вас будут держать на контроле. Это — как минимум. В Альянсе вчера насчитывалось всего семь, насколько мне известно, ведьм класса и опыта Гэли. Две сдохли. Трех не было в столице в прошлую ночь. Еще две — ты, Нора, и вы, Эрика, — сидят в этой комнате. Обе неизбежно окажетесь на подозрении у дагов. А Руни вообще надо спрятаться. Хотя бы на полгода в дальние провинции. «Бальвир» ему не простят. Вот так.

— Точно. Меня увезут через пять минут, — согласно и без прежней злой радости отозвался Крыса. — Нора, за туфельками съездишь с Маршей и охраной. Увы, не везет мне. Я уже и не банкир нашей милой Али, и не твой гость. Жаль. Но не переживайте, все обойдется. Пока еще дела не столь критично плохи, чтобы их оказалось невозможно просчитать надолго вперед. На вас ни у кого ничего нет. Я с утра проверил через надежных людей. А фонд… деньги будут. Управляющего я пришлю. Хорошего. — Он улыбнулся своей самой гаденькой улыбочкой Крысы. — Опытного и очень старого, я ведь ревнивый, ведьма. Чему сам удивляюсь…


Нора опорожнила второй наперсток. Мир стал кристально ясным и очень дружелюбным. Даже Руни выглядел милым. Потому на просьбу Крысы проводить его до машины Нора молча встала и вышла в коридор, не высказав ни единого резкого замечания.

На улице ждал пассажира вездеход полиции, и это не удивило ведьму. Аналитик задержался на пороге, обернулся и пожал плечами.

— Ты до сих пор мне не веришь. Жаль.

— Извини, уж какая есть. Не верю.

— Нора… — Он осторожно погладил руку ведьмы и устроил на своей груди, как вчера ночью. — Давай я исполню твое заветное желание. Любое. Вот скажи — и сбудется. Тогда у тебя появится хоть какой-то повод мне верить.

— Так не бывает.

— Но попробовать можно, — почти жалобно глянул на нее Руни.

— Странный ты тип. Ладно…

Донимавшая несколько лет идея непременного и скорейшего поиска и убийства эльфа куда-то сгинула, взамен в сознании крутились мелкие глупости вроде пастилы к празднику или новых коробочек загадочной пахлавы. А еще вопросы. Почему-то Нора полагала, что на многие из них Крыса знает ответы. Правдивые.

— Кто установил Барьер?

— Тебя невозможно просчитать, — довольно улыбнулся аналитик. — Но я сам напросился… Ведьма. Она это сделала в одиночку, и она не из Альянса, а с внешних территорий.

— Это я и сама поняла. Нам его даже поддержать не под силу, всем вместе. Как и пробить… Она еще жива?

— Да.

— Зараза, сколько ты всего знаешь, — расстроилась Нора.

— Информация — мой хлеб, я уже говорил. К тому же большая часть современных новых состояний сделана на контрабанде, — усмехнулся Руни. — Итак, желание. Время поджимает, уж извини, раздумывать тебе некогда.

— Я хочу ее увидеть.

— Что? — Брови Руни поползли вверх. — Ну ты загадала… Я влип. Это же невозможно. Надо таких людей поднять, и нелюдей найти и уговорить — тоже. Просто чтобы передать просьбу… А остальное вообще вне моих сил. Я, увы, далеко не президенто…

— Сказал — любое, — ехидно прищурилась Нора, гордясь собой.

— Второй раз попадаюсь, — покаянно кивнул мужчина. — Сперва с Алиным миллионом, теперь вот с забарьерной ведьмой. Я попробую. Но ничего не обещаю.

— Ты чуть не забыл указать цену, — спокойно подсказала Нора. — Самое время.

— Для вас с Алей — все бесплатно. — Крыса привычно вздернул уголки губ. — Пока, ведьма. Спасибо тебе за то, что я еще жив… Увидимся. А пастилу, которую ты хотела попросить до своих капризов, все равно получишь. И фильм о жизни в Дэйгэ — тоже.

— Гад! — Нора чуть не всхлипнула, глядя в закрывшуюся дверь. И добавила, хотя ее уже никто не слушал: — Сволочь. Чтоб тебя… да чтоб тебя даги никак не поймали! Появишься в столице — сама придушу. Лично.

Она решительно развернулась и прошла в свой офис. Села за стол и нахохлилась. Марша наблюдала бессмысленные движения рук своей полковницы, перебирающих бумаги, с явной насмешкой. Эрика интересовалась происходящим не меньше.

— Марша, поясни мне, старой подслеповатой ведьме, Крыса попался на этот очаровательный свежий сыр, или наша Нора чудит в одиночку, сдуру влюбившись в красавчика?

— Да с ним-то все ясно, попался, — спокойно сообщила адъютант. — А вот полковник точно чуди-ит, да еще как. Это же надо, провести две ночи в таком обществе и не воспользоваться случаем. Я спорила с Нэлом на романтический ужин при свечах, что у них все наладится. И проспорила. Полиции виднее. — Тон Марши сделался воркующим. — Нэл, признаю поражение. Ты у меня такой умный…

— Девочки, оставьте в покое Нору, — попросил Лорран, выходя из сонливости. — Это грубо и некрасиво. Нора, иди сюда, подальше от ведьм. Я тебя не дам обижать, я все же бывший эльф. Они меня опасаются.

Нора кивнула и, удивляясь самой себе, послушно перебралась в огромное кресло. Стареющий актер снабдил ее платком, прикрыл от взглядов ведьм, развернув кресло к окну, и стал гладить по голове, как маленькую девочку. Сидеть оказалось уютно и тепло. Уткнувшись носом в чуть потертую полу костюма Лоррана, Нора почувствовала себя действительно под защитой. И снова огорчилась: почему не помогает лечение, ведь три ведьмы заклинали? Меньшего хватило, чтобы придушить саму Гэли…

Она резко вздрогнула и выпрямилась.

— Эрика, а с чего мы вообще взяли, что Лоррана следует лечить? Где были мои глаза?! И заодно мои мозги, дар и опыт… Это типичное проклятие. Мы сканируем сосуды, связки и кости, три образованные подслеповатые бестолочи.

— Леська! — бодро рявкнула Марша, хотя рыжая малявка была рядом. — Тащи кота.

— Ревун! — с восторгом заверещала глава фонда «Рыжее солнышко». — Иди сюда, заработаешь сметану!


Полчаса спустя в кабинет шумно и грубо вломились пятеро дагов во главе с генералом Шакиром. И замерли в дверях. Еще бы! Нечасто удается увидеть самых способных ведьм города за работой. Кресло со спящим Лорраном разместилось в середине комнаты, Ревун топтался на его животе и визжал на невыносимо противной и высокой ноте. Эрика, Нора и Алесия стояли, образуя правильный треугольник, и шептали тихо, сосредоточенно, слитно. По комнате гулял невнятный ветерок, обдавая ознобом и выдувая остатки желания шуметь и вообще — входить.

Эрика первой опустила руки. Довольно кивнула и села на свой стул с самым торжественным видом. Потянулась, щелкнула пальцами и указала на свободное место за столом Шакиру.

— Садись. Любуйся, какие мы умнички. Сейчас Леська его умоет и разбудит. Как новенький, хоть без грима снимай!

— В городе облава, колдовство без предварительных санкций корпуса строго ограниченно, — начал Шакир, усаживаясь за столом Норы. — Под трибунал пойдете. Все.

— Ой, зайка, не стриги уши там, где нет длинноухих, — презрительно прищурилась Эрика. — Вот санкция. Получена в среду, на три дня. Указано место работы и состав ведьм. Выпить хочешь? Имеется контрабандный бальзам «Золото гномьих гор». Так, знаешь, силы восстанавливает.

— Наливай, — неожиданно легко и мирно согласился Шакир. — Ну что за день? Все наперекосяк… Да, мы к вам с обыском. По данным агентов, у вас скрывается Крыса.

— Ревун бы не допустил, — возмутилась Алесия. — Он боевой кот. Вон вырос-то до чего за зиму. Крыс давит как простых мышей. По три в неделю приносит. И даже рыжих, здоровенных, за хвосты приволакивает.

— Хороший кот, — похвалил генерал Хорн. — Но я полагаю, речь идет о некоем господине по прозвищу Крыса. Его здесь нет. Хотя я не вижу смысла препятствовать действиям дагов при исполнении. День, не отрицаю, тяжелый. Работайте. Кстати, что он натворил?

— Общий осмотр дома, без грубости, — устало велел своим дагам Шакир. — Налей еще. Хорошая штука, хоть и не здешняя. Прямо посветлело в голове. Вот сволочь, неужели успел свалить? Мы полагаем, речь идет о промышленном шпионаже. Или даже разглашении секретных сведений канцелярии президента.

Эрика нахмурилась и поцокала языком: вот мерзавец! Нора присела на подоконник, подальше от Шакира. И благодарно глянула на Ревуна, влезшего на колени и устроившегося там по-хозяйски: вылизываться и охранять.

Алесия принесла кувшин с водой и стала умывать спящего Лоррана, нашептывая невнятные слова. Даги личной охраны генерала косились на нее с подозрением.

Актер зашевелился, отмахиваясь и ворча. Сел, недоуменно огляделся и потряс головой. Шакир поперхнулся бальзамом и закашлялся. Еще бы! Столь исключительный успех работы ведьм не часто доводится увидеть. Развалюху Лоррана все знают. И как можно слепить из него прежнего эльфа за полчаса — непостижимо.

— Сюда пытается проникнуть посторонний, — отчеканил капитан, стоящий на входе у дверей. — Заявляет, что он исполнительный директор какого-то фонда. Гнать? Или на проверку?

— Я вам проверю! — возмутилась Алесия. — Это мой директор. Дайте его сюда, пока не облысели и не завшивели!

— Налей еще, — потребовал Шакир, морщась от нелепых детских угроз рыжей.

— Держи флягу, — милостиво предложил главный полицейский города. — Хочешь, черкну записку в отдел контрабанды? Этой прелести мы изъяли две цистерны. Надо уничтожать, но не хочется. Одну вам, одну мне — и подпишем совместный акт о сливе в грунт.

— Грязная сделка, — усмехнулся Шакир, поболтав флягу и убедившись, что еще на один полный наперсток хватит, но никак не более того. — Пиши. Но ваша цистерна — початая, а наша — полная, идет?

— Сейчас поедет своим ходом, — оживился Нэллан.

— Пусти директора, — махнул рукой Шакир. — Сегодня не наш день. Готов спорить, у него безупречные документы и лучший в столице адвокат. Причем здесь же, под дверью.

По коридору прошаркали мелкие торопливые шаги. Нора обернулась к дверям и фыркнула: Руни исполнил свое обещание подобрать человека, учитывая фактор личной ревности. Директор фонда оказался стар, низок, кривоплеч, лысоват. Он заискивающе улыбался, суетился и кланялся, слегка шепелявил.

Алесия, впрочем, не расстроилась. Усадила на колени кота, отняв его у полковницы, и стала слушать, как ее фонд будет добывать и расходовать деньги. Ей директор понравился. Пришел не с пустыми руками: у него и список попечителей готов, и план на полгода вперед. Написанный, правда, от руки, знакомым четким мелким почерком Крысы Руни.

Генерал Шакир дождался прибытия цистерны и отчета своих людей по итогам бесполезного обыска, с чем и отбыл.

Нора вздохнула, сердито протерла стол и сменила стул. Потом открыла форточку, чтобы поскорее выветрился ненавистный запах ириса. Нечего тут рассиживаться всяким!

На душе было тяжело и тоскливо. А виноват кто? Само собой, хитрый гад, Крыса Руни. Сгинул, наобещав невесть чего. Если сесть и неспешно разобраться — как ему верить? Человеку по прозвищу Крыса и с кличкой вместо имени. Руни — так называются деньги… Кто же он такой и хотя бы как его зовут?

— Нора, тебе Руни конвертик оставил. — Леська закончила разговор с директором и подсела сочувствовать. — Не огорчайся, он вернется.

— Да ну вас всех!

— Не плачь. Открой и глянь, что он тебе написал. Интересно ведь.

Нора покосилась на рыжую малявку и кивнула. Интересно. Открыла крошечный конверт. Вытряхнула на стол обыкновенную визитку. Белую, с четким каллиграфическим почерком и без всяких украшений и изысков. Такие позволяют себе иметь лишь очень важные люди.

На прямоугольнике значилось:

«Лант Крони, советник».

Ни телефона, ни адреса.

— Вот видишь, ты ему крепко нравишься, — довольно улыбнулась премудрая Леська. — Теперь вы уже точно познакомились. Можешь снять с руки свой забарьерный телефон и позвонить нашему Крысу.

— Как? — удивилась Нора.

— Вы, взрослые, хуже детей малых, — картинно вздохнула малявка.

Стащила с шеи красивое ожерелье, быстро свернувшееся в трубку. Серьезно глянула на нее. Погладила по бочку.

— Будь добра, соедини с… — Алесия повернула к себе визитку. — С Лантом Крони. Нам правда надо. Он будет только рад.

Трубка ненадолго замерла. Потом вздрогнула, чуть шевельнулась — и Алесия, довольно кивнув, сунула ее Норе в ладонь. А сама гордо удалилась.

— Слушаю, — сообщил спокойный голос.

— Спасибо, что хоть представился, — вздохнула Нора. — У тебя все в порядке?

— Да. Ведьма, а по телефону ты очень вежливая и милая. — Крыса явно улыбнулся. — Приятно. Вас оставили в покое?

— Вроде да.

— Звони, ладно? Обычно утром я ничем не занят. Часов до девяти. Буду рад.

— А самому набрать невмоготу?

— Тебя опасно донимать разговорами, — предположил Руни. — Опять сочтешь, что пристаю. Ну пока. Береги себя и не ходи без охраны, генерал прав. А еще береги его. Шакиру очень нужен другой человек на месте Хорна.

Глава 8

АК-БАНТО. ВОСПОМИНАНИЯ О ЮЛЬСКЕ

Кира кое-как разогнулась и мрачно глянула вперед, на бесконечные барханы бесконечной пустыни. Эльфы — удивительные существа. И ужасные — тоже. Хотя бы своей неутомимостью. Готовить рассольник к дренированию они вдвоем с Риолой начали месяц назад. И что? Едва пришедшая в себя после длительного пребывания в непроницаемой сфере принцесса за день умудряется обойти, объехать, облететь, смотря как удобнее, и в итоге проверить в пять раз большую территорию, чем Кира, выросшая в Дэйгэ, знающая местность и привычная к жаре.

Вот и теперь — до заката два часа. Запланированный на день участок пройден едва ли на треть. Справедливости ради надо отметить: плохой он, неровный и требующий работы. Ну и что, как будто у Риолы лучше. Она наверняка уже все сделала и помогает здесь, двигается навстречу. Значит, вот-вот из-за барханов вынырнет купол огромной черепахи Ами, неотступно следующей весь день за своей подругой.

Вымахала эта летающая бронированная зверушка за полгода невообразимо. Сейчас диаметр панциря превышает тридцать метров. Ами продолжает расти в прежнем темпе. Удивительная новая порода мазва! Эльфийские маги сходят с ума от одного ее вида. Но уж если с ними завести разговор о способностях Ами… Впрочем, готовых рискнуть потерять столько времени на беседу нет даже среди самих же эльфов, не ограниченных стремительностью человеческой жизни. По сути же, все умещается в паре слов: Ами — чудо.

Взять хотя бы мгновенное перемещение. Вечером черепаха до заката остается с Риолой. А потом раз — и нет ее. Уже кушает полуденное солнышко на другом материке. Как она это проделывает, знает лишь королева. Но не спешит никому объяснять. Потому что избыток новых сведений, по мнению Сэльви, может подорвать устои жизни. Есть ведь грызлотракты и мальтплощадки. И что теперь? Раз — и ты в столице Дэйгэ. Два — и уже в Леснии.

Королева выслушала мечтателей, мило улыбнулась и сказала «три»: категорически и строго нельзя. Тотчас все изволили замолчать на тему перспектив бездумного ускорения грузооборота до выяснения степени безопасности переноса с точки зрения баланса энергосистемы мира. И стабильности его экономики. Гномы одобрили решение.

Кстати, энергии Ами потребляет немало — уже посчитано и доказано. И прогрызает своеобразные борозды в едином поле Саймили, как в точке ныряния, так и на выходе мгновенного переброса. Потому ей разрешили всего три маршрута, постоянных. Ами повторяет их день за днем. По словам королевы, там со временем появится тропа, по которой можно научить двигаться магистральных грызлов. Бант, кстати, после настройки у эльфов, первый из всех без усилий пользуется самым широким каналом, ведущим из столицы Рэлло в пустыню Дэйгэ. За что удостоен золотой ленты в узоре шкуры. Гномы полагают, он станет тренером и проводником для старших грызлов, менее способных к обучению.

Ну вот, спина чуток отдохнула. Надо двигаться дальше.

Увы, почти все земли Дэйгэ — соленая пустыня. Солнце щедро благословляет этот край. А соль насылает проклятие, делая воду ядовитой, это издревле известно. Но Риола сочла, что настоящая белая ведьма просто обязана извести столь несправедливое проклятие. И нашла способ.

Рассольник — удивительное растение. Его создала та же неугомонная Риола. Точнее, она уговорила свою сестру Лэйли. А уж Кошка Ли наморщила нос и сотворила. Молодой рассольник — это трава, похожая на обычную в пустыне. Жители Дэйгэ такую зовут солянкой. Она прекрасно себя чувствует на почвах, засоленных сверх всякой разумной меры. Вкус водянистой свежей зелени солянки и дал ей название.

Когда рассольник подрастает и начинает покрывать пески сплошным ковром, его корни сплетаются, срастаются и формируют то, ради чего и колдовала Лэйли: единую дренажную систему. Огромный организм, способный собирать соль и превращать ядовитые земли в плодородные. Первый сорт рассольника вызрел шестьдесят лет назад. Он снял поверхностную соленость, удалил последствия неграмотного орошения, смывающего соль в реки и арыки, опреснил сами реки. И отмер, высох.

Второй сорт создан для глубокого и мелкого детального опреснения. Он практически готов для работы. Но остался ряд участков, где плотность дренажа недостаточна. Их приходится обходить и обозначать. По возможности колдовать и заращивать. Если участок велик и сил не хватает, оставлять метку и звать принцессу Лэйли.

Бафрых вынырнул из-за бархана и помчался к подруге, гордый собой. Он успел добежать до оазиса и прихватил оттуда фрукты и вкусную воду. Принес в набрюшной сумке. Отрастил ее жбрых недавно и до сих пор очень гордится новым карманом. Такие есть у большинства взрослых особей, следовательно, он — взрослый!

Кира благодарно приняла фрукты и села на заботливо подставленный бок, чтобы покушать. Спешить некуда — вон она, спина огромной Ами. Значит, Риола уже закончила работу на участке своей нерадивой приятельницы — Киры.

— Здорово ты справляешься, — улыбнулась принцесса, спрыгивая со щупальца своей черепахи. — Я прямо страдаю. Чего я стою, если не могу делать больше? Мне все-таки довольно много веков. И я эльф. А вот едва поспеваю за белокурой малявкой.

— Льстишь мне, — довольно засопела Кира.

— Не умею, — честно пожала плечами принцесса. — Мы с тобой молодцы. В общем-то дело сделано. Завтра Кошка Ли поколдует, все зеленое растет от одного ее прищура. И запустим сюда солесборных грызлов. Хорошо. Успели до дождей. Нам теперь султан выдаст премию.

— Какую? — удивилась Кира.

— Наверное, опять шелк. Кошка без ума от него.

— Как-то ты не радуешься.

— Кира, пушистая ты моя, не обращай внимания, — улыбнулась Риола. — Тебе никто не говорил, что у меня есть жених? Мы собирались сыграть, все было готово. А тут взрыв, я пострадала, и церемония сорвалась.

— Он был человек? — расстроилась Кира. Шепотом, едва осмеливаясь выговаривать слова, добавила: — Уже умер?

— Нет, он эльф. Не совсем обычный. Его мама — сестра нашего Рахты, эфрит. А папу зовут Жависэль-а-Виль, он наместник долины Лирро. В детстве наместника лечили гномы, смешивали кровь и пели свои знахарские песни. Жас ростом выше большинства эльфов. Он рыжий и вообще — кузнец, подгорник по всей своей сути. Эфрити Селима тоже существо уникальное, она покровительствует кузнечным горнам и любому глубинному огню.

— И что?

— Жависэль — единственный эльф, у которого родились сыновья-близнецы. Оба огромные, рыжие, влюбленные в горы. И бородатые. Смешно: эльфы с усами и бородами, лохматые, заросшие, голоса у них басовитые… Оба теперь живут в вашем Альянсе, делают вид, что они отец и сын, периодически меняясь местами, время-то идет, люди вокруг стареют и умирают. Сейчас за старшего Раг, а мой Ррын — младший. Уйти оттуда он не может. Он главный связной у наших людей в Альянсе.

Кира кивнула и погладила Бафа. Плохо быть взрослой. Теперь она понимает: многого нельзя рассказывать сестре, даже во сне. Можно навредить. Тому же Ррыну. Нора — ведьма, живет и работает в столице. Наверняка знает этого приметного «человека».

Получается, Риоле не проще жить, чем ей, Кире. Самый родной и любимый — там, в страшном Альянсе, каждый день рискует собой. Ни повидаться, ни поговорить…

Принцесса улыбнулась, погладила Киру по светлым волосам.

— Король сказал, все скоро закончится. Будет трудно, но это ненадолго. Альянс не выдержит разделения. Нам придется принять его сразу, весь. Уже готовят магов, тренируют жбрыхов. И Ами мы с тобой начнем воспитывать и модифицировать. Как только разберемся с рассольником. Мало ли как все обернется! Только она умеет появляться в нужном месте мгновенно. Потом Альянс сдохнет, и мы устроим свадьбу. Для всех скопом.

Кира послушно кивнула. Звучит хорошо. Только верить иногда трудно. Теперь она лучше понимает боль и усталость королевы. Так тяжело, когда переживаешь за родных!

А тут еще Диаль исчез. Он, видите ли, был уважаемым «человеком» в Бильсе. И местный хан требует участия в управлении. Там у них вообще творится невесть что. Из системы правления Альянса уцелел только сенат. Зато почетное место наверху пирамиды власти, прежде принадлежавшее президенту, занял хан. Это стало и данью традициям, и признанием личных заслуг и огромного уважения к неординарному человеку, по сути организовавшему выход Бильсы из АОП. Гном, принц из рода Гррхон, назначен наместником на время передачи технологий и общей стабилизации режима. Он же контролирует финансовые потоки: гномы закачали в экономику Бильсы сумму, которую Кира не в состоянии даже запомнить и выговорить. А воровать у подгорников невозможно — никто не понимает в деньгах лучше их учетчиков, таких в землях бородачей как раз два клана, по одному на каждую страну, Иллор и Гхросс. Все в Бильсе имеют полномочия, все важные… И каким-то чудом договариваются. По словам королевы, чудо это как раз и называется Диаль. Мирит, уговаривает, ругает, разъясняет. Сам устает так, что забывает звонить. Точнее, засыпает, не добравшись до отведенного ему дома.

И поехать к нему нельзя. Мама запретила, Бакши поддержал, королева Сэльви согласилась. В Бильсе до сих пор неспокойно. Люди с огромным трудом привыкают жить в новых условиях. Говорят, еще пять лет назад там пытались нанимать убийц и сами стрелялись из-за денег. Воровали, не в силах поверить, что жбрых найдет любого и всегда, особенно в паре с магом.

Грызлов звали монстрами и отгоняли от полей шумом и даже взрывами. Старались кустарно производить свои привычные химические удобрения и средства по борьбе с вредителями.

Прерывая невеселые размышления Киры, сверху спикировал мальт. С него с боевым визгом рухнула в песок Лэйли, зашипела, перекатилась и села, довольно отплевываясь и тряся головой.

— Лисс пилотируется бесподобно. Ну звали? Где плешь? Сейчас я бац — и выведу ее. Привет, Ами! Привет, Баф.

— Хорошенькое дело, мы с Кирой что, не в счет? — удивилась Риола.

— Вы не мазвы, вас трудно модифицировать. Ничего нового. Смысл здороваться? — воинственно прищурилась Лэйли. — Мяу… Я в бешенстве. Хотела рвануть в Альянс, но мне запретили. Сказали, я шумная, недисциплинированная и драчливая. Вот. И Рахту не пустили. Потому что надо приводить в порядок погоду в Бильсе. Где наконец уже плешь?

— Ты их все нечаянно заделала, — рассмеялась Кира. — Вот силища! Я так не могу. И не смогу.

— Зато ты выращиваешь мазвов самого удивительного вида, — утешила Риола. — Твой Баф напугал меня с утра до полусмерти. Летающий жбрых — я едва поверила, что не сошла с ума и все-таки вижу то, что вижу.

— Пока — планирующий, — недовольно отметила Кира, гладя мех своего любимца.

Мечта Бафрыха о небе начала приобретать черты реальности еще зимой. Кира, учтя массу Бафа, выбрала из всех вариантов полета аналог движения мальта — полностью магический, плавный и ровный — как рыба в воде, а не мышечным усилием, подобно птице. Затем, рассматривая возможность модификации тела с учетом изменения геометрии парящего жбрыха, девушка нашла вариант крупной белки-летяги. Баф изучил набор картинок, принесенных подругой, просмотрел фильм и остался доволен.

Модификацию они продумали вместе, заранее, очень тщательно и детально. Ведь такого пока не делали — ни разу! Идея состояла в формировании на внешней поверхности задней лапы, затем по бедру и до пальцев передней лапы, во весь бок, мехового кармана на магическом замке. В кармане пряталась тончайшая пленка, по необходимости выпускаемая и подобно парусу натягиваемая при предельном раскрытии лап в стороны.

На первом этапе обучения Баф собирался научиться парить. На втором, пообщавшись с Ами, Эгли и Лиссом, — свободно летать, осознав свою причастность к воздушному океану.

Модификация завершилась месяц назад. Корки похожих на нарывы вздутий по бокам отвалились. Боль изменения ушла. А перепонки, радужные, прочные и большие, остались. Первые дни Баф не убирал их, шипя и требуя внимания к себе, теперь несравненно и уникально красивому. Потом чуть успокоился и пришел в благодушное рабочее состояние. Даже нашел удобным пока, до завершения полного курса обучения, бегать за фруктами по песку, а не планировать, то и дело падая, разбивая морду, калеча лапы и сминая эти самые фрукты, столь любимые Кирой.

Рыжий жбрых деловито порылся во вместительном меховом набрюшном кармане, извлек пять огромных абрикосов новейшего сорта, созданного при участии Бакши. Чуть подумал и раздал по одному Лэйли, Риоле, Кире, Ами и Лиссу.

— Какой гостеприимный, — восхитилась Кошка Ли. — Баф, а ты боевой жбрых?

— Да, я модифицировала его шкуру, — серьезно сообщила Кира. — Вдруг мы попадем в Альянс и станем спасать мою Нору? Полная пуленепробиваемость при преобразовании. Еще предусмотрено удлинение когтей. Только он у меня по характеру совсем мирный.

— Все жбрыхи мирные, пока никто не трогает их друзей, — отметила Риола. — Это базисная структура их психологии. Я сама строила зародыш мазва. Там немного качеств, не подлежащих модификации в принципе. Это — одно из них.

— Лето, второй полив на носу, а я сижу и не воюю, — заныла Кошка Ли. — Модифицируйте меня на полное миролюбие. Сил нет терпеть то, что братья там, а я тут.

— Братья тоже тут, — загудел низкий голос совсем рядом. — Идите, я буду смотреть и радоваться, Ри, Кошка!

— Нориль, — охнула Риола, оборачиваясь.

— Мяу-у, — неопределенно-восторженно рявкнула Кошка Ли, бросаясь к брату.

Он стоял на вершине ближнего низкого, давно остановленного травой бархана. Мял в широких гномьих лапах истраченную одноразовую ленточку мгновенного переноса и улыбался, часто моргая и недоверчиво глядя на сестер. Живых, здоровых и таких родных.

Кошка добежала первой, хотя Риоле помогала перемещаться черепаха Ами.

Серебряные волосы взметнулись, легли на широкое плечо, руки обняли шею брата.

Кира смотрела со стороны и радовалась. Красивая у королевы семья! Сыновья — вообще загляденье. Среднего, Лоэля, она видела лишь на портрете. Очень симпатичный маг. По слухам — талантливый. Старшего, вынужденного работать за короля в отсутствие отца, знала отлично. И очень уважала.

А младшего видела впервые. Он много лет трудился на строительстве и обеспечении системы грызлотрактов под землями Альянса. По ним увозили спасенных людей, когда удавалось спланировать их вывод заранее, а не так внезапно, как получилось с Юльском. И подвозили продукты. Власти трех провинций уже седьмой год с благодарностью принимают тайную помощь «проклятых эльфов». И усердно клянут их вслух, старясь не привлекать к себе внимание корпуса дагов. Еще бы! Сунься хоть одна ищейка не вовремя на большие продовольственные склады — обнаружит раздвижной пол в открытом состоянии. И две дыры разгрузочной петли подводящего канала магистрального семиметрового грызлотракта, отвесно падающего в недра, на рабочую глубину в километр.

Как на портретах, так и в жизни бледнокожий темноволосый Нориль сложением и повадкой напоминал гнома. Широкий, спокойный, очень надежный. Его уважали подгорники, считали своим. И доверяли полный контроль канала, вплоть до составления расписания, а это в их мире чего-то да стоит.

— Ли, Риола, Кира, — улыбнулся Нориль, пережив первый приступ радости сестер. — Я к вам по делу. Хотел повидать, это само собой. Но еще и попросить. Это наше общее решение, короля, Сэльви и мое, как трактдиспетчера. Мы срочно роем канал для эвакуации лагеря неблагонадежных в Юльске. Не везет городку. Или везет? Оба раза люди в нем останутся целы, и это в безнадежной ситуации. Весной концерн «Эгиш» сдох, земли, отведенные под содержание неблагонадежных, новые хозяева требуют вернуть, это частная собственность. А даги не хотят тратить денежки на перевод людей в новое место. Там все больные, вот их и решили ликвидировать. Кира, ты понимаешь, воздух лучше не стал. Наоборот…

— И что? — жадно уточнила Кошка Ли, подпрыгивая от нетерпения. — Ну!

— Ты можешь повоевать, как настоящая злобная эльфа из «Кровавой полуночи», — усмехнулся Нориль. — Все даги охраны — твои. Часовых тихо снять и так далее. Зверство эльфов безмерно… Кира, ты и твой жбрых идете тоже. Ты знаешь те места и представляешь себе, как лечить людей. К тому же они лучше воспримут человека, а не эльфа. Тем более ты — белая ведьма.

— И я? — заинтересовалась Риола.

— Присмотришься к местности. Снимешь координаты для перемещения. И сделаешь неделей позже, когда передача земель новым хозяевам закончится, тестовый переброс Ами до Юльска и обратно. У королевы там назначена короткая встреча. Нас попросили. Человек из Альянса, — неопределенно пожал плечами Нориль. — Большего не скажу, живем в сплошном секрете от себя самих.

— Когда на дело? — Лэйли ловко ткнула брата в бок.

— Прямо сейчас. Малотоннажный пассажирский грызловод готов, работа остановлена в трех метрах от поверхности. Грызлы под загрузку стоят в глубинном депо, два из них наши, рэллонские. Плюс гномы дали пару иллорских, повышенного комфорта, для самых слабых. Бригада магов-врачей ждет в узловом депо. Но работать наверху они не смогут: ведьмы Альянса засекут избыточную активность. В общем, стандартная схема, мы так уже четыре лагеря свернули с весны. Просто сейчас эльфы из Альянса, моя группа, заняты. И король желает видеть дочерей, вот мы и чудим.

— Я с папой поговорю, — прищурилась Лэйли. — Может, он меня оставит там?

— Не надейся. Слушай план. Папа, вы и я выводим из игры дагов, уговариваем жителей, оказываем первую помощь. Загружаем грызлов, спускаем до глубинного основания Барьера королевы. И там, на промежуточной станции, сдаем больных профессионалам. Время очень ограниченно, даги готовят ликвидацию лагеря, как я сказал. Но это по твоей части, Кошка. Начинаем в сумерках. Вот ленты перемещения, одна — туда, вторая — обратно. Точка выхода — диспетчерская депо Альянса, оттуда до Юльска каких-то сто километров. Все готовы?

— А клинки и прочее? — уточнила Лэйли.

— На месте. Итак, развязываю узел — и мы приступаем. Баф, иди сюда. Тебя ведь зовут Баф? Отличный жбрых, Кира. Очень деловой и относительно компактный для его класса. Бою обучен?

— Теория, — кивнула Кира, чуть запинаясь.

Она и представить себе не могла, что однажды, тем более так скоро, увидит Юльск.

Лента мгновенного переноса, на которой по методике знахарей гномов завязано узлом заклинание, чуть шевельнулась в большой ладони Нориля. Мир померк, изогнулся, свернулся в воронку, наполняя сознание мучительной тошнотой неопределенности. Бафрых заботливо обхватил лапами плечи подруги — сам он неудобства в перемещении не обнаружил. Но на всякий случай оскалил свои замечательно белые и длинные клыки — чтобы враг убоялся, если он где-то поблизости прячется.

Депо грызлотракта оказалось огромной пещерой, под далеким сводом которой висело искусственное солнце. Яркое, теплое, способное, как рассказывала королева, даже создавать на коже настоящий загар. Такие магические светила уже целый век обязательны в подземных городах гномов. Ведь нельзя лишать себя радости света!

Нориль смахнул с ладони мгновенно состарившуюся при активации заклинания ленточку. Кивнул королю, ожидающему гостей на площадке перед зданием диспетчерской. Рир — или, если именовать правильно и полностью, как уже знала Кира, Орильр-а-Тэи — вскочил со скамейки и пошел к дочерям. Лэйли уже визжала, шипела и мяукала на все депо, да так, что отдыхающие грызлы высунули свои огромные бронированные морды из жилых ходов в стенах пещеры. Завыли приветственно, они в большинстве своем, как и Бант, очень вежливые, как все настоящие высшие мазвы.

— …рад, — расслышала Кира последнее слово фразы короля, когда стихло эхо приветствия грызлов.

— Папка! Ой-й-й, мр-р-р-р! — Кошка уткнулась носом в плечо короля. — Мяу!

— Чем больше радости, тем меньше понятных слов, — улыбнулся Рир. — Ли, это удивительно. Ты так и не повзрослела. И не стала хоть чуть серьезнее, я счастлив. Риола, милая, мы так боялись за тебя! Иди сюда, вот тебе письмо от Ррына. Он все знает и очень рад. Но, увы, не может выбраться даже сюда. Даги приглядывают за салоном великого парикмахера Альянса. Но, — быстро добавил король, заметив беспокойство дочери, — ничего опасного, слово короля. Он исключительно вне подозрений. Хотя сделал чудовищное состояние на контрабанде.

— Странная у вас жизнь, — вздохнула Риола.

— О да! Ррын бесподобно научился дружить с полезными мерзавцами, давать взятки и даже разорять конкурентов. Ничего, скоро все закончится, — пообещал король. — По меркам эльфов, даже очень скоро, дело нескольких лет. Вы, мои принцессы, займитесь-ка дома самым важным, надо готовить мир к приему этой гнуси. Альянс — та еще гадость. Кошка, очень тебя прошу, уговори маму не опускать Барьер сразу. Выработайте там промежуточный режим вроде ограниченного пропуска на общие территории. Иначе нам не воспитать этих дикарей.

— Мяу. Ты меня знаешь, если сказала…

— Знаю. Слушай дальше. Идем в Юльск. Твоя задача — полная невидимость и необнаруживаемость. Выявляешь часовых, подходишь вплотную и сажаешь им на шею вот таких милых муравьев. — Король показал прозрачный шар с насекомыми. — По одному. Хорошая штука, мы недавно создали. Пять часов полноденной псевдореальности, то есть для обработанных — ощущение выполнения приказа. Они будут спать и во сне иллюзорно проводить ликвидацию лагеря, накапливая полноценную память. Мы всех загрузим в вездеходы. Очнутся и поедут, довольные собой.

— Ни одной оплеухи, — разочаровалась Лэйли и надула губы. — Ладно.

Нориль выбрался из дверей диспетчерской. Буркнул пару слов в помещение, завершая какой-то разговор. И пошел к общей группе. Решительно кивнул королю:

— Готово. Врачи на месте. Канал очищен на сутки, проходчики установили временные заглушки на выходных сечениях магистрали, мало ли как все сложится. Наш грызл на подходе. Звать Бныф, из скоростных. Прочие сами пойдут следом, его уважают. Хорошо работать на пассажирских — не надо рыть разворот и зону отстоя, два малых грызла прекрасно помещаются в магистрали.

— Он что-то жутко умное говорит, — восхитилась Кошка Ли. — Эй, братец Норри, ты присмотрись — я не гном! Я ничего не понимаю в ваших грызлоделах. Скажи попроще: «Я люблю тебя, сестренка Лэйли. Я соскучился».

— Обожаю, — подтвердил эльф. — Без тебя солнышко не так светит, а я становлюсь слишком серьезным, что правда, то правда. О, вот и горные спасатели! Одна рабочая дюжина гномов. Все, Рир. Мы готовы.


Кира слушала басовитое ворчание сына короля, шипение восхищенной Кошки, короткие щелчки напряжения в породе, формирующей огромную пещеру. И думала: невозможно поверить, что это депо расположено на глубине более километра. Так уютно, светло, тепло. Трава растет, кустарник… Выстроены дома, словно здесь все и живут, как на поверхности. Сам воздух и тот почти обычный, не затхлый, без неприятных землистых или плесневых запахов.

Двенадцать гномьих спасателей в полном подгорном снаряжении подошли организованно, дружно щелкнули каблуками подкованных ботинок, салютуя и кланяясь королю эльфов. Два крупных жбрыха шли замыкающими, при знахарях. На шее старшего, темно-бурого, сидела обычная поисковая крыса. Когда-то именно этот зверек стал основой для создания самых любимых магами волшебных зверей. Риола выбрала ее по настоянию гномов и мудрой Эриль. За ум, преданность, работоспособность и выносливость. Как показало время — безошибочно.

Пассажирский грызл по имени Бныф подполз по желобу грызлотракта к платформе и с шелестом распахнул пластинчатые двери вагонов. Гномы стали грузиться, за ними эльфы. Бафрых подошел, носом потерся о роговую пластину грызла, здороваясь, и занял для подруги первое «купе». Последним сел Нориль, обсудив с живым поездом маршрут и желательное время прибытия в Юльск.

Бныф чуть поерзал, удобнее распределяя вес, стыкуя и разделяя вагоны. Загудел, отмечая отбытие. Мягко пополз на разворот, постепенно повышая яркость света в вагонах, то есть зажигая все новые узоры сияния. И вошел в туннель, наполненный первозданным мраком глубин. Кира никогда прежде не пользовалась подземным транспортом и смотрела на происходящее с восторгом. Баф тоже радовался и даже порыкивал, сообщая грызлу, что и он, и подруга довольны.

Скорость выросла до рабочей, вагон чуть покачивался, спокойно, даже убаюкивающе. На полном ходу грызл слил его с двумя соседними, и Нориль миновал шлюз, сел в кресло напротив.

— Нравится, вижу. Сложная штука — грызл. Ты растишь Банта?

— Я. И думаю, нам надо выбраться к тебе в гости. Я маловато знаю о депо и о грызлотрактах.

— Охотно приму. Поживете недельку, а то и дольше, место есть. Он уже вырастил первый грузовой бак?

— Два.

— Хорошо. Грызлу следует тренироваться ползать с ними. Вагон — штука неудобная, особенно поначалу. Видишь, какие сложные наши, пассажирские? Когда Бныф пойдет отвесно вверх, кресла останутся расположенными удобно для пассажиров. Но и в таком случае ему придется расцепить все купе. И на погрузке без платформы так же: из подводящего канала выныривает голова, находит отверстие отводящей петли, уходит в нее. Подает первый вагон на поверхность. Потом закрывает его, продвигается до второго. Я рассказываю потому, что люди с непривычки пугаются. Есть вообще такие чудаки, у них болезнь — клаустрофобия. Знаешь?

— Да. Их надо сажать последними.

— Молодец, правильно. У нас подводящий канал далеко, в горелом лесу, вне лагеря. Грызлы целиком выйдут на поверхность. Эльфы и спасатели обезвредят охрану дагов, потом погрузка — и ныряем. Но я обязан провести полный инструктаж.

— Спасибо, мне интересно.

— Вот и хорошо! Свет Бныф не будет отключать, общая связь в вагонах тоже действует. Так что не забывай проговаривать все подробно: ход погрузки, каждое новое движение вагона. Не давай им паниковать попусту. А то придется усыплять — невежливо, но эффективно. Мы уже делали так несколько раз.

— Бныф быстро идет сейчас?

— Сто пятьдесят километров в час, мы ограничены скоростью самого медленного из грызлов в группе. Но и так пройдем довольно быстро, по расчетам — сорок семь минут до места. Бныф может быстрее, ты это хотела узнать? Увы, четвертый грызл у нас в группе — пожилой, хоть и повышенной комфортности. Отстанет — расстроится. Он гордый, уже полвека работает личным королевским поездом в Иллоре. Гномы не меняют привычек. И друзей — тем более.

— Из первых грызлов-глубинников?

— Имеет на шкуре узор в форме цифры два, — важно подтвердил Нориль. — Его нам редко дают. Это друг дедушки нынешнего короля гномов. Но лето — время отпусков. Гномы повадились отдыхать на юге, у моря. И у вас, в Дэйгэ. Жару они любят, от настоящего солнца приходят в восторг. Вот и носятся второй месяц все пассажирские грызлы без отдыха.

— Знаю я, как они солнце любят, — рассмеялась Кира. — Меня постоянно зовут лечить ожоги. Особенно у рыжих. Мамин пагл умный, он вообще заранее готовит пластыри для гномов к сезону отпусков.

Нориль улыбнулся и замолчал. Он бы и сам не отказался от отпуска! Но Альянс никому не дает отдыхать. Семь постоянных грузовых маршрутов скрытой доставки — это немало. Три магистральных тоннеля в проходке — тоже непросто. Год назад добавился адрес в столице. Градоправитель сдался и принял предложение о поставке растительного масла и зерна, с которыми в Альянсе третий год беда. Потом убедился: дополнительных требований продать родину и иных подвохов нет. Заказывает потихоньку ткани, топливо на зиму очень просил. Вообще-то старые методы топки вне Альянса давно забыты, но менять все быстро нельзя. И позволить городу замерзнуть тоже не дело. Королева разрешила, гномы охотно вскрыли резервуар с никому не нужной горючкой. Грызлы недовольны — возить ее противно. Но терпят, проходят процедуру очистки после рейса.

Бныф стал притормаживать: изменился тон шума. Вообще пассажирские почти бесшумны, но все же скорость велика и наружные звуки проникают в салон.

Нориль погладил Бафрыха и пересел на третий ряд кресел — скоро вагоны разделятся, и начнется подъем к поверхности. Кира, задремавшая, едва попутчик смолк, не заметила перемен. И очнулась уже наверху.

Рядом стоял верный Бафрых, недовольно шипя и втягивая тяжелый запах старой и свежей гари. Пожар? Значит, следует немедленно звать дежурных мальтов с запасом воды в корпусе и гасить пламя! Да и маги пусть работают!

— Баф, здесь всегда так пахнет, никого не надо звать, — грустно сказала Кира. — Это Юльск. Вон там, внизу, стоял грузовик Рона. Дорога сильно испортилась за десять лет. Ямы… Я спасалась от дага, бежала по склону — там, кажется. И с поляны — той, видишь? — нас забрал Эгли. Странно, Баф. Все узнаю, а оно остается чужим. Разве тут можно жить?

— Фр-р-р, — энергично согласился Бафрых — нельзя.

Подошел гном, кивнул, сел рядом. Пояснил: эльфы уже внизу, работают. Когда последний даг заснет, король подаст сигнал.

Кира смотрела с холма на Юльск и чуть не плакала, обнимая надежную мохнатую лапу своего жбрыха. Старые дома снесены почти все. Их сменили убогие сараи с плоскими крышами. По родной улице как раз проходит забор — граница лагеря. В розовом доме подлой соседки — уцелевшем, с таким же богатым зеленым газоном — явно располагается помещение службы надзора. Словно гнусные люди чувствуют себе подобных и выбирают их дома для жизни.

Хотя если разобраться, все куда проще. Там хорошая обстановка, отдельное водоснабжение и полноценная система кондиционирования.

Над крышами расцвел серебряный ландыш, явно работа неугомонной Кошки Ли. Просто подать сигнал она не может, надо сделать это красиво.

Грызл шевельнулся, вздохнул, вывел из щелей корпуса множество сложенных в обычных условиях тоннеля лапок, позволяющих двигаться по поверхности, не приминая ее и не оставляя глубоких следов. Вывесил свое огромное тело и пополз-побежал вниз, к городу. Он умудрялся и в таком режиме двигаться, оставаясь комфортным для пассажиров. И не закрывал пластинчатые двери вагонов, осознавая, что так путникам интереснее и удобнее.

Выбрался на дорогу и изогнулся по ней своим длинным телом, устремляясь к замершей у забора фигуре Нориля.

Кира спрыгнула на сухую пыльную землю. Услышала под ногами привычный по детским воспоминаниям хруст слабой редкой травы, уже убитой жарой к середине лета.

— Вот вход. Иди, мы знаем людей первого сарая, во-он того, с ними уже был разговор, должны ждать и не особо удивиться. Жбрыха возьми с собой, мало ли как, — посоветовал Нориль. — Удачи.

Кира кивнула и пошла. Дышать было трудно, словно давно и надежно пролеченная астма вернулась. Это потому, что она, ак-банто, чувствует состояние спящих людей этого ужасного лагеря. Все больны. Им приходится еще хуже, чем прежним жителям свободного Юльска: нет ни чистой воды, ни фильтров в домах. Плохоньких, но хотя бы от самой густой и тяжелой грязи спасавших, она и это помнит.

Сарай, указанный Норилем, был темным и тихим, как и все остальные. Дверь, ведущая в помещение, оказалась не заперта. В коротком коридорчике сладко спали на полу два дага. Баф недовольно фыркнул, быстро оттащил обоих за куртки в угол. Обнюхал внутреннюю дверь, толкнул носом и скользнул в помещение. Кира отметила — снова скалит клыки и уже удлинил когти. Готов от всех врагов спасать свою ак-банто!

Люди спали на трехъярусных узких койках. Дышали с хрипом, тяжело. Выглядели и того страшнее. Сухие, бледные, изможденные.

Кира прошла к первому ряду кроватей. На ходу вспомнила, что еще во время жизни в Альянсе она слышала — это называется «нары». Опустилась на колени у края, погладила руку спящей женщины. Та вздрогнула и испуганно затаилась. Чуть погодя несмело открыла глаза. В темноте она видела совсем плохо, но и этого хватило, чтобы сесть и потрясенно охнуть. Зашевелились соседи.

— Можно включить свет? — спросила Кира. И быстро добавила: — Мы вас заберем отсюда, насовсем. Больше ничего страшного не случится.

— От тебя трудно ждать страшного, — неуверенно попробовала вспомнить, как следует улыбаться, женщина. — Ты кто, белоголовое чудо?

— Я Кира. Раньше жила в Юльске, на Ореховой улице. Там теперь забор. Нас спасли, хотя в новостях даги показали нас убитыми, — рассказала Кира. — Это было давно, десять лет назад. Даже чуть больше: тогда еще не наступило лето. Теперь я и мои друзья пришли спасти вас.

— Это хорошо, мы слышали что-то такое, но не поверили, — с сомнением сказала соседка собеседницы Киры. — Как вы думаете нас спасать?

— Все даги спят. Постепенно будите людей, человек по пять. Поясняйте, что к чему. И советуйте им выходить к воротам. Во дворе дежурят гномы из отряда спасателей, они помогут. Не способные ходить самостоятельно есть?

— Всех вчера собрали в соседний сарай, — сказала женщина, торопливо разыскивая убогие ботинки и принимаясь зажигать огарок свечки. — Кира, солнышко, а кому мы нужны-то? Вот чудеса…

— Вас забирают два центра восстановления здоровья: леснийский, северный, и наш, в предгорьях кряжа Эфэйри-ак в стране Дэйгэ. Это за Барьером.

— Наконец-то хоть появилась польза от моего штампа неблагонадежности, — сухо закашляла-засмеялась женщина в глубине сарая. — Дожили! Эльфы и гномы спасают от своих же дагов. Эй, белоголовая, ты эльф?

— Нет. Но зато я ведьма. Говорят, очень редкая — белая, — гордо сообщила Кира.

— Я тоже ведьма, — ласково шепнул голос у самого уха. — И не зря сидела в этой мерзкой вонючей дыре, вот ведь как получается. Сигнал оказался не поддельным! Руки вперед и вверх, быстро!

— Зря вы, — забеспокоилась Кира. — Ох…

Бафрых, надо отдать ему должное, ничего страшного делать не стал. Просто избавил руку от ножа, потом оттащил, прихватив за затылок, придушенно хрипящую от ужаса ведьму Альянса в уголок, смял там поплотнее, чтобы не билась и не мешала. Порылся в своем бездонном набрюшном кармане и достал прозрачный шар с муравьями. Выловил одного, посадил на голову тощей грязной доносчицы, одетой в тряпье точно так же, как все прочие жители сарая. Дождался, пока жертва затихнет и начнет сонно похрапывать.

— Какой полезный зверь! — мечтательно вздохнула собеседница Киры. — Пусть сразу и вторую угостит. Ему покажут. Жаль, он у тебя добрый. В кино про эльфов монстры врагам голову просто отрывают. Мне так часто снилось, что ей оторвали. Она нам портила до окончательной невыносимости и эту тягостную последнюю часть жизни. Кстати, меня зовут Жанна.

Жбрых в два прыжка достал вторую ведьму. За его усердием наблюдал уже весь сарай, горели три свечки, и люди откровенно радовались необычному зрелищу.

Кира с ужасом подумала: до чего их довели, если оскаленный Баф для них лучше, чем тощая соседка-доносчица.

Первые пять человек уже стояли у двери. По кивку Киры они вышли во двор, их место заняли новые. Организованно и тихо. Тут все привыкли к дисциплине.

Кира тоже выбралась во двор, на ходу рассказывая новой знакомой, что недавно в Дэйгэ вывезли другую женщину, тоже работали с грызлом, и спасенную тоже зовут Жанна. Та была в Альянсе экономистом. Пока работает в службе справок, но учится на оператора бытовых мазвосистем.

Жанна половину сказанного не поняла, но в целом осталась довольна. Она ловко помогала выстраивать очередь на погрузку. Луна спряталась в облаках, и в темноте грызл казался людям самым обычным поездом. С замечательно удобными креслами, с продуманной системой подачи воды, которую сразу догадалась показать Кира. Теперь все пили и восторженно охали: вкусно!

Первый грызл уполз через полчаса. Подошел второй, комфортный, в него стали грузить самых слабых. Кира и энергичная Жанна, не желающая быстро уезжать, когда рядом появилась знающая столько интересного девушка, ходили по сараям, будили людей, повторяли снова и снова про спасение и порядок действий, про грызлов, воду и врачей…

Бафрых носился по всему лагерю, невесть как опознавая доносчиков и стаскивая их в сонно храпящую на середине двора кучу. Всего он изловил пятерых и страшно собой гордился. Время шло, очередь становилась короче. Гномы по двое — по трое отбывали с каждым грызлом.

Наконец из темноты вынырнул король. Одобрительно кивнул, мельком осмотрев аккуратную очередь на погрузку. Спрыгнула с крыши Кошка Ли.

— Ну теперь все. Спят, голубчики. Я проверила дважды. Жаль, нельзя их пнуть или стукнуть.

— Молодец. И ты, Кира, тоже. Каждый раз бывает трудно установить взаимопонимание: нас выставляют такими людоедами, что многие до сих пор верят. А твой Баф еще и шпионов изловил! Толковый жбрых.

Король еще раз огляделся, тяжело вздохнул. Подошла Риола, уткнулась носом в его плечо. Всхлипнула, обвила руками шею короля и зашептала, уговаривая остаться, проводить хотя бы до депо.

— Прости, дела, — грустно и неохотно отозвался тот. — Лоэль вас очень хотел повидать, но у него постоянно нет времени! Передал привет. Сказал, вы его самые любимые сестры, потому что он соскучился. И еще: вот тебе от него какие-то заметки по теме модификации мазвов, он безнадежно практичный и деловитый маг. А Лэйли велел отдать эту коробочку.

Кошка жадно вцепилась в коробочку, зашипела, ища способ вскрыть ее, не испортив. Гордо фыркнула, щелкнув замочком и откинув крышку.

Внутри обнаружился очередной шелковый платок. Их, по оценкам королевы, вспомнила Кира, у Кошки едва ли не десять тысяч, и это лишь самых ценных. У нее даже имеется собственный музей шелка, который находится в столице Дэйгэ и открыт для посещения уже семьдесят лет.

— Северный имперский стиль, — восхищенно сообщила Лэйли пасмурному небу. — Создан при дворе Ирима Двенадцатого, редкая школа подражания Востоку. Судя по всему, работа самого мастера Авальо. У меня таких нет. Только копии учеников. Элло — мой любимый брат! Найти сокровище! Пап, скажи, я его расцелую, когда вернется. Нет, ты видишь? Вышитое клеймо мастера! Лиственный узор на букве «А». В первый зал! Вернусь — сяду и напишу к нему историю шелка в империи, сделаю нормальную экспозицию… если усидчивости хватит.

— Я вообще-то историк, — осторожно сообщила Жанна. — Университет западной провинции, специализация на последней династии.

— Смотрителем музея работать хочешь? — понадеялась Кошка. — Мяу… просто счастье! А то эти местные, из Дэйгэ, не признают западный стиль и не рассказывают о нем. Я ругалась, одного эксперта даже загнала на крышу. Но ведь эльфов боятся только в Альянсе! Он меня обозвал грымзой. Ужас.

— И чем кончилось?

— А, помирились, — огорчилась Лэйли. — Я сказала, что он гнусный лжец. И снизила оплату за его услуги на пять процентов. Потом мы выпили кофе и сошлись на том, что я не грымза, а он в первом зале не эксперт.

Король плавно шагнул назад, в тень. Кира отметила, что она смотрела на эльфа в упор, но не смогла уловить момент, когда тот исчез. Словно это часть его магии, а не талант следопыта.

Риола вздрогнула, огляделась и снова всхлипнула. Бафрых подбежал с воинственным видом — защищать и гнать врага. Потерся о щеку носом, сочувствуя. Когда расстаешься с родными, тоску не поймать и не унять, он знает. Потому и старается никогда не упускать из виду свою ак-банто.

Поодаль взревел бульдозер, приступая к заравниванию ямы, «похоронившей» всех людей опустевшего лагеря. Когда даги проснутся, они будут помнить, что сами туда сгоняли, стреляли и засыпали. Кира поежилась: как же страшно живут в Альянсе! Когда-то давно она не знала этого, была еще маленькая. Но каково приходилось маме? Может, оттого она и смотрит на своего Бакши как на святого. Он сильный, добрый и надежный. От любой беды защитит и прикроет и ее, и маленькую Киру. О Норе мама думает часто, но старается не говорить вслух. Потому что начинает сразу плакать.

Сперва она боялась, что дочь станет черной ведьмой, обозлится на весь мир. Потом узнала, что обошлось. И теперь боится за Нору еще сильнее прежнего. В Альянсе неспокойно. Там, то есть здесь, то и дело убивают хороших людей. А ее старшая девочка не сможет остаться в стороне. Кто вступится за нее, когда нет ни родных, ни знакомых? Кто утешит и успокоит, приготовит ужин, заставит отдохнуть…

Кира вздохнула и грустно глянула на Риолу. Скоро та повезет королеву в Юльск. И увидит сестру. Неужели нельзя как-то высвободить еще одно местечко на спине Ами? Ведь черепахе все равно, скольких доставить.


Грызл добрался до глубинного узлового иллорского депо через двадцать шесть часов. Поднявшись на поверхность, Кошка Ли немедленно вызвала Лисса и улетела с Жанной в Дэйгэ приводить в порядок музей. Спасенных разделили на группы и стали размещать на ночевку в поселке, некогда основанном для жителей Юльска и теперь часто используемом для временного приема переселенцев.

Эгли блаженно грелся на своих любимых скалах после долгого рейса: он отвозил иллорскую королевскую семью на остров далеко на юге, в океане.

Постаревший Бафрых — пес гнома Мрыжа, встретил свою знакомую радостно. Он, как многие домашние животные гномов-знахарей, тоже немного модифицированный. Кто не станет желать любимцу долголетия, здоровья и понятливости? Если есть магия, пожелания постепенно станут реальностью. Бафу уже девятнадцать, но пес по-прежнему неплохо прыгает и даже играет, приносит мяч. Мрыж очень надеется, что его обожаемый рыжий приятель проживет еще лет десять, а то и дольше. Кира погладила крупную голову, шутливо дернула мягкое ухо и шепнула пару слов от себя — про долголетие и здоровье.

И в самом боевом настроении отправилась разыскивать королеву.

Сэльви-а-Тэи нашлась там, где и положено: в своем трактире. Она заинтересованно пересчитывала бутыли с вином и весело ругала Эриль прямо из распахнутого окна второго этажа.

— Ты не мудрая, ты премудрая, слышишь? Бант в этот раз привез пятьдесят литров, усохло сорок. Вы с бабушкой Вэйль, того, соображаете? Двадцать процентов мне, Единственной и Сердцу эльфов! А тебе, мудрой, то есть нашим рэллонским мозгам, все остальное. Ничего себе похмелье будет в долине…

— Могу вернуть две бутылки, — без тени смущения зашумела в ответ Эриль. — Не больше. Я, как ты правильно заметила, мозг, а не совесть долины. Краснеть не стану и от вкусного похмелья не откажусь. Тебе одной многовато, Аста не пьет сладкое, а у меня муж, дети, гости.

— Ох, не допекай ведьму! Покраснеешь как миленькая, всем носом!

— Три бутылки? — насторожилась Эриль, вступая в переговоры. — Учти, половина усохшего у Вэйль, она для своего Диаля старается.

— Тогда сдай хотя бы пять.

— Четыре. Или мы в ссоре.

— Неси!

Сэльви гордо подбоченилась, обозначая свою победу. Подмигнула Кире. Та улыбнулась в ответ. Приятно видеть королеву в столь радужном настроении. Даже непривычно, хотя, говорят, именно такая Сэль и есть настоящая.

Самая добрая на свете черная ведьма. В глазах переливается тьма, а в ее глубине пляшут отблески веселья. И еще на дне, недосягаемом взору, таится тихая и уверенная мудрость. Только глупые дети полагают: могущество определяется силой магии. Откуда им знать, что самое важное и сложное — найти ту грань, которая отделяет допустимое вмешательство от недопустимого? Разве можно сделать кого-то счастливым насильно?

Кира грустно вздохнула. Потому и Альянс существует. Люди там пока что не хотят жить иначе. Все вместе не готовы принять иные порядки. Хотя каждому по отдельности, может быть, старые ужасно вредны и противны.

Королева села, подперла подбородок кулачком и задумалась, щурясь и поглядывая на Киру.

— А Риола не против? — уточнила она.

— Все знаешь, — восхитилась Кира. — Нет. Сказала, Ами большая, у нее уже возникла пустота в панцире — формируется жилой отсек. Пока он пятиместный. Ты, я и Баф поместимся.

— Вот и нечего дуться на королеву и демонстративно маршировать у нее под окнами, — погрозила пальчиком Сэль. — Я тебя люблю, родная. Очень люблю. И потому балую. Как ты могла усомниться в своем праве вить из меня веревки? К тому же Баф нас будет защищать.

Королева стала серьезной и глянула на Киру вопросительно, хоть и без особой надежды. Тихо уточнила, был ли в депо ее средний сын, Элло. Нет? Жаль…

Больше о нем королева не спрашивала. Зато ее гостья взялась подробно излагать свои впечатления, гордиться способностями Бафа, обсуждать перспективы модификации Банта, выспрашивать про Эгли. Чужие мамы переживают за детей не меньше, чем своя, родная. И загадочному Лоэлю-Элло, похоже, очень трудно в Альянсе.

— Прекрати меня забалтывать, — возмутилась королева. — Он у меня умница, не пропадет. Лучше сядь и объясни, отчего твоя безответственная мать до сих пор не обеспечила семью третьим ребенком? Ты понимаешь, что это — того, непорядок? В Дэйгэ допускается иметь до четырех детей, пятого тоже не обидят и не обделят заботой… там много новых территорий благодаря вам с Риолой. Бакши очень уважаемый человек.

— Полагаю, неделю назад они повторно уехали в столицу не только отдыхать, но и обдумывать этот вопрос, — предположила Кира. — Потому я и не спешу домой. Сэль, а почему у тебя нет своего жбрыха или мальта? Они ведь замечательные.

— Ребенок, у меня есть Риола с ее зверинцем, Лэйли с зарослями рассольника и прочей зеленью, Нориль с кучей подращенных грызлов, король, окруженный следопытами и ловко прячущийся от поклонниц… — Сэльви задумчиво глянула в окно. — Вот выдам тебя за Диаля и посмотрю, много ли ты воспитаешь новых жбрыхов.

— Может, нам размолвить нашу помолвку? — сделала большие глаза Кира, давясь от смеха и стараясь спрятать его. — По решению Бафа!

— Да? И ты это всерьез? — неприятно удивилась королева.

— Нет, конечно!

— И не смей городить глупости по столь серьезному вопросу. Иди скажи Эриль, что я с ней не разговариваю. Зажулила вино! Мое! Королевское! И это когда я изволю начать копить запасы на свадьбы детей! Позор ей. Передай.

— Выздоровела, — мрачно сообщила мудрая, звонко ставя на стол бутылки. — Вот. Все, не шуми. У меня тоже дети. И дочь, между прочим, тоже в Альянсе, чтоб ему поскорее загнуться, и без жертв! Свадьбы, само собой, планируются, А она из-за одной бутылки кричит на всю столицу. Красным носом угрожает!

Кира пожала плечами и осторожно вдоль стеночки выбралась из комнаты. Она уже знала: когда эти две достойные женщины ругаются, вмешиваться нельзя. Обеим скандал в радость. Могут сходить за оружием и подраться на тонких клинках — осах. Или устроить что-то еще более невообразимое.

Зато пока они развлекаются, можно поставить пирог. Хорошее дело, неспешное и домовитое. Позволяет думать о Диале, маме, сестре — о каждом понемножку, без излишней и грозящей огорчением протяженности мыслей.

К тому же такая работа сильно укоротит день. А ведь ждать еще целую неделю! Невыносимо долго, когда знаешь срок…


Ами возникла над поляной на закате последнего дня длинной недели ожидания. Зависла, с интересом ощупывая своими лапами-руками крышу трактира. На тонких концах щупальцев то и дело возникали присоски, которые ловко изымали из садов поблизости ранние сорта яблок на пробу. Не то чтобы черепахе есть хотелось, но ведь ей любопытно. Кира лежала на чердаке и с восторгом наблюдала за реакцией эльфов на возмутительное безобразие. Даже в Дэйгэ хоть кто-то да выбежал бы поругаться! Просто ради общения. Жители долины Рэлло, закаленные проделками королевских — и не только, надо отметить, — детей, некоторое время спокойно наблюдали за действиями Ами. Потом в одном из садов появилась женщина, набрала огромную корзину самых спелых яблок и отправила к порогу трактира, лениво махнув рукой и прошептав соответствующее заклинание. Нравится — кушай.

Когда к яблоням вышла вторая, Ами смущенно отдернула щупальце. Столько ей не надо! И что это за шалость, когда все можно?

— Где эта белокурая хулиганка, которая неделю мешает мне самостоятельно печь пироги? — зашумела внизу, в недрах дома, королева. — Кира, ты готова?

— Да.

— Платье достойное? Прическа в порядке? Жбрых вымыт?

— Все идеально до ужаса, — отозвалась девушка.

— Хорошо. Спускайся.

Кира послушно пошла вниз по лестнице, миновала пустой зал, улыбнулась Риоле, наряженной заботами королевы в длинное зеленое платье незнакомого парадного фасона. Платье принцессе очень шло, но явно не слишком нравилось. Оно имело шлейф, нелепо цепляющийся за мебель, двигающий стулья и смахивающий пыль.

Сама королева обнаружилась на крыльце. В светлой блузке и довольно строгом черном костюме. Правда, юбка имела очаровательный разрез, а жакет — дивный серебряный узор.

— Одета ты безобразно для данного случая, то есть для присутствия в свите королевы, — вздохнула Сэльви и рассмеялась: — Мне нравится. Всяко лучше, чем вырядилась Риола.

— Я думала, это ты ее заставила, — призналась Кира.

— Нет, конечно. Куда хуже — ей вреднюга Лэйли посоветовала.

Риола вышла на улицу и страдальчески кивнула. Глянула на маму с надеждой. Та пожала плечами, неопределенно повела рукой, щелкнула пальцами — и платье съежилось до вполне милого рабочего варианта.

— Спасибо, — с чувством сказала Риола. — Вернусь — я ей тоже посоветую. Дружески.

— Кошка умница и ведьма, — задумчиво сказала королева. — Не затевай скандал. Она все равно окажется выигравшей. Просто ничего ей не говори. Вообще. Вот увидишь, она примчится через пять минут. И даже извинится. Мы отбываем?

— Да. Ами, открой нам рубку. Вчера мы летали к гномам, и нам объяснили, что у любого корабля есть рубка, — гордо пояснила Риола, поднимаясь по сформированному в трап щупальцу. — Нам нравится. Моя Ами — корабль, а не просто черепаха. Она корабль, а я — капитан.

Риола мягко погладила возникшее из пола кресло, села и прикрыла глаза. Кира устроилась рядом, королева — с другой стороны.

— Поглощение света, чтобы нас не видели, — посоветовала Риола. Чуть пожала плечами и добавила: — Все, теперь в Юльск.

— Ох, неинтересно так летать, хоть и удобно, — проворчала королева, рассматривая унылый вид на сараи сквозь прозрачный пол. — Кира, девочка моя, как ты здесь жила? Страшное место. Вернемся, я тебе сладких плюшек испеку, так захотелось от жалости… Помню, ты пришла ко мне худенькая, бледненькая, хоть плачь! Прямо прозрачная.

Кира тоже смотрела вниз, на город. Ами висела почти точно над зоной выхода заделанного уже канала пассажирского грызлотракта. И снова, как неделю назад, на месте Юльска был серый ряд сараев. Правда, их уже разбирали.

В розовом домике горел свет. Кира чуть повела руками — нет, сестры там не заметно. Она на другом конце длинной вереницы сараев. В бывшем кафе. Еще бы! Жить у соседки не захотела. Ами уловила итог поиска и поплыла к нужному дому, снизившись и двигаясь над самыми крышами.

В городе оказалось пусто. Вдали, на горизонте, горели огни поста контроля на дороге. А ближе — никого. Только на крыше кафе сидел король, гладил рыжего крупного кота и приветливо махал рукой.

— Он нас видит, — огорчилась Риола. — Папу не обмануть.

— Папа — маг восьмого круга, — гордо сообщила Сэльви. — Давай скажи своей Ами ждать нас. И еще лучше — спустить на крышу. А то дожили — корабль, который яблоки горазд воровать у соседей. Что характерно, из сада Эриль ни единого не взяла! Обида неизбежна.

— У нее нет ранних сортов, — оправдалась за Ами ее подруга. — Но если надо, я сама завтра перелезу через забор и съем самое большое и кислое, какое найду.

— Нет, лучше я, — мечтательно вздохнула королева. — Давно город не развлекался. Пусть посмеются.

Король не удивился столь многочисленному обществу. Кажется, ничего иного он и не ожидал. Поздоровался, с самым восторженным видом похвалил королеву за выбор костюма. И перешел к делам.

— Кота зовут Ревун, — пояснил он. — Вырос у ведьмы и частично модифицирован. Сперва работала она, бессознательно, по-детски. Потом я. Полная настройка на подкачку энергии, открытый канал. Еще он отлично гасит негатив, направленный на хозяйку и тех, кого сочтет друзьями. Умен, ловит мышей и крыс. Разбирается в ядах, обнаруживает и разгрызает провода систем прослушки. Пока это все его таланты.

— Неплохо, — искренне похвалила Кира.

Ей было страшно до дрожи в коленях. Неужели получится увидеть Нору? И даже поговорить! А вдруг сестра ее не узнает? А вдруг…

Король улыбнулся ободряюще, погладил усердно мурлыкающего кота.

— Мне пора. Не хочу быть опознанным и вообще замеченным. Пригляжу за вами со стороны и уйду, не ждите. Дела… всегда дела. Ревун, разбуди Нору и тащи ее сюда, на крышу.

Король отпустил кота, мягко шагнул к краю крыши и спрыгнул вниз. Ревун отвернулся от незнакомого общества, усердно вылизал левую переднюю лапу, изредка кося желтым светящимся глазом на жбрыха. Изучил и пару раз лизнул правую лапу. Счел, что достаточно долго акцентировал внимание на своей независимости, выдержал паузу и может позвать Нору, сделав вид, что это — исключительно его собственная идея.

Скользнул в полуприкрытое низкое чердачное окно. Было слышно, как он, крупный и тяжелый, спрыгивает на пол, бежит, ссыпается по лестнице… Потом надолго повисла тишина.

Наконец раздалось сонное бормотание, от которого у Киры подкосились ноги.

— Ревун, скотина, ну что у тебя? Супермышь? Руку мне исцарапал, не видать тебе с утра сметаны, так и знай! Сорок руни платим за крошечную банку натуральной, и не в кота корм, ни капли уважения к ведьме…

Нора жаловалась и зевала, однако безропотно шла за Ревуном. Видимо, его ужасный характер того требовал.

Ведьма забралась на чердак, прошла полпути к окну — и лишь тогда проснулась достаточно, чтобы распознать гостей. Точнее, сперва лишь одну Киру. На фоне этого невозможного ощущения прочее теряло и яркость, и смысл.

— Две банки с меня, если я еще в своем уме, — хрипло уточнила Нора.

Ревун победно взвыл и удалился отдыхать и ждать обещанного. А ведьма неуверенно, натыкаясь на предметы, стала пробираться к окну. Торопливо скользнула в щель и замерла, глядя на сестру.

По мнению Киры, никого красивее ее драгоценной Норы на свете не было. Это ясно и из видео, переданного королем, и по фотографиям, доставленным из Альянса. А уж вживую сестра — и того лучше. Даже неловко стоять и смотреть, с заново облупившимся, который раз за лето, носом. К тому же и неудобно: дурацкие слезы мешают, а уговорить их не течь из глаз пока не удается…

— Кира! — наконец решилась поверить в увиденное сестра, голос дрогнул. — Одуванчик ты мой, как же выросла! Настоящая, живая Кира… Иди сюда, а то я действительно сойду с ума от радости. Что-то крыша качается… Маленькая моя. Не приснилась, не в дурацкой сфере и не на фотографии!

Нора окончательно выбралась на крышу и встала в рост, цепляясь за кровлю над окном. Очень домашняя, в длинном халате и одном смешном тапке, второй наверняка потерялся на чердаке.

Кира всхлипнула, жалобно шмыгнула носом и шагнула вперед. Руки у сестры оказались легкие, но сильные и требовательные. Они схватили за плечи, стали крутить из стороны в сторону, встряхнули, придирчиво ощупали волосы, погладили мокрые щеки… В какой-то момент Нора перестала бессвязно шептать и вздрогнула, настороженно глянула на двух незнакомых женщин за спиной у сестры. Вежливо сидящий в сторонке жбрых Нору как-то совсем не удивил.

— Кира, что происходит? У тебя проблемы?

— Нет, конечно, — возмутилась девушка, вырываясь из рук сестры, чтобы плотнее прижаться к ее же плечу. — Ты хотела видеть королеву. Ну я уперлась, потребовала, и она взяла меня с собой. Про Барьер рассказывать.

— Королеву? — поразилась Нора, снова опираясь на пологий скат крыши над окном чердака. — С ума сойти… Ну и Крыса! Все же исполнил желание! — Она встряхнулась, по лицу пробежала тень улыбки, и ведьма заговорила более деловито: — Вы спуститесь к нам, да? Глупо так стоять и рассуждать на крыше. Это ведь длинный разговор.

— Конечно, сестру надо рассмотреть при свете, — мягко предположила королева. И забормотала невнятно: — Ох, поглупела я! На кой юбку напялила, вот вопрос! Влезла бы в любимые походные штаны, и вперед по крышам. Так нет, хотела угодить Риру. Любимый костюм, подарок мужа.

— Не спуститесь? — огорчилась Нора.

— Риола, деточка, скорми туфли своей черепахе, — попросила королева, избавляясь от каблуков. — И я поползу на чердак босиком, это удобно и забавно.

— Вы странная королева, — с сомнением отметила Нора.

— Почему? — заинтересовалась Сэльви, решительно протискиваясь в щель окна, способного, как выяснилось, открываться лишь на небольшой угол. — Ползу, усердно сгибаюсь, исполняю желания. Прическа на месте, перстень вот с печаткой имеется, опять же я настоящая ведьма. Ох, кривая кирка Рртыха, как тут много мусора! О, вот и тапка!

— Она — королева? — еще раз ошарашенно уточнила Нора у сестры.

— Самая лучшая на свете, — подмигнула Кира, обнимая шею старшей. — Нора, я так рада! Я думала, меня не пустят. Мама даже не знает, запретила бы. Нора, я тебя обожаю. И вообще останусь с тобой.

— Я все слышу и не допущу, — сообщила королева. — Детям в Альянсе не место. Выгоню пинками, заколдую и заставлю жить тихо-мирно. В безопасности.

Нора рассмеялась, согласно кивнула, скинула оставшуюся тапку и поползла следом за королевой. Повозилась, наколдовала слабенький светлячок, отчего Кире и Риоле пробираться на чердак стало куда удобнее. Вниз по лестнице они спустились шумно и дружно. Нора, к полному восторгу сестры, не стала строить из себя военнообязанную ведьму, кричать: «Стойте, облава на эльфов!» и делать иные глупости. Она просто шла впереди, держала над ладонью светлячок и показывала дорогу к кухне.

Там уже умывался на мягкой подушке Ревун, а сонная рыжая девочка, явно его хозяйка, гремела посудой и сопела.

— Что, без меня гостей взялась встречать? — мрачно покосилась она на Нору.

— Сама только что проснулась, — отозвалась та, демонстрируя исцарапанную руку. И гордо добавила: — Знакомься, это моя Кира. Правда, очень красивая?

— Нормальная, — заинтересованно буркнула рыжая. — А я Аля, Алесия и Леська, у меня много интересных вариантов имени. Я ведьма и много чего еще. Хозяйка Ревуна, горничная, глава фонда и так далее. Марша! Ты спишь?

— С чего бы это? — удивилась еще одна женщина, зевая и потягиваясь в дверях. — Я на посту. И довольна собой. Я спорила с Нэлом, что Крыса добудет ведьму.

— На романтический ужин, опять? — уточнила Нора с издевкой, устраивая Киру за столом, рядом с собой.

— Было бы с кем спорить, — счастливо вздохнула Марша. — Выигрыш, глупая ты ведьма, значения не имеет. Садитесь, пейте чай. Мы подождем, посмотрим на вас с наглым любопытством, а потом и послушаем.

Королева кивнула, придвинула чашечку и стала рассказывать. О том, как зрел Раскол, как копилось непонимание, как все рухнуло в один день, как Рахта одолел ведьм и увез ее дочерей. Потом про установку Барьера, настроения вне Альянса…

Нора слушала, не шевелясь. Впитывала сведения, иногда морщила лоб от удивления. И верила. Потому что сама уже давно полагала: вранья накопилось немало. Еще потому, что королева оказалась ведьмой и не врала, позволяя ощущать свои эмоции до самого донышка.

— Пока неясно, при чем тут вообще эльфы? — пискнула Аля, доставая варенье.

— Так я их королева, — пожала плечами Сэльви и, убрав волосы, показала ухо, самую малость отличающееся от человеческого. — Я влюбилась в Рира, и ему, бедняжечке, в общем-то ничего не оставалось, кроме как жениться. С тех пор и правлю. Вот, — она гордо одернула свой великолепный жакет, — он мне подарил на четырехсотлетие нашего брака. Конечно, неприятно жить с длинными ушами, хоть и не особенно они заметны. Да и править бессменно — та еще каторга. Зато у меня самый лучший муж на свете, замечательные дети и даже сносные подданные.

— Странная жизнь, слишком уж ответственная, — отметила Марша. — Я вполне довольна своей, человеческой. И генерал у меня замечательный. Нора, спрашивай быстрее все, что хотела! Вряд ли они надолго к нам.

— Да я так растерялась, — виновато призналась ведьма, обнимая Киру и гладя ее мягкие волосы, — Кира…

— Тогда я сама распоряжусь, по-королевски, — бодро сообщила Сэльви. — Всем по подарку — и мы отбываем. Так, Аля! Я заранее выяснила про веснушки. Вот тебе бархатная вышитая шейная повязочка с подвесочкой. Они будут гаснуть на лице и возникать крапинками золота на ней. Носи.

Алесия счастливо взвизгнула, схватила коричневую ленту и побежала ее надевать. Сэльви с улыбкой проследила за действиями этого самостоятельного ребенка. Достала из сумочки, висящей на запястье, маленькую фляжку.

— Марша! Это вам с генералом. Открыть, накапать по десять капель, плотно закрыть. Пить по вечерам и тебе и ему. Очень простая настоечка для снятия стресса и омоложения. Обмен веществ восстанавливает. Я еще чуток поколдовала — полагаю, оцените.

Адъютант серьезно кивнула и приняла подарок. Кажется, сочтя его наилучшим доказательством королевской рассудительности. И с любопытством стала ждать, что достанется Норе. Неужели мягкая малоформатная книжка «Устав корпуса ведьм»? Немыслимо… Королева хитро прищурилась:

— Читай, прямо сейчас глянь начало.

Нора недоуменно открыла первую страничку, тряхнула встрепанными волосами. Всмотрелась. Буквы словно расплылись перед глазами и снова стали четкими. Только теперь выстроились они уже в оглавление иной книги. «Общий курс магии, 1–3 круг, теория и примеры».

— Привязка по личности, — важно сообщила королева. — Это видишь только ты. Я год старалась! Стала создавать ее, едва заподозрила, что мы увидимся. Сложная вещь. Тебе хватит надолго, не обольщайся, что выглядит тоненькой. Она вся — иллюзия высшего класса. Учись. Не приведи Творец, пригодится. А ваши пособия — они только для смеха хороши. Доморощенные ведьмы их составляли, дикие, злые и малограмотные. Не обиделась?

— Нет.

— И передай привет Эрике, она-то не дикая и не злая, — велела королева. — А ты как думала? Я здесь многих знаю. Все, нам пора, да и кот явно донимает на крыше жбрыха. Вон как орет!

— Так быстро, — расстроилась Нора.

— Мы уже перебрали двадцать минут, — вздохнула королева. — Риола, прекрати всхлипывать и глотать чай! Марша, будьте так добры, расскажите ей о вашем знаменитом парикмахере, хоть немножко. Кира, тебе пять минут на общение с сестрой. Я пока что пойду посижу на крыше. Может, не зря жакетик надевала, а то все дела у него! Я что, не имею уже ни значения, ни того… власти?

Королева воинственно поправила волосы перед зеркалом и удалилась по лестнице наверх. Когда Риола закончила всхлипывать и писать письмо своему Ррыну, а Кира рассказала часть новостей и чуть-чуть насмотрелась на сестру, все население дома выбралось на крышу. Первой это сделала юркая Леська, которая успела заметить, что королева стояла у самого края не одна. Тень мелькнула и исчезла. Присмотреться не удалось совершенно.

— Ну как, Нора, — тихо спросила Сэльви, нехотя поворачиваясь к собравшимся, — не расхотелось ловить эльфов?

— Того, кто погубил Юльск, я постараюсь поймать, — серьезно пообещала ведьма.

— Береги себя. В Альянсе работает много хороших людей и моих подданных. Мы надеемся, что все закончится наилучшим образом. Старые обиды — не самое главное в жизни, — вздохнула королева, поправляя жакет. — Сейчас ты делаешь много важного и хорошего. Помогаешь людям. Это замечательно. Для этого и существуют ведьмы, по-настоящему.

— Еще один вопрос: почему вы пришли? — нахмурилась Нора. — Неужели всякий там тип может позвать саму королеву?

— Кто тебе сказал, что он «всякий там»? — обиделась Сэльви. — Он очень даже не всякий! И скажи ему — я сердита. Даже не передаю привет, потому что он нам не пишет и не дает о себе знать. Поняла?

— Не очень.

— Скажи, как велено. Потом обязательно передай привет, — подмигнула королева. — И что я вполне довольна — тоже передай.

— Теперь вообще ничего не понимаю, — призналась Нора.

— Это необязательно. Риола, давай трап.

Воздух дрогнул, над самым краем крыши стали видны полупрозрачные ступени. По ним первой ушла королева, Кира видела ее все хуже, потом Сэльви совсем растворилась в ночном небе. Следом Риола толкнула ее. Пришлось наспех прощаться и идти, точнее, ехать на лапах верного Бафа. Принцесса забралась в свою рубку последней. Села в кресло, сердито стерла слезинки и сказала, обращаясь к Ами:

— Домой!

Глава 9

ГЕНЕРАЛ. ПРАВО БЫТЬ НЕЗАВИСИМОЙ

— Крыса! — воинственно прошептала в трубку Нора, тщательно закрыв дверь комнаты и обезопасив себя от назойливых советов Леськи. — Ты спишь?

— Уже нет.

— Тогда, так и быть, я тебе почти верю. Я видела королеву. Она тебе не передала привет, так и велела сказать. Потому что ты кому-то не пишешь.

— Ой как страшно, — рассмеялся бессовестный тип. — Потом она сказала, что все-таки передает привет. И что тобой довольна. Так?

— Ты гад!

— Знаю. Зато теперь я гад, которому доверяют, — довольно ответил мужчина. — Нора, я тебя обожаю. Как только разберусь с делами, приеду и начну приставать, так и знай.

— Особо не надейся на что-то такое.

— Из-за «чего-то такого» я бы и упираться не стал! Вот пойду прогуляюсь вдоль ограды западного колледжа — сами прилипнут. Недоученные, хорошенькие и сговорчивые — ведьмы на деньги падки. Особенно те, которые мне неинтересны.

— Ты подлец!

— Ревнуешь? — понадеялся Крыса.

— Больно надо. С тобой невозможно по-хорошему. Я позвонила сказать спасибо, а ты меня разозлил. Все, отбой.

— Нора, не сердись. Ты в Юльске?

— Да, второй день. Все знаешь!

— Информация — мой… ну, ты поняла. Сиди там до конца месяца, не меньше. В столице ожидаются волнения. Пусть Марша позвонит генералу и слезно уговорит его ходить с охраной. Ладно? К осени появлюсь. Что тебе привезти с побережья? Видишь ли, я не смогу звонить некоторое время.

— Змеиную кожу на сапоги, — пожала плечами Нора. — Удачи тебе. Хотя понятия не имею, чем занимаются в Альянсе всякие там Крысы в должности советников. Крыса!

— Что еще?

— А Эмм — твой жбрых?

— Дожили… про жбрыхов спрашивают! Нет. Он друг Ррына. И хватит отбивать у меня хлеб! Это я знаю все, а ты — просто не лезешь в неприятности и ждешь, пока я приеду. Учти, я очень люблю варенье. Яблочное.

Ответить Нора не успела. Телефон уже свернулся в браслет, отмечая завершение разговора. Осталось лежать, глупо улыбаться и смотреть в темноте в потолок, радуясь лучшему за многие годы дню. Кира выросла замечательно красивой, уверенной в себе и здоровой. У нее все хорошо.

И там, в стране королевы Сэльви, сестру никто не обидит. Это точно.

А Крыса, хоть и нахал, вполне заслужил варенье. В конце концов, он не так уж много просит. Надо полагать — пока. Нора обняла подушку, довольно зарылась в одеяло и заснула.

Утром ее подняла Леська, наряженная по полной программе, с коричневой ленточкой на шее. Пришла выяснять: правда ли у нее уже на пять веснушек меньше? При этом светилась так ярко, что по стенам бегали блики. Пришлось просыпаться, рассматривать милые розовые щечки и авторитетно утверждать: точно, именно на пять! Хотя разве учтешь до последней крапинки безмерное богатство Алесии?

За завтраком Нора читала устав, то есть курс магии. Нашла в нем главу про очистку почвы и воздуха и подробно изучила основы, а затем рассказала самое важное Алесии.

Заинтересованно глянула за окно, в дымку раннего утра, пропитанную неизменной гарью. Много работы! И книга права: первый этап — восстановление водоносных слоев, от самых глубинных, постепенно поднимаясь вверх. Месяц! Крыса слишком высокого мнения о ее способностях. Тут работы — до самой осени! Вот пойдут дожди, тогда и встанет все на свои места. Если помогать природе грамотно и деликатно.

Марша уже звонила генералу и слезно просила, точно как велено. Судя по всему, ей не хотелось оставаться в Юльске. Загадочный флакон жег руку… Адъютант то и дело доставала его, встряхивала, жаловалась, что непрозрачный.

А потом скорбно вздыхала и советовала ведьмам не затягивать с приведением в порядок Юльска. Конечно, полмиллиона руни — серьезные деньги, а Крыса в очередной раз исполнил обещание: сумма уже поступила на счет фонда Алесии, хотя работа пока не сделана. Да и репутация городских ведьм Альянса, лучших во всем, что касается пользы, а не вреда, — важна. Но там, в столице, тоже есть большие дела! И генерал ее ждет. И флакон без пользы выдыхается…

Рыжее солнышко Алесия кивала, смотрела с неподдельным сочувствием.

И честно старалась. Она ради Марши была согласна не отдыхать и даже отказаться от сна. С самого первого дня так и делала, пока не свалилась, за что была отругана и слегка отшлепана самой же Маршей. Способностям требуется время для восполнения. Несмотря на все усилия Ревуна, подбадриваемого щедрыми сметанными подношениями…

Через две недели был устроен день отдыха и праздник. Еще бы! Работники обновленного концерна, теперь он звался «Норт», сообщили, не в силах скрыть изумление, о поступлении воды в нижние водоносные пласты, питающие наиболее глубокие скважины.

Марша сама организовала праздник. И старалась вовсю угодить Алесии и сделать этот день настоящим событием: шейная ленточка, подаренная Алесии королевой, действительно работала! В этом больше никто не сомневался. Коричневый бархат усеивали мельчайшие блестки золота, бессчетные и очень красивые. А вот веснушки теперь поддавались учету. В праздник их осталось всего двадцать семь, что и стало для него главным поводом.

А когда вода пришла в неглубокие колодцы, Алесия с некоторым недоумением заметила: иногда ей не хватает привычного прежнего облика себя самой, конопатой. Чистое и румяное лицо сразу повзрослело и похорошело. Почти до неузнаваемости.

Нора уделяла мало внимания праздникам, ела без аппетита и спала урывками. Она училась. Читала подаренную Сэльви книгу с утра, во время обеда, после ужина, даже ночами, пока бдительная Марша не отбирала ее и не прятала. Тогда ведьма ругалась, грозила проклятиями и плакала. В проклятия уже никто не верил. А вот слезы пока еще действовали. И Марша сдавалась, нехотя возвращала книгу под искреннее обещание больше не перенапрягаться и регулярно отдыхать. Которое, само собой, скоро забывалось и нарушалось. Это ведь очень обидно: в двадцать четыре года обнаружить, как ничтожно мало ты знаешь и умеешь. И как много дано настоящей ведьме.

Когда первые осенние дожди отмыли до бирюзовой свежести небо над Юльском, работа по его лечению была близка к завершению. То есть проблемные зоны приходилось искать целыми днями. Занималась этим Алесия. Концерн позволил ей, ребенку неполных шестнадцати лет, самостоятельно водить машину на закрытой территории. И маленькая рыжая ведьма блаженствовала. Еще бы! В столице ее ждет настоящий автомобиль. Крыса позаботился и об этом. Серый, глянцевый, длинный седан так и остался стоять за домом Норы, на маленькой боковой улочке. С полным набором документов, подтверждающих его передачу в пользование фонда Алесии.

Безмерная щедрость Крысы иногда пугала Нору. Конечно, он богат и умен. Он дружен с эльфами, знает важных людей. Наверняка причастен к контрабанде… да мало ли что еще! Но столько подарков! Как за них расплачиваться? Весь опыт предшествующих лет не просто говорил — кричал в голос! — бесплатно ничего не дается! И за «ты мне нравишься» столько не дарят. Даже самым способным ведьмам.

Не найдя логичного объяснения происходящему, Нора взялась послушно исполнять единственное известное ей пожелание Крысы: варить варенье. Яблоки она покупала на рынке в маленьком соседнем городке. Крупные, спелые, выросшие в аккуратных ухоженных садах далеко от ядовитого еще в начале сезона Юльска. И варила из них повидло, сахарные дольки в сиропе, делала кислую стружку для начинки пирожков. Консервировала полупрозрачные мелкие золотые плоды целиком, для красоты… Ведь обещавший навестить по осени гость не удосужился сказать, как именно следует готовить угощение.

Но прочее, как обычно, он продумал безупречно. Варенье странным образом примирило Нору с неизбежностью визита Крысы. Сделало его почти домашним, близким.

Для чужих, случайных людей не готовят запасы на зиму, впрок. И о чужих так часто не вспоминают…

Как назло, Крыса не отзывался на настойчивые попытки Норы дозвониться. Не присылал писем. Даже пастилу и ту перестали приносить. Ведьма вздыхала и думала: королева во многом была права. Странный человек умеет и вызвать привязанность, и огорчить своим отсутствием. И заставить переживать. К октябрю Нора знала: она бы тоже не передала ему привет. Сначала. А потом — обязательно. Потому что долго сердиться на Крысу трудно.

Называть его настоящим именем Нора так и не научилась. Лант — слишком похоже на Лан, краткое и ненавистное прозвище генерала Шакира. А Крыса — имя в своем роде уникальное. И если жбрыхов считать крысами, то вполне милое, но пригодное для опасного и неоднозначного человека.

До Юльска городские, а тем более столичные новости доходили медленно и не полностью. Здесь жизнь тянулась неспешно, звенела комариным роем, жужжала любопытством забравшихся на обновленные территории пчел. И радовала покоем, влагой и свежестью. Юльск обещал стать весной уже по-настоящему зеленым. Конечно, деревья придется сажать заново. Но кустарник оживет, а трава уже сейчас приходит в норму.

Увлеченные работой ведьмы едва ли не последними узнали, что принимать их работу приедет в последние дни месяца, то есть очень скоро, большая комиссия. Три представителя совета директоров концерна, два важных сенатора из провинции и столицы, три диктора телесети — местной и центральной, директор фонда «Рыжее солнышко», пара банкиров, пожертвовавших в фонд умопомрачительно большие взносы, несколько учеников ближайшего колледжа для сирот и так далее. Толпа набралась такая, что для нее три дня строили помост, натягивали шатры, собирали ряды скамеек и кресел, завозили продукты.

Алесия хлопотала больше всех. У нее прекрасно получалось. Нора смотрела на рыжую и думала: еще один безошибочный ход Крысы. Год-два пройдет, не больше, и Алесия станет едва ли не самой модной и популярной девушкой в Альянсе. И это изменит очень многое! Уже меняет. В трех крупных городах появились за лето свои ведьмы. Корпус их не хотел отпускать, был скандал, но удержать не вышло. Ведьмы писали самому президенту, кто-то организовал кампанию в их поддержку, люди тоже писали. Лорран от имени фонда выступал в Сенате и по телесети. Столичный градоправитель ходил чуть ли не к самому президенту. И корпус сдался. Женщин отпустили с сохранением званий. С ними ушли адъютанты, тоже при полном довольствии.

И мир не рухнул оттого, что теперь весь Альянс знает: ведьмы умеют приносить пользу и бывают добрыми. Зато престиж «Тихой ночи» пошатнулся. Ведь ни одна генеральша Альянса не способна вылечить почву или очистить воздух. Только искать эльфов, которых никто не видел живыми, и проверять доносы…

Говорят, половина способных ведьм в колледжах, младшекурсниц, стремятся подражать Алесии. Еще смешнее другое: вторая половина обожает ее, Нору. И это правда: в августе с нарочными присланы три приглашения прочитать курс лекций по восстановлению природы. Пока Нора охотно и сразу приняла одно — от Эрики, само собой.

В день официальной приемки работ стало известно, что прибудет даже генеральша из «Тихой ночи». Значит, и эти сдались. Признали наличие пользы от работы городских ведьм. И их относительную благонадежность.

Нора смотрела на суету и думала, что концерн «Норт» оказался не таким уж плохим и жадным. Потратился на презентацию по полной. Да, он себя рекламирует. Но ведь и Алесию с ее фондом — тоже! И, что было редкостью, не пытается приукрасить сделанное ведьмами. Голый мертвый лес не вырубают спешно, старые сухие поля не красят в веселенький зеленый цвет, издали неотличимый от настоящей живой травы.

Первым, еще до рассвета, прибыл шикарный серый автомобиль фонда. Бывшая собственность Крысы ныне использовалась Лорраном. Актер улыбнулся Алесии, вручил ей увесистый отчет по делам фонда и небольшой список дел на день, тексты речей и перечень важных людей, желающих пообщаться с Алей лично и сделать пожертвование перед камерой телесети.


— Нора, а меня опять зовут в кино, — улыбнулся Лорран, устраиваясь в кресле на веранде. — Очень занятный проект.

— Снова «Кровавая полночь»? — предположила ведьма.

— Зачем мне это? Нет. Ррын Вилье лично написал сценарий, то есть все предстоящее уже заранее модно. Текст опубликован, тираж ужасающий. Деньги от реализации он перевел нашей Але. История такая: молоденький эльф влюбляется в ведьму. Их разлучают, но проходит время, и они снова встречаются. Люди против, длинноухие тоже. Но ведьма его заколдовывает, и он становится обыкновенным человеком. История нелепая, но написана хорошо. К тому же все давно мечтали увидеть моего Тиэля исправившимся. А Ррын написал так, что получается — вроде бы про сына ужасного и опасного эльфа.

— Ты согласился?

— А что мне остается? — улыбнулся актер. — Я лицо фонда. Должен же и я его пополнять! Даже Эрика согласилась. Правда, в городе были волнения, из-за них съемки отложены до весны. Представляешь: громили казармы дагов.

Нора вспомнила предупреждение Крысы, почти забытое и, как ей казалось, несбывшееся. Ни одна программа новостей не сообщала ничего похожего! А генерал звонил Марше регулярно и твердил, что в городе летом скучно и он вот-вот приедет. Правда, так и не выбрался…

— Что? Не может быть! Мы смотрели новости…

— Это закрытая информация. Но все очень серьезно, — нахмурился Лорран. — Даги хотели выселить целый район и там обосноваться. Город отказал в землях. Это решение с самого верха. Никто в столице не желает иметь под боком военную базу этого малоуправляемого корпуса. Они стали скупать участки, угрожать тем, кто не продавал. Район бедный, безработица там страшная. Казалось бы, дагов должны любить и уважать, половина их корпуса собрана из малограмотных парней. Но не сработало. И началось нечто жуткое. Месяц ведьмы дежурили по периметру зоны безопасности. Полиция патрулировала район. А поисковые группы дагов вывели из столицы подальше, в окрестности. Когда все улеглось, само собой. Их уже опасается сам президент.

Нора задумчиво кивнула. В очередной раз припомнила слова Шакира про личную преданность. И в первый раз подумала: а для чего ему нужны свои, проверенные ведьмы в столице? Ведь не ради развлечения. И зачем ему целый военный район?

Определенно, Крыса знает ответ. Давно просчитал! И не зря так старался сократить размер личного состояния генерала. Так на кого он работал в тот раз? Неужели на самого президента? Глупости… Или на эльфов? Не может быть!

Нора тряхнула головой, прогоняя слишком сложные и смутные мысли. Как верно сказал этот тип, информация — его хлеб. А ей, ведьме, достаточно не лезть в чужие игры. По крайней мере пока.

От дальнего пункта пропуска потянулась целая вереница машин. Впереди — телесеть. Подъехали, припарковались, стали шумно обсуждать что-то малопонятное про планы и перебивки. Увидели Лоррана, оживились, замахали руками, и актер отправился работать лицом фонда.

Подкатил огромный вездеход, глянцево-рыжий. Из него выгрузился сам великий Ррын и удалился в дом причесывать Алесию.

В открытой машине прибыла Эрика, безупречная, как всегда. Привезла еще одну черноволосую генеральшу из корпуса «Тихая ночь», довольно милую на вид.

Подкатил лимузин сенатора. Еще один, и еще.

В сопровождении охраны вполз на площадку парковки вездеход генерала Хорна.

Нора смотрела и с изумлением пыталась осознать: неужели Крыса тогда, весной, заранее знал, что затевает? Неужели представлял себе, как расцветет его «Рыжее солнышко» за один сезон? Ведь они — Алесия, Нора и даже старый директор — ничего такого особенного не сделали! Да, честно расходовали деньги, выбивали участки у градоправителя, очищали Юльск. И не более того! Откуда же банкиры, телесеть, сенаторы, генералы… И зачем ему это? Трудно понимать человека, который так много и многопланово думает. Сложно поверить, что сама она, Нора Эрс, нужна Крысе.

— Варенье готово? — прошептал за спиной знакомый голос.

— Ты?

Нора вздрогнула и обернулась. Опять шикарно выглядит и уже ни от кого не прячется. Подмигнул, по-хозяйски обнял на плечи и уволок в дом.

— Ррын, почему ведьма в чине полковника не причесана первой?

— Она не осознает своей роли в деле, — обличающе ткнул в Нору расческой рыжий Гном. — И полагает, что от нее вообще нет пользы.

— Не может быть! — ужаснулся Крыса. — Нора, это правда?

— Да.

— Ведьма, ну ты даешь! Ты важнее Алесии. Ты первая черная ведьма Альянса, которую любят и не боятся. Ты возродила к жизни город. Ты дала надежду всем, чьи поля оскудели, а реки отравлены, — картинно сообщил Крыса, обращаясь к стене, словно там располагался президиум.

— И что?

— Они приехали увидеть тебя, — пожал плечами мужчина, устраиваясь на стуле в углу. — И прикинуть, как бы тебя присвоить и использовать. Поэтому я тут. Нора, тебя будут сегодня покупать. Ты — красивый и дорогой образ. Идея. Как и Алесия, но у нее есть защита: фонд, директор и Лорран. А у тебя — только я.

— Что значит — покупать? — испуганно уточнила Нора.

— Корпус предложит тебе генеральский эполет, — усмехнулся Крыса, знакомо дернув уголками губ. — Градоправитель попробует сдать тебя управлению делами президента, а за это получить право на перевод в собственность города кое-каких важных активов. Даги тоже в деле. Ты можешь рассчитывать на пост координатора их корпуса по вопросам взаимодействия… А, ладно. Не забивай голову. Есть еще банкиры. Ты меняешь стоимость земель в разы. Знаешь, во сколько сейчас оценивается Юльск, этот дивный пустой зеленый район под застройку?

— Мне очень страшно. Что делать-то?

— Торговаться, — спокойно сообщил Крыса. — Я как раз собирался уточнить: я тебя устраиваю как посредник? Могу обещать — ты получишь пост генеральши и будешь важной шишкой в управлении делами. Департамент охраны. Ну?

— Тебе с того какая выгода?

— Что, опять за свое?

— Просто спрашиваю. Не придирайся.

— Я хочу, чтобы ты выжила, непрактичная ведьма. Сохранила независимость. Научилась отличать друзей от врагов. Ты мне нравишься. Я уже говорил, но ты невнимательно слушала. И не ответила — варенье готово?

Нора смущенно улыбнулась. Ну как разговаривать с этим человеком? Ведь совершенно невозможно понять, что он делает всерьез, с дальним прицелом, а что — ради забавы. Далось ему варенье! Вытерпев до конца причесывание, утомительный подбор блузки — участвовали и Ррын, и Крыса. — Нора ушла в дом. Порылась в подполе и вынесла три баночки варенья, которое Марша считала наиболее удачным. Поставила на стол, критически изучила. Нормальное варенье. Обыкновенное.

— Крыса!

— Другие мои имена тебя не устраивают? — уточнил он, появляясь за спиной возмутительно беззвучно.

— Нет. Это наиболее странное. А остальные тебе не идут.

— Сама варила?

— Да.

— Давай не отлынивай от дела, угощай меня, — довольно вздохнул аналитик, устраиваясь на стуле. — Меня знаешь сколько лет никто не угощал домашним вареньем? Подумать страшно! Хорошо, что три сорта. А есть еще вишневое с косточками?

— Смешной ты сегодня.

— Ой, не отвлекайся, скоро набегут эти, которые куда зубастее и когтистее меня. Я устал, я хочу варенья и отдыха. Да сядь же! Расскажи мне внятно и подробно про яблоки, рынок, сорта, погоду и количество сахара. Нора, я правда устал. — Он посмотрел совсем жалобно. — Ну пожалуйста! Неужели так сложно выпросить десятиминутный праздник?

— Как можно довести человека, — расстроилась Нора.

Она принесла вишневое варенье. Достала из ящика стола вышитую салфетку, извлекла из старого комода, оставшегося тут со времен существования юльского кафе, четыре маленькие вазочки. Открыла банки, наполнила вазочки, положила в каждую свою отдельную ложечку. Поставила на стол нарядную чашку.

Гость сидел, внимательно следил за всеми ее действиями и искренне радовался — подделать такое невозможно. Слушал историю о том, как выбирались яблоки. И что мелкие полупрозрачные обошлись очень дорого, в этом сезоне их неурожай. Что нашел их на рынке кот Ревун. Привел Нору, долго выл и выпрашивал сметану за свой подвиг. Потому что яблоки были только у одной бабушки и только одна корзиночка. Варенья вышло всего две маленькие баночки. Зато другое, из больших красных, удалось, и его много.

Крыса кивал, уточнял детали, щурился от удовольствия и пил чай. Пробовал варенье, хвалил, уговаривал подарить ему все банки сразу.

Нора шутила, ругалась, возмущалась — и замечала, что в первый раз ей нетрудно общаться с Крысой. И совсем он не вредный. Просто устал лазить по чужим амбарам. И решил завести свой маленький уголок. Хотя бы с вареньем. А она-то невесть что себе вообразила… Будет он использовать ведьму! Зачем, если он знаком с самой королевой? На ее фоне способности Норы — сплошной смех да и только.

— Ну вот, мне уже лучше, — бодро сообщил Крыса. — Слушай, как мы будем тебя продавать.

— А это обязательно?

— Нора, имеется всего два варианта, — серьезно сказал мужчина. — Ты играешь в эту игру или ты уходишь из Альянса. Иначе случится третий вариант — будут играть тобой. Очень грязно и страшно. — Он чуть помолчал и добавил: — Я могу устроить тебе переход. Пей чай и решай.

— А Леська?

— Нора, хватит уже детских шалостей! Аля куда более ответственный и серьезный человек, чем положено в ее возрасте, если хочешь знать мое мнение. Она никуда не пойдет, у нее фонд. И Марша не пойдет. Но я был бы рад, если бы ты ушла. Мне так проще.

— Потому что я тебе нравлюсь?

— Да. — Он посмотрел на Нору совсем грустными глазами. — Очень мало шансов, что в течение года мы не рухнем в гражданскую войну. Из-за дагов, если несколько упростить объяснение. Все кто может противодействуют этому. Но у корпуса по-прежнему слишком много ресурсов и сторонников. В Альянсе неурожай, Нора. Зима будет холодная. Два месторождения газа иссякли раньше, чем прогнозировалось. Осенью закроется еще несколько крупных производств. Спрос на многие товары падает, ты и так знаешь. Просто не представляешь, как далеко это зайдет.

— Я не уеду.

— Да знаю, — вздохнул Крыса. — Потому и пью чай. Может, все обойдется тихо, по-семейному. Те, кому положено этим заниматься, сейчас работают над проблемой. Видишь ли, я ведь, по сути, уже использовал в игре и тебя, и Алю, создав фонд и обеспечив рабочие места в Юльске. Но не рассчитывал, что все так далеко зайдет. Проект оказался слишком… успешным.

Нора недоуменно пожала плечами и налила себе чаю. Сделала пару глотков. Стала внимательно рассматривать гостя. Отметила, что за лето он слегка похудел и действительно выглядит утомленным. В глазах помимо знакомого серого непроницаемого льда появилась боль, едва ли не вина. Похоже, Крыса всерьез беспокоится за нее! Это что-то новое. И неожиданное. От его виноватости становится тревожно. А от желания ее защищать и оберегать — наоборот, появляется незнакомое ощущение уверенности в том, что все будет хорошо. Потому что едва ли в Альянсе найдется много людей, способных отнять «сыр» у этого странного советника.

Дверь осторожно приоткрылась, на кухню заглянул Лорран.

— Точно группа «Энда», я ничего не перепутал? — тихо спросил он.

— Спасибо, именно так, — отозвался Крыса, деловито двигая к себе банки с яблочным вареньем и вазочки. — Давай его сюда.

— Да забирай, — охотно усмехнулся Лорран. Отвернулся и сказал кому-то в коридоре: — Не судьба вам прямо сейчас получить автограф у Али. Посидите подождите тут. Я ее найду и позову.

— Великолепно! — бодро отозвался мужской голос.

В дверь протиснулся болезненного вида тучный, заплывший жиром человек, — спиной, затем боком, пыхтя и охая. Так что Нора сперва рассмотрела его лысину, багровый затылок и необъятный костюм из дорогущего плотного шелка, матово-лоснящегося. Цвет был самый модный в этом сезоне, коричнево-кремовый, удручающе не подходящий для толстяка. Обладатель, как сочла Нора, отменного костюма и дурного вкуса с трудом развернулся, стараясь ничего не задеть, пыхтя и бормоча невнятные замечания о бедности кухни и ее тесноте. Увидел наконец, что в комнате уже есть люди. Чуть побледнел, опознав Крысу. И безропотно устроился на стульчике, неудобном для столь крупной и рыхлой туши.

— Я не виноват, — судорожно выдохнул он. — Это вообще была идея дагов, ну демоны попутали связаться с ними! Пойми, ничего нельзя было сделать. Я старался предупредить и оповестить, но ты не брал трубку. Я…

— Он пытается сказать, — ехидно пояснил Крыса, — что, услышав о заказе на меня, слишком рано занес имя Ланта Крони в список покойных. И воспользовался моим скромным счетом как своим собственным. Милая детская шалость. Там и было-то тысяч сто, мелочь. Я успел забыть о них. Данфи, ты что, пытаешься сделать вид, что у тебя обнаружилась совесть? Зря, я не верю в подобные чудеса. Переходи к фактам.

— Мы прекратили все отношения с теми, кого ты называл, — мрачно отозвался толстяк. — Ты был прав, как обычно. Только на твоих наработках и выплыли. И ты отлично знаешь, что гонорар мы тебе не перевели. Там не сто тысяч. Но тебя невозможно застать и найти! Мой поверенный пробовал все лето.

— Вот в это верю. Деньги отпиши Але, — мягко посоветовал Крыса. — Зачем искал?

— Будто не знаешь, — толстяк косо глянул на Нору. — Каковы наши шансы?

Крыса взял ложечку и стал усердно копаться в варенье, выбирая самый красивый ломтик. Скушал его, прикрыл глаза от удовольствия, запил сладкое чаем. Человек, свисающий боками со стульчика, долго сидел не шевелясь, потел и ждал, как будто решался вопрос о его жизни и смерти. Наконец судорожно вздохнул, полез в карман за платком. Нора хмыкнула — дозрел.

— Вас купили очень кстати, группа надежная, — скучающим тоном сообщил Крыса. — О недвижимости можешь забыть, из этого сектора вас уберут. Им нужна банковская часть дела. У вас хорошая сеть филиалов.

— Я догадываюсь, что ты в курсе закрытых обсуждений и их еще не оглашенных итогов, — занервничал толстяк. — Я ведь о другом спросил.

— Все прочее мы в этом составе не обсуждаем. Тут и обсуждать нечего. Мы пьем чай и ждем, — уточнил Крыса.

— Без военных, — в отчаянии замотал головой толстяк, его щеки задрожали. — Хватит с меня дагов. Как я сам дожил до осени, ума не приложу! Давай просто увеличим твою долю, ладно?

— Иди ищи Алю, — посоветовал Крыса. — Мы с удовольствием выпьем чаю в обществе иного, более покладистого директора. У нас-то есть выбор, а вот у тебя…

— Как с тобой трудно договариваться в последнее время, — пожаловался толстяк.

— Я предупреждал: со мной не надо договариваться, со мной надо соглашаться. Советники не для того существуют, чтобы повышать самооценку банкиров. Мы всего лишь даем некоторым шанс выжить. Вежливо поздороваешься, молча выслушаешь условия и подпишешь что следует.

— Это невыносимо. Они получат все, а мы это должны оплачивать? Знаю я твои бумаги! Ни санти прибыли. Никогда…

— Генерал Хорн, как я рад! — излишне восторженно приветствовал гостя Крыса, прерывая бормотание банкира. — Полагаю, мы не истратим ни единой лишней минуты вашего драгоценного времени.

— Это правильная тактика, — обрадовался генерал. — Я спешу. В столице наконец наступил покой. По такому случаю мы с женой едем отдыхать на озера. Мареньку, надеюсь, тоже не держат здесь важные дела?

— Ничуть, — коротко ответила Нора.

Судя по всему, генерал уже общался с Крысой и знал: банкир никуда не денется. Он молча положил на стол две тонкие папки с бумагами. Глянул на толстяка сверху вниз, не делая попыток присесть и затеять обсуждение. Банкир обреченно вздохнул, достал ручку и быстро расписался внизу каждой страницы одного из экземпляров. Генерал довольно кивнул. Крыса подвинул папку к себе.

— Отвезу лично, прямо сегодня. У меня есть кое-какие комментарии по теме. Да и повидать вашего шефа следует. Мы, увы, пока недостаточно близко знакомы.

— Он ожидает встречи. — Нэллан Хорн кивнул всем по-военному четко и коротко и вышел.

— Во что мне обойдется доверчивость? — тяжко вздохнул банкир.

С самым страдальческим видом взял не подписанную пока копию, открыл на первой странице и стал просматривать, подписывая и морщась. Дошел до последнего листа, несколько раз мелко кивнул. Вислые щеки нервно дергались и дрожали.

— Ничего хорошего для нас. Я так и знал. С тобой невозможно работать. Плохо то, что и без тебя невозможно. Мир несовершенен. Я хотя бы могу рассчитывать на прогноз по рынку в виде компенсации?

— Боишься похудеть? Так тебе бы это пошло на пользу, — усмехнулся Крыса. — Иди поищи в машине. Может, что и валяется под сиденьем. Откуда мне знать?

— Пойду, — оживился толстяк. — Откуда ты берешь свои рекомендации, мне безразлично. Как и источник этого. — Он двинул по столу сложенную вдвое записку. — Но вдруг и оно найдется? Оплатим без торга… Все, не хмурься. Я исчезаю.

Он с трудом сполз с табуретки, придерживая ее, норовящую упасть из-под необъятного зада. И засопел, выбираясь из комнаты. В коридоре скрипнули под тяжестью его шагов полы. Стукнула дверь.

Крыса сердито покосился на табуретку. Подошел, решительно перевернул ее.

— Представляешь, он решил попробовать лично поставить прослушку. До чего дошли наши банкиры в желании сэкономить! Поколдуй, а? Не хочется обыскивать весь дом.

Нора послушно зашептала, выключая все постороннее и ненужное. Крыса заинтересованно слушал, чуть наклонив голову. Щурился, довольно кивал. Потом поставил стул и вернулся к прерванному чаепитию.

Опустошив все вазочки, сыто вздохнул. Погладил обложку папки.

— Вот мы тебя и продали.

— Я даже не подписала ничего, — с ужасом поняла Нора. — И не сказала ни единого слова. Как же так?

— Увы, жизнь — штука сложная. Особенно в столице. Завтра туда возвращаешься. Получишь приглашение к градоправителю. Тебя поблагодарят, поздравят с повышением. Але предложат место городской ведьмы и в качестве оплаты ее сговорчивости дадут еще одну территорию под колледжи и дома для бедных. Ты переедешь в министерство, Нора. И, спасибо Крысе, — невесело усмехнулся мужчина, — всего лишь в департамент службы собственной безопасности внутренних войск.

— Зачем им ведьма?

— Для исключения прослушки. Для выявления людей, работающих на чужое ведомство и нечистых на руку. Еще будешь охранять генералов в случае волнений и создавать для них защитные амулеты. Ничего страшного и опасного, — пообещал Крыса. — Весной, полагаю, опять придется чистить городок, похожий на Юльск. Деньги нужны всем, а недвижимость после твоего колдовства дорожает феноменально. Точнее, волшебно.

— Так могли бы и не повышать и не переводить, — задумалась Нора.

— Тебя прикрыли от интереса дагов. Полковницу скушать несложно, но генерал Нора Эрс им будет не по зубам, — отметил Крыса. И вздохнул: — Нора, берегись. Ты теперь обзавелась серьезными личными врагами, поскольку выбрала сторону в этом конфликте. Вернее, я эту сторону за тебя определил, полагая, что все делаю правильно. Перекупать не станут, не тот случай. Но вот отравить, проклясть или застрелить — могут попробовать. Так что займись заклинаниями для обеспечения собственной безопасности. Договорились?

— А ты?

— Как приятно, — искренне обрадовался Крыса. — Обо мне думают! Спасибо. Я постараюсь сам разобраться со своими проблемами. Пока это еще не сложно. Варенье подаришь?

— Уезжаешь?

— Да. Надо поговорить с твоим новым шефом. Я ему нужен, он мне нужен, да и проблемы кое-какие следует попробовать предотвратить. До свидания. К зиме появлюсь. Съезди к Эньо, твои сапоги уже, наверное, готовы. Из змеиной кожи. На побережье ее нет, но я заказал с юга, вполне подходящая.

Крыса быстро сгреб все три банки яблочного варенья, сунул под мышку папку с бумагами и вышел, не ожидая ответного «до свидания».

Нора тоже вышла на крыльцо и видела, как Крыса идет к стоянке. Мимо рядов машин, все дальше. К самому выезду. Там уже предупредительно открыл дверцу водитель. Далеко, не разобрать, что за автомобиль… Ведьма дождалась, пока он отъедет, и удивленно хмыкнула. На сей раз господина советника увезли на длинном, как автобус, черном лимузине. Да еще и с полицейским эскортом. Хорошенькое дело!

Рядом тяжело, со всхлипом, кто-то вздохнул. Нора обернулась и обнаружила у самого крыльца все того же толстого банкира.

— Госпожа ведьма, буквально один вопрос: он не говорил, что весной планируются работы по очистке нового города?

— Говорил.

— Спасибо. Просто камень с души! Вы не думайте, самая достойная оплата и все такое, мы же понимаем, затраты сил колоссальные. Знаете, — банкир перешел на шепот, — опасайтесь этого человека! Говорят, его летом пытались убить, и это проверенная информация. Их было трое, профи из спецгруппы дагов, и всех нашли ужасно изуродованными. Он знается с бандитами.

— Мне он тоже показался серьезным человеком, — кое-как сдержала смех Нора.

— Ах, не шутите так! Мой бывший приятель поссорился с ним. И теперь побирается на одной из столичных улиц. У господина Крони в определенных кругах есть прозвище, — прошептал толстяк совсем тихо, — Крыса.

— Мы с Алей в полной безопасности, — мягко успокоила банкира Нора. — У нас есть крупный молодой кот. Кстати, праздник уже начинается. Сейчас ваши знакомые пойдут жертвовать руни на благо сироток. Смотрите не упустите лучший момент. Телесеть уедет через полчаса.

— Да что вы говорите? — охнул банкир.

Он заспешил к главной сцене, поспешно и бесцеремонно пробиваясь через толпу. Нора усмехнулась и пошла следом. Согласно сценарию, ей тоже предстоит говорить. Рассказывать о здоровой природе и благе для всего Альянса, о новой роли ведьм.

Без Крысы в толпе было неуютно. Рядом с ним ей не приходится, осознала Нора, использовать свои способности, чтобы знать наверняка, кто враг, а кто друг. И спина прикрыта.

Вечером ведьма проводила Лоррана, спешащего в город по делам и захватившего с собой Алесию. Накормила ужином чуть менее торопящегося Ррына. Выдала порцию сметаны Ревуну, недовольному тем, что хозяйка уехала без него, когда он сбежал от толпы чужих на большую охоту. Вот отчет: три мыши, средних размеров крот и крыса. И кому их показать, если хозяйка отсутствует? От расстройства кот даже остался ночевать в доме. Лег в ногах и стал мурлыкать, помогая отдохнуть и увидеть хорошие сны. Он умеет, уже много раз проверено.

Утром за Норой пришла большая машина, куда легко поместились вещи самой Норы, три чемодана Марши и два баула Алесии.

Предсказанное Крысой сбылось в точности.

Через день Нора уже заказывала генеральскую форму. И Алесия обживала кабинет городской ведьмы, свой собственный. Всхлипывала, мол, как же так — теперь у нее две комнаты и всего один жилец — Ревун. Пусто и тихо, ни Марши, ни Норы.

— Не расстраивайся, поищи себе адъютанта, давно пора, — посоветовала Нора.

Отошла на пару шагов от двери, с гордостью изучая настоящую магическую надпись над входом в офис. Днем буквы темные, а ночью — подсвеченные.

« Приемная городской ведьмы Алесии Дин.

Внимание! Для срочных вопросов в нерабочие часы рядом расположены почтовый ящик, домофон и телефон. Злостные нарушители тишины в районе будут в обязательном порядке проклинаться на суточное принудительное молчание».

— Где поискать? — отчаялась Леська. — Не хочу я никого! У тебя, вон, сама Марша в помощницах! Разве бывает лучше?

— Вряд ли, — согласилась Нора. — Но искать придется. Ты уже на третьем курсе, положено. Да и тяжело управляться одной. Это я знаю по своему опыту.

Надпись получилась такая эффектная, что хотелось смотреть на нее снова и снова — и гордиться собой. Все же это — настоящая работа, достойная мастера иллюзий первого круга магии. Можно сказать, сдала зачет. Королева, и та бы не придралась. Вчера книга изменилась, подтверждая: дело движется. Простейшие разделы съежились до коротких заметок. Их место заняли новые, незнакомые и очень сложные — второй круг магии эльфов.

Значит, точно — справилась. Можно бы еще чуток поглядеть на шикарную вывеску, но, увы…

Что хорошего можно ожидать, если в отдалении медленно, но верно нарастает гул вездехода дагов? Их машины тяжелее полицейских, да и заклинание стоит на дальнее опознание, так что ошибки исключаются. Даг. Едет сюда. Леська тоже поняла, убежала в свой офис и уселась за стол, мрачно и важно. Верный Ревун разобрал беспокойство хозяйки, нырнул в дом, пользуясь личным лазом в двери.

Нора присела на старый диван. Интересно, что нужно дагам? Опять пакость задумали, не иначе.

Вездеход вырвался из-за угла, заполнил всю улицу своим мерзким ревом, разогнал прохожих и замер у самого входа. Дверца хлопнула, по коридору простучали четкие быстрые шаги.

Ревун воинственно выгнул спину. И сел, ошарашенный видом гостя. Еще бы! Такого дага ни он, ни Алесия, ни даже Нора прежде не видели. Среднего роста, двигается мягко, стремительно и точно, как машина. Череп выбрит наголо, голова вросла в плечи так, что наличие шеи трудно даже заподозрить. В дверь парень протиснулся бочком — слишком широк он оказался для проема. Щелкнул каблуками и великолепно исполнил жест «приветствия дню».

— Прибыл на прием, — рявкнул даг низким басом, глядя в упор на Алесию.

— Зд-дравствуйте, — от удивления рыжая отозвалась без шипения и хамства.

— Разрешите сесть и изложить прошение? — прорычал даг.

— Ага, — кивнула Алесия, так и не выбрав иного тона. — Можно.

Даг с сомнением рассмотрел стульчик. Бережно подвинул и устроился на нем, явно едва опираясь на ненадежное сиденье и куда больше полагаясь на мышцы ног. Вздохнул с самым нестроевым видом. Почесал затылок.

— Я эта… ну, был в баре. Человека тама встретил. Он мине и растолковал, что можна. Как есть разъяснил, по-простому, по-понятному. Вот я и того — пришел. Раз можна. Он мине и документу записал. Мы-то не обучены. Мине, как майор сказывали, оно без пользы, грамоту учить. А этот, в баре, велел сперва к вам, значится. А потом ужо и к майору, машину, значится, сдать.

Парень улыбнулся очень широко и доверительно, довольный тем, что смог объяснить все так ловко и сразу. Достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. Бережно расправил и положил на стол перед Алесией. Нора и Ревун дружно заинтересовались бумагой. Кот вспрыгнул на стол, а новоиспеченная генеральша подошла и встала рядом.

Хмыкнула, опознав почерк «человека из бара». Мелкий, ровный и четкий, без единого изъяна в написании букв.

« Я, сержант Тим Дэлли, инструктор особого отряда учебной части, корпус дагов, высшие курсы группы „Ясный день“, прошу согласно пункту 6-12-7 уложения корпуса уволить меня со службы без сохранения довольствия и звания в связи с переходом на должность адъютанта городской ведьмы Алесии Дин.

Поскольку обеспечение безопасности — главная задача корпуса, а охрана ведьм — ее важная часть. Согласно уложению корпуса, первая редакция, пункт 1-14-9, таковое решение не подлежит обсуждению и отмене, ввиду того что на него получено согласие означенной ведьмы, изложенное ниже в письменном виде ею собственноручно.

Составлено в двух экземплярах, мне прочтено при троих свидетелях и подписано в их присутствии».

— Поздравляю, Алесия, — восторженно выдохнула Нора. — Вот вопрос и решился. Тим, а почему вы так решили? Уйти со службы — серьезный шаг. К тому же вас, полагаю, ценят.

— Так оно же правильно, — убежденно заявил сержант. — Я, как про «Рыжее солнышко» услыхал, сразу сказал, что ухожу и что надобно ведьму беречь. А они — не положено, нету тебе тама места. Законы всякие называли. Но тот мужик мине все по порядку выложил. Я кругом правый, значится.

— Тоже помоечный, да? — догадалась Алесия, подтягивая поближе кота. — Где вырос?

— Недалече, — нахмурился даг. — Ферма у нас вроде имелася. Ясно не помню, мал еще был. Потом всяко жил. Прошел отбор в корпус в семь лет. Полная годность. — Голос окреп, произнося привычные слова. — Рекомендован к работе инструктором рукопашного боя для спецгрупп. Имею…

— Верим, — улыбнулась Нора, прерывая перечисление и изучая выражение лица Алесии. — Давно тебя не отпускают?

— С весны.

— Тим, у нас есть ряд условий. Ты научишься читать. Вообще вся первая ступень колледжа, это обязательно.

— Раз требуется, — шевельнул плечами сержант, — я поусердствую.

— Применять навыки рукопашного боя к гражданским лицам…

— Да я и эта, к военным не особо применяю, — огорченно отмахнулся сержант. — Хлипкие они пошли, недокормленные. Ну которые курсанты, значится. Смотреть тошно. Не пойму я совсем, каких они тама эльфов ловят? Мине б не споймали.

Алесия хихикнула и уткнулась носом в мех кота. Ревун возмущенно мявкнул, вывернулся, спрыгнул со стола и гордо удалился. Раз его защита не требуется, нет смысла отменять охоту на крыс!

Сержант насторожился, даже нахмурился.

Нора вздохнула, решительно подсунула бумаги под руку Алесии.

— Пиши: «Я, Алесия Дин, даю свое полное и безоговорочное согласие на прием Тима Дэлли в адъютанты. Обязуюсь поставить в известность корпус ведьм и свою непосредственную наставницу, госпожу Эрику Рос. Составлено в присутствии генерала Эрс».Дата, подпись. И второй лист, я пока подпишу этот.

— Генерала? — охнул сержант, вскакивая и усердно вытягиваясь по стойке «смирно».

— Да сиди ты! — отмахнулась Нора и поймала себя на мысли, что с Тимом она уже точно на «ты», и что он приживется у Леськи, и что за такого бравого адъютанта надо бороться, Крыса и здесь не подвел… — Вот сдашь машину, заберешь вещи… Хотя нет! Я поеду с тобой. Сдадим машину, возьмем такси и займемся закупкой продуктов. Ты готовить умеешь?

— Есть маленько.

— Леська! — командным тоном, пародируя Маршу, воскликнула Нора. — Вернемся через два часа. Убойный звать, контрабанду тоже, всех наших. И пусть подвезут стулья, еще один стол и нормальную выпивку. Может, опять где накрыли склад с «Золотом гномьих гор»… Будем обмывать мой эполет и твоего адъютанта.

— Я еще Эрике позвоню и Лоррану, — пообещала Алесия. — Сметану купи Ревуну.

— Леся, он у тебя еще и пиво охотно пьет, — вздохнула Нора. — Я сама видела, его Нэллан спаивал. А Марька не мешала.

— Да я… — вскинулась рыжая, но услышала вторую часть фразы и сникла. — Марша видела? Но все равно. Я скажу ей, что так нельзя. Ему вредно.

Нора подхватила с вешалки плащ и застучала каблучками, направляясь к выходу. Сапоги из змеиной кожи — прелесть, очередной раз