Book: Эльфы, волшебники и биолухи



Галина Гончарова Эльфы, волшебники и биолухи

Аннотация.

Так вот бывает – преподаешь биологию, у тебя семья, дом, в перспективе докторская диссертация, а одна-жды – открываешь дверь – и вот они, проблемы! Стоит на пороге какая-то выдра и заявляет, что твой за-конный муж – самый настоящий волшебник! И он еще должен производить новых волшебников. Так что подавай на развод – и скажи спасибо, что тебе жизнь оставили. Кто-то мог бы и послушаться. Но я, Ва-лечка Серова точно не из таких. Волшебники? И что? После студентов это уже не проблема. Значит так, сейчас прочитаем заклинание на выявление колдовских способностей, а потом – галопом по мирам за сырьем для волшебной палочки и еще нескольких особенно нужных начинающему магу вещей. Наш девиз – Пришел (без приглашения), Увидел (нагло пялился), Утащил (и не мелочился). Кому тут спокойная жизнь надоела? Я иду!

ГЛАВА 1.

Апрельский денек начинался прекрасно. Дождик, моросивший всю неделю, и изрядно портивший мне настроение, наконец-то решил отвалить в чужие края. Небо было чистым и обещало теплый солнеч-ный день. Молоко не убежало, овсянка, которую мы с мужем тихо ненавидели и ели только для трениров-ки силы воли, не пригорела, а кофе не залил плиту. И на автобус (государственный) я вовремя успела, не измазавшись по уши, и с соседкой (стервой, занудой и сплетницей) не встретилась. Даже студенты решили взять выходной, и не плевались бумагой, не болтали, и не писали на партах. Никому не хотелось учиться, а мне не слишком хотелось их учить. Так что мы быстро провели занятия без шума и пыли, и смотались якобы на пруд за образцами, а на самом деле по домам. Все складывалось слишком хорошо. Стоило бы насторожиться, но куда там! Я была счастлива, как после прослушивания очередного выступления Жири-новского! И решила устроить для нас с мужем маленький семейный праздник. Свечи, вино, лирическая музыка, танцы с продолжением в горизонтальном положении… Ники согласился со мной, сказал, что в апреле гормоны еще сильнее требуют праздника, чем в марте, и пообещал приехать домой к семи. Остава-лось полчаса до назначенного срока. И я сейчас следила за мясом, за пирогами с повидлом, которые обо-жал муж, и одновременно резала салат, стараясь не оставить в нем своих пальцев. Было уже полседьмого, когда в дверь позвонили. Я развязала передник, окинула взглядом стол и кивнула. Все готово, осталось только подать на стол. И пошла, открывать, на ходу поправляя прическу.

– Явился? Мой руки и… – слова застряли у меня в горле, потому что вместо Ники на пороге я увидела ка-кую-то девицу.

– Здравствуйте, Валентина Алексеевна, – вежливо улыбнулась она.

– Чего надо? – невежливо спросила я. Потом надела очки и оглядела гостью с головы до ног.

– Мне надо с вами поговорить.

– А с чего вы решили, что МНЕ это надо? – я не торопилась впускать нахалку в дом. Быть грубой я тоже не боялась. Я ее раньше в глаза не видела, никто мне о ней не говорил, сама пришла. Вот пускай сама и объясняется. Хотя девица была красива этакой модельной красотой. Высокая, под два метра, пергидроль-ная блондинка с голубыми пустыми глазами и фигурой Кощея бессмертного. Сплошные кости в разные стороны. Ну, если она и жвачку жует… Жует, точно, вон челюсти двигаются, как у американских суперме-нов, или как у российских коров.

– Вы предпочтете разговаривать на лестнице? – спросила она.

Я предпочла бы выкинуть ее и захлопнуть дверь, но что-то подсказывало мне – не поможет. Еще в окно полезет, стекло разобьет…

– Косметика, лекарства и бытовая техника мне не нужны. Или вы продаете что-то еще?

– Я ничего не продаю! – в глазах женщины сверкнули молнии.

Я особо не испугалась, громоотводы сейчас не редкость. И насмешливо прищурилась.

– Тогда о чем нам говорить?

– О вашем муже. Я пожала плечами.

– Валяйте, заходите.

Услышать какую-нибудь гадость я не боялась. Я люблю своего мужа, а он любит меня. И даже если он сбегал налево, мне наплевать. Это такие мелочи! Не верите? Ваше дело. Только я не вру. Я искренне счи-тала, что муж может иногда гульнуть на стороне, набраться опыта, узнать что-нибудь новенькое. Главное потом вовремя затащить его на

профосмотр в КВД. А все остальное мелочи. Здоровый левак укрепляет брак и приносит женщине милые маленькие сувениры.

Блондинка с брезгливой гримасой на тощей раскрашенной мордашке огляделась вокруг.

– Бедно живете. В комнату не пригласите?

– Разуйтесь и проходите, – пожала я плечами.

Разувшись, блондинка значительно потеряла в росте. Я ей позавидовала. Вот хоть пристрелите, никогда не понимала, как можно носить сапожки на пятнадцатисантиметровой платформе и не ночевать в трав-мпункте. Мой личный предел – десять сантиметров, и то не шпильки, а что-нибудь типа копыт. В гостиной незнакомка опять огляделась.

– Решили устроить вечер на двоих, Валентина Алексеевна? – ехидно спросила она. – Должна вас огорчить, вечер отменяется.

– Вы, наверное, мексиканских сериалов насмотрелись, дорогуша, – покривилась я. – Говорите-ка коротко и по существу, а то я и на дверь показать могу. Шваброй. Блондинка упала в кресло и положила ногу на ногу.

– Будем знакомы, меня зовут Орланда ан-Криталь, но вы можете называть меня просто Ольга.

– Меня вы уже знаете. Что дальше? – Интересно, кто дал ей такое дурацкое имечко? Я знала мальчика, которого звали Дележив (дело Ленина живо) и девушку с именем Прапемая (праздник первого мая), но Орланда? Или она не русская? Ладно, сейчас разберемся, кто есть ху.

– Не знаю, как и начать. Валентина, вы…

– Алексеевна, – перебила я.

– Хорошо, Валентина Алексеевна, вы знаете, КТО ваш муж?

– Серов Николай Игоревич, историк, работает в хранилище, – пожала я плечами.

– Ошибаетесь.

Я насмешливо разглядывала эту дуреху. И даже не комплексовала. Я же говорила, что ждала мужа? Я уже и оделась и накрасилась и причесалась. Хотя дома я всегда хожу хорошо одетой. Никогда не понимала женщин, которые одеваются для улицы, а дома ходят лахудрами. Живем-то мы с мужем, а не со знакомы-ми. Сейчас я выглядела так же шикарно, как и Орланда. Только в другом стиле. Не топ-модель, но жена и мать. И смотрела на блондинку с легким превосходством. Это ж надо – так себя изуродовать! А главное – во имя чего? Моды? Пф-ф…

– Да неужели? И в чем же?

– Для начала, он не Серов Николай Игоревич.

– А кто? – ласково спросила я. Интересно, она психбольная, или просто аферистка?

– Его зовут Серый Ник, – торжественно объявила Ольга. Я кивнула.

– Хорошо. Пусть его зовут Серый Ник. Пусть его даже зовут Старый Ник (в Англии – одно из имен чер-та. Старый Ник.), мне это безразлично. Что дальше? – Мне неожиданно стало смешно и захотелось поиз-деваться над блондинкой. – Вы пришли сказать мне, что ждете от него ребенка, или что он любит только вас? Блондинка отчаянно замотала головой.

– Нет, нет!!! Все не так!!! Не перебивайте меня, Валентина Алексеевна, мне и так тяжело!

– Еще бы, – не удержалась я. – По вас и видно, что умственная деятельность не для вас.

Блондинка сверкнула глазами, но все-таки удержалась от грубостей и продолжила:

– Вашего мужа зовут Серый Ник, и он не историк! Он – колдун! Вэари! Я кивнула еще раз, напомнив себе о китайском болванчике.

– Хорошо. А вы кто?

– Так вот, – продолжала блондинка, не обратив внимания на мой вопрос, – колдуны выбирают себе мир по вкусу, живут там, как обычные люди, иногда даже женятся. Но ни-ког-да не заводят детей! Ни-ког-да!!! Меня невольно заинтересовал рассказ.

– Почему?

– Это долго объяснять! Но я попробую вкратце, тем более вы кандидат биологических наук и не должны быть такой идиоткой, как кажетесь. Идиотку я ей спустила. Временно.

– Все вэари проходят нечто вроде инициации, – продолжала разглагольствовать блондинка. – В этот мо-мент их генетический код стирается. Он уже не несет информации о самом человеке. Вы же знаете, вы на-верняка читали, что спираль – это основополагающая форма вселенной. Так вот, в момент инициации, ге-нетическая цепочка колдуна или ведьмы, с вашего позволения, вэари, необратимо изменяется. Теперь она несет закодированное знание о вселенной! Представьте себе яйцеклетку – с одной стороны нормальное ДНК, с другой – вселенная в миниатюре! На первом же этапе они начинают распадаться. И яйцеклетка гибнет. Детей не получается ни при каких условиях. Это одна сторона. Наши ученые проводили экспери-менты, и выяснили, что может быть и по-другому. Во-первых, колдун может иметь ребенка только от дру-гого колдуна… Монолог начал действовать мне на нервы.

– А колдунья – только от другой колдуньи. Ну и извращенцы, – опошлила я.

– Не смейтесь! – вспыхнула Ольга.

– Да я и не смеюсь, я плачу…

Действительно, какой уж тут смех? Тут лечиться надо. Может посоветовать ей знакомого психиатра? Нет, пока подожду. Посмотрю, как наша встреча пойдет дальше. Терпением и ангельским характером я не от-личаюсь, так что возможно придется приглашать к блондинке не психиатра, а травматолога. Или вызвать сразу обоих? Пару недель на реланиуме – и ты как новый. А гипс, который придется ей накладывать после нашего общения, сыграет роль смирительной рубашки.

– Пойдем дальше. Возможен и третий вариант. Наше сообщество пополняется не только изнутри, но и извне. Кое-кто из людей способен пройти инициацию, но только если этот человек обладает врожденными магическими способностями. Но и тогда это очень сложно. Проходит примерно один человек из миллио-на. Это не преувеличение, а статистика. Поэтому в среде колдунов установлен строгий контроль размно-жения. Каждому колдуну и каждой ведьме назначается пара, с учетом их магических способностей, физи-ческих, умственных, и.т.д., и.т.п. И они должны родить не менее одного ребенка в тысячу лет. Мне уже шестьсот девяносто два года!

– Хорошо же вы сохранились.

Я ни на секунду не верила этому бреду. Колдуны, вэари, генетический код, контроль рождаемости… Вы лучше послушайте, что придумывают студенты для халявного получения зачета! После сессии такие убо-гие выдумки вас просто рассмешат.

– И я хочу, чтобы вы отпустили своего мужа! Отдайте его мне, Валентина Алексеевна!

Я фыркнула. Жалко девчонку. Такая молодая, а уже свихнулась. Но я недаром уже год воевала со студен-тами. И отлично знала, что с сумасшедшими спорить не надо. Достаточно подстроиться под их видение мира и неназойливо выкинуть из своей жизни к такой-то матери.

– Простите, а почему вы не хотите подождать? Вам около семисот лет? Прекрасно! Больше пятидесяти лет мы с мужем так и так не проживем, экология не позволит, вот и подождите. Для вас это не так и долго, а у меня будет свой кусочек счастья. Не так уж много я и прошу, верно?

– На вас мне плевать! – процедила блондинка. – Презренная смертная!

Интересно, почему она так разозлилась? Может, надеялась, что я сразу выгоню мужа из дома? А вот фиг вам! Ники мне самой дорог, как память о наших безумных ночах и веселых днях.

– Тем более, – парировала я. – Проваливайте из моего дома, и плюйтесь за порогом!

На смертную я решила внимания не обращать. На презренную пока тоже. Пока. Блондинка смотрела на меня с ненавистью, а я на нее – как на клопа в компоте. И противно, и компот жалко.

– Теперь я понимаю, что он в тебе нашел.

– Вы в лучшем положении. – Начала злиться я. На часах уже без пяти семь, так, где же Ники!? – Я смотрю на вас то же самое время, но искренне не понимаю, что хорошего можно найти в вас. Если мой муж дол-жен сделать вам ребенка, вам придется подождать до моей смерти, лет этак сто.

Я не особо возражала, когда мой муж гуляет, но надеялась на его хороший вкус. Эта выдра была не в его вкусе, это точно.

– Вы мне не верите, – вздохнула выдра.

– Простите, не верю, – согласилась я.

– Но подумайте сами! Вы живете явно не на зарплату!

– Муж подрабатывает, составляя княжеские биографии для новых русских.

– Вы вместе уже два года, но у вас до сих пор нет детей!

– Вы не слышали о противозачаточных таблетках? Могу подарить вам учебник по сексологии и справоч-ник по фармакологии.

– Чем же мне доказать вам, что это правда?!

– Вы – колдунья?

– Да. Я – вэари. Но мы не колдуем на глазах у других людей.

– Значит, вы врете. Я вам не верю. Проваливайте. Глаза блондинки сверкнули.

– Хорошо! Но потом не сожалейте! Что вам показать? Я огляделась вокруг. О!

– Будьте умницей, выстирайте магическим образом портьеры! А то я уже год собираюсь!

Блондинка открыла свою сумочку и извлекла из нее какую-то палочку. Ее она направила на шторы.

– Assertveeff! Lakessaart! Eesweferr!

По комнате пронесся ледяной ветер. С кончика белой блестящей палочки сорвался большой шар нежно-розового цвета. Он все рос, пока не достиг окна. И закрыл собой шторы. Мне показалось, что они как-то очутились внутри пузыря. Он держался еще две минуты, а потом с громким хлопком растворился в возду-хе. Я подошла к портьерам. Возможно, это был только гипноз, но шторы были чистыми и пахли мятной свежестью. Я тут же распахнула окна. Запах мяты, хорош, никто не спорит, но только в умеренных дозах.

– Теперь вы мне поверили? – спросила блондинка. Я пожала плечами. Если честно, Гудини и похлеще трюки проделывал.

– Ну и что дальше?

– Когда к вам придет ваш муж, вы выставите его за дверь!?

– Не выставлю. Блондинка захлопала глупыми коровьими глазами.

– Но мы же… вы же…

– Мы ни о чем не договаривались, – отрезала я. Кто бы она там ни была – Ники мой муж! Мой! И точка! – Вы продемонстрировали мне свои колдовские способности, но вам все равно придется подождать, пока я не умру.

– С каким бы удовольствием я вас прикончила прямо сейчас!!!

– Так за чем же дело стало? – я и правда заинтересовалась. Нет соперницы – нет проблемы, так? А она ре-шилась на беседу с «презренной смертной».

– Ник меня не простит!

– Ах, вот оно что! А что вы так на него набросились? Приспичило? Не с кем вам что ли?

Так купите вибратор! Могу вам адрес секс-шопа дать, мы с мужем туда частенько заходим.

Ольга побагровела. В сочетании с пергидрольными волосами это смотрелось ужасно.

– Ах ты… Моя рука ласково погладила тяжелую вазу.

– Так кто я? Продолжайте, не стесняйтесь!

Блондинка мудро решила помолчать. Я улыбнулась нежно, как гюрза, которой отдавили хвост.

– Гуляйте отсюда, милочка, и не попадайтесь мне на глаза. А то я вас без всякого колдовства препарирую! У меня большой опыт, не рискуйте своим здоровьем. Ольга с трудом успокаивалась.

– Валентина, вы еще не знаете всего!

– Неужели? – в моем голосе слышались раскаты приближающейся грозы.

– Дело в том, что накануне погиб один из самых сильных колдунов!

– И что?

– Теоретически, наш с Ником ребенок должен получиться такой же силы, как и погибший. Число колду-нов не должно уменьшаться, только увеличиваться! И поэтому Верховный вэари приказал нам в самый короткий срок зачать ребенка!

– А вы не думали об искусственном оплодотворении?

– На нас это не действует.

– Да, моему мужу можно только посочувствовать.

– Ваш муж отказался подчиниться Верховному вэари! – взорвалась, наконец, блондинка. – Он не желает изменять вам! Вам, однодневке, резиновой кукле, нелепой игрушке, прихоти!!! Из-за вас его заключили в темницу!

– Что-о-о!? – Вот теперь я разозлилась по настоящему. – Какой-то козел арестовывает моего мужа за суп-ружескую верность!? – Я посмотрела на блондинку. Ольга почувствовала, что я в ярости и выставила перед собой волшебную палочку, но меня сейчас не остановила бы никакая магия. Я медленно сжала кулаки, чтобы не вцепиться Олечке в крашенные патлы. – Немедленно говори, как до него добраться!? Я ему по-кажу, где раки зимуют! Я его в каждого рака носом потыкаю!! Я его по всем речкам проволоку!!! Лично!!!

Приступ ярости не проходил. Я схватила ту вазу, которую поглаживала минуту назад и шваркнула в стену. Она разбилась, обдав Ольгу дождем осколков. Блондинка вздрогнула и съежилась в кресле, глядя на мой разгулявшийся темперамент. Вообще-то, я мирный и очень дружелюбный человек. Даже слишком добрый! Я никогда не скандалю. Я просто не умею этого делать. Я часто ставлю зачеты автоматом. У меня просто нет врагов. И я стараюсь никому не делать зла, но иногда… Иногда на меня накатывает ТАКОЕ! До сих пор это было всего два раза. Первый – когда меня в школе попытался столкнуть в грязную лужу один па-цан. Ему удалось запачкать мое новое пальто, а потом я просто озверела. Со всей силы я треснула его по голове портфелем, а потом пинками отогнала в ту самую лужу. И только потом поняла, что завуч держит меня за руки, и уговаривает успокоиться, а учитель химии поднимает паршивца из лужи и тащит в мед-пункт. Это было в третьем классе, и после этого никто не осмеливался меня и пальцем тронуть. Второй раз это было в институте. Я возвращалась домой поздно вечером. Была зима. Нам выдали стипендию, и на нее я должна была прожить еще неделю, пока из свадебного путешествия не вернется мама. Домой надо было идти мимо пустыря. Фонари не горели, и когда из темноты появилась темная фигура, я даже не испугалась. Сначала. Потом по ушам ударил мерзкий шепот. Что-то вроде: «молчи, а то хуже будет!» Я даже не испу-галась, когда мне заломили руку и потащили на пустырь. Но когда эта озабоченная сволочь начала отры-вать пуговицы с моей шубки, а потом положила… положил мне руку на грудь, я не выдержала. Первый удар пришелся по яйцам коленкой. Второй – по ним же, но носком сапога. Потом началось сплошное из-биение насильника. В общем, примерно через час я волоком притащила негодяя в ближайшее отделение милиции. За руку и по всем лужам мордой. Мало ли, вдруг его оправдают, а так ему будет ясно, что пре-ступлению соответствует наказание. Опять же, не бросать его зимой в переулке? Мне не жалко, но замерз бы насмерть! Меня бы потом еще и засудили.



В милиции меня очень благодарили. За мальчиком оказалось три изнасилования, и два из них с убийст-вом. Список его повреждений, который мне потом показал следователь, включал семь сломанных ребер, полностью отбитые детородные органы, сломанную ногу, три вывиха и четырнадцать выбитых зубов. О количестве синяков я даже не спрашивала, и так ясно, что оно было трехзначным. « Неужели вы его сами? Без помощников?! Круто вы его!» – поделился следователь. – « С такими потерпевшими, как вы, и милиции не надо!»

И сейчас я впала в третий приступ бешенства. Верховному вэари можно было только посочувствовать. Я успокоилась почти сразу, стоило только вазе разлететься на запчасти, но бешенство не ушло окончательно. Оно схоронилось в глубине рассудка, и готово было вырваться наружу, как только я встречусь с негодяем, который разлучил меня с мужем.

Я перевела дружелюбный взгляд голодного крокодила на Ольгу. Блондинка поежилась.

– Как мне найти вашего Верховного вэари!?

– Я не могу этого сказать! Моя рука легла на вторую вазу.

– Не можете!?

– Погоди! Я выразительно сомкнула пальцы на узком горлышке вазы.

– Ну!?

– Я могу сказать, где он будет в ближайшее время, но тебе это не поможет!

– Это мне решать!

– Через семнадцать дней по времени мира эльфов, будет ежегодный слет волшебников. В мире Кастрелл, 4н-17а.Кас, по классификации эльфов.

– 4н-17а.Кас, мир Кастрелл, – повторила я. – Понятно. Значит так, мужа я своего не отдам, так и передай вашему Верховному волшебнику. И скажи, чтобы он не попадался мне на глаза лет пятнадцать. А то еще одним вэари, или как вас там, будет меньше. Гарантирую.

– Вы не знаете, о чем говорите!

– Зато я отлично знаю, что сделаю с ним при случае!

– Для того, чтобы справиться с ним, да даже встретиться, вы должны стать волшебницей!

– Это так сложно?

– Да. Инициацию выдерживают немногие.

– Таких как я тоже мало. Как можно пройти инициацию? Глаза блондинки засветились злостью.

– Я все расскажу тебе! Надеюсь, ты погибнешь! Тогда твой муж точно придет ко мне! Я фыркнула.

– На твоем месте я бы не обольщалась. У Ники слишком хороший вкус. Интересно, он хоть раз переспал с тобой?

По кислой гримасе блондинки я поняла, что попала в точку. И сладко улыбнулась.

– Не горюй, мой муж – ответственный человек. Лет через двести ты его обязательно дождешься, если он до той поры не придумает, как отвертеться.

– Тварь!

– Все мы твари божии. – парировала я. – Но ты – особенно! Ладно, давай о деле. Что нужно для инициа-ции?

– Найти книгу «Sapremiolanksis». У твоего мужа она наверняка есть. И найдешь там нужное заклинание. Называется: «Инициатор». Прочитаешь, – а дальше по обстоятельствам. Там узнаешь, что нужно делать. Я кивнула.

– Это все?

– Все.

– Тогда – до встречи в мире Кастрелл. Поклон нижайший волшебнику верховному.

Блондинка поднялась из кресла и пошла к двери. Но на пороге обернулась. Страх прошел, но взамен поя-вилось желание сказать мне какую-нибудь пакость. Зря. После общения со студентами у нее не было шан-сов со мной справиться, тем более в словесном поединке.

– Надеюсь, наша встреча не состоится при жизни.

– Если вы на это надеетесь, то лучше вам не приходить на шабаш через семнадцать дней.

С этими словами я захлопнула за ней дверь, и бросилась звонить на работу мужу. Сейчас кто-нибудь под-нимет трубку, скажет, что мой муж опять задержался на работе, я отчитаю его, а к завтрашнему дню забу-ду всю эту чушь, как страшный сон. Или буду рассказывать своим студентам, ради прикола.

К телефону долго никто не подходил. Потом трубку сняла Катя, одна из работниц архива.

– Кать, привет, это Вэл, – поздоровалась я. – Мой благоверный там далеко?

– А его вскоре после твоего звонка вызвали к заказчику! Он что, еще не приехал?

– Наверное, скоро появится! Ну, я ему холку намылю! Ладно, спасибо за информацию.

– Пожалуйста. Пока.

– Пока. Еще поболтаем.

Я повесила трубку и задумалась. Что делать? Не скажу, что я так во все это поверила, слишком уж это… бредово, но вдруг? Любой русский человек – истовая помесь из христианина, язычника и атеиста. И я – тоже. Поэтому я оставляю двадцать процентов на всякий случай. Что же теперь делать? Пойти в кабинет к мужу и хорошо покопаться там. И если я найду эту клятую книгу, как ее там!? Я точно прочитаю это за-клинание. Никому я своего мужа не отдам! И тем более этой крашеной тощей кляче! Это же просто ос-корбление меня!

Я вспомнила, как мы познакомились с мужем. Это было два года назад. Я тогда пришла в библиотеку и поднималась по лестнице на второй этаж. А Ники спускался. И сильно задел меня плечом. Задел – и пошел вниз, не извиняясь. Я вцепилась в перила, чтобы не упасть. Потом, через пять ступенек, этот наглец обер-нулся.

– Простите, я вас толкнул.

– Ничего страшного, не стоит извинений, – вежливо ответила я. – Я уже плюнула вам на спину. Он смешно вывернул голову, потом снял пиджак и рассмотрел его на свет.

– Вы врете.

– Зато теперь мы квиты. Он улыбнулся.

– Если мы квиты, я могу пригласить вас на чашку кофе?

Я осмотрела его с головы до ног. Симпатичный. Высокий, светловолосый, голубоглазый, с длиннющими ресницами и великолепной фигурой. И отлично это знает. Вон как улыбается. Соглашусь – и сценарий из-вестен заранее. Сперва чашка кофе, потом приглашение пообедать, потом – поужинать, а потом – про-снуться и вместе позавтракать. Но я никогда не вписывалась в штампы.

– Простите, но вы не в моем вкусе. Он ошарашено захлопал глазами.

– Почему? Я пожала плечами.

– Вы мне не нравитесь. Вот и все.

Наверное, я была первой, кто так разговаривал с ним. Потому что Ники выдал:

– Давайте я приглашу вас на чашку кофе, и вы мне расскажете, что нужно сделать, чтобы понравиться вам? Издевка просто вылезла из меня.

– Попробуйте избавиться от десяти килограммов тщеславия. Оставшихся пяти будет больше чем доста-точно. А теперь простите, у меня дела.

Не знаю, как Ники нашел меня, но на следующий день он пришел в университет с цветами. Так продол-жалось несколько недель подряд. Я злилась, потом мне стало лестно, потом мы начали встречаться, а по-том, месяца через четыре, Ники сделал мне предложение, и я приняла его. Оказалось, что он очень мил. Я защитила кандидатскую, и стала писать докторскую. Ники сидел в архиве, от души копаясь в старых бума-гах. Детей и, правда, пока не было, но какие, блин, дети в мои 25 лет? Это же крест на всей свободной жизни! Да! Я ведь так и не рассказала миру о себе! Меня зовут Ставрогина (фамилию я менять не стала, а муж не настаивал) Валентина Алексеевна, кандидат биологических наук. Кто-то может удивиться – как так? Такая молодая – и уже кандидат. Но все просто. Мама у меня учитель биологии. Только умоляю вас, не надо разводить семейственность! За свою счастливую жизнь я сменила четыре детских садика и семь школ. Мама обожала разъезжать по стране. Так что ни о каком блате речи не шло. При такой смене школ и программ знания тоже страдали. У меня было всего три пятерки – по русскому, по литературе и по биоло-гии. И то – только за счет моей любви к чтению и патологической грамотности. Разбудите меня ночью и проведите диктант, – и я уверена, в нем не будет ни одной ошибки. Ну и еще «халявные» предметы. Труд, физкультура… И обязательная двойка по пению. Если кому-то медведь просто наступил на ухо, то на моем ухе он точно станцевал «Лебединое озеро». Не могу взять ни одной верной ноты, хоть вы меня пристрели-те. И когда мы переехали в очередной раз, я просто пошла в восьмой класс, вместо седьмого. В восьмом классе пения уже не было – и это был главный аргумент. Так что в институте я оказалась в неполных 16 лет. Хорошо, «на пять», я знала только биологию. Вывод напрашивался сам. Сперва красный диплом, по-том аспирантура, которую я не стала затягивать, наша свадьба – и потом диссертация. Ники, Ники, что же происходит вокруг нас?! Да ладно! Разберемся!

Я бросилась в кабинет. Наша трехкомнатная квартира делилась просто. Гостиная, спальня, кабинет. По-ловину его занимали книги по биологии, половину – архивы Ники. По негласному уговору, мы никогда не копались в чужих материалах. Это же просто отвратительно, когда кто-то покопался в твоих книгах и за-писях, убрал неизвестно куда все самое необходимое, и сложил по ящикам стола рабочие материалы. А ты теперь будь любезен, раскапывай! Ищи, как Шерлок Холмс! Я нетерпеливо расшвыривала бумаги и блок-ноты в разные стороны. Потом взялась за ящики письменного стола. Один из них был заперт. Я только фыркнула. Потом сделала несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, выдернула шпильку из волос и приступила к работе. Замок поддался не сразу. Я возилась с ним не меньше двадцати минут, сопровождая возню сочными заклинаниями на русско-татарском. Но стоило мне распахнуть ящик. Господи, Боже мой! Книги, которые лежали в нем, наверняка справили не одно столетие. Пергаментные, рукописные, в пере-плете из телячьей кожи, украшенные камнями и тиснением. Названия были на чужих языках, я аккуратно вынимала их и складывала на столе в стопки. И в самом низу я нашла толстый черный том с нужным на-званием. «Sapremiolanksis». Мое счастье не знало границ. Вот сейчас я прочитаю это заклинание, как там его – Инициатор? – и…

Меня спас оглушительный телефонный звонок. Ники!? Меня вихрем снесло к аппарату. Нет, это был не Ники. Звонила мама. Сейчас она была в Америке, в Лос-Анджелесе, со своим пятым мужем, и чувствовала себя прекрасно. Погода в Америке была солнечной, бизнес шел вперед, но хотелось домой, в Россию.

– Не могу дождаться, когда увижу тебя и Николая! У вас все хорошо?

– Да, вполне. Может, отдохнуть поедем, куда-нибудь в лес, на турбазу. Так что не волнуйся, если никто не будет подходить к телефону.

– Хорошо. Мы, может, через месяц вернемся.

– Позвонишь мне, я вас встречу.

– Еще чего! Даром что ли Толик (мой пятый по счету отчим) всех этих дармоедов развел! С фирмы кто-нибудь приедет, не надорвется! Ну все, целую! Мужу привет передавай!

– Ты тоже. Пока.

– Bye.

Я положила трубку и потерла лицо, размазывая косметику. Звонок, слава Аллаху, спас меня от непопра-вимой глупости. Я бы сейчас прочла это заклинание – и что потом? Что бы со мной случилось? Я почти голая, нельзя же считать одеждой кружевное белье и полупрозрачный халат? Нет, надо одеться. И взять с собой самое необходимое. Не обязательно спальный мешок, но хотя бы зажигалку. А еще лучше – теплые носки и чего-нибудь пожрать. А вы как думали? Герои берут фамильный меч и копье, а умный янки – бу-терброды с сыром. Потому как фамильный меч грызть не станешь даже при железодефицитной анемии.

И я занялась сборами. Опять же, это героям сказок легко и просто. Прицепил на пояс папину, а то и де-душкину железяку, взял лошадь – и поехал. А в жизни так легко не бывает. На переодевание и сборы ушло около получаса. Серебряный индийский браслет с колокольчиками запутался в джинсах, и я не стала вы-путывать его. Любимая зеленая (маскировочная) футболка, свитер, коротенькая куртка, кроссовки, рюкзак с самыми необходимыми мелочами – и я готова к встрече со вселенским злом. Теперь надо проверить, все ли выключено. А то устроишь пожар или потоп – вот веселуха будет! Никакой магии не надо! Соседи сни-зу меня тогда без колдовства за можай загонят. Еще не забыть две пары очков и контактные линзы. К со-жалению, у меня плохое зрение. Дальнозоркость. Последствия сотен и сотен прочитанных книг. А что нам еще скажет этот фолиант? – Должен знать любой человек, что путь к полному овладению своими колдов-скими способностями, труден и опасен… если же готов ты рискнуть, прочти заклинание слово в слово и слушайся своего спутника…

Спутника у меня не было, но я все равно решила идти до конца. Своих мозгов хватит. Надела рюкзак на плечи, пригладила волосы, подергала шнурки на кроссовках, и начала громко произносить непонятные слова. Вспышка огня озарила комнату. Пустота. Темнота. *****

Человек, а точнее волшебник, которого Валентина знала, как Ники или Николая, а все, кто обладал хоть малейшими колдовскими способностями, как Серого Ника, сидел в роскошном кресле и мрачно смотрел на окно с изящными коваными решетками. «Железные решетки мне не клетка и каменные стены не тюрь-ма», – припомнилось давно забытое стихотворение. Блин, если автору они тюрьмой не были, значит, у него под рукой были напильник и отмычки! А что тут? Волшебник прекрасно понимал, что шансов вы-браться у него ноль целых ноль десятых ноль сотых. Остальные доли – на божественное вмешательство, но на него вэари особо не рассчитывал – рылом не вышел для помощи свыше. Покои, в которых он сидел, были огромными. Одна спальня занимала площадь, равную их с Вэл квартире. И роскошно обставлены. Им такая роскошь и не снилась. То есть Ник мог в любой момент превратить скромную обстановку семей-ного гнездышка в нечто подобное, – но зачем? Вэл, при очень небольших деньгах и отсутствии специаль-ного образования, сделала из их квартиры настоящий дворец. Торжество классики и вкуса. А здесь, хоть пол и ломился от антикварной мебели, но пышность и аляповатость резали волшебнику глаза. Но хуже всего было то, что он не мог отсюда удрать. Магия здесь попросту не работала – заклятия накладывали на века и накладывали колдуны помощнее его. Сила тут тоже не поможет, решетки на окнах, дверь ме-таллическая. Подкоп – и тот не сделаешь. Сиди и жди, пока не выпустят. А его не выпустят, пока не пожелает эта чертова дура, Орланда! Ник сплюнул на чисто вымытый паркет. Эта кретинка вбила се-бе в голову, что он – мужчина ее мечты. Наверное, потому, что всегда вызывала у него изжогу. И спать с ней Ник не собирался, ни при каких обстоятельствах! Ну вот, помяни черта! Хотя на черта Орланда не тянула. Как сказала бы Вэл – выдреныш. Мелочь. Ник окинул насмешливым взглядом появившуюся на по-роге женщину в прозрачном пеньюаре. М-да, если она и надеялась выглядеть привлекательно, то зря. Ник вспомнил, как Вэл однажды обозвала таких девиц «суповым набором – кости и кожа, наверное, навар большой будет, жаль, проверить нельзя» и развеселился.

– Я рада, что ты в хорошем настроении, – пропела женщина.

– Вспомнил о Вэл, – признался волшебник.

Может, этого делать и не стоило. Орланда сверкнула глазами не хуже дикой кошки.

– Ты еще и вспоминаешь об этой дряни!? Не волнуйся, скоро мы все от нее избавимся!

Ник не поднялся из кресла. Он знал, что любое покушение на Орланду ни к чему не приведет. Только к ог-раничению его свободы еще больше – цепи, наручники… И ругаться, тоже не стоило. Только… И он самым ехидным тоном спросил:

– А ты никак виделась с моей женой? Сочувствую. Не хотел бы я попасться ей на твоем-то месте!

– Ты женился на отвратительной хамке без рода и без СИЛЫ! – вызверилась Орланда.

– Насчет ее силы мы еще поговорим с твоим отцом, – пожал плечами Ник. – А что это ты такая рас-трепанная? Я так понимаю, что моя жена тебя выкинула из дома? Орланду перекосило так, что волшебник понял – угадал.

– Я ей за это отомстила!

– Интересно – как? Пообещала зайти еще?

– Я думаю сейчас эта тварь уже в другом мире, – зло расхохоталась Орланда. – И там ее ждет один ма-ленький, но очень удаленький сюрприз!! Ника пробрало холодом. Вот стерва!

– Если с головы Вэл упадет хоть один волосок – можешь считать, что ты – покойница, – процедил он.

– Не думаю, – рассмеялась Орланда. – Ты забудешь ее, как и всех остальных. Я вижу, ты сейчас не в на-строении? Я зайду попозже, расскажу тебе о смерти твоей благоверной, … ми-и-илый!

Дверь захлопнулась. Ник вспомнил весь опыт жизни в России и минут десять перечислял всех предков, родственников и знакомых монстров Орланды, живописуя отношения между ними. Но даже мат не от-влек от главной заботы. Вэл, его Вэл, где-то там, совершенно одна, без помощи и поддержки, даже без малейшей надежды на успех, осваивает магию. Интересно, почему? Хотя ответ как раз известен. Они же муж и жена. Если Вэл решила, что таким образом сможет помочь ему – то свернет горы. Подума-ешь там – магия! Вот она и не подумала, прежде чем бросаться в эту авантюру! Да еще Орланда говори-ла про сюрприз! Какой?! Черт, черт, черт!!!

ГЛАВА 2.

– Твою мать!

Это были мои первые слова в другом мире. А как только я смогла дышать, слышать, видеть и говорить, я добавила к ним еще парочку русских народных. Я сидела в здоровенной луже, глубиной мне по пояс, и от любимых, чистых, выстиранных «миф-универсал» и пахнущих стиральным порошком джинсов остались лирические воспоминания. За шиворот тоже текло. С неба моросил мерзкий дождик. Стояла ранняя осень, судя по окраске листьев на деревьях, а осень я просто ненавидела. Это Пушкин мог писать: «Унылая пора, очей очарованье…» Он-то, небось, дома у окошка сидел, а не посреди этого, с позволения сказать, «очар-р-рования», в грязной луже. И штаны он сам себе тоже не стирал, после прогулки в такую очаровательную, мать ее трижды за ногу, погоду. С другой стороны, чего я сижу-то? Что я в этой луже забыла?



– Так, Вэл-не-Килмер, – скомандовала я себе, – Выползай из лужи, и будем с тобой лукать на обстановку. (лукать – от английского look, смотреть, прим авт.)

Дурные привычки возвращались мгновенно. Еще когда мне было девятнадцать лет, мама вышла замуж в пятый раз, и перебралась к мужу, переписав квартиру на мое имя. До встречи с Ники я жила одна, радио я тихо ненавидела, телевизор смотреть было просто скучно, оставалось только разговаривать сама с собой. Выйдя замуж, я неохотно рассталась с этой привычкой, но, похоже, не до конца. Вот и сейчас, разговари-вая вслух, я незаметно выбралась из лужи. Лужа была, как водится, посреди дороги, дорога посреди поля, а что было вокруг поля, я не видела. Наверное, лес. Он темнел далеко на горизонте. Но в лес мне не нужно.

– А куда тебе нужно? – спросила я у себя, любимой. – А черт его знает. Обещали же какого-то проводника! Вот крокодилы бессовестные!

– Это кто бы говорил о совести! – раздался позади меня скрипучий голос. – Ты еще о Боге вспомни, чудо природы!

– А чего о нем помнить? – спросила я, почему-то не оборачиваясь. – Неужели ему есть до меня дело?

– Ни-ка-ко-го! – ответил тот же голос. – Не забывай, ты теперь начинающая колдунья, точнее вэари, а они вне юрисдикции местных божков. Это меня порадовало, но ненадолго. Навалились другие заботы.

– А ты кто?

– А я и есть тот самый проводник, – порадовал меня голос.

Я неосторожно обернулась, захлопала глазами, нога подвернулась, я взмахнула руками и повинуясь зако-ну подлости, грохнулась в ту же лужу, но на этот раз спиной вперед. Теперь меня надо было стирать цели-ком. И лучше не с Миф-автоматом, а с пятипроцентной хлоркой.

– Молодец, – порадовал меня проводник. – Теперь твоя внешняя и внутренняя сущности стали еще больше похожи друг на друга.

– Иди ты знаешь куда, – предложила я. – Свинья безголовая! Предупредить нельзя было?!

– О чем? – невинно хлопнул ресницами проводник.

– О себе.

Я выбралась из лужи во второй раз, и сейчас тихо радовалась, что рюкзак уцелел и сделан из непромокае-мой ткани. А в нем у меня лежат пакетики с отвратительным растворимым кофе «Моккона» и металличе-ская чашка. Хотя хрен мне удастся разжечь костер под таким дождем. Небось, тут все в округе на девять частей состоит из воды! Ну и фиг с ним! У меня еще и фляжка с водкой лежит. Я ее взяла исключительно в лечебных целях, для растирания. Вот и будем лечиться!

– Хороша, – одобрил проводник.

– На себя посмотри, – окрысилась я. – Может, представишься, невежа?

Мое возмущение имело под собой веские основания. Честное слово. Я ожидала многого, но ТАКОГО?! Я биолог и могу отвечать за свои слова. Так вот, передо мной стояла натуральная игуана! Такая симпатичная ящерица, с хвостом в чешуйках, длина сорок сантиметров, форма головы напоминает рыцарский шлем. И сейчас ее морда приобрела явно обиженный вид.

– Меня зовут Ганя.

– Ганя – он или она? – уточнила я.

– Она. У всех женщин проводниками служат только женщины, а у всех мужчин – мужчины. Считается, что они быстрее могут найти общий язык.

Интересно, кто это решил? По-моему с этой ящерицей общий язык могла найти только другая игуана. А я бы предпочла в проводники кого-нибудь посимпатичней и пообщительней. Например, лошадь. На ней еще и ездить можно. А эту ящерицу, чует мое сердце, еще и на себе тащить придется!

– Понятно. Раз ты проводник, давай, объясняй, что мы теперь должны делать?

– По счастью, у нас разные задачи, – фыркнула ящерица. – Ты будешь искать проход в нужный тебе мир, а я буду следовать за тобой, и говорить, что нужно сделать теперь. И не более того.

Эта система мне была знакома. Как говорил преподаватель по высшей математике, я ставлю вопросы, а вы ищете на них ответы. И конкретнее. Хоть вы и биологи, но не растекайтесь мыслью по древу познания.

– Конкретизируйте свои предложения, мадам, – попросила я. Боевой дух куда-то ушел. Наверное, замерз и решил поискать, где потеплее. А у меня хлюпали и кроссовки и нос – наперегонки. Игуана смотрела на меня без всякого сочувствия. Ей-то что, она рептилия. Хладнокровная во всех смыслах этого слова, зараза! А вообще, кажется, ящериц едят! Я плотоядно осмотрела игуану. Жирненькая. Вкусная, наверное. Ящери-ца как-то нервно дернула хвостом и заговорила.

– В этом мире, Валентина, тебе надо забрать учебник магии. С ее помощью ты сможешь открыть дверь в нужный тебе мир. А дальше посмотрим, что будет.

– А где он находится? – прохлюпала я.

– Не знаю.

– А как называется?

– Междумирианник.

– Так и называется?

– Да! Я почесала репу.

– А где находится ближайший город, ты не знаешь?

– Не могу сказать.

Я развернулась и пошла на восток, не интересуясь, успевает ли за мной ящерица. Шагов через тридцать оглянулась. Игуана, с самой несчастной мордой, шла посреди дороги, обходя лужи и высоко поднимая хвост. Я подождала ее, потом взяла в руки и посадила себе на шею. Ящерица свесила хвост с моего плеча и кивнула.

– Спасибо.

– Всегда, пожалуйста.

Я шлепала по грязной дороге, моросил мерзкий дождик, хлюпали промокшие насквозь кроссовки. В об-щем, настроение было преотвратным. Но надо было как-то разговорить проводника.

– Слушай, Ганя, – неуверенно начала я, – а что ты еще можешь?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом! Допустим, я попаду в переплет. Ты мне поможешь?

– Это не входит в мои обязанности.

– Но и запрета на это нет?

– Но и у меня нет желания помогать тебе!

– Лучше бы оно появилось.

– Зачем? Замерзшие мозги работали плохо.

– Со мной весело. Со мной гораздо веселее, чем со всеми остальными колдунами!

– Не обольщайся.

– Ладно, с этим мы выяснили. Помощи от тебя не дождешься. А что ты еще обязана делать?

– Опекать тебя, пока ты не вступишь в полную силу, подсказывать и направлять. Но не помогать.

Я кивнула. Все ясно. Ладно, чешем к городу на горизонте. Тут-то и пригодилась моя дальнозоркость! Да-же из той лужи я видела что-то похожее на башни. До города я добралась только к вечеру. Устала, про-мокла, вымоталась, и была зла, как сорок дюжин цепных собак на дележке одной кости.

Город был обнесен огромной каменной стеной, высотой аж в четыре моих роста. И дорога вела прямо в высокие деревянные ворота. А к воротам была длинная такая очередь… Ящерица посоветовала мне ждать и нырнула в рюкзак. Стоять мне не хотелось, и я цапнула за рукав одного деревенского парня.

– Слышь, что здесь происходит?

– А то не видишь? Стоим, пока стража поклажу осмотрит и пошлину соберет. Живодеры проклятые!

– А его величество сейчас в городе? – спросила я, прикидывая в уме, как пройти без очереди.

– Не-а, короля сейчас нет, только принц Аррен, – ответила деревня.

– Мерси, – ответила я, и отвалила.

– И тебя туда же, – напутствовал меня парень.

А город-то на холме построен. Я улыбнулась. Ну, как кстати! И рванула в гору так, словно за мной черти гнались. Хм, кажется, я себя переоценила. Но так правдоподобней будет. К воротам я подлетела вся в мыле и с высунутым языком. Ну, ничего, зато согрелась. И вообще, бег полезен для фигуры! И я, начхав на стражу, попыталась вбежать внутрь.

– Стоять, бродяга! Куда прешь!? – один стражник лениво загородил мне дорогу.

Я перевела дыхание, сфокусировала на нем расползающиеся в разные стороны глаза, и заорала на весь город, совсем как в институте на своих студентов:

– Ты кого задерживаешь, чувырла!? Я тут бегу, блин, последние три часа, чтобы доставить новости принцу Аррену, коня загнала, на фиг, а в меня всякий воротный столб будет копьями тыкать!? Да я принцу скажу, он из тебя фундамент сделает, чтобы ты, дубина, важных гонцов не задерживал!

Стражник захлопал глазами, и я поднесла к его носу маленький, но крепкий кулачок, украшенный перст-нем-печаткой с рубином. Подарком мужа. Это решило дело. Он посторонился, и меня пропустили в воро-та, кстати, не взяв ни монетки пошлины. И я взяла с места в карьер. Был соблазн потребовать лошадь, но тогда мне могли бы навязать сопровождение, чтобы ценное имущество не заиграла, а это было вовсе ни к чему. Я завернула в какой-то проулок, и потеребила рюкзак:

– Вылезай, чуня!

– Не Чуня, а Ганя, – поправила меня ящерица, высовывая голову.

– Да хоть Ваня или Маня, – фыркнула я. – Слушай, расскажи мне о политической обстановке в этом мире, а?

– Зачем?

– Но я должна знать, у кого мне предстоит выцарапать этот путеводитель, как там бишь его – Марьиван-ник?

– Междумирианник, – отчеканила ящерица, – ладно, слушай. Сейчас здесь процветает христианство, почти как у вас несколько веков назад. Общий лозунг: «Загнать всех в рай», для непроникшихся – с добавлением: «любыми методами». К методам относятся пытки, казни, очищение водой и костром, а также искоренение всех иных форм жизни, то есть оборотней, вампиров, эльфов, гномов, в общем, всех, кто больше одарен природой. Но они, не проникшись почему-то всей святостью инквизиции, как могут, сопротивляются бла-гому делу. Кто-то бежит, кто-то сражается, кто-то в темпе вальса маскируется под местное население. На-пример, эльфы, дня за два до твоего приезда, принимали у себя священника. Но идеи христианства при-шлись им не слишком по вкусу. Они решили проверить священника на благочестивость, связали его и пус-тили по речке без лодки. Тот, естественно, утоп. Чем и доказал свое благочестие. Но эльфов не убедил. А остальное посольство эльфы выкинули за дверь, и принялись эвакуироваться. Кстати, отец принца Аррена, король Кастариен очень активный христианин и сейчас собирается двинуть войска прямо на эльфов, тем более, что его государство граничит с эльфийским лесом. А все магические книги стаскиваются к главно-му очистителю для уничтожения. – И Ганя хитро подмигнула мне.

– А кто такие очистители?

– Типа ваших инквизиторов. Учитывая, сколько я читала об инквизиции, меня Очистители не вдохновили.

– Добрые, значит, дяди.

– Об их доброте все наслышаны… кто удрать успел.

– Значит надо попасть к главному очистителю, – почесала я в затылке. – Он гостей не принимает?

– Принимает. В пыточных камерах. Туда мне еще было рано.

– Ладно, заползай обратно, а я пока поброжу по городу. Мне надо поужинать, вымыться и выспаться.

Ящерка понятливо нырнула обратно. Я вышла из тупичка и пошла, куда глаза глядят. Глядели они в ос-новном по сторонам и под ноги, так что монаха в грязно-коричневой рясе я заметила, только крепко столкнувшись с ним лбами.

– О, темная сила!

– Чтоб тебе пусто было! – взвыли мы в два голоса, и монах рассерженно уставился на меня.

– Куда несешься, наглец!?

– Сам смотри, куда лапти ставишь, чучело бритое, – не осталась я в долгу. – Последние фары церковным кагором залил, что ли?

– Да как ты смеешь, мерзавец!?

Отдавленная нога болела все сильнее, так что благоразумие отошло на задний план, и не высовывало но-са, чтобы по нему сволочизм не врезал. Обстановка накалялась.

– Ты, козел недобритый, сам смотри куда прешь, – взвилась я. – Думаешь, раз юбку надел, и живот отрас-тил, как у беременной, так тебе и дорогу уступать будут!? Лучше натужься и роди себе хорошие манеры, урод паршивый, евнух добровольный!

– Что-нибудь случилось, святой отец, – в нашу мирную беседу вмешались два стражника.

– Да, случилось! – взвился этот свин с тонзурой. – Это ведьма!! Арестовать ее!!!

– Слушай, не верещи, как кот, которому яйца дверью прищемили! – поморщилась я, понимая, что назре-вают некоторые осложнения.

В следующий миг мне в зад уперлись два довольно острых копья. Нет, я могла бы посопротивляться, но зачем? Так или иначе, мне нужно попасть к верховному очистителю, а меня туда буквально тащат! Может, еще и покормят? Хорошо бы. Пока мы шли по городу, я рассматривала архитектуру, людей, но тщательнее всего – дорогу. Падать еще раз в лужу не хотелось. Выводы были грустными. Архитектура убогая, зданий из камня – минимум, то есть те, без которых не обойтись. Королевский дворец, церковь, тюрьма. Осталь-ные – деревянные дома, изредка на каменном фундаменте. Люди меня тоже не впечатлили. Одеты все крайне убого. Мужчины – в лосины и грубые рубахи до колен, кое-кто в плащах. Женщины – в те же руба-хи и длинные юбки. Головы у всех женщин покрыты платками. На их фоне я, в своих относительно гряз-ных джинсах и куртке смотрюсь, как африканец в тундре. Одно хорошо. Я как сникерс: под толстым-толстым слоем, только грязи. Так что необычность моей одежды в глаза не бросалась. Дороги тоже от-вратные. Лужи по колено, грязь – по пояс. Оказывается не только в России беды – дураки и дороги. Тюрьма меня тоже не впечатлила. Тоже мне, стены! Если я из такой тюрьмы не убегу – это позор для всей России-матушки в целом, и для моих предков – в частности. Они ж в гробах перевернутся, а потом ко мне каждую ночь являться будут, ежели я нашу семью опозорю! Я хорошо знала историю своего рода. Мама рассказы-вала, что моим прапрадедом был Валентин Хромая Нога – человек выдающейся биографии. Шесть дока-занных грабежей с убийствами, около пятнадцати недоказанных, три ходки на Сахалин, и, соответственно, три побега. В последнюю, четвертую ходку он встретил там мою прапрабабку – Аньку-Модистку. Анечка промышляла более изящно. Нанималась служанкой в богатые дома, а потом там разные ценности пропа-дали. Убийств на ее совести не было. Но в Валентина она влюбилась по уши. И он в нее. Сладкая парочка в четвертый раз сделала ручкой каторге, грабанули машину инкассаторов, то есть карету казначейства, как она тогда называлась, поделили честно добычу – на всех четверых подельников, и осели в деревне под Псковом. Жили, как говорится, не тужили, трех сыновей родили, двух дочек… Так неужели я с такой ме-лочью, как средневековая тюрьма не справлюсь? Смешно. Но повели меня не сразу в тюрьму. Стражники затащили меня в комнату, где сидел монах вдвое толще первого.

– Это вы кого привели!? – полюбопытствовал он.

– Ведьму, – святой отец, – отчитался один их стражников. – Она отца Ерохимуса оскорбляла по-всякому. Он и приказал, дескать, ведите к Очистителям, бес в ей сидит сильный… Интересно, в каком месте меня сидел бес? Может, еще узнаю?

– Ладно, отпустите ее, а сами пока в уголке постойте, – приказал святоша.

Руки на моих предплечьях разжались. Я потерла мышцы. Ну, козлы! Синяки ведь останутся. Да не до си-няков сейчас! Я внаглую плюхнулась на стул напротив очистителя, и закинула ноги ему на стол.

– Ну что, будешь говорить!? – и побольше наглости в голосе, побольше… Любой священник должен под-чиняться старшему по званию. У них же дисциплина как в армии!

– А… э… у… а… – выдал на-гора очиститель. Я попробовала еще раз.

– Признавайся, негодяй, где сейчас главный очиститель!?

– Как это где? – очень натурально удивился священник. – Как и всегда, на верхнем этаже. Он же никуда и никогда не выходит…

– А колдовские книги!? – и еще больше командного рыка в голосе. Такого тона мои студенты, как огня боялись. И очиститель оказался не крепче.

– А они у него…

– Хорошо. Свободен. Проваливай.

Священник послушно встал из-за стола и даже сделал два шага к двери, прежде чем до него дошел комизм ситуации. Стражники давно уже давились фырканьем в уголочке.

– Взять ведьму!!! – взвыл несчастный кошачьим сопрано. И закашлялся.

– Что ж ты так, – пожалела я его, обтирая кроссовки протоколом чьего-то допроса. – Надо было начинать хотя бы со второй октавы, а ты сразу взял ля-бемоль третьей.

Священник еще раз попытался заорать, но куда там! Я его хорошо понимала. Как у меня болело горло после лекций! Но бегемот в рясе не растерялся. И зажестикулировал. Я даже засмотрелась, попутно выди-рая листки из какой-то книги на его столе и чистя ими джинсы. Это ж надо, какой талант пропадает! Его бы – да в наш двадцатый век, в эпоху немого кино! Такие бы деньги заколачивал! Это ж надо – жестами, причем более-менее цензурными, объяснить кто я такая, откуда я на свет появилась, что со мной святая инквизиция (простите – очистители) сделает и куда меня надо вести. Я бы час на него смотрела, но, к со-жалению, до стражников дошло, что им надо сделать, они цапнули меня за плечи и поволокли куда-то вниз. Мой рюкзак остался на столе священника, вместе с ящерицей и кучей необходимых мне вещей. Надо будет прихватить при побеге. Так что дорогу я запоминала. Меня свели по лестнице, провели по коридору и впихнули в темную камеру, захлопнув за мной толстенную дверь. Глухо лязгнул засов.

Я огляделась вокруг. М-да, невесело. Я охлопала карманы. Что при мне? Носовой

платок, зажигалка, блокнот, ручка, часы, шпильки в волосах и нахальство. Последнего так даже переизбы-ток. Теперь осмотрим камеру. Да, это явно не люкс в отеле «Риц». Мрачно, холодно, всего света – из ма-ленького окошка под потолком, причем такого маленького, что в нем и кошка застрянет. И то решеткой перегородили. В углу куча соломы. А на соломе? Какое-то тряпье? Я с интересом посмотрела в угол.

– Привет?

– Приветствую тебя, – отозвалась куча. – Кто ты?

– Решили, что я – ведьма. А ты?

– Я – эльф.

– ЭЛЬФ!? Настоящий!? В детстве я обожала Толкниена. Интересно, много он наврал про эльфов?

– Настоящий. Какой же еще!?

– А что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю на курорте! Неужели не видно!?

– Почему же, – пожала я плечами. – Милое местечко. Тепло, темно, спокойно, никто не мешает. И запахи великолепные. Любой насморк исчезнет. – Вонь в помещении стояла такая, что хоть коромысло вешай. – А кто тебе выписал путевку?

– Главный очиститель. А тебе?

– А я знаю? Может, им моя внешность не понравилась?

– Мне она тоже не нравится.

– Ты меня еще толком и не видел, – слегка оскорбилась я. – Кстати, а от кого это так воняет? Вас что, в туалет не выводят?

– Здесь это не принято. А дерьмо у всех пахнет одинаково, что у людей, что у драконов.

– Насчет драконов поверю на слово, лично не нюхала, – отозвалась я.

– Можно подумать я нюхал! – возмутился эльф.

– Так сам же признался, – я рассеянно оглядывала стены. – Сидеть в тюряге без канализации? Даже мой прапрадед себе этого не позволял! И я семью не запозорю! Или они тут общественный туалет откроют, или тюрьмы не останется! А сбежать ты не пробовал?

– Смеешься?

– Издеваюсь. Нет, в самом деле, ты решил здесь еще неделю просидеть? Понюхать?

– А у нас что – есть выбор?

– Даже если меня съедят, у меня будет минимум два выхода, – оптимистично отозвалась я – Но не

исключено, что я найду и третий. Устрою людоеду язву с прободением желудка или аппендицит с перфорацией… Куча тряпья шевельнулась.

– Ты говоришь о побеге серьезно? У тебя есть сообщники на воле?

– У меня есть мои гениальные способности, нахальство и отличная наследственность. Я подошла к двери и стала осматривать ее.

– М-да, хрен откроешь. Замка нет, только засов. А его шпилькой не отопрешь. Значит нужно, чтобы нам его открыли снаружи.

– И как ты это сделаешь? Напишешь прошение главному очистителю?

– Ага, счаз-з-з. В пяти экземплярах. Ты не прикован?

– Нет.

– И не связан?

– Нет.

– Это хорошо. А драться умеешь?

– Могу завязать узлом железный прут.

– Это каждый дурак может. А в ухо ты дать сможешь?

– Смогу. Но чтобы дать в ухо, надо еще до кого-то добраться. Кому ты тут морду начистишь? Крысам?

– Кому надо. Слушай. Вот что мы сделаем.

На разработку и уточнение плана ушло минут восемь. Потом эльф художественно разлегся в особо гряз-ной луже, а я завизжала, легко взяв верхнее соль. Эльф на полу боролся с желанием плюнуть на конспира-цию и зажать уши. Орала я вдохновенно, проникновенно и с немалым опытом. Легкие у меня тоже были закаленные. Я просто кожей ощущала, как вибрируют камни в стене. Прерывалась, чтобы набрать воздуха – и начинала орать заново. А еще думала об Иерихонской трубе. Звучи мой голос, сладкозвучный, Иери-хонскою трубой! Может стены сами рухнут?

Эксперимент поставить не удалось. Не прошло и пяти минут, как к камере подлетели стражники. Окошко в двери распахнулось.

– Чего орешь, ведьма!? – осведомился один.

– Вы меня с кем посадили!? – заорала я, используя отлично тренированные преподаванием биологии лег-кие. – Он же мертвый!!! Здесь дохляк!!! А-а-а-а-а-а!!!

Со своего места мне было видно, как эльф кривится от боли. Все-таки моим ультразвуком, да по ушам – это не для слабонервных мифических созданий. И стражники тоже не выдержали. Дверь в камеру распах-нулась. Стражники влетели внутрь. Не знаю, что они хотели – вынести труп или заткнуть меня, но главное было сделано. Эльф взлетел с пола. Двоих стражников столкнуло лбами, третьему я добавила коленом по фамильной ценности, а потом схватила за уши и добавила тем же коленом по морде. Этому приему меня учила подруга:

« – Тинка, – говорила она, – учти, нормальных мужиков мало, а баб много. И чтобы удержать при себе му-жика, требуется расправляться с соперницами. Это – наиболее эффективно. Хватаешь за уши – и лбом об колено! И не миндальничай. Интеллигенция сейчас не в авторитете, а нам надо быть в ударе».

С соперницами мне так расправляться не доводилось, но на стражника подействовало отменно. Только кость хрустнула. Да, подруга бы мной гордилась. Хотя речь шла и не о соперницах.

– Бежим, – потянул меня за руку эльф.

– Стоять! – командным тоном рявкнула я. – Вконец охренел? Свобода по голове поленом ударила!? Эльф застыл на месте.

– Чего ты орешь!?

– А до тебя не доходит!? Немедленно иди сюда, и помоги мне раздеть их!

– Зачем?!

– Я хочу ими воспользоваться!

– Нашла время!

– Ты о чем подумал, пошляк?! Хотя каждый думает в меру своей испорченности. Мы сейчас увяжем их в рулончики, и положим в угол. Пусть подумают, что это мы! А мы накинем их плащи, и нанесем дружест-венный визит главному очистителю. Мне нанесли здесь оскорбление, и я хочу покинуть эту тюрьму с мо-ральным удовлетворением в кармане. Эльф тоскливо посмотрел на меня.

– Слушай, а может, все-таки ограничишься физическим?

Я плотоядно посмотрела на эльфа. Ну почему он так далеко от меня? С каким удовольствием я бы отвеси-ла ему пару подзатыльников. Но пришлось ограничиться вежливым:

– Шевели задом, кретин, пока нас не замели!

И эльф начал шевелиться. Должна признаться – получилось у него неплохо. Особенно для начинающего рецидивиста. Стражники были раздеты до штанов и связаны их собственной одеждой в самое краткое время. Мы накинули камзолы и плащи, и медленно, с достоинством пошли по коридору. Я цапнула со сто-ла в караулке связку ключей.

– Давай освободим всех? – предложил эльф.

– И поднимем весь город на уши? Нет, это только перед уходом. Пошли! Нам наверх!

Свет в коридорах был, хотя и паршивый, но эльфа мне рассмотреть удалось. Да, в чем-то Толкниен не врал. Эльф оказался высоким, атлетически сложенным парнем с золотыми волосами и голубыми глазами. Чем-то он был похож на Ники. Только немного симпатичнее. Мы шли по коридорам, и я тщательно счита-ла все повороты. Ну, вот и оно. Та комната, в которую меня привели на «допрос». Я толкнула дверь и во-шла. Тот толстый монашек так и сидел за столом. Ну, надо быть вежливой девочкой!

– Здорово, чувак!

Его так перекосило, что я пожалела об отсутствии фотоаппарата. Такое зрелище задаром пропало! И лихо уцапала мерзавца за воротник рясы.

– Где мои вещи, козел!?

– А…у…э… Я пнула его в коленную чашечку.

– Вежливо повторяю вопрос. Где мои вещи!? Следующим ударом сломаю ногу. Или ее вон тот тип тебе сломает. Ты кого из нас предпочитаешь?

– Все здесь, – заторопился монашек. – Все ваши вещи тут. Только зверушка ваша удрала!

– Зверушка не пропадет, – решила я. – Подержи его. Кстати, а как найти главного очистителя!?

– Вверх по лестнице и направо до конца коридора. Я бегло сунула нос в рюкзак. Все было на месте.

– Отлично. Спасибо за информацию, лапочка. – Я подмигнула эльфу. – Сверни ему шею. Эльф был явно возмущен.

– Ты меня за кого принимаешь!? Я эльф, а не убийца!

Возражение было неубедительным. Я пошарила на столе. На нем лежал нож. Точнее, кинжал. Симпатич-ный такой кинжал, из какого-то черного металла, с рукояткой, отделанной черным камнем. Просто сам просится в руки. Я надела рюкзак на плечи. Подумала, повертела финку в пальцах и подошла к эльфу.

– Держи его крепче.

Анатомию я знала на пять. И сердце нашла моментально. Одно движение ножа – и все было кончено. Эльф смотрел на меня с тихим ужасом.

– Что ты делаешь!?

– Избавляюсь от нежелательного свидетеля. – Помотала я головой, избавляясь от наваждения. Потом я вытащила оружие, умудрившись не измазаться кровью, вытерла нож об рясу и засунула его за пояс. Ду-маю, он мне еще пригодится. Тем более, я всегда питала любовь к холодному оружию. Могу сказать всем, кто читает мои путевые записки – никакого внутреннего трепета я не испытывала. Даже ничего отдаленно похожего. И никакие двенадцать заповедей меня не мучили. Цинично-то говоря, этот монах отправлял в тюрьму, а оттуда и на смерть столько людей, многие из которых были и получше него, что моя совесть заткнулась и уснула. Может, сам он и не казнил, но пошел бы по статье, как соучастник. А теперь мне надо еще и к главному очистителю. Во-первых, мне нужен Междумирианник, а во-вторых, надо бы объяснить очистителю насчет неправедности его дела. Можно даже без слов, но с физическими увечьями.

– Ты со мной к главному очистителю? – спросила я.

– С тобой, – почему-то вздохнул эльф.

– Неужели ты не желаешь отомстить? – удивилась я. – Они же держали тебя в камере, в которой я бы и со-баку не поселила!?

– Желаю. Но это как-то слишком жестоко.

Я пожала плечами. Жестоко! Не жил он в России во время перестройки. Узнал бы, что такое настоящая жестокость. Я молча пошла по коридору к лестнице. Мне повезло, по дороге никого не встретилось. Не уверена, что могла бы убить человека еще раз. Хотя бы сегодня. Но и моя душа была спокойна. Я ничего не обещала монашку. Я не обещала оставить его в живых, если он мне все расскажет. Я не нарушала слово. Подумаешь, убила. Если он верит в Христа, или в кого тут принято верить, значит должен верить и в рай, а значит я ему просто помогла немного раньше достичь райского блаженства. То есть он меня еще благода-рить должен! По лестнице я прыгала через три ступеньки. Сзади сопел эльф. И тут наше везение кончи-лось. У двери стояли и курили три стражника. Я взлетела к ним на крыльях вдохновения.

– Вы че, вконец охренели!? Из тюрьмы половина заключенных поубегала, а вы и в ус не дуете!

– Кто поубегал!? – выдавил стражник слева, хлопая глазами.

– Я, – честно призналась я. И ударила одного из стражников кинжалом в глаз. Пока не опомнились. Еще двоих прикончил эльф. Мгновенно выхватил меч и снес им головы. На меня брызнуло кровью. Но стран-ное дело, я, всегда не выносившая крови, сейчас даже не поморщилась. Не до того. И толкнула дверь. Все было завалено книгами. По самый потолок. Я схватилась за голову. Ну и где тут прикажете искать Меж-думирианник? Да я постарею раньше! С другой стороны, зачем мне самой искать эту книгу? Мне просто надо найти ее хозяина и вежливо попросить его отдать нужную литературу. Он-то знает, что тут, где валя-ется! А я иногда бываю просто убийственно убедительной.

– А-а-а-а-у-у-у-у! Есть, кто живой!? – заорала я. И через минуту услышала ответ.

– Иди сюда!

– Ты со мной, или здесь подождешь? – оглянулась я на эльфа.

– Здесь подожду. Не люблю смотреть на пытки.

– Я тоже, – честно призналась я. И направилась на голос.

Я прошла три поворота, прежде чем выйти в большую и довольно светлую комнату. Комната так же была завалена книгами. Огромный стол посередине был уставлен скляночками самого, что ни на есть алхимиче-ского вида, а рядом со столом в кресле на колесиках сидел мрачный тип в таком же коричневом балахоне, но с большим железным медальоном на груди. По медальону шла надпись: «Да очистятся души неверных под моей железной рукой». И выдавлена рука в перчатке, подкладывающая дров в костер. Все мои хоро-шие манеры мгновенно испарились. Инквизицию я просто ненавидела, получив за нее уже в институте «неуд» по истории.

– Привет, калека, – сказала я. Мой голос был нарочито спокойным, но те, кто хорошо знал меня, сейчас посочувствовали бы несчастному и не стали меня злить. Очиститель меня вообще не знал, и, увидев перед собой хрупкую девушку, решил, что ему ничего не угрожает. Наивный такой.

– Ты откуда взялась, девка? – спросил наглец. – А ну пошла вон!

– Ага, вот прямо сейчас взяла и пошла, – фыркнула я, задевая локтем за стопку древних пергаментов и ро-няя их на пол. – Прости, я нечаянно. Нет, если я пришла, от меня так просто не избавишься. Но у тебя еще есть шанс остаться относительно целым.

– Убирайся отсюда, – прошипел этот увечный. – И скажи страже внизу, что я приказал тебя высечь.

– Мазохизмом не страдаю, – отрезала я. – Но мигом стану злобной садисткой, если не получу того, что мне надо. Давай сюда Междумирианник, и разойдемся без членовредительства.

Инквизитор не внял моим увещеваниям. Ну, нельзя с этими людьми по-хорошему! Нельзя!!!

– Стра-а-а-жа-а-а!!! Я покачала головой.

– Клиент скорее мертв, чем жив. До тебя что, до сих пор не доехало? Я пришла сюда специально за Меж-думирианником, и уйду отсюда только с книжкой под мышкой. А ты останешься. Но еще неизвестно в каком состоянии, – я подумала, и уселась на стол, что-то небрежно смахнув на пол. Суда по дырке в парке-те – концентрированную серную кислоту. – Еще не решил отдать мне книгу? Очень жаль. Мне ведь при-дется какое-то время побыть здесь, а я такая неловкая!

Я взяла в руки склянку, понюхала, повертела и решительно вылила прямо на колени главному очистите-лю. Судя по его воплю, это была тоже кислота.

– Ах, простите, я такая неловкая к вечеру! Не волнуйтесь, сейчас я проведу реакцию нейтрализации! Вот только как найти щелочь? Я знаю! Опытным путем! – На колени очистителю полетело еще несколько ба-ночек. Я подождала две минуты, наблюдая за попытками инвалида избавиться от дымящейся рясы и де-монстративно позевывая, а

потом выплеснула на него ведро воды, примеченное в углу. Теперь главный очиститель стал похож на жабу в кресле.

– Ну, как, говорить будем? – полюбопытствовала я. – Или опять поиграем в юного химика? Очиститель так сверкнул на меня глазами, что я поняла без перевода.

– Хорошо. Даю тебе три минуты, можешь сказать все, что хочешь о моих родственниках, предках и потомках безнаказанно. Но тихо.

Два раза предлагать не пришлось. Оказывается, я многого не знала о своих предках. В частности, они ус-пели согрешить с половиной ада, и были прокляты навеки другой половиной. Фантазия у дяденьки рабо-тала не хуже, чем у моих студентов. Я даже пожалела, что не могу конспектировать за ним. Но не просить же повторять на бис? Да и время кончилось. Я вклинилась в описание отношений моей прабабки с Вель-зебруулом. Наверняка местный аналог Вельзевула.

– Мужик, я думаю, с моими родственниками все ясно. Хотя им было по жизни плевать на все религии ми-ра. Теперь отдай мне книжечку с милым названием Междумирианник, и я свалю отсюда на века. И даже не буду показывать на тебе умения, которые мои предки приобрели в ходе разврата с чертями.

Изображать из себя героя-народовольца очиститель не стал. И правильно. Я пока еще не собираюсь запи-сываться в христианство и всепрощение мне чуждо. Он с трудом подкатил на своем кресле к стопке книг, вытащил одну и швырнул в меня.

– Подавись, ведьма!

– И вам того же, и вас туда же, – я ловко перехватила книгу в пяти сантиметрах от моего носа и посмотрела на обложку. А то еще подсунет какую-нибудь местную библию. Нет, на обложке было выдавлено золо-том:"Miejdumiriannik». Она, драгоценная.

– Мерси, козел, – я, было, хотела уйти, но потом передумала. – Дяденька, а вы не сделаете добровольное пожертвование в фонд беглецов от очистителей? Обещаю, вам это зачтется. И вас не сожгут, а повесят… если будете живы и попадетесь к нам в руки.

Намек инквизитор понял мгновенно. Он подкатил к столу, достал увесистый мешочек с местной валютой и от души швырнул в меня. Ха, дохлый номер! Я отклонилась и перехватила мешочек на лету. Заглянула внутрь. Ювелир из меня, как из огурца – банан, но золото я всегда отличу.

– Грацие ди тутто, – пропела я, затем засунула мешочек в карман, повернулась и пошла к выходу. Но на пороге обернулась. – Учти, урод, ты пока еще не покалечен. Так, по мелочи. Но если ты и дальше будешь продолжать охотиться на ведьм, я могу и вернуться. С дружеским визитом. И после него тебя будут соби-рать по частям. Усек гусек?

Я обрушила в проход пару стопок книг, чтобы очиститель не сразу смог выбраться и позвать на помощь, и рванулась к эльфу. Тот честно ждал меня у входа.

– Нам еще надо в тюрьму, – предупредила я. – Не хочу оставлять этому озабоченному никого, на ком он смог бы отыграться за меня. И мы рванулись по лестнице вниз.

– Ты еще ключи не потерял?

– Обижаешь!

– Привыкай, я не всегда бываю мила и добра.

По пути нам никого не встретилось. Я даже обиделась. Всего шесть воинов на весь монастырь. Хотя зачем они здесь нужны, с такими-то замками. Их и ключами хрен отопрешь. С другой стороны, вам когда-нибудь приходилось отпирать замок, который старше вас минимум в два раза и вышел из строя уже при продаже? Нет? А вот я имела такое удовольствие. В нашем институте замки подбирались по принципу «но пасса-ран», то бишь – «оно не пройдет». Оно – это ключ. И открывали мы их исключительно с помощью пинков, толчков и добрых пожеланий заводу-изготовителю. Так что тюремные замки я освоила в пять минут. Не прошло и получаса, как камеры были открыты, и заключенные бодро рванулись на волю. Мы с эльфом вышли вслед за ними, самыми последними, и только теперь я поняла, почему так мало солдат было в зда-нии. Зачем там больше, если позади тюрьмы находятся казармы городской стражи? Вот с ними-то и сце-пились любители свободы.

– Надо помочь им, – рванулся, было, эльф, но я ловко цапнула его за заостренное и вытянутое ухо.

– Совсем сдурел? Наше первое дело не мстить, а рвать когти! Или ты по подзатыльникам соскучился? Так я тебе лично отвешу парочку, дай только на волю выйти!

Слава Аллаху, этот мифический придурок внял моим словам, и мы бодро потрусили в сторону от свалки. Хорошо еще, что никто не додумался обнести тюрьму стенами.

– Эй, ты что, меня забыла? – раздался писклявый голосок. Я нагнулась и подхватила за хвост игуану.

– Жива все-таки?

– А ты сомневалась?

– Ты пока еще не комодский дракон. Наступят – и поминай, как звали. – Я водрузила ящерку себе на плечо, и Ганя тут же вцепилась в меня холодными мокрыми лапками. Было не слишком приятно, но

спорить я не стала. – Я тут книжечку достала. Междумирианник, нет? А то мне и вернуться не поздно!

– Междумирианник. – В голосе ящерицы звучало искреннее удивление. – Как тебе это удалось?

– Мы с главным очистителем немного побеседовали о химии, и он согласился, что мне нужны дополни-тельные знания, – прищурилась я.

– А жив он остался?

– За кого ты меня принимаешь?

– Я знаю, ты убила монаха! И стражника!

– Ну и что? Они сами виноваты!

– Но они просто выполняли свой долг!

– А я выполняла свой долг! Они меня посадили в тюрьму, так? А долг любого заключенного – сделать но-ги, напакостив по дороге всем, кому только можно.

– Все равно, это слишком жестоко!

– Как им сжигать ведьм на костре, так это правильно, а мне и отомстить нельзя!? – с ходу завелась я. – И вообще, ты кто – проводник, или моя совесть!? Кажется, наши мнения по этому вопросу не совпадали.

– Если ты так будешь поступать и впредь, я от тебя откажусь!

– Да на здоровье! – встала в амбицию я. Чтобы какая-то ящерица мной командовала!? Да не бывать тако-му! – Только расскажи, что нужно для того, чтобы стать ведьмой и проваливай на фиг!

За милой беседой мы свернули в какой-то темный переулок и прижались к стене. Эльф так и оставался с нами.

– И расскажу! И сразу же уйду! – воинственно задрала хвост ящерица. – Значит так! Междумирианник ну-жен тебе, чтобы попадать в другие миры. Насколько я вижу, это и, правда, он. Чтобы стать колдуньей, тебе необходимо иметь несколько вещей. Во-первых, волшебную палочку. Из чего ее сделать и как – прочтешь в этой же книге. Во-вторых, надо изготовить себе защитный амулет. Он необходим, чтобы передать свою СИЛУ потомкам или ученикам перед смертью. Подробности там же. И последнее. Для того, чтобы обрести истинную власть над своей силой, чтобы пошла перестройка генетического кода, тебе нужно съесть плод с яблони из сада Двенадцати Дев. О нем ты тоже подробнее прочтешь в этой книге. Только не забудь, что если у тебя не будет волшебной палочки и амулетов, если ты придешь к дереву неподготовленной, плод просто убьет тебя. К счастью, меня это уже не касается. Как мы и решили, я удаляюсь. Ты совершенно добровольно отказываешься от моего сопровождения?

– О, более чем добровольно! – теперь я тоже уперлась рогом. Тоже мне сокровище! И без нее справлюсь! Я в свое время разобралась с инструкцией к телефону «Филипс», неужели я не разберусь с таким пустяком, как Междумирианник? Уж средневековым бюрократам до наших точно далеко.

– И ко мне не будет претензий в случае летального исхода!?

– Боже упаси! Какие претензии можно услышать от трупа!?

– И ты считаешь, что мои мудрые советы не способны ничего дать тебе!?

– Пока я не получила от тебя ничего полезного, кроме сомнительных наставлений, укоров совести и го-ловной боли. Такое удовольствие мне и даром не нужно, и с доплатой не возьму! Я решительно не желаю обзаводиться второй совестью, в случае молчания первой!

– Мы должны следить, чтобы гордыня начинающих колдунов не перехлестывала через край! – патетически возгласила ящерица.

– О, без этого я великолепно обойдусь! Ответь мне на один вопрос, и можешь проваливать!

– Какой вопрос?

– Я – первая, кто отказался от проводника?

– Вторая.

– И кто же был первым?

– Это уже второй вопрос.

Она что – вконец обнаглела?! Мое терпение лопнуло по швам, и злость горохом высыпалась наружу.

– Вали отсюда, жаба бесполезная.

Морда игуаны исказилась, язык вырвался изо рта и едва не стегнул меня по ноге.

– Надеюсь, ты кончишь, как и Рон Джетлисс! Прощай!

Я очаровательно улыбнулась. По моим наблюдениям, именно это доводит оппонента до белого каления. Когда он весь из себя такой и сякой, пышет жаром и брызжет слюнями, а ты поплевываешь в потолок и невозмутимо полируешь ногти.

– До скорой встречи.

Ящерица вспыхнула ярким пламенем и начала растворяться в воздухе. Я проследила за ее угасанием, и повернулась к эльфу.

– Ну что, будем выбираться? Кстати, как тебя зовут? А то напакостить в городе мы успели, а познакомить-ся – еще нет.

– Лефроэль.

– Очень приятно. А я – Тина.

– Взаимно. Жаль, что наше знакомство не состоялось в более спокойной обстановке.

– Взаимно. – Передразнила я.

Вообще-то все в институте с легкой руки мужа называли меня Вэл. Тиной меня называла только одна подруга. Почему я решила назваться именно так? Черт меня знает! Может, я просто решила не делать себе лишней рекламы?

– И как ты думаешь выбираться отсюда, Тина?

– Надеюсь, ты мне поможешь. Стена тут в четыре моих роста, так что я не собираюсь изображать скалола-за. Нужно где-нибудь увести двух лошадей, и мы предстанем, как гонцы его высочества. Выпустят мгно-венно.

– А голова у тебя варит! Но ты зря прогнала проводника.

– Теперь уже поздно об этом говорить. Расскажешь мне, в чем я ошибалась, когда будем за городской сте-ной, идет?

– Идем. *****

В замке над хрустальным шаром сидели два человека – мужчина и женщина. Рядом с ними сидела ящери-ца. Та самая игуана.

– Преклоняюсь перед твоей мудростью, папочка, – шепнула женщина. – Это была великолепная идея – дать ей ТАКОГО проводника.

– К сожалению, она отказалась от него.

– Да, и очистители ее не схватили. Но Междумирианник – это очень сложная книга! Я надеюсь, она сама сложит голову в какой-нибудь авантюре, без нашей помощи.

– Я бы не стал на это рассчитывать. Понимаю, ты не можешь любить ее, но глупо не признавать ее достоинства. Она умна и активна. И может не погибнуть.

– Но мы постараемся «помочь» ей?

– Разумеется. А пока иди к Нику и обрадуй его известием о скорой гибели его жены.

– Слушаюсь, монсеньор. С удовольствием, монсеньор! Оставшись один, человек вгляделся в хрустальный шар, и покачал головой.

– Ей-же-ей, Ника можно понять! Какая женщина! Не будь здесь затронуты интересы моей дочери…

ГЛАВА 2.

– Осторожнее! Ты топаешь, как полк солдат!

– И это мне говорит эльф, чуть не получивший по лбу вилами и граблями!

– Не пререкайся!

Я возмущенно засопела, но решила оставить выяснение отношений на более позднее время. Все-таки в первый раз лошадей ворую! Но сколько впечатлений! Мы решили грабануть конюшню трактира. Я на-стаивала на частной собственности, но эльф отсоветовал. Сказал, что там сторожа и собаки, да и нет в этом городе хороших лошадей, а вот в трактире разный народ останавливается. И охраны там меньше. Он ока-зался прав. Всего один сторож, перед которым я появилась прелестным видением – в майке и трусиках.

– Помогите, пожалуйста! Меня ограбили!

Разумеется, сторож предложил мне пройти в конюшню, чтобы подробнее узнать про ограбление, ну и за-одно про мои ножки. И я не отказалась. Дальше было дело техники. Эльф молнией влетел за мной и трес-нул сторожа кулаком по лбу. Связать его, как тюк с тряпьем, было совсем просто. А вот перемещаться по грязной конюшне в полной темноте, да не просто так, а выбрать лошадей и оседлать их. Эльфу хорошо, он в темноте видит как кот, но даже он едва не наступил на замаскированные сеном грабли, а я пока еще и вижу плохо, и в лошадях не разбираюсь, да и седлать их не умею. Поэтому все делал эльф, а я скромнень-ко стояла группой поддержки. Моральной.

– Подойди, подержи ремень. Я сделала два шага вперед.

– О Санта Магдалена Розалия донна Пьетра дель Севилья!!!

– Что еще?

– Я в навоз наступила!

– Лучше бы он тебе в рот попал! Если нас застукают – мы быстро вернемся обратно! И еще будем благо-дарны за это. Конокрадов здесь не любят.

Я кратко объяснила, куда эльф может засунуть себе всю эту конюшню, и взялась за ремень. Минут пятна-дцать прошли в ожесточенных сборах. И мы вышли из конюшни, ведя лошадей под уздцы. И только отой-дя метров на сто, вскочили в седло. То есть эльф-то просто взлетел в то самое седло, а я влезла с третьей попытки, после того, как Лефроэль слез и сильно подпихнул меня в зад.

– Ты что, на лошади никогда не ездила?!

– Да я и видела-то живую лошадь раза четыре в своей жизни!

– Сочувствую.

– Не фиг мне сочувствовать. Посмотрела бы я, как ты на запорожец отреагировал.

– За-по-ро-жец? Что это за ужас? Это какое-то чудовище, страдающее запором?

– Почти, – согласилась я, вспоминая грохот, с которым заводятся эти монстры автомобилестроения.

– Ладно, тогда выпрямись в седле, сожми колени, держись уверенно.

– А ты прикрой уши, мы подъезжаем к воротам.

– Чем!? Я чертыхнулась, потом достала из рюкзака вязаную шапочку.

– Попробуй этим.

Хм, вот это я зря. Шапочка-то была рассчитана на меня, а не на него. А у меня и голова поменьше, и воло-сы короче, и уши не торчат. Такое ощущение, что эльф напялил эту шляпку поверх рыцарского шлема.

– Знаешь, держись лучше в тени, а говорить буду я. Я с местной стражей уже базарила.

Караул уже сменился. Я пнула ногой задремавшего стражника и рявкнула так, что стена дрогнула.

– А ну встать!!!

Стражник подскочил вверх на два метра, выронил свою алебарду, наклонился, зашарил руками по земле и уронил шлем. Я с нескрываемым презрением наблюдала за ним. Секунд десять, не больше. Если больше затянуть паузу, у нас просто не будет шансов выбраться. И то десять секунд – это слишком много. Даже мои студенты начинают соображать уже через семь секунд.

– Смир-р-р-на!!! Под суд бы тебя отдать, мерзавца, да некогда! Приеду – урою, если на посту заснешь! А ну открыть ворота гонцу его высочества!!!

Стражник бросился выполнять приказ, едва не теряя по дороге доспехи. Какие там задержки и проверки документов? Быстрее бы от неожиданного начальства отделаться! Я даже особо не волновалась. Главное всегда погромче орать и делать наглую морду. Это же классический случай. Если кто-то на тебя орет, зна-чит, право имеет! Мы с эльфом выехали за ворота и пустили коней в галоп. Когда город скрылся с глаз долой, мы свернули с дороги, и, проехав метров двести, остановились в укромной ложбинке. Я кое-как слезла с лошади, потирая отбитый зад.

– Ну что, ужинать будем, жертва обстоятельств?

– А у тебя есть еда? – поинтересовался эльф.

– Ну, едой это не назовешь, но хоть что-то.

В моем рюкзаке, тщательно завернутые в полиэтилен, лежали три помидора, два огурца, несколько бутер-бродов с колбасой и с сыром, бутылочка с минералкой и три плитки шоколада. Так что я выложила все, кроме двух плиток и фляги с водкой. Провизия была разделена честно – мне одна четверть, эльфу – три четверти, учитывая его габариты, и мое отсутствие аппетита. Наевшись, мы разлеглись на траве.

– Вода эта у тебя какая-то горькая, – вынес вердикт Лефроэль.

– Зато полезная. Ладно, давай поговорим о наших планах на будущее.

– Давай. Чем ты собираешься заняться?

– Собираюсь стать колдуньей. Междумирианик у меня есть, теперь надо его быстренько прочитать и смо-таться за волшебной палочкой, за амулетами и за фруктом. И лучше бы уложиться в семнадцать, то есть уже шестнадцать дней.

– А потом?

– Пойду мылить шею верховному колдуну. Надо только мочалку поубедительнее подыскать.

Я даже зауважала эльфов. Лефроэль не стал интересоваться моим психическим здоровьем и щупать лоб на предмет высокой температуры. Просто поинтересовался безразличным тоном.

– А с чего это ты так на него озлилась? Я пожала плечами. Рассказать – не рассказать? А чего скрывать-то?

– Ты представляешь, сегодня после обеда звонят нам в дверь. Я открываю. А там, на пороге стоит такая выдра! Ну, то есть до выдры ей далеко, так, выдреныш,…

Так, слово за слово, я и рассказала эльфу всю историю. Он внимательно слушал, не перебивая, а потом уточнил:

– Ты все это всерьез? Может, бросишь?

– Уже поздно. Я уже здесь.

– Я могу отправить тебя домой, так что ты обо всем забудешь. Я передернулась так, что чуть с плаща не скатилась.

– И буду ждать мужа домой!? Бегать по больницам и моргам!? Волноваться и закатывать дешевые истери-ки!? Ну, уж нет! Тем более у меня появился шанс прожить свою жизнь интересно!

– Но, может быть, слишком коротко?

– Зато со вкусом.

– И с мучительной смертью.

– Зато с вечной памятью о себе.

– И отсутствием всякого посмертия!

– Я всегда была атеисткой, так что христианский рай мне не светит.

– Непробиваемая самоуверенность!

– Великолепная вещь, особенно в отсутствие денег, внешности и связей! Перепалка доставляла нам обоим искреннее удовольствие.

– Тьфу! И этой женщине я обязан жизнью!

– Ты мне ничем не обязан!

– Если бы все было так просто!

– А что, собственно, тебя мучает? Эльф закатил глаза и застонал.

– Неужели колбаса несвежая? – полюбопытствовала я.

– Совесть.

– Несвежая совесть? Но я твердо уверена, что я ее оставила дома, в шкафу! Эльф не выдержал и засмеялся.

– Я не имел в виду бутерброды. Но поставь себя на мое место! Что ты будешь сейчас чувствовать?

– Без понятия. Откуда я могу знать о психологии эльфов, если я даже об их существовании узнала только пару часов назад?

Я не преувеличивала. Конечно, фантастику я любила, но нельзя же строить планы, основываясь на романе Толкниена? Это, бесспорно, великий роман, но, сколько в нем правды? Толкниен же по иным мирам не шлялся. Или все-таки шлялся? Теперь это уже не проверить.

– Ладно, слушай. Дело в том, что меня послезавтра, то есть уже завтра, собирались казнить. Сжечь на рас-свете, как нечисть. Если бы не ты, я постарался бы прорваться, когда начнется казнь, и наверняка был бы убит. И вот приходишь ты. Девчонка, гораздо слабее меня. Человек. По нашим меркам, просто ребенок. И умудряешься меня спасти! Как я себя буду чувствовать после такого?

– Живым. Лефроэль застонал, как Отелло в момент ревности.

– Я чувствую себя обязанным! И не знаю, как тебе отплатить!

– Серьезный вопрос.

Я почесала нос. Что бы такого придумать, чтобы Лефроэль особенно не напрягался? О!

– Ты знаешь мою историю. Мне нужен хоть кто-то, кто поможет в поисках всей этой чуши. Чтобы я вер-нулась, отсиделась денек – и уже потом отправлялась на новые подвиги. Можешь ты мне предоставить такое место?

– Могу! Эльф раздумывал недолго.

– Я могу пригласить тебя в мой мир. Я не очень знатен, но имею определенный вес. К моей гостье отне-сутся с уважением.

– Ты уверен?

– В крайнем случае, набьем самым наглым типам морды. Договорились?

– Договорились. Мы хлопнулись ладонями.

– Тогда все великолепно. Едем к тебе домой, там я отсыпаюсь и читаю книгу, а потом отправляюсь за при-ключениями.

– Ехать не надо.

– А как тогда?

– Нам нужно добраться только до ВОРОТ, а там, в дело вступит магия.

– А долго до них?

– Часов шесть пути.

– А сейчас мы не можем поехать?

– Я не найду их в темноте.

– Понятно. Значит, выезжаем с рассветом. Лефроэль, можно тебя спросить?

– Что?

– А как ты попал в тюрьму?

– Чисто случайно. Я приехал в этот мир, чтобы забрать свою дочь.

– У тебя есть дочь?

– Я не монах. И у меня была связь со смертной женщиной. Она родила мне дочку. Сама понимаешь, полу-кровкам сейчас будет тяжело в этом мире. Поэтому я решил переправить ее в другой мир.

– Получилось?

– Да, разумеется. Я отправил ее вместе со своими друзьями.

– А сам остался?

– Я прикрывал отход. И не успел ни удрать, ни покончить с собой. А потом решил, что умереть всегда ус-пею.

– Пока жив – надейся.

– Очень мудрые слова. И, как видишь, мои надежды оправдались. И все же что-то было не так.

– А что, магией ты никакой не владеешь? Мог бы ведь сбежать, приказать тюрьме рассыпаться, или про-сто перебить очистителей…

– Моя магия – это магия живого. И то, мне необходимо иметь это живое перед глазами, или хотя бы в ра-диусе десяти метров. А иначе никак. А много живой зелени ты видела в тюрьме или в ее окрестностях? Я попыталась вспомнить. Действительно, ни травинки, ни былинки.

– А другие эльфы не могли найти тебя? И помочь?

– Могли. Но сейчас у нас очень много проблем с беженцами. А королева одна. Ей не до каждого эльфа…

И в голосе Лефроэля мне послышалась едва уловимая горечь. Конечно, я не устояла.

– А что у вас за королева?

– Потом расскажу. Давай попробуем уснуть?

Упс! Кажется, больная тема. Ладно, проехали. Друзья тем и хороши, что в душу не лезут. Я умолкла и смотрела, как эльф поводил руками над травой, заставив ее вырасти и распушиться, а потом расстелил на ней плащ и растянулся на нем во весь рост.

– Иди сюда.

Я послушно уткнулась в плечо эльфа. И попрошу оставить все грязные мысли при себе. Во-первых, я вер-ная жена, а во-вторых, глупо отказываться от тепла, тем более весенней ночью. Лучше поступиться скром-ностью, чем своим здоровьем. Мы проснулись с первым лучом солнца. Только теперь я смогла рассмот-реть эльфа как следует. Пожалуй, в отношении красоты Толкниен не лгал. Лефроэль и, правда, был чер-товски красив. Светло-золотые волосы, ярко-голубые кошачьи глаза, точеные черты чумазого лица. Даже растрепанный и грязный, он вызывал желание поставить его под стекло и любоваться. Как выгляжу я сама, я старалась даже не думать. Так для здоровья полезнее. Мы дожевали шоколад, сделали по глотку «аква вита» от простуды, я оседлала коней под чутким руководством и с постоянной помощью эльфа, и мы от-правились в путь. Причем не по дороге, а куда глядели эльфийские глаза. От дороги нам лучше было дер-жаться подальше. Нас должны были разыскивать по всему городу. Наверняка сперва обыщут город, потом расспросят стражу, узнают, что никаких гонцов местный принц не отправлял, и бросятся в погоню. И лучше нам не сталкиваться. На рассвете я предпочитаю спать, а не заниматься членовредительством. К месту, где располагались ВОРОТА, мы подъехали только к полудню. ВОРОТА. Ну что про них можно ска-зать? Больше всего они были похожи на Стоунхендж. Только у нас он был какой-то кариесный. А здесь было гораздо больше глыб, и расположение их казалось очень продуманным и математически завершен-ным. Или в Стоунхендже тоже расположены ВОРОТА? А мы просто не знаем,

как ими пользоваться? Да запросто! Эльф соскочил с коня, и помог слезть мне.

– Сейчас я открою ворота и смотаемся.

Он начал делать какие-то пассы, и одновременно что-то бормотать сквозь зубы. Я осматривала горизонт на предмет посетителей.

– Долго тебе работать?

– Не меньше получаса. Я же не маг…

– Твоя магия – магия живого, – продолжила я. – А вон те типы, которые скачут сюда полным ходом, не пользуются вообще никакой магией. Но нашпигуют нас стрелами, как курицу чесноком.

– Отвлеки их, – попросил эльф, не переставая жестикулировать. – Если я прерву заклинание, мы сможем пройти в ВОРОТА только через три дня. Оно тебе надо?

Я вздохнула. Хороший вопрос. А оно мне вообще надо? Лезть в чародеи, отбивать своего мужа у какой-то колдовской вешалки, намыливать шею главному колдуну? А теперь еще и это. Нет, Тина, так не годится! Ну что это за настроение!? Я понимаю, что ты не выспалась, но сейчас ты проснешься, и будешь активно развлекаться. Ты уже сделала свой выбор, и теперь все рассуждения, типа нужно – не нужно просто глупы. Не фиг теперь думать, прыгать надо! И вообще, оставшись без головы, к визажисту не ходят! Я ждала. Прошло двадцать минут. Всадники приблизились так, что стали видны гербы на их щитах. Но таранить нас конями они не спешили и перешли на шаг. Я сняла майку, бывшую когда-то белой, и помахала ей над головой. Воины медленно останавливали коней вокруг меня. Я неторопливо натянула майку, потом куртку и рюкзак. Всадники наблюдали за моим одеванием, отвесив челюсти. Насколько я знаю, в средние века стриптизерш не было, а зря. Стражники смотрели на меня так, словно в первый раз видели голую по пояс женщину. Я подтянула джинсы, сжала покрепче баллон с лаком для волос в кармане куртки и поинтересо-валась:

– Ну и какого лешего вам здесь надо?

– Чего? – не понял народ.

– Кого ловите, спрашиваю!? Не даете семейной паре отдохнуть на природе! Вперед выехал всадник на белой лошади.

– Мы ловим преступников.

Вот так удивил! А я уж подумала, что вас шишки кое-чем околачивать отрядили.

– Ну и ловите где-нибудь подальше! Не мешайте семейной жизни!

– Вы знаете, что произошло сегодня ночью?

– Где произошло? – невинно поинтересовалась я. Эльф чего-то там выделывал среди кирпичей. В общем надо тянуть время. Я и тянула… стражников за… хвост!

– В городе!

– В каком городе?

– В Леогорлане!

– Первый раз слышу, – честно призналась я. Мне ведь так и не сказали, как называется то сборище сараев, куда меня загнала ящерица.

– Не притворяйся! – рявкнул всадник. – Мне все известно!

– Все-все? – заинтересовалась я. – А сколько позвонков у попугая?

– Чего?

Выпученные глаза товарища показывали, что о попугаях он никогда не слышал.

– Ну, вот и не хвались, что самый умный. Так чего вы сюда приперлись?

– Ты не заговоришь нам зубы, мерзкая ведьма! – завопил кто-то из его товарищей. Я оскорбилась до глубины души.

– Сам козел! И вообще, следи за базаром! Думаешь, раз горшок на голову одел, то тебя никто и не узнает!? А мне ведь многое про тебя порассказали! Ты вор, взяточник и казнокрад! И именно ты утаил те колдов-ские книги!

Быть разоблаченной я не опасалась. Самое сложное дело – доказать, что ты не верблюд. А это я им живо обеспечу. Надо только заморочить им голову и подбросить обвиняемого. А лучше – парочку. И готово. До пенсии будут друг другу свою невиновность доказывать. Все взгляды обратились на незадачливого типа в железном горшке.

– Клоор, то, что она говорит, это правда? Это ты прикарманил колдовские книги?

– Да вы что… – начал заикаться несчастный.

– Да он это, точно он, – подлила я масла в огонь.

Всадники начали спешиваться, подозрительно поглядывая на бедного Клоора. Ну, ничего, переживет.

– А все-таки, что ты здесь делаешь и кто ты? – поинтересовался командир.

Может признаться честно? Так и так, я из другого мира, а здесь ищу способ набить морду главному кол-дуну. Нет, лучше еще поиздеваться.

– А ты кто такой, что задаешь мне подобные вопросы!? Смерд! Холоп! Коровья лепешка!!! Мужик окосел от моей наглости. Средневековье-с.

– Как ты посмел меня преследовать!? – грудью напирала я. – Кто тебе позволил, сожри тебя очиститель!? Что вообще за наглость!?

– Тина! – Голос эльфа прорезал наш спор. Остроухий стоял почти в центре «Стоунхенджа», а вокруг него колебалось голубоватое марево. – Ко мне! Скорее!!!

– Стоять! – взвыл командир и цапнул меня за руку.

Я брызнула ему в нос из баллончика с лаком, а потом повела им вокруг себя. Надо сказать, вонял этот лак, как целый лакокрасочный комбинат. Воины закашлялись и принялись тереть глаза. Я, не размениваясь на всякие мелочи типа «прощайте, приятно было познакомиться», пнула между ног того, кто стоял ближе, на долгую память, и помчалась к эльфу. Марево уже закрывало его почти до шеи, когда я влетела в туман, ловя его руку. Голубая пелена закрывала глаза. Кажется, я еще видела, как к камням бросились стражники, стараясь ухватить меня хоть за что-нибудь, но уже было поздно. Меня уже не было в этом мире. Нас не было. Миг ослепительной черноты. Свет. ГЛАВА 3.

Мы стояли в таком же каменном круге, намертво сцепившись руками. Сейчас меня от эльфа не отодрали бы и все силы ада. Немного успокоившись, я начала разглядывать окрестности. Камни такие же, как и там. Только здесь они выглядят как-то по-другому. Поновее что ли? Да, именно так. Будто по ним каждую не-делю проходит уборщица с тряпкой. И поляна вокруг другая. Даже не так. Небольшая поляна, а вокруг нее лес. Здоровенные такие сосны и дубы, высотой с семи-девятиэтажный дом. И эльфы.

Они появлялись неизвестно откуда. Казалось, они просто выходят из стволов деревьев. Такие красивые. С волосами самых невероятных цветов – белый, черный, красный, синий, золотой, они были совсем не похо-жи друг на друга, и все же казались братьями и сестрами. Что-то в них было неуловимо одинаковое. То ли черты лица, то ли просто его выражение – холодное и высокомерное. Им не было дела ни до кого кроме себя. И до Лефроэля тоже не было дела. Погибнет он или выживет – это его сугубо личные проблемы. Он выжил – это им было до фонаря. Но он приволок с собой меня! И это явно было нарушением. Эльфам это не нравилось. Мне они не нравились еще больше. И я даже прикинула, кого первого бить в морду, ежели что. Молчание сгущалось и нависало над нами, как большая корзина с навозом. И прорвалась. Таким же неаппетитным, как содержимое упомянутой корзины, мелодичным, но до крайности высокомерным голо-сом.

– Лефроэль, что это значит!? Зачем ты приволок сюда эту соплячку? – наконец открыл рот один эльф.

На вид ему было не больше двадцати лет, а его одежда играла драгоценными камнями, которых хватило бы на годовой бюджет России и Америки, вместе взятых. Я оскорбилась до глубины души. Соплячку!? Ну, погоди у меня, наглец! Хамов я привыкла учить, не отходя от кассы!

– Добрый день, дедушка, – пропела я, с усилием отлепляясь от Лефроэля. – Я знаю, вы просто счастливы меня видеть!

– Помолчи, однодневка, – бросил эльф, даже не глядя в мою сторону, и вновь повернулся к Лефроэлю. Но от меня не так-то просто отвязаться, если я этого не хочу.

– Я действительно живу гораздо меньше любого эльфа, но за мою короткую жизнь я успела получить то, что так и осталось недоступным вам. А именно – хорошие манеры.

– Ты еще будешь меня вежливости учить, однодневка!? – взорвался эльф. Я смотрела невинными глазами.

– Но кто-то же должен, если ваши родители не озаботились? Хотите дам вам почитать книгу о правилах поведения в обществе?

– Ты сейчас уже никому и ничего не дашь! Эльф покраснел и надулся.

– Тина! – вскрикнул Лефроэль.

Но я и сама понимала, что эльф явно колдует. И от меня может не остаться даже зубных коронок. А так хотелось жить! Руки и особенно ноги действовали быстрее головы. И я, не сомневаясь, пнула колдующего эльфа в пах. Как говорится – против лома нет приема. Колдовать? Пусть сначала свое будущее потомство со штанов отскребет! Магия, которую я чувствовала всей кожей, куда-то исчезла. И я добавила согласно подружкиным рекомендациям. Цапнула остроухого наглеца за волосы и треснула мордой об колено. Во второй раз это прошло еще легче. Вышло неплохо. И очень эффективно. Во все стороны брызнула ярко-алая кровь. Я вовремя отдернула ногу, чтобы не запачкать джинсы, ухватила эльфа за длинную челку, с маху развернула и добавила ногой под зад для скорости. Эльф врезался лбом в сосну и затих. Он даже не сопротивлялся. Если бы он начал драться всерьез, я бы так легко не отделалась. Но не привык этот эльфе-нок, чтобы ему вот так, внаглую, без вызова, били морду. И никто не привык. Я обвела глазами зрителей. Потребовать, что ли оплатить представление? Куда там! Эльфы стояли, как сушеных тараканов объев-шись. Я озиралась, готовая добавить любому по первой просьбе по любому месту и в любом количестве. Если меня сейчас раздерут на кусочки, пусть по мне хотя бы грозная память останется. Хотя верилось в свою смерть с трудом. А ведь если эльфы накинутся все разом, меня от травы никто и ничем не отскребет. А они кинутся? Я вообще-то ожидала драки. Но в толпе раздались медленные аплодисменты.

– Браво, дорогая! Я картинно раскланялась на голос. Из толпы медленно вышла высокая, обалденно красивая женщина.

– Я вижу, этот паршивец наконец-то получил достойный урок? Конечно, поздновато, надо бы еще в ран-нем детстве начинать, но может все-таки подействует? Как вы думаете?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Но если он не усвоит хороших манер, намекните мне. Я приеду и проведу с ним еще пару-тройку уроков. Разумеется, бесплатно. Зеленые глаза женщины одобрительно блеснули.

– Как приятно общаться с воспитанным человеком. Не расскажете, как вы здесь очутились?

– С удовольствием. Эта история началась вчера днем…

– Нет, подождите! – остановила меня женщина. – Теперь уже я оказалась недостаточно вежлива. Дорогая Тина, прошу вас пожаловать ко мне. У меня сегодня великолепный чай с пирожными. Там и побеседуем.

– Буду весьма признательна, – ответила я. – Теперь я вижу, что рассказчики не преувеличивали и гостепри-имство эльфов действительно одно из лучших во всех мирах. Женщина улыбнулась, довольная комплиментом.

– Прошу вас.

– Благодарю, – я послушно отправилась по указанной мне тропинке.

– Лефроэль, – распорядилась женщина. – Ты пока свободен, через два часа я жду тебя. И в несколько шагов оказалась рядом со мной.

– Вот и мой дом.

Дом? Скорее уж дворец из белого камня, такого легкого и воздушного, что было непонятно, как он еще на земле стоит. Четкие линии, изящество, красота в каждом движении резца, в каждом каменном завитке.

– Это прекрасно! – выдохнула я. – Высшие Силы, как прекрасно!

Белая дверь без скрипа распахнулась перед нами. Эльфийка довольно улыбалась.

– Я рада, что вам так нравится мой дом, Тина.

– Простите, госпожа, но я не могу не восхищаться этим прекрасным творением. – решила я побыть вежли-вой. Когда-то же надо!

– Я вас понимаю. Кстати, меня зовут не госпожа, а Лирин.

– Рада знакомству, Лирин.

– Может, тогда перейдем на «ты»? Если пересчитать мои годы на человеческие, окажется, что мы почти ровесницы.

Лирин выглядела не так высокомерно, как ее народ, и я невольно улыбнулась.

– С удовольствием.

– Тогда садись, Тина, сейчас нам принесут завтрак.

– Благодарю.

Мы с эльфийкой с удовольствием уничтожали пирожные, запивая их каким-то странным напитком. Я не-много завидовала Лирин. И это вполне объяснимо. У нее есть все. Красота, молодость, очень долгая жизнь. С другой стороны, у меня все это тоже есть. Я тоже молода и красива, хотя моя красота ближе к земле. Да, если кто-то творил людей из грязи, то для эльфов использовали или воду или воздух, даже ско-рее воздух. Лирин казалась настолько хрупкой, что только дотронься – и она взлетит в небо. Золотые воло-сы рассыпались по спине сплошным водопадом кудрей. Лицо казалось вырезанным из самого лучшего мрамора. Или фарфора. Только живого. Светло-зеленые глаза смотрели невинно и искренне. Нежно-голубое, почти белое платье с переливами розового оттенка облегало точеную фигурку и подчеркивало ее изящество и легкость. Я не такая. У меня неопределенно-темные, слегка вьющиеся волосы с проблесками рыжины и серо-зеленые глаза, скорее средние, чем большие. Я скорее спортивная, чем изящная, а мое ли-цо, в сравнении с эльфийскими ликами слишком яркое и резкое, даже наверное грубоватое. Но я же не со-бираюсь жить среди эльфов. А для человека я оч-чень даже ничего. И потом, если мне немного повезет, я тоже получу очень долгую жизнь. Так что все хоккей. Завидовать мне особо нечему. И мы можем подру-житься.

– Это верно, – внезапно согласилась эльфийка. – Мы разные настолько, что не стоит нас сравнивать и оце-нивать по одной шкале. Но мы все же можем быть подругами.

– Согласна. Ты читаешь мои мысли?

– Только те, что лежат на поверхности. В глубину души я стараюсь не заглядывать. И потом, у тебя очень выразительное лицо. На нем можно прочесть все, о чем ты думаешь.

Я пожала плечами. Меня это почему-то не раздражало. Читает она мои мысли – ну и пускай читает. Лишь бы в обморок не падала, а то я такое могу подумать…

– Но я все же хочу услышать о твоих приключениях, – попросила Лирин, откидываясь на спинку стула.

– Какие уж там приключения, – застеснялась я. – Так, по мелочи. Открываю я вчера дверь, а там, на пороге чудное виденье, блин….

Лирин слушала внимательно, не перебивая и только иногда уточняя имена или фразы. Когда я закончила рассказ, она налила в чашку какого-то напитка из отдельно стоящего кувшинчика и протянула мне.

– Выпей. Сейчас это тебе понадобится.

Я повиновалась. Вино было густым и терпким, пахло медом и осенней листвой, а на языке после него ос-тавался привкус малины.

– А теперь слушай. Как назвалась эта выдра?

– Орланда ан-Криталь. Ты ее знаешь?

– Да ее все знают! Девочка, ты чертовски наивна! Эта Ольга, как она представилась – и есть дочь верхов-ного колдуна! Все миры знают, что она от твоего мужа без ума, потому и карты подтасовала.

– Это как?

– А так. Когда выбирают пару для колдуна или колдуньи, используют нечто вроде карточек, на которые записываются все их характеристики. Сила, способности, реализованные и нереализованные, предпочте-ния и все такое прочее. И вот на ее карту выпала карта твоего мужа. Но этого мало. Она-то в него уж лет пятьсот как влюблена, а он от нее, как очиститель от демона шарахается.

– Ну, ни фига себе – постоянство, – не удержалась я.

– Это еще что! – фыркнула Лирин. – Ничего бедняжке не помогает! Даже виагра! И тут погибает один из самых сильных магов. Да как-то странно погибает! От магического удара, нанесенного неустановленным лицом. Но лицу этому колдун точно доверял, потому что нашли его голым и в постели. Хотя и до акта. И вот, колдун погибает, а число вэари действительно должно оставаться неизменным.

– Число кого?

– Да колдунов же! Самый минимум, который они могут себе позволить. Ровно пять тысяч пятьсот пятьде-сят шесть. Конечно, сейчас их больше, но именно это число необходимо для развития их общества дальше. Я подумала о генетическом вырождении, но спросила вместо этого о другом.

– Прости, но почему?

– Это такой закон природы. Долгая жизнь, – но ослабленная наследственность. Людям, чтобы зачать ре-бенка требуется от года до двадцати лет, нам, эльфам – до пяти тысяч лет, колдунам – до тысячи лет. Неве-село, да? Это ведь и к тебе теперь относится. Но вернемся к нашим баранам, то есть волшебникам. Что ты думаешь об Орланде ан-Криталь?

– Она спокойно пойдет к цели и по трупам. Только ума у нее недобор. Зато амбиций и самодовольства вы-ше крыши. Но она и достаточно труслива. В общем, крыса помоечная. – охарактеризовала я.

– Отличный анализ! Одобряю и поддерживаю! Идем дальше! Как лучше избавиться от тебя? Или разру-шить ваш брак? Да просто прийти к вам домой и сказать тебе всю правду! Ты поверишь, и ваш брак с Ни-ком распадется сам. Олечка получит все, что пожелала. Все довольны и счастливы. Чувства однодневки вроде тебя – прости, но я говорю, как Орланда, – в расчет не принимаются.

Угу, счаз-з-з-з! Так я и поверила, так я и выгнала, так я и позволила какой-то выдре лезть ко мне в семью!

Пусть закатает губы на уши и не высовывается! А то я ей все выступающие части тела оборву! Получит она! Это точно! Но – на орехи! Хотя вслух я сказала короче.

– Но она не учла меня!

– Это так. Но прости, твое поведение весьма нетипично! Нормальная женщина перебила бы всю посуду в доме об голову мужа и подала на развод.

– Но я не такая! Ник не изменял мне! А то, что он колдун, или как там… Ну и пусть! В хозяйстве все при-годится!

– Отличный подход к делу! – захлопала в ладоши Лирин. – Браво! Бис! Я не могла не улыбнуться.

– А что теперь – на всякие пустяки внимание обращать!? Перешагнула – и дальше пошла! Эльфийка только головой покачала от моего нахальства.

– Хорошо. Тогда ты должна умереть. Все просто. Тебе сообщают о способе получить СИЛУ и даже под-сказывают путь. Ты мчишься, сломя голову, и ломаешь ее и в буквальном смысле тоже. Олечка утешает твоего мужа. Все опять счастливы.

– Кроме меня, – проскрежетала я.

– Это еще не все, – успокоила меня Лирин. – Ты слушай дальше. Да все правильно, у каждого, кто желает обрести СИЛУ должен быть наставник. Проводник. И тебе подсовывают заведомо провального проводни-ка. Эта ящерица служит Олечке. Служит давно, верно и преданно. И завела бы она тебя, куда ветер семя не носил! Так что ты поступила совершенно правильно, выгнав ее. Хотя и не знала об этом.

– Ах, она стерва! – прошипела я. – Я ее на краковскую колбасу пущу! Кстати, а в остальном мне эта ящери-ца не наврала?

– В таких делах не врут.

– Ну и на том спасибо.

– Было бы за что!

– Действительно, не за что, – протянула я. – Лирин, тебе не кажется, что тут есть кое-какие несуразности? Эльфийка прищурилась и посмотрела на меня.

– Ну-ка, ну-ка?

– А почему Орланда вообще пришла ко мне? Я же однодневка? Со мной можно и не считаться?

– Хороший вопрос. А еще? Есть?

– Конечно! На кой черт она мне рассказала про вэари? Не знала бы я – ну и не узнала! А так она сама себя подставила.

– Получается так. Хотя подставляла она в первую очередь тебя. И если бы не твое невероятное, чего уж там, везение…

– Везение?

– Ты невероятно везучий человек, Тина! Ты знаешь, что в том мире, откуда вы с Лефроэлем так легко уд-рали, было еще восемнадцать экземпляров Междумирианника?

– Восемнадцать!?

– Да! И как минимум три из них можно было достать, не подвергая свою жизнь никакой опасности! Но тебе повезло! Верховный очиститель не казнил тебя сразу. Он решил сперва поиграть с тобой.

– Он же инвалид! – вырвалось у меня.

– Но ты красива, а он все же мужчина. И потом, выбирая между раскаленными клещами и его постелью, что выбрала бы ты?

Я поморщилась. Это героиням романов позволительно по три раза на дню бросаться под поезд. Все равно их автор вытащит. А я себе такой роскоши не позволю. Я лучше всех своих врагов под паровоз загоню! Конечно, я бы постаралась отвертеться от железа. Любым путем. Вообще любым. Я не девушка, а что мой муж не знает, то ему и не повредит. Противно, зато жива останусь.

– То-то и оно! – Лирин была полностью в курсе моих душевных терзаний. Маску что ли носить? – А теперь представь, как тебе повезло. Ты же не думаешь, что дом верховного очистителя так плохо охраняется?

Я пожала плечами. В тот момент я вообще ни о чем не думала. Ноги бы унести!

– Дело в том, что все войска верховного очистителя на тот момент уехали на дело. Возле столицы долгое время орудовала банда Кранаеста, кстати, неплохого природного колдуна. И у очистителей появился шанс захватить их всех. Естественно, все силы были брошены на поимку разбойников. И вы смогли сбежать.

– Минутку, – дошло до меня. – А ты откуда это знаешь?

– Оттуда и знаю, – огрызнулась Лирин. – К твоему сведению, я королева эльфов. Мы недавно эвакуировали последних своих подданных из того мира, подальше от очистителей, но системы наблюдения все равно оставили. На всякий случай. Вот они и пригодились. Я задействовала их, когда туда отправился Лефроэль. Да-да, ты правильно поняла! Я наблюдала за вами! Помочь я бы ничем не смогла, но вы и сами выпута-лись. Я только хлопала глазами.

– Королева эльфов?

– Что есть, то есть. По праву рождения. А этот придурок, который спорил с тобой, мой дальний кузен. Со-рок девятая вода на соплях. Все мечтает на мне жениться, чтобы напялить корону.

– Надеюсь, ты его пошлешь куда подальше? – наконец очнулась я. – Он же дурак! Такому ни корону, ни корову не доверишь!

– Что есть, то есть. Вообще-то мне Лефроэль очень нравится, – тихо призналась королева.

– Я тебя понимаю, – кивнула я. – Должна сказать, у тебя отличный вкус.

– Благодарю. Только Лефроэль… Ты ведь не знаешь, зачем он направился в тот мир?

– Знаю. Хотя бы часть.

– Дело в том, что у него там дочь от человеческой женщины. Ей уже шесть лет. Я подмигнула Лирин.

– Ну и что ты расстраиваешься? Предложи ему привезти свою дочь сюда. На это мужчин тоже ловят. В смысле, на милосердие к их чадам.

– Он не знает, что я знаю о его дочери.

– Так скажи ему?

– Не могу.

– Да почему!? – возопила я.

– У нас это не принято. Я помотала головой.

– Принято, не принято – наплевать! Ты – королева, так?

– Пока так.

– Вот и установи свои собственные правила! Признайся ему, кстати, а есть в чем признаваться? Под моим пристальным взглядом эльфийка опустила голову и поморщилась.

– И почему я с тобой откровенничаю?

– Потому что я тебе не подданная, на Лефроэля видов у меня нет, да и разносить сплетни я не стану. Ну, так?

– Ну, есть.

– Любишь? – допрашивала я, не хуже верховного очистителя.

И чего это они все верховные? Вэари, очиститель… Интересно, а низинные, низовные, или как там их – есть?

– Люблю, – вздохнула Лирин.

– Ну так и признайся ему. Или – еще проще. Возьми да переспи. Лирин непроизвольно поморщилась, и я подмигнула ей.

– Подруга, ты ведь не будешь утверждать, что он станет первым мужчиной в твоей жизни?

– Не буду, – раздраженно отозвалась Лирин. – Ну, соблазню я его. А дальше что?

– Вот и посмотришь по результатам. Может, еще и смысла нет признаваться в любви. Может, такое сокро-вище тебе и даром не нать, и с деньгами не нать… Лирин только головой покачала.

– Даже если у нас все сложится, меня мой кузен сожрет. Он ведь только и ждет, пока я промахнусь.

– Это тот, что на полянке?

– Ага. И ты теперь тоже его враг, так что будь осторожнее. Я довольно улыбнулась.

– Да, я его не пряниками кормила.

– Ты ему, похоже, нос сломала. Но ты будущая вэари. Это другое! Официально он тебе ничего не может сделать. С того момента, как я пригласила тебя в гости. Мы должны держать нейтралитет с волшебниками, все согласно договору. Даже с теми, кто еще не прошел полного посвящения. Кузен же не разобрался, кто ты такая и спровоцировал тебя. И получил по заслугам. Сам виноват. Жаль, что ты ему голову не оторвала.

– А избавиться от него никак нельзя? – поинтересовалась я.

– Если бы! За убийство одного эльфа другим положена смертная казнь.

– А не убивая? Выслать или еще как?

– А толку-то? Так он хоть у меня под присмотром. А что он без моего пригляда наделает – и подумать страшно! Мои глаза блеснули.

– Скажи, Лирин, а что у вас бывает за покушение на убийство?

– Смерть. Как и за само убийство.

– А ты не побоишься казнить? Родственничка-то?

– Да он меня уже достал до кишечника и обратно! – взвилась королева. – Мне бы шанс, а уж на плаху я его загоню в момент. Но как?! Осторожный, паразит!

– А за покушение на королевского гостя?

– Тоже смерть. Или изгнание. Если все это доказано. Но как это можно провернуть?

– Все возможно в этом мире, – промурлыкала я. – Скажи, Лефроэль согласится нам помочь?

– Он предан мне. Он согласится. Я заговорщически подмигнула эльфийке.

– Должна тебе сказать, Лирин, я никогда не признавала святости родственных уз. Есть у меня один план… Если ты и Лефроэль поможете мне, от кузена твоего мы избавимся, что называется «на ять».

– Это как? – зеленые глаза зажглись интересом. Я наклонилась к эльфийке.

– Сейчас мы с тобой….

Обсуждение плана заняло минут пятнадцать. Потом эльфийка откинулась на спинку кресла. Глаза ее бле-стели, как у сытой кошки.

– Тина, если все получится, я буду тебе по гроб жизни обязана!

– Получится. Вот только как с доказательствами?

– С доказательствами? Но всегда можно допросить память предмета. Это может сделать любой эльф. Вина будет неоспорима. Но не опасно ли это для тебя?

– Опасности я не боюсь. Я предлагаю тебе сыграть в дурака. Ты, я, Лефроэль и кое-кто четвертый. Наш дурак. Есть только одно «но». Если он будет орать, что ему подстроили ловушку…

– Мы обычно применяем старый принцип, Тина. Намерение есть действие. Так что ори не ори… Я успела ударить первой. И точка!

– Хорошо. Тогда сегодня же вечером, пока все не успело рассосаться… Ты согласна?

– Конечно, согласна. Играем. Что там!? – обернулась она к слуге.

– Пришел Лефроэль.

– Впусти его.

– Ваше величество, – поклонился эльф.

– Закрой дверь и присядь, – приказала Лирин.

Эльф повиновался и уставился на нее явно влюбленным взором. И что они – договориться не могут? Ну и идиоты. Хотя у них еще тысячи лет впереди. Можно и жвачку пожевать. А с другой стороны, только про-блемы вечны. А вот с жизнью и чувствами совсем наоборот. Они очень даже конечны. Поэтому надо поль-зоваться, пока они есть. Не проблемы, конечно, а жизнь и чувства.

– Скажите, Ваше Величество, а как получилось, что королева эльфов – женщина, – поинтересовалась я. – Вы говорили о праве рождения. Но я знаю, эльфы живут очень долго. Что же стало с вашим отцом?

– Он погиб, – вздохнула Лирин. – Его убили люди. Те самые, которым он часто помогал. Они выдали его очистителям.

– Подонки.

– А очистители попросту перерезали ему горло. Моя мать погибла, пытаясь спасти отца. Мы практически бессмертны, Тина, но мы тоже уязвимы. И ты могла в этом убедиться.

– Да, вполне. Сегодня утром.

– Эввироль не простит тебе этого, – вмешался Лефроэль. Я насмешливо взглянула на него из-под ресниц.

– Если ты поможешь, я не буду нуждаться в его прощении.

– Как помочь?

– Скажи, Лефроэль, ты предан своей королеве?

– Ваше величество, прикажите – и я отдам за вас жизнь, – пылко произнес эльф.

– Ей не нужна твоя жизнь, – поморщилась я. – Давай поменьше патетики. Мы должны сделать вот что…

С Лефроэлем мы справились за десять минут. Его не пришлось долго уговаривать. Эльф согласился почти сразу. Хотя и немного посомневался.

– Честно ли это?

– А иначе мы с ним никак не справимся.

– Но разве это так необходимо?

– Или он или я, – жестко ответила Лирин. – И в этой ситуации я выберу себя, любимую.

– Что ж, давайте попробуем. Тина, ты не обидишься, если….

– Я же сама это предложила. Лирин?

Эльфийка хлопнула в ладоши. Не прошло и минуты, как в дверях выросло какое-то сказочное создание. Что-то вроде ожившего дерева.

– Это моя гостья, – указала на меня Лирин. – Проводи ее в гостевую комнату напротив моей спальни, поза-боться о ванне и одежде. Тина, жду тебя через три часа.

За эти три часа я приняла ванну, вымыла голову какой-то странной жидкостью с запахом тюльпана и пе-реоделась в эльфийскую одежду. Длинное светло-зеленое платье из тонкого шелка при полном отсутствии нижнего белья было потрясающе удобным и легким. Честно говоря, я иногда взглядывала вниз, чтобы убедиться, что я одета, настолько оно не ощущалось на коже.

– Сегодня вечером у нас бал в честь моей гостьи, – объявила Лирин, как только я вошла к ней. – Остальное за тобой.

– Именно.

– Да, еще одно. Твое платье хорошо для бала, но нужны украшения.

– Украшения? Но у меня ничего нет.

Я коснулась сережек в ушах. Простенький турецкий ширпотреб. Я люблю дорогие красивые серьги и хо-рошие духи, но я ничего не брала с собой. Зачем? Глупо же искать приключений на свою задницу и при этом надевать вечернее платье и бриллианты!

– А нельзя как-нибудь смотаться в мой мир?

– Нет. Не стоит. Я одолжу тебе свои.

– Не стоит. Так даже лучше.

– Но хотя бы серьги и браслет.

– Нет. Не стоит. Пока никто не знает, что мы подружились, пусть так и остается. Беседа и бал – этого все же мало для подозрений. Когда начинается этот бал?

– Через два часа.

– Долго. Лирин, – я вдруг вспомнила последнюю беседу с ящерицей, – ты не знаешь, кто такой Рон Джет-лисс? Эльфийка вскинула брови.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Ящерица сказала, что надеется – я закончу как он. Так как он закончил?

– Он еще не закончил, – вздохнула Лирин. – Это долгая история. Даже не знаю, с чего лучше начать.

– С чего хочешь. Ты все приготовила для…

– Да, все.

– Тогда у нас еще есть время. Расскажи? Пожалуйста!

– Хорошо. – Лирин несколько минут помолчала и кивнула каким-то своим мыслям. – Рон Джетлисс – один из самых одаренных волшебников нашего тысячелетия. Но тут все не так просто. Лет пятьсот назад он побывал в Мертвом Мире…

– Мертвый Мир?

– Сейчас он мертв. Тогда же это была гигантская лаборатория черных магов. Вы, смертные, наверняка не знаете о том, что произошло недавно.

– Недавно?

– Около пятисот лет назад.

– Ну, совсем недавно! – съязвила я.

– Для нас, не для вас. Но я продолжу. Маги бывают разные, Тина. Есть и такие, которые считают себя вы-ше всего мира. Вот около семисот лет назад и образовался такой союз. Это были около сотни или чуть больше вэари, которые не боялись ничего. Для которых было чуждо само слово «доброта», которые прези-рали всех и вся. И вот они заключили союз. Они хотели стать бессмертными. И проводили опыты на лю-дях и иных формах жизни.

– ?

– Друиды, вампиры, гномы, оборотни, тролли, – всех просто не перечислить. Должна сказать, пока они не трогали остальных вэари, те тоже их не трогали. То ли не знали, то ли знать не хотели – один черт. Мы тоже держались в стороне. Эльфов они тоже не касались. Философия была проста. Пусть весь мир летит к чертям, да и не один мир, лишь бы мы остались целы. Но вмешалась сама судьба. В одном из миров, отку-да эти уроды набирали себе материал для опытов, у Рона была девушка. Обычная смертная. Хотя и с за-чатками способностей. Почти как ты. Ты ведь тоже сможешь стать сильной колдуньей, если у тебя будет время и подходящие условия. Хотя пока ты только обезьяна с гранатой. Не обижайся, Тина, но ведь так оно и есть! Я фыркнула.

– На правду не обижаются, Лирин! Я и сама понимаю, что волшебница из меня как из кошачьего хвоста – веник! Мне бы учиться, учиться и учиться! Так ведь не дают же!

– Ну, так потом учиться будешь!

– Согласна. А что там было дальше с той девицей?

– Ничего хорошего. Ее похитили для опытов. Никто не знал, какие чувства испытывал к ней Рон. Он ни-кому ничего не говорил. Но… вот твоя реакция на это происшествие?

– Да я бы им рога без объявления войны поотшибала! – возмутилась я.

– Вот и Рон так же поступил. Он взбеленился и отправился в Мертвый Мир. Что там с ним произошло – не знает никто. Но он вернулся оттуда в ужасном состоянии.

– В ужасном состоянии? Это как?

– На него смотреть было страшно. Он настолько изменился, что его мать родная не узнала бы. В гроб – и то краше кладут. Гораздо краше, поверь мне. Многие пытались дознаться, что именно с ним произошло, но он молчал. Хотя даже внешне он сильно изменился. С ним случилось НЕЧТО. Но – что!? Он молчал как рыба. А потом Рон начал мстить. Ему удалось собрать войска и уничтожить этот мир. Весь. Целиком. Не уцелело ни одно живое существо. Он уничтожил даже несколько планет. И этого волшебники ему не про-стили. Его поймали, судили и приговорили к заточению. К вечному заточению в предмете в каком-то да-леком мире.

– К вечному заточению? А не проще было прирезать?

– Почему-то волшебники так не поступили. Но почему? Я не знаю.

– Странно. А как это – в предмете?

– А вот такая кара. Тебя превращают, например, в табуретку – и ты ничего не сможешь с этим поделать. Ни колдовать, ни говорить. Другой волшебник сразу узнает превращенного, но сделать что-то сможет, только если он сильнее волшебника, который накладывал заклинание.

– Не понимаю…

– Ну, все же просто, – подняла брови Лирин. – Если сильный человек поднимет камень и положит под него золото, то достать это золото сможет тоже только сильный человек, так же подняв камень. А если он слаб, то золота ему не видать. То же и с заклинаниями. Ты сможешь видеть все заклинания более слабых вол-шебников, но не более сильных.

– Но слабый человек может воспользоваться рычагом, например.

– А слабый волшебник – дополнительными источниками маны. Магической энергии, если ты не знала. Хотя против сильного и умелого волшебника это что щит из соломы против горящих стрел. Чего-то я не понимала.

– А Рон Джетлисс? Он же был сильным?

– Да. Но прости, отец твоей Олечки, – а это он накладывал заклятия на Рона – сильнейший. Верховный волшебник выбирается из самых сильных в магических поединках. Может быть, Рон и был сильнее, он никогда не интересовался властью, но заклятие накладывали сразу несколько сильнейших вэари.

– Печально.

– А когда было легко? – риторически спросила Лирин. – Ничего у тебя просто не будет, Тина. Смирись с этим.

– Ох ты е-мое, – мне стало грустно. Я и раньше подозревала, что мне будет нелегко, но только сейчас осоз-нала – насколько. Но довольно грусти. – Не пора ли нам пора?

– Идем, – согласилась эльфийка.

Мы вышли из дворца. Лирин улыбнулась и взяла меня за руку. По ее лицу невозможно было догадаться, насколько она нервничает, но я чувствовала, что ее пальцы дрожат.

– Дамы и господа, – произнесла она, входя в круг танцующих. – Позвольте представить вам госпожу Тину. Я благодарна ей за все, что она сделала для эльфов, и с этой минуты Тина считается моей полноправной гостьей.

Все зашумели. Это и правда была неслыханная честь. Лирин объяснила мне, что королева никого не при-глашает в гости. Ее умоляют об аудиенции. За всю историю правления ее отца, было только три человека, которые удостоились подобной чести. Она же еще никому ничего подобного не позволяла. И теперь, ка-кой-то ведьме-недоучке! Даже не прошедшей инициацию! Да еще и с порога накатившей в морду эльфу. Я стояла и мило улыбалась. Наконец все притихли.

– Объявляю бал открытым! Кавалеры приглашают, дам! – провозгласила Лирин. Лефроэль тут же подошел ко мне и опустился на одно колено.

– Я не умею танцевать, – зажеманилась я.

– Я научу тебя, – предложил эльф.

– Я надеюсь, ты… вы окажетесь талантливым… учителем, – пропела я.

Моя улыбка была настолько сладкой, что я боялась захлебнуться в патоке. Но надо было играть свою роль. Я обещала Лирин. И потом, неподалеку стоял Эввироль.

Лефроэль обнял меня, и мы закружились в танце. Точнее, кружился эльф. Я просто не участвовала и даже не дотрагивалась ногами до земли, обвисая на его руках. Это не мешало мне обнимать эльфа за шею и прижиматься к нему. Если бы эту картину увидел мой муж, он тут же развелся бы со мной. И в суде его бы поняли. Я вела себя, как последняя проститутка. Но дело требовало. Один танец, второй, третий… Наконец эльф устал, и мы оказались на краю поляны. По странному совпадению совсем близко от Эввироля.

– Принеси мне выпить, – попросила я.

– Одну минуту, любовь моя, – ответил эльф, и тут же исчез с глаз долой. Я стрельнула глазками в Эввиро-ля. Тот явно прислушивался к нашему разговору, хотя и старался казаться безразличным. Жаль, с разби-тым носом у него это плохо получалось. Большая часть следов уже прошла, но вокруг глаз еще оставались синие круги, сделавшие Эввироля похожим на шпиона в маске. Лефроэль не заставил себя долго ждать. Он примчался с двумя бокалами какого-то напитка и протянул мне один из них. Я коснулась губами хо-лодного стекла.

– Тина, милая, ты остаешься у королевы? – спросил Лефроэль.

Ну и актер. Не знай я, что он любит Лирин, я бы и правда ему поверила. Интересно, а что подумает Эвви-роль? Надеюсь, он тоже поверит.

– К сожалению, – пожала плечами я. – Но Ее Величество была так любезна, что я не смогла отказаться.

– Я был бы счастлив, предложить тебе свой дом… и свою кровать.

– Я была бы счастлива, оказаться в твоем доме, – вздохнула я.

– Только в доме?

– А ты как думаешь? – глазами я стреляла так, что боялась окосеть на всю жизнь. Краем глаза я заметила, как Эввироль навострил уши, и ринулась в атаку.

– Милый, моя спальня как раз напротив королевской. Третья по коридору налево на втором этаже. Ты не желаешь зайти, посмотреть на обстановку?

– С удовольствием, солнышко.

Я опять поймала краем глаза Эввироля. Теперь эльф улыбался во весь рот. Кажется, клюнул. И я приня-лась еще ожесточеннее флиртовать с Лефроэлем. Лирин наблюдала за нами с трона и милостиво улыба-лась. Черт возьми, как это было… утомительно! Бедные те женщины, которые живут, сидя на шее у мужа! Им-то приходится постоянно из себя идиотку строить! Но все когда-нибудь кончается. Кончился и бал. Лефроэль проводил меня до дворца, обцеловал со всех сторон руки и распрощался. Я потянулась, собира-ясь зайти в дом, постаралась незаметно оглядеться – и краем глаза увидела в тени Эввироля. Как мило. Мы с Лирин не стали заставлять эльфа ждать и вскоре выключили магические светильники.

Лефроэль тоже не заставил себя долго ждать. Через полчаса он появился в моей комнате. И мы начали развлекаться от души. Мы с Лирин поменялись комнатами, я надела на голову парик, улеглась и заверну-лась в одеяло. В соседней комнате, похоже, времени даром не теряли. Стонали, качались на кровати так, что она скрипела, выдавали всякие фразочки, типа: «Скажи это, скажи…». Говорил только Лефроэль, Ли-рин в основном стонала, опасаясь, что кузен узнает ее голос. Я изображала статую свободы под одеялом. Пришлось ждать часа три. В соседней комнате так и не угомонились. Я даже позавидовала. Им хоть есть чем заняться, пылкую любовь изображать. А я лежу и себя за зад щипаю, чтобы не уснуть. Если так еще два часа продлится, я просто завтра на этот зад не сяду. А еще лучше – отыщу Эввироля и оторву все, что отрывается. Но вот пришел великий час. В коридоре послышались осторожные шаги. Напротив так же стонали и вздыхали. Я ухмыльнулась. Наконец-то заскрипела дверь. И внутрь протянулась тоненькая по-лоска света. И по этой полоске скользнул силуэт эльфа с вытянутой рукой. Он медленно, неслышно шел к кровати. Я не шевелилась, стараясь дышать ровно. И, наконец, силуэт оказался от меня на расстоянии вы-тянутой руки. Я одновременно отбросила одеяло, включила свет и улыбнулась:

– Ку-ку, Гриня!

Эввироль потерял дар речи. На несколько секунд он застыл скульптурой с кинжалом, а потом взревел и бросился на меня. Я взвизгнула и треснула его по руке подушкой, сбив нож в сторону. И вскочила на ноги. Нет, ну кто просил Лирин отращивать такие длинные волосы? Я просто запуталась в парике. И вообще, где эти паршивцы? Мы с ними как договаривались? Я начинаю, они – заканчивают. Они, видимо, чем-то заняты. Доберусь я до этих героев-любовников, головы посворачиваю! Я швырнула в эльфа париком и заорала так, словно меня режут. Но это и, правда, было в перспективе. Еще две секунды и меня этот мер-завец на салат оливье нашинкует. Без майонеза Кальве. Я пока уворачиваюсь, но я не Брюс Ли. Это он всех пяткой по ушам, не снимая ботинок. А я так, побоку. Я опять ударила эльфа по руке, выбивая нож и доба-вила по яйцам вместо успокоительного. Но куда там. Он рвался оторвать мне голову за провал своего пла-на. Еще две минуты и прощай Ники. Я никогда не увижу тебя…

Но две минуты ждать не пришлось. В комнату, наконец, влетели эльфы-стражники. И наставили на Эвви-роля копья с наконечниками странного лилового цвета. Отравленные? Колдовские? Меня это уже не вол-новало. Волновало только одно. Что случилось с Лефроэлем и Лирин? Я рванулась к ним в комнату. И за-стыла на пороге. Оказывается, они не имитировали стоны, а на самом деле занимались любовью. Какой там Эввироль? Какое покушение? Да если на них дворец рухнет, они и тогда не остановятся!

– Чтоб вам! – ругнулась я. Треснула дверью так, что она чуть с петель не слетела. И отправилась распоря-жаться, пока эта парочка не соизволит вернуться из нирваны.

Эввироля связали, как колбасу и уложили в углу. Против заговоренных веревок ничего не поделаешь. Я уселась в кресло с книгой ждать своих приятелей. Со мной сидели трое эльфов-стражников. Я лениво лис-тала Междумирианник. Что-то будет дальше. Не прошло и двух часов, как дверь распахнулась. На пороге появились довольные и смущенные Лефроэль и Лирин. То есть Лефроэль был довольным, а Лирин – сму-щенной. Я помахала им рукой.

– Ну, как провели вечер?

– Великолепно, – подмигнул мне Лефроэль. – И не без твоей помощи. Кстати, прими мою вечную благо-дарность.

– Я сохраню ее вместо закладки в книге, – зевнула я. – А на меня тут покушались, Ваше Величество. Или на вас? Не знаю. Я тут с Лефроэлем договорилась за вас, вы ушли, а я заснула. Просыпаюсь, – а тут ваш кузен с ножичком. Наверное, яблоко мне почистить хотел или колбасу порезать. Из меня. Или он на вас поку-шался, Ваше Величество? Комната-то ваша, обо мне никто не знал, что я здесь ночую? Какие у вас родст-венники милые. Так заснешь, а проснешься уже в мире ином.

Лирин улыбнулась, как голодная гадюка. Я одобрительно кивнула. Да, сентиментальность этой эльфиечке не свойственна.

– Собирайте суд, – приказала Лирин стражникам. – Немедленно! Троица вылетела из комнаты. Лирин подошла к кузену.

– Значит, все-таки решился, падаль, – прокомментировала она. – Что ж, ты свой удар нанес, теперь дело за мной.

Я посмотрела на Лефроэля. Лицо у него было, как у кота, сожравшего целую банку сметаны. Почувствовав мой взгляд, эльф подошел ко мне и наклонился.

– Ты хоть сказал ей, что любишь? – спросила я. Вот уж не знала, что эльфы умеют краснеть. До кончиков острых ушей.

– Не успел.

– Так скажи! Чего тянуть!

– А если она не…

– Не майся дурью! Стала бы она с тобой спать, если бы не любила!

– У тебя все так просто…

– Попробуй – и ты поймешь, что все еще проще. Лефроэль повернулся к королеве.

– Лирин, я давно хотел сказать тебе… Эльфийка порывисто обернулась. В глазах ее блеснули слезы.

– Да?!

– Лирин, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж? Эльфийка бросилась ему на шею.

– Обязательно! Я так люблю тебя!

– Я тебя тоже люблю. Я деликатно покашляла в кулак.

– Ребята, я понимаю, что любовь – святое чувство, но вы уверенны, что стоит об этом говорить над буду-щим трупом?

Пленник замычал и задергался. Хорошо, что ему вставили кляп, а то пропал бы такой торжественный мо-мент. Я улыбнулась ему.

– Настройся на душеспасительный лад, лапочка. Ты уже труп, так что не усугубляй. А то будешь изрядно замученным трупом.

Мы молча сидели над эльфом, которого подставили под топор, но я не испытывала никакого чувства вины. Не я начала эту историю. Он сам решил, что может стать королем, убив Лирин. Она оказалась умнее или удачливее. Она встретила меня. И согласилась с моим планом. Так что нет смысла обманывать себя. Все выбирали добровольно. Стоит ли жаловаться? Хотя есть и радостные стороны. Лирин теперь нашла себе мужа. Это уже плюс. Да и от Лефроэля я отделалась. Не думаю, что молодая жена его отпустит сразу после свадьбы куда-то там отдавать долг. Тем более, что он его уже отдал. Когда открыл для нас двоих переход между мирами сюда, к эльфам. Кстати, Лефроэль и Лирин сидели рядом на кровати с жутко счастливыми лицами, держались за руки и ворковали о всякой чепухе, вроде размера обручальных колец. У меня просто изжога начиналась от зависти. Где-то сейчас мой муж? Мне же тяжело одной! Вот что он – сбежать не мог? Спасение утопающих – это всегда дело рук самих утопающих. Пусть у Ники нет прадеда-уголовника, зато есть исторические примеры. Граф Монте-Кристо только чего стоит! Прокопался же на свободу, хоть и за семнадцать лет… М-да, пример неудачный. Семнадцать лет я мужа не прожду. Ладно! А д"Артаньян с Атосом и Портосом? Три мушкетера двадцать лет спустя? Мало того, что сами удрали, так еще и кардина-ла по дороге сперли. Как возмещение за моральный ущерб. А потом еще и продать его умудрились! Учи-тесь, дети! Читайте классику!

Нет, если бы какой-то мерзавец меня в тюрьму засунул, уж я бы постаралась устроить ему веселую жизнь. Как Верховному Очистителю. Мне не жалко, фантазии у меня на всех хватит. Вон мой предок, Валентин Хромая Нога четыре раза с каторги бегал и ни разу не повторился. Каждый раз что-нибудь новенькое по-лиции подбрасывал. Творческий человек был. Главное только поймать вдохновение, а там карусель завер-тится… Мои мысли прервал вошедший эльф.

– Ваше Величество, суд собран.

– Идем, – предложила королева. – Тина, ты с нами?

– С вами. Этого с собой захватим?

– А то как же?

Королева пошевелила пальцами. В следующий миг тело связанного Эввироля взмыло над полом и полете-ло вслед за нами. Судя по мычанию, эльф не одобрял такой способ передвижения, но нам было наплевать на такие мелочи. Суд у эльфов проходил в огромном зале. На самом деле это был не совсем зал. Просто огромная поляна, над которой чья-то воля плотно сомкнула кроны огромных деревьев.

В суде участвовали двенадцать эльфов, Лирин – тринадцатая. Она уселась во главе стола присяжных, и Лефроэль открыл заседание.

– Свободный народ! – начал он, – Сегодня чуть не свершилось самое страшное преступление за всю нашу историю! Брат поднял руку на сестру, подданный – на королеву, один эльф – на другого! Это страшно! Мы должны примерно наказать подонка! И это я предоставляю вам!

Голос эльфа прямо-таки дрожал и срывался от праведного гнева. Не знай, я, чем он в это время занимался, я бы и поверила. Я ожидала длительного продолжения, часа так на полтора, но Лефроэль сел на место. Теперь поднялся один из двенадцати эльфов. Довольно старый, но симпатичный. Хотя где вы видели уродливого эльфа? Я таких точно не видела.

– Ваше Величество, это правда? – вопросил он.

– Это истинная правда, – ответила Лирин.

– Если это так, то негодяй заслуживает смерти. Но мы должны выслушать и его. Вы ничего не имеете про-тив, Ваше Величество?

– Как пожелаете, Вербоэль. Как пожелаете. Эльф сделал знак стражнику и изо рта Эввироля извлекли кляп.

– Что вы можете сказать в свое оправдание? – строго вопросил остроухий.

Несколько секунд Эввироль просто хватал ртом воздух, а потом возопил на всю поляну:

– Не виноват я!!!

– Ага, я сама к нему пришла, – громко и очень ехидно согласилась я. – И вообще, это я ему нож дала, прав-да, солнышко? Хотела покончить жизнь самоубийством. Оригинальным способом! Лефроэль фыркнул, Лирин не сдержала улыбки, Вербоэль чуть сдвинул брови.

– Мы выслушаем и вас, но в свое время, – обернулся он ко мне. Я пожала плечами и заткнулась.

– Итак, что еще вы можете сказать в свое оправдание?

– Я пришел к этой твари! – взорвался Эввироль. – Я не собирался убивать свою сестру, я хотел…

– А меня, значит, убивать можно! – опять не сдержалась я. – Ну, спасибочки на добром

слове! Это так у вас с гостями обращаются? Я тоже к вам в следующий раз с подарком приеду. С ядерной боеголовкой! Простите, я уже заткнулась.

– И тебя я убивать не собирался! Ты же сама меня в гости приглашала! Ты говорила, что твоя спальня на втором этаже, третья по коридору налево!

– А что ты делал в спальне направо?

– Перепутал! Всякое бывает!

– И ты собирался прийти в гости к женщине, которая тебе сломала нос?

– Чего не бывает между любовниками! – пожал плечами Эввироль.

– И которую ты обозвал тварью? Только что, при всех!

– А как тебя еще назвать, после этого скандала!?

Я задохнулась от возмущения. Еще пять минут, и я не выдержу. Лежачего не бьют, но никто не говорил, что лежачего не убивают. Вот!

– Что вы можете сказать в свое оправдание? – уточнил у меня Вербоэль. Видали?! Уже «в свое оправда-ние»! Ой, как я тебе щас скажу! Щас так скажу, что год не проикаешься!

– Вербоэль, вы простите, что я вас так называю, но, во-первых, я право и лево не перепутаю даже под гра-дусом, а он перепутал? Но это мы оставим. Черт с ним. Дело в том, что я назначала свидание Лефроэлю, а не этому убогому. А с ним мы и знакомы-то не были до этого дня. У меня семья, муж, кстати, любимый. И с ним сейчас уйма проблем. Мне не до Эввироля. Да и Лефроэля я приглашала не на любовное свидание. Я собираюсь вскоре уезжать, я хотела попросить его помочь мне кое в чем разобраться. И кстати, почему ваш Эввироль пришел в мою, а точнее королевскую спальню, с ножом в руках? Развод я бы и так ему дала, если бы мы были близки.

– М-да, какая сложная проблема. Мне кажется, вы не говорите всю правду.

– Простите, но я не могу. Я обещала молчать.

– Я полагаю, я смогу помочь, – вступила Лирин. – Тина и правда договаривалась о свидании с Лефороэлем, но не для себя, а для меня. Я давно люблю Лефроэля, а сегодня ночью и он признался мне в любви. Мы поженимся как можно скорее. А чтобы не запятнать мою репутацию, Тина уступила мне свою комнату. А сама легла в моей, замаскировавшись под меня. Чтобы никто ничего не заподозрил. Не приди вовремя по-мощь, Эввироль убил бы мою подругу, приняв ее за меня.

– Мне кажется, когда я договаривалась с Лефроэлем, ваш кузен, Ваше Величество, был неподалеку. – Приняла я покаянный вид. – Боюсь, я не была достаточно осторожна и подвергла свою жизнь опасности. Но еще больше мне страшно при мысли, что он мог бы прийти позже или вы – прийти раньше и тогда опасности подвергалась бы ваша жизнь! Это действительно было бы непростительно!

– Не вини себя, Тина. Мы обе виноваты.

– Больше всех виноват этот подонок! – Я кивнула на Эввироля. – Он хотел вас убить, государыня, а ему за это даже ничего не будет?

– Будет, – заверил меня Вербоэль. – Я все понял и предлагаю приговорить неблагодарного паразита к смертной казни.

Все двенадцать эльфов, включая Лирин, встали, а это означало полное согласие. Я довольно улыбнулась. То, что сейчас я отправляю на смерть живого эльфа, меня особо не мучило. Я его не заставляла покушать-ся на кузину. Я только предоставила ему шанс. Кажется, есть такая заповедь – «не искушай», но я и не ис-кушала. Я просто предоставила ему возможность сделать то, о чем он всегда мечтал. Сделать на моих ус-ловиях и с выгодой для меня. Теперь королева эльфов мне кое-чем обязана. Надо только правильно вос-пользоваться этой благодарностью, получить помощь и свалить отсюда по своим делам, а то королевская благодарность – это дело ненадежное. Весьма и весьма. И потом, что я собственно я делаю в этом лесу? В гостях у эльфов хорошо, но дома лучше. У меня там мама, отчим, пятый по счету, может, весточка от мужа меня ждет, или сам муж. Междумирианник я добыла, а за всем остальным я могу и из моего мира отправ-ляться, если так приспичит. Если мне мужа не вернут в самое ближайшее время. Если вернут, тогда я так и быть – не пожелаю голову верховного колдуна на блюде. Впрочем, над этим еще надо поразмыслить. ***** Два человека склоняются над кристаллом.

– Папа, ты что-нибудь видишь?

– Нет, дорогая. Эта тварь теперь у эльфов.

– Как она смогла к ним попасть!? Они не принимают людей!

– Я все чаще думаю, что ты совершила ошибку, дорогая. Ты не должна была помогать этой девчонке, стать волшебницей.

– Я надеялась, что она свернет себе шею!

– Милая моя, она же русская! А с русскими связываться просто нельзя! Они всегда выкидывают что-нибудь невероятное! Что-то, чего от них никто не ожидает! Их к этому приучили. И хорошо приучили. Какое-то время назад жизнь твоей соперницы и правда была под угрозой, но сейчас она вне опасности, и, похоже, очень довольна собой. Ее эмоции так сильны, что я чувствую их даже через защиту эльфов. А как наш пленник?

– Он впал в отчаяние. Он сильно привязан к этой твари. Я сообщу ему, что она некоторое время назад была в опасности. Это поможет мне.

– Иди.

Орланда ан-Криталь выходит из комнаты. Человек склоняется над магическим кристаллом. Спустя не-сколько секунд над ним возникает изображение Тины.

– Как я понимаю Ника, – вздыхает колдун. – Какая женщина! А как она его любит! Ради любви преодо-леть ТАКОЕ! Интересно, способна ли на это Орланда? Сомневаюсь. Она красива, умна, но до Тины ей далеко. Тина совсем другая, их смешно даже сравнивать. Но чем дольше я смотрю на нее, тем больше восхищаюсь. Какая женщина!

ГЛАВА 4.

Эввироля казнили в то же утро. Я сама не присутствовала на казни, Лирин рассказала, что все было очень простенько. Топор, плаха, палач. Перед смертью Эввироль начал поливать Лирин такими словами, что все убедились в его виновности. Лефроэль тоже навестил меня. И очень обрадовался, застав у меня Лирин. Я деликатно закрыла глаза, чтобы не мешать нежной встрече. Как я их понимаю. Когда мы с мужем встреча-лись даже после одного дня в разлуке, нам было глубоко наплевать на окружающий мир. Наконец я устала ждать и открыла глаза. Эльфы отпрянули друг от друга и уселись напротив меня.

– Чем ты планируешь заниматься? – спросила Лирин.

– Ничем особенным. Мне нужны еще волшебная палочка и талисман. Из чего делать талисман я пока не знаю, а что касается волшебной палочки – я уже придумала. Надо сделать ее из ветки дерева Эстрид.

– Дерева Эстрид!? Ты с ума сошла!? – Лирин смотрела на меня, как на сумасшедшую. Как я ее понимаю.

– Что тут такого? – уточнила я.

– Вот именно, – не понял Лефроэль. – Лирин, объясни мне, ты же знаешь, что я постоянно сбегал с уроков!

– Дерево Эстрид, – объяснила эльфийка, – это дерево, которое выросло в очень необычном месте и в не-обычное время. Ты знаешь, что такое философский камень?

– Спрашиваешь! Мечта алхимиков! Но пока его никто не получил.

– Ошибаешься. В Междумирианнике сказано, что однажды это все-таки произошло. Потом изобретатель расколол камень и растер в пыль. И высыпал эту пыль на землю. Очень неудачно высыпал. Потому что на том месте кто-то посадил яблоню. Ну и само деревце выросло немного необычным. Его нельзя вырыть, оно дает яблоки, которые могут спасти от смерти, оно очень необычно и обладает зачатками разума. При-надлежит царю Кусману, а этот царь живет в мире Эстрид. Отсюда и название дерева. Кстати, оно пре-красно защищает себя. Последний, кто попытался отломить с него веточку, умер в тот же миг. Говорят о каком-то проклятии, но слухи не подтверждаются. В свое время мы пытались исследовать его, но потерпе-ли неудачу. Это дерево великолепно защищается от заклятий. Кстати говоря, мы кое-что переняли у него, когда пытались огородить наш мир от любителей подслушивать и подглядывать.

– И ты надеешься на удачу? – повернулся ко мне Лефроэль. И протянул руку – пощупать лоб. Я отмахну-лась не глядя.

– Нет у меня температуры, я вообще великолепно себя чувствую. Что тебя так удивляет?

– Но ведь есть материал для палочки и попроще? Там перо грифона или василиска, рог ригантуса…

– Есть. Но яблоня Эстрид – это самый крутой материал. А я не должна ограничиваться полумерами. Мне еще с верховным вэари разговаривать, – я непроизвольно постучала крепко сжатым кулаком по ладони. Эльфы покатились со смеху.

– Хорошо, – наконец сказала Лирин. – Если добудешь волшебную палочку, вернешься похвастаться?

– От меня так просто не отделаться, – ухмыльнулась я. – Я к вам еще и с мужем заеду.

– Обязательно! Должна же я видеть ради кого ты идешь на такой риск! Это должен быть просто необык-новенный человек.

– Ты немного ошиблась в формулировке, – поправила я Лирин. – Дело не в необыкновенности и не в ка-кой-то жуткой любви. Дело в том, что Ники – мой муж. Я жуткая собственница. Я могла бы развестись с ним, но теперь это дело принципа. Фиг кто до моего мужа дотронется!

– Бедная Орланда ан-Криталь, – оскалилась Лирин.

– Она не бедная, – показала я зубы. – И я позабочусь, чтобы у нее было одно из самых богатых надгробий во вселенной.

– С удовольствием пришлю цветочки на могилку этой паршивке, – согласилась Лирин.

Я подумала, что у меня, оказывается, есть хорошая подруга. Как странно, в моем мире я общалась со мно-гими людьми, но никогда не считала их своими настоящими друзьями. Хотя и знала кое-кого по десять-пятнадцать лет. А Лирин я знаю второй день, но мы уже хорошие друзья. И понимаем друг друга с полу-слова. Почему так странно получается? Ладно, я в любом случае не философ, а биолог. Просто мы друзья и это хорошо.

В тот же день, после обеда, я отправилась в мир Эстрид. Время тянуть не стоило. У меня было семнадцать дней, а теперь уже неполных четырнадцать. Мало! Кстати, ничего себе мирок. Уютный такой. Без машин и прочих гадостей технического прогресса. Трава зеленая, лес, дорога. По дороге едет телега с лошадью. Пастораль! Карта мира у меня была. Лирин раскопала в библиотеке. И столица с яблоней должна была быть совсем рядом. За лесом и через холм. Если ходко пойду как раз к полуночи туда доберусь. Ночь в поле проведу, а с утра и к царю. Красть мне как-то не с руки. Попробуем сперва договориться. Я свернула с дороги, посмотрела на солнце и решительно углубилась в лес. Лирин очень огорчалась, что не может меня переправить поближе к городу, но эльфы пробивают себе проходы в другой миры в таких местах, где нормальный человек без поллитры не ходит. Вот меня и засунули в чисто поле. Зато вытащить меня Лирин обещала в любой момент. Надо только сосредоточиться на ней и громко попросить. И самой открывать двери между мирами не придется. Ноги уверенно несли меня по березняку. Ходить по лесу я умею, крос-совки удобные, ногу не натирают. В час километра по три выходит по здешнему бурелому. Комары тут злющие, как тигры. Или они во всех мирах такие? Тема для диссертации. Сравнительная характеристика комаров в мирах таком, сяком и разэтаком. А где-то, наверное, есть мир где и динозавры живы! Останусь жива – попрошу мужа съездить туда на каникулах. Птеродактиля привезу, живого, докторскую защищу-а-а-у-у-у… Это ж надо – коленкой, да об такую кирпичину! С ума сойти! Откуда эта каменюка вообще в лесу взялась!? Хотя почему в лесу? На холме. Мне этот холм напоминал лысую макушку посреди довольно густой шевелюры. Хм, не такую уж и лысую! Вон, на холме дерево торчит. Да какое! Такое деревце ни один ураган не свернет. Я вообще-то обойти холм хотела, но наткнулась на второй камень и заинтересо-валась. Поправьте меня, если я неправа, но в лесу таких камней не бывает. Они зарастают мхом, травой, их засыпает листьями, и в итоге их не заметишь, пока лбом не врежешься. А эти два камня один в один. Се-рые, гладкие, с беловатыми прожилками. Странные камушки. А вон и третий, четвертый… Странно как-то. Любопытно. А значит, полезем на холм. Хотя полезем – это грозно сказано. Пешочком, не торопясь, за десять-двадцать минут одолеем. Это вам не Монблан. Вблизи стало еще интереснее. Во-первых, у дерева были странные корни. Такое ощущение, что они срослись с камнем холма. И само дерево в пять моих об-хватов, если не больше. И гнездо на нем. Явно не воронье. Если бы птеродактили себе гнезда вили на де-ревьях, это бы как раз оно и было. Слазить посмотреть? Обязательно! А если хозяева гнезда дома? Съедят, как червяка. Я совсем решила уйти, но любопытство одолело биолога. И я полезла. Лазить по таким де-ревьям – сплошное удовольствие. Зацепок – на выбор, по веревочной лестнице влезть – и то труднее. Она-то шатается, а дерево неподвижно. Мне до гнезда оставалось не больше двух метров, когда из него выгля-нула голова птенца раза в два больше моей.

– Ты кто? – спросил птенец.

– А ты кто? – ляпнула я от неожиданности. Хорошо хоть не сорвалась.

– Я птенец птицы Рок, – объяснила птичка. – Мы маму ждем. – Клюв у нее был, я вам скажу… Если это пте-нец, то мамочке я как раз вместо зубочистки.

– А я Тина. Я тут мимо проходила, решила посмотреть, кто на дереве живет, – объяснила, наконец, я. – Я решила не говорить, что я человек и начинающая волшебница. Вряд ли эти птички любят людей. Только если кушать.

– Человек? А мама мне ничего о человеках не рассказывала?

– Еще расскажет, – решила я. – Познакомиться мы познакомились, узнать я о вас узнала, теперь я пойду, – решила я. – Маме привет.

Из травы у подножия холма раздалось шипение. Последний раз я такое слышала, когда у нас отопление в институте включили. Трубы оказались забиты воздушными пробками, и пришлось спускать воздух. Вот так он и шипел. Ну, может чуть потише. Я оглянулась и чуть не взвыла. С одной стороны птичка Рок, с другой – змея. На полном серьезе – змея. Длинное, иссиня-черное тело было хорошо видно на фоне травы и земли. Не знаю, как ее зовут, но размерчики у нее, как у хорошей двухсотлетней сосны. По толщине. Я, естественно, выбрала наименьшее из двух зол, и перелезла в гнездо. Птенцы меня пока не съели, а со зме-ей мы не договаривались. Птенцов, кстати, оказалось трое. А гнездо было завалено всякими игрушками. Саблями, украшениями, тканями… Одним словом – барахолка.

– Я боюсь, – захныкал птенец. – Она нас съест. Я боюсь.

А ведь и правда может быть. Змеи едят птенцов. И мной закусят. Я этой змее как раз вроде разминочки перед обедом. А жить так хочется…

– Умолкните, – цыкнула я на птенцов. Потом начала копаться в груде оружия. Кажется, мама птенцов пи-талась одними рыцарями. Оружия в гнезде хватало. Любого и на любой размер. Это было кстати. Очень кстати. Рыцарям привычно махать этими оглоблями, но я фехтовать не умела. Мы только в детстве дра-лись на палках, играя в гвардейцев кардинала. Наконец я нашла то, что мне нужно. Это был легкий меч из синеватой стали. Рукоятка меча была сделана, как у рапиры, а сам меч был длинный и узкий, с острым концом. По всей его длине бежали черно-синие руны. Я не люблю оружие, но этот клинок меня заворо-жил. Было в нем что-то хищное, жестокое. То, чего напрочь лишены ржавые железки в музеях. Я попробо-вала пальцем остроту клинка, порезалась и зашипела от боли. Ладно, перетерпим. Потом перегнулась че-рез край гнезда. Змея уже выбралась на холм и теперь примеривалась лезть на дерево. Я откашлялась. Змея замерла и посмотрела на меня. Говорят, змеиный взгляд гипнотизирует. Да ничего подобного! Все мое нахальство осталось при мне.

– Вы что-то потеряли?! Или так, в гости?! Так хозяйки дома нет, заползите попозже.

Остолбенели все – и птенцы – и змея. Я и сама не знала, с чего у меня язык развязался, но, кажется, это чудовище меня поняло. Хм, знали бы создатели фильма «анаконда», что прототип их творчества жив и здоров в другом мире. Хотя… форма головы более характерна для гадюки. Змея чего-то медлила и я попробовала еще раз.

– Так вы скажете, чего вам надо, или будем говорить за деньги? Несколько секунд змея обдумывала ответ. Потом решилась.

– Пс-с-с-тенцы мои! С-с-с-сброс-с-с-сь ихс-с-с мне. Я отблагодарю тебя!

Птенцы умоляюще смотрели на меня. Я поняла, что не дам змее съесть их, и покачала головой. Ну, кто, кто меня просил лезть!?

– Ползи лучше отсюда, – решила я. – Эти птенцы под моей охраной, как редкий вид.

– Отдай ихс-с-с-с мнес-с-с.

– Я тебе что сказала, ты гадюка-переросток! – завелась я. – Вали отсюда, пока я тебе обрезание не сделала!

– Тогда-с-с-с я и тебяс-с-с-с с-с-сьем.

– Отравишься.

Змея не вдавалась в дискуссии. Она просто поползла вверх по стволу. Я прицелилась, сцапала из гнезда какую-то безделушку и швырнула в глаз змее. Ну и попала, естественно. Змеюка зашипела, но не остано-вилась. Эх, мне бы сейчас какое-нибудь приспособление для ловли этой твари. Петлю, крючок, мешок, но ведь ничего нет! Мне придется обойтись своим неотразимым обаянием. Я стояла в гнезде, которое при-крывало меня снизу. Теперь главное – ударить вовремя. Змеи опасны, но и я не ангел. Змея об этом не зна-ла. Она собралась в пружину и выметнула тело вверх. Она надеялась обрушиться на нас сверху вниз и пер-вым же ударом – проглотить меня, но у меня были другие планы. И мгновенная реакция. Я сжалась в комок нервов и мышц. Адреналин кипел и пел. Страха не было. Только бешеное спокойствие. Возбуждение бит-вы? Да о какой тут битве можно говорить, с таким-то противником!? Змея падала на меня. Если она до-тронется до меня хотя бы кончиком хвоста – отскребать меня от веток будут всем эльфийским королевст-вом. У меня есть пара секунд и один, максимум – два, удара. Потом сюда примчится Орланда ан-Криталь, расцелует змею в благодарность за избавление от меня – и они обе отравятся. Но сильные удары не всегда отличаются точностью. Змеиная морда была совсем рядом, когда я слегка отклонилась. И нанесла удар в тот миг, когда змеиная голова находилась от меня меньше чем в полуметре. Удар пришелся по шее. Меч словно сам потянул за собой мою руку в единственный подходящий момент для удара.

Сперва мне показалось, что я промахнулась. Так легко меч прошел сквозь мерзкую гадину. Но потом змеиная голова отделилась от тела, и я тихо поздравила себя. На что-то другое ни сил, ни нервов уже не осталось. Я тряпкой осела на дно гнезда. И птенцы прижались ко мне с двух сторон. Не скажу, чтобы мне было так приятно, но ладно уж. Внизу кто-то сильно лупил по дереву. Я подозревала, что это змеиное тело, которое еще не смирилось со своей смертью. Хотелось вылезти и посмотреть, но сил просто не было. У меня тряслись руки, когда я снимала рюкзак – и доставала из него флягу с водкой. Водка была так себе, но я бы не оценила сейчас и вино 1500 года выпуска. Даже крепости не почувствовала. Только руки трястись перестали. Я подумала, хлопнула еще рюмку, то есть крышку фляги и начала собираться.

– Не уходи, – попросил птенец, сидящий слева. – Сейчас мама прилетит… Это-то меня и волновало.

– Если ваша мама подумает, что я вас обижаю, я уже никогда отсюда не уйду. Мне пока еще жить хочется.

Птенцы меня поняли. Я с сожалением оставила меч в гнезде и полезла вниз. Добралась до холма, осторож-но обошла змею и начала спуск. Далеко я не ушла, услышала хлопанье крыльев и писк птенцов. Потом опять хлопанье крыльев. Уйти я бы не смогла. И я решила остаться. Уселась на кучу листьев, облокоти-лась спиной об осину. Через несколько секунд небо надо мной потемнело. Ко мне спускалась гигантская птица. Она напоминала мне грифа с головой орла-могильника. Но размеры! Не меньше двадцати метров в размахе крыльев. И в лапе у нее было что-то зажато. Я не рассмотрела. Первой заговорила именно птица Рок.

– Я благодарна тебе, женщина. Эта змея погубила много моих птенцов. Но она была хитра и не попада-лась мне на глаза. Я обязана тебе жизнью моих детей.

– Ты ничем мне не обязана, – ответила я. – Я сделала это для твоих детей, а ты, если бы так случилось, сде-лала бы то же для моих.

– Моя благодарность не имеет границ. И я хочу кое-что подарить тебе. Вот, возьми мое перо. Если я тебе понадоблюсь, подожги его и позови меня. Я прилечу.

Я убрала перо в мешок, подумала и срезала у себя прядь волос. Протянула их птице.

– Если что-то понадобится – позови меня Я приду на помощь.

– Благодарю тебя. И еще…

В лапе птицы сверкал в роскошных ножнах тот самый меч, с которым я расправилась со змеей. Мои руки сами потянулись к оружию, но я одернула себя. Ну, зачем мне оружие? Что я с ним буду делать? Я не умею с ним обращаться. И потом, я ведьма – или уже где? О чем и сказала птице. Та только махнула лапой, не-брежно снеся по пути две осинки.

– Ты научишься. И потом, магия может подвести, меч же – никогда. Это было справедливо. И я приняла меч со словами благодарности.

– Есть ли у тебя какое-то дело в нашем мире? – спросила птица. Я поперхнулась слюной.

– Как ты узнала, что я не из вашего мира?!

– Я просто чувствую. И потом, у меня есть своя магия. Зачем ты сюда пришла?

Несколько секунд я размышляла. Могу ли я доверять этой птице? Потом решила рискнуть.

– Мне нужна веточка с яблони Эстрид.

– А проклятия ты не боишься?

– Боюсь, – не покривила душой я. – Но понимаешь, одна выдра решила отобрать у меня мужа. Возможно, нам придется переведаться в магическом поединке. Так что мне нужна вся сила, которую я смогу набрать. А о проклятии я читала. Только никто не знает, как его избежать.

Птица тоже помолчала несколько секунд. Потом заговорила. Медленно, неуверенно.

– Понимаешь, женщина, слышала я от матери, а та от своей прапрапрабабки, что яблоня Эстрид – разумное дерево. И обладает своей магией. Значит с ним, как и со всяким разумным существом, можно договорить-ся. Не знаю, поможет это тебе или нет, но …

– Это очень важно, – утешила я птицу. – Моя благодарность тебе просто не знает границ.

Дальше последовали расшаркивания, уверения в вечной дружбе и преданности и птица полетела к своим птенцам. Я подумала, приладила ножны на пояс, с левой стороны, чтобы было удобнее вытаскивать, и от-правилась дальше. Дело на месте не стояло. И о времени я не забывала. Скоро, очень скоро будет Великий Шабаш, или как там его, а у меня и половины аргументов для верховного вэари не приготовлено. Перо птицы Рок, да еще данное добровольно, это очень крутой амулет и СИЛА в нем немаленькая, но и у меня большие планы. Итак – вперед!

***** Тот же зал, те же двое людей, мужчина и женщина над хрустальным шаром.

– Дочка, твоя соперница вышла из мира эльфов и стала доступна наблюдению. Не хочешь полюбоваться?

– С удовольствием. А что она делает? В хрустальном шаре маленькая Тина ругалась со змеей.

– Зачем она защищает этих птенцов? Что за глупость?!

Маги смотрели на бой, потом на беседу человека и птицы. Женщина схватилась за голову.

– Она хочет получить жезл из древесины Эстрид?! Этого нельзя допустить!

– У нас нет выбора. Ты сама толкнула ее на инициацию. Уверяю тебя, мы не единственные, наверняка не единственные наблюдатели. Есть еще многие. А наши законы очень строги. Если ты убьешь будущую вэари во время инициации, даже я не смогу спасти тебя. Тебя казнят, медленно и мучительно.

– Но неужели ничего нельзя сделать?!

– Что ты предлагаешь?

– Я сама отправлюсь туда! Я не стану убивать эту мерзавку, но я могу чинить ей препятствия!

– Смотри. Если Ник узнает…

– Он никогда не узнает! Я отправляюсь!

Орланда ан-Криталь вихрем вылетела из зала. Мужчина наблюдал, как Тина идет по лесу. Легко, уверен-но, двигаясь в одном четком ритме, словно она только этим и занималась всю свою жизнь. Жаль. Очень жаль, что эта девочка встала на пути у его дочери. Какая из нее вышла бы волшебница!

*****

Мы все спешим за чудесами, но нет чудесней ничего, чем ванна с пеной и духами, под крышей дома мое-го… Да простит мне автор песни эту вольность, но когда я в шестнадцатый раз влезла головой в паутину, ванна и правда стала самой большой мечтой моей жизни. Уже темнело, когда я выбралась из леса и подо-шла к городу. Но на этот раз я не полезла внаглую в ворота. Незачем. Во-первых, очереди толком не было, так четыре человека и две телеги, а это для любого, кто жил в России даже и не очередь. Так, разминка. А во-вторых, сейчас я уже могла заплатить пошлину за въезд. Местная валюта у меня была, спасибо Лирин. Хотя платить я все равно не собиралась. И внимательно наблюдала за стражниками. Брали они убого и бездарно. Когда подошла моя очередь, я уже была во всеоружии.

– Плати пошлину, – зарычал на меня какой-то придурок. Изо рта у него так несло перегаром и чесноком, что я едва не заплатила. Но потом опомнилась.

– Молодой человек, – таинственно осведомилась я, – вы знаете, что такое Дирол с ксилитом и карбамидом?

Стражник оглянулся вокруг и опять уставился на меня. Я поманила его пальчиком. Голова в железном шлеме опустилась на мой уровень. Ну почему у меня нет насморка?

– Это то, что вам бы очень не помешало, – шепнула я. – Вы пьете на посту, а за это царь по головке не по-гладит.

– А… у… ы…э… плати! – прорвало стражника.

– А вот я сейчас пойду к начальнику стражи, да как сообщу, что его стража на посту выпивает на краденые деньги, да еще закусывает маринованным чесноком, – тихонько пообещала я.

Ворота я прошла спокойно, обеднев только на четыре подушечки дирола с ксилитом и карбамидом. Ну и пусть их, все равно мне эта жвачка никогда не нравилась. Несмотря на всю ее рекламу.

Согласно карте яблоня Эстрид росла прямо посреди площади. И вокруг нее царь возвел что-то вроде за-бора. Стражу не ставили – бесполезно. Почему – я так и не поняла. Ладно, на месте разберемся. Я прошла по городу не больше пятидесяти метров, когда моего слуха коснулось слово «Эстрид», и я вжалась в стену, навострив уши. Говорили две женщины.

-…..Эстрид?

– Так ты думаешь, стоит пойти на площадь, Невзоровна?

– Стоит, Марфеевна, стоит. Прошлым-от летом мой оглоед совсем от рук отбился, только что горькую хлестал да дрался. Так я сходила, яблочко взяла, да на закусь ему и подсунула. Съел, не подавился. Зато потом как рукой сняло. Ни капли в рот не берет. Работать начал, корову купили…

Основное до меня дошло. Ничего интересного. Что эти яблочки на многое способны, я и так знаю. Надо пробраться к яблоне, пока никто не заметил и не напакостил. Да, я действительно становилась волшебни-цей. Переход между мирами, как сказано в книге, начинает инициацию, а завершена она будет только ко-гда я пройду окончательное посвящение. Но и сейчас я уже владела экстрасенсорными способностями. Лирин кое-что показала мне, и я могла гипнотизировать человека, могла лечить наложением рук, могла видеть болезни. Если немного напрячься, то я смогла бы и левитировать. То есть я уже умела половину от того, что Библия описывала, как божественное чудо. Я двинулась вперед. У высокого забора в три челове-ческих роста (перелететь не удастся, я пока не настолько сильна), а точнее у ворот, стояла стража. Три че-ловека. Это мне еще под силу. Я не стала тратить время на разные глупости. Просто вынула из уха блестя-щую сережку, за неимением хрустального шара и прочих прибамбасов, и начала покачивать ей в воздухе.

– Ребята, вы это видели? Вы ничего подобного не видели, вам просто негде было такое видеть, такое зре-лище надо видеть своими глазами…..

Стражники сперва уставились на нее, потом заслушались, а потом и благополучно попали под гипноз.

– Отоприте ворота, – приказала я.

Старший из них, судя по перьям на шлеме, безропотно снял ключ с особого крюка и отомкнул дверь. Во-обще-то забор был скорее фикцией, чем реальной защитой. Оказавшись внутри, я могла говорить об этом со всей уверенностью. Перед настоящим ударом этот заборчик не устоял бы. Но этого и не требовалось. Воров на яблочки не находилось, забор просто защищал яблоню на всякий крайний случай, а таких давно не было. В этом царстве все его жители готовы были молиться на яблоню и на своего царя, который разда-вал кусочки яблока. Интересно, он делал это добровольно, или добровольно – принудительно? Если яб-лонька обладает разумом? Дерево росло одно, как восклицательный знак посередине чистого листа. Даже трава рядом с ним не росла. Я медленно приблизилась к яблоне. Листья зашумели, хотя ветра не было со-всем.

Все, что растет на земле, все, что ходит по земле, да и сама земля – живые, – гласил Междумирианник. – Захочешь напиться – попроси разрешения у реки, захочешь сорвать цветок – попроси разрешения у поля, захочешь колдовать – проси разрешения у всего мира. И будь благодарна, если он не станет сопротив-ляться. Но не иди против их воли.

Вот так, коротко и ясно. Наши предки, которые просили прощения у души убитого зверя, были умнее нас. И жили ближе к природе. И иногда им удавалось то, о чем мы не можем даже мечтать. Строчки выплыли из памяти, и я сделала то, чего, наверное, не делал никто. Я заговорила с яблоней.

– Подобру ли, поздорову, деревце. Цепких тебе корней, крепкой коры, зеленой листвы.

Я даже не представляла, как говорят с яблоней, несла, что черт на язык положит. И черт не подвел. На стволе яблони медленно-медленно раскрылись три щели. Две – вертикальных, одна – горизонтальная. И в горизонтальных щелях зажглось зеленое пламя. Глаза и рот, не иначе. Яблоня молча смотрела на меня. Ждала продолжения. Что ж, продолжим.

– Прибыла я сюда из другого мира, чтобы с тобой повидаться. Прошу у тебя твою веточку, какую не жал-ко. И отслужу тебе за нее, чем только смогу.

Оказывается у деревьев очень красивые голоса. У этой яблони – точно. Голос напоминал шелест листвы. И слушать его было приятно.

– Говоришь, отслужишь, чем можешь, вэари?

– Отслужу.

Поправлять яблоню я не стала, хотя до вэари мне еще, как до Шанхая. Несколько минут дерево молчало, а потом кивнуло.

– Хорошо. Знаешь ли ты, вэари, что у здешнего царя три сына? – Я молча покачала головой. Дерево про-должило. – Дробить королевство царь не хочет, кому его отдавать – не знает. Я же хочу, чтобы все доста-лось младшему сыну. Вышеславу. Он и умен, и добр. Царь со мной беседовал, да совет мой не ко двору пришелся. Если корону младшенькому отдать, двух старших сыновей бездолить придется, разве ж они такое стерпят? Они-то дураки да игроки, да и за ними могут люди встать. Черный человек для каждого найдется. Что царевич сам не придумает, то черный ему подскажет. Война, смута, раззор… Нельзя этого допустить! Распорядился тогда царь – кто добудет ему жар-птицу, того он и на трон посадит. Приедет Вы-шеслав с жар-птицей – никто и слова поперек не скажет, даже братья промолчат. Помоги ему стать коро-лем, а я тебе отдам мою веточку. Я помотала головой, собирая мысли в горку.

– Я должна помочь вашему Вышеславу (кстати, а как его зовут друзья? Вышка? Вышак?) добыть жар-птицу и вернуться с ней к отцу. И чтобы он был цел и невредим, так? А что там решит его отец – это меня не касается. Хорошо?

– Договорились. Дотронься до коры.

Я послушно приложила руку к дереву. И чуть не завизжала от боли. В руку словно воткнулись сорок гни-лых сучков, а потом кто-то еще принялся возить ими в ране. И это продолжалось сто лет, или даже тысячу. Потом боль кончилась. Я так же стояла у яблони, вполне целая и невредимая. Просто теперь на коре дере-ва темнел отпечаток моей ладони.

– Теперь клятва принята. Договор скреплен. Иди.

Я кивком попрощалась с яблоней и выползла из сада, попутно освободив стражников от заклинания. Все тело гудело, зубы ныли, колени дрожали. Если я где-нибудь не отдохну, то придется отдыхать прямо в луже. На мое счастье по дороге попалась корчма. «Яблоня и корона», – прочла я вывеску. Для меня – в са-мый раз. Я заползла внутрь, даже не оглядевшись, свалилась за столик и потребовала еды и чего-нибудь запить. Только не алкоголя. Сейчас меня свалил бы с ног даже тоник. Заказ прибыл, я расплатилась и ут-кнулась в поднос с едой.

ГЛАВА 5.

Сказать честно, такой едой только врагов кормить. Что не переварено, то пережарено, а остальное просто свински пересолено. Нельзя было пересолить только воду, но трактирщик и тут постарался – вода зверски воняла сероводородом, словно гоголь-моголь из тухлых яиц. Интересно, из какого болота ее взяли? Га-дость. Я зажала нос и выпила. Стало легче. О кишечных инфекциях потом подумаю. Есть ЭТО, я не могла, но и черт с ним. Давно собираюсь сесть на диету. Лучше подвести итоги. Итак, что мы имеем? Кучу про-блем на свою голову. Это однозначно, но уже привычно. Любой, кто преподает в институте, меня поймет. Студенты – это те же школьники, только страсть к проказам у них сильнее, а мозг изобретательнее. Прихо-дится быть все время начеку. Но это лирика, вернемся к реальности. Имеется конкретный царевич Вышак, простите, Вышеслав, которому нужно добраться до жар-птицы. А я должна ему помогать. Вопрос – как? Можно либо ехать с ним, либо следить за ним. Но я не Джеймс Бонд. Если я попытаюсь следить за ним, он меня мгновенно расколет. А потом и рыло начистит. И будет прав. А если ехать с ним – что тогда? Как ехать? Как биолог, я допускаю все, даже то, что у царевича появятся вполне нормальные в такой обстанов-ке желания. Вдвоем с красивой (а также самой обаятельной, привлекательной и скромной) женщиной, на природе, в романтической обстановке… Хорошо если это не так, а если появятся? Я смогу его не искале-чить, но все дружелюбие пропадет безвозвратно. Можно и уступить, рассудив по-человечески – чего Ники не знает, то ему и не повредит, но ведь есть еще и Олечка, чтоб ей каждый день так обедать, как мне сей-час. Сто пудов, что она своего не упустит. И настучит моему мужу. А он мне устроит скандал. Или даже развод. И потом, мне-то никто кроме него не нужен! Никакой царевич! Вот такая проблема.

Служанка поставила на стол кубок с вином. Я подняла брови и посмотрела на нее.

– Это что еще такое?

– Это угощение от хозяина. Это всем, кто не заказывает вино, – объяснила девушка и тут же слиняла.

Молодец, мужик. Я бы наливала в эти кубки крепкую самогонку, чтобы потом еще захотелось. Или чтобы человек немного утратил контроль над собой. Ввязался в спор, в игру или просто перестал следить за сво-им кошельком. Я осторожно понюхала содержимое стакана. Пахло, кстати, приятно. Я осторожно сделала глоток. Хм, вкусно. Я сделала глоток. Еще один. И выпила бокал до дна. По-моему, отлично. Уж всяко лучше той кислятины, которую у нас часто выдают за марочное вино. Я обвела взглядом трактир. Милое место, такое симпатичное средневековье. Жаль, фотоаппарата нет. Но ничего не поделаешь. Это закон. Вся сложная техника при переходе из одного мира в другой разлаживается на фиг. И публика соответствую-щая. Дверь открылась. Я перевела глаза на дверь и выругалась. На пороге стояла Орланда ан-Криталь, вода ей сероводородом. Она меня тоже мигом заметила, кивнула в сторону двери, мол, жду тебя там, и вышла. Я подумала и осталась сидеть. Я, между прочим, устала. Орланда появилась примерно через десять минут, очень недовольная. Я подмигнула ей и кивнула на грубый табурет за своим столом. Надутая Орланда при-села рядом. Молчание меня не тяготило, так что первой заговорила она.

– Ты меня удивила. Я наде… думала, что тебя убьют в первый же день, а ты уже здесь.

– Вы, – поправила я ее. – Мы с вами на брудершафт не пили, да и не станем.

Тему подставленной мне игуаны и ее мудрых советов я обошла стороной. Всякому овощу свое время.

– Зато ты кое-чего другого выпила, – ухмыльнулась Орланда, кивая на бокал из-под вина.

– Ты из общества трезвенников? Или, судя по цвету лица, язвенников?

– Нет, – улыбнулась Олечка.

И чего она такая довольная, словно мне в суп высморкалась? Долго пояснений ждать не пришлось, девоч-ка слишком упивалась своим умом.

– Я подсыпала тебе в вино настойку сеаваррила.

– А по-русски? – уточнила я. – Это что – слабительное?

– Почти, – довольно согласилась Олечка. – Стоит тебе выйти под солнце, и ты превратишься в волка. И будешь волком, прости, волчицей, пока не покинешь этот мир. Ты счастлива?

Я рассмеялась. Не знаю, на что она рассчитывала, но смеха она не ждала. Вытаращила глаза и открыла рот. Я уточнила.

– Скажи, а речь у меня сохранится?

– Да, и даже магические способности, только облик будет волчий, если ты конечно, не… нет, этого я тебе не скажу.

– Ну и не надо, – рассмеялась я. – Олечка, мы на брудершафт пить не будем, но я обещаю, я попытаюсь удержать своего мужа от сдирания с вас шкуры. Вы сейчас решили мне огромную проблему.

И это была истинная правда. При наивной вере в чудеса у здешних обитателей я просто смогу явиться к царевичу в виде говорящего волка и никаких проблем с общением не возникнет. Хотя и проблем появится до фига. А что у нас на улице? Ночь. Это хорошо. Я бросила на стол деньги и кивнула Орланде.

– Желаю вам такой же успешности в изведении меня и дальше.

Оставила ошалевшую Орланду в трактире и смоталась. Мне требовалось сделать кое-что ужасно важное. В волка я превращусь, как только встанет солнце. До этого времени надо выбраться из города и спрятать свои вещи. Я буду странно выглядеть в волчьей шкуре и при мече. Я промчалась к крепостной стене, сле-витировала и приземлилась в кучу грязи. Гадство какое. Но что нам грязь, где наша не пропала. В смысле – носом не пропахивала. На каток ходила, лыжами увлекалась, акробатикой занималась, плюс еще бальные танцы и бассейн. И все по разным городам. Да, если бы эта Орланда была чуть-чуть поумнее, она бы мне ничего не сказала про зелье. Классно бы я тогда выглядела волчицей, но в брюках и куртке из «кожи моло-дого дермантина». А так я сейчас разденусь, все спрячу поглубже, а голой-то в лесу холодно… Интересно, а это не розыгрыш? А то я сейчас тут просижу как дура в неглиже (с голой ж… попой) на куче листьев, а к рассвету ни в кого не превращусь? Я тогда эту Орланду на ленточки порву, моргалы выколю и в зоопарк отправлю. С табличкой: «Жаба слепая». Кусты подозрительно затрещали, и я поняла, что у Орланды есть и еще сюрпризы. Это оказались трое мужиков, по виду – типичные обезьяньи дети. А я тут без часов и тру-сов! Это грустно. Мне. А вот ребятам – зверятам было веселее. Они остановились, поглядели на меня и начали стратегическое обхождение. Это плохо. Если они на меня набросятся с трех сторон, хоронить будет нечего.

– Какая баба! – сообщил один.

– А вот мы ее сейчас ….., – решил второй. Явно озабоченный тип. Нет бы о погоде, о природе поговорить, они сразу лапать лезут.

– Чур, я первый, – решил третий.

– Эй, мужики, – влезла в разговор я, – вы кроманьонцы, австралопитеки или неандертальцы?

Ответа я ждать не стала, пусть пришлют моему мужу на сайт, а мне сейчас не до серенад под луной. Я взя-ла с места низкий старт и мгновенно поняла что ошиблась. И одетой по лесу бегать грустно, а голой – хоть удавись. Я уже заполучила несколько царапин и влетела головой в паутину. Потом отдавила чей-то хвост, судя по чешуе – змеиный. Но решила не извиняться. Некогда. За спиной топали три кабана. Я летела, как испуганная газель. Эх, мне бы ее копыта. А так я влетела ногой в какой-то камень (убить бы того, кто эту дрянь по лесу раскладывает) и остановилась. То есть какое-то время я еще двигалась, прыгая на одной но-ге, потом впечаталась лбом в дерево и остановилась окончательно. Не потому что решила драться. Просто вокруг столько птичек летает. Надо сосчитать. И земля как-то странно шатается. Наконец в глазах прояс-нилось, и я с тоской поглядела на небо. А до рассвета еще сколько? Минут десять точно. Убегать я уже не могу, город вижу, но мне до него не добраться, да и что я там буду делать в волчьей шкуре, ковриком ра-ботать? С очистителями я уже знакома, обойдусь без местного эквивалента этих садистов. Или лучше по-бегать, попытаться побегать? Очистители еще в перспективе, а эти три гамадрила озабоченных уже лапы ко мне тянут. А грязны-то! Хоть картошку сажай!

– Вы когда руки мыли? – поинтересовалась я.

Бесполезно. Окружают, сопят и намерения самые ясные. Что-то мне тут не нравится. Солнышко, ау, где ты, родимое?!

Солнышко не торопилось, поэтому первому же типу, который дотянулся до меня лапищей, я отвесила крепкий удар между ног. Действительно крепкий. Похоже, что один из троих уже не мужчина. Такой ге-нофонд пропадает! Мир Эстрид мне этого не простит. И я улучшила породу еще раз. Второго я правда достала не коленкой, а лодыжкой, но эффект все равно потрясающий. Вот только с третьим я оплошала. Он перехватил мою ногу, дернул на себя, я грохнулась, сверкнув известным местом, (где вы, фотографы из Плейбоя?!) и он тут же подмял мне под себя. Ну почему, почему, почему я все время забываю противогаз!? Запахи от мужика шли такие, что ни один освежитель воздуха не помог бы. Только новый Миф-автомат и стиральная машина Аристон. В нее можно засунуть человека целиком или только по частям? Я бы и на то и на другое согласилась. Я активно царапалась, сдирая с мужика застарелую грязь, отбрыкивалась руками и ногами и визжала так, что пожарная машина сдохла бы от зависти. Кусаться я все-таки не решалась. Всякую гадость в рот тащить не хватало! И тут вышло долгожданное солнышко! Орланда не солгала. Я была отомщена сторицей. Неведомая сила (а точнее тот компотик из се… не помню) выгнула меня, кожа начала покрываться шерстью, лицо странно вытягивалось… Мужик странно побледнел, сказал «ОЙ» и грохнулся в обморок. Я решила, что за это Орланда умрет безболезненно. И встала – на четыре лапы. Надо было искать царевича Вышака. *****

В тюрьме Ник весело хохотал, глядя на вытянувшееся лицо Орланды ан-Криталь. Около получаса назад волшебница пришла к нему и принесла с собой зеркало. Провела рукой, и он увидел свою жену голой в чаще леса. Он видел и погоню и драку. Если бы все сложилось по-другому, если бы кто-нибудь хоть пальцем тронул Вэл, он бы Орланде шею свернул. Но сейчас он не мог даже руки поднять. Смех просто свернул его в дугу. Серая волчица в чаше встряхнулась, почесала лапой за ухом и притаилась в траве.

– Довольно! – Орланда с размаху швырнула чашу об стену. Ника окатило брызгами холодной воды, но ему бы сейчас не помог и Ниагарский водопад. Он беспомощно хохотал, даже не вытирая слез.

– Не смей смеяться!!! – разъяренная волшебница наколдовала несколько литров ледяной воды и хотела обрушить их на Ника, но куда там! Колдовать, когда ты в ярости, просто опасно. Вот и у Орланды вме-сто ледяной воды получились духи. Ник перестал смеяться. Куда там смеяться – глаза резало.

– Шанель номер пять, – определил он. – Вэл они тоже нравятся.

Орланда зашипела от ярости и вылетела за дверь камеры. Ник опять закатился от смеха, вспоминая, как Вэл голая летела через лес.

– А мне чертовски повезло с женой! – сообщил он, стенам камеры, не сомневаясь, что эти его слова рано или поздно дойдут до Орланды и еще подпортят ей настроение.

В башне пожилой маг с удобством наблюдал за Вэл-Тиной через зеркало, устроившись в любимом кресле. Когда к нему ворвалась Орланда, он насмешливо похлопал в ладоши.

– Дорогая, ты была великолепна! Изуродовать такой замысел! С этим не каждый справился бы!

– И ты туда же! – Орланда пулей вылетела за дверь. В зеркале серая волчица наблюдала за дорогой. Маг послал изображению воздушный поцелуй.

– Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую… – задумчиво пропел он.

Голоса у него просто не было, слуха тоже, так что Высшие Силы поморщились и привычно закрыли уши в ответ на просьбу смертного. *****

Я сидела в засаде у дороги. И отлично видела, как из города выехали три царевича. Симпатичные. Я даже сопровождала их до первой же развилки. Дорога разделялась на три части и парни решили бросить монет-ку. Я навострила уши. Как хорошо, что волки слышат лучше людей. Обязательно при встрече поблагодарю мою соперницу. Говорили трое.

– Так, бросаем монетку, – говорил чернявый и самый старый по виду. – У кого решка, тот направо едет, остальные еще бросать будут. Монетка взлетела в небо, чернявый поймал ее и прищурился.

– Герб.

Монетка перешла ко второму типу. Тоже темноволосый, но чуть помоложе. Чем-то они были очень похо-жи. Выпученные темные глаза, низкие лбы, безвольные подбородки, полоска усиков над верхней губой а-ля-Людовик 14-й. Мне они не понравились. Однозначно.

– Герб, – подбросил монетку второй и протянул третьему всаднику. – Что, Славка, твоя очередь?

Славка, он же, вероятно, Вышеслав, подбросил монетку вверх. Я прищурилась. Телекинезом я начала ов-ладевать с самого первого дня в другом мире. И удержать монетку нужной стороной в воздухе было не-сложно. Хорошо, что только монетку. С чем-то посерьезнее я пока не справлюсь.

– Решка, – доложил царевич. Старший брат хлопнул его по плечу.

– Катись, Вышеслав, а мы пока тут монетку бросим.

Вышеслав послушно пришпорил коня. Я пока осталась на месте. Хотелось посмотреть, кто куда поедет. Но стоило Вышеславу скрыться из вида, как братья переглянулись, старший засунул монетку в кошелек, и они направились по одной дороге. Я очень сомневалась, что они куда-нибудь доедут кроме трактира. Но это не мои проблемы. Я развернулась и помчалась за Вышеславом. Нет, ну как хорошо, а? Не тело – сказка! Быстрое, сильное, зубы такие, что иные львы от зависти удавятся, слух и зрение волчьи, желудок желез-ный, гвозди есть можно, одежды не нужно… Теперь я понимаю, почему очистители так ополчились на оборотней. Завидуют, гады!

Вышеслава я догнала быстро, некоторое время бежала в стороне от дороги, приглядываясь и присматри-ваясь. Надо было знакомиться. Я еще раз посмотрела на его снаряжение. Лук и стрелы, к сожалению есть. И если я заговорю из кустов, то получу стрелу в какое-нибудь чувствительное место. И даже осудить парня не смогу. Вы бы сами-то что подумали, если с вами волк заговорил бы. Точнее, на каком километре поду-мали бы? Лично я сперва добежала бы до дома, закрылась на все замки, а потом начала думать. Придется рисковать. Я обогнала царевича, пробежалась по дороге и нашла то, что искала – здоровое дерево лежащее на виду у проезжих и прохожих. Немного покопалась и просунула под него лапы. В случае чего вытащу за минуту, но со стороны видно, что лапы мне придавило намертво. Готовься, Тина, твой выход. Я откашля-лась и попробовала поговорить. Получилось неплохо. Этаким басом.

Вышеслав появился через пятнадцать минут. И увидел лирическую картину – аз есмь с лапами под дере-вом. И захотел разжиться ковриком у кровати. Достал лук, достал стрелу. Я не стала дожидаться, пока он его натянет, (выстрелит еще сдурьма) и заговорила.

– Не убивай меня, добрый молодец, я тебе еще пригожусь!

Правильно я сделала, что не стала дожидаться, пока он лук натянет. Выпустил бы еще стрелу с перепуга, потом лечи дырку в шкуре. И так у него лук со стрелой на землю упали. Вместе с челюстью. Я не торопи-лась. Пусть очухается, подберет все, отряхнет. А то картина Репина – волк заговорил! Тут мигом начнешь прикидывать, сколько выпил! Наконец царевич оклемался, сполз с лошади и подошел ко мне.

– Это ты со мной говорил?

– Я. А ты кто думал?

– Так волки ж не разговаривают!

– Заклятье на мне. Говорить могу, а человеком обернуться не сумею.

– А за что заклятие?

– За любовь. За то, что я в любви успешнее оказалась. – Сказала я чистую правду.

– Так ты волчица?

– Теперь да. Помоги мне, вытащи мои лапы, подними дерево. А я тебе отслужу, чем смогу.

– Да чем ты сможешь, – махнул рукой царевич. И взялся за дерево. Чуть-чуть приподнял, едва не обо… простите, обкакался. Я мигом лапы выдернула, благодарю его как положено.

– До смерти мне тут без тебя сидеть! Чем мне тебя благодарить?

– Да что ты можешь?

– А чего ты здесь ищешь? Кто ты таков, молодец?

– Вышеслав – царевич. Решил наш батюшка на покой уйти, а кому царство передать – не знает. Сказал, чтобы привезли мы ему жар-птицу. Кто ее привезет, тому он корону и оставит.

– Понятно. Что ж, поехали вместе. Чем смогу – помогу. Слыхала я, что у царя Хурама есть жар-птица. А ехать нам до того царя конным три месяца.

– Как же нам быть! Это ж год проездим!

Я почесала лапой в затылке. Как-как, в позе одного из обитателей речного дна, вот как! Лирин мне про все чудеса этого мира рассказала, и про жар-птицу не забыла, только вот время! Не могу я здесь три месяца штаны протирать, а то и того больше! Эх, была бы я эльфом, ВОРОТА бы открыла. Хотя… Я не эльф и ворот я не открою, но кое-что и я смогу! Поговорить с ветром любой маг сумеет. Что для конного три ме-сяца пути, то для ветра считанные часы. Ежели договорюсь с ветром, он нас куда скажу, отнесет! Только вот…

– Вышеслав – царевич, есть у тебя, где коня оставить? Чтобы в плохие руки не попал?

– Где ж я его оставлю?

– А нам без него придется ехать! Подумай пока, а я с ветром поговорю.

Карту Лирин я помнила. Царство Хурама на север отсюда. Значит, говорить надо с северным ветром. Как там у нас заклинание начиналось? Frenni frenni nerri renni Katte gatte zeddi dzenni Lerre lette ewwe werne Francenallo laddeterne. Северный ветер, дыхание бури, Злые холодные вихри задули, Выслушай ветер просьбу мою. Кровью своей я залог отдаю!

Без крови тут никак, пришлось чуть рвануть переднюю лапу зубами, чтобы на землю упали несколько ка-пель. Хотя до земли они не долетели. Уже в воздухе они становились полупрозрачными и растворялись на лету. Стало внезапно холодно, а воздушные потоки приняли вид огромного полупрозрачного лица, изре-занного морщинами.

– Что тебе нужно, вызвавшая? – сложилось в завываниях.

– Отнеси нас в царство Хурама! – крикнула я.

– Хорошо.

– Садись скорее на меня, – рявкнула я на царевича.

– На тебя? Но я…

– Заткнись и садись! – вежливо предложила я. – Ветер ждать не станет!

Этот аргумент царевич понял. И мгновенно уселся мне на спину. Ох, и тяжелый, зараза! Но жаловаться тут некому, сама напросилась. Можно и потерпеть. Северный ветер подхватил нас и помчал метрах в пяти над землей. Царевич вцепился в мой загривок так, что чуть шкуру не снял. Я бы и сама в кого-нибудь вце-пилась, но никого под зубами не было. Не прошло и шести часов, как мы, замерзшие и уставшие, опусти-лись на поляну в лесу.

– Царство Хурама, пять часов до столицы, – проревел ветер. И исчез. Я попыталась повернуть голову и рявкнула на царевича:

– Отцепись и слезь! Думаешь, ты такой легкий!? Он так не думал, потому что отцепился и буквально сполз на траву.

– Кошмар!

– Нет бы, поблагодарить. Ладно, полежишь минут пять и вставай. Нам надо до столицы добраться до тем-ноты. А там посмотрим.

Так мы и поступили. И прибыли к столице через пять с половиной часов. Столица – это было так, просто название. Вот у Славкиного папочки все четко. Стены, ворота, стража… А тут! Через такую стену только ленивый не перелезет. Ворот и стражи я не видела, да и не больно хотелось. Я усадила царевича на кучу листьев и встряхнулась.

– Сиди здесь. Ясно?

– Ясно.

А сама полезла через стену. Кто-то мне сейчас скажет, что я волк, а не кот или обезьяна. Но прошу таких биологов оставить свое мнение при себе. Сами с усами. И даже с дипломом по биологии, вот! Я волк, но с человеческим разумом. И могу многое из того, что обычным санитарам леса недоступно. Перелезла, спрыгнула, ссутулилась и побрела по улицам. На вид – собака собакой. Побитая и потрепанная жизнью. До дворца Хурама добралась через час. Ясно на что здешний правитель свои доходы тратит, во дворец фиг пролезешь! Ну да мы лезть не будем, мы так, по мелочи, пробежим вокруг, понюхаем, где что стоит, где подземный ход, где просто кухонная дверь. Кстати, и перекусить не мешает. Смеркалось, так что меня почти не было видно. Я сливалась с темнотой. Обежать вокруг дворца было несложно. Пару раз пробежа-лась, мигом разобралась, где что находится. Запахи прекрасно рисовали мне картину окружающего мира. Вот здесь тайный подземный ход, тут за стеной два стражника болтают, тут казарма, там кухня, а еще там готовят что-то такое вкусное… Какая там блин жар-птица, если я сейчас до нее доберусь, то просто сожру! Мне сейчас не местного павлина, а пару куриц бы на тарелочке. Ну что, попробуем пробраться внутрь? Я подошла к тому месту, куда выходил потайной ход. Замаскировано было здорово, камни, кусты, красота, одним словом. Но маскировка была хороша только для людей. Волчье чутье не обманешь. Я еще раз по-благодарила Орланду ан-Криталь за подарок и принялась разгребать землю на крышке люка. Разгребла быстро. Потом ухватила зубами за железное кольцо в его крышке и потянула. Сюда бы Вышеслава, с его-то медвежьей силой! Хотя нет! К медвежьей силе прилагается еще и чисто медвежья дурость. А мне сейчас надо сделать все тихо и незаметно. Я едва челюсти в железе не оставила, но люк своротила. И нырнула в потайной лаз. Пришлось потратить еще немного времени, чтобы вернуть крышку на место. Я очень надея-лась, что в ближайшие часов восемь меня никто не обнаружит, а там пусть маскируют все по новой.

Я медленно пошла по узкому проходу. Человек бы здесь согнулся втрое, но мне было в самый раз. На про-тивоположном конце хода, как и положено, была крепкая деревянная дверь. Запертая на засов. А это для нас уже не проблема, если только засов не заговорен. Вот очистители пользовались заговоренным. Даром Лефроэль что ли выбраться не мог? А тут я просто пошевелила когтями на лапе, и засов с той стороны двери медленно вышел из пазов. И опустился на пол без всякого грохота. Телекинез называется. Какая красота. Теперь вперед? Или за царевичем сбегать? Нет, лучше все провернуть самой. Мне тут только рус-ских сказок-2 не хватало. Еще потом что-нибудь доставать придется, а времени-то нет! Уже пятнадцатый день проходит, а мне еще столько сделать надо! Вперед, Тина! И я почапала по коридору, тщательно при-нюхиваясь, анализируя картину из звуков и запахов и одновременно благодаря дурочку Орланду за то, что она послала мне волчье тело. Если она хотела мне напакостить, то очень кстати. С такими врагами и дру-зей не нужно. Человеком я тут бы уже попалась раза три. А так я медленно шла по коридору, заранее пря-чась от людей за занавесками, или просто притворяясь ковриком. Одним словом – спасибо Олечка! Пока что о птичке не было ни слова, но, наконец, я кое-что услышала.

– …. отнес?

– А то! Жрет зараза за троих гусей! А ты только таскай, да помет убирай! Срет-то она тоже за троих!

– Зато красивая!

– Да чего в ней такого!? Перья светятся – и все! А так курица курицей.

– Никакого у тебя художественного вкуса!

– У тебя его много! Пойду-ка я лучше спать, а то завтра с утра опять комнату чистить! Царь-то желает птичку показать кому-то. Какому-то послу.

– Да, нехорошо, если посол в помет влезет!

– Ага. Ладно, всех снов тебе.

– И тебе.

Спорщики разошлись. Я подумала и пошла за тем, кто говорил о жар-птице. Говорили точно о ней, а опре-делить, кто и что говорил, труда не составило. Тот, кто убирал за птицей ей и пах. Характерный такой за-пах, типа куриного помета. Я его в этом мире уже нанюхалась.

Мужик дошел до какой-то комнаты и хлопнул за собой дверью. Я подождала немного за углом, пока не услышала храп, а потом подошла поближе и принюхалась. Отлично! Мужчина там явно один. И спит. Бу-дем допрашивать. Я нажала лапой на дверь и скользнула внутрь. Мужик действительно спал. Я останови-лась в трех шагах от кровати и позвала:

– Дружище, ау-у?!

Мужик дернулся, как от удара, подскочил и вытаращился на меня. Сон еще плавал в его глазах, но еще три секунды – и он заорет дурниной. Уже медленно открывался рот с остатками зубов, когда я начала действо-вать.

– Не ори, а то проснешься! – приказала я. Рот сам собой захлопнулся.

– А разве я сплю? Я широко улыбнулась.

– А ты что – говорящих собак где-то видел?

– Не видел…. Это прозвучало достаточно заторможено, и я подбавила жару.

– Ты просто птичьего помета нанюхался, вот я тебе и снюсь.

– А что, может быть, – согласился мужик.

– Ты же у нее сегодня убирал? У жар-птицы?

– Убирал. Три раза! Красивая, а такие кучи наваливает… – пожаловался бедолага.

– А где она находится? По коридору налево? – поинтересовалась я.

– А зачем тебе? – удивился мужик.

– Ну, я же тебе снюсь, а значит должна о чем-то поговорить?

Усыпить его я могла в любой момент, это несложно, но мне надо было не усыпить, а получить важную информацию. А это посложнее будет. Гипнозом-то я пока не владела. То есть не очень. Далеко мне до Кашпировского или Ельцина. Те-то на всю страну людям мозги морочили!

– А давай выпьем? – предложил мужик.

– Наливай! – предложила я.

– Вот те на! – удивился уборщик. – Так ты и водку пьешь?

– Так я же тебе снюсь! А значит, могу и водки выпить! Пить водку я не собиралась, но разговорить пьяного будет проще.

– Сейчас разолью, – решил парень. – Первый раз вижу, чтобы собака водку пить соглашалась!

– Ты и говорящих собак не видел, – напомнила я. – После этой пернатой заразы чего только не приснится! Скажи спасибо, что с тобой стены пока не разговаривают!

– Спасибо. А они могут?

– Могут. А хочешь – пойдем к жар-птице и у нее выпьем?

– Не хочу. Да и далеко идти!

– Правда? А куда?

– По коридору налево, потом до конца, в синюю дверь, свернуть направо и через три двери как раз ее по-мещение и будет, – ответил слуга. – Только там заперто, а ключ у самого царя-батюшки!

Все! Больше мне ничего для счастья не надо… на ближайшие три минуты. С ключом разберемся на месте. Я пристально поглядела ему в глаза:

– Спи! Твои веки тяжелеют, ты не можешь сопротивляться моему голосу, ты должен спать, спать, спать…

– Так я же уже…. хр-хр-хр…

Я перевела дух. Отлично! Как он там сказал – по коридору налево? Впере-е-е-ед!!!

Не прошло и пятнадцати минут, как я была у комнаты с птицей. Дверь, естественно, была заперта. Да не на засов, а на здоровенный висячий замок. Таким только волков оглоушивать. Вот как его теперь открывать прикажете? Откусить, что ли!? Кусать железо не хотелось. Я пристально смотрела на допотопный агрегат. Механизм мне был ясен, я бы открыла этот замок простой шпилькой, если бы она у меня была! Но у меня не было ни шпильки ни рук. Хотя…

Я опять рванула свою многострадальную лапу зубами. Выкатилась капелька крови. Я поднесла лапу к зам-ку, и капелька нырнула в отверстие для ключа. Теперь надо сосредоточиться. Я зажмурилась и представи-ла, что вместо капельки крови у меня в руках тоненькая иголочка. Я аккуратно согнула воображаемую иг-лу, потом повернула ее в замке, один раз, другой, теперь в другую сторону, надо нащупать механизм… есть! Голова просто раскалывалась от боли, когда я повернула воображаемую иголку в замке, и тяжеленная дура, в которой было не меньше шестисот граммов металла, рухнула прямо мне на левую лапу.

– Ау-у-у-у-у!!! – тихо, но эмоционально выразилась я. Очень хотелось еще добавить, но не стоит шуметь. По крайней мере, замок упал на мою лапу, а не на пол. Так что шума не было. А мое вытье можно принять за обычный сквозняк. Или за вытье собаки во дворе. Да мало ли! Я подхватила чертову железку за дужку, открыла лапой дверь и скользнула в комнату. И сразу поняла, что попала куда нужно. Комната представ-ляла собой гигантскую оранжерею. Она была просто уставлена всевозможными растениями в кадках, со стеклянного потолка свисали кашпо с цветами, а в одном из них сидела искомая жар-птица. Вот скажу честно – никакого впечатления она на меня не произвела.

Обычный фосфоресцирующий павлин. Кажется еще и с кривыми лапами. А вот как его достать – это во-прос. Я мудрить не стала. Подпрыгнула в воздух и в прыжке цапнула птичку за длинный пышный хвост. Птица заорала и навалила кучу прямо мне на лапы. Мерзость какая. От запаха меня замутило, но я не сда-валась. Мне нужно было удержать эту тварюгу. М-да, картина оказалась та еще. Я в виде волка стою в лу-же жидкого птичьего помета и, крепко зажмурившись, держу за хвост одно из самых красивых созданий в этом мире. Если бы еще характер этого павлина соответствовал его красоте! Эта милая птичка уже раза два попыталась клюнуть меня в ухо. Ну и попала, конечно! А у волков ушки чувствительные. Мне очень захотелось перехватить птицу за шею и покрепче сжать зубы. Кстати, эта пташка не только клевала меня и гадила. Она еще и орала, как испорченный граммофон. Какое-то мерзкое шипение, бульканье и сипение. Еще десять минут – и сюда сбежится весь дворец. И вряд ли они будут довольны увиденным. Надо бежать. Я огляделась вокруг. На одном крючке вместо кашпо висела симпатичная золотая клетка. Взять ее что ли? Упихать в нее птицу и удрать. Хотя нет! Как я буду ее брать? Рот-то занят птицей! А волчьи лапы просто не приспособлены для снятия всяких нужных вещей с крючка. Пока я так размышляла, птица изловчилась и еще раз пребольно клюнула меня в ухо. Это решило дело. Я открыла верещащей птицей дверь и помча-лась по своим следам обратно к потайному ходу. Птица орала не переставая. Вот зараза! Теперь мне уже не удалось притворяться ковриком, и я пробежала мимо остолбеневшей служанки. Усыпить ее тоже не получилось – для этого нужно говорить, а попробуй, поговори с павлиньим хвостом во рту. Пришлось ус-кориться.

И вовремя. Через три минуты во дворце начался настоящий переполох. Визг, крики, шум, гам. Такое ощу-щение, что первоклассники ловят сбежавшего из коробочки африканского таракана. Почему именно пер-воклассники? Потому что в их действиях не было никакой системы. Я бы себя ловила совсем по-другому. На повороте мне встретился толстый стражник.

– Стой!!! – завопил он. – Жучка, Шарик, Бобик!!! Брось птицу!

Очень хотелось ему ответить, кто из нас шарик, а кто бобик, но пришлось смолчать. Главное сейчас – не выпустить хвост. Тем более, что вцепилась я в птицу очень удачно, у самого основания роскошного хво-ста. Парой перьев она может и пожертвует, но не всем хвостом сразу. А я ее ни за что не выпущу!

Стражник бросил копье и растопырился, загородив толстым задом проход. Я хотела остановиться, а потом пойти на прорыв с демонстрацией зубов и когтей, но не смогла этого сделать. Чертова птица изгваздала мне своим пометом все передние лапы, я попыталась затормозить, проскользила на передних лапах так, что только когти скрежетнули и врезалась прямо в живот стражнику. В самый последний момент я успела извернуться и врезаться в него не истошно орущей птицей, а задними лапами. Мы упали и покатились бренчащей кучкой по полу. Естественно, первой затормозила я. Волчья реакция гораздо лучше человече-ской. Птица, наконец, замолчала, я, что было сил, оттолкнулась когтями от кольчуги и прыгнула в сторону. Оттолкнулась от стены, выровнялась и понеслась по коридору. Птица, похоже, смирилась со своей без-временной смертью и обвисла у меня в зубах. Вот и чудненько, вот и ладненько. И так проблем хватало. Мои уши улавливали грохот облавы за моей спиной. Бряцали доспехами стражники, переговаривались слуги, кто-то визжал слева от меня, короче весело было всем. Я мчалась к двери потайного хода. Еще два поворота, один поворот… И я влетела в родную темноту. Еще три секунды ушло на то, чтобы поставить на место засов. Телекинезом я могла пользоваться даже с птицей в зубах. И помчалась по потайному ходу, что было сил. Надо как можно скорее добраться до Вышеслава, передать ему птичку, вызвать ветер, на этот раз – южный и драпать из королевства так, словно у нас земля под ногами горит. Кстати, это тоже возможно. Мы сперли из этого государства национальное достояние, так что судить нас не будут. На месте головы оторвут. А Вышеслав ведь царский сын. Если все это кончится войной, никогда себе не прощу. Я осторожно высунула голову на поверхность и осмотрелась. Отлично. На улице была глубокая ночь, темень такая, что хоть глаз выколи, на небе тучи (последствия вызова северного ветра), народ сидит по домам – что мне и надо! И птичка очень кстати. Сейчас она не орет, зато светится, как лампочка Ильича. Я могу видеть в темноте и как ведьма и как волк, но зачем же отказываться от фонаря? Я мчалась по улицам так, что ветер за ушами свистел. В ушах он свистеть просто не успевал. Помедлив у самой крепостной стены, я взлетела на стену какого-то сарая, с нее перепрыгнула на крышу соседнего дома, а с крыши, тщательно примерившись и помогая себе телекинезом, – на городскую стену. Три метра в ширину, два в высоту. На несколько секунд у меня сердце провалилось в пятки. Но я все-таки удержалась. Спрыгнуть со стены для меня уже труда не составило. И я помчалась по лесу к Вышеславу.

ГЛАВА 6.

Ох, хвала Высшим Силам, Богу, Аллаху, Будде и кто там еще есть из этой компании! Вышеслав сидел и ждал меня на том же месте, мне даже искать его не пришлось! Он даже костерок развел. А зря. Кто же так вскакивает? Когда я с птицей в зубах вылетела на поляну, Вышеслав подскочил на метр в высоту, спо-ткнулся об кучку хвороста и едва не загремел носом в костер.

– Фефок фафай фуфефь!!! – рявкнула я сквозь зубы. – Ффофей!!!

– Ась?

Ну, я бы тоже себя не поняла (попробуйте поговорить с птичьим хвостом во рту), но мог бы и догадаться, если не совсем дурак! Я молча показала лапой на мешок с едой, лежащий возле костра. Вышеслав понят-ливо протянул мне выхваченную из него колбасу.

– Ты проголодалась?

Больше всего мне хотелось сожрать этого венценосного идиота. Или хотя бы птицу, чтобы он на трон не попал. Но волшебная палочка мне еще была нужна. Поэтому я сдержалась и показала лапой на птицу и на мешок.

– Она голодная?! – осенило царевича. – Сейчас покормлю!

Мы с птицей одинаково возвели глаза к небу. От злости телекинез получился немного более интенсивным. Продукты просто вылетели из мешка в разные стороны, а мешок завис прямо перед моим носом в воздухе.

– А, так ты птицу хотела туда положить? – дошло до жирафа, простите, царевича. – Так бы сразу и сказала!

Ох, как бы я ему сказала! Но я была занята. Запихивала птицу в мешок и затягивала узлы на горловине, чтобы она не выбралась. Потом отдышалась, попутно сосчитала до ста, как с особо тупыми студентами с особо гениальными вопросами (объясните, Валентина Алексеевна, почему кальмары не живут в реках в средней полосе России?) и, наконец, разжала челюсти.

– Так, костер гасить, продукты по карманам, мешок в руки. Сейчас вызову южный ветер и помчимся от-сюда со всей возможной скоростью. Ясно?

– Д-да? А почему до утра подождать нельзя?

– В ментовку загремим.

Вышеслав кивнул, словно что-то понял и начал рассовывать продукты по карманам. Все, за исключением той самой колбасы. Я проглатывала, почти не разжевывая. Все, теперь можно и колдовать. Alle, Walle, digittalis, Rezus,rez funkzionalis Elle, velle wwodowlaz, Выноси отсюда нас!

Опять пришлось пройтись зубами по моей несчастной лапе. Чует мое сердце – шрам останется. А, ладно, покажу мужу. Он меня на руках носить будет за все мои страдания. Я ведь его спасаю! Капли крови мед-ленно выцветали в воздухе. Вышеслав одним прыжком оказался у меня на холке.

– Эх, выноси, залетная!

– Сам ты…. – огрызнулась я. Прыгает как Тарзан прямо на холку, а я вам не слон. В нем же не меньше ста кило! Тяжелый, паразит! И потом, что значит – залетная!? Эт-то еще что за намеки!?

Южный ветер покорно подхватил нас и понес обратно. Чтобы спустя восемь часов выкинуть нас в преде-лах видимости столицы, злых, голодных и вымотанных. Зато с добычей. А это с лихвой перекрывает все наши неудобства.

– Ложись-ка ты спать, – посоветовала я Вышеславу. – А я пока за своей одеждой сбегаю.

– За какой одеждой?

– За той самой. Думаешь, когда я была человеком, то ходила только в своей шкуре?

Вышеслав послушно свернулся под кустиком, обнял мешок с драгоценной птицей и захрапел как фисгар-мония. А я вытащила у него из кармана кусок хлеба, проглотила, почти не разжевывая, и помчалась к тому месту, где спрятала свои вещи. Я собиралась войти вместе с Вышеславом в город и сразу же явиться к де-реву Эстрид. А что, все выполнено! Птичку добыли, пусть теперь что хотят, то с ней и делают, хоть бульон сварят! А мне, пожалуйста, веточку от яблони, и я попрошу Лирин, чтобы она меня вытащила из этого ми-ра. Мне пятнадцать дней осталось до встречи с верховным колдуном, а у меня еще ни одного весомого аргумента нет. Волшебная палочка не готова, медальон не сделан, яблочко я то не съела. Но пока я иду по графику. В среднем по три дня на добычу каждого «аргумента» – и еще примерно неделя останется на вся-кие приятные мелочи. Может, что еще придумаю для большего взаимопонимания с верховным колдуном? Интересно, можно ли в нашем мире купить ядерную боеголовку?

Лапы уверенно несли меня по лесу. Вот и место, где я спрятала свои вещи. Все на месте. Одежда, связан-ная в компактный узел и родной рюкзак. Я закинула их на спину и отправилась обратно. Вся пробежка заняла у меня около трех часов, но даже этого времени было слишком много! Вышеслава я нашла там же, где я его и оставила. Только с небольшим дополнением в виде копья в груди. Он полуприслонился к дере-ву, закрывая телом, мешок с птицей, а перед ним стояли два неприятных типа. Те самые его братья! Во блин! С такими родственниками и врагов не надо! Обстановку я оценила сразу. Эти два паразита просто ждали, пока Вышеслав не помрет сам от потери крови. А они тогда заберут все, что им нужно без труда и без увечий. Точнее уже не без увечий. Ну, ни на минуту нельзя парня одного оставить, обязательно во что-нибудь вляпается! Ладно, сейчас разберемся с любящей родней, а потом вправлю мозги этому олуху. Я отшвырнула вещи в кусты и, не сбавляя скорости, бросилась вперед. И подсекла одного братца головой под колени, одновременно сбивая лапой другого. Они были сильны, но они совсем не ждали моего напа-дения, да и приближалась я бесшумно. Ох, я их сейчас! На мой немилосердный взгляд предательство было самым страшным из всех грехов, а караться оно должно только одним – немедленной, но очень медленной смертью. Это я и собиралась проделать с братьями Вышеслава. Теперь силы позволяли мне это сделать. Спасибо Олечке за наше счастливое детство! Я тихонько зарычала и начала обходить их слева. Но эти па-разиты решили не принимать бой!

– Бежим! – заорал один из них, тот, что постарше. – Бешеная собака!

– Сам ты собака!!! – заорала я. – А я волк!

Картина Репина «Не пили?» Да нет, вроде не пили. А собака разговаривает? Я оскалилась, как голодная акула.

– Я вас сейчас на части порву, козлы позорные, сявки блохастые…

Больше ничего не потребовалось. Братцы с такой скоростью рванулись наутек, что я бы их точно не дог-нала. Да и не до них.

– Вышеслав, немедленно опустись на землю!

М-да, одного взгляда на царевича мне хватило за глаза. Не жилец. При здешнем уровне медицины – он просто не выживет. Пробито легкое, да еще как пробито – рядом с сердцем. С такой раной даже на ногах не стоят. А Вышеслав еще и сражаться пытался. Я его даже немного зауважала. Может, ума у него особо и нет, но для правителя ум необязателен. Это я по своему опыту знаю. По историческому опыту родной страны. Главное для правителя – это способность стоять на своем и за свое имущество до конца. А это у Вышеслава есть. Права была яблонька, ой права!

– Я умираю? – уточнил царевич.

Я была уверенна, что стоит мне только выдернуть копье – и все. Вышеслав получит ответ на свой умный вопрос у местного бога.

– Не знаю. Наверное, да.

– Скажи, ты смоешь отнести птицу назад? Чтобы она не досталась никому из них? Они подлые предатели…

Каждое слово давалось Вышеславу все труднее. Предатели так вообще вышли пополам с кровью.

– Мой бедный друг, – вздохнула я. И тут же осеклась. Тина, да что ты стоишь, как пень на полянке!? Если Вышеслав умрет, тебе веточки с дерева век не получить! А ты прощаться вздумала! Эх, к эльфам бы его, там еще и не такие раны могут излечить. Но его опасно передвигать. Эльфы бы его вмиг живой водой на ноги поставили! А я дура! Не догадалась… Не догадалась? Я-то и правда не подумала, но Лефроэль! Я на-бросилась на свою сумку, нещадно расшвыривая вещи по поляне. Вот и аптечка. Только совсем не та, с которой я вышла из своего мира. Когда Лефроэль увидел мои лекарственные средства: пластырь, бинт, йод, стрептоцид, активированный уголь ему просто стало плохо.

– И ЭТИМ вы лечитесь!? Да как вы еще живы-то!?

Короче, эльф собрал мою аптечку заново. Но теперь в ней были четыре маленьких пузырька – и все. Он мне показывал этикетки. В белом – живая вода, в черном – мертвая, в синем – универсальное противоядие, а в красном – такое же универсальное средство против болезней. Хоть против гриппа, хоть против чумы. Три капли на человека – и бегаешь как новенький.

– Вышеслав, ты должен мне довериться, – приказала я. – Сейчас я выдерну копье, и ты потеряешь созна-ние. А очнешься уже полностью здоровым. Ясно? В глазах царевича отрешенность сменялась безумной надеждой.

– Э…о прав…а? – выдавил он вместе с кровью.

– Клянусь, – сказала я.

– Я помогу. Царевич кое-как приподнялся. Непослушные пальцы обхватили копье.

– Сейчас. – Голос был похож на стон, но пальцы уверенно дернули копье из груди. Хлынула ярко-алая, просто невероятно алая кровь. Вышеслав откинулся назад. И я поняла – умер. Ну и пусть. Сейчас мы это исправим. Сложно держать флакончик в зубах, но я справилась. Три капли из склянки черного стекла упа-ли на рану. Это было на самом деле – и это было чудо! Не хуже божественного.

Три капли мертвой воды творили в ране чудеса. На моих глазах кровь темнела, сворачивалась, пробива-лась новая, нежно-розовая кожа, соединялись разорванные ткани… Куда там нашему убогому аспирину. Недаром Лефроэль был так удивлен.

– Почему вы не пользуетесь ни живой ни мертвой водой? – спрашивал он у меня.

– У нас их нет. Только сказки остались, – пожимала плечами я.

– Но это же глупость! В каждом мире есть и живая и мертвая вода! Согласно закону Эртенсиуса, там, где есть жизнь, есть и способы ее охраны и защиты!

– Может и так, но жизнь об этом не знает. У нас только сказки остались.

– Это просто ужасно. Надеюсь, ты потом, когда окажешься в своем мире, изменишь это положение вещей? Я задумалась, но потом покачала головой.

– Нет, Лефроэль, я этого не сделаю. Если в нашем мире еще остались живая и мертвая вода, пусть они ос-танутся в неизвестности. Я слишком хорошо понимаю, что будет, если они попадут в грязные руки…

Ох, ты елки-палки! Увлекшись своими воспоминаниями, я и не заметила, как у Вышеслава на месте раны осталась только засохшая кровь. Я попробовала отскрести ее лапой и увидела здоровую кожу. Все, дейст-вие мертвой воды завершено. Теперь – живая вода. Ровненько три капли из пузырька с белой этикеткой упали на губы Вышеслава. Капли сияли под лучами солнца, как три алмаза. Вышеслав пошевелился и от-крыл глаза.

– Я уже проснулся?

– Да ты и не спал. В глазах Вышеслава появилось странное выражение.

– Да, я не спал… Я помню, они напали… Копье пронзило мне грудь… Ты сказала…

– Да. Ты выдернул копье и на время потерял сознание. А я зашептала твою рану.

Не стоит травмировать бедного парня. Зачем ему знать, что он уже успел умереть и родиться второй раз, с помощью эльфийских зелий.

– Все так странно…

– Вышеслав, очнись! – взорвалась я. – Ты жив, ты цел – и это главное! Теперь бери мешок с птицей под мышку, положи на меня наши сумки – и пошли! Мне позарез нужно в ваш город! Ты проведешь меня через ворота?

– Конечно! Я буду счастлив! Тина, а ты не хочешь остаться у нас? Погостить?

– Зачем? Ты получишь свое, а я – свое. Чтобы расколдоваться мне нужна веточка с яблони. Да-да, с той самой яблони. Но когда я пришла к ней, она приказала помочь тебе в обмен на веточку. Что я и сделала. Теперь ты будешь царем, а я отправлюсь домой.

– Я к тебе привязался.

– За такой короткий срок?

– Ну и что? Ты мне жизнь спасла. Более того, ты помогла мне занять престол…

– Пока еще не помогла. Эй, полегче, ты с меня шкуру сдерешь!

За разговорами Вышеслав успел подняться на ноги, упихать мои вещи обратно в сумку и теперь пытался получше присобачить ее мне на спину. Но пока получалось плохо.

– Теперь лучше?

– Теперь да.

Мы очень медленно шли по дороге к городу и молчали. Даже несносная птица в мешке примолкла.

Вышеслав очень переживал из-за своих братьев, я по морде видела, а по запаху обоняла. Так он еще в де-прессию впадет.

– Не кисни, царевич. Ведь ничего у них не удалось? Ты жив, птица у тебя.

– Жив. Но они же мои братья! Тина, как могут предавать самые близкие тебе люди!?

Вот на это у меня ответа не было. Как-как, да только так и предают. И обманывают, и все что хочешь. Так получается, что ты их считаешь близкими людьми, а они тебя почему-то недалеким человеком.

– А с тобой такого не было?

– Со мной не было. С моей мамой было.

– Расскажи, а? Все время скоротаем.

Мне было не жалко. Да и история простая, как одноклеточное. Моя мама – одна в семье. А еще у нее есть двоюродные сестры. Три штуки. Но характерами они не сошлись с рождения. У моей мамы всегда было огромное шило в заднице. Наверное, за счет всех остальных добропорядочных родственников. Любви к приключениям у моей мамочки на троих бы хватило. И в один прекрасный день, после третьего развода, мы оказались на мели. Поехали на море, а там у нас украли большую сумму денег. Дома у мамы деньги были, то есть была возможность заработать, но выбираться надо было сейчас. И мы попросили родствен-ников прислать денег. Ни один не откликнулся! Хотя мама обещала возвратить их сразу после приезда домой. В тот момент – в Тулу.

– Но они вам просто не помогли, – пожал плечами Вышеслав. – Это не предательство.

– Не знаю. Мама тогда на них жутко обиделась. Они до сих пор не общаются.

– А ты по родным не тоскуешь?

– А я их и не знала. Да и невелико удовольствие. Нашу ветвь вообще в семье не любят. И бабушка замуж вышла против всей родни, и маме на месте не сиделось, а теперь еще и я.

– Традиция, однако, – расхохотался царевич.

Я подумала и присоединилась. Так, за болтовней, и время и дорога летели мимо, даже не задевая нас. Но вот и ворота. Закрытые. Интересно, почему так? День же!

– Постучим? Вместо ответа Вышеслав грохнул ногой по воротам.

– Подонки, мерзавцы, негодяи!!! Открыть ворота немедленно!!! В воротах открылось окошко, и оттуда выглянула голова стражника.

– Чего ломитесь, уроды?

– А ну открыть ворота!!! – взревел Вышеслав.

Стражник вгляделся в него пристальнее. Лицо в окошке как-то побледнело. Потом послышался подозри-тельный звук, типа икоты, а через секунду и грохот упавшего тела. У нас просто челюсти отвисли.

– Эт-то еще что такое? – удивилась я. – Они у вас все такие слабонервные, или через одного?

– Да нет, никогда так не было, – пожал плечами Вышеслав. И еще громче замолотил по воротам. Теперь уже не руками, а рукоятью топора. И не напрасно. Опять высунулась чья-то рожа. Я отошла подальше. Чесноком завоняло так, что любой вампир копыта бы отбросил.

– Чего… ой!

Из-за ворот опять послышался звук падающего тела. Я с интересом посмотрела на Вышеслава.

– Что происходит?

– Не знаю. Скажи, а ты не можешь сама открыть ворота?

– Могу.

Я напряглась. Засов осторожно задвигался в пазах. Я справилась меньше чем за минуту. Вот что значит практика! Вытащила засов и отпустила его. Он упал на что-то мягкое. Кажется на стражника. Вышеслав толкнул калитку, и мы вошли внутрь. Стражник, на котором валялся засов, поднял голову, собираясь ска-зать что-то плохое о наших родственниках – и тут же опять ушел в глубокий обморок. Но на этот раз я по-няла, куда он смотрит. Он смотрел на Вышеслава.

– Они что – так тебя боятся?

– Не знаю. С чего бы?

Вот и я не знала. Хотя видок у Вышеслава был тот еще. Одежда вся в крови, лицо бледное, глаза злые. Но что тут такого!? Я сама иногда выгляжу и похуже. Особенно после пятой пары. Вот когда хочется плевать-ся, ругаться и драться! А Вышеслав-то чего?

– Может их попробовать в чувство привести? – предложила я.

– А на фига?

Да, лихо от меня Славка выражений нахватался. Потом еще историки-лингвисты будут выяснять проис-хождение слова «фиг». Засоряю я иномировую культуру, засоряю. Лирин не одобрит.

– Надо же узнать, чего они на тебя так смотрят?

– Как – так?

– Словно у тебя рога, хвост и ослиные уши отросли. Вышеслав, балбес, принял все за чистую монету и пощупал голову.

– Да нет, не отросли.

– Значит, кальция в организме не хватает, – сделала я вывод. – Давай, приводи их в чувство!

Вышеслав послушно занялся одним из стражников. Тем, который первый нас встретил. Не прошло и двух минут, как местный секъюрити открыл глаза. Потом увидел Вышеслава и опять начал их закатывать под лоб.

– Чего смотришь!? – рыкнул Вышеслав. – Царевича не признаешь!?

– Да как не признать, признаю, – согласился стражник. – Так ведь ты умер?

Теперь умирающего лебедя изобразил уже Вышеслав. Тоже закатил глазки и собрался уйти от реальности. Этого я ему сделать не дала. Накатила лапой по уху и рявкнула:

– Очнись, придурок! С какого рожна вы все решили, что Вышеслав умер!?

Последняя фраза относилась уже к стражнику. Увы. Я как-то забыла, что в этом мире волки не разговари-вают. Так что стражник опять ушел в нирвану. Зато Вышеслав пришел в форму.

– Так я что – умер?

– Ну, нет! С трупами я никаких дел не имею! Я биолог, а не патологоанатом.

– Че-го?

– Да жив ты, идиот! Живее всех живых, еще и этого кретина припадочного переживешь!

Это Вышеслав понял. А я загрустила. Что за жизнь такая пошла, что на мужиков орать приходится, чтобы до них хоть что-то дошло? Или это мне такие экземпляры попадаются? Тот же Ники, да я с ним за всю свою семейную жизнь ни разу голос не повысила. А тут ору и ору с утра до вечера. Зверею. И в буквальном смысле слова – тоже.

Вышеславу надоело церемониться, и он отвесил стражнику пару оплеух. Помогло не хуже нашатыря. Мужчины, берите на вооружение этот метод! Стражник открыл, ясны очи и окатил нас дурным взором.

– С-собак-ка разг-говаривает?!

– Не разговаривает она! – рявкнул Вышеслав. – Пить меньше надо! Или хотя бы закусывать!

Оно и правильно. Не фиг этому стражнику все объяснять. Сие не есть его проблемы.

– Тогда понятно, – философски протянул стражник.

– Что – понятно!? – пошел вразнос Вышеслав. – Что тебе, тараканий сын, понятно!? Царевич домой вернул-ся с победой, так вы его тут обмороками встречаете!? Нажрались с утра пораньше!? Распустились!? Вот я вас всех на дальнюю границу – с печконегами воевать загоню! Там вас быстро закусывать научат, парази-тов!

– Так как же не выпить, – заныл стражник. – Горе-то какое!

– Какое – такое горе!

– Дык вы ж умерли!

– Вот сейчас я тебе в ухо врежу – сразу поймешь, кто из нас жив, а кто умер! – вызверился Вышеслав. – Вам что, выпить без повода нельзя было!? Меня хоронить решили!?

– Ваше Высочество!!! – теперь стражник взвыл по-настоящему. – Не велите казнить, велите слово молвить!

– Так давно бы молвил, недоумок! – Вышеслав немного успокоился и говорил почти мирно. – Тянешь тут кота за… хвост!

– Ваше Высочество, так ждали вас троих, вас да братьев ваших! С подвигом ждали, а тут! Часа два тому назад приезжают ваши братья в город, и ведь лица на них нет! Говорят так, мол, и так, разделились они, то есть вы и они, чтоб скорее птицу чудную добыть, договорились на развилке встретиться, да напала на вас вражья сила! Из леса разбойников набежала тьма-тьмущая! Бились вы все утро и одолели их, да только вы в бою и пали! Копьем вас кто-то пронзил! А они уж еле живые вашему батюшке новость понесли…

– Вот козлы, – процедил Вышеслав.

– Генетические выродки, жертвы аборта! – поддержала я. Я бы и еще поддержала, но тут стражник опять ушел в глубокий обморок и Вышеслав погрозил мне кулаком.

– Ты мне так стражу до нервного тика доведешь!

– А ты их закаляй! Чего они у тебя такие все невыдержанные! Волк заговорил – и сразу в обморок! Да со мной хоть что заговорит – я на ногах устою!

– Ладно, пошли? Вышеслав отпихнул от себя стражника и поднялся на ноги.

– Куда?

– Как куда? Во дворец! Устроим им явление меня народу? Развлекаться я любила. Особенно так.

– Устроим!

Явление Вышеслава пред светлы очи жителей города было ошеломительным. По улице словно шел сам воскресший Христос, а не обычный парень с собакой. Хотя так и было, это я насчет воскрешения. Но думаю здесь культ воскресшего Вышеслава не устроят. Не тот народ.

Царевич шел по улице. Люди сперва просто провожали его взглядами, потом до них доходило, что Выше-слав как бы умер, и они застывали на месте, а потом до них доходило, что Вышеслав действительно в дра-ной и испачканной кровью одежде, но абсолютно здоров. Вышеслав делал вид, что не замечает изумлен-ных взглядов, и вовсю болтал со мной.

– Тебе у нас понравится! Обещаю! Я знаю, остаться ты не сможешь, но ты потом приедешь погостить?

Ради конспирации рта я не открывала, но головой кивнула. Приеду с удовольствием. Еще и мужа сюда привезу, познакомлю с Вышеславом.

– Отлично. А я издам закон – в честь тебя. Волков в наших лесах больше убивать не будут. Вот так и издаются законы. Так мы прошли полпути до дворца. Потом же…

– Царевич Вышеслав?

Голос принадлежал невысокой худенькой девушке, выглянувшей из окна. Мы как раз проходили мимо ее дома. Вышеслав поднял голову.

– Да, это я.

– И ты живой?

– Ты же меня видишь? Я живой, слово царевича!

– Подожди минуту, я сейчас к вам спущусь! Лицо девушки исчезло из окна. Я с удивлением посмотрела на Вышеслава.

– Кто это?

– Моя старая знакомая. Мы в детстве вместе играли!

– Да-а? А кто она?

– Ее дядя – начальник городской стражи. Сама она сирота, так он ее сперва во дворец брал, потом пере-стал, когда у его жены пятый ребенок родился. Катя, она умница. Интересно, а зачем она нас остановила? Нам здесь до дворца рукой подать.

– Может, она тебя хочет потрогать, чтобы убедиться, что ты не привидение? Девушка вылетела из-за ворот как ракета.

– Вышеслав, тебе грозит опасность! Тебя могут убить! Эк удивила! Его уже сегодня угробили, едва откачала!

– Твои братья сегодня вернулись в город, они распустили слухи, что ты умер! Теперь ты появился здесь и по городу пошли слухи! До дворца вам не дойти, вас перехватят и убьют!

– Ну, ни фига себе, – протянула я, совершенно забыв, что я – молчащая собака. – А ты-то откуда это знаешь, а, девочка?

Девочка оказалась крутой и в обморок не упала. Только глазами на меня сверкнула.

– Мой дядя служит вашему старшему брату. А я недавно относила ему обед. Он сейчас в карауле на улице Ратников. Мне это ничего не говорило, но Вышеслав нахмурился.

– Хреново, Тина. Эта улица – одна из основных, ведущих ко дворцу. Если они перекроют еще пару улиц, нам просто не пройти! А что они могут сделать за это время…

Что могут? Да что угодно! Отречение от престола отца Вышеслава, а то и падение с крыши дворца. Или еще проще. Сердце горя не выдержало. Как же, младший сын погиб! А если этому сердцу помогли не вы-держать горя чем-то типа яда, так кто здесь это разберет! Здесь же патологоанатомов не водится, а слова «химический анализ тканей» относятся скорее к матерным выражениям. И что теперь делать прикажете? Вешаться от отчаяния? Или броситься грудью на баррикады, чтобы героически погибнуть в неравном бою? Это для камикадзе и садомазохистов. А мы – нормальные люди, нам бы и врагу холку намылить и самим уцелеть. Что же нам делать? А вот что! Я хоть и не ведьма, но кое-что уже могу. Как насчет теле-портации? Хотя нет. Это мне не под силу. Еще впишемся в какую-нибудь стену на молекулярном уровне. Или срастемся с кем-нибудь. Чтобы телепортироваться, надо точно знать место, хотя бы видеть его своими глазами. Хоть один раз. Вышеслав может описать мне свой дворец, но это мало чем поможет. Так, теле-портация отпадает, как непрактичная. Воспользоваться ветром? Хрен редьки не слаще. Нас-то он доставит по адресу, да заодно и дворец разнесет на запчасти. Невыгодно. Тогда что? И тут мне в голову пришла по-трясная идея.

– Вышеслав, я знаю, что нам делать! Мы им столько пыли в глаза пустим! Девушка, у вас найдется чистая рубашка и плащ?

Только теперь до девчонки дошло, что мне говорить не положено. Она пискнула, и начала красиво падать в обморок. Вышеслав ловко перехватил ее и встряхнул.

– Очнись, Катюшка! Это не волк, это заколдованная женщина! Все в порядке! Ответь ей! Девушка помотала головой.

– Я в порядке. Да, у нас есть чистая рубашка и плащ. Постойте здесь, я сейчас все принесу.

Не прошло и пяти минут, как девушка вылетела на улицу. В руках у нее была белая рубашка, а через плечо перекинут красный плащ.

– Вот!

Вышеслав быстро стянул с себя лохмотья и переоделся. Какая прелесть. Настоящий сказочный царевич. Глаз радуется. Я же пока присматривалась к девчонке. Да, не красавица. Прыщей нет, волосы русые, лицо круглое. Невысокая, худая, чтобы не сказать тощая. Не такая красавица, но видно умница. Глаза серые, живые, веселые.

– А в честь чего ты решила нам помочь? – спросила я. Девчонка уже освоилась.

– Мне царевич Вышеслав всегда нравился, – шепнула она мне в самое ухо. – Знаю, я ему не пара, но хоть чем-то помочь…

– Обнадеживать тебя пока не буду, но лучшей жены ему не найти.

– Благодарствую на добром слове.

– Не на добром, а на правдивом.

Я и правда решила сосватать эту девушку с Вышеславом. Подкину ему идею, а там пусть сам крутится. И яблоне сказать при случае. Вышеслав смелый, а девчонка умная. Отличная будет пара.

– Я готов, – прервал мои мысли царевич.

– Тогда тебе придется опять сесть на меня верхом.

Левитация. Очень простое заклинание. Но если тебе приходится еще нести на себе около 90 килограмм живого веса, оно становится вовсе не таким простым. Я медленно плыла по воздуху. Вверх и вверх. А те-перь прямо, повороты регулируются взмахами хвоста. Вышеслав крепко вцепился в мой загривок. С высо-ты пятиэтажного дома нам были видны и засады на улицах. Они нас тоже видели, но сделать ничего не могли. Луков или арбалетов у них не было, а кирпичом бросать бесполезно – не добросишь. Вот и дворец. Сверху он выглядел как пряничный домик. Четыре купола, между ними остальной дворец. Не знаю, как эта постройка точно называется.

– Куда приземляться? – прокричала я Вышеславу.

– Давай рули на красный купол! Там самое главное здание!

Я послушно взмахнула хвостом. Мы опустились на красный купол. Высоко-о-о, далеко-о-о. Не только видно далеко, но и падать тоже далековато.

– А как теперь вниз? Так спрыгнем?

– Тут есть проход. Давай за мной! Вышеслав открыл небольшую дверцу и нырнул внутрь.

– Мы сюда на спор лазили. Ну и от нянек прятались, когда они нас особенно донимали.

– Когда уши мыть не хотелось?

– И шею тоже.

Мы долго спускались по какой-то дурацкой лестнице. Наверное, я вытерла шкурой все углы, а сумки во-обще пришлось пока оставить наверху. Минут через двадцать Вышеслав поднял руку, призывая к молча-нию, и пропустил меня вперед. Я скользнула в темноту. Нет, обязательно при встрече поблагодарю Орлан-ду ан-Криталь за подарок. Побольше бы таких врагов! Будь я сейчас человеком – да разве мы бы смогли пройти такой путь? Без волчьего обоняния, без волчьей силы. Да никогда! После всех ходов и выходов мы оказались «на галерке». Точнее – в тронном зале была витражная крыша. Слюдяная, по-моему. Ее нужно было протирать, чистить, закрывать во время града. И к ней вели несколько черных ходов, чтобы только слугам пройти. Вот через это витражное окно на крыше мы и смотрели в тронный зал. А в тронном зале творилось что-то немыслимое. Хотя вру. Мыслимое и даже осмысленное. Государственный переворот там творился! Царь, явно отец Вышеслава, было у них что-то такое в фигуре и в лице, что сразу понимаешь – родственники, сидел на троне, сжав руками голову. На его лице было такое отчаяние, что я даже его пожа-лела. Бедный мужик. Ой, недаром говорят, что один сын – нет сына, два сына – полсына, а три сына – один сын. В том смысле, что хоть один-то должен человеком получиться!? Двое старших братьев Вышеслава сейчас стояли у трона. Вышеслав их слышать не мог, а вот я слышала и отлично.

– …должен решать, кто из нас наследует трон. – Это старший сын. Понятно, пошли добровольно-принудительные разговоры под грифом: «Попробуй не отдай!»

– Вышеслав даже не похоронен, а вы мне говорите о троне! Мой сын умер! – как мог, выворачивался отец Вышеслава. Получалось плохо. Может, он и горевал, но благодарным деткам не было до этого никакого дела.

– Мы живы! У тебя еще двое сыновей! – настаивал средний сын.

– Но вы не привезли жар-птицу!

– Зато вернулись живыми! Отец, тебе придется выбрать!

Мы с Вышеславом, которому я поспешно пересказывала суть разговора, переглянулись. Довольно. Царе-вич опять взгромоздился ко мне на спину, потом размахнулся мечом и треснул по витражу.

Какие у них были морды! Это было что-то с чем-то! Смесь недоверия, ужаса и дикого изумления. Мы плавно приземлились прямо перед троном.

– Ну что, не ждали, подлецы!? – прорычал Славка. Царевичи опешили.

– А… э… у… Содержательного диалога не получилось. Я решила добавить.

– Так, переворот отменяется, самозванцев нам не надо, и так проблем до фига. Есть радикальное предло-жение – сделать вам ритуальное харакири. Сами управитесь или помочь?

Добавки не понадобилось. Орали братцы душевно. Вместе с царем. Так орали, что осколки витража внутрь посыпались. Я покачала головой. Мы разрушаем предметы искусства, археологи нам этого не простят. Вот и витраж раздолбали! А как красиво было! Особенно вечером и в полдень, когда солнце проникает внутрь зала под прямым углом. Мне потомки не простят варварского отношения к культуре. Братья-царевичи, тем временем, продолжая орать, как коты кастрируемые, ломанулись к дверям. А зря. Чем-чем, но телекинезом владеет каждая начинающая ведьма. И преотлично владеет. Мне Лирин объясняла. Колдовские способно-сти активизируются при переходе из одного мира в другой и продолжают совершенствоваться. Заклинания я почти не знала, а вот дверь захлопнуть перед самым носом у братцев, да еще и засов заложить – это дело трех секунд. Но доходило до них гораздо дольше. Пока царевичи (имена их я так и не узнала, да и не очень нужно было) пытались проломить двери головой (напрасно. Пусть по умственным способностям они и близки к дубу, но дерево все равно крепче), Вышеслав шагнул к отцу.

– Папа, это я, Славка! Я жив! Я, правда, живой!

Царь перестал визжать. Подумал. Поднялся с трона. Обошел вокруг Вышеслава. Протянул руку и осто-рожно дотронулся до его рукава.

– Сынок! Живой!? Живой!!!

В следующий миг отец с сыном слились в объятиях. Я порадовалась за них. А вот два других брата – не очень. Они поняли, что убегать им некуда, да и не удастся. А вот если убить нас троих, тогда все можно будет списать. Типа Вышеслав убил отца, а они героически его защищали. Ну и убили братца под шумок. Дурное дело – нехитрое. Они отлепились от двери, вытащили из ножен мечи и медленно пошли к трону. Я встала на дороге.

– Мальчики, а ваша мама не говорила вам, что ножик детям – не игрушка?

– Уйди, нечисть! – это старший из царевичей, с горящими глазами и нехорошими намерениями.

– Сам ты нечисть, – обиделась я. – Небось, неделю не умывался, а туда же, обзывается!

– Сейчас я тебе голову снесу! – это уже второй, таким волчьим рыком. Сопляк! Куда ему до нашей завка-федрой. Та как рявкнет – бумаги со стола сметает!

– Ой, сколько обещаний, – вздохнула я. – Не гони пургу братан, понты корявые!

Не уверена, что я правильно употребила эти слова, но очень захотелось. На ребят это подействовало убой-но. Они забыли о родственниках и с ревом бросились ко мне, размахивая отточенными мечами. Салатом мне быть не захотелось. Я бросилась драпать по залу, как раз между ними. Братцы – за мной.

– Вышеслав, помоги!!! – заорала я так, что в ушах зазвенело. Да, будь я еще в человеческом теле, я бы по-пробовала потягаться с этими парнями. У меня за спиной хватает всяких секций. Но я на четырех ногах и в волчьей шкуре. Одного загрызать буду, а другой меня угробит. Для заклинаний тоже время требуется. Тем более мне, я-то ни одного из них толком не помню, вообще заклинания – это гораздо хуже классификации позвоночных на латинском языке. Вышеслав, хвала Высшим Силам, отвлекся от отца. Сунул тому в руки мешок с птицей, вытащил меч и направился к нам. Я как раз удачно запустила братцам под ноги тяжелую вазу. Старший ее перепрыгнул, а среднего она сбила с ног. Я тут же развернулась и придержала его лапой.

– Дернешься – глотку перегрызу, – предупредила я. – Дернись пожалуйста, а то твой братан меня второй день на салате держит!

Врала я внаглую. Очень охота было такую дрянь в рот брать! Он же год не мылся, воняет как помойный бак. Предупредила для очистки совести, чтобы не дергался. Куда там! Средний брат побледнел, как смерть и заткнулся. Только руки и ноги дрожали. Какое там дергаться! Я сама вскоре задергалась, потому что за-пах от него пошел, как от общественного туалета. А Вышеслав тем временем расправлялся со старшим братом. Мечи так и мелькали. И тут Славка споткнулся. Я завизжала так, что посыпались осколки витража, каким-то чудом оставшиеся в раме. Получилось очень впечатляюще. Это нас и спасло. Вышеслав еще па-дал, его брат отвлекся на мой визг – и тут царевич, еще в падении, достал его концом меча поперек живота.

Дальше все было даже скучно. Сперва вызвали стражу, убрали труп и заключенного, предъявили царю птичку, и тот приказал собирать народ для важной церемонии. Надо же было провозглашать Вышеслава царем. Среди этого шума мы и попрощались.

– Даже на коронацию не останешься?

– Не могу. Времени нет совсем!

– Но хоть потом приедешь?

– Постараюсь. Если жива буду.

– Обязательно приезжай. В человеческом облике. Мужа привози…

– Кстати! Ты Катерину-то на коронацию пригласи, свинтус! Девушка тебя об опасности предупредила, а ты, небось, и забыл?

– Сей же час слуг пошлю!

– Вот-вот, пошли. И я пошла. Мне еще к яблоне надо.

– Давай провожу.

– Проводи.

До выхода из дворца меня Вышеслав довел. Там попрощался за лапу, нагрузил на меня мои сумки, и я от-правилась к яблоне. Там мне дорогу преградили двое стражников.

– А ну пшла отсюда, псина!

Второй, не говоря дурного слова, запустил в меня подобранным камнем. Ну и хамье!

– Пропустите, козлы позорные! Пасти порву, моргалы выколю, запорю на конюшне!!!

Я бы еще добавила, но куда там! И того хватило! Стражники заорали, как покусанные и бросились бежать. Слабонервные! Вот с моими студентами хоть крокодил заговорит – они не удивятся! Зато могут споить в мгновение ока и продать в зоопарк за хорошие бабки в евро. Я нагло пнула ворота передней лапой и про-шла внутрь. Яблоня уже меня ждала, открыв свои древесные глаза.

– Я свое обещание выполнила, – честно сказала я. – Вышеслав к коронации готовится.

– Я тоже свое обещание выполню, – согласилась яблоня.

Тонкая веточка медленно наклонялась ко мне. Я протянула руку и дотронулась до нее. Щелк! Яблоня чуть поморщилась, если это выражение применимо к древесной коре. В моей лапе осталась веточка толщиной с мой большой палец и длиной где-то двадцать-двадцать пять сантиметров. С одного конца она была укра-шена тремя зелеными листочками.

– Я тебе очень благодарна, – сказала яблоня. Ты сейчас отправляешься домой?

– Да. Кстати!

Я вспомнила про Катерину и объяснила яблоне, кто это такая и зачем она нужна. Яблоня выслушала меня и зашелестела листвой.

– Надо подумать.

– Надо, – согласилась я. – Она отличная девочка. И умница, каких мало. Хорошая была бы пара. Ну, мне пора. Можно прямо от тебя отправиться?

– Можно. Я зажмурилась. Представила себе эльфийку, как живую, и громко позвала:

– Лирин! Ты бы не могла переправить меня обратно!?

***** Та же комната, те же люди. Мужчина поворачивается к Орланде ан-Криталь.

– Ну что, дочка, тебя обставили?

– Но кто же мог знать! В волчьей шкуре она не смогла бы открыть проход! Она осталась бы там навсе-гда!

– А она этого не сделала! Ее вытащила эльфийка!

– Папа! Ты можешь как-нибудь наказать эту дрянь!?

– Которую? Тину? Извини – нет. Правила ты знаешь не хуже меня.

– Я не о Тине! Я об эльфийке!

– Милая, ты с ума сошла? Если мы только выкажем свое неудовольствие эльфам, они нас в порошок со-трут! Ты не смотри, что Лирин – женщина, да еще и совсем молоденькая.

– Ничего себе молоденькая – пятьсот лет с хвостиком!

– Для эльфов это даже не молодость, а так. Мелочи. Как и для нас. Но характер у нее – будь здоров! С ее отцом и то легче было дело иметь, чем с этой акулой! Она своего не упустит! Если я сейчас скажу, что недоволен, она мне мигом припомнит твою ящерицу, добавит попытку отравления подруги, приплюсует нападение тех трех кретинов, залакирует похищением подружкиного мужа и стребует с меня компенса-цию за моральный ущерб этой девушке. Тине.

– И мы ничего не можем сделать?!

– Что я могу сделать, если эльфийка совершено права? Тут хоть из кожи вылезешь, но ничего ей не предъявишь!

– А помощь вэари при прохождении инициации?

– Глупости! Это не запрещено.

– Но что-то же можно сделать!? – взвыла Олечка, не хуже отечественной бензопилы. Маг поморщился.

– Потише, пожалуйста! Хорошо, что ты предлагаешь? Штурмовать мир эльфов? Лучше, поди, с башни бросься. Это будет быстрее и безболезненней.

– Пап, не издевайся!

– Я не издеваюсь, я говорю о фактах. Операцию ты успешно провалила, Тина в безопасности, материал для волшебной палочки она достала, теперь остается только ждать. Она должна сделать кое-что еще. Интересно, из чего она захочет сделать медальон?

– Не знаю!

– А я рискну предположить. Тина не разменивается на мелочи, все предметы в ее обиходе должны обла-дать максимально возможной СИЛОЙ. Она очень хочет поквитаться с нами за похищение мужа. Очень.

– Но ты же этого не допустишь, правда, папа!?

– Но и запретить не смогу. Если она вызовет тебя на поединок – отдуваться будешь сама, дочурка. А СИЛЫ и таланта у тебя гораздо меньше, – взгляд чародея остановился на манипуляторе силовыми пото-ками (в просторечии – волшебная палочка), висящем на поясе Орланды. Самый обычный рог единорога. Такой – у каждого второго мага. Дилетантство. Орланда, отлично поняв, на что именно намекает отец, в ярости вылетела прочь и хлопнула дверью, едва не сорвав ее с петель. Маг грустно покачал головой.

– И в кого она у меня такая бестолковая!? Да, то, что я делаю руками, получается гораздо лучше.

ГЛАВА 7.

– Тина, ты просто рехнулась! – выговаривала мне Лирин несколько часов спустя. Я, уже в нормальном че-ловеческом облике, отмытая и накормленная, сидела у нее в покоях в огромном и чертовски удобном кресле. Лирин с Лефроэлем расположились, напротив, на диване. Эльфийка облокотилась на будущего мужа, как на подлокотник, но ему это было только в кайф. Где-то сейчас мой Ники?

– Почему – рехнулась? – вяло возразила я. – Все же получилось!

– Да, но как?! Хорошо еще, что с птицей все ладно вышло! У нас она двоих разведчиков съела!

– Какой ужас, – посочувствовала я.

– Они были не эльфы, – отмахнулась Лирин. – Но все равно жалко! И тебя она бы съела!

– Я же ее детей спасла!

– Тебе просто очень повезло!

– Я тут осмотрел твой меч, – подал голос Лефроэль. – Отличная вещь. Тонкий, легкий, прекрасно сбалан-сирован! И с какой-то странной магией. Никогда такого не встречал! Ты здесь еще долго у нас пробудешь?

– В смысле?

– Как скоро ты отправишься за материалом для медальона и куда?

– Завтра на рассвете. Так что меч в твоем распоряжении только до вечера.

– А на ночь?

– А ночью в твоем распоряжении буду я, – улыбнулась Лирин.

Я фыркнула. Лефроэль покраснел. Судя по его бордовым ушам, ночью ему будет явно не до мечей. И пра-вильно! Я вот ночью буду «Междумирианник» листать, набираться опыта. А был бы здесь мой муж, книга бы осталась на столике у кровати. И я бы об этом ни минуты не жалела.

– Вернись на землю, Моисей! – грохнула по моим хрустальным мечтам Лирин.

– А откуда вы знаете о Моисее? – удивилась я.

– Чего я только не знаю, – фыркнула эльфийка. – Ты пойми, нельзя быть такой безалаберной! Один только компотик из сеавариллы чего стоит! Если бы мы тебя не расколдовали в течение трех дней, ты бы на пол-года осталась в волчьей шкуре! Я думаю, зоофилией твой муж не страдает!?

– Не страдает.

– Ну вот! Не говоря уже о том, что в том мире противоядия нет, а перебраться самостоятельно через ВО-РОТА из одного мира в другой ты в волчьей шкуре не сможешь. Не сумеешь! Уж извини, талант талантом, но кое-что приходит только с опытом!

Тут я была с ней полностью согласна. Оказывается, Олечка хорошо подготовилась. Хотя Олечка ли? Для такого нужны мозги покруче. А, ладно, пакостить можно с любыми мозгами! И даже вовсе без оных. Было бы желание.

– Тина, ты обязана быть осторожнее! Я дам тебе с собой хрусталик на цепочке, будешь определять нали-чие посторонних примесей в пище и в воде. Ясно?

– Ясно. Спасибо тебе.

– Да ладно, мы же подруги! А Олечку я никогда не любила.

– А волшебники не могут вам напакостить за то, что вы мне помогаете? Лирин покатилась со смеху.

– Тина, во вселенной много народов. Если те же вампиры узнают, что волшебники наехали на эльфов, они обязательно встанут на нашу сторону. Как и мы на их. Вампиры, листэрр, оборотни, коены, фретусы, гно-мы, тролли, да мне недели не хватит, чтобы их перечислить! Если волшебники решат без веских основа-ний предъявить нам претензии, они за это поплатятся! И очень быстро!

– Но у них есть основания! Я, например!

– Ну и что – ты? Ты – моя подруга. Я тебе обязана за Лефроэля, если подходить к проблеме официально! Более того, ты пока не волшебница. Это они тебя предали, подсунув ту ящерицу, а потом еще попытав-шись отравить! Пусть только попробуют хрюкнуть – я их в порошок сотру!

– О! Кстати о вэари! Тебе пока ничего не известно о странном поведении Орланды?

– Пока – ничего. Но я надеюсь, что скоро мне все сообщат. А куда ты отправишься теперь?

– Я отправлюсь в мир «Латтераниан»! Я читала, что лучший материал для медальона – это чешуя дракона Краттохен, в просторечии – Змея Горыныча.

– И как ты собираешься ее добывать? Он же тебя сожрет!

– Подавится. А не то отравится!

– Если он отравится, тебе это будет глубоко безразлично! В драконьем желудке, знаешь ли, как в мона-стыре – мирские проблемы уже не волнуют!

– Но я должна попробовать!

– Как мило! Ты, подруженька, вконец рехнулась!

– Наверное. А что поделаешь? Я же должна выручать мужа?

– Хотела бы я посмотреть на твоего Ника. Знаешь, ему просто неоправданно повезло!

– Знаю. Но думаю, что Лефроэлю повезло не меньше.

– Гораздо больше, – заверил меня Лефроэль. Я не стала уточнять, что он имеет в виду. Мы еще немного потрепались за жизнь, потом Лефроэль и Лирин отправились активно бодрствовать, а я, за неимением му-жа, улеглась спать. М-да, замужество плохо влияет на человека. Сколько лет спала без Ника – и все путем, даже не чувствовала, что мне чего-то не хватает, а стоило прожить в законном браке около двух лет – и здрасте, пожалуйста! Грущу, тоскую, плачу…. Хотя нет, не плачу! Это уже потом, когда мы с мужем оста-немся одни, я устрою ему истерику. И пусть только попробует меня не утешить! Я его… Так я и уснула в приятных мечтаниях. А утро началось с сюрприза. *****

– Папа, ну хоть что-нибудь мы можем сделать?! Я не отдам ей Ника! Я его люблю!

Маг с отвращением покосился на дочку. Нет, ну сколько можно! И так ей уже все условия. Просто бочка меда! Так извольте ей теперь ложку, салфетку и английскую сервировку стола! Но родственные узы были превыше.

– Кое-что мы можем сделать, дорогая. Я направлю твоей сопернице письмо…

– Она мне не соперница! – возмущенно перебила Орланда ан-Криталь. Маг сверкнул в ее сторону глазами.

– Спроси у Ника, кто кому соперник.

Подтекст был ясен. Как Орланда не пыталась соблазнить Ника, тот был непоколебим, как скала. И как-то раз даже весьма нелицеприятно высказался о внешности, уме и СИЛЕ Орланды, сравнив ее со своей женой – и далеко не в пользу колдуньи. Орланда надулась, но ненадолго.

– И что это будет за письмо?

– Прочти.

Орланда пробежала глазами по листу плотной бумаги и расплылась в довольной улыбке.

– От такого она не откажется! Я дам прочесть Нику?

– Делай, как знаешь. Сама отправишь?

– И немедленно!

Орланда вылетела из комнаты, как наскипидаренная. Маг протянул руку к бокалу с вином, с удовольстви-ем отпил несколько глотков и улыбнулся. Если эта женщина, Тина, откажется от его предложения, то это и вправду нечто. Но вряд ли, вряд ли… Он бы точно не отказался. Не такое уж великое сокровище этот Ник, чтобы из-за него идти и в огонь и в воду. *****

Я уже успела принять душ, оделась и завтракала, когда ко мне влетела Лирин. Волосы развеваются, глаза горят, в руках – письмо? Да, письмо. Такой симпатичный конвертик цвета лаванды.

– Что это? – удивилась я.– Сводки с фронта?

– Почти, – фыркнула Лирин, элегантно опускаясь напротив меня и наливая себе какого-то

сока в хрустальный бокал. – С ясновидением у тебя все в порядке. Это печать Верховного колдуна. Стан-дартное магическое послание. Я помотала головой.

– Моя твоя не понимай. Почему магический? Это же конверт? Лирин хлопнула конвертом об стол.

– Я и забыла, что ты пока еще новичок в магии. Значит так. Все послания бывают шестнадцати типов. Пе-речислять не буду, тебе оно и на фиг не сдалось, – земные афоризмы быстро приживались и у эльфов, – А это восьмой тип. Как только ты взламываешь печать, появляется изображение верховного колдуна – или того, кто писал это письмо и популярно объясняет тебе, что ему нужно. После этого, в течение десяти ми-нут ты можешь дать ответ. Тот, кто прислал письмо, мгновенно узнает его.

– В смысле мой светлый облик тоже будут транслировать?

– Что – будут?

– Ну, перед колдуном так же возникнет моя рожица и объяснит, кто есть ху и где он живет?

– Примерно так. А ты будешь объяснять?

– Не знаю. Если они отдадут мне мужа – тогда не буду.

– Помечтай, помечтай…

Я встала из-за стола, выпрямилась, оправила одежду и вскрыла конвертик. Морда верховного колдуна появилась незамедлительно. И симпатичная морда, должна добавить. Аристократическое лицо, седина в волосах, подтянутая фигура в какой-то черной хламиде, типа плаща. Короче – совершенный прохвост. Ни-кем другим с такой внешностью и на такой должности не станешь.

*****

Верховный колдун проснулся на рассвете от странного ощущения, напомнившего тошноту. И только че-рез две минуты понял, что девчонка вскрыла письмо. Оставалось только ждать ответа. А пока – вы-звать дочку. Что он и проделал. Орланда шлепнулась на пол как была, в ночной рубашке, то есть почти голая. Верховный колдун швырнул ей халат.

– Наша подружка читает письмо Интересно, почему так рано?

Ответа не последовало. Орланда напряженно уставилась в пространство спальни. ***** Колдун поклонился.

Здравствуйте, дорогая Тина. Приветствую также всех, кто находится с вами в комнате – если вы читаете мое письмо не одна. Я рад наконец-то поговорить с вами. Моя дочь много мне о вас расска-зывала. Из этих рассказов я понял, что остановить вас – дело безнадежное. Вы твердо решили стать колдуньей и вам пока все удается. Должен признаться – я рад за вас.

– Я поверила, – насмешливо фыркнула Лирин. Я погрозила ей пальцем – не перебивай дяденьку, видишь, как старается! Я знаю, что вы планируете – продолжал колдун.

– Ну-ну, – процедила я. – Знание – сила. Теперь уже Лирин погрозила мне кулаком. Ей тоже было любопытно.

Вы хотите стать волшебницей, вэари и на нашем съезде предъявить права на вашего мужа. Возмож-но, потребовать перераспределения пар, или просто самой родить ему ребенка. Это отличная идея.

И я и Лирин поспешно зажали себе рот, чтобы не высказаться. Колдун продолжал:

Я с удовольствием принял бы ее, если бы не одно обстоятельство. Видите ли, я очень люблю свою дочь. А она без ума от Ника. Увы. Я не смог отговорить ее. Она твердо хочет родить ребенка именно от вашего мужа. И я предлагаю вам дать ей такую возможность. Для волшебников, – а вы тоже на-верняка войдете в наши ряды – сто лет – это меньше, чем год для обычных людей из вашего мира. Я полагаю, что Орланде этого хватит. Возможно, ее бестолковая любовь кончится и раньше. Вы же за это время станете по-настоящему сильной вэари. Я с удовольствием помогу вам на этом сложном пути. К вашим услугам будет все: библиотеки, лаборатории, учителя… Вовсе ни к чему метаться по мирам за редчайшими артефактами, сломя голову, осваивать магию по заведомо неполной книге и устраивать скандал на ассамблее. Вы все равно получите вашего мужа. Просто немного позже. Вам ведь несложно представить, что он уехал в командировку, или в другой город? Подумайте над моим предложением. Уверяю вас – оно очень щедрое. Подумайте – и я жду вашего ответа. Надеюсь на лич-ную встречу с вами. С уважением – Верховный волшебник.

Где-то с полминуты мы с Лирин сидели молча. Потом эльфийка серьезно посмотрела на меня.

– Это и, правда, очень щедрое предложение.

– Знаю. Как я могу надиктовать ответ?

– Нажми подушечкой большого пальца на печать и говори.

– Мерси.

Я вдавила печать в конверт, так, что едва не проделала в нем дырку и заговорила, следя за дикцией и по-строением фразы. *****

В спальне верховного колдуна, на свободном пространстве, засветилось нежно-голубое пятно. Орланда встрепенулась и уставилась на свет. Ее соперница не заставила себя ждать. Из пятна появилась фигура Тины, сперва неясная и расплывчатая, но потом четкая и ясная, как и ее голос. Верховный колдун решил, что у Ника были веские основания хранить верность жене, но сказать это Орланде не успел Тина заго-ворила, отвесив изящный поклон, в стиле мушкетеров.

– Приветствую вас, верховный колдун, а так же приветствую всех, кто находится с вами в комнате. Надеюсь, меня слышит также и ваша дочка. Я прочла ваше письмо. Оно меня порадовало. Сперва меня пытались просто запугать. Потом убить. Теперь – купить. Значит, вы начинаете меня немного уважать. И это хорошо. Нам действительно предстоит встретиться, и лучше, чтобы эта встреча прошла спокойно. Вы сделали мне предложение, и я его слышала. В свою очередь предлагаю вам немедленно отпустить моего мужа, хотя вы вряд ли на это пойдете. Но все же предлагаю. Теперь обещания. Если вы этого не сделаете, мы с вами поговорим на ассамблее. Ваша дочь не объяснила вам одну простую истину, хотя откуда ей это знать. – Презрение в голосе женщины заставило по-ежиться даже видавшего виды верховного колдуна. – Не знаю как там колдуньи и ведьмы, волшебни-цы и вэари, – а русские женщины своей любовью не торгуют, у них другая специализация. Так что вы зря извели бумагу и колдовство. Скажите моему мужу, чтобы он заехал подождать меня в мир эльфов, если все-таки решитесь укоротить амбиции вашей дочери. Я вскоре тоже буду там. А сейчас я отправляюсь по своим делам. К шабашу, о простите, ассамблее, я хочу быть в форме. Приятно бы-ло с вами поговорить, хотя и не с глаза в глаз. Прощайте.

Фигура посреди комнаты отвесила еще один, откровенно издевательский поклон и растворилась в возду-хе. Первой опомнилась Орланда.

– Ну и наглость! Что эта тварь о себе возомнила!?

– Она как раз ничего не возомнила, – поставил ее на место отец. – Она все говорит правильно. Это я ради тебя нарушаю колдовской кодекс. И если бы я знал заранее, что это за женщина, я бы тебе помогать не взялся.

– ПАПА?! – удивленно выдала Орланда.

– Вот именно, не взялся бы! А что это она говорила о специализации русских женщин?

– Не знаю.

– Так сходи, спроси у Ника! И немедленно ко мне!

Верховного колдуна хуже чесотки разобрало любопытство. Орланда мгновенно вылетела из комнаты. Ник еще спал, когда Орланда тряхнула его за плечо.

– В чем проблема, любовь моя? – вопросил он, еще не открывая глаз. Орланда вспыхнула, но вторая фраза быстро опустила ее с небес на землю. – Опять овсянка убежала?

Поняв, что вопрос предназначался не ей, а Тине, Орланда тряхнула несчастного мага еще сильнее. Ник открыл глаза и широко улыбнулся. Потом увидел Орланду и откровенно помрачнел.

– Слушай, тебе делать, что ли нечего?! Таскаешься сюда, как на работу! Что случилось!?

– Скажи, какая специфика у русских женщин?

– Не въехал? А с чего тебе это в голову взбрело?

– Это неважно. Теперь любопытство разобрало и Ника.

– Давай, рассказывай! Должна быть веская причина, чтобы оторвать меня от такого сна! Орланда прищурилась.

– Поцелуешь меня – скажу.

– В щечку, – тут же выдвинул свое требование Ник.

– Нет! По-настоящему!

– Увольте! Я хоть и не завтракал, но целоваться с тобой не стану – стошнит еще!

– Тогда я ничего тебе не скажу!

– Ну и не говори. – Ник постарался укротить любопытство. – Я-то когда-нибудь все это узнаю, а вот тебе ждать нельзя, так?

Орланда несколько минут сопела, потом приблизилась и села на кровать. Ник тут же подвинулся, прояв-ляя вежливость. А на самом деле, чтобы потом Тина его ни в чем не обвинила. Типа – чист как стеклуш-ко! Даже не прикасался. Несколько минут они так передвигались, пока Ник не понял, что кровать кончи-лась, замотался одеялом и пересел в кресло.

– Ну, так что – дозрела? Орланда посопела еще пару минут, а потом кивнула.

– Помнишь, я тебе показывала письмо? Мы получили ответ от твоей жены. И чего ей вздумалось вста-вать в такую рань? – время в этих двух мирах, мире колдунов и эльфов, текло почти вровень, с разницей где-то в полчаса.

– Мы всегда вставали вместе в это время, – Ник не упустил возможность уколоть Орланду. – Утренние часы тоже можно провести… интересно, как и ночные. Женщина нахмурилась, но стерпела.

– Так вот, она прислала ответ.

– Отрицательный? – попал в «десятку» Ник. Кого-кого, но свою жену он знал.

– Именно!

– И Тина, оставаясь вежливой, наговорила вам всяких гадостей?

– Чего еще можно ждать от этой плебейки!?

– Например, ее личного появления здесь и объяснения вам всей ошибочности ваших заблуждений, так ска-зать из глаза в глаз.

– И она так сказала! А что это значит?

– Сокращение. С глазу на глаз и кулаком тебе в глаз. А что еще она сказала?

– Сказала, что русские женщины любовью не торгуют, у них другая специфика… или специализация. Что это может означать?

– Что вы ее круто разозлили. Иначе она бы промолчала. Было такое стихотворение, ей

очень нравилось. Автора она не помнила. Кто-то из студентов для нее сочинил. Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет. В кольчуге за родину встанет, Над мертвым врагом не всплакнет. Специфика русского быта Для женщин на все времена. Не спросит у мужа подмоги, Со всем разберется сама…

– Ненавижу!!! – прошипела женщина. Ник и ухом не повел: Но с нежной и чуткой душою, Упрятанной в ратный доспех. И только в таких, уж поверьте, Возможно влюбиться навек.

Орланда вылетела из комнаты, даже не дослушав последней строфы. Ник с удовольствием растянулся на кровати и послал воздушный поцелуй воображаемой жене.

– И только в таких, уж поверьте, возможно влюбиться навек!

***** Лирин смотрела на меня с восхищением.

– Знаешь, Тина, а я на какой-то момент засомневалась в тебе.

– Это в чем же?

– Я думала, что ты умнее. Но ты на самом дела благородная, рыцарственная… Я поняла, что комплиментов ждать не приходится.

– … невероятная дуреха! Ну почему ты отказалась?

Я не обиделась. Чего уж там, я и сама на один момент заколебалась. Отдать мужа в аренду (весьма выгод-ную аренду, стоит заметить) этой дуре, пусть сделает ей ребенка, а потом, когда мы будем конкретными колдунами, мы поженимся опять. Что меня остановило? Да черт его знает! Как говорила Анечка-модистка, та самая, что сбежала с Валентином Хромая Нога и, кстати, была незаконнорожденной дочерью какого-то князя: «Я может и незаконнорожденная, но гордости мне досталось на целое семейство признанных кня-зей!» И эта-то фамильная гордость тянула меня сейчас к черту на рога, в мир Латтераниан, за головой, то есть не головой, а всего одной чешуйкой дракона Карто… Крато…хрен? Короче, Змея Горыныча – и точка. Но эльфийке надо все объяснить.

– Лирин, я не понимаю, что происходит.

– То есть?

– Пока я не узнаю, зачем Орланде понадобилось вступать со мной в контакт, зачем она явилась ко мне до-мой – я ни на что не соглашусь. Если не знаешь всей обстановки, никогда не сможешь успешно торговать-ся.

– Логично. Ладно, проехали. Что у тебя по плану?

– Мир Латтераниан. И дракон.

– А что тебя тянет именно в мир Латтераниан? Дракона можно и где поближе добыть. – Спросила Лирин. – Мои ребята там бывали – жуткая дыра. Типа вашей Киевской Руси, только еще примитивней.

– Киевская Русь примитивной не была, – обиделась я.

– Извини, если задела твое национальное самолюбие, – ухмыльнулась эльфийка. – Но лично я считаю пер-вым признаком цивилизации нормальный ватерклозет.

– А там все пользуются кустиками?

– И как ты угадала?

– Так вот и угадала. Но главное не это. Вы же сможете забросить меня в тот мир и вытащить оттуда, если Олечка подстроит мне подлянку?

– Разумеется! Только позови, я активирую заклинание в единый миг.

– Отлично! Как, по-твоему, я подходяще одета?

– Более чем. Если забыть, что там в такой одежде не ходят.

Я фыркнула. Собственно, моя одежда представляла собой удобный спортивный костюм серо-зеленого цвета из непромокающей ткани и рюкзак с несколькими полезными приспособлениями. Ну и меч, висев-ший у меня за спиной. Лирин говорила, что это совершенный бред – брать с собой меч, если обращаешься с ним, как с черенком от лопаты, но я осталась непоколебима. Честно говоря, мне он просто понравился! Ну не наигралась я в детстве в рыцарей!

– Ничего, перетопчутся! Какое их дело, какие на мне штаны!? Мой зад, чем хочу, тем и драпирую!

– Ага, – согласилась Лирин. – Только там женщины носили юбки.

Я вздохнула. М-да, за мальчишку я сойти не смогу. Даже за юношу. По чисто техническим причинам, именуемым «третий размер бюста». Ну и пусть. Выкручусь!

– Вот еще что, возьми на память, – предложила Лирин, протягивая мне цепочку с кулончиком.

– Что это? – удивилась я, глядя на хрустальную слезку.

– Да так, перед едой или питьем, опусти камешек в стакан. Если помутнеет – значит отравлено. А то уго-стят тебя компотиком из аконита или мышьяка. Если сеаваррила не подействовала.

– Могут. Особенно после моего отказа изучать магию под руководством верховного колдуна. Или лично под ним. – Особых иллюзий на этот счет я не питала.

– Думаешь, он хотел…? – Лирин не договорила, но мы друг друга поняли.

– Точно не знаю, но боюсь, что да.

– Хреново.

– Еще бы. Отправляемся?

– Идем. Не из комнаты же тебя отправлять? Хотя бы с поляны.

Переноса я не почувствовала. И обнаружила себя стоящей на симпатичной полянке. Ну что тут можно ска-зать? Миры – они часто очень похожи. Те, в которых побывала лично я. Небо – синее, солнце – желтое, де-ревья и трава – зеленые. Люди здесь такие же, как и в моем мире. Руки, ноги, голова. Больше я ничего об этом мире не знала. Разве что говорила на их языке. Но так может заговорить каждый – при переходе из одного мира в другой язык той местности, в которую вы попали, осваивается незаметно и автоматически. И стоит вам уйти прочь – вы тут же его забудете. По крайней мере, так это происходит у эльфов, а я поль-зовалась их наработками. Я считала, что говорю на родном, русском языке и все меня понимают. Мое за-блуждение развеяла Лирин, подняв меня на смех. Ну да ладно. Мне было не до размышлений. Надо шеве-лить задом, если я не хочу опоздать. Пока я иду по графику, но что будет дальше? Мне нельзя задержи-ваться здесь больше чем на три дня. Впереди у меня еще сады Двенадцати Дев. И яблочко с какой-нибудь мутантной яблоньки. Интересно, а не родственник (-ница) ли это растение достопамятному дереву Эст-рид? Этого я пока не знала. Но это было бы кстати. Если они родственники, значит с ними можно догово-риться и получить то, что мне нужно. Мой опыт общения со студентами свидетельствовал, что с сущест-вом, говорящим с тобой, всегда можно договориться, Отслужу, чем смогу, если потребуется! Кстати, когда Лирин увидела мою волшебную палочку, у нее глаза на лоб полезли. Она и рассказала, что никто еще не получал от дерева живую веточку и даже с неувядающими листками, тем более с тремя сразу. Максимум, чего могли добиться люди – это старые сухие сучья. Признаюсь, это польстило моему самолюбию.

Эй, Тина, хватит плавать в розовом тумане, время дорого! Спору нет, я могла бы выбрать другой мир, в котором водятся эти драконы, мир с более быстрым течением времени, так, чтобы здесь прошел год, а там, у Лирин – один день, но, увы. В таких мирах гораздо сложнее колдовать. А у меня было такое нехорошее предчувствие, что колдовать придется много и со вкусом. Я встряхнулась, одернула штаны и куртку и за-шагала вперед. Мой путь лежал к городу Новограду. Во-первых, он был ближе всего к переходу, а во-вторых, рядом с ним водились драконы Краттохен. Как я буду с ними разбираться, я пока не знала. Вряд ли драконам понравится ощипывание чешуи, но выбора у меня не было. Вспомнив об Орланде ан-Криталь, я тихо выругалась и прибавила ходу.

*****

– Она в мире Латтераниан.

– И что она там делает?

– А ты не догадываешься? Отправилась за чешуей!

– Пап, а как ты ее выследил?

– Поставил заклинание отслеживать все перемещения из мира эльфов. Могла бы и сама догадаться!

Орлнда ан-Криталь опустила глазки. Да, теоретическая магия не была ее сильной стороной. Никогда.

– И что теперь делать?

– Кое-что я уже сделал. Я исказил ее ПЕРЕХОД таким образом, что она окажется в Порридже.

– Порридж?

– Орланда, возьми на себя труд хотя бы просмотреть карты того мира, куда вскорости отправишься.

– Лучше расскажи мне! Хотя бы в общих чертах!

– Если в двух словах, Порридж – это город в двух месяцах пути от Новограда. К тому же там сейчас не самая лучшая обстановка. Революция и все, что ее сопровождает: бунты, беспредел. К тому же там появился какой-то новый пророк Истинной Веры. Тоже та еще сволочь. Я даже не сомневаюсь, что твоя подруга задержится в Порридже на некоторое время, или останется там навсегда. И ты должна туда отправиться.

– Зачем? Если она все равно сложит там голову?

– А вот в этом я весьма сомневаюсь. Я просмотрел историю России за последние двести лет – и могу сказать с полным основанием – русских людей революциями не убьешь! Для них это привычная среда оби-тания. Они последние лет двадцать в таких условиях выживают, что у меня волосы дыбом встают при одной мысли. Тебе знаком термин «перестройка»?

– Постольку поскольку. А что перестраивали?

– Значит незнаком. А зря. Перестройка в России – это примерно то же, что сейчас происходит в Пор-ридже. Только еще похуже. Но оставим это! У меня есть один план. Сама ты убить ее не можешь, но у меня в этом мире есть кое-какие наметки. Эта девчонка весьма неосторожно отправилась в мир Лат-тераниан, не наведя о нем справок. За что и поплатится! Тебе остается только…

Голоса упали до шепота. В хрустальном шаре на столе фигурка Тины двигалась по дороге, что-то насви-стывая.

– Папа, ты гений!

– Я знаю.

– Я бегу собираться! – Орланда ан-Криталь вихрем вылетела за дверь. Волшебник проводил ее взглядом. Он знал, что большинство гениальных планов губят бездарные исполнители. Если бы он сам воплощал его в жизнь, все бы получилось, но его дочь? Ему плохо верилось в успех Орланды. Или просто эта девчонка с Земли такая сильная? В это верилось еще хуже. Ладно, справятся!

*****

– Банька моя – я твой тазик, вилка моя – я твой глазик, попка моя – я твой ежик, ты табурет – я топорик для ножек, стерва мояа-а-а! – бодро калечила я Киркорова. Мне он ужасно не нравился, но для такой прогулки вполне подходил. Как хорошо, что у меня костюм непромокаемый! Дождь лил, как из ведра, а дорога так размокла, что я передвигалась только по обочине, чтобы в трясину не засосало. И уверенно приближалась к городу. Ну, я так полагала. Все равно за дождем ничего не видно. Я уже два раза чуть с деревом не поце-ловалась. Но перла вперед. Город возник передо мной еще более неожиданно. Из пелены дождя проступа-ли очертания стен, крыш, башен. Я на ощупь нашла ворота и заколотила по ним ногой.

– Открывайте, мерзавцы, уроды, дармоеды!!!

– Это кто там орет? – послышался из-за забора голос стражника. – А в тюрьму за оскорбление власти?

– А золотой за пропуск в ворота? – парировала я, окончательно одурев и озверев от дождя и грязи.

Слово «золотой» знали во всех мирах. Местной валютой меня снабдила Лирин, в обмен на ту, что я выта-щила из карманов инквизитора. Она бы подбросила мне денег просто так, но тут уже воспротивилась я. На шее сидеть ни у кого не буду!

Ворота распахнулись через три минуты. Я приготовилась одарить стражника золотым, но не тут-то было. За воротами меня встретили сразу пять человек с убойным запахом перегара, небритыми с рождения ры-лами и самыми плохими намерениями.

– Какая киса, – пропел один.

– А откуда у девочки золото? – похлопал ресницами второй.

– Надо делиться, – решил третий.

Четвертый и пятый ничего не говорили. То ли с похмелья, то ли вообще не умели разговаривать.

Просто попытались меня сгрести в охапку. Едва увернулась. Блин, вот живи после этого честно! В кои-то веки решила заплатить стражникам за пропуск меня в ворота! Не тут-то было! Отсюда вывод – жить честно – вредно для здоровья! Закон лучше нарушать! Целее будешь!

– Мужики, вам че, на поллитру не хватает? Золотого хватит? – я попыталась мирно уладить конфликт, но у стражников точно было другое мнение.

– Ты сейчас нам все отдашь, – пообещал первый.

– А потом мы еще с тобой …, – добавил второй. Многоточием заменяю очень неприличный глагол. Что-то вроде «переспать», только матерно. Мне это не понравилось.

– Нет, ну вконец распустились, мужики! Что вы себе вообще позволяете!? Не будите во мне зверя! – храб-рилась я из последних сил. Зверя, блин! Особенно кролика. Вот честно – я их смогу уделать? Сомневаюсь. Колдовать-то я могу, но как!? Загоню всю нашу шестерку под землю – вот радости будет Орланде ан-Криталь! Надо мириться. И тут один из стражников, молчаливый, ухватил меня за грудь.

– Пусти, козел, урод, скотина!!! – заорала я. Мирное урегулирование конфликта было забито насмерть.

Зато вспомнился коронный удар в пах. Его я и применила. И рванулась с места с такой скоростью, что чуть из шкуры не вылетела. Если бы меня сейчас видело какое-нибудь жюри, все призовые места были бы мои. Сто пудов. Стражники сперва пытались за мной гнаться, но потом безнадежно отстали. Куда им, алкого-ликам! Я вылетела в какой-то переулок и огляделась. А куда я, собственно, попала? Мостовые каменные, дома по большей части тоже, а я, из записей по Новограду, отлично помнила, что камня там просто не бы-ло. Песок, лес, холмы, но никак не горы. Поэтому только королевский дворец и дома самых крутых капи-талистов строились там из камня. Куда уж мостовую мостить! И что получается? Это не Новоград? Хоро-шо. Д"Артаньян, я допускаю все! В том числе и свое нахождение не в Новограде, – а где тогда? В одном известном месте? Черт его знает! Я огляделась вокруг еще раз. Надо искать себе ночлег. Я в этом городе ничего не знала, поэтому уверенно замолотила в первую же дверь, которая подвернулась под руку. Дверь открылась не сразу. А когда открылась, первое, что я увидела – арбалетную стрелу, направленную прямо в мой нос. Неприятное ощущение.

– Грабить у нас нечего, – сурово заявил хозяин… хозяйка? Да, именно хозяйка. Такая девчонка лет под тридцать… Нет! Я опять не права. Не девчонка. А нормальная русская женщина. Таких еще Кустодиев лю-бил рисовать. Не вешалок, а настоящих женщин, которые все при всем. Такая и коня на скаку, и по горя-щим избам, а уж врага замочить – тем более рука не дрогнет! Не говоря уже обо мне. Я достала из кармана золотой, отложенный для стражников.

– Грабить не буду, честное слово! Войти можно?

Женщина несколько минут разглядывала меня, потом монету, взяла ее, попробовала на зуб и кивнула.

– Заходи. – Но арбалет не убрала. Только немного опустила, чтобы нос мне не оцарапать.

Я сделала шаг и оказалась внутри. М-да, ничего себе местечко. Дом. Сразу от входа начинается каменная зала, типа гостиной. Тут присутствуют несколько табуретов работы инквизиторов (на такой табурет раз сядешь – и час будешь занозы из задницы вытаскивать), камин, в котором спокойно можно было зажарить быка и стол. Плюс грязь, пыль и паутина. Самая обычная обстановка. Что еще присутствовало в доме, я не видела, потому что женщина спокойно уселась на один из табуретов (вот почему они носили столько ниж-них юбок!) и показала мне на другой. Я плюхнула на табурет свой рюкзак и уселась сама (на рюкзак).

– Ну и чего от меня тебе надо? – спросила женщина?

При втором взгляде впечатление еще больше усилилось. Этакая бой-баба, между двадцатью и тридцатью, невысокая, темноволосая, симпатичная, причем не за счет смазливого личика, а скорее за счет недюжин-ной силы воли. И вовсе она не толстая. Это скорее не жир, а мышцы. Судя по тому, как она двигается, это именно мышцы. Такая и Шварценегера на тесто для блинчиков переработает!

– Какой это город? – спросила я.

– Порридж.

– Та-ак.

Кажется я попала. И совсем не на ТВ, а кое-куда похуже. Или нет? Или да. Мне нужен дракон Краттохен, а Змей Горынычи здесь не водятся. Климат не тот.

– А до Новограда далеко?

– Да нет, совсем недалече! Если по воде – так пять десяток будет, по суше дольше, – порадовала меня жен-щина. Та-ак. Не помню, говорила я или нет, но этот мир – с совсем другим течением времени, чем эльфий-ский, мой родной и мир Эстерид. В тех трех мирах время течет примерно одинаково, а в этом мире дейст-вует соотношение 1:15. В смысле один час мира эльфов примерно равен пятнадцати часам здесь. Зато и колдовать здесь гораздо труднее. М-да, не было печали. И кого же я должна благодарить за такое счастье? Вернусь – копыта на уши намотаю! А пока…

– А можно тут корабль нанять? Мне в Новоград нужно, как в сортир!

– Сортир на заднем дворе, – фыркнула тетка. – А в Новогра-ад – это вряд ли.

– Почему?

– А ты что думаешь, я от хорошей жизни на людей арбалет наставляю?

– Вряд ли, – честно говоря, я вообще об этом не думала, после сексуально и финансово озабоченных стражников. Ноги унесла – и ладно. – А что тут творится?

– Да все поохреневали вконец! – коротко выразилась тетка. – Третий год подряд неурожай – крестьяне на дыбы встали, цены на хлеб подскочили, а тут еще король отличился… сволочь! Прикинь, выходит этот недобитый как-то к народу вместе с придворными, все раззолоченные как не знаю кто, дамы веерами ма-шут, драгоценности сверкают – красиво?

– Наверное, – пожала я плечами.

– Да красота, – фыркнула женщина. – Только народ с голодухи таких тонкостей не оценил. И этот гад на-чинает людям на мозги капать в том смысле, что Принесший терпел и нам велел! Оно бы может и так, да только Принесшего в свое время сразу прирезали! У него ни дети с голоду не помирали, ни родители! На-род тоже не проникся. Король обещает, что все будет хорошо, люди хлеба требуют, а тут королева – тоже стервь еще та, – и заявляет: «Дорогой, если у людей нет хлеба, может им пирожные кушать надо?»

– Упс. – на большее меня не хватило. Тоже мне, инкарнация Марии-Антуанетты в новом мире! Что-то мне подсказывало, что кончила девушка так же печально.

– Вот после этого народ и сорвался! А король то ли такая тряпка, то ли еще что помешало – короче сбе-жать с той площади он так и не успел! И отскребать его было ну очень сложно.

– Грустно.

– Ага! А потом чего началось! Ты прикинь – короля размазали, королевой сверху прикрыли, наследников нет, всяких принцев – хоть засыпься, да только проку от них – как от козла стихов! Народ и разгулялся! Меня самой в тот момент не было, я на границе была. Меня туда в наказание отослали!

– А за что? – не удержалась я.

– Да ты понимаешь, я по жизни воин, – фыркнула женщина, – А при дворе немного другое требовалось.

– Популизм – это особый подход к начальству, – вспомнилось мне.

– Ага. И не только попу. Но вот не было меня в столице, я бы им быстро порядок навела! А так приехала, когда все уже кончилось. Своих ребят отослала, сама пока осталась. Да еще, как будто этого мало, какой-то придурок проповедовать взялся. Мол, все эти беды и горести от того, что мы Принесшего прогневали! Как будто тому хоть какое-то дело есть! И этот урод, свинячий выкидыш, теперь ходит и учит, что оде-ваться нужно в темное, глаза опускать, женщины – так те вообще не люди, вина не пить, мяса не есть, мо-литься по три раза в день, даже на сеновал – только с законной женой, да и сеновал – это грех! Нужно толь-ко ночью и только в спальне! В темноте и в одной позе!

– Офигеть! – на большее меня не хватило. Я отъехала в нирвану. Итак, чего-то в заклинании не сработало! Что именно – теперь неважно, факт тот, что я не в Новограде. А где? А в большой куче… вот-вот, именно того, о чем вы подумали. И как до Новограда добраться – хрен его знает! Время есть, но не очень много. Какой у меня график? До шабаша было семнадцать дней, так? Так! Дальше? Сутки у инквизиторов, сутки у эльфов, двое суток я проходила за волшебной палочкой, еще сутки отдыхала – я ж не железная! Итого еще двенадцать дней. Сколько я могу потратить здесь? Не больше пяти дней. И то – это слишком круто! Ладно, пусть так! Пять суток – мксимум, но лучше четверо! Дней пятьдесят чтобы добраться до Новограда (надо уточнить), несколько дней в Новограде и несколько дней – здесь. Пока корабль не найду. Что может быть хреновее? Только три зачета в один день. Я как-то сдавала, знаю, о чем говорю. Я достала из кармана ручку и провела полоску по руке. Первый день пошел.

– Меня зовут Тина. А тебя?

– Зови Умбреллой. Короче – Умбра. И впилась в меня глазами, словно чего-то ожидая.

– Красиво, – из вежливости сказала я.

– И все? – Умбра выглядела несколько ошарашенной.

– А что еще нужно?

– Ты не местная?

– Совершенно не местная. Я вообще в другом месте живу!

– Тогда понятно.

– Что – понятно? – разыгралось у меня любопытство.

– Я сейчас в розыске, – пояснила Умбра. – Поймают – повесят. Как служанку короля, которая злостно со-противляется светлому знамени свободы. Или еще какую чушь выдумают. Как говорят, за что бы ни веша-ли, а вешают всегда за шею.

– И ты здесь живешь? – удивилась я. Для меня это было слишком круто.

– А чего? Здесь оно безопаснее! Кто меня тут искать будет? Меня по лесам ищут да на границе! Это правильно. Я бы тоже так спряталась. Но все же…

– Что-то мне плохо верится, что ты здесь только ради безопасности.

– А ты не спрашивай, я и не совру.

– Да у меня выбора нет! Тут такая, понимаешь, проблема! Ты не думай, я нормальная! Ты о множествен-ности миров слышала?

– У нас это опасная ересь.

– Наплюй и ответь честно. Я что – на стукачку похожа?

– Если бы они были на себя похожи, их бы давно передавили. Ну, слышала…

– Это хорошо. Так вот, я из другого мира.

Я вкратце изложила Умбре всю свою историю. А что? Выбора у меня так и так нет, я читала в основном о Новограде, а про Порридж знаю только то, что он существует в этом мире. И если мне кто-нибудь не по-может, я рискую просидеть здесь до зимы. Умбра спокойно выслушала меня и подвела итог в трех словах:

– Брешешь ты все.

Я обиделась. И вдруг фыркнула. Я ведь примерно так же отнеслась к Орланде ан-Криталь! И достала свою волшебную палочку.

– Не веришь? Смотри.

Это волшебство было очень простым. И получалось даже у меня, у вечной растяпы. Я слевитировала под потолок и опустилась на землю. Потом немного подвигала взглядом предметы. И под конец решила за-жечь свечку опять же взглядом. Получилось плохо, на месте свечки вспыхнул небольшой костерок, и я поспешно выплеснула на него воду из рукомойника. Несколько секунд Умбра молчала. Потом ее прорвало:

– …! …!! …!!! Так ты мне не врала!?

– Я же сказала!

– Да кто бы в здравом уме поверил в подобный бред!?

– Никто, но это правда!

– Хорошо. А здесь-то тебе чего нужно!?

– Добраться до Новограда! Помоги мне – я хорошо заплачу! Умбра почесала нос.

– А ты только это делать можешь, или чего-нибудь еще?

– А что тебе нужно? Говорю сразу – привораживать никого не стану, в крайнем случае могу посоветовать лосьон от угрей.

– Да нет, дело не в этом! Ты думаешь, чего я тут окопалась? Да в гробу я этот Порридж видела! Я бы уже давно свалила отсюда хоть в Кретоларн, наемники, особенно, такие как я, всюду в цене, с руками оторвут. Просто одного очень дорогого мне человека загребли в Тревано.

– Тревано?

– Ну, сидельник…

– Не поняла?

– А у вас как называется место, где держат заключенных?

– А, местная тюряга. – Дошло до меня. Блин, Бастилия – два! Но Бастилия пала? Пала! Дайте срок – и эту Тревано уроним.

– И что, никто до сих пор не освободил заключенных?

– Ты не поняла? Это НОВЫЕ заключенные. Те, которых загребли уже после революции!

– Интересно, за что?

Умбра несколько минут мялась, как студент на зачете, потом все-таки выдавила с постным видом:

– Дело в том, что мой Веллен – аристократ до мозга костей, потомственный и все такое.

– А почему его тогда не прикончили сразу же?

– Это вызовет осуждение других стран, – объяснила Умбра.

Теперь я вообще ничего не понимала. Когда это революционеров волновало мнение других стран? Сколь-ко знаю революций – на политику во время переворотов чихали все и дружно.

– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь.

– Ну, хорошо. Веллен – поэт. И он пишет пародии на новый режим!

– Пародии-то хоть хорошие?

– Замечательные!

– Почитай что-нибудь?

– В другой раз, хорошо? Скажи, ты сможешь вытащить Веллена из тюрьмы?

– Не знаю, – покачала я головой. Тюрьмы, они тоже бывают разные. – Надо сходить на разведку. Скоро ночь, ты мне поможешь?

– Спрашиваешь! Ради того, чтобы он оказался на свободе я готова сделать что угодно!

В голосе Умбры звучала такая целеустремленность, что мне стало жутко. Вот такой голос, наверное, и был у Саши Матросова, когда он говорил, что если понадобится – бросится и на пулемет.

– Например? Как ты собиралась его освобождать?

– Я хотела прокрасться внутрь под видом шлюхи, – призналась женщина с совершенно спокойным видом. – Главный надзиратель тюрьмы очень охоч до девок и пользует их прямо на рабочем месте, в пустых каме-рах. А там уже дело несложное. Связать, спросить, дойти.

Я только покачала головой. До такой глупой самонадеянности даже я не доходила.

– Ты бы сразу засыпалась.

– А у меня был выбор? Тина, прошу тебя, помоги мне! А я, клянусь, я сделаю для тебя все, что только смо-гу! Хочешь корабль!? Я найму для тебя корабль, только не бросай меня!

Я слушала все это с кислым видом. И надо же мне было так вляпаться! Хотя Умбру тоже понять можно. Такой шанс выпал! Сидеть бы Умбре тут до морковкиных заговин, если бы меня черт не послал. Настоя-щая ведьма! Все было видно по лицу женщины, и я поспешила опустить ее на землю.

– Я пока не знаю, смогу ли я тебе чем-нибудь помочь. Для начала мне надо осмотреть эту тюрягу. Смо-жешь устроить?

– Снаружи.

– Лучше бы внутри, но на безрыбье… Когда отправляемся на осмотр?

– Как только стемнеет.

– А не все ли равно? Чем сейчас-то хуже?

– Мной. Я тоже довольно известна в этом городке. И если меня увидят, я окажусь по соседству с Велле-ном. Или на виселице.

– Чем же ты им так насолила? Если даже не можешь навешать лапши насчет своей преданности великому делу революции?

– Всем, – лаконично ответила женщина, стараясь не вдаваться в подробности.

– Убила? Ограбила? Изнасиловала кого-нибудь?

– Как раз наоборот. Тут меня один мерин дюже хотел, а я его совсем не хотела.

– Мерину как раз хотеть нечем?

– Так в тот момент он еще мерином не был! Это я чуть позже постаралась!

– Понимаю… Ладно, стемнеет – и пойдем. Скажи, а пожрать ничего нет? Я полдня чесала по лесу, чуть бревна с голодухи грызть не начала!

Меня накормили черствым хлебом, деликатесным сыром (два сантиметра плесени вместо восковой обо-лочки) и колбасой, которая точно была ровесницей Умбры. Все это пришлось запивать какой-то кислой дрянью, похожей на пиво, только еще кислее. К тому же мне пришлось выслушать кучу рассказов о реко-мом Веллене. К концу второго часа я твердо уяснила, что человека лучше, умнее, красивее, благороднее и храбрее земля еще не рождала. И не родит никогда. Симптомчики были знакомы наперечет. Так же выгля-дели мои однокурсницы, по уши влюбляясь в очередного прыщавого кретина. Я хотела, было вразумить несчастную, но потом передумала. Слова тут не помогут. Только пристрелить, чтобы не мучилась

– Сочувствую. Но не пора ли нам пора?

Нам и, правда, было пора. Умбра дала мне старый плащ, в который я и завернулась с ног до головы, стара-ясь не думать, что будет, если на меня кто-нибудь нападет. И как мушкетеры в свое время ходили в таких хламидах? Я даже рукой толком шевельнуть не могла. Но ночью вовсе не было темно. А вокруг Тревано вообще горели костры. Теперь я понимала, почему эту тюрьму трудно взять. Это было что-то типа нашей Бастилии. Высокие стены с зубцами и куча построек внутри. Длину окружности и прокинула на глаз, но вряд ли она была меньше трехсот метров. Высота стены – метров пятнадцать. И внутри наверняка есть ко-лодец, а то и не один. Отличная крепость и проникнуть в нее – без шансов. Надо было провести разведку сверху. Я оставила Умбре плащ и легко взлетела над стеной. Ну не так легко, как бы мне хотелось, но пол-часа я точно продержусь! Я облетала крепость по периметру, внимательно вглядываясь вниз. Да, дело еще хуже, чем я думала. Колодцев я насчитала целых три, а их может быть и больше. Есть ли отсюда потайные ходы? Да сто процентов – есть! А есть ли шанс отыскать их? Не знаю. В мире Эстерид мне это удалось, но тогда-то я была в волчьей шкуре, а у волка ТАКОЕ чутье! Ни одному магу не снилось. То есть это отпада-ет? И что делать прикажете? Но пока я раздумывала, вися в воздухе, кое-кто решил за меня.

– А-а-а-а-а-а!!!!!

Я с интересом поглядела вниз. Кто там себе что прищемил? Увы! Никто ничего не прищемил. Прямо подо мной стоял какой-то тип и орал так, что у меня уши закладывало. Вот с ним мы и встретились глазами. Мое сосредоточение тут же нарушилось – и я сверзилась с благих небес прямо на грешную землю. А точ-нее – на голову этому недоумку. Метко (кажется, я ему шею сломала), но, увы – к нам уже сбегался народ. Убегать было и поздно и некуда. Меня крепко схватили и куда-то повели. Я не сопротивлялась. Может меня отведут сразу к поэту? Нет, нет в мире счастья! Меня привели в какую-то комнату, живо напомнив-шую мне гостевание у очистителей, и не заставили долго ждать. В комнату вошел какой-то мужчина. Не в доспехах, да на него доспехов и не подберешь. То, что по росту подходит – на брюхе не сойдется, почти без оружия, если не считать легкий меч на поясе. Зачем он ему – я так и не поняла. Рукоятка меча была так придавлена жирным брюхом, что быстро выхватить оружие просто не было возможности. Свой меч, вме-сте с остальными вещами я оставила в доме Умбры и тихо радовалась этому. Еще скоммуниздят, ищи по-том пропажу по всему миру!

Маленькие глазки, похожие на гнилую смородину, осмотрели меня с головы до ног, и остались довольны увиденным. Еще бы! Полупрозрачная маечка и штаны в обтяжку не оставляли простора воображению! Я тоже осмотрела типа. Ну что тут сказать? Человека сделали из глины? Допустим! Но этот экземпляр лепи-ли позднее, в припадке дурного вкуса и плохого настроения, и лепили из желе. Меня просто передернуло. А этот типчик заговорил, потирая руки.

– Та-ак, деточка, а теперь расскажите дядюшке Граа, что вы здесь делали и как к нам попали?

Отрицать смысла не было. Но и отвечать сразу, не поиздевавшись? Не люблю самозваных родственнич-ков! Да и настоящих тоже.

– Да так, мимо пролетала!

– Пролета-ала? Шутница, ты, девочка!

– Не верите? Ну и не надо!

– А ты докажи? Полетай?

– Ага, счаз-з. Я тут вам летать на потеху буду, а вы мне что за это? Фиг с повидлом?

– А чего ты хочешь?

– Ну, уж точно не ваш поцелуй! – презрительно фыркнула я. – Давайте так, я вам покажу пару магических фокусов, а вы за это выпустите одного заключенного? Дядюшка Граа затрясся как желе. А, это он смеялся!

– Ой, шутница! Ну, насмешила старика!

Я начала перебирать майку между пальцами. Мои студенты в такое время шарахались от меня на кило-метр. Я медленно теряла контроль над собой. Но новообретенный родственник этого не знал.

– Ты мне сейчас кое-что покажешь, а я тебя отпущу на свободу, хочешь? И дядюшка с намеком уставился на мою грудь. Я фыркнула.

– По мне так лучше затяжной понос. Знаешь, у меня с детства отвращение к самодовольным козлам!

– Стра-а-ажа!! – взревел обиженный кровосмеситель. И когда вбежали двое мужиков в униформе, распорядился:

– Посадите ее в камеру на шестом этаже. Я ее навещу попозже. Вечерком!

– Да пошел ты, – фыркнула я. Стражники переминались с ноги на ногу.

– Господин, – вякнул наконец тот, что постарше, – на шестом этаже ведь…

– Я кому сказал!? – провизжал дядюшка. – Немедленно!

Я послушно пошла вместе со стражниками. Собственно того мне и надо было! Ломиться в ворота тюрьмы, героически проламывая их головой – это не по мне. Я вам что – Конан-варвар? Не-ет, я женщина, а это еще круче. Внутрь я попала, теперь осталось только провести диверсию!

Комната, в которую меня определили, была не очень комфортабельной. Главной ее принадлежностью бы-ла огромная кровать. Все остальное – так, побоку. Мебель старая, по углам паутина. Но на кровати свежее белье. М-да, надо отсюда убраться до прихода дядюшки Граа. Зачем лишний раз убивать людей? Пра-вильно, незачем! А если он до меня дотронется, я попросту не удержусь. И вообще, сидеть в такой камере – это позор для славных предков! Решетки на окнах чуть ли не проволочные, их выломать – раз плюнуть (правда шестой этаж, но я и веревочную лестницу сделать могу. Могу? Нет, не могу. Тут как раз под окном – вход в здание и двое стражников.) Ну и что? Все равно удеру! Летать же я не разучилась!?

Я подождала, пока затихнут шаги за дверью, и осмотрела ее. Отлично. Дверь тяжелая, дубовая, но запира-ется снаружи – на засов, к косяку прилегает плотно, даже ножа не просунешь, но у меня и нет ножа. И он мне не нужен. Ведьма я или уже где? Пусть я не умею колдовать, как та же Лирин, но на такой пустяк меня хватит. Я успела осмотреть дверь и снаружи, и теперь закрыла глаза. Представила себе засов во всех под-робностях и потащила его вверх. Это мне удалось. Через пару секунд что-то металлическое лязгнуло об пол. Я приоткрыла дверь. Отлично. В коридоре никого, только я. Будем проводить диверсию! Ибо я в большом нервном расстройстве! Ну что за миры, а? Лирин рассказывала мне о таких чудесах, а что у меня? Очистители, братцы-предатели, заговорщики и сексуальные маньяки! И Орланда ан-Криталь на закуску!

Я прошлась по коридору. Коридор был отмечен еще несколькими дверями, но заперта была только одна. Тоже на засов. Стражники говорили, что на моем этаже кто-то есть. Надо навестить товарища по несча-стью. Заодно узнаю, где искать Веллена. И вообще, надо освобождать заключенных. Во-первых, просто из принципа, а во-вторых, чтобы в поднявшейся суматохе всем стало просто не до меня. Я подумала и посту-чала.

– Войдите!

Я вытащила засов из пазов и открыла дверь. Эта камера была обставлена гораздо роскошнее моей.

На кровати, за которую Людовик Љ14 продал бы душу, лежал молодой человек и листал книгу.

– Привет, – поздоровалась я.

Зря я так сразу. Книга вылетела у парня из рук и приземлилась где-то в углу, а он вскочил с кровати.

– Ты кто?

– Человек, не видно, что ли?! Меня тут заперли! Слушай где можно найти мужика по кличке Веллен? Мне его заказали вытащить из тюряги. Парень закатил глаза и осел на кровать

– Вот слабонервный народ пошел, – бурчала я, отвешивая мужчине пару пощечин. С левой руки, с правой, опять с левой и опять с правой. Ну вот, кажется, пришел в себя. Вовремя, а то у меня уже ладони гудят. Жертва моей внезапности открыла глаза. Теперь я смогла рассмотреть парня. Что тут сказать? Симпатич-ный брюнет лет тридцати. Отлично сложен. Подходит под описание Веллена, кстати говоря, но под него и еще три сотни людей подходят, теперь всех тащить, что ли?

– Кто тебя послал за мной?

– А ты – Веллен?

– С утра был, – к мужчине быстро возвращались чувства.

– Его подруга. – Кратко ответила я на вопрос.

– Умбра?

– Помнишь, значитца. – Неужели это он? Но надо проверить. Такого везения не бывает!

– А ты даже не знаешь, кого спасать взялась? Ни одного портрета не видела?

– Я только сегодня приехала, – не покривила я душой.

– Веллен – это действительно я. Отвернись!

– Зачем?

– Я переоденусь.

– Да ладно, переодевайся так! Что я – голых мужиков не видела что ли?

– А что – видела?

– Представь себе. – Я забыла упомянуть, что молодой человек лежал на кровати только в халате. – Не ты первый, не ты, будем надеяться, последний.

– И много?

– Ты мне уже ничего нового показать не сможешь, – фыркнула я. – А как насчет приметы?

Примета действительно была. Маленький шрам на попе, слева, в виде звездочки. От ожога.

– Тебе что – примету показывать?

– И покажи, не развалишься!

Веллен с ухмылочкой приспустил штаны и повернулся ко мне задом. Все так, шрам, слева, в форме звез-дочки. Последняя проверка. Я прочитала несложное заклинание.

– Ты и права Веллен? Только отвечай мне честно!

– Меня называют и так. И я знаю Умбреллу. И люблю ее. Хотя у меня есть и другое имя. Его назвать?

– Нет. Не нужно, – я отпустила заклинание и расслабилась. Он не солгал. Что ж, Веллена я нашла, теперь осталось вытащить его отсюда.

Мы молча шли по коридору. Я – первая, Веллен за мной. Как бы сейчас пригодилась шкурка оборотня! Но шли мы недалеко. Только до камеры в конце коридора. Веллена я нагрузила кучей простыней и прочей пакости. В камере все было, как я и рассчитывала. Большое симпатичное окно. Были и решетки, но тоже такие позорные!

– Здесь держали женщин, – пояснил Веллен.

Я фыркнула. Что мне, что той же Умбре – один ломик и две минуты. За неимением ломика очень подошла тяжелая скамья, которой я от всей души зафигачила в окно. Душа оказалась широкой, а решетки – парши-выми. Скамья грохнулась где-то внизу. Мы накинули веревочную петлю на кровать и я слевитировала вниз. Веллен, решив ничему не удивляться, лез по веревке, как примерный узник. До земли мы добрались без происшествий, и встал ребром вопрос – кво вадис? То есть – куда идти дальше?

Подойти к воротам и попросить нас выпустить? Не прокатит. Слевитировать через стену? Я – да, а вот что с Велленом делать, когда он выше меня на голову и тяжелее килограммов на двадцать? Так подбросить? И веревки-то никакой нет! Зато есть… Я выглянула из-за угла. Двое стражников выводили лошадей из ко-нюшни. Как кстати! Как вовремя! Мы поняли друг друга с полуслова, и я помчалась к конюшне, готовясь к диверсии.

– Здорово, мальчики!

Мальчики ошалели. Еще бы! Я все-таки успела стянуть свою майку, а нижнего белья я отродясь не при-знавала! Этого оказалось достаточно. Появившийся сзади Веллен треснул поленом сперва одного, а потом и другого. Я поспешно завела лошадей обратно в конюшню и натянула майку. Веллен затащил стражников внутрь и принялся раздевать. Протянул один комплект мне. Я натянула камзол, плащ и шляпу, одела сапо-ги прямо поверх кроссовок и запрыгнула в седло. Маскировка на уровне, блин! Лошадей я не боялась. Ни-ки сам обожал ездить верхом и меня пристрастил. Веллен уже сидел в седле.

– Попробуем? – предложил он.

– А что – у нас выбор есть?

Мы выехали из конюшни и направились к воротам. Стража пропустила нас без звука, тем более, что Велен ненавязчиво помахивал каким-то конвертом. Сразу за воротами мы взяли с места в галоп и остановились только на соседней улице. Я поспешно разделась.

– Надо найти Умбру!

– Идем! Где вы расстались?

– У стены Тревано. Идем?

– Идем.

Но идти далеко не пришлось. Умбра вылетела из переулка прямо на нас. И с эскортом. За ней гнались трое пьяниц. Веллен схватил девушку за руку и рванул, отшвыривая к стене. Там она и осталась, тяжело вды-хая воздух и вглядываясь в темноту. Зато налетели алкоголики. Дыша водярой и портянками… Одного я встретила уверенным ударом по яйцам, второго двинул в челюсть Веллен, третий предпочел удрать сам. Умбра проморгалась – и бросилась на шею Веллену. Я отвела в сторону завистливые глаза. Какие бы логи-ческие дыры не зияли в ее истории, – но они друг друга любят. Даже не так. Они просто две частички од-ного целого. Где-то в глубине души зашевелилась мыслишка, что у нас с Ники ну совсем не так. Нам хо-рошо вместе – но такой любви, НАСТОЯЩЕЙ, попросту нет.

– Может, пойдем отсюда? – предложила я.

Если и бывают чудеса – так это оно. То, что мы умудрились добраться до места без приключений.

– Когда ты полетела, а потом переполох поднялся, – рассказывала Умбра, не отпуская руки Веллена, – я поняла, что тебя схватили. Решила – буду ждать сутки, потом попробую пойти сама. А тут на меня эти трое налетели! Я бы и сама с ними справилась, только убивать вблизи тюрьмы мне нельзя! Шум был бы, еще поймали бы! Я решила увести их подальше, а там по обстоятельствам. Или удрала бы, или просто убила. Но наткнулась на вас! А как вы…

– Да просто, – фыркнул Веллен. – Я как раз сидел, читал Морфена, а тут в дверь постучали, и твоя подруга входит. Кстати, а кто она?

– Тина. Ведьма, – отвесила я короткий поклон. Ну да, представиться я забыла.

– Ве-едьма? – недоверчиво протянул Веллен. – Настоящая? Вместо ответа я протянула парню руку.

– Дотронься и убедись. И потом… Кто ж еще кроме ведьм такими делами пробавляется?

– А где Умбра вас нашла?

Уже «вас»? Какие все сразу уважительные становятся! Определенно, я правильно выбрала профессию. Это вам не биологию преподавать разным болванам.

– Случайно вынесло. Она вам потом расскажет. Веллен, а вы вообще-то кто? Только честно?

– Че-естно? Ну, если честно – то я двоюродный брат погибшего короля, со стороны его матери. У той была старшая сестра, она вышла за короля Ливенрелла, родился я. И на свою голову приехал сюда во время ре-волюции. Хотя нет! Хорошо, что я сюда приехал! С Умброй мы познакомились уже тут!

– Я рассказывала тебе чистую правду, – спокойно призналась женщина. – Я служила в дворцовой страже. Так иногда делают, если род знатный, но ужасно нищий. С Велленом мы познакомились уже на границе. Мы сразу влюбились и провели там немного больше времени, чем нужно. Я старалась отговорить его ехать сюда всеми способами, но куда там! Сбежал, поросенок, – она потянулась отвесить Веллену оплеуху, но тот увернулся, перехватил руку и ловко чмокнул ее пониже запястья. Умбра довольно улыбнулась и продолжила. – И когда он отправился в Порридж, я чуть с ума не сошла! Бросилась за ним, но опоздала. Оставалось только ждать подходящего случая.

– Пожениться нам бы не удалось, – улыбнулся Веллен, – Мои родственники сожрали бы нас без соуса, но теперь, под мое спасение, никто и не пискнет!

– Тина, а ты не побываешь у нас на свадьбе? – спросила Умбра. Я только головой покачала.

– У меня жутко срочное дело. Мне надо как можно скорее оказаться в Новограде. Умбра, ты мне обещала помочь с кораблем?

– Корабль давно ждет у причала. Я думала, что придется уехать в ту же ночь, сразу после побега, – тряхну-ла головой женщина. – Только домой зайдем, кое-что забрать! Это мигом!

– Отлично! – Веллен искренне обрадовался. – Ты едешь с нами. В Керинато мы сходим на берег, это как раз по пути, а потом наш корабль доставит тебя одну в Новоград!

– Договорились, – просияла я.

И через час мы втроем уже стояли на палубе корабля, который отходил в Новоград. Умбра и Веллен смот-рели на город без особой тоски во взгляде. Я уже успела выудить из Веллена все подробности его плене-ния. Оказалось, что он приехал в Порридж просить помилования для своего брата, или освободить его. Но куда там! Его мгновенно упрятали за решетку. Но и убить не решались. Все-таки принц соседней страны, не хвост собачий. Если за него вздумают мстить, проблем не оберешься. Наверное, его все-таки прикончи-ли бы, но тут вмешалась я. Кажется, это становится хорошей традицией – помогать королям и их возлюб-ленным. По крайней мере, это выгодно.

ГЛАВА 8.

Следующие сорок дней я почти ничего не делала. Только нагоняла нужный ветер в паруса. В результате мы прибыли в Ливенрелл всего через месяц. Влюбленные сошли на берег в Керинато под радостные вопли всего города. Я только порадовалась. Меня уже достали их телячьи нежности! Вот вы представляете, како-во это – находиться с двумя страстно влюбленными придурками на одном судне, размером где-то с ботик Петра Первого? Не-ет, вы просто не представляете. Нам с Умброй отвели каюту – одну на двоих, размером как раз, чтобы ноги вытянуть и два гамака подвесить – и начался сплошной кошмар. К концу второй неде-ли мне просто хотелось утопить эту парочку. И команда меня бы поддержала. Каково!? Идешь на камбуз – они обжимаются в коридоре. Идешь в каюту – они там целуются так, что только стены не плавятся. Про-сыпаешься ночью и идешь, простите за неприглядные подробности, вылить ночной горшок (мужчинам в этом отношении лучше, а мне при мысли, что надо задницу за борт высовывать становилось немного не по себе. Пусть меня и уверяют, что акул в этих местах не водится, но меня это мало утешало. Так что оставал-ся только ночной горшок – унитазов здесь еще не изобрели, хотя я подробно описала Умбре это полезное приспособление и она решила заказать себе такое, приколотить над дыркой в уборной) – так вот, эти двое уже стоят там в обнимку, любуются звездами и смотрят на тебя с подозрением. Определенно, ты их просто преследуешь! Такая вот се ля ви, блин! Так что все были счастливы от них избавиться. А еще через десять дней мы прибыли в Новоград. С корабля я сошла усталая, злая и грязная. Хотелось нормальной пищи, ис-купаться и выспаться в нормальной кровати. Хорошо еще я от морской болезни не страдаю!

Но Новоград мне понравился даже в таком сомнительном расположении духа. Чистенько так. Домики – как игрушки. Бревнышко к бревнышку, вокруг домиков – маленькие палисаднички. Как у нас в частном секторе. Оградки. А какие тут наличники! У меня руки зачесались отодрать парочку. Это просто деревян-ное кружево! В таком домике я бы и пожить не отказалась. Купить себе, что ли? Деньги позволяют. Но сейчас мне требовалось немного другое. Нужно было устроиться на ночлег и выяснить, где можно найти Змея Горыныча. И завтра, с утра отправляться на поиски. Сегодня тоже еще не вечер, но этот день у нас пойдет на добывание полезной информации. Я внимательно всматривалась в домики по обоим сторонам улицы, пока не нашла взглядом нечто подходящее. Домик симпатичный, палисадник со множеством цве-тов, но в облике какая-то неухоженность. Краска кое-где облупилась, ставня покосилась… Я свернула с дороги, открыла калитку, подошла и решительно постучала по одной из ставен. Ответа пришлось ждать долго. Но, наконец, дверь распахнулась. На пороге стояла бабка лет так семидесяти.

– День добрый, бабушка, – поздоровалась я. – Не пустите ли меня переночевать? А я заплачу, не обижу! Бабка колебалась. Я достала из кармана золотую монету и протянула ей.

– Половина оплаты вперед. Это решило дело.

– Заходи, сынок. Да только мне и того хватит. Ить за энту монетку коня купить можно!

Вот это меня волновало меньше всего. Деньги были, так что я сунула бабке еще одну монету.

– Это – за честность. И за то, что обо мне соседям не расскажете.

– А ты кто ж такой будешь, сынок? – забеспокотлась бабуся. Я спокойно сняла куртку, оставшись в одной маечке.

– Меня зовут… называйте Тиной. Здесь мои родители живут. Я из дома сбежала с любимым пять лет тому как. Вот, решила проведать, узнать, как у них дела. Да боюсь, они мне не обрадуются.

– Что ж так!? – заохала бабка. Лапшу на уши я вешать умела.

– Да мой муж с моим батюшкой не поделили чего-то! Я о сватовстве заговорила, так мне папенька едва всю косу не выдрал! Я взяла да с любым сбежала. Батюшка тогда меня убить клялся. А сейчас вот пришла узнать, что да как у них! Только чтобы они обо мне не знали.

Бабка закивала головой. Поверила. Значит, будет молчать. И хорошо. Я не тампоны тампакс, мне реклама ни к чему.

– А кто ж твой муженек будет?

– Да он животных лечит.

Пришлось ответить еще на кучу вопросов, типа, не смогу ли я вылечить корову соседки Муренихи и сви-нью соседа Дубовоза, объяснить еще раз, что лечит вообще-то мой муж, а на моей шее дом и дети, и веж-ливо донести до бабкиных мозгов, что мне не нужно идти к родителям, то есть их имя останется неизвест-ным широкой общественности. Обломив бабкины надежды на хорошую сплетню, я плавно перешла к сво-им вопросам. Для начала мне нужно было узнать, где водятся змеи горынычи. И я не придумала ничего лучше, чем спросить в лоб. Бабка уставилась на меня так, словно у меня на лбу рога выросли.

– Да ты чего, дитятко? Ить они как жили в пещерах за рекой, так там и живут! То корову унесут, то овцу, никакой от них жизни людям не стало! А недавно один из них вообще к нам летать повадился! О том году вообще на площадь сел и царя к себе потребовал. Говорит, весь город сожгу, ежели не придет! И сжег бы, проклятый! А как царь к нему пришел, так тут еще хуже! Говорит – давайте мне каждый месяц по девице, да чтобы покрасивее была, я их есть буду!

– И ест?

– И не отравится, поганый! Мы уж и так, и так… Теперь жребий кидать назначили! Родители ревут, девки – и того хуже, а никуда не денешься! Откажешь ему – так он всех сожжет, а кого не спалит, того сожрет!

Я фыркнула. Вот честно, никогда не понимала этой инертности. Собрались бы да навалились все скопом – и с площади бы этого змея с камнями отскребали! Или того лучше, выбрать девицу-камикадзе, накормить ее ударной дозой мышьяка, килограмма так два, перед самым прилетом змея, а там пускай гад себе промы-вание желудка устраивает, если до воды доползти успеет.

– А когда этот ежемесячник наступает?

– Чего?

– Ну, когда ему девицу выбирают?

– Так через два дня и срок подойдет! Девки уж по городу и не ходят! Дома сидят, ревмя ревут!

Я потерла нос. Ждать два дня не хотелось, но топать за речку хотелось еще меньше. Я погладила рукоять меча, торчащую за спиной. Вообще-то с одной змеей он уже справился. Можем проверить на прочность и вторую. А если змей раньше успеет проверить на прочность меня? Я же его видела только на картинке! И без всякого масштаба. Три головы, две лапы верхних, две нижних, зад жирный… Но опять же без масшта-ба! Хоть человечка бы рядом пририсовали для сравнения.

– А большой змей-то, бабушка?

– Ой большой, внученька! Аж с мой домик будет!

– М-да.

Домик у бабки был двухэтажный, короче высота все шесть метров, если не восемь. А если змей с домик, значит, он еще и побольше будет. И чего делать прикажете? Мне с такой змейкой не справиться, я не Чак Норрис. Я вообще на героиню не тяну! Мое призвание – это биология! Я должна не чешую с этого змея обдирать и тем более не прикидывать, как его лучше угробить, а охранять и защищать реликтовых дино-завров! Хотя выбора все равно нет. Я задумчиво выпила чашку чая и попросила бабку указать, где я могу поспать до утра. Смеркалось, а я устала, да и ноги болели. Бабка постелила мне на втором этаже, я легла и отключилась. ЧТО ЭТО!?

Мой священный сон нагло прервал какой-то рев. Как буренка, которую три дня не доили, только раз в пять громче. Эта гадость разбудила меня и постепенно удалялась. Я запрыгнула в штаны, накинула куртку и, на ходу прилаживая меч и рюкзак, скатилась вниз. Бабки там не было. Но народ бежал по улице в одну сто-рону. Я подумала и отправилась за ними. Как оказалось – на городскую площадь. Народа там было – негде яблоку упасть. Но центр площади было свободен. Там был небольшой постамент, но котором сидели двое – явно король и королева, а за их спинами стояли шестеро детей. Почему детей? По явному сходству. У всех восьмерых носы уточкой, у короля и деток полное отсутствие подбородка, а у королевы и деток – блекло-соломенные жидкие волосы и полное отсутствие бровей с ресницами. И на головах у всех шесте-рых были тоненькие такие обручи. А перед помостом на лошади, закованной в броню, вертелся РЫЦАРЬ? Да, именно рыцарь! Самый настоящий!

– Что это за броненосец? – спросила я у соседа.

– А ты что, не видишь? Перстоносец!

Я видела, что на щите и спереди на доспехах у него намалеван кулак с выпущенным вперед средним паль-цем и мне это не понравилось. Спрашивать какого перста ему здесь надо я не стала. Рыцарь опять поднес к губам чей-то рог и протрубил. Этот звук я сразу узнала. Ну, погоди, паразит! Будь ты хоть весь в металле, а будить меня никому не позволено! Вот выйду и наваляю ему в сопелку без турнира. А не он мне? Он-то на коне и в железе, а я на ногах и с наглостью вместо брони. Рыцарь тем временем поднял забрало и затру-бил. Пронзительный писк заставил меня сморщиться. Дальше все вышло самовольно. Непонятно откуда взявшийся гнилой помидор воспарил над толпой, уверенно набрал высоту и влепился прямо в отверстие рога. Рыцарь то ли подавился, то ли захлебнулся, но дудеть перестал. Люди на площади заржали. Метал-лист с трудом вытряхнул из рога помидор, отплевался и опять поднес эту пакость к губам. Второй поми-дор медленно так, с намеком, вышел на цель. Намек был понят мгновенно. Рог опустился к седлу, а рыцарь достал какую-то желтую трубку… нет, свиток! И начал читать. Ультиматум!

Милостию Принесшего, волею светлейшего короля Арримуса и магистра Рекостена в сороковой день лета 1346 года от Принесения объявляю!

Мы, король Ливенрелла Арримус Второй, приказываем всем жителям Новограда сложить оружие и подготовиться к торжественному приходу нашего победоносного войска. Отныне вы будете входить в со-став Ливенрелла и пользоваться равными с ливенрелльцами правами. Кроме того, вы должны выплатить нам контрибуцию, равную налогу за десять лет, за весь ваш город и построить в нем три храма Принесше-го. Тогда все вы останетесь живы. В противном случае наша победоносная армия возьмет Новоград и сравняет его с землей, не пощадив ни единого живого существа.

– Это все? – робко осведомился король.

– Все! – рявкнул рыцарь. – Я жду ответа.

Я посмотрела на короля и поняла – сдастся со всеми потрохами. Потом обвела взглядом народ. Народ был недоволен. На рыцаря смотрели без любви, а на помидор, так и висевший в воздухе – с ожиданием. Ну не могла же я разочаровать людей!

Помидор с глухим чавком влепился в уже опущенное забрало. В толпе зааплодировали.

– Это и есть ваш ответ!? – грозно отплюнулся рыцарь.

Король начал подниматься со стула, протягивая вперед руку. И я поняла, что сейчас он остановит этого козла, да еще и извинится. И вступила сама.

– Эй, мужик, тебе ясно сказали – вали отсюда! Тебе здесь не рады!

– Наглая смердовка! Молчи, пока благородные разговаривают! – проорал рыцарь. Этого я уже вынести ну никак не могла.

– Я может и не ношу на себе три пуда железа, но я гораздо симпатичнее, умнее и сильнее тебя. Вот тебе мой ультиматум! Победишь меня – получишь город. Теперь ошалели все. Кто-то схватил меня за руку.

– Ты что, не дури, он же тебя…

Я только фыркнула. Стянула куртку и рюкзак и закинула их на помост. Авось оттуда не сопрут. Меч? Не смешно. Я скорее сама зарежусь, чем доберусь до этого урода. И я достала из специального чехла (презент от Лефроэля) свою волшебную палочку. Теперь все фыркали. А что, забавно смотрелось. Против рыцаря, всего в броне и на коне, девчонка в одной маечке и штанах, вместо меча – веточка с тремя листочками. Но этого хватило. Люди поспешно разбегались по углам. Рыцарь достал из ножен

меч и направил на меня свою лошадь. Медленно, уверенно, собираясь растереть меня в порошок…

– Еще раз предлагаю передумать, – произнесла я. Бесполезно. Этот тип пер на меня, как трактор.

Я сосредоточилась. Ну не хочется мне убивать этого осла бронированного, я только хочу… ой! Что же я опять наделала!? Доспехи на рыцаре медленно плавились и темнели на глазах. Бедняга взвыл. Лошадь встала на дыбы и рыцарь полетел носом на мостовую. А когда поднялся – взвыли уже люди. Как я это на-творила – сама не представляю. Но рыцарь стал большим… ослом!? Меч превратился в хвост, латы потем-нели и вросли в тело, шлем изменил форму, придавая лицу необходимую приплюснутость и вытянутость. Обычный осел, только немного побольше размером и все тело, вместо шерсти, покрыто чем-то вроде че-шуи. Осел опустился на все четыре копыта и взревел. Я подумала и тоже опустилась на мостовую – меня ноги не держали. До меня только что дошло, что я – обезьяна с гранатой и есть. Сила есть ума не надо. Это обо мне. Тем временем рыцарь обсмотрел себя, общупал и взвыл так, что даже я вернулась из нирваны.

– Что ты наделала, ведьма!?

– Я не нарочно. Правда, – попыталась оправдаться я. Мне не поверили. А зря. Я и правда случайно.

– Верни мне прежний облик!

– А ты признаешь себя побежденным? – потрясение прошло, и ко мне быстро вернулась деловая хватка преподавателя. Я его опять в рыцари, а он меня на коврик перед порогом? Не-ет, так дело не пойдет.

– Признаю, – выдавил осел.

– Тогда с чего мне тебя превращать обратно. Сам должен понимать, отправишься к своему хозяину, пере-дашь ему, мол так и так…

– А он мне поверит? Вопрос был резонным. Я бы тоже не поверила.

– Хорошо. К своему хозяину ты отправишься в человеческом облике, – я покрепче сжала веточку в руках. – Но заплатишь мне выкуп.

– Я женат, – процедил осел.

– А я замужем. Так что тебе здесь не светит. Платить будешь ответами. Согласен?

– Смотря какими.

– Правдивыми, – порадовала я осла.

– Если это не затронет моей чести и верности, – заупрямился мужик. Я его зауважала. Лично я бы сейчас на его месте такой лапши врагам навешала…

– Молодец, мужик, – я сжала палочку и напряглась. Передняя левая ослиная нога превратилась в нормаль-ную руку. – Если не будешь отвечать правдиво, так мне и скажи. Не то, если ложь почую, ходить тебе в ослиной шкуре до конца дней.

– А остальное?

– А сколько вас сюда приперлось?

– Две тысячи. Вторая рука обрела свой законный облик.

– Хорошо. И долго вам до Новограда чесать?

– Не понял?

– Добираться сюда, говорю, долго?

– Три дня, не больше.

– Хорошо. А теперь вопрос на засыпку. С какого рожна вы, друзья, решили на нас войной пойти? Осел в раздумье пошевелил ушами.

– Слышал я тут один разговор. Типа, верховному жрецу Принесшего знамение было! Явилась ему дева светлая в одеждах белых и повелела пойти войной на ваш город, дабы искоренить зло, что тут притаилось.

– Ни хрена не ясно. Я взмахнула веткой и рыцарь встал на ноги.

– А мои доспехи?

– Чего нет, того нет. Народ, дайте ему нож! Кто-то из толпы услужливо протянул рыцарю здоровенный хлебный нож.

– Ткни себя в руку, – предложила я.

– Зачем? – отшатнулся парень.

– Ткни, не бойся.

Рыцарь послушно провел ножом по коже. Потом ткнул посильнее. Потом нажал от души. Ни-фи-га! Хоть бы одна царапина появилась!

– Дошло? Я не настолько хорошая ведьма. Теперь твоя кожа – это твои доспехи.

– И так на всю жизнь?! Интересно, чего в его голосе было больше – восторга или ужаса.

– Не знаю. Не надо было со мной связываться. Ты все понял?

Рыцарь понял и мой намек. Он послушно вскочил в седло, чуть поморщился и пришпорил коня. Люди смотрели на меня в полном обалдении. Первым опомнился какой-то кузнец, судя по внешнему виду.

– А ты кто ж такая, девка, будешь?

На девку я не обиделась. Это у нас в России ругательство, а здесь нормальное обращение.

– Называйте Тиной. Я тут так, мимо проходила. Мне Змей Горыныч для опытов потребен, а к вашему го-роду, говорят, один такой летает? Я и решила зайти.

– А посланца зачем выгнала!? – взвизгнул король. – Они же нас теперь…. Дальше я слушать не стала.

– Тогда, теперь, это твой город!? Ты тут король!?

– А… э… я…

– Так что у тебя за бардак тут творится, – заорала я совершенно по-хамски. – Змеюки людьми питаются! Стража на воротах распустилась до последнего! Всякие козлы тебе ультиматумы ставят! А ты сидишь и не хрюкаешь! Ты хоть что-нибудь умеешь делать, или только детей!?

– Умею! – оскорбился король. – Стра-а-а-ажа!!! Взять ее!!! Я лениво повела вокруг себя палочкой.

– Рискните, ребята! Но сперва послушайте меня. Через два дня прилетает змей. Через три дня – у вас поя-вятся проблемы с этими броненосцами…

– Перстоносцами, – перебил меня кто-то.

– Ну, перстоносцами! Какая разница! Дело не в этом! Я могу вас избавить и от того и от других. И совер-шенно бесплатно! Хотите?

– Да!!!

– Хотим!!!

– Помоги нам!!! – раздалось из толпы.

– Тогда слушайте меня и помогайте. За два дня нам надо успеть сделать просто до хрена всего!

– А колдовство? – спросил кто-то.

– А самим слабо? – парировала я. – Если у них маг окажется, как тогда? Я тоже не всесильна!

Аргумент дошел до народа, был заглочен и медленно переваривался. Я сидела и ждала результатов.

И дождалась. Через полчаса из толпы вышел рослый парень, от которого нестерпимо несло кожей.

– Чем помогать надо, ведьма?

– Тина, – поправила я, расплываясь в улыбке.

– Никита.

– Отлично. Никита, мне нужно вот что…

ГЛАВА 9.

Теперь я с полным правом могу говорить, что сотворила чудо. За эти два дня город полностью подгото-вился к защите. Я привлекла все свои знания по истории и тактике, вспомнила исторические фильмы и рассказы мужа, добавила житейскую смекалку, и получилось – нечто! Стены обильно обмазали маслом. Запасли камней. Завели в город скотину. Я лично прочитала над всеми колодцами в округе заклинание и любой, кто только выпил бы хоть глоток воды – неделю бы маялся поносом. И приготовилась к прилету змея.

В назначенное время, на второй день после своего прибытия, я стояла, прикованная к скале за городом и сравнивала себя с Андромедой. Сравнение было не в мою пользу. Ту дуреху спас Персей, а кто спасет ме-ня? Некому. Не Олечка же подсуетится? Она скорее сама меня зажарит. Интересно, как там мой муж по-живает? Ничего, вот разберемся со всей этой ерундой и устроим медовый месяц на Багамах. Или где еще почище! Поедем в мир Эстрид, например! Мне там понравилось. Со Славкой повидаемся, узнаю, женился он или нет…

Сильный ветер бросился в лицо. Я пригляделась и кивнула. Ну, так я и думала. Ни фига этот змей не лета-ет! Ну, то есть он летает, но совсем по – другому. Его крыльев хватает как раз, чтобы держаться в воздухе, а вместо полета он использует магию и проскальзывает между потоками воздуха, постоянно открывая и закрывая мини-ВОРОТА. Так – самый обычный змей Горыныч. Три головы, толстое, но гармоничное тело, хвост, лапы. Кому интересен внешний вид – возьмите сборник русских сказок с картинками. Самое оно. Я спокойно ждала. Змей приземлился на площадке и пошел ко мне с нехорошими намерениями. Я ему посо-чувствовала. Страшная голова протянулась ко мне. Пасть открылась. Сверкнули острые белые, как кинжа-лы из слоновой кости, зубы. И голова тут же отдернулась. И неудивительно. Перед операцией я одолжила наряд у местного золотаря и как следует вымазала его навозом. Аромат получился такой, что меня даже никто провожать не вышел. И их можно было понять. Не примени я одно заклинание, я бы тоже не вы-держала. Змей так дернулся от меня, что чуть не свалился с площадки в речку.

– Ты что, искупаться не смогла?

– И одеть что почище?

– Даже перед смертью? Все три головы говорили по очереди, впечатление это производило то еще.

– Надо встречать свою смерть достойно…

– И не стараться унести в могилу ни в чем не повинного меня.

– Да одним запахом от тебя отравиться можно! Не знаю, чего ожидал змей, но визжать я не стала.

– А тебе не все равно? Ты девиц требовал – ну так ешь! Или надо было указывать с самого начала, чтобы девиц мыли и обливали одеколоном и духами.

– Издеваешься!? – взвыло ископаемое.

– У меня же на духи и одеколон аллергия!!!

– Ужасно! Чихаю и кашляю!!!

– А на навоз? – не упустила случая спросить я.

– Мое обоняние в пятьсот раз тоньше человеческого!

– И сейчас твое присутствие, как удар дубиной по носу!

– Я уже почти перестал чувствовать запахи!

– Бедняга! Знаешь, я тебе сочувствую!

У всех трех голов в один момент отвисли челюсти. Я продолжила трепаться дальше. Надо было протянуть время. Если уж этот змей меня не съел сразу, значит, мы просто обязаны подружиться!

– Слушай, а чего тебе людей есть понадобилось? Они знаешь, какие вредные? Вот моя мама, после оче-редной моей проделки говорила, что любой, кто меня съест, просто отравится!

– И ты, зная это, пришла сюда?

– Моей смерти хочешь!?

– Чтобы я отравился!?

– Во-первых, у меня просто выбора не было. Меня сюда насильно привели. А во-вторых, ты же меня пока не съел! Хочешь, расскажу, что я в детстве вытворяла? Сам убедишься, что меня кушать очень вредно!

– И что же ужасного ты натворила?

– Парня у другой девки отбила?

– Или мужа из семьи увела?

И почему все мужчины, даже Змеи Горынычи, считают, что больше женщины ни на что не годятся!?

Проще было перечислить, чего я НЕ вытворяла. На шесть змеевых ушей – по два на глупую зеленую голо-ву – легло шесть тонн отличной лапши из раздела: «Шуточки на Ивана Купалу» и повисли намертво. Я ма-зала дегтем свиней, мазала смолой стулья и пол перед кроватью, расписывала ворота коровьим навозом в стиле «модерн», намертво заклинивала двери, наливала клей в валенки и лапти, ловила крыс, чтобы вы-тряхнуть их в трубу или запихнуть кому-нибудь за шиворот, подмешивала слабительное или рвотное в пищу, подменяла поленья из поленницы на поленья с начинкой, при сгорании которой выделялся едкий и вонючий дым, изображала привидение…

Короче, будь все рассказанное мной хоть на десятую часть правдой, меня бы скормили змею еще в первый его прилет, да еще и доплатили бы, чтобы съел. Но он пока не собирался этого делать. Змей с удобством устроился на песке, раскинув в стороны крылья и лапы, я привалилась к его боку и выдумывала историю за историей. Прожив в Новограде два дня, я неплохо узнала здешнюю жизнь и врала не краснея.

– Так что еще неизвестно, кто из нас навредил больше – ты или я, – подытожила я рассказы. – Местный правитель меня вообще хотел подарить перстоносцам в качестве политической мести, но потом пожалел, как-никак люди, зачем с ними так жестоко…

– А со мной, значит, можно?

– Я не человек, меня не жалко?

– Так меня теперь травить надо!?

– Сам виноват, – парировала я. – Ну, вот чего ты людей жрешь? Честно говорю – овцы вкуснее! Ты шашлык когда-нибудь пробовал?

– Воровать – несолидно, – пришла к выводу средняя голова. Две остальные черепушки согласно закивали.

– Так договорись о патронаже!

– О чем? – удивился змей.

– Эх ты, – посочувствовала я ящеру. – Столько лет прожил, а своей выгоды не понимаешь! Да будь я змеем, я бы их только так стригла! Смотри, ты прилетаешь и договариваешься, что тебе… на сколько тебе хватает одного человека?

– На три дня.

– Ну вот, отлично. Я так понимаю, что у тебя и еще кормушки есть?

– Есть.

– Как же без них.

– А что?

– Да ничего! Прилетаешь в тот же Новоград и говоришь – вы мне овец, например, раз в десять дней, а я за это помогаю вам отбиться от врагов! Ты же огнем плюешься?

– Еще как!

– Хочешь, покажу?

– Я могу доплюнуть почти до середины реки!

– Ну и представь себе! Ты как вылетишь над полем, как фуганешь огнем, – да от тебя все враги ломанутся, теряя по дороге части туалета! Кстати, пленных тебе же потом скормят!

– Тоже верно.

– Знаешь, с огнем внутри жить сложно.

– Очень опасно и неприятно.

– Почему? – удивилась я.

– У меня во втором желудке образуется горючий газ.

– А когда я его выкидываю наружу, он соединяется с воздухом и воспламеняется.

– Но если его не выкинуть вовремя…

– Взорвешься? – перебила я.

– Нет.

– Не взорвусь.

– Изжога начнется!

– Бедняга! А теперь подумай – тебя сейчас никто не любит, все на тебя охотятся, скармливают всякую па-кость…

– Тебя, например…

– Я и говорю – всякую пакость! Да еще и разделывать меня самому придется, так?

– Ну, так!

– А за такую защиту тебе люди и освежуют барана и порубят, как надо и даже в пасть запихнут! Хотя тут я немного вру. Вот последнее – вряд ли. Извини, но зубки у тебя крутые!

– Я и есть самый крутой из всех змеев.

– Все окрестности – моя вотчина.

– На десять дней лета вокруг! Вот!

– И все равно, не надоело вот так? То люди на тебя охотятся, а то они бы о тебе заботились. Что у тебя в сочленении крыла?

Насчет крыла я хотела спросить уже минут двадцать. Наблюдательностью меня природа не обидела, и я заметила, что змей старается поменьше шевелить левым крылом.

– Меня по нему во время бури…

– Деревом огрело…

– Занозу посадил, болит ужасно…

– А вытащить не могу…

– Ни одна из трех пастей…

– Не достает до нужного места.

– Я же говорю – балбес, – мы уже общались совершенно на равных. – Подсади-ка меня, я сейчас ее вытащу. И ранку зашепчу.

– Ты это серьезно!?

– Я же собирался тебя съесть!?

– И съел бы, если бы ты так не пахла. Слава производителям навоза!!!

– Но не съел же!? Ну, вот и подсаживай! Получишь еще заражение крови – потом не обрадуешься.

– Первый раз вижу такую…

– Нахальную девицу.

– Мало того, что есть ее нельзя, так она еще и лечить тебя рвется… – ворчали головы, ловко подсаживая меня на спину. Говорил все три головы по очереди, логически заканчивая фразы. То ли мысли друг дружки читают, то ли у них одни мозги на троих. Какой материал для науки! Если бы я могла взять этого змея в свой мир! Какой там, блин, профессор Челленджер!? Подумаешь, убогий птеродактиль! Куда ему до моего Змея!? Все биологи бы кипятком от восторга писали. Да и не только они! Историки, например, филологи, священники. Хотя, последние уже не от восторга, а от негодования. Это же не просто дракон, это целый пласт истории, доказывающий, что русские сказки – в большинстве своем не лапша на уши, как религиоз-ные трактаты! Я скользнула по чешуе к крылу. Змею не повезло. У наружной стороны крыла, как раз там, где чешуя оказалась потоньше, торчал здоровый древесный сук, толщиной в мою руку. Он плотно ушел под кожу и вокруг него уже образовался здоровущий нарыв. М-да, хорошо, что я человек с опытом. Лечу всех соседских зверюг. Проще иногда сделать укол, чем объяснить, что я не ветеринар.

– Отвернись, – скомандовала я дракону. – И поворачиваться не смей. Мне придется дернуть эту пакость, еще фуганешь пламенем…

– Хорошо, хорошо!

– Я даже смотреть не стану!

– Не то что к тебе поворачиваться.

Три головы отвернулись. Я одной рукой вцепилась в палку, а второй – в чешуйку на самом краю – и дерну-ла, что было сил. Сил было много. Дракон дико взревел и так плюнул огнем, что вода в реке на секунду вскипела. Палка и чешуйка остались у меня в руках. Из нарыва потек отвратительно пахнущий желтый гной. Я продемонстрировала змею палку, а чешуйку поспешно спрятала в карман платья и принялась за-шептывать рану. Это было несложно. Через несколько минут гной перестал течь, открылась здоровая рана, а потом начала затягиваться кожей.

– Вот и все. Чешуя нарастет попозже. Дней через двадцать. Береги пока это место. Я легко спрыгнула и, слевитировав, опустилась на землю.

– А ты и колдовать умеешь?

– Так, по мелочи. А ты думаешь, почему меня до сих пор не поймали на проделках?

– Именно поэтому?

– Благодарю за помощь!

– С меня причитается!

– Да ладно, – махнула рукой я, – Мы же друзья! Что мне стоит помочь другу?

Тем более что попутно я получила свое. Чешуйка лежала у меня в кармане, и я чувствовала ее сквозь ткань платья. Теперь можно и вернуться, вот только пару дел улажу. Такого поворота событий Змей не ожидал.

– Ты и правда считаешь меня…

– Своим другом?

– И не сердишься?

– И зла не таишь?

– Стала бы я тебе помогать, если бы не считала! Кстати, меня зовут Тина.

– Змий…

– Гаврилович…

– Горыныч, – представились головы.

– Очень приятно, – потупила глазки я. – Слушай, но ты же сегодня тогда без обеда? Погоди минуту, я сей-час слетаю в город! Тебе что принести – свинину, баранину, говядину?

– Лучше всего свинину…

– Пара молочных поросят, или козлят, тоже очень неплохо.

– Было бы очень кстати сейчас перекусить.

– Договорились. Я сейчас прибегу!

Я развила просто крейсерскую скорость. Сразу за воротами города меня ждали. Люди отлично видели, что змей схватил меня, потом выпустил, а потом мы болтали добрых три часа.

– Так, мне нужны трое молочных поросят, – заказала я. – Сколько это стоит?

– Шесть серебряных монет, – подсказал кто-то из толпы.

– Даю одну золотую, – я повертела монеткой в воздухе. Это подействовало. – И принесите мои вещи.

Я внаглую устроила стриптиз на площади, переодеваясь и накидывая сверху свой балахон. Затянула пояс с мечом. Вот так, теперь все в порядке. И повернулась к королю.

– Ваше Величество, я договорилась со змеем. Он пообещал мне, что больше людей кушать не будет, а вме-сто этого будет защищать город в случае нападения противника. Но за это вы будете снабжать его овцами или коровами – о чем договоритесь. Хорошо?

Король посмотрел на меня. За эти два дня мы узнали друг друга немного получше. И не очень-то он дурак, просто трус страшнейший и устал от всего этого. Зато теперь он явно строил планы, как выдать одну из своих дочурок за кожемяку и посадить бедного Никиту на трон, как пасынка, или что-нибудь в этом духе.

– Вы просто клад для города, Тина, – наконец признал он.

– Благодарю вас, ваше Величество, – расплылась я в улыбке.

Через десять минут возле моих ног визжали три симпатичных поросенка. Их было жалко, но выбора не было. Или они или мы.

– Помогите кто-нибудь их донести, – попросила я.

Ну какой трусливый народ! Я честно поклялась, что змей их не сожрет, что он хороший и вообще, но куда там! Мне помогли тот самый Никита и его брат – Олег. Вдвоем они дотащили трех поросят, баранью тушу и докатили три бочки отличного вина. Это обошлось мне еще в два золотых. Я лично вино не любила, но за знакомство надо было выпить. Что мы со змеем и сделали. Грех было не воспользоваться случаем. Меня жизнь уже давно подталкивала напиться, чего стоит только мое хождение в волчьей шкуре. И я хотела расслабиться. А где безопаснее всего напиться? Да в компании с огнедышащим змеем! Вино мы пили мед-ленно, но часа через три оно все равно кончилось, и я сгоняла за добавкой. Через шесть часов мы уже во-шли в стадию великих подвигов. Не знаю, что мы бы натворили, но нам повезло. Мы заметили, как из го-рода кто-то несется.

– Никита, – опознала я.

Кожемяка был весь никакой. Он запыхался, раскраснелся, хватал воздух ртом, и я протянула ему ковшик с вином.

– С –перва в –пей, потом гов-вори. Кожемяка буквально вылил ковшик себе в рот, выдохнул и обрадовал нас:

– Перстоносцы движутся!

– Это те…

– К которым тебя хотели…

– В плане пылетической мести?

– Им-но! К-кого хрэна и рэдьки им тут п-надобил-л"сь?! – удивилась я до эстонского акцента.

– Так война же!!! – возопил кожемяка. Я посмотрела на змея. Змей посмотрел на меня.

– Начистим рожи паразитам!

– Развернем им рожи на затылок!!

– А потом начистим!!! – взревел змей.

– Завяжем уши бантиком! Шкуру спустим и голыми в Африку пустим, – поддержала я.

– Напинаем под зад и захороним! – провозгласил кожемяка.

– П-летели? – предложил Змей.

Возражений у нас не было. В итоге, на спине у змея оказались я, вольготно развалившаяся между крыльев, и Никита, судорожно вцепившийся в меня. Кажется, он боялся высоты. Мне же, после девяти ковшей вина, море было как раз по колено.

Войско перстоносцев мы заметили сразу. Длинная металлическая змея вилась между деревьев. Змей поду-мал и фуганул струей пламени метров за пять перед главнокомандующим. Войско остановилось и впало в панику. Лошади оказались умнее и разбежались первыми. Рыцари таким умом не отличались и приготови-лись к обороне.

– Поговорим с ними? – предложила я. Хмель немного выветрился из головы, и я начинала соображать. За-то нахальства прибыло почти вдвое.

– Зап-просто. – Змей пошел на снижение. Кожемяка вцепился в меня так, что чуть ребра не выдрал.

– Полегче, – прошипела на него я. Не подействовало. Какое там спокойствие! Только еще крепче вцепился. Ну, я смирилась. Что поделать, если парень боится летать!? Нет, не выйдет из тебя, Никита, Маресьев!

Мы опустились на траву прямо перед носом знаменоносца. Парень не выдержал, швырнул свою палку с тряпкой в Змия и бросился наутек. Мы заржали. Змей тоже не растерялся. Подцепил тряпку лапой и по-пробовал вытереть ей один из трех носов. Тряпка, когда-то бывшая знаменем, вспыхнула ярким пламенем. Контакт наладился с первых минут знакомства.

– Здоров, мужики, – помахала я лапкой. – Кто тут главный?

Отвечать никто не торопился. Все были какие-то бледные, а из-под забрал слышался мерный перестук зу-бов в четком знакомом ритме: там-па-па-пам-та-та-там-па-па-парапа-па-пам-та-та-там. Я покачала головой.

– Не, так мы с вами точно не договоримся! Гаврилыч, ты никогда не ел мясо в фольге?

– Это как? – заинтересовался змей.

– Я о таком…

– Даже еще не слышал?

– Это просто, – махнула рукой я. – Моя подруга попросила кузнеца выковать ей очень тонкий лист металла, как ткань. Потом она заворачивает в этот лист мясо и жарит на углях. Получается просто обалденно вкус-но!

– Хотелось бы…

– Хоть раз…

– Попробовать. – Мечтательно протянул змей. Я многозначительно подмигнула рыцарям из войска про-тивника. Противника надо курощать и низводить? Вот и начнем, согласно заветам дедушки Карлсона.

– Да нет вопросов! Тебе кто из этих болванов больше нравится? Испеки любого, ты же можешь дышать огнем? Потом вскроешь доспехи – и кушай, получится ничем не хуже фольги!

Мамочки, чему я учу добропорядочного змея? Как приготовить рыцаря? Каннибализм поощряю?! Видели бы меня мои знакомые! Но знакомых не было, а змей принял идею близко к сердцу. Глаза всех его трех голов остановились на одном из рыцарей – и он дунул пламенем на несчастного. Вопль заживо поджари-ваемого человека был ужасен. Даже я зажала уши. А перстоносцам так и вовсе стало не до войны – спря-таться бы куда-нибудь подальше и поглубже! Змей методично продолжал запекание. наконец доспехи раскалились до темно-багрового цвета, а по поляне поплыл… вкуснейший мясной

дух. Я вдруг искренне пожалела, что я не людоедка! Мне так захотелось кусочек! Кулинарный опыт медленно остывал. Я хлопнула змея по плечу.

– Горыныч, ты нас не подождешь несколько минут? Я попрошу нам еще выпить?

– Отличная идея! – согласилась первая голова.

– А какой аппетитный запах, – добавила вторая.

– Спроси, есть ли у них красное вино! – припечатала третья.

Я кивнула и отправилась за кустики, за которыми прятался авангард непобедимой армии

перстоносцев. Авангард лежал на земле. Я пихнула ногой того, кто оказался ближе.

– Мужики, у вас конкретные проблемы! Вино есть? А то этот змей сожрет еще нескольких человек сыры-ми. Оно вам надо?

Увы. Ничего не помогало. Как со стенкой говоришь. С хорошей такой стенкой, бронированной…

– Ребята, я серьезно!

Опять ноль внимания? Да кем они себя возомнили?! Я кивнула кожемяке. Никита церемониться не стал, поднял за металлический воротник человека с короной на шлеме и как следует встряхнул в воздухе. Во-ротник треснул, пискнул и отломился. Рыцарь хряпнулся на землю, загремев всеми частями панциря, но теперь его глаза уже были осмысленными.

– Ты кто, мужик? Он меня явно не понял. Надулся и выдал:

– Подлая холопка, да как смеешь ты говорить так дерзко…

Что он хотел сказать дальше, осталось неизвестным широкой общественности, потому что Никита, не стерпев, пнул его в нижнюю треть спины. Корона тоже не выдержала, сорвалась со шлема и полетела вдаль. Глаза у рыцаря медленно округлялись. Я поспешила объясниться, пока не началась истерика.

– Мужик, ты пойми, с людьми надо быть проще. Тем более, когда они прилетают на змее. Нашему змею срочно требуется бочка вина. Лучше – красного. Ты нам поможешь ее надыбать, или нам его напоить кро-вью перстоносцев? Я это быстро обеспечу!

С земли медленно начали подниматься рыцари. Увидев нашу сладкую троицу, они замирали, а потом на-чинали неуверенно придвигаться поближе.

– Давайте познакомимся, – предложила я. – Меня зовут Тина, это – Никита. А там, за кустиками, наш большой и добрый друг – Змей Горыныч! А вы, я так понимаю, перстоносцы? Имя квакнете? Нет? Ну и не надо! Я и так разберусь. Понимаете, мужики, я против вас ничего не имею, но вы приперлись в Новоград в неподходящий момент. Я тут улаживала свои семейные дела. Король узнал, что я – в Новограде и просто на колени упал. Отомсти, – просит, паршивым перстоносцам, вконец оборзели, паразиты! Сперва по-мелкому пакостили, а теперь вообще с цепи сорвались. Кто я такая, чтобы отказывать самодержцу? Мы с Никитой встали в стойку, сказали «Так точно» и пошли творить чудеса! Теперь нам надо по-быстрому до-говориться, что и как мы будем делать! О Новограде вы можете забыть, но воевать-то надо? Или вы не рыцари?

– Рыцари, – протянул кто-то. Я искренне порадовалась, что народ отходит от шока.

– Отлично! Ну-ка, давайте, рыцари, быстренько надыбайте бочку вина для нашего Змея!

Как-то Ники сказал, что этот жаргон почти невозможно понять. Просто птичий разговор. Эх, был бы он здесь и сейчас! Рыцари, например, меня отлично поняли. И бросились в разные стороны. Не прошло и пя-ти минут, как трое броненосцев подкатили ко мне здоровенную бочку.

– Живем! – обрадовалась я. – Ну-ка, катите ее за мной, поможете дно вышибить! За Змея не бойтесь, он вас не съест! Он хороший… частично.

Рыцари повиновались. Можно подумать у них был выбор. Мы вышибли крышку и подвинули бочку змею. Я вспомнила об осторожности.

– Гаврилыч, минутку! Но хрусталик Лирин остался совершенно прозрачным. Даже не посерел.

– Не отравлено! Угощайся, – я зачерпнула вино прямо ладонью из бочки и сделала пару глотков. Кто там из королей утонул в бочке с вином? В таком вине – не жалко. Хотя я бы не утонула. Я бы просто вылакала его по мере погружения. Жаль, что нельзя немного прихватить с собой, в мой мир!

Оставив змея догоняться и закусывать свежезапеченным рыцарем, мы отправились обратно, за кустики. Я огляделась, присмотрела подходящий кустик и прищелкнула пальцами. Через пять минут передо мной стояло отличное и очень симпатичное плетеное кресло. Я уселась в него, обвела наглым взглядом рыцарей и продолжила:

– Ну, че, братва, все в норме? Челюсти подняли? Отряхнули? Тогда побазарим? Кто тут за главного?

В нестройных рядах рыцарей слышался шум. Наконец перед мои светлые очи вытолкнули какого-то сим-патягу.

– Ты здесь главный? – поинтересовалась я.

– Д-да.

– Брэшешь ты все, – вздохнула я. – Парни, я ведь серьезно! Подумайте головами и ответьте мне – кто тут главный. Следующего лгуна отдам Змею на закусь.

– А вы ему ничего не сделаете? – робко спросил парень. Я с помощью телекинеза развернула ему шлем на 180 градусов.

– Честное ведьминское, ничего не сделаю, только поговорю. Если он первый не нападет, или не прикажет нападать – то я ему никакого вреда не причиню. Я человек не кровожадный…

– А ваш дракон – он какой? – парень с трудом избавился от шлема и смотрел на меня небесно-голубыми глазами.

– Он тоже хороший. Вы же баранов едите? А он людей ест. И ничего с этим не поделаешь! Из рядов медленно вышел тот самый тип с оторванным кольчужным воротником.

– Прежде чем говорить с вами, я хочу узнать, кто вы такая.

– Хотите, – согласилась я. – Я никому хотеть не запрещаю. Значит так, я – волшебница и зовут меня Тина. Что еще нужно?

– Кто вы?

– Это он о знатности рода, – пояснил кожемяка. Я фыркнула. Терпеть не могу снобов, ну да ладно.

– У волшебников нету титула. Он нам не нужен. Мы в любой момент можем сесть на любой из престолов мира.

– Я вам не верю!

– Не верите – и не верьте, – спокойно согласилась я. – Это я с собой одного змея захватила, а если бы я, в сопровождении пятидесяти драконов опустилась на площадь вашей столицы и потребовала бы трон и ко-рону – что бы вы стали делать? А это мне вполне под силу. И не только мне одной.

– А мне? – раздался знакомый и очень противный голос из рыцарских рядов.

Я возвела глаза к небу. Орланда ан-Криталь, будь она трижды неладна! Ах ты стерва! Я должна была дога-даться, что эта атака – ее рук дело! Обязана! Вот доберусь я до тебя…

Орланда тем временем распихала рыцарей и встала передо мной, как лист белой бумаги перед травой. Я с насмешкой оглядела ее с ног до головы. И заговорила прежде, чем она прошлась по поводу моего костю-ма.

– А тебе идет местный фасон платья. Скелет прикрывает. Только я на твоем месте еще и морду бы закры-ла. Лучше – паранджой.

– Ах ты дрянь, – зашипела Олечка. – Но теперь мы встретились…

– А ты в свое время обещала, что мы никогда не встретимся, – съязвила я. – Сколько мы раз уже виделись? Два? Три?

– Один, – процедила Орланда, но разве от меня так просто отвяжешься?

– Только один? А ты мне уже так осточертела, словно мы год не расставались! Как там мой муж пожива-ет? Здоров? Кушает хорошо?

– И даже не вспоминает о тебе, – бодро соврала Орланда. – Сыплет комплиментами. Недавно сказал, что я прекрасно сложена. Я только фыркнула.

– Позвольте вам не поверить, мадам. Мадемуазель, пардон! Ник не собака, на кости не бросается, а сили-кон так вообще терпеть не может, он даже Памелу Андерсен не переваривает.

– Ах ты тварь! – словарный запас блондинки был удручающе низок.

– Все мы твари божии, – пропела я. – А что вам, собственно, от меня нужно? Хотите напакостить, как в прошлый раз? Валяйте! Кстати, заранее благодарна. Если бы вы меня тогда в волка не превратили, я бы никогда вот это не достала, – я вынула веточку и повертела ее в пальцах. Орланда побледнела и стала еще больше похожа на поганку.

– Так тебе все-таки удалось?

– Удача тут была не при чем. Скромно отдаю должное своей гениальности.

– Ничего, сейчас от тебя и воспоминаний не останется, – прошипела Орланда. – Взять ее!

– Интересно, – возмутилась я, пока рыцари собирались с духом, – А как насчет запрета вэари убивать дру-гую вэари, тем более в пору прохождения инициации? Я сейчас неприкосновенна!

– А я тебя и не трону, – ухмыльнулась Орланда. – Тебя рыцари прикончат. А я постою в стороночке. В крайнем случае, помогу магией.

Выходов у меня было два. Либо геройски умирать (не дождетесь!), либо удирать с помощью Лирин. И оба выхода мне чертовски не нравились. Пришлось изобретать третий.

– Мужики, это она вас подбила на войну? И, конечно, не рассказала, что за меня страшно отомстят? Вас просто сотрут с лица земли. Для моих друзей-волшебников это не проблема.

– У тебя нет друзей-волшебников, – заметила Орланда.

– Зато есть друзья-эльфы, – увернулась я. – И…

Кусты за моей спиной затрещали и через них просунулись головы Змея Гавриловича Горыныча. Рядом с одной из его пастей стоял кожемяка.

– Ну, кок-то т-тут…

– Нав-вьезжает…

– Н-на мою лучшую под-другу? – почти пропел змей.

– Вон та выдра крашеная! – крикнула я, – указывая на Орланду и вылетая из кресла подальше от линии ог-ня. Три головы совместили на Орланде изрядно окосевшие глаза, а потом, не говоря дурного слова, плю-нули в ведьму пламенем.

Защититься она не смогла. И никто бы не смог. Выход был только один – открыть ворота в другой мир. Это ей удалось. К сожалению. Змей обвел всех непонимающим взглядом.

– А куд-куда эт-то она…

– Усп-пела уд-дир-рать…

– От наш-шиго пер-равидног-го гнева?

– Она так испугалась, что помчалась быстрее звука, – утешила я змея. И обвела взглядом перстоносцев. – Все поняли неправильность своего поведения? Головы в шлемах закивали.

– Еще кто-нибудь из вас на Новоград пойдет? – спросила я для проформы.

– Нет!

– Что вы!

– Принесший упаси! – послышались выкрики из толпы. Я оглядела всех насмешливым взором.

– У вас ровно два дня, чтобы исчезнуть из нашего государства. Те, кто не успел, те опоздали. Гаврилыч, тебе рыцарь понравился?

– Об-блдет-ть! – кратко подвела итог левая голова.

– Т-лько б соли ещ-ще, – добавила правая.

– Все всё поняли? – уточнила я. – Соли у нас хватает, предупреждаю сразу. Второго предупреждения не потребовалось. Никита провожал их взглядом, пока последний из рыцарей не скрылся в лесу.

– Тина, неужели мы их сделали?

– Именно, – ухмыльнулась я. – А мне теперь пора.

– Ты куд-да?

– Ост-танься, п-гудим…

– Еще пару бочек – и баиньки? – предложил дракон. Я покачала головой.

– Извини. Мне и правда нужно домой. Никита, ты позаботишься о Змее? Он согласен помогать в обороне города за одного барана в пять дней. Это Новоград не разорит.

– Это точно, – фыркнул кожемяка. – Ладно, давай пять, путешественница! Я протянула ему руку. Никита так сжал ее, что пальцы хрустнули.

– Приятно было познакомиться.

– Мне тоже. Не скучайте.

Я стянула испачканное навозом платье, оставшись в своем костюме, пихнула вонючую тряпку ногой и не-громко позвала:

– Лирин, ты можешь забрать и меня и мои вещи? Для эльфийки это не составило труда.

*****

Орланда ан-Криталь появилась в замке отца, прямо в его заклинательной комнате. Верховный колдун несколько минут рассматривал свою закопченную и потрепанную дочь (драконий огонь не прошел без по-следствий), а потом поднял брови.

– Что случилось? Неужели опять неудача?

– Это не смешно! – вспылила Орланда.

– Это точно. С какой-то смертной справиться не можешь!

– Я едва не застигла ее в Порридже, но она успела удрать! Да еще вытащила из тюрьмы какого-то ме-стного принца!

– Ай да девчонка, – порадовался Верховный колдун. – Так у нее теперь и там должники?

– Именно.

– Хорошо. А что было потом?

– Она отправилась в Новоград по воде. Я решила, что колдовать бессмысленно и полетела в Ливенрелл. Там представилась святой и объявила святой поход против Новограда. Под его стенами мы и столкну-лись.

– Понятно. И что же она с тобой сделала? Закоптить решила на память?

– Она на меня дракона натравила!– взвыла Орланда. Это ж надо, все планы оказались в большой ягодич-ной мышце, а теперь еще и отец издевается!

– Какого? – уточнил колдун, уже подозревая ответ.

– Краттохен!

– И чешую добыла, судя по всему?

– Даже целое войско ее не остановило!

– А ты ожидала чего-то другого? Что ж, у тебя есть еще один шанс. Ты можешь встретить ее в третьем мире. Только на этот раз продумать все надо очень тщательно.

– Знаю. Но я хочу сделать и кое-что еще. Ты мне поможешь, папа?

– В чем?

Вместо ответа Орланда достала из кармана на поясе маленький мешочек и подвинула его к отцу. Вер-ховный колдун осторожно открыл его, поднес к носу щепотку серого блестящего порошка – и поморщил-ся, словно это была дохлая крыса.

– Барутта? Что ты хочешь сделать с этой дрянью?

– А ты как думаешь? Я хочу подсыпать ее Нику! Помоги зачаровать ее на меня!

– Ты с ума сошла! Он тебя после этого возненавидит!

– Не думаю. В любом случае это лучше, чем ждать, пока эта тварь выступит на ассамблее и отберет у меня Ника законным путем!? Я не позволю! Не допущу!

Верховный колдун возвел глаза к небу. Барутта – это сильнейший афродизиак длительного действия (от трех до десяти дней). Барутта подмешивалась в еду или питье тому, кого хотели соблазнить. Первый человек, который попадался на глаза в течение пяти минут после приема барутты, мог рассчитывать на ночь любви с выпившим это адское зелье. Кроме того, у барутты были еще несколько свойств, за кото-рые ее очень ценили. Она была безвкусна, и ее нельзя было обнаружить магическим путем. На некоторых счастливчиков она не действовала, но их было так мало, что пальцев одной руки хватило бы для пересче-та. Из каждого правила есть исключения. Ник же таким исключением не был. И все равно это подло. Колдун еще раз попытался отговорить дочку от ее затеи.

– Хорошо. Вы проведете ночь вместе. И что?

– Вот в этом я и прошу помощи! Есть же заклинания приворота?

Заклинания, безусловно, были, но пользоваться ими по отношению к своему коллеге-магу? Верховный кол-дун покачал головой.

– Тут я тебе не помощник. Не желаю лезть в разум волшебника.

– Ну, папа!

– Нет.

– Па-а-а-апа, – заныла Орланда, загоняя себя в истерику. Это тоже не помогло.

– Делай что пожелаешь, но в этом я тебе не помощник. А если не отстанешь, то и во всем остальном – тоже.

Орланда вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Верховный колдун покачал головой.

– И сдался ей этот придурок? *****

– Достала? – спросила Лирин.

– Спрашиваешь! Еще как достала, – я вынула чешуйку и повертела ей в воздухе.

– Поздравляю. Теперь надо ее зачаровать. Дня два, не меньше. Я покусала губы, подсчитывая дни. Могу я себе это позволить? Да могу!

– Сейчас отдохну с дороги и займусь.

– Вечером приходи, расскажешь о своих приключениях в том мире.

– Да какие там приключения, – застеснялась я.

– Что, совсем никаких? – удивилась эльфийка. – Не верю! И правильно. Я скромно потупила глазки.

– Так, по мелочи. Освободила из тюрьмы принца, подружилась со змеем, выпили по глоточку, а на закуску полетели разгонять войско каких-то наглецов. Раз плюнуть. Лирин покачала головой.

– Тина, хорошо, что мы с тобой сразу подружились.

– Хорошо, – согласилась я. – а у тебя о моем муже пока никаких известий?

– Жду со дня на день.

– Это очень хорошо, – кивнула я головой. – Даже лучше, чем пьянка с драконом Краттохрен!

– Краттохен, – поправила меня Лирин – и фыркнула – Расскажешь?

– А когда это я упускала возможность похвастаться?

ГЛАВА 10.

– Здесь вам не Россия, здесь климат иной, идут проблемы одна за одной и здесь, за идиотом идет иди-от…

Ник, в меру своих скромных сил, переделывал Высоцкого, лениво пощипывая гитару. Когда к нему вошла Орланда, он даже не удивился. В последнее время у колдуньи вошло в привычку обедать и ужинать вме-сте с ним. Он сперва протестовал, потом привык. В конце концов, если ей так хочется, она может по-обедать рядом с ним. А он, в качестве компенсации, постарается узнать что-нибудь о своей жене. При-мерно так все было и на этот раз. Примерно. Пока Ник не выпил вина. Все странно замутилось перед глазами. Потом расплылось и собралось опять. Но за эти минуты что-то изменилось в нем самом. Ор-ланда показалась ему самой прекрасной женщиной во всех мирах. И когда она подошла к нему, наклони-лась и коснулась его губ, он не стал протестовать. Даже более чем не стал. Понять, что произошло, он смог только поздним утром, когда действие наркотика рассеялось. Ник оглядел скомканную постель, спящую рядом Орланду и почувствовал отвращение к себе. Как он мог! Тина ради него миры переворачи-вает, от всего отказалась, рискует собственной жизнью, а он даже не смог этого оценить! Переспал с ее соперницей! Какая же он мразь! Подонок! Тварь он неблагодарная! Он? Минуту! Аналитический ум колдуна тут же включился в работу, оставив самобичевание. Ники припомнил все – и странную слабость, и затмение на несколько секунд, и бокал вина и свой пыл этой ночью, и даже вкус томат-пасты во рту, сопоставил все данные и выдохнул всего одно слово:

– Барутта!

И тут же, не говоря больше ни слова, бросился душить Орланду ан-Криталь. Увы. Не получилось. Вол-шебница уже проснулась и послала в Ника чудовищный заряд магии. Волшебника отнесло в противопо-ложный конец комнаты. Женщина встала с кровати и подошла к нему.

– Тварь! – прошипел Ник.

– Зачем так кипятиться, милый, – пропела Орланда. – Тебе ведь было приятно этой ночью!?

– Ненавижу!

– Да неужели? А вот твое тело не разделяет этого мнения! – улыбнулась Орланда, играя ручкой в районе чуть пониже живота Ника.

– Ну и что, – не сдался колдун. – Так же я прореагировал бы на любую деревенскую девку! А ты – тварь! И эта ночь ничего не значит! Теперь-то я буду начеку! Орланда рассмеялась.

– Теперь уже поздно, милый! Ты выпил настойку, и я могу управлять твоим желанием. Но и это не так важно. Просто я пошлю эту кассету твоей жене. Как ты думаешь, что она сделает? Никогда еще Ник не хотел так убить женщину!

– Ненавижу!

– Вот-вот. И Тина тоже тебя возненавидит! Кассету я пошлю ей в любом случае. Так что думай, стоит ли сопротивляться удовольствию. Еще на несколько дней ты мой. А потом – посмотрим.

Орланда еще раз исполнила партию издевательского смеха и выплыла из комнаты, прямая, как мачта корабля. Ник медленно сполз по стене. Он представил, ЧТО сделает его милая жена, когда доберется до него – и волшебника (заметим, очень неслабого волшебника) затрясло, как в лихорадке. Вэл не будет раз-говаривать. Она просто оторвет все, что болтается или стоит. Одна надежда – что она чуть-чуть остынет ко времени их встречи. Но надежда, честно говоря, дохлая. Если она и не будет отрывать, то придумает что-нибудь похлеще. Фантазия у нее, как и у всех биологов, очень живая. И особенно – в плане личной мести. Оскорбления Вэл прощать не умела. Ник всерьез задумался об иммиграции куда-нибудь по-дальше, в неразвитый мир, где его вычислить – как иголку в стоге сена. И пусть этот мир находится на другом краю света!!! *****

Я насвистывала какую-то песенку. Жизнь была прекрасна и удивительна. Вот уже второй день я отдыхала. То есть не отдыхала, а усердно проводила обряд превращения обычной чешуи в грозный магический аму-лет. По счастью, этот ритуал был долгим, однообразным, занудным, но не требовал много сил. И я насла-ждалась спокойствием. Даже час отдыха в мире эльфов стоил целого года в моем мире. Если ты, конечно, не страдаешь комплексом неполноценности. При взгляде на первого же эльфа все комплексы расцветали жгучим цветом. Красивые, умные, грациозные… У меня и сотой доли обаяния эльфиек не было. Ну и лад-но. Ники меня и такую любит. ***** Орланда ан-Криталь влетела в кабинет к отцу.

– Папа, ты не мог бы отправить кассету в мир эльфов?

– А самой что – слабо? – поморщился волшебник. Игр с баруттой он не одобрял и считал, что в постели все должно происходить только по согласию, без всяких травок и приворотов.

– Папа, но ты же уже один раз это делал, – заныла Орланда. – Тебе будет проще. И потом, неужели тебе не интересно, как она отреагирует на мое письмо?

– Еще и письмо? Какое?

– Вот это, – Орланда подала отцу надушенный конвертик.. Колдун вскрыл его, пробежал глазами и поморщился.

– Зря ты так.

– Знаю, что зря, папа, но я ничего не могу с собой поделать! Ник – мой и должен быть только моим!

– Ты уверена, что он к тебе даже просто подойти сможет после всего этого?

– Уверена, – кивнула Орланда.

А вот колдун в этом вовсе не был уверен. Сам бы он после такой пакости тоже мог бы подойти к «лю-бимой» женщине, но только с одной целью – шею ей свернуть. И даже не сомневался, что Ник разделит его мнение.

– Хорошо, я отправлю письмо и кассету, но ты это зря затеяла.

– Пусть так. Отправляй. И я подожду у тебя ответа, хорошо? Колдун устало кивнул головой. Пусть ждет. *****

– Тина, тебе опять письмо пришло, – порадовала меня Лирин.

Я только подняла руку, прося меня не беспокоить. Я сейчас как раз накладывала последнюю порцию за-клинаний. Наконец все было готово и я погладила чешуйку. Красота. Отполированная, она стала похожа на громадный изумруд, с нанесенными на поверхность странными знаками. Лирин распорядилась, чтобы чешуйку оправили в золото и подвесили на цепочку – и она стала настоящим произведением искусства.

– Извини, Лирин. Что случилось?

– Можешь не извиняться, я все понимаю. Тебе письмо пришло.

– Да-а? А от кого?

– От того же самого.

– Верховный колдун прорезался, – покривилась я. – Как мило! Не успели по нему соскучиться! И чего он до меня домотался?!

– Тебе подсказать, или сама дойдешь? – Лефроэль появился на пороге комнаты и ехидно оскалился во все три десятка зубов.

– Да уж как-нибудь, – съязвила я.

– Да, и тут еще кассета, – вспомнила Лирин.

– И это – кассета?

Кассета в исполнении волшебников напоминала больше всего штепсель розетки. Или специальное устрой-ство для Фумитокса. То, которое в розетку втыкают, только немного поменьше и поизящнее.

– И как ей пользоваться?

– Сперва письмо прочти, – предложила Лирин.

Я последовала совету подруги и развернула конверт. Передо мной тут же появилась в воздухе Орланда ан-Криталь. Изображение было таким качественным, что у меня пуки зачесались. Пришлось сжать их в кула-ки и перетерпеть. Дорогая Тина – начала она, ехидно скалясь.

Я очень рада сообщить вам, что вы можете возвращаться в свой мир и не тревожить нашу скромную ассамблею своим неотесанным присутствием. Вам больше не требуется выручать вашего мужа. Он вполне доволен и счастлив. И даже согласился сделать мне ребенка. Думаю, что скоро он присоединится к вам. Если вы мне не верите, прошу вас посмотреть кассету. Это убелит вас. Разумеется, я сказала ва-шему мужу, что вы его ждете в мире эльфов и рассказывала о всех ваших похождениях. Он тоже пере-дает вам привет и обещает скоро быть дома. Как только мой тест на беременность даст положитель-ный результат. Искренне ваша, Орланда ан-Криталь. P.S. Жду ответа, если вы пожелаете его послать.

Больше всего я сейчас желала послать не ответ, а саму Орланду. Туда, где тихо плещется вода, то бишь в унитаз и поглубже! Но кое-как справилась с собой. Пореветь я еще успею. И мама мне всегда говорила – главное в человеке – осанка. Умение гордо держать голову при любых обстоятельствах. Неважно, внешне там, внутренне, будь тебе хоть как тошно – все равно улыбка и осанка. Чтоб все враги от злости поудави-лись – мол как это так – я ей пакощу, пакощу, а она все улыбается!? Может это она мне пакостит? Надо сказать, что мамочка так иных «друзей» до нервного тика доводила. Мне до нее было еще далеко, но Ор-ланда заставит минея упражняться в данном искусстве.

– Давайте посмотрим кассету? – спокойно предложила я. Надеюсь, что спокойно. Во всяком случае, Лирин подняла брови. Интересно, а что она хотела увидеть – мой обморок? Или угрозы в адрес Орланды!? Зря. Если все это окажется правдой, я и без угроз эту тварюшку на клубки перемотаю и варежки свяжу.

Лефроэль подошел к окну и воткнул кассету в ранее не замеченную мной розетку. Окно тут же стало чем-то вроде телеэкрана, а на экране заизвивались две фигуры. Несколько минут я внимательно смотрела на них, потом кивнула. Это Ники. Точно. Что ж, надо вежливо ответить.

*****

Орланда ан-Криталь дернулась, когда в воздухе появилось изображение Тины. На этот раз женщина бы-ла одета в какое-то воздушное эльфийское платье, делавшее ее еще красивее. Но держалась прямо и над-менно.

Дорогая моя Олечка, – теперь уже в голосе Тины прослежи-вались нотки ехидства. Орланда не знала, как тяжело ее сопернице досталось и это язвительное спокой-ствие, и легкая улыбка, и осанка королевы. Но что еще могла сделать оскорбленная женщина? Можно проиграть, но нельзя позволить врагу издеваться над тобой.

Я очень рада, что ты сообщила мне о таком эпохальном для тебя событии. Прошу передать моему мужу и твоему отцу, что мы с ними все-таки встретимся на вашем шабаше. Там и поговорим о на-шей дружбе и о наших встречах. Еще прошу передать моему мужу, что я была более высокого мне-ния о его вкусе. Хотя, после третьей бутылки ему нравилась даже Мона Лиза. Но ты учти, что пья-ное зачатие промаха не дает. До скорой встречи на шабаше. Поклон папочке, поцелуй Нику. Addio.

Изображение исчезло. Верховный колдун покачал головой, с трудом удерживая на лице серьезную гримасу. Больше всего ему хотелось расхохотаться, но куда там! Если он просто улыбнется, дочка его не про-стит. Ни-за-что!

– Дочка, ты поставила не на ту лошадку. Эту женщину такими мелочами не пронять.

– Но это неправда! – взвыла Орланда! – Она просто притворяется!! Притворяется!!!

– Не похоже. Она может и простить ему измену. Орланда ан-Криталь вдруг широко улыбнулась.

– Ты ошибаешься, папа. Такие как она прощать не умеют.

– А мстить? – уточнил колдун. – Мстить она умеет? Интересно, что она решит сделать с тобой, когда доберется?

– А, что бы не сделала, все равно она меня не убьет. И вреда никакого не причинит. А остальное уже неважно. Теперь она оставит мне моего Ника!

– Я бы не был так самонадеян. – Покачал головой колдун. Голова сильно болела, и старый волшебник ис-кренне подозревал, что после его встречи с новой колдуньей, она разболится еще сильнее. – Эта женщи-на… Это просто Женщина с большой заглавной буквы. И я искренне желаю, что сам не посмотрел на нее, прежде чем это затеять.

– Но ведь ты со мной, папочка?

– С тобой. Увы. *****

Я с трудом надиктовала ответ, отправила послание и мешком плюхнулась на стул.

– Лирин, это правда? Он и правда переспал с этой… шваброй!? Лирин не стала щадить мои чувства.

– Кассета не поддельная. И если тот тип твой муж…

– Именно он. И именно муж!

– То я должна одобрить твой выбор. Симпатичный, знает, что делать с женщиной, а если еще и умен… Я бы и сама на него позарилась.

– Вот только посмотри на кого-нибудь другого, – притворно нахмурился Лефроэль.

– Почто Отелло душит Дездемону, – пропела Лирин.

Милые. Они так старались отвлечь меня от главной проблемы. А мне было так тошно. Ну почему, почему, почему Ники предал меня?! Он же знал, что я иду к нему на выручку, наверняка знал и понимал, что ему нужно только немного подождать! Но почему он вдруг согласился? Почему? Сексуальное бешенство напа-ло? Хм-м. Сомнительно. Уж чем-чем, а своим чле… желанием Ники управлять умел. Это я по нашей се-мейной жизни хорошо знала. Но что тогда? Изнасиловали? Напоили? Виагры подмешали? Да хрен его знает! Но вряд ли. На колдунов афродизиаки не действуют, это-то я знала. Лефроэль организовал мне под-борку книг из местной библиотеки, и я читала запоем. И уже не казалась себе абсолютной идиоткой. Но все же, что мы имеем? А вот что. Мой любимый и единственный муж переспал с моей соперницей! И она этим очень довольна. Из моей груди вырвалось такое рычание, что Лирин аж подпрыгнула.

– Тина?

– Я из них шашлык сделаю, – пообещала я. – Нашинкую, поджарю и скормлю дракону Краттохен! Он меня на шашлычки приглашал, теперь моя очередь! Ненавижу!!! Эльфы деликатно переглянулись.

– Что!? – рявкнула я. Показалось мне, или в глазах Лирин действительно стыло сострадание?

– Тина, – начала эльфийка, тщательно подбирая слова, – Сегодня утром я получила новости от своего аген-та.

В глазах Лефроэля было то же выражение. Так смотрят на умирающего друга, которому не в силах помочь.

– И что?

Я надеялась, что эти новости будут получше. Но – увы. Эльфийка опустила глаза.

– Я не уверена, что тебе надо это знать. Но, мне кажется, ты сильная.

– Я справлюсь, – подтвердила я. – Итак?

– Я нашла ответ на твои вопросы. Вы с мужем живете недавно.

– Уже несколько лет. Это – недавно?

– Ваш мир с довольно медленным течением времени. У вас прошло несколько лет, здесь – от силы не-сколько месяцев.

– И что?

– Послушай внимательно. Твой муж, хотя по законам вэари… это потом! Так вот, твой муж, – Лирин, ко-ролева эльфов, запиналась и не могла правильно подобрать слова! Это Лирин-то!

– Говори как есть, – я уселась прямо на пол, не жалея эльфийского платья.

Эльфийка уселась туда же и Лефроэль положил ей руку на плечо, желая поддержать.

– Мне не хотелось этого говорить. Но в каждом браке, в каждом, один человек дарит цветы, а второй при-нимает.

– А в шведской тройке? – кисло пошутила я.

– Не пробовала, не перебивай, – отмахнулась Лирин. – Исключения только подтверждают правила. И в вашем браке цветы дарила именно ты, Тина. Скажи, как можно отвертеться от ненавистного выбора? Да просто! Найти другую женщину. И объявить, что вот, моя любовь, родная и единственная, я буду блюсти ей верность и все такое. Можно попасть из огня в полымя, как вы говорите. А можно и не попасть. Ник же попал в твой мир. Ему нужен был мир с медленным течением времени. Отлично! Такой он и находит! И женщина с большим потенциалом. Полагаю, что вы познакомились случайно. И что ты жила в нестабиль-ной стране.

– Да. А что? Равновесия хватало только на самые короткие реплики.

– Именно во времена переломов рождаются самые одаренные люди. Физически, умственно, магически…

– А у нас есть проклятие – «чтоб тебе жить во времена перемен».

– Полагаю, что изначально это звучало по-другому. И не было проклятием. Что-то вроде «родиться тебе во время перемен». Неважно. Важно то, что Ник поступил именно так. Он выбрал очень нестабильную стра-ну, мир, с достаточно медленным течением времени – и отправился искать женщину с магическими спо-собностями. Ну и нашел. Тебя. Дальше – проще. Через год по вашему времени, женившись и построив от-ношения в семье, он подает прошение верховному вэари. Так и так, не могу спать с вашей дочерью, люблю свою жену, она тоже сильная волшебница, потенциальная вэари… И второе прошение о проведении твоей инициации. Если хочешь точный текст, я попрошу скопировать. Мой агент передал мне все на словах.

– Это так? На самом деле? Лефроэль, которого никто не спрашивал, сочувственно кивнул

– Наверное, ваша семейная жизнь была достаточно приятной.

– Была.

– Далее. Ник продолжает жить с тобой. И ждет ответа.

– И тут империя наносит ответный удар.

– Не империя. Орланда. Твоего мужа похищают. Но прошение-то осталось! Ник успел рассказать о нем нескольким приятелям. И те могут поднять вопрос на ассамблее. Сама понимаешь, верховный вэари – это не король. Это, скорее, президент с неограниченным сроком. Выбрали его? Так же и перевыберут. То есть просто забыть о тебе нельзя. А что можно? А можно вежливо отделаться. Во-первых, ты можешь отказать-ся от своего мужа.

– Это она пыталась. Облом.

– Ты можешь умереть во время прохождения инициации.

– Это они и сейчас пытаются, – вздохнула я. Голова была пустой и необыкновенно легкой. Как после гос-экзаменов. Потом я уже стала относиться к жизни философски, а вот госэкзамены на всю жизнь запомни-лись

– Мне жаль, что приходится тебе все это рассказывать. Но лучше уж знать все сразу.

– Лучше.

– Кажется, ты пересолила, – озабоченно заметил Лефроэль.

Я махнула рукой и даже попыталась рассмеяться. Вышло плохо, но лучше так, чем никак.

– Не переживай! Все просто пучком!

Отчего-то вспомнились стихи, которые цитировала моя подруга, после разрыва с очередной «единствен-ной, невероятной, вечной любовью». Любовь наступала у нее (на нее?) раз в две недели, и заканчивалась где-то через два месяца. Поэтому стихи я знала на память. Сейчас они так и рвались с языка. Я и продек-ламировала.

Все?! Конец!? Но я скулить не стану! Я обманута? Кто не бывал обманут!? Предана? Кого не предавали!? Мне солгали!? Да кому не лгали!? Бросили? Я встану, не заплакав! На дыру в душе нашью заплату. Слезы лить не буду – нос распухнет. А огни в глазах и сами не потухнут. Сердце бьется? В счастье стоит верить! Я закрою за тобой все двери, Помашу ладошкой. И с улыбкой Распрощаюсь со своей ошибкой.

– Неплохо, – оценила Лирин. – А у тебя хватит сил?

– Уж ненависти точно хватит, – огрызнулась я. – Мой муж козел, а Орланда – стерва. Доберусь – оторву все органы размножения и отпущу обоих. Пусть живут. Эльфы переглянулись. Интересно, а что бы они делали на моем месте?

– Понимаешь, – вздохнула опять Лирин, – ты никак не сможешь им отомстить. По крайней мере так, как ты собираешься.

– ?!?

– Согласно законам, супружеская измена преступлением не считается. Ты можешь только дать мужу раз-вод…

– Ага, а Орланда мне за это ручки расцелует!

– Наверняка. Но выбора у тебя попросту нет. Если только ты не решишь его простить.

Меня пробрал дикий смех. Простить!? Подлость, измену и предательство не прощают! Можно простить обман, можно простить убийство, можно простить многое, но не подлость и не предательство! Простите, но это мой небольшой пунктик. И вообще, если уж разбираться до конца, то ни одна религия не оправды-вает предательство. Даже милосердные христиане не особенно пожалели Иуду. Мерзкий предатель пове-сился на осине. И это правильно. Но смогу ли я так же поступить с собственным мужем? Иуда хоть сам повесился, избавил людей от необходимости руки марать. Смех, наконец, закончился, и я смогла говорить. Только голос стал каким-то глухим.

– А жить с ним я теперь не смогу. Противно. Если бы хоть кто-нибудь другой, не она! Хоть какая женщи-на, только не эта тварь!!!

– Увы. Здесь медицина бессильна. А если ты рискнешь отомстить им, то потом тебя покарают по все стро-гости закона. – Лирин смотрела на меня, как на подругу, и я с благодарностью взглянула на эльфийку. Та-кие друзья стоят гораздо больше предателя-мужа. Но боль от обиды все равно не проходила.

– И что же со мной сделают, если я прикончу эту гадину? – уточнила я.

– То же, что и с Роном Джетлиссом, – припечатал Лефроэль. В предмет мне превращаться ну совсем не хотелось.

– Лирин, Лефроэль, вы не могли бы ненадолго оставить меня? Я бы хотела пока побыть одна. Завтра на рассвете я отправляюсь в мир Двенадцати Дев. Я просто обязана как следует накрутить хвосты этой трои-це!

– Я отправлю тебя, – улыбнулась Лирин.

– Мы зайдем за десять минут до рассвета, – предупредил Лефроэль. – До завтра.

– До завтра.

Я распрощалась с друзьями и закрыла на замок дверцу комнаты. И задумалась. А что я, собственно, чувст-вую? Не знаю. Вот честно – не знаю. Я ревную мужа? Да нет, о ревности здесь речь не идет. Но тогда по-лучается, что я его не люблю? Опять неверно. Люблю. Но как это может получаться? Как возможна такая любовь? Или все просто? Я вышла замуж за Ника ради своего тщеславия и ради определенных потребно-стей, так? Ну, так. Я искренне была к нему привязана и даже сейчас не питаю к нему зла. Множество пар живут именно так. И я хотела прожить свою жизнь именно так. Но только потому, что она была слишком коротка. А что теперь? А теперь все просто. На шабаше Орланда получит от меня приличную оплеуху или чего похлеще, Ники получит развод, верховного колдуна, или, как там его, вэари?, я обвиню в нарушении Колдовского Кодекса, устрою крутые разборки и заявлю о себе. Я вам не что-либо как непонятно где, а в натуре и здесь! И оскорблять себя никому не позволю. Да и сейчас, чего я так расстроилась? Да не из-за измены! Мы с Орландой словно соревнуемся. А Ники – наш приз. И то, что она с ним переспала просто оскорбительно для меня, но не более того. Уязвленное самолюбие – вот подходящее название для моих переживаний. Это – да! Не могу простить, что меня использовали, как пешку в игре. Вот это – да! Своло-чи! Сволочи!! Сволочи!!!

Так, Тина, довольно! Тебе еще предстоит разбираться с теми двенадцатью девушками. Ох, чует мое серд-це, будет мне от этой разборки не только на яблоки, но и на орехи. Почему? Да все просто. Дерево это рас-тет в мире мифов древней Греции. Там нет Афин, Спарты и Перикла, но общий уклад ну очень похож. Те же одежды, та же вера, те же боги, возможно с незначительными различиями, но в целом – один в один. А еще плохо то, что там никто колдовать не сможет. Почему? А потому. Это мир, где время идет с невероят-ной медлительностью. Сутки здесь считаются за сто сорок суток там. Каково? Вот и мне не нравилось. При таком замедлении времени колдовать не могли даже те, кто прошел посвящение. Не буду объяснять, почему так происходит, сие крутая теория взаимодействия магических потоков в пределах спиральной теории виртуальной реальности… фу-у-у. Аж мозги заскрипели, все это выговаривать. Так что примите как должное, в мире с очень медленным или очень быстрым течением времени (1: 40 и больше) колдовать не получается практически ни у кого. Эти миры просто изолированы от магии. Как мой родной мир. Там идет замедление 1:42, одни сутки в моем мире равны сорока двум суткам в мире эльфов. Ужасно. Зато моя мама и отчим даже не успеют поволноваться о моем отсутствии. Я скоро вернусь домой, и дня не пройдет. Так-то.

Что-то меня ждет впереди? Я улеглась на кровать. Рыдать не хотелось, биться в истерике тоже. Ну не умею я. Вместо этого я открыла очередную книгу по магии и погрузилась в чтение.

ГЛАВА 11.

Рано утром, на рассвете, умываются цыплята, и котята, и утята, и жучки и паучки. Но они-то умываются, а я шлепаю по траве, которая мне по колено. И ужасно неудобна. Она вся мокрая, холодная и ноги в допо-топных сандалиях просто перестали чувствоваться. Холодно. На этот раз я решила ассимилироваться. Одела местное платиьшко, беленькое такое, с одной-единственной застежкой на плече, о чем и пожалела тотчас, по прибытии. Надо было джинсы и куртку одеть. Холодно, холодно, очень-очень холо-од-д-д-дно. Может потом и потеплеет, но сейчас мне все равно было хреново. Дурацкий мир! Попасть сюда можно только в одном месте, которое находится ну очень далеко от нужной мне яблоньки. Пешком мне еще шле-пать и шлепать. Одно утешает – времени до хрена, хоть ложкой ешь. Но и у моих врагов тоже будет много времени. Интересно, что сейчас поделывает Олечка? Ох, встречусь я с ней на короткой дистанции… Как говорил мой тренер по каратэ (чем я только не занималась, кочуя по разным городам) – мы никогда не сда-емся врагам, мы им накатим сейчас по рогам. Далее следовал удар а-рош-уки, если не ошибаюсь в тракн-скрипции. Короче, ногой – и по ключице. Или какой-нибудь ур-молаш – той же ногой в голову, так, что у меня однажды сережка на другой конец зала улетела. Но я сама была виновата, мы же блоки отрабатывали. Надо было уши защищать, а не по сторонам глазеть.

Итак, я шлепала по траве и зверски материла весь народ. Идиота Ники, дуру Орланду, сволочь верховного колдуна и того, кто додумался создать такие неудобные миры. Доставалось всем. Нет, ну что это такое!? Кому-то моча в голову ударила, кому-то родственные чувства, а я за всех отдувайся!? Если я простужусь, то я потом Орланду на запчасти разберу, блин! У меня простуда – это всегда всерьез и надолго. С соплями, слезами и мигренью. Я так увлеклась мыслями о справедливом возмездии, что не заметила человека, под-кравшегося сзади.

– Позвольте мне приветствовать богиню,

Что озарила утро нежным светом… – дурниной взвыл кто-то у меня над ухом.

Я от неожиданности подпрыгнула, поперхнулась и выматерилась так, что у самой уши вянуть начали.

– Какого – растакого ты орешь, как очумелый дурень в час рассвета!? – вежливо поинтересовалась я. Тьфу, черт, а ведь эти стихи заразны! Немедленно прими противоядие. То есть – поругайся!

– П-простите, – заикнулись над ухом. – Я н-не хотел.

Я, наконец, соизволила обернуться. М-да, лучше бы он не хотел с самого начала. Передо мной стоял дол-говязый юнец с растрепанной головой и прыщами по всему организму, не прикрытому мятой и грязной туникой. На плечах поверх туники болтался медальон из черного металла, величиной с хорошую суповую тарелку. Не знаю, как это называется здесь, а в моем времени это студентикус натуралис, я таких на зав-трак дюжинами ела.

– Как тебя зовут, убогий? – со вздохом спросила я. Даже ругаться стало противно.

– Ге-герак-кл. Упс. Вот на это я не рассчитывала. Но не растерялась.

– Хорошо, Геракл. И чего тебе от меня надо?

– Я п-прост-то хот-тел п-погов-ворить. Паренек еще и заикался. Мне вдруг стало его жалко.

– Ты не голоден? Что-то подсказало мне, что я попала в точку.

– Г-голод-ден, – признался парень.

– Ну, тогда помоги мне, сейчас будем завтракать.

Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, это я поняла сразу и навсегда, стоило нам с Ники ока-заться в первом же кафе. Если и встречаются другие мужчины, то встречаются они не мне. Геракл был из той же породы. Он сметелил все, что я приготовила себе на весь день в момент ока. Я скромно жевала бу-терброд, не начиная разговора. Разговор начался потом, когда мы с удобством разлеглись на траве. То есть я на траве, а Геракл на своей шкуре. Он и мне предлагал, но я решила, что отлично обойдусь без лишней сотни блох.

– Ну, теперь рассказывай, – предложила я.

– А чт-то рас-сказыв-вать?

– Все. Как тебя зовут, я уже знаю. А теперь желаю узнать все остальное. Место и год рождения, имена ро-дителей, чем ты занимаешься, что собираешься делать в дальнейшем и все остальное.

– А-а-а, – протянул Геракл. – Н-ну, зов-вут мне-ня Герак-кл, мне восемн-надцать лет, иду я в Перк-кес, служ-жить царю Эмрип-пею.

– А кто твои почтенные родители? – уточнила я.

– М-мой от-тец велик-кий воин. Его зов-вут Ампион.

Нет, ну я всегда думала, что все рассказы про Зевса и его приключения с мамочкой Геракла – это брехня безбожная.

– Скажи, а тебе обязательно нужно идти туда и служить? – У меня уже появились свои планы на Геракла. Путешествовать одной не хотелось, лучше это делать в компании.

– Об-бязат-тельно, – опустил голову Геракл. – Т-так пок-клялся мой от-тец. Я покусала губы.

– А если я явлюсь к твоему Репею…

– Эмрип-пею…

– Не будь занудой. Хорошо, Эмрипею, и попрошу отпустить тебя в мою веселую компанию? Ненадолго. Мне тут надо кое-что сделать, а одной идти неохота. Хочешь со мной постранствовать?

Может, не стоило вот так, в лоб? Да нет, стоило. Геракл сперва покраснел, потом пошел пятнами, а потом вдруг заявил.

– М-моя м-мамочка ник-когда не п-позволит мне жениться н-на женщине н-незнатного п-происхождения. Теперь уже я окосела.

– Позволь, а кто говорил с тобой о женитьбе?

Геракл покраснел так, что чуть уши не задымились. Я незаметно придвинула к себе фляжку с водой. Заго-рится еще, туши потом…. Как-то я иногда забываю, что в моем мире женщины что думают, то и говорят. А иногда и вовсе не думают. А по другим мирам мужчины нежные, трепетные, с ними так нельзя…

– А разве н-нет?

– Нет, – покачала я головой. – Просто у меня есть неотложные дела, а одной мне заниматься ими очень тя-жело. Мне нужна помощь. Хорошо оплаченная помощь, позволь заметить. Я позвенела золотом в рюкзаке. Геракл подумал несколько минут.

– Если ты д-догов-воришься с царем, т-то я сог-гласен.

– Можешь тогда считать себя моим телохранителем, начиная с сегодняшнего дня, – обрадовала я его.

– А царь?

– Да забей ты! Договорюсь я с твоим царем, погоди, он тебе еще и командировочные выплатит, – успокои-ла я паренька. Подумаешь там – царь! А вот вы когда-нибудь пробовали договориться с нашим деканом?! После этого вы бы чихать хотели на всех остальных «репеев». Выглядело это примерно так: « – Нет у нас денег на новые образцы! Нет и не будет! – Шеф, но ведь сколопендра скоро на сегменты развалится! – Ну а что я поделаю, если денег нет? – Шеф, но на премию-то они нашлись? – Вэл, вы о чем вообще говорите!? Какие премии!? – Никакие, шеф! Это у меня чувство юмора такое. Ну, давайте все-таки посмотрим, может быть найдутся деньги на образцы?» Час пререканий, полчаса уговоров, несколько минут триумфа и вож-деленная банка с новыми образцами в формалине. В смысле, в спирте, с добавлением формалина. А то, знаете ли, были прискорбные случаи на нашем факультете, когда студенты, где-то за четыре дня до сти-пендии, сперли банки с образцами и спиртом, тогда еще чистым. Спирт выпили, а образцами (не сколо-пендрой, а чем попроще, типа моллюсков) закусили, поджарив в общаге не плите. Говорят, вкусно было. А главное – я совершенно не вру. Было дело. С тех пор мы и стали добавлять в образцы формалин.

Мы шлепали с Гераклом по траве и болтали обо всем и ни о чем. Точнее болтал Геракл. Как только он по-нял, что я не собираюсь смеяться над его заиканием, прыщами и застенчивостью, парнишка запел соловь-ем. Я была только рада послушать о новом и неизвестном мне мире. А потом, почему бы мне не помочь парнишке избавиться от части комплексов? До города, в котором правил Эмрипей, нам было еще шлепать и шлепать. Ну, мы и шлепали. Иногда делали перерывы, привалы, а то и просто разминались. Я показыва-ла Гераклу кое-какие приемчики из моего бурного прошлого. Парень слушал, не перебивая, и впитывал, как губка. Ему все это ужасно нравилось. Может из него и правда выйдет воин? По крайней мере, когда мы тренировались, у него хватило ума сдерживать себя, а то он, со своей силушкой, мне бы просто пере-ломал руки и ноги.

А в остальном все было путем. А даже удивлялась. Сперва. Потом поняла, что время идет по-разному. А значит, Орланда могла пока сюда просто не прибыть, а если прибыла, то еще не освоилась. Я готова была поспорить, что она обязательно прибудет и напакостит. Вот сто пудов – прибудет! Олечка была из тех веч-но недоудовлетворенных особ, которым всю жизнь мало. И сейчас ей будет мало, что она переспала с мо-им мужем. Я ей уже столько соли под хвост насыпала, что теперь она за мной по всем мирам бегать будет, пока так же не отплатит. Но этого я ей сделать не позволю! Знать бы, что она на этот раз задумала?

*****

– Дорогой мой, скоро я отправляюсь в мир двенадцати дев, – сообщила Орланда Нику. Этой ночью она опять пришла к нему. Барутта все еще действовала, но уже не так сильно, и Ник вполне осознавал, что он делает. Хотя и не особенно сопротивлялся. А чего мучиться-то? Детей у них все равно не будет, ба-рутта действует как мощное противозачаточное. Но воздействие афродизиака слишком сильно, ему превозмочь не удастся! Говорят, что были колдуны, на которых барутта не действовала, да только их может один на пять тысяч. Тот же Рон Джетлисс. Ну и где он теперь? Так что Ник, как и любой муж-чина на его месте рассудил просто – все, что могло случиться, все уже случилось. Вэл уже получила кас-сету с их «вечеринкой». И Орланда даже принесла ему прослушать ответ. Вэл выглядела настолько спо-койной и безмятежной, что Ника просто заколотило. Это ее состояние он отлично знал. Теперь она не станет швыряться тарелками. Теперь Орланда нажила себе серьезного и крутого врага. О чем он честно ей и сказал. Колдунья на предупреждение внимания не обратила, а ночью пришла опять. И Ник, с безрас-судством пирующих во время чумы, рассудил, что пусть так и будет. Хоть удовольствие получит перед смертью. Удовольствие было весьма сомнительным, ну да ладно. А теперь вот оно!

– Опять будешь за моей женой охотиться? – спросил он. – И не надоело тебе?

– Да я ее в порошок сотру! – зашипела Орланда.

– Хвалился кулик, что в болоте велик, – ответствовал Ники. – Скорее она тебя в стиральный порошок превратит и в машинку засыплет, чтобы мне джинсы постирать.

– Ненавижу, – прошипела Орланда.

– Ну и, пожалуйста, – Ник даже и ухом не повел. – Продолжим наши развлечения? Мне перевернуться, или так сойдет?

Орланда опрометью вылетела из комнаты. Ник в гордом одиночестве развалился на кровати. Хотелось спать, но сон не шел. Зато в голову лезли очень грустные мысли о жене. Где-то там, в мире двенадцати дев, уже шла Вэл, шла – ради чего? Ради колдовских способностей, или все-таки ради него, ради человека, который даже не был ей верен? Кто знает! Но Нику почему-то казалось, что он потерял всякое право на любовь Вэл. Увы. *****

К концу третьего дня, когда на горизонте показались стены местной столицы – Михены, мы с Гераклом уже стали хорошими друзьями. Просто не разлей вода. Парню потребовалось два дня на то, чтобы пере-стать, за мной ухаживать, и он начал воспринимать меня, как боевого товарища, просто более слабого. Но он охотно признавал, что я умнее. И мы заключили с ним соглашение, по которому он будет учить меня управляться с мечом, а я буду натаскивать его в каратэ и дзюдо. Хотя я и сама-то немного знала, но согла-силась. Сами знаете, главное в этих вещах не приемы, главное – самодисциплина. А ее-то Гераклу и не хватало. Дни проходили так. Подъем с рассветом. Пробежка со всеми вещами километров на пять. Потом легкая разминка с мечами. Потом завтрак и до полудня мы чешем по дороге. Потом обед и легкий сон. Жарко здесь было так, что чуть песок на дороге не плавился. Теперь я понимала, зачем нужна сиеста. В смысле, не газировка, а послеполуденный отдых. Отдохнув, мы опять отправлялись в путь. После захода солнца устраивали привал. Часа два мы слегка разминались, но на этот раз учителем становилась уже я. Потом мы ужинали и ложились спать. Ночью здесь тоже было тепло, так что страдали мы только от росы. Но оно и к лучшему. Чтобы мыться в тех речках, которые попадались нам на пути, нужно было немалое мужество. Они были очень мелкие, но чистые – и ледяные! Геракл объяснял это тем, что с гор сбегают потоки воды от растаявших ледников. Но черт бы с ними, с ледниками. Просто купание в такой речке до-вело бы меня до пневмонии. Геракл купался, но я только щелкала зубами, глядя на воду. Умереть я не боя-лась, но не хватало еще оказаться на шабаше с сопливым носом. От насморка, знаете ли, даже заклинаний никаких еще не выдумали. И вот, наконец, показалась Михена. Мы стояли на холме и смотрели на столи-цу. Мне город понравился. Белокаменные стены, из-за которых виднелись крыши домов, зеленое поле, посреди которого лежал город, усадьбы вокруг, деревья, две реки, берущие город в кольцо… Интересно, много ли сходства у этого города с теми Микенами, из мифов? Но к воротам города, как и всегда, вела длинная очередь. Мы послушно пристроились в хвост.

– Вы кто такие и по какому делу? – привычно спросил стражник.

– Геракл, к царю Эмрипею. А это сестра моя, – приосанился мой попутчик. Он все равно заикался, но те-перь уже гораздо меньше.

– С вас две совы, – объявил стражник.

Я послушно протянула две монетки. Местной валютой меня опять снабдили эльфы. Стражник взял деньги, обшарил меня противными масляными глазками, но сказать ничего не решился. Геракл, пусть даже кост-лявый и нескладный, все равно выглядел очень убедительно.

Мы шли по широким улицам. А я просто поражалась. Везде чистота, порядок, кое-где стоят статуи, спо-койно стоят скамейки, растут деревья… А у нас бы давно все испохабили. И стены расписали, и мусор на-бросали, и статуи изуродовали. Вот почему так? Неужели не ясно, что красоту и порядок стоит поддержи-вать? А вот неясно кому-то. И отбивают носы у бюстов, отламывают руки, короче извращаются в меру своей убогости. А тут… Мне было просто приятно пройти по этому городу. О чем я и сказала Гераклу. Тот весело посмотрел на меня.

– А хочешь на базар?

– Хочу, – я даже не задумалась над ответом. – А разве нам не надо к царю?

– А откуда он знает, когда мы пришли? И вообще, нам надо сперва на базар, потом в публичные бани, а уж потом отправимся во дворец. Верх неприличия – являться к начальству растрепанными, пыльными и пот-ными, прямо с дороги. Разве не твои слова?

– Мои, – признала я. И, кроме того, если явиться к начальству прямо с дороги, оно может тут же и послать тебя. В дорогу, если вы не поняли. И ты даже отдохнуть не успеешь. Так что идеи парня стоило признать великолепными. О чем я ему и сказала. Геракл покраснел, как маков цвет.

– Тогда идем на базар?

– Идем.

На базаре мы пробыли не очень долго. Где-то часа три. Я купила себе новый хитон бледно – зеленого цвета и пару сандалий с серебряными ремешками, доходящими до колен, а еще несколько золотых украшений. Настоящий антиквариат. Геракл тоже не остался равнодушным к одежде, выбрал себе парадную обувь и выцыганил у меня деньги на манто из шкуры непонятного зверя, которое тут же и намотал себе на шею. Теперь меня так и тянуло обратиться к нему: «Донна Роза…» Я попыталась уговорить его снять хотя бы жуткий медальон, но он замахал руками не хуже ветряной мельницы. Дескать, медальон ему отец подарил, уговаривал никому не продавать и никогда не снимать. Сказал, что медальон принесет ему удачу в битве. Короче, три тонны лапши на уши и ее последствия на шею, на собачью цепь. На мой взгляд, такие медаль-оны покупают не на удачу в битве, а как оружие. Снял, раскрутил, звезданул по башке – не хуже иного кис-теня. Но Геракл растаял и повесил себе на шею это уродство. Ну и пусть его. Чем бы дите не тешилось, лишь бы на шею не вешалось.

Потом были бани. Ну, какая же это прелесть! Названий всех отделений я так и не запомнила, но было так здорово! Ничего общего с нашими советскими банями, в которые люди в шлепанцах ходили, чтобы гри-бок не подцепить. Но все равно подцепляли. И со своими тазиками, своим мылом и мочалкой. А тут за мной ухаживали двое рабынь, растирали меня, массировали… Даже уходить было жалко. Хотя я и не шла. Я просто летела. Потом мы со вкусом перекусили в забегаловке в центре города – и отправились во дворец, договариваться с Эмрипеем.

Дворец вообще оказался чудом красоты. Я была и в Москве и в Петербурге, но это простое здание произ-вело на меня самое неизгладимое впечатление. Все просто, строго, изящно, и все же ни одной неверной линии. Никаких каменных химер, никаких уродов, огромные окна, террасы, цветы. Невероятное сочетание белого мрамора и алого гранита. Странного желтого и голубовато-зеленого камня. Но никакой пестроты. Простота и строгость. И красота без всякой пышности. Но стража в дверях все равно стояла.

– Кто, зачем, куда? – вопросы были заданы с большим опытом. Золоченые копья скрестились у нас перед носом.

– Геракл, к царю на службу, – отрекомендовался приятель. – А это моя сестра. Тина.

Я улыбнулась. На мне взгляды стражников задержались надолго и не без основания. В новом хитоне я бы-ла просто ослепительна.

– Привет, мальчики! Пропустите меня с братаном? Я только одним глазком посмотрю! Честно! Вот глянь-те, я одна и без оружия, – я приподняла тунику до последних пределов и провела ладонями по телу. После этого никому из стражников уже не было дела до моих разборок с царем. И во дворец я прошла беспрепят-ственно. Такая вот жестокая реальность. Силы того же Конана – варвара у меня нет, никакого оружия, кроме длинного и ядовитого языка – тоже, да и потом, разве я смогла бы убивать стражников? Убивать мне уже довелось, что, правда, то, правда, но не так же? В том мире вопрос стоял так – или убить или умереть. Естественно, я выбрала себя, любимую. И убила. И пусть меня ругает тот, кто на моем месте поступил иначе. С того света, через спиритическое блюдечко. Это одно. А вот так, глаза в глаза, подло, исподтишка, я вряд ли смогу убить. Да и зачем? Не знаю, как в моем мире, не пробовала, а тут большинство мужчин распускают слюни, стоит только построить из себя несчастную идиотку.

Эмрипей нас не ждал. У него как раз происходили крутые разборки… с кем? Да черт его знает. То есть ее. Это была довольно молодая девушка, на вид – лет пятнадцати – семнадцати. Потом я пригляделась и поня-ла, что мадама немного постарше. Лет двадцать-двадцать пять.

– Как ты смела!!! – орал бедный Эмрипей, мечась по тронному залу, как укушенный за известное место. Присел на миг на трон, тут же подскочил и принялся носиться по всему периметру. Мы скромненько при-жухли за колонной. Стража пропустила нас в тронный зал, но мы решили подождать конца семейной ссо-ры, чтобы нам тоже не досталось.

– Да как ты могла!? Ты подло обманула мое доверие!!! Я так доверял тебе!!! Я ввел тебя в свой гарем!!!

Хм, невелика услуга с его стороны. А что, у Эмрипея еще и гарем? Интересно. Кстати,

насколько я помню древнегреческие мифы, там вообще ничего про жену царя Эврисфея не сказано. Не было, что ли? Скончался девственником? Или меня память подводит? Все ж таки мифы, история. А моя стезя – позвонки у собак пересчитывать.

– Я так верил тебе!!! Ты стала моей любимицей!!! Я засыпал тебя драгоценностями!!! Я приходил к тебе раз в десять дней!!!

Меня пробрал смех. И с чего мужчины считают, что женщинам может хватить платонических или весьма редких отношений – тайна сия великая есть! Да если бы ко мне муж приходил раз в десять дней, да еще и, потаскавшись по разным гаремам, я бы его такими развесистыми рогами украсила, что он бы кабельное телевидение ловил на лету! Пришлось зажать рот рукой, чтобы не разрушать трагизм сцены наглыми ком-ментариями.

– Я…!!! А ты…!!!

Утомившись, великий царь перешел на многоточия и тягостные вздохи. Женщина, до этой минуты ле-жавшая неподвижно, подползла к нему и уцепилась за колени.

– Прости меня!!! Прости недостойную свою рабу, великий царь!!! Я только тебя люблю, тебя одного!!! А Арисмус – это так, глупость, увлечение, безумие!!! Прости-и-и-и… – завыла она.

Я только головой покачала. Все равно ведь не простит. В таких ситуациях каяться никак нельзя. Как там студенты прикалывались?

– …Ты мне изменяла вновь и вновь…

– Не виновата я…

– А кто ж виной!?

– Любовь!

Тут общая идея понятна любой женщине. Не виноватая я – и точка! Не была, не знаю, не участвовала! Вас видели вдвоем? Это не я! Вас засняли вдвоем!? Это монтаж! Да я сам вас видел! А сколько ты перед этим выпил? Стоять на том – и не сдаваться! И вообще – он сам пришел! А кто виноват!? Да все вокруг! От при-ятеля, с которым и был совершен грех, до центрального телевидения. А что, пусть не крутят постоянно порнографию! Как ни включишь по вечерам телевизор – если не целуются, то обнимаются, если не обни-маются, то в постели, если не в постели, то переключи на другой канал – там-то точно все увидишь. Хотя иногда еще и политиков показывают. Но политики тоже целуются, да так, что у «Плейбоя» обложка крас-неет. Не знаю, что там показывают в дневное время, а после шести вечера хоть совсем не смотри. Пяти минут без поцелуев не проходит. А, ладно, телевидение само за себя отвечает. Главное, что все мою идею поняли! Не фиг оправдываться и каяться! Наоборот, надо обвинить всех вокруг – вот это будет в самый раз. И в первую очередь, конечно, надо обвинять мужа. Но за этими приятными мыслями я отвлеклась от драмы.

– Нет! Я так доверял тебе!!! А ты!!! Ты предала мое доверие!!! Нет тебе прощения!!! Стра-а-а-ажа-а-а-а!!!

Последнее слово прозвучало в такой тональности, что даже я вздрогнула. На моей памяти так орал только один мамочкин поклонник, когда я случайно захлопнула дверь. Он меня, видите ли, развращал, прижав к дверному косяку, а тут сквозняк (честное слово – сквозняк!). Я-то отскочить успела, а вот ему прилетело по самому дорогому. Хотя и не так крепко, как мне бы хотелось. Но мамочка потом ему добавила от всей рус-ской души.

Стража влетела как на ракете. Двое амбалов в раззолоченных кольчугах и шлемах. Но я едва удержалась от смеха Золоченые кольчужные юбочки с белой оборкой хитона ну совсем не шли к волосатым и третий год немытым ногам.

– Взять ее и казнить. Медленно и… мучительно, – всхлипнул царь, указывая на девчонку.

Мне очень захотелось вмешаться, но что-то удержало. Инстинкт самосохранения. У этого типчика слово и дело далеко не расходятся. А у меня здесь колдовать не выйдет. Нашинкуют меня в капусту – и все тут. Не созрел местный народ до феминисток и слава Аллаху.

Стражники подхватили девушку под локти и понесли из зала вон, не обращая внимания на ее вопли, сопли и попытки вырваться. И только тогда мы выползли из-за колонны, громко топая ногами. Эмрипей посмотрел на нас, как на насекомых.

– Чего надо?

Геракл упал на одно колено, громко щелкнув костями об мрамор. Я осталась стоять. Я не феминистка, но и кланяться этому козлу не стану!

– В-велик-кий царь! Я – Г-герак-кл! Царь посмотрел на него, как на блоху на одеяле.

– Ну и чего тебе здесь надо? Чего приперся?

Геракл молчал. Несколько минут до царя просто доходило, кто такой Геракл, потом он кивнул.

– А, помню… Ребенок Ампиона и моей тетушки?

– Д-да, В-велик-кий царь! Эмрипей кивнул головой.

– Хорошо. Зачем пожаловал?

– Служ-жит-ть т-тебе, в-велик-кий царь!

Когда мы болтали, Геракл почти не заикался. Он объяснил, что это от скромности. Смущается, бедный. Особенно с незнакомыми людьми. Потом, когда он лучше узнает человека, заикание проходит. Но Эмри-пей не знал этого и смотрел на него, как на убогого. И, между нами, был недалек от истины. С другой сто-роны, хоть и убогий, но не сволочь. А взять ту же Орланду? И дура, и стерва, и сволочуга редкостная… будет, если поумнеет.

– Отлично. Вот и послужи мне. Добудь мне мешок перьев стимфалидских чаек, – приказал он. – Мне стре-лы нужны, чтобы всякую кольчугу насквозь пробивали.

– Слушаюсь, в-велик-кий царь, – кивнул Геракл.

– Минуточку, – встряла я. – Какого размера мешок? Или сколько перьев нужно? Тысяча? Две?

Эмрипей только теперь заметил меня. И намертво прилип глазами. Я все-таки не самое страшное пугало в этом мире. И даже посимпатичнее той выдры, которую приговорили за измену.

– А это кто с тобой?

Глазами царь успел раздеть меня и даже затащить в постель, но обращался он по-прежнему к Гераклу. Я ответила сама за себя.

– А я его подруга. Как узнала, что мой парень идет на службу к царю, так в него и вцепилась. И уговорила Герочку, чтобы нам вместе идти. Если уж умирать у вас на службе, так вместе все легче.

– Пятьсот перьев стимфалийских чаек, – распорядился Эмрипей. – Сроком я вас не ограничиваю. А вы не хотите остаться и подождать вашего друга? – это он уже ко мне.

Глаза у него были такими, что я поняла – если тут оставаться, то только в башне с металлической дверью и за семью кодовыми замками. Иначе моя добродетель пострадает неминуемо. Да и кодовые замки не поме-ха. Лучше сразу требовать бронированную камеру и гранатомет.

– Простите, Великий царь, – я сделала реверанс, а Эмрипей выложил глаза мне на грудь, – но я обещала Гераклу, что не оставлю его в трудах на славу Вашего Величества. Эмрипей скривился, но возразить было нечего. Хотя он и попытался.

– А вы не будете мешать моему слуге? Мне кажется, забота о вас может отвлечь его от служения мне! В то же время, если вы будете в моем дворце, в безопасности, ему будет проще и спокойнее. Да и мое поруче-ние он постарается выполнить побыстрее. Приятно вернуться к такой красавице! А то как же. И у тебя, козла, будет время на дегустацию! Облезнешь!

– Великий царь, – я потупила глазки, – Я никогда и никому не буду обузой! Я вполне могу позаботиться о себе! Да и каково мне будет сидеть здесь, за стенами дворца, в тепле, зная, что мой любимый где-то там на всех семи ветрах, мерзнет, недоедает, ноги промочил… – патетическая речь перешла в ультразвуковые за-вывания. Эмрипей поморщился. Крыть было нечем. Разве что только приказать, но в таком случае я бы рванулась на базар к кузнецу за поясом верности. А может, и не рванулась бы. Отомстила бы мужу! Хотя… Эмрипей был далеко не Ленька ди Каприо. Ни на мордочку, ни на фигуру. Больше всего он был похож на прибитого перестройкой интеллигента. Темные волосы, темные глаза, невыразительное лицо. Самая вы-дающаяся часть организма – длинный нос. Да и лысинка намечается. От короны, что ли? Тушка тоже не ахти. Чуть повыше меня – и никаких мускулов. А я, грешна, люблю, чтобы мужчина был повыше меня и пошире в плечах. Почему? Инстинкты требуют! Я мысленно облизнулась, вспоминая мужа. Уж Ники-то был мечтой «Плейбоя». Журнала, если кто не понял. А Эмрипей был решительно не в моем вкусе. Вот. И пусть даже муж мне изменил! Если я решусь отомстить ему с кем-нибудь, то пусть хоть кандидатура будет достойная. А то мне однажды преподавательница с нашей кафедры жаловалась. «Представляешь, Вэл, муж со мной развелся! Я ему изменила, а он развелся! И главное – из-за чего! Сказал, что не может жить с жен-щиной с таким плохим вкусом! Но дело-то по пьянке было! Мне бы и Страшила Шварценеггером показал-ся!» Скажу сразу и честно – мужа можно было понять. Объект измены работал на нашей кафедре, был не-высок, подлысоват, кудряв под барашка, обладал небольшим животиком и минус тремя на каждом глазу. Плюс еще табачный запах (курим только беломор) и вечно неглаженные брюки. И вечное донжуанство. Я-то этого козла быстро отучила от приставаний. Просто попросила мужа зайти за мной на кафедру. Ники пришел, смерил «Казанову» взглядом, поцеловал мне руку и увел. Больше меня никто не беспокоил.

– Хорошо, – завывания требовалось прервать елико возможно скорее. – Вы должны принести мне пятьсот перьев стимфалийских чаек. Лошадей возьмете на конюшне. Как доехать знаете? До бухты Стимфалл?

– Знаем, – отозвалась я. Карту мира двенадцати дев мне тоже дали эльфы. – Разрешите отправляться, свет-лый царь?

– Великий царь, – поправил Эмрипей.

– Хорошо, Разрешите отправляться, великий царь, – поправилась я. Терпения у меня бы хватило на трех мадагаскарских черепах.

– Разрешаю. Идите. Стража!!!

В зал опять влетели стражники. И в нас нацелились два остро отточенных копья.

– Эй, убери свою палку от моей задницы! – возмутилась я. – Не то я сейчас сама покажу тебе, куда ее вста-вить! На твоем товарище!

Копье мгновенно исчезло. Я ухмыльнулась. Так-то. Царь смотрел на меня с веселым удивлением. Я поня-ла, что пора исправлять ситуацию, пока ее не перепутали с проституцией.

– Простите, великий царь, но когда мне угрожают, я становлюсь весьма несдержанна на язык. Эмрипей только махнул рукой.

– Идите. Ларк, проводи их до конюшни и прикажи выдать двух лошадей.

– До встречи, великий царь, – попрощались мы с Гераклом. И отправились на конюшню. Там на нас набросился старик-конюх.

– Чего вам надо? Коней?

– Коней, – согласилась я. – Двоих. Оседланных.

– Всем надо, – проворчал старик. – Скажите спасибо и за этих. А седлать сами будете.

С этими словами он вывел нас к стойлам с двумя… Я даже не знаю, как назвать этих несчастных живот-ных. Это были уже не лошади. Это были две заготовки для конской колбасы. Больше они ни на что не го-дились. Я никогда не решилась бы даже оседлать какую-нибудь из них, опасаясь, что кляча рухнет под моей тяжестью.

– Да ты что, издеваешься над нами… – медленно начал Геракл.

Я тут же наступила ему на ногу, чтобы заткнулся. Пусть помолчит. Ежу понятно, что так со стариканом не справиться. Он уже давно привык к пререканиям.

– Это великолепные кони, – пропела я медовым голоском. Геракл и старик уставились на меня одинаково круглыми глазами. Даже вопрос был один и тот же – на двоих – не сошла ли я с ума? Не сошла. Но и бо-роться с бюрократами давно научилась. – Перед отъездом великий царь желал дать нам последние напут-ствия, так он тоже разделит мое восхищение этими прекрасными животными.

Старик сверкнул на меня глазами, но, увы! Я была невозмутима и непрошибаема.

– Я сам оседлаю коней, – проскрипел старик. – Подождите снаружи.

Да нет вопросов. Я очаровательно улыбнулась старой сволочи и вышла, подхватив под ручку Геракла. А как иначе с этими мерзавцами? Если начнешь скандалить, они только крепче вцепятся в тебя. Но началь-ства они боятся, как огня. Естественно, наши новые кони были гораздо крепче и лучше тех двоих кляч.

– Куда мы отправимся? – спросил Геракл, когда мы выехали из города, и я развернула карту.

– Вот блин! Этот козел дал нам чертовски неудобное направление! – выругалась я.

И у меня были все причины для ругательств. Эмрипей послал нас как раз в противоположном направлении от нужного мне сада с яблоками. И что теперь делать? А вот что.

– Значит так. Поехали пока к твоим чайкам. Надергаем у них перьев, а когда приедем обратно, попробуем получить новое задание где-нибудь поблизости от нужного мне сада. О"кей?

– Хоккей, – бодро согласился Геракл. И мы поехали.

ГЛАВА 12.

Ездить на лошади – это очень сложно. Поверьте, за три дня езды я не раз посылала чертову скотину к ле-шему и исчерпала весь свой запас русского мата. Начнем с того, что о лошади надо заботиться. Кормить, поить, чесать, растирать, беречь. И скорость у лошади далеко не автомобильная. Мне бы сюда хоть самый завалящий запорожец. Но чего не было, того не было. Зато говорить можно было спокойно. И я, ошалев от безделья, принялась доставать Геракла вопросами.

– Слушай, а почему Репей сказал, что ты – ребенок его тетушки? Геракл покраснел, как помидор-рекордсмен.

– Ну, тут… в общем… понимаешь,…. короче говоря…

– Начни сначала, – мягко посоветовала я. – Кто такой Ампион и с чем его едят?

– Его ни с чем не едят! Это мой отец!

– Не едят, говоришь? А вот один мой знакомый дракон с удовольствием ел людей, запивая отличным ви-ном, – протянула я. – А какое отношение к тебе имеет тетушка Репея?

– Эмрипея.

– Хорошо, пусть Эм-Репея, но все-таки?

– Она моя мама.

– Так, уже хорошо. А как получилось, что получился ты? Для этого нужен достаточно близкий контакт, правда? Чем знаменит твой отец?

– Смазливой мордашкой, – отозвался Геракл. – А матушка моя, хоть и горько о ней этакое говорить, далека была от мыслей о государственных интересах. Приглянулся ей смазливый юнец, который ее спальню ох-ранял, чтобы снаружи враги не подкрались…

– А потом стал еще и изнутри проверять, особенно под одеялом и простынями, – протянула я. – Да ладно, не тушуйся, дело-то житейское.

– Если бы еще мой дедушка-король так к этому относился, – фыркнул Геракл. – Он как-то решил пожелать доченьке спокойной ночи ну и угодил в самый разгар проверки. По счастью, здоровье у дедули было пре-отменным, так что воин из окна вылетел ласточкой, там себе и шею свернул. А маменьку мою, как оказа-лось на четвертом месяце, дедуля поскорее выдал замуж за Вирана. То есть сперва он попытался объявить меня своим наследником, которого дочурка принесла от бога, а мою мамочку при мне правительницей, но тут младший сын подключился.

– А сколько деток было у твоего дедушки?

– Да двое. Моя мамуля и отец Эмрипея. Но по потомству ты сама можешь судить, кто более достоин пра-вить, я или он, моя мамочка, или его родитель, теперь уже почивший. Дед свой выбор сделал, оставалось только объявить об этом, но увы, братец моей матушки, теперь уже покойный царь, умудрился притянуть на свою сторону войска, так что пришлось деду смириться, а мамуле отправляться к Вирану, который и воспитывал меня до совершеннолетия. На наследство я прав никаких не имею, как незаконный, остается только братцу служить. Глядишь, и карьеру сделаю.

– Ага, как раз после дождичка в четверг, – фыркнула я. Меня терзали ну очень смутные сомнения. – Скажи, а как у вас добывают этих, стимфалийских чаек?

– Последнего храбреца вытащили издырявленного перьями, – порадовал меня Геракл. – Эти дряни просто пробивают своими перышками все подряд. Даже камень на глубину двух пальцев.

– И как ты собрался их добывать?

– Подстрелю из лука сколько смогу.

– Ну и чушь, – мне оставалось только головой качать. – Камикадзе Геракл.

– Эй, я тебя пока не материл!

– Я тебя тоже. Камикадзе – это такой дурка, у которого не хватает ума, чтобы выполнить задание и унести свой зад в целости и сохранности.

– И как это сделать, не подскажешь?

– Не знаю пока, – пожала я плечами. – Но что-то можно придумать. Нам еще долго ехать. А отбитый зад очень способствует размышлениям. Знаешь, попа болит – голове легче.

– Никогда не замечал, – удивился Геракл. Я подмигнула ему, чтобы парень не принимал мои шуточки близко к попе.

– Ничего. Со мной еще и не то узнаешь. Времени навалом! *****

Собственно, до нужного нам городка мы доехали без происшествий. Тишь, гладь, божья благодать. Только блохи заели. Я как подцепила их на постоялом дворе, так и мучилась до первой речки. А потом загнала в нее всех. Обоих коней, Геракла, засунула все вещи и залезла сама. После постирушки насекомые отстали. До куска берега, который облюбовали эти чайки, мы доехали только к вечеру и решили не иску-шать судьбу. Говорю как большой профессионал – влипать в проблемы и искать неприятностей на свою пятую точку опоры лучше на свежую голову. Остановились неподалеку на ночлег, обустроили стоянку, как следует, выспались, а наутро накинули маскировочный плащ (не путайте с маскировочной одеждой наше-го мира. Эльфийские маскировочные плащи очень тонкие, легкие и принимают расцветку местности, на которой лежат. Лирин подарила мне один, и я прихватила его с собой) и поползли потихоньку к берегу. Ну, скажу я вам, зрелище было просто обалденным. Тысячи птиц, взлетающие вверх и ввысь, блестящие странно серебряным оперением в лучах солнца, стремительными молниями пикирующие к воде… Все бы-ло настолько красиво, что я могла бы любоваться на них часами. Геракл не позволил.

– Посмотри, – протянул он мне что-то. Это был обычный камень, размером с небольшой блин.

– Ну, смотрю, – отозвалась я.

– Видишь? Камень. Крепкий.

Я послушно повертела в руках булыжник. Кусок гранита, несомненно. Этакая каменная летающая тарелка, весом на несколько килограмм. И что?

– А теперь смотри.

Геракл привстал, совсем чуть-чуть, и что было силы, швырнул камень в сторону чаек на манер летающей тарелки. Я ахнула.

– Ты что, вконец с ума сошел!? В птиц камнями швыряешься! Да я тебя сейчас…

– Ты не фыркай, ты смотри!

Камень летел в сторону птиц. Я аж взвыла вполголоса, представляя, как сейчас чертов булыжник врежется в одно из гнезд на скале и покалечит птенцов. Убью паршивца Геракла!

Но не тут-то было! Птички оказались такие, что даже в нашем времени на них бы не нашлось браконьеров. Навстречу камню взмыли с гнезд три чайки. Это было так быстро проделано, что я заметила их, только когда они оказались на пути камня и тряхнули крыльями. Вшшшухх!!! Ххххууууушшшш!!! Вхххуууу!!!!

Камень вдруг сбился с высоты и упал. Я видела, как он покатился по скалам со странным звоном и застыл где-то в пятнадцати метрах от нас. Все произошло так быстро, что если бы я моргнула, я бы уже ничего не поняла. Секунд пять – и камень лежит на земле. Но почему!? Я ни фига не понимала.

– Оставайся здесь, – шепнул мне Геракл. И пополз вперед, завернувшись в плащ. Я, лишенная маскировки, сжалась за камнем. Если меня заметят эти милые птички, мне будет очень грустно. Нет. Не заметили. Ге-ракл вернулся буквально через три минуты вместе с камнем.

– Вот, смотри, – шепнул он, протягивая мне камень и укрывая меня плащом. Я поудобнее уложила ногу и взяла булыжник. Блин! Ну, блин!! Во, блин!!!

Камень гранит был пробит в шести местах металлическими перьями. Или перьями из чего-то похожего на металл. Выглядели они так. Ость – металлическая. Сам пух – от очень жесткого, такого же металлического цвета, до мягкого. Я попыталась выдернуть перья, но не смогла. Перевернула камень и присвистнула. Ну, ни фига ж себе!? Милые пташки умудрились пробить камень насквозь в двух случаях из шести. А толщина была приличная. Сантиметра три-четыре. Блин, вот бы эту птичку – и послать Орланде. Ну, блин! Прости-те, но других слов у меня на тот момент не было. Мы прихватили камешек, чтобы на досуге выдрать перья и отправились к стоянке. Сперва ползком, потом уже на своих двоих и в вертикальном положении. Но в плащ все равно кутались с головой. Гераклу он очень понравился. А я наверное в детстве в войнушку не наигралась.

Когда мы доплюхали обратно, планов у меня все еще не было. А приползи мы несколькими минутами позже – не было бы и наших коней. Их отвязывали от тщательно вбитых колышков два типа с антисоци-альными рожами и плохими наклонностями.

– Если мы сейчас не выйдем, то плакали наши лошадки, – шепнул мне Геракл.

– А если просто так выйдем – тем более, – шепнула я в ответ.

– А как тогда?

– Полежи пока в засаде. А когда они окажутся рядом – бей. Ты в драках участвовал?

– Да, – Геракл скромно потупил глазки. Интересно, с кем он дрался? С чертями после пятого кувшина?

– Ладно. Не уложишь, так хоть задержишь. А там и я помогу. Как только я крикну «давай» – начинай атаку. Хорошо?

– Хоккей, – бодро отозвался Геракл.

Несколько секунд я ждала, пока эта парочка отвернется. Ну вот. Теперь моя игра!

– В чем дело!? – грозно вопросила я, сбрасывая плащ. Выглядело это так, словно я вышла из-за камня. Я же говорила, что плащ сливался с окружающей местностью. Оба типа посмотрели на меня, как солдат на вошь.

– А ты не мешай, девка. Сейчас закончим с конями – тобой займемся, – пообещал один из них, сплюнув на землю сквозь дырку в зубах.

– Убери руки от лошадей, чмо! – металла в моем голосе хватило бы на перья для трех чаек. Но внимания на меня не обратили, и мне пришлось подбавить искренности. – Козлы позорные, олени рогатые, лохи блохастые, утконосы, генетические выродки, жертвы аборта!!!

Я всегда знала, что искренность сейчас не в моде. Но не до такой же степени. Эти двое развернулись, оста-вили коней, и пошли на меня с нехорошими эротическими намерениями.

– Сейчас я тебя…. – Один из них, тот, у которого пока еще все зубы были целы, подробно рассказал мне, какую позу в любви он предпочитает. Может, и еще что-нибудь бы добавил, но тут его товарищ поравнял-ся с неподвижно лежащим Гераклом, и мы перешли в наступление.

– Давай! – крикнула я, влетая в объятия беззубого, и здороваясь с ним коронным ударом коленом по яй-цам. Получилось великолепно – всмятку. Второй удар был (девушки и женщины, запоминайте!) прост. Я схватила му… жика за волосы, рванула его голову вниз и с силой врезала ему коленом по носу. Из носа хлынула кровь. Третий удар был в живот. После него воришка упал на колени, и я добавила от души – но-гой в кроссовке в подбородок. Убить не убила, но нокаут обеспечила. И перевела взгляд на Геракла. Тот сцепился с противником в партерной борьбе. Ну не в коня корм! Учишь его, учишь, а все бестолку. Я шаг-нула вперед, четким жестом рванула голову его противника вверх за волосы и двинула кулаком в нос.

– Учись, обормот, пока я жива и бесплатно даю уроки. Я тебе что говорила? С противником нельзя сцеп-ляться врукопашную, если ты не уверен в победе. Надо держать его на расстоянии. Понял?

– Давай пока без лекций, а!? Сперва их свяжем, а потом уже все остальное.

Совет был разумным. Это просто мое учительское прошлое вылезло. Так что предупреждаю мужчин, если вы решите жениться на преподавательнице, все равно какого предмета, подумайте дважды, а потом еще трижды. Преподаватель, это не профессия, это образ жизни. Так что готовьтесь к мини-школе на дому. Зато ежедневной. На моей памяти одна преподавательница, пятидесяти шести лет отроду встретила своего супруга такими словами: «Василий Петрович, добрый день. Вытри ноги о коврик зеленого цвета, потом еще о коврик красного цвета, поставь сумку на тот стул, который стоит слева от тебя, сними пальто, от-ряхни от воды, повесь его на третий слева крючок в углу…» Опять я отвлеклась. Нет мне прощения. Зато пока я отвлекалась, Геракл уже увязал наших непрошенных гостей, как болонскую колбасу и повернулся ко мне:

– Что дальше с ними делать будем? А, правда – что!? Утопить их, что ли!?

– Да ну, еще к морю тащиться, – поморщился Геракл. Я что, вслух говорила? Хотя тут заговоришь. Стрес-сы, стрессы, стрессы, и никаких антидепрессантов. Только мордобой. Но как действенно!

– Хорошо, а что тогда с ними делать? – спросила я.

– Да ничего. Пусть полежат тут, пока мы перышки не добудем.

– Ну да. Шесть штук у нас есть, осталось еще четыреста девяносто четыре. Скромненько.

– Как Реп… тьфу ты, поднабрался тут от тебя! Как Эмрипей заказал.

– Тогда мы тут до зимы просидим. И не говори мне, что у вас тут зимы мягкие. Мне домой нужно, Ольке морду чистить поленом.

Геракл сочувственно закивал. О своих проблемах я ему рассказала на третий день знакомства. И парень проникся. Теперь у меня был не просто попутчик, но и друг. А мне так не хватало самого обыкновенного человеческого тепла. Ладно, что-то я раскисла. Адреналин что ли отходит? Не будем гадать и не будем грустить. Лучше подумаем, что с этими двумя делать. Отпускать их нельзя. Я бы и была гуманна, но ведь они потом мстить вернутся. Здесь заветы простые. Если тебе выбили зуб, вырви у противника всю че-люсть. Даже если зуб выбит за дело. Но держать при себе этих двух козлов, кормить их, как-то заботить-ся… Дураки сошли на первой остановке. Но все-таки, не убивать же их… А почему собственно нет? Хотя…

– Геракл, пошли, отойдем в сторонку.

– Что случилось?

– У меня идея! Мы получим эти перья в самый кратчайший срок. А эти двое послужат отличной приман-кой.

– Это как?

– А вот так…

Изложение плана заняло минуту. Еще три минуты ушло на проработку деталей. Потом Геракл отправился рубить деревья, а я принялась раскапывать свою сумку. Мне нужно было кое-что смастерить. И хорошо бы управиться до завтрашнего дня. Время не ждет.

Выглядело это так. Плот был сколочен Гераклом из нетолстых стволов трех эххорров. Это дерево чем-то напоминало нашу сосну. Геракл объяснил, что оно очень легкое и плотное, из него всегда делают корабли, лодки, плоты. И, правда, попав в родную стихию плот, подчинялся каждому моему движению. Но этого еще было мало. На плот погрузили одного из этих двоих мерзавцев и крепко привязали к бревнам. Рот ему затыкать не стали. Пусть орет погромче. Второго просто связали, как колбасу, закатили в пещеру, которых на берегу было великое множество, и заткнули рот. Пусть пока полежит. Вернемся – отпустим, если он нам не понадобится. И мы скользнули в воду. Плот был моей оригинальной конструкции. Во-первых, между бревнами вставили двенадцать трубочек из тростника. Постарались сделать так, чтобы они не выпали. Об-мазали все смолой, которую Геракл растопил на костре, безнадежно изуродовав мой любимый котелок. Оставили парочку щелей в бревнах, как раз под пленными. И – самое главное – Геракл, отлично владею-щий топором, прибил к бревнам четыре ручки? Рычага? Короче четыре палки и привязал к ним ремни, уцепившись за которые мы могли плыть и тащить плот за собой. То, что мы хотели сделать, было подло и мерзко. Но что ж теперь поделать!? Не получается быть чистеньким и беленьким для всех вокруг. Вот не получается. Я решила именно так и перестала переживать, а Геракл еще и не начинал. Представляете – по его мнению, этих двоих стоило убить уже за попытку кражи! Дикий мир!

На рассвете мы вошли в воду и поплыли. Плыть оказалось несложно. Морская вода щипала глаза, ну да черт с ней. Мы держались руками за ремни, периодически вдыхали воздух через трубочки и проверяли ножи за поясом. Я часто поднималась на поверхность и проверяла, туда ли мы плывем. Потом перестала. Птички начали летать слишком близко над водой. А вот и скалы. Воплей я не слышала – вода глушила все звуки, но первое перо, попавшее в воду, увидела. Оно пробило верхние слои воды и теперь медленно по-гружалось, за счет веса ости. Я знаком показала Гераклу, чтобы держал плот, и отвязала от пояса мешок. Собирать перья было довольно легко. Они медленно тонули. Мешало другое. Надо было постоянно под-плывать к плоту и переводить дух. Геракл время от времени шевелил плот, чтобы поддержать в птичках боевой дух – и я чувствовала содрогания дерева. Когда я наполнила третий мешок и подвесила его к плоту – всего около ста пятидесяти перьев, Геракл кивнул мне на мою сторону плота. Я послушно взялась за ры-чаг и потянула плот обратно, всей кожей ощущая, как в дерево над нами втыкаются перья. Тянуть его было куда как тяжелее. То ли плот потяжелел, то ли мы устали – кто знает. На берегу, мы тоже узнали. И то и другое было верным. Плот стал гораздо тяжелее, чем был – за счет перьев, а мы, выйдя из воды, только-только и смогли, что втащить его на песок – и тут же рухнули рядом. К черту все вокруг, даже надвигаю-щуюся грозу – к черту! Я подумала, что теперь я еще долго нырять не стану.

Гроза так и не налетела, чему мы очень порадовались. Есть в мире справедливость. Нам было сейчас ну совсем не до грозы. Мы выполняли очень тяжелую и грязную работу. Дергали перья из плота и из того бедняги, отмывали их в море от крови и складывали на песке. Потом пересчитаем, просушим и сложим в мешки. Было противно до тошноты. И это еще мягко сказано. Человек, которого я (чего уж там оправды-ваться – я, без меня Геракл век бы до этого не додумался!) использовала как приманку, был весь истыкан перьями-стрелами. Хорошо еще, что Геракл плотно пригнал бревна друг к другу, а щели замазал смолой. Если бы кровь попала в воду, нам бы пришлось солоно. Акулы чуют кровь за несколько километров… хотя я не знаю, водятся ли здесь акулы. Наконец все было промыто, уложено в несколько куч на песке и мы по-делили обязанности с Гераклом. Он пошел хоронить нашего воришку, а я начала считать перья и уклады-вать их. Всего оказалось семьсот двадцать шесть перьев самых разных размеров. От коротеньких до длин-нющих. Я отложила тринадцать перьев получше для себя любимой. Подумала – и отложила столько же для Геракла. Семьсот – красивое ровное число. Хватит царю за глаза. Мы и так план перевыполнили не хуже коммунистов. Аж на сорок процентов. Потом я подумала – и оседлала коней. Собрала вещи. Пора. Наконец вернулся Геракл.

– Я тут похоронил этого воришку в пещере. Потом показал труп его приятелю. Тот раскаялся в своих за-блуждениях и уверяет, что никогда воровать не будет, – подмигнул мне приятель. – Я ему поверил и оста-вил нож. Кляп вытащил, ноги развязал, так что парень сам освободится часов через шесть. Мы уже будем далеко.

– Это где ж ты нож оставил? – удивилась я.

– А в пещеру кинул туда подальше, – пояснил приятель. – Пока найдет, да пока разрежет… А чего ты перья не убрала?

– А это ты сам убери, – пожала я плечами. – У нас семьсот двадцать шесть перьев. Тринадцать мне, трина-дцать тебе, остальное Репею. Будешь потом детям показывать.

– Еще детей мне не хватало, – фыркнул Геракл. – Благодарствую. Я улыбнулась, приподнялась на цыпочки и чмокнула приятеля в щечку.

– Поехали. Нас ждет отчет у Эмрипея. Будем врать напропалую.

– А зачем врать, – не понял Геракл, забираясь на лошадь.

– Как – зачем? Ну, ты и наивен, друг мой! Даром что выше меня вымахал. Учти на будущее – люди ценят тебя не по подвигам, а по твоим рассказам. Главное не стесняться вешать лапшу на уши – все сожрут и до-бавки потребуют! Мы рассмеялись и отправились в обратный путь.

ГЛАВА 12

Его Величество Эмрипей был в натуре весьма не в духе. Как мои студенты перед зачетом. Тоскливый та-кой, хуже всякой истерики.

– Чего надо? – лениво поинтересовался он у меня и Геракла. – Я кому сказал, без перьев не возвращаться!? Вы что, ослушаться меня решили!?

Я хлопнула в ладоши. Двери тронного зала медленно распахнулись, и стражники внесли нашу добычу – упакованную в мешки, завязанную особым образом, а поверх еще и опечатанную.

– Семьсот перьев, как вы и приказали, великий царь, – Геракл изобразил поклон. Я тут же вцепилась в руку друга. Так, на всякий случай.

Эмрипей спрыгнул с трона и подошел к одному из мешков. Картинно выхватил кинжал. Я на всякий слу-чай напрягла мышцы. Если что – поставлю подножку, или просто уберусь с пути кинжала, а потом разбе-ремся. Заодно и зал царем подметем, а то грязно тут. Но Эмрипей просто вспорол мешок Перья, звеня колокольчиками-переростками, посыпались на пол.

– Ну, молодцы! – протянул царь. – Хвалю! Хвалю!!!

Сорвал с пояса ножны, в которых был кинжал и протянул их вместе с оружием Гераклу.

– Заслужил, братишка! Носи! Геракл принял оружие, преклонив колено, и тут же повернулся ко мне.

– Держи, Тина! Великий царь, да если бы не она – я б и до сих пор на стимфалийской отмели сидел!

– Кинжал оставь себе, – отмахнулся царь. – А для подруги твоей у меня подарок найдется. Эй, слуги! Три человека в белых туниках вбежали в зал и поклонились.

– Принесите моей гостье ТО ожерелье. Которое мне апериняне подарили.

Слуги опрометью метнулись из зала. И вернулись через несколько минут с небольшим мешочком.

– Носи, – протянул мне Эмрипей. – А если позволишь, я сам его надену тебе.

– Воля Великого царя – закон для его подданных, – я пожала плечами.

Эмрипей достал из мешочка колье. Красота! Золотой обруч в виде ветки цветущей яблони, а на нем – цве-ты из розовых бриллиантов. Россыпи цветов. Я только ахнула.

– Великий царь, я не заслуживаю…

– Это мне лучше знать, – оборвал меня Эмрипей. Потом обошел меня и застегнул на шее колье. Бриллиан-ты холодом обожгли кожу.

– Какая красота, – прошептала я. И, кажется, я ошиблась с первым впечатлением. Не такой уж Эмрипей и противный. Может и правда изменить мужу? Если в женщинах местный царь разбирается так же хорошо, как и в драгоценностях – дело того стоит. Ну да ладно. Перед отъездом посмотрим.

– А у меня беда, ребята, – вздохнул царь. – Как вы уехали – амазонки на страну напали. Несколько деревень разграбили и сожгли, женщин вырезали, мужиков тоже, кого с собой увели, кого убили. Воевать будем с ними. Через три дня выступаем.

– Воевать с бабами? – возмутилась я, как-то позабыв, что разговариваю с царем. – Во, блин, заняться лю-дям нечем! А из-за чего они так взбесились? Моча в голову ударила?

– А кто их знает. Бабы – дуры, – изрек Эмрипей, тоже позабыв, что я пока не средний и не

мужской род. – Уж почитай который раз налетают. Редко какой год без них обходится! Приходится соби-рать войско да двигать за ними, мстить за поруганную честь.

– Это не дело, – уверенно сказала я. – Чего они хотят?

– Как всегда, земли им нужны у Фегорнского залива. Уж третий век из-за земель этих бьемся, народ сто-нет. Еще прадед мой с амазонками рубился…

– И все равно это не дело, – оборвала я царя. – Великий царь, дайте мне провожатого, я поеду да поговорю с амазонками. Сразу они меня не прикончат, авось и разрулю ситуацию?

– Чего? – не понял царь.

– Поговорим с ними, чтобы войну не развязывали. – Перевел Геракл.

– Они вас прикончат, – припечатал Эмрипей.

Я насмешливо фыркнула. Подумаешь, амазонки! Не был ты, несчастный, у нас на кафедре биологии! Вот где клубок гадюк-то! Шипят, сплетничают, гадят по-всякому, в душу без мыла залезть норовят… А ты – амазонки! Наивня-ак!

– Великий царь, – с нажимом повторила я. – Дайте мне провожатого.

– Нам, – вмешался Геракл.

– Очень ты мне там нужен! – возмутилась я.

– А кто тебя там охранять будет?! – мгновенно начал разборку парень. Избавила я его от комплексов на свою голову. Раньше бы он перед царем лаяться постеснялся, а сейчас стены дрожат от его рева. – Не-ет, без охраны – никуда не отпущу! Виданное ли дело – к амазонкам – и в одиночестве!

– Да не ты ли со мной хвостом собрался!?

– А хоть бы я! Мы сцепились, наплевав на царя и на слуг.

– Гера, не борзей! Если у них сейчас критические дни – они тебя на гуляш переработают! А я должна буду им мстить! Нет у меня времени на всякую чушь!

– Тина, это ты увянь! Я что, козел позорный – подругу на такое дело одну отпустить? Вместе поползем!

– Вместе и вынесут!? В одном гробу!? Так, что ли!? Ты жить должен!

– А ты нет что ли?! – передразнил меня этот нахал.

– А я уже взрослая!

– Закрой пасть и слушайся!!! – заорал вконец доведенный Геракл. – Никуда ты одна без меня не поедешь!!! А будешь возражать – царя попрошу, чтобы тебе темницу поудобнее подыскал! И ошейник с поводком!!!

– Что-о-о!?

– Что слышала! Темницу, ошейник и намордник!!! Если мы друзья, тогда слушайся!

Я неожиданно для себя захохотала. Геракл подхватил кувшин с водой, стоявший возле царского трона на столике – и выплеснул на меня.

– Урою!!! – завопила я, забыв про истерику.

– Пришла в себя? – поинтересовался приятель. – Едем вместе.

– Выучила я тебя на свою голову.

– Выучила.

Эмрипей посмотрел на нас, как на опасных сумасшедших, а потом хлопнул в ладоши. Появился слуга.

– Эмпердор, проводи гостей, да скажи Тесею, чтобы к амазонкам их проводил. И на конюшне распоря-дись, чтобы коней им свежих дали. Мы поклонились – и свалили к амазонкам.

Тесей оказался этаким зубром, два на полтора метра, в кольчуге и со шрамом на физиономии. Услышав, что мы едем к амазонкам, он покачал головой.

– Вам что – голову сложить негде? Жить надоело – так со стены бы бросились!

– Да мы пробовали. Живы, – отшутилась я. – А как мы старались! Даже стимфалийских чаек ощипывали! И все равно живем.

– Брешете, – не поверил Тесей.

– Сам ты три года не умывался, – огрызнулась я. А, судя по запаху – так и все пять лет. – Вот, видишь!? – я коснулась бриллиантового колье. – Это царь меня наградил, а Гераклу кинжал наградной перепал.

– И все? – уточнил Тесей.

– А чего тебе еще нужно?!

– Нет, правда, все!? – не унимался мужик.

– Да сказано же тебе, все!

Тесей заржал так, что под нами лошади шарахнулись. Его конь аж на дыбы встал.

– Ну, вы и лопухи дорожные, – наконец выдавил он. – Щенки лопоухие! Сколько хоть перьев притащили!?

– Семьсот штук, – мрачно отозвался Геракл.

– Убогие, – решительно приговорил Тесей. – Недоумки, головкой при рождении ушибленные! Где вы жи-ли-то!?

– Твое, какое дело? Ну, в провинции.

– Где-е!?

– В глуши лесной.

– Оно и видно! Да за три пера можно ошейник куда как роскошней купить!

– М-да. Кажется нас лоханули, – подвела я итог. – С другой стороны, особенно мы не перетрудились, так, по мелочи! Поплавали да одного грабителя прикончили.

– Это верно, – согласился повеселевший Геракл. – По труду и награда. И вообще, богатства родной страны надо преумножать бескорыстно.

– Твои бы слова, да нашим политикам в уши, – пробормотала я.

– Идиоты, – подвел черту Тесей.

С мужиком мы сдружились быстро. Даже очень. Тесей оказался настоящим старым служакой и к нам от-несся, как к новобранцам. Мы, в свою очередь, зауважали его за отличное владение любым оружием. До амазонок нам надо было пилить почти восемь дней, и все эти восемь дней Тесей натаскивал нас, как хо-роший дрессировщик. Его усилиями я получила чертову прорву синяков на всех частях тела, но зато стала более уверенно держать в руках меч и даже отбивала кое-какие удары. Хотя и плохо. Глаза все время за-жмуривались. Еще мы метали аркан, бросали кинжалы и тренировались в ударах по нужным точкам. По таким, в которые стоит только попасть чем-то колющим – и твоего врага уже не откачают. Пока мы рабо-тали веточками. Кроме того, Тесей оказался великолепным охотником и сумел добыть оленя. По неглас-ному уговору свежевали тушу мужчины, потом, ожесточенно выискивая на себе блох и клещей, а вот гото-вить, пришлось мне.

Веселуха началась на восьмой день с утра. Часов в десять мы увидели вдали большой военный лагерь.

– Амазонки, – уверенно опознал Тесей, вглядываясь вдаль. – И флаг их.

– А какой у них флаг? – спросила я.

– На золотом шелке белым вышита разбитая тарелка. Вокруг нее разорванные цепи. А флаг обшит круже-вом. Одно слово – бабы, – фыркнул Тесей. И тут же покосился на меня. – Извини, Тина, это я не про тебя. Ты настоящий друг. Я подмигнула приятелю.

– Как известно, бабы – дуры. Но я – женщина.

– Причем вооруженная и опасная, – пробормотал Тесей.

– А тебя что-то не устраивает?

– Я тебе скажу, когда буду уверен в своей безопасности.

– Ага! А если бы я была трепетной и беззащитной, что бы ты мне сказал!? – завелась я.

Следующие несколько слов подняли мое уважение к ветерану и пополнили мой личный словарь непри-личных выражений. Да, феминизм тут не в моде.

Мы переоделись понаряднее и поскакали к лагерю. Не доскакали примерно километра. Дозор амазонок вырос, словно из-под земли. Мужчины заерзали в седлах, словно им что-то сидеть мешало. Но их можно было понять. Три девушки, направившие на нас копья, были одеты в черные кожаные коротенькие юбоч-ки, едва прикрывавшие зад и в черный кожаный лифчик, оставлявший открытой правую грудь. Плюс еще сандалии с серебряными ремешками и куча украшений. Цепи, браслеты, серьги, кольца. Явный перебор. В довершение образа – великолепные прически, над которыми надо не меньше часа работать, косметика, маникюр и педикюр. Хорошо я их описала? Слюнки потекли? А теперь последняя деталь! В самой ху-денькой из амазонок было не меньше ста двадцати килограмм. Дозор был пеший, потому что такие туши ни одна лошадь не выдержит. Я их издалека за холмы приняла.

– Спешиться! Руки за голову! Живо!

Геракл послушно соскользнул с лошади и помог спешиться мне. Очень кстати, а то я в этом балахоне не смогла бы и ногой пошевелить. Я-то приукрасилась и надела платье, которое мне навязала Лирин. «Мало ли что случится», – убеждала меня эльфийка: « А одно приличное платье с собой всегда должно быть». Оно и было. Длинное, тонкое, ярко-зеленое, под цвет моих резко позеленевших глаз, облегающее тело, как вторая кожа, умело подчеркивающее все достоинства, ну а недостатков у меня нет. Я – само совершенство, и точка! Люблю себя любимую, особенно в таком роскошном платье. Но как в нем неудобно верхом ез-дить! Пешком ходить было не лучше. Туфель у меня не было, пришлось идти босиком. И все колючки ста-ли мои. Спасибо хоть подол ни за что не цеплялся. Просто стлался по траве длинным шлейфом. А что вы хотите? Эльфийская работа!

– Нам нужно к вашей царице, – попыталась договориться я.

– Вы и так к ней отправитесь. А она решит казнить вас, или сохранить ваши жалкие жизни! – отбрила са-мая толстая амазонка. – Идите и молчите! Пленным разговаривать не положено. Я смерила ее взглядом и гордо пошла вперед.

– Обалденно выглядишь, – шепнул мне Тесей, пристраиваясь в кильватере.

– Мерси, – пискнула я.

– И больше не проси, – добил Геракл. Мой жаргон оказался прилипчив, как три пуда смолы.

Нас провели в самый центр лагеря к роскошному шатру из темно-синей с золотом ткани. Я осматривалась по сторонам, но не видела ни одной худой женщины. Кто придумал изображать на фресках и кувшинах амазонок на лошадях? Его бы сюда! На таких коров одного кувшина не хватит! Их на бочке надо изобра-жать! А еще лучше к бочке приделать голову, руки и ноги соответствующих размеров. Над шатром, кста-ти, развевалось то самое знамя. Одна из наших конвоиров (конвоирок?) вошла в шатер, выскочила через пару минут и кивнула остальным.

– Царица приказала вести пленников.

Мы оказались внутри шатра. Там было довольно светло и тепло. Горели две ароматические курильницы, и по всему шатру разливался отвратительный запах. Я вздохнула и расчихалась.

– Ап-чхи! А-ап-чхи! Ап-чхи!!! Какая гадость! За моей спиной раздалось чихание. Тесей тоже не выдержал.

Царица обнаружилась довольно скоро. На мехах, в самом центре шатра, с удобством развалилась амазонка в таком же наряде, как и все остальные – юбочка и урезанный лифчик. Единственное отличие – все наряды были белого цвета, а на темноволосой голове сверкала диадема. Рядом с ней, в золотых ошейниках, сидели двое парней с такиими фигурами. Плейбой отдыхает! Вместе они составляли примерно полцарицы.

Остальное я особенно не рассматривала, потому что царица заговорила. Голосок у нее был под стать раз-мерам. Полком командовать. Или разборки на коммунальной кухне устраивать.

– Я хочу знать, кто вы такие!

– Меня зовут Тина, – спокойно ответила я. – Я приехала на переговоры.

– На переговоры? – удивилась царица. – И кто же решил со мной говорить? Чей ты голос!?

– Царя Эмрипея, – бодро ответила я. – Прикинь, приезжаем мы с приятелем к нему в гости, а он нам и го-ворит. Так, мол, и так, пирушку по случаю вашего явления устроить не могу, собираюсь с амазонками вое-вать. Я его спрашиваю, из-за чего воюете, а он ни «бее» ни «мее» в ответ! Только и удалось добиться, что это традиция такая! Типа вы уже триста лет общего языка найти не можете! Ну, я и решила самостоятель-но разобраться. Свистнула приятеля – и на коня. Ну, никак такого быть не может, чтобы вы триста лет спо-рили и ни до чего не дошли! Царица захлопала глазами.

– То есть ты не официальный посланник?

– Догадайся с трех попыток, куда меня послал Эмрипей в ответ на предложение помириться? Царица, похоже, догадалась и покачала головой.

– И ты решилась явиться в мой лагерь? Одна, практически без оружия, в сопровождении этих двоих… Ты либо дура, либо слишком умная. Одно из двух.

– Решай сама, – предложила я. – Но вообще-то я ни то и ни другое. Я всегда уповала на женский ум. Елки, ну что вам может быть такого нужно, чтобы целых триста лет страну разорять? Я-то знаю, что эти набеги вас почти не обогащают. Много ли возьмешь с деревенек? А города вы ни разу не брали. Вот я и думаю, проще ведь договориться, чем вот так дурью маяться? Царица посмотрела на меня и покачала головой.

– Такое мужество заслуживает награды. Тебе просто отрубят голову. Без пыток. А твои спутники будут использоваться по назначению.

Ребята побледнели. Я их чисто по-человечески понимала. На такую гору сала влезть можно было только пережрав виагры и вооружившись снаряжением юного альпиниста.

– Вот из-за таких как вы баб дурами и называют, – огрызнулась я. – Слушай, ну чего вы к нам приперлись-то!? Мужиков не хватает!? Я их понимаю! А вот вы и правда дуры! Воевать полезли! Да от вас любой му-жик так рванет, что как раз на другом конце страны остановится! Женщинами надо быть, а не вояками! Мечи еще никого не красили! Вон, со мной двое героев-любовников добровольно таскаются. И заметь, я сама за меч не берусь. Мое оружие – стрельба глазами и протыкание сердец ресницами (брехня беспардон-ная!). А вам бы похудеть, к вам бы все мужики валом валили! Особенно если вы их жениться не заставите. Царица посмотрела на меня, как на врага народа.

– Да что ты несешь, девка!? Как же мы можем похудеть!? Мы уже все перепробовали! Ничего не помога-ет!

Я чуть на зад не хлопнулась. Как-как! А вот так! По похудению я большой специалист. У меня подруга на кафедре, так вот, в ней килограммов сто живого веса, из них сорок – живого жира и она постоянно худеет. И обсуждает со мной новые способы.

– Да просто взять и похудеть, – пожала я плечами. – Диеты. Французская, рыбная, овощная, раздельное питание, сыроедение, шейпинг, гимнастика… Да я с любой из вас за неделю килограмма четыре сгоню. А дальше и сами справитесь, если на жопы опять не плюхнетесь! В глазах царицы мелькнул неподдельный интерес.

– Учти, если ты врешь, твоя смерть будет ужасна!

– Да слышала я уже все это, – отмахнулась я. – Значит так, прикажи своим коровам развязать меня и вер-нуть мои вещи и через час, все, кто желает похудеть должны ждать меня… есть у вас тут площадка для со-браний?

– Есть. В центре лагеря.

– Отлично. Я переоденусь, если хочешь – прямо здесь, чтобы я не удрала – и вперед! Вы у меня быстро жир растрясете!

– Объявить по лагерю! – приказала царица. Конвой рванулся из шатра со скоростью двоечника, получив-шего зачет. Готова поспорить на парик моей подруги (той, которая худеет), что они-то там будут наверня-ка! Я же собиралась действовать простыми дедовскими средствами. Царица медленно приподнялась и обошла меня кругом.

– Скажи, ты не врешь!?

– Да не вру я, – отмахнулась я. Во блин деревня! Так я тебе и признаюсь, что лапши навешала! Хотя на этот раз я была предельно искренней. Хотите похудеть? Похудеете!

Я по быстрому переоделась в брюки и рубашку из мягкой ткани и посмотрела на царицу. Той определенно хотелось поверить.

– Обещаю, – просто сказала я. – Если я похудела, то вы и тем более похудеете. И махнула рукой мальчишкам.

– Ребята, за мной! У нас уйма работы!

Геракл и Тесей смотрели на меня с искренним восхищением. Я подхватила их под руки и уверенно заша-гала на площадь собраний, или как ее там?

ГЛАВА 13.

– Раз! Два! Три! Четыре! Руки в боки, ноги шире! Прыгаем! Прыгаем, я сказала, а не трясем задницей, по-казывая, что жир колышется! Вперед! Клио! Колени подбрасываем! Ну и что, что ты их найти не можешь! Прикинь, где у тебя середина ноги и выбрасывай ее вверх!

Вот в таком режиме мы и развлекались уже шестнадцатый день. Амазонки оправдали мои ожидания, при-мчавшись на площадь всем табуном. Я вкратце объяснила им, что намеренна делать – и работа закипела. Всех мужчин, которые были в лагере, я приставила к кострам и присматривать за продуктами. Ввела стро-гое меню. Утром – овсянка и ломоть черного хлеба без масла, на обед – салат и чашка нежирного бульона, вечером тоже салат и стакан простокваши или молока. Фрукты любые, за исключением бананов и вино-града. Бананов тут, правда, не было, а вот виноград я из рациона выкинула. И постоянные пробежки, тре-нировки, разминки. Утром, еще до завтрака, три круга вокруг лагеря. После завтрака – полчаса отдохнуть – и вперед. Гимнастика, потом плавание, потом обед. После обеда двухчасовой отдых – и опять на площадку. Бег, разминка, прыжки на месте и через скакалку, плавание, приседания, отжимания… И никаких побла-жек. Если не хочешь, чтобы у тебя кожа складками висела, когда ты сбросишь сорок килограммов, надо активно заниматься спортом. Трудно? Тяжело? А ты думай о чем-нибудь приятном. А если не думается, то это твои проблемы. Сожми зубы – и вперед. В этом отношении амазонки не были молодцами. Но процесс пошел. Амазонки, конечно, были ужасно недисциплинированными бабами, но тут мне с удовольствием помогали все мужчины. Шаг влево, шаг вправо, считался побегом и карался голодовкой в комплексе с до-полнительными упражнениями.

– Какой ужас! – заорут бабы, желающие похудеть за счет таблеток и добавок! – Надо же худеть постепен-но!

А вот не надо! Я говорила чистую правду! Та мадам, которая постоянно худела у меня в институте, весила где-то от ста до ста двадцати килограмм, постоянно что-то пила, глотала целлюлозу, выписывала какой-то китайский препарат из женьшеня и жира беременных ящериц, мазалась антицеллюлитными мазилками – и в итоге заработала себе язву желудка и роскошные прыщи. Да еще половины волос лишилась. Я же могу сказать одно. Похудеть можно! Но для этого нужно, во-первых, меньше жрать и вообще сесть на диету (например, съедать не две тарелки каши, а одну, уменьшать количество еды), во-вторых, побольше дви-гаться, а в-третьих, перед каждой трапезой выпивать по стакану ледяной воды. Желудок съеживается, и ты съедаешь меньше. Ну и там еще разные мелочи, но я их не объясняла. Я показывала результаты. Уже через неделю царица амазонок похудела на шесть килограмм и была так счастлива, что подарила мне наряд ама-зонок из меха леопарда. У них это считалось очень почетным. Примерно как у нас – встреча с президентом. Хотя от леопардового лифчика пользы было определенно больше. Я не возражала. Остальные теряли воду такими же темпами. Я предупреждала их, что через какое-то время процесс замедлится, потому что сго-нять надо будет уже не воду, а жир, но амазонки были готовы на все. И то сказать, приятно, когда можно скосить глаза в сторону и увидеть что-то еще, кроме своих жирных щек. Геракл и Тесей помогали мне во всем. Из них получились бы прекрасные инструкторы по аэробике. На меня они смотрели с плохо скры-тым восхищением. К этому времени на границу подошел Эмрипей с войском – и был поражен до глубины души. Вместо того, чтобы воевать и похищать мужчин, амазонки послали его кое-чем груши околачивать и продолжали тренировки. Царь был настолько счастлив, что пообещал мне подарить столько золота, сколько я сама вешу. Я посмеялась, жаль, что я не вешу как амазонки, царь предложил оценить мою фигу-ру,…. короче спали мы вместе уже пятый день. И я вовсе не жалела. В постели с Эмрипеем мне было при-ятно. Он умел обращаться с женщинами. Кстати, тем из амазонок, кто уже привык к нагрузке, я посовето-вала заниматься горизонтальными упражнениями почаще. Французская диета, знаете ли. Утром – кекс и секс, в обед – кекс и секс, вечером – один секс. Если не помогает, исключаем мучное. Что мы и сделали. Я бы с удовольствием позанималась с амазонками еще пару месяцев, но наставало время двигаться дальше. И я решила поговорить с Гераклом. Наступил час послеобеденного отдыха, и я обнаружила его у шатра царицы.

– Гера, ты как, очень занят?

Вопрос был данью вежливости. Геракл мгновенно отложил меч, который точил и уставился на меня.

– Что случилось?

– Да почти ничего, – обрадовала я его. – Двигаться мне надо.

– Куда?

– За яблочком, – пояснила я. Гераклу я рассказала о цели моего пребывания в его мире почти сразу, и он решил мне помочь. Но сейчас смотрел на меня с тоской.

– Тина, а зачем тебе это нужно?

– Нужно, – вздохнула я. – Понимаешь, там, далеко, у меня дом, муж, родители… У вас здесь хорошо, но больше всего на свете я люблю свою родину. И мне очень хочется туда вернуться. А сделать это можно только при одном условии. Если я получу яблоко с дерева Эстеринеид.

Эстеринеид – это было местное название рокового дерева, и Лирин предложила в разговоре пользоваться им. Я не возражала.

– И тебя отпустят? – уточнил приятель. Я покусала травинку.

– А почему бы меня и не отпустить? Здесь уже и Тесей справится! Да и царица поняла, что ей требуется! Она быстро дойдет до правильного веса.

– А Эмрипей?

– А что – Эмрипей? – не поняла я. – Все просто. Встретились – переспали – разбежались!

– А он что думает по этому поводу? Вот уж это меня ничуть не волновало.

– А он может не пожелать расстаться с тобой, – философски заметил Геракл. – Он уже говорил мне, что из тебя вышла бы прекрасная царица.

– О, черт!

Вообще-то я была согласна с этим его заявлением, просто именно в это время и именно в этом месте мне быть царицей не хотелось. Ни водопровода, ни канализации, ни прокладок с крылышками – я же рехнусь на третий день! Да и Орланде жирный подарок будет.

– Я не хотела. Честно! Получилось как-то жалобно, но Гера только плечами пожал.

– Тогда драпать надо.

– А как?

– А ты как думаешь? Я уже чесала загривок, ожесточенно стимулируя мыслительный процесс.

*****

Когда Орланда ворвалась к отцу в кабинет, верховный волшебник даже особенно не удивился. Просто поднял голову от очередного свитка, и голосом смертельно уставшего человека вопросил у неба:

– И что случилось на этот раз? Небо привычно промолчало. Ответила Орланда.

– Пап, я собралась и готова отправиться в мир волшебной яблони…

– Самоназвание – дерево Эстеринеид, – продолжил отец.

– …чтобы попробовать еще раз помешать этой нахалке!

– Ну-ну, – протянул верховный волшебник, всем видом давая понять, что в затею дочери он не верит. Ор-ланда вспыхнула, как маков цвет. И колдун машинально отметил, что дочка, как и всегда, переборщила с краской для волос. Слишком светлой. Если Тина, раскрасневшись, выглядела просто очаровательно, то Орланда сильно напоминала помидор – переросток.

– Не веришь?! Но на этот раз у меня все получится!

– На КОТОРЫЙ раз? Орланда зашипела.

– Ты хочешь знать, что я придумала, или нет?

– Ты же все равно расскажешь, – пожал плечами волшебник. Орланда скрипнула зубами, но на провокации не поддалась.

– Сейчас Тина движется из лагеря амазонок по направлению к Керату. Я попробую подставить ее в жертву Минотавру. А если это не удастся, я натравлю на нее разбойников. Может хоть мечами удаст-ся то, что не удалось интригами.

– Против лома нет приема, если нет другого лома.

– Думаешь, у нее будет?

– Уверен.

– С ней только двое сопровождающих. А я натравлю на них, минимум, сотню.

– Ну-ну. Неприкрытая насмешка в голосе отца заставила волшебницу вспылить.

– Похоже, ты ей желаешь удачи?!

– Всякий, кто готов пуститься ради своей любви в такое предприятие, заслуживает моего уважения, – парировал волшебник. Этого Орланда вынести не смогла.

– Любви!? Любви!!!? Да эта стервочка, не прошло и двух недель, запрыгнула в постель к одному из мест-ных царьков!!!

– А ты откуда знаешь? Свечку держала? – брезгливо поинтересовался отец.

– Почти, – Орланда прищелкнула пальцами, и в воздухе вспыхнуло изображение двух сплетенных тел. – Это доказательство ее неверности. Еще одну копию я оставлю сегодня Нику. Пусть подумает, стоит ли хранить верность такой гадине!

– Стоит, – тут же отозвался волшебник. – Не она начала это первая. Два сплетенных тела извивались в воздухе.

– Посмотри сюда, – верховный колдун ткнул пальцем в мгновенно увеличившееся изображение. Голова женщины была запрокинута, зубы слегка оскалены, глаза закрыты… На лице застыло странное выраже-ние. – Она не наслаждается. Она пытается сбросить напряжение, – подвел итоги заботливый отец. – И любой мужчина, кроме этого самодовольного болвана, кстати, кто он?

– Я же говорю, царь! Эмрипей.

– Странно. Хотя на тронах и похуже сидели. И вообще, царь может позволить себе быть невниматель-ным. Так вот, любой мужчина придет к тому же выводу, что и я. И Ник не будет исключением.

– Полагаешь?

– Попробуй – сама убедишься.

– Попробую. *****

Когда Орланда показала волшебнику заснятые ей кадры, первой реакцией Ника было – придушить мерзав-ку. Не жену, если кто не понял. Нет, обвинять Тину он не мог. Хотя и обвинял. Но врожденное чувство справедливости очень быстро подсказало ответ. А что бы он сам делал на месте жены? Она одна, бро-шена даже не против всего мира, а сразу против нескольких миров, она одинока и растеряна, хотя и не показывает вида, она страдает из-за предательства и измены мужа… Да, именно в таком порядке. Сперва Ники предал ее, ничего не рассказав о себе, а потом изменил с Орландой. И не надо говорить про барутту. Эта травка не стоит и ломанного гроша перед искренней любовью. Ники не сомневался, что Тина могла бы устоять перед афродизиаком. Во всяком случае до того, как узнала всю правду о своем муже. Ники хорошо знал женщин. И видел в глазах своей жены, обращенных на него, искреннюю и глубо-кую любовь. Хотя сама Тина могла этого и не осознавать. Но – парадокс – тем легче ей было вырвать свои чувства из сердца. И сейчас женщина занималась именно этим. Новая любовь убивает старую? Ни-ки хорошо помнил, как она смеялась над этими словами. «Убивает? Нет! Убить любовь нельзя! Она все равно останется, в глубине сердца, в дальней комнате разума… Но можно забыть ее! Заслонить другими переживаниями и ощущениями. Путешествиями, мужчинами, смертельным риском… Дай бог, чтобы мне не пришлось проверять это на себе».

Не дал. Ники всегда умиляла способность жены становиться мгновенно серьезной и задумчивой, а в сле-дующую минуту – опять шутить и смеяться. И сейчас – он знал, что собирается делать Тина. Не знал он только одного – что она будет делать, когда станет полноправной вэари. Волшебницей с правом голоса на совете волшебников. А что это время не за горами – он даже и не сомневался. Одним щелчком пальцев развеяв мерзкую картинку, Ники бросился на кровать.

– Вэл, – позвал он, надеясь, что его голос проникнет сквозь время и пространство. – Я люблю тебя, девоч-ка! Люблю! Пожалуйста, помни это! *****

Так и был составлен план побега. Я пришла к царице и честно заявила, что должна уехать, что обязательно приеду еще, и что теперь они могут продолжать занятия и без меня. Мельпомена (для друзей – Меля, для всех остальных исключительно Ваше Величество) вздохнула и сказала, что они, конечно, справятся без меня, но я должна заехать еще. Обязательно. Я обещала. И поздно ночью мы с Гераклом рванули когти из лагеря амазонок.

Меля заранее приказала двоим амазонкам оставить за пределами лагеря двух лошадей, так что нам оста-валось только выйти и поехать. Уже под утро, когда Эмрипей заснул, я поцеловала его на прощание, по-ложила рядом на кровать свиток, в котором извинялась, всячески расхваливала его постельные таланты (во-первых, они действительно стоили восхваления, а во-вторых, чего обижать хорошего человека?) и вы-ражала надежду, что мы встретимся после того, как я добуду свое яблочко. И ушла раз и навсегда. Геракл уже ждал меня. Не один! Рядом с ним, с чрезвычайно довольной мордой стоял Тесей.

– Эт-то еще как понимать!? – зашипела я.

– А вот так! – уперся воин. – Или берете меня с собой, или я сейчас так разорусь, что все стимфалийские чайки передохнут! А весь лагерь на уши встанет!

Я закатила глаза. Ну и что же теперь делать!? Препираться в такой близости от лагеря небезопасно. Но не брать же идиота с собой? Ладно! Пусть пока едет! Я его по дороге отговорю.

Отговорами я и занималась уже второй час. Горло драло как наждаком, а этому нахалу хоть бы хны!

– Тесей! Ну, будь ты человеком! Ну, на кой ляд ты нам сдался!?

– Не нукай, не запрягала! А Геракл на кой ляд тебе сдался? Он-то еще бесполезнее меня!

– Да, но он сам по себе! А ты на службе у царя!

– А он мой приказ не отменял! Мне сказали – сопровождать тебя! Вот я и сопровождаю!

– Это формальные отговорки!

– Какие-какие!? Фо… ма… ные?

– Неважно! Но они глупые! Ты сам в это не веришь!

– Не твое дело!

– Так ты же за мной увязался! Блин! Гера, ну объясни хоть ты ему, что там, где пройдут два человека, три могут и не пройти! И сам копыта отбросит и нас под монастырь подведет, осел упертый!

Геракл, слушавший нашу перебранку с терпением, достойным иного философа, завел глаза к небу.

– Тина, ты прелесть, но отговорить его у тебя не получится!

– Почему!?

– Да именно поэтому! Ты на него посмотри повнимательнее! Я уставилась на Тесея.

Под моим пристальным взглядом здоровенный мужик вдруг начал краснеть. Медленно и печально. Сперва уши, потом щеки, лоб и шея. Через две минуты он напоминал помидор.

– Так ты… – наконец доползло до меня.

– Да любит он тебя, – равнодушно сказал Геракл таким тоном, как будто говорил о позапрошлогоднем урожае свеклы. – Любит.

– Да я тебя! – еще ярче вспыхнул Тесей.

– Спокойно! – тут же подняла руку я. – Тесей, я просто не верю, что это говоришь именно ты! Ты же взрос-лый, серьезный человек! А если бы я решила остаться и выйти замуж за Эмрипея!? Тесей по-прежнему опускал глаза.

– Он все знает, – скучающе сообщил Геракл. Я развернулась к нему с такой быстротой, что едва не слетела с лошади.

– ЧТО!? Да как ты посмел!?

– Он не нарочно, – пояснил Тесей. – Я услышал пару ваших реплик, кое-что домыслил, кое-что спросил. Догадаться было несложно. Вы были очень неосторожны.

– Ну и что ты теперь сделаешь!? – окрысилась я уже на него. Блин! Молчать надо было, как репа на грядке! А я распустила язык, за что и огребла! Ясно же сказано мудрым человеком, что если о тайне знают двое – о ней уже знает вся планета! – Какого дьявола тебе от меня надо!? Тесей несколько минут молчал, опустив глаза на холку своего коня.

– Ну!? – не выдержала я.

– Тина, – медленно заговорил он, подбирая слова. – Я отлично понимаю, что ты не останешься. И не прошу тебя об этом. Но пока ты здесь – мне хотелось бы просто быть рядом. Я ничего у тебя не прошу. Просто мне хотелось бы вспоминать о тебе с теплом. И верить, что где-то там, за звездами, ты так же будешь ду-мать обо мне.

Я покусала губы. Злость куда-то улетучилась, и я почувствовала жалость. Бедный Тесей. Ему не повезло с выбором. Но прогнать его я уже не смогу.

– Можешь ехать с нами, – вздохнула я. – В конце концов, трое лучше, чем двое.

– Спасибо, – улыбнулся Тесей.

– Кушайте на здоровье, – огрызнулась я. – Учти, мы только друзья. Ясно?! Кажется, до него это не дошло. Жаль.

Мы ехали вот уже двенадцатый день, и я с тревогой подсчитывала свои дни. Отпущенное мне время таяло, как снег на солнце. Надо было поторапливаться, если я хочу намылить шею Орланде. С другой стороны, я пока не могла решить, кому я больше хотела намылить шею – ей или моему бывшему (теперь я думала о Ники именно так) муженьку? Хотелось зверски отомстить обоим. Но как!? С одной стороны – для Орлан-ды самым страшным наказанием будет, если я останусь с Ники. Но для меня-то это будет еще большим наказанием! А если дать им свое благословение, эта дрянь решит, что она у меня выиграла! Так дело тоже не пойдет! Если Орланда от меня чего и добьется – так это венка на гроб, но никак не меньше. И не боль-ше. Фиг ей, а не мой муж. Бывший. Кстати, что он-то решил по этому поводу!? Если он не пожелает рас-ставаться? Все может быть! Мы прожили вместе довольно долго по меркам землян, детей не нажили, но жили очень и очень счастливо. Я не совру, если скажу, что каждый день был для нас праздником. Тем бо-лее, что мы были очень неприхотливы. Солнце светит, птички чего-то там орут, мы живы и здоровы – раз-ве это не повод устроить праздник? Не в том смысле чтобы нажраться как свинья, а просто в житейском – погулять вместе, пойти куда-нибудь потанцевать, просто поискать развлечений на свою голову… Жаль.

Ники, ну почему ты не держал штаны застегнутыми?! Мы ведь могли быть счастливы еще долгие, долгие годы. Теперь уже не получится. И не надо говорить мне за барутту. Лирин объяснила мне, что противиться этой заразе можно в двух случаях. Первый – это когда ты суперкрутой маг, так, что отрава вылетает у тебя из организма быстрее, чем всасывается. Второй – это когда ты безумно любишь другого человека. Так лю-бишь, что не мыслишь без него своей жизни. Так, как пишут поэты и прозаики. Перед такой любовью ба-рутта бессильна. Лирин даже достала учебник по травоведению и показала мне три документально зареги-стрированные истории, когда барутта не подействовала именно по этой причине. От печальных мыслей меня отвлек Тесей.

– Тина, подъезжаем к Керату.

– А что это такое?

– Это город такой! Последний перед пустыней Хетори.

Про пустыню я знала. По ней нам еще предстояло прошлепать. А после того как доберемся до оазиса – еще как-то поладить с сестрами, охраняющими нужную нам яблоню.

– Ну что, поехали в город?

– Поехали, – согласился Тесей. – Там можно купить все, что нужно для путешествия по пустыне. Думаю, дня два мы тут проведем, потом найдем проводника – и пошлепаем с чистой совестью.

– Проводника не надо, – тут же сказала я.

– Почему?

– Потому что оазис с тыблочками я чувствую не хуже иного барбоса, – вежливо пояснила я.

– Так то оазис. А как обратно?

– А обратно мы будем добираться немного другим способом.

– Это каким же? – Тесей с подозрением смотрел на меня. Я невинно пожала плечами.

– Пока еще не знаю. А если знаю, то не скажу, а если скажу, то только на ушко.

Тесей послушно наклонился к моим губам немытым ухом. Я с интересом посмотрела на особо прочную серную пробку. М-да, хотя бы раз в десять лет стоит уши чистить, стоит. Ну, я и сказала ему об этом.

– Тина!

– Да? – я невинно посмотрела на приятеля. Тот ядовито улыбнулся.

– Слушай, а я знаю, почему тебя зовут Тиной. Это сокращение от «Скотина противная», правда!?

– Ах ты, мерзавец! – вскипела я. Ну, все! Сейчас я ему лично из каждого уха грязь выбью! Поленом!

Моих благих намерений хватило минут на пятнадцать. Потом Тесею надоело уворачиваться, я бросилась на него, повалила на траву и с торжествующим воплем начала зверски щекотать, пока он не запросил по-щады. Так-то! Никому не дозволенно меня оскорблять! Вот!

В город мы решили въехать только утром. А переночевать лучше под открытым небом. Без блох, вшей, клопов и прочих прелестей цивилизации. Мы с удобствами расположились вокруг костра. На этот раз го-товить выпало Гераклу. Он пару раз обжегся, пару раз чуть не уронил в огонь котелок – и взъярился.

– Тина, не царское это дело – суп варить!

– А ты и не царь, – парировала я.

– И не мужское!

– Жестоко ошибаешься.

– Женщина в нашей компании ты – вот ты и должна кашеварить!

– Моя очередь завтра!

– Давай махнемся не глядя?

– Давай ты суп доваришь не глядя?

Как же хорошо было у костра. Я бездумно глядела в пламя и ни о чем не думала. Медленно кружилась планета, плыли по своим орбитам звезды, летели по небу облака, стрекотали сверчки – жизнь была пре-красна и удивительна. Жаль, что долго расслабляться я не могла. Вот разберусь с магами и Орландой – и уйду в отпуск! Но не раньше!

– Расскажите мне кто-нибудь про Керат, – попросила я. Тесей растянулся на траве напротив и задумчиво смотрел в огонь.

– Город как город, почти ничего особенного. Просто есть там одна мерзопакостная достопримечатель-ность. Попросту – монстр. Минотавр!

– Брешешь! – не поверила я.

– Если бы! Ты понимаешь, лет тридцать назад дело было. С кем там трахалась их царица – теперь не раз-берешь, дело темное, говорят, что с Зеурасом в обличье быка.

Я понимающе кивнула. Зеурас – это был один из местных богов. Их тут вообще до хрена было. Хотя поче-му – было? Они и есть, в них и верят. И у каждого свое поле деятельности. У Зеураса, кажется, погода, гро-зы там, громы, молнии, ну и вообще он там самый крутой. Точнее не знаю. Лично я местный пантеон даже не изучала. Я надеялась зайти, взять яблочко и выйти по-тихому. Ага, счаз-з-з! Размечталась, наивная!

– В общем, бог там был или не бог, но родила царица в ночь…

– Не то сына не то дочь, – продолжила я.

– Ну, примерно так, – согласился Тесей. – Родила она мальчика с бычьей головой. Да тут же и померла от разрыва сердца. А царь от горя чуть умом не тронулся. Хотел мерзкого урода за ногу в окно выкинуть, но тут уж сам Зеурас за сына вступился. Приказал царю возвести Лабиринт – это такое здание, в котором хо-дов до хрена. А в центре то ли комната, то дли стойло. Там этот Минотавр и живет. И каждые десять дней для него выбирают новую жертву. Из всех, кто на тот момент в городе окажется. Говорят, что делается это так. Берут белую телку, к кому она подойдет и замычит – тот и должен идти. И хорошо, если к мужчине.

– А к женщине? Тесей на минуту замялся, а потом махнул рукой.

– Тина, дело в том, что голова у него бычья, а тело – мужское. И потребности, говорят, тоже мужские. Сперва поиметь, а потом сожрать. Я покривилась.

– А что – до сих пор никто не проверил этого бычару на божественное происхождение?

– В смысле? – не понял Тесей.

– Ну, боги же неуязвимы? А их дети?

– А вот ты о чем? Находились герои! А потом их останки находились. Всех поубивал и пережрал, сволочь.

– Блин, как печально. Но это не запрещено?

– Конечно, нет!

– Я бы хоть мышьяка с собой взяла! Чтоб он потравился, зараза такая!

– Будем надеяться, что нам с ним встретиться не придется.

– Будем. А просто сбежать из города люди не могут?

– Зеурас, когда поселил в Лабиринте своего сыночка, щелкнул пальцами – и на площади открылся чудо-действенный источник. Вода из него исцеляет многие болезни. Но ее надо пить ровно двенадцать дней.

– А продавать? В бутылках?

– Выдыхается. А надежда вещь жестокая. Люди и едут за последней надеждой.

– Понятно.

Костер догорал, рассыпаясь алыми искрами. Я задумчиво смотрела на звезды. Где-то там, за ними, ждут меня несколько людей, часть из которых любит меня, а часть – ненавидят. И я обязательно к ним вернусь. Что бы там ни было по дороге.

Утром мы отправились в город. Ребята пытались меня отговорить, но я только рукой махнула. Чему быть, того не миновать. И вообще, кто сказал, что жертву будут выбирать именно сегодня? Я искренне надея-лась, что мы быстро въедем, быстро выедем и отправимся по своим делам. Тем более мне очень хотелось искупаться в бане, и вообще, ненадолго почувствовать себя женщиной, а не новобранцем. Пройтись по городу, чувствуя на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин, выпить сока со льдом, может быть посмотреть комедию или уличное представление.

Стражники у ворот пропустили нас без разговора, даже не потребовав въездную пошлину, пошлину на починку дорог и пошлину на штопку дырявых карманов их бабушки. Это было странно, но я только пожа-ла плечами в ответ на удивленный взгляд Геракла. Может у них месячник по борьбе с коррупцией. Хотя вряд ли они знают это слово. Вот за что мне нравятся эти времена – здесь взяточнику, если он взял меньше двух серебряных монет, рубят руку, а если больше – голову. Нам бы такой закон! Представляете, как бы мы лихо решили проблему перенаселения планеты!?

Город оказался похож на все остальные увиденные мной здешние города. В самый раз для неприхотливой кошки. Я бы тут и недели не прожила. Пыли по колено, грязи по уши. А еще говорят, что раньше все такие культурные были! Да не фига подобного! Историков бы сюда, и в особенность нашу культурологиню, ко-торая мне три раза зачет не ставила! Чтобы ей особо культурный древний элемент едва на башку ночной горшок не выплеснул! Хорошо мы посреди улицы ехали. Но что там той улицы – два метра в ширину. И вообще, когда я ехала по этим улицам, у меня было такое ощущение, что пьяный ленточный червь пытался найти свой хвост. Если кто не понял – все улицы очень длинные, узкие и извилистые. А до табличек эти умники не додумались, только до рисунков на домах. Пришлось отстегнуть медяк какому-то сопливому мальчишке, чтобы он проводил нас на рынок. И спасибо, что хотя бы этого пацана нашли. Город вообще казался на редкость тихим. Словно вымершим. Единственное отличие его от всех остальных городов.

– Слышь, пацан, что тут происходит? – наконец спросила я. – Куда все попрятались?

– А все на центральной площади, – спокойно разъяснил малолетка. – Сегодня как раз жертву минотавру выбирают!

– Упс. Кажется, мы не по адресу и не ко времени, – высказалась я. – Поворачиваем?

Ребята не возражали. Вот оно в чем собака порылась! Просто жертву для Минотавра здесь выбирали из кого угодно, мало ли кто в городе окажется. Потому нас и пропустили без разбирательства: откуда – куда – зачем и без взятки! А то еще передумали бы ехать.

– А где все это происходит? – спросила я у мальчишки.

– А вот!

И этот сопливый мерзавец показал рукой вперед. Прямо на нас двигалась толпа народа, а впереди всех пилила большая такая белая корова. Сопляк спрыгнул и пустился наутек.

– Что это? – тихо спросила я.

– Это священная телка, – тихо объяснил мне Тесей. – Если она на кого-то замычит, значит, этот тип и есть та самая жертва для Минотавра.

– Мне кажется, что у нас большие неприятности. И лучше с этими придурками не встречаться, – предло-жил Гера.

– Сваливаем отсюда! – скомандовала я. И попыталась развернуть коня. Не успела.

Заметив нас, эта белая скотина рванулась вперед с такой скоростью, словно ей под хвост красного перца насыпали! И мчалась она именно ко мне. За коровой на поводке (во блин нашли себе собачку!) мчались трое придурков, все из себя такие парадные и торжественные. Ну, наполовину парадные. Бег по грязи на третьей коровьей скорости никого не красит. Мы расступились в надежде, что эта мерзопакостная скотина пробежит мимо, но не тут-то было! Буренка остановилась точно напротив меня и злорадно, даже зловред-но замычала в мою сторону.

– Му-у-у-у-уууууу!!!

Я спрыгнула с лошади. Все. Убегать не имеет смысла. С приплыздом вас, юная леди. Наши с коровой гла-за оказались почти на одном уровне. И померещилось мне в них что-то такое, до истерики знакомое, что я видела еще в одних голубых глазах.

– Орланда! Ах ты сучка драная!

– Мууууууууууууууу!!!

На этот раз корова уперлась в меня мордой, да еще и подтолкнула, чтобы никто не перепутал. В фиалко-вых глазах горел злой голубой огонек. Я очаровательно улыбнулась. И сказала на языке эльфов.

– Бедный Ники. Если ему с тобой трахаться придется, он же импотентом станет!

Представляю, как ей хотелось меня обматерить. Но – увы! Коровы могут только мычать.

– Муууууууууууууууу!!! Трое типов уже окружили меня.

– Кто вы такая?

– Тина. Путешественница.

Гера и Тесей придвинулись поближе, но я остановила их одним жестом руки и начала разглядывать жре-цов. Вот скажите мне, почему во всех мирах они на одно лицо? Толстые такие, рыхлые, головы бритые, вместо одежды – белые балахоны, ладони и ступни ног выкрашены черной краской. Черты лица у них раз-ные, но что-то в них есть такое, одинаковое… Религиозный фанатизм, что ли!? Не знаю. Вряд ли. Обычно им страдает паства, а не священники. А что тогда? Я сдвинула брови. Ну, конечно же! Это тоска! Такая тоска, которая появляется от осознания своей беспомощности! Им самим это не нравится, но изменить они ничего не могут. Поп внимательно посмотрел на меня и выдал.

– Девушка Тина…

– Женщина, – тут же поправила я.

– Женщина Тина. Вы можете и не знать, но каждые десять дней мы выбираем жертву для сына Зеураса, который живет в Лабиринте.

– Дальше можете не продолжать. Понятно, что на этот раз жертвой стала я, понятно, что отвертеться не удастся. У меня есть только несколько вопросов. Жрец смотрел на меня с удивлением.

– Обычно жертвы так себя не ведут…

– Так и я не жертва, – улыбнулась я. – Я сама вашему Минотавру рога поотшибаю!

– Так говорили многие, – вздохнул жрец.

– Так я не говорить, а делать собираюсь.

– А нам с ней можно? – тут же спросил Гера.

– Можно, – ответил жрец.

– Уже лучше. А идти когда?

– Э-эээ…

– Можно.

Я глубоко вздохнула и выдохнула. Что ж, если удрать не удастся, надо попробовать выиграть. Подумаешь там, чувырла с бычьей головой! И не таких видали, а и тех бивали! И змеюку ту, и инквизиторов, и драко-на… Хотя со змеем мы вообще-то не подрались, а напились. Клевый чувак оказался!

– Ребята, подержите лошадей, – попросила я жрецов, – и отвалите на достойное расстояние. Нам погово-рить трэба, чтобы никто не слышал. Жрецы запереглядывались, и Тесей успокоил их.

– Все равно тут бежать некуда. Разве что на небо взлететь, но мы-то не боги!

Это им было и так понятно. Но коней они взяли под уздцы, и отошли в стороночку. Я посмотрела на дру-зей.

– Ну что, ребята, берите моего коня и выбирайтесь из города. Я вас потом найду.

– А ты что будешь делать? – уточнил Тесей.

– Минотавра убивать. А ты можешь что-то еще предложить?

– Не могу. А план у тебя есть?

– Ага. Влезть в заварушку, а там по обстоятельствам.

– Мне нравится, – решил Тесей. – Тина, я иду с тобой.

– И я с вами, – согласился Гера. Я за голову схватилась.

– Да вы что – рехнулись!? Я сама! Вы рисковать не должны!

– Тина, это обсуждению не подлежит, – Тесей смотрел на меня холодно и спокойно. – Если нас свела судь-ба, значит, мы должны идти за тобой. А куда – неважно!

Будь это кто-то из моего времени, я попыталась бы отговорить их. Попыталась бы переубедить, напомнила бы о семье, о долге, еще о чем-нибудь… Мало ли найдется предлогов, чтобы не ввязываться в чужую дра-ку?! Да выше крыши! Но с этими ребятами такое не прошло бы. Тесей и Геракл смотрели на меня, не опуская и не отводя глаз. И я понимала, что эти двое – мои друзья. Настоящие друзья, которых не просишь о помощи. Друзья, которые придут через года и парсеки, чтобы подать тебе руку в трудную минуту. Забав-но, я и знала-то их всего ничего, а уже успела подружиться. И знала, что сама готова буду прийти к ним на помощь. Но вместо этого подставляла их под стрелы, предназначенные мне.

– Хорошо, – приняла решение я. – Внутрь идем я и Тесей. Гера, ты остаешься здесь, у входа. Присмотришь за лошадьми, а заодно и кое-что еще сделаешь.

– Что?

– А вот что, – улыбнулась я. – Сейчас ты пойдешь на базар и купишь там…

Гера выслушал мою просьбу и рванулся так, что только пятки засверкали. Тесей внимательно смотрел на меня.

– Тина, что ты хочешь сделать? Я мило улыбалась.

– Да так, самый пустячок! Надо же нам как-то будет выбраться из Лабиринта?

– Надо. Но я не понимаю…

– Не волнуйся. Все будет тип-топ.

Я верила в то, что говорила. Дело в том, что перед отъездом Лирин дала мне одну совершенно убойную вещь. Не гранатомет. Хотя и он бы здесь не помешал. Беда в другом. Если я протащу в эту эпоху что-нибудь не соответствующее времени, например, танк, он или не будет работать или превратится во что-то соответствующее эпохе. Например, в осадную башню. Мне это не нравилось, но что я могла поделать про-тив основных законов мироздания? И эльфийка, которую преследовали почти те же проблемы, дала мне маленькую склянку с ядом.

– Только будь осторожнее, – предупреждала она меня. – Яд действует на все и на всех. Если ты капнешь капельку на землю, то в радиусе двадцати метров не уцелеет ни одно растение, а если хотя бы капля попа-дет на кожу, считай, что тебе тоже конец. Это снадобье действует даже на эльфов, уж на что мы устойчивы к ядам. Наши ученые бились над ним не одно тысячелетие. И стоит этот яд на все алмазов. Но тебе он мо-жет потребоваться. Не для себя. Для других, разумеется.

Я была с ней полностью согласна. Тем более, что на вид этот яд был совершенно безобиден. Голубоватая такая жидкость. Но начатками своей магии я улавливала, как от крохотного, миллилитров на пять флакон-чика, несет смертью. Да, у смерти тоже есть запах. И эльфы назвали этот яд «Ароматом гибели». Очень поэтично и как раз в их стиле.

Вот эту скляночку я и раскопала в рюкзаке. Принюхалась. Нет, яд на месте. Противоядия от него тоже нет. Будь этот полубык хоть трижды полубогом, но его человеческую часть я травану, а там посмотрим кто ко-го. Геракл вернулся очень быстро. У него в руках была длиннющая веревка, несколько катушек суровых ниток, пара мешков, килограммов пять грецких орехов, или, как они назывались здесь, масличных желу-дей, два небольших, но ухватистых и увесистых ломика. Больше нам ничего не было нужно. Тесей уложил все это в мой рюкзак и закинул себе на плечи. Я поспешно переоделась. Джинсы, майка, кроссовки, на всякий случай – легкая куртка. Собрала волосы в хвост и взяла пару ножей и подаренный птицей меч. Фех-товать я не умею, но мало ли что? Тесей тоже переодевался. Он одел панцирь, шлем, поножи, короткую юбку из металлических пластин – я не знала, как все это называется. Коленки у него остались голыми, и я невольно облизнулась. Уж очень у него были симпатичные коленки. Жрецы смотрели на нас с сочувствием. Я подмигнула им.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать. А если не миновать, то надо умереть один раз, а не сорок тысяч. Тесей восхищенно смотрел на меня.

– Тина, может быть ты, потом вернешься к нашему царю? Какая из тебя была бы правительница! Мечта! Все окрестные страны были бы наши! Ты бы со всеми справилась! Я пожала плечами.

– Прости, Тесей, но меня уже ждут. У меня есть дом и семья. Давай не будем больше возвращаться к этой теме.

– Неужели твоя семья была бы против брака с царем?

Я представила себе маму и чуть не зафыркала. Как бы она отреагировала? Да только так! «Молодой чело-век, надеюсь, вы не разочаруете мою дочь? Учтите, если она мне на вас пожалуется, я вам тут лично Арма-геддон устрою. Вы знаете, что такое демократия? Вот лучше вам этого и не знать. Здоровее будете». О мо-ей маме можно было бы сказать многое, но в одном она была выше всяких похвал. Со своими проблемами я разбиралась сама, но если что-то было мне не по силам, мама вступала в дело – и тут уж пишите письма и лезьте в бомбоубежище. Мамочку не останавливало ничего! Ни деньги, ни связи, ни ее зависимость от врага! За своего ребенка она бы кому угодно шею свернула! Вот и я так же.

– Ведите, – кивнула я жрецам.

Те пошли впереди нас, время от времени оглядываясь назад. Мы с Тесеем шли налегке, Гера вел под уздцы лошадей. Флакончик с ядом лежал у меня в кармане куртки, я держала его в руке и чувствовала, как он холодит пальцы. Он так и не согрелся в руке. И никогда не согреется. Смерть всегда холодна, даже если тебя сжигают на костре.

– Привет вам, тюрьмы короля, где жизнь влачат рабы. Меня сегодня ждет петля и гладкие столбы…

Неожиданно даже для себя самой запела я. И Тесей со второго раза подхватил припев.

– Кто это написал? – спросил он.

– Один поэт из моего мира, – пожала я плечами. Вряд ли ему что-то скажет имя Роберта Бернса.

– Красиво. Спой еще раз?

Я пожала плечами и запела. Почему бы и нет? Мы идем не на виселицу, но все равно на смерть, а песенка хорошая. И главное в тему!

Геракл тоже подхватил ее, и мы залились на три голоса так, что птицы по сторонам шарахались. У меня-то слуха никогда не было, Гера нещадно фальшивил, а Тесей орал, как раненный тюлень. Хотя откуда здесь взяться критикам?

Лабиринт меня впечатлил. Огромное здание было видно издалека. Оно было не таким высоким, но очень широким. Ярко-белый камень светился на солнце. Огромные медные ворота были закрыты. Здесь кого-то боялись. Очень боялись. И я даже знала кого. Я весело подмигнула Гераклу.

– Гера, жди нас здесь, ни во что не ввязывайся, мы быстро нашлепаем бычаре по рогам и отправимся за покупками.

– Договорились, – согласился Геракл. – Тина, ты бы чем эти ножички взять, взяла бы перья стимфалийских чаек? Они и режут и колют.

– И руки в том числе.

– Увы.

– Нет, перья нам не нужны. Тут все не перьями решится, – вздохнула я.

Жрецы смотрели на нас с тоской. Потом один из них все-таки решился спросить.

– Скажите, а зачем вам там орехи?

– Погрызу по дороге. Мало ли сколько там шляться, пока мы вашего бычару найдем, – пожала я плечами.

– А лом? Даже два?

– А чем я по-вашему должна орехи колоть? – удивилась я.

Над этим жрец не задумывался. Но смотрел он на меня, как на чокнутую. Ну и плиззз. Смотрите. Можете даже посмеяться. Как говорила одна моя подруга, хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. А по-сему – покупайте презервативы. Тесей подмигнул мне.

– Ну что – почапали?

И когда только нахвататься успел? Кажется, обо мне тут останутся легенды! Ну, вот почему я не могу сде-лать как остальные волшебники? Пришли, нашли, взяли – и поминай, как звали? Нет, надо мне по дороге еще во все дырки влезть! С царем переспать, с амазонками побазарить, ввести понятие диеты, теперь еще Минотавра прибить, как будто до меня героев не нашлось. Чует мое сердце, останется здесь по мне веселая память. Ну и черт с ней! Для чего мы живем, если никто о нас и не вспомнит!? Сейчас у меня есть мои друзья, мои враги и моя война! Что еще надо человеку? Ну, еще хорошо бы любовь, семью, детей, виллу в Ницце, морскую яхту, пару миллионов долларов и губозакатывающую машинку. Выжить бы, блин! А там посмотрим кому, чего и чем!

Десять человек с трудом подняли засов и распахнули дверь. Створки мягко повернулись на отлично сма-занных петлях. Из коридора потянуло холодом, и Тесей поежился. Надо было вместо железных трусов меховые одевать. Мне и то холодно стало. Бедный Минотавр. В таком климате всю жизнь прожить – поне-воле озвереешь. Мы помахали ручками Гераклу, прошли внутрь – и двери закрылись за нами. Тесей тут же сбросил мешок на пол и начал готовиться. Нитку с одной из катушек он привязал к замысловатой медной завитушке на двери, а катушку протянул мне. Я сунула ее за пояс так, чтобы она сама разматывалась, когда мы пойдем вперед. Потом из мешка были извлечены ломики. Один Тесей взял себе, второй дал мне. Я взвесила его в руке и поморщилась. Будем надеться, что долго эту железяку носить не придется. Тяжелая как зараза. Орехи поделили поровну. Рассыпали по двум небольшим мешкам и не стали их завязывать. А то возись потом со шнурками. Вечно они в решающий момент запутываются. И, наконец – остальные ка-тушки и веревка. Они опять отправились в ранец, а ранец – за спину Тесею. Воин решил, что не стоит на-гружать меня. Я не возражала. Снаружи раздался удар громадного колокола.

– Это чтобы Минотавр услышал и прибежал, – пояснил Тесей.

– Быстрее бы, – согласилась я. – Пройдем немного вглубь?

Из небольшого пятачка перед воротами расходились в разные стороны четыре коридора. Неплохой выбор.

– Не стоит. Лучше играть на своем поле, – отверг мою идею Тесей.

Я кивнула. Я могла это понять. Зачем тащиться вглубь Лабиринта? Бычаре нужно кушать? Вот пусть он к нам и идет. Не бывало такого, чтобы хлеб за брюхом ходил, да еще упрашивал! А тут мы посидим, подож-дем, перекусим… Геракл, умничка, сунул в мешок еще пару кистей винограда, флягу с водой, ковригу хле-ба и круг козьего сыра. Самое то, что нужно. Толковый мальчик вырастет.

Мы с Тесеем поделили все по-братски – виноград пополам, остальное по принципу три к одному, то есть мне четвертую часть провизии и с удовольствием пообедали, расположившись неподалеку от входа. А как вы думали? Минотавр сам по себе, а еда сама по себе. Умирать голодной!? Еще чего не хватало! Мы уже покончили с хлебом и сыром и лениво щипали виноград, когда мне послышался стук копыт. Я подняла руку. Тесей взглянул на меня и прижался щекой к полу. В следующий момент виноград полетел в одну сторону, а рюкзак в другую. Тесей махнул мне рукой и спрятался за выступом скалы. Я тоже отшвырнула виноград и вышла на середину коридора, благо тот был достаточно широк и высок. По этому коридору свободно могли проехать два английских двухэтажных автобуса. Молодцы горожане, хорошие покои сво-ему чудику отгрохали.

Стук копыт все приближался, и я невольно собралась. Куда-то делось все веселье, осталась холодная со-средоточенность, как у кобры перед броском. Играем, Тина! Играем! Сперва стук был частым-частым, а потом стал замедляться – и, наконец, стал очень четким, словно кто-то не бежал, а шел, постепенно сокра-щая расстояние между нами. Я Осторожно высыпала орехи из мешка на пол, ногой раскатила их по кори-дору – и застыла в ожидании. По счастью недолгом.

Я даже не поняла, как ему это удалось. Вот только что его не было, а теперь моргнула головой – и в прохо-де стоит ОН. Минотавр! Быкочеловек. У него действительно была бычья голова. И бычьи копыта. Во всем остальном это определенно был человек. Здоровый, размером с двух Шварценеггеров, мускулистый, слов-но только и делал, что качался с утра до вечера, кстати, довольно хорошо сложенный. Если бы не голова и не размеры, я бы даже обратила на него внимание. Да если бы и голова – тоже. Подумаешь там, рога и ко-ровьи глаза. Видели бы вы нашего старшего преподавателя! Один в один! Тупой как бык, ни искорки ра-зума! А рога… Ну, я уж не буду перечислять с кем его жена и сколько раз. Достаточно сказать, что из всей кафедры она не спала только с лаборантом дядей Пашей, потому что ему было уже за семьдесят… Прости-те, отвлеклась. На чем я там остановилась? Ну да, на размерах! Трусы здесь еще не изобрели, набедренную повязку этот придурок рогатый тоже не одел и все хозяйство было на виду. М-да, вот это размеры! Жереб-цы – и те отдыхают! Хорошо бы с ним Орланду сосватать! Она бы его запилила, а он бы ее пополам по-рвал. И я бы от обоих избавилась. Мечты, мечты… Мечты улетучились мгновенно, потому что полубык увидел меня – и засопел. Сделал шаг вперед, твердо ставя копыта. Я чертыхнулась про себя. Как же он упадет, если бежать не будет? Надо форсировать события!

– Привет, рогатый! Че делаешь?! Как живешь!? Умереть не желаешь?! Я готова помочь тебе в этом благо-родном деле за сравнительно небольшую цену! Отшибаю тебе (посмертно) рога и делаю из них два кубка для моего мужа. А то может, на стену прибью!? Ты как думаешь, будет лучше? Хотя у кого я спрашиваю? У телки-переростка? Фи!

Минотавр сделал медленный шаг вперед. Черт! Разозлить мне его не удалось! Теряю хватку! Но был еще и план Б. То есть – Бежааааать! Я повернулась и побежала. Не к выходу, а в боковой коридор. И это сработа-ло. Я была добычей для этого бычары, я убегала, меня надо было догнать. И Минотавр бросился за мной. Тесей широким жестом вышвырнул в проход еще полмешка орехов. И бык не устоял! Копыто оскользну-лось на орехе, он пошатнулся – и Тесей прыгнул на него из засады, что есть сил гвоздя ломиком по всем подвернувшимся местам. Я оттолкнулась от стены и понеслась назад, на ходу выдирая из кармана флакон-чик. Выдрала. И в прыжке приземлилась прямо на грудь поверженного Минотавра. Тесей сидел на животе, что было сил гвоздя его ломиком, простите, по половым органам. А что – и действенно и есть шанс, что сразу в ответ не огребешь. Минотавр ревел так, что у меня уши закладывало, но до таких ли мне было ме-лочей!? Я еще раз звезданула его ломом между рогов и поудобнее перехватила флакон.

– Откройся!

Эльфийская наработка. Флакон, открывающийся по приказу. Пробка вылетела из него и куда-то исчезла, а я одним махом опрокинула его содержимое в бычью пасть. Кстати, клыки в этой пасти были вовсе не ко-ровьи, а, скорее, волчьи.

На миг все замерло. Я, на груди у быка. Тесей, размешавший Минотавру яйца в омлет. Минотавр, пытаю-щийся определить, что именно ему скормили. Я подумала – и запихнула ему в пасть и флакон. Бычара на одних рефлексах сделал глотательное движение. Ну и прекрасно! Пусть потом мучается от несварения же-лудка! Если у него будет это самое «потом».

Не будет. По телу монстра прошла длинная дрожь – и я ощутила, как оно холодеет прямо подо мной. Пре-красно! Чудесно! Восхитительно! Яд действовал именно так, как я и предполагала! То есть, как мне рас-сказала Лирин! Яд просто высасывал все тепло и все соки из тела, переводя их в газ. Бычья туша подо мной становилась необычайно ломкой и хрупкой.

– Тесей! Назад!!! – заорала я.

Приятель мгновенно слетел с трупа. Я последовала его примеру, и мы отбежали подальше.

Минотавр ревел и хрипел, корчась на полу. Но эльфийское снадобье действовало. Быкочеловек на глазах светлел. Коже его приобретала мертвенно-белый цвет, шерсть на черной когда-то голове тоже побелела, последними побелели глаза – и совершенно белое создание откинулось на пол Лабиринта. Я подхватила ломик – и швырнула его в Минотавра. Ну и попала, как ни странно. Железяка врезалась монстру в грудь – и он вдруг начал рассыпаться! Как в замедленной съемке, как какая-нибудь недобитая мумия, он просто рас-сыпался на части, а те, в свою очередь, рассыпались в мелкий белый порошок. Кстати, Лирин говорила, что этим порошком очень хорошо стирать. Эльфийки сами, конечно, не стирали, а вот на экспорт его про-давали. Эльфы они такие, практичные. Мне пробрал дикий хохот. Тесей озабоченно поглядел на меня.

– Тина, что с тобой такое? Я согнулась вдвое, но все-таки смогла объяснить ему.

– В моем мире есть такое выражение: «Откинуть копыта», то есть умереть. Как оно здесь, кстати, ты не находишь?

Тесей находил. Несколько секунд он переваривал мою информацию, а потом грохнул доспехами об пол, покатившись со смеху. Ну да, такое чудище, тридцать лет террора, божий сын и все такое, а пришли двое идиотов – и Минотавр отбросил копыта как миленький! Вот что значит – убедительно попросить! И ника-кого колдовства! Зачем? Я и так опасная дама!

Мы довольно долго катались по полу, снимая стресс, но все когда-нибудь кончается. Тесей встал на ноги и поднял меня.

– Тина, ты просто прелесть! Слушай, а что теперь? Постучим и попросим, чтобы нас выпустили?

– Еще чего! – возмутилась я. – Слушай, у меня есть предложение получше! Давай мы немного задержимся и попробуем исследовать Лабиринт? Здесь должны быть залежи оружия, а мы с тобой имеем право на не-большую компенсацию за моральный ущерб.

– Чего? Пришлось объяснить по-простому.

– Раз мы победили это чудо-юдо, так может, и по кладовкам у него пошарим? Наша добыча!? Наша! Зна-чит, будем грабить!

– А, ну так бы и говорила. А то коп… кор… сем…

– Компенсация.

– Во-во. Тина, говори как нормальный человек! Не выежовывайся! М-да, лексикончик у меня. Мое ведь словечко! Ну и пусть!

– Есть не строить из себя ежа! Так что? Посмотрим, что тут этот божий сын накопил?

– Еще бы!

Тут нам и пригодились катушки ниток. Мы прицепили одну из них и отправились в путь по лабиринту. Сперва сворачивали налево. Потом направо. Потом наугад. Две катушки из трех кончились, и я загрустила. Когда кончится и веревка, надо будет возвращаться. Только заблудиться нам не хватало! Но удача благо-волила к нам! И после очередного поворота, на самом конце третьей катушки, мы вышли в огромную круглую пещеру.

– Мне кажется, что это – центр Лабиринта, – высказался Тесей.

– А мне – что это кладовка нашего рогатого друга, – ответила я.

Не знаю как насчет центра, а вот всякого барахла тут были просто горы. Оружие, доспехи, какие-то укра-шения… Я взвизгнула от восторга и полезла копаться во всем этом богатстве. Тесей нырнул вслед за мной. На нас напала золотая лихорадка. Хотя, справедливости ради, следует сказать, что Тесей искал оружие, а я – предметы, обладающие какой-нибудь магической аурой.

Выбрались из кладовки мы только три часа спустя. Тесей нес два туго набитых мешка с разным оружием, я – только один, с магическими предметами. Правда я не отказалась от ленты с метательными ножами из черной бронзы, шпилек с узкими лезвиями внутри, пары кинжалов, отделанных огромными рубинами и изумрудами, золотого пояса с пряжкой размером с небольшое блюдце и защитного золотого воротника. А в маленьком рюкзачке за спиной я несла гораздо более ценные вещи. Два браслета. Четыре медальона. Серьги. Штук десять колец.

Это все обладало магической аурой. И я надеялась разобраться в их использовании на свободе. Эх, зря мы с собой Геракла не взяли, сейчас бы еще больше унесли, ну да ладно! Мы и так хорошо поживились, а ос-татком пусть распоряжаются жрецы. Мы остановились у ворот, и Тесей задумчиво посмотрел на меня.

– Тина, а как мы выйдем?

– Не знаю. Давай постучимся и попросим, чтобы нам открыли?

– А они не откроют. Небось, и не такое уже слышали!

Опс! Вот об этом я и не подумала. Минотавра-то мы прибили начисто, один порошок и остался. Стираль-ный. И как же доказать, что это его останки? Не поверят ведь!

– А как тогда?

– Я тоже не знаю.

– Тогда давай стучать.

– Тогда я первый.

Тесей битый час лупил по воротам одним из наших ломиков. От звона у меня уже челюсти сводило. Но, наконец, мы услышали голос с той стороны.

– Чего орете, жертвы?!

– Сам козел, – мгновенно отозвался Тесей. – Мы тут, понимаешь ли, стараемся, Минотавра для них приби-ли, а они еще и недовольны!? Голос за воротами даже не прореагировал на такую новость.

– Врете вы все!

– Ага, как же! А почему мы тогда битый час тут шумим – и до сих пор еще живы?!

– А может у него несварение желудка?

– И уши поотваливались? – ехидно спросил Тесей. – Вместе с рогами?

В голосе прислужника, или с кем мы там общались, послышалась неуверенность.

– Ну, не знаю…

– А раз не знаешь, зови сюда народ! Нет тут никакого Минотавра! Нет его больше, и не будет никогда! – и уже мне, тихо – Блин, надо было ему сперва рога поотшибать, а потом травить на фиг! Такого трофея ли-шились!

Я фыркнула. Тесей, лапочка, уступил мне свою кисть винограда, и я сейчас занималась ее усердным объе-данием.

– Нет в мире совершенства. Зато гляди, какой отпечаток!

Действительно, на пол пещеры, там, где лежал бычара, все было засыпано белым порошком, повторяю-щим контуры его тела. Даже рога и руки были видны. А между ног еще и расплывалось большое кровавое пятно. Ну да, Тесей постарался от всей души. Его подогревала мысль, что в случае поражения, я достанусь или могу достаться этому чудищу живой, и Минотавр может меня изнасиловать перед съедением. Меня эта мысль тоже вдохновляла на подвиги. У меня ведь какой принцип – победить и угробить своего врага! Вот!

– Ну, так отпечаток с собой не возьмешь?

– Увы. А это что такое?

На белом порошке отчетливо выделялось что-то черное. Сперва я подумала, что это просто пол проглянул, но теперь видела – это что-то другое. Я сделала два шага, нагнулась, всмотрелась… Потом протянула руку и вытащила из кучки порошка черную собачью цепь с редкостно уродливым черным медальоном величи-ной с тарелку. Наверное, быкочеловек ее на руке носил. А мы и не заметили в пылу боя. Я сосредоточи-лась. Вряд ли эта фигня обладает своей магией, но прощупать все равно нужно. Так, на всякий пожарный случай!

Это было похоже на удар невидимого кулака. На несколько секунд я ослепла и оглохла. В глазах плясали разноцветные искры. Этот медальон не просто обладал магией. Он был местом заточения какого-то вол-шебника. Интересно, какого?! Я осторожно опустила его в рюкзак. С этим медальоном я ни за что не рас-станусь. А когда приеду домой (то есть к эльфам) обязательно покажу его Лирин. Ее Величество должна разобраться, что с ним делать. Хотя я и так знаю. Если этот тип насолил магам, я обязана буду освободить его. Пойдет со мной на вечеринку в качестве сюрприза!

– Тина, что с тобой?

Тесей беспокоился за меня, но хватать и трясти не спешил. Он доверял мне. Доверял, как боевой подруге. Я помотала головой, разгоняя дурноту.

– Ничего особенного, Тесей. Просто голова закружилась.

– Бывает.

– Особенно после такой битвы. А медальончик я возьму на память.

Тесей не возражал. Еще бы! Он себе столько всего полезного в хозяйстве нагреб, что едва не переламывал-ся под грузом. Ну да ладно, сегодня можно! Мы теперь богатые, приобретем просто еще пару лошадей. Или верблюдов. А лучше так – верблюдов и ишаков. А лошадей надо будет продать. В пустыне это слиш-ком накладно. Или лучше оставить у надежного человека? Но где такого найти? А, ладно, потом разберем-ся! Главное, что медальон будет со мной. Нет, а все-таки – кто это такой? Интересно было бы узнать! *****

Ники спал, когда к нему ворвался верховный волшебник. И просыпаться не собирался. Маг несколько се-кунд смотрел на спящего волшебника, а потом бросился трясти его за плечи.

– Проснись! Ник! Немедленно проснись!!!

В его голосе звучал такой ужас, что даже мирно спящий волшебник подскочил на полметра вверх и удив-ленно захлопал глазами.

– Что случилось, шеф?

Вопрос был более чем закономерным. За все время его заключения, к Серому Нику приходила только Ор-ланда ан-Криталь. верховный маг не появлялся ни разу. И тем более в таком виде. Волосы встрепаны, гла-за выпучены, рубашка болтается поверх штанов, молния на ширинке расстегнута, вместо обуви – одна тапочка в виде голубого зайчика. Вторая осталась где-то там, в заоблачной дали.

– Твоя жена! Вот что случилось! Ники демонстративно зевнул и перевернулся на другой бок.

– Шеф, вы анекдот знаете?

– Какой анекдот!?

– Любимый анекдот Вэл! Цитирую! Вопрос: Что вы будете делать, если на вашу тещу напал тигр? Ответ: Сам напал, пусть сам и защищается!

А я вам говорил, что с моей женой связываться не стоит!? Я вас предупреждал!? Вот сами и защищай-тесь!

Кажется, насмешка немного привела в чувство верховного мага. Тот вздохнул и присел рядом с Ником на кровать.

– Я сейчас задам тебе один вопрос, а ты постарайся ответить на него возможно более рассудительно.

– Это еще в честь чего?

– В честь того, что твоя жена может сложить свою бестолковую голову!

– А вы ей в этом поможете?! Нашли идиота – вам отвечать!

Ники отвернулся к стене. Ненадолго. Потому что вопрос верховного мага стоил обдумывания.

– Если она найдет предмет с кем-нибудь из заточенных магов, что она будет делать? Пару минут Ники размышлял. Потом повернулся к оппоненту.

– Найдет – или нашла?

– Нашла, – выдохнул колдун. – В том-то и дело, что уже нашла!

– И кто же это?

– Не твое дело!

– Муж да жена – одна сатана, – делиться информацией о Вэл, ничего не получая взамен, Ники не собирал-ся. Ему и так здесь тошно, так пусть хоть расскажут что с Вэл.

– Она сейчас в мире, где растет дерево Эстеринеид, – объяснил колдун. – Не дошло еще?

– Объясните подробнее, – попросил Ники.

– В этот мир забросили только один предмет с наказанным колдуном. Забросили, потому что там нет никакой магии и он не смог бы освободиться или подать кому-нибудь весть. И этот колдун – Рон Джет-лисс! В руках у твоей жены оказался медальон с заточенным ужасом вэари! Тебе мало!?

Ники ожесточенно зачесал затылок. Это была новость! И это было ну очень хреново.

– Вы точно это знаете?

– Точно. Есть своего рода сигнализация, которая позволяет увидеть того, кто берет в руки данный ма-гический предмет. Конечно, если это начинающий вэари.

– Понятно.

Ники и правда было понятно. Он даже знал, как это делается. Накладывается самое простенькое закли-нание, закольцовывается на тарелку – и если кто-то из вэари возьмет в руки предмет с наказанным, у верховного волшебника появится изображение балбеса, преступившего закон. Ник долго молчал, а потом покачал головой.

– Это очень плохо. Очень-очень. Я знаю Вэл, насколько это вообще возможно. Она умная, сильная, злая, очень мстительная и, уж простите за прямоту, прощать и возлюблять она не умеет. А вы с Орландой достали ее мало не до печенок.

– Ты так полагаешь? Ники коротко и зло рассмеялся.

– Вот представьте себе, что это вашу жену поимели у вас на глазах. Причем вы-то ее любите, а она отдалась совершенно добровольно и даже испытала определенное удовольствие. Ваша реакция? Долго колдун не раздумывал.

– Я просто взбешусь.

– Ну, вот и Вэл взбесилась. Чем она хуже вас? Самомнения и гордости у нее вообще немерянно! Пока Ор-ланда пыталась просто убить мою девочку, это было еще не так страшно. Но потом! Вы задели ее са-молюбие, а Вэл этого не прощает! Вы дали ей понять, что она никто и ничто, что все ее бросили, и она осталась одна. В таких обстоятельствах Вэл станет искать новых друзей, чтобы поквитаться с вами. И если к ней кто-то попал в руки, тем более Рон Джетлисс – она его просто так не выпустит. То есть от себя не отпустит. А из… во что его там заковали?

– В медальон.

– Во, а из медальона выпустит. Очень даже запросто.

– Ну да, сила у нее немерянная. И откуда только что взялось?

– А вот оттуда. Вам-то что?

– Да не в силе дело. Слушай, а если с ней как-то поговорить?

Ники внутренне собрался. Вот сейчас, если он не оплошает, Вэл получит маленькую передышку. И сама решит, что и как ей делать. Что он говорить никому не собирался, так это то, что Вэл – крайне само-стоятельна. И решения принимает сама. А советоваться будет только с теми, кому доверяет. В край-нем случае, спросит постороннего человека или по картам погадает, монетку бросит, у соседа спросит… Что под руку попадется. Но врага никогда не послушает. Даже в малом. Но верховному магу говорить этого нельзя. Тогда они будут пытаться уничтожить Вэл. А этого допустить нельзя. При одной мысли о смерти Вэл в груди прокатывалась ледяная мертвящая волна. Ники и сам не знал, что так ее любит. Не знал, пока не понял, что может потерять. И испугался.

– А вы давно с ней говорили?

– Я – давно.

– А ваша дочурка? Вэл, она такая. Быстро закипает, медленно остывает. Если ваша Орланда ей какую-то пакость устроила, Вэл вас сейчас пошлет кое-чем груши околачивать, а сама возьмется за этот ме-дальон. Другое дело, если она немного успокоится. Колдун кивнул, соглашаясь с Ником.

– Пожалуй ты прав! Надо немедленно отозвать Орланду. А потом посмотрим. Но ты полагаешь, что с Тиной можно будет договориться?

– Если вы ее раньше до бешенства не доведете.

Верховный колдун кивнул и направился к выходу из комнаты. Он уже был на пороге, когда Ники окликнул его.

– Монсеньор!

– Да?

– Постарайтесь не говорить с ней свысока. Она этого жуть как не любит.

– Запомню. А еще чего посоветуешь?

– Да так, по мелочи. Не злите ее еще больше. И не советую торговаться. Если она будет выставлять заведомо невыполнимые условия, просто говорите, что это невозможно и объясняйте почему. Доводы разума Вэл принимает всегда, как бы зла она не была. Главное – дайте ей остыть от последней выходки вашей доченьки.

– Дам, дам, – проворчал верховный маг. – Эх, не было печали.

– Так сами и накричали, – медовым голосом подсказал Ник. – Драть надо было дочку в детстве. Драть хорошим солдатским ремнем. Вэл мне рассказывала, что ее мать один раз так воспитала за какую-то подлость. С тех пор она пакостить пакостила, но только в глаза, а не за спиной. Колдун только рукой махнул. И вышел за дверь.

Ники растянулся на кровати и потер руками виски. Он-то отлично знал Вэл. И знал, что его жена пошла вразнос. Знал с того момента, как переспал с Орландой, хотя и не по своей воле. Знал, что этого Вэл ему не простит. И даже не столько ему, сколько Орланде и ее отцу. Вот не дано ей прощать. Всем она хоро-ша, умна, красива, добрая, а вот прощать не научилась. Именно потому, что ее обижали. И часто. И мать ей не помогала. Тут было другое. Вэл ему как-то сказала, что ее можно легко обидеть, но и про-стит она такую обиду, не моргнув глазом. Мелочной она никогда не была. Может и отплатить с лихвой. Пусть через десять, через двадцать лет, но отплатит. Память у нее длинная. Но это все чужие люди. А вот если предает кто-то близкий, кто-то родной – этого она простить и забыть никогда не сможет. Да и мать ей так же говорила. Если уж доверять человеку, то полностью. А если он тебя предал, то по-слать его ко всем чертям, выдрать из сердца – и раз и навсегда забыть о его существовании. Это же с ним и произошло. Он может где-то жить, с кем-то спать, что-то делать, но для Вэл он уже раз и на-всегда стал чужим человеком. Даже если пройдет сто лет, Вэл будет сама по себе, а он сам по себе. И думать об этом было очень-очень больно. Поэтому ни торговаться за него, ни спорить из-за него Вэл не станет. Из-за чужого человека? Зачем? Глупо! А вот возможность отплатить верховному колдуну доб-ром за добро не упустит. Они у нее мужа отняли? Ну, так она у них жизнь отнимет! Рон Джетлисс? Так это для Ника его имя что-то значит. А Вэл и с чертом спать ляжет, лишь бы врага приложить мордой об стол. Характер у нее такой. Ни говорить, ни спорить, ни торговаться она не станет. На-врать с три короба? Это будет по ней. Но никаких переговоров с врагом она не допустит. Верховный колдун может из кожи вылезти – ему это не поможет. Вэл выпустит Рона Джетлисса и натравит его на колдунов. Наверняка. А он, что бы там ни было, потеряет ее. Если ему не удастся объяснить ей про барутту. Хотя – что тут объяснять? Вэл не поймет. Для нее разум управляет телом. Если не любишь, то и спать не станешь. Она еще наивна в этом отношении. Горя не хлебнула. Но сказать все это верхов-ному колдуну? Это означало обречь Вэл на смерть. И Ники решил соврать. Пусть он потерял свою лю-бовь! Но пусть она будет жива! Пусть смотрит на небо, считает звезды, ест землянику, катается на лыжах… Пусть делает все что пожелает, пусть даже без него, лишь бы жила. Кажется, Ники впервые понял, что такое любовь. И это его не радовало. Любовь – прекрасное чувство, но не тогда, когда ты в плену, а твоя любимая в смертельной опасности. Сейчас Ники чувствовал, что все бы отдал, чтобы только вернуться на два месяца назад. Он бы все объяснил Вэл, помог пройти обряд инициации, а потом – чем черт не шутит – они вместе придумали бы как вежливо избавиться от Орланды. Вэл бы с ней в мгновение ока справилась. А теперь… Что-то будет теперь? Только бы жива была! Только бы жила!

ГЛАВА 14.

– Ну, вы герои! – восторгался Геракл, глядя на нас с Тесеем восторженными глазами. Мальчики уже успе-ли поделить между собой сокровища Минотавра и выглядели настоящими королями. Роскошные панцири с золотыми узорами были не только красивыми, но и очень прочными, а оружие могло бы сделать честь и самому Эмрипею. Впрочем, жрецы не возражали. Им еще достаточно осталось. Они клятвенно обещали раздать все городской бедноте, и я им, между нами, верила. Действительно верила. Потому что видела их глаза, когда сообщила, что Минотавр убит, когда они прошлись по Лабиринту и когда они посмотрели на отпечаток на полу зала. В них была такая чистая незамутненная радость, такое счастье, такой восторг! Нет сомнений, что их тяготил их долг.

Тогда, в Лабиринте, нам пришлось долго стучать и кричать, прежде чем к нам все-таки опять пришли жре-цы. Мы долго пытались объяснить им, что человекобык (или человекобог? или богобык? или быкобог? а, один черт – теперь чертям с ним разбираться) мертв. Они поверили далеко не сразу. Долго стучали в свою колотушку, потом осматривали Лабиринт сквозь сеть специальных отверстий и зеркал в крыше, потом запустили к нам двоих добровольцев из местной тюрьмы (они были осуждены на смерть и им пообещали жизнь, если они осмотрят Лабиринт). Публика это была та еще, и поворачиваться спиной я бы к ним не стала, но по Лабиринту они прошли – и остались целы и невредимы. Кстати, по пути они тоже забрели в сокровищницу Минотавра и набрали себе компенсацию за моральный ущерб. Мы не мешали. Потом про-шли сами жрецы – и только потом, ближе к вечеру, все, наконец, поверили в смерть милой зверушки. И народное ликование выплеснулось наружу. Много семей пострадало от этого полубыка. А теперь он был мертв, мертв, мертв!!! И старый король пожелал видеть нас у себя во дворце. Аудиенция была назначена на это утро. Ночь мы провели в доме одного местного купца, у которого Минотавру отдали дочь. И ува-жаемый Нерарх с удовольствием предоставил нам кров и пищу. И весь вечер смотрел на нас с Тесеем, как на посланцев Бога. Хотя и не знаю какого. К счастью, откровенничать он с нами не начал. И от остальной своей семьи нас почти изолировал. За ужином мы сидели рядом, но все молчали. И все по разным причи-нам. Я, например, устала как собака. Тесей тоже выглядел не лучшим образом, а в его темных волосах, у левого виска, блеснула нитка седины, которой там раньше не было. Еще бы, не каждый день сражаешься с чудовищем! Я бы и сама поседела, если бы до того по мирам не пошаталась. Геракл молчал, потому что ничего не видел и ни в чем не участвовал, а теперь не хотел примазываться к славе. Мы с Тесеем набили животы и сразу же отправились спать. Насчет Геракла не знаю. Но вряд ли он надолго задержался с семь-ей Нерарха. Он вообще очень хороший мальчик, неизбалованный, умный, решительный. Надо будет по-просить Тесея присмотреть за ним, когда я буду уходить. Так мне будет спокойнее.

А сейчас мы ехали к королю на прием. И Гера смотрел на нас восторженными глазами, хотя мог бы уже и привыкнуть. В конце концов, подвиги я здесь совершаю без перерыва на обед и ужин. Да и не только здесь. А сколько времени прошло с момента появления в моей жизни Орланды? В моем мире не больше двух недель. А в моей жизни? Просто голова кругом!

– Знаю я, что мы герои, – подмигнула я ему. – Да и ты тоже.

– Ну что ты, смутился Гера. – Я так, в сторонке стоял…

– Да и я тоже, – ухмыльнулся Тесей. – План принадлежал Тине, яд тоже, осуществляли его мы вместе, но Тина в любом случае бы справилась. Нашла бы кого-нибудь вместо меня – и все дела.

– Прекрати, – оборвала я его. – Еще раз такое услышу – подзатыльник получишь! Мы играли вместе и оди-наково рисковали своей жизнью. Если бы на твоем месте был кто-то другой, я не знаю, чем бы дело кон-чилось. Кто-то другой мог бы струсить, не так отреагировать, а ты сделал именно то, что нужно и тогда когда нужно. Не принижай своих заслуг. Более того, я хотела бы, чтобы ты представил этот план как свой. Это все придумал и спланировал ты. А я только случайно тебя в это втянула.

– Нет.

– Тесей, ну, пожалуйста! – попросила я.

Несколько секунд мы мерились взглядами. Не знаю, что решил для себя воин, но он первым отвел глаза и глухо спросил:

– Почему?

– Потому что мне рано или поздно надо будет уйти, – бросилась в бой я. – Потому что вам здесь жить и эту жизнь надо как-то устраивать. Я сорвала вас с места – и я должна обеспечить вашу новую жизнь. Что я и делаю. Вы уже будете вечно жить в легендах, что бы там дальше ни случилось. Потому что память о ка-кой-то ведьме никому не нужна, а вы, став народными героями, сможете сделать много хорошего. Этого вам мало?

– Этого достаточно. Но то, что ты предлагаешь, не слишком хорошо.

– Но я сама прошу вас об этом! Ребята! Ну что вам стоит!

– Ничего, – отозвался Гера. – Но это нечестно.

– Это мой выбор и мое желание, – вздохнула я. – Пожалуйста! Меня выбрали в жертву, Тесей не смог оста-вить меня одну и разработал план, по которому мы смогли победить Минотавра. Вы не думайте, мальчики, такие победы, если их дарят, приносят удачу, а не беду.

– Я не суеверен, – отозвался Тесей. – Тина, подумай получше. Что с того, что ты станешь легендой? Это не страшно и совсем не больно. Честное слово. Я засмеялась.

– Ребята, не нужно, чтобы Эмрипей что-нибудь узнал обо мне. И тем более связал меня с вами. Я ушла, ушла навсегда, обо мне стоит забыть. Пока жива память, жива и ссора.

– Ты думаешь, он на нас обидится? – уточнил Гера. Тесей фыркнул так, что кони дернули ушами.

– Геракл, ты дурак! Разумеется, он будет в гневе! Какая там, на фиг обида!? Он нам головы отвернет, если поймает. Я тебе скажу по секрету, что у него были свои планы на нашу подругу. А она, бяка нехорошая, удрала от королевской любви и королевской милости.

– А если мне ни то ни другое не нужно, – я передернула плечами. – В моем мире женщины свободно дарят свою любовь. Я не шлюха, но я считаю, что счастье следует дарить, не ожидая ничего взамен. Только та-кого же счастья.

– Он искренне хотел предложить тебе корону, – вздохнул Тесей.

– Да, но я не хотела. Мне нужна свобода. А свобода – это еще и свобода выбора дороги. Корона – это самые красивые и самые страшные цепи из всех возможных. Не торопитесь становиться королями, ребята. И ни-чего не говорите обо мне Эмрипею.

– А если он будет спрашивать? Я поморщилась.

– Гера, ну что ты как маленький!? Лапши навешать не сможешь? Скажите, что я удрала из лагеря, вы по-ехали за мной, надеясь убедить меня вернуться, до Керата мы ехали вместе и даже победили Минотавра, а потом, когда мы оказались в пустыне, я бросила вас. Ночью навела на вас сон или чем-то опоила – и уеха-ла. Вы не смогли ни догнать меня, ни найти следов. Когда меня уже не будет в этом мире сойдет любая версия, выгораживающая вас двоих.

– Тина, ты ведь не собираешься сделать так на самом деле? Я посмотрела прямо на Тесея.

– Когда говорят – не собираются, когда собираются – не говорят. Но вообще-то я не пойду на подлость. Тем более не стану делать подлости вам, своим друзьям.

– Верю.

– А что тебе еще остается?

– Ничего, – признал Тесей. До дворца мы ехали молча.

Король Керата оказался довольно старым человеком, с белыми, как мел волосами и неожиданно яркими, темно-зелеными глазами. Он был уже очень стар, но явно не впал в маразм. И голос у него тоже был звуч-ным и ясным.

– Я рад видеть в своем дворце победителей Минотавра.

– Спасибо, ваше величество, – отозвался Тесей. – Ваше приглашение большая честь для нас.

По негласному уговору мы предоставили право говорить ему. Тесей из нас троих больше всего подходил к роли героя. Пусть он героем и будет.

– Я знаю, как вы убили Минотавра. Мне рассказали жрецы. Но они говорили с ваших слов. И я хотел бы узнать все подробности от вас. Я уже знаю ваши имена. Тесей. Геракл. Тина. И двое из вас еще дети. Это просто невероятно! Расскажите мне все! Тесей поклонился. Мы с Гераклом скопировали его поклон.

– Ваше величество, – начал Тесей, – мы – мирные путешественники. Мы просто хотели проехать ваш город и отправиться в пустыню. Мы не могли миновать Керат, потому что у нас не было ничего для путешествия в пустыне. Так вышло, что Тину выбрали в качестве жертвы. И я не смог отдать ее на растерзание Мино-тавру. Не смог и решил пойти вместе с ней. Чтобы или спасти или умереть сражаясь.

Дальше я уже не слушала. Тесей изложил нашу историю так, как я его просила. Король внимательно слу-шал. Мы с Гераклом разглядывали потолок тронного зала. Мне очень нравилось в этом зале. Большой, высокий, почти без украшений, с огромными окнами, с изящными колоннами, словно летящими вверх, с теплой золотистой росписью стен… Здесь было не только красиво, но и уютно. Кажется, король Керата не считал нужным подавлять своих гостей великолепием дворца. Наоборот, истинное величие не нуждается в таких мелочах, как цветастые драпировки и золоченые полы.

Наконец Тесей закончил рассказ – и король опустил голову, обдумывая сказанное.

– Для меня большая честь, господа, что вы посетили Керат. Вы оказали Керату услугу – и я хотел бы дос-тойно отблагодарить вас.

– Нам ничего не нужно, Ваше Величество, – тут же ответил Тесей.

– Ну что вы, всем нужно что-нибудь. И вы не исключение. Вы говорили, что собираетесь в пустыню?

– Да, Ваше Величество.

– Тогда я дам вам все, что необходимо для вашего путешествия. Разумеется, бесплатно. И вы не должны будете мне возвращать ничего. Это будет подарок. Далее. Кое-что я дам вам на память.

– Ваше величество, вы слишком щедры, – тут же отозвался Тесей. – Я должен сказать, что мы кое-что взяли в Лабиринте.

– Это все останется вам, – повел рукой король, отметая в сторону все наши возражения. – Но я не могу от-пустить вас без награды. Аридена!

Откуда-то из-за трона появилась невысокая хрупкая девушка. Я машинально отметила, что она симпатич-ная и очень напоминает мне царя Керата. Такие же зеленые глаза, тот же упрямый подбородок и высокий лоб. Она была ниже меня на полголовы, темные волосы уложены в замысловатую прическу, длинный бе-лый хитон облегает точеную фигурку. В руках Аридена несла большой поднос. И первым делом она по-дошла к Тесею.

– Прими это от царя Керата, воин. Тесей покорно взял с подноса три свитка бумаги.

– Что это?

– Читай, – улыбнулся царь. Тесей развернул первый свиток, пробежал его глазами и обернулся к нам.

– Это дарственная на дом и землю под Кератом.

– А что еще? – Не удержалась я. – Свитков ведь три?

Второй свиток оказался дарственной на двадцать рабов, прилагающихся к дому и земле. Отлично. Не са-мому же воину землю копать. А третий поверг нас в тихое изумление. Это был приказ о назначении Тесея сотником королевской стражи Керата. Воин, было, начал отнекиваться, но я положила ладонь ему на руку.

– Тесей, не отказывайся. Это отличная возможность устроить свою жизнь. После моего ухода вам надо будет как-то определяться, а что может быть лучше, чем свой дом и хорошая работа, с которой ты отлично справишься? Тем более, что обратно вам дороги нет, так?

– Так, – согласился Тесей. – Ваше Величество, я с благодарностью принимаю ваши щедрые дары, но прощу вас повременить с моим вступлением в должность до моего возвращения из пустыни. Я не могу оставить своих друзей. Царь чуть опустил ресницы и кивнул головой.

– Такая верность заслуживает похвалы. Надеюсь, что своему царю, вы будете так же верны.

– Клянусь вам, Ваше величество, – Тесей опустился на одно колено и склонил голову.

– Встаньте, сотник. Я буду ждать вашего возвращения из пустыни.

Аридена опять зашла за трон и опять вышла с тем же подносом. И подошла к Гераклу.

Геракл так же взял с подноса свитки. Ему предлагался дом, рабы и должность десятника королевской стражи. Парень немного почесал репу и согласился. Мне не предлагались дом и земля, но на этот раз на подносе лежал поразительной красоты сапфировый гарнитур. Ажурная диадема с синими камнями вели-чиной с ноготь большого пальца, ожерелье, два браслета, серьги и два кольца. Все – с огромными, на мой взгляд, синими камнями.

– Я знаю, что вы не сможете оставаться здесь, – подтвердил царь мою догадку. – Но хотел бы наградить вас за ваш подвиг.

– Вам это удалось, Ваше величество.

Я не стала говорить, что магические игрушки, найденные в логове Минотавра, стоят для меня гораздо больше, чем все сапфиры мира, вместе взятые и возведенные в третью степень. Зачем? Просто приняла камни, примерила, повертелась перед зеркалом и довольно улыбнулась. Красавица. Картинка. И вообще, просто роскошная женщина. Люблю себя, любимую! И что мог этот идиот Ники найти в щипаной кошке Орланде!? Хотя, что толку спрашивать? Может, ему просто воздержание было слишком тяжело? Так, хва-тит! Я поймала себя на том, что скоро расплачусь – и тряхнула головой. Никаких мыслей о муже. Он меня предал. Больше он для меня не существует! Точка!!!

Аудиенция длилась недолго. Получив от Тесея и Геракла клятвенные уверения в том, что они обязательно, как только проводят меня, так сразу, немедленно вернутся в Керат и приступят к исполнению своих обя-занностей, царь милостиво покивал головой и отпустил нас. И за порогом тронного зала нас отловил рас-порядитель. И попросил список всего, что нам нужно. Мы не стали ни мелочиться, ни просить лишнего. И уже через два часа выезжали из города. Распорядитель шепнул нам, что по возвращении они закатят такие торжества, по случаю избавления от Минотавра, что небо зашатается, царь уже отдал распоряжение! Мы покивали головами – и отправились восвояси.

В пустыне было спокойно, тихо и очень одноцветно. Верблюды чуть-чуть покачивались на ходу, мы дре-мали, время от времени оглядывая горизонт и сверяясь по солнцу. Я ждала подвоха от Орланды, но моя соперница (хотя какая она теперь к черту соперница? Просто враг!) никак себя не проявляла. На привалах я разбиралась с магическим барахлом и пыталась как-то приспособить его к себе. Получалось неплохо. Хотя без проблем не обошлось. И самой главной проблемой оказался тот черный медальон, который я сняла с трупа Минотавра. Он был пока не по моим зубам. Здесь, в мире, где росли дающие магию яблоки, было слишком сложно колдовать. Тем более, что я пока была подмастерьем. Когда же я пройду посвяще-ние, я стану полноправной колдуньей. На этом же основании меня признают и все остальные волшебники, на этом же основании я смогу разобраться с Орландой. Но это будет потом. А пока я смотрела на медальон – и ничего не понимала. Обычная черная бронза. Тяжелая цепь, грубоватый рисунок в виде дракона, какие-то символы по краям. Символы мне тоже были незнакомы. Ничего, вот вернусь к эльфам, у них библиоте-ки есть. Бога-атые! У них и разберусь что к чему. А пока я решила держать медальон при себе. Вообще при себе. Конкретно – застегнув цепь на талии вместо пояса. Тем более, что размеры позволяли. Не знаю, кто и как носил ее до Минотавра, а вот я ее на шее носить ни за что бы не стала. Тяжелая, неудобная, кожу нати-рает… Тесей еще смеялся, что медальон меня будет прикрывать от удара в живот. Я тоже посмеивалась, но с железякой не расставалась ни на минуту. Почему? Потому, что этот медальон успокаивал меня лучше дипломированного психолога. Стоило мне застегнуть черную цепь вокруг талии – и тело сразу же согрева-лось, становилось тепло и уютно, я как-то понимала, что можно ничего и никого не бояться, словно чьи-то сильные руки обнимали меня, заслоняя от всех бед и горестей нашего веселого мира. И по ночам я его то-же не снимала. И мне снилось что-то очень и очень хорошее. Беспокоила только невозможность разо-браться, подыскать определение этому артефакту. Все остальное-то я и так знала. Пара сережек истинной красоты. Самую жуткую крокодилицу очаровашкой сделают. Одеваешь – и никто на твою морду уже не смотрит. Для всех ты хороша и мила. Три браслета, дающих силу руке. То бишь одел – и мечом махать сможешь, пока рука не отвалится вообще на фиг. Я их подарила мальчикам. Один Тесею, один – Гераклу. Мне-то они и даром не нужны. Но один оставила все-таки себе. Мало ли что потребуется. Одного браслета мне за глаза хватит. Два кольца – ловкость рук. Жаль, что в придачу к ловкости еще и клептомания прила-гается. Их я оставила себе. Оба. Ни к чему моим мальчикам такие игрушки. Несколько кинжалов, сделан-ных по принципу: «пробиваю все». Один достался Тесею, один Гераклу, два остались мне. Кстати, один такой кинжал у меня уже был. Тот самый, который я утащила у очистителей. Лефроэль его, правда, уволок для исследований, но обещал вернуть. И медальон, отводящий глаза стрелкам. Из чего бы в тебя не стре-ляли, хоть из пушки в упор – все равно в последний момент у стрелка рука дрогнет, глаз моргнет, а прицел собьется. И ты останешься цел и невредим. Этот медальон я оставила себе, хотя носить его и не носила. И очень подумывала закопать его где-нибудь на красной площади. Мало ли что, мало ли кто…. А так, цель-ся, не целься в Москву, а попадешь пальцем в небо.

Артефакты я делила не поровну, а по-честному. Это ведь мне еще мозги колдунам вставлять! Я и вставлю! С лихвой! У них потом еще три поколения будут дети-вундеркинды рождаться! Кроме Орланды! Той я все детородные органы сама вырву! Стерррррва!!! Так, Тина, спокойствие, только спокойствие, как заповедо-вал Карлсон! Но какое там спокойствие! Стоило мне вспомнить все, что эта тварюшка наделала, чтобы затащить в постель моего мужа – и всю мою невозмутимость смывало как прибоем, а из губ рвалось тихое рычание! Урою стерву! Ярость просто обжигала меня, прокатываясь и по душе и по коже волной огня. Как только медальон от ярости не расплавился! Я понимаю, что это глупо, тратить столько энергии на эту де-шевку, но что я могла поделать!? Прорывалось!

Мы ехали уже пятый день подряд. И все было так хорошо, спокойно и тихо! Просто рай на земле! Так что я подсознательно ждала какой-то пакости. И когда громко заорал Геракл, я даже не удивилась. Просто ог-ляделась вокруг. На горизонте маячило облако пыли. И двигалось. Нехорошо так двигалось, целенаправ-ленно, быстро, словно его кто пинками подгонял, прямо в нашу сторону. И меня это вовсе не обрадовало. Мальчики спешно натягивали доспехи. Я тоже пригодилась – завязывать и застегивать. Про браслеты и кинжалы они, кстати говоря, не забыли. Напялили в первую очередь. Я тоже нацепила свой – и уставилась на горизонт. Пятно пыли все приближалось и приближалось. И состояло оно из полуголых наездников. Только вот что-то в них было такое, странное… только вот что!? Я уставилась на авангард и пыталась ра-зобраться в своих ощущениях. И когда им оставалось метров тридцать до нас, я, наконец, ахнула.

– Мать моя женщина! Кентавры! Дошло до жирафихи.

– Кентавры, – согласился Тесей. – А ты что – никогда их не видела?

– А где бы я могла их видеть!? – от неожиданности огрызнулась я. – У себя под кроватью?

– А что, не водятся? А у нас так под каждой!

– Понятно в кого ты пошел, – отозвалась я.

– За козла ответишь!

– Кентавра!

– А за кентавра тем более!

Пока мы препирались, коняшки доскакали до нас и окружили плотным кольцом. Хм, вблизи они оказались еще непривлекательнее, чем издали. Нет, общее-то впечатление было хорошее – великолепные конские части, роскошные хвосты, тяжелые копыта. Человеческие части, то есть мужские, тоже были на уровне. Смазливые такие мордашки. Кудрявые волосы, классические греческие профили, мускулистые плечи и руки. Но запах! Озвереть можно! Воняло дикой смесью немытого тела, навоза и конюшни. И еще мне не понравились выражения наглых кентаврячьих морд. Такие вредные, ехидные и, пардон, паскудные. Когда тебя не просто раздели глазами, а уже поимели и бросили. У нас на кафедре был один такой, так мне по-стоянно ему в глаз хотелось двинуть.

– Привет, ребята, – помахал им рукой Геракл. – Чего потеряли?

Из толпы кентавров выдвинулся один лошак. Я осмотрела его с головы до ног. М-да, лучше бы он лоша-дью родился. Жеребец из него был бы классный. А вот человеческая половина не удалась. Рожа – и все тем сказано. Даже рыло. Качок. Новый греческий. Морда оглядела меня с таким выражением, что руки сами потянулись запахнуть на груди одежду и подвинуть поближе ножи. Лучше бы, конечно, национальное женское оружие, из каких бы стран женщины не происходили, сковородку, но нам не привыкать. Мы и ножами не хуже сможем!

– Привееееет! – проржал кентавр. – Вы кто такие и откуда?

– Мы – это мы и оттуда, – я неопределенно показала рукой на горизонт. – А вам чего нужно?

– А здесь наша территория, – кентавр мерил меня взглядом с ног до головы. – Хотите проехать – заплатите.

Я покривилась. Банальный рэкет. Блин, а мы еще в России удивляемся, что да откуда повылазило! Да вот оттуда и повылазило. Из древней Греции! А то и еще раньше?

– А больше вам ничего не нужно? – полезла я в драку. Тесей быстро взял инициативу в свои руки.

– Тина, солнышко, помолчи. Дай серьезным людям перетереть ботву!

– Какую ботву? – не понял кентавр.

Я тихо зафыркала. Тесей и Геракл, нахватавшись от меня жаргона а-ля-рюсс, не всегда использовали его правильно. Например Геракл вместо «отбросить копыта» выдал: «закинуть подковы». Меня это откровенно развлекало. Тесей махнул на меня рукой.

– Нахватался, блин клинтон! Не обращайте внимания, у этой дамочки жаргон такой оригинальный, что без пол-литра не поймешь!

– Пол-литра чего?

Нет, ну какие тупые мужики в этой древней Греции! Наш бы сразу спросил: « где бутылка?».

– Вина, – объяснил Тесей, показывая мне исподтишка кулак, чтобы я не вздумала заржать во все горло.

– А у вас вино есть?

– Нету, – признался Тесей.

Это была моя инициатива. Я строго-настрого приказала вино не брать. Вот вернутся в Керат – там пусть хоть зальются, а я рядом с собой пьянства не потерплю! Даже в самых ничтожных количествах. Знаю я, как все это начинается. Сперва рюмку по праздникам, потом две по выходным, потом одну в праздники, но у нас каждый день – праздник, а потом алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах. Видела я одного человека, который сгорел таким образом. И чтобы мои друзья так же… Да никогда!

– Ладно, кончайте нам мозги проветривать, – обиделся парнокопытный. Я тихо фыркнула. Неужели там есть еще что проветривать? Не верю!

– Чего тебе надобно, старче?

– Тина, заткнись по-хорошему, – еще раз рявкнул на меня Тесей и обернулся к кентавру. – Так что вы хоти-те получить от нас? Лошак надулся от гордости.

– Значит так! За проезд по нашей исконной и древней земле, мы желаем получить с вас три сотни монет золотом. Если у вас столько нет, отдайте нам имуществом или верблюдами. И еще мы желаем получить эту девку.

– Что!? – возмутился Тесей. – Ребята, вы и сами должны понимать, что ваши условия неприемлемы! Я легонько толкнула приятеля в спину.

– Ты что, не понял? Им же просто поиздеваться хочется!

– А что я могу сделать? – так же шепотом огрызнулся Тесей. – Их не меньше тридцати, а нас трое. Нас же в блин раскатают за пять минут! Спорить с ним было сложно.

– Ну, тогда дай мне поговорить!

– Ну, говори. Хуже уже все равно некуда!

Я тоже так думала. Геракл молчал, ожидая окончания нашего разговора, но даже он что-то уже понял. На худом мальчишеском лице, словно маску смерти нарисовали. Что ж, он далеко не дурак. Не знаю, подго-ворила ли этих жертв Чернобыля Орланда, или они сами такими сволочами уродились, но намерения их были просты и понятны. всласть поизмываться, а потом или убить или взять в плен. И продать в рабство. Здесь это обычное дело. Для меня это было неприемлемо, так что я выехала вперед.

– Мужики, а я-то вам, зачем понадобилась? Своих баб не хватает?

– Что!? – передний кентавр аж на дыбы встал. – Да кому ты тут нужна, человеческое отродье!?

– Так может, мы поедем, раз мы никому тут не нужны? Поймать скотинку на слове мне не удалось.

– Только с места тронься – мы тебя стрелами утыкаем!

Ага, если попадете! Медальончик-то, который глаза стрелкам отводит и сейчас на мне! И другой медальон. Я невольно провела рукой по извивам неожиданно теплого металла. Что случилось дальше – я и сама не поняла. Появилось такое странное ощущение… Я знала, что нам не выбраться без потерь, знала, что нужно сражаться до конца, готова была рискнуть жизнью, а потом меня как-то легко отодвинули в сторону. Не физически. Тело мое осталось стоять там же, где и стояло. Но на миг мне показалось…

Чьи-то большие теплые ладони легли мне на плечи. Тихий шепот коснулся сознания. «Это не твоя битва, девочка. Ты сильна, но ты еще новичок. Одна ты проиграешь. Позволь мне помочь тебе».

Больше эфирное существо ничего не сказало. И моего согласия тоже дожидаться не стало. Я увидела свое тело, словно со стороны. Это, несомненно, была я. В местной одежде, растрепанная, с решительным выра-жением на испачканной мордашке, крепко сжимающая в руке тот самый медальон. И «я» открыла рот.

– Слушайте вы, лошаки, если через две минуты вы не уберетесь отсюда, я изготовлю из вас конский биф-штекс и краковскую колбасу!

– Что!? – презрения в голосе кентавре хватило бы на три группы студентов-заочников. Но «я» даже и ухом не повела.

– Время пошло, уроды!

Ой! А вот этого говорить не стоило! «Я» допустила огромную ошибку. Не знаю, почему так отреагировали кентавры, может и сами понимали, что не слишком-то вписываются в картину мира, но тот полуконь, ко-торый и вел все переговоры, поднял руку.

– Убить их! Немедленно!

– Да как скажешь! – улыбнулась «я».

Мне стало жутко. Сейчас на моем (да все-таки это тело принадлежит мне, просто я временно летаю рядом) лице играла такая улыбочка, что, увидев меня, сбежал бы даже Джек Потрошитель. И я могла его понять. Сама бы сбежала, но некуда. А в следующую секунду мое тело подняло вверх руку. Одной, левой рукой, «я» так и сжимала странный медальон, а второй, правой, сделала какой-то странный жест. И с моих паль-цев рванулся поток чистого, почему-то ярко-синего, огня.

Больше всего я напоминала себе газосварку. Поток ярко-синего, интенсивно-синего огня, бил прямо из моей руки. И «я» управляла им. Самым страшным было то, что никто из кентавров даже не попытался сбежать. Или не смог. Они просто стояли, как и стояли, полукругом, загораживая нам троим дорогу. Так же они и падали. «Я» оказалась садисткой и медленно вела рукой сперва от центра направо, а потом нале-во. И наслаждалась написанным на лицах полуконей ужасом. Искренне наслаждалась. Кажется, они все-таки не могли сбежать. Потому что в глазах у них был такой страх, как у детей перед чудовищем из-под кровати. Но меня это радовало. Почему? Ответ я получила тотчас же, как мое тело опустило руку.

Последний кентавр опаленной кучей упал на землю, «я» тряхнула рукой, сбрасывая последние капли сине-го огня, как речную воду, и криво улыбнулась. Эта улыбка определенно принадлежала не мне. Я никогда не улыбалась так, словно у меня погибли все родные, а я стою на могиле их убийц. Это была улыбка чело-века, пережившего самое худшее, что только может быть в жизни и не сломавшегося.

– Что ж, они сами напросились. Жаль, колбасной фабрики рядом нет. Ну, хоть так оставим, для местных падальщиков! И тот же тихий голос скользнул в меня, как кинжал в ножны.

«Возвращаю тебе твое тело, девочка. Мы еще встретимся. Обязательно встретимся»… В следующую минуту не было ничего. Просто ночь наступила.

ГЛАВА 15.

– Тина! Тина, мать твою! Да очнись же ты, …, …, …!!!

– Сам ты …, …, да еще и …!!! – огрызнулась я, не открывая глаз. Будет тут меня каждый урод оскорблять!

– Я же тебе говорил, что ее вздорный характер круче любого беспамятства будет!

– Да, а я еще не верил, наивный!

– Еще, какой наивный, – подтвердила я, – не открывая глаз. – Готова поспорить, ты еще и девственник!

– Тина, ну ты вконец обнаглела! – возмутился Геракл. – Если ты меня оскорбляешь, так хоть глаза открой!

Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Небо в пустыне – зрелище не для слабонервных. Особенно днем. А сейчас был именно жаркий день. Часа два-три пополудни, если судить по солнышку. Но даже ми-молетного взгляда хватило, чтобы в моем разуме сложилась вполне отчетливая картинка. Мы находились в каком-то оазисе, во всяком случае, тут были пальмы. Я отчетливо видела их верхушки на фоне неба. Я лежала на песке, моя голова и верхняя половина туловища покоились на коленях у Тесея, а Геракл сидел напротив, заплетя ноги в позу лотоса, и с неодобрением смотрел на меня. Тут же были привязаны и наши верные скакуны.

– Что случилось? Почему мы здесь?

– А ты ничего не помнишь? – в голосе Тесея звучало явное удивление.

– А что я должна помнить? Голова была как чугунная. Какая там память! Мозги бы не расплавились!

– Кентавры. Не помнишь?

Слово «Кентавры» оказалось спусковым крючком. В моем мозгу что-то щелкнуло. Я вспомнила медальон, вспомнила чей-то голос, вспомнила, что мое тело сделало с этими полулюдьми-полуконями – и меня заму-тило. Тесей едва успел повернуть меня набок.

Меня рвало долго и мучительно, тем более, что рвать-то было нечем. Если я что и ела на завтрак, то это было в четыре часа утра и давно переварилось. Мальчики терпеливо ждали, пока у меня не окончатся спазмы. Потом Тесей поднес мне к губам флягу с водой, а Геракл, жестом опытной сиделки, пришлепнул на лоб мокрое полотенце.

– Где мы? – спросила я из-под тряпки.

– В оазисе, – тут же откликнулся Тесей. – Когда ты, гм, немного погорячилась…

Я невольно фыркнула. Немного погорячилась!? Да, совсем немного! Тридцать кентавров подожгла, а так – пустяк! Все равно, что назвать Годзиллу – милой ящеркой!

– Так вот. Ты грохнулась на песок и крепко приложилась головой о какой-то камень. Его песком занесло, но все равно получилось ощутимо. Мы взвалили тебя на верблюда – и отправились восвояси. Часа через три набрели на этот оазис и решили остаться здесь до утра. На рассвете опять отправимся за твоими фрук-тами. Хотя на фиг они тебе сдались при таких то возможностях?

Я вздохнула. Конечно, я давно рассказала ребятам, куда и зачем мы идем. Иначе было бы нечестно.

Я доверяла им, так что они имели право знать кто наши враги. Я не упустила никого из списка. Олечка, ее папсик и черт знает сколько еще волшебников! Если бы после этого Геракл или Тесей оставили меня и отправились своей дорогой, я бы не упрекнула их. Они пошли со мной. И заслуживали полной откровен-ности.

– Ребята, я вам, чем хотите, поклянусь – не я это!

– Я не я и лошадь не моя, и я не извозчик, – подхватил Геракл.

– Да пошел ты… шишки с пальмы кое-чем околачивать! – обиделась я. – Я тебе когда-нибудь врала!?

– Никогда, – признал Геракл.

– Ну, вот и не выежовывайся! Сам понимаешь, я не смогла бы ничего подобного сделать! Мое умение – это сплошные мелочи! Я даже костер сама не зажгу! Кое-что и я умею, не спорю, но до этого уровня мне как тебе до Марса!

– До чего?

– Неважно! Как твоему огниву против моего пирокинеза!

Зажигать взглядом огонь я действительно умела и даже очень неплохо. Научилась за это время. Процесс пошел, как только в моих руках оказалась волшебная палочка. И все равно, до ТАКОГО мне было еще учиться и учиться, а потом еще расти и расти!

– Ладно, верю, – отмахнулся Тесей. Вот разодолжил-то!

– Тина, а все-таки, как у тебя это получилось? – не выдержал Геракл.

– Если я решу тебе объяснить что-то, я пошлю письмо, – отрезала я. – Отвали! Без тебя тошно!

Этого оказалось достаточно. Ребята были практичны до мозга костей и отнеслись к моему отказу более чем легко. Спалила я кентавров? Отлично! Они нас тоже не пряниками кормить собирались! Упала в об-морок? С кем не бывает! Объяснять не хочет? Ну и не надо! Была она Тиной, Тиной она и останется! Дру-зей принимают со всеми их недостатками, или вообще не принимают! И точка! Мальчики освободили ме-ня от ночного дежурства, я перекусила сушеными фруктами и водой, еще раз пожалела, что у нас не было с собой вина (мне бы сейчас сто грамм не помешали) и улеглась спать. И никакие кошмары меня даже отда-ленно не мучили! *****

– Орланда, я рад, что ты так быстро пришла.

– Слушаю вас, монсеньор!

– Можешь не обижаться, я сейчас действительно говорю как глава всех волшебников!

Орланда ан-Криталь хлопнула ресницами, но возражать не стала. Как отец пожелает, так и будет. Она немного обиделась из-за срочного и очень официального вызова, который он послал ей, чтобы вернуть из мира двенадцати дев, но вдруг папочка нашел что-то хорошее? Что-нибудь против этой непотопляемой мерзавки, которая осмелилась не только посягнуть на ее, Орланды, любимого, но еще и отстаивать свои (смешно сказать!) права на Ника! Как будто у нее могли быть хоть какие-то права! Какова наглость!

– Хорошо, папочка. Что случилось?

– Олечка, ты должна раз и навсегда оставить в покое эту девицу.

– Не поняла? Орланда все отлично поняла, но не решалась признаться даже самой себе.

– Все ты поняла. Оставь в покое Тину, или я тебя самолично запру рядом с Ником.

– Лучше не рядом, а в одной комнате, – предложила Орланда.

– Могу и в одной, – не принял шутки отец. – Оля, я тебе вполне серьезно говорю, оставь ее в покое. Первый твой шаг в направлении Тины станет последним твоим свободным шагом!

– Папа!

– Оля, так надо!

Орланда так не думала. Она схватила с письменного стола роскошную чернильницу и с размаху запустила ей в стену кабинета.

– Нет!!!

– Оля! Сядь и выслушай меня!

– Не хочу я ничего слушать! – впала в истерику Орланда. – Не желаю! Я ее убью, убью, убью!!! И ты мне в этом не помешаешь! Что, сам на эту гадину глаз положил!?

Этого верховный волшебник вынести уже не смог. Он нехорошо посмотрел на дочку и слегка прищелкнул пальцами. Над головой возмущенной волшебницы материализовалось двадцатилитровое ведро с водой. Повисело несколько секунд – и решительно перевернулось. Орланда завизжала.

Верховный волшебник посмотрел на мокрую дочку, а потом сотворил рукой еще несколько пассов. В ре-зультате разъяренная волшебница оказалась привязанной к роскошному и очень тяжелому креслу. И си-деть ей там было, пока отец не решил бы освободить ее. Как известно, сломать чужое заклинание мо-жет или тот, кто сильнее, или несколько более слабых волшебников, объединивших свои силы. Орланда хотела, было выругаться, но отец предупреждающе повел бровью – и волшебница заткнулась. Папочка ведь мог и кляп в рот затолкать.

– А теперь послушай меня молча и спокойно. Знаешь кто такой Рон Джетлисс?

Округлившиеся глаза Орланды сказали верховному волшебнику, что растолковывать не надо.

– Вижу. Знаешь. Так вот, его приговорили к заточению в вещи – и теперь эта вещь у твоей заклятой под-руги. Поэтому мы не можем тронуть ее даже пальцем. Ясно? Орланда напряженно размышляла.

– Пап, ты хочешь сказать, что она может освободить Рона Джетлисса?

– Тина? Она многое может. Ты же знаешь, что везение – это способность, иногда неосознанная, влиять на магический эфир.

– Ну да. Это даже новички знают! И что?

– И то! Что у нее эта способность развита больше, чем у кого бы то ни было! Если мы разозлим ее еще больше, она откажет нам и судьбу предмета с заточенным Джетлиссом даже я не смогу представить! Она может даже освободить его!

– Папа, это полная чушь!

– Да неужели? Оля, я решительно запрещаю тебе приближаться к этой женщине и строго покараю за любое непослушание! Она должна отдать артефакт. Ясно?

– Ясно, – согласилась Орланда. Но согласие было явно надуманным. Волшебник внимательно посмотрел на нее – и покачал головой.

– Все-таки придется тебе под замком посидеть.

– Папа!!!

– Разумеется я твой отец. И ты прекрасно знаешь, что я потакаю тебе во всех твоих капризах. Но сей-час мы не можем рисковать.

– Папа, но ведь можно взять талисман и с мертвого тела! Верховный волшебник грустно покачал головой.

– Нельзя.

– Но почему!?

– Оля, твоя ненависть мешает тебе здраво мыслить? Ты же чему-то училась, ты должна знать, как можно освободить заточенного в артефакте волшебника?

– Ну да! И что?

– Тогда перечисли мне все способы!

Голос верховного волшебника стал строже, Дочь не просто не понимала его, она и не хотела понимать. М-да, глуповата она все-таки. Верховный волшебник любил свое единственное детище, но оценивал ее здраво. Капризна, неуправляема, склонна к истерикам и к передергиванию. И это еще не полный список достоинств. Сейчас она хочет получить своего Ника – и голову Тины на блюде. Первое он даже готов ей позволить, но не второе. Только не сейчас. Может быть позже, когда она отдаст артефакт…

– Первое. Это освобождение по сроку заточения. Второе – если соберется несколько более слабых вол-шебников и объединят силы, – кислым тоном начала перечислять Орланда. – В это сложно поверить. По-надобится не меньше шестидесяти вэари, так что ничего у нее не выйдет! Третье. Если найдется кто-то, превосходящий по силе волшебника, наложившего заклятье. Это, ты сам понимаешь, невозможно! Его и накладывали-то несколько волшебников уровня А. Четвертое и последнее. Магия крови. Тоже мож-но не опасаться. Вряд ли эта плебейка знает хоть что-то о магии! Ее спасают только наглость и неве-роятное везение.

– Олечка, – голос верховного колдуна звучал подозрительно мягко, словно он готовился произнести какую-нибудь гадость. Орланда насторожилась. – Доченька, дело в том, что смерть – это тоже магия. И очень сильная. Эта твоя Тина взяла медальон с заточенным волшебником с трупа прежнего владельца, то есть теперь она его законный хозяин. Чувствительность даже начинающих волшебников к таким вещам го-раздо сильнее, чем у обычных людей. Она наверняка поняла, что ее находка не так обычна, как кажется. И теперь, если ты убьешь ее, в момент смерти ей будет достаточно всего лишь одного слова, чтобы Рон Джетлисс освободился.

– А если она не сможет произнести его?

Волшебник топнул ногой. Нет, ну что ты будешь делать!? Дочка просто не желает его слушать! Он может проговорить с ней еще неделю, но она ничего не услышит. Не захочет.

– Значит так, Олечка. Сейчас ты отправляешься в камеру к Нику, и сидите с ним там, пока я не погово-рю с Тиной. Можешь заодно потрахаться с ним. Напоследок. Потому что если твоя заклятая подруга пожелает получить своего мужа в обмен на медальон, я отдам его без колебаний.

– Папааааа!!!! – заорала Орланда ан-Криталь, но было уже поздно. Волшебник хлопнул в ладоши, и кресло с привязанной девушкой снесло в направлении индивидуальной камеры Ника. Верховный волшебник почесал в затылке, вздохнул и принялся составлять официальное послание владычице эльфов.

Орланда обнаружила себя сидящей на ковре в комнате, где содержался пленный Ник. Сам волшебник стоял прямо над девушкой и разглядывал ее с ехидной улыбочкой на губах.

– Что, Олечка, папочка отшлепал?

Эта фраза оказалась последней каплей. Орланда ан-Криталь, высокородная и отлично воспитанная волшебница, взревела раненным бизоном и выдала длинную тираду о происхождении, воспитании, интим-ной жизни и ближайших родственниках его жены. Ник внимательно выслушал ее и покачал головой.

– Дорогая Олечка, ты не сказала мне ничего нового. Я сам иногда удивляюсь, как меня угораздило же-ниться на этом милом монстре. Чем она тебе на этот раз так насолила? На лице Орланды внезапно появилось хорошо знакомое Нику хищное выражение.

– Это не так важно. Срок действия барутты – десять дней? Иди ко мне, милый!

Ника затошнило, но собственное тело не оставило ему выбора. Он, словно марионетка, поднялся с кро-вати и протянул руки волшебнице. *****

Мы ехали и ехали по пустыне. Когда все это закончится, я поеду на море. Определенно. Осточертел мне этот желтый песок. Значит надо ехать туда, где он белого цвета. И синее-синее море. Много-много воды. Я буду лежать целый день в шезлонге, сосать коктейли и наверняка заведу курортный роман. Просто так, чтобы скучно не было.

Тесей и Геракл не жаловались, но по их глазам было видно, что в следующий раз в пустыню их за уши не затащишь! Как я их понимала! Самой было уже все по фигу. Если бы Орланда решила меня сейчас при-кончить, я бы и глазом не моргнула. Может, даже поблагодарила. Выматывала меня эта пустыня! Надоеда-ло чувствовать себя мухой в янтаре. Если бы не разные оазисы, попадавшиеся нам на пути, я бы даже по-верила, что мы никуда не движемся. На мой взгляд, самое худшее в пустыне – это ее монотонность. Даже тех придурков – кентавров я вспоминала сейчас с благодарностью. Они, по крайней мере, развеяли мою скуку. Хотя больше никто из их племени нам на пути не попался. Тоскааааа!!!

К счастью, все когда-нибудь кончается. И на исходе третьей недели путешествия перед нами замаячила высокая стена. Я узнала ее сразу. Именно такая была изображена на картинке в Междумирианнике. Стена эта была сложена из множества камней весьма странной, семиугольной формы. И все семиугольники были окрашены в разные цвета. Те самые. Радужные. Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан. Огнен-но-красный, апельсиново-оранжевый, лимонно-желтый, изумрудно-зеленый, небесно-голубой, сапфирово-синий и чернильно-лиловый. Все цвета преувеличены, подчеркнуты, как будто безумный художник решил взять не просто краски, а самую их суть. Но даже ни разу не видя, я узнала бы эту стену из тысячи тысяч других. От нее шла такая мощная волна магической силы, что даже я, дилетантка несчастная, ощутила ее еще за два часа до того, как увидела. Мы задрали головы, осматривая эту стену. Все семь красок перепле-тались на семиугольных плитках, так, что зеленый, например, не оказывался рядом с зеленым, а синий рядом с синим. От полыхания красок слепило глаза, но все равно это было чертовски красиво.

– …..!!! …..!!! …..!!! – выдохнул Тесей. И я полностью разделяла его мнение. Действительно – …..!!!

– Никогда не думал, что увижу это воочию, – признался Геракл. Я пожала плечами.

– А думал ли ты, что попадешь в историю, как убийца минотавра? Еще полгода назад?

– Я даже и представить себе не мог, что так бывает, – признался юноша. – Мечтать – мечтал, но не надеял-ся.

– И правильно. Надежда – дурацкое чувство, – вздохнула я. – Ну что, давайте прощаться, мальчики?

– Как – прощаться?

Тесей не сказал ни слова, но глаза его были не менее красноречивы, чем самая длинная речь.

– Вот так, – я потерла лоб и грустно посмотрела на приятелей. – Сейчас я войду в этот сад. Я не знаю, что там со мной будет, получу я то, что мне нужно или нет, это науке неизвестно. И вас я с собой не потащу. Если все пойдет не так как надо, я буду, рада мысли, что вы живы и с вами все будет хорошо. Возвращай-тесь в Керат, мальчики, живите, работайте, совершайте подвиги, в конце-то-концов, женитесь, заводите детей, воспитывайте и учите их, – аж самой тошно стало от пафоса, и я закончила в своем обычном духе. – Короче, валите отсюда на фиг, пока хозяева не приперлись, а я полезла яблоки воровать!

– А почему – полезла? – не понял Тесей.

– А вот потому.

На самом деле все было просто. Стена тоже была магически заклята на определенное условие. Достойный преодолеет ее, недостойного просто на части разорвет. И мне очень не хотелось, чтобы в случае неудачи мальчики видели меня в таком… неаппетитном состоянии.

Я спрыгнула с верблюда, переоделась в свою одежду, нацепила за спину рюкзак, поплевала на руки и ог-лянулась на ребят. На их лицах было написано такое упорство, что я поняла – фиг я от них отделаюсь! Придется пройти и это испытание. Я подмигнула им, вызвав на лицах робкие улыбки – и положила руки на стену сада. И стена расступилась передо мной.

Я от неожиданности не удержала равновесие и села на задницу. Вообще-то я готовилась лезть по этой сте-не, обдирая пальцы и цепляясь зубами, но у высших сил были другие планы. Тесей и Геракл с двух сторон бросились ко мне, на ходу вытаскивая мечи. Я что было сил, замахала руками, чтобы они убрали оружие. Мне вовсе не хотелось, чтобы хозяева сада взяли на вооружение мой принцип: «Кто с мечом к нам придет, того и мордой об стенку!» Хозяева? Нет. Хозяйки.

Они появились в разрыве стены, словно из ниоткуда. Секунду назад их не было – и вот они уже есть. Две-надцать девушек, или вернее, дев в белых с золотом одеяниях. Все в них было белым или золотым. Белая одежда, белая кожа, золотые волосы, мягким золотом светились губы, даже глаза горели как электриче-ские лампочки – золотым огнем. И я готова была поспорить, что кровь у них тоже золотая.

Вредный характер и подлый язык не дали мне наслаждаться этим зрелищем. Я подскочила на ноги, при-жала одну руку к сердцу и выдала в духе «Старика Хоттабыча»:

– Приветствую вас, о прекрасные и мудрые отроковицы, да будет благословенно имя отца вашего и матери вашей и ныне и присно и во веки веков и так далее и тому подобное и аминь на вас на всех!

Девушки захлопали глазами. Мой язык окончательно сорвался с цепи и выдал вовсе уж неконтролируемо:

– Девчата, на самом деле мы хорошие, белые и пушистые. Третью неделю по пескам шлепаем, ноги сбили, руки стерли, верблюды с ног до головы оплевали. Не угостите нас, несчастных, яблочком?

Девушки переглянулись еще раз – и… заржали! В буквальном смысле слова заржали! Они покатывались со смеху, икая и всхлипывая, цепляясь друг за друга и вытирая слезы. Теперь настал наш черед хлопать рес-ницами. Что мы успешно и проделали. При виде наших очумелых лиц, девицы еще раз переглянулись – и залились еще громче.

Наконец все успокоилось и мы с новым интересом посмотрели друг на друга. Я подумала несколько се-кунд и протянула вперед обе руки.

– Меня зовут Тина. Я пришла к вам с миром. За приколы простите заранее. Нервы, нервы, а молока за вредность не дают, даже верблюжьего! Девушка, стоящая впереди, так же протянула мне руки ладонями вперед.

– Миара. Я – привратница. Мы с сестрами охраняем священные яблони. Ты хочешь получить яблоко? Но чем ты готова заплатить за него? Я почесала нос.

– А чего вы хотите?

– А что ты можешь предложить?

Действительно, а что я могу предложить? Амулеты местного производства? Побрякушки? Свои услуги? Свою кровь? Не смешно! Я пожала плечами.

– Не знаю. Вообще-то у меня ничего нет, кроме здорового нахальства! Но если у вас его нехватка – могу поделиться. Миара покатилась со смеху. Остальные девушки последовали ее примеру.

– Вообще-то часть долга ты уже заплатила, – призналась она, вытирая слезы. – Мы всегда требуем с гостей что-нибудь интересное. Знала бы ты, какой мусор нам иногда пытаются предлагать! Деньги, драгоценно-сти, иногда даже амулеты… Все это бесполезно для хранительниц СИЛЫ. Мы в любой момент можем по-лучить любую вещь, любую книгу, просто пожелав этого. Для нас очень ценны обыкновенные человече-ские эмоции. Вот такие как смех. Мы благодарны тебе за него. Но хотелось бы получить и кое-что еще.

– И что же? – подозрительно осведомилась я. Глаза Миары смотрели куда-то назад. Она прищурилась.

– Эти двое мужчин пришли сюда с тобой. Она не спрашивала, она утверждала. И я кивнула.

– Это так.

– Почему они это сделали?

– Потому что мы друзья, – вопрос показался мне глупым.

– И насколько велика ваша дружба? Этот допрос начинал мне активно не нравиться.

– К чему ты клонишь, Миара? Девушка внезапно облизнула губы.

– Понимаешь, Тина, мы одиноки. Нас здесь двенадцать молодых сильных женщин. И мы не страдаем про-тивоестественными наклонностями. Если твои мужчины согласятся провести с нами ночь – этого будет вполне достаточно. У меня челюсть отвисла. Я подхватила ее на лету и покачала головой.

– Миара, мне очень жаль. Тонкие золотые брови приподнялись.

– Жаль? Чего? Я вздохнула и попыталась объяснить.

– Миара, я считаю этих двоих мужчин моими друзьями. Именно поэтому я не смогу прийти к ним и про-сить продать себя за какое-то яблоко.

– Не какое-то! Это яблоко, которое даст тебе могущество!

– Возможно, – я пожала плечами. – И все же я не смогу. Наша дружба значит для меня гораздо больше, а я отлично понимаю, что если я попрошу их заплатить за меня, они будут уважать меня чуть меньше чем раньше.

– Их уважение для тебя важнее обретения истинной силы? Я еще раз пожала плечами.

– У меня не так много настоящих друзей. Я не могу просить их продаваться ни за мою силу, ни из идей-ных соображений. Они – воины, а не шлюхи!

Честно говоря, я ожидала поворота от ворот и уже приготовилась шандарахнуть по ним чем-нибудь увеси-стым, но Миара заставила меня удивиться второй раз за три минуты разговора. Рекорд, однако!

– Что ж, я думаю, что мы можем допустить тебя в наш сад. Знала бы ты, девочка, как много на свете лю-дей, готовых продать всех и вся ради дармовой СИЛЫ. Ты не жадная и у тебя есть определенные принци-пы. Я считаю, что мы можем допустить тебя в сад. Но яблоню ты будешь выбирать сама.

– То есть? – я захлопала глазами. – Как это понять?

Миара невинно улыбнулась. И глаза ее были сплошными потоками расплавленного золота.

– Разные яблони дают разную силу. Выбирать тебе. Ты должна почувствовать свой уровень, иначе СИЛА сожжет тебя, как сухую щепку. Обычно волшебникам помогали их проводники, но у тебя его нету. Она не спрашивала, она утверждала. Я не стала прятаться и отрицать.

– Я действительно выгнала своего проводника. Эта ящерица хотела причинить мне вред.

– Ты в этом уверена?

– Нет. Но лучше идти одной, чем все время оглядываться на тех, кто у тебя за спиной.

– Тоже верно. Хотя сейчас тебе будет очень тяжело. Это не просто выбор силы, это еще выбор дороги и судьбы.

– Это как?

– Так, как ты того заслуживаешь, – последовал туманный ответ. Я почесала кончик носа.

– Честно говоря, я так ничего и не поняла. Но я разберусь на месте?

– Все как-то разбирались, – лицо Миары было совершенно пустым и безразличным. – Хотя некоторые так и оставались в нашем саду, удобрением для корней неправильно выбранных деревьев. Вот спасибо, утешила!

– Я могу войти?

– Можешь. Как ты думаешь, если мы сделаем предложение твоим спутникам, согласятся они провести с нами несколько ночей?

Я посмотрела назад. Тесей с тоской смотрел на меня. Геракл – с восхищением на девушек.

– Один точно согласится. Только поосторожнее с ним, он еще девственник. Лицо Миары вдруг стало живым и проказливым.

– Знаешь, обожаю девственников! Они такие стеснительные, такие лапочки…

Я подавилась коротким смешком. И вошла внутрь. Девушки расступились, пропуская меня. Я больше не оглядывалась назад. Мы уже попрощались с друзьями, смотреть еще – зря сердце трепать. Я хорошо знала, что уже никогда их не увижу. Даже если я вернусь сюда через несколько дней по моему счету, для моих приятелей пройдет несколько лет. Они станут старше, у них буду семьи и другая жизнь. А я останусь такой же. Мы ничего не сможем сделать, просто будем сидеть, и смотреть друг на друга. И вспоминать минув-шие дни. И это будет до того мучительно, что мне захочется умереть. Я никогда не вернусь в этот мир. Прощайте, ребята!

Сад был прекрасен! Хотя прекрасен – это не то слово! Восхитителен! Неповторим! Божественен! Если Эдем когда-нибудь и существовал, то он был именно таким! Хотя Адама и Еву я тоже понимала. За не-сколько столетий эта красота так осточертеет, что и со змеями заговоришь!

Я таскалась по этому прекрасному месту уже три часа, внимательно приглядываясь к каждой яблоне на своем пути. На мой взгляд, все они были одинаковы. Честно говоря, я уже готова была сожрать яблоко с первого попавшегося дерева и рискнуть здоровьем и жизнью. Кстати, может это и есть причина всех не-счастных случаев? Надоело волшебнику шататься по саду, проголодался, цапнул яблочко – и объяснял, что он не хотел и не думал и вообще у него другие планы уже местным богам!? Я бы тоже попробовала так поступить. Останавливало только одно. Вот Орланда-то обрадуется! Охотилась за мной, охотилась, столь-ко сил и нервов потратила, а я сама угробилась! Абыдно, да?

Еще через два часа я дошла до противоположной стены сада – и присела возле нее под каким-то деревом. Вроде бы это была ольха. Хотя кто их знает в другом-то мире? Ноги гудели, голова тоже, я вся вспотела и жутко хотела искупаться. Но ручья мне не попалось и оставалось только расслабляться в тени, когда я увидела яблоню. Точнее это была яблонька. Совсем маленькая, не выше меня, оплетенная до половины ствола какой-то ползучей дрянью и задушенная сорняками. А еще говорят – Эдем! И в раю сорняки были! Да еще ветер обломил одну из основных ветвей, и теперь по коре стекали прозрачные древесные слезы.

Я никогда не была огородником. Наоборот, я – чисто городской ребенок. Но сейчас что-то дрогнуло внут-ри меня. Я вздохнула, кое-как растерла гудящие ноги, помянула тихим незлым словом девиц во главе с Миарой – и приступила к прополке. Сорняки были безжалостно выдраны, земля разрыхлена с помощью столовой ложки, ползучее растение с длиннющим корнем срезано со ствола и выкинуто куда подальше, корни выдраны, а обломанную ветку я кое-как подвязала своим поясом (все равно больше не понадобит-ся). А потом, вспомнив давно полученные от одного из отчимов уроки, замазала разлом выкопанной из-под стены глиной. Последним шагом стала вкопанная возле яблоньки подпорка в виде найденной непода-леку здоровой палки. Я привязала к ней деревце и довольно улыбнулась.

– Ну, так-то лучше, – произнесла я, вытирая руки об окончательно испорченную эльфийскую тунику и кое-как поправляя волосы. – Ты уж теперь поосторожнее, а то пока эти балбески на тебя внимание обратят, тут и засохнуть недолго. Ладно, бывай, здоровенька, а мне надо свою яблоню искать. По кроне деревца пробежал ветерок.

Листья чуть раздвинулись – и перед моими глазами повисло невероятно спелое, сочное и аппетитное ябло-ко. Как будто деревце говорило мне: «Зачем что-то искать? Ты помогла мне, я помогу тебе! Мы же теперь друзья?» Конечно друзья, об чем речь!? Ну и потом, мне ничего и никогда не хотелось сорвать так, как это яблоко.

Я протянула руку, и спелый фрукт свалился мне прямо в ладонь. Даже дотрагиваться до него не пришлось. Сам упал. Он был тяжелый и ощущался у меня в ладони как живой пульсирующий сгусток прохладной магии. Я погладила теплую и какую-то бархатистую кору.

– Что ж, спасибо, подружка. Даже если я сейчас сгорю, за такое – не жалко!

А мне и, правда, жалко не было. Да и не верила я, что яблоня мне причинит вред, после того, как я ей сде-лала столько добра. Я медленно поднесла фрукт ко рту – и впилась в него зубами, прямо в румяный бочок.

Ничего вкуснее я в жизни не ела. Яблоко было невероятно сочным, вкусным, ароматным и даже немного с кислинкой, как я и люблю! Я ела его медленно и со вкусом, наслаждаясь каждым кусочком мякоти, каж-дой капелькой сока. Я даже косточки проглотила и руки облизала. Хотя с косточками я не нарочно, просто они оказались очень маленькие и мягкие, я обнаружила их только когда раздавила зубами, а выплевывать хотя бы крошку яблока на землю мне показалось святотатством. Странным образом, яблоко утолило и жа-жду и голод. Я погладила деревце по тонкому стволу.

– Спасибо еще раз, подруга! Ты – прелесть! И яблоки твои тоже прелесть!

Показалось мне или нет? Деревце легонько шевельнуло листвой, и я готова была поклясться, что услыша-ла в ответ: «Ты тошшшшшшшшеееее…».

Я подмигнула яблоне и направилась в противоположную сторону. Ужасно грустно было оставлять новую подругу, но расставания – обязательная часть жизни. Не успела я сделать и трех шагов, как передо мной появилась Миара.

– А вы уже закончили? – удивилась я.

– Ну что ты, мы еще и не начинали, – улыбнулась женщина. – Кстати, могу сообщить, что оба твоих парня пожелали разделить с нами ложе. И с удовольствием останутся здесь на десять дней.

– Эй-эй-эй! – запротестовала я. – А как у вас время идет в саду?

– Так, как мы пожелаем, – не стала отрицать Миара. – Но мы пообещали, что десять дней здесь будут рав-носильны десяти дням их мира. Они вернутся в свой год и в свой век. Мы не хотим им зла.

– Тогда ладно, – согласилась я.

– А ты не ревнуешь? – прищурилась Миара.

– Кого и к кому?

– Ну, того, второго парня, к нам? Который не девственник? Я фыркнула.

– Тесея? А я должна? Если он и правда любил меня, пусть он развеется с вами. Я думаю, что через десять дней я стану для него просто сном. И мне это нравится. Я не хочу, чтобы ему было больно.

– Ты не эгоистка. Ты сделала выбор, так?

– Да.

– Я поняла, что ты съела какое-то яблоко – и пришла посмотреть на тебя. Ты покажешь мне СВОЮ ябло-ню?

– Покажу. А вы пообещаете за ней ухаживать?

– Мы ухаживаем за всеми яблонями в нашем саду! – Миара выглядела искренне возмущенной. Я поверну-лась, чтобы показать ей на мою яблоньку и ткнуть носом в недостатки ухода, но почувствовала, что слова застряли у меня в горле.

Крошечной яблони-подростка уже не было! Было здоровенное, невероятно мощное дерево, нижние ветви которого начинались примерно на уровне моей головы. И оно было сплошь усыпано яблоками. Крупными, спелыми, красными… Точь-в-точь как я слопала! Я икнула и уселась прямо на землю. Примерно на высоте трех человеческих ростов одна из веток была подвязана моим поясом. Я бессмысленно ткнула пальцем в направлении дерева, не в силах сказать ни слова.

Миара уселась рядом со мной. Глаза у нее были такие же бессмысленные, как и у меня!

– Эт-то он-но!?

Я молча кивнула. И едва успела поймать мадам, отправившуюся в глубокий обморок.

Пара пощечин сделала свое дело и Миара открыла глаза. Я пощелкала пальцами перед ее носом.

– Эй, очнись, подруга, и объясни мне, что такого особенного я сожрала! Миара затрясла головой.

– Это, – она ткнула пальцем в дерево, – одна из самых крутых яблонь в нашем саду.

– А подробнее? – попросила я.

– Могу и подробнее, – согласилась Миара. – Тебе рассказывали об особенностях строения ДНК вэари?

– Да. И что?

– А ты знаешь, что дети, рожденные от двух вэари, не обязаны приходить к нам.

– Почему?

– Их ДНК и так находится в нужном виде. А вот ты, или кто-то другой, вэари, рожденный от волшебника и смертного – у тех ДНК не соответствует силе и начинает разрушаться. Вообще, ты задумывалась над об-рядом инициации?

– Вообще нет. Не до того было.

– Тогда я попробую объяснить. Людей, которые могут подчинить себе силу вэари не очень много. Но они находятся. Два первых испытания – медальон и палочка – это только чтобы определить твои способности. Это для тебя самой. Если ты умеешь колдовать, если ты достаточно сильна, а мерилом силы служит воз-можность попадать из одного мира в другой по собственному желанию. Если ты преодолеваешь свои трудности, ты, в конце концов, приходишь к нам. И получаешь яблоко, которое начинает генетическую перестройку. То есть перекраивает твой организм на уровне ДНК и РНК. А выбор…. Каждое яблоко дела-ет это быстрее или медленнее. Все они здесь – потомки одной яблони. Кстати, именно твоей. Иногда вэари выбирают не ту яблоню – и умирают, не в силах справиться с начинающейся перестройкой. Яблоко заби-рает у них слишком много сил или позволяет им пропускать через себя такую мощь, с которой они физи-чески не могут справиться. И вэари сгорает. В переносном и буквальном смысле. Несчастный случай. Бы-вает.

А вот ЭТА яблоня – она универсальна. Мгновенная перестройка организма, дополнительная сила, раскры-тие твоей сущности навстречу вселенным. Вот что делает конкретно это деревце. Теперь ты сможешь управлять самими потоками магической энергии. Напрямую. Хотя и после долгой практики. То, что ты нашла именно эту яблоню – огромный – тебе пока просто не оценить, насколько огромный – подарок судьбы. Это великая честь и великая ответственность. И, кстати, эта яблоня убила не одного волшебника. Большинство волшебников даже ее и не нашли. А те, кто нашли… Я помню двенадцать случаев причаще-ния волшебника такой силы. Кстати, было и две женщины. Но сейчас уже почти никого нет в живых. Ма-гия – опасное занятие. Я фыркнула.

– А кто есть в живых?

– Нынешний глава волшебников, например, – ответила Миара. – Кехар Неворм. И Рон Джетлисс. Теперь еще и ты.

– Забавно, – я уже взяла себя в руки и поднялась с земли. – Что-то часто при мне Рона Джетлисса помина-ют. Не иначе как мы должны пересечься! Лицо Миары вдруг стало по-детски шаловливым.

– Передавай привет, когда увидишь! От меня и моих сестер! У нас с ним связаны очень приятные воспо-минания… Мы переглянулись – и расхохотались.

ГЛАВА 16.

Мы весьма удобно устроились в креслах. Лирин свернулась на коленях у Лефроэля, я уселась напротив них и принялась тихо завидовать. Ну, до того они получились гармоничной парой, что даже челюсти сво-дило! И они отлично это знали.

– Как тут у вас дела идут? – поинтересовалась я. – Ник не появлялся?

– Нет. Зато появились три письма от Верховного Волшебника. Уважаемый Магистр почтительнейше про-сит тебя связаться с ним, меня – обеспечить тебе всякое содействие, а потом опять тебя – связаться с ним. Причем в весьма изысканных выражениях. Я пожала плечами.

– Интересно, что ему надо? Совесть прорезалась?

– Вот уж не знаю. А поговорить ты с ним не хочешь?

– Пока – не хочу! Потерпит пару деньков.

– Это неразумно. Тина, тебе лучше сразу узнать чего он от тебя хочет, и обезопаситься, – заметил Лефро-эль. Я еще раз пожала плечами.

– До завтра все равно перебьется! А больше ничего интересного не было?

– Рутина, – улыбнулась мне Лирин. – Лучше расскажи мне о своих приключениях.

– Да у меня тоже сплошная рутина, – пожаловалась я. – Орланда вконец озверела. Покоя не давала, стерва гидроперитная! Хотя было и кое-что интересное…

Мой рассказ, разумеется, со всеми подробностями, затянулся часа на два. Эльфы только покатывались со смеху над моими похождениями. Но когда дело дошло до минотавра, талисманов и моих ощущений, я вручила Лирин черный медальон – и эльфийка вдруг посерьезнела.

– Лефроэль, посмотри, это – то? Эльф внимательно разглядывал медальон.

– Не знаю. Если только наложить заклинание речи вещи! Если там есть человек, то он отзовется!

– А мне вы не объясните? – зло поинтересовалась я.

– С удовольствием, – Лирин вернула мне украшение и теперь тщательно отряхивала руки, словно от грязи. Теперь я знала, что это – от чужой магии. Но у меня-то медальон никаких неприятных ощущений не вызы-вал? Почему так?

– Потому что ты сама волшебница. А я – эльфийка. Наши виды магии принципиально различаются.

– Я что – вслух говорю?

– Нет. Просто ты сперва посмотрела на мои руки, потом на медальон, а потом о чем-то задумалась. Иногда ты бываешь прозрачней стекла.

– Для друзей – не жалко, – отозвалась я, пристально разглядывая свои ногти. Почему-то очень хотелось вырвать медальон из рук Лефроэля и надеть на себя. Странное такое желание. Я озвучила его – и эльфы переглянулись.

– Тина, я думаю, что верховный волшебник хотел поговорить с тобой именно из-за этого медальона. От-веть ему, а потом мы примем решение. Я закатила глаза.

– Лирин, это нечестно! Я устала и хочу спать! Ну не то чтобы хочу, но общаться на ночь с этим скорпио-ном… Но если ты считаешь, что так будет лучше…

– Хорошо, – уступила Лирин. – Но мы ничего не будем делать с медальоном до завтра. Пока ты не отве-тишь на письмо.

– Договорились.

Лефроэль протянул мне цепочку и остаток вечера, где-то полчаса прошел под знаком юмора. Мы шутили, смеялись, рассказывали анекдоты, а я смотрела на Лирин с Лефроэлем – и в душе у меня была маленькая такая, черненькая такая зависть. До того они были хороши вместе! Как я им завидовала! Раньше и ухом бы не повела, а сейчас челюсти сводило от зависти! Потому что Лефроэль всегда бы вернулся к любимой! Ни на кого другого он просто не смотрел. А если и смотрел, то не видел. Судя по его глазам, для него в мире существовала одна только Лирин. И все! а я так надеялась, что и у меня с мужем будет что-то похожее! Куда там! Щепотка барутты – и Ники предал меня с потрохами! Ну да ладно, мы еще свое наверстаем!

Еще через полчаса эльфы откланялись. Я осталась одна, но вместо того, чтобы уснуть, протянула руку к Междумирианнику. Раньше я бы не рискнула использовать это заклинание, но сейчас – сейчас я могла по-зволить себе гораздо большее! Моя сила наконец-то была со мной. Вот уж правда как в сказках – семь пар сапог железных сносила, семь посохов железных истоптала, семь караваев железных изгрызла. Всякое бы-ло. И смех, и слезы и даже любовь.

Я невольно вспомнила Тесея, но растечься киселем себе не позволила. Полагаю, девушки из сада помогут ему забыть о несчастной любви. А там – кто знает? Может быть, он даже женится на Аридене. Малышка смотрела на него с очень знакомым мне выражением. Будет королем, приютит Геракла, повоюет с соседя-ми – и когда-нибудь, лет через тридцать вспомнит ведьму, ради которой пошел в пустыню, оставив своего царя и свою прошлую, уютную и спокойную жизнь…. ох, что-то меня на лирику потянуло!

Я решительно открыла Междумирианник на заклинании говорящей вещи – и сосредоточилась на несколь-ких строчках. Заклинание требовалось выучить наизусть и только потом читать. А как иначе? Это вам не экзамен по общей генетике, где и списать можно! Это – магия!

Заклинание оказалось неожиданно легким. Но стоило мне начать произносить первую строчку, как я тут же пожалела об этом! Все тело словно судорогой свело, меня мутило, ноги гудели так, словно я только что влезла на Эверест, плечам тоже досталось…

Но упрямство – это моя фамильная черта! Я скрипела зубами, но не сдавалась. Волшебная палочка в моей руке сияла ярким пламенем. И таким же голубым огнем светился медальон. И, стоило произнести последние слова, как из него раздался голос:

– Помоги! Освободи!

Я чувствовала себя так, словно на мне черти дрова возили! Долго я не выдержу, это точно. Но на один во-прос сил у меня хватит.

– Кто ты!?

– Рон! Помоги! Помоги мне!!!

Голос оборвался. А я сжала кулаки. Рон. А не Джетлисс ли часом? Или не часом? И что теперь делать?

Хотя что? Все было ясно и так! Я нацепила на себя медальон, рухнула на кровать – и отключилась. Магия, знаете ли, выматывает! А я, даже после простенького заклинания, чувствовала себя так, словно весь день мешки с мукой таскала!

Когда я проснулась, в комнате никого не было, но рядом со мной на столе стоял горячий завтрак. Свежий хлеб, масло, сыр, ветчина, икра, фрукты, зелень и большой стеклянный графин с соком. Все магическое, свежесотворенное, и магией же сохраненное свежим до моего пробуждения. Кто сказал, что из энергии не сляпать материи!? Возможно, из электричества действительно не сделаешь лампочку, но из магической энергии, или, как прозвали ее эльфы, маэна, можно сделать все что угодно! Главное правильно составить заклинание. Что еще более приятно, от пищи, сотворенной из маэны, не толстеешь, в сотворенном платье не замерзнешь, а сотворенные тобой башмаки никогда не натрут ногу. С другой стороны, на ботинки ты потратишь столько маэны, что проще пойти и заказать их у сапожника. Да и потом, волшебник работает очень просто. Снимает матрицу с вещи, а потом по матрице составляет заклинание. И сколько ботинок можно так обработать? Максимум – двое. Зимние и летние. И только на свою ногу. И только одного фасо-на. Две пары разных ботинок – два разных заклинания. Иначе это уже не волшебник, а обувной магазин. Я облизнулась на поднос с едой – и отправилась в ванну.

Когда я, проснувшаяся и готовая к подвигам, вышла в комнату, там уже находилась Лирин. На этот раз почему-то одна. Эльфийка нервно жевала бутерброд с ветчиной. Я присела напротив и взялась за нож.

– Привет. А что случилось?

– Я получила еще одно письмо от верховного волшебника. Он просто в истерике. Тина, что ты успела на-творить?

– Да ничего, клянусь своим хвостом! – возмутилась я. – Только попыталась пококетничать с медальоном, а он меня отшил!

– Неужели? Как он мог! И что же он сказал? Я вгрызлась в бутерброд с икрой, прожевала и криво улыбнулась.

– Он просил о помощи.

– И все?

– Почти все. Еще он назвал имя. Угадай какое?

– В другой раз. Ну!?

– Рон.

Имя упало кирпичом. Лирин побледнела. Я жевала бутерброд, не мешая ей просчитывать ситуацию. Эльфийской головной боли хватило еще на три бутерброда и стакан сока.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Не знаю, – честно созналась я. – Поговорю с верховным волшебником. Эльфийка расслабилась и улыбнулась.

– Я боялась, что ты с ходу заорешь: «Свободу попугаям!»

– Я бы и заорала, – честно призналась я. – По мне даже смерть лучше такого заточения. Но я не знаю, не нагадят ли милые птички мне на голову.

– Какая очаровательная аллегория. Когда говорить будешь?

– Хочешь присутствовать?

– А то! Я поглядела на часы.

– Дай мне час – и я буду готова без двадцати одиннадцать. Идет?

– Маловато времени просишь, – съехидничала эльфийка. Я пожала плечами с самым невинным видом.

– Если будешь общаться с друзьями – держи себя в парадной форме. А если с врагами – будь просто неот-разима!

– Ах, вот оно что! Самолюбие проснулось?

Я покраснела. Ну, в общем, если честно… Проснулось! Достала меня эта сволочонка Орланда до пробуж-дения всех худших качеств! Еще немного – и я начну курить и материться на улице! Эльфийка несколько секунд разглядывала меня, а потом смилостивилась.

– Ладно, уж… Хорошее чувство, давно пора было его растолкать! Прислать к тебе гримера? Я почесала нос.

– А почему бы нет? Я должна произвести хорошее впечатление на этого… верховного волшебника. Лирин улыбнулась и исчезла за дверью.

Я задумчиво перебирала содержимое шкафа. Хотелось выглядеть жуткой очаровательной стервой. А с эльфийскими платьями это было легче легкого. Трудность была в выборе. Глаза разбегались. В итоге я остановилась на длинном серо-зеленом платье, в цвет моих глаз. Длинное, строгое, закрытое – спереди. Сзади у него как раз были два овальных выреза. Один на спине, второй – на попе. Так что трусы под это платье не оденешь. И если стесняешься своего тела – тоже его не оденешь. Дело в том, что у эльфов свое-образное отношение к наготе. Они могут расхаживать голыми где угодно и когда угодно и никто никогда не скажет им, что они нарушают правила приличия. Никто и не заметит и не подумает. У эльфов нагота так же обычна, как и одежда. И это платье считается очень скромным. Какой там вырез! Видели бы вы очаровательный наряд из золотой рыбачьей сети, который как-то раз нацепил на себя Лефроэль. Я вот ви-дела его мельком – и потом час приходила в себя! Почему? Ну, потому! Сетка просто украшала эльфа, но ничего не скрывала. И плавки под этим нарядом тоже не предусматривались. На любом другом он смот-релся бы жутко. Но Лефроэль носил его с таким спокойствием и достоинством! Он мог бы в таком виде появиться и на улицах Москвы. И ему не было бы стыдно. Целый час я потратила на мелкую зависть в сторону Лирин. Повезло же ей такого парня отхватить! Я натянула платье и как раз вовремя. В дверь по-стучали, и вошел молодой эльф со здоровенным чемоданом в руках.

– Под кого гримировать будем? Я улыбнулась.

– Под очаровательную стерву.

– Тогда я могу идти? – польстил мне эльф.

– Может быть я и стерва, но до очарования мне далеко. Но вы же мне поможете?

– Разумеется!

Эльф оказался просто волшебником. Спустя сорок минут из зеркала на меня смотрела женщина, в которой я даже не сразу признала себя. Платье делало мою фигуру тоньше, выше и изящней, глаза отливали зеле-нью, волосы улеглись в сложную высокую прическу, а лицо было так искусно подкрашено, что косметика казалась натуральными красками. Само очарование. Но такая стерва!

Я рассыпалась в комплиментах визажисту, а он – мне и ровно через десять минут я входила в зал связи. Там меня уже ждали Лирин и Лефроэль. Эльфы сидели так, чтобы их не было видно, и смотрели на меня. Я вздохнула, встала в очерченный золотой краской круг – и сломала печать на втором письме. Прямо пере-до мной появилась призрачная фигура верховного волшебника. Отвесила изящный поклон и заговорила:

«Госпожа Тина, я приношу вам свои самые искренние извинения за недопустимые по-ступки моей дочери. Уверяю вас, я никогда не хотел вашей гибели. Более того, я рад был бы учить вас волшебству. Вы невероятно способная и везучая женщина. И к тому же очаровательная. Знаете, я всегда считал, что Ник не заслужил ни вашей любви, ни вашей верности. Не уверен, знаете ли вы, что он изме-нил вам с моей дочерью под действием барутты, но спешу уверить вас, что его душа принадлежит только вам одной. Это вызывает сильнейшую ярость Орланды, отсюда же, из ревности и зависти про-истекают все ее выходки…» Я прищелкнула пальцами.

– Выходки? Сильно сказано. Учитывая, что меня хотели просто прикончить!

« …. поскольку я никогда не желал вам зла, я полагаю, что у нас найдется несколько тем для обсуждения. Госпожа Тина, то есть, я полагаю, к этому моменту уже вэари Тина, не сочтите за труд связаться со мной для прямого разговора не через письмо. Я готов говорить с вами через зеркало, телепатически или просто встретиться с вами в любом удобном для вас месте в присутствии людей, которым вы доверяете. Прошу вас уведомить меня о вашем решении как можно скорее. Со своей сторо-ны заявляю, что согласен на любое место и время разговора, которое вы назначите. Искренне ваш, верховный волшебник».

Я фыркнула и вышла из круга. Мне требовалось несколько секунд на обдумывание и так, чтобы меня ни-кто не слышал. Ну, разве что Лирин с Лефроэлем. И как это я так успела с ними подружиться?

– Интересно, что надо от тебя этому старому скунсу? – начал диалог Лефроэль.

– Я бы не стала так оскорблять животных, – вступила я.

– Медальон, который ты привезла из мира двенадцати дев, – припечатала нас обоих эльфийка.

Я покусала ногти. Медальон. Понятное дело, что он важен. Но чтобы настолько? Да кто помешал ему про-сто прикончить меня и забрать украшение? Что я и высказала вслух. Лирин пожала плечами.

– Тина, ты прелесть и классная девчонка, ты сильна и из тебя получится крутая волшебница, но в теории магии ты полный профан.

– А то я сама не знаю!

– Ты можешь не знать и чего-нибудь еще. Скажем, ты могла, сама не заметив, замкнуть медальон на себя. Например, на свою смерть! Или на свою кровь, что более вероятно. Или просто – на себя. Ярость, знаешь ли, в клочья рвет любые цепи. Ни для кого это не бывает так справедливо, как для волшебников. Именно в ярости даже самый слабый волшебник может натворить такого, что сорок сильных не разгребут. Допус-тим, тебя схватили по приказу Орланды, ты не сомневаешься в том, что это ее приказ, у тебя отобрали ме-дальон и собираются убить, потому что пока ты жива ты будешь представлять для нее угрозу. Что ты бу-дешь чувствовать? Я пинком отбросила длинный подол платья.

– Что? Да то самое!

Даже при одной мысли о подобной ситуации мне стало плохо. Ярость прокатилась по сему телу, горячая, как раскаленная лава, обжигающая и превращающая меня из человека в животное. Комната замутилась красным, или это просто у меня в глазах потемнело?