Book: Обожженная



Обожженная

Ф.К. Каст, Кристин Каст

Обожженная

БЛАГОДАРНОСТИ

От Ф.К.:

Эта книга никогда не появилась бы на свет, если бы трое совершенно особенных мужчин не открыли мне свои истории, свои жизни и свои сердца. Я в огромном долгу перед Шорсой Уоллисом, Аленом Макхалпином и Аланом Торрансом. Хочу сразу предупредить, что все ошибки в пересказе ирландских и шотландских мифов, а также беллетризованной истории этих стран исключительно на моей совести. Воины, спасибо вам огромное! И еще: отдельное спасибо тебе, Денис Торренс, за то, что спас меня от избыточного тестостерона клана Уоллиса!

Во время сбора материалов по острову Скай я обосновалась в чудесном отеле «Торавейг хауз», и хочу выразить огромную благодарность персоналу, сделавшему мое пребывание там таким приятным — несмотря на то, что даже им не удалось справиться с местным дождем!

Чтобы закончить книгу, мне нередко приходится уединяться в так называемой «писательской пещере», как называют мои убежища друзья и родственники. Во время работы над «Обожженной» моя пещера была очень приятной благодаря стараниям Паавана Ароры из «Гранд Кайман Ритц Карлтон» и Хизер Локингтон и ее волшебного персонала из восхитительного отеля «Коттон Три». Спасибо вам, спасибо, что помогли сделать «Кайман» своим вторым домом и спрятаться от мира, чтобы писать, писать и писать.

В этой книге я часто использовала древнешотландский или гэльский язык. Да, он очень труднопроизносимый (совсем как язык чероки) и имеет несколько различных диалектов (совсем как язык чероки). С помощью моих шотландских консультантов я в основном использовала далриадский и галловейский диалекты западного побережья Шотландии и северо-восточного побережья Ирландии. Эти диалекты относятся к гойдельской или гаэльской подгруппе кельтских языков. Все ошибки и ляпы — исключительно мои.

От Кристин:

Большое спасибо тренеру Марку из летнего тренировочного лагеря Талсы и центру «Прешэз боди-арт» за то, что помогли мне почувствовать себя сильной, уверенной в себе и красивой.

И спасибо «Шонус» за покой и тишину!


От Ф.К. С. и Кристин:

Как всегда, мы хотим поблагодарить нашу команду издательства «Сант-Мартин Пресс»: Дженифер Уейс, Энн Бенсон, Мэтью Шир, Энн Мэри Толлберг и блестящую команду дизайнеров, которые продолжают делать для нас волшебные обложки! МЫ ЛЮБИМ «Сант-Мартин Пресс»!

Отдельное спасибо агентству «МК Адвертайзинг» за чудесную работу над нашими веб-сайтами www.pccast.netи www.houseofnightseries.com.

Как обычно, мы с Кристин выражаем свою любовь и благодарность нашей замечательной подруге и агенту Мередит Бернстайн. Без нее «Дом Ночи» никогда не состоялся бы.

И, наконец, огромное спасибо нашим верным фанатам! Вы безоговорочно лучшие!

ОБ АВТОРАХ

Филис Кристин Каст родилась на Среднем Западе США. С детства у нее было две страсти: лошади и мифология — и Филис верна им до сих пор. После окончания школы Ф. Каст отправилась служить в военно-воздушные силы США. Закончив службу, она работала преподавателем литературы в школе г. Талса, штат Оклахома.

Пятнадцать лет Каст учила старшеклассников творчески анализировать произведения английских и американских классиков, а потом взялась за перо сама. Первый роман писательницы «Богиня по ошибке» («Divine by Mistake») вышел в 2001 году. Дебют Филис Каст оказался очень удачным. Начинающий автор получила нескольких престижных литературных премий, а также была удостоена ежегодной всеамериканской премии читательских симпатий.

В каждом своем произведении Филис Каст обращается к мифологии народов мира, сплетая древние сказания с современной жизнью. «Дом Ночи» не стал исключением. Заявка на серию, ставшую мировым бестселлером, была подана автором в издательство еще в 2003 году, задолго до выхода первой книги «Сумеречной саги» Стефани Майер.

Когда несколько глав первой книги серии «Меченая» были написаны, Филис дала почитать рукопись своей 19-летней дочери Кристин. Исправления той улучшили текст, герои стали более яркими и запоминающимися, заговорив на языке современной молодежи. После чего мать и дочь Каст приняли решение писать вместе.

«Меченая» и последующие книги серии «Дом Ночи» стали очень популярными в США и Европе, попав в первую пятерку рейтинга бестселлеров USA Today и The Wall Street Journal. После выхода пятой книги серии «Загнанная» (Hunted) критики, перебивая друг друга, восклицали: «Посторонись, Стефани Майер!». Всего в серии «Дом Ночи» запланирован выход 12 книг.

Кристин Каст — студентка университета, одна из самых юных авторов США. Она пишет рассказы и стихи и была удостоена наград как молодой автор в области журналистики и в жанре поэзии. В одном из интервью на вопрос о ее заветном желании Кристин Каст ответила: «Я хочу быть счастливой. Конечно, это непросто, но без этого ничего не сделаешь».

Читайте информацию о писательницах и серии «Дом Ночи» на Официальном сайте русского издания серии «Дом Ночи» www.houseofnight.ru.

Глава 1

Калона


Калона поднял руки. Он ни секунды не колебался. В том, что следует сделать, у Бессмертного не было ни малейших сомнений. Никому и ничему не позволялось становиться у него на пути, а этот человеческий мальчишка оказался как раз между ним и тем, что он желал. Нет, Калона не испытывал особого желания убивать парня, но и не особенно хотел оставлять в живых. Это была просто необходимость.

Бессмертный не чувствовал ни сожаления, ни раскаяния. Собственно говоря, за долгие столетия, прошедшие после своего падения, он почти полностью разучился чувствовать. И с привычным равнодушием свернул парню шею, положив конец его жизни.

— Нет!

В этом единственном слове было столько муки, что сердце Калоны обратилось в лед. Выронив безжизненное тело, он резко развернулся и увидел бежавшую ему навстречу Зои.

Их глаза встретились. Ее взгляд был полон ненависти и отчаяния.

В глазах Калоны застыло бессмысленное отрицание. Он пытался найти слова, которые могли бы заставить ее понять — и простить его. Но ничто не могло изменить того, что она увидела, и даже если Бессмертный мог сотворить невозможное, у него не осталось на это времени.

Потому что Зои швырнула в него всю силу стихии духа. Удар сокрушил Бессмертного, поразил его силой, находившейся за гранью физического. Дух был сутью и сущностью Калоны, эта стихия питала его на протяжении столетий, именно она давала ему уверенность и великую силу.

Бросок Зои опалил его. Сила удара была настолько велика, что подняла Бессмертного в воздух и перебросила через высокую каменную стену, отделявшую остров вампиров от Венецианского залива. Ледяная вода поглотила его и поволокла вниз. На какой-то миг боль настолько оглушила Калону, что он перестал бороться.

«Возможно, пора оставить эту мучительную борьбу за жизнь со всеми ее прелестями. Возможно, стоит вновь позволить ей победить себя», — но не успел Бессмертный подумать об этом, как вдруг почувствовал, что произошло. Душа Зои разлетелась на куски, и ее дух покинул землю с той же неизбежностью, с какой падение когда-то перенесло его самого из одного мира в другой.

Это открытие поразило его сильнее, чем полученный удар.

Только не Зои! Калона никогда не хотел причинить ей вреда. Несмотря на все козни Неферет, вопреки всем уловкам и планам Т-си Сги-ли, он продолжал упрямо стоять на своем и готов был использовать всю свою колоссальную силу для защиты Зои. Ибо она была его единственным средством приблизиться к Никс в этом мире — единственном, оставшемся для него мире.

В попытке прийти в себя после удара Зои Калона рывком поднял свое тяжелое тело из цепких объятий волн — и осознал всю правду. Это из-за него душа Зои покинула тело. И теперь она умрет.

С первым глотком воздуха из груди Бессмертного исторгся душераздирающий, исполненный муки, вопль, эхом повторивший ее последнее слово:

— Нет!

Неужели он мог поверить, что после падения у него не осталось никаких чувств? Он был глупцом, он ошибался — чудовищно ошибался.

Чувства терзали Калону, пока он рывками летел над самой водой; они кромсали его и без того израненный дух, восставали против, ослабляя и обескровливая его душу. Мутным, гаснущим взором он взирал на лагуну, болезненно морщась от света огней, обозначавших землю.

Ему ни за что туда не добраться. Где-то там был его дворец. У него не было выбора. Собрав последние остатки сил, Бессмертный рассек крыльями холодный воздух, тяжело взлетел над стеной и рухнул на мерзлую землю. Он не знал, как долго пролежал так в стылой тьме разорванной ночи, позволив чувствам терзать свою потрясенную душу.

Каким-то отдаленным уголком разума Калона уже понимал, что с ним случилось. Он снова пал, только на этот раз больше духом, чем телом, хотя тело тоже больше не хотело ему подчиняться.

Он почувствовал ее присутствие раньше, чем она заговорила. Так у них сложилось с самого начала, и уже неважно, хотел он этого или нет. Они просто чувствовали друг друга.

— Ты допустил, чтобы Старк увидел, как ты убил этого мальчишку! — голос Неферет был холоднее зимнего моря.

Калона повернул голову, чтобы видеть что-нибудь, кроме носка ее туфли на шпильке. Подняв на нее глаза, он поморгал, пытаясь вернуть себе ясность взора.

— Случайность, — хрипло прошептал он, когда голос вернулся. — Зои не должна была быть там!

— Случайности неприемлемы, однако меня нисколько не расстраивает то, что она там оказалась. Откровенно говоря, результат оказался весьма и весьма терпимым.

— Ты знаешь о том, что ее душа раскололась?

Калона ненавидел неестественную слабость своего голоса и странное онемение всего тела почти так же сильно, как свое вечное бессилие перед ледяной красотой Неферет.

— Думаю, почти все вампиры на острове уже знают об этом. Узнаю малышку Зои — разве она могла убраться потихоньку? Меня больше интересует, сколько вампиров почувствовали удар, который эта крошка нанесла тебе перед уходом?!

Неферет задумчиво побарабанила длинным острым ногтем по подбородку.

Калона промолчал, изо всех сил пытаясь сосредоточиться и собрать воедино рваные клочья своего раненого духа, но земля, к которой он прижимался, почему-то оставалась слишком реальной, и у него не было сил воспарить над ней и напитать свою душу легчайшими фрагментами Потустороннего мира, проплывавшими над его головой.

— Нет, просто не могу себе представить, чтобы кто-то из них мог это почувствовать, — продолжала Неферет своим самым холодным и деловитым тоном. — Никто из них не связан с Тьмой, то есть с тобой, так крепко, как я. Не так ли, любовь моя?

— Мы неразрывно связаны, — выдавил Калона, и ему вдруг захотелось, чтобы эти слова оказались неправдой.

— В самом деле... — протянула Неферет, все еще глубоко погруженная в свои мысли. Внезапно ее глаза расширились, словно ее вдруг осенило. — Я долго размышляла над тем, каким образом эта А-я сумела ослабить тебя, могучего Бессмертного так сильно, что даже глупые старухи чероки без труда заточили тебя под землей. Кажется, малышка Зои только что дала мне разгадку, которую ты столь тщательно от меня скрывал. Твое могучее тело может быть повержено, но только через твой дух. Весьма любопытно, ты не находишь?

— Я исцелюсь, — ответил Калона, вложив в голос все свои силы. — Верни меня на Капри, во дворец. Перенеси прямо на его крышу, поближе к небу, и я восстановлю свои силы.

— Думаю, так оно и было бы. Ах, мне так хотелось бы это сделать, любовь моя. Но у меня относительно тебя другие планы, — Неферет подняла руки и протянула их над распростертым телом Калоны.

Продолжая говорить, она принялась водить своими длинными пальцами по воздуху, выписывая странные фигуры и, напоминая паука, плетущего свою паутину.

— Я не позволю Зои снова помешать нам. — Расколовшаяся душа — это смертный приговор. Зои нам больше не помеха, — заявил Бессмертный, понимающе глядя на Неферет.

Она призывала липкую черноту, которую он слишком хорошо знал. Калона целую вечность сражался с этой Тьмой, пока не перешел под ее холодную власть. И теперь эта самая Тьма знакомо пульсировала и трепетала под пальцами Неферет.

«Откуда у нее сила, чтобы командовать Тьмой? — странный вопрос эхом погребального колокола проплыл в его измученном мозгу. — У Верховной жрицы не может быть такой власти».

Но Неферет уже не была обычной Верховной жрицей. Некоторое время назад она переросла границы этой роли и теперь без труда контролировала вызванную ей самой клубящуюся тьму.

«Она становится Бессмертной», — понял Калона, и при этой мысли к чувствам сожаления, отчаяния и гнева, кипевшим в душе Павшего воина Никс, добавилось еще одно чувство. Это был страх.

— На первый взгляд, это самый настоящий смертный приговор, — неторопливо произнесла Неферет, вытягивая из ниоткуда все новые и новые чернильно-черные нити, — но у нашей Зои есть на редкость досадная привычка выживать. Однако на этот раз я собираюсь позаботиться о том, чтобы она на самом деле умерла.

— Ее душа тоже обладает привычкой к перерождению, — напомнил Калона, намеренно пытаясь вывести Неферет из себя, чтобы отвлечь ее внимание.

— Значит, я буду убивать ее снова и снова! — Гнев, вызванный его неосторожными словами, лишь помог Неферет еще больше сосредоточиться. Выпряденная из воздуха тьма сгустилась и с все возрастающей силой завертелась вокруг нее.

— Неферет! — Калона попытался подольститься к ней, назвав по имени. — Ты понимаешь, чем пытаешься повелевать?

На этот раз она удостоила его взгляда, и Бессмертный впервые увидел зловещий красный огонек, поселившийся в глубине ее глаз.

— Разумеется, понимаю. Я повелеваю тем, что эти жалкие существа называют злом.

— Я не жалкое существо, но я тоже называю это злом.

— Ах, милый, на протяжении долгих столетий ты никогда не называл это так, — злобно рассмеялась Неферет. — Но в последнее время я стала замечать, что ты все глубже уходишь в тень собственного прошлого, вместо того чтобы наслаждаться прекрасной темной силой настоящего. И я знаю, кто в этом виноват.

С огромным усилием Калона заставил себя принять сидячее положение.

— Нет, милый. Я не хочу, чтобы ты шевелился, — Неферет махнула пальцем, и в тот же миг плотная нить тьмы обвилась вокруг шеи Калоны, затянулась петлей и рванула его вниз, опрокидывая на землю.

— Чего ты от меня хочешь? — прохрипел он.

— Я хочу, чтобы ты последовал за духом Зои в Потусторонний мир и убедился, что ни один из ее друзей, — это слово Неферет произнесла с откровенной издевкой, — не сможет уговорить этот дух вновь вернуться в покинутое тело.

Ужас пронзил Бессмертного.

— Но Никс изгнала меня из Потустороннего мира! Я не могу последовать за Зои!

— Ты ошибаешься, любовь моя. Видишь ли, твоя беда в том, что ты склонен мыслить чересчур буквально. Никс изгнала тебя, ты пал с небес и не можешь вернуться обратно. На протяжении долгих веков ты послушно верил в то, что так оно и есть. Что ж, формально ты действительно не можешь вернуться.

Неферет театрально вздохнула, а Калона, не отрываясь, смотрел ей в лицо.

— Но тут есть одна маленькая оговорка. С небес был изгнан не ты, а твое роскошное тело. Разве Никс говорила что-то о твоей бессмертной душе?

— Но ей и не нужно было об этом говорить! Если душа надолго покидает тело, тело умирает!

— Но твое тело бессмертно, а, следовательно, оно может безо всякого вреда отпустить от себя душу, — пояснила Неферет.

Калона тщетно пытался подавить ужас, пронзивший все его существо при этих словах.

— Ты права, я не могу умереть, но это не означает, что со мной ничего не случится, если дух надолго покинет мое тело.

«Я могу состариться... сойти с ума... превратиться в бессмертную оболочку самого себя» — возможности, одна другой страшнее, проносились в его голове.

Неферет беспечно пожала плечами.

— В таком случае тебе придется сделать свою работу как можно быстрее, чтобы вернуться в свое прекрасное бессмертное тело до того, как оно будет непоправимо испорчено, — она соблазнительно улыбнулась Калоне и добавила: — Я буду очень огорчена, если что-нибудь с ним случится, любовь моя.

— Не делай этого, Неферет! Ты приводишь в действие силы, которые неизбежно потребуют платы. Поверь мне, последствия будут столь ужасны, что даже ты пожалеешь о содеянном!

— Не смей угрожать мне! Я освободила тебя из заточения. Я любила тебя. А потом на моих глазах ты начал бегать на задних лапках перед этой самоуверенной девчонкой! Я хочу, чтобы она убралась из моей жизни! Последствия? Я к ним готова! Я больше не слабая и жалкая Верховная жрица законопослушной богини. Неужели ты до сих пор этого не понял? Не будь ты столь ослеплен этой недолеткой, мне бы не пришлось говорить тебе всего этого. Так знай же, что отныне я бессмертная — такая же, как ты, Калона!

Ее голос стал страшным, теперь в нем звучала сверхъестественная сила.



— Мы с тобой идеально подходим друг другу. Когда-то ты тоже в это верил и поверишь снова, когда Зои Редберд перестанет стоять на нашем пути.

Калона молча смотрел на нее, понимая, что Неферет окончательно и бесповоротно сошла с ума, но это безумие каким-то непостижимым образом лишь усиливало ее страшную власть и красоту.

— Итак, что я задумала сделать... — деловито продолжала Неферет. — Я собираюсь спрятать твое бессмертное сексуальное тело глубоко под землей, а дух отправить в Потусторонний мир следом за Зои, чтобы она уже никогда не могла вернуться обратно.

— Никс этого не допустит! — вырвалось у Калоны прежде, чем он сумел себя сдержать.

— Никс всем и всегда дает свободу выбора. Как ее бывшая Верховная жрица я точно знаю, что она позволит тебе свободно избрать духовное путешествие по Потустороннему миру, — лукаво проворковала Неферет. — И помни, любовь моя, что, добившись смерти Зои, ты уничтожишь последнее препятствие к нашему совместному правлению. Наше могущество будет безграничным в этом мире современных чудес. Ты только представь, любимый — мы поработим людей и восстановим правление вампиров во всей его красоте, страстности и безграничной мощи. Вся земля будет нашей! Мы вновь оживим наше славное прошлое.

Это был очень меткий удар. Калона мысленно проклял себя за то, что когда-то посвятил Неферет в свои сокровенные мечты. Он доверял ей, поэтому Неферет знала самое главное: поскольку Калона не был Эребом и не мог править вместе с Никс в Потустороннем мире, ему безумно хотелось воссоздать на земле как можно больше того, чего он был навсегда лишен.

— Я знаю, любовь моя, что когда ты хорошенько все обдумаешь, то поймешь: у нас нет другого выхода, кроме как послать тебя следом за Зои и окончательно разорвать связь между ее душой и телом. Это простое испытание полностью отвечает твоим сокровенным желаниям!

Неферет сообщила об этом с такой небрежностью, словно они вместе выбирали материал для ее нового платья.

— Но как я найду душу Зои? — спросил Калона, пытаясь подстроиться под ее тон. — Потусторонний мир настолько огромен, что только богам и богиням по силам обойти его целиком.

Ласковое выражение сбежало с лица Неферет, отчего ее жестокая красота стала еще более грозной.

— Не притворяйся, будто у тебя нет связи с ее душой! — Бессмертная Т-си Сги-ли с шумом втянула в себя воздух и, немного успокоившись, продолжала: — Признайся, милый, что ты можешь найти Зои даже там, где ее никто не сможет отыскать. Что ты выбираешь, Калона? Править на земле вместе со мной или остаться жалким рабом своего прошлого?

— Я выбираю правление. Всегда и при любых обстоятельствах я выберу власть, — без колебаний ответил Калона.

Не успел он произнести эти слова, как взгляд Неферет переменился. Алый цвет окончательно поглотил изумрудную зелень ее глаз. Она посмотрела на Калону своим пылающим багровым взглядом — могучая, порабощающая, обворожительная.

— Теперь выслушай меня, Калона, Падший Воин Никс. Я клянусь сохранить твое тело в безопасности. Когда Зои Редберд, малолетней Верховной жрицы Никс не станет, я клянусь снять эти черные цепи и позволить твоему духу вернуться в тело. Я перенесу тебя на крышу нашего замка на Капри, я позволю небу вдохнуть в тебя жизнь и силу, дабы ты правил этим миром, как мой супруг, мой защитник, мой Эреб!

На глазах у беспомощного Калоны Неферет чиркнула длинным острым ногтем по ладони своей правой руки. Когда в горсти собралось немного крови, она торжественным жестом вскинула ее вверх. — На этой крови я присягаю силе, кровью скрепляю клятву!

Окружавшая ее Тьма всколыхнулась, опустилась на ладонь Неферет и, дрожа и извиваясь, принялась пить.

Калона чувствовал притяжение Тьмы. Его душа отзывалась на ее могучий, обольстительный шепот.

— Да! — с усилием простонал, вновь покоряясь этой жадной Тьме.

Когда Неферет снова заговорила, ее голос зазвучал громче, наполнившись властью.

— Ты по доброй воле позволил мне скрепить кровью этот договор с Тьмой, но если ты потерпишь неудачу и нарушишь клятву...

— Я не подведу.

Неземной красоты улыбка расцвела на губах Неферет, а глаза ее налились кровью.

— Если ты, Калона, Падший воин Никс, нарушишь эту клятву и не выполнишь мое принесенное под присягой обещание уничтожить Зои Редберд, малолетнюю Верховную жрицу Никс, я сохраню власть над твоим духом до окончания твоего бессмертия.

Ответные слова сами собой сорвались с его губ, вызванные соблазнительной Тьмой, которую он долгие столетия предпочитал Свету.

— Если я нарушу клятву и не сдержу обещания, ты сохранишь власть над моим духом до окончания моего бессмертия.

— Я поклялась! — Неферет снова чиркнула себя ногтем, так что две кровавые линии образовали алую букву «X» на ее ладони. Железистый запах, как дымок костра, поплыл к Калоне, когда Неферет вновь подняла руку навстречу Тьме.

— Да будет так!

Лицо Неферет исказилось от боли, когда Тьма вновь принялась пить ее кровь, однако бывшая Верховная жрица Никс не дрогнула и не шелохнулась, пока воздух не запульсировал вокруг нее, напитавшись кровью и клятвой.

Только тогда она опустила руку.

Высунув язык, Неферет провела языком по порезам, останавливая кровотечение. Затем подошла к Калоне, наклонилась и нежно взяла его лицо в свои ладони — точно так же, как совсем недавно он сделал это с тем человеческим мальчишкой, перед тем, как убить.

Калона чувствовал, как Тьма гудела вокруг и внутри Неферет, словно бешеный бык, нетерпеливо ожидающий приказа своей госпожи.

Ее окровавленные губы легонько коснулись его губ.

— Властью, кипящей в моей крови, и силой отнятых мною жизней, я приказываю вам, мои милые нити Тьмы, вытащить душу этого связанного клятвой бессмертного из его тела и доставить ее в Потусторонний мир. Идите и исполните мой приказ, а за это я клянусь принести вам в жертву невинную жизнь, которую вы не смогли осквернить. Вы слышали мою клятву, и да быть по сему!

Неферет глубоко вздохнула, и Калона увидел, как нити Тьмы поползли в ее полные алые губы. Она вдыхала Тьму до тех пор, пока не напиталась ею, а затем прижала губы к губам Калоны, и вместе с этим ужасным окровавленным поцелуем выдохнула в него Тьму, да с такой силой, что вырвала его израненную душу из тела.

Корчась в беззвучной муке, душа Калоны возносилась все выше и выше, в то царство, из которого он был когда-то изгнан Богиней, а его тело осталось на земле — неподвижное, безжизненное, скованное клятвой злу и властью Неферет.

Глава 2

Рефаим


Гулкий рокот барабана напоминал стук сердца Бессмертного: нескончаемый, завораживающий, подавляющий. Он эхом отдавался в душе Рефаима, вторя ритму крови, пульсировавшей в его жилах. Постепенно барабанная дробь начала складываться в слова. Эти слова окутали тело Рефаима так, что даже во сне его пульс забился в унисон с вечной мелодией. Ему снились поющие женские голоса:


Древний владыка до времени сном околдован,

Но, когда ливнем кровавым будет земля кроплена,

Чары царицы Т-си Сги-ли разрушат оковы,

Грозной волшбою разбудит супруга она.


Завораживающая песня, подобно лабиринту, вела все дальше и дальше:


Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель.

Солнце затмит он неистовой, жуткой красой.

Поступью грозной на трон вознесется правитель.

Женщины вновь покорятся власти его вековой.


Музыка звучала как искушающий шепот. Как обещание. Благословение. Проклятие. Воспоминание о том, что предсказывала эта песня, заставляло Рефаима беспокойно метаться во сне. Вот он вздрогнул и, словно брошенный ребенок, шепотом произнес одно-единственное слово:

— Отец?

Мелодия завершалась строфой, которую Рефаим выучил наизусть еще несколько веков тому назад:


Сладкая песня Колоны будет нам вечно звучать.

С сердцем холодным мы будем во имя его убивать.


«...С сердцем холодным мы будем во имя его убивать». Даже во сне Рефаим откликнулся на эти слова. Он не проснулся, но сердце его забилось сильнее, ладони сжались в кулаки, тело напряглось. На грани между сном и пробуждением грохот барабанов вдруг оборвался, а тихие женские голоса уступили место другому голосу — глубокому, мужскому, низкому и до боли знакомому.

— Предатель... трус... изменник... лжец! — обвиняюще загремел он. Гневный перечень эпитетов вторгся в сон Рефаима, мгновенно пробудив птицечеловека ото сна.

— Отец! — Рефаим рывком сел, сбросив старые газеты и куски картона, из которых свивал себе на ночь гнездо. — Ты здесь, отец?

Заметив краем глаза промельк какого-то движения сбоку, он рванулся, потревожив сломанное крыло, и выглянул наружу из темного стенного шкафа, обшитого кедровыми панелями.

— Отец?

Сердце подсказало ему, что Калоны здесь нет, еще до того, как пятно света и движения сгустилось, обретя очертания ребенка.

— Что ты такое?

Рефаим уставился горящими глазами на девочку.

— Сгинь, привидение!

Но вместо того, чтобы исчезнуть подобру-поздорову, девочка прищурилась и принялась с любопытством разглядывать его.

— Ты не птица, хотя у тебя есть крылья. И ты не мальчик, хотя у тебя есть руки и ноги. Глаза у тебя тоже как у мальчика, только красные. Кто же ты такой?

Рефаим разозлился. Резким движением, от которого боль раскаленными кинжалами пронзила все его тело, он выскочил из шкафа, приземлившись в нескольких шагах от призрака — хищный, опасный, готовый к обороне.

— Я оживший ночной кошмар, дух из преисподней! Убирайся и оставь меня в покое, если не хочешь узнать, что в мире есть нечто пострашнее страха смерти!

От его резкого прыжка призрачная девочка сделала маленький шажок назад, упершись плечом в низкое окно, и остановилась, продолжая разглядывать Рефаима умным любопытным взглядом.

— Ты во сне звал своего папу. Я слышала. Ты меня не обманешь. Я умная и помню все, что нужно. И вообще, я тебя не боюсь, потому что ты просто раненый и ужасно одинокий.

С этими словами девочка-призрак вызывающе скрестила руки на тощей груди, откинула назад свои длинные светлые волосы и растаяла, оставив Рефаима именно таким, каким она его назвала — раненым и одиноким.

Он разжал кулаки. Сердце понемногу успокоилось. Сгорбившись, Рефаим тяжело поплелся в свое временное гнездо и привалился головой к стенному шкафу.

— Какое убожество, — пробормотал он вслух. — Любимый сын древнего Бессмертного пал так низко, что вынужден прятаться среди мусора и чесать язык с призраком человеческого ребенка!

Рефаим хотел рассмеяться, но у него ничего не получилось. Отзвуки музыки из его недавнего сна и давнего прошлого все еще слишком громко звучали вокруг. Как и гневный голос — Рефаим готов был поклясться, что этот голос принадлежал его отцу.

Он просто больше не мог сохранять неподвижность. Не обращая внимания на боль в руке и сплошную тошнотворную муку, в которую превратилось его крыло, Рефаим заставил себя подняться. Он ненавидел одолевшую его тело слабость. Сколько он провел в этом узком ящике в стене — раненый, измученный, после перелета от вокзала, скрученный в три погибели? Он уже не помнил. День? Два?

Где же она? А ведь обещала прийти этой ночью! А он, между прочим, все сидит там, куда она его отправила. Уже ночь, а Стиви Рей так и не появилась.

Застонав от отвращения к себе, Рефаим повернулся спиной к шкафу с гнездом, прошел мимо подоконника, возле которого только что материализовался призрак девочки, и поплелся к двери, ведущей к балкону на крыше. На рассвете дня, когда он здесь появился, инстинкт привел его на второй этаж заброшенного особняка. В то утро даже его колоссальные силы были на исходе, поэтому Рефаим мог думать только о сне и безопасности. Но сейчас ему было не до сна. Он смотрел с высоты на пустынную территорию музея. Ледяной град, несколько дней сыпавшийся на город, прекратился, но огромные деревья, окружавшие холмистую местность, на которой располагался музей Джилкриса и этот заброшенный особняк, стояли скрюченные, со сломанными ветками. Рефаим прекрасно мог видеть в темноте, но, сколько он ни всматривался в ночь, ему так и не удалось заметить снаружи никакого движения.

Дома между музеем и центром Талсы были почти такими же угрюмыми темными, как и во время его утреннего путешествия. Пейзаж оживляли лишь слабые точки огней, совсем не похожие на ослепительное сияние электричества, привычное для современного города. Слабый мерцающий свет свечей не шел ни в какое сравнение с мощью электроэнергии, которую мог пробудить этот новый современный мир.

Впрочем, в этом не было ничего странного. Линии электропередач, доставлявшие свет в дома современных людей, не выдержали тяжести льда, как и ветви могучих деревьев. Рефаим понимал, что ему это только на пользу. Если не считать завалов из ветвей и прочего мусора, оставшегося на дорогах, улицы были более-менее свободны. И люди бы немедленно вернулись к своей прежней, привычной жизни, если бы не был поврежден главный генератор.

— Людей держит по домам нехватка электричества, — процедил Рефаим себе под нос. — А ей что мешает?

Испустив горький вздох, птицечеловек взломал обветшавшую дверь и автоматически посмотрел в небо, вид которого всегда являлся для него бальзамом от всех душевных ран.

Холодный воздух был пропитан сыростью. Над зимней травой низко стелился туман, напоминавший волнистые одеяла, за которыми земля пыталась спрятаться от глаз Рефаима.

Он поднял глаза, испустив долгий судорожный вздох. Рефаим полной грудью вдыхал небо, казавшееся невероятно ярким по сравнению с темным, неосвещенным городом. Звезды и острый серп убывающей луны манили его к себе.

Всем своим существом Рефаим стремился в небо. Он мечтал почувствовать его под своими крыльями, мечтал, чтобы оно заструилось сквозь его темное пернатое тело, лаская прикосновениями матери, которой он никогда не знал.

Неповрежденное крыло за его спиной само собой расправилось, вытянувшись на длину, превышавшую рост взрослого мужчины. Второе, сломанное и разбитое, мучительно задрожало, и Рефаим со стоном отчаяния выдохнул, едва успев вздохнуть. «Калека!»

— Нет. Совсем не обязательно, — произнес он вслух. Рефаим покачал головой, пытаясь прогнать непривычную усталость, заставлявшую его чувствовать себя еще более беспомощным и ущербным.

«Соберись! — приказал он себе. — Пришло время найти отца».

Он еще не совсем оправился от ранения, но с тех пор как он упал, его затуманенный усталостью разум еще никогда не работал так ясно, как сейчас. Он должен постараться выйти на след отца. Несмотря на разделяющее их время и расстояние, они были связаны узами крови, духа, а главное даром бессмертия, полученным Рефаимом по праву рождения.

Рефаим посмотрел в небо, думая о воздушных течениях, в которых привык скользить. Судорожно втянув в себя воздух, он поднял здоровую руку и вытянул вперед ладонь, пытаясь дотронуться до его неуловимых потоков и растворенных в них отголосках темной магии Потустороннего мира.

— Дай мне почувствовать его! — умоляюще попросил он у ночи.

На какой-то миг Рефаиму почудилось, будто он уловил еле различимый отзвук ответа где-то далеко-далеко на востоке. А потом все заглохло.

— Почему я не слышу тебя, отец? Разбитый и непривычно измученный, он безвольно уронил руку.

Какая непривычная усталость...

— О боги! — воскликнул Рефаим, внезапно догадавшись, что высосало его без остатка и так истощило его силы. Он понял, что мешает ему почувствовать, в какую сторону ушел отец.

— Это все из-за нее! — прохрипел он, и его глаза полыхнули алым светом.

Да, он был страшно изувечен, однако он был сыном Бессмертного, поэтому его тело уже давно должно было начать процесс восстановления. Рефаим хорошенько выспался — уже дважды с тех пор, как Воин своим выстрелом сбил его в полете. Разум его прояснился. Даже если его худшие прогнозы сбудутся, и крыло навсегда останется искалеченным, его тело уже давно должно было почувствовать себя лучше. К нему должны были вернуться силы!

И они непременно возвратились бы, если бы не Красная недолетка. Она пила его кровь и запечалилась с ним, нарушив в его организме баланс бессмертной силы!

Закипающий гнев Рефаима смешался с уже поселившимся в его душе отчаянием.

Она использовала его, а потом бросила.

Точно так же, как отец.

«Нет!» — мгновенно поправил себя Рефаим.

Отец был изгнан Верховной жрицей-недолеткой. Он вернется, как только сможет, и тогда Рефаим, его сын, снова встанет на его сторону. Это только Красная сначала использовала его, а потом отшвырнула прочь.

Но почему даже мысль об этом причиняет ему такую странную боль?

Рефаим запрокинул лицо к знакомому небу. Он не хотел этого Запечатления. Он спас Красную только потому, что был обязан ей жизнью и по опыту знал, что неоплата подобного долга чревата самыми страшными опасностями в этом и во всех последующих мирах.



Хорошо, она спасла его — нашла, спрятала, а потом отпустила, но там, на крыше вокзала, Рефаим вернул ей долг, когда помог избежать верной гибели. Он расплатился сполна и больше ничем ей не обязан.

Он был сыном Бессмертного, а не какого-то слабого человечишки. Рефаим ни секунды не сомневался, что сможет разорвать это дурацкое Запечатление — нелепое следствие спасения им жизни Красной. Ничего, он использует все оставшиеся у него силы, чтобы преодолеть это, а после начнет по-настоящему исцеляться.

Он сделал еще один глоток ночного воздуха и, не обращая внимания на слабость, собрал в кулак волю и произнес:

— Я призываю силу духа древних Бессмертных, принадлежащую мне по праву рождения, дабы разорвать...

И тут его с головой накрыла волна отчаяния.

Рефаим тяжело привалился к перилам балкона. Страшное горе обрушилось на него с такой силой, что он упал на колени, некоторое время простояв так, задыхаясь от боли и ужаса.

«Что со мной происходит?»

И только когда незнакомый, чужой страх начал заполнять его душу, к Рефаиму пришло понимание.

— Это не мои... — пробормотал он себе, пытаясь найти собственное «я» в этой пучине страдания. — Это ее чувства!

Он задыхался. Теперь место страха заняло беспросветное отчаяние. Собрав последние силы, чтобы противостоять этому непрекращающемуся натиску, Рефаим попытался встать, сражаясь с волнами чувств Стиви Рей. Собрав оставшуюся решимость, он заставил себя преодолеть этот дикий натиск, чтобы, невзирая на смертельную усталость, безжалостно захватившую его тело, прорваться к источнику силы, сокрытому и запертому для большинства людёй — к источнику, ключом к которому была его кровь.

Он снова начал произносить свое заклинание. Но на этот раз совершенно с другой целью.

Позже он скажет себе, что это произошло автоматически, что он действовал под влиянием Запечатления, оказавшегося гораздо сильнее, чем он думал. Это проклятое Запечатление заставило его поверить, будто самый верный способ прекратить этот жуткий поток чувств Красной заключается в том, чтобы призвать ее к себе, убрав подальше от того, что причиняло ей такую боль.

Неправда, будто ему были небезразличны ее страдания. Этого просто не могло быть!

— Я призываю силу духа древних Бессмертных, принадлежащую мне по праву рождения... — быстро проговорил Рефаим.

Не обращая внимания на боль в искалеченном теле, он стал вытягивать энергию из самой темной бездны ночи, а затем пропустил ее сквозь себя, заряжая своим бессмертием. Воздух вокруг него замерцал, наливаясь багровым сиянием.

— ...через бессмертное могущество моего отца Калоны, напитавшего мой дух и кровь силой, я посылаю тебя к моей... — Тут он осекся и замолчал. К его? Но ведь она ему никто! Она была... была... — Она Красная! К Верховной жрице потерянных, — выговорил он, наконец. — Она привязалась ко мне через кровавое Запечатление и долг жизни. Иди к ней. Укрепи ее. Приведи ее ко мне. Бессмертной частью своего существа я приказываю тебе сделать это!

Багровый туман мгновенно рассеялся, устремившись на юг. Туда, откуда Рефаим пришел. Туда, где осталась она.

Птицечеловек посмотрел ему вслед. А потом стал ждать.

Глава 3

Стиви Рей


Проснувшись, Стиви Рей почувствовала себя большой кучей старого дерьма. Нет, точнее будет сказать, что она почувствовала себя большой кучей старого, до смерти вымотанного дерьма.

Она запечатлелась с Рефаимом. Она чуть не сгорела на крыше. На память ей пришла роскошная серия из второго сезона «Настоящей крови», где Годрик сжег себя на бутафорской крыше съемочного павильона.

— По телику это выглядело гораздо проще, — фыркнула Стиви Рей.

— Что выглядело?

— Черт тебя побери, Даллас! Напугал меня до обморока! — воскликнула Стиви Рей, судорожно вцепившись в белую больничную простыню. — Чего ты тут забыл?

— Эй, успокойся, — насупился Даллас. — Я пришел проведать тебя еще после заката, и Ленобия разрешила мне остаться в палате на случай, если ты вдруг проснешься. А чего ты такая дерганая?

— Между прочим, я чуть не умерла. Станешь тут дерганной!

Даллас виновато потупился. Придвинув небольшой стул поближе к кровати, он взял Стиви Рей за руку.

— Прости. Ты права, прости меня. Просто я ужасно испугался, когда Эрик рассказал всем, что произошло.

— И что же он вам рассказал?

Теплые карие глаза Далласа посуровели.

— Что ты едва не сгорела на крыше вокзала.

— Ну да, ужасно глупо получилось. Я оступилась, грохнулась и ударилась головой, — пробормотала Стиви Рей, отводя глаза. — А когда очнулась, то уже поджарилась, как тост.

— Ага-ага. Бред сивой кобылы.

— Что?

— А то, что прибереги эти сказочки для Эрика, Ленобии и остальных. Эти засранцы пытались тебя убить, да?

— Даллас, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, — Стиви Рей попыталась вырвать у него руку, но Даллас держал крепко.

— Эй, — ласково позвал он, осторожно дотрагиваясь до лица Стиви Рей, заставляя ее посмотреть на него. — Это же я. Ты знаешь, что можешь сказать мне всю правду, и я буду молчать, как рыба.

Стиви Рей тяжело вздохнула.

— Я просто не хочу, чтобы об этом узнала Ленобия, преподаватели и, особенно, синие недолетки.

Даллас долго смотрел на нее, прежде чем заговорить.

— Я никому ничего не скажу, но мне кажется, что ты совершаешь очень большую ошибку. Хватит защищать их.

— Я их не защищаю! — воскликнула Стиви Рей.

Теперь уже она сама ухватилась за теплую руку Далласа, пытаясь вложить в это прикосновение нечто такое, о чем она еще никогда ему не говорила. — Я просто хочу разобраться со всем этим делом по-своему. Если взрослые узнают, что они пытались заманить меня в ловушку и убить, то пиши пропало — все выйдет у меня из-под контроля.

«А что если Ленобия захватит Николь и ее ребят, и они расскажут ей о Рефаиме?» — раздался в голове Стиви Рей виноватый шепоток, и ее даже замутило от страха.

— И что ты собираешься с ними делать? Нельзя же просто спустить им эту выходку!

— Нельзя. Но это мое дело, и я хочу разобраться с ними сама!

— Надерешь им задницы? — ухмыльнулся Даллас.

— Типа того, — ответила Стиви Рей, хотя понятия не имела, что именно собирается предпринять.

Даллас расхохотался и встал.

— Узнаю мою девушку! — Он поцеловал ее в лоб и повернулся к мини-холодильнику, встроенному в металлический стеллаж около стены. — Ленобия сказала, что здесь пакеты с кровью. И еще она сказала, что раз ты так крепко спишь и так быстро поправляешься, то непременно проснешься со зверским аппетитом.

Когда он направился за пакетами, Стиви Рей села и с опаской заглянула под стандартную больничную сорочку. При этом она невольно поморщилась, почувствовав, как натянулась обожженная кожа. Честно говоря, она была готова к самому худшему. Стиви Рей помнила, что, ее спина походила на отвратительный горелый гамбургер, когда Эрик с Ленобией вытащили ее из вырытой в земле ямы... когда они оттащили ее от Рефаима.

«Не думай о нем сейчас! Просто сосредоточься на...»

— Ой, божечки! — восторженно ахнула Стиви Рей, уставившись на доступную обозрению часть своей спины. Она ничем не напоминала гамбургер! Кожа была совершенно гладкой. Ярко-розовой, словно она поджарилась на солнце, но при этом гладкой и новенькой, как у младенца.

— Потрясающе! — еле слышно прошептал Даллас. — Просто чудо.

Стиви Рей подняла голову. Их взгляды встретились и застыли.

— Ты так меня напугала, девочка моя, — сказал Даллас. — Больше никогда так не делай, ладно?

— Я постараюсь, — тихо ответила она.

Наклонившись вперед, Даллас легонько, одними кончиками пальцев, провел по свежей розовой коже на ее плече.

— Больно?

— Ни капельки. Только стянутость чувствуется.

— Потрясающе, — повторил он. — Ленобия, конечно, сказала, что ты исцеляешься во время сна, но знаешь, вид у тебя был просто жуткий, и я никак не ожидал...

— Сколько я проспала? — перебила Стиви Рей, заранее пытаясь подготовить себя к ответу: много-много дней. Как-то там Рефаим? Что он подумал о ней, ведь она бросила его так надолго? Но страшнее был другой вопрос — что он сделал?

— Всего один день!

У нее даже голова закружилась от облегчения.

— Один день? Правда?

— Ну да. Вообще-то стемнело всего пару часов назад, так что, строго говоря, ты проспала чуть больше дня. Тебя принесли вчера после восхода. О, зрелище было то еще! Эрик промчался на «хаммере» через всю территорию школы, сшиб ограду и въехал в конюшни Ленобии. Потом все суетились, как сумасшедшие, чтобы перенести тебя сюда, в лазарет.

— Да, я еще помню, как разговаривала с Зет в «хаммере» по дороге сюда, и чувствовала себя вполне прилично, а потом у меня в голове будто свет выключили. Кажется, я вырубилась.

— Не кажется, а точно.

— Стыдоба! — криво усмехнулась Стиви Рей. — Хотела бы я хоть одним глазком взглянуть на это представление!

— Ну да, — ухмыльнулся Даллас. — Именно об этом я и подумал, когда понял, что ты все-таки не умрешь.

— Я не собираюсь умирать! — твердо заверила его Стиви Рей.

— Что ж, я рад это слышать, — Даллас наклонился, взял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы.

И тут, неожиданно для самой себя, Стиви Рей отдернулась от него.

— Слушай, как там насчет пакетика с кровью? — быстро спросила она.

— Ах да, конечно. — Даллас сделал вид, что не заметил ее реакции, но когда он подавал ей пакет, его щеки пылали от смущения. — Прости, я не подумал. Я знаю, тебе больно, и ты еще не чувствуешь... ну... то есть, ты понимаешь, — он осекся, и вид у него стал совсем сконфуженный.

| Стиви Рей понимала, что должна что-то сказать. В конце концов, у них с Далласом были отношения. Он был милый и умный, и всем своим видом показывал, что понимает ее.

Даллас стоял и смотрел на нее виноватыми глазами, слегка потупив голову, как маленький мальчик. И еще он был симпатичный — высокий, стройный, в меру мускулистый, с густыми волосами цвета песка. Стиви Рей очень нравилось с ним целоваться. По крайней мере, раньше нравилось.

А теперь?

Незнакомое чувство неловкости не позволило ей найти подходящие слова, чтобы приободрить парня, поэтому она молча взяла у него пакет, оторвала уголок и опрокинула его себе в рот так, что кровь заструилась у нее по горлу, и, подобно мега-порции «Ред Булла», растекалась от живота по всему телу, заряжая его энергией.

Стиви Рей вовсе не собиралась думать об этом, но себя не обманешь. Где-то в глубине своего существа она сразу почувствовала разницу между действием обычной, смертной, простой человеческой крови и той вспышкой энергии и раскаленного жара, которую подарила ей кровь Рефаима.

Ее рука еле заметно дрогнула, когда она вытерла рот и подняла глаза на Далласа.

— Ну как, лучше? — спросил он. Похоже, эта странная размолвка между ними была уже забыта, и к Далласу вновь вернулось его привычное добродушие.

— А добавка будет?

Он с улыбкой протянул ей еще один пакет.

— Она перед тобой, красавица.

— Спасибо, Даллас. — Стиви Рей помялась, прежде чем опрокинуть второй пакет. — Понимаешь, я пока еще не чувствую себя в норме.

— Я понимаю, — кивнул Даллас.

— Это... У нас все в порядке?

— Угу, — ответил он. — Если у тебя в порядке — значит, и у нас в порядке.

— Круто! — Стиви Рей запрокинула пакетик с кровью в рот, и тут в комнату вошла Ленобия.

— Ленобия, вы только полюбуйтесь — наша Спящая красавица наконец-то открыла глазки! — воскликнул Даллас.

Стиви Рей высосала последнюю каплю крови и повернулась к двери, однако приветливая улыбка замерла у нее на губах, стоило ей увидеть лицо Ленобии.

Преподавательница верховой езды плакала.

Вовсю.

— Ой, божечки, да что же это? — ахнула Стиви Рей. Она была настолько потрясена, увидев всегда невозмутимую наставницу в слезах, что машинально похлопала по кровати, приглашая Ленобию сесть рядом и как следует выплакаться, как всегда делала мама, когда Стиви Рей, ударившись, бежала к ней за утешением.

Ленобия на негнущихся ногах вошла в комнату. Она не села на кровать к Стиви Рей, а остановилась в нескольких шагах от нее и глубоко вздохнула, словно подготавливаясь к чему-то страшному.

— Мне выйти? — растерянно спросил Даллас.

— Нет. Останься. Ты можешь ей понадобиться — ответила Ленобия осипшим голосом, в котором звучали слезы. Потом посмотрела в глаза Стиви Рей и сказала: — Это касается Зои. Случилась беда.

Стиви Рей показалось, будто страх с огромной силой ударил ее в живот, вышибив дыхание.

Не в силах остановиться, она беспомощно затараторила:

— Ой, нет, она в порядке! Я же разговаривала с ней, помните? Когда мы уезжали из вокзала, до того как вырубиться от света и боли! Это же только вчера было, я помню!

— Эрке, моя подруга, которая работает в Верховном совете, несколько часов не могла до меня дозвониться. Я по глупости забыла телефон в «хаммере», поэтому только сейчас ответила на звонок. Калона убил Хита.

— Черт! — ахнул Даллас.

Забыв о его существовании, Стиви Рей смотрела на Ленобию. Отец Рефаима убил Хита! Тошнотворный страх стремительно заполнил ее желудок.

— Зои не умерла. Я бы почувствовала, если бы она умерла.

— Зои не умерла, но она видела, как Калона убил Хита. Она пыталась его остановить, но не смогла. Это сокрушило ее, Стиви Рей. — Слезы градом покатились по фарфоровым щекам Ленобии.

— Сокрушило? Что это значит?

— Это значит, что тело ее еще дышит, но душа его покинула. Когда душа Верховной жрицы разбивается, ее тело рано или поздно тоже покидает этот мир. Это лишь вопрос времени, Стиви Рей.

— Покидает? Не понимаю, о чем вы говорите! Хотите сказать, что она исчезнет?

— Нет, — хрипло ответила Ленобия. — Она умрет.

Стиви Рей, как помешанная, затрясла головой из стороны в сторону.

— Нет. Нет. Нет! Мы просто привезем ее сюда, и все! Здесь она будет в порядке!

— Даже вернув сюда ее тело, мы не сможем вернуть Зои. Стиви Рей, ты должна быть к этому готова.

— А я не буду к этому готова! — завизжала Стиви Рей. — Не могу! Даллас, дай мне джинсы и одежду. Я ухожу отсюда! Я придумаю, как помочь Зет. Она не опустила руки, когда нужно было спасать меня, и я тоже не сдамся!

— Дело не в тебе, — сказал Дракон Ланкфорд, вырастая в дверях палаты. Он все еще не пришел в себя после смерти жены, поэтому его мужественное лицо выглядело осунувшимся и погасшим, но голос звучал спокойно и уверенно. — Дело в том, что Зои столкнулась с горем, которое не смогла вынести. Поверь, я знаю, о чем говорю. Такое горе не просто сокрушает душу, но и разрушает путь, по которому та может вернуться обратно в тело, а без души наше тело умирает.

— Нет, пожалуйста, не говорите так! Это не правда! Этого просто не может быть, — жалобно попросила Стиви Рей.

— Ты первая Верховная жрица красных вампиров. Ты должна найти в себе силы пережить эту утрату. Ты нужна своему народу, — глухо сказал Дракон.

— Мы пока не знаем, куда исчез Калона, как не знаем и то, какую роль сыграла во всем этом Неферет, — сказала Ленобия.

— Зато знаем, что смерть Зои даст им отличную возможность вновь выступить против нас, — добавил Дракон.

Смерть Зои... Эти слова громовым эхом звучали в голове у Стиви Рей, оставляя за собой ужас, растерянность и отчаяние.

— Ты обладаешь огромной силой, Стиви Рей, — проговорила Ленобия. — То, как быстро ты поправилась, лишний раз доказывает это. Сейчас нам потребуются все силы, которые только можно найти, чтобы выстоять при встрече с Тьмой, уже готовой вновь на нас обрушиться.

— Ты должна справиться с горем, — добавил Дракон. — И занять место Зои.

— Никто не может стать Зои! — закричала Стиви Рей.

— Мы не просим тебя быть Зои. Мы просим лишь помочь заполнить пустоту, которую она оставила после себя, — сказала Ленобия.

— Я должна... Я должна подумать, — выдавила из себя Стиви Рей. — Вы не могли бы оставить меня одну? Я хочу одеться и хорошенько подумать.

— Конечно, — кивнула Ленобия. — Мы будем в зале совещаний. Приходи туда, когда будешь готова.

После чего оба преподавателя тихо вышли из палаты. Они были сломлены горем, но полны решимости.

— Эй, ты в порядке? — Даллас шагнул к Стиви Рей и взял ее за руку.

Она позволила ему лишь на миг коснуться ее, а потом быстро пожала его ладонь и отстранилась.

— Мне нужна одежда.

— Она вон там, в шкафу, — Даллас кивнул в противоположный угол комнаты.

— Хорошо, спасибо, — быстро кивнула Стиви Рей. — Иди, дай мне одеться.

— Ты не ответила на мой вопрос, — медленно произнес Даллас, не сводя с нее глаз.

— Нет. Я не в порядке, и я не буду в порядке до тех пор, пока мне не перестанут говорить, что Зои умирает.

— Но Стиви Рей, даже я знаю, что бывает, когда душа покидает тело. От этого умирают, — пробормотал Даллас, явно пытаясь как можно осторожнее преподнести ей эту истину.

— Только не в этот раз, — отрезала Стиви Рей. — А теперь убирайся, я оденусь.

— Я подожду снаружи, — вздохнул Даллас.

— Хорошо. Я быстро.

— Не торопись, красавица, — улыбнулся Даллас. — Я подожду.

Но если Даллас думал, что как только он выйдет за дверь, Стиви Рей тут же вскочит с кровати и начнет торопливо натягивать на себя одежду, то он ошибался. Вместо этого она принялась мысленно пролистывать в голове учебник «Вампирская социология для недолеток» в поисках печальной истории о Верховной жрице глубокой древности, у которой однажды тоже разбилась душа. Стиви Рей уже не помнила, отчего это произошло, она вообще ничего не помнила из этой истории, кроме того, что та жрица, в конце концов, умерла. Что бы ни делали ее приближенные, как бы ни пытались ее спасти — она все равно умерла.

— Верховная жрица умерла, — прошептала Стиви Рей.

Но ведь Зои даже не была настоящей, взрослой Верховной жрицей. Она по-прежнему была недолеткой. Как же она сможет справиться с тем, что убило настоящую Верховную жрицу?

Никак не сможет.

Но это несправедливо! Они столько пережили вместе, прошли через такие опасности — и вот теперь Зои просто возьмет и умрет?

Стиви Рей не желала в это верить. Она хотела сражаться, визжать, кричать, но каким-то образом найти способ помочь лучшей подруге, вот только как это сделать? Зет была в Италии, а Стиви Рей торчала в Талсе. Черт побери! Да она понятия не имела даже о том, что делать с бандой чертовых красных недолеток, которые изводили ее, как заноза в заднице! И после этого у нее хватает самомнения полагать, будто она сможет решить глобальную проблему возвращения разрушенной души Зет в ее тело?

Она даже не могла никому рассказать о своем Запечатлении с сыном Бессмертного, из-за которого случился весь этот ужас!

Стиви Рей охватила страшная тоска. Съежившись в кровати, она прижала к груди подушку и горько расплакалась, накручивая на палец светлый локон непослушных волос, как всегда делала с тех пор, когда была совсем маленькой девочкой. Содрогаясь от рыданий, она зарылась лицом в подушку, чтобы Даллас не услышал ее плача, и дала волю страху, растерянности и полному, всепоглощающему отчаянию.

Когда Стиви Рей стало казаться, что хуже быть уже не может, воздух вокруг нее вдруг всколыхнулся, как будто в маленькой душной комнате кто-то распахнул окошко.

Сначала она не обратила на это внимания, слишком поглощенная рыданиями, чтобы думать о каком-то глупом ветерке. Но холодный ветер оказался настойчив, дотронувшись до свежей розовой кожи ее голой спины. Прохладное поглаживание оказалось неожиданно приятным. На миг Стиви Рей расслабилась, отдавшись этому ласковому прикосновению.

Прикосновению? Кажется, она велела ему ждать снаружи!

Стиви Рей рывком подняла голову и оскалилась, уже готовая зарычать на Далласа.

Только никакого Далласа в комнате не было.

Она была одна. Совершенно одна.

Стиви Рей уронила лицо в ладони. Неужели она совсем спятила от потрясения? Нашла время сходить с ума! Нужно немедленно встать и одеться. Потом взять себя в руки, дотащиться до двери и выйти наружу, чтобы разобраться с тем, что случилось с Зои, с красными недолетками, с Калоной и с Рефаимом.

Рефаим... Это имя эхом прозвучало в воздухе, и прохладная ласка вновь коснулась кожи Стиви Рей, обволакивая ее. На этот раз холодок не только погладил ее по спине, но пробежал вниз по рукам, покрутился вокруг талии, спустился к ногам. И всюду, где холод касался ее кожи, он словно забирал с собой частицу ее безутешного горя. Когда Стиви Рей снова подняла голову, она уже гораздо лучше владела собой. Вытерев слезы, она молча посмотрела на свое тело.

Окутывавший ее туман был соткан из маленьких сверкающих капелек цвета багровых глаз пересмешника.

— Рефаим, — невольно прошептала Стиви Рей.

Он зовет тебя...

— Что, черт возьми, происходит? — процедила Стиви Рей, чувствуя, как сквозь отчаяние прорывается закипающая злость.

Иди к нему...

— Идти к нему? — с нарастающим бешенством прошипела она. — Между прочим, это все сделал его папаша!

Иди к нему...

Ну что ж, холодная ласка и багровая ярость помогли ей принять решение.

Вскочив, Стиви Рей поспешно схватила свою одежду. Хорошо, она пойдет к Рефаиму, но только потому, что он может знать нечто такое, что поможет ей спасти Зои.

В конце концов, он был сыном опасного и могущественного Бессмертного. Очевидно, у него есть какие-то возможности, о которых она даже не догадывается. Взять хотя бы эту красную чепуху, которая продолжала плавать вокруг нее по комнате! Наверняка ее прислал сюда Рефаим, и сделана она из какой-то духовной энергии или типа того.

— Хорошо, — громко сказала Стиви Рей, обращаясь к багровой дымке. — Я пойду к нему.

Не успела она произнести эти слова, как красный туман рассеялся, оставив после себя легкую прохладу на ее коже и неземное ощущение спокойствия.

«Я пойду к нему, а если он не сможет мне помочь, то, наверное, мне придется его убить. И плевать я хотела на все это Запечатление!»

Глава 4

Афродита


Честное слово, Эрке, мне жаль, что приходится повторять это еще раз. Мне нет дела до ваших идиотских правил. Зои там, — Афродита указала идеально наманикюренным пальчиком на закрытую каменную дверь. — А это означает, что я тоже буду там.

— Афродита, ты человек — причем, даже не супруга вампира. Ты не можешь просто ворваться в зал Высшего совета со своими смертными девичьими истериками, тем более, в такое тяжелое время. — Эрке окинула ледяным взглядом растрепанные волосы Афродиты, ее мокрое от слез лицо и покрасневшие глаза. — Совет пригласит тебя присоединиться. Возможно. Но пока этого не произошло, ты должна ждать.

— Я не истеричка, — медленно, отчетливо и внешне сдержанно произнесла Афродита, всеми силами пытаясь не повторить ту же ошибку, из-за которой единственная осталась за дверями Высшего совета.

Когда Старк, Дарий, Дэмьен, Близняшки и даже Джек вместе внесли безжизненное тело Зои внутрь, Афродита оказалась снаружи именно потому, что повела себя точь-в-точь, как сказала Эрке — как истеричная девчонка. Она не смогла пойти следом, потому что рыдала так горько, что ничего не видела и не могла дышать из-за слез и соплей. А когда взяла себя в руки, дверь у нее перед носом захлопнулась, а Эрке превратилась в чертову вышибалу.

Но Эрке глубоко заблуждалась, полагая, что Афродита не знает, как вести себя с властными и надоедливыми взрослыми. Афродиту воспитывала женщина, по сравнению с которой Эрке была просто сопливой Мэри Поппинс!

— Иными словами, вы считаете меня обычной человеческой несовершеннолетней? — спросила Афродита, делая решительный шаг в личное пространство Эрке и заставляя ту автоматически сделать шаг назад. — Вы ошибаетесь. Я пророчица Никс. Помните такую? Если нет, хочу напомнить, что Никс — это ваша Богиня и непосредственная начальница. Мне не нужно быть ходячим холодильником какого-нибудь парня, чтобы получить право присутствовать на Высшем совете. Никс лично дала мне это право. А теперь валите к черту и дайте мне пройти!

— Несмотря на то, что этой молодой девушке следовало бы высказать свои соображения в более вежливой форме, я полагаю, она права. Позволь ей пройти, Эрке. Я лично возьму ответственность за ее присутствие, если Высший совет будет против.

У Афродиты даже волоски на руках встали дыбом, когда она услышала за своей спиной мелодичный голос Неферет.

— Но это противоречит правилам, — пробормотала Эрке, не желая так просто признавать свое поражение.

— Какие уж тут правила, когда душа недолетки отлетает от тела! — вздохнула Неферет.

— В этом я вынуждена с вами согласиться, Верховная жрица, — отступив в сторону, Эрке приоткрыла тяжелую каменную дверь. — С этого момента вы несете личную ответственность за присутствие человека на совете.

— Благодарю тебя, Эрке. Это очень мило с твоей стороны. Да, кстати, за мной идут несколько воинов, они несут кое-что, — улыбнулась Неферет. — Ты окажешь мне огромную любезность, пропустив их в зал.

Афродита не стала даже оглядываться, услышав за спиной вполне ожидаемое:

— Разумеется, жрица.

Она решительно шагнула в старинное здание.

— Разве не странно, что мы с тобой снова стали союзниками, дитя мое? — раздался за плечом Афродиты нежный голос Неферет.

— Мы никогда не будем союзниками, и я не дитя, — огрызнулась та, не оглядываясь и не замедляя шаг.

Вестибюль привел ее в огромный каменный амфитеатр, ровными круглыми рядами спускавшийся вниз к самому полу. Взгляд Афродиты остановился на высоком витражном окне, где была изображена Никс в обрамлении сверкающей пентаграммы и с высоко поднятыми руками, в которых покоился перевернутый полумесяц.

— Прелестно, ты не находишь? — как ни в чем ни бывало поинтересовалась Неферет. — Как известно, вампиры на протяжении всей истории создавали величайшие произведения искусства.

Но Афродита упрямо не хотела смотреть на Верховную жрицу, а просто пожала плечами и ответила:

— У вампиров есть деньги. За деньги можно купить самые прекрасные произведения, созданные как людьми, так и не людьми. Откуда вам знать, что этот витраж сделали именно вампиры? Вы, конечно, старая, но все же не настолько.

Стараясь не обращать внимания на журчащий снисходительный смех Неферет, Афродита перевела глаза в центр зала. Она не сразу поняла, что видит перед собой, но миг спустя ей показалось, будто ее с размаху ударили кулаком в солнечное сплетение.

Перед ней на просторном возвышении, служившем внутренним полом зала, располагались семь резных мраморных тронов. На тронах сидели вампиры, однако не они привлекли внимание Афродиты.

На мраморном помосте перед тронами, словно труп на столе в мертвецкой, лежала Зои. Рядом, вполоборота к ней, на коленях стоял Старк. Афродита могла видеть его лицо. Старк не произносил ни звука, но слезы безостановочным потоком катились по его щекам, пропитывая футболку. Рядом Дарий что-то говорил сидевшей на первом троне брюнетке с густыми, слегка тронутыми сединой волосами. Дэмьен, Джек и Близняшки, как стадо овец, сбились в кучку на нижнем ряду каменных сидений, рыдая в три ручья, но их громкие обильные слезы отличались от безмолвного страдания Старка, как океан от журчащего ручейка.

Афродита шагнула вперед, но Неферет схватила ее за запястье. После чего та все-таки повернулась и взглянула на свою бывшую наставницу.

— Знаете, отстали бы вы от меня, — ласковым голосом произнесла Афродита.

Неферет насмешливо вздернула бровь.

— Неужели ты все-таки научилась противостоять материнскому авторитету?

Афродита дала волю медленно закипающему гневу.

— Насколько я знаю, вы ни для кого не обладаете материнским авторитетом. Что касается умения противостоять стервам, то я давно овладела этим искусством.

Неферет нахмурилась и отбросила ее руку.

— Я никогда не одобряла твою вульгарную манеру выражаться.

— Я не вульгарная, а настоящая. Две большие разницы, Неферет. И потом, неужели вы всерьез думаете, что мне не наплевать на то, что вы одобряете, а что нет?

Неферет набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но Афродита опередила ее:

— Кстати, какого черта вы здесь забыли? Неферет даже глазами захлопала от изумления.

— Неужели ты не знаешь? Я прибежала сюда, как только узнала, что принесли раненую недолетку!

— Да что вы говорите? У вас вилочки не найдется, лапшу с ушей снимать? Хотите, скажу, зачем вы сюда приперлись? Да потому, что надеетесь получить то, что вам нужно. Вы же всегда так действуете, Неферет, хотя они вряд ли об этом догадываются, — Афродита дернула головой в сторону членов Высшего вампирского совета.

— Будь осторожна, Афродита. Очень скоро я могу тебе понадобиться!

Афродита заглянула в лицо Неферет и чуть не вздрогнула от изумления, заметив, как изменились вдруг ее глаза. На миг они утратили свой сверкающий изумрудный цвет и угрожающе потемнели. Показалось ей, или в их глубине действительно зажегся грозный красный огонь? Но не успела Афродита подумать об этом, как Неферет моргнула, и ее глаза вновь обрели глубокий цвет драгоценных камней.

Афродита судорожно вздохнула. Короткие волоски на ее руках вновь встали дыбом, но голос прозвучал ровно и насмешливо:

— Спасибо, Неферет. Но я все-таки постараюсь обойтись без вашей «помощи», — она нарочно выделила голосом последнее слово.

— Неферет! Высший совет призывает вас. Неферет обернулась к Высшему совету, но прежде чем сойти по ступеням, грациозным жестом указала на Афродиту.

— Я прошу Высший совет позволить человеку присутствовать на заседании. Это Афродита, человеческое дитя, которое объявило себя пророчицей Никс.

Афродита вышла из-за плеча Неферет и решительно обвела взглядом членов совета.

— Я не объявляла себя пророчицей. Я стала пророчицей Никс, потому что наша Богиня избрала меня своими устами. Честно говоря, если бы у меня был выбор, я бы никогда не взялась за эту работу. — Несколько членов Совета изумленно заохали, но Афродита невозмутимо продолжала: — Кстати, к вашему сведению — я не сообщила вам ничего такого, о чем не знала бы Никс.

— Богиня наша верит в Афродиту, хоть та сама порой в себя не верит, — проговорил Дарий.

Афродита улыбнулась ему. Он был не просто ее большим, великолепным и могучим Воином. Она могла абсолютно на него положиться, потому что он всегда видел в ней только лучшее.

— Дарий, почему ты заступаешься за эту человеческую деву? — спросила брюнетка.

— Я говорю за Пророчицу эту, Дуантия, — пророкотал Дарий, намеренно выделив голосом статус Афродиты, — ибо я Воина клятву принес ей, и буду ей верен до смерти.

— Ты ее Воин? — вскричала Неферет, не сумев скрыть своего потрясения. — Но ведь это означает...

— Это означает, что я не могу быть полностью человеком, поскольку воин-вампир не может принести клятву просто человеку, — закончила Афродита.

— Ты можешь войти в зал, Афродита, пророчица Никс. Совет приглашает тебя, — провозгласила Дуантия.

Афродита вихрем сбежала вниз, так что Неферет волей-неволей пришлось идти за ней следом.

Девушка хотела броситься к Зои, но что-то подсказало ей сначала остановиться перед брюнеткой, которую Дарий назвал Дуантией. Афродита официально прижала к сердцу сжатую в кулак руку и почтительно ей поклонилась.

— Спасибо, что разрешили мне прийти.

— Нынешние чрезвычайные времена заставляют нас принимать чрезвычайные решения, — сказала высокая худая вампирша с глазами цвета ночи.

Афродита не знала, что на это ответить, поэтому просто кивнула и подошла к Зои. Сунула ладошку в руку Дария, крепко сжала ее, пытаясь одолжить у своего Воина частицу его могучей силы. Только после этого Афродита взглянула на свою подругу.

В первый миг она не поверила своим глазам. Все татуировки Зои исчезли! Лишь посредине лба осталась обычная Метка недолетки в виде простого синего полумесяца. И еще Зои была чертовски бледной. Как настоящий мертвец.

Афродита немедленно запретила себе думать об этом. Зои не умерла. Она дышала. Сердце ее продолжало биться. Зои. Не. Умерла.

— Богиня говорит вам что-то, когда вы смотрите на нее, Пророчица? — спросила высокая худая вампирша, уже обращавшаяся к Афродите раньше.

Выпустив руку Дария, Афродита медленно опустилась перед Зои на колени. При этом она смотрела на Старка, но тот даже не шелохнулся. Казалось, он даже не моргал. Только беззвучно плакал и смотрел на Зои.

«Неужели Дарий будет так же страдать, если со мной что-нибудь случится?»

Афродита поспешила отогнать эту страшную мысль и снова взглянула на Зои. Потом медленно-медленно протянула руку и коснулась плеча подруги.

Кожа Зои была холодна, как у покойницы. Афродита застыла в ожидании. Время шло, но она так и не почувствовала даже слабого проблеска видения, чувства или чего-то вроде.

С разочарованным вздохом девушка покачала головой и сказала:

— Нет. Я ничего не могу сказать. Видите ли, я не контролирую свои видения. Они просто накрывают меня, независимо от того, хочу я этого или не хочу. Честно говоря, чаще всего как раз тогда, когда я совершенно этого не хочу.

— Ты не используешь все дары, которыми наградила тебя Никс, Пророчица.

Афродита с изумлением перевела взгляд от Зои на темноглазую вампиршу, которая встала со своего места и изящной походкой направилась к ней.

— Ответь мне — ты истинная Пророчица Никс или нет? — строго спросила дама.

— Истинная! — Афродита ответила без колебаний, хотя в голосе ее было столько же уверенности, сколько смущения.

Прошелестев шелковым одеянием цвета ночного неба, женщина опустилась на колени рядом с Афродитой и сказала:

— Меня зовут Танатос. Ты знаешь, что означает мое имя?

Афродита помотала головой, впервые в жизни пожалев, что Дэмьен сидит слишком далеко и не может подсказать ей правильный ответ.

— Оно означает смерть. Я не возглавляю Высший совет, эта высокая честь принадлежит Дуантии, однако мне дана привилегия находиться в особой близости с нашей Богиней, ибо мой дар заключается в том, чтобы помогать душам умерших переходить из этого мира в иной.

— Вы разговариваете с призраками?

Улыбка озарила суровое лицо Танатос, сделав его почти миловидным.

— В некоторой степени. Но сейчас важнее то, что благодаря своему дару я кое-что знаю о видениях.

— Правда? Но мои видения совсем не похожи на разговоры с призраками!

— Вот как? Скажи мне, откуда они приходят? Нет, попробую задать вопрос еще точнее — в каком мире ты находишься, когда получаешь видения?

Афродита задумалась. Она вспомнила, сколько раз ей приходилось видеть эти чертовы смертельные видения, и как со временем она начала смотреть на происходящее глазами умирающих людей. Судорожно вздохнув, она внезапно поняла, что знает ответ, и громко выпалила:

— Я получаю видения из Потустороннего мира!

— Именно так, — кивнула Танатос. — Ты гораздо сильнее меня связана с Потусторонним миром и царством духов, Пророчица. Я лишь сопровождаю мертвых в их переходе и только через них вижу край Иного мира.

Афродита поспешно перевела глаза на Зои.

— Она не мертвая!

— Еще нет. Но поскольку без души ее тело сможет просуществовать не больше семи дней, она очень близка к смерти. Настолько близка, что между ней и Потусторонним миром уже установилась связь, причем намного более сильная, чем у недавно умерших. Прикоснись к ней еще раз, Пророчица. Но теперь сосредоточься как следует и постарайся лучше использовать все, чем одарила тебя Богиня.

— Но я...

Танатос с раздражением оборвала ее:

— Делай то, чего хочет от тебя Никс, Пророчица!

— Но я не знаю, чего она от меня хочет! Суровое лицо Танатос разгладилось, и она снова улыбнулась.

— Ах, дитя, просто попроси ее о помощи!

— Просто попросить? — растерянно захлопала глазами Афродита.

— Да, Пророчица. Именно так.

Медленно повернувшись, Афродита вновь дотронулась до холодного плеча Зои.

На этот раз она закрыла глаза и сделала три долгих глубоких вдоха, как обычно делала Зои перед созданием круга. После чего безмолвно, но пылко взмолилась Никс: «Понимаешь, я бы не просила, не будь это очень важно. Ты же знаешь, потому что ты всегда все знаешь, что я не люблю просить о милости. Ни у кого. И еще я не очень сильна в этих дурацких молитвах, но это ты тоже знаешь. — В этом месте Афродита прервалась и мысленно вздохнула. — Никс, мне нужна твоя помощь. Мне кажется, Танатос думает, будто у меня есть какая-то связь с Потусторонним миром. Если это так, пожалуйста, дай мне знать, что случилось с Зои. — Афродита прервала свою молчаливую молитву, вздохнула и открылась Никс: — Пожалуйста, Богиня! И не только потому, что Зои мне как сестра, которую моя эгоистичная мамочка так и не захотела мне подарить. Мне нужна твоя помощь потому, что слишком много людей зависит от Зои, и это, как ни печально, гораздо важнее моих чувств».

В тот же миг Афродита почувствовала под ладонью нарастающее тепло, а потом ей показалось, будто она просто вышла из своего тела и перешла в тело Зои. Она пробыла в нем не дольше мгновения, не дольше одного удара сердца, но то, что она почувствовала, увидела и узнала, настолько потрясло Афродиту, что она поспешно перенеслась в свое собственное тело.

Задыхаясь от страха, она прижала к груди руку, которой только что касалась Зои. Затем, застонав, с залитым слезами лицом, согнулась пополам от страшного головокружения, судорожно хватая ртом воздух.

— Что такое, Пророчица? Что ты увидела? — спокойно спросила Танатос, вытирая платком ее щеки и крепко обнимая за талию.

— Она ушла! — подавив рыдание, пробормотала Афродита, изо всех сил стараясь взять себя в руки. — Я почувствовала, что с ней случилось. Всего на секунду, но почувствовала. Зои бросила в Калону всю силу духа. Она пыталась остановить его, но у нее ничего не получилось. Хит умер у нее на глазах. Это разорвало ее душу на куски. — Чувствуя звенящую пустоту в голове, Афродита сквозь застилающие глаза слезы обреченно посмотрела на Танатос: — Вы ведь знаете, где она сейчас, правда?

— Думаю, да. Однако ты должна подтвердить это.

— Части ее разорванной души находятся в Потустороннем мире, вместе с мертвыми, — произнесла Афродита, с усилием моргая измученными покрасневшими глазами. — Зои ушла насовсем. Она не смогла вынести того, что произошло — просто не смогла, и все.

— Ты больше ничего не видела? Ничего такого, что могло бы помочь ей?

С усилием сглотнув подступившую к горлу желчь, Афродита подняла дрожащую руку.

— Нет, но я сейчас попытаюсь еще...

Дарий положил руку на плечо Афродиты, не давая дотронуться до Зои.

— Нет, Афродита. Ты слишком слаба, ты сама лишь недавно была между жизнью и смертью. Ты до сих пор не оправилась после разрыва Запечатления.

— Это неважно! Зои умирает!

— Это важно. Или ты хочешь, чтобы с твоей душой случилось то же, что с душой Зои? — негромко спросила Танатос.

Афродита чуть не задохнулась от ужаса.

— Нет, — прошептала она, поспешно накрывая руку Дария своей ладошкой.

— К сожалению, великие дары, которыми наша любимая Богиня награждает своих юных дочерей, очень редко идут им на пользу. Молодым людям просто не хватает зрелости правильно распорядиться ими, — заметила Неферет.

Афродита увидела, как при звуке ее холодного покровительственного голоса по телу Старка прошла судорога, и он впервые оторвал глаза от Зои.

— Этой твари здесь не место! Это все ее работа! Это она убила Хита и разрушила душу Зои! — выдавил он осипшим голосом, похожим на хруст гравия.

Неферет смерила его ледяным взглядом.

— Я понимаю твое состояние, Воин, однако так нельзя разговаривать со своей Верховной жрицей.

Старк вскочил на ноги, но Дарий с присущей ему молниеносностью удержал его за руку. Афродита услышала, как он строго прошептал ему:

— Думай как следует, прежде чем действовать, Воин!

— Воин, — обратилась к Старку молчавшая до сих пор Дуантия. — Ты присутствовал при убийстве мальчика и был свидетелем сокрушения Зои. Перед Высшим советом ты засвидетельствовал, что все это совершил крылатый Бессмертный. Ты ничего не говорил о Неферет.

— Спросите любого из друзей Зои! Позвоните Ленобии и Дракону Ланкфорду из Дома Ночи Талсы. Они все вам скажут, что Неферет запросто может убивать на расстоянии! Ей не нужно присутствовать на месте преступления, — выкрикнул Старк.

Отбросив руку Дария, он сердито вытер лицо, словно только сейчас заметил свои слезы.

— Она действительно может совершать ужасные деяния на расстоянии, — нерешительно подтвердил Дэмьен с другого конца зала.

Близняшки и Джек, все еще обливаясь слезами, решительно закивали.

— У нас нет никаких доказательств того, что Неферет приложила руку к этому ужасному преступлению, — мягко сказала Дуантия, обращаясь ко всем собравшимся.

— А вы знаете, что случилось с Хитом? Вы можете поговорить с его призраком или как там это называется, и узнать всю правду? — спросила Афродита у Танатос, которая вернулась на свое место сразу после того, как Неферет начала говорить.

— Душа этого человека не задержалась в нашем мире, и прежде чем уйти, он не пытался найти меня, — ответила Танатос.

— Где Калона? — не обращая внимания на собравшихся, заорал Старк на Неферет. — Где вы прячете своего любовника, который натворил все это?

— Если ты имеешь в виду Эреба, моего бессмертного супруга, то я пришла на заседание совета именно для того, чтобы дать ответ на этот вопрос, — невозмутимо ответила Неферет и, повернувшись спиной к Старку, обратилась к семерым членам совета: — Я тоже почувствовала, как разрушилась душа Зои. В это время я прогуливалась по лабиринту, мысленно готовясь покинуть остров Сан-Клементе, причем на очень долгий срок...

Здесь Неферет пришлось прерваться, поскольку Старк саркастически усмехнулся и крикнул:

— Вы с Калоной планируете захватить весь мир, начав с острова Капри. Так что да, в ближайшем будущем вы сюда вряд ли вернетесь, разве что залетите сбросить парочку бомб на этот островок.

Дарий снова тронул его за плечо, безмолвно предупреждая вести себя сдержаннее, но Старк сбросил его руку.

— Я не отрицаю, что мы с Эребом мечтаем возродить великие времена древности, когда вампиры управляли миром с острова Капри, когда весь мир преклонялся и почитал нас так, как мы того заслуживаем, — заявила Неферет, обращаясь к Старку. — Но я не собираюсь разрушать ни этот остров, ни этот совет. Более того, я пришла сюда в поисках поддержки.

— Вы хотели сказать — власти? Теперь, когда Зои больше не стоит у вас на пути, у вас появилась возможность ее получить! — процедил Старк.

— Ты так думаешь? Неужели я неправильно поняла то, что произошло между вашей Зои и моим Эребом на сегодняшнем заседании совета? По-моему, Зои довольно ясно дала понять, что считает его Бессмертным, ищущим богиню, которой он мечтает служить!

— Она никогда не называла его Эребом! — закричал Старк.

— А он любезно назвал ее слова заблуждением, а не ложью, — с улыбкой ответила Неферет.

— Так вот, значит, что вы сделали! Вы заставили своего Калону убить Хита и разрушить душу Зои только потому, что вам не давала покоя возникшая между ними связь? — спросил Старк, но Афродита видела, каких усилий ему стоило признать наличие столь серьезных отношений между Зои и Калоной.

— Какой вздор! Учись думать головой, а не своим жалким разбитым сердцем, Воин! Разве Зои может заставить тебя убить невинного только потому, что ей этого хочется? Разумеется, нет. Ты ее Воин, но у тебя есть свобода воли и ты все еще связан с Никс, потому прежде всего ты должен быть послушен воле нашей Богини. — Не позволив Старку вставить ни слова, Неферет снова повернулась к Совету. — Как я уже говорила, я почувствовала, что душа Зои разрушена, поэтому бросилась к ней и по дороге столкнулась с Эребом. Он был тяжело ранен, почти без сознания. Прежде чем упасть к моим ногам, он успел сказать лишь: «Я защищал свою Богиню». После этого все было кончено.

— Калона умер? — невольно вырвалось у Афродиты.

Вместо ответа Неферет повернулась к входу в зал. Там стояли четверо Воинов Совета, державших в руках носилки, провисшие под тяжестью лежавшего на них тела. Одно черное крыло упало с носилок и волочилось по полу.

— Внесите его сюда! — приказала Неферет. Медленно, шаг за шагом, воины спустились по высоким ступеням и опустили носилки на пол перед возвышением.

Старк и Дарий машинально шагнули друг к другу, встав между телом Зои и Калоной.

— Разумеется, он не умер! Ведь он Эреб, Бессмертный бог, — начала Неферет своим знакомым властным голосом, но потом вдруг сорвалась и прорыдала: — Он не умер, но вы же сами видите — его больше нет!

Не в силах устоять, Афродита шагнула к Калоне. Дарий мгновенно очутился рядом с ней.

— Нет. Не прикасайся к нему, это очень опасно, — предупредил он.

— Я не знаю, Эреб он или нет, однако он точно древний Бессмертный. Сила, бурлящая в его крови, не позволит Пророчице войти в его тело, даже покинутое духом. Это тело представляет для Пророчицы гораздо меньшую опасность, чем тело Зои, — сказала Танатос Дарию.

— Со мной все будет в порядке. Позволь мне попробовать, ладно? Давай посмотрим, что я смогу узнать, — попросила Афродита.

— Ладно, но я буду рядом с тобой. Я одну тебя с ним не оставлю, — ответил он и, взяв ее за руку, подвел к Калоне.

Афродита почувствовала, как напряглось тело ее Воина, когда она сделала три глубоких вдоха и сконцентрировалась на Калоне. Она колебалась всего долю мгновения, а потом протянула руку и дотронулась до плеча Калоны, как совсем недавно сделала это с Зои.

Его кожа была так холодна, что Афродита с трудом заставила себя не отдернуть руку. Она закрыла глаза.

«Никс? Еще разочек, пожалуйста. Просто дай мне знать... пошли мне хоть что-то, что могло бы нам помочь, — она помолчала, а потом закончила свою беззвучную молитву словами, которые окончательно укрепили ее связь с Богиней и сделали настоящей Пророчицей: — Пожалуйста, сделай меня своим орудием, чтобы помочь нам бороться с тьмой и следовать по твоему пути».

Ее ладонь согрелась, но на этот раз Афродите не нужно было переселяться в тело Калоны, чтобы понять, что он ушел. Ей сказала об этом тьма — и Афродита вдруг со страхом поняла, что это слово следует произносить с большой буквы Т.

Эта Тьма существовала по своим законам — огромная, могущественная и живая. Она была везде. Она заполняла все тело Бессмертного.

Афродита с неожиданной ясностью увидела черную паутину, будто сплетенную огромным невидимым пауком. Липкие черные нити оплетали Бессмертного, обездвиживая, лаская и туго пеленая его, словно какую-то чудовищную бандероль, ибо для Афродиты было совершенно очевидно, что тело Калоны находилось в плену, а внутри этого тела царила мертвая пустота.

Громко ахнув, она отдернула руку и потерла ее о бедро в безотчетном желании стереть невидимую черную паутину. Потом ноги Афродиты подкосились, и Дарий едва успел ее подхватить.

— Все так же, как внутри Зои, — прошептала Афродита, когда Дарий поднял ее на руки. Она намеренно не стала говорить о том, что тело Калоны взято в заложники. — Его здесь тоже больше нет.

Глава 5

Зои


— Эй, Зо, просыпайся! Ну, пожалуйста! Просыпайся и поговори со мной.

У этого парня был приятный голос. Я знала, что он красавчик, еще до того, как открыла глаза. А когда, наконец, открыла, то сразу улыбнулась ему, потому что оказалась совершенно права. Это был один из тех парней, о которых моя лучшая подруга Кайла говорит: «классный мальчик под роскошным соусом». Вот круто, а? В голове стоял туман, но в остальном я чувствовала себя расчудесно. Поэтому улыбнулась еще шире.

— Я проснулась. Ты кто?

— Зои, прекрати валять дурака. Это совсем не смешно.

Парень хмуро посмотрел на меня, и только тут до меня вдруг дошло, что я лежу у него на коленях. Я поспешно села и отползла в сторону. Нет, он, конечно, красавчик и все такое, но, простите, я не из тех, кто чувствует себя комфортно на коленях незнакомого парня!

— М-м-м. Вообще-то я и не смеялась.

Его симпатичное лицо вдруг вытянулось от изумления.

— Постой, Зо... Ты хочешь сказать, что не узнаешь меня?

— Ну вот что, хватит! Ты отлично знаешь, что я не знаю, кто ты такой! Хотя мне кажется, что ты меня откуда-то знаешь.

Тут я замолчала, окончательно запутавшись во всех этих «знаешь».

— Зои, ты знаешь, кто ты такая? Я захлопала глазами.

— Глупый вопрос! Разумеется, я знаю, кто я такая! Я — Зои.

Все-таки хорошо, что этот парень такой симпатичный, потому что с мозгами у него явно беда. Как говорится, не самый яркий фломастер в коробке.

— Ты знаешь, где ты? — он задал этот вопрос очень осторожно, почти робко.

Я огляделась по сторонам. Мы сидели на чудесной мягкой травке у мостков, ведущих к озеру, которое блестело, как зеркало, под ослепительными лучами утреннего солнца.

Солнце? Ослепительные лучи?

Не может быть!

Что-то тут не так.

Проглотив ком в горле, я посмотрела в добрые глаза парня и попросила:

— Скажи мне, как тебя зовут.

— Хит. Я Хит. Ты меня знаешь, Зо. Ты никогда меня не забудешь.


Я его знала.

Вспышки воспоминаний замелькали у меня перед глазами, как фильм на ускоренной перемотке: вот в третьем классе Хит говорит мне, что мои обкромсанные волосы выглядят круто; вот Хит спасает меня от гигантского паука, шлепнувшегося на меня на глазах у всего нашего шестого класса; вот Хит впервые целует меня после футбольного матча в восьмом классе; вот Хит слишком много пьет и бесит меня до чертиков; вот я запечатлелась с Хитом... потом запечатлелась снова, а потом я вижу как Хит...

— О, Богиня! — все картины слились воедино, и я все вспомнила.

— Зо, — он поспешно обнял меня и прижал к себе, — все нормально. Все будет хорошо.

— Как все может быть хорошо? — прорыдала я. — Ты же умер!

— Зо, малыш, так уж получилось. Я даже испугаться не успел, да и больно особо не было, — говорил он своим спокойным, знакомым с детства голосом, тихонько укачивая меня и поглаживая по спине.

— Но я помню! Я все помню! — закричала я, не в силах удержаться от безобразных рыданий. — Калона тебя убил! Я все видела. Хит, я пыталась его остановить! Правда, честное слово.

— Шшшш, малыш, все... все... Я знаю, что ты пыталась. Но ты уже ничего не смогла сделать. Я позвал тебя к себе, и ты пришла. Ты все сделала правильно, Зо. А теперь ты должна вернуться, чтобы бороться с ним и с Неферет. Ты ведь помнишь? Неферет убила двух вампиров из твоей школы, преподавателя драматического искусства и этого... второго.

— Лорена Блейка? — ахнула я. У меня даже слезы высохли от страха, и я поспешно вытерла лицо. Хит, как обычно, вытащил из кармана джинсов упаковку бумажных носовых платков «Клинекс». Несколько секунд я молча смотрела на нее, а потом удивила нас обоих, согнувшись пополам от смеха.

— Ты притащил на небеса грязные, использованные бумажные платки? Нет, серьезно? — хохотала я.

Хит посмотрел на меня обиженно.

— Эй, Зо. Никакие они не использованные. То есть, использованные, но не очень...

Укоризненно покачав головой, я с опаской вытащила из упаковки один платок и вытерла лицо.

— Высморкайся хорошенько. У тебя нос распух. У тебя всегда сопли, когда ты плачешь. Поэтому я и ношу с собой платки.

— Я тебя умоляю! Можно подумать, я так часто плачу, — огрызнулась я, мгновенно забыв, что он умер и все прочее.

— Нечасто, но когда плачешь, то вечно хлюпаешь носом, поэтому я должен быть во всеоружии.

Я посмотрела на него, и реальность вновь оглушила меня.

— Что я буду делать, когда тебя не будет рядом, и некому будет подавать мне носовые платки? — рыдания вновь комом подступили к моему горлу. — И... и кто будет напоминать мне о том, что такое дом и что такое любовь? И что значит быть человеком? — я снова разрыдалась, только сильнее, чем раньше.

— Брось, Зо. Ты сама со всем этим разберешься. У тебя будет куча времени! Ты же у нас крутая верховная жрица, не забыла?

— Я не хочу быть верховной жрицей, — абсолютно искреннее сказала я. — Я хочу быть Зои и остаться здесь. С тобой.

— Этого хочет только часть тебя, Зо. И мне кажется, именно та часть, которой нужно поскорее повзрослеть, — он сказал это очень спокойно, но его голос вдруг показался мне слишком старым и слишком мудрым для моего Хита.

— Нет! — Не успела я произнести это, как краем зрения увидела промельк угольно-черной тьмы. У меня отчего-то засосало под ложечкой, и мне почудилось, будто я успела заметить очертания острых рогов.

— Ты не можешь изменить того, что случилось, Зо.

— Нет, — повторила я, не глядя на него. Я пристально вглядывалась в то, что всего несколько мгновений назад казалось мне прелестным лужком, обрамлявшим чудесное озеро. Теперь я совершенно отчетливо видела тени и фигуры в том месте, где совсем недавно не было ничего, кроме солнечного света и мотыльков.

Меня пугала притаившаяся в этих тенях тьма, Зато фигуры так и манили к себе, как яркие игрушки притягивают детишек. Вот в сгущающейся тьме мелькнули чьи-то глаза, и я поймала на себе взгляд, показавшийся мне знакомым. Он напомнил мне кого-то...

— Я кого-то здесь знаю...

Хит взял меня за подбородок и повернул к себе, заставив отвести взгляд от теней.

— Зо, не нужно глазеть тут по сторонам. Ты должна просто собраться и настроиться на возвращение домой. А потом попробуй щелкнуть каблуками или проделать еще какой-нибудь мега-фокус из арсенала Верховной жрицы и вернутся в реальный мир, где твое место.

— Без тебя?

— Без меня. Я умер, — тихо сказал он, погладив меня по щеке теплыми и совершенно живыми пальцами. — Я должен остаться здесь. Честно говоря, мне кажется, что это место лишь первый шаг на пути туда, где мне положено остаться. Но ты-то еще жива, Зо. Тебе здесь не место.

Я отпрянула от его руки, отстранилась, а потом вскочила и затрясла головой, размахивая волосами, как безумная.

— Нет! Я не вернусь без тебя!

Еще одна тень бросилась мне в глаза. На этот раз она вырвалась из темного, клубящегося тумана, который незаметно окружил нас со всех сторон. Теперь я уже не сомневалась, что заметила ослепительный блеск острых рогов. Затем туман вновь всколыхнулся, и одна из теней обрела форму человека, глядящего на меня из темноты.

— Я тебя знаю, — прошептала я глазам, которые были очень похожи на мои собственные, только старше и печальнее — намного печальнее.

Тень растаяла, и ее место заняла другая. Она тоже посмотрела на меня, но в ее глазах не было печали. Они были лукавыми и до боли знакомыми...

— Ты... — прошептала я, пытаясь вырваться из рук Хита, крепко прижимавшего меня к себе.

— Не смотри, Зо. Просто соберись и иди домой. Прошу тебя.

Но я не могла не смотреть. Что-то внутри заставляло меня.

Я увидела еще одно лицо со знакомыми глазами — на этот раз настолько знакомыми, что узнавание придало мне силы. Вырвавшись из объятий Хита, я повернула его лицом к тьме, чтобы он тоже мог увидеть это.

— Черт возьми, Хит! Ты только погляди! Это же я!

И это была правда. Другая «я» замерла на месте, и мы молча смотрели друг на друга. На вид ей было лет девять, и она испуганно разглядывала меня, молча хлопая глазами.

— Зо, посмотри на меня, — Хит резко развернул меня и с такой силой схватил за плечи, что на коже наверняка останутся синяки. — Тебе надо немедленно уходить отсюда.

— Но это же я... в детстве!

— Мне кажется, что они все — это ты. То есть, части тебя. Что-то случилось с твоей душой, Зо, и тебе надо поскорее отсюда выбраться, чтобы все исправить.

Внезапно у меня закружилась голова, и я беспомощно повисла в его руках. Не знаю, как я об этом узнала — просто знала, и все. Поэтому то, что я сказала Хиту, было такой же абсолютной и окончательной правдой, как и его смерть:

— Я не могу уйти, Хит. Я не смогу отсюда уйти до тех пор, пока эти кусочки меня снова не сложатся в одно целое. А я не знаю, как это сделать — просто не знаю, и все!

Хит прижался лбом к моему лбу и прошептал:

— Ну-ну, успокойся. Может, попробуешь воздействовать на них тем противным голосом злой мамочки, которым ты разговаривала со мной, когда я увлекался выпивкой? Скажи им, ну не знаю, типа: а ну быстро прекратили всю эту фигню и вернулись в меня обратно! На место, слышали?

Он так похоже передразнил мой голос, что я чуть не улыбнулась. Чуть-чуть.

— Но если я снова стану целой, то не смогу здесь остаться. Я чувствую это, Хит, — тихо прошептала я.

— Если ты снова не станешь целой, то уже никогда не сможешь отсюда уйти, потому что ты умрешь, Зо. Я это чувствую, — ответил он.

Я посмотрела в его добрые знакомые глаза.

— Разве это плохо? Мне кажется, это место намного лучше всей этой фигни, которая ждет меня в там, в реальном мире.

— Нет, Зо! — На этот раз Хит рассердился по-настоящему. — Здесь не лучше. По крайней мере, для тебя.

— Может, это потому, что я не мертвая? Пока, по крайней мере, — пробормотала я. Потом сглотнула и вынуждена была признать, что вслух эти слова звучали довольно жутко.

— Я думаю, дело далеко не только в этом. Хит больше не смотрел на меня. Он глядел куда-то за мою спину, и глаза у него были огромными и круглыми от изумления.

Я обернулась. Извивающиеся фигуры, похожие на довольно неприятные, незаконченные версии меня, клубились в черном тумане. Дрожали, колыхались, трепетали и вообще вели себя крайне взбудоражено. Потом полыхнула вспышка света, превратившаяся в огромную стену страшных, зазубренных рогов, и что-то с оглушительным хлопаньем рухнуло сверху на луг. При этом духи или незавершенные части меня подняли дикий визг и, не переставая вопить, кинулись врассыпную, пока совсем не исчезли.

— И что это было? — спросила я у Хита, безуспешно пытаясь скрыть свой страх.

Мы вместе пятились к краю луга. Хит крепко взял меня за руку.

— Я не знаю, но я буду с тобой и помогу тебе. А сейчас, — сосредоточено прошептал он, — не оглядывайся, поняла? Просто держи меня за руку и беги!

Это был один из тех редчайших случаев в моей жизни, когда я не стала с ним спорить и задавать вопросов. Я просто сделала то, что велел мне Хит — схватила его за руку и бросилась бежать со всех ног.

Глава 6

Стиви Рей


— Стиви Рей, мне это не нравится, — сказал Даллас, прибавляя шаг, чтобы не отстать.

— Я постараюсь управиться как можно быстрее, обещаю, — сказала Красная, вбегая на парковку. Здесь Стиви Рей остановилась и поискала глазами маленькую голубую машину Зои. Ага, вот она! Зои всегда оставляет ключи в машине, потому что двери у нее все равно не закрываются. — Подбежав к «жуку», Стиви Рей рывком распахнула скрипучую дверцу и испустила победоносный клич, увидев торчавшие из замка зажигания ключи.

— Честное слово, Стиви Рей, будет лучше, если ты пойдешь в зал заседаний и расскажешь вампирам о том, что задумала, раз уж не хочешь говорить об этом мне. Выслушай их мнение о том, что собираешься сделать.

— В этом-то все и дело, Даллас, — обернулась к нему Стиви Рей. — Я сама до конца не уверена в том, что собираюсь сделать. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что я никогда не стала бы рассказывать сборищу вампиров о том, что сначала не доверила бы тебе!

Даллас задумчиво потер ладонью лоб.

— Раньше я тоже так думал, но все меняется, и в последнее время ты ведешь себя очень странно.

Стиви Рей положила руку ему на плечо.

— Просто я чувствую, что у меня есть какая-то возможность помочь Зои, но разве я смогу хорошенько все обдумать, сидя в зале со всеми этими важными взрослыми вампирами? Нет, мне нужен простор, — она широко раскинула руки, словно хотела обнять всю окружавшую их землю. — Мне нужна сила моей стихии, чтобы хорошенько подумать. Мне все время кажется, будто я что-то упускаю, только никак не могу понять, что именно. Хочу попросить Землю помочь мне поставить мозги на место.

— А здесь этого нельзя сделать? Вокруг школы полно чудесной земли!

Стиви Рей с трудом выдавила улыбку. Ей было очень неприятно врать Далласу, но ведь это была не совсем ложь. Она действительно собиралась выяснить, чем может помочь Зет, а для этого ей, в самом деле, нужно было выбраться за территорию школы. Чистая правда!

— Здесь меня слишком многое отвлекает.

— Ладно. Я знаю, что не смогу тебя удержать, но ты должна пообещать мне одну вещь, а иначе я, хоть и выставлю себя полным придурком, но попытаюсь тебя остановить.

Стиви Рей вовсе глаза уставилась на него. На этот раз ей не пришлось вымучивать улыбку.

— Хочешь удержать меня силой, Даллас?

— Мы с тобой оба прекрасно знаем, что я могу только попытаться это сделать, без всякой надежды на успех, поэтому и сказал, что выставлю себя полным придурком.

Все еще улыбаясь, она спросила:

— Ладно, что тебе пообещать?

— Пообещай, что не отправишься в туннели. Они едва не убили тебя. Да, ты быстро поправилась и теперь совсем здорова, но они едва тебя не убили. Вчера. Поэтому дай мне слово, что этой ночью ты не полезешь в туннели.

— Обещаю! — честно сказала Стиви Рей. — Я не полезу в туннели. Говорю же тебе — я хочу придумать, как помочь Зет, а чем я ей помогу, если буду драться с этими паршивцами?

— Клянешься?

— Клянусь.

Даллас с облегчением перевел дух.

— Хорошо. Что мне сказать вампирам насчет того, куда ты отправилась?

— То же самое, что я сказала тебе — мне нужно побыть одной и поближе к Земле. Что я хочу выяснить кое-что, а здесь у меня это не получается.

— Ладно. Так и передам. Представляю, как они разозлятся!

— Да уж. Но ничего, я ведь скоро вернусь, — пообещала Стиви Рей, забираясь в машину Зои. — И не волнуйся за меня, я буду осторожна.

Не успела она завести двигатель, как Даллас побарабанил в окно. Подавив вздох раздражения, Стиви Рей опустила стекло.

— Чуть не забыл сказать. Короче, пока я тебя ждал, то краем уха услышал, о чем болтали недолетки. Говорят, в Интернете только и разговоров о том, что наша Зои не единственная, кто потерял душу в Венеции.

— Черт тебя возьми, Даллас! Перестать говорить загадками!

— Говорят, Неферет приволокла Калону на Высший совет — в буквальном смысле. Тело там, а душа — тю-тю. Отлетела.

— Спасибо, Даллас. Мне пора!

Не дожидаясь ответа, Стиви Рей завела «жука» и, вырулив с парковки, выехала за ворота школы. Свернув направо на Утика-стрит, она направилась в центр, а оттуда свернула на северо-восток, к холмам и пригородам Талсы, где располагался музей Джилкриса.

Значит, Калона тоже потерял душу.

Стиви Рей ни на миг не поверила в то, что Калона был настолько убит горем, что его бессмертная душа разлетелась на куски.

— Это на него не похоже, — процедила она, петляя по темным, притихшим улицам Талсы. — Он отправился за ней. — Стоило Стиви Рей произнести эти слова вслух, как она сразу поняла, что так оно и есть.

И что ей теперь с этим делать?

У нее не было никаких зацепок. Она ничего не знала о Бессмертных, разбитых душах или Потустороннем мире. Да, она однажды умерла, но только для того, чтобы превратиться в немертвую. И она совершенно не помнила, чтобы ее душа при этом куда-то уходила. Она оказалась в западне. Там было темно, холодно и абсолютно тихо, и ей хотелось кричать, кричать и кричать...

Стиви Рей поежилась и резко оборвала эти мысли. Она мало помнила о том жутком мертвом времени — просто не хотела помнить, и все. Зато она знала кое-кого, кто может просветить ее и по поводу Бессмертных, в особенности Калоны, и по поводу мира духов. Если верить бабушке Зет, Рефаим был именно таким духом ровно до тех пор, пока Неферет не освободила его вонючего папашку.

— Рефаим должен что-то знать. И я выведаю у него все, что он знает, — решительно заявила Стиви Рей, крепче сжимая пальцами руль.

Если придется, она использует силу Запечатления, силу своей стихии и каждую капельку собственной силы для того, чтобы выжать из Рефаима нужную информацию. Подавив жуткое, мучительное чувство вины, охватывавшее ее при одной мысли о необходимости борьбы с Рефаимом, она прибавила газу и свернула на Джилкрис-стрит.

Ей не пришлось гадать, где его искать. Стиви Рей просто знала это — и все. Парадная дверь в старый особняк была уже взломана, поэтому она ступила в темный холодный дом и пошла по невидимому следу, уводившему ее все выше, выше и выше.

Ей не нужно было даже смотреть на открытую балконную дверь, чтобы догадаться — он там. Стиви Рей просто знала это.

«Теперь я всегда буду знать, где он», — мрачно подумала она.

Он не сразу обернулся к ней, и она была даже рада этому. Ей нужно было время, чтобы подготовить себя к его виду.

— Пришла, значит, — произнес Рефаим, не поворачиваясь.

Его голос — совсем человеческий голос. Он вновь пронзил ее сердце, как в ту ночь, когда она впервые его услышала.

— Ты звал меня, — ответила Стиви Рей, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно спокойнее — стараясь не выдать своей злости на то, что натворил его ужасный папочка.

На этот раз он обернулся, и глаза их встретились.

«Он выглядит усталым, — было первой мыслью Стиви Рей. — И рука опять кровоточит».

«Ей все еще больно, — было первой мыслью Рефаима. — И еще она злится».

Они молча смотрели друг на друга, не желая высказывать свои мысли вслух.

— Что случилось? — спросил он наконец.

— Откуда ты знаешь, что что-то случилось? — огрызнулась она.

Он помедлил с ответом, подбирая слова.

— Знаю от тебя.

— Я ничего не поняла, Рефаим.

Звук его имени, произнесенный ее голосом, эхом прозвучал в тишине, и ночь внезапно озарилась воспоминанием о мерцающем красном тумане, которым сын Бессмертного ласкал ее кожу, призывая к себе.

— Это потому, что я сам ничего не понимаю, — ответил он глубоким, мягким и слегка запинающимся голосом. — Я ничего не знаю о том, что такое Запечатление. Тебе придется меня научить.

Щеки Стиви Рей вспыхнули жаром. Рефаим был прав! Через Запечатление он чувствовал, что с ней творится! Конечно, откуда же ему понять! Она сама-то едва понимает, что тут к чему.

Откашлявшись, Стиви Рей спросила:

— Выходит, ты знаешь, что со мной случилась беда, потому что воспринимаешь мои ощущения?

— Чувства, а не ощущения, — поправил он. — Я почувствовал, что ты страдаешь. Это было не так, как в тот раз, когда ты пила мою кровь. Тогда страдало твое тело. Но сегодня твоя боль была не физической, а душевной. Тебя мучили чувства.

Стиви Рей смотрела на него, не в силах отвести глаз, не скрывая своего изумления.

— Да, так оно и было. И сейчас тоже.

— Расскажи мне, что случилось. Вместо ответа она спросила:

— Зачем ты меня позвал?

— Ты страдала. Я почувствовал твою боль, — он помолчал, явно смущенный тем, что приходится это говорить, но потом все-таки продолжил: — Я хотел, чтобы это прекратилось. Поэтому я послал тебе свою силу и призвал тебя.

— Как ты это делаешь? Что это был за красный туман?

— Сначала ответь на мой вопрос, а потом я отвечу на твои.

— Ладно. Спрашиваешь, что случилось? Твой папочка убил Хита, человеческого парня, который был Супругом нашей Зои. Прямо у нее на глазах. Зои хотела ему помешать, но не смогла, и это разбило ей душу.

Рефаим продолжал смотреть на нее так пристально, что Стиви Рей стало казаться, будто он заглядывает ей прямо в душу. Но она почему-то никак не могла отвести глаз, и чем дольше они смотрели друг на друга, тем сложнее ей было продолжать злиться.

Всему виной были слишком человеческие глаза Рефаима. Вот только цвет у них был совсем нечеловеческий, хотя для Стиви Рей багровые отсветы, притаившиеся на дне глаз Рефаима, были далеко не так чужды, как ей бы хотелось. Откровенно говоря, они были ей до боли знакомы, ибо когда-то такой же кровавый свет горел и в ее собственных глазах.

— Можешь что-нибудь сказать об этом? — выпалила Стиви Рей и, с усилием оторвав глаза от Рефаима, уставилась в пустоту ночи.

— Ты рассказала мне не все. Что еще ты знаешь?

Собрав последние остатки угасшего гнева, Стиви Рей резко ответила:

— Говорят, что душа твоего папочки тоже разбилась вдребезги.

Рефаим зажмурился, в его кроваво-красных глазах промелькнул ужас.

— Я в это не верю, — сказал он.

— Я тоже, но мне сказали, что Неферет притащила его бездыханное тело на Высший вампирский Совет, и, кажется, вампиры в это поверили. Знаешь, что я думаю... — Не дожидаясь ответа, она продолжала, уже не стараясь скрыть свое отчаяние, гнев и страх: — Я думаю, что Калона отправился за Зои в Потусторонний мир, окончательно потеряв из-за нее голову.

Стиви Рей всхлипнула, размазывая по щекам слезы. А она-то думала, что уже выплакала их все!

— Этого не может быть, — пробормотал Рефаим. Казалось, он был расстроен ничуть не меньше, чем она. — Мой отец не может вернуться в Потусторонний мир. Вход туда ему запрещен.

— Значит, он нашел способ обойти этот запрет.

— Думаешь, что говоришь? Как он может обойти запрет, если сама Никс изгнала его из своего царства?

— Никс выгнала Калону из Потустороннего мира? — поразилась Стиви Рей.

— Это был выбор моего отца. Когда-то он был Воином Никс. Но когда он пал, узы присяги были разорваны.

— Ой, божечки, вот дела! Значит, Калона когда-то был на стороне Никс? — воскликнула Стиви Рей, безотчетно придвигаясь поближе к Рефаиму.

— Да. Он охранял ее от Тьмы, — ответил Рефаим, глядя в ночь.

— И что случилось? Почему он пал?

— Отец никогда не говорит об этом. Причина мне неизвестна, но я знаю, что это событие вызвало великий гнев в душе моего отца, и этот гнев сжигал его на протяжении долгих столетий.

— Так вот, значит, как ты появился на свет. Ты — дитя этого гнева.

Рефаим снова посмотрел на нее.

— Да.

— И в тебе тоже живет все это? Гнев и тьма? — не удержалась от вопроса Стиви Рей.

— Почему ты спрашиваешь? Неужели ты не узнала бы, если бы это было так? Ведь я сразу почувствовал твою боль, значит, ты тоже должна чувствовать меня. Разве не так действует Запечатление?

— Ой, мама моя, как все сложно! Понимаешь, из-за этого Запечатления ты вроде как поневоле стал моим Супругом, понимаешь? Я ведь, как ни крути, вампир. А Супруг намного лучше чувствует своего вампира, чем тот его. Видишь ли, то, что я от тебя получила...

— Мою силу, — перебил Рефаим. На этот раз в его голосе не было злости — только усталость и обреченность. — Ты получила мою силу Бессмертного.

— Умереть — не встать! Так вот, значит, почему я так быстро поправилась?

— Да. И вот почему до сих пор не могу поправиться я.

Стиви Рей изумленно вытаращила глаза.

— Ну дела! Тебе очень плохо, да? Выглядишь ты, правда, ужасно.

Рефаим издал странный звук: нечто среднее между смехом и сердитым фырканьем.

— Зато ты цела-здорова!

— Я, конечно, здорова, но вот цела не буду до тех пор, пока не придумаю, как помочь Зои. Она моя лучшая подруга, понимаешь? Она не может умереть!

— Калона — мой отец. И он тоже не может умереть!

Они молча уставились друг на друга, мучительно пытаясь понять природу связавших их загадочных уз, связавших вопреки боли, гневу и отчаянию, которые кружили вокруг, определяя и разделяя их миры.

— Слушай, давай для начала поищем тебе чего-нибудь поесть. Потом я снова перевяжу твое крыло, что обещает быть крайне неприятной процедурой для нас обоих, и мы вместе попытаемся придумать, чем помочь Зои и твоему отцу. Кстати, ты должен знать еще одну вещь. Я хоть и не могу воспринимать твои чувства так же отчетливо, как ты мои, но знай — я сразу почувствую, если ты мне соврешь. Так что если ты попытаешься обмануть меня и подставить Зои, то даю тебе слово — я тебя из-под земли достану! И тогда берегись, потому что я надеру тебе хвост всей силой своей стихии и твоей бессмертной крови!

— Я не буду лгать, — сказал Рефаим.

— Вот и ладушки. А теперь пойдем в музей и поищем кухню.

С этими словами Стиви Рей направилась с балкона в дом, а пересмешник потащился за ней, словно привязанный к Верховной жрице Красных невидимой, но неразрывной цепью.

— С такой силищей ты запросто можешь получить все, что хочешь, — пробурчал Рефаим, откусывая кусок от огромного сэндвича, который Стиви Рей соорудила ему из продуктов, обнаруженных в холодильнике музейного кафе.

— Да брось, какая там сила. Я, конечно, могу заставить усталого, зарапортовавшегося и слегка туповатого охранника впустить нас в музей и забыть о нашем существовании, но вот рулить миром или типа того у меня кишка тонка!

— Все равно здорово иметь такую силу!

— Нет. К ней прилагается ответственность, о которой я не просила, и которой никогда не хотела. Понимаешь, я ведь совсем не хочу заставлять людей делать то, что мне нужно. Это нехорошо и неправильно. Разумеется, в том случае, если я хочу быть на стороне Никс.

— Почему? Не потому ли, что твоя Богиня не хочет предоставлять своим подчиненным то, что им нужно?

Несколько мгновений Стиви Рей молча смотрела на него, накручивая кудрявый завиток на палец и соображая, уж не насмехается ли он над ней, но красные глаза Рефаима оставались совершенно серьезны.

Тогда она глубоко вздохнула и объяснила: — Нет, дело не в этом. Просто Никс дает нам всем свободу выбора, а когда я влезаю человеку в мозги и навязываю ему свою волю, которой он не может сопротивляться, я лишаю его этой свободы. Это просто неправильно, понимаешь?

— Ты действительно веришь в то, что все в этом мире должны обладать свободой выбора?

— Ну да! Вот почему я сижу тут сейчас и разговариваю с тобой, Зои вернула мне эту свободу, Рефаим. А потом я, как в игре «передай добро дальше», сделала то же самое для тебя.

— Ты сохранила мне жизнь, потому что надеялась, что я изберу свой собственный путь, вместо того, чтобы следовать путем моего отца?

Стиви Рей слегка растерялась оттого, что он так легко сказал об этом, однако не стала задаваться вопросом о причине подобной откровенности, а просто приняла ее к сведению.

— Да. Разве не это я сказала, когда закрыла за тобой туннель и отпустила на волю, вместо того, чтобы выдать своим друзья? Отныне ты сам в ответе за свою жизнь. Ты не принадлежишь ни своему отцу, ни кому-то еще. — Стиви Рей помолчала, собираясь с силами, а потом на одном дыхании выпалила: — И ты уже ступил на другой путь, когда спас меня на той крыше.

— Неоплаченный долг за спасение жизни — слишком опасная вещь, чтобы забыть о ней.

С моей стороны было только логично поскорее расплатиться с тобой.

— Вот как? А как насчет того, что было сегодня?

— Сегодня?

— Ну да! Ты послал мне свою силу и позвал меня к себе. Зачем ты это сделал? Ведь ты мог бы направить эту могучую силу на то, чтобы разрушить наше Запечатление. Это положило бы конец твоим страданиям.

Птицечеловек оторвался от еды и уставился ей в лицо своими горящими красными глазами.

— Не пытайся представить меня тем, кем я не являюсь. Долгие столетия я провел во тьме. Зло было моей супругой, Стиви Рей. Я привязан к своему отцу. Он полон гнева, который способен уничтожить весь этот мир, но если он вернется, мне суждено быть на его стороне. Постарайся видеть меня таким, какой я есть. Я — жуткое создание, рожденное от гнева и насилия. Не зверь, не Бессмертный и не человек.

Стиви Рей молчала, позволив его словам просочиться в ее вены. Она знала, что Рефаим сейчас был с ней предельно честен. Но она знала еще и то, что он был больше той суммы зла и гнева, какой его запрограммировали быть. Она знала это, потому что сама была свидетельницей иного.

— Ладно, Рефаим. Возможно, ты прав.

Тень понимания мелькнула в его кроваво-красных глазах.

— Хочешь сказать, что я могу быть не прав?

— He бери в голову, — пожала плечами Стиви Рей. — Я просто так сказала.

Покачав головой, Рефаим вновь принялся за еду. Стиви Рей улыбнулась и принялась сооружать себе сэндвич с индейкой.

— Давай вернемся к главному, — сказала она, намазывая хлеб горчицей. — У тебя есть идеи насчет того, что могло заставить твоего отца потерять душу?

Рефаим пристально посмотрел ей в глаза и произнес одно-единственное слово, от которого у Стиви Рей кровь застыла в жилах.

— Неферет.

Глава 7

Стиви Рей


— Даллас сказал мне, что Неферет приволокла тело Калоны на Высший совет.

— Кто такой Даллас? — спросил Рефаим.

— Один знакомый парень. Похоже, наша Неферет дала отставку твоему отцу. Как говорится, любовь прошла, завяла кукуруза.

— Неферет соблазнила моего отца и притворилась его возлюбленной, но при этом она всегда думала только о себе. Если Калона полон гнева, то Неферет исполнена одной только ненависти. Но ненависть гораздо более опасный союзник.

— Значит, ты думаешь, что Неферет может предать Калону, чтобы спасти себя? — спросила Стиви Рей.

— Я уверен, что Неферет предаст кого угодно, чтобы спасти себя!

— Но зачем ей отрекаться от Калоны? Он же теперь и так бездушный и вообще не боец?

— Предав его в руки Высшего совета, Неферет отвела бы подозрения от себя, — ответил Рефаим.

— Точно! Наверное, ты прав. Я знаю, что она мечтала убить Зои. А на Хита ей было просто плевать. Она была бы счастлива, если бы Калона убил Хита на глазах у Зои, а та бросила бы в него всю силу своего духа, но все равно не сумела остановить, после чего ее душа разбилась вдребезги от горя. Конечно, для Неферет лучше было бы, если бы Зои умерла, но сойдет и то, что она оказалась на полшага от смерти.

Взгляд Рефаима сразу стал жестким.

— Зои атаковала моего отца силой стихии духа?

— Да. По крайней мере, так мне сказали Дракон и Ленобия.

— В таком случае, он должен быть тяжело ранен, — выдавил Рефаим и отвернулся, не прибавив больше ни слова.

— Слушай, ты должен рассказать мне все, что знаешь, — настойчиво попросила Стиви Рей. Рефаим продолжал хранить молчание, поэтому она со вздохом сказала: — Ну ладно, давай я первая. Вот тебе вся моя правда — когда я ехала сюда сегодня, я была готова силой заставить тебя рассказать мне все о твоем отце, Потустороннем мире и всем прочем. Но сейчас, когда я сижу здесь и разговариваю с тобой, мне больше не хочется тебя заставлять. — Она робко коснулась его руки. Рефаим вздрогнул всем телом, но не отстранился. — Неужели мы не можем быть союзниками в этом деле? Или ты хочешь, чтобы Зои умерла?

Он снова посмотрел ей в глаза.

— У меня нет причин желать смерти твоей подруге, а вот ты хочешь причинить вред моему отцу.

Стиви Рей, разочарованно вздохнула.

— Вот засада, а? Слушай, давай скажем так — я пытаюсь найти компромисс. Ты поверишь, если я скажу, что просто хочу, чтобы твой Калона оставил нас всех в покое?

— Я не уверен, что вам стоит на это надеяться, — ответил Рефаим.

— Слушай, но хотеть-то мне можно? В настоящий момент Зои и Калона остались без души. Я знаю, что твой папочка Бессмертный, однако и ему, наверное, несладко превратиться в пустую оболочку самого себя?

— Нет, совсем не сладко.

— Поэтому давай действовать сообща, чтобы вернуть их обоих обратно, а с тем, что будет потом, разберемся тогда, когда наступит это потом. Идет?

— Наверное, на это я могу согласиться, — осторожно ответил птицечеловек.

— Вот и славно! — воскликнула Стиви Рей, крепко пожимая его руку. — Ты сказал, что Калона ранен. Что это значит?

— Его тело бессмертно, но дух поврежден, а значит, он физически ослаблен. Именно так в свое время А-я заманила его в ловушку. Его дух был помрачен чувствами к ней. Это запутало и ослабило его, и его тело стало уязвимо.

— Так вот каким образом Неферет смогла предъявить Калону Высшему совету! — задумчиво произнесла Стиви Рей. — Зои поразила его дух, прежде сделав уязвимым тело.

— Нет, здесь все гораздо сложнее. Если только отец не попал в плен, как это было во время подземного заточения с А-ей. Он должен был немедленно начать восстанавливать свои силы. Пока он свободен, он может легко исцелять свой дух.

— Значит, Неферет сумела сцапать его раньше, чем он успел исцелиться. Ах, Рефаим, она же настоящая ведьма! Наверное, она вышибла из него дух при помощи той самой тьмы, которую уже давно таскает за собой...

— Точно! — Рефаим взволнованно вскочил, но тут же поморщился от боли в сломанном крыле. Потирая раненую руку, он осторожно положил ее на колени и выпрямил спину. — Она продолжает терзать его дух! Неферет — это же Т-си Сги-ли! Она черпает силу у темных сил Потустороннего мира!

— Она убила Шекину, даже не прикоснувшись к ней, — вспомнила Стиви Рей.

— Ты ошибаешься. Она дотронулась до Верховной жрицы, только не руками. Ее оружие — это Тьма, рожденная от вызванных ею смертей, принесенных человеческих жертв и черных обещаний. Именно этой силой она убила Шекину, и ей же поразила ослабленный дух моего отца.

— Но что она с ним делает?

— Удерживает в плену его тело, используя дух для каких-то своих целей.

— Что позволяет ей выглядеть белой и пушистой в глазах Совета! Готова поспорить, что она льет крокодиловы слезы, приговаривая: «Ах, бедняжка Зои» или «Просто ума не приложу, зачем Калона это сделал!»

— Т-си Сги-ли очень могущественна. Зачем ей притворяться перед этим вашим Советом?

— Неферет не хочет, чтобы они догадались о ее злобной сущности, потому что мечтает рулить всем миром. Возможно, сейчас она еще не готова прибрать к рукам Высший совет и человеческий мир. Пока. Поэтому она не может показать, как ее радует отключка Зои.

— Отец не хотел убивать Зои. Он просто хотел овладеть ею.

Стиви Рей мрачно посмотрела на него.

— Вообще-то у нас считается, что овладеть кем-то против его воли это все равно, что убить. А иногда даже хуже.

— Все равно, как запечатлить против воли? — хмыкнул Рефаим.

Стиви Рей насупилась.

— Нет. Я не это имела в виду.

Он снова хмыкнул, потирая раненую руку. Все еще хмурясь, Стиви Рей спросила:

— А почему ты считаешь, что Калона не хотел убивать Зои? Разве он не нарочно убил Хита, чтобы разбить ей душу?

— Нет. Потому что он знал, что разбитая душа, скорее всего, убьет ее.

— Скорее всего? — встрепенулась Стиви Рей. — То есть, Зои не обязательно должна умереть? Вампиры сказали, что никакой надежды нет.

— Вампиры не обладают разумом Бессмертных. Никакая смерть не является столь необратимой, как им кажется. Зои умрет, если душа не возвратится в ее тело, но кто сказал, что ее душа не может вновь стать целой? Да, это будет очень трудно, кроме того, ей понадобится защитник и проводник в Потустороннем мире, но... — Рефаим замолчал, и в его глазах промелькнуло изумление.

— Что?

— Неферет использует моего отца для того, чтобы он не позволил душе Зои вернуться в ее тело. Воспользовавшись его ранением, она взяла в заложники его тело и приказала душе отправиться в Потусторонний мир.

— Но ты же сам сказал, что Никс вышибла Калону из Потустороннего мира. Как же он может туда вернуться?

— Изгнано было лишь его тело, — медленно прошептал Рефаим.

— И это тело до сих пор остается в нашем мире! — закончила за него Стиви Рей. — В Потусторонний мир отправился только его дух!

— Да. Неферет заставила его вернуться туда. Я хорошо знаю своего отца. Сам бы он никогда не приполз в царство Никс, для этого он слишком горд. Он вернется туда только в том случае, если Богиня сама его попросит.

— Откуда ты все это знаешь? Может, Калона отправился за Зои только потому, что наконец-то признал свое поражение? Поняв, что она никогда не будет ему принадлежать, он решил ее убить, потому что настоящим маньякам легче видеть объект своей страсти мертвым, чем чужим! Наверное, его гордость была серьезно задета тем, что ему не удалось справиться с девчонкой! Рефаим покачал головой.

— Отец никогда не смирился бы с тем, что Зои отвергла его навсегда. А-я любила его, а часть этой девушки еще живет в душе Зои. — Он помолчал, и прежде чем Стиви Рей успела задать еще один вопрос, добавил: — И я знаю, как убедить тебя в этом. Если Неферет действительно использует моего отца, она должна связать его тело при помощи Тьмы.

— Тьма? Ты имеешь в виду темноту, типа, противоположность свету?

— В некотором смысле. Мне трудно описать Тьму словами, поскольку эта разновидность абсолютного зла постоянно меняется и развивается. Тьма, о которой я говорю, наделена разумом. Любой, кто обладает способностью видеть существ Царства духов, может своими глазами разглядеть цепи, созданные Т-си Сги-ли, чтобы связать моего отца. Если эти цепи существуют, разумеется. Принимаешь такое доказательство?

— А у тебя есть способность видеть мир духов?

— У меня есть, — ответил Рефаим, твердо выдержав ее взгляд. — Хочешь, чтобы я отправился в этот твой Высший совет?

Стиви Рей задумчиво пожевала нижнюю губу. Хочет ли она этого? Это означало бы пожертвовать жизнью Рефаима, а может быть даже своей собственной, потому что эти мегамогущественные вампиры из Совета мгновенно просекут, что она запечатлена с пересмешником. Готова ли она отдать свою жизнь за Зои? Не вопрос, конечно, готова! Но все-таки, неплохо было бы этого избежать. Ведь Зои точно не захотела бы ее смерти. Впрочем, Зои не захотела бы, чтобы она спасала пересмешника и запечатлелась с ним. Ох, божечки, да кто бы этого хотел? Она и сама этого не хочет... То есть, не очень хочет. И не всегда.

— Стиви Рей?

Резко прервав свой внутренний монолог, Стиви Рей подняла голову и увидела, что Рефаим внимательно смотрит ей в лицо.

— Ты хочешь предать меня Высшему совету вампиров? — твердо повторил он.

— Только в самом крайнем случае, потому что если ты туда пойдешь, я отправлюсь вместе с тобой. Ведь Высший совет, скорее всего, не поверит ни единому твоему слову! Значит, ты говоришь, что нам нужен кто-то, вхожий в мир духов, чтобы почувствовать Тьму, цепи ну и прочее. Правильно?

— Да.

— Но ведь в этом Высшем совете полно могущественных вампиров. Неужели никто из них не может этого сделать?

Рефаим задумчиво склонил голову к плечу.

— Я был бы очень удивлен, если бы кто-нибудь из вампиров обладал способностью чувствовать темные силы, которыми повелевает Т-си Сги-ли. Именно поэтому Неферет удается так долго маскироваться. Понимаешь, способность распознать скрытую Тьму — это уникальный дар. Очень трудно почувствовать зло такого уровня, даже если ты знаком с ним.

— Зачем тогда нужен весь этот Высший совет? Они ведь самые крутые, и все такое. Хоть один из этих вампиров должен разбираться в таких вещах! — воскликнула Стиви Рей, вкладывая в свои слова гораздо больше уверенности, чем испытывала на самом деле.

Всем известно, что в Высший совет избирались вампиры исключительных достоинств, честности и благородства, а эти качества, по определению, исключают близкое знакомство с Тьмой.

Откашлявшись, она твердо заявила:

— Ладно, сейчас я вернусь в Дом ночи и позвоню в Венецию. — Стиви Рей перевела взгляд на безжизненно повисшее крыло Рефаима, перевязанное пропитанным кровью бинтом. — Очень больно, да?

Он коротко кивнул.

— Ох, мамочки... Ты поел? Он снова кивнул.

Стиви Рей судорожно сглотнула, вспомнив мучительную боль, которую причиняли им обоим предыдущие перевязки.

— Нужно найти какую-нибудь аптечку. Но все медикаменты, наверное, хранятся в комнате охраны, куда я отослала этого тупого сторожа. Это означает, что мне придется вновь воздействовать на его крошечный мозг.

— Ты почувствовала размеры его мозга?

— Ты заметил, что на нем были штаны с дико завышенной талией? Ни один нормальный мужик моложе восьмидесяти лет не напялил бы на себя дедушкины портки до подмышек! Поверь мне на слово — у него мозг с горошину!

И тут Рефаим удивил их обоих, неожиданно рассмеявшись.

«Мне нравится его смех», — подумала Стиви Рей, и прежде чем ее собственный гипертрофированный мозг успел приказать рту заткнуться, улыбнулась и сказала:

— Тебе стоит почаще смеяться. Тебе идет.

Рефаим ничего не ответил, и Стиви Рей не поняла, что означал странный взгляд, который он на нее бросил. Смущенная и растерянная, она поспешно спрыгнула с табуретки и воскликнула:

— Ладно, сейчас принесу аптечку, как смогу перевяжу твое крыло, достану тебе еды и все необходимое, а потом вернусь в Дом ночи и буду осваивать международную телефонию. Жди меня здесь, я мигом!

— Я бы хотел пойти с тобой, — сказал Рефаим и осторожно встал, придерживая раненую руку.

— Будет проще, если ты останешься здесь, — возразила Стиви Рей.

— Наверное, но я хочу пойти с тобой, — тихо повторил он.

От этих слов в душе Стиви Рей что-то странно встрепенулось, но она лишь пожала плечами и как можно небрежнее бросила:

— Ладно, как хочешь. Но чур, потом не ной, что тебе больно!

— Я никогда не ною! — на этот раз во взгляде Рефаима читалась такая откровенная мальчишеская гордость, что Стиви Рей невольно расхохоталась, и они вместе вышли из кухни.

По дороге домой Стиви Рей собиралась подумать о Зои и о разработке нового плана наступления. Но решение пришло само собой. Она позвонит Афродите. Какие бы трагедии ни потрясали мир, та непременно сунет свой хорошенький носик в самый центр происходящего, тем более, если это касается Зои.

Таким образом, первый пункт плана «Спасение Зет» был готов, а значит, можно было с чистой совестью подумать о Рефаиме.

Перевязка раздробленного крыла прошла ужасно. Стиви Рей до сих пор ощущала фантомную боль у себя в правом плече и лопатке. Даже после того, как она нашла целую банку с анестезирующим лидокаином и размазала мазь по всему крылу и сломанной руке пересмешника, она все равно ощущала мучительную, выматывающую боль от переломов.

На протяжении всей процедуры Рефаим не произнес ни слова. Он отвернул лицо в сторону, но перед тем, как Стиви Рей коснулась его крыла, вдруг сказал:

— Ты опять будешь болтать во время перевязки?

— В смысле? — опешила Стиви Рей.

Он посмотрел на нее через плечо, и Стиви Рей готова была поклясться, что увидела в его глазах улыбку.

— В прошлый раз ты болтала. Очень много. Так что не стесняйся. Твоя болтовня раздражает меня гораздо сильнее, чем мысли о боли.

Стиви Рей возмущенно фыркнула, однако Рефаим все-таки заставил ее улыбнуться. И она болтала с ним все время, пока дезинфицировала, перевязывала и фиксировала его раздробленное крыло, изливая огромные порции ничего не значащего словесного поноса, чувствуя как вместе с Рефаимом захлебывается в волнах боли.

Когда все было кончено, пересмешник медленно и молча последовал за ней в заброшенный особняк, где Стиви Рей как могла попыталась сделать его обиталище в шкафу хоть немного уютнее, притащив одеяла из комнаты отдыха сотрудников музея.

— Тебе нужно идти. Не беспокойся об этом, — сказал Рефаим, забрав у нее последнее одеяло. Потом, не прибавив ни слова, он устало повалился в свой шкаф.

— Вот, я принесла тебе пакет с едой. Здесь только те продукты, которые не портятся, так что не волнуйся. И не забудь, что тебе нужно побольше пить, понял? Вода, сок — все что угодно, лишь бы не было обезвоживания, — напутствовала Стиви Рей, ужасно волнуясь, что оставляет его здесь совсем одного, такого слабого и несчастного.

— Не забуду. Иди.

— Отлично. Ага... Уже иду. Постараюсь завтра заглянуть.

Он только устало кивнул.

— Ладно. Все путем. Я уже иду.

Она повернулась к двери, и тут он произнес:

— Тебе нужно поговорить с матерью. Стиви Рей резко остановилась, словно на бегу врезавшись в стену.

— С какой стати ты говоришь о моей матери?

Рефаим несколько раз моргнул, словно этот вопрос поставил его в тупик, а потом ответил:

— С такой, что ты все время болтала о ней, когда перевязывала мое крыло. Разве ты не помнишь?

— Нет. То есть, да. Я не задумывалась над тем, что болтала, — честно призналась Стиви Рей, машинально потирая правую руку. — Понимаешь, я всегда болтаю, когда хочу поскорее что-нибудь сделать. Привычка такая.

— Но я слушал тебя, чтобы отвлечься от боли.

— Да? — только и могла выдавить Стиви Рей.

— Ты сказала, что твоя мама считает тебя мертвой. И я... — Он осекся и замолчал, словно пытаясь расшифровать совершенно незнакомый ему язык. — Я просто подумал, что тебе, наверное, следует сказать ей, что ты жива. Она ведь хотела бы об этом знать, разве нет?

— Да…

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом Стиви Рей с усилием произнесла:

— Пока. Не забывай есть.

И опрометью выбежала из музея.

— Какого черта я так распсиховалась из-за того, что он сказал о маме? — громко спросила себя Стиви Рей.

Она знала ответ, но — черт побери! — совершенно не хотела произносить его вслух. Рефаиму было дело до того, что она говорила! Ему было не все равно, что она скучает по маме.

К тому времени, когда Стиви Рей припарковалась в Доме ночи и выбралась из машины Зои, она нашла в себе силы посмотреть правде в глаза. Ее выбила из колеи не столько забота Рефаима, сколько чувства, которые эта забота пробудила в ней самой. Она была безумно счастлива, что небезразлична ему, но при этом понимала, насколько опасно попадать в ситуацию, когда небезразличие чудовища делает тебя счастливой.

— Вот ты где! Ну наконец-то, как раз вовремя! — заорал Даллас, выпрыгивая на нее из кустов.

— Даллас! Клянусь милосердной Богиней, я вышибу из тебя дух, если ты не перестанешь меня пугать!

— Позже вышибешь! А сейчас беги со всех ног в зал заседаний, потому что Ленобия страшно злится из-за того, что ты удрала.

Тяжело вздохнув, Стиви Рей следом за Далласом поднялась по ступенькам в просторную комнату напротив библиотеки, которую в школе обычно использовали для заседаний.

Войдя внутрь, она нерешительно замерла в дверях. Царившее в зале напряжение достигло такой силы, что стало почти осязаемым. Огромный круглый стол, стоявший посреди зала, был специально создан для того, чтобы объединять сидевших за ним. Но только не в этот раз. Сегодня этот стол напоминал школьную столовку, разделенную на несколько отдельных и враждебных группок.

С одной стороны сидели Ленобия, Дракон, Эрик и Крамиша. С другой — профессор Пентисилея, Гарми и Венто. Обе группы свирепо сверлили друг друга глазами, но тут Даллас смущенно откашлялся, и Ленобия подняла голову.

— Стиви Рей! Ну наконец-то! Я понимаю, что сейчас весьма необычное время, и мы все переживаем сильнейший стресс, но я была бы очень признательна, если бы в следующий раз ты воздержалась от побегов в парк или куда бы там ни было на время, назначенное для заседания Совета. Постарайся не забывать о том, что ты исполняешь обязанности Верховной жрицы и обязана вести себя соответствующе.

Ленобия говорила так резко, что Стиви Рей тут же ощетинилась. Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, заявить преподавательнице верховной езды, что та ей не указ, а потом громко хлопнуть дверью, выскочив из этого чертового зала и отправиться звонить в Венецию. Но она больше не была обычной недолеткой, поэтому не могла просто повернуться спиной к собранию вампиров, которые, по крайней мере, некоторые из них, искреннее переживали за Зои. Разве этим она хоть чем-то помогла бы всем справиться с бедой?

«Как начнешь, так и закончишь», — раздался у нее в голове спокойный голос матери.

Поэтому вместо того чтобы грубить и скандалить, Стиви Рей молча вошла в зал и села в одно из кресел между группировками. Когда она открыла рот, то изо всех сил постаралась ничем не выдать своего раздражения. А вместо этого заговорила так, как говорила с ней мама в те редкие случаи, когда Стиви Рей доводилось сильно ее разочаровать.

— Ленобия, вы знаете, что я наделена связью со стихией Земля. Поэтому время от времени мне бывает нужно побыть вдали от всех, наедине с землей. Это помогает мне думать, а сейчас нам всем необходимо хорошенько подумать. Поэтому иногда я буду уходить, не спрашивая ничьего разрешения и несмотря ни на какие заседания. Далее, я не исполняю обязанности Верховной жрицы. Я являюсь первой и единственной Верховной жрицей красных вампиров во всем мире. Это совершенно новое явление, и мне представляется, что из этого вытекает совершенно новый круг моих обязанностей. Вероятно, мне придется лично очертить его, после того, как я хорошенько обдумаю свое новое положение, — затем, не дожидаясь ответа, Стиви Рей повернулась к другой части стола и сказала: — Здравствуйте, профессор Пентисилея, Гарми и Венто. Давно не виделись.

Трое профессоров вяло поздоровались, и Стиви Рей пришлось сделать вид, будто она не заметила, что они во все глаза рассматривают ее красные татуировки, словно она была какой-то генетической мутацией, представленной на сельскохозяйственной выставке.

— Итак, Даллас сообщил мне, что Неферет принесла тело Калоны на Высший совет. Похоже, его душа тоже разбита, — заявила она.

— Да, хотя некоторые не желают в это верить, — произнесла профессор Пи, бросив мрачный взгляд на Ленобию.

— Калона не Эреб! — взорвалась Ленобия. — Подобно тому, как Неферет не земное воплощение Никс! Это просто смешно!

— Согласно сообщению Высшего совета Пророчица Афродита засвидетельствовала, что душа бессмертного разбита — так же, как и душа Зои, — сухо доложила профессор Гарми.

— Постойте-ка, — воскликнула Стиви Рей, поднимая руку, чтобы предупредить комментарий, уже готовый сорваться с уст Крамиши. — Вы сказали — Пророчица Афродита?

— Так назвал ее Высший совет, — недовольно заметил Эрик. — Хотя большинство из нас не признает ее таковой.

Стиви Рей изумленно приподняла брови.

— Вот как? Интересно. Лично я признаю ее Пророчицей. И Зои тоже. А значит, и тебе придется с этим смириться! Между прочим, ты сам не раз руководствовался ее видениями, поэтому мне странно, что ты так упорно отказываешься с этим считаться. Я была запечатлена с Афродитой, и хотя никогда ее не любила, могу с уверенностью сказать, что она действительно избрана Никс, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Она знает много — даже очень много, — Стиви Рей перевела взгляд на профессора Гарми. — Афродита может чувствовать душу Калоны?

— Так считает Высший совет.

Стиви Рей испустила громкий вздох облегчения.

— Это лучшая новость, которую я услышала за последние несколько дней!

Она посмотрела на часы и мысленно отняла семь часов, чтобы прикинуть, сколько сейчас времени в Венеции.

«Так, сейчас около половины одиннадцатого вечера, значит, там сейчас еще раннее утро».

— Мне нужно срочно позвонить. Афродите. Черт побери, забыла телефон в комнате! — воскликнула Рей, поспешно поднимаясь из-за стола.

— Стиви Рей, что ты делаешь? — спросил Дракон, а все сидевшие за столом изумленно на нее уставились.

Стиви Рей задержалась ровно настолько, чтобы обвести взглядом присутствующих.

— Давайте я лучше скажу вам, чего не делаю? Я не сижу за столом, споря о том, кто такой Калона и кто такая Неферет, когда Зои срочно нужна помощь! Я собираюсь помочь Зет, и поэтому не позволю вам втягивать меня в свои дурацкие учительские войны! — Она посмотрела в ошарашенное лицо Крамиши и спросила: — Ты веришь в то, что я — Верховная жрица?

— Ага, — без колебаний ответила лауреатка и потенциальная владелица золотой кредитки.

— Отлично. Тогда идем со мной. Здесь ты напрасно теряешь время. Даллас?

— Куда ты, туда и я, красотка! Как всегда. Стиви Рей обвела глазами сидевших за столом вампиров.

— А вам нужно поскорее забыть про свои ссоры. Вот вам горячие новости от единственной Верховной жрицы, оставшейся в этой чертовой школе: Зои не умерла. Можете мне поверить, я знаю, что такое смерть. Когда-то я была мертвой, шлялась среди мертвецов и носила уродскую футболку.

С этими словами Стиви Рей развернулась спиной к собранию и в сопровождении красных недолеток удалилась из комнаты.

Глава 8

Афродита


Дарий хотел вынести Афродиту из зала Совета, но она ему не позволила. Она не могла оставить Зои совсем одну посреди этого дерьма, заваренного Неферет — одну, если не считать совершенно убитого горем Воина и истерически икающей кучки-вонючки. Разве эти защитнички смогут защитить ее от того, что здесь творится?

— Я считаю, что пока дух Эреба отсутствует, его тело должно находиться под строгим присмотром. Возможно, это лишь временное состояние, вызванное яростным нападением Зои, — заявила Неферет, обращаясь к Высшему совету.

— Нападение Зои? Вы вообще думаете, что говорите? — заорал Старк. Осунувшийся, с опухшими от слез глазами, он был почти на грани срыва.

— Подойди к Старку и попытайся помочь ему сдержаться, — прошептала Афродита своему Воину. Видя, что тот колеблется, она быстро прибавила: — Я в порядке, честное слово. Я буду просто сидеть, слушать и учиться — совсем как на одной из этих ужасных мамашкиных коктейльных вечеринок.

Дарий кивнул и отошел. Афродита видела, как он приблизился к Старку и положил руку тому на плечо. На этот раз Старк не попытался отдернуться, и Афродита решила, что это хороший знак, хотя вид у Лучника был поистине ужасным.

Интересно, что бывает с Воином, если его жрица умирает насовсем? Вздрогнув, Афродита поспешила отогнать это ужасную мысль.

— Зои напала на Эреба. Его бездушное тело служит неопровержимым доказательством этого, — с плохо скрытым торжеством ответила Неферет.

— Зои хотела Супруга спасти, — сказал Дарий, прежде чем Старк успел выкрикнуть что-то в ответ. — Всей своей силой пыталась она помешать совершиться убийству!

— Ах, в этом-то все и дело, не правда ли? — пропела Неферет, одарив Дария такой нежной улыбкой, что Афродите захотелось выцарапать ей глаза. — Но спросите себя: почему мой супруг вдруг решил причинить вред этому Хиту? На сегодняшний момент мы знаем лишь то, что сказал сам Эреб, прежде чем душа покинула его тело. Его последними словами были: «Я защищал свою Богиню». Как видим, произошедшее между Зои, Хитом и Эребом было намного сложнее, чем это могло показаться нашему юному, потерявшему рассудок свидетелю.

— Это не было сражением за Никс! Калона убил Хита хладнокровно! Наверное, потому что знал, как сильно Зои его любила, — прорычал Старк. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не вцепиться обеими руками в белоснежную шею Неферет.

— Позволь спросить, а как ты сам относился к тому, что Зои любила Хита? Ведь Клятва Воина дело глубоко интимное, не так ли? Ты тоже был там и своими глазами видел, как душа Зои разорвалась на куски от горя. Ты не чувствуешь личной ответственности за произошедшее, Воин? — вкрадчиво поинтересовалась Неферет.

Дарий едва успел удержать Старка, сорвавшегося с места, чтобы броситься на Неферет.

Председательствовавшая Дуантия с нарастающим волнением заговорила:

— Неферет, мне кажется, все здесь присутствующие согласны с тем, что у нас осталось множество вопросов по поводу трагедии, произошедшей сегодня на острове. Старк, мы все понимаем гнев и боль, переполняющие тебя после гибели своей Жрицы. Это тяжелый удар для Воина...

Мудрые речи Дуантии были прерваны бравурным голосом Ареты Франклин, со всей дури грянувшей припев «Respect» прямо из изящного клатча, висевшего на плече Афродиты.

— Ой, пардон... Прошу прощения, — пробормотала та, лихорадочно пытаясь расстегнуть молнию и выудить из сумочки орущий айфон. — Простите, я забыла отключить звук. Не знаю, кто бы это мог быть...

Афродита резко замолчала, увидев, что звонит Стиви Рей. Она уже собралась нажать на кнопку «отклонить», но внезапно ее посетило сильное и отчетливое ощущение, что делать этого не следует. Ей необходимо поговорить со Стиви Рей.

— Ох, простите еще раз, но мне нужно ответить, — пробормотала Пророчица и бросилась из зала вверх по лестнице, чувствуя себя ужасно неловко из-за того, что все смотрят ей вслед, словно она только что сделала что-то ужасное — например, ударила ребенка или утопила какого-нибудь несчастного щенка.

— Стиви Рей, — быстро прошептала Афродита. — Я знаю, ты только что узнала новости о Зет, но сейчас не самое подходящее время говорить об этом.

— Ты можешь чувствовать присутствие духов или тому подобные весточки из Потустороннего мира? — спросила Стиви Рей, не тратя времени на пустяки, вроде: «Привет, как дела?»

Что-то в ее голосе заставило Афродиту прикусить язык и удержаться от присущего ей сарказма.

— Да, могу — с недавних пор. Вероятно, я настраивалась на Потусторонний мир с того самого времени, как начала получать видения, только до сегодняшнего дня не понимала этого.

— Где тело Калоны?

Афродита свернула за угол вестибюля. Кругом не было ни души, но она все-таки понизила голос:

— В зале заседаний, лежит перед Высшим советом.

— Неферет тоже там?

— Разумеется.

— А Зои?

— Тоже. Вернее, ее тело. Сама Зет полностью улетучилась. У Старка от всего этого совершенно сорвало крышу, да еще Неферет постоянно его бесит, так что красавчик полностью утратил способность соображать. Дарий прикрывает его задницу и не дает ему придушить ведьму голыми руками. Кучка-вонючка бьется в истерике.

— А ты единственная сохраняешь трезвую голову.

Это не был вопрос, но Афродита все равно ответила:

— Кто-то же должен!

— Отлично. Ладно, тут я кое-что надумала — по поводу Калоны. Если я права, то наша Неферет погрязла в зле по самое не хочу. Подозреваю, что она взяла в заложники тело Калоны и заставляет его дух плясать под свою дудку, чтобы получить возможность вернуться обратно в тело.

— Если ты хотела меня удивить, тебе это не удалось.

— Зато я уверена, что это удивило бы большую часть Высшего совета! Неферет умеет пудрить мозги, привлекая, кого хочет, на свою сторону.

— Насколько я могу судить, большинство Совета даже не догадывается, кто она такая, — фыркнула Афродита.

— Вот именно. Поэтому открыто выступить против нее там, у вас, будет еще сложнее, чем сделать это здесь, в Доме ночи.

— Будем считать, что мы достигли консенсуса. Так что там насчет Калоны?

— Ты должна исследовать его тело, применив свои супермега потусторонние способности. Короче, ты будешь нашим Человеком-пауком!

— Стиви Рей, ты как была дурой, так и осталась! Никакого Человека-паука не существует. Это дебильный персонаж придурочных комиксов, — процедила Афродита сквозь зубы.

— Вообще-то это называется не комикс, а графический роман, — поправила Стиви Рей. — И вообще, не будь такой нетерпимой. В любом случае, у меня нет времени спорить с тобой о роли графических романов в развитии воображения читателей!

— Потому что тут и спорить не о чем, — парировала Афродита. — Если кто-то покрыт перьями и водонепроницаем — значит, это утка! Если видишь картинки с пузырями, в которых написаны слова — значит, это комикс. Твои графические романы — на самом деле не что иное, как тупые комиксы для асоциальных придурков, которые не любят мыться и причесываться. Точка. Конец дискуссии.

— Афродита! Сосредоточься. Вернись в зал и просканируй тело Калоны при помощи своих суперспособностей. Проверь, нет ли на нем чего-нибудь странного, чего никто не замечает. Типа, ну, я не знаю...

— Типа омерзительной липкой паутины тьмы, обвившей все его тело, как цепи?

— Афродита, сейчас не время для шуток! Это очень важно, — совершенно серьезно сказала Стиви Рей.

— А кто тебе сказал, что я шучу, остолопина? Я сообщила тебе то, что видела. Его тело полностью опутано темными нитками какой-то тошнотворной дряни, которую не видит никто, кроме меня.

— Это Неферет! — срывающимся от волнения голосом воскликнула Стиви Рей. — Она связалась с тем, что называется Тьмой — то есть, с абсолютным злом с большой буквы. Именно оттуда она получает силу Т-си Сги-ли. Ей удалось захватить Калону сразу после того, как Зет ранила его душу. Только так его тело могло ослабеть настолько, что стало беззащитным перед ее чарами.

— Откуда ты об этом узнала?

— Именно так чероки поймали его в прошлый раз, помнишь? — затараторила Стиви Рей, уклоняясь от прямого ответа. — После того, как А-я ослабила его дух непривычными чувствами, мудрые старухи смогли заточить его под землю.

— Похоже, так оно и есть. Значит, теперь Неферет связала его по рукам и ногам и лишила души. Но зачем? Она же его любовница, извиняюсь за грязь. Почему она не хочет, чтобы он был с ней здесь и сейчас? Они могли бы запросто смыться отсюда вдвоем, пока никто не поймал их на убийстве Хита.

— Ты упускаешь из виду две важные вещи: если бы она сбежала, то выглядела бы виновной, а, следовательно, Высший совет был бы вынужден предпринять против нее какие-то меры. Это раз. А во-вторых, в этом случае у нее не было бы стопроцентной уверенности в том, что Зои умрет.

— Что ты мелешь? Совет сказал, что у нее есть неделя, после чего она умрет.

— Неправда! Зои не умрет, если ее душа вернется обратно в ее тело. Неферет знает об этом, поэтому...

— Поэтому она взяла в заложники тело Калоны, велела его душе отправиться в Потусторонний мир и позаботиться о том, чтобы Зои никогда не вернулась! — закончила Афродита. — Черт возьми, все сходится! Но что-то тут не так. Калона с ума сходит по Зет. Не думаю, что он хочет ее убивать.

— Так-то оно так, но что если для него это единственный способ вернуться в свое тело?

— Тогда он ее убьет, — твердо ответила Афродита. — И как нам, черт побери, разгрести это дерьмо?

— Нужно придумать способ защитить Зет и помочь ей вернуться. Но я ума не приложу, как это сделать! — Помолчав, Стиви Рей скрестила за спиной пальцы, чтобы вранье не считалось, и невинным голосом добавила: — Сегодня Земля помогла мне узнать о Калоне одну забавную вещь. Оказывается, он когда-то был Воином Никс. То есть, хорошим парнем. Но потом между ними что-то произошло, и Богиня изгнала его из Потустороннего мира. Вот так он пал на землю и стал плохим.

— Следовательно, он знает Потусторонний мир намного лучше любого из нас, — хмуро заметила Афродита.

— Да, черт побери! Нам срочно нужно найти в Потустороннем мире для Зет какого-нибудь Воина, чтобы он мог справиться с Калоной и помог ей вернуться обратно.

Внезапно Афродите показалось, что в словах Стиви Рей промелькнул намек на ответ.

— Но у Зои уже есть Воин!

— Старк в этом мире, Афродита. А нам нужно найти Воина в Потустороннем!

— Воин и его жрица связаны особыми узами. Это духовная связь, намного более прочная любой другой. Можешь поверить мне на слово, именно так мы связаны с Дарием, — добавила Афродита. По мере того, как все начало становиться на свои места, голос ее становился все более и более возбужденным: — И я знаю, что Дарий, не задумываясь, отправился бы в адское пекло, чтобы защитить меня. Все, что нам нужно — это отправить душу Старка в Потусторонний мир, чтобы он мог защитить Зет так, как он делал это здесь!

«Кстати, это могло бы спасти и его самого», — подумала она про себя, но вслух ничего не сказала.

— Ну, не знаю... Старк и так совершенно убит случившимся...

— Вот именно! Спасая Зет, он спасет и самого себя!

— Нет, ничего не получится. Я тут вспомнила один рассказ из «Вампирской социологии для недолеток». Там говорилось об одной Верховной жрице и ее Воине. Короче, когда душа жрицы разбилась, ее Воин умер от горя и отправился за ней в Потусторонний мир.

— Когда ты поумнеешь, Стиви Рей? Как ты думаешь, для чего этот душещипательный рассказ поместили в учебник вампсоциологии для начинающих? Именно для того, чтобы до смерти запугать умственно отсталых третьеклашек, вроде тебя, и заставить их держаться подальше от сексуальных Сынов Эреба. А эту историю наверняка написала какая-нибудь высохшая старая ведьма, у которой секса не было лет сто, а то и больше. Потому что она никому не нужна. Короче. Старк должен отправиться за Зет в Потусторонний мир, надрать там духу Калоны его духовную задницу, а потом взять Зои за ручку и вернуть ее обратно на землю.

— Мне кажется, все намного сложнее, чем ты думаешь.

— Возможно, но это уже неважно. Как-нибудь разберемся.

— Как?

Афродита помолчала, вспомнив о сумрачной темноглазой Танатос.

— Я знаю кое-кого, кто может наставить нас на путь истинный.

— Только смотри, чтобы Неферет ни о чём не пронюхала! — предупредила ее Стиви Рей.

— Не суди о людях по себе, тупица, — отрезала Афродита. — Доверь все это дело моим исключительно способным и безупречно наманикюренным ручкам! Я позвоню тебе, когда будут новости. Пока!

И прежде чем Стиви Рей успела вставить еще хоть слово, она нажала кнопку «завершить разговор». После этого, коварно улыбаясь, Афродита вернулась в зал заседаний.

Глава 9

Старк


Чем дольше он оставался в одном зале с Неферет, тем сильнее его охватывало бешенство. Вот и отлично! Бешенство не мешало ему думать, а горе мешало. Великая Богиня! Непереносимое горе убивало его... Он потерял свою Жрицу... свою Зои.

— Итак, мы пришли к соглашению, — вещала Неферет, — что я отнесу тело моего супруга на Капри. Там я буду сторожить его до тех пор, пока...

Старк не сразу понял о чем говорит эта стерва, но когда сообразил, то только железная рука Дария помешала ему наброситься на эту лживую ведьму.

— Вы не должны разрешать ей сбежать с ним! — заорал Старк на Дуантию, председательницу Высшего совета. — Калона убил Хита, я видел это своими глазами! Это из-за этого с ней случилось такое, — прошептал он, махнув рукой на бездушное тело Зои. Он не мог заставить себя посмотреть на нее.

— Сбежать? — усмехнулась Неферет. — Я уже дала согласие на то, что со мной вместе отправится целый отряд Сынов Эреба, кроме того, я обязалась регулярно отчитываться перед Советом. В конце концов, мой супруг не преступник! Закон не запрещает Воину убить человека, если Воин делает это, находясь на службе Богини.

Не обращая внимания на Неферет, Старк повернулся к Дуантии.

— Не отпускайте ее! Не разрешайте ей забрать его! Он не просто убил человека, и они оба не служат Никс!

— Неужели вы поверите очередной лжи, распространяемой ревнивым подростком, который настолько не умеет контролировать себя, что допустил гибель своей Жрицы! Ведь ее бессмертная душа разбилась вдребезги, а это хуже смерти, — промурлыкала Неферет.

— Ах ты, стерва! — заорал Старк, кидаясь на Неферет, которая даже бровью не повела, а лишь грациозно подняв руку, указала ею, ладонью вверх, на Старка, вырывавшегося из железных объятий Дария. Старк готов был поклясться, что своими глазами увидел черный дымок, заструившийся между длинных пальцев Неферет.

— Прекрати немедленно, дурак несчастный! Внезапно перед ним выросла Афродита. Старк знал, что она подруга Зои, но если бы не стальная хватка Дария, державшая его, как тиски, он бы, не задумываясь, отшвырнул ее прочь, чтобы добраться до Неферет.

— Старк! — снова рявкнула на него Афродита. — Ты ничем не помогаешь Зои!

И вдруг эта белокурая красотка сделала нечто такое, что потрясло Старка до глубины души, а судя по судорожному вздоху Дария — не его одного. Она молча взяла лицо Старка в ладони, заставив посмотреть ей в глаза, и прошептала слова, изменившие всю его жизнь:

— Я знаю, как помочь Зои.

— Вы видите, насколько он неуправляем! Если тело моего возлюбленного супруга останется здесь, то кто знает, что может выкинуть этот сумасбродный мальчишка! — ядовито заметила Неферет, но Старк уже не слушал ее, не сводя глаз с лица Афродиты.

— Клянешься? — горячо прошептал он. — Ты, правда, знаешь или просто так сказала?

Афродита приподняла белокурую бровь и усмехнулась.

— Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я никогда ничего не говорю просто так. А пока поверь на слово — я знаю. Клянусь своим новым и до чертиков ответственным статусом Пророчицы, что знаю, как помочь Зои, но для этого нам нужно держать ее подальше от Неферет. Дошло?

Старк коротко кивнул и перестал вырываться из рук Дария. Афродита отпустила его лицо и повернулась к Неферет и Высшему совету, но на этот раз перед ними была уже не заплаканная девушка, а настоящая Пророчица Никс.

— Почему вы все так уверены в том, что Зои умрет?

Дуантия ответила на ее вопрос первой:

— Ее душа покинула тело, причем не для обычного духовного путешествия в Потусторонний мир и не для временного общения с Богиней. Душа Зои разбита.

Затем слово взяла еще одна вампирша, до сих пор не проронившая ни слова:

— Вы должны понять, что это означает, Пророчица. Душа Зои попала в Потусторонний мир расколотой на части. Ее прошлое, воспоминания и различные стороны ее личности отлетели от нее и рассыпались на части. Она превратилась в так называемую койник-ши — не живую, но и не мертвую, оказавшись запертой в Царстве духов, однако при этом лишенной утешения собственного духа.

— Нет, простите. Вы не могли бы говорить по-человечески, без всей этой древней и очень путанной староевропейской чепухи? — нахмурилась Афродита. Решительно подбоченившись, она ткнула пальчиком в сторону возвышения, на котором сидели вампиры. — Постарайтесь обойтись без сложной терминологии и объясните мне на пальцах, почему вы списали Зои со счетов?

Старк услышал, как несколько вампиров изумленно ахнули от такой наглости, а потом увидел, как Неферет обменялась с несколькими присутствовавшими торжествующим взглядом, говорившим: «Теперь вы понимаете, что они неуправляемы? »

К его удивлению, Танатос совершенно спокойно ответила:

— Эфир хотела сказать, что многочисленные пласты духа, делавшие Зои тем, кем она была — ее прошлые жизни, прошлый опыт, личность, переживания — были насильственно отторгнуты от нее, а без целостности этих слоев она никогда не сможет ни обрести покой в Потустороннем мире, ни вернуться сюда, в свое тело. Представь себе, что ты попала в чудовищную аварию, в результате которой лишилась кожи, мышц, костей и тканей, защищавших твое сердце, оставив этот жизненно важный орган совершенно голым и беззащитным. Как ты думаешь, что произошло бы с тобой в этом случае?

Афродита промолчала. Но когда Старк уже решил, что она просто не хочет произносить вслух очевидный ответ, Пророчица вдруг посмотрела прямо на него, и Воин с изумлением заметил в ее глазах торжество и радостное волнение. Что все это значило?

— Если мое сердце лишится всякой защиты, оно перестает биться. Так почему бы нам не предоставить Зои какую-нибудь защиту?

«Защита! Я — я защита Зои!» — Дрожь надежды пробежала по телу Старка.

— Я ее защита! — поспешно воскликнул он. — Мне все равно, где защищать ее — в этой жизни или в следующей. Просто скажите, как мне попасть туда, где она сейчас, и я побегу к ней!

— На первый взгляд это выглядит логично, Старк, — терпеливо согласилась Танатос. — Но вся беда в том, что ты — Воин, а, следовательно, все твои способности лежат в сфере физической, а не духовной.

— Защита есть защита! — возразил Старк. — Просто подскажите мне, как туда пробраться, а уж с остальным я сам разберусь.

— Зои должна вновь собрать воедино свою душу, и эту битву ей придется вести в одиночку. Ты не сможешь сделать этого за нее, — вздохнула Эфир.

— Но я буду рядом, пока она будет этим заниматься! — умоляюще воскликнул Старк. — Я смогу защитить ее!

— Живой Воин не может пройти в Потусторонний мир, — ответила Эфир. — Даже за своей Верховной жрицей.

— Если ты попытаешься это сделать, то тоже умрешь, — вставила Дуантия.

— Вы не можете знать этого наверняка! — отмахнулся Старк.

— Во всей нашей истории еще не было случая, чтобы Воин выжил, попытавшись последовать за разбитой душой своей Жрицы в Потусторонний мир. Все, они погибали — все Воины, и все жрицы, — заметила Танатос.

Старк невольно поежился. Прежде он никогда не думал о том, что может умереть.

С каким-то отстраненным чувством любопытства Волшебный Лучник понял, что совсем не боится смерти и готов умереть в любой момент — лишь бы ему удалось выполнить принесенную Зои клятву. Он хотел ответить, но его опередил холодный голос Неферет:

— И эти Воины и Верховные жрицы были намного старше и опытнее тебя!

— Возможно, поэтому у них ничего и не получилось? — промурлыкала Афродита так тихо, чтобы ее мог услышать только Старк. — Они были слишком старые и изуродованные излишним жизненным опытом.

В душе Старка вновь пробудилась надежда. Повернувшись к Дуантии, он умоляюще заговорил:

— Я был неправ. Пусть Неферет забирает тело Калоны туда, куда ей угодно, но мне должно быть предоставлено такое же право взять тело Зои. — Он помолчал и указал рукой сначала на Афродиту с Дарием, а потом и на остальных недолеток, сбившихся в кучку неподалеку. — Мы хотим забрать Зои с собой!

— Старк, я не могу дать согласие на то, что может стать для тебя смертным приговором, — сочувственно, но твердо заявила Дуантия. — Зои умрет в течение следующей недели. Самое подходящее для нее место — это наш лазарет, где ей будут созданы все условия для того чтобы отойти с миром. Лучшее, что ты можешь для нее сделать, — приготовиться к ее уходу и не жертвовать собой в напрасной попытке спасти ее.

— Ты очень молод, — продолжила Танатос. — У тебя впереди долгая и плодотворная жизнь. Не пытайся раньше времени перерезать нить Судьбы.

— Зои будет находиться здесь до самого конца, — кивнула Дуантия. — Разумеется, тебе предоставлено право оставаться с ней.

— Ммм, прошу прощения... Я не хочу показаться невежливым, но... — Все обернулись к кучке друзей Зои, до сих пор не проронивших ни слова от слез и горя.

Но Дэмьен вдруг поднял руку, словно находился на уроке и ждал разрешения учителя открыть рот.

— Кто ты, недолетка? — спросила Дуантия.

— Меня зовут Дэмьен, я друг Зои.

— У него еще связь со стихией Воздух! — поспешно вставил Джек, вытирая тыльной стороной ладони заплаканное лицо.

— Да, кажется, я слышала о тебе, — протянула Дуантия. — Ты хочешь обратиться к Совету?

— Он недолетка! На заседаниях его должно быть только видно, но не слышно! — взорвалась Неферет.

— Я не знала, что вы имеете право говорить от имени всего Совета, Неферет, — сладко пропела Афродита.

— Она этого не делает, — отрезала Танатос, сурово посмотрев на Неферет. Затем она повернулась к Дэмьену. — Ты хочешь обратиться к Совету, недолетка?

Дэмьен поспешно выпрямился, громко сглотнул и выпалил:

— Именно так!

Губы Танатос дрогнули в подобии улыбки.

— В таком случае, тебе позволено говорить. И заодно можешь опустить руку.

— Ох, спасибо! — воскликнул Дэмьен, поспешно опуская руку. — Я хотел сказать, со всем возможным уважением, что согласно вампирским законам, Старк, как связанный присягой Воин Зои, имеет право самостоятельно решать вопрос о ее защите. По крайней мере, нам так говорили в прошлом семестре на занятиях по вампирской социологии.

— Зои умирает, — слова Дуантии были резкими, хотя голос звучал сочувственно. — Ты должен понять, что ее Воин очень скоро будет освобожден от своей присяги.

— Я понимаю. Однако до тех пор, пока Жрица не умерла, Воин остается ее защитником и имеет право делать для нее все, что сочтет нужным.

— Я вынуждена согласиться с мнением этого недолетки, — объявила Танатос, уважительно кивая Дэмьену. — По идее, он абсолютно прав. Согласно закону и Воинской присяге, Воин имеет полное право самостоятельно решать, что нужно сделать для безопасности Верховной жрицы. Формально Зои Редберд еще жива — следовательно, она все еще остается под защитой своего Воина.

— Что скажут остальные члены Совета? Вы согласны с Танатос? — спросила Дуантия.

Затаив дыхание, Старк ждал, пока пять остальных верховных жриц выскажут свое согласие или коротко кивнут.

— Молодец, недолетка Дэмьен, — сказала Танатос.

Щеки Дэмьена вспыхнули от смущения.

— Спасибо, жрица.

Дуантия недовольно покачала головой и сказала:

— Что касается меня, то я не могу разделить радости Танатос при мысли о неизбежной смерти этого многообещающего молодого Воина, — присутствовавшие в зале вампиры неодобрительно пожали плечами. — Однако Совет дал свое согласие, поэтому я вынуждена, скрепя сердце, подчиниться закону и воле нашего высокого собрания. Старк, ты хочешь разделить последние дни своей Жрицы?

Но прежде чем Старк успел ответить, в зале вновь прозвучал ледяной голос Неферет:

— Могу ли я считать, что проявленное единодушие Совета дает мне право забрать тело моего супруга и покинуть остров?

— Мы уже обсудили этот вопрос, Неферет, — так же холодно ответила Танатос. — В создавшихся условиях вы имеете полное право отправиться на Капри вместе с телом вашего супруга.

— Благодарю вас, — ответила Неферет, махнув рукой Сынам Эреба, что недавно внесли в зал тело Калоны. — Унесите Эреба! Мы покидаем это место!

Едва кивнув членам Совета, Неферет величественно удалилась из зала.

Воспользовавшись тем, что все молча провожали ее глазами, Афродита быстро схватила Старка за руку и прошептала:

— Будь осторожен! Ни в коем случае не говори им, куда отнесешь Зои.

— А теперь, когда нам больше ничто не мешает, ты можешь откровенно сказать Совету, куда собираешься отнести тело своей Верховной жрицы, — обратилась к Старку Танатос.

— Прямо сейчас я хочу отнести ее в нашу комнату во дворце. Если, конечно, вы не возражаете. Мне нужно хорошенько подумать над тем, что лучше для Зои, а там я смогу сделать это спокойно.

— Молодой, но мудрый, — одобрительно улыбнулась Танатос.

— Я рада, что ты сумел обуздать свой гнев, Воин, — промолвила Дуантия. — Надеюсь, ты и в дальнейшем будешь мыслить трезво и ясно.

Стиснув зубы, Старк почтительно поклонился, стараясь не встречаться глазами с членами Совета, чтобы не выдать своей нисколько не укрощенной ярости.

— Совет дает тебе разрешение удалиться во дворец вместе с друзьями и телом раненой Жрицы. Завтра мы попросим тебя дать нам ответ о том, куда ты хочешь перенести тело Зои. При этом мы хотим еще раз напомнить, что ты волен остаться здесь столько, сколько это будет нужно. Если ты попросишь, мы предоставим всем вам разрешение остаться на острове.

— Спасибо, — поблагодарил Старк, официально кланяясь высокому собранию вампиров.

— Совет переносит свое заседание на завтра. А пока — да пребудет с вами благословение Никс!

Опередив Дария, уже готового прийти на помощь, Старк подошел к Зои, поднял на руки ее тело и, прижав его к груди, вынес из зала.

— Расскажи мне все, что знаешь! — умоляюще попросил Старк, как только положил тело Зои на кровать в отведенной им комнате.

— Сразу предупреждаю, что знаю не слишком много, однако достаточно, чтобы понять — вампиры заблуждаются, — ответила Афродита, опускаясь в глубокое бархатное кресло рядом с Дарием.

— Ты хочешь сказать, что тебе известны случаи, когда Воин сумел вернуть свою Верховную жрицу из Потустороннего мира? — спросил Дэмьен, после того как они с Джеком притащили в спальню пару стульев из гостиной.

— Нет. Это вряд ли.

— Но тогда что ты имела в виду, Афродита? — спросил Старк, возбужденно расхаживая туда и обратно перед кроватью Зои.

— Я имела в виду, что мне плевать на всю эту пыльную древнюю историю. Зои — не какая-нибудь доисторическая Верховная жрица!

— Те, кто игнорируют уроки истории, обречены повторять ее ошибки, — негромко заметил Дэмьен.

— Разве я сказала, что игнорирую историю, голубок? Я сказала, что плевать на нее хотела, — отрезала Афродита, переводя сердитый взгляд с Дэмьена на Близняшек, робко стоявших в дверях спальни. — Эй, Близняшки-Дворняжки, что вы там прячетесь?

— Мы не прячемся, злючка, — еле слышно прошептала Шони.

— Вот-вот, мы не прячемся. Это мы из уважения, — шепотом добавила Эрин.

— Что вы болтаете, безмозглые курицы? В чем дело? — рассвирепела Афродита.

— Просто нам кажется, что из уважения к телу Зои мы не должны болтать и вообще находиться возле нее, пока она... — тут Шони осеклась и беспомощно посмотрела на Эрин.

Но прежде чем Эрин успела прийти на помощь своей Близняшке, Старк решительно рявкнул:

— Нет! Мы не будем относиться к Зои, как к мертвой. Ее просто здесь нет, вот и все.

— Да-да! Пусть это будет похоже на зал ожидания, а не на больничную палату, — добавил Джек и потянулся со своего стула, чтобы дотронуться до руки Зои.

— Вот именно! — кивнул Старк. — Только в этом зале ожидания мы будем ждать чего-то хорошего.

— Совсем как в Отделе транспортных средств, когда ты уже сдал экзамен на вождение, и тебя уже сфотографировали? Ой, ну почему эти фотографии всегда получаются такими ужасными? ...И ты просто сидишь и ждешь, когда тебе вынесут готовенькие права! — радостно спросил Джек.

— Именно, только без всякой толчеи, грязи и деревенщины, — отрезала Афродита. — Так что тащите сюда стулья, одномозговые, и прекратите вести себя, как в мертвецкой!

Близняшки немного поколебались, растерянно глядя друг на друга, но потом пожали плечами и, взяв из гостиной стулья, присоединились к маленькому кружку собравшихся.

— Ну а теперь, когда мы собрались здесь все вместе, просим тебя рассказать нам о том, что тебе Стиви Рей сообщила, — сказал Дарий.

— Откуда ты знаешь, что она поведала мне что-то интересное? — спросила Афродита, широко улыбаясь своему Воину.

— Знаю, Пророчица, — так же с улыбкой ответил Дарий, нежно дотрагиваясь до ее щеки.

Старк судорожно стиснул кулаки, не в силах смотреть на это наглядное проявление связи между Афродитой и ее Воином.

Ему захотелось что-нибудь разбить. Нет, ему просто необходимо было как можно скорее что-нибудь расколотить! Он чувствовал, что взорвется, если немедленно не выплеснет наружу бурлящие внутри чувства.

Но вдруг слова Афродиты наконец проникли в его клокочущий разум, и он резко к ней обернулся.

— Что ты говорила? Повтори!

— Я сказала, что Калона сейчас находится в Потустороннем мире. Неферет отправила его туда для того, чтобы он помешал Зои собрать свою душу и вернуться обратно.

— Нет, постой! Однажды я слышал, как Калона разговаривал с Рефаимом. Отлично помню, как пересмешник сказал ему что-то насчет возвращения в Потусторонний мир, и Калона просто из себя вышел от бешенства. Кажется, он сказал, что не может туда вернуться, потому что его изгнала Никс, — сказал Старк.

— Она изгнала его тело. Но ты сам видел, что его тело осталось на месте, — пояснила Афродита. — В Потусторонний мир пробралась душа Калоны.

— Значит, Зои в еще большей беде, чем мы думали, — вздохнула Эрин.

— Вот уж беда, так беда, — закивала Шони.

— Все еще хуже, — мрачно заметила Афродита. — За всем этим стоит наша подруга Неферет, — вздохнув, она посмотрела прямо в глаза Волшебного Лучника. — Боюсь, тебе не понравится то, то я скажу, но ты все равно должен знать. Короче, Калона когда-то был Воином Никс.

Кровь отлила от лица Старка.

— Зои сказала мне об этом как раз перед тем... — он нервно провел ладонью по волосам. — Но я ж не поверил! Я злился, ревновал и повел себя, как последний дурак. Поэтому меня не было рядом, когда Калона убил Хита.

— Ты должен себя за ошибку простить, ибо скорбью терзаться нет смысла, — серьезно сказал ему Дарий. — Если за прошлое вечно казнить себя будешь, то жить настоящим не сможешь. Этим ты Зои не сможешь помочь, а сейчас ей нужна твоя помощь.

— Короче, так ты промажешь мимо цели, Лучник, — пояснила Афродита. — А твоя цель — спасти Зои.

— Старк должен отправиться в Потусторонний мир и сразиться с Калоной, чтобы защитить Зои, — прошептал Джек так тихо, словно говорил во время церковной службы.

— И найти способ помочь ей собрать воедино разбитую душу, — добавил Дэмьен.

— Это я и собираюсь сделать, — ответил Старк. Он был рад, что голос его не дрогнул, потому что чувствовал он себя так, будто кто-то с размаху пнул его в солнечное сплетение.

— Но если ты попытаешься сделать это без должной подготовки, то потерпишь неудачу, молодой Воин.

Старк перевел глаза на дверь, где стояла Танатос — высокая и мрачная, словно олицетворение самой Смерти.

— Так расскажите мне, как подготовиться! — воскликнул он, подавив желание заорать на весь мир о своем отчаянии.

— Чтобы сражаться в Потустороннем мире, ты должен убить в себе Воина, позволив родиться Шаману.

Старк не колебался ни секунды.

— Значит, мне нужно убить себя? Чтобы моя душа могла отправиться в Потусторонний мир и помочь Зои?

— Это будет не смерть в полном смысле, Воин. Подумай сам, что будет с и без того искалеченной душой Зои, когда она узнает, что ты тоже умер — так же, как ее Супруг.

— Тогда она уже никогда не сможет покинуть Потусторонний мир, — насупившись, ответил за Старка Дэмьен. — Даже если соберет воедино свою душу.

— Вот именно. Я думаю, именно это и происходило с Верховными жрицами, чьи Воины отправлялись следом за ними в мир духов, — подтвердила Танатос, входя в комнату и останавливаясь возле тела Зои.

— Значит, те Воины убивали себя, чтобы защитить своих Жриц? — переспросила Афродита, придвигаясь поближе к Дарию и переплетая свои пальцы с его.

— Большинство из них поступали именно так, а Воины, не умершие до того, как их душа рассталась с телом, погибали вскоре после этого. Вы все должны понять, что Воин — это не Верховная жрица. У него нет дара, позволяющего свободно странствовать в Царстве духов.

— Но ведь Калона отправился туда, а уж он-то точно не Верховная жрица! — заметил Старк.

— Можно не верить в то, что он Эреб, спустившийся с небес на землю, но нельзя отрицать, что он — Бессмертный, каким-то образом прибывший из Потустороннего мира. Следовательно, на Калону не распространяются правила, ограничивающие Воинов.

— Зато Калона связан! — возразила Афродита, нетерпеливо подаваясь вперед. — Я своими глазами видела на нем цепи! Его тело обмотано ими, как у раба!

— Расскажи мне, что ты видела, Пророчица, — попросила Танатос.

Афродита заколебалась.

— Расскажи, Афродита, — сказал Дэмьен. — Мы должны кому-то довериться, иначе судьба Зои и Старка не будет отличаться от судьбы других Воинов и их Верховных жриц.

— Мы можем довериться Смерти, — глухо произнес Старк. — Ибо мне в любом случае придется иметь дело с ней, чтобы спасти Зои.

Афродита перевела глаза на Дария.

— Я согласен, Пророчица, — кивнул он.

— Я тоже, — пискнул Джек.

— И мы, — объявила Шони.

— Расскажи ей все, — согласилась Эрин.

— Ладно, — решилась Афродита, сухо улыбнувшись Танатос. — В таком случае, я начну с Неферет, поэтому вам лучше присесть.

Глава 10

Старк


Старку очень понравилось то, с каким достоинством Танатос справилась со своим изумлением, когда Афродита с помощью Дэмьена рассказала ей всю историю, начиная с первого появления Зои в Доме Ночи и открытия правды о красных недолетках, до появления Калоны и постепенного понимания ими всей глубины злодейства Неферет. В конце Афродита пересказала Танатос свой разговор со Стиви Рей.

Когда история подошла к концу, Танатос встала и подошла к телу Зои. Несколько мгновений она молча смотрела на него, а затем медленно заговорила, обращаясь скорее к неподвижному телу, чем к собравшимся:

— Значит, это с самого начала была битва между Светом и Тьмой, только до сих пор она проходила, в основном, в материальном мире.

— Свет и Тьма? — переспросил Дэмьен. — Мне показалось, что вы произносите эти слова с большой буквы.

— Весьма проницательное замечание, недолетка, — ответила Танатос.

— Стиви Рей тоже так говорит, — вмешалась Афродита. — Тьма у нее с большой буквы, как имя.

— Имя? — переспросил Джек. — Типа, как будто это два человека — белый и черный?

— Нет, не люди — это гораздо шире. Представь себе двух Бессмертных, настолько могущественных, что исходящая от них энергия становится осязаемой, — пояснила Танатос.

— Вы хотите сказать, что Никс — это Свет, а Калона, по крайней мере, в нынешнем его виде — Тьма? — уточнил Дэмьен.

— Точнее сказать, что Никс находится на стороне Света, а Калона — союзник Тьмы.

— Послушайте, я, конечно, не самая примерная ученица, но умом меня Никс не обидела, и на уроках я обычно ушами не хлопаю. Чаще всего. Однако я никогда не слышала ни о чем подобном, — заявила Афродита.

— И я тоже, — поддержал ее Дэмьен.

— А это о чем-то говорит, потому что Дэмьен у нас точно Примерная ученица, — хихикнула Эрин.

— Мисс Прилежание, — добавила Шони. Танатос со вздохом отвернулась от Зои и посмотрела на собравшихся.

— Дело в том, что это очень древнее верование, которое не вполне разделяется нашим вампирским сообществом, — призналась она. — По крайней мере, его жрицами.

— Но почему? Что в нем плохого? — спросила Афродита.

— В его основе лежит представление о борьбе, насилии и жестоком соперничестве первозданных сил добра и зла.

— Понятно! — фыркнула Афродита. — Типичная мужская философия!

— В некотором роде, — приподняла брови Танатос.

— Постойте! Что такого особенно мужского в идее борьбы добра и зла? — спросил Старк.

— Видишь ли, это не просто вера в то, что в мире существует добро, которое обязано бороться со злом. Это персонификация Света и Тьмы на самом элементарном уровне, в виде сил, которые настолько тесно переплелись, что не могут существовать друг без друга, но при этом постоянно пытаются друг друга поглотить, — поймав непонимающие взгляды друзей, Танатос тяжело вздохнула и сказала: — Одним из самых древних представлений о Свете и Тьме было олицетворение их в виде двух могучих быков — черного быка Света и белого быка Тьмы.

— Ой, а почему? Я думал, что свет должен быть белым, а тьма — черной, — пробормотал Джек.

— Ты прав, именно такая аналогия лежит на поверхности, однако в наших древних манускриптах записано иначе. Там говорится, что в каждом из этих двух существ, Свете и Тьме, заключено то, чего больше всего недостает другому. Представь себе, как два быка, преисполненных распирающей могучей силы, снова и снова встречаются в бесконечном поединке, пытаясь вырвать у противника нечто такое, чего нельзя получить, не разрушив самого себя. Однажды, когда я была еще совсем молодой жрицей, мне довелось увидеть изображение такой битвы, и я никогда не забуду, каким оно было грубым, жестоким и правдивым в своем неистовстве. Вообрази себе эту картину — быки сцепились рогами. Их могучие тела напряжены в стремлении добраться до врага, кровь хлещет из ран, ноздри раздуваются. Силы равны, ни одна сторона не может взять верх, однако схватка пугает своей напряженностью — казалось, что сама картина пульсировала от этой силы.

— Силы мужской, первобытной и грубой в своей необузданной мощи, — сказал Дарий. — Видел я эту картину, когда проходил обучение в школе Эреба. Знаю, что часто она украшала обложки рассказов о жизни воинов прошлого, славой себя увенчавших и силой.

— Мужская сила, — скривилась Эрин. — Понятно, почему наши вампирши решили предать забвению эти бычьи истории!

— Точно, Близняшка, — кивнула Шони. — Вампирство — это власть женщин, а тут сплошная маскулинность!

— Но наша вера не в том состоит, чтобы женская власть подавляла мужскую. Нужен здоровый баланс между ними, гармония и солидарность, — заметил Старк.

— Ты прав, Воин, наша система взглядов не подразумевает подавление мужской власти женской. Однако, как и в случае со Светом и Тьмой, эти начала находятся в постоянной борьбе, пытаясь обрести равновесие, не разрушив при этом друг друга. Вспомните изображения Никс, которые мы каждый день видим перед собой. Разве это не само воплощение женственности во всей ее красоте и притягательности? А теперь представьте себе изображение грубой силы, воплотившейся в виде двух огромных, могучих существ мужского пола, ведущих вечную битву? Ты понимаешь, Дарий, что мир не может безболезненно вместить в себя оба эти начала, поэтому одно из них должно быть подавлено, чтобы дать расцвести другому.

— Охотно верю! — фыркнула Афродита. — Наш чопорный Высший совет вряд ли захочет иметь дело с огромными, накаченными тестостероном, быками, или с верованиями, которые они олицетворяют!

— Ты, как всегда, исключение, — сказал Старк, бросив на Афродиту сердитый взгляд, яснее слов говоривший: «Брось свои шуточки, сейчас не до этого!»

— Нет, Афродита совершенно права, — улыбнулась Танатос. — Наш совет очень сильно менялся на протяжении столетий, в особенности за последние четыреста лет, прошедшие на моей памяти. Когда-то он был живой силой, довольно грубой и даже варварской в своей мощи. Но в наши дни Высший совет стал... — Верховная жрица задумалась, подбирая подходящее слово.

— Цивилизованным, — подсказала Афродита. — Даже слишком!

— Именно так, — согласилась Танатос.

Голубые глаза Афродиты изумленно заблестели.

— Выходит, чрезмерная цивилизованность тоже не всегда во благо, особенно, когда имеешь дело с двумя бодающимися быками, готовыми растоптать любого, кто встанет между ними!

— Зои очень близка к Свету, — тихо проговорил Дэмьен.

— Настолько близка, что может подвергнуться нападению Тьмы, — мрачно добавил Старк. — Тем более, когда эту Тьму специально послали по ее следу, чтобы помешать ей вновь достичь Света.

В комнате повисла гробовая тишина, и все взгляды устремились на Зои, неподвижную и мертвенно-бледную на фоне шелкового постельного белья суперсовременного кремового оттенка.

Именно в этой тишине Старка посетило озарение, а инстинкт Воина, защищающего свою Жрицу, подсказал ему, что он не ошибся.

— Но если так, то попытка найти способ защитить Зои вовсе не означает игнорирование прошлого, как говорил Дэмьен! Наоборот, тем самым мы заглядываем в это прошлое гораздо глубже, чем это придет в голову кому-то сегодня, — с нарастающим возбуждением заговорил он.

— Вот именно! Нам нужно понять и принять грубую силу, высвободившуюся в ходе вечной борьбы между Светом и Тьмой, — подтвердила Танатос.

— Но где нам, черт побери, ее искать? — спросила Афродита, сердито откидывая волосы с лица. — Вы сами сказали, что все нужные нам мифы уже сотни лет как канули в Лету!

— Думаю, вовсе не все, и совсем не везде, моя жрица, — сказал Дарий, расправляя плечи и глядя на Старка глубоким взглядом своих умных глаз. — Если мы ищем свидетельства древней и варварской веры, нужно отправиться в место, рожденное древним и варварским прошлым. В место, отрезанное от всего современного мира.

Старк встрепенулся, озаренный новой догадкой.

— Мне нужно отправиться на Остров!

— Именно, Воин, — одобрительно кивнул Дарий.

— О чем они болтают? — спросила Афродита Танатос.

— Они говорят о месте, где первые Воины когда-то тренировались под началом Ских.

— Ских? Кто это? — наморщил лоб Дэмьен.

— Ских — это сама грубость и варварство, присущее настоящим первобытным Воинам, — ответил Старк.

— Ладно, все это конечно очень интересно и познавательно, но нам нужен кто-нибудь живой, а не вымерший воин из учебника древней истории! — воскликнула Афродита. — Потому что я пока не знаю, сможет ли Старк попасть в Потусторонний мир, но точно уверена, что путешествовать во времени у него никак не получится! Так что давайте сделаем вашему древнему воину ручкой.

— Это она, — мягко поправил ее Дарий.

— Она? — у Афродиты даже лицо вытянулось от изумления.

— Ских — это древняя Воительница, обладавшая невероятными силами, — пояснил Старк. — Ее еще называли Великой Охотницей за Головами.

— В древних преданиях, жрица моя, говорится, что Ских с нами будет жить вечно, — сказал Дарий, ласково улыбаясь Афродите. — Значит, она и теперь проживает на острове Женщин, в том Доме Ночи, где власть ее вечно пребудет.

— Значит, существует Дом Ночи острова Женщин? — переспросила Эрин.

— А почему мы о нем никогда не слышали? — спросила Шони. — Эй, Буквоежка, ты об этом знал? — повернулась она к Дэмьену.

— Даже не слышал никогда, — помотал головой тот.

— Ты ведь не Воин, откуда тебе знать про обычаи наши? — вздохнул Дарий. — Островом Скай называется остров тот в мире обычном.

— Остров Скай? В Шотландии? — мгновенно оживился Дэмьен.

— Правильно. Там обучались вампирские первые Воины.

— Но ведь сейчас там их уже не обучают, правильно? — спросил Дэмьен, переводя взгляд с Дария на Старка. — Я хочу сказать, что в наши дни Воинов готовят во всех Домах Ночи, а не только на острове Скай. Скажем, Дракон Ланкфорд тренирует воинов, прибывающих к нам со всех концов света, но ведь он делает это в Талсе, а не в Шотландии!

— Ты прав, Дэмьен. В современном мире воинов обучают в школах самых разных Домов Ночи, — подтвердила Танатос. — В самом начале девятнадцатого века Высший вампирский совет решил, что так будет проще и удобнее для всех.

— Бьюсь об заклад, они думали, что так будет не только проще, но и цивилизованней, — пробормотала Афродита.

— Ты снова права, Пророчица, — улыбнулась Танатос.

— Значит, решено. Я перенесу Зои на остров Женщин, к Ских, — сказал Старк.

— И что дальше? — спросила Афродита.

— А дальше, оказавшись вдали от цивилизации, я смогу найти способ живым прорваться в Потусторонний мир! Ну а дальше все еще проще. Оказавшись там, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть Зои сюда, к нам.

— Звучит неплохо, — вынуждена была признать Афродита.

— Главная трудность теперь заключается в том, чтобы Старка пустили на остров, — задумчиво произнес Дарий.

— Но вы же сами сказали, что это Дом Ночи! — воскликнул Дэмьен. — Почему же Старка могут туда не пустить?

— Потому что этот Дом Ночи не похож на все другие, — ответила Танатос. — Решение Высшего вампирского совета о переносе тренировок Воинов в учебные заведения, расположенные по всему миру, стало результатом многолетнего напряжения в отношениях между правящей Ских и Высшим советом.

— Вы о ней говорите так, будто она королева! — брякнул Джек.

— В каком-то смысле так оно и есть. Ских — королева Воинов, — ответила Танатос.

— Королева, которая командует Сынами Эреба? Охотно верю, что Высшему совету это не могло понравиться! С другой стороны, они могли бы принять королеву Ских в совет, — предположила Афродита.

— Ских — Воительница, — вздохнула Танатос. — А Воинам запрещено быть членами Совета.

— Но ведь она женщина, — возразил Дэмьен. — Разве она не могла баллотироваться в Совет?

— Нет, — покачал головой Дарий. — Воины не заседают в Совете, согласно вампирским законам.

— Представляю, как это взбесило Ских! — фыркнула Афродита. — Меня бы точно взбесило. У нее есть все права заседать в Совете, а ей отказывают под каким-то идиотским предлогом!

Танатос понимающе кивнула.

— Я согласна с тобой, Пророчица, однако мы с тобой в абсолютном меньшинстве. Когда Ских лишили исключительного права тренировать сынов Эреба, она удалилась на остров Скай. Она никому не рассказала о своем намерении, но ей и не надо было ничего говорить. Мы все чувствовали, насколько она разгневана. А затем мы почувствовали защитный круг, созданный ею вокруг острова, — добавила Танатос, и глаза ее затуманились воспоминаниями о далеком прошлом. — Такого не было с тех самых пор, как великая вампирша Клеопатра оградила защитным кругом свою любимую Александрию.

— Без разрешения Ских с той поры никому нет прохода на остров тот дальний, — вздохнул Дарий.

— Смерть ожидает всякого, кто попытается сделать это без разрешения, — добавила Танатос.

— Как получить это разрешение? — деловито спросил Старк.

Последовало долгое неловкое молчание, а затем Танатос осторожно ответила:

— В этом и заключается твоя первая проблема, Воин. С тех пор, как Ских создала свой защитный круг, она еще никому не давала разрешения попасть на остров Женщин.

— Я получу разрешение, — твердо сказал Старк.

— Как ты собираешься это сделать, Воин? — поинтересовалась Танатос.

Старк тяжело вздохнул и пожал плечами.

— Пока я знаю только то, как не собираюсь это делать. Я не собираюсь поступать цивилизованно. Пока это все.

— Постойте-ка! — воскликнул Дэмьен. — Танатос, Дарий, насколько я понял, вы оба довольно много знаете об этой древней варварской религии. Но как вам это удалось?

— Если ты спросишь меня, то я просто заядлый читатель, — пожал плечами Дарий. — В том Доме Ночи, где я обучался искусству меча, была старая библиотека. Все свое время свободное я проводил там за чтением. Так познакомился я с множеством древних преданий.

— Опасный и сексуальный! Великолепное сочетание, — промурлыкала Афродита, прижимаясь к нему.

— Ладно, Близняшка, мы потом обязательно сходим потошнить, — напомнила подруге Эрин.

— Конечно, а сейчас не будем отвлекаться! — поддакнула ей Шони.

— А вы откуда узнали про быков и Ских? — спросил Дэмьен у Танатос, бросив суровый взгляд на Близняшек.

— Из древних рукописей, собранных в здешних архивах. Видите ли, когда я стала Верховной жрицей, мне пришлось провести много часов в здешней библиотеке, занимаясь самообразованием. Так получилось, что у меня не было наставницы, поэтому я была вынуждена все наверстывать сама.

— Не было наставницы? Должно быть, нелегко вам пришлось, — посочувствовал Старк.

— Видимо, нашему миру нужна только одна Верховная жрица, одаренная связью со смертью, — сухо улыбнулась Танатос.

— Да уж, трудно, наверное, найти кандидата на такую паршивую работенку! — пробормотал Джек и тут же испуганно зажал ладонью рот. — Ой, простите, я не то хотел сказать!

Улыбка Танатос стала чуть шире.

— Я не обиделась, дитя. Ты прав, быть союзницей смерти не самая простая карьерная перспектива.

— Но благодаря этому, а так же благодаря нашему книгочею Дарию, у нас появился план дальнейших действий! — воскликнул Дэмьен.

— Что это ты задумал? — прищурилась Афродита.

— Я думаю, что если у меня и есть какой-то дар, то это умение учиться, — объявил Дэмьен.

— Значит, нам остается только подкинуть тебе материал для изучения! — заблестела глазами Афродита. — Вот только где его взять?

— В архивах! Тебе нужно получить доступ к дворцовым архивам, — торопливо бросила Танатос, устремляясь к входной двери. — Я поговорю с Дуантией.

— Прекрасно! Я готов к работе, — закивал Дэмьен.

— А я буду тебе помогать, — вызвался Джек.

— Ну что ж, кучка-вонючка, к сожалению, нам всем придется поточить зубки о гранит науки, — объявила Афродита.

Старк молча смотрел вслед уходившей Танатос.

Не обращая внимания на взволнованных друзей, которые были явно счастливы занять себя хоть чем-то полезным, он перевел глаза на бледное лицо Зои.

— А я буду готовиться заключить союз со смертью.


Зои


Все здесь было неправильно.

Только не думайте, будто я не знала, куда попала! Разумеется, я понимала, что нахожусь в Потустороннем мире, хотя формально не умерла вместе с Хитом, который точно умер.

О, Богиня! До чего же жутко сознавать, что я все более и более привыкаю думать о Хите, как о МЕРТВОМ.

Но и без этого тут все было неправильно.

Я лежала рядышком с Хитом. Мы лежали в обнимку, как давным-давно женатая парочка, под высоченным деревом, на мягком матрасике из мха, образовавшемся между двумя старыми корнями, сплетенными в виде грубого полукруглого диванчика.

В целом, мне было довольно удобно. Мох был относительно мягким, а Хит казался почти живым. Я видела его, слышала и даже ощущала — между прочим, от него даже пахло, как от Хита. Я вполне могла бы расслабиться и просто быть с ним рядом.

Но я смотрела на стайку порхающих голубых мотыльков и думала о том, отчего мне так неспокойно и вообще «не по себе», как говорила в таких случаях моя бабушка.

Бабушка...

Я тосковала по ней. Ее отсутствие напоминало тупую зубную боль. Порой это ощущение исчезало, но я знала, что оно все равно никуда не делось, и в любой момент может вернуться — причем, с новой силой.

Наверное, она с ума сходит от тревоги за меня. И плачет. Мысль о том, как страдает бабушка, была настолько невыносимой, что мое сознание поспешно вытеснило ее.

Я просто не могла здесь лежать. Поворочавшись, я осторожно отодвинулась от Хита, стараясь не разбудить его.

Встав, я принялась расхаживать под деревом туда и обратно.

Это помогло. Правда, немного и ненадолго. Я ходила туда-сюда, туда-сюда, не сводя глаз с Хита. Во сне он был таким милым!

Как бы мне хотелось лечь с ним рядом и уснуть!

Но я не могла. Мне казалось, что если я лягу и закрою глаза, то каким-то образом утрачу частицу себя. Но как это может быть? Как я могу потерять себя? Это было немного похоже на то время, когда у меня болело горло и была такая высокая температура, что я бредила, и мне снился дико странный сон, в котором я крутилась вокруг самой себя как волчок, пока от меня не начали отрываться куски тела.

Я поежилась. Почему именно это так отчетливо всплыло в моей памяти, хотя все остальное тонуло в густом тумане?

Богиня, как же я устала... Так я кружила, не глядя под ноги, пока не зацепилась ногой за один из красивых белых камней, торчавших из изумрудной травки и мха, и непременно грохнулась бы навзничь, если бы в последний момент не схватилась руками за ближайшее дерево.

И тут я впервые увидела это. Свои ладони. Свои руки. Они выглядели не так, как нужно!

Оцепенев, я смотрела на свои руки, и клянусь, что прямо у меня на глазах моя кожа запузырилась, как в одном из тех жутких фильмах ужасов, где какая-нибудь пакость проникает под кожу полуголой девчонки и начинает там ползать, так что она...

— Нет! — взвизгнула я, размахивая рукой. — Нет, нет! Хватит!

— Зо, малыш, что случилось?

— Хит! Ах, Хит, ты посмотри! — Я протянула ему свою руку. — Это как в ужастике, Хит!

Он перевел взгляд с моей руки на лицо.

— Стоп, Зо, успокойся. Что как в ужастике?

— Моя рука! Моя кожа! Она шевелится, — залепетала я.

Хит улыбнулся, но эта улыбка нисколько не скрыла тревоги, промелькнувшей на его лице. Потом протянул ладонь и медленно провел сверху вниз по моей руке. Добравшись до кисти, он переплел свои пальцы с моими.

— С твоей рукой все в порядке, малыш, — сказал он.

— Ты правда так думаешь?

— Правда, честно, серьезно — я так думаю. Эй, что с тобой?

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему, что мне кажется, будто я теряю саму себя — совсем сак в том сне, когда от меня отрывались кусочки тела, — но тут мое внимание привлекло какое-то движение на краю опушки. Готова поклясться, что там мелькнуло что-то темное!

— Хит, мне это не нравится, — пробормотала я, указывая дрожащей рукой в сторону тени.

Налетевший ветерок всколыхнул широкие зеленые листья деревьев, отчего листва вдруг перестала казаться мне такой густой и укромной, как еще несколько мгновений тому назад, а затем до меня донесся запах — тошнотворный и гнилостно-сладкий, похожий на вонь трехдневной падали.

Почувствовав, как напряглось тело Хита, я поняла, что мне все это не кажется.

Затем тени вновь зашевелились, и мне показалось, будто я услышала хлопанье крыльев.

— О, нет, — прошептала я. Рука Хита крепче сжала мою.

— Идем. Нужно как можно скорее забраться поглубже в лес.

Но я чувствовала себя застывшей и оцепеневшей, как сосулька.

— Зачем? Почему ты думаешь, что деревья могут спасти нас от этого?

И тогда Хит взял меня за подбородок и повернул лицом к себе.

— Разве ты не чувствуешь, Зо? Это место, эта роща — они хорошие, очень хорошие. Малыш, разве ты не чувствуешь здесь присутствия своей Богини?

Слезы снова хлынули у меня из глаз, затуманив зрение.

— Нет, — еле слышно пролепетала я, с трудом выдавливая слова. — Я больше не чувствую Богиню.

Хит обнял меня и крепко прижал к себе.

— Не волнуйся, Зо. Я чувствую ее, значит, все будет хорошо. Я обещаю, — с этими словами, продолжая обнимать меня одной рукой, Хит повел меня вглубь рощи Никс.

Я шла за ним и плакала в три ручья, и мокрые горячие слезы текли по моим холодным щекам.

Глава 11

Стиви Рей


— Остров Скай? Точно? А где это? В Ирландии? — поинтересовалась Стиви Рей.

— В Шотландии, умственно отсталая, — фыркнула Афродита.

— А это разве не одно и то же? И не надо говорить «умственно отсталая», это нетолерантно.

— А если я предложу тебе отправиться в задницу со своими советами? Это будет толерантно? Короче, слушай внимательно и не цепляйся к словам, деревенщина. Я хочу, чтобы ты как можно скорее включила свои супер-способности и попросила матушку-землю вложить в твою тупую голову какую-нибудь информацию насчет Света и Тьмы — оба слова с большой буквы, поняла? При этом особое внимание уделяй любым сведениям о двух быках.

— Быках? Это, типа, как коровы?

— Разве ты не из деревни, фермерша? Тебе ли не знать, что такое быки!

— Знаешь, Афродита, это просто невежественный стереотип. Если я родом не из города, это еще не означает, что я должна разбираться в животноводстве! Если хочешь знать, я даже лошадей не люблю.

— Это потому, что ты мутантка, — хохотнула. Афродита. — Вот тебе информация для общего развития: бык — это самец коровы. Даже шизофреничная собачка моей матери уродской породы бишон-фризе это знает, но ты у нас всегда была феноменом. А теперь слушай внимательно, это важно. Ты должна расспросить своих лучших подружек, травку и земельку, об одной очень древней, варварской и довольно грубой религии, в которой присутствует тема двух сражающихся быков, черного и белого. Эти быки, чтобы ты знала, олицетворяют маскулинную, жестокую и вечную борьбу между Добром и Злом.

— И какое это имеет отношение к возвращению Зет?

— Нам кажется, что это может каким-то образом открыть Старку дверь в Потусторонний мир. Без него Зои все равно не сможет вернуться обратно, а здесь ее Воину уже некого защищать.

— И как коровы могут ему помочь? Они ведь даже не разговаривают!

— Быки, олигофреничка! Напряги свой крохотный умишко, тетя Афродита попробует разжевать тебе еще разок. Итак, мы говорим не о быках, которые пасутся на милых тебе деревенских просторах, а о грубой и древней силе, которую они олицетворяют. Дошло?

— Значит, они не умеют разговаривать?

— О Богиня, за что ты меня так наказала? Почему я должна общаться со слабоумной? Стиви Рей, почем я знаю, могут они разговаривать или нет? Это же мегамощная древняя магия! Кто знает, что они могут? Короче, для нас сейчас важно одно — найти дверь в Потусторонний мир. Старк не может этого сделать, оставаясь цивилизованным, современным и корректным. Ему нужно стать совсем другим, чтобы пробиться к Зои и защитить ее, не угробив и себя, и ее — в процессе. Короче, эта древняя религия может помочь ему это сделать.

— Теперь поняла! Мне кажется, в этом есть смысл. Понимаешь, когда я думаю о Калоне, то никогда не представляю себе современного парня, — Стиви Рей виновато замолчала, признавшись себе, что имеет в виду не столько Калону, сколько Рефаима. — И он действительно обладает этой грубой силой.

— И он сейчас действительно находится в Потустороннем мире, не будучи мертвым.

— И Старку нужно сделать то же самое.

— Умничка, начинаешь соображать. Так что беги, поговори с цветочками насчет быков и всего остального, — приказала Афродита.

— Уже бегу!

— Позвони, как только что-нибудь выяснишь.

— Ладно, конечно! Сделаю все, что смогу.

— Кстати, будь осторожна, — посоветовала Афродита.

— Вот видишь, ты тоже можешь быть лапочкой, — засмеялась Стиви Рей.

— Не торопись пичкать меня клубникой со сливками, подлиза. Лучше скажи, с кем ты запечатлелась после того, как мы с тобой расстались?

Стиви Рей оцепенела.

— Ни с кем!

— Значит, с кем-то совершенно неприемлемым. Так я и думала. И кто он? Какой-нибудь лузер из красной шпаны, которую ты до сих пор пестуешь в туннелях?

— Афродита, я тебе, кажется, ясно сказала — ни с кем я не запечатлевалась!

— Ага, значит, все еще хуже. Видишь ли, простота деревенская, одним из ценных качеств, которые я приобрела, став настоящей Пророчицей — кстати, это такой геморрой, что лучше тебе не знать! — стало умение слышать без помощи слуха. Короче, я просто знаю некоторые вещи, вот и все.

— Я тоже знаю одну простую вещь — ты спятила, вот и все!

— Повторяю — будь осторожна! От тебя исходят очень странные вибрации, Стиви Рей. Они говорят мне, что ты, похоже, в большой опасности.

— Мне кажется, ты все это выдумала, чтобы прикрыть свое сумасшествие!

— А мне кажется, что ты что-то скрываешь. Как обычно. Так что давай останемся каждая при своем мнении.

— Отлично! Я бегу беседовать с цветочками и коровками. Пока, Афродита!

— С бычками, деревенщина. Пока-пока.

Все еще мрачно хмурясь после разговора с Афродитой, Стиви Рей распахнула дверь в коридор и едва не врезалась в Крамишу, приготовившуюся постучаться в ее дверь. Обе от неожиданности так и отпрянули друг от друга, а потом Крамиша покачала головой и сказала:

— Не надо так поступать, сестренка. А то кто-то, вроде меня, может решить, будто ты чокнутая. Совсем без крыши, то есть.

— Крамиша, о чем ты говоришь? — взвилась Стиви Рей. — Если бы я знала, что ты за дверью, разве я стала бы подпрыгивать, когда ты ее открыла? И кто из нас после этого ненормальный? Видит Богиня, что не я!

— Говори за себя, девочка. Я-то себя знаю. Со мной все в ажуре, сестра. А вот ты дергаешься, как уж на сковородке.

— Спасибо, что напомнила о сковородке, Крамиша! Если ты забыла, то два дня назад я едва не поджарилась на чертовой крыше вокзала! Наверное, это дает мне право выглядеть, как полное дерьмо!

— Зачем виляешь, сестренка? Разве я намекала, что ты выглядишь, как дерьмо? — спросила Крамиша, задумчиво склонив голову набок. Сегодня на ней был короткий ярко-желтый парик и блестящие желтые тени в тон. — Честно говоря, вид у тебя вполне нормальный — вся розовая такая, как и положено здоровым белым людям. Немного косишь под молочных поросяток, они такие же розовенькие.

— Крамиша, от тебя с ума можно сдохнуть! Что ты несешь?

— Я говорю, что выглядишь ты хорошо, а вот ведешь себя — прямо полный атас! И тут, и вот тут, — добавила Крамиша, ткнув пальцем в голову и сердце Стиви Рей.

— Просто у меня сейчас куча проблем, — пробормотала Красная Верховная жрица.

— Ну да, это я знаю. Зои в полной отключке, и все такое, но это не повод распускаться, сестричка.

— Я стараюсь.

— Старайся получше. Ты нужна Зои. Я знаю, ты сейчас не можешь быть с ней, но у меня такое чувство, что ты все равно можешь ей чем-то помочь. Так что бери себя в руки и включай голову.

Сказав это, Крамиша так пристально посмотрела в лицо Стиви Рей, что та едва удержалась, чтобы не отвернуться.

— Я постараюсь, — только и смогла выдавить она.

— Отвечай, ты задумала что-то крышесносное?

— Нет! С чего ты взяла?

— А с того, что это про тебя, — Крамиша протянула ей листок, вырванный из ярко-красного блокнота, испещренный ее характерным почерком, представлявшим собой смесь прописных и печатных букв. — И мне кажется, что это полный привет.

Стиви Рей нетерпеливо вырвала у нее бумажку.

— Ох, божечки, неужели нельзя было сразу сказать, что ты принесла мне свое стихотворение?

— Я к этому и вела, — ответила Крамиша и, скрестив руки на груди, привалилась спиной к двери, ожидая, пока Стиви Рей прочитает стихотворение.

— А тебе, случайно, совсем нечем заняться?

— Нет. Ребята обедают. Все, кроме Далласа. Они с Драконом тренируются в фехтовальном зале, если тебе интересно. Официально школьные занятия еще не начались, так ума не приложу, зачем Даллас так из штанов выпрыгивает. Но это его дело. Прочти стихотворение, жрица. А я тока тут зависну.

Стиви Рей подавила разочарованный вздох. Стихотворения Крамиши всегда были очень запутанными и иносказательными, но при этом, несомненно, пророческими, поэтому у Стиви Рей громко заурчало в животе, словно она наелась сырых яиц натощак.

Нехотя она перевела глаза на листок и начала читать:


У Красной союз со Светом

Опоясав чресла, как встарь,

Она выйдет на бой беззаветно,

Ради дружбы взойдет на алтарь.

Тьма кроется в разных обличьях

Попробуй ее узнать

В цвете зверя и в облике птичьем,

В том, что душу пускает вскачь.

Но никто не уйдет от расплаты,

И придется выплатить долг.

Свое сердце отдать вольна ты,

Но доверие спрячь под замок.

Смотри душой, не глазами,

Ибо зорко лишь сердце одно

Кто идет танцевать со зверями,

Тех обман стережет все равно.


Покачав головой, Стиви Рей посмотрела на Крамишу, потом медленно перечитала стихотворение еще раз, страстно желая, чтобы ее насмерть перепуганное сердце перестало колотиться так предательски громко.

Крамиша была права, это проклятое стихотворение было о ней. Хорошо еще, что птичий облик шел через запятую с каким-то зверем, так что создавалось впечатление очередной поэтической метафоры. А что бы она делала, если бы в стихотворении прямо говорилось о черных крыльях и человеческих глазах на птичьем лице! Ох, божечки, что же теперь делать?

— Теперь понимаешь, почему я сразу решила, что это о тебе?

Нехотя оторвав взгляд от листка, Стиви Рей заглянула в умные глаза Крамиши.

— Да, черт возьми. Это про меня. Об этом сказано в первой же строчке.

— Ага, я тоже так подумала. Правда, я никогда не слыхала, чтобы кто-нибудь называл тебя Красной.

— Ну, это понятно! — поспешно выпалила Стиви Рей, отгоняя воспоминание о низком голосе Рефаима, произносившем это имя, которым звал ее только он один. — В конце концов, я единственная красная вампирша, так что речь обо мне.

— Допустим. Знаешь, сестренка, мне совсем не понравилась строчка про «опоясанные чресла», потому что это грязь и сексуальные намеки, но в остальном тут говорится про разных зверей, птиц, тьму и большую войну. Значит, тебе нужно готовиться к битве.

— Подумаешь, открытие! В последнее время мы только и делаем, что воюем, — фыркнула Стиви Рей, снова впиваясь глазами в строчки.

— Так-то оно так, но мне кажется, тут говорится о чем-то большем. Грядет какая-то большая заварушка, и ты должна быть к ней готова, — тут Крамиша многозначительно кашлянула, и Стиви Рей нехотя подняла на нее глаза. — Кто он?

— Он?

Но Крамиша не собиралась так легко отступать. Скрестив руки на груди, она пристально посмотрела на Стиви Рей.

— Не надо морочить мне голову, сестренка. Он. Тот парень, про которого говорится в стихотворении. Тот, который пускает твою душу вскачь. Которому ты намылилась отдать свое сердце.

— Ничего я не намыливалась!

— Ага, значит, знаешь, о ком речь! — воскликнула Крамиша, постучав по полу носком своего сапожка леопардовой расцветки. — И это точно не Даллас, потому что ему ты бы не побоялась отдать сердечко. Все знают, что вы с ним сладкая парочка. Значит, это не он. А кто?

— Понятия не имею. Не представляю, кто бы это мог быть, кроме Далласа. Кроме того, меня сейчас больше волнуют строчки про Тьму, обман и прочие заморочки, — соврала Стиви Рей.

— Да что ты говоришь? — пренебрежительно фыркнула Крамиша.

— Знаешь, я оставлю стишок у себя и хорошенько над ним подумаю, — поспешно пробормотала Стиви Рей, засовывая листок в карман джинсов.

— Дай-ка я угадаю, о чем ты сейчас меня попросишь? Наверное, держать язык за зубами и никому ничего не рассказывать? — прищурилась лауреатка, постукивая носком сапога по полу.

— Да, вот именно. Понимаешь, я просто хочу попытаться... — залепетала Стиви Рей, но беспомощные отговорки застыли у нее на губах под многозначительным взглядом поэтессы.

Тяжело вздохнув, Стиви Рей решила рассказать ей хотя бы часть правды.

— Понимаешь, Крамиша, я хочу, чтобы ты помалкивала об этом только потому, что в этом стихотворении говорится про какого-то парня, и Даллас непременно разозлится. Сама подумай, мне оно надо? Тем более что я вообще не знаю, что это за парень такой, и что между нами должно произойти!

— Это больше похоже на правду, сестренка. От парней всегда одни неприятности, это точно. Мама всегда меня учила, что не нужно стирать свое грязное бельишко на людях, и я никогда про чужие дела не болтаю.

— Спасибо, Крамиша. Я очень тебе благодарна. Но Крамиша подняла руку, останавливая ее.

— Постой, не так быстро. Я пока ничего тебе не обещала. Это очень важное стихотворение, Стиви Рей. Оно намного важнее твоих отношений с парнями. Так что вспомни, что я тебе сказала раньше — соберись, выкинь из головы мусор и включи мозги. И еще хочу тебе сказать, что мне было очень не по себе всякий раз, когда я писала слово Тьма. Поняла, сестренка?

Несколько мгновений Стиви Рей молча смотрела на Крамишу, а потом приняла решение.

— Ты не могла бы прогуляться со мной до парковки? Мне нужно кое-что сделать за территорией кампуса, а по дороге мы могли бы поговорить.

— Не вопрос, — кивнула Крамиша. — Заодно можешь рассказать мне о том, чем у тебя в последнее время забиты мозги. Ты уже какое-то время ведешь себя, словно помешанная, и началось это еще до того, как с Зои приключилась беда.

— Да, я знаю, — пробормотала Стиви Рей.

Больше между ними не было сказано ни слова. В полном молчании девушки спустились по лестнице и прошли через оживленный жилой корпус.

Стиви Рей показалось, что вместе с наступившей оттепелью недолетки тоже начали потихоньку оттаивать. За последние несколько дней они стали вести себя все более и более нормально. Разумеется, они с Крамишей удостоились нескольких испуганных и враждебных взглядов, однако большая часть учеников разглядывали их с обыкновенным любопытством.

— Думаешь, мы можем просто вернуться сюда, ходить в школу, как раньше, и снова считать это место своим домом? — спросила Крамиша, когда они вышли из корпуса и побрели по аллее.

— Вообще-то, я как раз об этом думала, — ответила Стиви Рей, с любопытством покосившись на литературного гения. — А что плохого в том, чтобы вернуться?

— Не знаю, — пожала плечами Крамиша. — Я пока ни в чем не уверена. Знаю только, что больше всего тащусь, когда целый день сплю под землей.

— Да, здесь это главная проблема.

— Как ты думаешь, та Тьма, про которую говорится в моем стихотворении и от которой у меня прям мурашки по коже, — может, это про нас?

— Нет! — решительно покачала головой Стиви Рей. — С нами все в порядке. Со мной, с тобой, с Далласом и со всеми остальными красными недолетками, которые пришли сюда по своей воле. Никс предоставила нам выбор, и мы выбрали добро, а не зло — Свет, а не Тьму. Это стихотворение не про нас, я уверена.

— Может, про тех, других? — они были совершенно одни, но Крамиша все равно понизила голос.

Стиви Рей задумалась и поняла, что Крамиша, возможно, права. А она настолько заморочила себе голову мыслями о Рефаиме, что даже не подумала об этом! Серьезно, ей нужно как можно быстрее взять себя в руки и начать пользоваться мозгами.

— Конечно, о них можно так сказать... Но если это так, то дело плохо.

— Да брось, сестренка! Мы все знаем, что они настоящие отморозки.

— Ну да, в общем... Короче говоря, я сегодня разговаривала с Афродитой, и она рассказала мне об этой Тьме с большой буквы нечто такое, что поднимает наши проблемы на совершенно новый уровень. И если наши красные недолетки ввязались в это дело, значит, они тоже поднялись на новый уровень зла и стали еще хуже. Совсем как Неферет.

— Тогда пиши пропало, подруга.

— Вот именно. Значит, в твоем стихотворении говорится, что нам предстоит с ними драться. Ладно, подумаем об этом позже. Я хотела сказать тебе еще одну вещь. Мы с Афродитой недавно узнали об одной очень древней вере. Понимаешь, реально древней. Такой старой, что вампиры о ней уже забыли.

— Видать, доисторическая штуковина.

— Типа того. Мы с Афродитой — и еще Старк и остальные друзья Зои — надеемся, что эти старинные верования помогут нам отправить Старка в Потусторонний мир, чтобы защитить Зет, пока она будет собирать свою разбитую душу.

— То есть Старку необязательно умирать, чтобы попасть в Потусторонний мир?

— Вот именно! Не думаю, что Зои будет легче, если Старк отправится к ней мертвым! По-моему, с нее уже довольно смертей.

— Значит, при помощи этой древней веры ты хочешь выяснить, как отправить его живым на небеса?

— Мы с тобой попытаемся это выяснить, — улыбнулась ей Стиви Рей. — Ты можешь мне помочь.

— Говори, что делать. Я готова.

— Значит так, слушай. С недавних пор Афродита открыла в себе новые способности и стала настоящей Пророчицей, — сообщила Стиви Рей и, невесело усмехнувшись, добавила: — Хотя сама она, похоже, рада этому не больше, чем кошка дождю. — Крамиша расхохоталась, а Стиви Рей продолжила: — В любом случае, это дает нам шанс. Пусть я не могу создать круг, как это делала Зет, зато у меня тоже есть Пророчица.

Крамиша непонимающе захлопала глазами, но Стиви Рей продолжала молча смотреть на нее, и та изумленно ахнула:

— Я?

— Ты. Вернее, ты и твои стихи. Однажды они уже помогли Зет понять, как изгнать Калону из этого города.

— Но...

— Хватит, Крамиша! — оборвала ее Стиви Рей. — Афродита, оказавшись на твоем месте, быстро во всем разобралась. Хочешь сказать, что она умнее тебя?

Крамиша возмущенно сощурила глаза.

— Да я в сто раз смекалистей этой богатой белой красотки!

— В таком случае — вперед, ковбой!

— Знаешь, мне всегда немного не по себе, когда ты начинаешь говорить о ковбоях.

— Я понимаю, — широко улыбнулась Стиви Рей. — Ладно, сейчас я съезжу кое-куда, призову Землю и посмотрю, что смогу узнать своими силами. А ты пока разыщи Далласа и расскажи ему обо всем, кроме стихотворения.

— Ладно, зря болтать не стану.

— Спасибо, Крамиша. Ты наш настоящий поэт-лауреат.

— Да и ты тоже неплоха, особенно для деревенской.

— Пока! — Стиви Рей помахала ей рукой и забралась в машину Зет.

— Я тебя прикрою, Верховная жрица.

От последних слов Крамиши у Стиви Рей предательски свело живот, но она все-таки тихонько рассмеялась, заводя двигатель.

Она была уже готова включить передачу, когда вдруг вспомнила, что: а) не знает, куда едет, и б) вызывать Землю было бы в сто раз проще, если бы она догадалась захватить зеленую свечку и немного душистой зубровки, чтобы привлечь позитивную энергию. Злясь на саму себя, она поставила машину на нейтралку.

Куда, черт возьми, она собралась? К Рефаиму...

Ответ пришел, как вздох — столь же непосредственно и естественно. Стиви Рей торопливо потянулась к рычагу переключения передач, но рука ее застыла в воздухе. Неужели возвращение к Рефаиму будет самым разумным поступком, на который она способна?

С одной стороны, она получила от него кучу полезной информации о Калоне, Тьме и прочей фигне.

С другой, она до сих пор ему не доверяла. Просто не могла доверять.

Кроме того, он совершенно заморочил ей голову. Читая стихотворение Крамиши, она думала только о Рефаиме, поэтому едва не упустила из виду все остальное — например то, что в нем могло говориться о злых красных недолетках, а вовсе не о пересмешнике! Что же ей теперь делать?

Она обещала Рефаиму его проведать, но зачем обманывать себя? Она хочет вернуться в музей вовсе не потому, что дала слово. Ей просто нужно его увидеть.

«Нужно?» Стиви Рей невесело усмехнулась. Ну да, нужно. Это признание потрясло ее.

— Я запечатлена с ним. Это означает, что между нами есть связь, и я ничего не могу с этим поделать, — пробормотала она, судорожно сжимая руль. — Мне нужно к этому привыкнуть и научиться как-то с этим жить. И еще мне нужно помнить, что он сын своего отца.

Ладно. Отлично. Она навестит его. Она задаст ему вопросы о Свете и Тьме, и даже спросит про коров. Стиви Рей сердито насупилась. То есть, быков. Но при этом она должна вести собственное расследование, независимо от Рефаима. Она все-таки вызовет свою стихию и попробует получить от нее всю возможную информацию о коровах. То есть, быках. Вот это уже настоящий план, причем очень мудрый... Кажется, она уже включила мозги! Приободрившись, Стиви Рей с улыбкой шлепнула ладонью по рулю.

— Придумала! Остановлюсь возле красивого старого парка, что на пути в музей. Поколдую там немного, призову Землю, а потом поеду проведать Рефаима. Клево-плево, как говорят наши Близняшки!

Только сначала ей нужно пробраться в храм Никс, чтобы взять зеленую свечку, спички и траву.

Составив этот план, Стиви Рей заметно приободрилась и уже приготовилась снять машину с нейтралки, когда услышала грохот ковбойских сапог по асфальту парковки, а затем и голос Далласа, с нарочитой небрежностью прокричавшего:

— А это я, Даллас! Я просто иду через парковку к машинке Зои. И я совсем не подкрадываюсь к Стиви Рей и не пытаюсь напугать ее до смерти!

Опустив стекло, Стиви Рей широко ему улыбнулась.

— Приветик, Даллас. Крамиша сказала, что ты тренируешься с Драконом.

— Тренировался. Зацени, какой ножик дал мне Дракон! Настоящий кинжал. Он сказал, что этот нож называется дирк. И еще Дракон сказал, что я смогу научиться отлично владеть им.

Стиви Рей с опаской смотрела, как он вытаскивает из привешенных к ремню кожаных ножен обоюдоострый нож, держа его с некоторой неловкостью, словно боясь сам порезаться или случайно порезать кого-нибудь.

— Выглядит острым, — с напускным энтузиазмом заметила Стиви Рей.

— Ага, поэтому Дракон не разрешает мне использовать его на тренировке. Но он дал мне его поносить, на время. Если я буду осторожен.

— Круто. Нет, правда.

Да проживи Стиви Рей хоть сто миллионов лет, она все равно никогда не поймет этих мальчишеских глупостей!

— Еще бы! Я как раз закончил тренировку с дирком, когда встретил Крамишу на полпути к манежу, — сообщил Даллас, бережно вкладывая нож обратно в ножны. — Она сказала, что ты еще здесь, но собираешься ехать вызывать Землю. Вот я и подумал, что успею перехватить тебя на парковке, и поеду с тобой.

— Вот здорово! Спасибо за заботу, Даллас, но я лучше поеду одна. Честно говоря, ты оказал бы мне огромную услугу, если бы сбегал в храм Никс и притащил зеленую свечку и спички. Да, и прихвати немного сухой зубровки, ладушки? Просто не знаю, о чем я думала, когда собралась уехать без всего этого, ведь призывать Землю со свечой намного проще, а зубровка притягивает позитивную энергию, понимаешь... — затараторила она. К ее изумлению, Даллас не сказал «Уже бегу!» и не помчался выполнять ее просьбу. Вместо этого он остался стоять и смотреть на нее, сунув руки в карманы джинсов. Вид у него при этом был крайне рассерженный.

— Что? — спросила Стиви Рей.

— Мне так жаль, что я не Воин! — выпалил Даллас. — Я стараюсь изо всех сил, я пытаюсь поскорее научиться всему у Дракона, но мне потребуется время, чтобы добиться результатов. Ты не представляешь, как я жалею о том, что раньше не уделял внимания боевой подготовке! — с нарастающим отчаянием воскликнул он.

— Что ты несешь, черт тебя возьми? Даллас с досадой махнул рукой.

— Я тебя недостоин! Я знаю, что тебе нужно нечто большее — тебе нужен Воин. Черт побери, Стиви Рей, будь я твоим Воином, я был бы рядом с тобой, когда эти мерзавцы напали на тебя и едва не убили. Будь я твоим Воином, ты бы не относилась ко мне, как к мальчику на побегушках. Ты бы позволила мне быть рядом, чтобы я мог защищать тебя в то время, когда ты занимаешься своими жреческими делами.

— Я сама могу прекрасно себя защитить, а принести мне свечу и спички вовсе не означает быть мальчиком на побегушках!

— Возможно, но ты заслуживаешь большего, чем парень, который не может защитить свою женщину!

Светлые брови Стиви Рей взлетели так высоко, что едва не потерялись среди белокурых кудряшек на лбу.

— Мне показалось, или ты только что назвал меня своей женщиной?

— Д-да, — смутился Даллас и поспешно добавил: — Но в хорошем смысле!

— Даллас, ты никак не мог предотвратить то, что произошло на крыше, — честно сказала ему Стиви Рей. — Ты и сам знаешь, какие они паразиты, эти красные недолетки.

— Я должен был быть с тобой. Я должен быть твоим Воином.

— Но мне не нужен никакой Воин! — крикнула она, взбешенная его упрямством и тем, что он так расстраивается.

— Вот видишь? Ты уверена, что я тебе больше не нужен, — вздохнул Даллас, поворачиваясь спиной к машине и глубже засовывая руки в карманы джинсов.

Стиви Рей посмотрела на его сгорбленные плечи и почувствовала себя последней гадиной.

Это она во всем виновата. Она заставляет его страдать, потому что отталкивает на каждом шагу ради того, чтобы сохранить в тайне существование Рефаима. Сгорая от стыда, как кролик, пойманный на грядке с морковкой, она выбралась из машины и осторожно дотронулась до плеча Далласа. Тот даже не обернулся.

— Эй, ты что? Это же неправда! Ты мне нужен.

— Ну да. Именно поэтому ты постоянно меня отшиваешь.

— Нет, неправда. Просто в последнее время я была жутко занята. Извини, если я вела себя, как зараза, — вздохнула она.

На этот раз Даллас обернулся.

— Не как зараза. Просто как чужая.

— Я не чужая! — быстро воскликнула Стиви Рей, бросаясь в его объятия и крепко-крепко прижимая к себе.

— Тогда позволь мне поехать с тобой, — прошептал Даллас ей на ухо.

Стиви Рей отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, и слова «нет, нельзя», уже готовые сорваться с ее губ, застыли у нее в горле.

Ей показалось, будто, заглянув в глаза своему парню, она увидела в них его сердце и поняла, что разбивает его — и разрушает этим самого Далласа. Какого черта она должна мучить его из-за какого-то пересмешника? Да, она спасла жизнь Рефаиму. И ни секунды не жалела об этом. Она жалела лишь о том, что это отразилось на окружающих ее людях. Но теперь — хватит! Она не собирается причинять боль тем, кого любит.

— Ладно, как хочешь. Поехали! Глаза Далласа радостно засверкали.

— Правда?

— Конечно. Но мне нужна зеленая свечка, спички и зубровка. Если, конечно, тебя не оскорбит побыть мальчиком на побегушках.

— Да я принесу тебе целую сумку свечей и трав! — расхохотался Даллас и, звонко чмокнув ее в щеку, умчался прочь.

Стиви Рей медленно вернулась в машину. Вцепившись руками в руль, она уставилась прямо перед собой и принялась вслух, как мантру, перечислять все дела, которые ей необходимо было сделать:

— Вызвать Землю вместе с Далласом. Узнать все, что можно, про коров. Привезти Далласа обратно в школу. Придумать какой-нибудь предлог снова смыться. Хороший предлог, чтобы не придраться. Съездить в музей и проведать Рефаима. Выяснить, знает ли он что-нибудь, что могло бы помочь Зои и Старку. Вернуться в школу. Перестать обижать друзей, отталкивая их. Заглянуть к своим красным недолеткам. Пересказать Ленобии и остальным вампирам последние новости о Зет. Отзвонить Афродите. Придумать, что делать с красными недолетками из туннелей. Только на этот раз постараться не очутиться в ловушке на крыше ближайшей высотки...

Чувствуя, что вот-вот захлебнется в огромном вонючем болоте стресса, Стиви Рей уронила голову на руль.

Как Зет удавалось справляться с такой кучей проблем?

«Она и не справилась, — невольно прозвучало у нее в голове. — Она просто надорвалась».

Глава 12

Стиви Рей


— Круто! Такое впечатление, будто через нашу Талсу прошел торнадо, — пробормотал Даллас, во все глаза глядя в окно, пока Стиви Рей осторожно объезжала очередную кучу из обломанных веток. Когда дорогу к парку преградило грушевое дерево, расщепленое ровно посередине, Стиви Рей пришлось остановиться.

— По крайней мере, электричество уже начали подавать, — заметила она, указав на окружавшие парк уличные фонари, освещавшие непроходимые дебри из расколотых льдом деревьев и распластанных по земле кустов азалии.

— Но к этим бедолагам помощь еще не пришла, — сказал Даллас, кивая на дома возле парка. Кое-где в окнах отважно светился свет, давая понять, что здесь обитают исключительно предусмотрительные граждане, успевшие до начала шторма запастись пропановыми генераторами, однако в целом в окрестностях парка царили тьма, холод и безмолвие.

— Им, конечно, не позавидуешь, зато мне будет намного проще выполнить свое дело, — пробормотала Стиви Рей, выбираясь из машины.

Даллас пошел за ней следом, неся зеленую свечу, сплетенную в косу сухую зубровку и коробку длинных каминных спичек. — Все сидят по домам и даже не заметят, чем я буду заниматься!

— Ты права, красавица, — подтвердил Даллас, по-хозяйски обнимая ее за плечи.

— Знаешь, мне нравится, когда ты говоришь, что я права, — обхватив Далласа за пояс, Стиви Рей сунула руку в задний карман его джинсов, как всегда делала, когда они ходили в обнимку. Даллас крепче обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

— Значит, я буду почаще напоминать тебе об этом, — пообещал он.

— Уж не пытаешься ли ты ко мне подлизаться, хитрюга? — усмехнулась Стиви Рей.

— Пока не знаю. А у меня получается?

— Возможно.

— Неплохо.

Они рассмеялись, и Стиви Рей игриво пихнула Далласа бедром.

— Идем вон к тому большому дубу. Кажется, там неплохое место.

— Слушаю и повинуюсь, красотка.

Они медленно пошли в центр парка, огибая завалы бурелома, продираясь через холодную чавкающую грязь, в которую превратилась обильно политая дождем земля, и пытаясь не поскользнуться на ледяной корке, уже начавшей покрывать землю с наступлением ночного холода. Стиви Рей покосилась на Далласа. Правильно она сделала, что взяла его с собой! Возможно, вся эта нервотрепка с Рефаимом отчасти объясняется тем, что она в последнее время отдалилась от своих друзей и постоянно думает об этом дурацком Запечатлении! Ох, божечки, да ведь и их Запечатление с Афродитой вначале тоже казалось странным. Но ничего, потом как-то притерпелись... Может, ей просто нужно немного времени — и места — чтобы привыкнуть к новому повороту событий.

— Ну, посмотри! — отвлек ее от размышлений Даллас. Стиви Рей подняла голову и увидела, что он показывает на полянку вокруг огромного кряжистого дуба. — Это дерево специально создало круг для тебя, моя жрица!

— Умереть — не встать! — ахнула Стиви Рей. В самом деле, это было невероятно. Старое дерево мужественно выдержало ярость урагана, и лишь несколько сучков, оставшихся на месте сломанных ветвей, говорили о перенесенных им невзгодах. Упавшие ветви образовали вокруг дерева аккуратный круг.

Даллас нерешительно замялся на краю этого барьера.

— Знаешь, я, наверное, лучше здесь постою? Может, этот круг создан специально для тебя, и я не должен его нарушать.

Стиви Рей молча посмотрела на него. Все-таки, Даллас отличный парень. Он всегда говорил ей только приятные вещи, давая понять, что понимает ее лучше всех на свете.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, Даллас.

Приподнявшись на цыпочки, она нежно поцеловала его.

Даллас обнял ее и прижал к себе.

— Я готов на все ради моей верховной жрицы!

Его дыхание было теплым и свежим, и, поддавшись порыву, Стиви Рей поцеловала его еще раз, наслаждаясь приятным трепетом, проснувшимся во всем ее теле. И еще ей нравилось то, что поцелуи и объятия Далласа мгновенно вытеснили из ее головы все мысли о Рефаиме. Вот почему дыхание ее непритворно участилось, и она тоже пожалела, когда Даллас нехотя отпустил ее.

Откашлявшись, он хрипло рассмеялся и сказал:

— Будь осторожна, красотка. Мы с тобой очень давно не были вместе, так что ты играешь с огнем.

Чувствуя себя счастливой и легкомысленной, она лукаво прошептала:

— Слишком давно.

Даллас улыбнулся ей очаровательной сексуальной улыбкой.

— Мы непременно исправим эту оплошность, но сейчас тебе лучше приступить к работе.

Все еще улыбаясь, Стиви Рей протянула руки, чтобы забрать у него свечу, косу зубровки и спички.

— Работа, работа, работа...

— Слушай, — сказал Даллас, вручая ей магический арсенал. — Я тут вспомнил кое-что о зубровке. Разве не нужно использовать что-то еще перед тем, как поджигать ее? Если ты помнишь, я был отличником по курсу Чар и Заклинаний, поэтому до сих пор помню, что нельзя просто поджечь эту зубровку и начать махать дымом направо и налево.

Стиви Рей наморщила лоб, задумавшись.

— Даже не знаю. Зои говорила, что эта зубровка душистая вообще относится к магическому арсеналу американских индейцев. Типа она притягивает позитивную энергию или что-то вроде этого.

— Ну ладно, я не спорю, — уступил Даллас. — Зои, наверное, лучше знала.

— Ну-да, — успокоившись, пожала плечами Стиви Рей. — А для меня это просто пахучая травка и все. Какой от нее может быть вред?

— Ага, точно. Кроме того, ты же у нас девочка-Земля. Тебе ли бояться какой-то горящей травки?

— Точно! — кивнула Стиви Рей. — Ладно, поехали. — Выпрямившись, Стиви Рей быстро прошептала: — Спасибо, Земля, — а потом повернулась спиной к Далласу, вошла в созданный самой природой круг и уверено направилась в самую северную его часть, расположенную как раз перед деревом. Здесь она остановилась и закрыла глаза.

Стиви Рей уже давно поняла, что ей проще всего вступать в контакт со стихией через чувства. Поэтому она сделала глубокий вдох, очищая разум от спутанных мыслей, теснившихся в ее голове, и вся обратилась в одно-единственное чувство: в слух.

Растворившись в звуках Земли, она слушала шелест ветра в зимней листве, перекличку ночных птиц и тихие вздохи парка, готовившегося к долгой холодной ночи.

Когда ее слух наполнился, Стиви Рей сделала еще один вдох и переключилась на обоняние. Она дышала землей, втягивая в себя сырую тяжесть прихваченной инеем травы, коричную горчинку побуревших листьев и густой, мшистый запах старого дуба.

Но вот ее обоняние пропиталось землей, и Стиви Рей с еще одним глубоким вдохом вообразила себе крепкий, едкий вкус чеснока и спелость летних помидоров. Она подумала о простой магии, вершащейся всякий раз, когда мы тянем за зеленую лохматую ботву и обнаруживаем под ней крепкую, вскормленную самой землей, хрустящую морковку.

И когда ее вкус наполнился земной щедростью, Стиви Рей стала думать о прикосновении мягкой травы к босым ногам, об одуванчиках, щекочущих ее подбородок, оставляя на нем предательский желтый пушок своей тайной любви, и о том, как земля пробуждается во всем своем великолепии после летнего дождя.

Только после этого, сделав последний, самый глубокий, вдох, Стиви Рей позволила своему духу приветствовать этот чудесный, волшебный, восхитительный дар, которым оделила ее земля. Земля была ее матерью, советчицей, сестрой и подругой. Она давала ей почву под ногами, и даже когда все в мире летело вверх тормашками, Стиви Рей знала, что всегда найдет утешение и поддержку у своей стихии.

Улыбаясь, она открыла глаза и повернулась направо:

— Воздух, я прошу тебя войти в мой круг. — Пусть сегодня у нее не было желтой свечи, но она была готова с уважением приветствовать каждую стихию. Если ей посчастливится, все четыре стихии проявят свое присутствие и укрепят ее круг.

Повернувшись на юг, Стиви Рей произнесла: — Огонь, прошу тебя, приди в мой круг. — Повернувшись по часовой стрелке, она позвала: — Вода, я прошу тебя войти в мой круг! — Затем, слегка нарушив привычный ритуал, Стиви Рей вышла в центр поросшего травой круга и сказала: — Воздух, я знаю, что это не по правилам, но я буду очень рада, если ты пожалуешь в мой круг.

После этого вновь направилась на север и с радостным трепетом увидела, как тонкая серебряная нить, родившись из воздуха, протянулась к ней. Обернувшись через плечо, Стиви Рей улыбнулась Далласу:

— Эй, приятель! Кажется, сработало!

— Еще бы не сработало, красотка! Ты же у нас мегакрутая Верховная жрица!

Все-таки приятно, что Даллас все время называет ее Верховной жрицей! Все еще улыбаясь, Стиви Рей повернулась к северу. Переполненная ликующей гордостью, она зажгла зеленую свечу и произнесла:

— Земля, я знаю, что нарушаю правила, но, поверь, у меня были причины приберечь самое главное напоследок. Я прошу тебя прийти ко мне, как ты всегда делаешь, потому что мы с тобой неразрывно связаны воедино, как светлячки и парк «Хайки Крик» в летнюю ночь. Приди ко мне, Земля. Пожалуйста, приди ко мне.

В следующий миг Земля восторженным щенком закружилась вокруг нее. Только что кругом была сырая холодная ночь, в которой чувствовались отголоски недавней непогоды, но как только стихия наполнила круг, Стиви Рей сразу ощутила нежное тепло и влажность душистой оклахомской ночи.

— Спасибо, земля! — радостно воскликнула она. — Не могу сказать, как много значит для меня то, что я всегда могу на тебя рассчитывать!

Под ногами стало припекать, а потом лед, сковавший землю в кругу, треснул, и вокруг радостно зазеленела трава, на время освободившись из своей зимней темницы.

— Хорошо, — переполненная стихией Земли, Стиви Рей заговорила с ней так, словно та стояла с ней рядом: — Знаешь, я хочу посоветоваться с тобой по одному важному делу. Спросить тебя кое о чем. Но сначала, я зажгу вот эту штуковину, потому что мне кажется, тебе это тоже придется по вкусу. — Она подожгла зубровку, а потом поставила свечу у ног. Задув пылающий конец плетеного травяного жгута, Стиви Рей подмигнула Далласу и пошла вдоль внутренней границы своего круга, помахивая жгутом, пока всю поляну не затянуло сизым дымком и густым запахом летних прерий.

Вернувшись к вершине круга, Стиви Рей снова повернулась лицом к северу, где находилась ее стихия, и громко заговорила:

— Моя подруга, Зои Редберд, говорила, что зубровка притягивает позитивную энергию, а мне сегодня это просто необходимо, ведь я хочу попросить тебя помочь Зои. Я знаю, ты ее помнишь — у нее есть связь с тобой, как и со всеми остальными стихиями. Она особенная, и не только потому, что она моя лучшая подруга. Зет особенная, потому что... — Стиви Рей замолчала, чтобы подумать, но нужные слова пришли сами: — ...потому что в ней есть все. Понимаешь, она как будто представляет всех нас. Она нужна нам, Земля. И еще она очень страдает там, куда попала, поэтому ей нужна помощь, чтобы оттуда выбраться. Ее Воин, парень по имени Старк, готов отправиться за ней. Но ему тоже нужна твоя помощь. Я прошу тебя, укажи Старку путь, чтобы он мог помочь Зои. Пожалуйста.

Стиви Рей еще раз помахала вокруг дымящимся жгутом зубровки и стала ждать.

Дым был густым и душистым. Ночь была необычно теплой, согретой присутствием земной стихии.

Но больше ничего не происходило. Нет, Стиви Рей по-прежнему чувствовала Землю, готовую исполнить ее просьбу. А больше ничего не было. Вообще ничего.

Не зная, что теперь делать, Стиви Рей снова и снова помахивала вокруг себя жгутом.

— Может, я плохо объяснила? — Она ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить все, что сказала ей Афродита, и добавила: — Силой Земли, энергией этой священной травы, я призываю белого быка из древности войти в мой круг, потому что мне нужно узнать, как Старк может пробраться к Зои, чтобы защищать ее до тех пор, пока она не найдет дорогу в наш мир.

Тихонько дымившийся жгут зубровки вдруг полыхнул неистовым жаром, и Стиви Рей с криком выронила его на землю.

Густой черный дым заструился от шипящего жгута, который вдруг показался ей похожим на змею, изрыгающую тьму. Стиви Рей попятилась назад, прижимая обожженную руку к телу.

— Стиви Рей? Что случилось?

Она слышала голос Далласа, но, обернувшись, не увидела его самого. Дым стал густым, как стена. Стиви Рей снова повернулась, пытаясь разглядеть Далласа, но все было бесполезно. Она посмотрела туда, где должна была стоять зеленая свеча, но там тоже не было видно ничего, кроме дыма. Совершенно потерявшись, Стиви Рей испуганно крикнула:

— Я не знаю, что происходит! Зубровка вдруг стала вести себя как-то странно, и...

И тут земля под ее ногами — та самая Земля, с которой она всегда чувствовала такую прочную и надежную связь — вдруг начала содрогаться.

— Стиви Рей, немедленно выходи оттуда. Мне не нравится этот дым.

— Ты тоже чувствуешь? — крикнула она Далласу. — Под тобой земля тоже трясется?

— Нет, но я тебя не вижу, и у меня нехорошее предчувствие.

Она почувствовала его присутствие еще до того, как увидела. Это ощущение показалось ей до ужаса знакомым, и миг спустя Стиви Рей поняла, почему. Оно напомнило ей то страшное мгновение, когда она поняла, что умирает. То мгновение, когда она вдруг начала кашлять, схватила Зои за руку и прошептала: «Я боюсь, Зет».

Отголосок того смертного ужаса парализовал Стиви Рей, поэтому, когда кончик первого рога высунулся из дыма и угрожающе уставился на нее — белый, острый и смертоносный — она могла лишь молча смотреть на него, качая головой — туда-сюда, туда-сюда.

— Стиви Рей! Ты меня слышишь?

Голос Далласа звучал издалека, словно с другой планеты.

Затем показался второй рог, а следом начала формироваться голова быка — белая, тяжелая, с глазами такой черноты, что они казались бездонными озерами полуночи.


Да, она хотела позвать на помощь, но от страха слова застряли у нее в горле.

— Ладно! Тогда я сам войду и вытащу тебя оттуда, даже если ты не хочешь, чтобы я нарушал круг и...

Воздух всколыхнулся вокруг Стиви Рей, и она поняла, что Даллас подбежал к границе круга. Но бык тоже почувствовал это. Повернув могучую голову, он фыркнул струей зловонного дыхания прямо в черный дым. Ночь задрожала в ответ.

— Черт! Стиви Рей, я не могу войти в круг. Закрой его скорее и выбирайся оттуда.

— Я... не... м-могу, — дрожащим шепотом выдавила она.

Тем временем бык сформировался полностью, представ перед ней ожившим ночным кошмаром. Его дыхание душило Стиви Рей. Его глаза приковывали ее взгляд. Его белая шкура светилась в непроницаемой тьме, но при этом он не был прекрасен. О нет, он весь блестел от облепившей его слизи, а его лоснящаяся шкура была холодной и мертвой.

Вот одно из огромных раздвоенных копыт быка поднялось, а потом обрушилось на землю, разрывая ее с такой злобой, что Стиви Рей почувствовала в душе отголосок боли. Оторвав взгляд от черных глаз быка, она посмотрела на его копыта — и вскрикнула от страха. Трава под ногами чудовища умерла и почернела. Там, где бык терзал копытами Землю — Землю Стиви Рей! — оставались глубокие кровоточащие раны.

— Нет! — Клещи ужаса разжались настолько, что слова вырвались на свободу. — Прекрати! Ты делаешь нам больно!

Черные глаза быка впились в нее. А потом Стиви Рей услышала голос. Он зазвучал в ее голове — глубокий, мощный, исполненный немыслимого зла.

— У тебя хватило силы вызвать меня, вампир. Ты позабавила меня настолько, что я решил ответить на твой вопрос. Пусть Воин положится на свою кровь. Она поможет ему найти мост на остров Женщин, а затем он должен победить самого себя, дабы выйти на арену. Только признав превосходство одного над другим, он сможет соединиться со своей Жрицей. Но когда он доберется до нее, ему придется смириться с ее волей. Только ей, а не ему решать — вернется она или нет.

Проглотив свой страх, Стиви Рей выдавила:

— Это какая-то бессмыслица!

— Твоя неспособность понять сказанное — не моя забота. Ты спросила. Я ответил. А теперь я требую платы кровью. Прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз насытился сладостью вампирской крови, тем более такой, столь щедро наполненной невинным Светом!

И прежде чем Стиви Рей успела придумать какой-нибудь ответ, чудовище принялось кружить перед ней, подбираясь все ближе. Щупальца тьмы, выползшие из дыма, заструились по траве к Стиви Рей. Когда они коснулись ее, Стиви Рей показалось, будто ледяные лезвия принялись полосовать, рвать и терзать ее плоть.

Не раздумывая, она выкрикнула одно слово:

— Рефаим!

Глава 13

Рефаим


Рефаим сразу почувствовал, когда Тьма материализовалась. В этот момент он сидел на балконе, грыз яблоко и смотрел в ясное ночное небо, стараясь не обращать внимания на назойливый призрак маленькой девочки, которому имел несчастье чем-то понравиться.

— Ну расскажи, ну пожалуйста! Правда, что летать — это здорово? — в сотый раз канючил приставучий призрак. — Мне кажется — еще как здорово! Я никогда не летала, но уверена, что махать собственными крыльями куда лучше, чем сидеть в скучном самолете.

Рефаим испустил страдальческий вздох. Эта девчонка болтала больше, чем Стиви Рей, а ведь у той рот почти не закрывался! И что ему теперь делать? Продолжать игнорировать это назойливое дитя в надежде, что ей когда-нибудь надоест к нему приставать, или попробовать придумать какой-нибудь другой способ, поскольку она явно не обращала внимания на его равнодушие? Может, спросить Стиви Рей о том, что это за призрак?

Мысли его снова вернулись к Красной. Впрочем, честность требовала признать, что его мысли и так все время крутились вокруг нее.

— А это опасно — летать? На собственных крыльях? Наверное, опасно, потому что ты вот разбился, правда? Это все потому, что ты летал...

Дитя продолжало лепетать свою чушь, когда сама ткань мироздания вдруг изменилась. В самый первый жуткий момент Рефаим испытал волнующее чувство узнавания, и на какой-то сумасшедший миг поверил, что его отец вернулся.

— Тихо! — заорал Рефаим на призрачную девчонку. Вскочив с места, он жадным взглядом обшарил темные окрестности, трепеща от желания поскорее увидеть глубокую черноту отцовских крыльев.

Призрак испуганно ойкнул, отшатнувшись от него, и поспешно растаял в воздухе.

Но Рефаим и думать о нем забыл. Горькое понимание и вихрь самых разных чувств переполняли все его существо.

Первым пришло понимание. Он почти сразу же понял, что ошибся, приняв произошедшее за возвращение отца. Да, Калона был могущественен и очень давно вступил в союз с Тьмой, однако он ни за что не смог бы столь мощно всколыхнуть мир.

Рефаим чувствовал, как великий трепет пробудил темных, сокрытых от глаз духов земли, о существовании которых давно забыл жалкий современный мир, упивающийся своим искусственным светом и электронной магией. Но Рефаим ничего не забыл, он видел дрожь и волнение в самой гуще ночных теней, и был потрясен силой этого отклика.

Какая страшная сила могла пробудить сокрытых от глаз духов?

А потом его поразил страх Стиви Рей. Ее панический ужас, странное волнение духов и мгновенное чувство узнавания подсказали Рефаиму единственно возможный ответ.

— Клянусь всеми богами, сама Тьма вступила в этот мир! — ахнул Рефаим.

Не рассуждая, он сорвался с места. Подбежав к дверям ветхого особняка, он распахнул их здоровой рукой с такой легкостью, словно они были сделаны из картона, и, как вкопанный, замер на крыльце.

Куда ему идти?

Новая волна ужаса накрыла его. Теперь он понял, что Стиви Рей полностью парализована страхом. Жуткая мысль пронеслась у него в голове: неужели это она, Рей, вызвала Тьму? Но как она могла? И зачем?

Первым пришел ответ на самый важный из этих трех вопросов. Стиви Рей могла пойти на что угодно, если думала, что это поможет Зои.

Сердце Рефаима колотилось, как бешеное, кровь стремительными толчками разбегалась по его телу. Где она? В Доме Ночи?

Нет, ни в коем случае. Если бы она надумала вызвать Тьму, то сделала бы это где угодно, только не в школе, посвященной Свету.

— Почему ты не пришла ко мне? — в отчаянии прокричал он. — Я знаком с Тьмой, а ты ничего не знаешь о ней!

Он еще не успел договорить, когда понял, что это не совсем так. Стиви Рей тоже ощутила прикосновение Тьмы, когда умерла. В то время он не знал ее, зато он знал Старка и своими глазами видел Тьму, сопровождавшую смерть и воскресение недолеток.

— Однако она избрала Свет, — еле слышно пробормотал Рефаим. — А Свет вечно недооценивает коварство Тьмы.

То, что он продолжал жить, в очередной раз доказывало эту нехитрую истину.

Но Стиви Рей отчаянно нуждалась в его помощи. Это тоже была истина.

— Стиви Рей, где ты? — прошептал Рефаим.

В ответ он услышал лишь испуганный трепет духов.

Может быть, попросить кого-нибудь из духов проводить его к Тьме? Нет-нет, это плохая мысль. Эти духи по первому зову встанут на сторону Тьмы. Кроме того, они предпочитают питаться объедками ее пиршества, держась на расстоянии. Нет, он не мог ждать, пока Тьма призовет этих жалких созданий. Он должен был придумать какой-нибудь...

«РЕФАИМ!»

Дикий вопль Стиви Рей грозным эхом отозвался во всем его существе. Ее голос был полон муки и отчаяния. Он рвал в клочья его сердце. Рефаим знал, что его глаза вспыхнули красным огнем. Ему хотелось рвать, терзать и убивать.

Багровый туман ярости начал овладевать им, обещая соблазнительный выход. Если он полностью отдастся гневу, то зверь в нем возьмет верх над человеком, и тогда этот непривычный, незнакомый страх за Стиви Рей будет вытеснен диким инстинктом и безумной жестокостью, которую он насытит, напав на беспомощных людишек в одном из темных домов, окружавших музей. На какое-то время это успокоит его. На какое-то время позволит перестать чувствовать.

Почему бы не поддаться этой свирепой ярости, которая столь часто сопутствовала ему в жизни? Это будет так просто, так знакомо — и так безопасно.

Но если он отдастся бешенству, его связи с Красной придет конец. Одна мысль об этом наполнила страхом все его существо. И эта дрожь страха разорвала алый туман, застилавший взор Рефаима.

— Нет! — закричал он, и его человеческий голос заставил отступить ревущего в нем зверя. — Если я предам ее Тьме, она умрет.

Рефаим испустил долгий судорожный вздох. Он должен успокоиться. Он должен подумать. По мере того, как красный туман продолжал рассеиваться, к нему возвращалась способность мыслить трезво. Ну конечно, как он сразу не догадался! Кровавая связь Запечатления приведет его к Красной!

Рефаим заставил себя выровнять дыхание. Теперь он знал, что должен сделать. Глубоко вздохнув, он заговорил:

— Я призываю силу духа древних Бессмертных, принадлежащую мне по праву рождения... — Он напрягся, приготовившись к потере энергии, которую такой призыв неизбежно вызовет в его ослабевшем теле, однако неожиданно почувствовал могучий прилив сил. Казалось, сама ночь вокруг него вдруг забурлила от дикой и древней мощи.

Рефаима охватило мрачное предчувствие, но он заставил себя принять эту силу, вбирая ее в себя, заряжая бессмертием своей крови — той самой крови, которая связала его со Стиви Рей. И когда сила вошла в него, его тело наполнилось такой могучей энергией, что Рефаима бросило на колени.

Он впервые догадался, что с ним произошло какое-то чудо, когда машинально выставил вперед обе руки, чтобы удержаться — и обе руки покорно повиновались ему, даже сломанная, висевшая на перевязи.

Дрожа всем телом, Рефаим стоял на коленях, упираясь руками в землю. Потом, часто задышав, он отпустил руки.

— Еще! — прохрипел он. — Приди ко мне! Темная энергия вновь хлынула в его тело животворным потоком ледяной ярости, которую он только что всеми силами пытался подавить. Рефаим сразу понял, что это был отклик совершенно иной природы, чем все силы, приходившие к нему раньше по зову отцовской крови. Он не был желторотым птенцом и знал жизнь. Он слишком долго жил среди теней и прочих существ, населявших ночь. Но он полной грудью вдыхал бурлящую энергию, он пил ее, как морозный воздух зимней ночи, а потом широко раскинул руки и расправил крылья.

Оба крыла безропотно повиновались ему.

— Да! — ликующий крик прорезал ночь, заставив робкие тени задрожать от волнения.

Он снова был цел! Его крыло полностью исцелилось!

Одним прыжком Рефаим вскочил на ноги. Темные маховые перья расправились, придав ему сходство с внезапно ожившей горгульей. Тело его пульсировало силой, но пересмешник продолжал призывать ее к себе.

Воздух вокруг него окрасился красным, и он стоял, окутанный фосфорисцирующим кровавым туманом. Напитавшись одолженной у Тьмы силой, Рефаим воззвал к ночи:

— Бессмертной властью моего отца, Калоны, от которого я унаследовал свою кровь и дух, я приказываю этой силе перенести меня к Красной — к той, что пила мою кровь, к той, с которой меня связывает Запечатление и долг спасенной жизни. Перенеси меня к Стиви Рей! Я приказываю — и ты должна повиноваться!

Багровый туман на миг застыл, а затем всколыхнулся и расстелил перед Рефаимом тонкую сверкающую дорожку, похожую на ярко-алую шелковую ленту. Быстро и уверенно он поднялся в небо и полетел следом за путеводной Тьмой.

Он нашел Красную неподалеку от музея, в парке, полном запахов дыма и смерти.

Бесшумно опустившись с небес на землю, Рефаим невольно подивился слепоте живущих вокруг парка людей, не замечающих ничего, что происходит за пределами обманчивой безопасности их входных дверей.

Озеро черного дыма, в которое превратился парк, было темнее всего в самом центре. Рефаим с трудом различил верхушку могучего старого дуба, под которым царил хаос. Подлетев ближе, он замер, широко расправив крылья, а потом втянул в себя воздух и бесшумно опустился на землю.

Недолетка не заметил его, и Рефаим с усмешкой подумал, что парнишка сейчас не обратил бы внимание на высадку целой армии. Он был слишком поглощен попыткой прорубить своим длинным смертоносным кинжалом круг тьмы, образовавшей нечто вроде сплошной стены мрака — по крайней мере, именно так это представлялось недолетке.

Рефаим не был недолеткой, и он гораздо лучше знал Тьму.

Оставаясь незамеченным, он прошел мимо парня к северной части круга. Он не знал, что привело его сюда — безошибочный инстинкт или притяжение Стиви Рей — а возможно, на какой-то краткий миг обе эти силы стали едины.

Остановившись, Рефаим одним сильным движением нехотя сложил крылья, аккуратно убрав их за спину. Потом поднял руку и тихо произнес, обращаясь к багровому туману, все еще послушному его воле:

— Укрой меня. Позволь переступить границу.

С этими словами он набрал в горсти пульсировавшую вокруг энергию, а потом быстрым движением пальцев рассыпал ее по всему своему телу.

Он ждал, что придет боль.

Бессмертная сила повиновалась ему, однако это повиновение имело свою цену. Чаще всего, оно покупалось болью. На этот раз боль кипящей лавой прокатилась по только что исцеленному телу пересмешника, но Рефаим с радостью приветствовал ее, ибо это означало, что плата принята.

У него не было времени приготовиться к тому, что ожидало его в кругу. Он просто собрался и, одетый унаследованной силой своего бессмертного отца, шагнул вперед. Стена тьмы покорно расступилась перед ним.

Стоило Рефаиму ступить в круг, как его оглушил запах крови Стиви Рей, пропитанной болью и смертью.

— Пожалуйста, прекратите! Я больше не могу! Убейте меня, если хотите, только не мучайте больше!

Он не видел Стиви Рей, но судя по голосу, она была совершенно сломлена. Рефаим быстро зачерпнул еще одну горсть кровавого тумана, обволакивавшего его тело.

— Иди к ней — дай ей силы! — шепотом приказал он.

Он услышал, как Стиви Рей ахнула, и готов был поклясться, что она произнесла его имя. Затем тьма расступилась, открыв картину, которую Рефаим не забудет уже никогда — даже если проживет столько же, сколько его отец.

Стиви Рей стояла в самом центре круга. Щупальца липких черных нитей плотно обвивали ее ноги. Они жадно шарили по телу Стиви Рей, оставляя глубокие кровавые порезы всюду, где к ней прикасались. Джинсы Стиви Рей были порваны в лоскуты, из ран сочилась кровь.

Вот на глазах у Рефаима еще одна черная змея выползла из клубка тьмы и стремительно, словно кнут, захлестнулась вокруг талии Стиви Рей, оставив кровоточащий след на ее коже. Стиви Рей застонала и уронила голову. Глаза ее погасли.

В этот момент перед Рефаимом предстал зверь. Стоило пересмешнику увидеть его, как он сразу понял, что перед ним сама Тьма, принявшая облик животного. Бык оглушительно фыркал, извергая дым из ноздрей. Он терзал копытами землю, извергая кровь, слизь и мглу. На глазах у Рефаима чудовище, окутанное облаком самого густого дыма, приблизилось к Стиви Рей. Его белая шкура была белизной самой смерти, и цвет ее был подобен мертвому сиянию луны, озаряющий склеп.

Бык был так огромен, что ему пришлось склонить свою огромную голову, чтобы слизнуть языком кровь, выступившую на поясе полумертвой Стиви Рей.

Вопль Стиви Рей слился с криком Рефаима: — Нет!

Огромный бык замер. Затем повернул свою тяжелую голову и обратил бездонный взгляд на Рефаима.

— Эта ночь становится все более и более интересной, — прогрохотал в голове пересмешника могучий голос.

Рефаим с трудом подавил страх, когда бык, сотрясая землю, сделал два шага в его сторону и с шумом втянул в себя воздух.

— Я чувствую запах Тьмы.

— Да, — ответил Рефаим, пытаясь заглушить стук своего испуганного сердца. — Я долго жил во Тьме.

— В таком случае странно, что я тебя не знаю, — бык снова принюхался. — Но я знаю твоего отца.

— Сила крови моего отца позволила мне разорвать темную завесу и войти сюда, чтобы оказаться перед тобой, — ответил Рефаим.

Глаза его были прикованы к быку, но он ни на миг не забывал об окровавленной и беспомощной Стиви Рей, стоявшей всего в шаге от него.

— Правда? Мне кажется, что ты лжешь, человекоптица.

Голос быка нисколько не изменился, но Рефаим сразу почувствовал, что тот разгневан.

Стараясь оставаться спокойным, Рефаим провел пальцем по груди, вытянув тонкую нить красного тумана, а затем протянул быку раскрытую ладонь, словно давая подношение.

— Вот что позволило мне перейти темную границу круга. Эта сила принадлежит мне по праву рождения и подчиняется мне по праву бессмертной крови моего отца.

— Ты не солгал, сказав, что в жилах твоих течет бессмертная кровь. Но сила, переполняющая твое тело и приказавшая моему кругу расступиться, была заимствована у меня. Она не принадлежит тебе, человекоптица.

Холодок страха пробежал по спине Рефаима. Он низко склонил голову, давая понять, что признает правоту быка.

— В таком случае я должен поблагодарить тебя, ибо я не призывал твою силу. Я звал лишь силу моего отца, которой имею право приказывать.

— Теперь ты говоришь правду, сын Калоны, но ответь, зачем ты приказал силе Бессмертных перенести тебя сюда и пройти в мой круг? Что тебе или твоему отцу сегодня понадобилось от Тьмы? Ни один мускул не дрогнул в теле Рефаима, но его мозг лихорадочно работал. До сегодняшней ночи он всегда брал силу по праву крови Бессмертного и благодаря хитрости ворона, так же участвовавшего в его сотворении.

Но теперь, когда он стоял перед лицом Тьмы, переполненный не принадлежавшей ему силой, Рефаим с внезапной ясностью понял, что хотя она и позволила ему добраться до Стиви Рей, он не сможет спасти Красную при помощи Тьмы, от кого бы она ни исходила — от быка или от его отца. Инстинкты ворона тоже не могли помочь ему сокрушить зверя, рвущего перед ним землю. Ибо бык был воплощением самой Тьмы, которую нельзя победить при помощи ее же союзников.

Поэтому Рефаим призвал себе на помощь единственное, что ему оставалось — остатки человечности, унаследованные от тела своей умершей матери. Вот почему он ответил быку как человек, надеясь тронуть сердце Тьмы своей откровенностью:

— Я здесь из-за нее, ибо она принадлежит мне, — не сводя глаз с быка, Рефаим кивнул на Стиви Рей.

— Я почувствовал ее запах, исходящий от тебя, — бык сделал еще один шаг к Рефаиму, и земля снова содрогнулась под его копытами. — Возможно, она принадлежит тебе, но ей хватило наглости призвать меня. Она попросила у меня помощи — и я даровал ей то, чего она просила. Ты знаешь, что она должна расплатиться за это. А теперь уходи, человекоптица, я дарую тебе жизнь.

— Уходи, Рефаим, — слабеющим голосом произнесла Стиви Рей, но когда Рефаим, наконец, обернулся к ней, то встретил твердый и ясный взгляд. — Тут не так, как на крыше. На этот раз ты не сможешь меня спасти. Уходи.

Надо было уходить. Рефаим понимал, что ему ничего больше не остается. Всего несколько дней назад он и представить себе не мог, что бросит вызов Тьме, пытаясь спасти вампира — пытаясь спасти кого бы то ни было, кроме себя и своего отца! Но, заглянув в нежные голубые глаза Стиви Рей, пересмешник увидел в них совершенно новый мир — мир, в котором эта странная красная вампирша была сердцем, душой и даже истиной.

— Пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы из-за меня ты пострадал, — сказала она.

Эти искренние, простые и самоотверженные слова помогли Рефаиму решиться.

— Я сказал, что она моя. Ты чувствуешь это и знаешь, что я говорю правду. Значит, я могу уплатить долг за нее, — сказал он.

— Нет! — вскрикнула Стиви Рей.

— Подумай хорошенько, прежде чем предлагать такое, сын Калоны. Я не убью ее. Она обязана уплатить мне долг крови, а не долг жизни. Я верну ее тебе, когда закончу трапезу.

Рефаима затошнило от этих слов. Тьма хотела питаться Стиви Рей, словно чудовищная пиявка. Она хотела лизать ее исполосованную порезами кожу, наслаждаясь железистым привкусом теплой крови — их общей крови, навечно соединенной Запечатлением!

— Возьми мою кровь. Я заплачу ее долг, — повторил Рефаим.

— Ты истинный сын своего отца. Подобно ему ты хочешь защитить существо, которое никогда не даст тебе того, чего ты больше всего жаждешь. Но быть по-твоему. Я приму от тебя оплату этого долга. Освободите ее! — приказал бык.

Острые, как лезвия, щупальца тьмы отхлынули от Стиви Рей, и она тут же рухнула на пропитанную кровью траву, как будто только эти черные мучители удерживали ее на ногах.

Рефаим хотел броситься ей на помощь, но черные змеевидные нити вновь высвободились из окружавших быка мрака и теней. С нездешней быстротой они метнулись к пересмешнику и оплели его ноги.

Он не вскрикнул, хотя ему очень хотелось это сделать. Превозмогая неистовую боль, Рефаим собрал все силы и крикнул Красной:

— Возвращайся в Дом Ночи!

Он видел, как Стиви Рей попыталась встать, но поскользнулась на луже собственной крови и, плача, упала на землю. Глаза их встретились.

Рефаим рванулся к ней, расправив крылья, готовый вырваться из черной паутины и вынести ее из круга.

Но тут черное щупальце обвилось вокруг тугого бицепса его только что исцелившейся правой руки, прорезав ее почти на дюйм в глубину. А потом из темноты на него набросилась еще одна змея, и Рефаим рухнул на землю, не сумев сдержать крика, когда та присосалась к его спине под крыльями и принялась злобно терзать его живую плоть.

— Рефаим! — рыдала Стиви Рей.

Он не видел быка, но чувствовал, как земля задрожала под его тяжелой поступью. Повернув голову, сквозь застилающую глаза боль Рефаим увидел, что Стиви Рей пытается подползти к нему. Он хотел приказать ей убираться, сделать хоть что-то, лишь бы она убежала. Но когда язык быка приник к ране на его лодыжке, и жгучая боль пронзила все его тело, вдруг понял, что Стиви Рей вовсе не ползет к нему.

Она стояла на четвереньках, прижимая руки и колени к земле. Она была вся в крови, руки ее дрожали, но к мертвенно-бледным щекам уже начал возвращаться цвет. И тут с каким-то невероятным облегчением Рефаим вдруг догадался, что Красная вытягивает из земли силу. Теперь она сумеет выбраться из круга и убежать в безопасное место!

— Я уже забыл сладость крови Бессмертного, — Рефаима обдало гнилостным дыханием быка. — В крови вампирки был лишь слабый привкус этого блаженства. Я буду пить и пить из тебя, сын Калоны. Сегодня ночью ты одолжил силу у Тьмы, так что твой долг гораздо больше долга девчонки, с которой ты связан кровью.

Рефаим не удостоил его взглядом. В какой-то момент черные нити, полосовавшие его тело, подняли его в воздух и перевернули так, что он прижался щекой к земле. Он лежал и смотрел на Стиви Рей, а бык склонил свою тяжелую голову и принялся жадно пить из глубокой раны у основания кровоточащих крыльев пересмешника.

Страшная боль, которой Рефаим никогда прежде не испытывал, пронзила его. Он не хотел кричать. Не хотел корчиться от боли. Но не смог сдержаться. Лишь глаза Стиви Рей удерживали птицечеловека от того, чтобы потерять сознание, отдавшись Тьме, которая продолжала пить его кровь, бесконечно терзая тело.

Когда Стиви Рей встала, вскинув руки, Рефаим решил, будто у него уже начались галлюцинации — настолько сильной, могущественной и гневной она выглядела. В руке у Красной была зажата какая-то длинная дымящаяся плеть.

— Я уже сделала это однажды. Сделаю еще раз!

Голос ее долетал до Рефаима словно издалека, и все-таки он показался ему очень сильным. Он удивился было, почему бык не пытается остановить Стиви Рей, но громкие стоны наслаждения, издаваемые Тьмой, и раздирающая боль в спине быстро подсказали ему ответ.

Забыв обо всем на свете, бык жадно лакал дурманящую кровь Бессмертного.

«Пусть пьет, пусть только позволит ей уйти», — из последних сил взмолился Рефаим всем богам, которые только могли его услышать.

— Мой круг пока не разорван, — быстро и четко произнесла Стиви Рей. — Рефаим и этот отвратительный бык пришли сюда по моему зову. Поэтому силой Земли, я призываю другого быка — того, который вечно сражается с этим. Я обещаю отдать ему все, что он попросит, пусть только спасет моего ворона-пересмешника от этой твари!

В тот же миг дымную завесу тьмы перед Стиви Рей прорезала ослепительная вспышка света, и чудовищный бык оторвался от Рефаима. Пересмешник увидел, как глаза Красной изумленно расширились, а потом она улыбнулась и расхохоталась в голос, весело воскликнув:

— Да! Я заплачу эту цену! Ой, божечки, ну просто глазам своим не верю. Ты такой черный и такой красивый!

Белый бык, все еще стоявший над Рефаимом, громко заревел. Черные змеи начали отползать от Рефаима, устремившись к Стиви Рей, и пересмешник открыл было рот, чтобы предупредить ее, но Стиви Рей смело шагнула в луч света.

Раздался звук, похожий на удар грома, а затем дым прорезала еще одна вспышка света, и из нее выступил другой огромный бык — и если первый был сама белизна, то этот был сама чернота. Но тьма этого быка не имела ничего общего с липкими черными тенями, разбегавшимися от него во все стороны.

Шкура его была черной, как ночное небо, усыпанное сияющими звездами, и эта темнота была глубокой, загадочной и невыносимо прекрасной.

На миг черный бык встретился с глазами Рефаима, и у того перехватило дыхание. Никогда в жизни он не видел такой доброты, и даже не знал, что она существует.

«Не дай ей сделать неправильный выбор, — раздался в его голове незнакомый голос, столь же глубокий и могучий, как и голос первого быка, но при этом исполненный сострадания и милости. — Потому что, стоишь ты того или нет, но она заплатила за тебя выкуп».

Черный бык наклонил могучую голову и отогнал белого от тела Рефаима. С оглушительным грохотом быки столкнулись рогами, а затем наступила столь же оглушительная тьма.

Извивающиеся щупальца тьмы рассеялись, как роса под летним солнцем. Но не успела Стиви Рей броситься перед Рефаимом на колени, как в круг ворвался недолетка с занесенным для удара ножом.

— Отойди, Стиви Рей! Сейчас я его убью! Стиви Рей дотронулась ладошкой до земли и прошептала:

— Земля, отшвырни его. Да посильнее! Глядя через плечо Красной, Рефаим увидел, как земля вдруг вздыбилась под ногами парня, и тощий недолетка грохнулся навзничь — довольно сильно.

— Ты можешь летать? — шепотом спросила Красная.

— Вроде, да, — так же тихо ответил Рефаим.

— Тогда лети обратно в музей, — быстро прошептала она. — Я приду к тебе попозже.

Рефаим заколебался. После всего, что они только что пережили вместе, ему не хотелось так быстро с ней расставаться. Он даже не знал, как сильно она пострадала, и что с ней сделала Тьма.

— Со мной все в порядке, честное слово, — тихо сказала Стиви Рей, словно прочитав его мысли. — Улетай.

Рефаим встал. Бросив последний взгляд на Стиви Рей, он расправил крылья и с усилием поднял в небо свое истерзанное тело.

Глава 14

Стиви Рей


Даллас наполовину нес, наполовину вел Стиви Рей к зданию школы, яростно уговаривая ее немедленно отправиться в лазарет, а не в свою комнату, когда они столкнулись с Крамишей и Ленобией, направлявшимися в храм Никс.

— Господи, да ты вся в крови! — взвизгнула Крамиша, резко останавливаясь.

— Даллас, немедленно проводи ее в лазарет, — приказала Ленобия.

В отличие от Крамиши она нисколько не оцепенела при виде окровавленной Стиви Рей, а немедленно бросилась на помощь Далласу. Подхватив Стиви Рей под другую руку, Ленобия развернула всю группу к входу в лазарет.

— Эй, да все в порядке, честное слово! Просто отведите меня в мою комнату. Мне нужен телефон, а не врач. Но я никак не могу отыскать свой мобильник.

— Ты не можешь его отыскать, потому что эта вонючая пернатая тварь сорвала с тебя всю одежду вместе с кожей! Твой сотовый сейчас валяется в парке, втоптанный в землю, пропитанную твоей кровью! И ты немедленно отправляешься в лазарет, поняла?

— У меня есть сотовый. Позвонишь с моего, — предложила Крамиша, догоняя их.

— Вот и отлично, — кивнула Ленобия. — А позвонить с телефона Крамиши ты прекрасно сможешь и из лазарета.

— Хорошо. Как скажете. Просто посадите меня на стул или пристройте еще куда-нибудь, чтобы я могла позвонить. Крамиша, у тебя ведь есть телефон Афродиты?

— Ага. Только не думай, это не значит, что мы подруги или типа того, — смущенно пробормотала Крамиша.

По дороге в лазарет Ленобия пристально присмотрелась к Стиви Рей.

— Выглядишь отвратительно. Снова, — сухо заметила она. Внезапно всегда спокойные серые глаза Ленобии изумленно расширились — видимо, до нее только теперь дошел смысл недавних слов Далласа. — Так вы говорите, это сделала птица?

— Пернатая тварь! — рявкнул Даллас, а Стиви Рей поспешно его перебила:

— Нет! — и добавила: — Даллас, у меня нет ни сил, ни желания сейчас с тобой спорить.

— Значит, ты не видел, что с ней случилось? — спросила Ленобия.

— Нет. Там было слишком много дыма и тьмы, так что я ничего не мог разглядеть. Я даже не мог пробиться в ее круг! А когда дым рассеялся, она была вот в таком виде, а прямо над ней склонялась эта пернатая тварь.

— Даллас, не надо говорить обо мне так, будто меня здесь нет. Он вовсе надо мной не склонялся. Он лежал возле меня на земле.

Ленобия хотела что-то сказать, но они уже дошли до лазарета и хорошенькая Сапфир, высокая блондинка, временно заменявшая Целительницу, вышла им навстречу со своей обычной кислой миной. При виде Стиви Рей у нее отвисла челюсть, и Сапфир поспешно указала на оборудованную под палату недавно опустевшую комнату.

— Положите ее туда!

Они уложили Стиви Рей на кровать, и Сапфир принялась торопливо вытаскивать все необходимое из металлических шкафчиков. Первым делом она достала пакетик крови и передала его Ленобии.

— Пусть выпьет немедленно!

Не говоря ни слова, Ленобия ловко открыла пакет и, поддерживая трясущиеся руки Стиви Рей, помогла ей поднести лекарство ко рту и осушить до капли.

— Мне нужна дополнительная доза, — пробормотала Стиви Рей. — Но сначала телефон. Немедленно.

— А мне нужно знать, что могло так тебя исполосовать, не оставив живого места, и вызвать кровопотерю, которую будет непросто восполнить. И еще мне нужно знать, почему кровь, которая все еще сочится из твоих ран, так плохо пахнет, — парировала Сапфир.

— Это пересмешник! — крикнул Даллас. — Это все из-за него!

— На тебя напал пересмешник? — спросила Ленобия.

— Нет. И я уже давно пытаюсь вложить эту простую мысль в тупую черепушку Далласа. На меня напала Тьма, а не пересмешник!

— А я уже давно говорю, что это полная чушь! — заорал Даллас. — Я своими глазами видел эту пернатую дрянь. И я видел твою кровь. Скажешь, эти порезы не похожи на раны, оставленные его клювом? Кроме того, рядом с тобой не было никого, кроме этой чертовой твари!

— Ты ничего не увидел, потому что Тьма заполнила собой весь мой круг, включая меня и пересмешника! А потом напала на нас обоих! — теряя терпение, взорвалась Стиви Рей.

— Почему у меня такое впечатление, будто ты всеми силами пытаешься защитить эту тварь? — спросил Даллас, сжимая кулаки.

— Знаешь что, Даллас, катись ты к черту! Я не защищаю никого, кроме себя. Между прочим, ты даже в круг не смог войти, чтобы помочь мне — так что, прости, мне пришлось это делать самой. На твоем месте я бы вообще помалкивала, защитничек!

Воцарилось долгое молчание. Не говоря ни слова, Даллас с болью смотрел на Стиви Рей, но тут Сапфир громко заявила своим противным больничным голосом:

— Вот что, Даллас, иди отсюда. Мне придется срезать с нее одежду, и тебе здесь совершенно нечего делать.

— Но я...

— Ты привел Верховную жрицу домой. Ты все сделал правильно, — сказала Ленобия, мягко дотрагиваясь до его руки. — А теперь позволь нам позаботиться о ней.

— Даллас, слушай... Ты пошел бы, поел что-нибудь? Со мной все будет хорошо, честно, — пробормотала Стиви Рей. Она уже раскаивалась в том, что сорвала на нем свое отчаяние, гнев и чувство вины.

— Хорошо. Уже ухожу.

— Ленобия права, — крикнула ему в спину Стиви Рей. — Ты молодец, что донес меня домой.

Перед дверью Даллас обернулся и грустно посмотрел на нее через плечо. У Стиви Рей невольно сжалось сердце. Никогда еще она не видела всегда жизнерадостного Далласа таким несчастным.

— Всегда к твоим услугам, красавица. Когда дверь за красным недолеткой закрылась, Ленобия громко сказала:

— А теперь расскажи нам про пересмешника.

— Я думала, они давно смылись, — вставила Крамиша.

— Вы двое можете остаться. Маргарет отправилась в госпиталь святого Иоанна, чтобы пополнить наши запасы, поэтому мне понадобятся дополнительные руки. Можете разговаривать за работой, — заявила Сапфир, передавая Ленобии еще один пакет с кровью. — Откройте его. Крамиша, вымой руки, ты будешь подавать мне проспиртованные тампоны.

Крамиша недовольно пошевелила бровями, однако поплелась к раковине.

Ленобия вскрыла пакет и передала его Стиви Рей, которая на этот раз осушила его не торопясь, пытаясь выиграть время.

С оглушительным звуком, слишком громким для такой тесной палаты, Сапфир разрезала на Стиви Рей остатки джинсов и футболку.

Стиви Рей почувствовала, что все молча уставились на ее исполосованное порезами тело. Пожалев о том, что не надела бюстгальтер получше, она смущенно поежилась и пробормотала:

— Черт, это были мои любимые ковбойские штаны. Так неохота тащиться в «Драйсдейл» за новой парой! Вы же знаете, в той части города вечные пробки.

— Знаешь, тебе все-таки стоит немного подрихтовать свое чувство стиля, — заметила Крамиша. — «Литтл Блэк Дресс» на Черри-стрит гораздо ближе, и у них можно найти кучу симпатичных джинсов, которые не выглядят так, будто их сшили в далекие девяностые.

Три пары глаз моментально уставились на нее.

— А чего? — пожала плечами Крамиша. — Все знают, что Стиви Рей нужно поработать над прикидом!

— Спасибо, Крамиша. Ты умеешь приободрить человека, стоящего на пороге смерти, — произнесла Стиви Рей, театрально закатывая глаза и улыбаясь краешком губ.

На самом деле слова Крамиши, как ни странно, действительно ее приободрили — внезапно Стиви Рей поняла, что чувствует себя намного лучше. Кровь согрела ее, она больше не чувствовала тошнотворной слабости, одолевавшей ее всего несколько минут назад. Более того, внутри нее все кипело, как будто ее кровь с новой силой побежала по венам.

Стиви Рей уже знала, что ее исцеляет — это была кровь Рефаима — та ее часть, что смешалась с ее собственной кровью, напитав ее энергией бессмертия.

— Стиви Рей, да ты, кажется, взбодрилась, — воскликнула Ленобия.

Вернувшись в реальность, Стиви Рей поймала пристальный взгляд преподавательницы верховой езды.

— Ага, я чувствую себя намного лучше, и мне срочно нужно позвонить. Крамиша, ты не одолжишь мне...

— Сначала я должна промыть твои раны, и можешь мне поверить, пока я буду это делать, тебе будет не до разговоров, — объявила Сапфир не без мрачного злорадства.

— Может, подождете, пока я поговорю с Афродитой, а потом приметесь за дело? — попросила Стиви Рей. — Крамиша, поройся в своей гигантской сумке и дай мне, наконец, этот чертов телефон.

— Я не могу ждать! — возмутилась Сапфир. — Ты жутко изранена. У тебя множественные порезы по всему телу, от лодыжек до талии. Нужно немедленно продезинфицировать раны. Кое-где придется накладывать швы. Тебе нужно выпить еще крови. Честно говоря, будет намного лучше, если мы найдем какого-нибудь человека-добровольца, из которого ты могла бы пить кровь напрямую — это намного ускорило бы процесс выздоровления.

— Человека? Добровольца? — пискнула Стиви Рей. — Разве в Доме Ночи такое водится?

— Не строй из себя дурочку, — процедила Сапфир.

— Не собираюсь я пить из неизвестно кого! — воскликнула Стиви Рей с такой горячностью, что Ленобия и Крамиша изумленно переглянулись. — То есть, я хочу сказать, что отлично обойдусь пакетиками. Просто мне как-то неприятно пить кровь того, кого я совсем не знаю, тем более, после... ну, вы понимаете... — она быстро замолчала, предоставив присутствовавшим думать, будто она говорит о недавнем разрыве Запечатления с Афродитой.

На самом деле она думала вовсе не об Афродите.

Она думала о том, что единственное существо, у которого она хочет и будет пить кровь — это Рефаим.

— Твоя кровь пахнет не так, как должна, — сказала вдруг Ленобия.

Очнувшись от своих мыслей, Стиви Рей торопливо перевела глаза на преподавательницу верховой езды.

— Не так? Что вы хотите сказать?

— Вот именно! — подхватила Сапфир, начиная протирать глубокие порезы Стиви Рей спиртовыми тампонами, которые брала из рук Крамиши. — Очень странный запах.

Боль была такой, что Стиви Рей судорожно втянула в себя воздух и процедила сквозь стиснутые зубы:

— Я красный вампир. Моя кровь не такая, как у вас.

— Не-а, они правду говорят, — сказала Крамиша и брезгливо сморщила нос, отворачиваясь от порезов Стиви Рей. — От тебя воняет какой-то гадостью!

— Это потому, что он из меня пил! — быстро нашлась Стиви Рей.

— Кто? Пересмешник? — спросила Ленобия.

— Нет! — воскликнула Стиви Рей и торопливо добавила: — Я уже устала твердить Далласу — пересмешник не причинил мне никакого зла! Он сам был жертвой.

— Стиви Рей, расскажи, что с тобой случилось, — потребовала Ленобия.

Сделав глубокий вдох, Стиви Рей выложила им почти правдивую историю:

— Я пошла в парк, потому что хотела получить у земли кое-какие сведения, которые могли бы помочь Зои. Это меня Афродита попросила. Понимаете, она мне рассказала о древних вампирских преданиях, связанных с воинской силой. В наши дни эти верования давно забыты и вышли из употребления, но Афродита считает, что они могут помочь Старку попасть в Потусторонний мир и помочь Зои.

— Но Старк не может попасть в Потусторонний мир живым! — возразила Ленобия.

— Вот-вот, все так думают, но мы с Афродитой недавно пришли к выводу, что старые предания могут каким-то образом помочь ему это сделать. Эта религия, или называйте ее как угодно, предполагает существование двух коров — то есть, быков. Их двое — белый и черный, — тут Стиви Рей содрогнулась и поспешно добавила: — Но Афродита, блондинка несчастная, не потрудилась сообщить мне о том, что вонючий белый бык — плохой, а черный, наоборот, хороший. Поэтому я случайно вызвала плохого быка.

Ленобия так побледнела, что стала почти прозрачной.

— Богиня милосердная! Ты призвала Тьму?

— А вы тоже об этом знаете? — удивилась Стиви Рей.

Почти безотчетным движением Ленобия дотронулась рукой до шеи сзади и быстро сказала:

— Скажем так: я немного знаю о Тьме, а будучи преподавательницей верховой езды, довольно много знаю о животных.

Сапфир приступила к обработке пореза, опоясывавшего талию Стиви Рей, и та невольно поморщилась от боли.

— Ой, божечки, больно-то как! — Она зажмурилась, пытаясь превозмочь боль.

Когда Стиви Рей снова открыла глаза, то увидела, что Ленобия смотрит на нее с каким-то странным выражением, которое она так и не смогла понять. Однако прежде чем она успела об этом спросить, преподавательница верховой езды сама задала ей свой вопрос:

— Что там делал пересмешник? Ты сказала, что он не нападал на тебя, но разве у него могла быть причина напасть на Тьму?

— Вот именно! — подхватила Крамиша, многозначительно кивнув головой. — Они же, типа, на одной стороне!

— Про стороны я ничего не знаю, поэтому врать не стану, но злой бык сам напал на пересмешника, — выпалила Стиви Рей, а потом со вздохом добавила: — Вообще-то, этот пересмешник меня типа как спас. Он плюхнулся в круг прямо с небес и отвлек внимание белого быка как раз настолько, что я успела взять энергию у земли и поскорее вызвать хорошего быка, — она невольно улыбнулась, вспомнив этого удивительного зверя. — Я никогда не видела ничего подобного! Он был такой красивый, такой добрый и еще очень мудрый. Он набросился на белого быка, и они оба исчезли. Тогда Даллас смог прорваться в круг, а пересмешник улетел.

— Но ты сказала, что перед тем, как появился пересмешник, белый бык пил твою кровь? — спросила Ленобия.

При одном воспоминании об этом Стиви Рей с трудом подавила дрожь омерзения.

— Ну да. Он сказал, что я должна расплатиться с ним, потому что он ответил на мой вопрос. Наверное, поэтому моя кровь так плохо пахнет, ведь вы чувствуете его запах, а я могу вам честно сказать, что он вонял до небес. Теперь вы понимаете, почему мне нужно срочно позвонить Афродите? Бык ответил на мой вопрос, и я должна пересказать ей этот ответ.

— Знаете, вы должны разрешить ей. Ее шить не придется, на ней все заживает, как на собаке, — сообщила Крамиша, указывая на самые ранние порезы, которые Тьма сделала на лодыжках Стиви Рей.

Стиви Рей тоже посмотрела вниз, хотя уже знала, что увидит. Она чувствовала, как кровь Рефаима разносит по всему ее телу тепло и силу, заставляя края рассеченной плоти соединяться, срастаясь на глазах.

— Совершенно невероятно! Очень похоже на ее стремительное выздоровление после ожогов, — поджав губы, заметила Сапфир.

Стиви Рей заставила себя выдержать пристальный взгляд медсестры и ответила:

— Я Верховная жрица красных вампиров, первая и единственная в своем роде. Думаю, я могу служить опытным экземпляром для изучения особенностей нашей новой расы. Возможно, мы все быстро исцеляемся, — натянув простыню до подбородка, она протянула руку к Крамише. — Телефон. И побыстрее!

Не говоря ни слова, та подошла к своей сумке, вытащила телефон и принесла его Стиви Рей.

— Афродита значится у меня на букву С. Стиви Рей набрала номер. Афродита ответила после третьего гудка.

— Да, ты позвонила слишком рано. Нет, я не желаю выслушивать твой очередной стихотворный бред, Крамиша. Будь добра, избавь меня от образчиков своей графомании.

— Это я.

Афродита мгновенно оставила свой насмешливый тон.

— Что случилось?

— Ты знала, что белый бык злой, а черный — добрый?

— Ну да. Разве я тебе не сказала?

— Нет, и это просто отвратительно с твоей стороны, потому что я призвала в круг белого!

— Упс, ну дела. Очень неприятно. И что случилось?

— Неприятно? Черт побери, да ты приуменьшила раз в миллион, Афродита! Это было ужасно. По-настоящему ужасно!

Стиви Рей очень хотелось попросить Ленобию, Сапфир и даже Крамишу выйти из палаты, чтобы они могли поговорить наедине, а потом дать себе волю и как следует нареветься в подушку, но она понимала, что вампиры должны выслушать ее рассказ. К сожалению, неприятности не исчезают, если их просто игнорировать.

— Афродита, это зло такой пробы, которой я никогда в жизни не видела. Да по сравнению с ним наша Неферет — просто ряженое хэллоуинское пугало. — Стиви Рей сделала вид, что не заметила возмущенного фырканья Сапфир, и продолжала: — И эта Тьма обладает колоссальным могуществом. Я не могу с ним справиться. Думаю, с ним вообще никто не может справиться, кроме черного быка.

— И как же ты от него спаслась? — Афродита помедлила долю секунды, а потом добавила: — Ты ведь спаслась, да? А может, все-таки попала под его чары, и теперь он использует тебя, как ярмарочную марионетку с деревенским говорком?

— Что за чушь, Афродита!

— Если это чушь, скажи что-нибудь, чтобы я поверила, что это ты.

— Когда мы разговаривали с тобой в прошлый раз, ты назвала меня умственно отсталой. Причем, не один раз. И еще сказала, что я мутантка. А я сказала, что это нетолерантно.

— Засчитано. Это ты. Ну, так как же ты сбежала от этого быка?

— Мне удалось вызвать доброго быка, а он был реально хороший — настолько же добрый, насколько второй злой. Добрый бык бросился на злого, и они оба исчезли.

— Значит, тебе ничего не удалось узнать?

— Нет, удалось!

Стиви Рей зажмурилась, сосредоточившись изо всех сил, чтобы слово в слово передать загадочный ответ, полученный от злого белого быка:

— Я спросила его, как Старку попасть к Зои, чтобы защитить ее, пока она будет собирать свою душу, и он ответил вот что: «Пусть Воин положится на свою кровь. Она поможет ему найти мост на остров Женщин, а затем он должен победить самого себя, дабы выйти на арену. Только признав превосходство одного над другим, он сможет соединиться со своей Жрицей. Но когда он доберется до нее, ему придется смириться с ее волей. Только ей, а не ему решать — вернется она или нет».

— Он так и сказал — остров Женщин? Ты уверена?

— Да, абсолютно. Именно так он и сказал.

— Отлично. Очень хорошо. Погоди секундочку, я запишу, чтобы ничего не забыть.

Стиви Рей услышала, как Афродита быстро чиркает на листке бумаги. Закончив, Пророчица взволнованно воскликнула:

— Стиви Рей, мы на правильном пути! Но, черт возьми, как Старк может отыскать мост, положившись на свою кровь? И каким образом он должен дать себя победить? Какой в этом прок?

Стиви Рей устало вздохнула. В ее висках принялась пульсировать мучительная головная боль.

— Понятия не имею, но я чуть концы не отдала за этот ответ, так что думаю, он означает нечто важное.

— Значит, пусть Старк сам с этим разбирается, — пробормотала Афродита, а потом, поколебавшись немного, спросила: — Слушай, но раз этот черный бык такой добрый и чудесный, может, стоит вызвать его еще разок и спросить...

— Нет! — крикнула Стиви Рей, да так громко, что все присутствовавшие в комнате вздрогнули от неожиданности. — Никогда в жизни! И ты никому не позволяй это делать, слышишь? Цена слишком высока!

— Что это значит? Какая цена?

— Это значит, что эти быки очень могущественны. Их нельзя контролировать — ни плохого, ни хорошего. Афродита, на свете есть вещи, с которыми лучше не связываться, и эти быки как раз из их числа. Кроме того, я не уверена, что можно вызвать одного из них, не призвав одновременно второго, и можешь мне поверить, что ни за что в жизни тебе не стоит встречаться с белым быком.

— Ладно, как скажешь. Расслабься. Я все поняла, и могу тебе сказать, что меня тоже охватывает совершенное жуткое ощущение при одном упоминании этого бычьего дуэта. Мне кажется, ты права. Не грузись! Никто ничего не будет делать, просто попробуем помочь Старку найти кровавый мост на остров Женщин.

— Слушай, Афродита, я совсем не уверена в том, что надо искать кровавый мост. Это даже звучит как-то не так, — Стиви Рей устало потерла лицо и с удивлением заметила, что руки у нее дрожат.

— Достаточно, Стиви Рей, — прошептала Ленобия. — Ты, конечно, сильная, но не Бессмертная.

Стиви Рей испуганно покосилась на нее, но не увидела в стальных глазах преподавательницы верховой езды ничего, кроме тревоги.

— Слушай, давай на этом прервемся. Я что-то немного расклеилась.

— О, черт! Ты ведь не намылилась снова умереть, правда? Не смей, слышишь? Это было бы ужасно некрасиво с твоей стороны!

— Нет, я не собираюсь умирать. Хватит с меня. А ты, между прочим, совершенно не умеешь быть милой. Ни капельки. Ладно, я позвоню попозже. Передавай привет всем нашим.

— Непременно, прямо сейчас побегу передавать твои приветы и сеять мир во всем мире. Пока, деревенщина!

— Пока. — Стиви Рей нажала на кнопку окончания разговора, вернула Крамише телефон и тяжело откинулась на подушку. — Ничего, если я немного вздремну?

— Выпей перед сном еще один пакет, — велела Сапфир, протягивая ей новую порцию крови. — А потом поспи. Так, а вы дайте ей покой!

Побросав окровавленные тампоны в мусорный бак, медсестра стянула латексные перчатки, подошла к двери и остановилась у нее, нетерпеливо постукивая каблуком и неприязненно поглядывая на Ленобию и Крамишу.

— Я еще загляну, когда ты отдохнешь, — пообещала Ленобия.

— Здорово, — слабо улыбнулась Стиви Рей. Перед уходом Ленобия крепко сжала ей руку.

А Крамиша низко наклонилась над ее кроватью, и у Стиви Рей возникло неловкое чувство, что та хочет ее обнять или, чего доброго, поцеловать. Но лауреатка пристально посмотрела ей в глаза и прошептала:


Смотри душой, не глазами,

Ибо зорко лишь сердце одно

Кто идет танцевать со зверями,

Тех обман стережет все равно.


Стиви Рей вдруг обдало холодом.

— Наверное, надо было больше прислушиваться к тебе, Крамиша. Может, тогда бы я не вызвала неправильного быка, — шепнула она в ответ.

Крамиша пристально посмотрела каким-то новым, суровым и проницательным взглядом.

— Возможно, тебе и сейчас нужно как следует прислушаться к тому, что я скажу. Что-то подсказывает мне, что ты еще не закончила свои танцы со зверями. — Выпрямившись, она громко заявила своим обычным голосом: — А теперь поспи, сестренка. Завтра тебе понадобится трезвая готова.

Когда дверь закрылась, Стиви Рей с облегчением вздохнула. Наконец-то ее оставили одну!

Неторопливо прикончив последний пакетик крови, она натянула больничное одеяло до самого горла и, свернувшись калачиком, принялась накручивать на палец белокурый завиток своих непослушных волос.

Стиви Рей чувствовала совершенно нечеловеческую усталость. Наверное, нездешняя сила, бурлившая в крови Рефаима, полностью истощила ее, залечивая раны.

Рефаим...

Стиви Рей знала, что до конца дней своих не забудет, как он бросил вызов Тьме, защищая ее. Он был такой сильный, храбрый и добрый! И ей плевать, что Даллас, Ленобия и весь мир считают, что он сражается на стороне Тьмы! И плевать, что его папочка был павшим Воином Никс, который много столетий назад избрал путь зла. Все это ничего не значит! Она видела правду. Он добровольно пожертвовал собой ради нее. Пусть пересмешник не выбрал Свет, но определенно отверг Тьму.

Она поступила правильно в тот день, когда спасла его, и поступила правильно сегодня, когда вызвала черного быка, чтобы спасти его опять — чего бы это ей ни стоило.

Рефаим был достоин спасения.

Разве нет?

Он должен быть достоин! После всего случившегося, он просто обязан!

Палец ее замер, отяжелевшие веки начали опускаться, и Стиви Рей больше не захотелось ни думать, ни мечтать — она боялась даже вспоминать об ужасной Тьме и своей немыслимой боли.

Но когда ее глаза сами собой закрылись, в ее памяти вновь всплыла Тьма и то, что сделал ради нее Рефаим.

Борясь с нечеловеческой усталостью, Стиви Рей вновь услышала голос пересмешника: «Я здесь из-за нее, ибо она принадлежит мне».

И эти простые слова прогнали ее страх, и воспоминания о Тьме уступили место спасительному Свету.

Перед тем, как провалиться в глубокий омут тяжелого сна без сновидений, Стиви Рей успела подумать о красивом черном быке и о плате, которую белый потребовал у нее. И снова слова пересмешника пронеслись в ее затуманенном сознании: «Я здесь ради нее, потому что она принадлежит мне».

Интересно, узнает ли когда-нибудь Рефаим о том, насколько пророческими оказались его слова для них обоих?

Это было последнее, о чем она успела подумать.

Глава 15

Старк


Проснувшись, Старк не сразу вспомнил, что произошло. Он знал лишь, что Зои здесь, рядом. Сонно улыбнувшись, Волшебный Лучник повернулся на другой бок и вытянул руку, чтобы притянуть ее поближе.

Прикосновение к холодному, безжизненному и неподатливому телу разом пробудило его, и ужасная действительность мгновенно уничтожила, спалив дотла, остатки его сна.

— Ну, наконец-то! Вы, красные вампиры, по ночам может и крутые и сильные, но днем спите, как сурки, без задних ног. Стереотипные особи, одно слово.

Старк сел, хмуро покосившись на Афродиту, которая, пристроившись в одном из глубоких кремовых кресел и изящно закинув одну длинную ногу на другую, пила из чашки дымящийся чай.

— Афродита, что ты тут делаешь?

Не удостоив его ответа, Пророчица перевела взгляд на Зои.

— Я так поняла, она ни разу не пошевелилась?

Старк выбрался из постели и бережно накрыл Зои одеялом. Потом дотронулся кончиками пальцев до ее щеки и поцеловал в единственную метку, оставшуюся на ее теле — обычную татуировку недолетки в виде сапфирового полумесяца на лбу.

«Ничего, если ты будешь обычной недолеткой. Ты только вернись, а остальное неважно», — подумал он, коснувшись губами холодного полумесяца. Потом выпрямился и посмотрел на Афродиту.

— Нет. Она не шевелилась. Она не может. Ее здесь нет. И у нас есть всего семь дней, чтобы придумать, как вернуть ее.

— Шесть, — поправила Афродита.

Старк с усилием проглотил ком в горле.

— Ты права. Шесть.

— Ладно, идем. Сам видишь — времени у нас в обрез, — скомандовала Афродита, вставая и направляясь к двери.

— Куда? — спросил Старк. Он шагнул было за ней, но на полпути остановился и оглянулся на Зои.

— Эй, дружок, брось это дело. Ты же сам сказал: Зои здесь нет. Так что хватит смотреть на нее тоскливыми глазами потерявшегося щенка.

— Я люблю ее! Ты вообще понимаешь, что это значит?

На этот раз Афродита остановилась и повернулась к нему.

— Любовь не имеет ничего общего с тем, чем ты занимаешься. Ты — ее Воин. А насколько я знаю, быть Воином — это намного больше сопливых вздохов, типа: «Ах, как я люблю Зои!» — съязвила Афродита, изобразив пальцами кавычки. — У меня тоже есть Воин, и я знаю, что если бы меня забросило в Потусторонний мир, я бы не хотела, чтобы мой Дарий всхлипывал в уголке и жаловался каждому встречному на свое разбитое сердце. Я бы хотела, чтобы он сделал все, что только можно, но придумал, как исполнить свою работу, а именно — остаться в живых и защитить меня, чтобы помочь мне вернуться домой! А теперь говори — ты идешь или нет?

Взмахом головы Афродита откинула волосы за спину и, повернувшись к Старку спиной, вышла в коридор.

Захлопнув рот, тот поспешил за ней.

Некоторое время они шли молча, и вскоре Афродита привела Лучника к какой-то лестнице перед лабиринтом из узких коридоров, откуда вниз сбегала еще одна лестница.

— Куда мы идем? — поинтересовался Старк.

— Это типа подземелья. Пахнет сыростью и выглядит пугающе. А еще похоже то ли на тюрьму, то ли на больницу для опасных психов, зато Дэмьену кажется, будто он попал в рай для ботанов. Ну, отгадал?

— Мы идем в человеческую школу?

— Тепло, — еле заметно улыбнулась Афродита. — Но не горячо. Вот тебе отгадка — мы идем в очень старую библиотеку, где уже вовсю роется кучка-вонючка.

Старк громко вздохнул, пытаясь не прыснуть от смеха. Вообще-то Афродита ужасно ему нравилась — хотя он бы ни за что ей в этом не признался.

Афродита оказалась права — подвальные помещения дворца действительно напоминали обветшалую школьную медиатеку, только с узкими окнами и дешевыми жалюзи, представлявшими собой разительный контраст с неприличной роскошью, царившей на всем острове Сан-Клементе.

Здесь, в подвале, были лишь голые каменные стены, ряды обшарпанных деревянных столов с жесткими скамейками и тысячи полок, забитых тоннами книг всех форм, размеров и форматов.

Друзья Зои сидели за одним из огромных столов, заваленном книгами, банками с газировкой и мятыми пакетиками чипсов. Посреди всего этого хаоса возвышалась гигантская банка с лакричными палочками.

Когда Старк и Афродита подошли к столу, Джек поднял огромный, отплетенный в кожу, том и указал на одну из иллюстраций.

— Вы только посмотрите — это же копия изображения древнегреческой Верховной жрицы по имени Каллиопа. Говорят, она тоже была поэтессой, как и Сапфо. Скажите, вылитая Шер?

— Ой, правда! Просто копия Шер в молодости! — согласилась Эрин.

— Ага, до того, как она стала носить чудовищные белые парики. Бедняжка, надо же было так спятить, — поддержала подругу Шони.

Дэмьен решительно вырвал у Близняшек книгу.

— Все, хватит. И совсем она не спятила. Абсолютно.

— Так-так, — многозначительно протянула Шони.

— Кажется, мы наступили на больную гейскую мозоль, — добавила Эрин.

— А у меня была коллекционная кукла Барби «Шер 80-х», — вздохнул Джек. — И я ее обожал.

— Да что ты говоришь, Джек? Правда? И давно ты перестал играть в куклы? — хмыкнула Афродита, сокрушенно качая головой и с отвращением покосившись на лакричные леденцы. — Если я не ошибаюсь, вы должны были заниматься спасением Зои.

— Между прочим, мы проторчали тут целый день. Вот только что сделали небольшой перерыв. Танатос и Дарий пошли за едой, — объяснил Дэмьен. — Мы немного продвинулись в своих исследованиях, но давай подождем, пока они вернуться, и тогда мы доложим об их результатах.

Он приветливо махнул рукой Старку, и остальные тоже поздоровались с Лучником.

— И вообще, не будь такой предвзятой, Афродита. Ты же видишь, мы работаем вовсю.

— Я вижу только то, что вы обжираетесь дерьмовой едой и болтаете о куклах, — отрезала Пророчица.

— Не о куклах, а о Барби! — поправил Джек. — Да и то всего минутку. И вообще, Барби — очень классные, и еще это неотъемлемая часть американской культуры, — сообщил он, прижимая к груди книгу с портретом «Шер». — Особенно коллекционные Барби, в образах знаменитостей.

— Барби-знаменитости имели бы смысл только в том случае, если бы продавались с набором подходящей экипировки, — заметила Афродита.

— Эки-чего? — переспросила Шони.

— Что за словечко? Такое впечатление, будто ты проглотила француза и пытаешься его выплюнуть! — подхватила Эрин.

— Левое и правое полушарие, напрягите извилины и слушайте внимательно! Экипировка — это типа снаряжение, а в нашем случае — прикольные аксессуары, — пояснила Афродита, осторожно надкусывая чипс.

— Сразу видно, что ты ничего не смыслишь в Барби! — обрадовалась Эрин. — Наверное, мамочка в детстве тебя ненавидела.

— Вообще-то мы ее отлично понимаем, — вставила Шони.

— Потому что всякий, у кого в детстве была Барби, знает, что к ней продаются любые аксессуары, — торжествующе закончила Эрин.

— Во-первых, не любые, а во-вторых, я говорила про прикольные аксессуары, — снисходительно улыбнулась Афродита.

— А какими, по-твоему, должны быть прикольные аксессуары? — заинтересовано уточнил Джек, а Близняшки хором застонали.

— Ну, раз уж ты спросил, то мне бы, наверное, понравилась Барби — Барбара Стрейзанд, чтобы к ней отдельно продавались накладные ногти и нос. И еще чтобы можно было отдельно покупать ногти разных цветов.

Повисло изумленное молчание, а потом Джек восторженно прошептал:

— О, да! Вот это было бы круто!

Самодовольно хмыкнув, Афродита продолжала:

— А как насчет лысой Барби Бритни Спирс? Для нее подошли бы всякие прикольные штучки типа зонтика, идиотских париков, костюма толстухи и, самое главное, трусов, не входящие в базовый комплект.

— Оооо! — простонал Джек, а потом прыснул со смеху: — Это же гениально! А для куклы Пэрис Хилтон будет продаваться мозг, тоже не входящий в базовый комплект! Афродита вздернула бровь. — А вот это уже из области фантастики. На свете есть вещи, которые даже Пэрис Хилтон никогда не сможет купить.

За все это время Старк не проронил ни слова, а когда все дружно расхохотались, почувствовал, что сейчас взорвется.

— Да вы что, с ума посходили, что ли? — заорал он. — Как вы можете смеяться и веселиться? Занимаетесь всякой фигней, болтаете об игрушках, а Зои остались считанные дни!

В наступившей тишине особенно громко прозвучал спокойный голос Танатос:

— Ты не прав, Воин. Они заняты не игрушками. Они заняты жизнью и тем, чтобы быть живыми.

Она появилась из дверей, где они с Дарием стояли уже какое-то время, прислушиваясь к разговору недолеток.

Войдя следом за Танатос, Дарий водрузил на стол большой поднос с сэндвичами и фруктами, затем пристроился на скамейке рядом с Афродитой.

— Поверьте слову той, кто кое-что знает о смерти — вы все должны быть исполнены жизни, если хотите остаться в этом мире.

Дэмьен откашлялся, и Старк сердито на него покосился. Однако мальчик-талисманчик спокойно выдержал взгляд Лучника и заявил:

— Вот именно. Это как раз одна из тех вещей, которые мы выяснили в ходе своего расследования.

— Которым мы занимались, пока ты спал, — прошипела Шони, недовольно глядя на Старка.

— А мы не спали! — вставила Эрин.

— Итак, что нам удалось выяснить, — вставил Дэмьен, прежде чем Старк успел вступить в перепалку с Близняшками. — Мы узнали, что во всех случаях, когда душа Верховной жрицы разбивалась, не выдержав ужасного потрясения, ее Воин также терял жизнь.

Куклы Барби и перебранки с Близняшками мгновенно вылетели из головы Старка. Лицо его напряженно застыло в попытке понять только что услышанное.

— Хочешь сказать, что все эти Воины умирали?

— В некотором смысле, — ответил Дэмьен.

— Некоторые из них убивали сами себя, чтобы последовать за своими жрицами в Потусторонний мир и продолжать защищать их там, — пояснила Танатос.

— Но это было бесполезно, потому что ни одна Верховная жрица так и не вернулась обратно? — уточнил Старк.

— Совершенно верно. Из рассказов Верховных жриц, которые благодаря своей связи со стихией духа могли путешествовать в Потусторонний мир, мы знаем, что несчастные жрицы не смогли перенести смерти Воинов. Некоторым из них удалось исцелиться, собрать свои души воедино, однако они предпочли остаться в мире мертвых, вместе с теми, кто пожертвовал ради них жизнью.

— Некоторые из них исцелились, — медленно повторил Старк. — А что случилось с теми, кому это не удалось?

Друзья Зои смущенно потупились, но голос Танатос не дрогнул:

— Вчера тебе уже сказали об этом. Если душа останется разбитой, ее хозяйка превратится в койник-ши и никогда не обретет покой.

— Это как зомби, только без поедания людей, — тихонько подсказал Лучнику Джек и поежился.

— С Зои этого не случится, — твердо сказал Старк. Он поклялся защищать Зои, и если потребуется, был готов отправиться за ней в Потусторонний мир, чтобы она никогда не превратилась в подобие зомби!

— Расскажите мне об этих жрицах и Воинах, — попросил Старк. Не в силах усидеть на месте, он принялся беспокойно расхаживать перед столом.

— Итак, прежде всего мы установили, что ни один Воин и ни одна жрица не могут вернуться назад, если Воин убьет себя. После этого мы стали искать информацию о Воинах, которые пробовали попасть в Потусторонний мир другим путем, — начал Дэмьен.

— Ой, некоторые из них были совсем сумасшедшими! — вставил Джек. — Представляешь, один такой Воин морил себя голодом до тех пор, пока не начал бредить, и ему не показалось, будто он покинул свое тело.

— Он тоже умер, — буркнула Шони.

— Да, отвратительная история. Перед смертью он долго кричал, галлюцинировал и бредил о своей жрице, — добавила Эрин.

— Вы. Только. Мешаете, — отчеканила Афродита.

— Некоторые воины принимали наркотические вещества, чтобы ввести себя в транс, и им действительно удавалось послать свой дух за пределы этого мира, — продолжал Дэмьен, не обращая внимания на Близняшек, метавших на Афродиту свирепые взгляды. — Но им тоже не удалось проникнуть в Потусторонний мир. Мы знаем это потому, что перед смертью души вернулись в тела и успели рассказать другим о своей неудаче, — здесь Дэмьен остановился и посмотрел на Танатос.

Та продолжила рассказ.

— После этого Воины умерли. Все.

— Их убило то, что они не смогли защитить своих жриц, — без всяких эмоций произнес Старк.

— Нет. Их убило не это, а то, что они отказались от жизни, — поправил его Дарий.

Старк резко обернулся.

— Неужели? Но если бы Афродита умерла из-за того, что ты не смог ее защитить, разве бы ты не предпочел смерть жизни без нее?

Дарий хотел ответить, но Афродита ему не позволила.

— Заруби себе на носу, Старк — я была бы в бешенстве, если бы он умер! Именно это я пыталась сказать тебе в спальне, и не моя вина, что ты оказался слишком туп, чтобы это понять! Ты должен перестать оглядываться назад — на Зои, на свое прошлое, даже на свою клятву! Ты должен смотреть вперед, если хочешь найти совершенно новый способ остаться в живых и защитить ее!

— Тогда скажите, вы нашли в этих дурацких книгах хоть что-нибудь полезное? Или вы будете до следующего утра пичкать меня рассказами о неудачах других Воинов? — пробурчал Старк, заметно смутившись.

— Я скажу тебе нечто, о чем не написано в этих книгах. Прошлой ночью Стиви Рей нечаянно вызвала белого быка.

— Белого быка Тьмы? Недолетка призвала в наш мир Тьму? — вскричала Танатос с таким видом, будто Афродита бросила в комнату гранату.

— Она не недолетка. Она красный вампир, как и Старк, но дело не в этом. Так или иначе, но она это сделала. В Талсе. Вчера. Нечаянно. И бык сказал ей буквально следующее.

Не глядя на посеревшее лицо Танатос, Афродита вытащила из кармана листок бумаги и прочитала вслух:

— «Пусть Воин положится на свою кровь. Она поможет ему пройти по мосту на остров Женщин, а затем он должен победить самого себя, дабы выйти на арену. Только признав превосходство одного над другим, он сможет соединиться со своей жрицей. Но когда он доберется до нее, ему придется смириться с ее волей. Только ей, а не ему решать — вернется она или нет». — Закончив читать, Афродита подняла голову. — Это все. Какие будут идеи по поводу того, что это значит?

Она помахала рукой с листком, и Дэмьен торопливо выхватил его у нее и стал перечитывать. Джек тоже читал, заглядывая ему через плечо.

— Какую же цену потребовала Тьма за этот, ответ? — спросила Танатос. Лицо ее было мертвенно-бледным. — И как ваша подруга смогла выжить после расплаты, не потеряв душу и разум?

— Сама поражаюсь, особенно когда Стиви Рей рассказала мне о том, на что похож был этот белый бык. Она сказала, что его никто и никогда не сможет победить, кроме черного быка. Этот черный бык и помог ей спастись.

— Значит, она вызвала и черного быка? — вытаращила глаза Танатос. — Невероятно!

— У Стиви Рей очень сильная связь с Землей, — заметил Джек.

— Вот именно. При помощи этой связи она и сумела призвать в Талсу черного быка. Она сказала, что призвала силы земли, чтобы сделать это, — ответила Афродита.

— Вы доверяете этому красному вампиру по имени Стиви Рей?

— Более-менее, — помявшись, ответила Афродита.

Старк ожидал, что кто-нибудь из недолеток с жаром бросится на защиту Стиви Рей, но все промолчали, соглашаясь со словами Афродиты.

Затем Дэмьен негромко спросил:

— А почему вы спросили об этом?

— Потому что, насколько я знаю, Свет и Тьма всегда требуют платы за свои услуги. Всегда и при любых условиях. Ответив на вопрос Стиви Рей, Тьма оказала ей услугу. И неизбежно потребовала расплаты.

— Но ведь Стиви Рей сразу же позвала доброго бычка, и тот надрал задницу злому. И Стиви Рей, наверное, не пришлось расплачиваться! — радостно воскликнул Джек.

— Значит, она обязана расплатиться с черным быком, — возразила Танатос.

— Именно об этом она мне и сказала, — задумчиво прищурилась Афродита. — И еще, что цена за вызов этих быков может оказаться слишком высокой.

Глаза Танатос вдруг постарели на века, и она медленно произнесла:

— Просто помните, что все имеет свои последствия — и хорошее, и плохое.

— Может, хватит оглядываться назад и думать о том, что там случилось со Стиви Рей? — нетерпеливо встрепенулся Старк. — Я должен идти вперед. На остров Скай, по мосту крови, так что давайте двигаться в этом направлении.

— Наконец-то наш мальчик заговорил как мужчина, — одобрительно кивнула Афродита. — Но притормози немного, тут все не так просто. Ты ведь не можешь просто попасть на остров Женщин и начать бегать по окрестностям в поисках этого кровавого моста. Защитные чары Ских выбросят тебя прочь, в худшем случае прикончат. А нам нужен живой Воин.

— Я не думаю, что речь идет о мосте в буквальном смысле, — вмешался Дэмьен, внимательно перечитывая листок. — Здесь говорится, что нужно положиться на кровь, чтобы пройти по мосту, а вовсе не то, что нужно искать кровавый мост.

— Упс, очередная метафора. Вот за это я всегда ненавидела поэзию, — скривилась Афродита.

— А я обожаю метафоры! — оживился Джек. — Дай-ка мне взглянуть. — Взяв у Дэмьена листок, он перечитал написанное, задумчиво покусывая губу. — Да, непростая задачка. Если бы Старк был с кем-нибудь запечатлен, я бы решил, что ему нужно просто поговорить с тем, с кем его связывают узы крови.

— Но я ни с кем не запечатлен! — процедил Старк, возобновляя свои хождения вдоль стола.

— В таком случае, разгадка лежит в тебе самом, — решил Дэмьен. — Ты владеешь каким-то ключом, который поможет тебе попасть на остров Скай.

— Но я ничего не знаю! — заорал Старк. — Неужели вы не понимаете?

— Ладно-ладно, не волнуйся. Давай мы прочитаем вслух все, что нам удалось узнать о Ских? — предложил Джек. — Вдруг в каком-то месте у тебя в голове прозвенит звоночек, и ты что-нибудь вспомнишь?

— Вот-вот. И перестань орать, — буркнула Шони.

— Садись и возьми сэндвич, — прочавкала с полным ртом Эрин, похлопав по скамейке рядом с собой.

— Поешь, Воин, — велела Танатос, присаживаясь рядом с Джеком. — Думай о жизни.

Подавив сердитый вздох, Старк взял бутерброд и плюхнулся на скамейку.

— Так, достань-ка нашу схемку! — попросил Джек, заглядывая через плечо Дэмьену, который деловито рылся в своих бумагах. — Знаете, иногда сложный материал очень удобно изобразить в виде схемы!

— Отличная мысль. Да вот и она!

Дэмьен вырвал из желтого блокнота листок бумаги, почти полностью исписанный заметками и выписками. В верхней части листка был нарисован большой открытый зонтик. С одной стороны зонта было большими буквами написано СВЕТ, а с другой ТЬМА.

— Мне нравится этот символ — зонтик Света и Тьмы, — одобрила Танатос. — Он дает представление о неразрывной связи этих двух начал.

— Это я придумал, — зарделся Джек.

— Ты умница, — улыбнулся ему Дэмьен. Затем он указал на столбик слов, подписанных под Светом. — Итак, под силой Света мы написали вот что: добро, черный бык, Никс, Зои и все мы. — Он помолчал, и все присутствовавшие согласно закивали. — Под Тьмой я написал: зло, белый бык, Неферет/Т-си Сги-ли, Калона и пересмешники.

— Я вижу, вы поместили Ских посередине, — заметила Танатос.

— Да, наряду с луковыми кольцами, пирожными «Динг Донгз» и моим именем, — сказала Афродита. — И что все это значит?

— Просто мы не смогли решить, кому служит Ских — Свету или Тьме, — пояснил Дэмьен.

— А я вписал луковые кольца и «Динг Донгз», — признался Джек. Когда все вопросительно уставились на него, он смущенно пояснил: — Луковые кольца обжариваются во фритюре, правильно? Это значит, что они жирные и жареные, но ведь лук — это овощ? И как тогда их считать — полезными или вредными? А «Динг-Донгз»[1] шоколадные, но внутри с кремовой начинкой. Крем — это молоко, значит, это полезно? Или нет?

— По-моему, ты тронулся, — вздохнула Афродита.

— А твое имя вписали мы с Близняшкой, — призналась Эрин.

— Да, потому что мы думаем, что ты похожа на Рейчел из сериала «Хор»[2], — пояснила Шони. — Она тоже всех бесит, но без нее все равно ничего не получится, потому что иногда ей приходят в голову блестящие мысли, и она находит выход из совершенно безнадежных ситуаций!

— Но мы с Близняшкой думаем, что она ведьма. Совсем как ты, — сладко пропела Эрин, невинно улыбаясь Афродите.

— Это все глупости, — сказал Дэмьен, поспешно стирая луковые кольца, «Динг донгзы» и имя Афродиты. Закончив, он положил листок на середину стола и снова принялся листать свой желтый блокнот.

— Но суть в том, что мы откопали кое-какие сведения о Ских. Она считается королевой Воинов. Многие Воины проходили подготовку у нее на острове, так что Сыны Эреба приходили туда и уходили, но те, кто оставался навсегда, клялись вечно служить ей...

— Выходит, у этой Ских не один Воин, а сразу несколько? — перебил Старк.

— Не просто несколько, а целый клан, — кивнул Дэмьен. — Только они никогда не называли себя Сынами Эреба. Их называли... — он помолчал, лихорадочно пролистывая страницы. — Вот! Их называли Хранителями асы.

— Почему асы? — переспросил Старк.

— Это метафора, — ответила ему Афродита, закатывая глаза. — Очередная. Так они называли свою Ских. Это означает, что она королева их клана.

— Ах, я просто в восторге от всего, что связано с Шотландией и кланами! — восторженно всплеснул руками Дэмьен. — Это так чудесно!

— Еще бы, — усмехнулась Афродита. — Мальчики в юбках — это твоя голубая мечта.

— Не в юбках, а в килтах, — поправил Старк. — Это так называемые малые килты. А если ты имеешь в виду старинный большой килт, то раньше он назывался филамор.

Афродита изумленно приподняла брови.

— И часто ты носил все эти юбки?

— Я сам не носил, но мой дедушка не видел в этом ничего странного.

— Значит, ты шотландец? — недоверчиво переспросил Дэмьен. — И ты только теперь сообщаешь нам об этом?

— А какое отношение моя человеческая семья имеет к нашему делу? — пожал плечами Старк. — Я почти четыре года ни с кем не говорил о своих родственниках.

— Но это не просто родственники! — воскликнул Дэмьен срывающимся от волнения голосом и снова принялся торопливо листать свой блокнот.

— О, Никс! Твоя семья — это и есть твоя кровь, тупица, — пояснила Афродита. — Та самая, на которую тебе советуют положиться. Как фамилия твоего дедушки?

Старк сердито уставился на нее, но все-таки открыл рот, чтобы ответить.

— Макуоллис! — одновременно произнесли они с Дэмьеном.

— Откуда ты знаешь? — изумленно спросил Старк, поворачиваясь к Буквоежке.

— Клан Макуоллис издревле был Хранителем асы! — торжествующе улыбнулся мальчик-талисманчик, поднимая над головой листок бумаги, на котором было написано: «Клан Макуоллис — Хранители асы».

— Значит, мы нашли кровавый мост! — счастливо засмеялся Джек, обнимая Дэмьена.

Глава 16

Зои


Хит пошевелился, пробормотал что-то о пропущенной тренировке и снова заснул. Я посмотрела на него, затаив дыхание, а потом снова принялась ходить по кругу.

А вы бы хотели, чтобы я его разбудила и сказала, что он умер и больше никогда не будет играть в футбол?

Только не это!

Я пыталась вести себя как можно тише, но не могла усидеть на месте. Я даже не смогла заставить себя лечь рядом с Хитом. Просто не смогла, и все. И перестать ходить тоже не смогла. Мне нужно было постоянно двигаться.

Мы с Хитом находились в глубине той самой рощи, в которую убежали раньше. Когда раньше? Не помню. Знаю только, что здесь росли кривые низкорослые деревья, и было много старых камней. И мха тоже было много. Очень много. Он был повсюду — густой, мягкий и пушистый.

Внезапно я почувствовала наготу своей ступни, глубоко зарывшейся в живой зеленый ковер.

Живой?

Я вздохнула.

Нет. Я знала, что здесь не было ничего по-настоящему живого, но почему-то постоянно забывала об этом.

Над нашими головами деревья раскинули свой густой лиственный шатер, поэтому пробивавшиеся сквозь него солнечные лучи пропускали вниз лишь приятное тепло, спасая от жара, но я все равно невольно поежилась, взглянув на проплывавшие в небе облака.

Тьма...

Я захлопала глазами, припоминая. Ну да, это ведь из-за нее мы с Хитом торчим в этой роще! Это она преследовала нас, но не смогла войти в эту рощу.

Я снова поежилась.

Не знаю, что это было. У меня осталось лишь ощущение полнейшей темноты и едва уловимое воспоминание о гнилостной вони, рогах и крыльях.

Мы с Хитом не стали ждать, пока появится что-то еще. Задыхаясь от страха, мы бежали, бежали, бежали... Вот почему Хит теперь спал без задних ног. Снова. Как и мне следовало бы сделать.

Но я не могла передохнуть. И продолжала ходить кругами.

Поверьте, меня, очень тревожило то, что у меня появились какие-то провалы в памяти. Нет, даже хуже. Понимаете, ведь если бы у меня просто пропала память, я бы никогда об этом не догадалась, потому что ничего не помнила, а тут все было не так. Я знала, что у меня пропали целые куски воспоминаний — как недавних, так и прошлых. Вы заметили, что я только сейчас вдруг вспомнила о том кошмаре, от которого мы с Хитом сбежали в эту рощу? Ну вот, вы понимаете, о чем я. Но я забывала не только свое настоящее, но и прошлое.

Я не помнила лица своей матери.

Не помнила, какого цвета у меня глаза.

Не помнила, почему больше не доверяю Стиви Рей.

Зато со мной осталось все самое страшное. Я помнила каждый миг смерти Стиви Рей. Я помнила, что мой отец бросил нас, когда мне было два года, и больше не появлялся. Я помнила, что доверяла Калоне, и ужасно, ужасно в нем ошиблась.

От этих мыслей у меня свело живот, и накатила тошнота, поэтому я принялась еще быстрее кружить по роще.

Как я могла позволить Калоне так меня одурачить? Какой же я была идиоткой!

Это из-за меня погиб Хит.

Но мой разум поспешил закрыться от этой ужасной вины. Сама мысль о ней была слишком жестока, слишком чудовищна.

Внезапно мое внимание привлекла какая-то тень. Замерев, я быстро обернулась и очутилась лицом к лицу с ней. Я уже видела ее раньше — во сне и в одном видении.

— Здравствуй, А-я, — тихо сказала я.

— Зои, — ответила она, опуская приветствие. Ее голос очень напоминал мой, только каждое её слово было окрашено глубокой печалью.

— Это из-за тебя я поверила Калоне, — зло процедила я.

— Нет, из-за меня ты его пожалела, — поправила А-я. — А когда ты утратила меня, то вместе со мной потеряла и жалость.

— Неправда! — воскликнула я. — Я все еще умею жалеть! Я жалею Хита.

— Ты уверена? Тогда почему ты держишь его здесь, не позволяя уйти?

— Хит сам не хочет уходить, — огрызнулась я, и невольно прикусила язык, удивленная злобой, прозвучавшей в моем голосе.

А-я покачала головой, и пряди длинных черных волос заколыхались вокруг ее талии.

— Ты ни разу не подумала о том, чего хочет сам Хит или кто-то еще, кроме тебя. И ты не сможешь думать об этом, пока не попросишь меня вернуться.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась. Это из-за тебя все случилось. Ты во всем виновата!

— Нет, Зои, это не так. Все случилось из-за целой цепи решений, принятых разными людьми. Дело не в одной тебе... — грустно покачав головой, А-я исчезла.

— Спасибо, хорошую загадку ты мне загадала, — процедила я сквозь зубы и с еще большим беспокойством принялась ходить по кругу.

Когда где-то сбоку промелькнула еще одна тень, я стремительно обернулась, решив раз и навсегда выяснить свои отношения с А-ей, но вместо этого застыла с разинутым ртом.

Передо мной была я. То есть, девятилетняя я, уже попадавшаяся мне на глаза в толпе других теней, которых разогнал погнавшийся за нами с Хитом кошмар.

— Привет, — сказала я.

— Ой, у нас выросли сиськи! — воскликнула девочка, не сводя глаз с моей груди. — Вот это круто! Я так рада, что у нас есть сиськи. Наконец-то!

— Ну да, я тоже так думаю. Наконец-то.

— Вообще-то я бы хотела, чтобы они были побольше, — вздохнула девочка, продолжая бесцеремонно меня разглядывать.

В конце концов мне пришлось скрестить руки на груди, что вообще-то было глупо, потому что она — это ведь я, как ни странно это звучит.

— Хотя нет, ведь могло быть еще хуже! Мы бы с тобой могли остаться плоскими, как Бекки Эппл. Фууу! — продолжала болтать девочка.

Она так искренне радовалась, что я невольно улыбнулась в ответ, но только на секунду. У меня просто не хватило сил удержать в себе радость, которой она светилась.

— Помнишь Бекки Ренни Эппл? Нет, ну о чем думала ее мамочка, когда дала ей такое имя? Так мало этого, она еще пометила все ее свитера монограммой «BRA»[3]? — расхохоталась девочка.

Тщетно пытаясь сдержать улыбку, я сказала:

— Да, она, бедная, была обречена с первого дня похолодания. — Вздохнув, я потерла рукой лицо, недоумевая, отчего же мне так невыносимо грустно.

— Это потому что я больше не с тобой, — сказала мне девочка. — Я — твоя радость. Без меня ты больше никогда не сможешь быть счастливой.

Я молча уставилась на нее, понимая, что она сказала мне правду. Как и А-я.

Хит снова забормотал во сне, и я перевела взгляд на него.

Он выглядел таким сильным, молодым и совершенно здоровым, но я-то знала, что он больше никогда не выйдет на футбольное поле и никогда не сделает лихой поворот на своем пикапе, издавая ликующий клич «Тигров Брокен Эрроу». Он никогда не будет мужем. Никогда не станет отцом.

Я оторвала глаза от Хита и снова посмотрела на девочку.

— Я не думаю, что заслуживаю права снова быть счастливой.

— Мне так жалко тебя, Зои, — сказала она и растаяла.

А я снова принялась ходить туда-сюда, чувствуя головокружение и странную пустоту в голове.

Следующая часть меня не стала мерцать или трепетать на краю моего зрения. Она решительно выросла передо мной, преградив мне путь. Она нисколько не была на меня похожа.

Она была высокой. Волосы у нее были длинными, лохматыми и медно-рыжими. И только заглянув в ее лицо, я поняла, что у нас общего — глаза. Она была еще одной частицей меня, я сразу это поняла.

— Кто ты? — устало спросила я. — Говори сразу, чего я лишусь, если ты ко мне не вернешься?

— Зови меня Бриджит. Без меня ты лишишься своей силы.

— Я слишком устала, чтобы быть сильной, — вздохнула я. — Может, поболтаем после того, как я посплю?

— Неужели ты до сих пор не поняла? — Бриджит огорченно покачала головой. — Без нас ты больше не сможешь спать. Тебе никогда не станет лучше, и ты никогда не отдохнешь. Тебе не будет покоя. Лишившись нас, ты постепенно будешь терять себя, а потом уйдешь.

У меня вдруг дико разболелась голова, но я изо всех сил попыталась сосредоточиться.

— Но ведь я уйду вместе с Хитом.

— Да, это так.

— А если я соберу вас всех в себя, то останусь без него.

— Да, это так.

— Нет, не так. Я не смогу вернуться без него, — сказала я.

— Значит, ты действительно сломлена, — вздохнула Бриджит и исчезла.

У меня подкосились ноги, и я опустилась на мох.

Я поняла, что плачу, только когда увидела мокрые пятна на своих джинсах. Не знаю, как долго я так просидела, сломленная болью, горем, смятением и усталостью, но вдруг в мой затуманенный разум пробился какой-то новый звук: это было хлопанье крыльев. Они шелестели, махали, парили, снижались, искали...

— Идем, Зо. Нужно забраться еще глубже. Подняв голову, я увидела Хита, присевшего рядом со мной на корточки.

— Это моя вина, — глухо сказала я.

— Нет, но какая теперь разница? Все уже случилось, малыш. И ничего нельзя изменить.

— Я не могу тебя оставить, Хит! — расплакалась я.

Ласково убрав с моего лица волосы, он вручил мне еще один скомканный бумажный платок.

— Я знаю, что не можешь.

Хлопанье огромных крыльев нарастало, ветки деревьев за нашей спиной принялись раскачиваться от поднятого ими ветра.

— Зо, давай поговорим об этом потом, ладно? Сейчас нам надо бежать. — Взяв меня за локоть, Хит поднял меня на ноги и повел в рощу, туда, где тени были еще гуще, а деревья еще старше.

Я безвольно повиновалась. Идти было лучше, чем сидеть. Не хорошо, нет. Мне больше не могло быть хорошо. Но поскольку я лишилась покоя, то лучше было идти.

— Это ведь он, да? — равнодушно спросила я.

— Он? — переспросил Хит, помогая мне перебраться через большой камень.

— Калона. — Мне показалось, будто одно это слово вдруг изменило воздух вокруг нас. — Он пришел за мной.

Хит хмуро посмотрел на меня и грозно крикнул:

— Нет! Я не позволю ему добраться до тебя!


Стиви Рей


— Нет, я не позволю ему добраться до тебя! — грозно крикнул Дракон.

Стиви Рей вместе со всеми присутствовавшими в зале уставилась на преподавателя фехтования. Вид у Дракона был такой, словно он был готов немедленно нанести смертельный удар невидимому противнику.

— Ммм, простите? Кому ему, Дракон? — переспросила Стиви Рей.

— Тому пересмешнику, который убил мою жену! Ты не должна выходить за территорию школы, пока мы не выследим и не уничтожим эту тварь!

И что ей, скажите, было делать? Пытаясь не обращать внимания на гулкую пустоту, возникшую в ее груди от этих слов Дракона, Стиви Рей привычно попыталась подавить жуткое чувство вины, терзавшее ее всякий раз, когда она видела его погасшее лицо.

Она знала, что сердце Дракона навсегда разбито. И хотя Рефаим дважды спас ей жизнь, Стиви Рей было никуда не деться от другой правды — это он убил Анастасию Ланкфорд.

Но ведь он изменился! Он стал другим! Как жаль, что она не могла сказать этого вслух, не разрушив свой привычный мир.

Она не могла рассказать Дракону о Рефаиме. Она никому на свете не могла о нем рассказать, а поэтому вновь принялась сплетать правду с ложью, продолжая ткать свой отвратительный гобелен скользких недомолвок и прямого обмана.

— Дракон, но ведь я даже не знаю, какой пересмешник был со мной в парке. Он ведь не представился, ты понимаешь.

— Я уверен, что это был главный — мерзкая тварь по имени Реф... Не помню, как его, — выкрикнул Даллас, не обращая внимания на свирепый взгляд Стиви Рей.

— Рефаим, — мертвым голосом произнес Дракон.

— Да-да, именно он! Огромный, точь-в-точь, как вы говорили, и с человеческими глазами. И еще у него есть одна характерная примета. Он считает себя очень крутым парнем!

Стиви Рей стиснула кулаки, едва удерживаясь, чтобы крепко не зажать Далласу рот. А может, и нос заодно. Он ведь заткнется, если придушить его как следует?

— Брось, Даллас! Мы не знаем, что это был за пересмешник. Простите, Дракон, я очень хорошо понимаю ваше беспокойство, но ведь я не собираюсь идти одна в темный лес! Я лишь хочу съездить в бенедиктинское аббатство, чтобы навестить бабушку Зои и рассказать ей о том, что случилось.

— Но Дракон прав, — сказала Ленобия, а Эрик и профессор Пентисилея одобрительно закивали. Похоже, все их разногласия по поводу Неферет и Калоны были временно забыты, и теперь они снова были единодушны. — Этот пересмешник не случайно появился в том месте, где ты вызывала Землю!

— И даже не просто вызывала Землю! — быстро вставил Дракон, когда Ленобия сделала паузу. — Как нам объяснила Стиви Рей, она обратилась к древним силам добра и зла. Разве может быть простым совпадением, что этот пересмешник появился одновременно с белым быком Тьмы?

— Но этот пересмешник не нападал на меня. Он был...

Дракон поднял руку, останавливая ее.

— Несомненно, он примчался, почуяв зло, и не его заслуга, что Тьма обратилась против него самого, как она частенько делает. Ты не можешь с уверенностью заявить, что он не хотел причинить тебе зла.

— Кроме того, мы не можем быть уверены, что это единственный пересмешник в Талсе, — хмуро добавила Ленобия.

Стиви Рей почувствовала в животе панический холод. Как она будет видеться с Рефаимом, если вся школа бросится выслеживать пересмешников по всей Талсе?

— Я собираюсь в аббатство, чтобы увидеться с бабушкой Редберд, — твердо заявила Стиви Рей. — Честно говоря, я не уверена, что где-то здесь рыщет стая пересмешников. Мне показалось, что этого пернатого парня просто тут забыли, поэтому он и примчался на зов Тьмы. А поскольку я, клянусь мамой, больше никогда не буду вызывать Тьму, то эта птичка вряд ли захочет иметь со мной дело.

— Ты недооцениваешь опасность этой твари, — грустно и мрачно заметил Дракон.

— Неправда. Но я не желаю, чтобы подобная опасность заставила меня прятаться в Доме Ночи. И уверена, что никто не должен этого делать, — поспешно прибавила она. — Нет, конечно, мы все должны проявлять осторожность, но нельзя позволять, чтобы страх и злоба заставили нас плясать под свою дудку!

— В словах Стиви Рей есть доля истины, — согласилась Ленобия. — Я тоже убеждена, что мы должны поскорее вернуться к обычному школьному распорядку и распределить красных недолеток по классам.

Крамиша, на протяжении всего заседания молча просидевшая слева от Стиви Рей, тихонько фыркнула. Стиви Рей услышала, как сидевший справа от нее Даллас тоже тяжело вздохнул и, подавив улыбку, быстро сказала:

— Прекрасная мысль!

— Не думаю, что нам стоит рассказывать ученикам о том, что произошло с Зои, — заметил Эрик. — По крайней мере, до тех пор, пока в ее состоянии не произойдут... необратимые изменения.

— Зои не умрет! — процедила сквозь зубы Стиви Рей.

— Я и не хочу, чтобы она умирала! — поспешно воскликнул Эрик, заметно помрачнев от этой мысли. — Но, учитывая недавние события, включая неожиданное появление пересмешника, лучше избежать излишних пересудов.

— А я не думаю, что мы должны замалчивать случившееся! — запальчиво заявила Стиви Рей.

— Давайте попробуем достичь компромисса, — предложила Ленобия. — Если нас будут спрашивать о Зои, мы скажем правду о том, что пытаемся вернуть ее из Потустороннего мира.

— И нужно сделать особое объявление в аудиториях, предупредив всех недолеток проявлять бдительность и сообщать нам обо всем необычном, что им доведется увидеть или услышать, — решительно объявил Дракон.

— Это очень разумное предложение, — поддержала его профессор Пентисилея.

— Очень хорошо, я согласна, — закивала Стиви Рей и, помолчав немного, добавила: — Скажите, мне просто интересно... Мне нужно будет вернуться в тот же класс, где я училась раньше?

— Ага, мне тоже это интересно, — поддержала ее Крамиша.

— И мне, — оживился Даллас. — Все недолетки должны будут продолжить занятия с того момента, на котором они прервались, — мягко пояснила Ленобия, улыбаясь Далласу и Крамише.

Со стороны могло показаться, что недолетки «прервали» свои занятия из-за незапланированных каникул, а не по причине неожиданной смерти, и, как ни странно, от этого вся ситуация вдруг стала казаться почти нормальной. Затем преподавательница повернулась к Стиви Рей:

— Что касается вампиров, то они могут самостоятельно избрать сферу своей деятельности и предметы, которые им хотелось бы изучать. Они будут заниматься не в классах с остальными недолетками, а брать уроки у тех вампиров, которые достигли совершенства в той или иной области. Ты уже решила, чему хочешь обучаться?

Стиви Рей почувствовала устремленные на нее со всех сторон любопытные взгляды, однако ни секунды не колебалась.

— Я хочу обучаться у Богини Никс! Я хочу стать настоящей Верховной жрицей. И не потому, что я единственная красная вампирша в целом мире, а потому, что я этого достойна!

— Но в нашем Доме Ночи нет Верховной жрицы, которая могла бы стать твоей наставницей. С тех пор, как Неферет была вынуждена покинуть школу, мы остались без Верховной жрицы, — заметила профессор Пентисилея, бросив выразительный взгляд на Ленобию.

— В таком случае, я буду учиться самостоятельно, пока Верховная жрица не вернется в школу, — решила Стиви Рей. И добавила, глядя прямо в глаза профессору Пентисилее: — И могу дать вам слово, что этой жрицей никогда не будет Неферет! — С этими словами она встала из-за стола. — Ну все, а теперь я еду в аббатство. Когда вернусь, то загляну к красным недолеткам и сообщу им, что с завтрашнего дня начинаются занятия.

Все начали расходиться. Дракон взял Стиви Рей за руку и отвел ее в сторону.

— Пообещай мне, что будешь осторожна, — настойчиво попросил он. — Я знаю, что твое тело обладает сверхъестественной способностью восстанавливаться, но все-таки ты не бессмертна, Стиви Рей. Помни об этом.

— Я буду осторожна. Обещаю.

— Поеду-ка с ней, — объявила Крамиша. — Буду смотреть за небом, чтобы оттуда не спикировала никакая грязная птица. Я умею так визжать, что мало не покажется. Смертельное оружие девчонок. Если эта тварь явится, можете быть уверены — я весь мир поставлю на уши!

Дракон кивнул, но как-то напряженно, поэтому Стиви Рей с облегчением перевела дух, когда Ленобия подозвала его к себе и завела разговор о том, что неплохо было бы включить его уроки в обязательную программу.

Потихоньку выскользнув из зала, Стиви Рей стала соображать, как бы ей отделаться от Крамиши, которая в последнее время приклеилась к ней, как кусок жвачки к подошве, но тут, как назло, к ним подошел Даллас.

— Ты не могла бы уделить мне несколько минут перед отъездом?

— Я буду в машине Зои, — объявила Крамиша. — И не надейся от меня отделаться.

Проводив ее унылым взглядом, Стиви Рей нехотя повернулась к Далласу.

— Давай зайдем сюда? — предложил он, указывая на пустующую медиатеку.

— Хорошо, но у меня времени в обрез. Не говоря ни слова, Даллас распахнул дверь, и они вошли в холодную темную комнату, пахнувшую книгами и лимонной полиролью для мебели.

— Мы с тобой больше не можем быть вместе, — выпалил Даллас.

— А? Не можем быть вместе? Что за бред? Даллас с вызовом скрестил руки на груди, но вид у него был самый несчастный.

— Я хочу сказать, что мы должны расстаться. Ты была моей девушкой. Но ты больше не хочешь ею быть, и я это понял. Ты была совершенно права — я не смог защитить тебя от этой пернатой твари. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не собираюсь вести себя, как подонок. Ты всегда можешь на меня положиться, и я в любой момент приду тебе на помощь, потому что ты всегда будешь моей Верховной жрицей.

— Но я не хочу расставаться! — выпалила Стиви Рей.

— Не хочешь?

— Нет, — честно ответила она.

В этот миг Даллас был для нее всем на свете, его доброта и любовь были настолько очевидны, что расстаться с ним казалось страшнее, чем получить удар ножом в живот.

— Даллас, прости меня за то, что я сказала. Это была не я, а моя боль. Я была сама не своя, поэтому сама не понимала, что несу. Я не могла выйти из того чертового круга, и я сама призвала эту мерзость на свою голову. Ни ты, ни кто-то другой — даже самый крутой Воин, не смогли бы прорваться ко мне.

— Но пересмешник прорвался, — сказал Даллас.

— Да, но ты же сам сказал, что он в союзе с Тьмой, — ответила Стиви Рей, хотя само упоминание о Рефаиме было для нее все равно, что горсть ледяной воды, брошенная в лицо.

— У Тьмы много союзников, — хмуро ответил Даллас. — И мне кажется, что тебя преследует целая свора этих тварей. Так что будь осторожна, красавица, обещаешь? — Он протянул руку и осторожно убрал светлый завиток с ее лица. — Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Он положил руку на плечо Стиви Рей и нежно провел большим пальцем по ее шее.

— Я буду осторожна, — тихо пообещала Стиви Рей.

— Ты, правда, не хочешь, чтобы мы расстались?

Она молча помотала головой.

— Здорово, потому что я тоже этого не хочу. Наклонившись, он обнял ее и притянул к себе. Его губы робко коснулись губ Стиви Рей. Она приказала себе расслабиться и оттаять в его объятиях.

Даллас отлично целовался — этого у него было не отнять. И еще ей нравилось, что он хоть и выше ее, но все-таки не слишком долговязый.

Даллас знал, что ей нравится, когда ее гладят по спине, поэтому бережно просунул руки ей под футболку — и вовсе не для того, чтобы потискать ее грудь, как сделали бы на его месте большинство парней! Нет, он принялся нежными круговыми движениями водить по ее спине, все крепче прижимая к себе и целуя все жарче и глубже...

Стиви Рей целовала его в ответ. Ей было хорошо с ним... Это позволяло ни о чем не думать... Хотя бы ненадолго забыть о Рефаиме и прочих проблемах... особенно о долге, который она с такой готовностью выплатила, и который...

Она резко отстранилась от Далласа. Они стояли друг против друга, слегка задыхаясь.

— Мне это... Короче, я должна идти. Ты не забыл? — Стиви Рей поспешно улыбнулась, всеми силами пытаясь скрыть свою неловкость.

— Честно говоря, почти забыл, — признался Даллас и с ласковой улыбкой снова отвел с ее лица непослушный завиток. — Но я знаю, что тебе пора. Идем. Я провожу тебя до машины.

Чувствуя себя отчасти лгуньей, отчасти предательницей, а в основном обреченной узницей, Стиви Рей позволила ему взять себя под руку и отвести к машине Зои, как будто они все еще были влюбленной парочкой.

Глава 17

Стиви Рей


— Этот парень на тебя запал, — сообщила Крамиша, когда Стиви Рей вырулила со школьной парковки, а Даллас остался стоять, с собачьей тоской глядя ей вслед. — Ты уже решила, что будешь делать с тем, другим?

Стиви Рей резко ударила по тормозам прямо посреди грунтовки, ведущей к Утика-стрит.

— Слушай, я сейчас не в том состоянии, чтобы разбираться с какими-то парнями. Если хочешь обсуждать, тебе лучше выйти прямо здесь.

— Но если с парнями вовремя не разобраться, можно влипнуть в дерьмо по самые уши, — резонно заметила Крамиша.

— Пока, Крамиша.

— Слышь, сестренка, если хочешь и дальше вести себя, как чокнутая, то я тебе больше слова не скажу. Заткнусь и промолчу. По крайней мере, сейчас. У меня есть к тебе дело поважнее.

Стиви Рей молча поехала вперед, в глубине души досадуя на покладистость Крамиши, лишившую ее возможности избавиться от навязчивой попутчицы.

— Помнишь, ты недавно просила меня хорошенько подумать о моих стихах и поискать, нет ли в них какой подсказки о том, как бы нам помочь Зои?

— Разумеется, помню.

— Так вот, я подумала. И кое-что нашла, — порывшись в своей огромной сумке, Крамиша вытащила довольно потрепанный блокнот с красными страницами. — Сдается мне все, включая меня, об этом забыли.

Крамиша открыла блокнот и помахала перед носом у Стиви Рей страничкой, убористо исписанной своим характерными, полупрописными-полупечатными буквами.

— Крамиша, ты ведь не хочешь, чтобы я читала за рулем? Просто расскажи, что ты вспомнила.

— Я вспомнила стихотворение, которое написала перед тем, как Зои с остальными улетела в Венецию. То самое, которое про Зои и про Калону. Вот. Слушай, я тебе прочитаю:


Двусторонний меч, двусторонний нож.

Ты меня спасешь? Ты меня убьешь?

Гордиевым узлом стану я для тебя

Хочешь — освободи, хочешь — руби меня.

Следуй правде своей — и ты найдешь меня.

Даже на дне морском, даже в сердце огня.

Вызволишь из воды? Бросишь гореть в огне?

Погубишь во имя вражды — или поможешь мне?

Даже из-под земли, из мертвой ее немоты

Я воззову к тебе. Знаю — услышишь ты.

Ветер окликнет тебя, шепот раздастся в тиши,

И ты узнаешь в нем голос своей души:

«Следуй за правдой своей, совесть свою не грязня.

Выбор твой освободит обоих — тебя и меня».


— Ох, божечки ты мой! Как я могла об этом забыть? Ну-ка, ну-ка, перечитай еще разок, только медленнее! — Стиви Рей вся обратилась в слух, впитывая каждое слово стихотворения. — Это ведь послание Калоны, да? Об этом говорят строчки о заточении под землей.

— Вот именно. Я абсолютно уверена, что это он ей написал.

— Конечно. Знаешь, поначалу это все звучит очень грозно — двусторонний меч и все такое — но потом, кажется, все заканчивается хорошо.

— Там говорится, что они оба освободятся, — кивнула Крамиша.

— Значит, Зет освободится из Потустороннего мира!

— И Калона вместе с ней, — добавила Крамиша.

— Ладно, с этим разберемся потом. Сейчас важнее всего вызволить Зои. Постой-ка! Да ведь это пророчество уже начало сбываться. Ну-ка, что там говорится о воде?

— Говорится так: «...и ты найдешь меня даже на дне морском...» Вот что.

— Ну, чем не пророчество? Остров Сан-Клементе находится в море, правильно? Значит, море уже есть. А на дно он, наверное, свалился, после того, как Зои его ранила.

— Там еще сказано, что Зои должна «следовать правде». Это что значит?

— Я точно не знаю, но у меня есть идея. В последний раз, когда мы разговаривали с Зет, я посоветовала ей слушаться своего сердца и поступать так, как подсказывает внутренний голос, даже если всему миру будет казаться, что она совершает чудовищную ошибку, — Стиви Рей замолчала и изо всех сил вытаращила глаза, стараясь не разреветься. — Я... Я страшно раскаиваюсь в том, что сказала ей это. Все это случилось из-за того, что она меня послушалась...

— Кто знает, сестренка? Может, ты была права. Может, с Зои случилось то, что должно было случиться. И еще я думаю, что слушаться только своего сердца и стоять на своем до конца вопреки всем, кто считает, будто ты капитально ошибаешься — это круто. Это такая правда, за которую ничего не жалко.

Стиви Рей почувствовала прилив надежды.

— Значит, если она будет продолжать держаться правды своего сердца, то стихотворение закончится хорошо — Зои освободится!

— Так оно и есть, Стиви Рей. Я прямо сердцем чую — так и есть!

— Я тоже, — воскликнула Стиви Рей, широко улыбаясь Крамише.

— Вот только как сделать, чтобы Зои об этом узнала? Ведь это стихотворение — оно как карта, где указан путь к выходу. Море, значит, она уже нашла. Теперь ей нужно...

— Найти огонь, — перебила Стиви Рей, припомнив соответствующую строчку. — Слушай, а ведь там говорится и про землю, и про душу.

— То есть — дух? Хочешь сказать, что тут присутствуют все пять стихий? Море — это ведь вода, верно?

— Правильно! Значит, у нас есть все пять стихий, подвластных Зои, в том числе дух, с которым у нее самая сильная связь!

— И в царстве которого она сейчас находится, — добавила Крамиша. — А теперь слушай, сестренка, что я хочу тебе сказать — Зои должна узнать о моем стихотворении. Только не думай, что я говорю, что гениальна и горжусь своим шедевром — нет, я не такая поганка. Просто от этого стихотворения зависит, сумеет она вернуться или ее прикончит какая-нибудь тамошняя нежить.

— Я понимаю.

— Это хорошо. И как ты собираешься передать ей мое стихотворение?

— Я? Никак не собираюсь. Я не могу. У меня связь с Землей, Крамиша. Я не могу послать свой дух в Потусторонний мир, — Стиви Рей даже содрогнулась от мысли об этом. — Но Старк собирается туда пробраться. Он может это сделать — так мне сказала та мерзкая корова.

— Бык, сестренка, — поправила Крамиша.

— Какая разница?

— Значит, мне нужно позвонить Старку и прочитать ему мое гениальное пророчество. У тебя есть его телефон?

Стиви Рей задумалась ненадолго, а потом ответила:

— Нет. Афродита говорила, что Старк совсем помешался с горя. Боюсь, в таком состоянии он может просто забыть о твоем стихотворении, решив, что у него есть более важные дела.

— В таком случае, он совершит большую ошибку!

— Да, я понимаю. Поэтому мы прочитаем твое стихотворение Афродите. Она, конечно, злючка и язва, но умом ее Никс не обидела. Она-то сразу поймет, как это важно.

— Это ты хорошо придумала! Она такая язва, что не слезет со Старка, пока тот не вызубрит мое великое путеводное произведение!

— Вот именно! Пошли ей смс-кой свое стихотворение и припиши, что я прошу, чтобы Старк выучил его наизусть. И чтобы они поняли — это пророчество, а не поэзия.

— Ох, сестренка, сомневаюсь я в здравом смысле людей, которые не любят поэзию! А Афродита ее совсем не любит.

— Ах, Крамиша! Твои бы слова да Афродите в уши!

— То-то и оно!

И пока Стиви Рей выруливала на недавно очищенную от снега парковку перед аббатством, Крамиша склонилась над телефоном и принялась деловито набирать смс-ку.

Стиви Рей сразу поняла, что бабушка Редберд чувствует себя гораздо лучше. Ее лицо больше не походило на сплошной кровоподтек, и она уже не лежала в постели, а сидела в кресле-качалке перед камином в просторном холле аббатства, так глубоко погрузившись в книгу, что не сразу заметила подошедшую Стиви Рей.

— «Голубоглазый дьявол»? — фыркнула Стиви Рей. Она знала, что должна сообщить бабушке Зои ужасную новость, но все равно не смогла сдержать улыбку при виде заглавия книги. — Бабушка, да ведь это любовный роман!

Охнув, бабушка Редберд испуганно прижала руку к горлу.

— Стиви Рей! Дитя мое, ты меня напугала! Да, это любовный роман — причем, совершенно очаровательный. Харди Кейтс — мой герой. Роскошный мужчина!

— Роскошный?

Бабушка Редберд насмешливо приподняла седые брови.

— Ах, дитя мое, не будь столь категоричной. Я, конечно, стара, но пока еще жива. И до сих пор в состоянии отдать должное роскошным мужчинам, — она указала рукой на один из деревянных стульев, стоявших у стены. — Тащи его сюда, детка, и давай посплетничаем у огонька. Я так поняла, ты привезла мне новости от Зои из самой Венеции? Ах, подумать только — Венеция, Италия... Как бы я хотела побывать там... — внезапно она осеклась и пристально посмотрела в лицо Стиви Рей. — Ох, я поняла. Я должна была сразу почувствовать, что случилась какая-то беда, да только голова у меня все еще туго соображает после катастрофы. — Сильвия Редберд оцепенела в своем кресле, а потом севшим от страха голосом выдавила: — Говори. Скорее!

Стиви Рей с тяжелым вздохом опустилась на стул, который поставила возле кресла, и взяла ее за руку.

— Она не умерла, но все очень плохо.

— А теперь — рассказывай. Я хочу знать все. Не останавливайся и ничего не упускай!

Крепко вцепившись в руку Стиви Рей, словно это был спасательный круг, бабушка Редберд выслушала всю печальную историю — начиная от смерти Хита и кончая быками и пророческим стихотворением Крамиши.

Стиви Рей без утайки рассказала ей обо всем, умолчав лишь об одном — о Рефаиме. Когда она закончила, лицо бабушки Редберд было таким же белым, как после аварии, когда она лежала в коме.

— Разбита. Душа моей внучки разбита, — с трудом выговорила она, как будто каждое слово было многотонным камнем горя и отчаяния.

— Старк пойдет за ней, бабушка, — поспешно воскликнула Стиви Рей, твердо посмотрев в глаза мудрой старой женщины. — Он будет защищать ее, пока она не соберет свою душу.

— Кедр, — сказала бабушка и кивнула, словно только что ответила на какой-то очень важный вопрос и хотела, чтобы Стиви Рей приняла ее слова к сведению.

— Кедр? — переспросила Стиви Рей. Неужели бабушка Зои сошла с ума от горя? Только этого не хватало!

— Кедровые иглы. Скажи Старку, что когда он войдет в транс, чтобы высвободить свой дух, кто-то должен непрерывно окуривать его дымом кедровых игл.

— Я ничего не поняла, бабушка.

— Кедровые иглы — это очень сильное средство. Они отгоняют Асгина, самого злобного из духов. Кедр используется только при крайней необходимости, но сейчас именно такой случай.

— Да уж, лучше не скажешь, — закивала Стиви Рей, с радостью заметив, что мертвенно-бледные щеки миссис Редберд слегка порозовели.

— Скажи Старку, что он должен глубоко вдыхать дым и думать о том, чтобы перенести его с собой в Потусторонний мир, поняла? При этом надо всеми силами надеяться, что этот дым последует за его духом. Разум его должен стать верным союзником духу. Порой наш разум может изменить саму природу души. Если Старк поверит в то, что кедровый дым будет сопровождать его дух в ином мире, это может стать правдой, и тогда он получит дополнительную защиту во время поисков.

— Я все ему передам.

Бабушка Редберд крепко сжала руку Стиви Рей.

— Порой самые, казалось бы, незначительные вещи могут помочь нам или даже спасти в трудный час. Не упускай ничего, Стиви Рей, и позаботься о том, чтобы Старк тоже был начеку.

— Обязательно, бабушка. Мы все будем начеку. Я прослежу.

— Сильвия, я только что разговаривала с Крамишей, — раздался от дверей взволнованный голос сестры Мэри Анжелы, а затем и она сама торопливо вбежала в холл. Увидев Стиви Рей, настоятельница резко остановилась и всплеснула руками.

— Святая Мария! Значит, это правда? — Аббатиса склонила голову, словно чтобы скрыть слезы, но когда снова вскинула подбородок, ее глаза были сухи, а взгляд исполнен решимости. — Значит, мы должны немедленно начать!

Резко повернувшись, она направилась к выходу.

— Вы куда, сестра? — спросила ее Сильвия Редберд.

— Созвать сестер в часовню. Мы будем молиться. Мы все будем молиться.

— Деве Марии? — с нескрываемым сарказмом спросила Стиви Рей.

Обернувшись, настоятельница кивнула и твердо ответила:

— Да, Стиви Рей — мы будем молиться Деве Марии, Богоматери, которую почитаем своей духовной матерью. Возможно, она является одним из воплощений вашей богини Никс, а возможно нет. Но какое это имеет значение сейчас? Ответь мне, Верховная жрица красных вампиров, ты действительно считаешь, что просьба о помощи во имя любви может быть ошибкой? К кому бы она ни была обращена?

Стиви Рей мгновенно вспомнила человеческие глаза Рефаима, то, как он пожертвовал собой, чтобы выплатить ее долг Тьме, и прикусила язык.

— Простите меня, сестра. Я была неправа. Попросите о помощи Деву Марию, потому что порой любовь может прийти оттуда, откуда ее не ждешь.

На этот раз сестра Мэри Анжела очень долго не сводила глаз с лица Стиви Рей, а затем сказала:

— Ты можешь присоединиться к нашей молитве, дитя.

— Спасибо, — улыбнулась Стиви Рей, — но мне нужно помолиться по-своему.

— Я не собираюсь врать ради тебя, — отрезала Крамиша.

— А я и не прошу тебя врать, — огрызнулась Стиви Рей'.

— Нет, просишь, сестренка. Ты хочешь, чтобы я сказала, что ты осматриваешь туннели вместе с сестрой Мэри Анжелой. Но всем известно, что ты намертво запечатала их еще в тот раз, когда мы здесь жили.

— Но не все об этом знают, — пробормотала Стиви Рей.

— А я тебе говорю, что все. И потом, монахини сейчас молятся за спасение Зои, они добрые женщины, всем бы быть такими. А тебе должно быть стыдно за то, что ты хочешь использовать их доброту, чтобы заморочить кому-то мозги. Как знаешь, но я в этом не участвую.

— Отлично. Тогда я действительно спущусь в туннель и проверю его! — зло процедила Стиви Рей.

Она просто не могла понять, зачем Крамиша поднимает столько шума из-за пустяков. Подумаешь, велика ложь! И вот теперь из-за упрямства этой поэтессы ей придется зря тратить время, вместо того чтобы немедленно броситься к Рефаиму. Великая Никс, ведь она до сих пор не знает, как сильно истерзал его этот мерзкий белый бык!

Стиви Рей хорошо помнила, какую боль причинила ей Тьма, и знала, что Рефаиму сейчас должно быть вдвое хуже. Нужно будет как можно лучше перевязать его и накормить, чтобы он побыстрее набрался сил. Ох, божечки, как-то он там? Стиви Рей до сих пор не могла без дрожи вспоминать кошмарное создание, нависшее над Рефаимом, и его ужасный язык, красный от крови пересмешника...

Вздрогнув, Стиви Рей поняла, что Крамиша продолжает внимательно смотреть на нее, не говоря ни слова.

— Слушай, я просто не желаю считаться с тем, что в нашем Доме Ночи все ходят на ушах всякий раз, стоит мне задержаться на полсекунды!

— Ты врешь.

— Думай, что говоришь! Я твоя Верховная жрица!

— Тогда веди себя, как жрица, а не как лгунья, — резонно возразила Крамиша. — Говори честно, куда собралась.

— Я иду на свидание с парнем и не хочу, чтобы об этом кто-то узнал! — выпалила Стиви Рей.

Склонив голову набок, Крамиша смерила ее внимательным взглядом.

— Это уже больше похоже на правду. Кто он, недолетка или вампир?

— Ни тот, ни другой, — абсолютно честно ответила Стиви Рей. — И он никогда не понравится никому из наших.

— Неужели он поднимает на тебя руку, сестренка? — всполошилась Крамиша. — Потому что это очень плохо. Я знаю нескольких женщин, которые связались с такими мерзавцами, а потом не знали, как от них избавиться.

— Крамиша, нет такого мерзавца, которому Земля не могла бы надрать задницу по моей просьбе. Ни один парень никогда меня пальцем не тронет. Можешь быть в этом уверена на все сто.

— Вот как... Значит, он человек. И женатый.

Плохие дела, подруга.

— Клянусь тебе, он не женат! — снова увильнула от ответа Стиви Рей.

— Хммм, — фыркнула Крамиша. — Он подонок?

— Мне так не кажется.

— Любовь зла, сестренка. Моя мама всегда так говорила.

— Типа того, — согласилась Стиви Рей. — Но ведь я не говорила, что люблю его, — поспешно добавила она. — Я сказала только, что...

— Он совершенно заморочил тебе голову, а сейчас это совсем некстати, — перебила ее Крамиша. Затем она надолго задумалась, приоткрыв рот от усердия. — Вот что я надумала, — объявила она, наконец. — Я попрошу кого-нибудь из монахинь отвезти меня в Дом Ночи, а когда все начнут дергаться из-за того, что ты осталась одна, я скажу им, что тебе нужно было навестить одного человека, поэтому ты не одна. Так я не буду лгуньей. Стиви Рей обдумала это предложение.

— Думаешь, обязательно говорить о том, что это человеческий парень?

— А я и не буду говорить, пока меня за язык не дернут. Скажу — человек, а там уж пускай чего хотят, то и думают. Но если специально спросят про парня, тогда скажу. Потому что не люблю врать.

— Идет, — вздохнула Стиви Рей.

— Но ты учти, что рано или поздно тебе придется рассказать им обо всем. Если он, как ты говоришь, неженатый, то тут проблемы никакой. Ты Верховная жрица, а значит, можешь иметь и человеческого Супруга и вампирского Спутника. Все по закону.

На этот раз Стиви Рей не смогла удержаться от фырканья.

— И ты думаешь, Даллас с этим смирится?

— Тут уж ничего не поделаешь, — серьезно ответила Крамиша. — Если он признает тебя Верховной жрицей, значит, пускай считается с законом. Все вампиры знают, что таков порядок.

— Даллас пока еще не вампир, так что нельзя требовать от него многого. И потом, это причинит ему боль, а я не хочу его огорчать.

— Вот то-то, — кивнула Крамиша. — Я не хотела тебе говорить, но, видать, придется — ты делаешь из мухи быка. Даллас не мальчик, придется ему как-то притерпеться. А ты должна решить, стоит этого этот твой человеческий ухажер, или не стоит.

— Я понимаю. То есть именно это я и пытаюсь понять. А теперь пока. Увидимся в Доме Ночи, — бросила Стиви Рей и, повернувшись к Крамише спиной, припустила к машине.

— Эй! — крикнула ей вслед лауреатка. — А он, случаем, не черный?

Стиви Рей замерла, вспомнив угольно-черные крылья Рефаима, и обернулась через плечо.

— Какая разница, какого он цвета?

— Большая разница, если ты его стыдишься из-за того, что он черный! — запальчиво крикнула в ответ Крамиша.

— Не городи чепухи, Крамиша. Нет, он не черный. И нет, я бы не стыдилась, если бы он был таким. Ох, божечки, как же с тобой тяжело! Пока! Еще раз.

— Полегче, сестренка. Я просто проверила.

— Ты просто сморозила ерунду, — процедила Стиви Рей, поворачиваясь к парковке.

— Я все слышала, — сообщила Крамиша.

— Ну и пусть! — теряя терпение, крикнула Стиви Рей.

Забравшись в машину, она поехала в сторону музея Джилкриса, громко разговаривая сама с собой.

— Нет, Крамиша, он не черный. Он просто человек-птица и убийца, злобный с рождения, по милости своего папаши. И если я захочу быть с ним, на меня разозлятся не просто белые или черные парни — против меня будут все, независимо от цвета кожи!

И тут, совершенно неожиданно для себя, Стиви Рей истерически расхохоталась.

Глава 18

Рефаим


Открыв глаза, Рефаим увидел Стиви Рей, сидевшую на корточках перед его шкафом и изучавшую его самого с таким напряженным вниманием, что между ее бровей залегла глубокая морщинка, отчего красная татуировка на ее лбу в виде полумесяца сложилась пополам.

Белокурые кудряшки, падавшие ей на лицо, делали Стиви Рей настолько похожей на маленькую девочку, что Рефаим с внезапным изумлением вспомнил, что она еще совсем молода. Несмотря на все могущество ее стихийной силы, юность делала ее беззащитной перед опасностями мира. Мысль об уязвимости Стиви Рей ножом страха пронзила сердце Рефаима.

— Привет! Ты проснулся? — спросила она.

— Почему ты так смотришь на меня? — с напускной сварливостью спросил он, раздраженный тем, что стоит ему ее увидеть, как он тут же начинает сходить с ума от тревоги.

— Хочу понять, насколько ты близок к смерти на этот раз.

— Мой отец Бессмертный, если ты забыла. Меня не так-то просто убить, — он заставил себя сесть, не поморщившись от боли.

— Ага, я знаю про твоего папочку, и про твою бессмертную кровь, но все-таки тобой питалась Тьма. Вовсю. А это очень плохо. И еще, честно говоря, выглядишь ты просто ужасно.

— А ты — нет, — огрызнулся он. — Хотя Тьма пила и твою кровь.

— Я выгляжу получше, потому что ты рухнул с небес, как Бэтмен, человек-летучая мышь, и спас меня прежде, чем этот мерзкий вонючий бык меня угробил. А потом я подзарядилась Светом, и это было круто, честное слово! Кроме того, твоя бессмертная кровь так меня вштыривает, что я ношусь, как кролик-энерджайзер!

— Я не летучая мышь, — только и смог ответить пересмешник, потому что больше ничего не понял.

— А кто говорит, что ты мышь? Я сказала, что ты — Бэтмен! Это такой супергерой.

— Я не герой.

— Нет, ты был моим героем. Уже дважды. Рефаим не нашелся, что ответить. Он знал лишь, что когда Стиви Рей назвала его своим героем, внутри у него все затрепетало, и даже боль и тревога вдруг показались гораздо более сносными. — Давай-ка посмотрим, смогу ли я вернуть тебе долг. Еще раз, — сказала Стиви Рей, вставая и протягивая ему руку.

— Вряд ли я смогу есть. Хотя попить было бы совсем неплохо. Я выпил все, что мы с тобой принесли сюда раньше.

— Я не поведу тебя на кухню. По крайней мере, не сейчас. Я хочу помочь тебе выбраться наружу. Под деревья. Вернее, к тому здоровенному дереву возле старой беседки в палисаднике.

— Зачем это?

— Я уже сказала. Ты помог мне. Мне кажется, что я тоже могу тебе помочь, но для этого мне нужно быть ближе к земле, понимаешь? Я все хорошенько обдумала и поняла, что главная сила заключена в деревьях. На самом деле, я уже использовала ее раньше. Наверное, отчасти поэтому мне и удалось вызвать ту тварь, — Стиви Рей содрогнулась, вспомнив о явлении Тьмы, и Рефаим отлично ее понял.

Не будь он так изранен, он бы тоже содрогнулся.

Но у него ужасно болело все тело. И даже больше. Птицечеловек чувствовал, что его кровь стала ненормально горячей. Каждый удар сердца жгучей болью отдавался во всем его организме, а спина под лопатками, откуда бык Тьмы лакал его кровь, горела так, словно на ней развели костер.

И она думает, что какое-то дерево может исправить то, что сотворила Тьма?

— Я лучше останусь здесь. Отдых мне поможет. И вода. Если тебе не терпится сделать для меня что-нибудь, то принеси мне воды. Между прочим, я уже просил тебя об этом.

— Нет, — Стиви Рей наклонилась и с невиданной силой, не устававшей удивлять Рефаима, схватила его за обе руки и поставила на ноги.

И она твердо поддерживала его, пока потемневшая комната бешено вращалась перед глазами Рефаима, и на какой-то жуткий миг ему показалось, что он сейчас хлопнется в обморок, как девчонка.

К счастью, этот миг прошел, и он смог открыть глаза, не боясь выставить себя на посмешище. Он посмотрел на Стиви Рей. Она держала его за руки, не отстраняясь в отвращении и ужасе. Она никогда этого не делала — с самого первого дня.

— Почему ты не боишься дотрагиваться до меня? — услышал он собственный голос, прежде чем успел приказать себе молчать.

Она рассмеялась.

— Рефаим, мне кажется, что сейчас ты и мухи не сможешь обидеть. Кроме того, ты дважды спас мне жизнь, и мы с тобой запечатлены. Я абсолютно тебя не боюсь.

— Кажется, я неправильно задал вопрос. Почему тебе не противно дотрагиваться до меня?

Этот вопрос тоже вырвался у него невольно. Почти.

Морщинка между ее бровей залегла глубже, и Рефаим вдруг понял, что ему нравится смотреть, как она думает.

Наконец Стиви Рей пожала плечами и ответила:

— Мне кажется, вампир вообще не может испытывать отвращение к тому, с кем запечатлен.

— До того, как я выпила твою кровь, мы были запечатлены с Афродитой. Одно время я ее просто видеть не могла, так она меня бесила. Она вообще не слишком любезна, такая уже уродилась. Ну и что? Афродита и сейчас ведет себя точно так же. Но после нашего Запечатления я перестала ее ненавидеть. Даже больше, она мне стала нравиться. Не в сексуальном смысле, конечно, но тем не менее.

Внезапно Стиви Рей испуганно вытаращила глаза, осознав, что сказала. Но было уже поздно, и слово «сексуальный» почти осязаемо повисло в тишине комнаты.

Стиви Рей отдернула руки, словно обжегшись.

— Сможешь сам сойти по ступенькам? — сипло и отрывисто спросила она.

— Да. Я пойду с тобой. Если ты уверена, что дерево мне поможет.

— Очень скоро мы выясним, права я или нет, — буркнула Стиви Рей и, повернувшись к пересмешнику спиной, бросилась к лестнице.

— Да! — внезапно заявила она, не оборачиваясь. — Спасибо, что спас меня. Снова. Ты... В этот раз ты не должен был этого делать, — она говорила словно через силу, как будто ей было трудно подбирать нужные слова. — Он сказал, что не собирается меня убивать.

— Есть вещи похуже смерти, — ответил Рефаим. — То, что Тьма отбирает у идущих дорогой Света, может навсегда изменить их душу.

— А ты? Что Тьма взяла у тебя? — по-прежнему не оборачиваясь, спросила Стиви Рей, когда они подходили к площадке первого этажа. При этом Рефаим видел, что она нарочно идет очень медленно, чтобы он мог без труда поспевать за ней.

— Ничего. Она просто наполнила меня болью и пила эту боль, смешанную с моей кровью.

Только когда они были у самой двери, Стиви Рей, поколебавшись, решилась поднять на него глаза.

— Потому что Тьма питается болью, а Свет — любовью.

Внутри у него что-то щелкнуло от этих слов, и Рефаим еще пристальней вгляделся в ее лицо. Так и есть, он не ошибся. Стиви Рей что-то скрывала от него.

— И какую же цену попросил Свет за мое спасение?

Когда Стиви Рей вновь отвела глаза, Рефаим впервые по-настоящему испугался. Он уже решил, что она откажется отвечать, но Красная вдруг почти сердито рявкнула:

— А ты не хочешь рассказать мне начистоту обо всем, что бык потребовал у тебя, когда пил твою кровь, стоял над тобой и вообще, почти тебя домогался?

— Нет, — ни секунды не колеблясь ответил Рефаим. — Но ведь другой бык...

— Нет, — повторила Стиви Рей, — и это значит, я тоже не хочу об этом говорить. Так что давай забудем об этом и пойдем наружу. Будем надеяться, я смогу снять хотя бы часть боли, которую Тьма оставила в твоем теле.

Рефаим вышел следом за Красной на обледеневшую лужайку, жалкую в своем запустении и печальную, как может быть печально лишь тусклое отражение некогда славного прошлого.

Превозмогая ужасную боль, от которой у него подкашивались ноги, Рефаим тупо брел следом за Стиви Рей, размышляя над тем, какую же плату потребовал с нее Свет. Очевидно, это было нечто устрашающее, раз она даже отказывалась говорить об этом.

По дороге он исподтишка поглядывал на нее. С виду Стиви Рей казалась вполне здоровой и полностью оправившейся после стычки с Тьмой. По крайней мере, выглядела она сильной, целой и совершенно нормальной.

Но кому как не Рефаиму знать, насколько обманчивой может быть внешность!

Что-то было не так — по крайней мере, он ясно видел, что расплата со Светом оказалась далеко не так легка, как хотелось бы Стиви Рей.

Рефаим настолько увлекся подглядыванием за Стиви Рей, что едва не врезался в дерево, возле которого она остановилась.

Стиви Рей посмотрела на него и покачала головой.

— Хватит морочить мне голову. Ты слишком слаб, чтобы шпионить незаметно, так что перестань на меня глазеть. Я в порядке. Ох, божечки, да ты хуже моей мамы!

— Ты поговорила с ней?

Морщинка вновь пролегла у нее между бровей.

— Понимаешь, сейчас у меня вообще нет ни минутки свободной. Нет, пока не поговорила.

— Ты должна.

— Я не собираюсь сейчас говорить о своей маме!

— Как скажешь.

— И не разговаривай со мной так!

— Как?

Оставив его вопрос без ответа, Стиви Рей приказала:

— Так, просто сядь на землю и помолчи немного. Мне нужно подумать, как лучше тебе помочь.

Подавая ему пример, Стиви Рей уселась на землю, скрестив ноги по-турецки, и привалилась спиной к стволу старого кедра, усыпавшего все вокруг душистым ковром своих иголок. Видя, что Рефаим не трогается с места, она нетерпеливо фыркнула и указала ему рукой на место рядом с собой.

— Садись! Он сел.

— И что теперь?

— Дай мне подумать! Я пока не знаю. Некоторое время пересмешник сидел молча, глядя, как она задумчиво накручивает на палец светлый завиток своих мягких волос, а потом вдруг сказал:

— Может, стоит вспомнить, что ты сделала, когда отшвырнула от меня того назойливого недолетку, который вообразил, будто может со мной справиться?

— Даллас не назойливый. Ему просто показалось, что ты на меня напал.

— Ему повезло, что я этого не делал.

— Это еще почему?

Несмотря на одуряющую боль, Рефаим не мог не улыбнуться.

Стиви Рей прекрасно понимала, что этот жалкий недолетка не представлял для него никакой опасности даже сейчас, когда он так ослаб. Пожелай Рефаим напасть на Стиви Рей или кого-нибудь еще, тщедушный мальчишка никак не смог бы его остановить. Однако он был помечен красным полумесяцем, а значит, был одним из подчиненных Стиви Рей и, судя по его поведению, предан ей до безрассудства.

Поэтому Рефаим лишь покачал головой и сказал:

— Потому что мне пришлось бы защищаться, а наши силы слишком неравны.

Губы Стиви Рей дрогнули в едва заметной улыбке.

— Даллас был уверен, что защищает меня от тебя.

— Он тебе не нужен, — не задумываясь, выпалил Рефаим.

Стиви Рей подняла глаза, и взгляды их встретились.

К сожалению, Рефаим не смог до конца разобраться в том, что увидел. Ему показалось, будто в глазах Стиви Рей промелькнуло удивление и слабая тень надежды, а еще он разглядел в них страх — в этом он был точно уверен. Но кого она боится? Его? Нет, она только что доказала, что это не так. Значит, это был ее собственный страх, или же она боялась не столько его, сколько того, чему он мог стать причиной.

Не зная, что сказать, Рефаим смущенно пробормотал:

— Как ты сама сказала, сейчас я и мухи не могу обидеть. Я не представляю для тебя никакой опасности.

Стиви Рей несколько раз моргнула, словно хотела отогнать какие-то мысли, и ответила, пожав плечами:

— Ага, но знаешь, я уже устала убеждать всех в Доме Ночи в том, что ты просто случайно свалился с небес мне на голову как раз в тот момент, когда пожаловала Тьма. Я уже язык стерла, доказывая им, что ты на меня не нападал. Но как только они узнали, что в Талсе до сих пор остается один пересмешник, то сразу подняли дикую тревогу. Короче, теперь мне стало очень сложно выбираться из школы в одиночку.

— Я должен уйти.

Он даже не ожидал, что эти слова вызовут у него в груди такую страшную пустоту.

— Куда?

— На восток, — без колебания ответил Рефаим.

— На восток? То есть, до самой Венеции? Рефаим, твоего отца там нет. Его дух покинул тело. Ты ничем ему не поможешь, если отправишься туда прямо сейчас. Мне кажется, ты окажешь ему гораздо большую услугу, если останешься здесь и будешь вместе со мной пытаться придумать способ вернуть их с Зои из Потустороннего мира!

— Ты не хочешь, чтобы я уходил?

Стиви Рей опустила глаза, как будто разглядывала что-то на земле.

— Вампиру нелегко находиться вдали от человека, с которым она запечатлена.

— Я не человек.

— Да, но ведь это не помешало нам запечатлиться? Выходит, общие правила распространяются и на нас тоже.

— В таком случае, я останусь здесь до тех пор, пока ты не велишь мне уйти.

Стиви Рей зажмурилась, словно его слова причинили ей боль, а Рефаим заставил себя остаться неподвижным, сдерживая желание протянуть руку, чтобы утешить ее... Дотронуться до нее.

Дотронуться до нее? Он хочет до нее дотронуться?

Пересмешник решительно скрестил на груди руки, отрекаясь от этой безумной мысли.

— Земля, — сказал он, и его голос прозвучал в висевшей между ними тишине пугающе громко.

Стиви Рей вопросительно подняла на него глаза.

— Ты вызывала ее раньше, чтобы сбить с ног красного недолетку. Ты попросила ее открыться, чтобы спрятаться от солнца, когда мы сбежали с той крыши. Ты велела ей закрыть туннель за моей спиной, в аббатстве. Разве ты не можешь снова позвать ее и попросить о том, о чем хочешь?

Добрые голубые глаза Стиви Рей радостно распахнулись.

— Ты прав! А я сижу тут, как дура, и думаю неизвестно о чем! Я ведь сто тысяч раз делала это раньше, так почему не сделать и теперь? — она вытянула вперед руки, ладонями вверх. — Ну-ка, держись.

Просто удивительно, как это оказалось просто — протянуть руки и прижать ладони к ее ладоням. Когда их руки соединились, Рефаим вдруг с изумлением понял, что раньше никогда не дотрагивался до человека просто так, не для того, чтобы искалечить его или убить. Но сейчас он все-таки это сделал, он коснулся ее — ласково, спокойно, доверчиво.

Ее кожа была такой нежной на ощупь. Она была вся теплая. И мягкая.

А потом Стиви Рей заговорила, и ее слова проникли в самую глубину его существа, поселившись в дальнем уголке сердца, которого еще никто и никогда не касался.

— Земля, мне очень нужна твоя помощь. Рефаим очень мне дорог. Он страшно страдает и никак не может поправиться. Земля, я уже просила у тебя силы раньше — чтобы спасти себя или тех, кто был мне дорог. Сейчас я прошу тебя одолжить немного сил Рефаиму. Это будет правильно, — она помолчала, глядя на пересмешника. Их глаза встретились, и Стиви Рей вспомнила те слова, которые Рефаим сказал Тьме, думая, что она его не слышит: — Понимаешь, он пострадал из-за меня. Исцели его. Пожалуйста.

Земля под ним всколыхнулась. Но не успел Рефаим подумать, что усыпанная иглами почва под ними вдруг стала удивительно напоминать шкуру грозно ворочающегося зверя, как Стиви Рей громко ахнула и содрогнулась всем телом.

Рефаим попытался вырвать свои руки, чтобы прекратить все это, но она лишь крепче сжала пальцы и сказала:

— Нет, не отпускай! Все нормально.

В тот же миг от ее ладоней хлынуло тепло. В первое мгновение оно напомнило Рефаиму недавний случай, когда он воззвал к бессмертной силе отцовской крови, а вместо этого на его зов откликнулась Тьма — отозвалась и наполнила все его тело, исцелив сломанную руку и искалеченное крыло.

Но очень скоро он понял огромную разницу между прикосновением Тьмы и откликом Земли.

Если сила первой была грубой и жадной, она бесцеремонно вторгалась в него, наполняя энергией, то сейчас ему казалось, будто перья на его крыльях перебирает теплый летний ветерок. Сила земли вошла в его тело не с неумолимой властностью Тьмы, а с милосердием и щедростью, поэтому ее прикосновения были исполнены жизни, здоровья и роста, а не насилия и жадности.

Сила земли живительным бальзамом охладила его горячечную кровь и успокоила пульсировавшую во всем его теле боль.

Когда тепло земли коснулось спины Рефаима — этого куска страшного кровоточащего мяса, огнем горевшего под его крыльями — чувство облегчения стало настолько невыносимым, что Рефаим закрыл глаза и испустил судорожный вздох.

И все это время воздух вокруг него был напоен пьянящим, успокаивающим запахом кедровых игл и душистой травы, согретой летним солнцем.

— Не забудь отослать Земле ее энергию, — мягко, но настойчиво напомнила Стиви Рей.

Рефаим хотел открыть глаза и выпустить ее руки, но Красная снова удержала его, сказав:

— Нет-нет, ничего не делай. Не открывай глаза, просто представь эту силу в виде потока сияющего зеленого света, который исходит из Земли подо мной, а потом переходит в тебя через мое тело и руки. Когда почувствуешь, что Земля закончила свое дело, представь, как тот же луч зеленого света возвращается через твое тело обратно в нее.

Рефаим спросил, не поднимая век:

— Но почему? Почему я должен отпустить эту силу?

Когда Стиви Рей ответила, он услышал в ее голосе улыбку:

— Потому что она не твоя, глупыш. Ты не можешь присвоить эту силу. Она принадлежит Земле. Ты только одолжил ее, а теперь должен вернуть обратно и сказать спасибо.

Рефаим хотел сказать ей, что это глупо, и что только сумасшедший может отдать силу, которую ему подарили. И раз уже тебе дали силу, нужно не выпускать ее из рук и использовать на свое усмотрение.

Он готов был сказать все это — но не смог. Теперь, когда он был весь наполнен силой Земли, эти слова почему-то показались ему неправильными.

Поэтому пересмешник сделал то, что было правильным. Он представил переполняющую его энергию в виде луча зеленого света и послал этот луч вниз по своему позвоночнику обратно в землю. И когда теплая щедрость покинула его, он тихо сказал:

— Спасибо.

И тогда он снова стал самим собой. Пересмешником, сидевшим под большим кедром на сырой холодной земле, держась за руки со Стиви Рей.

Он открыл глаза.

— Теперь лучше? — спросила она.

— Да. Гораздо, — он разжал пальцы, и на этот раз Стиви Рей тоже отпустила его ладони.

— Правда? Вообще-то я почувствовала Землю и послала ее тебе, и мне показалось, что ты ее тоже ощутил, — она склонила голову к плечу, внимательно глядя на него. — Но ты выглядишь заметно лучше. И глаза больше не больные.

Рефаим вскочил, торопясь доказать, насколько он стал сильнее, и, раскинув руки, с наслаждением развернул свои тяжелые крылья.

— Смотри! Мне совсем не больно!

Она сидела на траве и смотрела на него широко открытыми глазами. Растерявшись под этим странным взглядом, Рефаим поспешно опустил руки и сложил крылья за спиной.


— Что такое? — спросил он. — В чем дело?

— Я... я просто забыла, что ты прилетел в парк. И улетел из парка, — она издала какой-то странный звук, похожий на полузадушенный смешок. — Глупо, да? Как я могла забыть о таком?

— Наверное, ты просто привыкла видеть меня калекой, — ответил Рефаим, пытаясь понять причину ее внезапного отторжения.

— Что вылечило твое крыло?

— Земля, — ответил он.

— Нет, не сейчас. Твое крыло не было сломано, когда мы пришли сюда. И твоя боль была совсем другой.

— Нет-нет. Я исцелился прошлой ночью. А сегодняшняя моя боль была вызвана остатками Тьмы и тем, что она со мной сделала.

— Значит, твое крыло и рука вылечились еще вчера ночью?

Почему-то ему не хотелось отвечать на этот вопрос.

Теперь, когда Стиви Рей смотрела на него широко открытым, осуждающим взглядом, Рефаим вдруг захотел солгать ей — сказать, что это было чудо, сотворенное его бессмертной кровью. Но он не мог ей солгать. Он знал, что никогда не станет этого делать.

— Я призвал к себе силы, подвластные крови моего отца. Мне пришлось это сделать. Я услышал, как ты прокричала мое имя.

Стиви Рей поморгала, и в ее глазах отразилось понимание.

— Но бык сказал, что ты взял его силу, а не силу своего отца.

— Я почувствовал разницу, — кивнул Рефаим. — Но не сразу понял, в чем дело. И не догадался, что получаю силу непосредственно от самой Тьмы.

— Значит, тебя исцелила Тьма?

— Да. А потом Земля залечила раны, которые она мне нанесла.

— Ну-да. Конечно. Хорошо, — Стиви Рей резко встала и отряхнула джинсы. — Тебе уже лучше, и мне нужно идти. Я уже говорила, что теперь мне стало труднее убегать из Дома Ночи, поскольку все наши дико напуганы новостью о пересмешнике.

С этими словами Стиви Рей решительно развернулась, чтобы уйти, но Рефаим схватил ее за запястье.

Она отдернула руку и отшатнулась. Рука Рефаима бессильно упала, и он сделал шаг назад.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Я должна идти, — глухо повторила Стиви Рей.

— Ты вернешься?

— Я должна! Ведь я обещала! — выкрикнула она, и Рефаиму показалось, будто она влепила ему пощечину.

— Я освобождаю тебя от этого обещания! — взревел он в ответ, вне себя от злобы на то, что какая-то девчонка может привести его в такое смятение.

Ее глаза подозрительно заблестели, когда она бросила ему в лицо:

— Я не тебе дала обещание, поэтому ты не можешь освободить меня от него!

Потом она бросилась бежать, опустив голову, чтобы он не мог увидеть ее лицо.

— Не надо возвращаться ко мне из чувства долга! Приходи только тогда, когда ты этого захочешь! — крикнул он ей вслед.

Но Стиви Рей даже не остановилась и не посмотрела на него. Она просто ушла.

Рефаим долго стоял один под деревом. И только когда шум ее машины растаял вдали, он позволил себе пошевелиться.

С воплем отчаяния он бросился бежать, а потом взмыл в ночное небо, взбивая холодный воздух своими могучими крыльями, поднимаясь все выше и выше, ища теплое термальное течение, которое подняло бы его, поддержало и унесло куда-нибудь — куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Подальше! Прочь, прочь отсюда! Пересмешник направился на восток, в сторону, противоположную той, куда уехала Стиви Рей — прочь от Талсы и от сплошного хаоса, в который превратилась его жизнь после того, как он встретил Красную. Усилием воли он закрыл свое сознание для всего, кроме знакомой радости небес, — и полетел.

Глава 19

Старк


— Я тебя слушаю, Афродита. Ты хочешь, чтобы я выучил наизусть стихотворение, — прокричал Старк по рации вертолета, которую ему страшно хотелось бы отключить. Он не хотел слушать болтовню Афродиты, не хотел разговаривать ни с ней, ни с кем-нибудь еще. Он был занят.

Снова и снова он прокручивал в голове план, который позволит ему и Зои очутиться на острове. Уставившись в окно, он пытался разглядеть сквозь тьму и туман очертания острова Скай, где, по словам Дуантии и решению Высшего совета, ему в течение пяти следующих дней предстояло умереть.

— Не стихотворение, идиот! Пророчество. Неужели ты думаешь, что я просила бы тебя учить стишки? Терпеть не могу все эти метафоры, эпитеты, аллюзии, символы и прочее бла-бла-бла. Да у меня волосы портятся от одной мысли об этой фигне. Нельзя сказать, чтобы пророчества нравились мне больше, однако они, как ни печально, имеют право на существование. В них есть смысл. А если верить Стиви Рей, это пророчество очень важно для тебя. Оно представляет собой нечто вроде запутанной рифмованной карты, — пояснила Афродита.

— Старк, с Афродитой и со Стиви Рей я готов согласиться, — вступил в разговор Дарий. — Зои не раз помогали стихи, сочиненные нашей Крамишей. Думаю, это пророчество тоже не исключение.

Старк нехотя оторвал взгляд от окна.

— Да, я знаю, — ответил он. Посмотрев на Дария, он перевел глаза на Афродиту, а потом с усилием взглянул на неподвижное тело Зои, привязанное к узким носилкам, стоявшим между ними троими. — Зои уже нашла Калону на воде. Теперь ей предстоит встретиться с ним в огне. Воздух шепотом передаст ей то, что уже и так знает ее дух, а если она будет твердо следовать своей правде, то освободится. Я уже выучил эту треклятую абракадабру. Мне параллельно, стихотворение это, или пророчество, но раз оно может помочь Зои — я передам его ей слово в слово.

В наушниках у них раздался громкий женский голос:

— Я снижаюсь. Напоминаю, я вас высажу и улечу. Все остальное зависит только от вас, и если вы сделаете хоть шаг на остров без разрешения Ских, то все умрете.

— Я понял это с первого раза, сколько можно повторять? — пробурчал Старк, не обращая внимания на сердитый взгляд, которым удостоила его вампир-пилот.

Когда вертолет приземлился, Старк при помощи Дария отстегнул Зои от носилок и первым спрыгнул на землю. Дарий и Афродита бережно передали ему ее тело, а он прижал его к груди, старясь защитить от холода и сырого ветра, поднятого тяжелыми лопастями вертолета.

Вскоре Дарий и Афродита тоже оказались на земле и поспешили отойти подальше от вертолета, поскольку мрачная вампирша-пилот нисколько не преувеличивала: не успели они отойти на несколько шагов, как она подняла вертолет в воздух.

— Трусиха, — процедил Старк.

— Женщина, — мягко поправил его Дарий. — Голос инстинкта ей отдал приказ, не суди ее строго.

— Ну и дерьмо! — присвистнула Афродита, прижимаясь к Дарию, который властно обнял ее своей огромной ручищей. — В жизни не видела более паршивого местечка.

— Эй, вы в порядке? — хмуро спросил Старк. — Или вампиры успели и вас заразить своим мрачным унынием?

Дарий смерил его задумчивым взглядом, быстро переглянулся с Афродитой и ответил:

— Ты ведь не чувствуешь этого, Старк, или я ошибаюсь?

— Что я чувствую? Я чувствую холод и сырость. Я схожу с ума из-за того, что Зои в беде, а я до сих пор ничем не могу ей помочь, и еще меня бесит, что до рассвета осталось чуть больше часа, а если верить вампирам, единственное убежище находится в получасе ходьбы от этого места. Ты это имел в виду или нет?

— Нет, — ответила за Дария Афродита, а ее Воин покачал головой. — Под «этим» Дарий имел в виду желание бежать отсюда со всех ног. И мне бы этого тоже очень хотелось. Прямо сейчас.

— Да, мне бы хотелось отсюда забрать Афродиту, — пророкотал Дарий. — Не подпускать ее к острову близко и никогда сюда не возвращаться. Вот что инстинкты мои говорят мне, и голос их ясен.

— А ты ничего такого не чувствуешь? — снова спросила Афродита у Старка. — Тебе не хочется отнести Зои подальше отсюда?

— Нет.

— Будем надеяться, что это знак, и при этом хороший, — решил Дарий. — Кажется мне, что тебя не касается запрет на проход во владения Женщин.

— Или наш Старк просто слишком тупоголовый, чтобы чувствовать эти запреты! — мгновенно съязвила Афродита.

— Предлагаю закончить наш спор на этой оптимистичной ноте, — пробурчал Старк. — У меня просто нет времени на всякие дурацкие предчувствия!

Прижимая к себе Зои, он решительно зашагал к узкому длинному мосту, ведущему от берега Шотландии на остров. Мост был освещен факелами, свет которых с трудом пробивался сквозь плотную завесу тьмы и тумана.

— Вы идете? Или броситесь с визгом бежать, как девчонки?

— Мы от тебя не отстанем, — сказал Дарий, нагоняя его двумя большими шагами.

— Кажется, я сказала, что хочу сбежать отсюда, но при этом не говорила, что собираюсь визжать. Я вообще никогда не визжу, потому что это дико вульгарно, — заявила Афродита.

Оба говорили довольно решительно, но Старк еще не успел дойти до середины моста, когда услышал, как Пророчица что-то тихо шепнула своему Воину. Он оглянулся на них. Даже в тусклом свете факелов он видел, как сильно они оба побледнели.

Остановившись, Старк устало сказал:

— Вы не должны идти со мной. Все, даже Танатос, в один голос говорили, что Ских никогда не пропустит вас на свой остров. Но даже если они ошибались, и случится чудо, вы все равно не очень-то сможете мне помочь. Мне придется самому разбираться, как пробраться к Зои. И я сделаю это.

— Мы не сумеем помочь тебе в странствиях по Тому свету, — напомнил Дарий. — Но в этом мире на нашу поддержку всегда ты рассчитывать должен.

— А значит, мы будем прикрывать твою задницу, и ты ничего с этим не поделаешь! — фыркнула Афродита. — Когда Зои вернется, — тут Афродита кивнула на неподвижное тело на руках у Старка, — она дико разозлится, если узнает, что мы с Дарием оставили тебя одного разгребать это дерьмо. Ты же знаешь, что она ужасно старомодная — один за всех, все за одного, и тому подобное. А еще ты понимаешь, что здешние вампиры ни за что не пропустят на свой остров истеричную кучку-вонючку — и я не могу осуждать их за это. Поэтому, нам с Дарием придется отдуваться за всех. Как обычно. А поэтому будь умничкой и прекрати терять время, которого у тебя и так нет, — Афродита махнула рукой на тьму впереди. — Вперед! А я, так и быть, постараюсь не обращать внимания на страшные черные волны, бушующие у нас под ногами. И даже не буду думать о том, что этот вонючий мост в любой момент может обрушиться, и мы упадем в ледяную воду, кишащую ужасными морскими чудовищами, которые вынырнут из черных волн, разинут свои страшные пасти и примутся жадно высасывать наши мозги!

— Неужели это место действительно вызывает у тебя такие мысли? — спросил Старк, тщетно пытаясь спрятать улыбку.

— Честное пророческое, тупица.

Старк обернулся на Дария, который только кивнул в знак согласия. Могучий Воин не проронил ни слова, и только крепче стиснул челюсти, с опаской поглядывая на «страшные черные волны».

— Вот как? — прыснул Старк, даже не пытаясь бороться со смехом. Эта Афродита могла мертвого расшевелить! Он с усмешкой посмотрел на нее и поддразнил: — А я вижу только мост и море. Стыдно, Афродита! Такая большая девочка, а боишься всякой ерунды.

— Шагай, храбрец, — огрызнулась Пророчица. — А то я забуду, что ты несешь Зои, и спихну тебя с моста, чтобы мы с Дарием могли удрать отсюда куда подальше. Возможно, мы даже повизжим в свое удовольствие, но ты об этом уже не узнаешь.

Старк рассмеялся, но через несколько шагов улыбка сбежала с его лица. Ее прогнало не древнее «отгоняющее» заклятие. Его заставила помрачнеть мертвая тяжесть неподвижного тела Зои.

Он не должен был препираться с Афродитой. Он должен был сосредоточиться. Думать о том, что скажет Хранителям Ских. Пожалуйста, Никс, пусть они не ошиблись в своих надеждах! Пусть то, что он скажет, откроет ему путь на остров!

Мрачный и решительный, Старк зашагал по мосту, пока не остановился перед изящной аркой, выложенной из сказочно красивого белого камня. Мерцающий свет факелов играл на серебристых прожилках в его толще, и Старк догадался, что арка выложена из какого-то редчайшего сорта мрамора.

— О, черт, глазам больно! — проворчала Афродита, отворачивая лицо от белокаменного входа. — А ведь я так люблю все блестящее!

— Это не блеск, а заклятия сила, моя Афродита, — серьезно произнес Дарий. — Эти ворота незваных гостей отстраняют от входа.

— Отстраняют? — хмыкнула Афродита, искоса покосившись на арку. — Я бы сказала — отшвыривают.

— Ты ведь и этого тоже не чувствуешь, Воин? — спросил Дарий у Старка.

— Красиво, конечно, — пожал плечами тот. — Чувствую, что сюда вбухана куча деньжищ, а в остальном — арка как арка. Нет, я не ощущаю ничего странного, — Старк подошел к воротам вплотную и стал внимательно вглядываться в камни. — Ну, и где тут дверной звонок или молоток? Как нам позвонить? Может, тут есть телефон или надо просто поорать погромче?

— На Gaelic akiv? — раздался бесплотный мужской голос, исходивший, казалось, из самой арки. Старк растерянно всмотрелся в темноту. — Хорошо, я буду говорить по-английски, — после некоторой паузы продолжал голос. — Вашего нежелательного присутствия достаточно для того, чтобы вызвать меня.

— Мне нужно увидеть Ских, — твердо сказал Старк. — Это вопрос жизни и смерти.

— Ских не имеет дело с детьми, даже по вопросам жизни и смерти.

На этот раз голос прозвучал ближе и более отчетливо, а шотландский акцент показался друзьям скорее ворчливым, чем грубым.

— Это кто еще дети? — прошипела Афродита. — Шшш, — попросил Старк и громко произнес, обращаясь к невидимому голосу. — Зои — не дитя. Она Верховная жрица, и ей нужна помощь.

Тогда из тени вышел мужчина-вампир. На нем был килт цвета земли, ничем не напоминающий попсовые фольклорные шмотки, которые можно приобрести во время краткой туристической поездке по Шотландии. С первого взгляда было видно, что на килт этого воина пошло гораздо большее количество материала, и вид у него был очень простой и строгий.

Излишне говорить, что вампир не был одет в твидовую куртку и рубашку с пышными рюшами. Он был голым по пояс, если не считать кожаного жилета и кожаных наручей на руках. На его поясе зловеще поблескивала рукоятка шотландского кинжала — дирка. Голова воина была обрита наголо, за исключением неширокой полосы коротких волос посередине макушки.

В одном ухе у него блестели два золотых кольца. Трепещущий свет факела играл на золотом крученом браслете предводителя клана, надетом на левое запястье Воина. У него была короткая седая борода и вампирская татуировка в виде двух грифов, хищные когти которых спускались ему на скулы. С первого взгляда Старк почувствовал, что этот Воин может пройти через огонь и выйти из него не просто невредимым, но победителем.

— Эта юная дева — недолетка, а не Верховная жрица, — проговорил он с гортанным гэльским акцентом.

— Зои не обычная недолетка! — быстро выпалил Старк, опасаясь, как бы Воин, выглядевший так, словно только что явился из древнего мира, не вернулся в свое глубокое прошлое. — Еще два дня назад у нее были метки взрослого вампира и татуировки по всему телу. И еще она обладала властью над всеми пятью стихиями.

Вампир пристально изучал его своими проницательными голубыми глазами, не глядя ни на Зои, ни на Дария с Афродитой.

— Возможно, два дня назад так и было. Но сегодня я вижу перед собой лишь бесчувственную недолетку.

— Два дня назад она сражалась с падшим Бессмертным, и ее душа разбилась. После этого все ее татуировки исчезли.

— В таком случае, ее ждет смерть, — произнес вампир и, взмахнув рукой, повернулся, чтобы уйти.

— Нет! — вскрикнул Старк, делая шаг вперед.

— Стоять! — рявкнул вампир. Резко обернувшись, он с немыслимым проворством прыгнул вперед, приземлившись прямо под аркой и преградив Старку дорогу. — Ты глуп или безумен, юный муж? У тебя нет разрешения войти на Eilean nan Sgiath, или остров Женщин. Если ты попытаешься сделать это, то поплатишься за это жизнью, можешь в этом не сомневаться.

Стоя в нескольких дюймах от грозного вампира, Старк прямо посмотрел ему в глаза и ответил:

— Я не глупец и не безумец. Я Воин Зои, и если мне кажется, что на этом острове я смогу лучше защитить ее, то у меня есть право доставить мою Верховную жрицу во владения Ских.

— Видимо, тебя ввели в заблуждение, Воин, — спокойно, но твердо заявил вампир. — Ских и ее остров находятся вне юрисдикции Высшего совета и их законов. Я не сын Эреба, а моя Bann ri, моя королева, не в Италии. И мне неважно, Воин ты раненой жрицы или нет. У тебя нет права войти на этот остров. Здесь у тебя вообще нет никаких прав.

Тогда Старк резко повернулся к Дарию.

— Подержи Зои, — попросил он, передавая ему тело Зои. Вновь повернувшись к стражу, с откровенным любопытством наблюдавшему за его действиями, он поднял руку, повернул ее ладонью вверх и полоснул ногтем большого пальца по своему запястью.

— Я пришел сюда не как Сын Эреба. Я не имею ничего общего с Высшим советом, и мне плевать на их правила. И я не прошу разрешения войти на остров, ибо у меня оно уже есть. Я требую встречи со Ских по праву своей крови. Мне есть, что сказать королеве.

Не сводя глаз с лица Старка, вампир слегка повел носом, принюхиваясь.

— Как тебя зовут?

— Сегодня меня зовут Старк, но если ты спрашиваешь имя, которым меня называли до того, как я был Отмечен, то я — Макуоллис!

— Стой здесь, Макуоллис, — сказал вампир, прежде чем раствориться в темноте.

Старк вытер о джинсы окровавленную руку и забрал Зои у Дария.

— Я не позволю ей умереть! — процедил он.

Сделав глубокий вдох, Старк решительно шагнул вперед, готовый пройти в арку следом за ушедшим стражем, положившись на защиту крови своих человеческих предков.

Но Дарий положил руку ему на плечо, не позволив перешагнуть порог.

— Кажется, страж тебе ясно сказал подождать его здесь, не ступая под арку, — напомнил он.

Остановившись, Старк перевел взгляд с Дария на Афродиту, которая закатила глаза и резко отчеканила:

— Знаешь, пока ты еще в этой жизни, попробуй научиться терпению. И умению понимать, что тебе говорят, заодно. Просто подожди несколько минут, не устраивая неприятности. Этот воин-варвар сказал тебе ждать, а не идти за ним. Значит, он сейчас сам сюда вернется.

Недовольно пробурчав себе под нос, Старк отошел от арки и прислонился к ее внешней стене, подхватив Зои так, чтобы ей было удобнее.

— Ладно. Я подожду. Но только недолго! Или они пустят меня на свой вонючий остров — или нет. В любом случае, посмотрим, что будет дальше.

— Человеческая женщина права, — раздался из темноты звучный женский голос. — Тебе следует научиться терпению, юный Воин.

Старк резко выпрямился, вглядываясь во тьму острова.

— Но у меня осталось всего пять дней на то, чтобы спасти ее! Иначе она умрет. У меня нет времени учиться терпению прямо сейчас!

Женщина рассмеялась, и от ее смеха волоски на руках Старка встали дыбом.

— Порывистый, самоуверенный и дерзкий, — заявила женщина. — Совсем как ты несколько веков назад, Шорас.

— Да, но я никогда не был столь юн, — ответил уже знакомый голос Воина-вампира.

Не успел Старк подавить желание крикнуть невидимым собеседникам, чтобы они вышли и поговорили с ним, как две фигуры вдруг выступили из густого тумана, клубившегося под аркой со стороны острова.

Воин-вампир снова был тут, но Старк едва его заметил. Все его внимание было приковано к женщине.

Она была высокой, широкоплечей и мускулистой, но при этом абсолютно женственной. От уголков ее глаз расходились длинные красивые линии восхитительного оттенка золота, чуть подсвеченного зеленью — точно такого же цвета, что и тяжелый кусок янтаря размером с кулак, свисавший с крученого золотого ожерелья на ее шее.

Длинные волосы женщины, ниспадавшие к самой талии, были совершенно седыми, если не считать одной-единственной карминно-красной пряди, однако она совсем не выглядела старой. Но молодой она тоже не выглядела. Старк подумал, что она напоминает ему Калону, который тоже выглядел древним и одновременно лишенным возраста. И еще у женщины были удивительные татуировки в виде мечей с рукоятями, покрытыми сложнейшей резьбой. Они очень шли к ее сильному, чувственному лицу.

Внезапно Старк понял, что пока он разглядывал королеву, никто не произнес ни слова, поэтому он поспешно откашлялся, прижал к себе Зои и почтительно поклонился.

— Счастливо встретиться, Ских.

— Почему я должна позволить тебе ступить на мой остров? — без предисловий спросила она.

Сделав глубокий вдох, Старк вскинул голову и твердо посмотрел в лицо Воительнице.

— Это право принадлежит мне по крови! Я — Макуоллис. Это значит, что я член вашего клана.

— Не ее, мальчик. Моего, — поправил вампир. При этом губы его дрогнули в усмешке, сделавшей его мужественное лицо не столько дружелюбным, сколько опасным.

Растерявшись, Старк перевел глаза на воина.

— Вашего? Хотите сказать, я член вашего клана? — тупо переспросил он.

— Насколько я помню, ты был умнее в его годы, — заметила Ских, посмотрев на своего Воина.

— Еще бы! — хмыкнул тот. — Годы годами, но ума у меня точно было побольше.

— У меня достаточно ума, чтобы знать главное! Моя человеческая кровь связывает меня с вами обоими и с этим островом! — разозлился Старк.

— Давно ли ты вылез из пеленок, малыш? — насмешливо спросил вампир. — Тебе бы все в игры играть, а на этом острове для тебя развлечений не найдется.

Как ни странно, слова вампира не только не разозлили Старка, но каким-то чудом оживили его память, и он словно наяву увидел перед глазами нужную страницу с записями Дэмьена.

— Именно поэтому у меня есть право ступить на остров! — торжествующе воскликнул он. — Я пока не знаю, как исполнить свой долг Воина перед Зои, но могу вам твердо сказать, что она не просто Верховная жрица. До того, как ее душа была разбита, Зои начала превращаться в нечто такое, чего вампиры никогда еще не видели!

Теперь мысли безостановочным потоком лились в его голову, фрагменты головоломки послушно вставали на свои места и, заглянув в удивленно лицо Ских, Старк понял, что идет по правильному пути.

— Зои превращалась в королеву Стихий. Я — ее Воин, ее Хранитель, а она — моя аса. Я пришел сюда, чтобы научиться защищать мою асу. Разве вы не этим занимаетесь? Разве не вы учите Воинов быть Хранителями своих королев?

— Воины перестали приходить ко мне, — ответила Ских.

Старку показалось, что в ее голосе прозвучала грусть, но когда он увидел, как Воин незаметно придвинулся ближе к своей королеве, словно настолько тонко ощущал малейшие чувства Ских, что готов был оградить ее даже от малейшего огорчения, он понял, что нашел правильный ответ и послал беззвучную благодарность Богине.

— Нет, Воины не перестали приходить. Я пришел, — сказал он древней королеве. — Я — Воин. И в моих жилах течет кровь Макуоллисов. Я прошу у вас помощи, чтобы я мог защитить свою асу. Пожалуйста, Ских, позволь мне взойти на твой остров. Научи меня, как сохранить жизнь моей королеве.

Ских колебалась недолго. Переглянувшись со своим Воином, она подняла руки и произнесла:

— Failte gu ant Eilean nan Sgiath. Добро пожаловать на остров Ских. Ты можешь пройти.

— Ваше величество, — раздался в темноте звучный голос Дария, и все снова замолчали. Могучий воин опустился на одно колено перед аркой, а Афродита остановилась за его спиной.

— Ты можешь говорить, Воин, — разрешила Ских.

— В жилах моих не течет кровь Уоллисов, ты это знаешь, но у меня тоже есть королева, которой принес я присягу. Не новичок я, но все же прошу разрешения ступить на твой остров, ибо уверен, что многому здесь я смогу научиться. Воина долг мне велит охранять мою асу, а узы дружбы — помочь брату-воину клятву исполнить пред жрицей.

— Но это человеческая женщина, а не Верховная жрица, — возразил Воин Ских. — Как ты мог принести ей присягу Воина?

— Простите, я не расслышала вашего имени. Как вас зовут, Шкурас? — переспросила Афродита, выступая из-за спины Дария.

— Меня зовут Шорас, и только глухая могла этого не расслышать, — медленно выговорил Воин-вампир.

Старк с изумлением заметил, что он прячет улыбку, словно его немало позабавил язвительный тон Афродиты.

— Хорошо, Шорас, — кивнула Афродита, с пугающей точностью спародировав его шотландский акцент. — Но я — не человек. Раньше я была недолеткой, которую посещали видения. Теперь я больше не недолетка. Но когда я лишилась этой высокой привилегии, Никс, по какой-то до сих пор неведомой мне причине, решила оставить мне видения. Поэтому теперь я Пророчица Богини. Надеюсь, что наряду с дикими кошмарами, постоянным стрессом и красными глазами, высокий статус Пророчицы позволит мне стареть столь же красиво, как это делает ваша королева, — тут Афродита как ни в чем не бывало поклонилась Ских, и та лишь с улыбкой приподняла брови, вместо того чтобы прибить ее на месте, как она того заслуживала, по мнению Старка. — В любом случае, Дарий — мой Воин. И он принес мне присягу, как положено. Иными словами, если я правильно понимаю — а тут я очень рискую ошибиться, поскольку никогда не была сильна в фигуральных выражениях — я тоже своего рода аса. Поэтому Дарий приравнивается к Воинам вашего клана, хоть и не является им по крови.

Старк услышал, как Шорас процедил: «Заносчивая штучка», а Ских шепнула: «Интересная!»

— Failte gu ant Eilean nan Sgiath, Пророчица и ее Воин, — объявила Ских.

Больше не было сказано ни слова, и Старк с телом Зои на руках, в сопровождении Дария и Афродиты, прошел под мраморной аркой и ступил на остров Женщин.

Глава 20

Старк


Шорас подвел их к черному «Рейнж роверу», припаркованному за углом, так что его не было видно со стороны арки. Перед машиной Старк замер, как вкопанный.

Должно быть, он не сумел скрыть своего удивления, потому что Шорас рассмеялся и сказал:

— А ты думал, что мы ездим в повозках, запряженных шотландскими горными пони?

— Впервые слышу о таких пони, но подумала о чем-то подобном, — ответила Афродита, забираясь на заднее сиденье рядом с Дарием. — И страшно рада, что ошиблась.

Шорас распахнул пассажирскую дверь перед Старком, который сел, осторожно прижимая к себе Зои. Только когда Воин завел двигатель, Старк заметил, что Ских с ними нет.

— А где ваша королева? — спросил он.

— Ских не нужна машина, чтобы путешествовать по своему острову.

Старк стал думать, как бы поаккуратнее задать следующий вопрос, но Афродита его опередила:

— И что это, черт побери, значит?

— Это значит, что Ских одарена не только властью над стихиями. Ее дар заключается в связи с этим островом. Она властвует над всеми и всем, что на нем находится.

— Вот это да! Значит, она может транспортироваться, как в недебильной, то есть оригинальной, версии «Звездного пути»? Если, конечно, допустить, что «Звездный путь» может быть недебильным хоть в какой-то версии.

Старк всерьез задумался над тем, как бы заткнуть Афродиту так, чтобы Дарий не оторвал ему голову. Однако старый Воин нисколько не рассердился на ее слова. Он просто пожал плечами и сказал:

— Да. Хорошее объяснение, не хуже других.

— Значит, вы знаете «Звездный путь»? — брякнул Старк прежде, чем успел прикусить язык.

Воин снова пожал плечами и сказал:

— У нас есть спутниковая тарелка.

— И Интернет? — с надеждой спросила Афродита.

— И даже Интернетограф, — без улыбки кивнул Шорас.

— Значит, вы не совсем отрезаны от окружающего мира? — уточнил Старк.

Шорас искоса посмотрел на него.

— Мы связываемся с внешним миром, если это служит интересам нашей королевы.

— Почему я ни капельки не удивлена? — фыркнула Афродита. — Ских — королева. Она любит шопинг, а следовательно — ей не обойтись без Интернета!

— Она королева. Она любит знать обо всем, что происходит в мире, — отрезал Воин таким тоном, что даже Афродита удержалась от дальнейших расспросов.

Некоторое время они ехали в полном молчании, а потом Старк с тревогой заметил, что небо на востоке начало неумолимо светлеть. Он уже собрался объяснить Шорасу, что ему нужно во что бы то ни стало укрыться от света до наступления восхода, когда Воин указал рукой вперед и чуть влево от узкой дороги и сказал:

— Криф — священная роща. Замок сразу за ней, на берегу.

Словно зачарованный, Старк смотрел на пробегающие слева уродливые стволы обманчиво-тщедушных деревьев, несущих на себе целый океан густой зелени. Он лишь мельком видел то, что лежало за рощей — густые гряды мха, тени и белоснежные глыбы мрамора, похожие на пятна искрящегося света.

Прямо перед ним, словно путеводный маяк, замерли два дерева с тесно переплетенными стволами. К ветвям этого странного двойного дерева было привязано множество разноцветных ленточек, являвших собой причудливый, но в то же время притягательный контраст с древними скрюченными стволами.

Чем дольше Старк смотрел на это дерево, тем более странным оно ему казалось.

— Никогда не видел ничего подобного! А зачем сюда привязывают все эти ленточки? — не выдержал он.

Шорас притормозил прямо посреди дороги.

— Это боярышник и рябина, они срослись вместе, образовав древо желаний.

Старк помолчал, а когда понял, что дальнейших объяснений не последует, осторожно спросил:

— А что значит дерево желаний?

— Да уж, твое образование оставляет желать лучшего, парнишка. Такое дерево еще называют деревом подношений. Каждый узелок — то есть, каждая ленточка — это и есть чье-то желание. Порой их завязывают родители, желающие счастья своим детям. Иногда ленточки завязывают друзья, поминая тех, кто ушел в следующую жизнь. Но чаще всего это желания влюбленных, которые связывают воедино свои жизни и мечтают о совместном счастье. Эти деревья выращивает добрый народец, корни его питаются их благими пожеланиями, которые через такие деревья передаются из их мира в наш.

— Добрый народец? — с невольным раздражением переспросил совершенно озадаченный Старк.

— Да ты, видать, совсем темный. Их еще называют фейри или эльфы, а то и феи, по-вашему. Знаешь, откуда пошло выражение «завязать узелок»?

Затем двери замка распахнулись, и Воины — мужчины и женщины, выйдя из темноты, перешли мост и направились к гостям.

Старк машинально отступил назад, а Дарий встал рядом с ним, готовый к обороне.

— Не надо искать неприятностей там, где их не предлагают, — посоветовал Шорас, делая успокаивающий жест своей натруженной рукой Воина. — Они лишь хотят оказать должное уважение вашей королеве.

Воины, все одетые в точности как Шорас, быстро, но без всяких признаков агрессии, приближались к Старку. Подойдя к нему, они выстроились в две колонны, оставив небольшой проход посередине.

— Это традиция, парень. Так мы оказываем почтение своим умершим братьям и сестрам. В таком случае клан должен вернуть его или ее домой, в Тир-на-Ног, в страну вечной юности, — пояснил Шорас. — Мы никогда не бросаем своих мертвых.

Старк заколебался, а потом твердо посмотрел в глаза Воина и ответил:

— Не думаю, что смогу отпустить ее туда.

— Хорошо, — негромко сказал Шорас, понимающе кивая. — Ты можешь нести ее. Стой, как стоишь. Все остальное сделает клан.

С этими словами Шорас шагнул к неподвижно застывшему Старку и протянул обе руки. Но Старк не хотел отдавать ему Зои, он боялся, что просто не сможет этого вынести. Потом взгляд его упал на золотой крученый браслет, блестевший на руке Шораса, и внутри у него что-то дрогнуло.

Неожиданно для самого себя, Старк понял, что доверяет Шорасу, и молча передал ему Зои, потому что понял — этим он не предает свою королеву, а лишь разделяет свое горе с соплеменником.

Шорас повернулся и бережно положил Зои на носилки. Воины, по шестеро с каждой стороны, почтительно склонили головы. Затем их предводительница, высокая женщина с черными, как смоль, волосами, стоявшая у изголовья носилок, сказала Старку:

— Воин, мое место принадлежит тебе.

Не раздумывая, Старк шагнул к носилкам, и женщина освободила ему место у потертых рукояток.

Шорас пошел впереди процессии. Воины и Старк двинулись следом за ним, препровождая неподвижное тело королевы Стихий в замок Ских.

Внутренность замка оказалась главным сюрпризом этого долгого дня, особенно после мрачного декора фасада. Старк ожидал, что это будет, в лучшем случае, настоящий Воинский замок — мужской, спартанский, короче, нечто среднее между подземельем и мужской раздевалкой в тренажерном зале. И капитально ошибся.

Потому что внутри тот оказался просто роскошным. Сверкающий пол из полированного белого мрамора с серебряными прожилками. Каменные стены, увешанные яркими гобеленами со всевозможными изображениями, от прелестных островных пейзажей с мохнатыми коровами до батальных сценок, столь же прекрасных, сколь кровавых.

Они прошли через вестибюль, промаршировали по длинному коридору и приблизились к огромной каменой лестнице, когда Шорас взмахом руки остановил всю процессию.

— Ты не можешь быть Хранителем своей асы, если не примешь решение. Ты должен решать, парень. Хочешь ли ты отнести свою королеву наверх, чтобы отдохнуть и приготовиться, или хочешь начать поиск прямо сейчас?

Старк ни секунды не колебался.

— У меня нет времени на отдых, а готовиться я начал с того самого дня, когда Зои приняла мою клятву Воина. Я решаю начать поиск прямо сейчас!

— В таком случае, мы идем в зал Фиана Фоль, — объявил Воин, поворачиваясь спиной к лестнице и продолжая путь по коридору.

Старк и остальные воины двинулись следом за ним вместе с носилками.

И тут Афродита в очередной раз едва не вывела Старка из себя.

Ускорив шаг, она поравнялась с носилками и спросила у шотландца:

— Послушайте, Шорас, а что вы имели в виду, когда сказали о том, что Старк должен начать поиски?

Шорас степенно ответил, даже не обернувшись:

— Я не привык заикаться, женщина. Я сказал поиск, потому что это так оно и есть.

Афродита пренебрежительно фыркнула.

— Заткнись, — прошипел Старк. Разумеется, она и слушать его не стала! Эта девчонка всегда делала только то, что хотела.

— Да, я слышала, что вы сказали. Но я не вполне уверена в том, что это значит.

Шорас остановился перед сводчатыми деревянными дверьми. Не успел Старк подумать о том, что понадобится натиск целой армии, чтоб открыть такие двери, как Воин тихо и кротко произнес:

— Твои Воины просят разрешения войти, моя аса.

В тот же миг двери с тихим вздохом распахнулись сами собой, и Шорас провел их в самую удивительную комнату, которую Старку когда-либо доводилось видеть.

Ских сидела на мраморном троне, стоявшем на вершине трехступенчатого возвышения в центре просторного зала. Никогда в жизни Старку не доводилось видеть ничего, подобного!

Сверху донизу трон был покрыт причудливой резьбой в виде разнообразных узелков, которые то ли рассказывали какую-то историю, то ли изображали какую-то невиданную сцену, однако сейчас у Старка не было времени разгадывать эту загадку, ибо в высоком витражном окне за спиной Ских уже показался яркий свет утра.

Пошатнувшись, он остановился возле возвышения трона, дававшего ему укрытие от нестерпимой яркости света, и воины за спиной Старка тоже замерли, с любопытством поглядывая на него. Зажмурив глаза, он попытался справиться с отупляющим туманом, заволакивавшим его разум в дневные часы, но Афродита решительно вышла вперед и, поклонившись Ских, быстро сказала Шорасу:

— Старк у нас красный вампир. Он не такой, как ваши воины. На свету он может сгореть заживо.

— Занавесьте окна! — распорядился Шорас. Воины мгновенно исполнили его приказ, задернув тяжелые шторы из красного бархата.

Глаза Старка мгновенно привыкли к плотной тьме, воцарившейся в зале, поэтому еще до того, как воины зажгли настенные факелы и тройные канделябры, он ясно увидел, как Шорас взошел по ступеням помоста и занял место слева от своей королевы. Он стоял там с такой неколебимой уверенностью, что казался непобедимым. И в этот миг Старк с неоспоримой ясностью понял, что никто и ничто в мире — и не только на этом, а может быть, даже в следующем — не сможет прорваться мимо Шораса, чтобы причинить вред его королеве.

Жуткая зависть охватила Старка. Он тоже хотел быть таким! Он хотел, чтобы Зои вернулась, и чтобы никто на свете никогда больше не смог ее тронуть. Он увидел, как Ских протянула руку и быстрым, но нежным движением погладила своего Воина по руке. При этом она не смотрела на Шораса, но Старк не сводил с него глаз. Он видел, что Воин посмотрел на свою королеву таким взглядом, который сказал Старку все. Шорас был не просто Хранителем — он был ее Щитом. И еще он любил свою асу.

— Подойдите. Положи королеву передо мной, — велела Ских, сделав приглашающий жест рукой.

Колонна снова двинулась вперед, и воины бережно положили Зои на мраморный пол у ног королевы.

— Ты не выносишь солнечного света. Чем еще ты отличаешься от нас? — спросила Ских, когда был зажжен последний факел, и комната наполнилась теплым желтым светом живого огня.

Воины молча отступили в темные углы зала. Посмотрев на королеву и ее Воина, Старк ответил, не задумываясь и не тратя время на предисловия:

— Обычно я целый день сплю. Все время, пока солнце находится на небе, я чувствую себя не в форме. Моя жажда крови сильнее, чем у обычных вампиров. Я не могу войти в частный дом без приглашения. Наверное, есть и другие различия, но я стал красным вампиром совсем недавно, поэтому пока успел узнать только об этом.

— Ты действительно умер и воскрес? — спросила королева.

— Да, — быстро ответил Старк, надеясь, что она не будет углубляться в подробности.

— Любопытно... — проговорила Ских. — Душа твоей королевы была разрушена днем? Ты поэтому не смог ее защитить? — спросил Шорас.

Старку показалось, будто этим вопросом Воин выстрелил ему в самое сердце, однако он твердо выдержал взгляд Шораса и честно ответил:

— Нет. Это случилось не днем. Я потерял ее не из-за этого. Я потерял ее, потому что совершил ошибку.

— Я уверена, что Высший совет и вампиры твоего Дома Ночи объяснили тебе, что разбитая душа означает смертный приговор для Жрицы, а чаще всего, и для ее Воина, — сказала Ских. — Что заставило тебя думать, что, попав на мой остров, ты сможешь изменить это?

— Я верю в это по той причине, которую уже назвал вам у входа. Зои — не обычная Верховная жрица. Она особенная. Она гораздо больше, чем просто жрица. И поэтому я хочу быть для нее не просто Воином, но Хранителем.

— Значит, ты готов умереть ради нее.

Это не был вопрос, но Старк все равно ответил:

— Да. Я с готовностью умру за нее.

— Но он прекрасно понимает, что если сделает это прямо сейчас, то никогда не сможет вернуть Зои обратно, — добавила Афродита, а Дарий решительно шагнул к Старку. — Потому что, насколько нам известно, другие Воины в разное время пытались это сделать, но ни один из них не добился успеха.

— Хочет собрат мой использовать силу быков и старинные предков сказанья, чтобы живым в мир Иной отойти, и вернуться оттуда при жизни, — сказал Дарий.

— Уж не думаете ли вы, что в Потусторонний мир можно войти при помощи бабкиных сказок? — невесело усмехнулся Шорас.

— Над вашим замком развевается флаг с изображением быка, — напомнил Старк.

— Ты говоришь о Таре, древнем символе, давно забытом в современном мире, — сказала Ских и добавила: — Как и мой остров.

— Но мы помним о вашем острове, — поправил ее Старк.

— А быков, между прочим, хорошо помнят у нас в Талсе, штат Оклахома, — вставила Афродита. — Причем, обоих. Прошлой ночью они явились туда во всей красе.

В огромном зале воцарилась мертвая тишина. На лице Ских отразилось глубочайшее изумление, а на лице ее Воина — готовность встретить опасность.

— Расскажи нам, Пророчица, — велела Ских.

И Афродита очень сжато и почти без своего обычного сарказма рассказала, как Танатос впервые упомянула о быках, как Стиви Рей по ошибке вызвала не того быка, и как Дэмьен и ребята провели самостоятельное исследование, которое помогло им догадаться, что Старк по праву рождения связан с Хранителями и островом Ских.

— Повтори нам, что сказал бык, — попросила Ских, когда рассказ Афродиты подошел к концу.

— «Пусть Воин положится на свою кровь. Она поможет ему найти мост на остров Женщин, а затем он должен победить самого себя, дабы выйти на арену. Только признав превосходство одного над другим, он сможет соединиться со своей Жрицей. Но когда он доберется до нее, ему придется смириться с ее волей. Только ей, а не ему решать — вернется она или нет», — процитировал Старк.

Ских задумчиво посмотрела на своего Воина.

— Бык указал ему проход в Потусторонний мир.

— Да, но только проход, — кивнул Шорас. — Остальное ему придется сделать самому.

— Объясните мне! — взмолился Старк, не в силах больше скрывать своего разочарования. — Что я, черт возьми, должен сделать, чтобы попасть в Потусторонний мир?

— Воин не может войти в Потусторонний мир живым, — сказала Ских. — Только у Верховных жриц есть такая возможность, хотя не многим из них удавалось действительно достичь этого царства.

— Я знаю, — процедил Старк сквозь стиснутые зубы. — Но вы же сами сказали, что бык разрешил мне войти!

— Нет, — поправил его Шорас. — Он дал тебе проход, но не пустил тебя, Ты не сможешь войти, оставшись Воином.

— Но я Воин! Как же мне войти? И что значат эти слова о том, чтобы дать себя победить?

— Именно здесь на помощь тебе может прийти древняя религия. В глубокой древности мужчины-вампиры служили своим богам или богиням не только как Воины, — ответила Ских.

— Некоторые из них были шаманами, — добавил Шорас.

— Хорошо, я понял. Значит, мне тоже нужно стать шаманом? — совершенно растерялся Старк.

— Я знаю лишь одного Воина, который смог это сделать, — промолвила Ских, положив руку на плечо Шораса.

— Это вы! — восторженно воскликнула Афродита. — Значит, вы сможете рассказать Старку, что ему нужно сделать! Как ему стать и Шаманом, и Воином одновременно.

Брови Воина взлетели вверх, а губы дрогнули в насмешливой улыбке.

— Но это совсем не так просто. Воин должен умереть, чтобы освободить место Шаману.

— Отлично. Значит, все-таки придется умирать, — кивнул Старк.

— Да, это так, — подтвердил Шорас.

Старку показалось, что он услышал голос Зои, с досадой воскликнувший: «Вот черт!»

Глава 21

Стиви Рей


Она знала, что по возвращении в школу ее будет ждать куча проблем, но все-таки не ожидала, что на парковке ее будет встречать сама Ленобия.

— Простите, мне нужно побыть одной! — выпалила Стиви Рей. — Вы видите, со мной все в порядке, поэтому...

— В вечерних новостях сообщили о разбойном нападении на жильцов «Трибьюн Лофт». К ним вломились в апартаменты. Четверо человек убиты. У всех погибших разорваны глотки, и они частично обескровлены. Единственная причина, по которой полиция не явилась сюда, чтобы предъявить нам обвинения, это показания свидетелей. Сразу несколько человек сообщили, что в нападении участвовала группа молодых людей с красными глазами.

Стиви Рей с трудом сглотнула подступивший к горлу комок желчи.

— Это были красные недолетки, которых я оставила в туннелях. Они поработали с воспоминаниями свидетелей, но поскольку ни один из них еще не прошел Изменение и не стал взрослым вампирам, то им не удалось полностью стереть людям память.

— Вот именно. Они не смогли стереть воспоминания о красных глазах, — кивнула Ленобия.

Выбравшись из машины, Стиви Рей зашагала к школе.

— Дракон ведь еще не поехал туда, правда?

— Нет. Я заняла его подготовкой группы недолеток. Он уже начал обучать наших учеников навыкам самообороны на случай нового нападения пересмешников.

— Ленобия, я уверена, что тот случай в парке был простой случайностью. Готова поспорить, что этот пересмешник сейчас уже очень далеко от Талсы.

В ответ Ленобия лишь с досадой махнула рукой.

— С нас и одного пересмешника больше, чем достаточно. Один он или со стаей, но Дракон выследит его и прикончит. Поэтому это меня не слишком беспокоит. Если только за появлением этого пересмешника не стоят козни Неферет и Калоны, не думаю, что нашей школе угрожает какая-то опасность. Сейчас меня больше всего волнует шайка опасных красных недолеток.

— Меня тоже! — воскликнула Стиви Рей, радуясь возможности сменить тему. — Значит, в новостях сказали, что эти люди были лишь частично обескровлены?

— Да, — снова кивнула Ленобия. — У них были разорваны горла — не перерезаны и не прокушены. После этого несчастных бросили истекать кровью, которой, вероятно, питались нападавшие.

— Они не питаются, — поправила ее Стиви Рей. — Они так играют. Им нравится терзать и запугивать людей, это для них особый кайф.

— Играли? — грозно переспросила Ленобия. — И ты так спокойно говоришь об этом? Это гнусное осквернение пути Никс! Мы можем брать кровь у людей только по взаимному согласию, получая взаимное удовольствие! Вот почему Богиня даровала нам возможность разделять с людьми эти восхитительные ощущения. Мы не нападаем на людей, не терзаем и не убиваем их! Мы благодарим, чтим и уважаем их настолько, что делаем своими Супругами. Высший совет изгоняет вампиров, осквернивших себя насилием над людьми.

— А вы еще не рассказали Высшему совету об этих красных недолетках? — поспешно спросила Стиви Рей.

— Я не стала этого делать, не посоветовавшись с тобой. Ты их Верховная жрица. Но ты должна понимать, что сейчас речь идет не о твоей власти, Стиви Рей, а о том, что действия этих недолеток вышли за пределы, позволяющие всем нам закрывать на это глаза.

— Я понимаю... Но мне все-таки хотелось бы самой разобраться с этим.

— Но на этот раз не в одиночку, — отрезала Ленобия.

— Вы правы. То, что они сделали сегодня, доказывает, насколько они опасны.

— Хочешь, чтобы я попросила Дракона сопровождать тебя?

— Нет. Я пойду не одна, но хочу предъявить им ультиматум — измениться или проваливать. Боюсь, что если я приведу с собой посторонних, то не сумею уговорить их завязать с Тьмой и пойти со мной.

Внезапно до Стиви Рей дошел смысл только что сказанных слов, и она даже остановилась, словно налетела на невидимую стену.

— Ой, божечки, ну конечно! Надо было мне сразу догадаться, до встречи с быками, а до меня только теперь дошло! Ой, Ленобия, я поняла, что происходило с нами, когда мы умирали, а потом снова оживали и становились немертвыми. Знаете, почему мы были тогда злыми, кровожадными и все такое? Мы были частью Тьмы! Значит, это все не что-то новое, Ленобия! Наверное, с нами происходило что-то древнее, типа как эта воинская и бычья религия. И за всем этим стояла Неферет, — Стиви Рей посмотрела в глаза преподавательницы верховой езды, заметив в них отражение собственного страха. — Она заключила союз с Тьмой. Теперь у меня нет в этом сомнений.

— Боюсь, в этом уже давно нет сомнений, — сухо ответила Ленобия.

— Умереть не встать! Но как Неферет могла пронюхать про все эти темные дела? Ведь вампиры уже много столетий поклоняются Никс!

— К сожалению, божество не может исчезнуть только потому, что люди перестали ему поклоняться. Силы добра и зла кружат в вечном танце, не завися от непостоянства смертных.

— Но ведь Богиня — это Никс!

— Никс — наша богиня. Ты же не думаешь, что в таком сложном мире, как наш, может существовать только одно божество?

— Ох, божечки мои! — вздохнула Стиви Рей. — Вот когда вы все так раскладываете по полочкам, я полностью согласна, но все равно у меня остается какой-то неприятный осадок. Понимаете, мне бы хотелось, чтобы зло можно было выбрать всего один раз.

— Но тогда и добро можно будет выбрать лишь однажды, а ошибившись — потерять навсегда. Помни, что силы Света и Тьмы должны находиться в постоянном равновесии, — ответила Ленобия. Некоторое время они шли молча, а потом преподавательница сказала: — Ты возьмешь с собой красных недолеток, чтобы выступить против преступной шайки?

— Да.

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше.

— До рассвета осталось не больше трех часов, — напомнила Ленобия.

— Да нам много времени и не нужно. Я задам им всего один простой вопрос: да или нет.

— А если они ответят — нет?

— Если они ответят нет, я сделаю так, что они больше никогда не смогут использовать туннели в качестве своей уютной берлоги. Думаю, самостоятельная жизнь и одиночество пойдут им всем на пользу. Я не верю, что они все окончательно плохие, — Стиви Рей поколебалась немного, а потом добавила: — Я не хочу убивать их, Ленобия. Мне кажется, что если я это сделаю, то уступлю злу. А я не желаю, чтобы Тьма вновь прикоснулась ко мне — никогда и ни за что! — с жаром выкрикнула она, и вдруг перед глазами ее промелькнуло воспоминание о Рефаиме — сильном, здоровом, полностью исцеленном, с широко расправленными крыльями.

— Я понимаю, — кивнула Ленобия. — Я не согласна с тобой, но понимаю. Твой план имеет свои достоинства. Если ты вышвырнешь этих недолеток из их укрытия и заставишь рассеяться, то оставшимся придется думать о выживании, и у них уже не будет ни сил, ни времени на «игры» с людьми.

— Вот именно. А сейчас давайте разделимся и сообщим красным недолеткам, что я хочу встретиться с ними на парковке возле «хаммера». Я возьму на себя общежитие.

— А я схожу в крытый манеж и столовую. Кажется, по дороге сюда я видела, как Крамиша направлялась именно туда. С ней-то я и побеседую в первую очередь. Она всегда знает, где искать остальных.

Стиви Рей кивнула, и Ленобия торопливо зашагала в сторону корпуса.

Оставшись одна, Стиви Рей побрела в общежитие, решив по дороге хорошенько подумать о том, что же она скажет этой тупоголовой Николь и ее шайке недолеток-убийц. Но все мысли ее были заняты Рефаимом.

Уйти от него сегодня было самым трудным испытанием за всю ее жизнь. Почему же она это сделала?

— Потому что он уже выздоровел, — вслух ответила она себе, но тут же сжала губы и испуганно огляделась по сторонам. К счастью, поблизости никого не было. И все-таки Стиви Рей заставила себя прикусить язык и размышлять молча.

Допустим, Рефаим выздоровел и все такое. Ну и что? Неужели она думала, что он навечно останется калекой?

Нет! Она не хотела, чтобы он был болен и искалечен! Значит, ее расстроило не то, что Рефаим выздоровел. Просто его исцелила Тьма, это она сделала его таким...

Стиви Рей мгновенно оборвала эту мысль. Она не хотела думать об этом, не хотела признавать, даже наедине с собой, каким показался ей Рефаим в эту ночь, когда он стоял под деревом, залитый лунным светом — такой могучий, такой прекрасный...

Она нервно принялась крутить в пальцах свой белокурый локон. Вообще-то, они запечатлены. Наверное, он и должен казаться ей настоящим ковбоем!

Тогда почему она не испытывала ничего подобного к Афродите?

— Потому что я не лесбиянка! — процедила Стиви Рей и испуганно прикусила губу, осознав, что означает эта непрошенная мысль.

Рефаим ей нравился. Он был сильным и прекрасным, и на какой-то миг Стиви Рей увидела в его звероподобном облике настоящую красоту. Он не был чудовищем. Он был великолепен — и он принадлежал ей.

Она резко остановилась. Во всем виноват этот чертов черный бык! Это все из-за него, она тут не при чем.

Прежде чем полностью материализоваться из тьмы, черный бык сказал ей: «Я могу прогнать Тьму, но если сделаю это, ты будешь в долгу у Света. Ты готова выплатить этот долг? Подумай хорошенько, ибо если согласишься, то будешь вечно связана с человеческим началом, живущим внутри существа, о спасении которого ты меня попросила». И она без колебания ответила ему: «Да. Я заплачу эту цену!» Выходит, это проклятый бык повязал ее клятвой Света — и полностью перевернул ее душу.

Но Стиви Рей знала, что это не совсем правда. Погруженная в свои мысли, она продолжала накручивать завиток на палец. Нет — между ней и Рефаимом все изменилось еще до появления быка. Это произошло, когда Рефаим защитил ее от Тьмы и принял на себя ее боль.

Когда он сказал, что Стиви Рей принадлежит ему.

Только сегодня она поняла, что Рефаим был прав, и эта мысль напугала Стиви Рей даже больше, чем сама Тьма.

— Так, все собрались?

Недолетки дружно закивали, а Даллас сказал:

— Ага, все тут.

— Это из-за того, что плохие пацаны убили людей в апартаментах, да? — спросила Крамиша.

— Да, — ответила Стиви Рей.

— Это плохо, — мрачно кивнула Крамиша. — Очень плохо.

— Нельзя позволять им убивать людей для развлечения, — подтвердил Даллас. — Ведь это были даже не бродяги!

Стиви Рей тяжело вздохнула.

— Даллас, сколько раз я тебе говорила, что убивать нельзя никого? Ни бродяг, ни других людей. Без разницы.

— Прости, — смутился тот. — Я знаю, что ты права, но порой прошлое всплывает само по себе, и тогда у меня в голове случается какой-то сбой.

Прошлое... Стиви Рей поежилась. Ей показалось, что это слово странным эхом продолжает звучать вокруг них.

Она знала, о каком прошлом говорит Даллас. Может, это то прошлое, от которого Стиви Рей спасло самопожертвование Афродиты, вернувшее ей способность отличать добро от зла и выбирать добро. Она тоже вспоминала это прошлое, но по мере того как каждый новый день отделял ее от былой Тьмы, ей было все проще перестать думать о нем. Глядя на Далласа, Стиви Рей впервые задалась вопросом о том, так ли просто проходит исцеление у красных недолеток, еще не прошедших Изменение? Возможно, у них все иначе, поскольку Даллас довольно часто совершал маленькие промахи и делал подобные оговорки.

— Эй, Стиви Рей? Ты в порядке? — спросил Даллас, явно смущенный ее пристальным вниманием.

— Да, все нормально. Просто задумалась. Значит так, сообщаю свой план. Я собираюсь отправиться в наши туннели и дать этим негодяям последнюю возможность принять правильное решение. Если они сделают это, то уже в понедельник отправятся на занятия вместе со всеми вами. Если нет, то им придется самим заботиться о себе, потому что мы возвращаемся в туннели, и нам там такие соседи не нужны.

— Мы снова будем жить в туннелях! — обрадовалась Крамиша.

— Ага, — ответила Стиви Рей, а широкие улыбки и радостные возгласы недолеток подсказали ей, что она приняла правильное решение. — Я еще не разговаривала об этом с Ленобией, но уверена, что администрации не составит труда возить нас школьным автобусом на занятия и обратно. Нам лучше жить под землей, и хотя я ужасно люблю Дом Ночи, здесь я уже не чувствую себя, как дома. Наш дом — в туннелях.

— Я согласен с тобой, красотка, — закивал Даллас. — Но давай прямо сейчас проясним кое-какие вещи. Ты больше не пойдешь к этим подонкам одна. Я иду с тобой.

— Я тоже, — объявила Крамиша. — Мне плевать, какие макароны ты навешала на уши преподавателям, но я-то отлично знаю, что это те пацаны в прошлый раз едва не зажарили тебя на крыше.

— Ага, мы это уже обсудили, — подтвердил накачанный Джонни Би. — И мы не позволим нашей Верховной жрице снова вляпаться в то же дерьмо.

— Несмотря на все ее мегакрутое задниценадирательное могущество, — закончил Даллас.

— Я не собираюсь идти туда одна. Именно поэтому я и собрала вас всех здесь. Мы возвращаемся в свои туннели, и если для этого придется надрать кому-то задницы, то мы это сделаем, — заявила Стиви Рей. — Джонни Би, ты поведешь «хаммер», — она бросила ему ключи, и здоровенный качок с веселой улыбкой поймал их в воздухе. — Возьми с собой Муравья, Шеннокомптон, Монтойю, Эллиота, Софи, Джерати и Венеру. А мы с Далласом и Крамишей поедем в «жуке» Зои. Следуйте за нами. Встречаемся на нижней парковке у вокзала.

— План неплох, но откуда уверенность, что мы найдем там этих недолеток? Ты же знаешь, на что похожи эти туннели! Это же настоящий муравейник, — пробормотал щуплый парень по прозвищу Муравей, и все весело захихикали.

— Я тоже об этом подумала, — поддержала его Крамиша. — И кое-что придумала. И готова предложить свою задумку, если никто не возражает.

— Ой, божечки, ну что за китайские церемонии? — всплеснула руками Стиви Рей. — Я для того и собрала вас, чтобы мы могли вместе обмозговать это дело!

— Тогда слушайте. Эти засранцы однажды уже пытались убить тебя, так?

Понимая, что отрицать это уже бессмысленно, Стиви Рей кивнула.

— Так.

— И вот я подумала, что если им не удалось сделать это один раз, то они, наверное, захотят попытать счастья еще раз?

— Возможно.

— И что они сделают, если узнают, что ты снова пришла в туннели?

— Попробуют меня схватить, — ответила Стиви Рей, все еще не понимая, к чему клонит Крамиша.

— В таком случае, попроси Землю сообщить им, что ты пришла. Ты же можешь это сделать, сестренка?

Стиви Рей даже рот приоткрыла от удивления.

— Вообще-то я никогда об этом не думала, но, наверное, смогу.

— Ты гений, Крамиша! — воскликнул Даллас.

— Просто блеск! — восхитилась Стиви Рей. — Так, а теперь подождите, я попробую кое-что сделать.

И она со всех ног помчалась на прилегающий к парковке участок школьной территории, где росло несколько дубов. Там стояла кованная чугунная скамейка и тихонько журчал фонтан, окруженный клумбой с вмерзшими в лед анютиными глазками.

На глазах у стоявших на отдалении недолеток, Стиви Рей повернулась лицом на север и опустилась на колени под самым большим дубом. Затем она склонила голову и сосредоточилась.

— Приди ко мне, Земля, — шепотом позвала она.

В тот же миг земля под ее коленями согрелась, и на Стиви Рей дыхнуло запахом цветов и высокой степной травы. Она прижала ладони к земле, которую так любила, и растворилась в ощущении своей неразрывной связи со стихией. Когда все ее тело согрелось и напиталось силой природы, Стиви Рей горячо воскликнула:

— Да! Я узнаю тебя. Я чувствую, что ты — во мне, а я — в тебе. Пожалуйста, Земля, окажи мне одну услугу. Я прошу тебя взять часть этой магии, этой великой благодати, что связывает нас с тобой воедино, и послать ее в туннели под вокзалом. Пусть все, кто находятся сейчас под тобой, подумают, будто я вернулась туда.

Зажмурившись, Стиви Рей представила, как сияющий зеленый поток энергии покидает ее тело, проходит сквозь землю и вливается в туннели прямо под ее старой комнатой.

— Спасибо тебе, Земля. Спасибо за то, что ты моя стихия. А теперь я тебя отпускаю.

Когда она вернулась на парковку, недолетки встретили ее изумленными взглядами.

— Что такое? — спросила Стиви Рей.

— Это было круто! — с благоговением выдохнул Даллас.

— Да, сестренка, ты была вся зеленая и светилась, как светляк, — добавила Крамиша. — Я такого никогда не видала.

— Нереальная крутизна! — подтвердил Даллас, а остальные заулыбались, закивали головами. Стиви Рей улыбнулась в ответ, чувствуя себя счастливой и могущественной, как настоящая Верховная жрица.

— Я уверена, что это сработает, — пробормотала она.

— Думаешь? — подмигнул ей Даллас.

— Думаю, — повторила Стиви Рей, и они обменялись взглядом, от которого у нее вдруг неприятно засосало под ложечкой.

Стиви Рей приказала себе встряхнуться и сосредоточиться на деле.

— Да, все нормально. Поехали. Недолетки бросились к машинам, а Даллас обнял Стиви Рей за плечи. Она позволила ему прижать себя покрепче.

— Я так горжусь тобой, красотка, — шепнул он.

— Спасибо. — Она обняла Далласа за пояс и сунула ладошку в задний карман его джинсов.

— И я рад, что ты решила взять нас с собой.

— Это только правильно, — ответила она. — Кроме того, вместе мы сильнее, чем по отдельности.

Когда они подошли к «жуку», Даллас остановился и сгреб ее в объятия. Наклонившись к самым губам Стиви Рей, он еле слышно прошептал: — Ты права, красавица. Вместе мы сильнее. Он поцеловал ее с жадной властностью, удивившей Стиви Рей. Но прежде, чем она успела об этом подумать, она закинула руки на плечи Далласа и поцеловала его в ответ, отдавшись удовольствию, которое рождало в ней прикосновение его знакомого и совершенно нормального тела.

— Эй, а этим нельзя заняться потом? — проворчала Крамиша, забираясь на крошечное заднее сиденье «жука».

Стиви Рей легкомысленно захихикала, чувствуя себя удивительно беззаботной и счастливой.

«Тем более что с тем парнем ты все равно никогда не сможешь поцеловаться!» — пронеслось у нее в голове.

Даллас нехотя отпустил ее, чтобы она могла отойти к пассажирской двери автомобиля. Потом посмотрел поверх крыши машины и прошептал:

— Заняться потом... Мне нравится эта мысль.

Стиви Рей почувствовала, как кровь прилила к ее щекам, и снова глупо захихикала.

Когда они с Далласом забрались в машину, Крамиша недовольно пробурчала с заднего сиденья:

— Я слышала, что тебе понравилось мое предложение, мальчик Даллас, но мне совсем не нравится, что оно тебе понравилось. Вот так-то. Потому что вам нужно думать не о непристойностях всяких, а о том, как нам разделаться с плохими недолетками, которые рвут глотки людям.

— Стыдись, Крамиша, — хохотнул Даллас. — Тебе всюду мерещатся непристойности.

— А я могу работать в многозадачном режиме, — прыснула Стиви Рей.

— Как знаешь, сестренка. Поехали. Просто у меня дурное предчувствие, — вздохнула Крамиша.

Мгновенно посерьезнев, Стиви Рей посмотрела на Крамишу в зеркало заднего вида.

— Дурное предчувствие? Признавайся, ты написала еще одно стихотворение, кроме того, что мне показала?

— Нет. И мое предчувствие не связано с этими плохими ребятами.

Стиви Рей хмуро уставилась на отражение Крамиши.

— С чем же оно связано? — спросил Даллас. — О чем ты вообще говоришь?

Крамиша многозначительно посмотрела на Стиви Рей, а потом со вздохом ответила:

— Ни о чем. Просто я чую беду. А вы двое только лижетесь, как бесстыдники, и вам ни до чего нет дела.

— Мне есть, — пробормотала Стиви Рей, переводя глаза на дорогу.

— Ага! И потом, моя девочка — Верховная жрица, так что она запросто справится с этим дерьмом из канализации! — хвастливо заявил Даллас.

— Хм, — фыркнула Крамиша.

Поездка к вокзалу получилась короткой и молчаливой. Стиви Рей постоянно чувствовала присутствие Крамиши на заднем сиденье.

«Она знает о Рефаиме!» — стучало у нее в висках, и она всеми силами сопротивлялась этой мысли. Крамиша ничего не знает. Не может знать. Она просто думает, что у Стиви Рей другой парень. Никто не знает о Рефаиме! Никто — кроме злых красных недолеток. Дикая паника скрутила желудок Стиви Рей в узел. Что она будет делать, если Николь или кто-то из ее подельников расскажет недолеткам о Рефаиме? Она легко могла представить себе эту сцену. Николь заявит об этом со злобным торжеством, она такая грубая, такая гадкая... Команда Стиви Рей будет потрясена. Они просто не смогут поверить, что их Верховная жрица...

И тут Стиви Рей едва не вскрикнула от радости, потому что ответ пришел сам собой. Ее недолетки не поверят в то, что она запечатлена с пересмешником! Никогда не поверят. Все, что ей нужно делать — отрицать все с начала и до конца. У туннельных ребят нет никаких доказательств. Да, ее кровь плохо пахнет, но ведь она уже объяснила, почему это может быть.

Ее кровь пила Тьма — вот и все объяснение. Крамиша поверила ей, и Ленобия тоже. Значит, остальные тоже поверят. Все будет клево-плево, как говорят Близняшки. Ее слово, слово Верховной жрицы, против слова шайки недолеток, которые совсем недавно пытались ее убить!

А если некоторые из них сегодня решат выбрать добро и остаться в туннелях вместе с ее командой?

«В таком случае, им придется помалкивать или пусть катятся на все четыре стороны!» — хмуро подумала Стиви Рей, когда Даллас припарковался перед вокзалом. Все недолетки были уже здесь.

— Ладно, ребята, идем. Предупреждаю, не надо их недооценивать, — сказала Стиви Рей. Не говоря ни слова, Даллас встал справа от нее, а Джонни Би — слева. Остальные плотной толпой двинулись за ними в сторону обманчиво неприступной решетки, позволявшей без проблем спускаться в подвал заброшенного старого вокзала.

С виду здесь все осталось так, как при них. Разве что мусора стало больше, но в целом подвал встретил их привычной темной сыростью. Пройдя вглубь, они остановились возле лестницы, ведущей в глубину подземелья.

— Ты видишь? — спросил Даллас у Стиви Рей.

— Да. Но как только мы спустимся, я попытаюсь зажечь факел, чтобы вы все тоже могли ориентироваться в темноте. Вот только нужно найти спички или зажигалку.

— У меня есть зажигалка, — ответила Крамиша, запуская руку в свою огромную сумку.

— Крамиша, неужели ты куришь? — ахнула Стиви Рей, забирая у нее зажигалку.

— Нет, сестренка, я не курю. Это глупая и вредная привычка. Но в наше время нужно быть готовой ко всему. А зажигалка часто бывает полезной. Вот и сейчас пригодилась.

Стиви Рей уже склонилась над металлической лестницей, но Даллас удержал ее за руку.

— Нет, я полезу первым. Меня они не захотят убить.

— Это ты так думаешь, — возразила Стиви Рей, однако пропустила его вперед и полезла следом. Джонни Би последовал за ними.

— Постойте-ка немного, — скомандовала Стиви Рей, когда они втроем очутились у подножия лестницы. С уверенностью двигаясь в кромешной темноте, она быстро отыскала один из керосиновых фонарей, которые сама помогала развешивать на старых железнодорожных костылях над сводом туннеля. Засветив фонарь, Стиви Рей улыбнулась парням:

— Ну как, теперь лучше?

— Отлично, красавица, — усмехнулся Даллас. Затем он замер, склонив голову к плечу, и спросил: — Слышите?

Стиви Рей перевела взгляд на Джонни Би, и тот отрицательно помотал головой, помогая Крамише спуститься с лестницы.

— Что мы должны услышать, Даллас? — нахмурилась Стиви Рей.

Тот прижал ладонь к шершавой бетонной стене туннеля.

— Вот это! — словно зачарованный, произнес он.

— Даллас, ты говоришь загадками, — заворчала на него Крамиша.

Даллас обернулся и посмотрел на них.

— Я не уверен, но мне кажется, что я слышу жужжание электричества по проводам.

— Странно, — пробормотала Крамиша.

— Ты всегда был нашим «электрическим мальчиком», Даллас, — улыбнулась Стиви Рей. — Ты отлично разбирался в проводке.

— Да, но я никогда не чувствовал ничего подобного. Клянусь вам, я слышу, как ток бежит по проводам, которые я сам здесь соединил.

— Возможно, у тебя всегда был этот дар, но раньше ты его не замечал? — предположила Стиви Рей. — Ты ведь все время был под землей, и тебе это все казалось привычным.

— Электричество не исходит от Богини. Оно современное. Значит, и такого дара быть не может, — отрезала Крамиша, недоверчиво покосившись на Далласа.

— Почему это оно не может исходить от Богини? — возразила Стиви Рей. — Честно говоря, мне доводилось видеть нечто более странное, чем дар электричества. Например, белого быка, олицетворявшего Тьму.

— Вот тут ты права, сестренка, — с серьезным видом кивнула Крамиша.

— Значит, у меня реально может быть такой дар? — ошарашено переспросил Даллас.

— Конечно, «электрический парень», — подмигнула ему Стиви Рей.

— Если так, то это может нам очень пригодиться, — заметил Джонни Би, помогая Шеннонкомптон и Венере преодолеть последние ступеньки лестницы.

— Пригодиться? Но как? — не понял Даллас.

— Ну, например, ты можешь услышать, используют эти засранцы электричество или нет. И если да, то где именно.

— Точно! Сейчас попробую!


Снова повернувшись к стене, Даллас приложил руки к бетону и крепко зажмурился. Через несколько секунды он с изумленным вздохом распахнул глаза и обернулся к Стиви Рей.

— Да! Недолетки используют электричество. Прямо сейчас. Они на кухне.

— Значит, туда мы и отправимся, — решительно заявила Стиви Рей.

Глава 22

Стиви Рей


— Нет, меня это все просто бесит! — процедила Стиви Рей, отшвырнув ногой очередную банку из-под «Доктора Пеппера».

— Они грязнухи и неряхи, — подтвердила Крамиша.

— О Боже! Если они меня испачкают, я им головы поотрываю, — заявила Венера.

— Испачкают? Сестренка, ты видела, во что они превратили мою комнату? — вздохнула Крамиша...

— Эй, девочки, давайте не будем отвлекаться, — посоветовал Даллас, шагавший впереди, не отрывая руку от стены. Чем ближе они подходили к кухне, тем сильнее он волновался.

— Даллас прав, — кивнула Стиви Рей. — Сначала вышибем их отсюда, а потом будем думать о том, как привести помещение в порядок.

— В «Пьер Уан» и «Поттери Барн» все еще есть номер золотой кредитки Афродиты, — сказала Крамиша, обращаясь к Венере.

— В таком случае, мы сумеем привести тут все в порядок! — заметно повеселев, ответила та.

— Венера, никакая золотая кредитка не поможет тебе привести в порядок саму себя, — раздался насмешливый голос из темного туннеля впереди. — Ты только посмотри на себя! Вся такая примерная, такая скучная — аж блевать тянет. А я всегда думала, что у тебя серьезный потенциал!

Венера, Стиви Рей и остальные недолетки резко остановились.

— Это я-то скучная и примерная? — с нескрываемым сарказмом рассмеялась Венера. — Ах, какая я бедняжечка, самой себя жалко! Наверное, мне стоило использовать свой богатый потенциал на то, чтобы рвать людям глотки. И ты считаешь, что это круто? Я тебя умоляю! Это омерзительно.

— Не суди о том, чего не пробовала, — хмыкнула Николь, отдергивая одеяло, занавешивавшее вход в кухню.

Она стояла в дверном проеме, освещенном изнутри светом лампы.

С той ночи, когда Стиви Рей видела ее в последний раз, Николь стала еще худее и агрессивнее. Старр и Куртис замерли у нее за спиной, а за ними виднелась по меньшей мере дюжина других недолеток, злобно поглядывавших на непрошеных гостей.

Стиви Рей шагнула вперед. Николь оторвала свой злобный красный взгляд от Венеры и уставилась на нее.

— О, какой сюрприз! Вернулась, чтобы еще разок с нами поиграть? — усмехнулась она.

— Я не собираюсь с тобой играть, Николь. И ты тоже больше никогда не будешь «играть», — Стиви Рей изобразила двумя руками кавычки в воздухе, — с людьми по соседству.

— Не смей указывать, что мне делать! — взорвалась Николь.

Стоявшие за ее спиной Старр и Куртис оскалили зубы и издали странные звуки, больше похожие на рычание, чем на смех. Недолетки в кухне беспокойно зашевелились.

В этот момент Стиви Рей увидела Ее. Она висела на потолке над головами злых недолеток, как колышущееся море черных щупалец, как призрак, сотканный из самой Тьмы.

Тьма...

Сглотнув едкую желчь страха, Стиви Рей заставила себя пристально посмотреть на Николь. Теперь она знала, что должна сделать. Необходимо было покончить с этим прямо сейчас, прежде чем Тьма окончательно овладеет этими недолетками.

Поэтому, не удостоив Николь ответом, она сделала глубокий вдох и сказала:

— Приди ко мне, Земля!

Почувствовав под ногами мягкий толчок и тепло, послушно хлынувшее от сводчатых стен туннеля, Стиви Рей вновь обратила свое внимание на Николь.

— Ты, как всегда, просчиталась, Николь. Я пришла сюда не для того, чтобы говорить тебе, что делать, — спокойно и рассудительно заявила она, по расширившимся глазам Николь, поняв, что та заметила зеленое сияние, окружившее ее после вызова стихии.

Стиви Рей начала медленно поднимать руки, притягивая к себе могучую, пульсирующую энергию.

— Я пришла предложить вам выбор и напомнить, что вы будете в полной мере нести ответственность за его последствия. Как и все мы.

— Я тоже хочу предложить тебе выбор, Стиви Рей. Как насчет того, чтобы без лишних слов отправиться в Дом Ночи, прихватив с собой кучку бесхребетных слизняков, которые имеют глупость считать себя вампирами? — прищурилась Николь.

— Я не бесхребетный! — рявкнул Даллас, выступая из-за плеча Стиви Рей.

— Как и я, — прорычал Джонни Би за его спиной.

— Николь, ты мне никогда не нравилась. Ты не сестренка, вот так-то. Я всегда думала, что у тебя ума кот наплакал, а теперь точно вижу — так оно и есть, — проворчала Крамиша, делая шаг к Стиви Рей. — И мне не нравится, как ты разговариваешь с нашей Верховной жрицей.

— Крамиша, да мне трижды наплевать на все, что тебе нравится или не нравится. И эта деревенская дура мне не жрица, тем более — не верховная! — заорала Николь, и на губах ее выступила белая пена.

— Фу, ты отвратительна, — поморщилась Венера. — Знаешь, тебе нужно немедленно отказаться от всей этой злобной пакости. Она тебя уродует — причем, во всех смыслах.

— Власть никогда не может быть уродлива, а у меня есть настоящая власть, — заявила Николь.

Стиви Рей не нужно было поднимать глаза, чтобы догадаться, как сгустилась Тьма при этих ее словах.

— Ладно, довольно. Ты не можешь по-хорошему, поэтому я перейду к делу. Итак, я предоставляю вам выбор — и каждый из вас должен сделать его самостоятельно.

Стиви Рей посмотрела на толпившихся в кухне недолеток, сверливших ее своими красными глазами. Она всеми силами надеялась, что ей удастся достучаться хотя бы до одного из них.

— Вы можете избрать Свет. Это будет означать, что вы вернулись на путь добра и путь Богини, и можете остаться в этих туннелях вместе с нами. С понедельника в Доме Ночи начинаются занятия, но мы будем ездить в школу отсюда, из туннелей. Здесь наш настоящий дом, в окружении земли мы чувствуем себя лучше. Повторяю, в туннелях останутся только те, кто выберет Свет. Но у вас есть возможность остаться на стороне Тьмы.

Стиви Рей заметила, что при этих словах Николь изумленно вскинула голову.

— Да-да, я все знаю о Тьме. И могу вам сказать, что, связываясь с ней, вы совершаете серьезную ошибку. Но это ваш выбор. Только знайте, что выбрав Тьму, вы уйдете отсюда и уже никогда не сможете вернуться.

— Ты не сможешь нас выгнать! — рявкнул Куртис из-за спины Николь.

— Смогу, — просто ответила Стиви Рей и, подняв ладони, сжала их в светящиеся зеленые кулаки. — Кроме того, дело не только во мне. Ленобия доложит о ваших выходках Высшему совету, после чего перед вами закроются двери всех Домов Ночи в мире.

— Знаешь, Николь, — снова вмешалась Крамиша, — Венера правильно сказала — вид у тебя совсем одичалый. Скажи, ты вообще-то здорова? — Она повысила голос, чтобы ее услышали остальные недолетки в кухне. — А вы скажите, сколько из вас кашляют и чувствуют себя хреново? Если я правильно понимаю, взрослых вампиров среди вас нет? Вы не забыли, что недолетки не могут долго жить без старших?

— Ох, божечки, у меня это совсем вылетело из головы! — смущенно пробормотала Стиви Рей, с благодарностью поглядев на Крамишу. Затем снова повернулась к Николь и ее компании. — Ну, сколько из вас хотят умереть? Снова.

— Понимаете, красные недолетки все равно остаются недолетками, — пояснил Даллас.

— А значит, могут запросто умереть, если будут находиться вдали от взрослых вампиров, — вставил Джонни Би.

— Значит, вы все перемрете поодиночке, — подытожила Крамиша с мрачным торжеством в голосе. — И вы знаете, что это такое, потому что уже умирали однажды. Хотите попробовать еще раз?

— Выбирайте, — сказала Стиви Рей, не разжимая светящихся кулаков.

— Если мы и уверены в чем-то, так это в том, что никогда в жизни не выберем тебя своей Верховной жрицей! — рявкнула Николь. — И никто из вас, ручные собачонки, не сделал бы этого, если бы знал всю правду о своей так называемой «жрице»!

И Николь со сладкой улыбкой чеширского кота произнесла вслух слова, которых Стиви Рей боялась больше всего на свете:

— Готова поклясться, она не рассказала вам о том, что спасла пересмешника?

— Ты лжешь, — ответила Стиви Рей, твердо выдержав ее взгляд.

— Откуда ты знаешь, что в Талсе остался пересмешник? — спросил Даллас.

— Оттуда, что он был здесь, — фыркнула Николь. — И от него за милю воняло запахом вашей драгоценной верховной лгуньи, потому что она спасла ему жизнь. Именно так мы заманили ее на крышу. Она полезла туда, чтобы снова спасти его.

— Это вранье! — взревел Даллас, прижимая ладонь к бетонной стене. Короткие кудряшки Стиви Рей встали дыбом от разряда статического электричества.

— Ого, да ты и в самом деле сумела их всех одурачить! — усмехнулась Николь в лицо Стиви Рей.

— Довольно. Мое терпение кончилось, — объявила Стиви Рей. — Выбирайте. Немедленно. Свет или Тьма?

— Мы уже сделали свой выбор! — быстро сунув руку за отворот своей мешковатой толстовки, Николь выхватила короткоствольный пистолет и наставила его в голову Стиви Рей.

На миг Стиви Рей охватил страх, а потом она услышала щелканье курков и, переведя остолбенелый взгляд в сторону, увидела, что Куртис и Старр уже направили свои пистолеты на Далласа и Крамишу.

И это настолько взбесило Стиви Рей, что дальнейшие события произошли как будто при ускоренной перемотке.

— Защити их, Земля! — закричала Стиви Рей и, раскинув руки, разжала кулаки, представив себе, как сила Земли защитным коконом укрывает ее друзей.

Воздух вокруг нее засветился нежным изумрудным оттенком. Как только защитный барьер был создан, Стиви Рей заметила, что маслянистые щупальца Тьмы, роящиеся под потолком, задрожали и начали рассеиваться.

— Нет, черт возьми! Я не позволю вам тыкать в меня своими игрушками! — Закрыв глаза, Даллас прижал обе руки к стене туннеля.

Послышался громкий треск, а затем Куртис с воплем выронил свой пистолет. В тот же миг Николь издала дикий первобытный крик, больше похожий на рев разъяренного зверя, чем на звук, исторгнутый из груди молодой девушки — и нажала на курок.

Оглушительный грохот выстрелов заполнил гулкую пустоту. Раздирающий уши звук многократно отразился от сводчатых стен, и Стиви Рей уже не могла сказать, сколько было реальных выстрелов. Все смешалось в лавине дыма, эха и потрясения.

Она не слышала криков злобных недолеток, пронзенных пулями, отрикошетившими от ее защитного барьера, однако она увидела, как Старр упала на пол, и у нее на голове расцвел чудовищный красный цветок. Двое других недолеток грохнулись рядом.

Началась паника. Уцелевшие и нераненые недолетки с воплями принялись давить друг друга, пихаясь и прорываясь к узкому выходу, ведущему вверх, в главное здание вокзала.

Но Николь даже не шелохнулась. Все еще сжимая в руке пистолет, она в бешенстве жала и жала на курок, пока Стиви Рей не закричала:

— Довольно! Ты и так уже достаточно натворила!

Положившись на свою связь с Землей, она вытянула перед собой сложенные вместе ладони. Послышался глухой рвущийся звук, и в дальнем конце кухни, где раньше была лишь стена туннеля, открылось глубокое отверстие.

— Убирайтесь и больше никогда не возвращайтесь сюда!

Грозная и величественная, как разъяренная богиня, Стиви Рей швырнула землю на Николь, Куртиса и оставшихся с ними. Могучая волна невидимой силы подхватила их и протащила через всю кухню к только что открывшемуся выходу. Николь продолжала изрыгать проклятия, но Стиви Рей лишь помахала ей рукой и сказала вслед громким голосом, усиленным мощью разгневанной стихии:

— Земля! Вышвырни их прочь и закройся за ними. Если не захотят уходить — похорони их заживо!

Она еще успела услышать, как Николь злобно орет на Куртиса, требуя, чтоб тот быстрее шевелил своей жирной задницей, а затем земля закрылась за ними.

— Все, — сказала Стиви Рей.

Не тратя времени на размышления, она бросилась в кухню, где лежали окровавленные, искалеченные тела, которые Николь и ее компания бросили за собой. Их было пятеро. Трое, включая Старр, были убиты отрекошетившими пулями Николь. Еще двое были раздавлены в свалке.

— Они мертвы, — сказала Стиви Рей, поражаясь своему странному спокойствию.

— Мы с Джонни Би, Элиотом и Монтоей избавимся от них, — сказал Даллас, крепко сжав ее плечо.

— Я пойду с вами, — ответила Стиви Рей. — Открою землю и похороню их, только не здесь. Не хочу, чтобы они лежали там, где мы будем жить.

— Ладно, тебе лучше знать, — покладисто согласился Даллас, нежно дотрагиваясь до ее лица.

— Заверните их в спальные мешки, — пробормотала Крамиша, проходя мимо мертвых тел и царящего на кухне хаоса в кладовку. Там она принялась деловито сгружать с полок свертки.

— Спасибо, Крамиша, — поблагодарила Стиви Рей, машинально забирая у нее спальные мешки и по очереди расстегивая их.

Внезапно ее внимание привлекли какие-то звуки, доносившиеся от двери, и, обернувшись, она увидела мертвенно бледных Венеру, Софи и Шеннонкомптон. Софи судорожно всхлипывала без слез.

— Идите в машину, — распорядилась Стиви Рей. — Ждите нас там. Мы возвращаемся в школу. Сегодня останемся там. Хорошо?

Девочки закивали и, держась за руки, поплелись прочь.

— Видать, им потребуется психологическая консультация, — заметила Крамиша.

— А тебе нет? — спросила Стиви Рей, глядя на нее поверх спального мешка.

— Нет. Я работала волонтером в госпитале святого Иоанна и насмотрелась всяких ужасов.

В этот момент Стиви Рей искренне пожалела о том, что в ее жизни не было никакой вакцинации ужаса. Стиснув зубы, она попыталась выбросить из головы все мысли и принялась за работу.

Застегнув мертвых в спальные мешки, они с Крамишей следом за парнями, кряхтевшими под тяжестью этой страшной ноши, направились к выходу. Не проронив ни слова, все выбрались на пустырь за старыми железнодорожными путями.

Здесь Стиви Рей опустилась на колени и уперлась ладонями в землю.

— Земля, откройся, пожалуйста, и позволь этим недолеткам вернуться в тебя.

Земля всколыхнулась, как шкура ворочающегося зверя, а затем расступилась, образовав узкую глубокую трещину.

— Бросайте их туда, — велела Стиви Рей парням, в мрачном молчании исполнившим ее приказ. Когда последнее тело исчезло под землей, Стиви Рей снова заговорила:

— Никс, я знаю, что эти недолетки сделали неправильный выбор, но не думаю, что в этом была их вина. Как их Верховная жрица, я прошу тебя показать им, что такое доброта, и даровать покой, который они не смогли найти здесь. — Взмахнув рукой, она прошептала: — Закройся, пожалуйста!

И земля, как послушная недолетка, исполнила ее просьбу.

Встав с колен, Стиви Рей почувствовала себя пятисотлетней старухой. Когда Даллас попытался дотронуться до нее, она отстранилась и зашагала в сторону вокзала, бросив на ходу:

— Даллас, обойдите вокруг здания и проверьте, все ли недолетки поняли мой приказ и убрались отсюда. Я буду на кухне. Встретимся там, ладно?

— Будет исполнено, красавица, — ответил Даллас, и они с Джонни Би убежали.

— Остальные могут идти в «хаммер», — распорядилась Стиви Рей.

Не говоря ни слова, недолетки побрели к парковке.

Оставшись одна, Стиви Рей медленно вернулась в туннели и вошла на залитую кровью кухню. Крамиша была там. Она уже нашла в кладовой упаковку с огромными мешками для мусора и деловито складывала в них всякий хлам, недовольно ворча себе под нос.

Стиви Рей не сказала ни слова. Она просто взяла еще один мешок и принялась за работу. Когда большая часть мусора была собрана, Стиви Рей вздохнула:

— Ладно, с остальным ты сама справишься. Мне нужно попросить Землю убрать кровь.

Крамиша задумчиво посмотрела на утрамбованный земляной пол.

— Гляди-ка, она даже не впиталась.

— Да, я знаю. Я все исправлю.

Крамиша пристально посмотрела ей в глаза и медленно произнесла:

— Ты, конечно, Верховная жрица и все такое, но даже ты не можешь исправить все.

— Думаю, всякая хорошая жрица должна к этому стремиться.

— Стремись к чему хочешь, сестренка, кто тебе мешает? Но знай, что хорошая жрица не пилит себя за то, что произошло не по ее вине. Нельзя контролировать все на свете.

— Ты была бы хорошей Верховной жрицей, Крамиша.

— Ну вот еще! — фыркнула Крамиша. — Спасибо, у меня своя работа есть. И не пытайся навалить своего дерьма в мою кучу, как говорится. Мне бы со своим поэтическим даром разобраться!

Стиви Рей с трудом улыбнулась застывшими губами и сказала:

— Ты же знаешь, что твои стихи исходят от Никс.

— Да-да, и как-нибудь мне нужно будет хорошенько потолковать с Никс обо всем этом, — пробормотала Крамиша и, ворча себе под нос, ушла в глубь туннеля, оставив Стиви Рей в одиночестве.

— Земля, приди ко мне снова, пожалуйста, — попросила та, дотрагиваясь рукой до входа на кухню. Когда знакомое тепло разлилось по всему ее телу, Стиви Рей вытянула руки над полом, повернув их вниз ладонями.

— Подобно всему живому, кровь должна возвратиться к тебе. Пожалуйста, впитай в себя кровь этих недолеток, которые не должны были умереть такой смертью!

В тот же миг кухонный пол превратился в огромную пористую губку, на глазах у Стиви Рей впитавшую в себя все кровавые пятна. Когда все было кончено, у Стиви Рей вдруг подкосились ноги, и она плюхнулась на только что очищенный пол. И разрыдалась.

В таком виде и нашел ее Даллас. Она сидела, уронив голову, закрыв лицо руками, и тряслась от рыданий, пытаясь выплакать тяжкий груз вины и горечи, надрывавший ее сердце. Она не слышала, как Даллас вошел в кухню. Она лишь почувствовала, как он обнял ее за плечи, сел рядом и, притянув ее к себе на колени, принялся гладить по волосам и укачивать, как маленькую девочку.

Наконец ее рыдания перешли в икоту, а потом икота прошла. Стиви Рей вытерла лицо рукавом и устало склонила голову на плечо Далласа.

— Ребята ждут снаружи. Надо идти, — прошептала она, хотя не знала, хватит ли у нее сил пошевелиться.

— Ничего не надо. Я отослал всех на «хаммере» и сказал, что мы вернемся на машине Зои.

— И Крамиша уехала?

— И Крамиша. Правда, она долго причитала, что ей придется сесть на колени к Джонни Би.

Неожиданно для себя Стиви Рей рассмеялась.

— Готова поспорить, что он ни капельки не причитал!

— Еще бы. Мне кажется, они друг другу нравятся.

— Думаешь? — она слегка откинула голову, чтобы заглянуть Далласу в глаза.

— Ага, — улыбнулся он. — У меня глаз-алмаз, я сразу вижу, кто на кого запал!

— Правда? И кто же?

— Например, мы на друг друга, красавица, — он наклонился и поцеловал ее.

Поцелуй был нежным, но Стиви Рей не позволила ему остаться таким. Она сама не понимала, что с ней творится, и почему она вдруг вспыхнула, как факел. Возможно, это было связано с тем, что в эту ночь она столкнулась со смертью, и ей была необходима ласка, прикосновения и любовь, чтобы вновь почувствовать себя живой. А может быть, тоска, бурлившая в ее душе после первого разговора с Рефаимом, наконец выплеснулась наружу — и Даллас оказался тем, кому предстояло сгореть в этой лаве.

Так или иначе, Стиви Рей оказалась в огне, и ей нужен был Даллас, чтобы погасить сжигавшее ее пламя.

— Сними, сними, — промычала она, не отрывая губы от его губ, и принялась торопливо срывать с Далласа рубашку. С хриплым вздохом он стащил ее через голову. После этого Стиви Рей трясущимися руками сбросила с себя футболку, скинула кроссовки и взялась за ремень джинсов. Почувствовав вопросительный взгляд Далласа, она посмотрела на него и прохрипела: — Я хочу тебя, Даллас. Сейчас.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — кивнула она. — Сейчас!

— Сейчас так сейчас, — ответил он, сгребая ее в объятия.

Когда их обнаженные тела соприкоснулись, Стиви Рей показалось, что она сейчас взорвется. Это было именно то, в чем она нуждалась. Ее кожа вдруг стала гиперчувствительной, и прикосновения Далласа действовали на нее, как ожог, и это было просто замечательно. Сейчас ей нужно было, чтобы ее трогали, ласкали, любили и овладевали много-много раз, ибо только так она могла избавиться от всего: от Николь, от мертвых недолеток, от страха за Зои и от Рефаима. Прежде всего — от Рефаима.

Прикосновения Далласа прогнали его. Стиви Рей знала, что все еще запечатлена с Рефаимом, но когда гладкая горячая кожа Далласа соприкасалась с ее голой кожей, пересмешник вдруг стал таким далеким. Он словно уходил от нее... отпускал ее...

— Можешь укусить меня, если хочешь, — прошептал Даллас, опаляя ее ухо своим горячим дыханием. — Честно. Я сам этого хочу.

Он уже подмял ее под себя, и повернулся так, чтобы изгиб его шеи оказался прямо у ее губ.

Жадно поцеловав его, Стиви Рей провела языком по его коже, почувствовав древний ритм пульсировавшей крови. Она погладила ногтем шею Далласа, ища подходящее местечко, где можно сделать прокол и насытиться. Даллас застонал в предвкушении наслаждения. Ибо забирая его кровь, Стиви Рей одновременно подарила бы ему высшее блаженство. Так издревле было заведено между вампиром и его Супругом — и так должно было быть. Быстро, просто, и очень-очень приятно.

Но если она выпьет кровь Далласа, ее Запечатление с Рефаимом будет разорвано. Стиви Рей замерла, все еще прижимая ноготь к теплой шее Далласа. Нет, пустяки. Верховная жрица может иметь и Спутника и Супруга одновременно.

Но это была ложь, и Стиви Рей отлично это понимала. В глубине души она знала, что ее Запечатление с Рефаимом было особенным. Оно вряд ли подчиняется правилам, связывающим Супруга и вампира. И еще оно было сильным — очень сильным. Возможно, именно эта сила не позволяла ей принадлежать никому другому.

Если она выпьет кровь Далласа, ее Запечатление с Рефаимом будет разорвано. Она знала, что так оно и будет. И что тогда будет с долгом, который она обещала уплатить? Сможет ли она сохранить связь с человечностью Рефаима, если не будет Запечатлена с ним?

Но она не успела ответить себе на этот вопрос, потому что откуда-то сзади вдруг раздался громкий крик Рефаима:

— Не делай этого, Стиви Рей! Не делай этого, ради нас с тобой!

Глава 23

Рефаим


Рефаим почувствовал ее злость, но не понял, на кого она злится — на него или на кого-то другого. Сосредоточив мысли на Стиви Рей, он усилием воли напряг кровавую связь, соединившую их воедино.

Стиви Рей злится. Очень злится. Ее гнев бурлил в крови Рефаима, и он был потрясен его силой, хотя чувствовал, что Красная изо всех сил старается держать себя в руках.

Нет. Ее гнев направлен не на него. Его вызвал кто-то другой — кто-то, на кого она готова была напасть.

Рефаим невольно пожалел беднягу. Не будь он чудовищем, он бы зловеще расхохотался и пожелал бы дураку успехов.

На этом он перестал думать о Стиви Рей.

Он летел на восток, наслаждаясь прохладой ночи под своими могучими крыльями и вновь обретенной свободой.

Она ему больше не нужна. Он был здоров. Силен. Он снова стал самим собой.

Ему больше не нужна Красная. Она была лишь средством, позволившим ему спастись. И то, как она повела себя, увидев его исцеленным, лишь доказывало, что этой связью не стоило дорожить.

Рефаим полетел медленнее, от всех этих мыслей крылья его словно налились свинцом. Наконец, он опустился на землю под большими горными дубами. Встав на небольшом пригорке, он обернулся в сторону, откуда прилетел, и задумался.

Почему Красная его отвергла?

Он ее напугал? Нет, это невозможно. Она видела его исцеленным, когда он вошел в ее круг. Он был полностью здоров, когда бросил вызов Тьме.

Ради нее он бросил вызов Тьме! Рефаим рассеянно поскреб себя под крылом. На том месте, где еще недавно зияла рана, теперь была лишь гладкая кожа. Даже рубца не осталось! Стиви Рей полностью исцелила его от прикосновения Тьмы.

А потом повернулась к нему спиной, словно вдруг увидела в нем не мужчину, а чудовище!

Стоп, о чем он думает. Никакой он не мужчина! И Красная прекрасно знала, кто он такой! Почему же она все-таки отвергла его после всего, что они пережили вместе?

Ее поведение было совершенно необъяснимо. Она позвала его, когда обезумела от страха и приготовилась к смерти. Да-да, она сама позвала его в тот раз.

И он откликнулся, прилетел и спас ее.

И назвал своей.

А после этого она в слезах убежала от него! Да-да, он видел ее слезы, но не понимал, чем они вызваны.

С воплем отчаяния он вскинул руки в небо, словно хотел избавиться от мыслей об этой непонятной Красной, и лунный свет засверкал на его ладонях.

Рефаим замер. Продолжая держать ладони открытыми, он уставился на них, словно видел впервые. У него были человеческие руки. И Стиви Рей держала его за эти руки. Он даже обнимал ее этими руками, пусть совсем недолго, после того, как они спаслись от смерти на крыше. Ее кожа почти совсем не отличалась от его. Он был смуглее, но совсем чуть-чуть. А руки у него были сильные, мускулистые... даже красивые.

Бессмертные боги, да что с ним такое творится? Какая разница, какие у него руки? Красная все равно никогда не будет принадлежать ему! Как он мог даже вообразить себе такое? Это было совершенно немыслимо — он не смел даже мечтать об этом.

И тут слова Тьмы, непрошенные, прозвучали у него в ушах: «Ты истинный сын своего отца. Подобно ему, ты хочешь защитить существо, которое никогда не даст тебе того, чего ты больше всего жаждешь».

— Отец защищал Никс, — проговорил Рефаим. — Но она отвергала его. А теперь и я, вслед за отцом, защитил ту, которая меня отвергла.

Рефаим снова взмыл в воздух. Могучие взмахи крыльев несли его вверх, все выше и выше. Он хотел долететь до луны — до месяца, символизировавшего Богиню, которая разбила сердце его отца и положила начало цепи событий, в результате которых Рефаим появился на свет.

Возможно, если он домчится до луны, Богиня даст ему какое-то разумное объяснение — и, тем самым, излечит его истерзанное сердце, потому что Тьма оказалась права. Стиви Рей никогда не даст ему то, чего он больше всего жаждал. Больше всего он жаждал любви. Рефаим не смел произнести это слово вслух, но оно жгло его, даже невысказанное. Он был зачат от насилия, похоти, страха и ненависти. Особенно ненависти, ее всегда было больше всего.

Черные крылья мерно разрезали небо, поднимая его все выше.

Любовь была для него невозможна. Он никогда не хотел ее — даже не думал о ней.

А теперь думал. С тех пор, как Стиви Рей вошла в его жизнь, Рефаим начал думать о любви.

Стиви Рей показала ему доброту, которой он никогда не знал.

Она была добра с ним, она перевязывала его раны и лечила переломы. Никто и никогда не заботился о нем, но Красная вывела его из ледяной кровавой пустоты одиночества. Сочувствие... Она принесла в его жизнь сочувствие. До встречи с ней он не знал, что такое смех. Взмах за взмахом поднимаясь к луне, Рефаим думал о глупой болтовне Стиви Рей, и о том, как искрились смехом ее глаза, даже тогда, когда он не мог понять, чем ее развеселил, но все равно тоже начинал смеяться.

Стиви Рей научила его смеяться. Казалось, ей не было никакого дела до того, что он сын могучего бессмертного. Она обращалась с ним так, словно он был самым обычным существом из ее жизни — нормальным, смертным, способным на любовь, смех и человеческие чувства!

И у него, действительно, появились человеческие чувства! Стиви Рей научила его чувствовать.

Неужели она с самого начала планировала это? Когда она выпустила его из аббатства, то сказала, что у него есть выбор. Что она имела в виду? Неужели то, что он может выбрать жизнь, в которой есть смех, сочувствие, и, может быть, даже любовь?

Но как же его отец? Что если Рефаим выберет новую жизнь, а его отец вернется?

Возможно, об этом сейчас рано беспокоиться? У него будет время переживать, когда вернется отец. Если вернется.

И прежде, чем он осознал, что делает, Рефаим замедлил своей полет. Он не мог долететь до луны, для него это было столь же невозможно, как быть любимым. А потом он вдруг понял, что больше не летит на восток. Развернувшись в воздухе, он направился обратно. Он возвращался в Талсу.

Пересмешник пытался ни о чем не думать во время полета. Старался выбросить из головы все мысли. Он хотел лишь чувствовать под крыльями ночь, чтобы прохладный, свежий воздух щекотал его тело.

Но Стиви Рей снова ему помешала.

Рефаим почувствовал ее грусть. Он понял, что она плачет. Он чувствовал ее рыдания, как свои собственные.

Он полетел быстрее. Что могло вызвать ее слезы? Неужели она снова плачет из-за него?

Он без колебаний пролетел над музеем Джилриса. Здесь ее не было. Он чувствовал, что она в другой стороне, дальше на юг.

Рассекая крыльями ночной воздух над Талсой, он вдруг почувствовал, что грусть Стиви Рей исчезла, сменившись чем-то таким, от чего он сначала смутился, а потом кровь бросилась ему в голову.

Желание! Стиви Рей была в объятиях кого-то другого!

И вновь Рефаим повел себя не так, как положено существу, принадлежавшему двум мирам — человеческому и животному. Он забыл, что был зачат в насилии, и с рождения не знал ничего, кроме Тьмы, жестокости и службы обезумевшему от ненависти отцу. Он не думал об этом. В этот момент он мог только чувствовать. И чувства сказали ему, что если Стиви Рей отдаст себя другому, он потеряет ее навсегда.

А если он потеряет ее навсегда, его мир снова станет темным, одиноким, безрадостным местом, которым он был до встречи с Красной.

Рефаим не мог этого вынести.

На этот раз он не стал взывать к крови своего отца, чтобы та привела его к Стиви Рей. Он поступил иначе.

Откуда-то из глубины своего существа он вызвал образ нежной черокской девушки, которая не заслужила смерти в море крови и боли. Такой он представлял себе свою мать. Держа перед глазами образ своей воображаемой матери, Рефаим вверил ему свое сердце и попросил указать путь.

И сердце привело его к заброшенному зданию вокзала.

Рефаиму был противен сам вид этого места. Он ненавидел его. Не только потому, что слишком хорошо помнил крышу, на которой совсем недавно едва не погибла Стиви Рей. Он ненавидел это место потому, что Стиви Рей была здесь сейчас, внутри, под землей — в чужих объятиях.

Одним рывком он отбросил решетку. Без колебания прошел через подвал. Следуя на зов Запечатления, вступил в знакомые туннели. Он не замечал, что дыхание его стало частым и прерывистым. Кровь лихорадочно пульсировала в его теле, разжигая гнев и отчаяние.

Когда он увидел Красную, она была под парнем, который был уже готов овладеть ею, поэтому не обращал внимания ни на что на свете.

Каким же он был дураком! Пересмешник в нем хотел схватить мальчишку за горло и изо всей силы лупить им о стену, пока тот не превратится в кусок окровавленного мяса.

А человек в нем хотел закрыть лицо руками и заплакать.

Оглушенный чувствами, которых он никогда не знал, не понимал и не умел контролировать, пересмешник замер на месте и смотрел прямо перед собой, переполненный ужасом, ненавистью, отчаянием и желанием. Но когда на его глазах Стиви Рей приготовилась пить кровь своего мальчика, Рефаим мгновенно понял две вещи. Первое: если она это сделает, то навсегда разорвет их Запечатление. И второе: он не хочет, чтобы их Запечатление разорвалось.

Вот почему он, не задумываясь, крикнул:

— Не делай этого, Стиви Рей! Не делай этого ради нас с тобой!

Парень отреагировал быстрее, чем Стиви Рей. Он вскочил, закрывая голую Стиви Рей своим телом и закричал:

— Вали отсюда, урод вонючий!

При виде того, как какой-то недолетка закрывает ее собой, защищает его Красную от него самого, кровь бросилась Рефаиму в голову.

— Прочь, мелочь! Тебе здесь нечего делать! — выкрикнул он и, выставив вперед кулаки, начал медленно наступать на противника.

— Что за..? — пробормотала Стиви Рей, тряся головой, словно никак не могла понять, что происходит. Миг спустя она схватила валявшуюся на полу рубашку Далласа и поспешно накинула ее на себя, прикрывая наготу.

— Держись за мной, Стиви Рей. Я не позволю ему добраться до тебя.

Рефаим грозно наступал на недолетку, а тот пятился назад, отталкивая Стиви Рей себе за спину.

Рефаим увидел, как она вдруг вытаращила глаза и поморгала, очевидно, узнав его.

— Нет! — вскрикнула Красная. — Тебе нельзя здесь находиться!

Эти слова поразили Рефаима, словно удар ножа.

— Но я здесь! — взревел он сквозь застилающее его взор бешенство.

Мальчишка продолжал отступать, держа Стиви Рей за своей спиной. Следуя за ним, Рефаим шагнул в кухню. Тут его внимание привлекло какое-то быстрое движение, и он поднял голову.

Тьма скользким черным озером растеклась по потолку и жадно бурлила, словно ожидая поживы.

Рефаим вновь переключил свое внимание на Стиви Рей и ее недолетку. Сейчас он не мог думать о Тьме. Он забыл даже о том, что белый бык мог в любой момент вернуться, чтобы потребовать с него уплаты оставшейся части долга.

— Не приближайся! — крикнул недолетка и вдруг замахал на него руками, словно на птицу, случайно залетевшую в окошко.

— Отойди, мальчишшшшка! — прошипел Рефаим. — Ты мешшшаешь мне взззять то, что принадлежит мне!

Он ненавидел звериное шипение, в которое злость превратила его голос, но ничего не мог с собой поделать. Эта мелюзга выводила его из себя!

— Просто уходи, Рефаим. Я в порядке. Даллас не делает мне ничего плохого!

— Просто уйти? И оставить тебя? — вырвалось у пересмешника. — Разве я могу?

— Ты не должен был приходить сюда! — закричала Стиви Рей, и Рефаиму вдруг показалось, будто сейчас она снова разрыдается.

— Разве я мог не прийти? Неужели ты могла поверить, что я не узнаю о том, что ты собралась сделать?

— Убирайся отсюда!

— То есть убежать? Как ты убежала от меня? Нет. Нет, я так не сделаю, Стиви Рей. Я решил этого не делать.

Тем временем недолетка уже добрался до стены. Быстро переводя взгляд со Стиви Рей на Рефаима, он нащупывал за спиной провода, торчавшие из высверленного в бетоне отверстия.

— Вы знаете друг друга. Значит, это правда, — произнес он.

— Разззумеетссся, мы друг друга знаем, идиот! — снова зашипел Рефаим, проклиная неуправляемое животное, завладевшее его голосом.

— Но как? — спросил недолетка у Стиви Рей.

— Даллас, я все тебе объясню. — Отлично! — взревел Рефаим, взбешенный тем, что Красная разговаривает не с ним, а со своим дружком. — Я тоже хочу выслушать объяснения по поводу того, что произошло здесь сейчас.

— Рефаим, — Стиви Рей перевела взгляд с Далласа на него и сердито покачала головой. — Сейчас не самое подходящее время.

— Вы знаете друг друга.

Рефаим раньше, чем Стиви Рей, заметил, как изменился голос недолетки. Его тон стал холодным и злым. Тьма над ними заколыхалась в радостном нетерпении.

— Да, мы друг друга знаем. Но я могу все объяснить. Понимаешь, он...

— И ты была с ним все это время.

— Все время? — нахмурилась Стиви Рей. — Нет. Я подобрала его, когда он был ранен, но я не знала, что...

— Все время, пока я относился к тебе, как к королеве или богине, пока я преклонялся перед тобой, как перед настоящей Верховной жрицей... — не слушая, продолжал парень.

В глазах Стиви Рей промелькнула боль и обида.

— Я и есть настоящая Верховная жрица. Почему ты меня не слушаешь? Я говорю, что нашла его, когда он был ранен, и не смогла бросить умирать.

Воспользовавшись тем, что внимание недолетки полностью переключилось на Стиви Рей, Рефаим придвинулся ближе.

Тьма над его головой стала еще гуще.

— Он заодно с тем, что едва не убило тебя в кругу!

— Он был тем, кто спас меня в том кругу! — закричала Стиви Рей. — Если бы не он, белый бык высосал бы меня дочиста!

Но ее слова нисколько не убедили недолетку.

— Ты все это время скрывала его от нас! Ты врала всем нам!

— Черт возьми, Даллас! Я просто не знала, что делать!

— Ты врала мне, шлюха!

— Не смей так со мной разговаривать! — взвизгнула Стиви Рей и влепила ему пощечину. Со всей силы.

Даллас пошатнулся, отступив на шаг назад.

— Что он сделал с тобой?

— Кроме того, что дважды спас мне жизнь? Ничего! — крикнула она.

— Он совершенно заморочил тебе голову! — завопил в ответ Даллас.

И тогда Тьма начала просачиваться с потолка вниз, словно вода, прорвавшая плотину.

Она заструилась вокруг Далласа, покрыла его голову и плечи, обвила пояс и ноги, и Рефаим с тошнотворной ясностью вспомнил черных змей с острыми, как бритва, головами. Однако Тьма не собиралась терзать Далласа. Напротив, она ласково кружила вокруг него, опутывая своим скользким черным коконом, а он ничего не замечал.

— Я пока в ясном уме и трезвой памяти, Даллас. Он ничего со мной не сделал, — ответила Стиви Рей. Миг спустя она тоже заметила Тьму и испуганно вытаращила глаза.

Рефаим увидел, как Красная инстинктивно отшатнулась от недолетки, словно боялась запачкаться о то, что уже плотно окутало его.

— Даллас, выслушай меня. Подумай хорошенько. Ты меня знаешь. Ты напридумывал себе того, чего не было. Это все существует только в твоем воображении!

Рефаим видел, как с Далласом начали происходить изменения. Отказ выслушать Стиви Рей удвоил силу Тьмы, завладевшей его телом. Совершенно обезумев, недолетка пронзительно закричал:

— Что существует в моем воображении? Верховная жрица, вравшая всем вокруг? Хочешь знать, что он с тобой сделал? Он превратил тебя в шлюху и лгунью! В твою голову нужно вложить немного ума, детка! — с этими словами Даллас поднял руку, замахнувшись на Стиви Рей.

Рефаим не колебался ни секунды. Он бросился вперед, отшвырнул мальчишку от Красной и загородил ее собой.

— Не трогай его! — воскликнула Стиви Рей, перехватывая его руку, занесенную для нового удара. — Он просто обезумел. Он не соображает, что говорит. И он никогда бы меня не ударил.

Рефаим позволил ей оттащить себя назад.

— Мне кажется, ты его недооцениваешь, — сказал он.

— Чертовски верно, уродина! — мрачно процедил Даллас.

Рефаим не понял, откуда обрушилась боль. Он лишь почувствовал, как страшный ожог опалил все его тело. Потом начались дикие конвульсии. Руки и ноги задергались, спина согнулась пополам. Сквозь стремительно сереющий туман, заволакивающий зрение, Рефаим видел лишь глаза Далласа, пылавшие неистовым алым светом, и электрический провод, зажатый в его руке.

— Рефаим! — закричала Стиви Рей.

Она хотела броситься к нему, но вдруг ее отшвырнуло назад. Тогда она побежала к Далласу.

— Прекрати это! Отпусти его! — попросила она, хватая недолетку за руку.

Кроваво-красные глаза Далласа обратились на нее.

— Я поджарю его. А когда он превратится в кусок обугленного мяса, его власть над тобой исчезнет. Мы с тобой сможем быть вместе, и я никому не расскажу о том, что здесь произошло. Я буду молчать до тех пор, пока ты будешь со мной, моя красавица.

Затуманенным рассудком Рефаим заметил, что Тьма уже впиталась в тело мальчишки, наполнив собой и полностью завладев им. И присутствие Тьмы многократно увеличивало силу, которой владел этот недолетка.

Рефаим понял, что Даллас хочет его убить.

— Земля, приди ко мне! Ты мне нужна.

Ее голос пробился в угасающее сознание Рефаима, словно свет свечи, пытавшийся гореть при штормовом ветре.

Колоссальным усилием воли Рефаим сфокусировал взгляд на Красной. Их глаза встретились, и ее слова внезапно дошли до него — ясные, сильные и уверенные.

— Защити его от Далласа, потому что Рефаим принадлежит мне!

Она сделала быстрое движение в сторону пересмешника, словно бросала в него что-то — и это оказалось действительно так. Зеленый свет врезался в его тело, отшвырнул к стене и разрушил то, что Даллас напустил на него. Тяжело дыша, Рефаим обессилено сполз на пол и мгновенно растворился в уже знакомой ласке исцеляющей Земли.

Даллас обернулся к Стиви Рей.

— Ты только что сказала, что эта тварь принадлежит тебе.

Его голос был голосом самой смерти.

Рефаим еще прижимался к полу, открывая свое изувеченное тело Земле, готовой войти в него и исцелить — настолько, чтобы он мог дотянуться до Стиви Рей.

— Да. Это правда. Это трудно объяснить, тем более теперь, когда ты так взбешен. Но Рефаим принадлежит мне. — Она отвела взгляд от Далласа и посмотрела на Рефаима. — И я, кажется, тоже принадлежу ему, как бы странно это ни звучало.

— Это звучит не странно. Это звучит ужасно. И прежде чем Рефаим успел встать, Даллас направил на нее палец. Послышался оглушительный треск, и Стиви Рей внезапно очутилась в центре сияющего зеленого круга. Она нахмурилась и укоризненно покачала головой.

— Ты пытался меня напугать? Ты, правда, хотел сделать мне больно, Даллас?

— Ты предпочла мне это чудовище! — закричал недолетка.

— Я делала то, что считала правильным!

— В таком случае вот что я тебе скажу. Если это так, то я не желаю иметь ничего общего с твоей правотой! Потому что это ложь. Я выбираю другую сторону!

Не успел Даллас произнести эти слова, как какая-то сила швырнула его на колени, и он с криком выпустил провод, который все это время судорожно сжимал в кулаке.

— Даллас? Что с тобой? — вскрикнула Стиви Рей, делая нерешительный шаг в его сторону.

— Не приближайся к нему, — прохрипел Рефаим, с усилием поднимаясь на ноги.

Стиви Рей на миг застыла, а потом, забыв о Далласе, бросилась к пересмешнику и обвила руками его шею.

— Ой, божечки, ты цел? Вид у тебя жутко жареный!

— Жареный? — Несмотря ни на что, она снова заставила его расхохотаться. — Что это значит?

— Вот что! — Стиви Рей дотронулась до перьев на его груди.

Опустив глаза, он с удивлением увидел, что его оперение слегка опалилось. — Ты немного подрумянился по краям!

— Ты обнимаешь это чудовище! Да ты, наверное, трахалась с ним, шлюха! Черт возьми, какое счастье, что он помешал нам довести дело до конца!

— Даллас, это все не... — начала было Стиви Рей, но стоило ей взглянуть на Далласа, как слова застряли у нее в горле.

— Да, ты права. Я больше не вонючий недолетка, — с усмешкой заявил он.

Лицо Далласа украшали свежие татуировки в виде проводов и изображений электрических разрядов. Рефаиму показалось, что они очень похожи на щупальца Тьмы, совсем недавно терзавшие их со Стиви Рей в кругу. Глаза Далласа стали еще краснее, а все тело словно раздалось, напитавшись только что полученной силой.

— Ой, божечки, — пролепетала Стиви Рей. — Да ведь ты Превратился!

— И ты даже не представляешь, насколько, красавица, — процедил Даллас.

— Даллас, ты должен меня выслушать. Помнишь Тьму? Я видела, как она вцепилась в тебя. Прошу тебя, постарайся подумать. Умоляю, не дай ей завладеть тобой.

— Завладеть мной? И это говоришь мне ты, стоя под ручку с этой пернатой тварью? Нет, черт возьми, нет! Я больше не позволю себя одурачить. Довольно я тебе верил, с меня хватит. Больше никто и никогда не посмеет меня обмануть, уж об этом я позабочусь! — прорычал он, с гневом и ненавистью глядя на Стиви Рей.

Когда Даллас снова потянулся к проводам, которые только что использовал, чтобы убить Рефаима силой электричества, Стиви Рей вышла из оцепенения. Потянув за собой пересмешника, она переступила через порог кухни, подняла руку и с глубоким вздохом попросила:

— Земля, закрой меня от него, пожалуйста.

— Нет! — взвыл Даллас.

Рефаим мельком увидел, как Даллас схватил провод и ткнул им в их сторону, а затем раздался тихий вздох, похожий на шелест ветра в кронах осенних деревьев, и Земля закрылась перед ними, укрыв от ярости Тьмы.

— Идти можешь? — спросила Стиви Рей.

— Да. Со мной все в порядке. Более-менее. Твоя Земля позаботилась об этом, — ответил он, глядя на нее сверху вниз. Она была такая маленькая, но все-таки сильная и гордая.

— Ладно. Тогда давай выбираться отсюда, — Стиви Рей отошла от него, торопливо зашагав по туннелю. — Из кухни есть еще один выход. Он сейчас выберется на улицу, и нам нужно поскорее убраться отсюда.

— Так может быть, ты запечатаешь и тот выход? — предложил Рефаим, с трудом поспевая за ней.

— Ты что, предлагаешь мне его убить? — воскликнула Стиви Рей, сердито на него посмотрев. — Нет, ни за что. Он не такой плохой, понимаешь? Он просто сошел с ума, потому что узнал о нас с тобой, а Тьма воспользовалась его состоянием.

О нас с тобой...

Рефаиму хотелось думать только об этих словах, связавших их воедино, но он не мог. У него не было времени. Поэтому покачав головой, он сказал:

— Нет, Стиви Рей. Тьма не просто помрачила его рассудок. Даллас сам избрал ее.

Он был готов к тому, что она начнет спорить. Но Стиви Рей только съежилась, понурив плечи и, не оглядываясь, тихо сказала:

— Да, я слышала его слова.

Они молча поднялись по лестнице и шли через подвал, когда Рефаим услышал снаружи какой-то звук.

Он повернулся к решетке, соображая, что бы это могло быть, и тут Стиви Рей громко ахнула:

— Он забрал «жука»!

Она вихрем бросилась наружу, Рефаим заторопился за ней.

Они выбежали на парковку как раз в тот момент, когда голубая машинка выезжала на улицу.

— Вот зараза! — прошипела Стиви Рей. Рефаим быстро посмотрел на восток, где горизонт уже начал сереть в преддверии рассвета.

— Тебе нужно немедленно вернуться в туннели, — напомнил он.

— Я не могу. Ленобия и мои ребята с ума сойдут, если я не вернусь до рассвета.

— Я уйду, не волнуйся, — заверил ее Рефаим. — Вернусь в музей. А ты оставайся в туннелях, друзья найдут тебя там. Ты будешь в безопасности.

— А что если Даллас уже мчится в Дом Ночи? Он расскажет им о нас!

Рефаим задумался, но быстро ответил:

— Тогда делай то, что должна сделать. Ты знаешь, где меня искать, если я тебе понадоблюсь, — он повернулся, чтобы уйти.

— Возьми меня с собой.

Ее слова заставили Рефаима оцепенеть. Он даже не смог заставить себя поднять на нее глаза.

— Скоро рассветет.

— Но ведь ты вылечился, правда?

— Да.

— У тебя хватит силы отнести меня?

— Тогда забери меня с собой в музей. Я уверена, что в таком старом здании непременно должен быть глубокий подвал.

— Но как же твои друзья, красные недолетки? — спросил он.

— Я позвоню Крамише и скажу, что Даллас сошел с ума, но я в безопасности, только не в туннелях. И что завтра я все им объясню.

— Когда они узнают обо мне, то рассердятся. Они будут думать, что ты предпочла меня им.

— Вот поэтому я и хочу выиграть немного времени, чтобы хорошенько обдумать, что делать со всем этим дерьмом, которое заварил Даллас, — вздохнула Стиви Рей. Она помолчала, а потом добавила уже другим, мягким и смущенным голосом: — Если, конечно, ты не против. Ты ведь можешь улететь отсюда, чтобы не связываться со всем этим.

— Ответь, я твой Супруг или нет? — выпалил Рефаим.

— Да. Ты мой Супруг.

Только сейчас он понял, что ждал ее ответа, затаив дыхание. Испустив шумный вздох облегчения, Рефаим сказал:

— В таком случае, ты должна пойти со мной. Я позабочусь о том, чтобы ты отдохнула и набралась сил.

— Спасибо, — ответила Верховная жрица, бросаясь в объятия своего Супруга-пересмешника. Он крепко прижал ее к себе и взмыл в воздух.


Рефаим


Стиви Рей была права. Под старым особняком оказался глубокий подвал с каменными стенами и утрамбованным земляным полом. Как ни странно, тут оказалось абсолютно сухо и очень уютно.

Со вздохом облегчения Стиви Рей уселась на землю, скрестив ноги, привалилась спиной к бетонной стене и вытащила сотовый телефон. Рефаим смущенно переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать, пока она разговаривает с недолеткой по имени Крамиша. Разговор получился очень странным: Стиви Рей в нескольких уклончивых и отрывистых предложениях объяснила, что не вернется в школу:

«Даллас спятил... наверное, это чертово электричество вышибло на фиг ему мозги... угнал машину Зои... едет в Дом Ночи... нет, я в полном порядке... вернусь завтра ночью, наверное...». Чтобы не подслушивать, Рефаим оставил Стиви Рей и вернулся на чердак. Здесь он прошел в свой шкаф, превращенный в уютное гнездо.

Он устал. Несмотря на то, что он полностью исцелился, перелет до музея со Стиви Рей истощил его силы. Ему нужно было лечь и проспать до вечера. Стиви Рей все равно просидит в подвале до заката!

Ей нельзя оттуда выходить. Ей нельзя находиться на солнце днем. Красные недолетки были особенно уязвимы в период между рассветом и закатом, а значит, до наступления утра Даллас не представлял угрозы для Стиви Рей. А если на нее наткнутся люди…

Со вздохом поднявшись, Рефаим собрал одеяла и скопившиеся у него запасы еды, чтобы отнести их в подвал. Когда он снова спустился вниз, над Талсой уже полностью рассвело. Стиви Рей закончила говорить и свернулась клубочком на полу.

Она даже не шелохнулась, когда Рефаим укрыл ее одеялом и устроился рядом. Не так близко, чтобы касаться ее, но на таком расстоянии, чтобы она сразу его увидела, когда проснется. При этом он занял место между Стиви Рей и входом. Если кто-нибудь войдет, он должен будет пройти через него, чтобы добраться до нее.

Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем провалился в сон, была мысль об отце. Ибо только сегодня Рефаим понял, откуда брался гнев, столетиями терзавший Калону.

Если бы Стиви Рей отвергла его и ушла навсегда, его мир был бы навечно окрашен этой потерей. Он потерял бы самого себя. Одна мысль об этом пугала Рефаима сильнее, чем возможность новой встречи с Тьмой.

Он не хотел жить без нее. Совершенно измученный этими незнакомыми чувствами, пересмешник уснул.

Глава 24

Старк


— Я знаю, что переход в Потусторонний мир может меня убить, но я не хочу жить без нее в этом мире, — Старку хотелось кричать об этом во весь голос, но он заставил себя подавить отчаяние. — Просто объясните, что я должен сделать, чтобы попасть туда, где сейчас Зои, и забрать ее домой.

— Почему ты хочешь вернуть ее? — спросила Ских.

Старк провел дрожащей рукой по волосам. Привычная усталость, одолевавшая его с наступлением дня, спутала его мысли, оголив и без того измотанные нервы, поэтому он выдал единственный ответ, подсказанный измученным мозгом:

— Потому что я люблю ее.

Казалось, его ответ нисколько не тронул королеву, поскольку она продолжала вопросительно смотреть в его лицо.

— Я чувствую, что Тьма уже касалась тебя.

— Да, — кивнул Старк, пытаясь скрыть смущение. — Но я избрал Свет, когда решил быть с Зои.

— Это так, но изберешь ли ты Свет вновь, если твой выбор будет означать потерю той, кого ты любишь? — спросила Шорас.

— Постойте, не так быстро, — вмешалась Афродита. — Мы хотим отправить Старка в Потусторонний мир для того, чтобы он там нашел и защитил Зои. Тогда она сможет собрать свою разбитую душу и вернуться обратно в тело. Правильно?

— Да. Когда душа ее вновь станет целой, она сможет принять решение вернуться.

— Но тогда я не понимаю смысл вашего вопроса. Как Старк может потерять Зои, если она вернется?

— Мой Хранитель хочет сказать, что после возвращения из Потустороннего мира Зои может измениться, — пояснила Ских. — Что, если произошедшие с ней изменения навсегда отдалят ее от Старка?

— Я — ее Воин! Это никогда не изменится, а значит, я всегда буду рядом с ней! — запальчиво крикнул Старк.

— Да, парень, ты останешься ее Воином. Но, возможно, ты никогда не будешь ее возлюбленным, — пояснил Шорас.

Старку показалось, будто древний воин ударил его кинжалом в живот. И все-таки он ни секунды не колебался:

— Я готов умереть ради того, чтобы она вернулась. Все остальное неважно.

— Наши глубочайшие чувства порой определяются лишь тем, какие мы сами в глубине души, — задумчиво произнесла королева. — Страсть и сострадание, щедрость и одержимость, любовь и ненависть — так ли далеки они друг от друга? Ты говоришь, что любишь свою королеву настолько, что готов умереть ради этого чувства, но в какой цвет окрасится твой мир, если ты поймешь, что она не сможет полюбить тебя в ответ?

«В цвет тьмы!» — подумал Старк, однако он знал, что не должен произносить этого слова вслух.

К счастью, длинный язык Афродиты снова пришел ему на помощь.

— Если Зет не захочет быть с ним, как девушка с парнем, то Старку будет хреново. Это понятно. Но это не значит, что он непременно должен перейти на темную сторону. Я знаю, что вы понимаете, о чем я, потому что ваш парень любит «Звездный путь», а у парочек обычно и увлечения общие. Но в любом случае, я не понимаю, зачем мы тратим время на обсуждение этого гипотетического сценария. Как бы там ни повела себя Зои, и что бы ни сделал в ответ Старк — это все касается только Зои, Старка и Никс. Простите, я не хочу показаться стервой, но ведь вы королева, а не Богиня. Следовательно, некоторые вещи просто по определению находятся вне сферы вашего контроля. Еще раз извиняюсь, но это правда.

Старк затаил дыхание, ожидая, что Ских сейчас, как в «Звездном пути», «Звездных войнах» или еще каком-то фантастическом блокбастере, вытащит бластер и разнесет Афродиту на тысячи маленьких Афродит. Но, похоже, эта блондинка обладала каким-то особым воздействием на людей, поскольку королева лишь весело расхохоталась, неожиданно став похожей на совсем юную девушку.

— Я счастлива, что я не Богиня, юная Пророчица! Мне вполне достаточно контроля над своей частицей мира. Поверишь, и то хлопот не оберешься!

— И все-таки, почему вас так волнует то, как поведет себя Старк? — спросила Афродита, хотя даже Дарий бросил на нее выразительный взгляд, призывая помолчать.

Но королева нисколько не рассердилась, а только переглянулась со своим Воином, и тот еле заметно кивнул, словно дав согласие на что-то.

И тогда королева со вздохом ответила: — Равновесие между Светом и Тьмой в этом мире может быть нарушено из-за одного-единственного поступка. Поскольку Старк — Воин, то его выбор и его действия неизбежно отразятся на очень многих людях.

— А этому миру не нужен еще один могущественный Воин, сражающийся на стороне Тьмы, — поддержал Шорас.

— Я это понимаю, поэтому никогда больше не буду союзником Тьмы, — угрюмо ответил Старк. — И я видел, как из-за одного-единственного поступка душа Зои разбилась на части, а сама она покинула этот мир. Так что я понимаю ваши опасения.

— В таком случае, ты должен как следует взвешивать каждый свой шаг, — сказала королева. — Как в этом мире, так и в Потустороннем. И запомни то, что я тебе сейчас скажу — юным и наивным кажется, будто на свете нет ничего сильнее любви. Но те из нас, кто, скажем так, смотрят на мир более реалистично, понимают, что это не так. Наша воля, укрепленная целостностью души и чистотой намерения, может быть гораздо сильнее всякой любовной романтики.

— Я запомню, обещаю, — ответил Старк, почти не думая о том, что говорит. Сейчас он был готов сказать все, что хотела услышать Ских, он бы с готовностью поклялся отрубить себе руку, лишь бы они, наконец, перешли к делу и отправили его в Потусторонний мир.

Наверное, королева прочла его мысли, потому что грустно покачала головой и сказала:

— Ну что ж, хорошо. Тогда начнем твой поиск, — она подняла руку и приказала: — Поднять Со-н-Гих!

Послышался громкий шорох, сопровождаемый щелчками. А затем пол перед постаментом, позади того места, где лежала Зои, открылся, и из отверстия поднялась каменная плита цвета ржавчины.

Она была высотой по пояс Старку, при этом достаточно широкой и длинной, чтобы на ее плоской поверхности мог улечься взрослый вампир в полный рост. Старк обратил внимание на то, что вся поверхность камня была покрыта сложными узелковыми узорами, а на полу по обе стороны от плиты были вырезаны глубокие канавки, по форме напоминающие лук. С одного конца они были толще, чем с другого, а узкие части заканчивались заостренными наконечниками.

Внимательно разглядывая их, Старк понял две вещи.

Во-первых, желобки были похожи не на лук, как ему показалось вначале, а на рога.

Во-вторых, плита вовсе не была ржавого цвета. Она была сделана из белого мрамора, А то, что он принял за ржавчину, на самом деле было пятнами запекшейся крови.

— Это Со-н-Гих, Сиденье духа, — сказала Ских. — Древний алтарь поклонения и жертвоприношения. В глубокой древности, дошедшей до нас в виде преданий, этот камень служил путем к Свету и Тьме — к белому и черному быкам, извечной основе силы Хранителей.

— Поклонение и жертвоприношение? — переспросила Афродита, делая шаг к камню. — О каком жертвоприношении вы говорите?

— Это зависит от характера поиска, Пророчица, — ответил Шорас.

— Это не ответ! — отрезала Афродита.

— Самый настоящий ответ, юная дева, — подтвердил Хранитель, с мрачной улыбкой глядя на нее. — И ты сама знаешь это, хотя пытаешься это отрицать.

— Я согласен на жертвоприношение, — быстро объявил Старк, устало потирая лоб. — Просто скажите мне, что или кого, — он покосился на Афродиту, стараясь не замечать, как грозно напрягся при этом Дарий, — нужно взять и принести в жертву, и я это сделаю!

— Не слишком ли легко ты готов жертвовать другими, парень? — нахмурился Шорас. — Жертвой будешь ты.

— Я думаю, даже хорошо, что он чувствует себя плохо в дневные часы, — задумчиво произнесла Ских, не глядя на Старка. — Это позволит его духу легче отделиться от тела.

Она говорила так, словно Старка не было в зале, и он почувствовал, что чем-то разочаровал королеву.

— Да, в этом есть смысл. Большинство Воинов с трудом отрывали свою душу. Телесная слабость облегчит ему эту задачу, — кивнул Шорас.

— Что я должен делать? Найти девственницу или что-то типа этого? — переспросил Старк. На этот раз он даже не взглянул на Афродиту, которая явно не относилась к этой категории.

— Ты до сих пор хочешь жертвовать кем-то, кроме себя? — нахмурилась Ских. — Тебе было ясно сказано — жертвой будешь ты. Здесь нужна только твоя кровь. Это твой поиск — от начала и до конца. Ты готов начать или нет?

— Да! — без колебания ответил Старк.

— В таком случае, ложись на Со-н-Гих, юный Макуоллис. Глава твоего клана выпустит твою кровь, чтобы ты оказался между жизнью и смертью. Священный камень примет твою кровавую жертву. Затем с тобой заговорит черный бык, и ты будешь допущен. Он проводит твой дух до врат Потустороннего мира. Но найти вход внутрь тебе придется самому, и да хранит твой дух милосердие нашей Богини, — пояснила королева.

— Хорошо. Отлично. Давайте приступать, — пробормотал Старк. Однако он не сразу подошел к камню.

Сначала он опустился на колени перед Зои. Не обращая внимания на обращенные на него со всех сторон взгляды, он взял ее лицо в руки и нежно поцеловал, тихо прошептав в ее неподвижные губы:

— Я иду за тобой. На этот раз я ни за что тебя не брошу.

Затем Старк поднялся, расправил плечи и подошел к алтарю.

Шорас тоже отошел от своей королевы и встал у изголовья камня. Твердо посмотрев на Старка, он вытащил из поношенных кожаных ножен зловещего вида дирк.

— Постойте, постойте! — вдруг воскликнула Афродита, лихорадочно роясь в своей огромной кожаной сумке оттенка серебряный металлик, которую притащила с собой из Венеции.

Старк чуть не завопил от раздражения.

— Афродита, сейчас не время!

— Да заткнись ты, я знаю, что делаю! О, наконец-то, слава Никс! Я знала, что не могла потерять такой здоровенный и вонючий сверток!

С этими словами она вытащила из сумки тканевый мешочек, набитый какими-то бурыми колючими веточками, и властно щелкнула пальцами одному из Воинов, стоявших по периметру комнаты. При этом вид у Афродиты был истинно королевский, и Старк с невольным восхищением залюбовался ею.

Что и говорить, эта блондинка умела повелевать и нисколько не сомневалась в том, что ее приказания будут исполнены. На глазах у Старка здоровенный воин со всех ног бросился к Пророчице, и та вручила ему свой мешок со словами:

— Прежде чем вы начнете это отвратительное кровопускание, я хочу, чтобы кто-нибудь поджег эти иголки. Не знаю, как это делается, но Старка нужно окуривать этим делом, типа как благовониями.

— С какой стати? — спросил Лучник, во все глаза глядя на Афродиту.

Она лишь вздернула брови и ответила:

— Бабушка Редберд сказала Стиви Рей, а та передала мне, что кедровый дым обладает каким-то крутым черокским могуществом в Потустороннем мире.

— Кедровый? — тупо переспросил Старк.

— Да. Вдыхай его полной грудью и постарайся забрать с собой в Потусторонний мир. А теперь, будь добр, захлопни рот и приготовься сдать кровь, — бросила Афродита и, отвернувшись от Старка, обратилась к Ских:

— Знаете, бабушка Редберд у нас сама вроде шамана. Она очень мудрая и знает толк во всяких заклинаниях и духах. Она сказала, что кедр поможет Старку.

Воин, которому Афродита вручила мешок, вопросительно посмотрел на свою королеву. Ских пожала плечами и кивнула, прибавив:

— Вреда не будет.

После того, как воин разжег металлическую жаровню и бросил туда горсть игл, Афродита с довольной улыбкой кивнула Шорасу и сказала:

— Ну вот, теперь можно и начинать!

Усилием воли Старк проглотил свое раздражение. Сейчас было не время цапаться с этой высокомерной блондинкой, которой все просто смотрят в рот! Он должен был сосредоточиться. Старк верил, что бабушка Редберд не стала бы зря советовать, поэтому принялся глубоко вдыхать дым. Главное — добраться до Зои и защитить ее!

Дрожащей рукой он стер пот со лба, жалея о том, что не может с такой же легкостью стереть отупляющий туман, заволакивавший его разум в дневное время.

— Не сопротивляйся усталости. Наоборот, держись ее, она поможет твоей душе покинуть тело. Это ведь непросто для Воина, поэтому усталость сейчас — твой союзник, — проговорил Шорас, указывая дирком на камень. — Обнажи грудь и ложись.

Стянув толстовку и футболку, Старк лег на алтарь.

— Я вижу, ты уже был заклеймен однажды, — заметил Шорас, указывая на шрам ожога в виде сломанной стрелы, розовевший на левой стороне груди Старка.

— Да. Ради Зои.

— Значит, будет правильно, если ты примешь еще одно клеймо.

Собрав все силы, Старк застыл на окровавленном камне. Он ожидал, что тот окажется твердым и холодным, однако едва успел коснуться спиной гладкой поверхности, как под его кожей начало растекаться тепло. Оно ритмично пульсировало сквозь камень, словно кровь в жилах живого существа.

— Ага, ты почувствовал это! — довольно кивнул древний Хранитель.

— Горячо, — пробормотал Старк, поднимая на него глаза.

— Для истинных Хранителей этот камень живой. Ты доверяешь мне, парень?

Старк поморгал, удивленный этим неожиданным вопросом, но без колебаний ответил:

— Да.

— Я помещу тебя на грань между жизнью и смертью. Ты должен довериться мне, чтобы достичь этого состояния.

— Я вам доверяю, — повторил Старк, и это была правда. В этом Воине было нечто такое, что встречало в его сердце глубокий отклик. Он просто не мог не доверять ему.

— Это будет неприятно для нас обоих, но иначе нельзя. Тело должно потерпеть поражение, чтобы дух мог освободиться. Такое освобождение приходит лишь через боль и кровь. Ты готов?

Старк кивнул. Вцепившись обеими руками в горячую поверхность живого камня, он судорожно вздохнул, втягивая в себя запах кедра.

— Постойте! Разве вы не должны сказать ему что-нибудь, прежде чем начать кромсать? — воскликнула Афродита. — Неужели его дух будет шататься по Потустороннему миру без поводыря и напутствия, как полный придурок? Вы же шаман, так ошаманьте его, или как там это называется?

Шорас посмотрел на Афродиту, а потом перевел взгляд на свою королеву. Старк не видел ее лица, зато заметил, как губы Хранителя дрогнули в мудрой улыбке, и тот кивнул Афродите.

— Ты права, юная королева. Я дам твоему другу совет. Я скажу ему, вот что: когда наша душа искренне хочет стать хорошей — по-настоящему, бескорыстно, хорошей — тогда мы должны жертвовать самым сокровенным ради любви, мира и гармонии. И это добровольное поражение может стать могучей силой.

— Ой, как поэтично, — скривилась Афродита. — Для меня все это слишком заумно, но Старк у нас любит книжечки почитывать, авось, как-нибудь разберется!

— Афродита, ты не могла бы оказать мне одну услугу? — спросил Старк.

— Не уверена.

— Хватит болтать! — Старк перевел глаза на Шораса и сказал: — Спасибо за совет. Я его исполню.

Шорас спокойно выдержал его взгляд.

— Ты должен полагаться только на самого себя, парень. Я не могу даже удерживать тебя на алтаре. Если ты не сможешь этого вынести, то никогда не сможешь пройти в ворота, поэтому лучше тебе будет покончить с этим прямо сейчас и сойти с камня.

— Я не шелохнусь, — пообещал Старк.

— Сердцебиение Со-н-Гих приведет тебя в потусторонний мир. Но обратный путь тебе придется искать самому.

Старк кивнул и крепче прижал руки к камню, стараясь вобрать его тепло в свое внезапно похолодевшее тело.

Не медля ни секунды, Шорас поднял дирк и одним стремительным движением полоснул по телу Старка. В первый момент Старк почувствовал лишь слабое жжение, тонкой линией пробежавшее от его пояса до верхнего правого ребра.

Второй порез был практически идентичным первому, только саднящая полоса протянулась через ребра с левой стороны.

А потом пришла боль. Ее жар опалил Старка, словно огнем.

Казалось, кровь его превратилась в лаву и хлынула с боков, скапливаясь на мраморной плите.

Шорас методично работал острым, как бритва, дирком, рассекая тело Старка то с одной, то с другой стороны, пока его алая кровь не залила весь край алтаря, словно гигантская красная слеза, набежавшая на край глаза великана. Здесь кровавое озеро помедлило, а затем хлынуло вниз, багровыми слезами стекая по узелковым узорам и скапливаясь в желобах в виде рогов.

Никогда в жизни Старк не испытывал такой муки.

Даже тогда, когда умирал.

Даже когда был немертвым и мог думать только о насилии и своей ненасытной жажде крови.

Даже когда едва не погиб от собственной стрелы.

Боль, которую причинял ему Хранитель, была не просто физической. Она прожигала насквозь все его тело, одновременно опаляя душу. Эта боль была бесконечной. Она была похожа на волну, снова и снова окатывавшую его с головы до ног. И Старк беспомощно тонул в ней.

При этом он машинально сопротивлялся. Он знал, что не должен шевелиться, но продолжал бороться, чтобы остаться в сознании. Ему казалось, что он умрет, если уступит.

— Доверься мне, парень. Уступи.

Словно в тумане он видел Шораса, склонившегося над ним, чтобы снова и снова полосовать его тело, но голос Хранителя казался ему едва различимым далеким эхом.

— Доверься мне...

Старк уже сделал свой выбор. И ему ничего не оставалось, кроме как идти до конца.

— Я верю вам, — донесся до него собственный незнакомый шепот.

Весь мир перед его глазами посерел, затем покраснел, а потом стал черным. Все исчезло, осталась только жгучая боль и липкое тепло собственной крови.

Потом эти два ощущения слились воедино, и Старк внезапно очутился вне своего тела, распластанного на камне, истекающего кровью, заполняющей алыми каплями каменные желоба в виде рогов.

Теперь его окружала только тьма и боль. В первый миг Старк попытался справиться со страхом, а потом его ужас сменился тупым равнодушием. Ничего страшного... Здесь было даже уютно. Если подумать, то и тьма не так уж плоха. По крайней мере, боль исчезла. Превратилась в ускользающее воспоминание...

— Не смей сдаваться, дубина! Ты нужен Зои! Соберись, тряпка!

Кто это? Афродита? О, Богиня, неужели она способна раздражать даже его бесплотный дух?

Бесплотный дух? Значит, он все-таки это сделал! Но Старк ликовал не долго. Радость быстро сменилась растерянностью.

Он вышел из своего тела.

Он больше ничего не видел. Ничего не чувствовал. Ничего не слышал. Его окружала непроницаемая тьма.

Он не знал, где находится. Его дух трепетал от страха, как пойманная в кулак птица, но он бился в пустоте.

Что говорил ему Шорас? Какой совет он ему дал?

«...поражение может стать могучей силой».

Старк прекратил сопротивляться и успокоил свой дух. И тогда сквозь плотную темноту ему вдруг пришло воспоминание. Он вспомнил свою душу, льющуюся вместе с кровью в два желоба в форме рогов.

Рога.

Сосредоточившись на этой мысли, Старк вообразил, как крепко хватается за оба рога.

И тогда из черной темноты выступило нечто. Оно тоже было черным, но его чернота была иной, чем та, что окружала Старка. Это существо было черно, как небо в новолуние, как глубокий омут в полночь, как полузабытые сны.

— Я принимаю твою кровавую жертву, Воин. Повернись ко мне и сразись, если осмелишься.

— Я осмелюсь! — крикнул Старк. И тогда бык бросился на него. Повинуясь инстинкту, Старк остался стоять.

Он не отскочил в сторону. Он просто стоял и смотрел на быка, бегущего к нему, нагнув голову. А потом, закричав от гнева, злости и страха, сам ринулся на быка. Тот еще ниже опустил свою тяжелую голову, словно хотел поддеть его на рога. «Нет!»

Старк прыгнул и, словно во сне, схватил быка за рога. В тот же миг тот тряхнул головой, и Старк скатился с его спины. Ему показалось, будто он рухнул с высокой скалы, и его тело беспомощно переворачивается снова и снова, пока откуда-то издалека, из черной пустоты, до него не донесся голос быка, эхом повторявший:

— Неплохо, Воин...

Затем последовала вспышка света, и Старк рухнул на твердую землю.

Он медленно поднялся на ноги. Вообще-то странно, что, даже став духом, он сохранил не только очертания, но и ощущения своего тела.

Старк огляделся по сторонам. Прямо перед ним была роща, похожая на ту, что росла перед замком Ских. Здесь было даже древо желаний, увешанное бесчисленными лоскутками. На глазах у изумленного Старка лоскутки вдруг стали изменяться, принимая самые разные цвета и формы, а затем радостно заблестели, как игрушки на рождественской елке.

Должно быть, Потусторонний мир — это ворота в царство Никс. Ибо что еще могло выглядеть столь волшебно и прекрасно?

Прежде чем ступить вперед, Старк обернулся, не веря тому, что вход в Потусторонний мир окажется таким простым. Наверное, откуда-то из тьмы сейчас выскочит черный бык и забодает его до смерти!

Но за его спиной была лишь непроницаемая мгла. И если бы не жутковатое ощущение, которое вызывало это место, Старк вполне мог решить, что этот участок утрамбованной красной земли чем-то напоминает ему Оклахому.

Но затем он увидел, что прямо в центре маленькой площадки торчит сверкающий меч, воткнутый в красную землю почти до рукоятки. Двумя руками Старк с усилием вырвал меч из земли, но только когда он хотел вытереть перепачканное лезвие о джинсы, до него дошло, что земля эта была красной от крови. Это напоминало Со-н-Гих. Старку почему-то было неприятно думать о крови, запятнавшей лезвие меча, и он поспешно обтер его. После чего посмотрел на то, что ждало его впереди. Он должен был идти туда. Он знал это сердцем, разумом и духом.

— Зои, я уже здесь. Я иду к тебе, — сказал Старк, делая шаг вперед. И врезался в невидимую преграду. — Что за черт?

Старк принялся вертеть головой во все стороны. Внезапно перед ним выросли очертания высокой каменной арки.

Снова последовала вспышка ледяного белого света, и на какую-то долю мгновения ему почудилось, будто перед ним распахнулась дверь морга, за которой лежал безобразный труп. Ледяной ужас пронзил Старка с головы до ног.

Он смотрел на самого себя.

Сначала он подумал, что арка была зеркалом, однако в ней не отражалась чернота, клубившаяся за его спиной, а его двойник улыбался знакомой насмешливой улыбкой. Хотя Старк и не думал улыбаться.

Но тут его двойник заговорил, и его слова заставили Старка забыть об отражениях, зеркалах и всяких разумных объяснениях:

— Да, черт возьми, это ты. То есть, это я. Чтобы попасть сюда ты должен меня убить, но тут у тебя ничего не выйдет, потому что мне абсолютно не хочется умирать. Поэтому мне самому придется надрать тебе задницу и убить.

Пока Старк растерянно хлопал глазами, беспомощно глядя на самого себя, его зеркальный двойник прыгнул вперед, занеся над головой тяжелый двуручный меч, как две капли воды похожий на меч Старка, и полоснул лезвием по его руке.

— Похоже, это будет проще, чем я думал, — сказал другой Старк, делая еще один выпад.

Глава 25

Афродита


— Ага, свет горит, но дома определенно никого нет, — воскликнула Афродита, помахав рукой перед остекленевшими глазами Старка. Миг спустя ей пришлось поспешно отдернуть руку, потому что Шорас, не глядя на нее, сделал еще один глубокий надрез на обескровленном теле Старка.

— Эй, он уже и так похож на отбивную. Вам не кажется, что пора завязывать с фигурной резьбой по мясу? — спросила Пророчица у Хранителя.

Они со Старком никогда особо не любили друг друга, но это не означало, что ей приятно было смотреть, как его шинкуют соломкой.

Шорас, казалось, ее не слышал. Взгляд его был прикован к неподвижному телу, распростертому на залитом кровью камне.

— Они связаны поиском, — пояснила Ских, спустившись со своего трона и походя к Афродите.

— Но ведь Хранитель ваш до сих пор здесь, он в сознании, и дух его в теле, — с недоумением спросил Дарий.

— Ты прав, Воин. Его сознание здесь. Однако он полностью настроен на душу Старка и настолько тесно связан с ним, что слышит его сердцебиение и чувствует дыхание. Шорас точно знает; насколько близок Старк к физической смерти. Он должен удерживать его на самой границе между жизнью и смертью. Малейший перевес в одну сторону — и душа Старка вернется в тело. Малейший перевес в другую сторону — и его душа уже никогда не сможет возвратиться обратно.

— А как он узнает, что можно заканчивать? — спросила Афродита, невольно зажмурившись, когда Шорас вновь полоснул дирком по телу Старка.

— Старк очнется — или умрет. В любом случае, это будет следствие его собственных поступков, а не дело рук моего Хранителя. Шорас лишь дает Воину возможность принимать самостоятельные решения и делать свой выбор, — Ских обращалась к Афродите, но при этом смотрела только на Шораса. — Ты должна сделать то самое.

— Я? — вздернула брови Афродита. — Хотите, чтобы я тоже его резала? — уточнила она, хмуро уставившись на королеву, которая лишь улыбнулась, не сводя глаз со своего Хранителя.

— Ты Пророчица Никс, не так ли?

— Да. Я ее Пророчица.

— Тогда используй свой дар, чтобы помочь Воину.

— Черт побери, можно подумать, это так просто! — взорвалась Афродита. — Да я бы уже давно это сделала, если бы знала как!

— Но, Афродита, ты не должна... — начал было Дарий, взяв ее за руку и пытаясь отвести подальше от Ских. Очевидно, даже ему казалось, что его обожаемая Пророчица ведет себя с королевой недопустимо.

— Нет, Воин. Не нужно пытаться увести свою асу. И не стоит закрывать ей рот. Если судьба связала тебя с сильной женщиной, то тебе придется принять одну горькую истину — очень часто ее слова могут вызвать последствия, от которых даже ты не сможешь ее защитить. Но это ее слова, и ее последствия, — Ских посмотрела на Афродиту. — Используй часть силы, что превращает твои слова в разящие кинжалы, для того, чтобы найти собственные ответы. У настоящей Пророчицы в этом мире почти нет опоры, кроме ее дара. Лишь твоя сила, укрощенная мудростью и терпением, может научить тебя правильно его использовать. — Королева подняла руку и сделала знак одному из стоявших в темноте вампиров: — Проводите Пророчицу и ее Воина в отведенные им апартаменты. Им нужен покой и уединение.

С этими словами Ских вновь вернулась на свой трон и застыла, не сводя глаз с Шораса.

Плотно сжав губы, Афродита последовала за рыжеволосым гигантом с вампирскими татуировками в виде тугих спиралей из крошечных сапфировых точек.

Вернувшись к лестнице, они повернули в коридор, стены которого украшали драгоценные мечи, таинственно сверкавшие в свете факелов. Еще одна лестница, поуже и поменьше, привела их к сводчатой деревянной двери, которую воин распахнул, знаком приглашая гостей проследовать внутрь.

— Нам ведь сразу сообщат, если в состоянии Старка вдруг произойдут перемены? — спросила Афродита, прежде чем он успел закрыть дверь.

— Да, — с неожиданной мягкостью ответил воин и оставил их одних.

Афродита повернулась к Дарию.

— Ты тоже думаешь, что мой язык может довести меня до беды?

Ее Воин приподнял брови и с улыбкой покачал головой:

— Этого я постоянно боюсь, моя аса.

— Между прочим, — насупилась Афродита, — мне не до шуток. Я серьезно спрашиваю.

— Я отвечаю серьезно, и с этим шутить не намерен.

— Но почему? Только потому, что я говорю, что думаю?

— Нет, королева моя, потому что слова твои, словно кинжалы, а обнаженный кинжал неизбежно беду привлекает.

Недовольно фыркнув, Афродита опустилась на огромную кровать под балдахином.

— Но если у меня кинжал вместо языка, то как я вообще могу тебе нравиться?

Дарий сел рядом и ласково взял ее ладонь в свою огромную ручищу.

— Разве забыла моя королева, что я обожаю метание кинжалов?

Афродита робко заглянула ему в глаза, внезапно обезоруженная его ласковым тоном.

— Я серьезно, Дарий. Ты же знаешь, какая я стерва. Честное слово, я не могу тебе нравиться. Я вообще никому не нравлюсь, и мне плевать.

— Несправедливы слова твои, аса, и ты это знаешь. Нравишься всем ты, кто знает тебя — даже Ских ты понравилась сразу. Если же речь обо мне, то неправильно выбрано слово. Ты мне не нравишься, аса, в тебя я влюблен, как мальчишка. Ты — моя жизнь, ты душа моя, аса, Пророчица и королева. Я пред тобой преклоняюсь, любуюсь тобой и робею. Силу люблю твою, гордость, и острый язык, и улыбку. Твердый характер и преданность дружбе, и смелость, и юмор. И я люблю в тебе то, что когда-то сломалось, но стало сейчас исцеляться.

Не сводя с него глаз, Афродита часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться.

— Но это всё делает меня такой жуткой стервой!

— Все это делает асу мою Афродитой, возлюбленной и королевой, — Дарий поднес ее руки к губам и нежно поцеловал. — Именно это поможет тебе догадаться, как Старку помочь в его деле.

— Но я понятия не имею, как это сделать!

— Помнишь, как ты поняла, что у Зои душа раскололась? И как почувствовала, что Калона в плену, а душа его с телом рассталась? Что если тем же путем ты сумеешь почувствовать Старка?

— Но в тот раз я просто увидела, что души Зои и Калоны покинули их тела. А сейчас мы и так знаем, что Старк ушел.

— Значит, тебе не придется к нему прикасаться, чтоб вслед устремиться.

— Тем же путем, говоришь? — вздохнула Афродита.

— Да, королева.

Афродита доверчиво посмотрела на своего Воина, крепко сжав его руки.

— И ты, правда, веришь, что у меня получится?

— Верю я твердо, что мало на свете найдется такого, что не по силам моей королеве, когда она этого хочет.

Кивнув, Афродита еще раз стиснула его руки и отпустила. Потом расстегнула свои черные кожаные сапоги на шпильке и забралась в постель, откинувшись на гору подушек.

— Будешь защищать меня, пока я буду странствовать по Потусторонним помойкам? — спросила она Воина.

— Всегда и везде, королева моя, — ответил Дарий.

С этими словами он встал рядом с кроватью, и Афродита подумала, что сейчас ее Дарий очень похож на Шораса возле трона своей королевы.

Черпая силы в том, что ее тело и сердце будут находиться под надежной защитой Дария, она закрыла глаза и приказала себе расслабиться.

Потом сделала несколько глубоких вдохов и стала думать о Богине.

«Никс, это я, Афродита. Твоя пророчица. — Афродита едва удержалась, чтобы не добавить: «По крайней мере, так меня все называют», но поняла, что это было бы несерьезно. Сделав еще один вдох, она продолжила:— Я прошу тебя о помощи, Никс. Ты ведь знаешь, я пока не вполне освоилась со своими обязанностями, поэтому не удивляйся, когда я скажу, что не знаю, как использовать твой дар для того, чтобы помочь Старку. А сейчас ему очень нужна моя помощь. Этого парня только что искромсали в лапшу, чтобы отправить в Потусторонний мир. Он сейчас шляется там, положившись на дурацкий стишок и туманный совет старого воина, но мне кажется, что этого мало. Честно говоря, иногда мне кажется, что у этого Старка больше мышц и красивых волос, чем мозгов. Ему определенно нужна поддержка, и я хочу ему помочь, ради Зои. Пожалуйста, Никс, подскажи, как это сделать»

«Доверься мне, дочь моя».

Голос Никс был подобен колыханию прозрачной шелковой занавески — невесомый, легкий и невероятно прекрасный.

«Конечно»! — мгновенно ответила Афродита, раскрывая свое сердце, душу и разум.

В тот же миг она превратилась в ветерок, летящий вслед за тихим голосом Никс — все выше и выше, дальше и дальше.

«Вот оно, мое царство...»

Дух Афродиты парил над Потусторонним миром. Здесь было невероятно прекрасно — бесконечные оттенки зелени, россыпи разноцветных цветов, покачивавших головками под неслышную музыку, сверкающая гладь зеркальных озер. Афродите показалось, будто она увидела промелькнувший вдали табун диких лошадей и волшебную радугу летящих павлинов.

И повсюду среди этого великолепия кружили, танцевали, смеялись и кружили духи, исполненные любви.

— Так вот куда мы попадаем после смерти? — завороженно спросила Афродита.

«Иногда».

— Почему иногда? Ты хочешь сказать, только в том случае, если бываем хорошими? — переспросила Афродита. Настроение у нее мгновенно испортилось. Если тут такой строгий отбор, то ее, наверняка, оставят за воротами!

Нежный смех Богини был подобен чуду.

«Я твоя Богиня, дочь моя, а не судья. У хорошего много граней, как и у добра. Сейчас ты увидишь одну из них».

Дух Афродиты замедлил свой полет и завис над сказочно прекрасной рощей.

Пророчица изумленно вытаращила глаза, осознав, насколько похож этот чудесный уголок на рощу возле дворца Ских. Но не успела она додумать эту мысль до конца, как ветерок мягко опустил ее сквозь плотный полог листвы на густой ковер изумрудного мха, покрывавшего землю.

— Послушай меня, Зо! Ты можешь это сделать.


Узнав голос Хита, Афродита резко обернулась и заметила их обоих. Зои и Хита.

Вид Зои напугал ее до глубины души. Бледная и прозрачная, как страшная тень, Зет, словно помешанная, безостановочно нарезала круги по роще, а Хит с невыразимой печалью смотрел на нее.

— Зои! Ну, наконец-то! — воскликнула Афродита. — Выслушай меня. Ты должна собраться и вернуться в свое тело.

Не обращая на нее никакого внимания Зои вдруг горько разрыдалась, ни на миг не прекращая своего хождения.

— Но я не могу, Хит! Уже поздно. Я больше не могу собрать свою душу. Я не могу ничего вспомнить, не могу сосредоточиться, я ничего не могу! Я знаю только, что так мне и надо. Я заслужила это.

— О великая Никс, вот наказание-то! ЗОИ! Хватит молоть чепуху, выслушай меня, идиотка безмозглая! — заорала Афродита.

— Ты этого не заслужила, — Хит подошел к Зои, положил руки ей на плечи и заставил остановиться. — И ты можешь это сделать, малыш. Ты должна это сделать. Только так мы с тобой сможем быть вместе.

— Отлично! Не зря я все детство так ненавидела Диккенса, — пробормотала Афродита — Теперь вот сама болтаюсь тут, как вонючий Рождественский призрак Прошлого, а заодно и Настоящего с Будущим. Они не слышат ни слова, хоть оборись!

«В этом случае, дочь моя, возможно, тебе следует не говорить, а слушать? Хотя бы для разнообразия?»

Подавив разочарованный вздох, Афродита последовала совету Никс, хотя слушать разговор Зои и Хита было все равно, что подсматривать в окно чужой спальни.

— Ты правда так думаешь? — жалобно спросила Зои, глядя на Хита. В этот миг она вдруг стала гораздо больше похожа на саму себя, чем на чокнутый призрак, беспокойно кружащий по поляне. — Ты, правда, хочешь тут остаться? — она робко улыбнулась Хиту, но ее тело продолжало безостановочно подергиваться в его объятиях.

Хит поцеловал ее и сказал:

— Малыш, ты же знаешь, что я всегда хочу только одного — быть там, где ты.

С мучительным стоном Зои вырвалась из его объятий.

— Прости меня. Прости, прости меня! — простонала она, заливаясь слезами, и вновь принимаясь за свои лихорадочные хождения. — Я не могу стоять на месте. Я не могу успокоиться!

— Вот поэтому ты и должна собрать свою душу. Ты не сможешь быть со мной, если этого не сделаешь. Зои, ты вообще ничего не сможешь, пока этого не сделаешь! Так и будешь ходить по кругу, теряя последние остатки себя, пока совсем не исчезнешь!

— Я виновата в твоей смерти! Это по моей вине ты очутился здесь, хотя твое место на земле! Как ты можешь меня любить после этого? — прорыдала Зои и, смахнув волосы с лица, еще быстрее закружила вокруг.

— Это не твоя вина, малыш. Меня убил Калона. И все. В любом случае, какая разница — живые мы или мертвые, если мы все равно можем быть вместе?

— Ты, правда, этого хочешь? Правда?

— Я люблю тебя, Зои. Люблю с того самого дня, когда впервые увидел, и буду любить вечно. Клянусь. Если ты вновь станешь целой, мы навсегда будем вместе.

— Навсегда, — прошептала Зои. — И ты простишь меня? Правда, простишь?

— Мне нечего тебе прощать, глупышка. Огромным усилием Зои заставила себя остановиться и пробормотала:

— Тогда я постараюсь. Ради тебя!

Она раскинула руки в сторону и запрокинула голову. Вдруг ее бледное полупрозрачное тело начало слабо светиться изнутри, и Зои принялась выкрикивать какие-то имена...

И тут порыв ветра резко вырвал Афродиту из этого видения и с такой скоростью поднял вверх, что у нее тошнота подступила к горлу.

— Эй, полегче! Я не такая бесплотная, как вы думаете. Так и сблевануть недолго.

Теплый ветерок погладил ее, успокаивая головокружение.

Когда Афродита вновь полетела над землей, ее тошнота прошла, но вопросы остались.

— Слушай, Никс, я ничего не поняла. Зои решила собрать свою душу, и это просто замечательно, но если я правильно поняла, она собралась остаться там вместе с Хитом, а не возвращаться обратно?

«В этой версии своего будущего — да».

Афродита задумалась, а потом, сделав над собой усилие, спросила:

— И она счастлива?

«Очень. Зои и Хит будут вечно счастливы вместе в Потустороннем мире».

Тяжелая печаль легла на плечи Афродиты, но она заставила себя сказать:

— Что ж, тогда пусть остается. Ей решать. Зет любит Хита. Конечно, нам всем будет ее не хватать. Я буду страшно скучать по ней, — в голосе Афродиты задрожали слезы, и ей пришлось проглотить их, прежде чем продолжить: — Это будет удар для Старка, но если Зет предназначено остаться здесь, то так тому и быть.

«Предназначение каждого зависит от выбора, который он делает. Это лишь одна версия будущего Зои, и, подобно другим выборам, сделанным в Потустороннем мире, он изменит картину будущего на земле. Я покажу тебе, что ждет землю, если Зои решит остаться».

В следующий миг Афродита очутилась перед сценой, которая была ей хорошо знакома.

Она стояла посреди того же поля, что и в прошлый раз. Как и раньше, она была среди тех, кого сжигали на кострах. Здесь были люди, вампиры и недолетки. И вновь она чувствовала не только боль от огня, но и немыслимые душевные терзания. Как и в прошлый раз, Афродита подняла голову и увидела Калону, который стоял перед своими жертвами, но на этот раз рядом с ним не было Зои. Она не обнимала его, не занималась с ним любовью и не говорила того, что говорила в прошлом видении.

Место Зои заняла Неферет. Она стояла за спиной Калоны, глядя на сгоравших в муках людей. На глазах Афродиты Неферет стала делать замысловатые пасы руками, и Тьма начала жадно расползаться от нее во все стороны. Вскоре Тьма закрыла собой все поле, поглотив огонь, но оставив смертельную боль.

— Нет, я не хочу их убивать! — воскликнула Неферет. Она поманила пальцем, и щупальца Тьмы, оплетавшие тело Калоны, послушно заструились к своей госпоже. — Помоги мне сделать их всех моими рабами.

Калона взглянул на поле. И вдруг с его телом произошло изменение. Подобно ожившему миражу, щупальца Тьмы, оплетавшие тело Бессмертного, вдруг стали видимыми. Они извивались, заставляя Калону беспокойно ежиться и передергивать плечами. Внезапно он громко охнул, то ли от боли, то ли от наслаждения, и тут же с мрачной улыбкой раскинул руки, принимая в себя Тьму. Его взгляд был обращен на Неферет.

— Как прикажешь, моя Богиня.

Весь покрытый кишащими змеями Тьмы, Калона подошел к Неферет и опустился перед ней на колени, запрокинув шею. Афродита видела, как Неферет наклонилась, лизнула кожу Бессмертного, а потом с пугающей жадностью оскалилась и, прокусив ему шею, принялась пить. Омерзительные щупальца Тьмы сладострастно дрожали, кишели и размножались на теле Калоны.

Афродита почувствовала, что ее сейчас стошнит от омерзения, и отвернулась.

Она увидела, как на поле выходит Стиви Рей. «Стиви Рей V.»

Что-то черное двигалось рядом с ней, и Афродита с изумлением поняла, что Стиви Рей сопровождает пересмешник. Он стоял так близко, что они казались единым целым. Что это значит?

Вот пересмешник раскинул крылья и заключил Стиви Рей в свои объятия. Та с судорожным вздохом прильнула к нему всем телом, полностью скрывшись под черными крыльями. Афродита была настолько потрясена увиденным, что не заметила, откуда там взялся молодой индеец. Он просто появился перед пересмешником, словно из-под земли.

Даже сквозь боль и страх кошмарного видения, Афродита смогла оценить, насколько этот юноша был прекрасен. Он был почти полностью обнажен, и его тело было совершенно. Густые длинные волосы индейца были чернее перьев ворона, вплетенных в его косы. Он был высоким, мускулистым и знойным, как Оклахомский асфальт в жаркий летний день.

Не обращая внимания на пересмешника, он протянул Стиви Рей руку и сказал: — Прими меня, и он исчезнет.

Стиви Рей вышла из-под крыльев ворона, но не приняла протянутой руки. А вместо этого тихо пролепетала:

— Это не так просто.

И тогда Калона, все еще стоявший на коленях перед Неферет, громко закричал:

— Рефаим! Сын мой, неужели ты снова предашь меня?

Казалось, слова Бессмертного пронзили пересмешника. Бросившись вперед, он напал на юного индейца. Они начали жестоко сражаться друг с другом, а Стиви Рей, не трогаясь с места, только смотрела на них и плакала, как овца.

Афродита услышала, как она простонала сквозь рыдания:

— Не покидай меня, Рефаим! Пожалуйста, только не покидай меня!

И тут за их спинами, над самым горизонтом, поднялось нечто такое, что Афродита в первый миг приняла за сверкающее солнце. Но, сощурив глаза от нестерпимого света, она вдруг с ужасом поняла, что это не солнце, а огромный белый бык, попирающий тело убитого черного быка, безуспешно пытавшегося защитить остатки того, что некогда было современным миром.

Тут Афродита покинула свое видение, и Никс подхватила ее трепещущую от страха душу в ласковое объятие ветра.

— О, Богиня, — дрожащим голосом прошептала Пророчица, — нет, только не это! Неужели выбор, сделанный обычной несовершеннолетней девчонкой, может нарушить равновесие Света и Тьмы? Разве такое возможно?

«Но разве твой выбор в пользу добра не создал новую расу красных вампиров?»

— Красных недолеток? Но ведь они и без меня преспокойно существовали, я не имею к этому никакого отношения!

«Да, но путь к обретению человечности был для них закрыт. Его открыла твоя добровольная жертва, твой выбор. А разве ты не обычная несовершеннолетняя девушка?»

— Ой, ну дела! Значит, Зои должна вернуться!

«Но в этом случае Хит должен будет покинуть мое царство в Потустороннем мире. Только тогда Зои сможет расстаться с ним и принять решение вернуться обратно».

— И что мне сделать, чтобы это произошло?

— Все, что ты можешь сделать, возлюбленная дочь моя, это дать им знание. Но выбор остается за ними. За Зои, Хитом и Старком.


Афродита начала стремительно падать и, вздохнув, открыла глаза. Сквозь туман боли и застилающих ее взор красных слез, она увидела склоненное над собой лицо Дария.

— Ты возвратилась ко мне, королева?

Афродита с усилием села. Голова кружилась, ее тошнило, в глазницах пульсировала хорошо знакомая боль. Он убрала волосы с лица и удивилась тому, как сильно дрожит ее рука.

— Выпей вот это, красавица. Даст тебе силы вино поскорее вернуться на землю.

Дарий поднес бокал к побелевшим губам Афродиты, и она послушно сделала несколько глотков. Потом сипло сказала:

— Помоги мне вернуться к Старку.

— Но ты совсем обессилена! Отдых глазам твоим нужен, поспи, Афродита.

— Если я лягу спать, то этот дерьмовый мир окончательно покатится ко всем чертям. А мне, как ни странно, этого совсем не хочется.

— Значит, тебя отнесу я, моя королева.

Едва живая от слабости, Афродита откинулась на руки своего Воина, и тот отнес ее в зал Фиана Фоль, где за это время ничего не изменилось. Ских все так же не сводила глаз со своего Хранителя, продолжавшего методично кромсать Старка.

Афродита не стала тратить время попусту. Как только Дарий поставил ее на пол, она решительно подошла к Ских и сказала:

— Я должна поговорить со Старком. Немедленно.

Ских окинула взглядом ее дрожащую фигуру и налитые кровью глаза на помертвевшем лице.

— Ты использовала свой дар?

— Да, и я должна кое-что срочно передать Старку, а иначе случится большая беда. Очень большая.

Королева кивнула и знаком велела Афродите следовать за ней к Со-н-Гиху.

— У тебя будет всего несколько секунд. Говори быстро и ясно. Если ты продержишь его здесь слишком долго, он не сможет вновь найти путь в Потусторонний мир, пока не оправится от сегодняшнего путешествия. Надеюсь, ты понимаешь, что на это уйдут недели.

— Я поняла. У меня всего один шанс. И я готова, — коротко ответила Афродита.

Ских дотронулась до руки своего Хранителя. Ее прикосновение было совсем легким, однако по телу Шораса прошла ответная дрожь. Его рука с занесенным кинжалом застыла над телом Старка. Не сводя глаз с его тела, он сипло произнес:

Mobannri? Моя королева?

— Призови его обратно. Пророчица должна с ним говорить.

Шорас закрыл глаза, словно слова королевы причинили ему боль, но тут же с низким рычанием поднял веки и проговорил:

— Да, женщина... Как желаешь. — Он положил левую, свободную от кинжала, руку на лоб Старка и сказал: — Слушай меня, парень. Ты должен вернуться.

Глава 26

Старк


Старк инстинктивно поднял свой меч и сделал выпад, чудом отразив смертельный удар Другого, который был им — и в то же время, не был.

— Зачем ты это делаешь? — закричал он. — Я уже сказал тебе. Ты сможешь пройти только в том случае, если убьешь меня, а я не собираюсь умирать.

Оба Воина принялись настороженно кружить друг перед другом.

— О чем ты говоришь? Ты — это я. Как ты можешь умереть, если я пройду?

— Я — часть тебя. Согласен, не самая приятная часть. А ты тоже часть меня, причем самая хорошая, как мне ни противно это признавать. Не строй из себя идиота. И не делай вид, будто ты меня не знаешь. Вспомни о том, как мы славно ладили, пока ты не познакомился с этой добродетельной дрянью. В то время мы с тобой лучше знали друг друга.

— Ты — все плохое во мне.

— Плохое? Это с какой стороны посмотреть, размазня. С моей стороны я вовсе не так уж плох, — расхохотавшись, Другой продолжал: — Слово «плохой» даже близко не исчерпывает моего потенциала. Зло — это роскошь. Мой мир полон вещей, намного превосходящих твое жалкое воображение.

Старк потряс головой, отвергая его слова, и потерял концентрацию. В тот же миг Другой, сделав молниеносный выпад, рассек ему правое предплечье.

Старк грозно выставил вперед меч, невольно удивившись тому, что вместо ожидаемой боли чувствует лишь жжение в раненых руках.

— Не очень больно, да? — осклабился Другой. — Это потому, что лезвие настолько острое, что не чувствуется. Но посмотри повнимательнее — кровь хлещет, будь здоров. Очень скоро ты уже не сможешь поднять меч. И тогда я избавлюсь от тебя, раз и навсегда. А может, мы поиграем. Я не прочь освежевать тебя заживо, срезая кусочек за кусочком, пока от тебя не останется ничего, кроме окровавленного скелета!

Боковым зрением Старк заметил, что жар, который он чувствовал в руках, был ничем иным, как теплом его собственной крови, хлещущей из обеих рук. Другой был прав. Ему не выиграть.

Он должен был сражаться — и прямо сейчас. Если он будет топтаться на месте, продолжая обороняться, то проиграет.

Повинуясь инстинкту, Старк рванулся вперед, готовый во что бы то ни стало прорвать оборону Другого, но его красноглазый двойник с легкостью блокировал каждое его движение. А затем, стремительный, как кобра, он опрокинул защиту Старка и прочертил глубокую длинную рану на его бедре.

— Ты не можешь меня победить. Я знаю все твои выпады. У меня есть все, чего ты лишен. Эта добрая телочка превратила тебя в слабака. Вот почему ты даже не сумел ее защитить! Любовь к ней делает тебя слизняком.

— Нет! Любовь к ней — это самое прекрасное в моей жизни.

— Ну да, конечно. И само последнее, потому что сейчас ты...

И тут Старк рывком вернулся в свое тело. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Шораса. В одной руке у Хранителя был зажат дирк, другую он держал на лбу Старка.

— Нет! Я должен вернуться! — застонал Старк. Его тело горело, будто на костре. Боль в боках была просто невыносимой — Старк чувствовал, как она лихорадочно разносит адреналин по всему его телу. В первый миг нерассуждающий инстинкт подсказал ему одно-единственное решение — бежать. Убраться отсюда! Сражаться!

— Нет, парень. Помни, что ты не должен шевелиться, — напомнил Шорас.

Старк тяжело задышал, заставляя себя оставаться неподвижным — оставаться в этом мире.

— Верни меня обратно, — прохрипел он. — Я должен вернуться.

— Старк, выслушай меня, — внезапно он увидел над собой лицо Афродиты. — Все дело в Хите. Он — ключ ко всему. Тебе придется иметь дело с ним, прежде чем ты сможешь добраться до Зои. Скажи ему, что ему придется уйти. Он должен оставить Зои в Потустороннем мире, иначе она никогда не вернется обратно.

— Что? Афродита?

Вместо ответа она крепко схватила его за руку и еще ниже склонила над ним лицо. Увидев ее налитые кровью глаза, Старк сразу понял, что у Афродиты снова было видение.

— Верь мне. Найди Хита. Заставь его уйти. Иначе Зои никогда к нам не вернется, и уже никто не спасет мир от Неферет и Калоны!

— Если он хочет вернуться, ему нужно уходить, — сказал Шорас.

— Отправь его обратно, — велела Ских. Свет начал меркнуть перед глазами Старка, но он усилием воли удержался на грани между мирами и прохрипел:

— Постой! Скажи мне! Как... Как мне победить самого себя?

— Да ты что, парень? Это же совсем просто. Воин в тебе должен умереть, чтобы уступить место Шаману.

Старк не понял, был ли это ответ Шораса, или слова просто всплыли из его памяти, однако у него уже не было времени на размышления.

Шорас крепко схватил его за голову и молниеносно полоснул дирком по векам. Последовала ослепительная вспышка жгучей боли — и вот уже Старк снова очутился перед своим двойником, словно никуда не исчезал. Несмотря на боль от последнего пореза, тело его действовало быстрее, чем разум, и Старк с изумлением понял, что с успехом защищается от выпадов Другого.

Казалось, линия последнего пореза каким-то чудом помогла ему проникнуть в геометрию ударов, зарождавшуюся в сердце и разуме Другого. Старк никогда не знал этого раньше, а раз так, то, возможно, его двойник тоже не мог этого знать. Во всяком случае, у Старка появился шанс, а пусть и совсем небольшой.

— Я могу играть так целый день. А ты нет. До чего же просто оказалось вздуть самого себя! — расхохотался красноглазый Старк.

Пока он смеялся, Старк-Воин Зои сделал выпад, следуя за линией ударов, подсказанной болью и страстной необходимостью, и рассек мечом край предплечья своего двойника.

— Черт возьми! Да ты все-таки пустил мне кровь. Не думал, что у тебя хватит на это духу!

— В этом и заключается твоя главная проблема, — ответил Старк. — Ты слишком самоуверенный. — Он заметил, как тень пробежала по лицу его Двойника, и тихий шепот понимания впервые прозвучал у него в мозгу. Эта мысль была столь же проста и непреложна, как его поднятый для обороны меч или следы порезов на теле. — Нет, это не ты самоуверенный. Это я. На самом деле, это я — заносчивый придурок.

Его двойник задрожал. Старк понял, что не ошибся и добавил:

— И эгоистичный. И тщеславный. Из-за этого я убил своего наставника. Я был слишком эгоистичен, чтобы позволить кому-то победить меня!

— Нет! — закричал красноглазый Старк. — Это не ты — это я!

В смятении он открылся, и Старк стремительным выпадом полоснул его с другой стороны.

— Это неправда, и ты это знаешь. Ты — все плохое во мне, и все-таки, ты — это я. Воин никогда не смог бы признать того, что начинает понимать родившийся во мне Шаман. — Говоря все это, Старк безостановочно наступал, делая выпады в сторону своего двойника. — Мы с тобой заносчивые. Эгоистичные. Себялюбивые. Иногда злые и подлые. За последние дни мне не раз напоминали об этом. У нас отвратительный характер, а когда мы злимся, то ведем себя, как скоты.

Казалось, его слова пробудили что-то в Другом, и он отреагировал с невероятной прытью.

Вновь завладев инициативой, он с каким-то страшным озлоблением и невероятным мастерством стал наступать на Старка.

«Богиня, нет! Только не это!»

Неужели он испортил все своими глупыми словами? Беспомощно пятясь под несокрушимым натиском, Старк вдруг понял, что до сих пор действовал слишком рационально, слишком предсказуемо. Единственная возможность победить самого себя заключалась в том, чтобы сделать нечто такое, чего сам от себя не ждешь!

Он должен открыться, позволив Другому себя убить.

Шатаясь под градом ударов, которыми осыпал его двойник, Старк понял, что нашел ответ.

Притворившись побежденным, он открылся слева. Не в силах остановиться, Другой рванулся в образовавшийся просвет, на какую-то долю секунды став еще более уязвимым для удара. Старк ясно увидел линию своего будущего броска, и с поразившей его самого яростью обрушил рукоятку меча на голову Другого.

Его двойник тяжело рухнул на колени. Жадно хватая ртом воздух, он с трудом удерживал в дрожащих руках свой меч.

— Ну что ж, теперь ты убьешь меня, пройдешь в Потусторонний мир и доберешься до девушки.

— Нет. Теперь я приму тебя, потому что, каким бы хорошим и мудрым мне ни удалось стать, ты все равно будешь жить во мне.

Красные глаза встретились с карими. Отбросив свое оружие, Другой вдруг бросился вперед, вырвал меч из рук Старка и по рукоятку вонзил его себе в грудь. Он был так близко, что когда захрипел, Старк невольно вдохнул его последнее дыхание.

У Старка похолодело в животе. Он убил самого себя! Не помня себя от ужаса, он затряс головой и закричал:

— Нет! Я... — но красноглазый Старк лишь понимающе улыбнулся ему и прошептал окровавленными губами: — Мы еще увидимся, Воин, и гораздо раньше, чем ты думаешь.

Старк опустил его на колени и вырвал меч из груди.

И тут время для него остановилось.

Божественный свет царства Никс вспыхнул на его мече, пробежал по всей длине его окровавленного, но прекрасного лезвия, ослепляя Старка с не меньшей силой, чем последний порез, нанесенный Шорасом. На какой-то миг Старку показалось, будто древний Хранитель стоит рядом с ним и Другим, и они все трое не могут отвести глаз от меча.

А потом Шорас заговорил, по-прежнему глядя на рукоятку меча:

— Свершилось то, что должно было свершиться. Отныне это будет твой клеймор, старинный шотландский меч, закаленный в свежей теплой крови. Сей меч должен использоваться только для защиты чести, рукой человека, решившего охранять свою асу, свою банн ри, свою королеву. Лезвие этого клеймора заточено до идеальной остроты, поэтому режет, не причиняя боли, и Хранитель будет без жалости, страха и милости разить им всех, кто порочит наше благородное призвание!

Словно зачарованный, Старк не мог отвести глаз от сверкающей рукоятки клеймора, а Шорас продолжал:

— Пять кристаллов украшают рукоятку этого меча — четыре расположены по углам, а пятый помещен посередине, и все они будут пульсировать в одном ритме с сердцем своего Хранителя до тех пор, пока он будет истинным Воином, для которого честь дороже жизни, — Шорас помолчал и впервые посмотрел на Старка. — Ты такой воин, мой мальчик? Ты готов стать настоящим Хранителем?

— Я хочу им быть, — ответил Старк, страстно желая, чтобы этот прекрасный меч забился в такт с его сердцем.

— В таком случае, ты должен всегда следовать дорогой чести и никогда не подпускать к себе того, кого только что победил. Если ты сможешь сделать это, как Хранитель, а не как мальчишка... если твоя кровь чиста, а дух силен, тогда, сынок, только что пережитый ужас укрепит твою волю и поможет принять и исполнить этот вечный долг. Но знай, что пути назад уже не будет, ибо таков закон. И еще знай, что наградой за свою чистую службу, не запятнанную себялюбием, злобой, предубеждением и мстительностью, будет лишь неколебимая вера в путь чести. Но этот путь не гарантирует ни любви, ни счастья, ни выгоды. Ибо для Хранителя этого всего не существует. — В глазах Шораса Старк прочел отражение древней мудрости. — Ты будешь нести это бремя до конца дней своих, ибо кто хранит Хранителя, кроме него самого? Теперь ты знаешь все. Решай, сынок.

Образ Шораса исчез, и время вновь пошло своим чередом. Другой стоял на коленях перед Старком, глядя на него со страхом и покорностью.

Смерть и честь. Стоило Старку мысленно произнести эти слова, как рукоятка клеймора в его руке согрелась и запульсировала в такт ударам его сердца.

Старк накрыл меч второй рукой, наслаждаясь этим прикосновением.

Внезапно вес меча превратился в источник жизненной силы, наполнившей Старка совершенно чудовищным, немыслимым могуществом и мудростью. Не думая и не рассуждая, без малейших эмоций, он занес меч над головой и обрушил его на Другого, одним ударом рассекая его от темени до поясницы. Раздался глубокий вздох, и тело исчезло.

И тут Старк осознал полную меру своей жестокости. Опустив клеймор, он рухнул на колени.

— Богиня! Как я мог сделать это, оставаясь благородным?

Тяжело дыша, он стоял на коленях, и мысли его путались. Рассеянным взглядом Старк осмотрел свое тело, ожидая увидеть зияющие раны и кровь — очень много крови.

Но он ошибся. На теле не было ни царапинки. Единственная кровь, которую он видел, быстро впитывалась в землю, на которой он стоял. Единственной раной, терзавшей его, было воспоминание о только что содеянном.

Почти против воли пальцы его вновь нащупали рукоятку тяжелого меча.

Рука Старка задрожала при воспоминании о последнем ударе, но при этом он крепко вцепился в рукоять, наслаждаясь ее теплом и эхом грохота собственного сердца.

— Я — Хранитель, — прошептал он, и вместе с этими словами к нему пришло долгожданное понимание. Он не убил все дурное в себе — этого ему никогда не удастся сделать. Он должен будет всю жизнь бороться со своим злом и контролировать его. Но он сделал то, что должен был сделать Хранитель. Ибо Хранитель не отвергает жестокость, а лишь использует ее с честью.

Старк уронил голову на рукоятку клеймора.

— Зои, моя аса, моя банн ри, моя королева! Я принимаю путь Хранителя и добровольно избираю путь чести. Только так я смогу стать Воином, который тебе нужен. Я клянусь в этом!

Клятва все ещё звучала в воздухе вокруг него, когда арка, обозначавшая границу Потустороннего царства Никс, вдруг растворилась, а клеймор исчез из рук Старка.

Безоружный и коленопреклоненный, он стоял перед чудесной рощей, среди которой возвышалось сказочно прекрасное древо желаний.

С трудом поднявшись на ноги, Старк побрел в сторону деревьев. Все его мысли были заняты только одним — он должен найти ее, свою королеву, свою Зои.

Но, войдя в рощу, Старк невольно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

Нет. Он все делает неправильно. Снова.

Он должен искать не Зои, а Хита. Какой бы язвой ни была Афродита, Старк твердо знал, что она — истинная Пророчица Никс. Так, что она ему сказала? Что-то насчет того, что если Хит не уйдет, Зои никогда не вернется.

Старк задумался. Все его существо протестовало против этой мысли, однако он должен был признать правоту Афродиты. Зои росла с Хитом. Они с детства были вместе. Его смерть причинила ей такую боль, что у нее разбилась душа. Если она соберет свою душу воедино, а Хит останется здесь, то она выберет его...

Старк огляделся по сторонам, и вновь, как в тот момент, когда установил связь с клеймором, вдруг обрел способность видеть по-настоящему.

Царство Никс было невероятным. Роща начиналась прямо перед ним, и хотя Старк чувствовал ее необъятность, он понимал, что владения Никс намного больше этого сказочного места. Но, честно говоря, Старку было вполне достаточно и этого уголка.

Зеленая и приветливая, роща казалась ему идеальным прибежищем для духа. Даже после всего, через что ему пришлось пройти, даже сознавая всю ответственность Хранителя Зои и понимая, что его поиск близится к завершению, Старку все равно хотелось хоть на минуточку войти под ее зеленые своды, вдохнуть полной грудью ее воздух и почувствовать умиротворяющий покой. А уж если добавить сюда присутствие Зои, то он с радостью согласился бы прожить здесь хотя бы кусочек вечности.

Только теперь он до конца понял смысл пророчества Афродиты. Если Хит останется здесь, то Зои никогда его не покинет.

Старк провел дрожащей рукой по лицу. При одной мысли об этом сердце его разрывалось от боли, но он не мог и дальше скрывать от себя правду. А правда заключалась в том, что Зои любила Хита. Возможно, гораздо больше, чем его, Старка.

Он заставил себя встряхнуться. Любовь Зои к Хиту не имела никакого значения! Она должна вернуться обратно — видение Афродиты ясно говорило об этом. Но Зои никогда не покинет Хита. Выходит, Хит должен сам с ней расстаться.

Значит, Старку предстоит разыскать его и уговорить отказаться от своей единственной любви. Навсегда.

Вот черт!

Это невозможно.

Но совсем недавно ему казалось невозможным победить самого себя и принять все последствия этой победы.

«Значит, нужно думать, а не сопли жевать! Думать и действовать, как Хранитель, а не как глупый ребенок».

Он может найти Зои. Он уже делал это раньше. А там, где Зои — там и Хит.

Старк снова посмотрел на древо желаний. Оно было больше, чем на острове Скай, и разноцветные ленточки, привязанные к могучему зонту его ветвей, тихонько покачивались под теплым ветерком.

Древо желаний — дерево мечтаний, надежд и любви.

Старк любил Зои.

Он закрыл глаза и стал думать о ней, о том, как сильно он ее любит, и как страшно без нее скучает.

Время шло. Минуты, возможно, часы. Ничего. Ровным счетом ничего. Черт бы побрал все эти загадки! Ни малейшей подсказки насчет того, где она может быть. Он больше не чувствовал ее. Вообще.

Но он не должен сдаваться. Он Хранитель.

Значит, не любовь приведет его к Зои. Что еще у него остается? Что сильнее любви?

Старк изумленно вытаращил глаза. Он знал ответ! Он знал его с самого начала, еще до того, как попал сюда! Ответ был дан ему вместе со званием Хранителя и мистическим клеймором.

— Для Хранителя честь сильнее любви, — вслух произнес он.

Старк еще не успел договорить, как тонкая золотая лента, висевшая на древе желаний, вдруг сама собой поднялась в воздух. Ее металлический блеск напомнил ему крученый золотой браслет на запястье Шораса.

Отвязавшись от ветки, лента соскользнула в дерева и поплыла по воздуху в глубь рощи. Старк ни секунды не колебался. Повинуясь инстинкту и этому сверкающему напоминанию о чести, он зашагал следом.

Глава 27

Хит


Зои становилось все хуже. Это было нечестно! Неужели мало ей всего того дерьма, которое сыпалось на нее в последнее время! И вот теперь у нее раскололась душа, и она с каждой минутой ускользает от него — от него и от всего на свете.

Сначала это было почти незаметно. Но постепенно превратилось в неостановимую лавину, в катастрофическое исчезновение. Зои уходила — часть за частью. Чем глубже они забирались в рощу, держась подальше от полян и вездесущих крыльев Калоны, тем быстрее она менялась. И Хит ничего не мог с этим поделать. Она его больше не слушала.

Он не мог до нее достучаться. Она даже не могла удержаться на месте. Буквально.

Хит вприпрыжку несся по мшистому берегу звонкого маленького ручейка, но никак не мог ее догнать. Зои бежала впереди, иногда принимаясь что-то шептать себе под нос, иногда разражаясь слезами, но при этом постоянно перемещаясь и ни на миг не зная покоя.

Порой ему казалось, что она тает у него на глазах.

Хит знал, что должен что-то сделать. Он уже давно понял, что всему виной ее разбитая душа. Это было ясно. Он пытался поговорить с ней об этом, пытался убедить собрать кусочки ее души воедино и вернуться обратно в свое тело.

Вся беда в том, что Хит сам не до конца понимал, как все устроено в Потустороннем мире, поскольку, чем дольше он тут находился, тем чаще получалось так, что он просто знал какие-то вещи, и все. Без объяснений. Наверное, это потому, что он мертвый.

Черт, до чего же странно думать о себе, как о мертвеце! Причем не жутко, а именно странно, потому что Хит совсем не чувствовал себя мертвым. Он чувствовал себя совершенно нормально — просто находился в другом месте.

Хит с досадой поскреб затылок. Черт, так сразу и не сообразишь, что тут к чему, однако одно он понимал абсолютно ясно — Зои не мертва, и ей здесь не место.

Он вздохнул. Иногда Хиту казалось, что и ему здесь тоже не место. Нет, тут конечно расчудесно и все такое. Ручеек, травка, деревья. Правда, с Зои творится что-то жуткое, и нельзя шагу ступить из рощи, не опасаясь, как бы Калона или еще какая-нибудь мерзость не спикировала им на головы, чтобы прикончить к чертовой бабушке. Если это, конечно, возможно. Но если убрать бы весь этот геморрой, то тут было неплохо.

Всего лишь неплохо.

Почему ему кажется, будто его душа ищет чего-то другого — того, чего никогда не сможет здесь найти?

— Просто ты умер слишком рано. В этом все дело.

Хит даже подскочил от неожиданности. Зои стояла перед ним, раскачиваясь из стороны в сторону, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела в его в лицо совершенно погасшими от горя глазами.

— Зо, малыш, ты такая страшная, когда выскакиваешь из ниоткуда! — принужденно засмеялся Хит. — Как будто это ты призрак, а не я.

— Прости... прости меня... — забормотала она, напряженно кружа вокруг него. — Именно об этом они мне и говорили. Ты не можешь быть здесь счастлив, потому что умер слишком рано.

Хит не трогался с места, и только поворачивался следом за ней.

— Кто говорил?

— Эти, — Зои неопределенно махнула рукой в сторону рощи, — те, которые типа я.

Хит сделал шаг и пошел рядом, сопровождая ее в этом безостановочном кружении.

— Малыш, ты разве не помнишь, мы уже говорили об этом? Они — частички тебя. Ты потеряла их, поэтому так ужасно себя чувствуешь. В следующий раз, когда они придут поговорить с тобой, спроси, что нужно сделать, чтобы их вернуть. Вот увидишь, как только они вернутся, тебе сразу станет лучше.

Она посмотрела на него огромными затравленными глазами.

— Нет. Я не могу.

— Почему, Зо?

Она снова расплакалась.

— Я не могу, Хит! Все зашло слишком далеко. Я уже не могу собрать свою душу. Я ничего не помню, не могу сосредоточиться. Я знаю только одно — так мне и надо. Я это заслужила.

— Не заслужила ты этого! — воскликнул Хит.

Он шагнул к ней и поднял руки, чтобы опустить их на ее плечи, остановить и заставить выслушать себя, но вдруг заметил летящую по воздуху золотую ленту и отвлекся.

Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Зои вновь охватило беспокойство. Сорвавшись с места, она возобновила свою беготню, со слезами крикнув ему на ходу:

— Я должна ходить! Мне все время нужно ходить, Хит! Кажется, это все, что я сейчас могу делать.

И прежде чем он успел ее удержать, Зои ускользнула от него каким-то странным, почти летящим движением, словно порыв ветра подхватил ее прозрачное невесомое тело и понес в глубь рощи.

— Вот черт! У меня совершенно ничего не получается, — пробормотал Хит, бросаясь за ней. Нужно заставить ее выслушать его. Он должен ей помочь!

Он запнулся и вдруг резко остановился. Вся беда была в том, что он совершенно не знал, как ей помочь!

— Я не знаю, что делать! — проорал Хит, изо всех сил врезав кулаком по поросшему мхом стволу дерева. — Я не знаю, что делать! — Не обращая внимания на боль, он принялся молотить по дереву. — Я. Не. Знаю. Что. Мне. На хрен. Делать! — кричал он, сопровождая каждое слово новым ударом, пока не содрал кожу на костяшках пальцев и не почувствовал запах собственной крови.

А потом тень скрыла солнце. Вытерев разбитую в кровь руку о мох, Хит посмотрел в небо.

Тьма. Крылья. Они скрывают божественный свет.

С бешено колотящимся сердцем Хит встал в стойку, выставив вперед кулаки, но на него никто не напал.

Он просто услышал в голове странный шепот, который просачивался откуда-то из теней над его головой и вместе с запахом крови вливался в его жилы.

«Она останется здесь с тобой, навсегда, но для этого ей нужно быть целой».

— Чего? — захлопал глазами Хит. — Кто тут? «Пошевели мозгами, жалкий смертный!»

— И чего? — повторил Хит, изо всех сил вглядываясь в скопившиеся наверху тени. Кто это? Калона? Он никак не мог разглядеть своего собеседника.

«Ты должен заставить её собрать свою душу воедино, только тогда она обретет покой и сможет навсегда остаться с тобой в этой священной зеленой роще».

— Без тебя знаю! Я не знаю, как заставить ее это сделать. Если это возможно.

«Твоя связь с ней подскажет тебе ответ».

— Моя связь с Зои? Но я не знаю... — пробормотал Хит, и вдруг все понял. Он знал, как использовать эту связь! Он должен был всего лишь заставить Зои выслушать себя, а этого он всегда мог от нее добиться, даже тогда, когда вел себя, как полный придурок — пил, прогуливал школу, а Зои хотела его бросить. Но даже тогда он знал, что всегда может ее вернуть, чтобы снова быть вместе — всегда вместе.

Хит широко улыбнулся. Ну конечно! Забыв о крылатой Тьме, он бросился следом за Зои, не замечая, как божественный Свет вновь засиял над верхушками деревьев.

Их связь была ключом и ответом! Им суждено было быть вместе, вдвоем, и они всегда были вместе — что бы ни происходило в их жизни. И Хит знал, что эта связь никуда не делась. Это она привела Зои к нему даже после его смерти. Он должен ее использовать!

Как только Зои поймет, что они еще могут быть вместе; и как хорошо им здесь будет, она быстренько соберет себя воедино! И что бы ни ждало их потом, что бы им ни пришлось еще пережить, они будут встречать это вместе — всегда. Черт, это будет совсем несложно. Его Зо кому угодно надерет задницу!

Охваченный решимостью, Хит помчался догонять Зои, но вдруг чей-то шепот снова заставил его остановиться.

— Хит!

— Какого черта?

— Вернись!

Повернувшись, Хит сначала увидел золотую ленту, запутавшуюся в ветвях рябины, а потом изумленно вытаращил глаза, заметив вышедшего из ветвей парня.

— Старк? Что за...

— Шшшш! Зои не должна знать, что я здесь. Хит подошел к дереву.

— Какого черта ты тут делаешь? — спросил он, но не дал Старку возможности ответить. — О, черт! Ты что, тоже умер? Зои вообще этого не перенесет!

— Да тише ты, не ори! Нет, я не умер. Я пришел сюда защищать Зои, чтобы она могла вернуться в свое тело и туда, где ей место. — Старк помолчал и спросил: — Ты ведь знаешь, что умер, да?

— Да что ты говоришь? Правда? — хмыкнул Хит. — Какое счастье, что ты взял на себя труд меня просветить! Короче, без тебя знаю.

— Ладно, проехали. А ты знаешь, что у Зои разбита душа?

Прежде чем Хит успел ответить, они увидели Зои, и Старк поспешно юркнул за дерево, притаившись в тени.

Хит сделал шаг в сторону, закрыв его от Зои.

— Почему ты не пошел за мной? Ты ведь всегда идешь за мной. Я не могу без тебя, Хит! — пробормотала Зои, раскачиваясь, как неваляшка.

Хит видел, каких усилий ей стоит устоять на месте.

— Я уже иду, Зо. Ты же знаешь, я никогда тебя не оставлю. Просто ты теперь бегаешь быстрее меня.

— Ты ведь не покинешь меня?

Хит ласково дотронулся до ее щеки. Сердце его разрывалось от боли. Она была такой слабой и робкой, совсем не похожей на его Зои.

— Нет, малыш. Я никогда тебя не покину. Иди вперед, а я тебя догоню.

Видя, что она заколебалась и хочет начать свои хождения прямо здесь, в опасной близости от убежища Старка, Хит поспешно добавил:

— Мне кажется, тебе станет получше, если ты будешь бегать в полную силу. Может, побегаешь или полетаешь немножко, а потом вернешься за мной? А я пока передохну тут недолго, ладно?

— Прости... прости... Я забыла, что тебе нужно отдохнуть... я опять забыла...

Когда Зои начала отплывать в сторону, Хит крикнул ей вслед:

— Только не заходи далеко! И не забудь вернуться!

— Я никогда не забуду... Я не смогу забыть тебя... Никогда, никогда, — забормотала Зои и, не обернувшись на Хита, исчезала в тени.

Старк вышел из-за дерева. Когда он заговорил, голос его срывался от волнения:

— Вот черт! Все гораздо хуже, чем я думал.

— Угу, — угрюмо кивнул Хит. — Знаю. Расколотая душа ее убивает. Она не знает покоя, не может думать, все забывает, и из-за этого с ней что-то происходит... Что-то ужасное.

Не сводя глаз с удаляющейся Зои, Старк ответил:

— Высший совет сказал, что так оно и будет. Она превращается в койник-ши. Она не живая, и не мертвая, потому что очутилась в Царстве духов, потеряв душу. И дальше все будет только хуже. Ей больше никогда не будет покоя.

— Тогда нужно помочь ей собрать душу. Я думаю, она сумеет. И знаешь, я не хочу тебя обидеть, но в этом ты ничем не сможешь ей помочь. Если хочешь сделать что-нибудь полезное, возвращайся назад и отделай хорошенько ту тварь, которая заперла нас в этой роще. Займись этим. А я займусь Зои.

Сказав это, Хит повернулся спиной к дереву и собрался вдогонку за Зои, но тут ему в спину ударил голос Старка:

— Да, ты можешь заставить ее собрать ее душу, пообещав, что после этого ты навсегда останешься с ней здесь. Но если ты это сделаешь, то погубишь всех, кого Зои любит в нашем мире.

Хит резко развернулся и посмотрел на Старка.

— Знаешь, на твоем месте не очень здорово припираться сюда и вешать мне всякое дерьмо на уши. Оставь Зои в покое, приятель. Я знаю, что ты ее любишь, но не обижайся, ты знаешь ее совсем недолго. А я был с ней много лет. Я понимаю, что ты скучаешь по ней, но ей будет хорошо здесь, со мной. Она будет счастлива, как бы тебя не бесила мысль об этом.

— Дело не в любви. Дело в том, чтобы поступить правильно. Я даю тебе слово Хранителя, что сказал тебе правду. Если Зои не вернется в свое тело, наш мир — тот мир, который она знала, будет разрушен.

— Что еще за Хранитель такой? И при чем тут это?

— Понимаешь, это дело чести, — вздохнул Старк.

Что-то в его голосе заставило Хита внимательно посмотреть Старку в глаза.

«Глядите-ка, а ведь он изменился! Как будто стал выше ростом, старше и умнее. Куда только подевалась его обычная насмешливая самоуверенность? И выглядел он теперь грустным. Очень грустным».

— Ты сказал мне правду. Я верю.

— У Афродиты было видение, — кивнул Старк. — Она увидела, что случится, если ты заставишь Зои собрать свою душу. Ты сделаешь это, пообещав остаться с ней. Она не превратится в койник-ши. Она снова станет собой. И она останется с тобой. Навсегда. Но без Зои некому будет остановить Неферет и Калону.

— И они захватят власть над миром, — закончил Хит.

— И они захватят власть над миром, — подтвердил Старк.

Хит посмотрел ему прямо в глаза.

— Я должен расстаться с Зои.

— Я не оставлю ее одну! — пообещал Старк. — Ведь я ее Воин, ее Хранитель. Клянусь тебе, что она всегда будет под моей защитой.

Хит кивнул, не глядя на Старка. Он пытался справиться со своими чувствами. Ему хотелось бежать — найти Зои, уговорить ее остаться с ним, здесь, навсегда. Но когда он взглянул на Волшебного Лучника, то понял, что этот парень сказал ему правду. Зои возненавидит всю эту вечность, если узнает, что она куплена гибелью ее друзей. И возненавидит гораздо сильнее, чем любит его. Значит, если он действительно ее любит, ему придется с ней расстаться.

Хиту хотелось выть и кричать, но он был рад, что голос его прозвучал спокойно и твердо.

— Как ты заставишь ее собрать свою душу, если я уйду?

— Я не знаю. Слушай, а ты не можешь пообещать ей, что останешься дождаться, пока она все сделает, а потом уйти?

— Ну ты и болван! — фыркнул Хит. — Впрочем, что с тебя взять, ведь ты не мертвый и не можешь понимать, как тут все устроено, в Царстве духов. Короче, я никак не смогу использовать свою связь с Зои, чтобы обмануть ее. Понимаешь, это абсолютно бесполезно. Не сработает.

— Понял. Наверное, ты прав, — пробормотал Старк, проводя рукой по волосам. — Значит, что-нибудь придумаю. Я пока не знаю, что именно, но я это сделаю. Если у тебя хватает мужества на то, чтобы расстаться с Зои, то у меня должно хватить мужества на то, чтобы ее спасти.

— Дам тебе один совет, на будущее, — снисходительно улыбнулся Хит. — Зои терпеть не может, чтобы ее спасали. Она любит сама о себе заботиться. Так что по большей части тебе придется стоять в сторонке, позволяя ей делать это лично.

— Я запомню, — торжественно кивнул Старк.

— Ладно. Проехали. Идем за ней.

Они пошли в ту часть рощи, где мелькала фигурка Зои.

— Я постою в сторонке, пока ты будешь прощаться. Не хочу, чтобы она заметила меня до того, как ты уйдешь, — сказал Старк.

Хит понял, что больше не может полагаться на твердость своего голоса, поэтому просто кивнул.

— Расскажи мне о том, о чем ты упомянул в самом начале. О той фигне, которая не выпускает вас из этой рощи, — нахмурился Старк.

Хит откашлялся и глухо ответил:

— Сначала я решил, будто это Калона, но после одного странного происшествия, которое случилось сегодня, уже не знаю, что думать. Понимаешь, совсем недавно кто-то пытался подсказать мне, как спасти Зои.

— Но при этом остаться здесь, с ней?

— Ага. В этом-то и был весь смысл.

— Значит, это был Калона. Он хочет добиться того, чтобы Зои никогда не покинула Потустороннего мира, никогда не вернулась в свое тело, — объяснил Старк. — Его для этого и послали сюда.

— И сегодня он почти достиг этого, использовав меня! Вот ведь вонючий урод, а? Мало ему, что он меня убил, так он решил еще и напакостить ей моими руками! — Хит покосился на Старка и спросил: — Значит, ты из-за этого здесь? Нет, я понял, что тебя послали передать мне, чтобы я убирался, но кроме этого? Ты должен надавать по шее Калоне, чтобы Зои могла вернуться домой вместе с тобой?

— Похоже, что так. Теперь мне кажется, да, так оно и есть.

— Удачи тебе в надирании его бессмертной задницы, — хмыкнул Хит.

— Я все время думаю об этом, Хит. Мне кажется, что я должен не подпускать Калону к Зои, пока она снова не станет целой. Тогда она сможет уйти отсюда и вернуться в свое тело, так что никакой Бессмертный уже не сумеет причинить ей вреда. По крайней мере, сейчас.

— Фигня! Извини, что приходится разрушить твой воздушный замок, но ты глубоко ошибаешься. Если бы все было так, как ты говоришь, Зои не понадобилась бы ни твоя помощь, ни твоя защита.

Старк изумленно уставился на него.

— Понимаешь, в этой роще Зо в полной безопасности, — Хит обвел рукой вокруг себя. — Это дерьмо на крыльях не может сюда пробраться. Это особенное место. Мне кажется, что вся магия, которая существует на земле, происходит из этого места. То есть, тут нечто вроде Супер-Земли, место абсолютного покоя и вечного мира. Разве ты этого не чувствуешь?

— Ты прав. И мне нравится выражение Супер-Земля, — кивнул Старк. — И покой я тоже почувствовал, как только попал сюда. Потому-то я и понял, что она может остаться здесь. С тобой.

— Начинаешь соображать! Она может находиться здесь сколько угодно. Теперь понимаешь, для чего ты нужен? Пока Зо будет заперта здесь, в безопасности, она никогда не вернется на землю. Так что постарайся вывести ее отсюда и защитить от Калоны. Этот засранец убил меня. Надеюсь, тебе повезет больше. Если получится, надери ему задницу за меня. Ну и за Зо тоже.

— Непременно. Знаешь, Хит, хочу сказать тебе одну вещь, — смущенно пробормотал Старк. — У меня бы никогда не хватило храбрости сделать то, что ты делаешь. Я бы не смог расстаться с Зои.

Хит задумчиво посмотрел на него и ответил:

— Это нормально. Ведь я люблю ее больше, чем ты.

— Но при этом совершаешь правильный поступок! Это вопрос чести! — воскликнул Старк.

— Ты так думаешь? Тогда послушай, что я тебе скажу, Старк. Здесь и сейчас вся твоя честь не имеет для меня никакого значения. Плевать я на нее хотел. Нас с Зо связывает не честь, а любовь. Так было всегда. И будет всегда.

Дальше они шли в молчании, каждый погруженный в свои мысли.

Слова Хита снова и снова крутились в голове Старка: «Нас с Зои связывает не честь, а любовь. Так было всегда. И будет всегда». Он повторял их до тех пор, пока вдруг не почувствовал, что понял. До конца. Это понимание не принесло ему облегчения, но сделало боль чуть более сносной.

Они нашли Зои на небольшой полянке в глубине рощи. Она кружила под каким-то высоким вечнозеленым деревом, очень красивым, но выглядевшим довольно странно среди рябин, мха и боярышника. Густой смолистый запах дерева стоял над полянкой.

Подкравшись ближе, Старк и Хит спрятались за кустами. Когда Старк, коротко кивнув, направился к груде огромных замшелых валунов, высившихся неподалеку, Хит последовал за ним, а потом остановился и глубоко вздохнул.

— Как странно, — произнес он так тихо, что Старк едва его расслышал. — Хотел бы я знать, откуда тут взялся кедр?

— Кедр? — переспросил Старк. — Так это он и есть?

— Ага. Между моим домом и старым домом Зо рос большой кедр — точь-в-точь такой, как этот. И даже пахнет совсем так же.

— Знаешь, бабушка Зои посоветовала жечь кедровые иглы все время, пока я буду тут, в Потустороннем мире. А Афродита притащила целый мешок этих иголок и заставила поджечь их перед тем, как мой дух покинул тело. — Старк посмотрел на Хита и вздохнул. — Это хороший знак. Наверное, этот кедр указывает, что мы на правильном пути.

Хит ответил ему долгим взглядом, а потом негромко сказал:

— Надеюсь, ты прав, но мне от этого нисколько не легче.

— Я понимаю.

— Правда? Откуда? Я собираюсь расстаться с девушкой, которую любил всю свою жизнь, и сделать это тогда, когда она нуждается во мне.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Хит? Что я хотел бы, чтобы до этого не дошло? Клянусь, хотел бы. Что я хотел бы, чтобы ты не умер, а душа Зои не разорвалась от горя? Клянусь, это так. Чтобы ничего этого никогда не случилось, и моим самым страшным кошмаром была бы ревность к тебе и этому засранцу Эрику? Да, черт возьми!

— Ну уж к Эрику ревновать просто глупо, — грустно улыбнулся Хит. — Выкинь его из головы. Зои не сможет долго находиться рядом с самовлюбленным эгоистом. Так что из-за таких парней можешь не переживать, они тебе не опасны.

— Если я верну ее назад, живую и невредимую, то больше никогда не буду сходить с ума из-за других парней, — пообещал Старк.

— Когда, — хмуро поправил его Хит. Видя, что Старк удивленно нахмурил брови, он со вздохом пояснил: — Когда ты вернешь ее назад, а не если. Я не оставлю ее тебе, если ты не уверен в том, что делаешь. Зачем ты ей такой нужен?

— Ты прав, — кивнул Старк. — Когда я верну ее назад. Я уверен, что все делаю правильно — что мы все делаем правильно. Я просто знаю, что как бы там ни было, она больше не должна так страдать.

— Я знаю, — вздохнул Хит, повернувшись в сторону Зои. — Хуже, чем сейчас, ей уже вряд ли будет.

Он на миг понурился, потом быстро похлопал себя по плечам, словно по футбольным наплечникам перед матчем. Потом, встряхнувшись, вздохнул и в последний раз посмотрел в глаза Старка.

— Передай ей, что я не хочу, чтобы она плакала и убивалась по мне. Так и скажи: «Хит просил тебе напомнить, что ты ужасно некрасивая, когда ревешь».

— Я скажу.

— Да, кстати, будет здорово, если ты будешь все время носить в кармане бумажные носовые платки. Не хочу преувеличивать, но Зо реально вся в соплях, когда плачет.

— Ага, ладно. Будет сделано.

Хит протянул Старку руку.

— Позаботься о ней. Ради меня.

Старк стиснул его предплечье.

— Клянусь тебе, как Воин Воину.

— Ладно, потому что при встрече я спрошу с тебя за эту клятву.

Выпустив руку Старка, Хит снова вздохнул и вышел из укрытия.

Он старался не думать о том, что сейчас произойдет. Он просто смотрел на Зои и думал о девушке, которую любил с детства.

Он смотрел на нее и видел кривую челку, которую она выстригла себе в четвертом классе. И улыбнулся, вспомнив, каким сорванцом Зо была в младшей школе, когда синяки и ссадины месяцами украшали ее вечно расквашенные коленки. А потом, как перед старшей школой на месяц уехал с родителями на каникулы и оставил в Талсе долговязую неуклюжую девчонку, а вернувшись, встретил молодую богиню. Свою богиню. Свою Зо.

— Эй, Зо, — сказал он, поравнявшись с ней и приноравливаясь к ее дерганым шагам.

— Хит! А я все думала, куда ты пропал. Я нарочно остановилась, чтобы ты поскорее меня нашел. Я скучала без тебя.

— Ты такая быстрая, Зо. Я еле тебя догнал, — он взял ее руку в свою. Пальцы у Зои были холодные, как лед. — Как ты, малыш?

— Не знаю. Чувствую себя как-то странно. Голова кружится, но при этом мне так тяжело. Хит, ты не знаешь, что со мной такое?

— Знаю, малыш. Я всегда все про тебя знаю, — он остановился, но при этом не выпустил ее руки, так что Зо тоже пришлось замереть. — У тебя разбилась душа, Зо. Мы с тобой в Потустороннем мире, помнишь?

Она подняла на него свои большие глаза и на миг стала почти прежней Зои.

— Да, теперь я вспомнила. Я же говорила тебе, что ничего не помню. Я превратилась в кучу дерьма, Хит.

Сморгнув застилающие глаза слезы, мешавшие ему видеть Зои, Хит улыбнулся и сказал:

— Это точно, но я знаю, как все исправить.

— Знаешь? Вот здорово! Только знаешь, ты не мог бы все исправить, пока я похожу? Просто если я буду стоять на месте, то никогда не смогу исправиться.

Но Хит не отпустил ее, а лишь крепче взял за плечи, заставив поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты должна собрать все частицы своей разбитой души, а потом вернуться в свое тело, в мир живых. Ты должна сделать это ради своих друзей, ради Старка, ради бабушки. И даже ради меня.

— Нет, Хит. Без тебя мне ничего не нужно. Я не хочу возвращаться в тот мир без тебя.

— Я знаю, малыш, — тихо сказал он. — Но иногда нам всем приходится делать то, чего совсем не хочется. Как мне сейчас. Я тоже не хочу с тобой расставаться, но мне пора уходить.

Глаза Зои стали огромными, и она поспешно схватила его за руки, все еще лежавшие на ее плечах.

— Нет! Ты не можешь меня покинуть, Хит! Я умру, если ты меня оставишь!

— Нет, малыш. Совсем наоборот. Ты соберешь свою душу и снова будешь живой.

— Нет, нет, нет! Не покидай меня, — заплакала Зои. — Я не смогу остаться здесь без тебя!

— Именно это я и пытаюсь тебе сказать, Зо. Если меня здесь не будет, ты сможешь вернуться обратно и перестанешь быть жалким призраком самой себя.

— Ладно, ладно, Хит. Я сделаю все, что ты скажешь. Я соберу свою душу. Только останься со мной. Останься здесь! Все будет чудесно, вот увидишь. Я обещаю, Хит.

Он знал, что она так скажет, и заранее приготовил ответ, но эти слова все равно разбили ему сердце.

— Дело не только в тебе, Зо. Так будет правильно и для меня. Мне пора уходить в другой мир.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю, Хит! — горько плакала Зои.

— Я знаю, малыш. Я и сам до конца этого не понимаю, но чувствую, — честно ответил Хит.

И тут нужные слова пришли к нему сами, и на него снизошел покой, утешивший его сердечную боль и заставивший поверить в то, что он все-таки поступает правильно.

— Я умер слишком рано, Зо. А я хочу пожить еще. Хочу получить еще одну попытку.

— П-прости, прости меня, Хит! Это я во всем виновата! Но я не могу вернуть тебе твою жизнь.

— Никто не может, глупышка. Но у меня может быть другая попытка. В том случае, если я не останусь здесь, с тобой. Если я останусь, то уже никогда не буду живым. И ты тоже.

Зои перестала рыдать, но слезы сами безостановочно катились по ее щекам, капая с подбородка, словно она стояла с непокрытой головой под летним дождем.

— Я не могу. Я не смогу жить без тебя, Хит.

Он тихонько встряхнул ее за плечи и с трудом выдавил из себя улыбку.

— Ты сможешь. Если я смогу, то и ты сможешь. Ты ведь знаешь, что всегда была умнее и сильнее меня, малыш. Даже в детстве.

— Нет, Хит, — прошептала Зои.

— Я хочу, чтобы ты запомнила кое-что, Зо. Это очень важно, и это будет иметь большое значение, когда ты снова станешь целой. Я собираюсь уйти отсюда и получить еще один шанс. А ты вернешься на землю и станешь великой и знаменитой Верховной жрицей. Это значит, что ты проживешь сто тысяч лет, а может, даже больше. Я найду тебя, Зо. Даже если на это уйдет сто лет. Или двести. Зои Редберд, я даю тебе слово, что мы снова будем вместе.

Он сгреб ее в объятия и поцеловал так, чтобы она поняла — его любовь будет вечной. Когда, наконец, Хит заставил себя отпустить ее, то увидел искорку понимания в ее заплаканных глазах. — Я буду любить тебя вечно, Зо. А потом он развернулся и убежал от своей единственной и вечной любви.

Воздух перед Хитом вдруг распахнулся, как занавес, и он, шагнув из одного мира в другой, исчез из виду.

Полностью сломленная, Зои побрела к кедровому дереву. Слезы градом лились по ее лицу, но она не произносила ни слова и лишь продолжала безостановочно ходить кругами.

Глава 28

Калона


Калона не знал, как долго он находится в царстве Никс. Сначала он был настолько оглушен той грубостью, с которой вскормленная Неферет Тьма вырвала его из собственного тела, что не чувствовал ничего, кроме благоговения и страха перед возвращением в запретное царство Никс.

Бессмертный не забыл красоту этого места, в его душе вечно хранились воспоминания о чистом восторге и волшебном очаровании, которыми Потусторонний мир неизменно пленял его. Особенно его.

Но он был другим, когда принадлежал этому миру.

Тогда он был силой Света, защищал Никс против всего того, чем Тьма могла нарушить мировое равновесие, склонив чашу весов в сторону зла, боли, эгоизма и отчаяния, которыми она питалась.

На протяжении бесчисленных столетий Калона защищал свою Богиню от всего, кроме самого себя.

Калона ждал, что сама Богиня появится перед ним, обвинит в беззаконном проникновении в ее царство и изгонит прочь.

Но Никс не пришла. Неферет снова оказалась права. Если бы Богиня изгнала его душой и телом, то сам Эреб немедленно примчался бы сюда, чтобы властью супруга Богини исполнить ее волю и изгнать мятежный дух из Потустороннего мира. Но Калоне дали свободу, ему оставили этот проклятый выбор, чтобы он мог вернуться и хоть краем глаза увидеть то, чего он больше всего желал, но не мог иметь!

И вновь знакомый и спасительный гнев забурлил в душе Бессмертного.

Он все-таки выследил Зои с ее мальчишкой и быстро понял, что ему достаточно держать их в этой роще, чтобы без труда выполнить свою задачу.

Зои таяла на глазах. Она превращалась в не знающую покоя койник-ши, и Бессмертный знал, что очень скоро она уже никогда не сможет вернуться в свое тело.

Мысль о том, что Зои превратится в мятущуюся нежить, неожиданно причинила ему боль.

Опять эти чувства! Когда он, наконец, избавится от этой обузы? Должен же быть какой-нибудь способ!

Может, Неферет и в этом была права. Возможно, это будет так же просто, как избавиться от Зои. Это освободило бы его от мучительной вины, желания и горечи потери, которые он испытывал, глядя на мечущуюся по роще Зои.

Калона мечтал стать бесчувственным, но понимал, что никогда не освободится от Зои, если бросит ее здесь, позволив превратиться в призрачное подобие самой себя. Мысль об этом будет терзать его целую вечность.

Тогда Бессмертный задумался. Он стоял на границе рощи и смотрел, как Хит безуспешно пытается успокоить Зои, не понимая, что покой для нее невозможен.

Оказывается, этот мальчишка действительно любил ее, а Зои любила его. Это откр