Book: Рождение героев



Олег Владимирович Маркелов Александр В. Матюшкин

Купить книгу "Рождение героев" Маркелов Олег + Матюшкин Александр

Рождение героев

Кровь Эпама – 1

Олег Маркелов, Александр Матюшкин

Рождение героев

Название: Кровь Эпама. Рождение героев

Автор: Олег Маркелов, Александр Матюшкин

Год издания: 2012

Издательство: Альфа-книга

ISBN: 978-5-9922-1111-5

Страниц: 448

Формат: fb2

Серия: Магия фэнтези - 401, Кровь Эпама – 1

АННОТАЦИЯ

Они стали товарищами, вынужденные искать спасение в бегстве. Но у каждого есть свои тайны и стремления. Сражаясь с порождениями Мрака и распутывая зловещие заговоры, они обретают новых друзей и новых врагов. Они видят, как древние легенды оживают: некоторые, чтобы вселить в сердца страх, а некоторые, чтобы подарить надежду. Не ведая того, они вершат судьбу мира, навсегда изменяя свою жизнь и жизнь многих людей. А Судьба уже бросила за них жребий - стать героями.

Часть первая

Прелюдия

Длинную вереницу однообразных дней, складывающихся в долгие месяцы, жила она в этом богами забытом городке, примостившемся на самом краю королевства. А в начале последнего цикла Горра она и вовсе осталась одна в мрачноватом громоздком доме.

Дядя уехал в Сэмтанг договариваться о новых поставках, и до сих пор от него не было ни одной весточки. Из родного города тоже не приходило никаких известий. Это всеобщее молчание пугало девушку точно так же, как пугала тревожная пустота вечернего дома.

Несколько дней назад Кассандре начало казаться, что за ней ктото следит. То шорохи шагов за спиной, то мелькавший во тьме придорожных зарослей силуэт: ее испуганное воображение услужливо рисовало страшного высокого человека в длинном плаще цвета сумерек. Впрочем, явно она никого не успевала увидеть.

В самый первый день, когда Кассандра заметила пугающую фигуру, растаявшую в вечерней мгле среди деревьев, девушка не придала увиденному никакого значения. Но на следующий день он показался вновь.

И вот уже не прохладой сквозняка, а ледяными костлявыми пальцами сжал сердце необъяснимый ужас, когда темная размытая фигура появилась возле окна гостиной.

– Кто ты? – спросила Кассандра хриплым от испуга голосом, невольно пятясь от окна на пару шагов назад.

Мокрые хлопья снега залетали в открытое окно и, отяжелевшие еще больше от домашнего тепла, сырыми темнеющими отметинами покрывали полированные доски пола. В комнате, несмотря на пылающий камин, стало холодно. Между Кассандрой и окном стоял стол, но девушка не надеялась, что такая простая преграда сможет послужить защитой. Размытая тень шевельнулась и, словно ктото разом высушил запотевшее стекло, обернулась худощавой невысокой фигурой, облаченной в серосеребристый плащ.

– Гость, – ответил он, обходя стол и медленно приближаясь к ней.

– Гость? – переспросила девушка.

Кассандра попыталась отступить к пламени камина, но тело перестало ее слушаться, будто заледенев в мгновение ока. Даже тепла жарко пылающего камина она больше не чувствовала. Только всепоглощающий страх, сломивший волю, парализовавший тело и разум.

Алые блики огня отразились в его глазах, словно сами зрачки открыли путь в огненную бездну. Влетевший в распахнутое окно порыв холодного ветра толкнул тяжелые шторы. Створка окна глухо хлопнула, отгораживая комнату от внешнего мира, и даже огонь в чреве камина вспыхнул еще ярче. Гость на неуловимое мгновение исчез, но тотчас же вновь появился уже возле самой девушки. Кассандра не могла ни закричать, ни пошевелиться от страха, сковавшего своей шелковой паутиной ее сознание.

Его длинные до плеч волосы едва заметно мерцали лунным светом, будто отражая сияние двух лун – братьев Горра, восходящего, как правило, ночью, и Торра, следующего за Оком Увара за горизонт. Это мерцание казалось сейчас еще более призрачным, чем отсветы лун на тяжелой ткани штор. Лишь глаза все так же кровавым пламенем светились во мраке комнаты.

Теперь он стоял настолько близко от Кассандры, что, едва наклонив голову, смог коснуться легким поцелуем ее нежного виска с завитком темных волос. Кассандра смогла лишь вздрогнуть и хрипло вдохнуть, когда ледяные губы коснулись ее кожи. Незнакомец улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы, втянул носом ее запах, наслаждаясь коктейлем из молодости, жизни и страха. Наклонившись сильнее, он, также едва прикоснувшись, поцеловал девушку в скулу, после в плечо. Он двигался плавно и мягко, словно скользящее по коже птичье перо.

Ощущение липкого нечеловеческого страха исчезло. Сменяя его, по всему телу разлилось новое, почти столь же острое ощущение – затопляющего разум блаженства. Кассандра застонала с почти слышимым сладострастием. Гость без видимого напряжения подхватил безвольно осевшую девушку на руки и одним сильным движением положил на стол, словно она весила не больше накидки из невесомой ткани. Склонившись, он не прикасался руками к ее телу, но неудержимое ощущение близости и желания заставили Кассандру выгнуться навстречу, откидывая голову и покрывая весь стол разметавшейся гривой непокорных волос.

Пламя камина притухло, погрузив комнату в полумрак.

«Как хорошо!» – раскаленной жилкой пульсировала в ее сознании единственная зациклившаяся в бесконечности блаженства мысль, когда он наконец коснулся губами ее беззащитно открытой шеи. Никто и никогда до этого момента не дарил ей такого яркого наслаждения. Короткая боль принесла новую волну нестерпимой блаженной истомы, наполнившей все ее существо без остатка. Опустошенная и умиротворенная, Кассандра позволила себе утонуть в последовавшей за фейерверком чувств приятной слабости.

Поцелуй в шею показался навязчиво неприятным. Она не хотела больше ничего, но чужое присутствие не позволяло вновь нырнуть в расслабленную, обволакивающую негой бесконечность.

«Кто он? Я не хочу… Чтото не так…» – Осколки мыслей лезвиями кинжалов вспороли шелк удовольствия. Она попыталась отстраниться, чтобы увидеть лицо незваного гостя, но не смогла – тот крепко держал ее за плечи.

Насытившись, гость отстранился от своей жертвы. Девушка с видимым трудом подняла руку и дотронулась до шеи в том месте, где ощущала тягучую тупую боль. Холодные от слабости пальцы нащупали чтото теплое и липкое. Кассандра поднесла пальцы к глазам, пытаясь рассмотреть то, что их окрасило в такой глубокий темный цвет, но так и не смогла: было слишком темно. Мысли двигались неторопливо, и время для девушки словно замедлило свой бег, оплакивая ее участь.

Рука бессильно упала, слишком тяжелая для того, чтобы держать ее долго. Кассандра попыталась подняться, но и это не вышло.

– Кто же ты? – зашептала она, пытаясь рассмотреть гостя и одновременно прислушиваясь к происходящему внутри нее.

Девушка не видела незнакомца, но явно ощущала его присутствие, ощущала намного яснее, чем тогда, когда стояла на ногах и казалась себе полной сил.

– Твоя смерть близка, – услышала она приятный, но несколько шипящий голос. – Ты умрешь задолго до пробуждения Ока Увара.

Человек в длинном плаще вернулся к окну, но за шаг до подоконника остановился и обернулся к лежащей на столе жертве. Теперь его глаза больше не горели кровавым пламенем, зато по бледному лицу разлился румянец.

– Пусть дух твой познает радость покоя… – словно насмехаясь, произнес он, картинно воздев над нею раскрытую ладонь.

Глаза девушки закрылись, дыхание стихло вовсе, ни одно движение не нарушало ее спокойной красоты.

Он вновь повернулся к окну. Взгляд его растерянно блуждал по небу, затянутому подсвеченными лунами рваными облаками, по городу, укрытому мокрым липким снегом. Камин в комнате погас, оставив свое соперничество с серебристым светом лун, пробивающимся сквозь прорехи среди облаков. Снег больше не падал, но, покрыв тонким одеялом ночной город, тоже добавлял света преобразившейся ночи. Струйки дыма из труб домов тянулись к посветлевшему небу, иногда развеваемые редкими порывами ветра.

В некоторых домах еще горел свет. Изза угла дома на широкой улице, которая лучше всего была видна из окна, показалась темная фигура человека. Он шел неровными шагами, кутаясь в изодранный плащ и пошатываясь – может, от усталости, а может, и от спиртного. Гость не любил пьяных. Их кровь была горькой пародией на настоящую.

Рассвет еще не скоро, но теперь незнакомец не торопился. Он больше всего любил это состояние, когда ощущения мира обострены до предела, но нет мучительной жажды, сворачивающей в спираль все внутренности.

Девушка попыталась вздохнуть, но поняла, что не в силах сделать даже это. Мир перед глазами начал темнеть, и она заскользила в бездонную черную пропасть смерти.

Но вместе с ощущением падения чтото зашевелилось внутри Кассандры. Чтото полное сил и эмоций. Чтото древнее и прекрасное.

Сердце вновь начало свой ход, ускоряясь вместе с ощущением времени. Оно погнало остатки крови по венам, и пульс набатом застучал в висках. Кровь, что осталась, вскипела, и боль захлестнула Кассандру. Мгновения боли возродили ее: мышцы, казалось, вотвот разорвутся, а кости просто лопнут, не выдержав нагрузки. В следующий миг вены взорвались потоками крови.

Выжигающая сознание вспышка ослепила, но тело было гдето вне бушующего пламени Бездны. Кассандра видела бескрайнюю вселенную, неистово опаляющую саму душу, вскипающую потоками бурлящей, словно расплавленная лава, крови. Боль перемешивалась с радостным криком освобождения от уз. Кассандра ощущала силу – не ту, что покидала тщедушное тело вместе с выпитой незваным гостем кровью, а настоящую силу, готовую перевернуть весь мир. Смерть и жизнь закрутились в пестром калейдоскопе, перемешиваясь, открывая путь к новому пониманию себя.

Боль схлынула так же внезапно, как и накатила. Остатки крови вырвались на свободу, и это словно раскрепостило Кассандру. Единственное желание обжигало ее: «Убить!»

Кассандра открыла глаза и медленно повернула голову к стоящему у окна гостю. Она не издала ни звука, но по тому, как вдруг напряглась его спина, поняла – вампир почувствовал, что происходит чтото непонятное для него.

Гость обернулся, и глаза его расширились от изумления.

– Кто ты? – едва слышно выдохнул он, повторяя ее недавний вопрос, и предательски дрогнувший голос выдал его страх.

Страх, совершенно неожиданно накинувшийся на того, кто еще мгновение назад был насытившимся своей жертвой охотником. Страх сменился ужасом – глаза недавней жертвы сияли сейчас желтым демоническим светом, словно наполненные изнутри расплавленным, раскаленным мутным золотом. И этот свет мог принадлежать лишь одним существам во всем Эпаме – Пораженным!

Девушка плавным движением соскользнула со стола. Ее чувства обострились, а рефлексы многократно усилились, позволив видеть и ощущать весь окружающий мир совершенно иначе.

– Как ты смогла?! – проговорил гость, все еще удивляясь тому, что девушка сумела выжить после того, как он выпил большую часть ее крови.

Понимание наконец коснулось светом озарения его сознания. Он должен был почувствовать сразу, как только приблизился. Должен был увидеть, едва только она оказалась в поле его зрения. Ведь вампиры видят несравнимо больше, чем обычные смертные люди.

Гость не успел ни подумать, ни пожалеть больше ни о чем. Двигаясь с невероятной скоростью, едва видимая даже для глаз вампира, Кассандра оказалась совсем радом и сомкнула налившиеся нечеловеческой силой руки на его шее. Гость задергался, буквально теряя рассудок от сковавшего его смертельного ужаса. Но проще было, наверное, ребенку справиться с драконом, чем вампиру разорвать объятия Кассандры.

Красивые губы девушки потрескались, а милые черты лица исказились ненавистью. Волосы покрылись сединой, и вместо ногтей на руках выросли когти, впившиеся теперь в тело незваного гостя, бившегося как птичка в силке.

Кассандра вспорола плоть его шеи, и свежая кровь, которую только что получил вампир, теперь вновь покидала его, унося с собой жизненные силы. Применить способность метаморфа вампир уже не мог, только его руки рвали ногтями плоть бывшей жертвы. Но это сопротивление больше походило на предсмертную агонию. Пытаясь вырваться, он поскользнулся на мокром от крови полу и рухнул навзничь, увлекая за собой Кассандру.

Холодный свет двух равнодушных лун освещал окровавленные тела, извивающиеся на полу остывающей комнаты. Слов больше не было, да и нет им места на нейтральной территории между жизнью и смертью. Лишь хрипы, стоны да шипение вырывающегося из разорванного горла воздуха.

Когда все было кончено, Кассандра встала над поверженным телом ее убийцы. Кровь все еще сочилась из рваных вен девушки и ран, которые умудрился все же нанести отчаянно сопротивлявшийся вампир. Но эти раны нисколько не волновали ее.

Мир вокруг разительно переменился, в то же время оставшись прежним и хорошо знакомым. Мир этот теперь стал намного более ясным и понятным. Тьма пустого дома больше не пугала, как не пугали ни ночь, ни чтото иное в этом мире. Она знала, что стала сильнее. Кассандре предстояло многому научиться и многое понять в себе, но главное, что ощутила она во всех совершившихся с нею переменах, – это то, что весь этот мир теперь может принадлежать ей.

Лежащий у ее ног не был мертв. Убить вампира достаточно сложно, и в смерти своей они горят священным огнем Денмиса, опаляя все вокруг. Она могла легко убить его. Он обессилел и ослаб настолько, что даже самый внимательный взгляд не смог бы заметить в нем жизни, но ей не нужна была его смерть.

Кассандра своим новым восприятием мира видела ту жалкую искру живого, которая еще не позволяла полыхнуть смертельному пламени. Крепко ухватив за отвороты плаща, она резким рывком вздернула бесчувственное тело и швырнула его на стол. Почти так же, как совсем недавно поступил незваный гость, обрекая ее умирать от своего поцелуя.

Вампир был жив, и девушка, словно подчиняясь неведомому призыву своего разума, поднесла кровоточащую руку ко рту монстра. Вампирам нужна кровь? Что ж, она даст ему кровь. Вот только будет ли он рад этой крови?

Первые же капли заставили вампира широко раскрыть глаза, казалось, уже тронутые льдом небытия, и тотчас в их глубинах вспыхнул, возрождаясь, голодный огонь. С яростным клекотом в горле он подался вперед, но Кассандра с усмешкой отдернула руку, вновь схватив гостя за горло, буквально припечатывая его к дереву стола.

– А теперь ты расскажешь, кто ты и что ты со мной сделал, – мягко сказала девушка, отлично осознавая свою силу, которой вампир просто не в силах противостоять.

– Меня зовут Джекарт… Меган… – прохрипел вампир, начиная отвечать на вопросы.

Рука Кассандры была скользкой от крови, но хватка оказалась настолько сильной, что Джекарт не мог даже шевельнуться. За многие годы своего существования в облике вампира он еще ни разу не испытывал такого ужаса. Джекарт всегда успешно избегал слуг Черного Трона, следуя древним знаниям и чувству самосохранения. Он всегда был осторожен и предельно внимателен. Но в этот раз чувства подвели его. Он совершил смертельную ошибку, исправить которую не могло уже ничто. И теперь он с ужасом, близким к безумию, ощущал, как отравленные Мраком капли крови Пораженной обращают его самого в слугу его бывшей жертвы. Неумолимо и неизбежно вампир Джекарт Меган превращался в покорного раба приспешника Мрака.



Глава 1

Дорога во тьме надежды

Уже прошла та пора осени, когда деревья пылают золотыми и багряными красками, а дни все еще остаются теплыми и сухими, словно последнее напоминание о минувшем лете.

Гефорг Нарлинг лениво развалился на скамье и старался не замечать ухабов, на которых то и дело подпрыгивала карета, содрогаясь и скрипя всеми своими составными частями. Пять лет учебы остались позади, уносясь в прошлое со скоростью трясущейся по раскатанному тракту кареты, запряженной четверкой крепких осналийских коней. Но такое приятное для молодого человека событие, как завершение обучения, сейчас вовсе не радовало юного Нарлинга. Напротив, смутная тревога не покидала Гефорга. Пять лет – немалый срок. За это время в родных краях могло измениться все что угодно. И никто не поручится, что эти изменения к лучшему.

От АсАнгела до Дарграда проходил широкий тракт, по которому уже четыре долгих дня Гефорг трясся в карете, останавливаясь лишь ненадолго в придорожных тавернах, чтобы перекусить, да заворачивая к ночи в придорожные гостиницы.

Гефорг расстался с Эйдисом, своим братом, у дверей университета АсАнгела. Эйдис Нарлинг, более склонный к военным наукам и отличающийся жестким боевым нравом, обучался на другом факультете. Гефоргу казалось, что сами боги наделили его всеми качествами, особо ценимыми в воинском деле, поэтому сразу по завершении обучения Эйдис отправился в столицу Дионии – славный город Эртию. Там он рассчитывал поступить на службу к королю Дионии Рамону Бесстрашному. Гефорг же, совершенно не видя своего будущего на воинской стезе, решил ехать домой. Он сам еще не знал, чем будет заниматься, – будущее казалось ему нераскрытой книгой. Скорее всего, станет помогать отцу в торговле. А может, отправится в Ренмаг – знаменитый город на юговостоке королевства, где подпирали небеса башни всех Магических Лож. Там уж точно можно отыскать для себя дорогу к великому будущему.

Молодой человек выглянул в окно кареты, окидывая неторопливым взором пасмурное утреннее небо, постепенно затягивающееся тучами. В редких просветах, едва различимая для невооруженного глаза, виднелась тусклая багровая звезда, появившаяся на небосводе пару недель назад. Гефорг вспомнил, что два мудреца в АсАнгеле, изучавшие движения звезд, предсказывали ее появление уже года три назад, но тогда им мало кто верил.

Впереди показался город. Его темносерые дома становились еще более мрачными в такую непогоду.

Городок, лежащий к северовостоку от Дарграда, назывался Сеибин. Но, несмотря на свои немалые размеры, он не был окружен стеной. Это объяснялось удобным и безопасным расположением. Однако теперь Гефорг заметил, что на въезде в город построили широкую арку со стальными воротами, возле которой караулила смена городской стражи.

Город приближался, разрастаясь, но оставался при этом таким же неприветливо серым в пропитанном влагой и ветром воздухе.

Вскоре карета замедлила ход, и кучер чтото прокричал стражникам. Стража на городских воротах с подозрением и какимто особым тщанием осмотрела экипаж, однако ворота открыли, не требуя ничего сверх обычной меры. Кони, словно тоже мечтая о чистом стойле и добром овсе, бодро внесли карету на промокшие улицы Сеибина.

– Остановимся перекусить, господин? – вопросительно крикнул кучер, обращаясь к Нарлингу со своих козел.

– Нет, Далтон, поехали дальше, – ответил Гефорг, высовываясь в окно. – Мы уже совсем близко от дома. Доберемся – тогда и перекусим и отдохнем.

Кучер вновь плотнее запахнул кожаный громоздкий плащ и поторопил коней. Замедлившая было бег карета вновь полетела по улицам, с шумом разбрызгивая заливающие брусчатку лужи. Тучи наконецто прорвались начавшимся дождем. Тяжелые капли падали на серую мостовую и, разлетаясь брызгами, собирались вновь в ручейки, все больше заливая улицы. Редкие прохожие с угрюмыми лицами хмурыми взглядами провожали карету, а потом торопились дальше, стараясь побыстрее укрыться от непогоды. У Гефорга возникло навязчивое ощущение, что люди чемто напуганы или не на шутку встревожены.

– Да, – пробормотал молодой человек, поймав очередной мрачный взгляд горожанина. – В наше темное время страх живет в каждом.

Атаки Пораженных на приграничные города за последнее время участились. И хоть Сеибин располагался не менее чем в двух днях конного пути от границы королевства, страх перед слугами Мрака и здесь был ощутимо силен.

Многие священники Света проповедовали, что настают времена Заката Эпама, предсказанные в священных писаниях. Они говорили, что появившаяся кровавая звезда – это предзнаменование страшной беды, готовой вотвот обрушиться на смертных.

Выехав через западные ворота, Гефорг увидел, что с этой стороны города спешно ведется постройка широкой каменной стены.

Оставив Сеибин позади, они вновь оказались на просторном тракте. Кучер щелчком кнута над упряжкой приободрил коней, и карета стала набирать ход.

Остаток дня прошел в тягучей полудреме. Однообразная местность, серое небо и ледяные порывы ветра, пытающиеся прорваться в щели между окном и рамой. Дождь лил все сильнее и сильнее, и под его тяжелый стук Нарлинг зябко кутался в теплый дорожный плед. Он уже даже не смотрел в окно, пресытившись унылым осенним пейзажем. Возможно, он сумел бы заснуть, но ухабов на тракте стало еще больше, и карету нещадно трясло.

Одновременно с наступлением сумерек на пределе видимости показалась приближающаяся черной массой кромка леса.

– Армалия Милосердная, дай нам доехать целыми и отведи от нас силы зла, – проворчал кучер импровизированную молитву, коими часто пользуются путники в таких мрачных и пугающих местах.

Дальше тракт пробивался прямо через лес, и чащоба высилась сразу за кромкой утоптанной ленты дороги. А после заката, когда зло пробуждается в дремучих чащах, никому не хотелось находиться под сенью леса дольше, чем это было неизбежно. Будь на то его воля, Далтон, ни на миг не сомневаясь, не сунулся бы сюда на ночь грядущую, а спокойно переждал до утра в уютной гостинице.

Был бы сыт, обогрет, да и утро вечера мудренее, думалось кучеру. Какая беда в том, чтобы приехать в отчий дом днем позже? Но молодой господин в своих решениях ведет себя в точности как его родитель – уж если втемяшилось что в голову, не свернет. Упрямая порода, хоть молодой господин и несравнимо мягче, опасливее и, можно даже сказать, трусливее папаши. Вот младший брат его Эйдис – хоть и приемный сын, но просто вылитый отец… Впрочем, Далтону грех жаловаться на господский норов: уже много лет служит семье Нарлингов – и ни разу не был необоснованно обижен. А уж в услужении молодым сыновьям, куда Нарлингстарший отправил Далтона на время их учебы, и вовсе было вольно и легко. Но учеба Нарлингов в прошлом, и теперь вот этот мрачный, залитый дождем лес окружает со всех сторон. Далтон вздохнул, сетуя на свою судьбу, и еще сильнее натянул на голову капюшонворотник своего кожаного плаща. Больше погонять лошадок нельзя – не ровен час, на какое упавшее дерево налетят или еще какая напасть случится…

Деревья уже сбросили большую часть листвы и теперь гнулись под порывами ветра, раскачивая голыми черными ветвями, словно мистические существа, сошедшие со страниц страшных сказок. А едва ветер стихал на миг, темные стволы по обе стороны дороги превращались в искореженные уродливые статуи. С темнеющего неба низвергались потоки воды, размывая и без того неважную дорогу. В густом и тяжелом воздухе ощущалась напряженность, будто в преддверии бури. В глубине леса, несмотря на проливной дождь, виднелся стелющийся распластанными клочьями туман, а темное небо приобрело свинцовосерые оттенки.

Дорога, проложенная через лес, вела прямым путем на Дарград. Еще недавно Гефорг надеялся засветло оказаться дома, но погода портилась быстрее, чем они с Далтоном ожидали, а теперь и вовсе стремительно темнело.

Остатки призрачного света уходили вслед за Оком Увара за горизонт, и вместе со вступившим в права сумраком изза теней деревьев на Нарлинга нахлынул страх. Каждая тень выглядела шевелящимся во тьме монстром. Гефоргу так и мерещилось, что демоны Мрака, или Пораженные, или иные ужасные монстры готовятся вотвот наброситься из этой тьмы и растерзать любых путников, задержавшихся до темноты на дорогах королевства.

Далтон щелкнул вожжами, понуждая коней двигаться немного быстрее. Дождь на время прекратился, но тучи так и продолжали нависать, давя своей осязаемой тяжестью. Вскоре дорога вырвалась из мрачного леса, и теперь пейзаж сменился полями по обе стороны от несущейся кареты. Гефорг высунул голову в окно, подставив лицо тугому потоку прохладного влажного ветра. Глаза слегка заслезились, но молодой Нарлинг с радостью увидел знакомые с детства окрестности: выкованный искусным кузнецом указатель к городу; тропу, ведущую к речке, куда убегал в детстве от родителей; огромное древнее дерево, стоящее в отдалении и совсем не изменившееся за годы жизни Гефорга…

Настроение у молодого Нарлинга улучшилось, словно последние солнечные лучи этого дня разогнали тоскливый мрак. Следом за настроением улетучились и все гнетущие молодого человека страхи. Гефорг, высунувшись в окно, подумывал – не попросить ли Далтона остановиться, чтобы пересесть к нему. Если бы не недавние мучившие Нарлинга страхи, он бы уже давно перебрался наверх, на козлы. Тем более что они буквально сдружились еще в АсАнгеле. Скорее всего, причиной этому был характер – в отличие от многих других учащихся АсАнгела, Гефорг не считал для себя зазорным общаться с обычными людьми, такими, как, например, Далтон, чей род не принадлежал ни к баронам, ни к дворянам, ни даже к зажиточным торговцам. Да и с незнакомыми людьми молодой Нарлинг быстро умел находить общий язык.

Неожиданно сильный порыв ветра словно специально швырнул в лицо юноши холодные водяные брызги, остужая его недавнее желание покинуть относительный уют салона. Нарлинг втянул голову в плечи, невольно прикрывая окно плотным пологом. Тут же в голове возникло вполне разумное оправдание: возжелай он лезть на козлы – и Далтону придется останавливать карету, помогая ему устроиться наверху, а то и доставать из заднего каретного короба такой же кожаный плащ до пят, в какой был облачен сам. Все это неотвратимо принесет потери времени и отсрочит столь желанное возвращение домой.

Тающее Око Увара, образ которого едва просвечивался через пелену дождевых туч, уже провалилось своим размытым сумерками краем за линию горизонта, когда карета подкатила к пригороду Дарграда. Неприятное чувство, словно дуновение ледяного ветра в зимнюю стужу, накатило на Гефорга, едва городские стены показались изза поворота.

Такие темные и неприветливые.

Глава 2

Холод, подогревающий злобу

Босые ноги ступали по обжигающему темному песку, а жара выжигала, казалось, саму душу. Экраим эль Нарим присмотрелся к песку – тот был багрового цвета.

– Это не песок, – озвучил пришедшее к нему знание Экраим. – Это кровь. Запекшаяся, высохшая кровь.

Экраим поднял глаза и осмотрелся – вокруг, насколько хватало глаз, простирались лишь давно остывшие руины и пепелища костров, в которых угадывались человеческие кости. Он поднялся на холм, и взору его открылось высохшее русло реки. До самого горизонта простиралась пустыня.

Пустыня, в которой песок заменяла кровь.

Жар светила был невыносим даже для эль Нарима, выросшего в южной стране Фиринского Царства. Он поднял глаза и увидел в безоблачном небе черный диск. Экраиму стало трудно дышать. Неестественный ужас сковал его сердце, вырвав короткий крик, больше похожий на стон. Безысходность и отчаяние наполнили его душу. Экраим понял, что его борьбе пришел конец – он проиграл. Все проиграли. Мрак полностью воцарился в Фиринском Царстве. И не только здесь – весь Эпам пал в битве с Мраком. Вспотевшие ладони ослабли, и, чтобы не выронить нож, Экраим крепче сжал пальцы.

– Мрак… – прошептал он, упав на колени в сухую кровь бесконечной пустыни мира, где в небе царило не священное Око бога жизни Увара, а лик проклятого божества Черного Трона.

Свет нечестивого светила, казалось, высасывал из него жизнь, вытягивал душу. Воин собрался с силами и, закричав, рывком поднялся с колен…

Экраим в холодном поту вскочил с кровати, держа в руках кривой, остро отточенный нож. Молния осветила его поджарую фигуру, а громыхнувший следом гром заставил дрожать стекла в окне его комнаты.

– Опять этот сон, – простонал Экраим.

За долгие годы, казалось, можно было привыкнуть ко сну, повторяющемуся вновь и вновь, но каждый раз, когда сон приходил к Экраиму, он не помнил, что когдато уже видел эту пустыню крови. Во сне забывалось все. В памяти был лишь краткий миг происходящего, и ничего более.

В дверь комнаты постучали.

– Эй! Открывай! – прозвучал грубый голос.

Экраим набросил на плечи плащ и откинул засов. На пороге стоял владелец постоялого двора.

– Что у тебя случилось? Ты орал, словно тебя четвертуют, – недовольным тоном спросил хозяин.

– Все в порядке. Мне просто приснился дурной сон, – ответил Экраим, жестом приглашая трактирщика осмотреть комнату. – Непогода. Кости ломит от сырости.

Хозяин заведения мельком оглядел комнату и, не заметив ничего подозрительного, потерял интерес к постояльцу. Бурча под нос ругательства в адрес беспокойных клиентов, он вразвалку побрел к лестнице.

Экраим запер дверь на засов и лег в постель, но сон больше не шел к нему. Он зажег свечу и вновь перечитал письмо.

– Проклятый Нарлинг! – зло прошептал он и начал одеваться.

Строчки письма подгоняли его в путь. Странное чувство, наполнявшее Экраима от воспоминаний прошлого, заставляло его как можно скорее разобраться с этим непонятным делом.

Экраим выехал за ворота Нирда, оставив позади еще один город.

Еще до пробуждения Ока Увара по размытой дождем дороге одинокий странник отправился дальше, на запад. Темное мешковатое одеяние не позволяло даже приблизительно судить о сложении путника, а широкий плащ, ниспадающий опавшими крыльями на круп коня, и вовсе превращал фигуру в нечто призрачное – настолько, что вряд ли можно было определить, мужчина это или женщина.

Утренний холод пробирал до самых костей, и, чтобы отвлечься от изнуряющего разум холода, Экраим вспомнил жаркую родину – Наин. Там ждала его война. Долгая война ради справедливости. Ради мести.

– Ты особенный, Экраим, – твердил ему Осмах дель Порту. – Люди, обстоятельства и даже действия приспешников Истинного Врага в конечном итоге явились теми нитями Судьбы, которыми связал твою жизнь, милый мой мальчик, и мою жизнь Сущий Творец.

Экраим мысленно усмехнулся. Его воспитывали согласно Кодексу Жизни – священному писанию Нахена, или, как его называли в странах Фиринского Царства, Сущего Творца. Но также в него вдалбливали Писания Карающих – книгу пророка Омара. Писания Карающих содержали гимны и литании, которые выучивались воинами и перед битвами наносились на тело. Жестокое учение, которое балансировало на тонкой грани между ересью и догмами Сущего Творца. Но, как бы ни старались его воспитанники, Экраим так и не почувствовал себя частью замысла Белого Трона, созданием Света, кем являлись все верующие Наина, да и остальных двух стран, граничащих с ним, – Уфуром и Рилабаром.

Экраим ненавидел Истинного Врага не потому, что он являлся противником Белого Трона, но изза боли, которую его слуги принесли ему, его стране и людям, бывшим ему близкими и родными.

Экраим вспоминал наставления Осмаха и то, как его учили находить метки Мрака на теле приспешников Таллара или Десидо. Как он впервые увидел чуждые всему Светлому демонические глаза Пораженных, горящие изнутри неприятным желтым светом.

Когда эль Нарим размышлял о Мраке, из глубин подсознания поднималась лишь жажда мести. Она звала назад, на восток. К дворцам, построенным на берегу великой реки Лиаг…

Утро незаметно перешло в полдень, когда Экраим промчался мимо странной компании – взлохмаченный старик кричал на солдат, охранявших повозку. Эль Нарим гнал коня вперед, а полдень начал сменяться сумерками. Тоскливая дорога тянулась через чащобу прямой грязной лентой. Лес, с обеих сторон темной стеной вздымающийся в вечернем полумраке, мрачный и тяжелый, словно каменные стены ущелья, отступил от тракта, и на севере стали видны Мертвые Горы.

Эль Нарим остановился и спешился. Из леса вытекал глубокий ручей и скрывался под каменным мостиком впереди дороги, чтобы затем появиться и исчезнуть в противоположной стороне леса. Экраим окунул голову в глубокий ручей кристально чистой обжигающехолодной воды и встряхнул волосы, чувствуя быстрый прилив сил. Вновь наклонившись к воде, он сделал несколько больших глотков, впуская бодрящую свежесть внутрь себя. Леса этой страны были для него чудом, которое постигалось не сразу. Того, кто привык жить в степи, на которую наступают пески пустыни Шакхи, буйная растительность Срединных Королевств вводила в замешательство. Вода, бьющая прямо изпод земли; причудливые звери, разгуливающие по лесным тропам.



Мощный далекий рев заставил Экраима резко обернуться. На фоне серого неба он увидел над лесом приближающийся силуэт красного дракона. Эль Нарим поспешил схорониться под сенью деревьев. В своих когтях дракон нес чтото похожее на повозку или фургон. Конь раздраженно зафыркал, но Экраим тихим голосом успокоил его. Алый дракон повернул в сторону Мертвых Гор и вскоре скрылся в темных пиках.

Ветер толкнул странника в спину, будто напоминая о том, что надо торопиться. Экраим бросил последний взгляд на горы, среди которых скрылся дракон, и мягким, но стремительным движением заскочил в седло. Тронув пятками круп лошади и отпустив поводья, он послал животное медленным галопом.

С небес полил дождь. Холодные мелкие капли вонзались в лицо и руки – единственные открытые части тела. Шерстяной плащ намок, а глубокий капюшон слетел на затылок, открыв смуглое, непривычное этим краям лицо с темными глазами и суровыми морщинами. Тонкие и хищные черты лица гармонировали с его неуловимым языком тела – плавными и точными движениями.

Смуглолицый странник изрыгнул проклятья и поклялся при возможности обзавестись просторным кожаным плащом, под которым можно не бояться ни дождя, ни ветра. Чем дальше на северозапад он продвигался, тем сильнее портилась погода. Холодные ветра, дожди и отсутствие солнца утомили его, заставляя все чаще обращаться мысленным взором к своей родине.

Экраиму не привыкать было передвигаться по вражеской территории – а именно такой территорией он считал земли Срединных Королевств. Неотданный долг и желание уничтожить зло, порожденное Истинным Врагом, гнало его в городишко на окраине королевства Дионии.

Продвигаясь из города в город, Экраим удивлялся, как люди могут жить на этой земле. В постоянном холоде, постоянном страхе перед Истинным Врагом. На родине Экраима тоже была несправедливость: жестокие нагиры – советники Наместника, жадные ростовщики, но справедливость восстанавливалась если не мирным путем, то кровью.

Диония не граничила ни с одной из стран Фиринского Царства, и Экраиму пришлось пересечь несколько королевств, прежде чем попасть в саму Дионию. Последнее королевство, которое проезжал эль Нарим, называлось Бария. Имея территорию большую, чем Диония, Бария пребывала в сильном упадке. Страх перед Пораженными, а также жестокость короля и его вассалов привели к тому, что в Барии начались народные волнения. Однажды Экраим даже стал свидетелем восстания. Крестьяне, находящиеся под властью какогото деспота, подняли бунт и сожгли замок лорда, повесив всю его семью на центральной площади деревни.

Банды разбойников шныряли по дорогам королевства. Правители земель оказались настолько разрозненными, что даже чужак, коим был Экраим, видел, насколько бесполезно было бы пытаться исправить положение.

Временами он вспоминал о том, что в его стране до сих пор идет гражданская война. Как же он мог оставить все это?.. Но неоплаченный долг подгонял его вперед. Как только Экраим разберется с этим, то сможет вернуться на родину, чтобы продолжить сражаться ради мести, ради своей страны, против тех, кто продал свои жизни Истинному Врагу и отравляет души истинных верующих ложными идеалами.

Он двигался вперед, вновь и вновь, словно заведенный. Временами с его губ срывались проклятия в адрес Нарлинга.

Неожиданно Экраим осадил коня, ощутив чтото в вечернем густеющем воздухе – выработанное с годами чутье на опасность заставило его опрокинуться на круп коня. И в тот же миг, одновременно с его движением, из темноты леса едва видимым росчерком ударила стрела. Чуть коснувшись оперением груди запрокинувшегося всадника, она исчезла в зарослях с другой стороны дороги. Тут же с разных сторон зазвучали яростные крики выпрыгивающих из засады разбойников. Стрелок, который должен был без шума и пыли ссадить задремавшего путника с коня, промахнулся. Но с численным перевесом, который имели полтора десятка бандитов по сравнению с однимединственным странником, можно было смело бросаться в лобовую атаку. Это ведь не карета под прикрытием нескольких воинов. Здесь главное – не дать путнику ускакать на своем коне.

Сразу несколько человек бросились на дорогу перед конем, размахивая оружием, среди которого были в основном палицы, топоры да копья. Конь поднялся на дыбы, норовя ударить копытами нападающих. Всадник не старался удержаться в седле. Напротив, раздувшийся от резкого движения плащ будто превратился в крылья – путник прыгнул с коня в сторону двоих ближайших разбойников. Оставшийся без седока конь испуганно умчался прочь по темной дороге. Экраим сомневался, что сможет потом отыскать этого пугливого коня, которого он совсем недавно купил на одном из постоялых дворов Пуатрока. Но задумываться об этом теперь было совершенно некогда. Темная ткань скрыла стремительные, как укус кобры, движения, и только тусклое мерцание необычного кривого меча объяснило, отчего это оба нападавших вдруг мешками рухнули в дорожную пыль, щедро орошая ее кровью.

– Вон он! – завопил ктото, бросаясь к путнику с занесенной над головой палицей.

Путник взмахнул свободной от меча рукой, и крик оборвался вошедшим по самую рукоять в горло крикуна тонким кинжалом. Едва не забрызгав Экраима своей кровью, бандит еще не успел упасть, а смуглолицый путник уже скользнул в самую гущу набегающих врагов, вопреки всякому здравому смыслу забрасывая кривой клинок в заплечные ножны. Он буквально бежал, умудряясь при этом раскачиваться из стороны в сторону, увертываясь от направленных в него копий. Казалось, что он танцует странный тягучий, но в то же время стремительный танец, размахивая руками. Но только после того, как один за другим четверо разбойников подняли дикий вой, совершенно необъяснимым образом потеряв конечности и иные части тел, остальным стало ясно, что чтото не так.

Теперь они не спешили наброситься на страшного путника хаотично, как раньше. Они окружили его, оставаясь на почтительном расстоянии, выставив перед собой копья и рогатины. Один из разбойников – видимо, как раз тот, кто стрелял из кустов, – опять взялся за лук. Экраим не стал ждать – плащ вновь, словно распахнутые темные крылья, взмыл вверх, скрывая контуры стремительной фигуры. Стрела прошила прочную ткань насквозь, не причинив вреда путнику, зато позади ктото удивленно вскрикнул, получив ее прямо в грудь. Смертельно раненный бандит крутанулся и плашмя упал на дорогу.

За четыре шага до лучника, который уже наложил вторую стрелу на свой лук, путник вновь размашисто взмахнул рукой. В сером свете уходящего дня мелькнула тонкая серебристая нить, перечеркивая замершего стрелка. Тетива лопнула. Рог лука с деревянным стуком упал вместе с выпавшей из разжавшихся пальцев стрелой под ноги лучника. Туда же скатилась его голова, начисто срезанная тонкой нитью. Прежде чем упасть, безголовое тело еще какоето время стояло на ногах, выплескивая из обрубка шеи тугие струи темной крови.

– Это маг! – завопил ктото из разбойников, испуганно пятясь в сторону леса.

– Ну так убейте мага! – истерично закричал стоящий в отдалении громила, по всей видимости главарь.

Экраим, усмехнувшись, молча кинулся в атаку. Они были не так уж и далеки от истины – охранные заклинания, выжженные магией на его лице и руках, придавали ему дополнительные силу и скорость. Впрочем, для такого сброда, из которого состояла банда, и его собственных сил воина было более чем достаточно.

Эль Нарим вновь выхватил изза спины кривой меч, а во второй руке появилось тонкое длинное жало еще одного кинжала. Уклонившись от брошенного в него копья, странник увел в сторону удар крестьянского топора и тотчас вогнал в брюхо его хозяина клинок кинжала, вздергивая его снизувверх. Спустя мгновение дымящиеся внутренности вместе с потоком крови вывалились в грязь. Толкнув плечом выпучившего от боли глаза разбойника, он подхватил брошенное кемто копье и, подавшись всем телом, мощно метнул его в отступившего почти к самой обочине врага, назвавшего его колдуном. Бросок оказался настолько сильным, что копье, пробив тело насквозь, вышло со спины.

Из всей банды грабителей остались только четверо. Теперь, панически озираясь по сторонам, они беспрестанно ругались, пытаясь отогнать страх и вернуть решимость. Но как вернуть эту решимость, если вокруг лежат изрубленные на куски десять товарищей, а на ужасном незнакомце нет, похоже, ни единой царапины? И даже лица его никто из пока еще живых четко не разглядел.

– Уходим! – заорал здоровяк.

Экраим, перехватив кинжал правой рукой, метнул его в главаря бандитов.

Разбойник едва успел отшатнуться – клинок вспорол ему щеку, порвав рот, и вонзился в стоящее рядом дерево.

Явно не человек попался им в этот черный день. Видимо, силы Света решили покарать их за все загубленные души, нашедшие свой покой на этой лесной дороге. Трое разбойников, подхватив своего главаря, кинулись в лес, теряя на бегу оружие и боясь даже обернуться назад. Ветер шелестел листвой, но разбойникам казалось, что это страшный незнакомец настигает их на своих черных крыльях.

Экраим молча смотрел вслед ломящимся через чащобу беглецам. Подойдя к дереву, он рывком выдернул кинжал и спрятал его под плащом. Он не собирался гнаться за ними – нет смысла в убийстве ради убийства. Его жизни больше ничто не угрожало. Беглецы не прихватили с собой ничего из принадлежащего ему. Никто не заплатил ему за их смерть. А главное – эти жалкие разбойники не были преданными слугами Истинного Врага. Достаточно много доводов в их пользу. А значит, они могут жить до тех пор, пока не произойдет чтото из перечисленного. Тем более что ему еще необходимо почистить свое оружие и осмотреть трупы врагов – возможно, повезет разжиться чемто полезным, а странник не должен брезговать такой возможностью облегчить свой путь.

Лес отступил, и впереди распластались поля. И хоть Диония не была самым большим королевством из всех, эль Нарим отлично понимал, что шагать ему еще много дней, если он не обзаведется новой лошадью.

Экраим буквально своей шкурой ощущал, как осень готовится превратиться в зиму. Даже за время его сравнительно недолгого путешествия по этим краям нельзя было не заметить, как дни становятся все короче и дождливее, а ночи длиннее и холоднее. Он поплотнее закутался в плащ, пытаясь согреться.

Обчистив карманы убитых, он нашел немного денег, которых должно было хватить и на ночлег, и на нового коня, поэтому сами по себе эти трудности его нисколько не смущали. Но другой враг постоянно теснил его, не зная устали, – время, с которым никто не в силах был совладать.

Уже стемнело, когда эль Нарим, промокший, замерзший и голодный, добрался до города, раскинувшегося на черной скале. Массивный виадук соединял дорогу и городские ворота. Экраим успел пройти в город до закрытия ворот и, спросив у стражников, где находится ближайший постоялый двор, прямиком двинулся в указанном направлении.

Бревенчатые стены постоялого двора, находившегося недалеко от ворот, хранили тепло, о котором так тосковал смуглый странник. Висящие на стальных цепях лампы с масляным фитилем внутри давали тусклый желтоватый свет. Тепло, запахи готовящейся пищи, тихий шум и разговоры окутали Экраима и словно втянули внутрь трактира. Эль Нариму хотелось сесть поближе к пылающему в камине огню, но он предпочел дальний угол возле стены. Тень от лестницы на второй этаж накрывала и место, где стоял стул, и часть стола. Он же, расположившись именно здесь, мог отлично видеть и контролировать как все помещение, так и входную дверь.

Возле камина разгорелся спор – седовласый гном спорил с рослым варваром. За соседним столиком какойто посетитель получил звонкую оплеуху от служанки. Мужчина поднялся, возвысившись над ней на целую голову, но тут Экраим увидел, как девушка вытащила блестящее лезвие из кармана фартука, и мысленно усмехнулся.

Еще одна служанка подошла к Экраиму, и тот попросил принести вина и жареного мяса с лепешкой хлеба. Кивнув, девушка ушла собирать заказ, а Экраим вернулся к наблюдению за служанкой, которая к тому времени с помощью ножа убедила мужчину сесть на место. Экраим проследил взгляд мужчины и понял, что того привело в чувство вовсе не созерцание миниатюрного клинка в хрупкой руке девушки, а вид человека за стойкой. Явно уже в годах, этот мужчина был массивен, будто буйвол, и походил сложением на горного тролля. Но, как и положено хозяину заведения, он не проявлял излишней враждебности к посетителям – увидев, что проблема исчерпана, прислонил огромный молот обратно к стене и возвратился к разливанию для гостей вина и эля.

Экраим растянул губы в улыбке – девушка, которую он принял за служанку, скорее всего, была дочерью хозяина заведения, того самого здоровяка за стойкой. И, судя по тому, как легко и хватко держал этот мужчина тяжелый боевой молот, можно было понять, что за свою жизнь он явно занимался не только делами постоялого двора. Клиент не стал ввязываться в драку – умно с его стороны и достаточно для хозяина, чтобы вновь со всем радушием потчевать этого же образумившегося гостя ужином.

Служанка принесла блюдо с заказанной едой и большой кружкой вина. Экраим расплатился и с наслаждением принялся за пищу. Жареное мясо, на вкус странника немного жестковатое и недостаточно острое, было еще горячим и сочным, в отличие от кусков вяленого, которыми питался эль Нарим последние несколько дней. Спор гнома с варваром быстро затих, и они разошлись по комнатам, высокий мужчина, получивший пощечину, допил остатки выпивки и, грохнув кружкой о стол, тоже отправился спать.

Экраим дождался, пока все посетители разойдутся, затем подошел к уснувшему прямо за стойкой хозяину и договорился о цене за нового коня. Лишившись почти всех денег, эль Нарим направился в выделенную ему комнату, чтобы забыться коротким сном.

Утром, вновь укутанный в свой бесформенный балахон, он уже мчался на новом коне дальше на север. До цели оставалось совсем чутьчуть. Смуглолицый странник гнал коня по раскатанному тракту. Еще несколько дней пути – и он настигнет того, кого ищет.

В пути Экраим старался объезжать сторожевые посты и патрули, а когда оказывался на улицах городов, спешивался и передвигался очень медленно, стремясь не привлекать любопытных глаз. Это уже было у него в крови – чем меньше тебя видят, тем легче достичь цели.

– Как же надоело мерзнуть, – пробормотал Экраим, еще раз отмечая, что нужно обзавестись кожаным дорожным плащом с глубоким капюшоном, какие весьма популярны в этих слякотных странах.

Сам по себе холод не мог нанести его закаленному сильному телу какойнибудь вред, но вся эта совершенно чуждая ему погода вселяла в его сердце легкую грусть по далекой родине.

По широкой дороге Экраим к ночи добрался до какойто брошенной деревушки, жители которой, по всей видимости, в спешке покидали свои дома. Заночевав в одном из домов, с рассветом эль Нарим отправился дальше и уже к полудню добрался до Сонды.

Городок оказался достаточно крупным, и Экраим решил запастись провиантом перед последним рывком. Эль Нарим обратил внимание, что улицы безлюдны, многие магазины закрыты, а окна домов зашторены черной материей. Проходя центральную площадь города, Экраим увидел несколько десятков человек, стоящих вокруг инквизитора в черной рясе.

– Пораженные! – громким голосом предупреждал инквизитор. – Существа, больные телом и душой! Они вознамерились завладеть этим славным городом! Они отравляют колодцы и убивают наших детей!

– Посторонись, странник, – услышал Экраим за спиной приглушенный голос.

Эль Нарим отошел и пропустил три повозки, накрытые парусиной. Грязная ткань укрывала трупы людей. Несколько священников сопровождали мрачную процессию, вознося молитвы Денмису за умерших.

– Беги из города, странник, – сказал проходивший мимо него жрец Денмиса.

– Порча предавшихся Мраку въедается в души и плоть! – продолжал вещать инквизитор. – Мы должны убивать каждого, на ком обнаружится Метка Мрака…

Экраим направился прочь от площади. Впереди его ждали цель и долг, который он должен заплатить, уничтожив зло. Мысль о неудаче даже не приходила в голову наемнику. Он был слишком хорошо обучен отнимать жизнь и имел в этом огромный опыт кровопролитной войны, которая до сих пор уже лет тридцать шла на его родине.

Со дня нападения бандитов погода некоторое время стояла ясная, и на небе была видна багровая звезда, которая с момента начала путешествия эль Нарима заметно увеличилась. Но теперь, взглянув на небо, Экраим увидел, как тучи опять заволакивают небосвод.

Будет дождь…

Экраим вновь процедил проклятия в адрес Нарлинга и неспешно вышел за ворота городка, неторопливо забрался на коня и нарочито медленно двинулся по дороге. Впереди его ждал небольшой городишко Дарград, которому некогда пророчили стать крупным торговым центром. Такие пророчества родились потому, что город этот расположился на Южной Тропе – древней дороге, построенной еще гномами, и дорога эта соединялась с Ларийским Трактом. Южная Тропа брала свое начало от пограничного города гномов НаргоОрд, и жители Дарграда надеялись, что их город станет местом, где гномы и люди будут вести общие дела.

Однако торговым центром Дарград так и не стал – гномы, игнорируя его, возили свои товары прямиком в Ливинкрон, крупный город, стоящий на пересечении двух дорог. В нем появилась даже довольно большая гномья община.

Но именно Дарград был целью путешествия Экраима, поэтому, как только эль Нарим отъехал на достаточное расстояние от ворот Сонды, он вновь пустил коня галопом, надеясь через несколько дней наконец прибыть в злополучный городок в этой холодной и неуютной для него стране.

Глава 3

Погибель из сумрака алчности

Молодой паренек прятался в тени, наблюдая за дверью таверны. Масляные фонари давали немного света, и можно было не опасаться, что какойнибудь прохожий его увидит. Осторожность – это первое, чему вор, а парень был именно вором, учился на улицах города.

«Уже так поздно, – думал паренек. – И холодно. Нормальные люди сидят дома, но только не ливинкронцы. Нет! Этим надо до самого утра заседать в тавернах! Но ничего, рано или поздно ктонибудь обязательно выйдет оттуда в таком состоянии, что можно будет незаметно залезть к нему в карман».

Но хоть парнишка мысленно и жаловался на прохладу осенней ночи, теплая одежда достаточно хорошо предохраняла его от холода, а капюшон короткого плаща мышиного цвета надежно скрывал его лицо. Наблюдая за улицей, паренек поигрывал небольшим тонким ножом. Таким ножом не убьешь, но зато им удобно срезать кошельки. Некоторые воры предпочитали заточенную по краям монету, которую можно в случае опасности незаметно выронить в пыль, избавляясь от орудия преступления. Но пареньку казалось, что с таким ножом он выглядит намного более серьезным и взрослым.

Дверь таверны с грохотом распахнулась. Изнутри донеслись звуки музыки, смех и пьяная ругань. Юный воришка насторожился. Выйдя из таверны, мимо него тяжело протопали двое громил, завернутые в меха и подпоясанные широкими кожаными ремнями, на которых висело оружие.

«Варвары, – смекнул парень. – К таким лучше не соваться – пришибут насмерть и не заметят». Он остался терпеливо дожидаться на месте.

Ожидание тянулось долго, хотя времени прошло не так много. Наконец в дверях таверны появилась еще одна компания из трех юношей, одетых в яркую дорогую одежду. Паренек вновь подобрался, предчувствуя неплохую наживу. Вот такие богатенькие подвыпившие повесы зачастую становились жертвами воришек, только начинающих свое восхождение в воровской гильдии. Лучшего сложно было даже желать – молодые и неопытные, эти щеголи прожигали деньги своих родителей. У них и монеты никогда не переведутся в карманах, да и реакция не такая быстрая, как у воинов или торговцев. Парень поудобнее перехватил пальцами свой нож с тонким лезвием и подался из тени.

Но едва он успел сделать первый шаг, как за спиной прозвучал тихий насмешливый голос:

– Тебя уже заждались в застенках городской тюрьмы. Давай, не робей и окажешься там еще до утренней зари.

Юноша обернулся, но проглотил ругательства, которыми уже готов был наградить шутника.

– Элейн! – шепотом воскликнул парень. – У меня чуть сердце не остановилось! Нельзя так подкрадываться к людям! Или ты меня убить хотела?

На то, чтобы сдержать эмоции и говорить почтительно, у парня было две причины – девушка, стоящая перед ним, находилась в гильдии на более высокой ступени. А гильдия для любого городского вора значила очень много – она контролировала весь организованный преступный мир Ливинкрона. Но, пожалуй, как раз эта причина была наименьшей из двух. Главное заключалось в том, что он, как и добрая половина молодых ребят в гильдии, был безответно влюблен в нее. Невысокая стройная девушка с задорной улыбкой и большими голубыми глазами умела очаровать любого мужчину. Она знала, насколько привлекательна, и не задумываясь пользовалась этим своим природным даром.

– Наал! Передумай, пока не поздно, – улыбнувшись, посоветовала Элейн. – Эти кошельки тебе не по зубам.

Компания юношей тем временем остановилась, о чемто оживленно споря. Один из них размахивал руками и готов был уже уйти, но другой одернул его, и они продолжили разговор уже более спокойно.

– Ты что тут делаешь, Эли? – спросил Наал девушку.

– То же, что и ты. – В голосе Элейн послышалась насмешка. – Помогаю стражникам собирать подати.

– Я первый пришел на это место! – прошептал парень, опасаясь, что девчонка хочет прогнать его отсюда, а он просто не сможет дать ей отпора.

– Конечно. Я не планировала оспаривать твое право на угол в камере, – ответила девушка. – Так что ты можешь меня не слушать. Место в городской тюрьме ждет.

– Да эти пьяные франты даже не заметили бы меня! – упрямо возразил Наал.

– Нуну, – хмыкнула девушка. – Ты не приметил разве, что они вовсе не пьяны?

– Они же вышли из таверны, – неуверенно проговорил парень, озираясь в ту сторону, где стояли спорщики.

– Ты действительно такой умный или умело прикидываешься? – с удивлением прошептала девушка. – Ты не можешь отличить пьяных от трезвых – и при этом всерьез собрался подрезать у них кошельки? Да при такой смекалистости ты даже до тюрьмы не доживешь. Они зарежут тебя в этом же переулке, и все дела.

Наал недоверчиво посмотрел на Элейн. Одетая в простое серое платье, девушка выглядела потрясающе. Темные волосы спадали ей на плечи, а глаза блестели озорством.

– Ладно, – сжалилась девушка над молодым вором. – Смотри и мотай на ус. Хотя усовто у тебя еще и нет. Учись, чтобы дожить до усов.

– Помогите! – вскрикнула Элейн не настолько громко, чтобы перебудить всю округу, но достаточно для того, чтобы быть услышанной стоящими возле дверей трактира.

Выскочив из темноты переулка, воровка в несколько стремительных шагов оказалась рядом с удивленно примолкнувшими щеголями. Бежала она явно мимо них, совершенно не рассчитывая на поддержку, и затравленно озираясь в темноту переулка. Но в шаге от стоящей троицы девушка запуталась в подоле и со всего маху рухнула на мостовую. Совершенно инстинктивно двое из юношей подались в ее сторону, а один из них еще и подхватил девушку под руку, не дав ей разбиться о булыжник мостовой. Ткань подола явственно затрещала, разрываясь, а беглянка, в свою очередь, ухватившись за протянутые к ней руки, буквально повисла на своем спасителе.

– Простите меня, господин, – испуганно залепетала она, торопливо поднимаясь на ноги и стараясь прикрыть руками разорванный до самых колен подол. – За мной гнался какойто страшный человек. Простите меня.

Девушка смущенно склонила голову и бегом поспешила прочь, через мгновение скрывшись за углом.

Наал, завороженный, смотрел из тьмы переулка, как Элейн ловко обчистила одного из трех щеголей. Он решил задержаться и увидеть выражение лица этого самоуверенного богатенького сынка вельможи, когда тот обнаружит пропажу.

– А она хорошенькая, – сказал оставшийся, в отличие от товарищей, неподвижным.

– Да, точно, я тоже заметил, – согласился второй и, повернувшись к третьему, хлопнул его по плечу. – Тебе, Генрих, стоило немедленно получить с нее благодарность за спасение. А теперь – ищи ветра в поле.

– Согласен, оплошал, – усмехнулся тот, которого назвали Генрихом, и вдруг, изменившись в лице, захлопал себя по поясу. – Проклятье! У меня пропал кошель!

– Чертовка! – захохотал первый, хлопая в ладоши. – Полагаю, в твоем кошеле было немало серебра. Я не видел еще ни одной девки, которая стоила бы столь дорого!

Генрих вдруг растопырил пальцы, словно только сейчас впервые увидел свою руку.

– Что с тобой! – встревожился второй, с удивлением глядя на товарища.

– Перстень! – прорычал Генрих, протягивая руку с растопыренными пальцами к своим товарищам. – Она сдернула у меня с пальца наш перстень.

Веселость словно ветром сдуло с обоих собеседников Генриха, а лица их стали мрачнее тучи.

– Мы должны отыскать ее, не поднимая лишнего шума, – хмуро произнес Генрих. – И я уверен, что мы сумеем эту проблему решить…

Наал понял, что настало время уходить, и, растворившись в тенях переулка, оставаясь незамеченным, прибавил шагу, надеясь нагнать девушку.

Элейн отлично ориентировалась в Ливинкроне и даже во тьме неосвещенных улиц безошибочно шла к своему дому. С самого детства она жила на улицах этого города, воспитанная вором.

– Эх, Глоар, – вздохнула девушка, бредя по неосвещенной улице. – Мне тебя не хватает.

– Ты чтото сказала про Глоара? – раздался впереди голос Наала, довольного тем, что смог не только догнать Элейн, но еще и остаться до последнего мгновения незамеченным ею.

Паренек оставил угол, за которым скрывался, и пошел рядом с девушкой.

– Ничего особенного, – ответила Элейн. – Я скучаю по нем.

– Он был самым лучшим главой гильдии, – согласился парень. – Жаль, что он умер. Он, наверное, хотел, чтобы ты заняла его место?

– Не говори глупостей. Никогда еще девушка не становилась главой гильдии. Анкланг хороший глава гильдии, хоть и несколько вспыльчив и сумасброден, – решительно возразила девушка, борясь с зевотой. – Спать охота – жуть как. Я с прошлой ночи не отдыхала и сейчас едва ноги волоку.

– Что же ты делала? – хитро усмехнулся Наал.

– Не твоего ума дело, – отрезала девушка. – И вообще – тебе разве не в другую сторону?

– Я к Норилу, сегодня у него заночую, так что нам по пути.

Они шли в Трущобы – старую часть города. Туда, где когдато стояли дворцы и великолепные дома знати, а улицы были выложены каменными плитами, а не булыжниками или брусчаткой. Трущобы появились полсотни лет назад, в Год Смертного Грешника, когда внезапная атака варваров с Равнин Страха на Ливинкрон изменила город. Они пришли, чтобы грабить и убивать, и им удалось сделать и то и другое. Три города Дионии вынуждены были возрождаться из руин, и одним из этих городов был Ливинкрон. Помимо города, набег варваров изменил и его жителей. Страх вселился в сердца горожан.

Множество людей погибло. Целые кварталы оказались разрушенными, и власти приняли решение – вместо того чтобы восстановить то, что было разрушено, отстроить город вновь. Трущобы с тех пор облюбовали воры и нищие. Город за какихто десять лет вновь стал сияющим оплотом цивилизации на окраине одного из самых известных государств среди Срединных Королевств.

– Знаешь, – признался вдруг Наал. – Если бы я не знал, что ты делаешь, ни за что не подумал бы, что ты упала специально. Я даже испугался, что ты расшибешься. Лучше тебя никто не смог бы этого сделать.

– Пустяки, – отмахнулась девушка, но по мимолетной улыбке было заметно, что эта наивная похвала не оставила ее равнодушной. – Просто тебе еще надо многому научиться. А потом… не забывай, что девушке легче играть в такие игры. Тебе руки никто бы не протянул, и ты расшиб бы нос о мостовую.

– Все равно ты была великолепна, – улыбнулся Наал, отлично догадываясь, какова была бы реакция этих щеголей, если бы он так вот бросился к ним в объятия. – Да уж, мне бы точно не протянули руки. Скорее, пнули бы вдогонку.

Элейн усмехнулась в ответ, представив эту картину.

– Они, кстати, сильно расстроились насчет кольца, – сказал Наал, обратив внимание, что Элейн теребит своими тонкими пальцами золотое кольцо, так легко сдернутое с пальца богатенького сынка в тот самый момент, когда она всем телом повисла на его руках.

Чтобы не потерять перстень на бегу, девушка сразу надела его на свой палец, и теперь Наал невольно привлек к нему ее внимание.

– Пусть. У них кольцом больше, кольцом меньше… – отозвалась Элейн, зевнув. – Сильно расстроились, а завтра забыли.

– И много у него оказалось в кошеле? – поинтересовался паренек.

– Не знаю, – честно призналась Элейн. – Я никогда не считаю добычу сразу. Только когда прихожу домой. Вот окажусь у себя – там и посчитаю. Но чувствую, что в этот раз отложу для Анкланга приличную долю гильдии.

– Мне, кстати, этот Анкланг на самом деле не нравится, – шепотом сказал Наал, оглядываясь во тьму улицы, словно ктонибудь его мог услышать. – Говорят, что он предложил всем членам гильдии срезать мочки ушей. Как же потом работать, когда все будут знать, что ты вор?!

– Ну да, это перебор, – согласилась Элейн. – У него бывает. Но в основном он вполне нормальный. Может, слишком много покурил черного лотоса?

Элейн говорила в голос, не опасаясь, что ктонибудь из шпионов Анкланга передаст главе гильдии ее слова. Глоар еще в бытность вором, но не главой гильдии, взял Элейн под свою опеку, после того как ее родной отец погиб от руки бандитов на одной из пограничных дорог Дионии. И авторитет Элейн как дочери Глоара, ставшего впоследствии главой гильдии, а также отношение к ней старших воров позволяли девушке без опаски за свою жизнь критиковать нынешнего главу.

– А правда говорят, будто ты дочка рыцаря? – спросил неожиданно Наал после затянувшегося молчания.

– Врут! – резко ответила девушка.

– А мне Норил говорил, что ему сказал…

– Я же тебе сказала – врут! – холодно повторила Элейн.

Наал притих, оставив расспросы, и остаток пути они шли молча. Элейн помнила своего отца. Он действительно когдато был рыцарем. Его небольшой замок находился вдали от шумного Ливинкрона. Она жила там со старшим братом. Но отец, хоть и любил своих детей, однако так и не смог оправиться от смерти супруги. И без того малое наследство стало таять как дым, когда отец начал топить свое горе в вине. После его смерти и вовсе все наделы и замок отобрали за долги.

– До завтра! – помахал Наал девушке рукой, и темнота ночных Трущоб мгновенно поглотила его.

Девушка не любила вспоминать свое прошлое: как ушел, чтобы больше не вернуться, их отец; разлуку со старшим братом, защищавшим ее до последнего, пока какието монахи не забрали его. Старый знакомый ее отца Глоар забрал Элейн в Ливинкрон и, воспитав как собственную дочь, научил всему, что умел сам. Иногда, размышляя о прошлом, Элейн удивлялась – что могло связывать рыцаря и вора? Но ответа на этот вопрос дать было уже некому.

Каменный покосившийся дом встретил свою хозяйку остывшими комнатами и темнотой. Элейн, не зажигая свечей, затопила камин, а после этого скинула сапоги и плащ. Быстро разгоревшееся пламя согрело небольшую комнату. В котелке закипела вода, и девушка заварила большую щепоть из сбора трав, который привез друг Глоара из Алорна – королевства на северовостоке.

Глотая густой и душистый отвар из трав далекой страны, Элейн мечтала, как однажды сама отправится путешествовать. Мысль о том, чтобы уйти из Ливинкрона, пришла ей в голову давно, но до недавнего времени она не стремилась воплотить свои мечты в реальность. В первую очередь Элейн не хотела оставлять Глоара. Но теперь, когда его не стало, она все чаще и чаще задумывалась о том, чтобы оставить этот город в своем прошлом и отправиться путешествовать по бескрайнему миру.

– Можно даже присоединиться к какомунибудь отряду искателей приключений, – размышляла девушка вслух.

Отряды наемников, зарабатывающих тем, что охраняли торговые караваны или организовывали опасные походы за сокровищами, постоянно прибывали в Ливинкрон либо в поисках клиентов, либо сбыть добытое скупщикам. А она наверняка могла бы быть полезной в таком отряде – она не спасует и во владении оружием, и умение открыть любой замок в дальнем походе вполне может пригодиться.

В юной головке девушки рождались мечты об опасных приключениях и кладах. Размечтавшись, она представила себе, как встречает черных рыцарей и свирепых чудовищ. Глаза у Элейн постепенно закрывались. Отвар успокаивающе подействовал на девушку, и она заснула крепким сном.

Проснулась Элейн, когда Око Увара уже перевалило за полдень. Пересчитав наконец монеты в украденном кошеле, девушка оделась и вышла на улицу. День, вопреки желаниям молодой воровки, оказался пасмурным и неприветливым. Око Увара скрывали тяжелые тучи. Казалось, что вотвот начнется дождь. Дойдя до громоздящегося на самой окраине Трущоб полуразрушенного дома, больше похожего на дворец, девушка остановилась. Просто так пройти к Анклангу, главе воровской гильдии Ливинкрона, не мог никто. Даже приемная дочь ушедшего главы гильдии.

Девушка абсолютно точно знала, что сейчас за ней наблюдают, и потому спокойно стояла, дожидаясь. Наконец дверь заскрипела специально несмазанными петлями, и на крыльцо вышел горбатый одноглазый старик. Элейн давно знала горбуна – еще с тех времен, когда ее приемный отец был главой гильдии и жил в этом доме.

– Здравствуй, Русто, – приветливо улыбнулась девушка, теребя в руках кольцо, стянутое с пальца ночной жертвы.

Русто Эрлип ей всегда нравился. Он был добрым стариком и к тому же являлся самым старым членом гильдии.

– Анкланг сейчас занят, – проговорил Русто и шепотом добавил: – У него в гостях какието знатные персоны. Если дело не срочное, зайди вечером.

– Хорошо, – пожала плечами девушка и, извлекая из складок платья небольшой джутовый мешочек, добавила: – Вот, передай ему. Это моя доля в казну гильдии.

– Это вроде мужское кольцо? – ухмыльнулся Русто, заметив на пальце девушки перстень.

– Теперь оно мое, – подмигнула старику девушка. – Могу продать, если хочешь.

Русто усмехнулся и отрицательно покачал головой:

– На что оно мне? Продай его лучше тем, кто переделывает приметные вещи в новые украшения. Вряд ли ктото еще возьмет его у тебя. Мой тебе совет – избавься от него поскорее.

Повернувшись, Русто махнул рукой в знак прощания.

– Продам, – не стала возражать девушка. – Анклангу привет от меня.

Отдав гильдии положенную долю, Элейн отправилась в таверну «Сломанное Крыло». Там собирались только члены гильдии да наемники. Обычные посетители могли оказаться здесь лишь по воле случая, да и то если совсем уж не знали порядков в этих местах. Изредка какойнибудь горожанин заходил в эту таверну, чтобы нанять головорезов для охраны или для того чтобы припугнуть, а то и убить коголибо. Но воровская гильдия убийствами не занималась.

Пока служанка собирала для Элейн на стол, девушка принялась рассматривать добытый ночью перстень.

– И чем Русто перстень не приглянулся? – проворчала она, любуясь украшением.

И вдруг Элейн поняла, что напоминает ей причудливый герб на массивной золотой платформе. А узнав, торопливо сдернула кольцо со своего пальца, затравленно озираясь по сторонам. И как ее угораздило до этого не узнать изображения, которое любой горожанин видит каждый день, – герб магистрата города? Убедившись, что никто не обратил на нее внимания, девушка спрятала перстень в потайном кармашке и облегченно вздохнула – надо же было быть такой невнимательной. А еще хвасталась перед наивным Наалом, строя из себя опытную воровку.

Первоначальный испуг отпустил, и Элейн почувствовала, насколько же она голодна. Перекусив и выпив немного теплого вина, девушка вернулась домой еще до заката.

Неожиданно Элейн вновь вспомнила слова старика о золотом перстне, который умыкнула с пальца наглого щеголя прошлой ночью. Русто не прикасался к перстню и даже не видел его вблизи, но в его наметанном глазе никто и никогда не сомневался. Какоето недоброе предчувствие вгрызлось в ее сердце. Выудив кольцо из потайного кармана, Элейн поднесла его к свету свечи. Тонкие пальцы девушки скользили по массивному перстню, ощупывая каждый завиток причудливого узора. Внезапно верхняя часть перстня, где был выгравирован герб Туккаров, откинулась в сторону, открывая новый смысл, напугавший Элейн до полусмерти.

– О Русто, ты не представляешь, насколько ты оказался прав, – простонала девушка, рассматривая символ Таллара – верховного бога Черного Трона, повелителя сил Мрака.

Элейн лихорадочно размышляла, что же теперь делать. Сама Армалия, богиня удачи, наверное, решила посмеяться над ней, втягивая в смертельно опасную игру, в которой у Элейн вряд ли был хоть один шанс выжить. Стянув этот перстень с руки, казалось, совершенно безобидного юноши, она собственноручно подписала себе смертный приговор. Мысли лихорадочно метались в ее голове. Никто не защитит ее – ни власть, ни друзья. Да и не хотела она тащить на погибель за собой своих друзей.

– Бежать! – в панике прошептала Элейн. – Бежать из Ливинкрона! И как можно быстрее!

Скинув платье, она быстро переоделась в удобную неприметную мужскую одежду, прицепила на пояс кинжал и начала торопливо собирать дорожную сумку, кидая в нее все, что попадалось под руку. Понимая, что сейчас просто теряет рассудок от страха, Элейн заставила себя остановиться и несколько раз глубоко вздохнуть. Голова постепенно прочистилась. «Спокойно! Паника – самый верный способ умереть!» – постаралась она приободрить сама себя. Ей это почти удалось, но в этот миг в дверь громко и настойчиво постучали.

– Элейн, открой! – прозвучал изза двери голос Наала.

– Наал? – удивленно переспросила Элейн, делая шаг к двери.

– Да, Эли, – отозвался парень едва слышно. – Это я. Открой, пожалуйста.

Чтото в голосе Наала насторожило девушку, но она медленно подошла к двери и заглянула в замочную скважину. В темноте за дверью совершенно ничего невозможно было разглядеть.

– Ну открой же, – взмолился Наал.

Элейн, чувствуя, что совершает непоправимую ошибку, медленно отодвинула засов и приоткрыла дверь.

– Помоги мне, – проскулил Наал, делая шаг вперед.

– Помоги ему, дорогуша! – прозвучал изза спины Наала знакомый насмешливый голос, а в темноте улицы за дверью сверкнуло тонкое лезвие.

Горячая кровь брызнула Элейн в лицо, а голова Наала, глухо стукнув о доски пола, прокатилась кудато под ноги Элейн. Одетый во все черное молодой человек, тот самый, с пальца которого сняла кольцо девушка, отпустил фонтанирующее кровью тело и, шагнув вперед, решительным толчком распахнул дверь.

Глава 4

Отчаяние праведного гнева

Карета подкатила к открытым настежь воротам Дарграда. Возле ворот никого не оказалось, и Далтон, не замедляя хода, проехал не останавливаясь.

Дарград раскинулся недалеко от границы, разделяющей королевство Дионии и королевство гномов Туманные Вершины. Жизнь в маленьком городке текла так же неторопливо и размеренно. Любое маломальское изменение в жизни дарградцев случалось настолько редко, что потом легко превращалось в какуюнибудь невероятную историю.

Но сейчас, проезжая по главной улице родного городка, Гефорг с удивлением замечал, насколько изменился город за время его отсутствия. Повсюду – над городской ратушей, над двумя храмами, над казармой городской стражи и даже над магазином старика Перга, торгующего различными магическими безделицами, – реяли штандарты Инквизиции.

Высшие жрецы церкви Денмиса, верховного бога Белого Трона, измученные противостоянием культам Черного Трона, сформировали Орден Инквизиции, надеясь получить несокрушимый и бескомпромиссный боевой инструмент. В Орден Инквизиции вошли жрецы, специально выученные и наделенные особыми полномочиями для борьбы с приверженцами сил Мрака и Пораженными.

Не только люди, но и орки с гоблинами, и гномы, а по слухам, даже мифические эльфы поклонялись богам Черного Трона. И поклоняясь, получали от своих нечестивых богов невероятную силу. И сила эта совершенно непостижимым образом воздействовала на приспешников богов Черного Трона. Каждый изменялся посвоему. Ктото обретал необоримую мощь, ктото обнаруживал в себе сверхъестественные способности. Но основная масса последователей сил Мрака подвергалась чудовищным мутациям зла: они частично утрачивали свой первоначальный облик, становясь Пораженными Мраком – уродливыми, исковерканными созданиями.

Пойманные Пораженные, фанатично преданные Таллару или другим богам Черного Трона, грезили о том дне, когда силы Мрака воцарятся на всем Эпаме и Зло поработит весь этот мир, воздавая своим слугам за верность.

Пять лет назад, когда Гефорг покидал Дарград, отправляясь на учебу, этот город выглядел совершенно иначе. Словно даже разные города проносились за окнами кареты тогда и сейчас. В том городе, который покинул молодой Нарлинг всего пять лет назад, не было страха. Теперь же страх пропитал все насквозь, изменив не только внешность, но, казалось, и саму душу города. На дверях домов повсюду висели обереги и охранные молитвы Денмиса, Ламисии и других богов Белого Трона, призванные защитить в случае опасности.

Гефорг, вспоминая свое детство, смотрел на пустынные улицы родного города, которые с наступлением темноты буквально вымерли, словно по городу прошла чума.

Дом Гефорга располагался в пологой низине, на отшибе, далеко в стороне от остальных домов. Ровная, мощенная тщательно подобранным каменным брусом дорога безошибочно вела к просторному дому Нарлингов.

– Последний поворот! – крикнул Гефорг кучеру, вновь высовываясь из открытого окна кареты. – Всего один поворот – и мы увидим родной дом! Дом с красивой зеленой крышей.

Далтон кивнул, молча разделяя радость юноши, и цокнул лошадям, слегка натягивая повод. Карета замедлила ход, плавно огибая последний, заросший высоким декоративным кустарником поворот, и тут же взгляду открылся дом Нарлингов.

Дом пылал, словно сухая ель, разгоняя светом ревущего пламени вечерний сумрак. Огонь рвался ввысь, заходясь в приступе ярости и окрашивая аккуратно подстриженные кустарники и ухоженные деревья в мрачный багровый цвет. Гефорг едва не вывалился из кареты от нахлынувшего волной ужаса. Его родной дом горел! Горел так, как может гореть только дом, которого никто не тушит… Или который уже некому тушить!

Далтон стеганул коней, посылая упряжку в яростный галоп. Почти сразу путники услышали, а через несколько мгновений и увидели кипящий на площадке перед парадным подъездом пылающего дома бой. Среди сражающихся Гефорг безошибочно узнал отца и старого друга семьи Регнара – выходца из древнего рода гномов. Сейчас Регнар остервенело вращал над головой огромный боевой топор, заставляя окруживших их противников держаться на приличном расстоянии от мерцающего круга, очерченного широким лезвием. Вокруг убитыми или ранеными валялись уже несколько окровавленных солдат в форме городского гарнизона. Спиной к спине с гномом стоял его отец – Нарлингстарший. Он почти не шевелился, лишь выставляя перед собой клинок меча. Было заметно, что у него совсем не осталось сил. Тем не менее сейчас оба они пытались отступить к пылающему дому, хотя спасение это принести вряд ли могло.

– Быстрее к ним! – закричал Гефорг, с трудом переборов шок. – Мы вытащим их на повороте! У нас быстрые кони, и на тракте нас никто не догонит!

Далтон, словно раньше, чем прозвучали слова молодого Нарлинга, услышав команду, уже вовсю нахлестывал коней. Карета, как выпущенный из пращи камень, рванула к пылающему дому. Могучие кони, несмотря на немалый проделанный ими сегодня путь, почувствовали настрой своих хозяев, а может, реагируя на ревущее пламя или запах крови, напряглись, превращаясь в пышущий мощью снаряд. А Далтон все кромсал уплотнившийся воздух кнутом, думая лишь об одном – не подвести ставшего практически другом Гефорга и вытащить из передряги Нарлингастаршего, всегда бывшего хорошим хозяином.

– Приверженцы Таллара! – громыхал звучный голос руководящего стражей инквизитора. – Либо вы искупите грехи свои, сдавшись, либо смерть и вечные муки в Бездне Мрака ждут вас!

Ревущий, как разъяренный медведь, Регнар и отец Гефорга Вердис Нарлинг медленно отступали к пылающему дому. К ним, непрестанно озираясь на своих товарищей, подступали городские стражники, ведомые изрыгающим проклятия и обвинения инквизитором. Коекто из горожан пришел посмотреть на зрелище, и сейчас немало зевак стояло в стороне, молча наблюдая за происходящим. Большинство из них всю свою жизнь знали Нарлингов, являясь «старыми соседями». Да и семейного друга Нарлингов – гнома Регнара – видели не впервые. Однако теперь никто не осмеливался оспорить слова инквизитора. Ктото просто боялся, ктото даже получал от зрелища удовольствие. И тех и других объединяло понимание того, чем чревато сопротивление этим рьяным защитникам человечества от сил зла. Среди жителей Дарграда ходили и множились жуткие слухи, один страшнее другого, о том, каким пыткам подвергают инквизиторы неверных. А долго ли любому из простых смертных по одному мановению инквизиторского перста превратиться из добропорядочного горожанина в прихвостня богов Черного Трона?

Пламя пожара ревело, словно дикий зверь, остервенело пожирая стены старого дома. Крыша уже начала проваливаться, и огонь взметнулся в темное небо с новой силой, освещая все вокруг зловещим заревом. Стражники окружили защищающихся мужчин со всех сторон, выставив вперед основное оружие городской стражи – узкие алебарды на длинных древках. Вердис и Регнар, прижавшись спинами друг к другу, умудрялись отбивать эти неумелые атаки молодых, не имеющих настоящего боевого опыта воинов, руководимых инквизитором.

– Правь прямо на них! – закричал Гефорг кучеру, понимая, что, несмотря на очевидную воинскую слабость стражников, надеяться на то, что его отец и гном сумеют выпутаться из такой передряги, не приходилось.

Далтон направил экипаж прямо на темнеющие на фоне пламени силуэты солдат. За миг до того, как лошади втоптали бы их в грязь, ктото закричал, предупреждая остальных, и стражники ринулись врассыпную, чудом успевая выскочить изпод самых морд могучих животных. Регнар, давно заметивший сумятицу среди солдат, обрадованно закричал, узнав карету сына Вердиса:

– Вердисгин! – рявкнул он, толкая локтем своего старого друга.

Нарлингстарший обернулся в тот момент, когда из замедлившей свой бешеный бег кареты на ходу выпрыгнул его сын.

– Сдавайтесь, приверженцы сил Мрака! И зачтется вам покорность и кротость перед праведным гневом Денмиса! И тем самым обретете надежду на спасение и проводника из Долин Смерти в Царство Света! – кричал инквизитор.

– Не болтай, Кристалл! Ты пойдешь теми Долинами впереди меня! – ответил медвежьим ревом Регнар.

– Что вы стоите?! – возопил инквизитор, обращаясь к солдатам. – Возьмите их! Мне они нужны живыми!

Смятение большинства солдат было вполне понятно. Многие из них выросли вместе с молодым Нарлингом и отлично знали друг друга. Только малая часть состояла из пришлых людей, подавшихся в городскую стражу на заработки или еще по какой нужде. Поэтому медлили – просто сражаться против безликих монстров, предавшихся Мраку, но совсем непросто поверить незнакомцу, пусть даже в немалом церковном чине, и по его приказу идти убивать людей, рядом с которыми прожил большую часть жизни.

Да и отсутствие боевого опыта сказывалось весьма серьезно. Одно дело разгонять зевак, наводя порядок на городской площади или гоняясь по рынку за малолетним воришкой. Другое – когда в руках противников настоящее оружие, и руки эти не дрожат и знают, как с этим оружием обращаться.

Гефорг, выпрыгнув из кареты, едва только скорость стала снижаться, пробежав несколько шагов и не потеряв равновесия, выдернул из ножен свой меч. Он совсем не горел желанием сражаться, и даже более того – боялся настоящего боя, наверное, так же, как и молодые стражники. Но страх за отца и вид пылающего дома придали ему недостающей решимости. А может, даже и сам страх заставил взяться за меч, подобно тому как загнанное и напуганное животное пытается отбиться от хищника, хоть и не отличается при этом ни яростью, ни отвагой.

Стражники, разогнанные упряжкой крепких коней, вновь собирались в некое подобие строя. Молодой Нарлинг взглянул на гнома – Регнар все так же вращал огромным топором над головой, медленно отступая к карете.

Со стороны ближайшей городской улицы показалась группа стражников с луками в руках. Это мгновенно внесло дисбаланс в расклад сил и очень осложнило положение защищающейся стороны. Дело явно принимало дурной оборот.

– Схватить непокорных слуг Зла! – вскричал инквизитор, заходясь в яростном крике от праведной ненависти.

Лучники приняли этот крик за команду и не заставили повторять дважды – в воздухе замелькали росчерки стрел. Вердис Нарлинг негромко вскрикнул от боли – одна из стрел, выпущенная со столь близкого расстояния, вошла между звеньями его кольчуги.

– Не стрелять! – крикнул инквизитор. – Взять их живыми!

– Отец! – закричал испуганно Гефорг, увидев, как ранили его родителя.

Гном успел только обернуться к другу, когда Нарлингстарший тяжело осел на землю. Вердис пытался рукой зажать рану с торчащей из нее стрелой, но кольчуга не позволяла этого сделать, и темное пятно крови стремительно расползалось по надетой поверх кольчуги просторной рубахе. Вместе с кровью вытекали из его тела силы, и хоть другая рука все еще крепко сжимала рукоять меча, но по вмиг побелевшему лицу и потухшему взору было заметно, что Нарлингстарший вскоре уйдет в Долины Смерти.

– Помоги отцу! – скомандовал Регнар, едва кивнув Гефоргу. – А я постараюсь немного отвлечь их!

Гефорг и не задумывался ни о чем другом, кроме помощи отцу. Подхватив Вердиса под руки, он торопливо поволок его к распахнутой двери кареты. Полыхнула молния, на краткий миг осветив все вокруг мертвеннобледным светом. И в этом свете Гефоргу вдруг почудилась высокая темная фигура, стоящая за границей освещенного пожаром круга. Словно неведомый наблюдатель, стараясь остаться незамеченным, следил за происходящим. Далтон торопливо спрыгнул с козел, и вместе они смогли затащить Нарлингастаршего в карету. Тем временем гном, ревя и бешено раскручивая свой боевой топор над головой, кидался в сторону ближайших стражников. Солдаты испуганно шарахались, а разъяренный гном останавливался и кидался в другую сторону.

– Кто тут хочет первым добраться до чертогов вашего Денмиса или посетить призрачные Долины Смерти, обещанные вашим возлюбленным инквизитором! – бесновался он, ни на мгновение не останавливая смертельного полета широкого лезвия топора.

Едва Нарлингстарший оказался в карете, Далтон взлетел на свое место на козлах. Гефорг высунулся из раскрытой двери и всмотрелся во тьму, где привиделся ему странный силуэт. Но сейчас там никого не было. А может, просто какойто куст в отсветах молнии показался юноше похожим на зловещую фигуру.

Сухо щелкнул кнут, черной тенью мелькнув над спинами коней. Гефорг выбросил из головы видение и крепче вцепился в рукоять на каретной стойке. Экипаж начал с ускорением разворачиваться.

– Остановить! – зарычал Кристалл.

И тут лучники, видя, что те, кто нужен был инквизитору, уходят, дали новый залп. Над самыми головами беглецов засвистели стрелы. Пара из них вонзилась в карету, расщепив древесину и едва не задев молодого Нарлинга. Сверху послышался сдавленный хрип, перешедший в неприятное бульканье. Вскинув голову, Гефорг увидел, как заваливается набок Далтон с торчащей из горла стрелой. Кровь тугими струями хлестала из страшной раны кучера, расплескиваясь по козлам и щедро орошая каплями грязь под колесами кареты. Экипаж еще не успел набрать скорости, медленно идя по кругу. Гефорг стиснул зубы и, подхватив свой меч, одним движением запрыгнул к умирающему другу. Все, что он мог сейчас сделать, – это удержать друга от падения и подхлестнуть коней. Но на самом деле задача оказалась совсем не такой простой, как могло показаться. Покрепче уцепившись за отворот плаща Далтона, молодой человек другой рукой поднял вожжи. Он запросто мог слететь с козел и погибнуть под колесами кареты или попасть в руки инквизитора. И то и другое выглядело примерно равноценным и совершенно не входило в планы молодого Нарлинга, поэтому он пошире расставил ноги, упираясь в подножку козел, и стеганул коней вожжами. Умные животные сами рванули к ведущей прочь от дома дороге, послушно ускоряя бег. Регнар едва успел запрыгнуть на подножку, продолжая размахивать топором над головой и отгоняя тем самым решившихся приблизиться к ускользающему экипажу стражников.

– За ними! Не дайте им уйти! – голосил инквизитор, воздевая руки над головой и выкрикивая слова боевой молитвы, призывая Денмиса обрушить на головы врагов гнев божий. Солдаты в отчаянии бросились вслед беглецам, а с неба ударили в землю, где только что была карета, три кривые молнии. Но увлекаемый могучими конями экипаж уже скрылся за поворотом – вряд ли было сейчас хоть чтото, что могло остановить эту скачку к городским воротам, за которыми ждала свобода.

Гефорг вспомнил, что стражи у ворот не оказалось, когда они только въезжали в город, – видимо, инквизитор стянул всех, кого только смог найти, к дому Нарлингов. Гном перебрался с подножки внутрь кареты, а Гефорг беспрепятственно направил коней через распахнутые ворота.

Глава 5

Всепоглощающее горе смерти

Дорога бежала через густой лес, за которым расположилась небольшая деревушка. До деревни было недалеко, однако Вердис Нарлинг, судя по его состоянию, вполне мог отдать душу Денмису на полпути к ней.

Регнар подсел к лежащему на одном из диванов Вердису. Старшему Нарлингу становилось все хуже – стрела не давала краям раны сойтись, и кровотечение оставалось все столь же сильным.

Дождь вновь хлестал холодными струями, легко пробираясь за воротник и пропитывая тяжелой водой одежду. Молодой Нарлинг пытался не думать, что рядом лежит мертвый друг, а за спиной истекает кровью в тряской карете раненый отец. Гефорг старался не думать и о том, что могло случиться с его матерью и родной сестрой. Он просто сжимал в руках вожжи, словно бы со стороны видя себя управляющим скачущими прочь от страшной беды лошадьми.

Ночь уже вступила в свои законные права. Размытую ливнем дорогу даже днем наверняка невозможно было бы разглядеть сквозь непогоду и глубокие разлившиеся лужи, а теперь ливень и тьма наступившей ночи превратили безумную скачку в подобие бега с закрытыми глазами меж стволов лесных деревьев.

Лес немного отступил от дороги, расширяя обзор, но на одном из поворотов карета, заскользив по грязи, толкнулась колесами в бугристую обочину, накренилась, взрывая ободами чахлую траву, и, заваливаясь набок, опрокинулась в придорожную канаву. Кони, пытаясь оторваться от дернувшей их в сторону упряжи, тоже сошли с дороги, еще больше утаскивая экипаж на обочину. Гефорга выбросило в густую слякоть.

В ужасе от мысли, что он мог своей оплошностью окончательно погубить раненого отца, юноша, поскальзываясь, сплевывая набившуюся в нос и рот грязь, пытаясь протереть невидящие глаза, коекак выбрался обратно к лежащей на боку карете. Струи ливня помогли справиться с грязной пеленой, и Гефорг увидел картину нанесенных им разрушений: лежащая на боку покореженная карета, из которой Регнар осторожно вытаскивал Вердиса; кони, беснующиеся в перекошенной упряжи; лежащее в нелепой позе, словно сломанная кукла, тело Далтона. Сердце молодого Нарлинга, грозя вырваться, с бешеной скоростью колотилось в груди.

Юноша бросился на помощь, и вдвоем с гномом они аккуратно, насколько это можно было сделать в такую погоду, перетащили Вердиса на мокрую, но чистую траву среди деревьев и уложили его на шерстяной плащ Гефорга, извлеченный из дорожного мешка. Вердис хрипел, дергаясь, словно бы силясь усесться, но сил недоставало даже для столь простого действия. Гном положил другу руку на плечо, и тот оставил бесплодные попытки, с натугой через силу дыша. Еще в карете Регнар обломил древко стрелы, стараясь унять кровь. Но рана была слишком серьезна, да и крови Нарлинг потерял уже слишком много. Даже сильный дождь не успевал смывать вытекающую из раны кровь, смешивая ее с грязью дороги.

Умирающий отец лежал у ног Гефорга, и тот совершенно ничем не мог помочь. Горе и отчаяние захлестнули Нарлингамладшего. Даже в ночной тьме лицо Вердиса выделялось мертвеннобелым пятном. Гефорг до хруста сжал зубы, с усилием сглотнул вставший в горле ком и застонал от бессильной ярости.

– Что же это происходит с нами! – едва слышно выдавил молодой Нарлинг.

Сильные руки гнома заставили его сесть рядом с отцом.

– Он умирает, дружочек, – сказал гном, обращаясь к молодому человеку. – Тебе пора с ним прощаться.

– Нет! Этого просто не может быть. Отец не может сейчас умереть, – зашептал Гефорг, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Только не сейчас…

– Ты должен проститься с отцом, – тихо повторил Регнар. – Иначе потом будет поздно. Хорошо, если перед уходом в Долины Смерти он будет чувствовать своего сына рядом. Возьми себя в руки.

С трудом справившись с предательскими слезами, которые изза дождя остались невидимыми для гнома, Гефорг склонился к умирающему. Гном тоже опустился на колени рядом со старым другом.

– Отец… – едва слышно проговорил Гефорг.

Но как ни тихо это было произнесено, Вердис услышал голос сына, а может, просто почувствовал его рядом. Он открыл глаза, совершенно ясные сейчас. Улыбка коснулась его губ.

– Ты наконецто вернулся, сынок, – хрипло прошептал Нарлингстарший. – Ты сильно изменился за эти годы… Возмужал…

– Да… отец…

Язык не слушался, слезы душили Гефорга, мешая говорить, заставляя срываться голос.

– Ты присмотри за ним, – попросил Вердис Регнара. – Он только выглядит совсем взрослым. Но… Мой сын…

– Не волнуйся, Вердисгин. Я не оставлю твоего сына одного, без присмотра, – заверил гном, опуская голову и стискивая своей мощной ладонью ослабевшую руку Вердиса. – Сын моего старого друга и для меня как родной сын. Даже не сомневайся. Лучше отдохни. Тебе стоит поберечь силы.

– Он теперь твой, – заговорил Вердис, вновь обращаясь к сыну и протягивая нетвердой рукой свой меч рукоятью вперед. – Этот меч… Пусть теперь послужит тебе…

– Отец, не двигайся, ты потерял слишком много крови, – сказал Гефорг. – Умоляю, побереги силы.

– Нет, сын мой, мне уже можно… – Вердис зашелся в кашле. – Уже можно все… Ты, твоя сестра, Эйдис – теперь вы остались одни…

Несколько долгих мгновений Нарлингстарший собирался с силами, надсадно дыша. Каждый вздох давался ему с таким трудом, что казалось, следующего уже не будет. Но Вердис пересиливал себя и с хрипом втягивал воздух вновь. Наконец, немного отдышавшись, он зашептал опять:

– Гефорг, ты отправишься в Эртию, к Верховному Иерарху Денмиса. Его зовут Зарим. Он должен хорошо помнить меня. И даст грамоту, подтверждающую, что род Нарлингов чист перед богами Белого Трона и не запятнан Мраком. Зарим подтвердит, что никто из Нарлингов никогда не был приверженцем богов Черного Трона. Восстанови имя Нарлингов… Сын…

Вердис слабел с каждым произнесенным словом, словно для разговора ему требовались слишком большие усилия. Голос его становился все слабее, и последние слова Гефорг едва расслышал. С ними затихло и хриплое дыхание.

– Прощай, мой добрый друг.

Регнар закрыл глаза и зашептал древнюю молитву подгорного народа. Он просил Аррага принять Вердиса Нарлинга, как храброго воина, равным среди равных в Чертогах Доблести.

– Отец?! – воскликнул Гефорг, чувствуя, как невосполнимая утрата наваливается на него непомерным горьким грузом.

– Он умер, дружочек, – подтвердил гном, положив свою огромную ладонь на плечо юноши.

Гефорг качал головой, словно отказываясь верить в произошедшее. Слезы лились из его глаз, прячась в омывающих лицо струях дождя. Время остановилось для Нарлингамладшего. Вернее, теперь уже просто Нарлинга. В голове его плескалось отчаяние, смешанное с бесконечным горем. Гном не трогал юноши, понимая его чувства. Время бежало, словно песчинки меж пальцев. Боль потери осталась, но появилась, пробившись сквозь толщу отчаяния, решимость исполнить последнюю волю отца, чего бы это ни стоило. Аккуратно, словно боясь потревожить сон, Гефорг снял перстень с родовым гербом с руки отца. Зажав его в ладони, юноша прошептал короткую молитву Денмису. Он принял решение, и слезы вмиг ушли, оставив только щемящую печаль от потери родного человека.

– Что с моими мамой и сестрой? – тихо спросил Гефорг, не отрывая взгляда от мертвого отца.

– Мать твоя тоже умерла год тому назад, – печально ответил гном.

– Как это произошло? – растерялся Нарлинг, с особой остротой вдруг ощутив, насколько многое изменилось в его жизни за эти годы.

– Ее прибрала неведомая болезнь, с которой не смогли справиться даже священники Денмиса.

– Не смогли?! – воскликнул с горечью Гефорг. – Может быть, просто не захотели?

– Не знаю, дружочек, – спокойно пожал плечами гном. – Может, ты и прав. Может, ее действительно просто не стали спасать. Не мне судить о грязных интригах человеческого племени.

– Что произошло? Почему на вас нападали солдаты? – продолжал задавать вопросы Гефорг, пытаясь понять, что же происходит.

– Вначале заболела твоя мать, – спокойно начал отвечать Регнар. – Затем, после ее кончины, чтото изменилось в Вердисе. Он отослал твою сестру в Хитанию, а неделю назад прибыл Кристалл, и они с Вердисом не поладили. И сегодня с утра дом окружили. Слуги сбежали, но я проклят был бы Аррагом, если бы бросил твоего отца.

– Почему же он отослал сестру? – задумчиво проговорил Гефорг.

– Ну в этом вопросе проще разобраться. Всего и деловто – поехать в Хитанию и все выяснить, – ответил гном, поднимаясь.

– Хитания, – задумчиво повторил Гефорг. – Я ни разу там не был. Если не ошибаюсь, там живет мой дядя, родной брат отца. Как же его зовут… Сейчас и не вспомню сразу. Мы будем добираться туда полтора цикла Горра, а то и больше.

Темное небо прорезала раздвоенная молния, осветив могучую фигуру гнома и склонившегося над отцом Гефорга. Вслед за всполохами громыхнул раскат грома.

– Нам надо в столицу, как завещал мой отец. Я должен исполнить его последнюю волю и сделаю это, – уверенным тоном сказал Гефорг.

Он стиснул в кулаке перстень с печатью и взглянул на гнома.

– Согласен, – подтвердил гном. – Хорошим же я был бы другом, если бы предложил сыну ослушаться последней воли умирающего отца.

Гефорг поднялся и пошел освободить из упряжи ржущих лошадей. Возле перевернутой кареты он едва не рухнул в грязь, споткнувшись о тело погибшего Далтона. Да, прибытие в родной город оказалось совсем не таким, каким Нарлинг представлял себе. Возвращаясь после долгих лет разлуки, Гефорг был уверен, что его ждет счастливое и светлое будущее. Такое же счастливое, каким было его детство, проведенное в родном доме.

Юный Нарлинг освободил лошадей и привязал их к ближайшему дереву. Кони успокоились и теперь смирно стояли под обрушивающейся с неба водой. Когда молодой человек привязывал последнего коня, ему почудилось какоето движение со стороны дороги, но, обернувшись, он ничего не смог разглядеть.

Регнар тем временем успел оттащить тела от дороги на скрытую от глаз лесную проплешину. Человек и гном начали копать могилу, пользуясь мечом и руками. Отбрасывая пропитанную ливнем землю, Гефорг пообещал самому себе, что вернется сюда позже и поставит памятник отцу, как он этого, несомненно, заслуживает. А до тех пор его, Гефорга Нарлинга, собственный меч будет постоянно напоминать о безвестных могилах Вердиса Нарлинга и Далтона Пирта.

Когда с похоронами было покончено, Регнар и Гефорг встали возле могилы, мысленно воздавая последние почести погибшим.

– Отец, я клянусь, что восстановлю доброе имя Нарлингов и выясню, что произошло на самом деле! Я клянусь тебе, что отомщу за тебя! – произнес Гефорг, чувствуя, как горячие слезы вновь текут по щекам.

– Где бы ты ни был, Вердисгин, знай, я присмотрю за твоим мальчиком, – пробормотал гном, до побелевших костяшек сжимая руками рукоять своего боевого топора.

– Далтон, ты был славным другом, и я благодарю богов за то, что они свели меня со столь достойным человеком, – добавил Гефорг, обращаясь к покойному другу.

Постояв еще немного в молчании, человек и гном так же молча развернулись, направляясь к привязанным у дерева лошадям.

– Знаешь, дружочек, я терпеть не могу лошадей, – со вздохом напомнил Регнар, когда Гефорг стал отвязывать коней.

– Я помню это, – заверил Гефорг. – Но поверь, ехать на их спинах гораздо лучше, чем месить ногами дорожную грязь.

– Мы и так по самые уши в этой грязи, – проворчал гном, все же разумно подхватывая под уздцы одного из коней.

– Я не очень хорошо представляю, как нам лучше всего проложить свой путь, – поделился своими тревогами Гефорг, сооружая из длинного ремня с упряжи повод для двух «лишних» коней. – Тот инквизитор наверняка объявил на нас охоту. Не хотелось бы попасться в его лапы.

– Да, за ним не заржавеет, – согласился гном. – Но мимо нас никто не проезжал, а иного пути оказаться впереди нас просто не существует. Хотя, возможно, они уже подобрались к нам совсем близко и мы скоро увидим их.

– Тогда нам надо как можно быстрее попасть в столицу, к Иерарху Зариму, как завещал мой отец перед смертью.

– Тут до деревни рукой подать… – Гном с трудом забрался на лошадь и теперь пытался сладить с животным. – Самым разумным, на мой взгляд, будет поехать туда. Любой, даже самый великий путь начинается с малого. В деревне мы сможем дождаться рассвета, запастись продуктами и водой, а главное, мы сможем решить, каким путем лучше ехать дальше. Тем более что ночь – не слишком удачное время для начала похода. Стоит поспать пару часов.

– Согласен, Регнар, – кивнул Гефорг. – Увар даст мудрость и поможет принять правильное решение.

Молния вновь прочертила на небе рваный узор, осветив поваленную карету, меч Гефорга, воткнутый в изголовье могилы Вердиса и Далтона, и двух всадников, удаляющихся по размытой дождем дороге. Гром загремел им вслед, словно предупреждая об опасностях на их долгом пути.

Глава 6

Неизбежность, идущая следом

– Закрыть ворота! Будьте начеку. Еретики попались, но могут попытаться вырваться! Тогда вы тут должны не посрамить честь воинов Света! – закричал ктото невидимый с того места, где был сейчас Экраим эль Нарим.

Еще миг назад Экраим торопливо шагал по дороге к воротам Дарграда, рассчитывая успеть на тот случай, если ворота города запирали на ночь. Но, не дойдя до распахнутых створов сотни шагов, он услышал торопливый топот нескольких людей и громкие команды разводящего.

Экраим скользнул к придорожным кустам, пряча лицо под тенью капюшона.

Мастерству незаметного присутствия эль Нарим обучился в совершенстве. Он умел казаться и тщедушным паломником, бредущим к лишь ему одному ведомой цели, и скрюченным старцем, едва переставляющим ноги под непомерным гнетом лет…

Но чтобы стать совершенным убийцей, способным затеряться в толпе, одного умения мало. Экраим мог стать незаметным. Не невидимкой, а чемто никому не интересным, на чем не задержится даже самый внимательный взгляд. Заклинание, созданное магом Ложи Иллюзий, причудливой вязью покрывало левый висок и скулу эль Нарима показывая людям то, чего нет, и скрывая то, что есть. И это было не единственное заклинание на теле смуглого странника…

Ворота глухо лязгнули обитыми стальной полосой створами, грохнул брошенный в пазы запорный брус. Экраим вслушался в окружающий мир, стараясь получить как можно больше информации. Шум за воротами стих, лишь звучали приглушенно неразборчивые голоса переговаривающихся стражников. Откудато потянуло недобрым запахом гари. Таким, который никогда не получится от сгоревшего у нерасторопной хозяйки хлеба или убежавшей в печи каши. Тяжелый запах пожара, когда огонь не щадит ни домов, ни людей.

Смуглый странник пробежал к городской стене. Под его легким шагом, казалось, не пригибалась бы и трава, а уж утоптанная земля дорожной обочины и вовсе безмолвствовала. Коснувшись камня стены спиной, эль Нарим уже знал, что стена не является для такого человека, как он, скольнибудь серьезным препятствием. Слишком низкой построили ее жители города, уверенные в безопасности. Больше для красоты да чтобы охранить город от нежелательных путников, всадников и повозок.

Не тратя времени на подготовку, Экраим нащупал над головой выступ, уцепился пальцами одной руки и, легко подтянувшись, быстро стал карабкаться по кажущейся ровной стене вверх. Добравшись до вершины, он медленно подтянулся и, распластавшись, лег на самый гребень.

Прежде чем спрыгнуть на боевую площадку стены, Эль Нарим опять прислушался к окружающему. Сразу за стеной город освещался тусклым светом масляных фонарей. В сочетании с грязью от непогоды этот печальный свет лишь создавал еще больше кажущихся совершенно темными мест. Экраим невольно вспомнил большие города Наина: белоснежные крепости, взмывающие в колышущийся от зноя воздух стройные минареты, роскошь дворцов нагиров, причудливые сады у домов знати, высоченные стены с пугающими своей несокрушимой мощью башнями, а над всем этим чистые, усыпанные яркими звездами небеса.

Эль Нарим тряхнул головой, сбрасывая мимолетное видение, и бесшумно соскользнул с зубца на боевую площадку. Сейчас со стены совершенно явно виднелось зарево гдето на противоположной окраине Дарграда, и интуиция, которой Экраим привык доверять, настойчиво влекла его именно туда. Но прежде чем спешить на огонь, стоило подготовить себе путь к возможному отступлению. Трое стражников, которым доверили сторожить ворота, сидели на корточках возле небольшого аккуратного костерка, пылающего на заботливо обложенном камнями кострище.

Плавным движением странник подхватил с земли пару камней размером в полкулака. Он уже определился, как именно поступит, и больше не размышлял, действуя словно хищник на охоте – одними инстинктами. Сократив расстояние от сидящих у костра стражников до десятка шагов, он коротким движением снизу от бедер, придавая ускорение в основном поворотом кистей, метнул подобранные камни. Одновременно с броском воин перешел на стремительный бег. Едва только запустив свое импровизированное оружие в полет, он уже знал, что попадет точно в цель. Двое крайних стражников кулями завалились в дорожную грязь, оглушенные точным попаданием камней. Единственное, что успел сделать третий, – поднять взгляд на набегающего воина. Тяжелые полы плаща взметнулись, а в следующий миг в голову начавшего подниматься стражника ударило колено перепрыгнувшего костер Экраима. Грохнувшись навзничь, стражник замер. Эль Нарим мгновение стоял, прислушиваясь, не укрылся ли от его внимания ктото у ворот или в тесной конуре сторожевой будки, – но ничто не нарушало вечерней тишины.

Воин быстро перетащил всех стражников в будку и там различными частями их же одежды быстро и привычно связал, не оставив даже возможности движений. Покончив со стражей, он сбросил толстый запорный брус и потянул тяжелую створку ворот.

Оставив ворота открытыми, Экраим побежал туда, куда звало его чутье. Он был уже почти у своей цели, когда новая усмешка Судьбы выпала на его долю – дом, к которому он стремился все последние дни, пылал, бросая на все окружающее зловещие отсветы. В тот миг, когда Экраим вышел на расстояние прямой видимости, он увидел, что десятка два солдат наступают на защитников горящего дома, один из которых был ранен и второй тащил его к запряженной четверкой отличных коней карете. Солдатами же командовал человек в длинных одеждах инквизитора.

Эль Нарим всегда удивлялся – как в стране, где так сильна и беспощадна Инквизиция, столь глубоко пустили корни культы приспешников Мрака? Хотя не меньше его удивляло само появление Инквизиции. В странах Фиринского Царства поклонение богам Черного Трона не являлось чемто из ряда вон выходящим. Поклонение Мраку не запрещалось, но и было настолько редко, что власти не видели смысла запрещать его. На родине Экраима почитали Нахена и его мать – Судьбу. Силы Света или силы Мрака – для фиринийцев они оба являлись порождением Судьбы, которая определяла все сущее.

Пламя горящего дома взвилось особенно высоко, высветив всю сцену словно белым днем. Кулаки воина невольно сжались, когда в этих отсветах пожара он совершенно ясно увидел бледное лицо Вердиса Нарлинга. Тащивший его юноша поднял лицо, и Экраиму почудилось, что взгляды их встретились. Юноша вновь наклонился, чтобы втащить раненого в карету, а эль Нарим поспешно шагнул в сторону, совершенно сливаясь с темнотой придорожных зарослей.

Отбивающиеся воины попрыгали в рванувший с места экипаж, и лошади, буквально проломившись через оцепление из солдат, промчались на расстоянии вытянутой руки от наемника.

Следом понеслись проклятия и слова команд. Экраим проводил взглядом скрывающуюся за поворотом карету и задумался. Судьба вновь испытывала его. Практически достигнув цели, он вдруг упустил ее. И вот опять должен продолжать путь, увлекаемый зовом долга.

Со стороны горящего дома послышался конский топот. Эль Нарим обернулся и заметил двоих всадников, разительно отличающихся от городских стражников, выскочивших откудато изза дальних деревьев. Экраим ни на миг не усомнился, что это такие же наемники, как некогда был и он сам. Остановившись возле беснующегося инквизитора, всадники почтительно выслушали его команды, а потом пришпорили своих коней.

До поворота, за которым скрылся экипаж с беглецами, осталось не более полусотни шагов, когда из зарослей практически под ноги животным выскочила неясная темная тень. Ближний к зарослям конь от испуга встал, буквально вогнав копыта в землю и отворачивая голову от страшной для него тени. Он бы метнулся назад, но силы инерции не позволили столь радикально изменить направление движения. Однако всаднику хватило и этого – перелетев через голову коня, он кувырнулся в воздухе и с треском ломающихся костей рухнул на дорогу. Второй конь промчался мимо, не меняя траектории бега, но сидящий на нем наемник завалился набок, съезжая с седла. Со стороны можно было подумать, будто неопытный наездник просто не удержался в седле, если бы не темный фонтан крови, бьющий из шеи всадника.

Экраим уверенно ухватил ближайшего коня под уздцы, не позволяя ему сбежать. И животное, мгновенно почуяв присущим лошадям чутьем силу всадника, покорно замерло. Эль Нарим взлетел в седло, и лошадь сорвалась с места, подчиняясь его посылу. Оставлять тяжелый кинжал, который метким броском Экраим всадил в шею второго наемника, было жалко и неосторожно. Экраим нагнал замедлившего бег коня с волочащимся на стремени трупом и, свесившись в седле, выдернул свой кинжал из тела убитого. Стремительным движением он даже успел перехватить клинком кожаный ремень стремени. Освобожденное от мешающегося под ногами тела животное умчалось в сторону ближайшей улицы, а Экраим уже вовсю погонял своего нового коня вслед за скрывшимся экипажем.

Видимо, Судьба сама направляла его – путь из неприветливого города был свободен.

Экраим быстро промчался через весь город. Ворота так и остались распахнутыми, как и надеялся эль Нарим. Но едва всадник миновал границу Дарграда, как в темном небе полыхнула молния. Конь вздрогнул от стеганувшего следом раската грома, но воин заставил его продолжить свой бег. И тут небеса разверзлись, и вода хлынула на землю, стремительно размывая дорогу.

Экраим едва слышно простонал, вновь мысленным взором обращаясь к своей светлой, прокаленной горячим солнцем родине. Погони слышно не было, а в такое непроглядное ненастье гнать коня во весь опор было чревато совершенно непредсказуемыми последствиями. Эль Нарим не боялся смерти, но вовсе не хотел умереть глупо, расшибив голову о невидимую за пеленой дождя ветку. Поэтому, едва выбравшись на тракт, воин придержал коня, здраво рассудив, что рано или поздно он настигнет того, за кем шел все последние дни.

Конь сам выбрал удобный для него быстрый шаг, а Экраим, поплотнее закутавшись в совершенно бессильный перед дождем шерстяной плащ, вновь с тоской вспомнил о родине. Там Око Увара – горячее и почти белое днем, кровавобагровое на закате, решительное утром, когда его приход разгоняет не только ночную тьму, но и прохладу остывших за ночь камней и песка, давая жизнь великолепным садам на берегах рек и в оазисах Наина.

Возможно, города и цитадели Наина и не могли соперничать с великими городами предков, сумевших создать одно из могущественнейших и просвещенных государств – Фиринское Царство. И, наверное, боги забрали у людей часть разума, ибо великое и гордое царство пало. Пало не от какогото грозного врага, но было разорвано распрями и тщеславием сильных мира сего на три части – Наин, Уфур и Рилабар.

Теперь лишь в сказках рассказывают о подвигах фиринийцев, а многие тайны сокрылись в прошлом. О былом могуществе напоминают только эти легенды да ореол загадочности вокруг покинутого по непонятным причинам в далекие времена города Архдар, чьи стены до сих пор несокрушимо вздымаются среди песков пустыни Шакхи…

Экраим вспомнил давние времена своего детства, когда он был еще ребенком. Тогда он чувствовал себя счастливым – рядом всегда были любящие и заботливые родители и добрая родня. Гумар нель Нарим, отец Экраима, прислуживал при дворе Рамзаннагир Зейята – одного из могущественнейших удельных владетелей Наина. Зейят являлся правой рукой Наместника Нахена. Все члены семьи Экраима работали при дворце Зейята – это было почетно и выгодно. В счастливом детстве все кажется простым, добрым и светлым. Особенно последний день. Экраим бегал на реку вместе со своей сестрой и тремя братьями. Все слуги ждали приезда самого Наместника, а потому отправили детей погулять, чтобы они не мешались под ногами. Жаркие лучи солнца, освежающий северный ветер, брызги воды, задорный смех сестры и братьев – вот что ярко врезалось в память Экраима. В тот солнечный день детство Экраима кончилось. Словно светлая полоса жизни в один день прервалась, и дальше была лишь борьба ради мести. Его тренировали и обучали выживать и убивать самые лучшие учителя, которые только были у Осмаха дель Порту – человека, заменившего ему отца…

Экраим очнулся от своих воспоминаний только потому, что в завесе дождя ему почудилось какоето движение. Однако конь шагал все так же спокойно и размеренно, не чувствуя никакой опасности. Эль Нарим присмотрелся и прислушался, но, как ни остры были все его чувства, ничто их не тревожило сейчас. Лишь все так же лил ливень, делая лесную дорогу еще более темной и неприветливой. Струя холодной воды, воспользовавшись тем, что всадник, оглядываясь по сторонам, приспустил промокший насквозь капюшон, пробралась по спине до самых лопаток. Экраим невольно поежился и вновь натянул капюшон, предоставляя коню возможность самому разбираться с дорогой. Промокший плащ не спасал от непогоды, но создавал иллюзию защиты.

Впереди, едва заметный в дождевом мареве, помигивал теплый огонек. Оказавшись на окраине большой деревушки, которую не так давно он уже проезжал, эль Нарим придержал коня и спешился. Он не хотел бросаться в глаза или вступать в какоелибо общение, тем более что коня он получил, убив слуг инквизитора. Поэтому Экраим отпустил коня и, незаметно миновав мост, направился в сторону таверны с мерно покачивающейся на ветру вывеской. Именно с этой таверны он полагал начать поиск тех, кто сбежал из Дарграда на приметном экипаже.

Откинув капюшон, смуглый путник вошел в общий зал и поспешил затворить от непогоды дверь. В помещении посетителей находилось немного. Большинство в столь неурочный час уже разошлись по своим домам или разбрелись по комнатам. Экраим взял подогретое вино и, бросив на стойку пару монет, сделал обычный заказ: вино, мясо да пшеничную лепешку. Денег, что он дал, должно было хватить с излишком. Цель близка, и экономить не имело смысла – скоро все закончится.

– Мясо будет готово в один момент, господин. Вы и половину вина не успеете отпить, – заверила служанка и отправилась к другим посетителям.

Экраим устроился рядом с очагом, надеясь наконец просушить свой плащ. Никто не обращал на него внимания – все были заняты своими делами, и еще один путникодиночка мало кого беспокоил.

– Я хотел бы переночевать у вас, – сказал эль Нарим, когда девушка принесла еду.

– Мне очень жаль, но мест нет, – ответила служанка.

Тогда Экраим попросил собрать вяленого мяса, сыра и бурдюк с кислым вином, разбавленным водой, в дорожный мешок.

Покончив с едой, Экраим, прихватив приготовленный хозяином постоялого двора мешок, закутался в высохший у камина плащ и вышел на улицу. Нужно было немного отдохнуть, перед тем как пускаться в дальнейшую погоню за ускользнувшей целью. Обойдя вокруг постоялого двора, он скрылся в предутренней тени у забора. Еще несколько осторожных перебежек – и наемник очутился в просторной конюшне постоялого двора. Большая часть денников была пуста. Однако, к удовлетворению странника, с пяток лошадей дремали в своих стойлах, дожидаясь хозяев, заночевавших на постоялом дворе. Экраим бесшумно забрался на чердак с разваленным для проветривания сеном. Здесь он вполне мог и отоспаться, не привлекая ненужного внимания, и, в случае нужды, быстро уйти в нескольких направлениях. Найдя укромный уголок, смуглый путник зарылся в сено и мгновенно уснул.

Разбудил эль Нарима тревожный шум, донесшийся до него сквозь пелену сна. Экраим мгновенно проснулся, отлично выспавшийся и готовый к немедленным действиям. Когда он забрался сюда – едва светало, сейчас же на улицу опускалась ночная тьма. Это могло означать только одно: утомленный долгой дорогой и непогодой, Экраим расслабился, окруженный теплом конюшенного чердака и ароматом свежего сена, и проспал весь день. Это нисколько не огорчало его, и в спокойной обстановке можно было вернутся в таверну, перекусить, а потом, под прикрытием ночи, отправляться в путь.

Но сейчас шум, который разбудил эль Нарима, не позволял рассиживаться, теряя время. Ни с чем перепутать доносящиеся до него звуки наемник не мог – на постоялом дворе шел бой, а это уже могло привести к ненужным последствиям для него.

Закинув мешок за спину и подвязав веревку так, чтобы котомка не болталась, он скользнул с чердака вниз, в проход между стойлами. Краем глаза Экраим заметил движение у лестницы, но, бросив туда взгляд, успел рассмотреть мальчишку лет десяти, торопливо прячущегося за мешками с овсом. Пострел не представлял опасности, поэтому эль Нарим сразу забыл о нем. Быстро осмотрев денники, он выбрал сильного рослого скакуна. Сдернув со стены одно из седел, Экраим быстро и привычно оседлал коня. Тем временем остальные постояльцы конюшни явно разволновались в своих стойлах. Может, на них тоже действовал шум боя, а может, это от Экраима сейчас веяло опасностью, как от попавшего в конюшню волка. Кони храпели и беспокойно топтались в своих денниках. Экраим распахнул ворота конюшни и, возвращаясь к выбранному коню, отпирал все попадающиеся по пути стойла, выгоняя коней и звонким хлопком ладони по крупу посылая их вперед, к распахнутым воротам.

Когда последний конь, взбрыкивая, ускакал прочь, Экраим взлетел в седло и, сжав пятками бока коня, вихрем выскочил из конюшни, затем со двора, а потом, перемахнув через невысокую изгородь, оставил позади деревню, надеясь, что Судьба укажет ему верный путь и поможет скорее закончить начатое.

Здесь ему нечего было делать, ибо человек, за которым он гнался, мчался сейчас в экипаже, запряженном четверкой отличных коней, гдето уже далеко от этого неприветливого места.

Глава 7

Гибель, породившая проклятие

Каким бы близким ни казался путь, но лишь к утру, промокшие, грязные и смертельно уставшие, Регнар и молодой Нарлинг наконец въехали в деревню по каменному мосту. Двуречье, а именно так называлась эта деревушка, принимало путешественников, странствующих как по земле, так и по двум рекам – реке Локсе, являющейся рукавом Темной Реки, и речушке Банле, которая несла свои воды от Молчащего озера мимо Дарграда, чтобы затем бурлящим потоком впасть в Шакское море.

В том месте, где разрасталась деревня, две реки проложили свои русла почти параллельно друг другу на небольшом расстоянии. Двуречье, сейчас удобно расположившееся на берегу Локсы, появилось сравнительно недавно, хоть и успело уже быстро разрастись. Слишком удобно оказалось расположение деревни. И у того, кто оказывался проездом в этой деревне, невольно возникал вопрос – отчего раньше никто не решился осесть в этих местах? Было бы правильнее называть ее даже не деревней, а небольшим городом. По крайней мере, деревня имела даже такую роскошь, как подчиненная деревенскому главе стража. Того и гляди невысокий забор из бревен, окружающий Двуречье со всех сторон, сменится каменной стеной. Тогда всего и останется – поставить городские ворота, ратушу да обустроить покрасивее центральную площадь.

Этими понастоящему холодными осенними днями на постоялом дворе «Голова Орка» нашли приют многие странники. Ктото заглянул сюда в поисках сытного завтрака и горячего очага, у которого можно было высушить вымокшую насквозь одежду, ктото, оставив все силы на трудной дороге, надеялся на крепкий и спокойный сон. Некоторые посетители, правда, не собирались расставаться с деньгами ради мягкой постели. Зачем, если можно было эти деньги потратить с много большей, как они полагали, пользой – заказав у хозяина отменную выпивку.

– Хозяин, есть комната? – пробасил гном, когда они с Гефоргом протиснулись через посетителей к седовласому толстяку, разливающему вино из дубовых бочек.

– Вам повезло, – отозвался хозяин постоялого двора, доставая ключ. – Только что съехал один постоялец, и его комната свободна. Вы к нам надолго?

– На ночь, полагаю, – ответил Гефорг, поскольку гном уже топал в комнату, сжимая в руке ключ. – Сколько с нас?

Хозяин назвал цену, и Гефорг, заплатив, двинулся вслед за Регнаром.

Едва добравшись до предоставленной хозяином комнаты на втором этаже, они рухнули в кровати и, вопреки своим планам, проспали весь день.

Вечером Регнара разбудил гомон многочисленных посетителей, доносившийся из трапезного зала даже до комнат второго этажа. Гном поднялся и выглянул в окно.

– Как меня угораздило так долго проспать, – проворчал он вслух, одеваясь. – Но, с другой стороны, отоспаться нам было просто необходимо. Вполне можно позволить себе еще чутьчуть задержаться, чтобы спуститься вниз и хорошенько перекусить, верно, дружочек?

Регнар посмотрел на Гефорга и обнаружил, что Нарлинг все еще мирно похрапывает в своей кровати. Гном легонько пихнул Гефорга в бок. Увидев, что тот подскочил, изумленно хлопая глазами, Регнар с чувством выполненного долга вышел из комнаты. Какой смысл дожидаться друга в комнате, когда можно заниматься тем же самым за кружкой молодого вина или крепкого эля. Протиснувшись через посетителей и постояльцев, гном устремился к приглянувшемуся столику. Правда, в этот вечерний час совершенно все столы были заняты, но на этот счет Регнар не волновался, считая, что у него есть свой, особый подход к решению таких вопросов.

Сидящие за столом двое грязных пьяных охотников производили впечатление людей, которые сами по себе просто не в силах остановиться, пока в кармане есть хоть один медяк.

– Я считаю, что вам уже достаточно, – безапелляционно заявил гном, останавливаясь у нужного стола.

– Что? – хором переспросили охотники, поднимая на низкорослого гнома полные изумления взгляды.

Первые же их слова сопровождались таким перегаром от дешевой настойки, который перекрыл даже смрад их давно не мытых тел.

– Я со своим другом хотел бы утолить жажду и голод. Вы, судя по всему, уже достаточно выпили и закусили и вполне можете уступить свои места жаждущим, потому что, как вы могли заметить, свободных мест в этом чудесном заведении больше нет, – пояснил Регнар, нисколько не смущаясь.

– Ты слышал его, Сид?! Да он, похоже, совсем спятил, – искренне изумился один из охотников – огромный мужик с застрявшими в густой бороде кусками жира и крошками ржаной лепешки.

– Ты прав, Румс. Он наверняка полоумный, – поддакнул второй – плотный и широкий, будто пивной бочонок.

– Грешно смеяться над полоумными, – задумался тот, которого назвали Румсом.

– Грешно. Но этого, я думаю, совсем не грех проучить, раз уж он так напрашивается, – возразил Сид, поднимаясь с лавки. – Иди ко мне, полоумный коротышка. Я преподам тебе добрый урок уважения и укорочу твою уродливую бороду.

Гном крякнул, поняв, что без потехи сегодня не останется. Возможно, он и не обратил бы внимания на слова охотника, если бы не два «но». Вопервых, судя по решительному настрою обоих, они вовсе не собирались следовать заповедям Аррага и проявлять заботу о страждущих. А вовторых, и это было сейчас главным, этот грязный и пьяный охотник назвал Регнара «коротышкой». Вернее, «полоумным коротышкой». Да еще, вдобавок к этому, пообещал укоротить гному бороду. А это уже невозможно было пропустить мимо ушей.

Со сноровкой бывалого воина Регнар подался вперед. Чтобы разобраться с этими двоими, гному совсем не нужно было хвататься за оружие. Кулак Регнара врезался в челюсть так и не успевшего вылезти изза стола Сида. Голова охотника запрокинулась назад, увлекая за собой все тяжелое тело. Румс просто отшвырнул лавку ногой, инстинктивно попытавшись подхватить падающего, словно спиленное дерево, друга. Но гном не дал ему это сделать. Двинув здоровяка под дых, он приложил согнувшегося от боли Румса коленом в голову. Отчетливо хрустнули ломающиеся зубы. Однако даже от такого сокрушительного удара здоровяк сумел устоять на ногах, лишь отступив на шаг назад. Тряхнув головой, охотник сплюнул кровь и обломки зубов, не сводя яростного взгляда с Регнара. Несколько мгновений они стояли друг напротив друга – гном посчитал столь скорую расправу над хамами достаточным наказанием за неучтивые слова и теперь стоял спокойный, но готовый к любому развитию событий.

Охотник, так и не сказав ни слова, попятился, отступая к пытающемуся подняться товарищу.

– Вот и славно! – улыбнулся Регнар, доставая из заплечного чехла свой огромный топор и аккуратно прислоняя его к стене. – Полагаю, что теперь я могу утолить за этим милым столом жажду и голод.

Двое охотников, стеная и пошатываясь, направились к выходу, по пути спотыкаясь и расталкивая попавшихся на пути посетителей.

– А если Гефорг будет слишком долго собираться к ужину, то тем хуже для него. Самого вкусного может и не хватить, – хмыкнув, добавил гном.

Посетители, привыкшие к мелким стычкам, потеряли к нему интерес, едва только потасовка закончилась. Гном расслабленно рухнул на крепкую лавку, снимая и ставя прямо на стол свой боевой причудливый шлем.

– Ну ничего, он еще заплатит за это, – донеслась угроза до Регнара, перед тем как побитые им охотники вышли из гостиницы в ночь…

Почувствовав, как кулак Регнара врезался в его ребра, Гефорг проснулся. Удар не был действительно сильным, но оказался достаточным, чтобы изгнать сон. Поворчав немного для порядка, юноша неспешно оделся и, потянувшись, вышел из комнаты. Яркий свет заставил зажмурить глаза, а гомон множества посетителей и ароматы готовящихся блюд обрушились водопадом. В животе у Нарлинга немедленно заурчало, напоминая, что в последний раз он ел вчера за завтраком, то есть уже почти два дня тому назад. Поэтому Гефорг поспешил в трапезный зал, подгоняемый набросившимся на него голодом.

Ему предстояло еще отыскать Регнара, который, в чем Нарлинг ни на миг не сомневался, уже вовсю предавался чревоугодию. Гефорг еще раз отметил, что постоялый двор достаточно уютен, хотя такие мысли вполне могли быть порождением долгого крепкого сна.

Помня еще с детства скверный и неуживчивый характер гнома, Гефорг, еще только проснувшись, поймал себя на мысли, что опасается способностей гнома затевать ссоры в любом месте, где бы он только ни оказывался. Поэтому теперь, заметив друга в дальнем конце густо заставленного столами зала, юноша порадовался тому, что тот сидит за накрытым яствами столом целый и невредимый.

Пробраться к гному оказалось не такимто простым делом. Мало того, что все столы оказались довольно тесно заняты, так несколько посетителей умудрились устроиться возле довольно узкой полки, по сути встроенной в стену доски, решив, видимо, перекусить хотя бы стоя, но в тепле и сухости. Погода не располагала к долгим поискам более просторного заведения, тем более что цен хозяин не ломил. Да и вряд ли для путника в этих краях была альтернатива: все же деревня, хоть и такая большая, – не город, где всегда найдется не один постоялый двор или таверна.

Вчерашний дождь во время пути от перевернувшейся кареты до постоялого двора в большой степени смыл грязь и кровь с одежды Нарлинга. Но полностью цивилизованного вида его одеянию не могло придать уже ничто. Куртка, а тем более штаны смотрелись сейчас не лучше, чем у какогонибудь портового попрошайки. Кожаный плащ остался сохнуть в комнате, иначе он еще больше усугубил бы общую картину. Гефорг явно не производил благоприятного впечатления, о чем свидетельствовали косые, полные недоверия и настороженности взгляды тех посетителей, мимо которых он проходил. Возможно, они даже невольно проверяли свои кошельки, готовые при первом же подозрении поднять крик.

– Ну наконецто! – донесся до Нарлинга рык гнома. – Я уж думал, вы дожидаетесь, чтобы я умер от старости! Определенно кухарка спит у печи.

Оказавшись наконец у стола, за которым восседал воинственно хмурящийся гном, Гефорг заметил, что гном не только успел заказать только что принесенную еду и выпивку, но и до этого расправился с первой порцией и того и другого. По крайней мере, служанка сгребла со стола несколько пустых разноразмерных тарелок и прихватила опустошенный кувшин.

– О, дружочек! – удивленно воскликнул гном, наполняя из вновь принесенного кувшина большую глиняную кружку. – Ты все же решил спуститься? Я и ждатьто тебя перестал. Вон даже и эля едва на одного едока заказал. Ты не представляешь, насколько медлительны здешние работнички. Они буквально спят на ходу. А о заказах добропорядочных посетителей просто забывают.

Гефорг пропустил возмущенные слова друга мимо ушей и, усевшись за стол, с аппетитом принялся за еду. После долгого ожидания, да еще раздразненный ароматами кухни, желудок буквально зашевелился в животе юноши, словно нетерпеливый пес в предвкушении угощения. Тушенная с мясом картошка показались Нарлингу верхом изысканного вкуса.

– Давайка, дружочек, помянем добрых старых друзей! – предложил Регнар, успевший опустошить уже свою кружку и теперь расплескивающий пахнущий хлебом и травами напиток на двоих. – Выпьем за павшего от вероломного нападения трусов Вердисгина! За твоего отца, мальчик мой!

Выглядящая в лапе гнома не такой уж и большой, кружка мгновенно опустела, отдав свое содержимое шумному любителю эля.

– За моего отца, – согласился Гефорг, делая большой глоток.

Гном крякнул, и Нарлингу показалось, что глаза Регнара заблестели от подступивших слез. Но, в следующий миг убедившись, что в кувшине ничего нет, гном полез изза стола, намереваясь самостоятельно, не дожидаясь нерасторопных служанок, принести новый кувшин. Обратно за стол он вернулся не только с кувшином, но и с довольно весомым походным кожаным бурдюком, в котором путники держат воду. Остановившись у стола, гном аккуратно подвесил бурдюк под свою кожаную куртку.

– Воистину это заведение – худшее из всех, что мне довелось встречать в королевствах людей! – заключил гном, плюхаясь на лавку и вновь разливая эль из принесенного кувшина.

– И во многих королевствах людей ты бывал? – язвительно поинтересовался Нарлинг.

Гефорг за много лет, что они были знакомы, уже привык к вечному ворчанию гнома. Вопреки столь долгому общению, юноша в действительности знал о давнем друге семьи Нарлингов совсем мало. И то немногое, что он обрывками фраз или услышанных в детстве взрослых разговоров помнил, казалось простыми досужими выдумками.

Характер у Регнара был достаточно скверный, а потому еще с детства Гефоргу постоянно хотелось чемто поддеть кажущегося зазнайкой гнома. Однако другом Регнар Мраморная Стена был на редкость хорошим. И Гефорг, видевший их отношения с отцом, ни на миг не сомневался, что может в трудной ситуации положиться на гнома. И к тому же веяло от гнома тем ощущением силы, которое дает уверенность, что такой друг не отступится, не оставит, хоть даже будет наверняка обречен подобной преданностью на погибель. И одно только это уже позволяло Нарлингам не замечать всех недостатков гнома.

– Лучше бы ты не налегал на выпивку, – посоветовал Гефорг. – Нам завтра трудная дорога предстоит.

– Не укказывай мне, малец, что и ккак делать! – рыкнул на Гефорга Регнар. – Я пил добрый эль, когда тебя и в планах не было. И никто тут не сумеет меня перепить. Я и после десятка таких кувшинов буду способен пешком добежать до самой Эти… Эрити… тьфу – Эртии!

Глаза гнома уже блестели от количества выпитого, а язык слегка заплетался. И тем большей проблемой становилось переубедить его не делать чеголибо. Нарлинг только печально вздохнул, осуждающе покачав головой, и налил себе из кувшина еще немного эля. Что ж, раз друг категорически намерен сегодня набраться, Гефорг тоже может позволить себе чутьчуть расслабиться. Тем более что им обоим сейчас вдоволь хватало печали, чтобы топить ее в хмеле.

Дверь гостиницы с грохотом распахнулась, и в помещение ввалились два охотника, которых недавно Регнар согнал с занимаемого ими столика. Следом за ними появились двое: один жрец в светлых одеяниях, второй в черной рясе. У жреца поверх светлых одежд покоился на золотой цепи символ Денмиса – круг с исходящими из него четырьмя широкими лучами, на которых поблескивали руны четырех стихий: любви, разума, времени и жизни – сильнейшей из стихий. У второго поверх черного одеяния также был святой символ, но немного отличающийся от символа Денмиса, – тот же золотой круг с четырьмя широкими лучами, но весь символ заключал в себе круг из черного железа.

Гомон, похожий на гул растревоженного улья, мгновенно смолк. Люди в любом городе, даже не совершив ничего предосудительного, вполне справедливо боялись этих священников в черных рясах, избравших своею стезей не наставление прихожан на путь истинный, а приведение в исполнение кары за прегрешения перед богами Белого Трона. И ничего удивительного в этом не было, ибо по одному их слову любой мог отправиться на смертную казнь или того хуже – на страшные пытки. На черном круге священного символа второго священника белым пламенем горели руны Инквизиции.

– Вон там он! – хрипло крикнул тот, которого звали Сидом.

– Да, точно! Это он! У него и вид как у Пораженного! – добавил Румс. – И взгляд! Аж мороз по спине! Одно слово – прихвостень Мрака!

Гефорг испуганно обернулся, ожидая увидеть буквально за своей спиной ужасающий облик этого исчадия богов Черного Трона. Внезапно в голове запульсировала паническая мысль, что виновный в гибели отца инквизитор настиг теперь и его – Нарлингамладшего. И от того, что вместо прежнего инквизитора до Нарлинга добрался другой, легче не становилось.

– Нас нашли! – выдавил перехваченным от волнения горлом молодой человек.

– Именем Денмиса! – громогласно объявил инквизитор, обращаясь к гному. – Мы вынуждены задержать вас по обвинению в ереси.

– Это недоразумение! – возразил Гефорг, поднимаясь с лавки и панически стараясь придумать правильные слова в свое оправдание.

– Да уж, недоразумение, – ответил Сид, выходя вперед. – Ты, парень, не лезь. К тебе никаких вопросов нет. Пока. Иди себе. А этот приспешник Таллара сейчас получит свое!

Нарлинг с недоумением уставился на гнома, который отчегото совсем не удивился и не растерялся от такого поворота событий.

– И правда, отойди, сын мой. Ты ведь не станешь помогать еретику, или хуже того – Пораженному? – елейным голосом попросил молчавший до сей поры жрец. – Отойди, а то мы сочтем тебя пособником или того хуже.

Люди за соседними столиками, словно очнувшись от сна, зашевелились, спеша покинуть постоялый двор или хотя бы убраться в свои комнаты. Будто слова, сказанные только что инквизитором, относились ко всем ним. Потому и разбегались, стараясь как можно быстрее исполнить наказ «Отойди!». Тем более что не только страх перед карающей дланью инквизиции гнал людей прочь. Страх перед слугами богов Черного Трона, перед Пораженными, был не менее велик.

– Но это же невозможно! Вы ошибаетесь, – попытался объяснить Гефорг. – Это просто какаято ошибка или недоразумение.

Регнар тем временем поднялся изза стола, хмуро рассматривая клириков и тех, кто их привел.

– Сядь, дружочек, не пятнай имени Нарлинга унижениями и оправданиями! Это ты назвал меня Пораженным, уродливый слизень?! – тихо переспросил гном.

Его голос был хриплым, но четким, а в глазах разгоралось пламя пока еще контролируемой ярости. Он выставил свой толстый указательный палец, словно клинок, направляя его в грудь инквизитора.

– Ты назвал меня слугой Черного Трона?! – продолжал вопрошать Регнар, и голос его превратился в рокот далекого горного обвала, а рука, привычно подхватив со стола шлем, нахлобучила его на голову.

– Ты пойдешь с нами, – безапелляционно приказал жрец, только что ласково предлагавший Нарлингу отойти. – Или ты противишься воле Инквизиции, нечестивый?

При последних словах жрец вынул руки изпод рясы и наложил ладони на золотой символ верховного бога Белого Трона. Дальнейшее произошло настолько быстро, что Гефорг не успел не только ничего предпринять, чтобы предотвратить катастрофу, но даже и осознать ее стремительного приближения.

Инквизитор, сжав одной рукой медальон Денмиса, выкрикнул слова боевой молитвы. Вторая рука, уже направленная на гнома, очевидно, несла разрушение и погибель любому, пошедшему против воли богов Белого Трона, глашатаем которой на земле были его жрецы. Однако неизбежный, казалось бы, удар не настиг своей цели. Едва только услышав слова молитвы, Регнар молниеносно скользнул вперед, словно в причудливом танце подхватывая оказавшегося ближе всех Сида. С пальцев инквизитора со скоростью молнии сорвалось нечто неосязаемое и полупрозрачное, словно сплетенные из голубого сияния бесплотные кристаллы. Они ударили, вонзились в тело Сида, которым, как щитом, прикрылся гном. Человек забился, громко хрипя. Изо рта его вырвалось облачко пара. Кожа стремительно побелела, будто тронутая небывалым морозом, а волосы и брови покрылись инеем. Сид рухнул на пол, корчась и умирая от холода, а Регнар уже заскользил дальше, плавный и неотвратимый, словно атакующий хищник. Топор, мгновение назад мирно стоящий у стены, оказался в его привычных к оружию руках, и, продолжая движение, гном расчертил древним лезвием сверкающую дугу, перечеркнувшую тело атакующего магией дознавателя.

Гефорг, ошеломленный происходящим, остолбенело пялился на сраженного заклинанием охотника. Но учитель фехтования недаром тратил на юношу свое время, а пережитые за последние сутки эмоции придали его реакциям истеричноотчаянную остроту. Молодой Нарлинг интуитивно успел выхватить меч и блокировать удар, который наверняка снес бы ему полголовы. Жрец Денмиса, вооруженный извлеченной изпод длинной полы короткой булавой, утыканной шипами, надеялся устранить слабое звено в команде противника. Отбив второй выпад священника, Гефорг в останавливающем жесте выставил вперед руки, поднимая меч вверх и пытаясь объяснить происходящее недоразумение.

– Все совершенно не так… – проговорил он, понимая, насколько глупо сейчас выглядит.

Торопливо пятясь назад, юноша медленно опускал меч, больше всего боясь, что клирик бросится на него вновь и раскроиттаки череп своей страшной булавой. Неожиданно чтото попало под ногу Нарлинга, и, чтобы удержаться на ногах, он судорожно подался вперед. Инквизитор, заметив, что противник оступился, ринулся в атаку, надеясь быстро покончить с падающим юношей. Острый клинок вошел в грудь жреца, разрубая сердце. Оба на мгновение замерли, словно само время остановилось. Лишь взгляды скрестились как непримиримые клинки – один с плещущейся безмерной ненавистью, а второй с почти детским испугом за совершенное.

Размашистый удар Регнара отсек инквизитору руку. Взвыв от боли, священник перехватил брызжущий кровью обрубок второй рукой и метнулся к двери. Но, как бы быстро ни постарался он сбежать от своей недавней жертвы, движения и реакции гнома были намного быстрее. Вряд ли Регнар размышлял над своими действиями. Он всего лишь завершил начатую атаку. Обратное движение топора выглядело столь же лаконичным и естественным, как движение маятника. Подобный боевому молоту, обух боевого топора впечатался прямо в голову разворачивающегося инквизитора. Брызги из осколков кости и обрывков плоти разлетелись по залу, словно топор расшиб обухом переспевший арбуз. Из тела, почти начисто лишившегося головы, ударил тугой фонтан крови. Мгновение постояв на месте, безголовое туловище завалилось на заляпанный жиром ближайший стол, щедро заливая столешницу и пол вокруг алой кровью.

– Проклинаю тебя именем Денмиса! Тебя и друга твоего! Никогда вам не найти покоя! И да покарает вас Денмис дланью сво…

Кашель, порожденный наполняющимся кровью легким, оборвал слова проклятия. Удивительно было и то, что священник вообще сумел столько сказать с разрубленным клинком сердцем. Единственный короткий приступ кашля, забрызгав кровью Нарлинга, окончательно разорвал нити жизни, и жрец, так и не договорив своей предсмертной речи, обмяк, оседая на пол.

Гефорг, находившийся почти на грани безумия, в ужасе смотрел на лежащего у его ног жреца Денмиса, из груди которого все еще торчал зажатый в руке юноши меч. Нарлинг не мог разжать пальцев, чтобы выпустить рукоять. Пальцы свело судорогой. В то же время юноша не мог заставить себя вытащить клинок из груди мертвого служителя верховного бога Белого Трона. Ноги предательски подкосились, и Гефорг сам опустился на пол. Паника ураганом захлестывала его сознание. Он только что подписал себе смертный приговор. И великой удачей станет, если смерть его будет быстрой и легкой. Никто не поверит, что он не хотел убивать священника.

Помимо этого священник проклял его. Проклял, перед тем как уйти в Царство Света. А что может быть хуже такого проклятия? Теперь о быстрой смерти можно только мечтать.

Потасовка тем временем переросла во всеобщую свалку. Люди в зале орали, пытаясь выбраться наружу, но лишь мешали друг другу. Давя более слабых, постояльцы толпились у двери, пытаясь во что бы то ни стало пролезть первыми, разбивали окна, выпрыгивая в ночь.

Регнар пьяным взглядом обозревал весь окружающий его хаос.

– Трусы! – ревел он, воздев над головой окровавленный топор.

Ктото от ужасающего вида гнома с гулким стуком упал в обморок. Ктото заверещал, как пойманный заяц.

Взгляд Регнара остановился на сидящем рядом с распластанным священником Гефорге. Взгляд юноши был устремлен в неведомую даль. Гном даже не стал пытаться докричаться до молодого друга. Вместо этого он просто подошел к юноше и, ухватив его за ворот, одним рывком поставил на ноги.

– Эй, дружочек, пойдем отсюда. Тут нам делать больше нечего.

Стоило им направиться к двери, как вся толчея возле нее, словно по мановению мага, рассосалась. Стараясь побыстрее привести друга в чувства, гном отвесил Нарлингу увесистый подзатыльник. Юноша едва не свалился с ног, но взгляд его действительно приобрел осмысленное выражение.

– Что мы наделали, Регнар? – выдавил в отчаянии Гефорг, убирая меч в ножны и ускоряя свои движения.

Почти бегом они выскочили на улицу.

Вокруг слышались крики – то паникующенапуганные, то заинтересованные. Оказавшись в безопасности, сбежавшие с постоялого двора посетители не могли победить своей обывательской натуры и оставались в рядах собравшихся зевак, чтобы посмотреть – чем же закончится это представление. А в том, что продолжение обязательно будет, никто не сомневался. Многие заметили быстро приближающийся со стороны реки отряд стражи. Внизу, в долине, начали загораться огоньки в окнах домов. Видимо, весть об убийстве двух священнослужителей разнеслась уже по всей деревне.

– Надо убираться отсюда, – сказал Гефорг, тоже первым делом заметивший спешащий к постоялому двору отряд.

– Трусость – плохое качество для воина, – возразил Регнар, поудобнее перехватывая рукоять боевого топора. – Мы примем бой и разгоним этих шакалов по их норам!

– Их слишком много, – не сдавался Нарлинг. – Наверняка вместе с местной стражей подойдут жрецы и лучники. Ты наказал тех, кто незаслуженно тебя обидел. Но убивать просто так жрецов и простых людей, сторонников Света, нельзя. Мы же не будем уподобляться Пораженным?

– Да, возможно, сегодня ты прав, дружочек, – сдался Регнар. – Иногда, заметь, только в очень редком случае, имеет смысл временно отступить, чтобы ударить по врагу со всей нашей яростью!

Одним привычным движением гном вложил топор в заплечный чехол и поспешил за юным Нарлингом. К их удивлению, коней в загоне не оказалось. Зато, заметив движение в копне сена, Регнар выдернул оттуда мальчишку, ухаживающего на постоялом дворе за лошадьми постояльцев.

– Где наши кони, мерзавец?! – грозно зарычал гном, держа перепуганного конюшенного на весу за шиворот. – Куда ты дел их, человеческое отродье?!

– Это не я, клянусь! – взвизгнул малец, представив, что настал его последний смертный час. – Век мне землю жрать, если это я! Когда шум поднялся, тут темный человек пришел и забрал одного из ваших коней, а остальных, не только ваших, пустил в сторону Локсы. Вот чтоб мне провалиться на месте! Я в сене сидел тихо, чтобы он меня не заметил. Он страх какой страшный! Вот как на духу, чтоб меня перекосило, если вру…

Гном отшвырнул мальчишку обратно в копну сена и мрачно уставился на Нарлинга.

– Ну вот, дружочек, мы и без лошадок остались. Добрые были лошадки, хоть и не могу не признать – я даже рад, что мне на них ехать больше не придется, – довольно пробасил Регнар.

– Да, придется идти пешком! – согласился раздосадованный Нарлинг.

– Хвала Аррагу! – подтвердил обрадованный Регнар.

Выбравшись на задний двор, они перемахнули через невысокий забор и быстро побежали в сторону недалекого леса, совсем скоро оказавшись под сенью вековых сосен.

Подошедший отряд стражи не угомонился, а организовал некое подобие погони – со стороны постоялого двора доносились невнятные крики, а на пустоши замелькали огни факелов, приближающиеся к стене леса.

Но теперь, когда беглецы были скрыты лесной темнотой, они уже не опасались оказаться настигнутыми погоней. Перейдя с бега на быстрый шаг, друзья уверенно пробирались меж черных ночных стволов.

Двигаясь довольно быстро, они вскоре вышли на дорогу, ведущую от деревни на восток. Погоня осталась далеко позади – скорее всего, показав напускное рвение и устроив шум, люди не рискнули преследовать тех, кого сам погибший инквизитор назвал Пораженными. Да еще преследовать в ночном лесу, когда Рамит благословляет всех слуг Черного Трона.

Тучи поредели, открыв усыпанное звездами небо. На севере, сливаясь с бледным светом Горра, сияла, освещая путь силам Мрака в эту темную ночь, самая яркая звезда – Звезда Таллара.

Глава 8

Мольбы предсмертной безысходности

«Бежать!» – Мысль еще не успела сформироваться в сознании Элейн, а тело само рванулось к раскрытому окну. За ее спиной уже звучали торопливые шаги, поэтому на размышления не оставалось времени. Нужно было действовать быстрее убийц или умереть.

– Ты достал ее, Генрих? – прозвучал во тьме незнакомый голос.

– Нет! – крикнул Генрих и добавил: – Она уходит через окно!

Одним движением перемахнув через подоконник, Элейн стремглав понеслась к центру города – стража не любила воров, но слуг Мрака она убивала на месте, если не успевала поймать для публичной мучительной казни. Именно это служило для Элейн гарантией того, что никто из преследователей не станет звать на помощь стражу или поднимать шум. Они будут гнать ее сами, стараясь убить или захватить в плен.

Темный переулок манил своими тенями, словно обещая безопасность, и девушка побежала к нему. Она скорее почувствовала, чем увидела тонкое лезвие меча. Увернувшись от выпада, она припала на одно колено и, перекатившись, увидела молодого человека в странной серебряной маске, заносящего меч для повторного удара.

Прижавшись к стене дома, Элейн распрямилась и парировала удар меча выдернутым из ножен кинжалом. Высеченные от удара искры ярко вспыхнули в вечернем сумраке. Удар оказался настолько сильным, что девушку отшвырнуло на мостовую. Кинжал выпал из онемевшей кисти, а нога неловко подвернулась.

Изза угла дома вышли еще двое молодых людей. Одетые в черное, они сливались с темными стенами домов. Лишь серебряные маски поблескивали на их лицах. Они загнали воровку в угол.

«Что ж, – мелькнула в голове девушки мысль. – Загнанная крыса дерется до самой смерти…»

Мысль девушки не успела сформироваться, как все трое бросились на нее.

Блеснуло лезвие меча, и в глазах девушки засверкали яркие белые искры, а затем мир начал быстро проваливаться во тьму.

– Не слишком сильно ты ее приложил, Генрих? – услышала она, прежде чем потеряла сознание.

Когда Элейн пришла в себя, она поняла, что привязана толстыми, крепкими веревками за руки и ноги к камню. Над головой девушки колыхались кроны деревьев, которые золотило закатными лучами Око Увара. Девушка поняла, что пробыла без сознания всю ночь и весь день. Камень, на котором девушка полулежала, был, вопреки ожиданиям, не холодным, но теплым, и Элейн вдруг почудилось, что по нему прошла дрожь, как если бы он был живым.

Девушка приподняла голову и увидела, как ужасные и нелепые создания складывают костер недалеко от камня. Неподалеку от монстров стояли трое – похитители, те самые похитители. На груди крайнего висели увенчанные алыми рубинами золотые ножны.

– Эй! – крикнула она.

Один из них повернул к ней голову, его лицо скрывала серебряная маска. Он сказал чтото остальным, и те направились к девушке.

– Господин! Вышла ошибка! – проговорила девушка, силясь улыбнуться.

– Ты слышал, Карл! – хохотнул один из них. – Мы ошиблись!

– Да уж, – ответил Карл. – Видать, Генрих хорошо приложил ее по голове.

– Не так уж чтобы совсем сильно, – отозвался подошедший последним Генрих – на его среднем пальце Элейн заметила то самое кольцо, которое она так неудачно решила украсть.

– Так что ты там говорила нам? – переспросил Карл. – Дрилл, ты не расслышал, что она там промямлила?

– Благородные господа, – стараясь говорить быстро и четко, произнесла Элейн. – Я никому не скажу, что вы тут делаете! Я вообще прямо сейчас направлюсь прочь от Ливинкрона и никогда больше в него не вернусь…

Тот, кого звали Карлом, неожиданно резко взмахнул кулаком, и речь девушки прервалась ударом в живот. Карл отошел, и изпод масок раздались смешки.

– Конечно, в Ливинкрон ты уже не вернешься, – подтвердил Дрилл. – Никогда!

Элейн захрипела и некоторое время восстанавливала дыхание.

– Ты пожалеешь об этом, – прохрипела она. – Вы знаете, что я дочь главы гильдии воров?! Да вас живьем сожру…

Генрих размашисто ударил ее по лицу, и Элейн ощутила вкус собственной крови – соленой и теплой.

– Отправляйтесь в Бездну! – Элейн сплюнула кровь. – Идите лизать задницу своему уродливому богу!

– Дорогая, – Генрих галантно поклонился, – мы конечно же пойдем к своему повелителю, но ты отправишься туда первой.

Этот жест вновь вызвал смех изпод масок.

Пораженные тем временем закончили складывать костер, и Элейн внезапно услышала стон позади себя.

– А вот и твой сосед очнулся! – хохотнул Генрих.

Элейн попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, кого еще захватили эти приспешники Таллара, но ей это не удалось. Она лишь смогла разглядеть темные пятна крови на черном камне.

– Ну, старик, умоляй нас! – сказал Генрих, обойдя алтарь.

– Скорее я поцелую задницу орка! – услышала Элейн хриплый голос.

– Русто! – воскликнула она.

– Элейн! Это ты, девочка?! – ответил старый вор.

– Да, а ты как попал сюда?

– А он знал про мой перстень, – ответил за Русто Генрих. – Мы как раз справлялись у Анкланга, не видел ли кто кольца с гербом магистрата города, и тут приходит этот старикашка и говорит, что тварь по имени Элейн только что принесла часть вчерашней добычи да еще предлагала купить кольцо, но он отправил ее восвояси.

– Так меня отдал Анкланг?! – удивилась девушка.

– Нет, дорогуша, – ответил Карл. – Ваш уродливый главарь отослал нас прочь и еще поплатится за свою неучтивость и грубость. Но вот твоего ноющего парня и этого старика мы дождались на улице и прихватили с собой.

Око Увара ушло за горизонт, и темнота начала наползать изза деревьев. Элейн вновь приподняла голову и увидела, как Пораженные зажигают костер.

– Вот и пришло время нашего праздника! – сказал Карл, доставая из висящих на поясе ножен кривой кинжал.

Ужас парализовал Элейн. Только теперь она в полной мере осознала, что ее ждет. По Ливинкрону давно ходили слухи, что в самых заброшенных местах Трущоб, где не появлялись даже отчаянные смельчаки, в темных лабиринтах канализации происходили поклонения Таллару. Магистрат замалчивал это, но вначале среди городской стражи, а потом и среди всех жителей слухи ползли и множились, словно чума. Тем более что не так давно в город приехал для искоренения этой ереси инквизитор по имени Валлинг.

Инквизитор произнес пылкую и жесткую речь о том, что слуги Мрака получат по заслугам и будут наказаны. И вот Элейн и ее старый друг Русто Эрлип, связанные, лежат на алтаре тех, кто должен быть наказан. Но наказана Элейн за свою жадность и глупость.

– Может быть, вы отдадите нас суду? – взмолилась девушка. – Пусть нас запрут в тюрьме!

– Ты смешная и глупая! – сказал Карл, отвернулся от нее и закричал: – Таллар, повелитель наш! Царствуешь ты во Мраке, во тьме Бездны, среди Кровавого Моря и Вселенной Ярости. И братья твои, и сестры твои по Трону следуют Пути твоему. Рамит освещает тебе Путь во мгле бессмысленной боли Даклакуса! Геррада расчищает тебе Путь смертью среди отчаяния Зорнер! И Десидо следует за тобой, неся наслаждения, и Эсверре ступает перед тобой, даруя просвещение!

Огонь от костра взвился до самых верхушек деревьев. Пораженные заплясали свой безумный танец. Карл стал медленно раскачиваться из стороны в сторону, словно подчиняясь неведомому ритму.

Затем Пораженные стали бессвязно петь, повторяя сказанные Карлом слова:

– Таллар, повелитель наш!..

Гдето за пределами мира, который понимала Элейн, во тьме ночного неба чтото зашевелилось. На чистое небо начали наползать тучи, а ритуал только начинался. Пораженные и трое в масках делали невероятные движения, словно марионетки, которых некто дергал за невидимые нити.

– Взываем к слуге твоему!

Неестественно изогнув шею, Карл развернулся и двинулся в сторону алтаря.

– Во тьме Кровавого Моря плоть жертв будет пищей тебе, и да насытишься ты, – шептали его губы. – И насытившись, вернешься ты туда, откуда был изгнан, и будешь ты проводником отца своего Таллара!

Карл двигался очень медленно. Ужас, испытываемый Элейн от происходящего, отступил. Начал накрапывать дождик, словно небо проливало слезы о том, что должно сейчас случиться. Но вот Карл оказался у алтаря. Пение Пораженных достигло апогея. Девушка зажмурила глаза, решив, что сейчас она умрет, но Карл прошел мимо нее.

«Бедный Русто», – подумалось ей.

Она как можно дальше повернула голову и заставила себя смотреть на происходящее. Пораженные теперь двигались быстрее и более слаженно. Элейн заметила, что пламя огромного костра вспыхивает в такт движениям приспешников Мрака.

И вот жертвенный нож оказался над жертвой. Элейн почувствовала, как осязаемое зло сгущается возле алтаря. Карл сделал едва уловимое движение – и с губ старика сорвался крик, переходящий в стон.

– Таллар! Яви нам слугу своего, говорящего устами твоими и несущего истины Бездны Мрака! Отвори Базилику Демонов! Я призываю Азареля!

И Карл вновь опустил жертвенный нож, погрузив его в сердце старика, и Элейн почувствовала, как нагрелся жертвенный камень. Изза неудобного положения ей было не видно, что происходит, но краем глаза она увидела, как от тела Русто пошел черный дым. Тело старика повалилось с алтаря на землю, а затем Элейн увидела, как темная фигура дымящейся плоти встала и, испустив хриплый вопль, заговорила рокочущим голосом:

– Вы преклоняетесь перед силой, которая пройдет по этому миру и заставит подчиниться все живое единственной власти – Мраку, властители которой боги, восседающие на своих Тронах в Бездне Мрака.

Пораженные и трое в масках упали на землю в благоговейном трепете и замерли, ловя каждое слово. Запах гниения усиливался – человеческая плоть не могла долгое время выносить мощи нового владельца. Вперемешку с гнилью Элейн почувствовала, как запахло гарью, но не гарью костра, а жженой плотью. Девушка увидела, как демоническая фигура, которая раньше была горбуном Русто, засветилась изнутри, словно по венам вместо крови тек жидкий огонь.

Демон подошел к Карлу и коснулся его рукой. Карл стал хрипеть от боли. Его тело содрогалось в конвульсиях, а изпод маски вытекали две струйки крови.

– Семь Молитв Смерти доступны тебе. – Тело начало тускнеть. – Используй их для прославления твоего повелителя.

Рука, возложенная на голову Карла, осыпалась пеплом. Вскоре и все остальное тело упало пустой мертвой оболочкой на землю. Пораженные вновь стали бешено плясать у костра и петь.

Карл, шатаясь, поднялся с земли и провел рукой под маской – рука оказалась вся в крови. Но он продолжил ритуал. Вложив в ножны кинжал, он присоединился в безумном танце к остальным приспешникам зла.

Но вот пение закончилось, и Карл вновь повернулся в сторону алтаря. Элейн поняла, что настали последние мгновения ее такой недолгой жизни. Она в очередной раз попыталась вырваться из удерживающих ее пут, но безрезультатно.

Двигаясь, словно марионетка в неопытных руках, Карл подошел к алтарю, на котором лежала девушка.

– Во тьме Кровавого Моря плоть жертв будет пищей тебе, и да насытишься ты, – повторил Карл слова ритуала. – И насытившись, ты вернешься, откуда был изгнан, и будешь ты проводником отца сво…

В этот момент внезапный рев прервал слова Карла и весь ритуал Пораженных.

Глава 9

Блуждающие во мгле страха

– И дернул тебя Рамит связаться с этими нечестивыми, – сетовал Гефорг, плетясь вслед за бодро шагающим гномом.

Гном по простоте душевной рассказал Нарлингу обо всем, что предшествовало кровавой стычке на постоялом дворе. И хоть рассказ гнома был акцентирован на злобном невежестве охотников, Гефорг понял, что именно Регнар стал причиной всего произошедшего.

– Изза твоего каприза мы едва не потеряли свои головы. И еще можем потерять, если ктонибудь узнает, что мы убили жреца и инквизитора. А еще мы потеряли свои вещи и коней. Хороша драка в трактире. Ты всегда так побеждаешь?

Регнар молча шагал, отлично ориентируясь в ночной тьме. Он старательно делал вид, что даже не замечает укоров друга, хотя и сам понимал, что юный Нарлинг во многом прав. И оттого гному становилось еще хуже. Он не сумел защитить старого друга, а теперь еще и втянул в большие неприятности его сына.

Гефорг ворчал на гнома, а мысленно пребывал в состоянии, близком к панике. И причина такого состояния была более чем оправданна. Если после трагедии с отцом он надеялся добраться до Верховного Иерарха Денмиса Зарима и восстановить доброе имя семьи Нарлингов, то что теперь ему делать, когда сам он стал убийцей священника, да не просто убийцей, а тем, на кого обрушилось проклятие умирающего жреца? И если раньше была надежда, то теперь он на самом деле превратился в изгоя. Изгоя, заведомо приговоренного к смерти.

Попробуй докажи теперь, что не специально прикончил этого святошу. Кто подтвердит, что Нарлинг даже в мыслях не держал драться вообще с кемто. Да еще и Регнар мозги инквизитору вышиб.

– Сидели бы сейчас в тепле и уюте. Пили бы вино или пиво… А изза твоего взбалмошного характера премся неведомо куда по лужам, с ног до головы в грязи, ночью…

Словно в насмешку над философствующим юношей боги подсунули ему под ноги толстый скользкий корень. Гефорг поскользнулся и, взбрыкнув в воздухе ногами, всем телом плюхнулся в грязь.

Зазвучала приглушенная ругань, а Регнар, с философским видом прислонившись к толстому стволу дерева, извлек бурдюк, купленный на постоялом дворе, и сделал большой глоток. Отчего не перевести дух и не сделать глоток доброго вина, пока молодой друг борется со своей горячей натурой.

По обе стороны дороги стеной стоял лес. Ветер зловеще завывал в корявых ветвях деревьев. Безоблачное ночное небо освещали Горр и звезда Таллара.

– Не ной, дружочек, – посоветовал Регнар Мраморная Стена, оторвавшись от бурдюка с вином. – Не будешь ныть – и сразу дела в гору пойдут. И спотыкаться перестанешь. И дорога прямее станет.

Настроение гнома заметно улучшилось от пары глотков вина. Гефорг только беззлобно ругнулся в ответ.

Гном родился в Туманных Вершинах – королевстве гномов, граничащем с королевством Дионией. Он не любил вспоминать свое прошлое, и только по обрывочным фразам Гефорг знал, что гном чемто не угодил правящему клану. Король Баргнер якобы отправил Регнара в Эртию послом от королевства Туманных Вершин. По большому счету это было пристойно оформленной ссылкой. Но тем не менее до Эртии гном не добрался. Вместо Эртии Регнар надолго обосновался в Дарграде. И вот теперь он считал семью Нарлингов своей родной семьей.

– Сегодняшняя ночь просто великолепна! Я чувствую, как исчадия зла шныряют между деревьями, – сообщил Регнар, вдыхая полной грудью густой лесной воздух. – Они совсем близко и не решаются напасть, но у меня так и чешутся руки отыскать работу для моего топора.

Гефорг шел медленно, внимательно вглядываясь себе под ноги, дабы опять не рухнуть в какуюнибудь придорожную канаву. Поэтому, не заметив, что гном остановился, Нарлинг врезался в его широкую спину, едва не разбив нос о макушку Регнара.

– Нам лучше не привлекать к себе их внимания, – встревожился Гефорг, невольно кладя ладонь на рукоять меча и вглядываясь в стену деревьев, где в колыхании ветвей почудились ему страшные тени. – И чего я с тобой связался на свою погибель. Ты точно нас обоих приведешь к беде. Лучше бы я один поехал в Эртию.

Гном сердито сверкнул глазами на Гефорга, но отвечать не стал. Несколько лет назад, когда только прибыл в Дионию из королевства Туманных Вершин, он сразу умудрился вляпаться в довольно щекотливую ситуацию. Свою лепту тогда внесли и беспробудное пьянство, и скверный характер гнома. Его попросту нашли мертвецки пьяным рядом с несколькими трупами горожан. Конечно же немедленно последовали арест и обвинение в тяжелых преступлениях. Улик хоть отбавляй, оправданий никаких, ситуация – хуже представить себе сложно. А сквернее всего в этой истории было то, что гном даже не мог вспомнить, что он делал накануне.

Регнар, казалось, уже ощущал на своей шее веревочную петлю или холодную сталь топора. И помощи ждать заблудшему гному в королевстве людей было совершенно неоткуда. Благодаря скверному характеру Регнар не только не смог найти себе друзей, но и даже не завел знакомых. Казнь была назначена, и не сносить бы Регнару головы, но накануне казни спасение пришло оттуда, откуда его не ждал никто. Гефорг Нарлинг, повсюду сопровождающий своего отца, который в те времена служил городским судьей, обратил внимание Вердиса Нарлинга на весьма странное обстоятельство. Видимо, зоркий глаз и сметливый ум подростка сумел сопоставить простые и заметные улики, оставленные без внимания разгневанными взрослыми. Всем убиенным гражданам перерезали горло, а у гнома при себе не оказалось никакого, даже самого захудалого, ножа. Древний боевой топор, составляющий все вооружение гнома, мог, словно масло, перерубить шею, но на столь тонкие разрезы, какие остаются от отточенного кинжала, такой топор не способен.

Да и имея такое оружие, задиристый и бешеный гном, пребывающий в состоянии довольно сильного опьянения, скорее изрубил всех на куски, чем возился бы с кинжалом.

Незадачливого гнома оправдали, а убийцу нашли, и с той поры Регнар искренне и бескорыстно дружил с Нарлингами, считая молодого Нарлинга и вовсе человеком, спасшим его жизнь.

– Не пора ли хоть немного передохнуть? – взмолился Гефорг после очередного своего падения.

– Нас и так очень сильно поджимает время, – возразил гном решительно. – А что, если эти трусы в деревне выслали за нами погоню? Вряд ли командиры дадут солдатам рассиживаться и отдыхать. И нам нельзя расслабляться. Я не хочу окончить свои дни на плахе. Моя смерть должна быть великой! Как смерть всех великих Витязей Аррага! И никого больше из рода Нарлингов я тоже не хочу хоронить. Раз уж ты вынудил меня побежать, то и бежать нам должно на совесть. И остановок у нас не будет, пока с ног не начнем валиться, уж это я тебе гарантирую. Поэтому не ной, дружочек, а давай, возьми себя в руки и топай.

С этими словами Регнар, ни с того ни с сего свернув с дороги, вломился в ближайший кустарник и, не забывая прихлебывать из бурдюка, упрямо начал продираться в глубь леса.

– Ты куда?! – воскликнул Гефорг, но он уже разговаривал с кустами, сомкнувшимися за низкорослым гномом.

– Погоня, дружочек, – услышал в ответ Гефорг. – Нас в первую очередь будут искать на дороге.

Покачав головой и проверив меч в ножнах, молодой человек свернул с дороги и вслед за другом углубился в чащу. Кустарник и низкие ветви деревьев царапали лицо и рвали одежду, но Гефорг упрямо шел за гномом. Регнар кряхтел и сопел, проламываясь сквозь кусты.

С трудом догнав гнома, Гефорг изловчился и выдернул из его руки бурдюк с вином, уже прилично ополовиненный. Регнар от неожиданности остановился, удивленно вытаращив глаза на Нарлинга, и уже раскрыл было рот, желая потребовать объяснений, но Гефорг его опередил:

– Вот ты только что напоминал мне, что за нами гонятся. А от самого на весь лес несет винным духом. Да и кряхтишь ты так, что в Двуречье, наверное, до сих пор слышат.

Гном нахмурил брови и упер руки в бока, но Нарлинг, пряча бурдюк за пазуху, был непримирим:

– И бурдюк я тебе не отдам. Можешь на меня глазами не сверкать. Ты и так уже выпил достаточно.

– Я пил еще задолго до твоего рождения, дружочек. И буду пить после твоей смерти. Так что не учи старших жить. И лучше сам прибавь шагу да под ноги смотри, а то как бы мне не пришлось таскать тебя по лесу, – сдался гном и, раздосадованно махнув рукой, вновь зашагал вперед.

Медленно, но верно два друга все дальше и дальше пробирались сквозь самую чащу. Небо подернулось пеленой редких туч, в которые то и дело прятался Горр, забирая с собой бледный свет. Тогда становилось не видно ни зги, но гном, по его словам, отлично чувствующий направление, продолжал неутомимо прокладывать путь. Гномы, как по слухам и эльфы, обладали способностью видеть в темноте. Это умение сильно помогало им жить в горах, под толщью камня, где они возводили целые города, а по туннелям, соединяющим все королевство гномов, можно было блуждать годами.

В который уже раз с глухим ударом Гефорг рухнул на землю. Его ругань с упоминанием Таллара, его матери, прочих родственников и мест их проживания сумела вызвать улыбку у притормозившего гнома. Гефорг с трудом поднялся с земли, весь заляпанный грязью и пожухлыми листьями. Выглядел он в таком обличье пострашнее какогонибудь Пораженного.

– Ты мне скажи, зачем деревьям столько торчащих корней? – ворчал, пытаясь хоть както отряхнуться, Гефорг.

– Все очень просто, дружочек. Корни просто необходимы, чтобы, спотыкаясь, мы не забывали тех проклятий, которыми должны награждать Пораженных, разя их в битве! – лаконично ответил гном, шаря по карманам и все больше хмурясь.

– Чтото случилось? – поинтересовался юноша, видя столь странные манипуляции друга.

– Пораженный меня раздери! – раздосадованно выругался Регнар. – Я потерял свою замечательную древнюю трубку, которой очень дорожу. Вот незадача. Как я так мог?

– Печально, – ответил Нарлинг, не видя особого смысла расстраиваться изза какойто трубки. – В любом случае мы не сможем вернуться и поискать ее.

Гном прекратил шарить по карманам и молча продолжил путь.

В небе сверкнула молния, и заморосил дождик. Лес заметно поредел, но от этого не стал менее зловещим.

– Ну вот и дождались! – воскликнул Гефорг, у которого, в отличие от гнома, настроение только ухудшалось. – Теперь мало того что у нас есть все шансы нарваться на Пораженных, так мы еще и промокнем! Даже если мы выберемся отсюда, то точно сляжем с простудой!

– Да, промокнем мы точно. И простудиться можем запросто. И чтобы этого не случилось, давай сделаем по глотку из бурдюка, который ты у меня забрал, – хитро прищурился Регнар. – Доброе вино разгоняет кровь по венам и помогает в пути.

– Хорошо. Но только по одному глотку, – согласился юноша, чувствуя подступление холода от мокрой одежды.

Он вытащил бурдюк и, прежде чем отдать его другу, сделал приличный глоток.

– Эй! Мнето оставь! Ты думаешь, что только тебе болеть не хочется? – возмутился Регнар, жадно припадая губами к оказавшемуся в его руках бурдюку.

Его глоток был намного больше того, который сделал молодой Нарлинг.

– Вот теперь никакая простуда не страшна, – довольно заметил гном. – Если ты, дружочек, закончил исследование корней деревьев, мы можем идти дальше. Тебя впереди ждет еще много деревьев, расставивших свои корни. Но впредь постарайся издавать поменьше шума, а то тебя слышно на весь лес.

– Да чья бы корова мычала! – возмутился Гефорг.

Но гном уже шагал дальше, бесцеремонно забыв отдать бурдюк обратно.

– Ладно, спорить с тобой бесполезно, ты все равно ничего не услышишь за своим сопением, – махнул рукой молодой Нарлинг.

Долгое время друзья шли молча. Только гном изредка чтото ворчал себе под нос про потерю драгоценной старой курительной трубки и других вещей, оставленных на постоялом дворе. Время от времени он тайком прикладывался к бурдюку. Погода окончательно испортилась, и тонкие струи воды, падая с неба, стекая с деревьев, создавали плотную стену дождя.

Наконец терпение у Нарлинга закончилось. Догнав ушедшего вперед гнома, он тронул его за плечо:

– Слушай, Регнар, а мы случаем не заблудились?

– Вот еще! Как тебе такое в голову пришло? Да перед тобой один из лучших следопытов, дружочек. Я и слово «заблудиться» – просто несовместимы, – гордо заявил Регнар с нотками возмущения в голосе.

– Да уж, несовместимы. Вот только это поваленное дерево я видел уже раза два…

– Это лес, дружочек. Тут часто падают деревья. Лес большой, и упавших деревьев тут может быть сколько угодно. И вообще – заканчивай морочить мне голову. Вначале корни, теперь поваленные деревья, – кто у тебя дальше виноват будет? Грибы или ягодки? Вон я изза тебя в лужу наступил.

С этими словами гном уселся на ствол поваленного дерева и принялся выливать воду из сапог, не забыв перед этим сделать глоток из бурдюка.

Гефорг присел рядом и похлопал Регнара по плечу.

– Не хочу тебя обижать, Регнар, но мы действительно заблудились. А все изза того, что ты слишком часто прикладываешься к этому бурдюку…

– Да ты что, щенок! Хочешь сказать, что я пьян? – Гном вскочил на ноги и неловко покачнулся. – Да для меня это вино – что вода: ни в одном глазу.

– Тогда что ты скажешь вот на это? – спросил молодой Нарлинг и протянул небольшую вещицу гному. – Это твоя трубка, которую ты недавно потерял! И я нашел ее как раз у пня этого поваленного дерева.

Регнар ошарашенно заморгал глазами и даже не сразу нашелся что ответить.

– Не может этого быть! – бормотал гном растерянно. – Ктото специально сбивает нас с пути с помощью магии…

– Какой магии? – усмехнулся Нарлинг. – Ты просто пьян! Мы проходим тут уже не первый раз.

– Не может быть… Это магия. Нас заколдовали. Не может быть…

Трясущимися руками Регнар приложил бурдюк к губам.

– Все! Прости, но я должен тебя остановить для твоего же блага! – воскликнул Гефорг, ловко выдергивая бурдюк из руки друга.

Вскочив с поваленного дерева, Нарлинг широко размахнулся и со всех сил зашвырнул бурдюк в лесную тьму.

– Стой! – зарычал гном, вскакивая, но было уже поздно: бурдюк поглотила темнота осеннего леса.

– Мы заблудились в лесу, ночью, в дождь, а ты лакаешь винище и бормочешь какойто бред о магии!

Сграбастав лапой отвороты куртки юноши, Регнар притянул его к себе, буквально подняв над землей.

– Ты забываешься, дружочек! Может, я и пьян, но из ума еще не выжил! И запомни, я никогда не подводил друзей. И ты не пророк Аррага, чтобы говорить – что хорошо, а что плохо! Никто не может запрещать сыну Туманных Вершин делать то, что ему хочется.

Гефорг попытался вырваться, но безуспешно – гном держал стальной хваткой, словно куртку юноши прищемило основанием утеса. Достигая ростом лишь плеча Гефорга, Регнар вдвое превосходил его в ширине плеч и груди. Подгорный народ всегда отличался незаурядной силой и выносливостью.

– Хорошо, – сдался молодой человек, чувствуя, прямо перед ним стоит не старый добродушный друг семьи, но могучий воин, который приводил в ужас опытных рубак. А он, со своим юношеским запалом, явно перегнул палку. – Тогда выведи нас отсюда.

Регнар выпустил куртку Нарлинга, молча обул сапог и так же молча двинулся в чащу, сжимая в кулаке найденную курительную трубку.

Дождь вскоре закончился, и ветер разогнал редкие тучки, позволив Горру пролить свой серебристый свет на мир. Легкий туман поднимался над землей, покрывая понизу все вокруг. На ночном небе, затмевая свет остальных звезд и соперничая с сиянием Горра, горела яркая Звезда Таллара. Окружающее разительно изменилось, словно они по мановению длани мага вдруг оказались в другом мире. Теперь вокруг стояла странная, давящая, буквально осязаемая тишина.

После всплеска ярости гном совершенно успокоился и теперь уверенно шагал впереди. Шлем на его голове съехал набок, выпустив на свободу спутанные космы длинных густых волос. Сколько Гефорг помнил, этот странный шлем всегда был с Регнаром. Именно поэтому, отправляясь перекусить на постоялом дворе, гном захватил с собой шлем наравне с боевым топором. Регнар всегда утверждал, что этот шлем – ценнейшая семейная реликвия его клана. Поверить в это было сложно, потому как ничего особенного в шлеме не было. Обычный железный шлем сверху венчал довольно густой хохол рыжих волос, достаточно длинный для того, чтобы быть убранным в тугой хвост. Регнар всегда утверждал, что волосы этого гребня взяты из бороды его прадеда – величайшего воина гномьих родов, прославившего клан Мраморной Стены. Впрочем, такая мелочь, как происхождение волос на шлеме друга, заботила сейчас Нарлинга меньше всего.

Глава 10

Беспощадная кара справедливости

– Постой, Регнар, – окликнул Гефорг друга. – Подожди! Чтото тут не так.

Гном остановился и обернулся, грозно смотря на Гефорга изпод густых бровей.

– Я скажу тебе, что тут не так, дружочек! – заговорил гном через несколько мгновений, повернувшись к Гефоргу. – Зло бродит по этому лесу, и мой топор жаждет крови!

Гном рубанул воздух топором и сплюнул на землю. Окружающий лес казался мрачным и враждебным.

– Туман, – выговорил молодой человек негромко, не обращая внимания на слова друга. – Странно, не правда ли?

– Обычный туман. Осенью это часто бывает, – пожал плечами гном, еще раз оглядываясь по сторонам. – Ты трусишь, дружочек? Тебе недостает бесстрашия отца или ярости твоего брата!

Порыв ледяного ветра заставил гнома прервать свои размышления.

– Ты слышал? – спросил Регнар, поднимая вверх раскрытую ладонь.

– Что слышал? – ответил юноша.

Какоето время ночную тишину леса нарушал только скрип качающихся под редкими порывами ветра деревьев, но затем два друга вновь услышали странные звуки.

– Пение, – прошептал Нарлинг, чувствуя, как волосы на его голове встают дыбом от ужаса перед неизвестным.

Ветер опять пронесся над головами человека и гнома, и теперь уже можно было отчетливо слышать зловещее бессвязное подвывание, которое вначале казалось порождением ветра.

– Пойдемка отсюда подобрупоздорову, – предложил Гефорг, разворачиваясь в сторону, противоположную источнику пения.

– Подожди, дружочек, – зло проговорил Регнар, прищурившись. – Опять убежать хочешь? Так мы никогда не попадем к цели, если при каждом шорохе станем поворачивать в обратную сторону. К тому же сдается мне, что там происходит чтото очень нехорошее. Мне даже показалось, что я слышал детский или женский голос. Нет, не голос. Пожалуй, это плач! Может, нам наконец повезло и там случилась беда? Мы, конечно, сможем помочь! Похоже, Арраг внял моим молитвам, и слуги Мрака, злобные демоны творят там…

– Пить тебе надо меньше, чтобы ничего не казалось, – перебил гнома молодой Нарлинг, но взгляд друга буквально пробуравил его насквозь, и он, вспомнив недавние ощущения, замолчал.

– Ты можешь подождать меня здесь, если не веришь или боишься. А я пойду и посмотрю, что там.

Гном круто развернулся и устремился к источнику странных звуков. Некоторое время Гефорг стоял и изумленно смотрел вслед исчезнувшему в зарослях гному. Будь на то его воля, он не стал бы даже размышлять над тем, как поступить. Просто развернулся бы и ушел подальше от этих страшных звуков. Более длинная дорога намного короче, если ты, пройдя по ней, наверняка останешься в живых. А за последние пару суток в его жизни и без того произошло слишком много страшных и непоправимых событий, чтобы теперь еще и лезть очертя голову к новым смертельным опасностям. Инквизиторы не достали – так тут невесть что. Но хороший же он будет друг, если позволит погибнуть гному. Он и так потерял слишком много близких и дорогих людей, чтобы терять еще и Регнара.

Гефорг тихо выругался и поспешил вслед за Регнаром со всей осторожностью, на какую только был способен.

– Проклятый гномище, – бормотал Нарлинг, больно ударяясь головой об очередную толстую ветвь. – То он советует, не теряя времени, идти в столицу, то напивается в дым и заводит неизвестно куда, то бросается сломя голову на непонятные звуки. Попадем мы с ним в переделку, как пить дать попадем.

Увлеченный неравной битвой со скользкими корнями и жесткими ветвями, которые постоянно старались повалить Нарлинга в грязь или хорошенько стукнуть его, обязательно попав в весьма больное место, Гефорг какоето время продирался сквозь кусты, совершенно не замечая ничего вокруг. Неожиданно раздавшийся грозный рев прервал все размышления и мысленные обвинения молодого человека. Не задумываясь о возможной опасности, он бросился на звук. Больше всего этот рев походил на боевой клич. А ведь именно в ту сторону ушел упрямый гном! Предчувствуя недоброе, Гефорг выхватил из ножен меч.

Внезапно лесные заросли оборвались, сменяясь довольно большой поляной. В дальнем конце поляны полыхал костер, вокруг которого копошились непонятные на таком расстоянии фигуры. Это вполне могли быть как представители какойнибудь лесной нечисти, так и простые разбойники, устроившие на этой поляне свой лагерь. Фигуры метались в отсветах жаркого пламени, а на половине пути от Нарлинга до костра мчался во весь опор грозно орущий и размахивающий своим боевым топором Регнар. Атакующего явно заметили, потому как фигуры тоже устремились от костра навстречу гному.

– Проклятый гномище! – повторил, словно заклятие, Гефорг, со всех сил ускоряясь.

Гном тем временем почти добежал до костра и встретился с первой из непонятных фигур.

Гефорг ожидал быстрой и неминуемой смерти незнакомца, но тот выхватил какоето оружие и умудрился отбить первую яростную атаку разъяренного гнома. И не только отбил, но даже внезапно перешел в наступление, пытаясь оттеснить Регнара. Больше всего Нарлинг опасался, что перестаравшийся с вином Регнар оказался в плену горячки, которая навеяла ему свои видения, заставляя воспринимать вещи совсем не такими, какими они являлись на самом деле. Еще когда он бежал за гномом по лесу, набивая шишки о ветви, его воображение рисовало картину того, как невиновные путники, остановившиеся на ночлег в неприютном лесу, в дополнение ко всему подверглись нападению ополоумевшего гнома. А учитывая, что гном этот являлся лучшим бойцом из тех, кого видел Нарлинг за свою жизнь, все для этих невинных людей могло сложиться совсем худо. Но сейчас Регнар еще не успел никого убить, встретив на своем пути на удивление сильного противника. Поэтому у Нарлинга вспыхнула надежда, что все еще можно исправить, а перед добрыми путниками просто извиниться и, чем черт не шутит, скоротать ночь с ними за общим костром и ужином.

– Хвала Трону, он слишком много выпил, – возблагодарил опьянение, отнявшее силы друга, Гефорг, изо всех сил стараясь быстрее добежать до костра. – А извиняться перед этими путниками он будет сам. Я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь ему подобрать слова.

Расстояние между Нарлингом и костром сократилось настолько, чтобы отчетливо видеть происходящее. И тут от ужаса у него едва не подкосились колени: он рассмотрел, с кем дрался гном. Меч в задрожавшей вдруг руке Гефорга стал неимоверно тяжелым. Настолько тяжелым, что клинок опустился, коснувшись острием земли. В горле пересохло, а паника черным туманом поднялась из глубин сознания.

Гном сражался с Пораженным. С огромным четырехруким Пораженным, три руки которого сейчас твердо держали различное оружие. Гном увернулся от грубого двуручного меча, отбил удар короткого копья и отскочил на несколько шагов, когда Пораженный размашисто махнул тяжелой палицей.

– Регнар, отступаем! – выдавил крик из пересохшего горла Гефорг.

Он заметил, что от кучки «путешественников» отделились еще несколько фигур и теперь быстро приближаются. И их глаза горели мертвенножелтым светом.

– Будь я Аррагом проклят навсегда, если брошу ее здесь! – взревел Регнар.

– Кого «ее»? Ты с ума сошел спьяну?! – заметался Нарлинг, понимая, что не сумеет ни переубедить гнома, ни сбежать, бросив друга одного, как бы страшно ему сейчас ни было.

– Они схватили девчонку. Хотят совершить свой гнусный обряд. Ты беги, дружочек, а я их отвлеку.

С этими словами Регнар, покрепче перехватив рукоять боевого топора, яростно бросился на четырехрукого.

– Регнар, – только и простонал Гефорг.

Спешащие от костра Пораженные приблизились, злобно шипя, недовольные, что ктото прервал их священный обряд. В ночном тумане Нарлинг с трудом разбирал неясные силуэты Пораженных. Мутация зла коснулась каждого из них. Глаза Пораженных – тварей, отмеченных богами Черного Трона, – сиявшие в темноте осенней ночи желтым пламенем Бездны, с нечеловеческой злобой смотрели на чужаков, осмелившихся помешать их ритуалу.

Гефорг перехватил поудобнее меч и с отчаянием обреченного ринулся вслед за другом в атаку. Инстинктивно отмахнувшись от набросившегося врага, Гефорг отрубил тянущиеся к нему клешни Пораженного. Это простейшее действие прорвало неведомую перепонку, которая не позволяла юному Нарлингу преодолеть свой страх.

Меч вдруг стал легче, а пальцы тверже сжали рукоять, словно Гефорг выпил какогото волшебного эликсира. Следующий выпад юноши был уже совершенно осознанным движением молодого воина – коротким уколом меча он добил врага, только что лишившегося своих клешней. Пораженный испустил исполненный боли вопль и упал на колени, сгибаясь и пытаясь зажать обрубками рук рану на животе. Но тотчас же на место сраженного противника из темноты выскочили сразу три фигуры. Эти трое внешне ничем не отличались от обычных людей, словно мутация зла не коснулась их тел. Облаченные в дорогие черные одежды, они прятали свои лица за тисненными серебром масками верховного бога сил Мрака и владыки Черного Трона – Таллара.

Их вооружение вполне соответствовало общему облику – тонкие мечи, которые обычно носит знать. Подобно окружающим зверя охотничьим псам, черная троица медленно заскользила, окружая Нарлинга со всех сторон.

– Кто вы? – задал Гефорг глупейший из всех возможных вопросов, стараясь держать в поле зрения всех троих.

– Ты смешной, – насмешливо ответил один из противников, на груди которого болтались золотые ножны ритуального ножа. – Смешной и глупый.

– Глупый и уже мертвый, – поддержал второй.

Третий сделал стремительный выпад, целясь тонким быстрым лезвием в горло Нарлингу. Но именно в этот момент Гефорг поскользнулся на влажной глине, и клинок врага прошел мимо, а юный Нарлинг, сумев удержать равновесие, лишь почувствовал волосами прикосновение холодной стали. В следующий миг Гефорг с силой вогнал клинок в живот врага. Кровь хлынула темным потоком, щедро орошая без того влажную траву вокруг и струясь по лезвию меча. Хрипя и захлебываясь своей кровью, противник Гефорга рухнул в траву.

Регнару, в отличие от Нарлинга, приходилось сложнее – все остальные Пораженные, за исключением троих набросившихся на Гефорга, сейчас толпой кидались на гнома. Своими бестолковыми атаками эти Пораженные только мешали сами себе и тому огромному приспешнику зла, который первым встретил атакующего гнома. Регнар же не терял времени даром, полностью используя эту слабую сторону противника. К тому же он явно протрезвел, оказавшись в смертельно опасном положении. Одним из точных ударов он буквально пополам разрубил низкорослого уродливого Пораженного. Труп врага еще не успел упасть на землю, а гном уже лишил жизни следующего противника.

В центре поляны, где теперь кипел бой, громоздился мрачный алтарь из черного камня. С первого взгляда было заметно, что сооружение это создано в древние времена – вросшее в землю, испещренное древними рунами, покрытое пятнами, происхождение которых можно только угадывать. Распятая на жертвеннике девушка тщетно пыталась вырваться из крепких оков.

– Мы будем внимать Таллару! – выкрикивали Пораженные, которые до того, как отдаться во власть Мрака, были людьми.

Они непрестанно кружили вокруг гнома в попытках достать его оружием или рукой, но каждый раз подобная попытка лишала очередного Пораженного конечности, а иногда и головы.

Древние руны подгорного племени на лезвии боевого топора сверкали в тусклом свете костра, пылающего возле самого жертвенника и немного разгоняющего туман. Гном рубил своим топором, отсекая конечности, рассекая лица, превращая этот шабаш в мясорубку.

Если противники Нарлинга внешне совершенно не отличались от обычных людей, то на долю гнома пришлись все Пораженные. Большинство из них переменились настолько сильно, что в них едва улавливалась бывшая человеческая сущность. И вид этих мутаций был омерзительным. Впрочем, приземистому гному не нужно было искать причины, чтобы ненавидеть Пораженных. Сейчас он свирепствовал, словно неудержимый демон смерти, вырвавшийся на свободу и собирающий свою богатую кровавую жатву.

Гефорг, которому преподавал уроки фехтования опытный ветеран, считал, что весьма неплохо умеет обращаться с мечом. У него даже были боевые шрамы, которые молодой человек успел получить во время показательных выступлений студентов, ежегодно устраиваемых в АсАнгеле. Но все это – и уроки фехтования, и выступления студентов – было не более чем детским баловством, поскольку сейчас, в сравнении с гномом, Нарлинг выглядел нерадивым ребенком.

Гефорг извернулся и, отбив стремительную атаку, умудрился ударом в грудь смертельно ранить еще одного противника в черном одеянии. Последний из нападавших бросился вперед, в длинном выпаде преодолевая расстояние до противника, но Гефорг сумел парировать направленный удар в живот и ответным выпадом полоснул по противнику. Удар не достиг намеченной цели, но незнакомец в серебристой маске громко вскрикнул и, отпрыгнув в сторону, выронил из руки свой меч. Не думая больше о нападении, он зажал рассеченное лицо ладонью и, отступив, скрылся в зарослях.

Оставшиеся в живых Пораженные, осознав всю величину нависшей над ними смертельной опасности, начали в панике разбегаться. Их силуэты один за другим исчезали среди деревьев, растворяясь в ночной тьме и тумане.

Регнар замер, переводя дыхание и осматриваясь по сторонам. Он стоял на целом холме из трупов врагов и отрубленных конечностей. Сам он был залит кровью от волос шлема до толстых подметок ботинок. Вряд ли ктото сейчас смог бы отличить этого перемазанного в крови и внутренностях врагов гнома с горящим безумным взором от Пораженного.

Только один из приспешников Мрака не спешил убегать или прятаться среди деревьев – четырехрукий огромный Пораженный, который первым набросился на гнома.

Гефорг бросился на помощь гному, не представляя пока, как им удастся справиться с таким ужасающим гигантом. Регнар позвериному зарычал и, крутанув в руках свой топор, шагнул навстречу врагу, тесня его к огромному алтарю.

– Заходи сзади! – рыкнул гном, заметив, что друг приближается к месту их сражения.

Четырехрукий огромный монстр когдато, судя по всему, был орком немалых размеров, но поражение Мраком оставило на нем свою печать зла. Подвергшись жуткой мутации, приспешник злого бога стал убийцей, марионеткой в руках богов Черного Трона, несущей только смерть и разрушение на своем пути, – не куском гниющей плоти, но беспощадным и великолепным воином.

Гефоргу не оставалось ничего иного, кроме как следовать совету гнома. Да и чем еще юноша мог помочь другу? Он слишком слаб для того, чтобы сражаться с монстром на равных. А попытавшись отвлечь его на себя, он вполне мог реально помочь опытному в боях гному. Нарлинг кинулся на Пораженного со спины, стараясь привлечь внимание, а если повезет, то и ранить гиганта. Мраморная Стена воспользовался тем, что противник действительно развернулся к новому врагу.

Стремительно скользнув к противнику, Регнар рубанул топором по его плечу. Толстая рука, сжимающая меч, упала под ноги гиганта, а кровь хлынула прямо в лицо гнома, ослепляя его на мгновение. Пораженный заревел от боли и ударил наугад огромной палицей. Регнар инстинктивно кувырнулся назад, и палица, которой пытался достать гнома Пораженный, ударила в то место, где мгновение назад находился гном, с такой силой, что земля вокруг вздрогнула. Опоздай гном хоть на мгновение – и палица раздробила бы его череп.

Пораженный тем временем подхватил свободной рукой отрубленную конечность, все еще сжимающую огромный меч, и шагнул следом за Регнаром.

Гефорг вновь кинулся на помощь, полосуя спину нерасторопного монстра. Гигант на удивление быстро развернулся, вздымая палицу, чтобы в следующий миг вбить в землю надоедливого врага. Но одновременно с Пораженным и гном бросился в яростную атаку. В два быстрых шага набирая разбег и сокращая расстояние, Регнар высоко подпрыгнул, подняв свой боевой топор над головой обеими руками, и обрушил всю смертоносную мощь древнего оружия на голову Пораженного. Топор расколол череп монстра как спелую тыкву, забрызгав все вокруг кровью и мозгами.

Труп врага рухнул на алтарь, придавив своей тяжестью молодого Нарлинга к земле.

– Знаешь, дружочек, – сказал гном, вытаскивая топор из монстра. – Ты молодец! Иногда я думаю, что в тебе течет кровь подгорного народа.

– Ты бы не мог помочь мне выбраться? – прохрипел Гефорг, задыхаясь от навалившейся на него туши.

Регнар мощным пинком сбросил труп Пораженного с Гефорга. Затем, оставив друга подниматься самостоятельно, он обошел мрачный алтарь. Со стенаниями поднявшись и пытаясь отряхнуть одежду от пропитавшей ее крови, Нарлинг поспешил за другом.

– Как думаешь, нам стоит ее освободить? – задал вопрос гном, когда юноша приблизился.

Регнар, с задумчивым видом положив ладони на рукоять топора, поставленного на землю, рассматривал привязанную к алтарю девушку.

– А?

В голове Гефорга все слова и мысли после недавней схватки превратились в бесформенный перепутанный клубок. Он даже не понял вопроса, явно обращенного к нему.

– Хотя, с другой стороны, зарубить ее я всегда успею. А окажись она невинной жертвой этих мерзких исчадий богов Черного Трона – меня будет мучить моя неуемная совесть, – решился Регнар и в один миг голыми руками разорвал связывающие девушку путы.

Глава 11

От ужаса к свету

– Так кто ты такая будешь? – задал вопрос гном, бесцеремонно осматривая и ощупывая ошарашенную девушку.

Не найдя никаких явных признаков ее принадлежности к Пораженным, гном оставил бедняжку в покое и представился:

– Я – Регнар Мраморная Стена родом из Туманных Вершин. А это – Гефорг из рода Нарлингов.

– Агхга, – выдавил из себя Нарлиг, медленно приходя в себя.

Гном представлял сейчас собой еще то зрелище: широкий, косматый, с головы до ног перепачканный кровью и ошметками мяса, с ужасающим топором в толстых руках. Глаза гнома безумно поблескивали, помня яростную схватку. Грязная куртка только местами закрывала порванную кольчугу. Съехавший на затылок легкий открытый шлем с хвостом из рыжих волос. Кожаные черные штаны и тяжелые сапоги с металлическими набойками гармонично дополнялись всклоченной густой, доходящей до груди бородой, которая явно знавала лучший уход. Как было не испугаться такого чудовища, которое к тому же ревело еще страшнее, чем выглядело.

Приходящий в себя Гефорг выглядел немногим лучше. Также заляпанный кровью Пораженных, юноша умудрился собрать на себя кучу грязи и листьев. Вся одежда Нарлинга была изорвана в клочья, а плечи покрывал рваный шерстяной плащ, цвета которого совершенно невозможно было определить.

Поднявшаяся с алтаря девушка оказалась невысокого роста – не выше коренастого гнома. Чумазая, в перепачканной одежде, она с недоверием и страхом смотрела на своих спасителей чистыми голубыми глазами. Мокрые от влажности и тумана темные волосы облепили лицо. Одежда на девушке была практически целой, лишь местами порванная куртка выдавала в ней пострадавшую.

Но если лицо девушки и казалось растерянным, то мелодичный голос оказался на удивление твердым и ровным.

– Меня зовут Элейн, – представилась она, растирая занемевшие запястья. – Я не знаю, как мне благодарить вас за спасение.

Гефорг отметил привлекательные тонкие благородные черты лица и гибкую стройную фигуру. Элейн поймала взгляд Гефорга и попыталась заставить себя улыбнуться этим странным незнакомцам, которые действительно спасли ее от лютой смерти.

То ли промокнув под дождем еще по пути в лес, то ли от пережитого нервного стресса, девушка тряслась от крупной дрожи, иногда чувствуя судороги в мышцах. Элейн никак не могла согреться.

Гефорг, окончательно пришедший в себя после схватки, подошел к одному из распластанных на земле тел и мечом поддел маску, срывая ее с лица последователя Таллара. Взглядам открылось совершенно обычное лицо молодого человека, вовсе не тронутое мутацией зла. На вид убитому еще не было и двадцати лет. Элейн медленно приблизилась к Нарлингу, не отрывая взгляда от распростертого у его ног тела. Чтото блеснуло в призрачном свете Горра, и она узнала отсвечивающую вещицу.

– Постой! Тут есть коечто интересное, – проговорила Элейн, осторожно опустившись возле убитого на колени. Едва касаясь тонкими пальцами еще теплой руки убитого, девушка сдернула с его пальца знакомый блестящий перстень.

– Ты его знаешь? – прямо спросил Гефорг, вдруг подумавший, что гном мог оказаться прав в своих подозрениях относительно этой девушки. Инстинктивно Нарлинг даже крепче сжал рукоять меча и отступил на шаг назад – на случай, если придется рубануть девушку клинком.

– Нет. Его лично я не знаю, но зато отлично знаю, что означает вот это, – ответила она, протягивая молодому человеку снятое серебряное украшение.

– И что же это? – насторожился гном, уловив предостерегающие интонации в словах спасенной. – Если это колдовская штуковина сил Мрака, то мы должны уничтожить ее прямо сейчас!

– Нет, это не колдовская штуковина, – хмуро ответила девушка, поднимаясь с колен. – Все гораздо хуже и сложнее. Это герб семьи магистрата.

– Магистрата? – переспросил Гефорг.

Девушка опять не казалась ему опасной, и он мысленно обругал себя за излишнюю подозрительность.

– Да, магистрата Ливинкрона, – подтвердила Элейн и посмотрела прямо в глаза Гефоргу. – А вы кто такие?

Гефорг задумался над правильным ответом, не зная, как в двух словах дать его. К тому же рассказать ей правду – означало подвергнуть себя ненужному риску. И не только себя, а честь рода Нарлингов, которую он, Гефорг, должен восстановить. В то же время Нарлинг не любил врать и хитрить, хотя ему иногда приходилось делать и то и другое. Чтобы решить дилемму, что говорить – правду или ложь, – молодой человек всегда выбирал полуправду.

– Мы – простые путники, заблудившиеся в лесу, – ответил он, бросая на гнома язвительный взгляд.

Регнар подобрал огромную булаву, которой был вооружен четырехрукий Пораженный, и взмахнул ею пару раз, словно примеряя к своей руке. Вопреки небольшому росту гнома, огромная булава смотрелась совершенно естественно в его лапе.

– Мы направлялись в столицу из Дарграда. Непогода, дождь, туман… Одним словом, мало того что промокли и устали, так еще и, к несчастью, совершенно заблудились.

– Скорее, к счастью, – улыбнулась Элейн, окончательно восстановившись после стресса. – Если бы не вы, я была бы уже мертва. Благодарение Армалии, пославшей вас мне на выручку.

Гефорг почувствовал смущение, словно девушка высказала благодарность не богине удачи, а ему самому. Регнар, отбросив не понравившуюся ему булаву, громко выругался в адрес приспешников сил зла, которые и доброго оружия сделать не в состоянии.

– Ливинкрон, – сказал Гефорг, вспомнив название города, произнесенное девушкой. – Так ты оттуда?

– Да. Это совсем недалеко отсюда, – подтвердила Элейн, чувствуя растущее беспокойство.

Элейн вдруг захотелось сбежать отсюда и схорониться гденибудь на несколько дней. Вновь предчувствие предупредило ее подныванием в животе.

– Ты сможешь довести нас до города? – спросил Нарлинг, и по голосу было совершенно ясно, что он нисколько не сомневается, что в благодарность за спасение девушка не откажет путникам в такой малости.

– Я? Эээ… – замялась Элейн, ощущая, как острое чувство опасности формируется в ее сознании все более четко. – Я не видела, как меня сюда везли. Я очнулась уже тут. Поэтому я сейчас даже не представляю, где мы находимся.

– Очень жаль, – огорчился молодой человек. – В городе мы смогли бы нанять экипаж…

Гном проворчал чтото нелестное в адрес повозок и, усевшись на ближайший валун, принялся основательно чистить свой топор.

– В любом случае мы тебя не бросим, – пообещал Гефорг. – Мы вместе какнибудь выберемся из леса и постараемся доставить тебя до города.

Девушка вздохнула, понимая, что от провожатых ей никак не отделаться. Но после всего произошедшего она просто панически боялась возвращаться в Ливинкрон. Буквально физически Элейн вновь ощутила цепкие руки, которые скрутили ее, чтобы привезти на эту поляну и приковать к жертвенному алтарю.

– Пора бежать куда глаза глядят, – пробормотала Элейн, соображая, куда сможет податься из ставшего таким страшным Ливинкрона.

– Что? – переспросил Гефорг, не расслышавший слов девушки.

– Я просто еще раз воздала хвалу Армалии за мое чудесное избавление, – заверила Элейн, не моргнув и глазом.

Туман в преддверии подступающего утра стал еще плотнее. И только теперь Нарлинг вдруг заметил, как изменился лес, наполнившись звуками: гдето ухала сова, гдето треснуло дерево, гдето испуганно тявкнула лиса… Лес ожил.

Вычистив топор, Регнар подошел к другу, не преминув плюнуть на трупы Пораженных, мимо которых проходил.

– Люди слабы и глупы, – сказал гном, глядя на одетых в черное богатых молодых людей, которых убил Нарлинг. – Изза них весь наш мир катится напрямую в Бездну Мрака.

Регнар забросил свой боевой топор в заплечный чехол и, достав кремень, начал терпеливо раскуривать древнюю трубку, и вскоре терпкий густой запах табака окутал гнома. Вдохнув несколько раз с наслаждением ароматный дым, он пригладил давно не чесанную, с редкой проседью бороду и испытующе посмотрел на девушку.

– Ну так что, девочка, ты готова идти, или есть еще чтото, что нам надо знать? – задал вопрос гном, высказывая закравшиеся к нему в душу подозрения.

В отличие от Нарлинга, он слушал слова девушки, и ему показались весьма странными некоторые интонации ее голоса.

Элейн вдруг испугалась того, что вот эти двое странных путников, совсем недавно походя изрубившие на куски большую часть ее похитителей, вполне могут быть много опаснее, чем те, кого она страшится в городе. Стоит ей оказаться в своем привычном мире – и она сумеет раствориться среди воров и бандитов. Она станет осторожной и сумеет отсидеться в какойнибудь тихой надежной норе, тем более что про тайный дом ее приемного отца Глоара до сих пор не знал никто, кроме нее. И тот, кому удалось сегодня сбежать с этой поляны живым, не сумеет ее отыскать.

Эти путники вдвоем зарубили огромное количество Пораженных, и не придет ли им в голову попросту убить ее, если почувствуют фальшь в словах и поступках? Окончательно решившись, Элейн кивнула в ответ и нервно взмахнула рукой:

– Целиком я не могу быть уверена. Но судя по тому, что звезда проклятого Таллара там, – она указала на яркую звезду, – Ливинкрон вон там.

Дорога оказалась довольно легкой. Едва подойдя к краю поляны в той стороне, куда указала девушка, друзья нашли хорошо протоптанную тропинку, уходящую в том же направлении.

Элейн, Гефорг и Регнар уходили не оглядываясь и потому не увидели, как древний, испещренный рунами алтарь, на который рухнул огромный Пораженный, начал слабо пульсировать неестественным желтоватым светом, и, вторя мерцанию алтаря, по жилам огромного монстра, просвечивая через кожу, запульсировали вены поверженного приспешника Мрака.

– По всему выходит, что это не первый и не второй раз, когда приспешники Мрака приходят на эту поляну для кровавых обрядов! – заметил гном. – Тропа хорошо утоптана – главное, дружочек, чтобы ты вновь не загорелся желанием исследовать корни деревьев!

– В университете АсАнгела я слышал, что подгорные племена предаются злу, поклоняясь Мраку, – припомнил вдруг Гефорг, шагая рядом с гномом.

Пораженными становились в результате поклонения богам Черного Трона. Но встречались случаи, когда как люди, так и нелюди уже с рождения оказывались прокляты злом. Говорили, что так сказывалась порча, наведенная приспешниками Таллара. Родные, узнав, что их родственник стал Пораженным, старались держать это в тайне, пока в конце концов Пораженный, повинуясь одному ему ведомому зову, не уходил или проклятая сущность не проявлялась настолько, что скрывать ее было уже невозможно.

В королевствах севернее и восточнее Дионии Инквизиция и ордены пытались контролировать ситуацию, однако на западе леса и горы кишели мутантами. Целые города предавались темной вере. Также поговаривали, что Таллар вознаграждает своей меткой за грехи – меченные Талларом в конечном итоге становились Пораженными. Убийства, изощренные пытки, инцест – все это рьяно поощрялось силами Мрака.

– Да! – рявкнул в ответ Регнар, словно слова Нарлинга причинили ему физическую боль. – Зараза людей проникла и в наше племя. Мы бились с ними под Лунным Склоном. Эх… Славная была битва, хоть и давно это было…

Регнар нахмурился, вспомнив чтото неприятное.

Гномы не чтили Денмиса, верховного бога добра, восседающего на Белом Троне. Они ни во что не ставили Нахена, бога исцеления, или Армалию, богиню удачи. Точно так же они не признавали и прочих богов, коим поклонялись люди. Гномы почитали Аррага, или, как его еще называли, Кузнеца Битвы. Арраг покровительствовал подгорному народу всегда, оставляя без внимания молитвы всех других рас. Пророки поведали, что Арраг – бог Белого Трона. Наверное, изза этого больнее было гномам осознавать, что их собратья предали их небесного отца, переметнувшись к богам Черного Трона. И место Кузнеца Битвы в сердцах этих заблудших заняла Зорнер, или, как ее еще называли, Мать Злоба – сестра Таллара, владыки Мрака.

С начала времен боги Черного Трона и боги Белого Трона вели беспощадную войну. И лишь два божества не примкнули ни к одному из двух пантеонов – Горр и Торр. Их лики восходили и ночью, когда Рамит покровительствует приспешникам зла, и днем, когда Око Увара, бога природы и плодородия, разгоняет своим священным светом порождения Мрака, коим ненавистен свет солнца. Горр и Торр чтили равновесие и баланс, не вмешиваясь в дрязги остальных богов и оставаясь равнодушными к молитвам смертных.

– Если это было давно, – заметил Гефорг, – то за столь долгое время другие ваши города тоже могли попасть под влияние Черного Трона.

Не удостоив человека ответом, гном молча ускорил шаг, давая понять, что разговор окончен.

– Нам надо будет нанять экипаж сразу же, как только мы попадем в город, – высказал предложение Гефорг, меняя тему.

– Нет уж, дружочек! Ты меня больше в повозку не затащишь! – категорически отрезал Регнар. – Никаких гробов на колесах! Никогда!

– Интересно, чем ему повозки не угодили? – поинтересовалась любопытная Элейн, поравнявшись с Нарлингом.

Однако юноша лишь покачал головой ей в ответ. Начинать сейчас рассказ о переживаниях и злоключениях последних дней он не собирался.

Деревья внезапно расступились, выпуская путников изпод купола леса. Друзья оказались перед той самой дорогой, с которой Регнар свернул, стараясь избежать погони. Оказавшись перед широким трактом, явно постоянно используемым и конными и пешими путниками, Нарлинг от неожиданности остановился, осматриваясь в утреннем сумраке.

– Ну что ты встал, словно статуя? Пошли! – воскликнул гном, выпуская густую струю табачного дыма. – Я уж было начал думать, что мы обречены бродить по этому лесу целую вечность!

– Я вот все думаю – раз тут протоптана такая хорошая тропа, значит, эти слуги зла уже не в первый раз устраивают такой шабаш с беззащитными жертвами? – поделился своими размышлениями Гефорг, шагая по дороге рядом с Элейн. – Ведь власти города должны были чтото предпринять! Нельзя не заметить, как исчезают люди.

– Сомневаюсь, что в Ливинкроне когото тревожит исчезновение людей… По крайней мере, если говорить о простых людях, – возразила Элейн, подумав о том, что если магистрат приспешник Таллара, а все указывало именно на это, то в Ливинкроне дела совсем плохи. – К тому же если бы речь шла о жизни тех, кому этот город принадлежит, – это одно. А исчезновение тех, кого власти считают чернью, не вызовет ни у кого интереса.

Девушка натянуто улыбнулась.

– Но и… Но все остальные – это уже не ваша забота.

Гефорг вопросительно посмотрел на девушку, однако Элейн сделала вид, что не заметила его взгляда, и ушла вперед.

К тому времени, когда лес отступил от дороги, а взору путников открылись уже убранные к зиме поля, Око Увара начинало свой новый обход по небосводу Эпама. Далеко впереди, в утреннем свете, путники увидели городские стены.

– А вот и Ливинкрон, – объявила девушка, откидывая прядь темных волос с лица.

– Ну наконецто! – обрадовался Регнар. – Нам стоит поспешить! Я, как посол королевства Туманных Вершин, хочу нанести визит вежливости владетелю этого городишки.

– Не торопись так, Регнар, – устало возразил Нарлинг, мечтающий после такого насыщенного событиями ночного перехода о миске похлебки и постели. – Дай хоть немного отдышаться. Да и осмотреться не мешает, прежде чем лезть на рожон. Мы и так едва уцелели. А еще я с удовольствием бы помылся.

Сколько Гефорг помнил Регнара, гном частенько в застольных разговорах упоминал, что он посол, которого король Туманных Вершин отправил своим представителем в столицу Дионии – Эртию. Однако же Регнар никогда даже не помышлял уехать из Дарграда, чтобы приступить к своим посольским обязанностям. В Дарграде со временем он получил всеобщее уважение, считаясь хорошим воином и умелым ремесленником, притом в мирной жизни города первое проверять всерьез не доводилось, а вот в мастеровитости сыну подгорного народа просто не было равных.

Поговаривали даже, что у Вердиса Нарлинга в свое время дела пошли особенно быстро в гору именно благодаря тому, что Регнар стал его советником по вопросам организации торговли с гномами. А вспыльчивый нрав Регнара мало вязался с профессией посла, главное умение которого должно выражаться во владении своими эмоциями и умении вести политическую полемику. Хотя, насколько Гефорг знал историю, гномам во все времена были чужды политические игры. Юный Нарлинг не знал наверняка, стоит ли верить гному в том, что он посол, да и никогда всерьез не задумывался над этим вопросом. Регнар был старым другом и за долгие годы стал членом семьи Нарлингов, а потому просто принимался всей семьей без всяких «верю – не верю». Вот и сейчас Гефорг просто пропустил высказывания мимо ушей. Зато Элейн не преминула заметить с легкой усмешкой:

– Простые путники, значит?

Гефорг, остановившийся перевести дух, рассматривал маленькие черные точки работников и ремесленников, с первыми отсветами утра спешащих по своим привычным ежедневным делам. Ему вдруг подумалось, что совершенно любой из этих ничего не подозревающих обывателей вполне мог оказаться минувшей ночью на алтаре. И наверняка многие семьи бесплодно ищут пропавших родных, даже не ведая, какая страшная участь тех постигла. Насколько же сильно зло успело проникнуть в Срединные Королевства? Отчего люди опустились настолько, что позволили Мраку овладеть своими сердцами? Гефорг смотрел на просыпающийся город и не мог ответить себе на эти вопросы. Одно он знал своим разумом и чувствовал своим сердцем наверняка: сам он никогда не воззвал бы к Рамиту или Даклакусу. Никогда, что бы ни произошло в его жизни.

Гном уже ушел вперед, даже не оборачиваясь на приотставших Гефорга и Элейн. Регнару отчегото просто не терпелось быстрее попасть в город.

– Никто не говорил, что мы простолюдины, – отозвался Гефорг. – А простой путник может быть кем угодно.

– А ты самто кто? Уж не заморский ли принц, какой в сопровождении посла пожаловал в наше скромное королевство? – съязвила, не сдержавшись, девушка.

Элейн сразу почувствовала, что это не «простые путники». Конечно, с одной стороны, большого ума для этого не требовалось – ни один простой путник в здравом уме очертя голову не кинулся бы в атаку на Пораженных, презрев страх смерти или жутких мучений. Конечно, можно было предположить, что на служителей Мрака кинулись двое умалишенных. Но таких просто зарубили бы или принесли в жертву следом за Элейн. Однако девушка сейчас стоит неподалеку от городских ворот, а Пораженные в большинстве своем лежат на той самой поляне, где готовили ей страшную смерть. Лежат, разрубленные на куски плоти.

Бесстрашие, ярость, сила, опыт… Вряд ли простой путник может похвастать таким набором качеств. А еще и слова гнома про посольство и туманные объяснения юноши о «простых путниках». Да и чутье, которому Элейн привыкла доверять, подсказывало ей, что с этими путниками не все просто.

– Нет, – ответил Нарлинг с печальным вздохом. – К сожалению, а может, и к радости, я не принц. Я – Гефорг Нарлинг, сын Вердиса Нарлинга из Дарграда. Города в двух днях конного пути отсюда. И сейчас мы с моим другом направляемся в Эртию. Такова была последняя воля моего отца, и я твердо намерен ее исполнить.

– А я ни разу не была в столице, – пожаловалась девушка. – Почти всю жизнь прожила здесь, в Ливинкроне. Сейчас даже немного вам завидую. В столице, говорят, совершенно другая жизнь.

Элейн нисколько не лукавила сейчас. Она действительно хотела бы побывать в столице. В ней вновь, но уже с необычайной силой, пробудилось желание все бросить и отправиться на встречу с приключениями. В города, где она ни разу не была, в страны, куда не ходил ни один из встреченных ею в Ливинкроне путешественников. Раньше после некоторых раздумий какойто не свойственный ей обычно страх брал верх, и она оставалась. Оставалась, совершенно уверенная, что все же наступит день, когда она осуществит свою мечту. И сейчас ей вдруг показалось, что день этот настал. Ну и что, что она знает их всего ничего? Зато они за то недолгое время знакомства успели вытащить ее из самой безвыходной ситуации, какая только случалась в ее жизни.

Элейн, хоть старательно и отгоняла всякие сентиментальные мысли, но невольно ощущала некое подобие долга перед этими путниками. Все эти мысли и чувства перемешались в ее голове бесформенным клубком, и девушка просто выбросила их усилием воли.

– Мой родной брат, должно быть, уже освоился в столице, – вспомнил вдруг про брата Гефорг, глядя на восход солнца над лесом.

– Брат? – переспросила Элейн.

– Да, Эйдис Нарлинг. Он младше меня на год, но учились мы вместе…

Элейн вспомнила своего родного брата. Она не видела его с тех пор, как убили отца. Тогда их разлучили, но забыть самого родного после отца человека девушка не могла, и эта разлука саднящей занозой жила в ее сердце.

Заметив, что гном уже успел уйти от них на приличное расстояние, Гефорг поспешил следом, испугавшись, что в незнакомом городе тот вполне может потеряться. Элейн, угнетенная и сникшая от бремени воспоминаний о брате, молча последовала за ним.

В предместье, что со всех сторон окружало высокие каменные стены Ливинкрона, лились звуки пробуждения: допевали свои начатые еще с рассветом песни петухи, перетявкивались лениво собаки, мычал и блеял выгоняемый на пастбища скот. И поверх всего этого гомона разливался чистый и торжественный перезвон колоколов в храмах богов Белого Трона.

Наступало обычное осеннее утро.

Глава 12

На шаг позади зла

Ночь отступила, но рассвет не принес ни тепла, ни радости.

По мосту в Двуречье въехали четверо всадников. Лица троих были сокрыты глубокими капюшонами черных ряс, четвертый всадник выглядел уставшим и озлобленным. Капюшон был откинут на спину. Седые волосы взлохмачены, а под тяжелыми бровями сверкали покрасневшие от недосыпания глаза. К седлу этого всадника кроме сумки был привязан штандарт с символом инквизиции. Черная ряса переливалась золотой вышивкой молитв, оберегов и цитат из священных текстов. Поверх одежд у всех троих висели привычные всем священные символы Денмиса. У всадника с открытым лицом этот символ был немного иным – заключенным в белый железный круг.

Жители Двуречья, встречающиеся на пути процессии, отводили в сторону глаза и старались побыстрее свернуть с пути всадников, направляющихся к храму Денмиса – самому высокому зданию в деревне. Храм стоял на небольшой возвышенности, и отсюда открывался красивый вид. Под лучами Ока Увара извивалась сверкающей лентой река Локса, рассекая долину, на краю которой расположилась деревня Двуречье, пополам, а на западе виднелась вторая речушка. Неприветливый лес, окружающий долину с востока и севера, мог испугать слабых духом, но осматривающий окрестности инквизитор испытывал лишь уверенность, что скрывающееся под вековыми деревьями зло сгинет, сожженное яростью возмездия, и желание сделать все, что зависит от него, в извечной борьбе со злом.

Из храма вышла красивая женщина с темными, но уже подернутыми сединой волосами и, осенив себя знаком Света, приветствовала инквизитора и его спутников:

– Я настоятельница этого храма, жрица Ваора Жарр.

– Мое имя – Кристалл, – отозвался инквизитор, и его руки машинально легли на святой символ, обрамленный белым кругом. – Инквизитор второго ранга.

– Добро пожаловать в наш скромный храм в момент скорби и страха. – Жрица почтительно поклонилась.

– Скорби? – переспросил Кристалл, спешиваясь и подходя к женщине.

– Да, братинквизитор, скорби. Прошу, пройдем внутрь.

Инквизитор последовал за жрицей, а его спутники остались снаружи, не впуская никого в храм. Полумрак храма едва разгонялся расставленными повсюду свечами. Плотно затворенные ставни не пропускали дневного света. Во тьме храма зло мира отступило, и инквизитор почувствовал спокойствие и благодать своего бога.

Кристалл с удовольствием глубоко вдохнул витающий в воздухе запах ладана и, закрыв глаза, обратился с беззвучной молитвой к Денмису.

– Это произошло вчера, брат Кристалл, – сказала Ваора. – Они выдавали себя за обычных постояльцев, а потом…

– Кто такие «они»? Что произошло? – спросил инквизитор жрицу, не понимая, о чем она говорит.

– Приспешники Мрака убили их, – шепотом проговорила Ваора Жарр и указала на каменный стол, стоящий перед алтарем.

На низком каменном столе стоял погребальный ящик с закрытой крышкой. Инквизитор сдвинул крышку, и его губы непроизвольно сжались от гнева. Тело в черной рясе и с символом инквизитора на груди было изуродовано. Вместо головы из шеи торчали развороченные куски кости и плоти. Одна рука оказалась отрублена. Его священный символ обрамлял черный круг.

– Это был инквизитор третьего ранга, – проговорил Кристалл. – И кто его убил?

– Гном по имени Регнар Мраморная Стена, – сказала жрица. – По крайней мере, это подтвердилось – в вещах, собранных из его карманов, я обнаружила грамоту, говорящую о том, что он посол гномьего королевства Туманные Вершины.

– Регнар?! – повысил голос Кристалл. – С ним был ктонибудь еще? С этим гномом?

– Человек, – продолжила Ваора сорвавшимся голосом, и глаза ее наполнились слезами. – Он убил моего сына, Далима…

Ваора Жарр указала рукой в темную глубь храма. Там, в отдалении, стоял каменный стол с еще одним погребальным ящиком.

– Имя?! – требовательно сказал Кристалл. – Имя человека, который совершил убийство?

– Мы точно не знаем, но люди слышали, как гном его назвал Нарлингом.

Кристалл опустился на скамью. Все его наихудшие опасения подтвердились – Вердис Нарлинг оказался приспешником Таллара, а Регнар – Черным Гномом.

– Много жителей пострадало? – спросил инквизитор.

– От рук гнома и человека – трое, – сказала Ваора. – Инквизитор, Сид, местный охотник, и… мой сын.

– Я сочувствую твоему горю, сестра. – Кристалл положил руку на плечо Ваоре. – Но мне надо провести расследование. Я знаю этих двоих и преследую их от Дарграда. Мне необходимо будет подготовить место для допроса жителей города, видевших, как все произошло. Я обещаю, что возмездие покарает убийцу твоего сына, который сейчас уже прошел Долинами Смерти в Царство Света, к нашему отцу Сияющему Защитнику.

– Я приведу очевидцев к храму, – сказала жрица, утерев слезы. – Об этих двоих сообщили двое местных охотников Сид и Румс. Сид мертв. Некоторые говорят, что его убил инквизитор Дидл, по словам очевидцев, но я не очень в это верю.

– Но второй жив?

– Жив, хоть и до сих пор не пришел в себя, – ответила Ваора.

– Хорошо, – сказал Кристалл. – Его привести ко мне в первую очередь. Мои дознаватели расположатся в храме и будут допрашивать свидетелей. Я надеюсь на твое содействие, сестра.

Ваора Жарр некоторое время стояла, не решаясь сказать, но потом все же заговорила:

– Жители Двуречья хорошие люди, все они верят в силы Света и чтят Денмиса. Они напуганы. Я не хотела бы, чтобы они страдали еще больше.

– Ты говоришь о ритуалах дознания еретиков? – уточнил Кристалл.

– Да, инквизитор, – согласилась Ваора.

– Ты добрая женщина, Ваора Жарр. Истинная дочь Денмиса. Будь все люди такими же, как ты, не было бы Инквизиции. Я ничего не могу обещать тебе, сестра моя, но даю слово, что невинные не пострадают, если они будут искренни и открыты для меня.

Жрица покачала головой и направилась к выходу.

– Попросите сопровождающих меня жрецов войти ко мне, – попросил Кристалл уходящую жрицу.

Кристалл закрыл ящик, в котором лежало тело Дидла, и, подойдя к алтарю, прошептал короткую молитву Денмису.

– Братинквизитор, – прозвучал за спиной Кристалла молодой женский голос.

– Да, сестрадознаватель, – отозвался Кристалл, повернувшись к подошедшим троим жрецам.

В храме вошедшие откинули капюшоны, и Кристалл взглянул в глаза каждому. Алс, Балем и Эрсмина. Его верные дознаватели. Боевые жрецы, которые жаждали стать инквизиторами.

– Помните, друзья мои? – начал Кристалл, присев на скамью. – Помните, что я обещал вам, когда брал с собой в Дарград? Я обещал вам, что лично возведу вас в инквизиторов четвертого ранга, когда мы искореним еретиков в Дарграде.

– Мы помним, – ответила Эрсмина – молодая и красивая светловолосая девушка с нежными, почти детскими чертами лица.

– И так будет. Нарлинг и гном Мраморная Стена были в этой деревне. Они убили инквизитора и жреца, а может быть, еще и невинного жителя. – Кристалл сурово посмотрел на своих дознавателей. – Поэтому от вас я требую сегодня проявить максимальную бдительность в допросах местных жителей, которых вскоре приведут сюда. Любая мелочь, замеченная вами, может помочь нам, любая ложь должна быть распознана.

– Мы не подведем тебя, братинквизитор, – сказал один из молодых людей, поставив к стене храма огромный боевой молот.

– Я знаю, Алс, – ответил Кристалл. – В ваших способностях я не сомневался. А теперь давайте вознесем Сияющему Защитнику Третью Молитву Очищения.

Трое жрецовдознавателей и инквизитор опустились на колени перед алтарем Денмиса и, закрыв глаза, начали молиться.

Вскоре в храме появились первые люди. Жрица рассаживала их на каменных скамьях храма и уходила за следующими. Их набралось около двух десятков человек.

– Где охотник, который сообщил о слугах Мрака? – спросил Кристалл Ваору, когда все очевидцы были собраны и рассажены.

– Вон тот, в грязной одежде, – указала жрица на сидящего в отдалении от всех мужчину с густой и нечесаной шевелюрой.

– Эрсмина, подойди ко мне, – подозвал Кристалл девушку. – Я хочу, чтобы допросила вот этого мужчину именно ты. Я должен провести Ритуал Общения. Необходимо выяснить, истинно ли гном посол или нет.

– Да будет так, – смиренно проговорила девушка и повернулась к настоятельнице храма: – Проводите нас в свободную келью.

– Уединение понадобится и мне, сестра, – добавил инквизитор.

– Пройдемте за мной, – ответила жрица. – Я провожу вас.

Кристалл, Эрсмина и Румс, который смотрел на Кристалла затравленным взглядом, последовали за жрицей, а Алс и Балем остались допрашивать свидетелей трагедии, выслушивая сбивчивые рассказы жителей Двуречья, которые со страхом провожали взглядами уходящего охотника.

Инквизитор заперся в узкой келье и снял оружие – увесистую булаву и кинжал. Скинув одежды, он очистил свой разум от посторонних мыслей. Ритуал Общения позволял каждому инквизитору непродолжительное время соединяться мыслями с Адептом Веры, чтобы получить необходимую информацию, доложить ситуацию или затребовать помощь. Ритуал был доступен не всем – слишком сложна была молитва, а высокая затрата душевных и физических сил не позволяла слабым жрецам проводить его.

Кристалл не впервые проводил этот ритуал. Закрыв глаза и воздев руки, инквизитор зашептал слова молитвы, и вскоре Денмис ответил ему. Ощущение собственного тела исчезло. Во тьме разума вспыхнули сотни искр, словно звезды, рассыпанные по темному небосводу, а затем Кристалл физически ощутил, как его мысли смешались с мыслями и воспоминаниями другой личности. В хороводе сияющих звезд он начал спрашивать себя, действительно ли гном Регнар Мраморная Стена посол Туманных Вершин, потом намеренно вспомнил все подробности бегства Нарлинга и Регнара. Он знал, что его мысли и чувства сейчас доступны одному из Адептов Веры, за тысячи верст, в храме Всех Богов.

Звезды закружились в бешеном вихре и стали меркнуть. Кристалл начинал вновь ощущать собственное тело. Подступила тошнота, и инквизитор стал проваливаться в бездонную пустоту. Он ощутил свое тело, содрогающееся в конвульсиях и приступах рвоты, но перед тем как потерять сознание и тем самым прервать связь с Адептом Веры, он вспомнил, что рассказала ему жрица о произошедшем в Двуречье, затем темнота поглотила сознание инквизитора…

– Открой, братинквизитор! – Звонкий женский голос доносился откудато издалека.

– Отойди, сестра, – крикнул другой голос.

Кристалл услышал слова боевой молитвы, а затем дверь разнесло в щепки – за дверью стояли трое его дознавателей, в руках Балема пылал огненный молот. Инквизитор осмотрел себя – руки и ноги едва двигались, сам он валялся в луже собственной рвоты и мочи.

– Пить, – прохрипел он: пересушенное горло саднило, а тело требовало воды.

Алс побежал за водой, Балем и Эрсмина вошли в келью. И тут инквизитор услышал далекий звон колокола, а в ноздри ударил запах гари. Он посмотрел в окно – было давно за полдень.

– Набат? – еле ворочая распухшим языком, спросил Кристалл.

– Да, братинквизитор, – ответил Балем.

– Что… – Сухой кашель прервал инквизитора. – Что случилось?

Алс принес два кувшина воды и полотенце, чтобы Кристалл мог обтереть тело. Инквизитор сделал несколько больших глотков.

– Пораженные только что напали на Двуречье, братинквизитор, – проговорила Эрсмина.

Часть вторая

Прелюдия

Мир для Кассандры изменился. Проклятая кровь смыла все человеческое, словно той, прошлой жизни и не было вовсе. Кассандра жила лишь чувством, что она должна идти.

Куда?

Кровь указывала ей путь.

Дорога на север, в горы, к древним камням. Ее раб, как она называла Джекарта Мегана, ничего не смог ей рассказать. Джекарт был всего лишь вампиром, а Кассандра – чемто иным, намного более страшным.

Кассандра чувствовала, что там, куда она идет, она обретет могущество, не сравнимое с нынешней силой. Новый облик Кассандры резко контрастировал с прошлым: два горящих желтым огнем бездонных колодца там, где когдато были ее глаза; вместо аккуратных ровных зубов – длинные кривые клыки; тонкие пальцы оканчивались массивными острыми когтями. Узнать в этой демонице прежнюю невинную девушку было невозможно.

Кассандра лишь на недолгое время могла принимать облик той, кем она уже никогда не будет, той, кем она была до своей смерти. Она вскоре поняла, что затрачивает слишком много своей жизненной энергии, когда находится в обличье прежней Кассандры. Слишком долгое пребывание в облике обычного человека могло привести к полному истощению. Смерть ей, конечно, не грозила, в чем она была так же уверена, как и в том, что утром взойдет Око Увара, но серьезные неудобства причинить могло.

Вампиры не любят света, как говорил ей Джекарт, но ей свет нравился. Она не боялась священного света Ока, в отличие от Мегана, который бежал во тьму каждое утро.

– Куда же мы идем? – в который уже раз задал вопрос Джекарт.

Они двигались вдоль Ниирского Тракта вот уже двадцать три дня. Днем, пока Джекарт спал, Кассандра охотилась на редких путников, а по ночам они с Джекартом шли к границе королевства – Белой Реке, за которой раскинулись Горы Безмолвия.

– Я не знаю, раб, – вновь ответила Кассандра.

Джекарт приканчивал свою очередную жертву и недовольно поглядывал на Пораженную. Его передергивало, когда Кассандра делала ударение на слове «раб», но он понимал, что действительно был ее рабом. Любые мысли Джекарта были доступны Кассандре. Любые его эмоции и чувства она видела так же хорошо, словно он сам говорил ей все про свои страхи, про всю свою ненависть. Силой воли Кассандра легко заставляла его испытывать физическую боль, и за это Джекарт еще больше ненавидел ее.

– Ты же чтото ищешь? – спросил Джекарт, отшвырнув безжизненное тело женщины прочь от себя.

– Я действительно не знаю. Я иду, куда меня ведет моя кровь. Единственное, что я пониманию, так это то, что мне надо идти туда. – Кассандра вытянула руку, на которой уже исчезли жуткие рваные раны взорвавшихся фонтанами крови вен, в сторону фиолетовых скал, виднеющихся на горизонте.

Джекарт посмотрел, куда указывала Кассандра. За деревней дорога уходила на восток, а севернее, куда и указывала девушка, протекала Белая Река. Противоположный берег Белой Реки терялся в дымке на горизонте, позволяя увидеть лишь очертания темных гор.

– Кто же ты? Пораженная? Вампир? – решился наконец задать вопрос Джекарт. – Вдруг там встретится то, что может навредить…

– Навредить тебе, но не мне! – перебила вампира Кассандра, внезапно сорвавшись на визг. – Я не вампир, раб! Я чтото иное, что дремало всю жизнь – и наконец пробудилось!

Глаза ее запылали в ночи, осветив вампира.

– Мне не страшно проклятое Око проклятого Увара, я не боюсь святой воды Белого Трона!

Горизонт начал светлеть, и Джек с облегчением поспешил в подвал дома. Они выбрали дом на самой окраине. Семья, живущая в доме, практически не сопротивлялась року, который настиг их. Детей и их мать Кассандра убила сама, выпив их кровь и сожрав часть внутренностей. Джек же довольствовался мужчиной и престарелой бабушкой семейства.

Когда Джек скрылся в доме, Кассандра брезгливо скривилась. Она ненавидела эту слабость ее раба, вынужденного днем забиваться от света в какуюнибудь крысиную нору. Однако у нее имелись определенные планы на Джекарта. К тому же ей было бы невыносимо скучно путешествовать в одиночестве. Она ненавидела одиночество.

– Жди меня тут, раб, – наконец сказала Кассандра. – Я хочу прогуляться.

Идя по центральной улице деревеньки, где они с Джекартом совершили вынужденную остановку, Кассандра с презрением смотрела на людей, боящихся, как ей казалось, собственной тени. Она чувствовала страх каждого, и этот запах дразнил ее, возбуждая и будоража.

– Эй, красотка, составить тебе компанию? – окликнул девушку дерзкий молодой голос.

Кассандра остановилась и, не оборачиваясь, принюхалась. Двое молодых сильных мужчин. Один подходит сзади и кладет свою ладонь чуть ниже ее спины.

– А ты не местная. Вчера с Бенаром прибыла?

– Да, – мягким голосом ответила девушка.

Кассандра была в облике той, кем уже никогда не будет. Той, кем она была до поцелуя Джекарта: молодой румяной девушкой с волнистыми каштановыми волосами. Два друга не могли в ней видеть седого, иссушенного, бледного чудовища со взглядом Пораженного.

– Я – Иорон, а это мой друг Ансмин. Давай мы тебе покажем, что тут и как?

– Давай, Иорон, – кокетливо улыбнулось Кассандра, которой начинала нравиться эта игра.

Взяв двух молодых мужчин под руки, она пошла с ними по деревне. Девушка не слушала восторженных рассказов Иорона и не менее восторженных поддакиваний Ансмина. Она знала, чем закончится эта прогулка.

Северный ветерок принес речной свежий воздух. Втроем они посидели в местной таверне, прошлись по крутому берегу Белой Реки, затем опять вернулись в таверну. Незаметно минул целый день.

– Ты у кого остановилась? – спросил Иорон.

– Не знаю, – смутилась Кассандра.

Силы Кассандры были на исходе. Она чувствовала, что ей со все большим трудом удается поддерживать свой облик. Изза упадка сил голод давал о себе знать особенно настойчиво и жестоко.

– Так пойдем к Бенару? – предложил Ансмин. – Он мигом найдет отличное место для ночлега.

Иорон ткнул его кулаком в бок: ведь у него были совершенно другие планы на эту ночь и на эту глупую девушку. Планы Кассандры тоже серьезно отличались от предложенных, поэтому она повисла обеими руками на руке у Иорона и зевнула.

– Ты иди уже, а я ее сам провожу, – предложил Иорон, незаметно подмигивая приятелю.

– Ну что вы сразу… – обиделся Ансмин, понимая, что Кассандре Иорон понравился больше.

– Мы не «что», мы пошли, – рассмеялся Иорон и увлек девушку за собой, оставив Ансмина в одиночестве.

– Ну ладно. – Ансмин от злости пнул лежащий на дороге камень. – И почему все самые красивые девушки достаются Иорону?!

Когда Ансмин скрылся из виду, Иорон обнял девушку и привлек ее к себе. Кассандра подалась вперед, и их губы слились в поцелуе.

– Так ты действительно не помнишь, где остановилась? – спросил Иорон, собираясь предложить переночевать у него.

– Помню – это дом на самом отшибе деревни, – жеманно сказала Кассандра.

– А! Так я знаю, у кого ты остановилась! Это же Саркины, моя родня в какомто там колене! Пойдем быстрее, мы еще вполне успеем к ужину.

Иорон знал, что Пресьер не откажет ему в ночлеге: он никогда не отказывал. Гостевой домик у Пресьера постоянно пустовал. Когда они подходили к дому Саркинов, Око Увара успело закатиться за горизонт и во всех домах зажглись огни. Во всех, кроме дома Саркинов.

– Хм, что это с Пресьером? – удивился Иорон, подходя к дому.

– Ты имеешь в виду, что у них нет света? – спросила испуганным голосом Кассандра, прижимаясь к Иорону всем телом.

– Да, но нечего бояться, – подбодрил парень Кассандру, чувствуя себя защитником и героем. – Может, их просто нет дома, может, они уложили детей и пошли искать тебя.

– Точно, я же не сказала им, куда ушла! – Кассандра мысленно хохотала.

– Пошли, устроим им сюрприз!

– Пошли! – кокетливо хихикнула девушка.

Дверь оказалась не заперта. Они вошли, стараясь не шуметь.

– Я закрою дверь, – сказала Кассандра, пока Иорон искал подсвечник или лампу.

– Хорошо, – ответил Иорон, шаря во тьме руками.

Парень нашел масляную лампу и, достав из кармана огниво, чиркнул кремнем, высекая искры. Просторная прихожая на мгновение осветилась и вновь погрузилась во мрак. Иорон не заметил разорванного тела Пресьера, валявшегося у лестницы. За первой последовала вторая попытка зажечь фитиль, которая опять вырвала прихожую из темноты, но Иорон вновь не заметил искореженных тел детей с раскрытыми от ужаса мертвыми глазами. С третьей попытки ему наконец удалось зажечь лампу. Он, радостный, поднял ее над головой…

– Неээт! – закричал в ужасе молодой человек, уронив лампу.

Прихожая опять погрузилась во тьму.

– Что случилось, Иоронушка? – проворковала Кассандра, наконец расслабляясь и возвращаясь к своему новому внешнему виду.

– Что случилось?! – закричал парень. – А ты не видела?

– Нет, я ничего не успела рассмотреть!

Иорона била дрожь. Трясущимися руками, надеясь, что вспоротое горло матроны Рины ему всего лишь почудилось, он чиркнул огнивом, разжигая вновь поднятую лампу. И опять не сумел сдержать крика ужаса. На этот раз, упав, лампа разбрызгала масло, попав и на ноги Иорона. Масло вспыхнуло, освещая на полу и стенах кровь, иссушенное тело матроны Рины с разорванным горлом, трупы двух детей Пресьера, смотрящие остекленевшими глазами в пустоту, тело Пресьера, покрытое такими жуткими ранами, словно его рвал дикий зверь.

– Нет! Нет! – только и повторял молодой человек, прыгая на месте в попытках сбить огонь с ног. Задетая его ногой лампа покатилась по полу, еще больше разливая оставшееся в ней масло и освещая огнем следы пребывания монстров. Чьято нога остановила лампу. Иорон поднял глаза и увидел ужасное существо, пришедшее, казалось, из кошмарного сна. На плечи жуткой твари спадали седые волосы, худые пальцы оканчивались неестественно большими острыми когтями, тонкие черты лица придавали вид чрезмерной худобы. Но самым ужасным в стоящем над лампой существе казались глаза – горящие желтым светом, они сводили с ума. Иорон побежал к двери, но, поскользнувшись в луже крови, упал на окровавленный труп Пресьера.

– Иоронушка, это же я, – прошипела Кассандра, мгновенно оказавшись рядом с молодым человеком.

– Ттты демон! Ттты Ппппо…

– Пораженная? – переспросила Кассандра, обнажая в улыбке острые зубы. – Да, я Пораженная.

Она разорвала рубаху, обнажив грудь Иорона, и одним движением разворотила его грудную клетку. Кровь хлынула фонтаном. Сквозь сломанные ребра Кассандра увидела последнее трепыхание умирающего сердца.

Вырвав сердце Иорона, девушка вонзила в него зубы, наслаждаясь еще теплой плотью. Кровь стекала по подбородку, но Кассандра не обращала на это внимания. Съев сердце юноши без остатка, она вновь ощутила себя полной сил, словно и не было изнуряющей прогулки в чуждом теперь для нее облике.

– Ты даром времени не теряешь, – раздался над ее головой голос Джекарта.

– Пойдем! – приказала Кассандра, поднимаясь на ноги и не считая нужным вести со своим рабом беседу.

– Пойдем, – равнодушно отозвался Джекарт.

Разлитое по полу масло огненными ручейками растеклось по полу, и теперь от этого огня начали заниматься вещи и стены. Сухое дерево радостно полыхало, все ярче освещая внутреннее убранство дома…

Когда они подошли к берегу реки, позади уже поднималось зарево над пылающим домом. Многочисленные голоса селян на фоне гула пожара нарушали тишину ночи.

Вода Белой Реки казалась сейчас совершенно черной, отражая в своих темных и гладких, словно зеркало, водах звезды и две холодные луны.

– Я не хочу туда идти, – взмолился вампир. – Там нет людей, а это значит, нет еды для меня. Это проклятые земли, где властвует зло.

– Для тебя я – самое ужасное зло, – огрызнулась Кассандра, понимая, что Джекарт прав и без еды ему долго не протянуть. А то, что в Горах Безмолвия нет ничего живого, она и сама отлично чувствовала. Зато за горной грядой есть чтото, что ждет и зовет ее. И она должна туда попасть во что бы то ни стало…

– Я приняла решение, – объявила она, пристально посмотрев на Джекарта. – Дальше я пойду одна. Тебя я наделю особой силой. Я дам тебе свою кровь. Ты перестанешь страшиться Увара и его Ока. Но ты пойдешь в свой клан и приведешь его на это самое место к концу зимы.

– Но я не Князь Клана, – возразил вампир. – Мой клан не послушает меня.

– Так стань Князем, – огрызнулась его повелительница.

Джекарт кивнул в знак того, что понял желание хозяйки. Понял и принял к исполнению. К тому же он был рад расстаться с Кассандрой.

– Я понял, Кассандра. Я сделаю все так, как ты хочешь, и приду, как только ты призовешь, – заверил Джекарт. – Но найдешь ли ты там то, что ищешь?

– Найду, – без тени сомнения ответила Кассандра, действительно верящая в это так, будто оно уже случилось.

Она полоснула острыми когтями по своему запястью, и на землю хлынула черная кровь. Джекарт жадно припал к ее вытянутой руке. И с первого же глотка черной крови вампир почувствовал начавшиеся в его организме стремительные изменения. Он ощутил, как слабеет его связь с бывшей жертвой, но зато слабо услышал тот зов, о котором говорила Кассандра.

Кассандра, молча отвернувшись, не прощаясь и не оборачиваясь, зашагала к темным водам Белой Реки. Ее ждал долгий путь одиночества во тьме собственной злобы, в конце которого она должна обрести силу, сравнимую лишь с силой богов.

Глава 1

Западня праведных

– Если уважаемый Генрих сказал правду, в чем я, право, немного сомневаюсь, то в самом скором времени мы наконецто сможем посчитаться за всех тех несчастных, кого приспешники Таллара принесли в жертву на своих алтарях!

Командор городской стражи Берк АйГенс умолк, обводя собравшихся в комнате спокойным взглядом прищуренных глаз. В просторной комнате, обычно используемой для совещаний Городского Совета и приближенной к магистрату городской знати, сейчас, помимо самого командора, находились капитан воинского гарнизона Лиринор Фиам, инквизитор Валлинг, на груди которого покоился заключенный в черный железный круг золотой символ Денмиса. Во главе стола восседал сам магистрат Ливинкрона – Ордей Туккар.

– Дорогой Берк, мой племянник принес тревожную весть о том, что и до нашего процветающего города добралась беда многих городов и деревень. – Магистрат откашлялся. – Пораженные готовятся напасть на город. И к его словам необходимо отнестись максимально серьезно.

– Его рассказ достаточно странен, – отозвался капитан Фиам. – И путанен. Он утверждает, что Пораженные, эти исчадия Бездны, накануне похитили его и, что уже странно, он сумел сбежать от них…

– Ты не доверяешь слову моего племянника? – угрожающе спросил Ордей Туккар.

– Капитан хотел сказать, что Генрих может чтото упустить из виду, – встал на защиту капитана АйГенс. – Может, с ним сыграли шутку его друзья?

– Его друзей распотрошили на алтаре у него на глазах! – рявкнул Ордей. – Зарубили как овец! И пытались убить его! Хвала Денмису, что он сумел избежать этой ужасной участи.

– Также непонятно, как в этой нечестивой мессе могла участвовать девушка, знающаяся, по его словам, с ворами и разбойниками, – добавил Лиринор Фиам.

– Ну это совершенно неудивительно, – отрезал магистрат. – Это отребье только и живет ради того, чтобы попирать королевские законы и устои Света.

– Я уверен, что люди из гильдии воров, орудующих в Ливинкроне, немного не те, за кого вы их принимаете, – спокойно ответил командор. – Они первые зарезали бы и скинули в сточные ямы любого приспешника Мрака, закрадись у них хоть малейшее подозрение.

– Это все не столь важно, – подал голос инквизитор. – Главное – Генрих дал точные описания тех, кто гнался за ним по лесу. Я уверен, что, если эти Пораженные проберутся в город, они продолжат преследовать его и на улицах Ливинкрона, сея страх и смуту. Допустить этого нельзя. Хорошо, если воры непричастны к этому, однако если действительно окажется, что описанная Генрихом Туккаром девушка, являющаяся для этих людей своей, участвует в таком шабаше, то, возможно, ересь проникла в Ливинкрон гораздо глубже, чем все мы подозревали. Но также мы должны поставить в известность общину гномов, поскольку вторым, судя по описанию Генриха, был Черный Гном. А на что способны Черные Гномы, никому в этой комнате рассказывать не надо. Слухи про их демонические машины, сделанные частично из камня и дерева, частично из живой плоти жертв, ходят среди людей уже давно. И я могу подтвердить, что это правда.

– А что с третьим приспешником Мрака? – спросил Берк АйГенс.

– Судя по всему, он может быть кем угодно, – отозвался инквизитор Валлинг. – И ливинкронцем, и бродягой, предавшимся ереси…

Сам Генрих в это время сидел за дверью и вслушивался в каждый звук, доносящийся до него изза неплотно прикрытой двери. Невольно при этом рука его постоянно тянулась к свежему шраму на щеке. Рану залечили жрецы Нахена, но шрам, сказали они, остался на всю жизнь. Слишком глубоко, до самой кости разрубило плоть лезвие, и слишком длинную рану прочертило оно на лице родича главы города.

По дороге с тайной поляны Генрих нещадно гнал коня к городу, а его самого трясло как осиновый лист. Ничего удивительного в таком паническом страхе не было, и связан страх был совсем не с гибелью товарищей от руки чужаков. Ужас, поглотивший все его существо, порожден был исключительно боязнью за свою собственную шкуру. Ведь ни богатство семьи Туккаров, ни положение в обществе не спасут его от неминуемой казни, если станет известно, что он последователь Таллара. К тому же приспешников сил Мрака ждала не просто казнь – инквизиторы подвергали своих основных врагов жестоким пыткам в подземельях храмов Белого Трона. Еще больше страха прибавляла ему метка Таллара, которая появилась совсем недавно. Крупное пятно на груди, которое временами пульсировало в такт сердцу Генриха. Он страшился, что ктонибудь увидит, почувствует, догадается…

Но вместе со страхом его сознание наполнял благоговейный трепет от того, что владыка Черного Трона снизошел до своего благословения ему. Генрих уже в который раз безрезультатно попытался унять дрожь в руках и вновь внимательно прислушался к происходящему в соседней комнате.

План, предложенный командором городской стражи, не отличался особой сложностью. Но простота в сложившейся ситуации могла сослужить хорошую службу. Главное было – не терять времени.

– Я предлагаю срочно оповестить все посты у ворот и добавить к немногочисленным патрулям из воинского гарнизона несколько отрядов уличного гарнизона.

– Мне кажется, что презренные приспешники Таллара не войдут в город открыто, – покачал головой Лиринор. – Наверняка они станут таиться, и тогда от дополнительных отрядов и моих солдат будет немного проку.

– Что вы предлагаете, капитан Фиам? – нахмурился АйГенс, предчувствовавший, что Лиринор найдет какиенибудь возражения.

– Я не против, дружище, – поднял руки в примирительном жесте капитан воинского гарнизона, заметив раздражение командора городской стражи. – Я совершенно согласен со всем предложенным. Но полагаю, что нам необходимо еще отрядить нескольких надежных и сметливых людей, чтобы они, сливаясь с толпой, следили за всем происходящим и могли оперативно и эффективно реагировать.

– Создать отряды тайного гарнизона, – задумчиво проговорил АйГенс. – Хорошая мысль.

– Не могу не согласиться с предложением капитана Фиама, – подал голос инквизитор Валлинг. – И более того, у меня есть под рукой несколько братьев, которые и блохи не проглядят, и перед лицом смертельной опасности не дрогнут. Я передам им наше решение, и они немедленно сменят рясы на обычную одежду и выйдут на улицы.

– И у меня в наличии несколько бойцов, которые свое умение в этом деле доказали. Бойцы смышленые. Одно слово – лазутчики. И боя не страшатся. Дай только волю – и они разорвут любую нечисть на части! – добавил Лиринор.

– А может, нам обратиться к представителям Магических Лож? – спросил командор присутствующих. – Боевой маг – большое подспорье в бою, а тем более против Пораженных.

– Город переживает не самые лучшие времена, – недовольно сказал Туккар и скосил глаза в сторону. – Денег в городской казне не хватает, торговля идет плохо, и все налоги уходят в королевскую казну да на жалованье солдатам…

– То есть, магистрат Туккар, вы против привлечения магов? – еще раз спросил АйГенс.

– Я не против, – поднял взгляд Ордей. – Но маги запросят денег, а платить им нечем. Если на город нападут, то они сами, полагаю, должны будут встать плечом к плечу со всеми жителями нашего славного города, чтобы в едином праведном порыве отдать за него свои жизни!

АйГенс поморщился, но промолчал.

– Что ж, на том и порешим, – поднял раскрытую ладонь магистрат, останавливая возможное продолжение обсуждений. – Командор АйГенс, я приказываю выделить людей и для формирования тайного гарнизона, и для дополнительных усиленных патрулей. А воинский гарнизон максимально мобилизует то, что уже есть. Не будем терять драгоценного времени, которого у нас совсем нет. Ведь приспешники Таллара могли уже успеть проникнуть в город. Идите, Фиам, и делайте что должно.

Капитан воинского гарнизона незамедлительно вышел за дверь, и в комнате остались магистрат, инквизитор и командор.

– Я уже давно на этой службе, Ордей, – начал АйГенс, рассматривая карту Ливинкрона, чтобы не смотреть в глаза магистрату. – И научился хорошо разбираться в людях. Я не обидеть хочу, а предостеречь. Твой племянник Генрих не внушает мне доверия. И, осмелюсь сказать больше, мне кажется, что он чтото скрывает. Чтото серьезное.

– Я не удостоил бы ответом никого другого, мой верный АйГенс, – ответил после недолгого раздумья Ордей. Его тонкий скрипучий голос резко контрастировал с высоким и полным телом. – И отвечаю только потому, что действительно давно знаю тебя как верного и надежного служаку. Я верю Генриху и ручаюсь за него. Он славный мальчик. Он мой племянник, и я видел каждый день его жизни. Как же я могу не верить ему?

– Именно поэтому все и поверили его рассказу, – вступил в диалог инквизитор. – Но мы слишком долго гонялись за тенями приспешников Таллара! Эти или другие еретики, но они всегда умудрялись ускользнуть от нас, когда, казалось, мы уже настигли их. Горожане уже знают, что совсем рядом с ними творятся кровавые нечестивые мессы. Они напуганы.

Командор пристально посмотрел на магистрата, понимая, что высказанные им подозрения ни к чему не привели. У него нет иного пути, кроме как продолжать искать следы почитателей Таллара и надеяться на то, что вот теперь удастся наконец захватить их. Комнату пронизывали лучи восходящего Ока Увара, заливая ее оранжевым светом и напоминая, что утро уже наступило и время неумолимо течет мимо, с каждым пройденным мгновением помогая тем, на кого АйГенс охотился.

– Полагаю, что нам надо довериться Денмису. Будем уповать на волю его и благословение, – произнес Ордей, смиренно сложив руки в молитвенном жесте, и вышел из комнаты.

Все в городе знали набожность магистрата, который ежедневно посещал главный городской храм Белого Трона и истово молился Денмису. И это очень нравилось большинству жителей Ливинкрона, но сейчас командора покоробило от несвоевременного проявления такой набожности.

– Я должен в этот раз обязательно взять их! – прошептал едва слышно АйГенс, сжав кулаки.

– Мы покараем их, друг мой. – Инквизитор Валлинг подошел к командору и положил руку ему на плечо. – Я помогу тебе.

В казармах городской стражи, в кабинете АйГенса на стене висела точно такая же карта города, как в этой комнате, только с выставленными рукой АйГенса черными метками – напоминаниями неудач командора. Так АйГенс помечал места поклонения Таллару и другим богам Мрака. Подвалы, древние подземные ходы и канализация, заброшенные дома – каждый раз зараза Мрака находила новое место, опережая его на один шаг. Его и инквизитора Валлинга, назначенного искоренить в Ливинкроне ересь раз и навсегда.

Каждый раз, выяснив место нового шабаша, АйГенс приходил слишком поздно. Распотрошенные жертвы остывали на алтарях, а сами слуги Мрака растворялись в городе и его окрестностях, словно утренний туман под лучами солнца.

– Да, мой святой друг, на этот раз мы покараем их, – оскалившись, ответил АйГенс. – Ведь сейчас все должно быть иначе. Пораженные упустили свою очередную жертву и, не привыкшие к таким поражениям, идут за ней следом, чтобы завершить начатое. Так тем хуже для них. И пусть их излишняя самоуверенность ведет презренных прямиком в ловушку.

– Да будет на все воля Денмиса, – согласился Валлинг. – Пусть возмездие Света настигнет каждого приспешника Мрака.

Командор Берк АйГенс улыбнулся и вместе с инквизитором направился к выходу.

– Мне необходимо заглянуть в казарму, – сказал командор, намереваясь попрощаться с инквизитором.

– Увидимся вечером, друг мой, – сказал Валлинг, откланиваясь.

– Увидимся вечером, – ответил АйГенс.

Валлинг направился в сторону храма Белого Трона, а командор свернул на центральную площадь, за которой находились казармы городской стражи.

Добравшись до казарм, АйГенс выслушал Лиринора, успевшего уже отдать распоряжения всем постам у ворот и усилить патрули на улицах города.

– Спасибо, капитан Фиам, – поблагодарил командор. – Полагаю, будет лучше, если мы вместе проверим, как исполняются твои приказы.

– Согласен, – ответил Лиринор. – Предлагаю начать с Восточных Врат, поскольку, со слов Генриха, именно с той стороны Пораженные должны будут выйти из леса.

– Не доверяю я этому выскочке, – покачал головой АйГенс. – Чтото в его истории не сходится. Как можно было сбежать от них?

– Пораженные допустили ошибку, – повторил Лиринор слова Генриха Туккара. – Они слабо связали его, и тот смог убежать.

– Раньше они не допускали подобных ошибок, – гнул свое командор. – Я не верю ему, Лиринор.

– Ты – командор, – сказал Лиринор.

Вместе они зашли в конюшню и, оседлав коней, направились к Восточным Вратам. Чем дольше АйГенс размышлял над историей Генриха, тем более неправдоподобной она ему казалась. Но как бы там ни было, вероятность того, что сегодня они смогут поймать культистов, поклоняющихся богам Черного Трона, существовала. И хоть по мнению АйГенса она была ничтожной, было бы глупо не воспользоваться ею.

– Помяни мое слово, Лиринор, – сказал АйГенс, когда Восточные Врата показались впереди. – Я смогу найти правду…

– Командор, – Фиам приподнялся на стременах, чтобы лучше рассмотреть, что происходит впереди, – смотри, там чтото происходит!

Глава 2

Преданное ожидание спокойствия

Элейн щурилась от яркого света солнца, плетясь за гномом и молодым человеком, спасшими ее от заклания. Теперь, когда она окончательно успокоилась, все эмоции и переживания прошлой ночи навалились на нее непомерной усталостью. Слишком много волнений и страха выпало на ее долю за это время. Больше всего сейчас Элейн хотелось спать. Ей казалось, что, опустись она даже просто в придорожную траву – мгновенно заснет беспробудным сном.

Окончательно протрезвевший гном торопился сам и торопил своих спутников, желая быстрее добраться до города и оказаться в какойнибудь таверне. Судя по всему, усталость проявлялась у него совсем иначе, и вместо сна гному была жизненно необходима еда, и самое главное – хорошая и крепкая выпивка. Его понукания и недовольное бормотание о нерасторопности слабой молодежи звучали непрерывным фоном.

– Ну что вы еле плететесь? – раздраженно рычал Регнар, перекрывая все другие звуки вокруг. – Вас двоих только за смертью посылать. Бросить бы вас, да помрете без меня на втором повороте. А я с вами помру. От голода! Шевелитесь, лентяи, а то у меня в горле сухо, как в пустыне Шакхи.

– Кто о чем, а шелудивый о бане! – усмехнулся молодой Нарлинг, а потом серьезным тоном добавил: – Нам нельзя забывать об осторожности. Ты ведь помнишь, что один из приспешников Таллара умудрился сбежать?

– Заметь, сбежал он от тебя, дружочек, – громогласно заметил Регнар, но потом миролюбиво примолвил: – Да он до сих пор еще бежит, не останавливаясь и не разбирая дороги от страха! К тому же после славной драки просто необходимо промочить горло. Это способствует только укреплению успеха. Да, именно так – укреплению успеха. Да поторопитесь же вы, наконец!

– Да, именно так, – передразнила Регнара едва переставляющая ноги Элейн. – Выручили меня из неминуемой беды лишь для того, чтобы теперь загнать до смерти. Я не лошадь! Мне передышка нужна.

Девушка ощущала к новым знакомым двоякие чувства – благодарность за спасение и неподдельный интерес к тем, кто стремится к далекой и неведомой цели. Ее не покидало ощущение, что гдето рядом с этими странными путниками могут бродить и яркие приключения, и несметные сокровища. Поэтому сейчас, стараясь поднять себе настроение, Элейн беззлобно пыталась поддеть гнома. При этом изредка девушка, незаметно посматривая на Гефорга, прикидывала шансы использования своих женских чар. Впрочем, никакой цели в ее прекрасной головке пока еще не сформировалось, поэтому и вела себя она совершенно пассивно.

Ливинкрон располагался в центре равнины, на пересечении двух дорог: Ларийского Тракта, пересекающего все королевство, и старой дороги, стелющейся от Ливинкрона на север до самого Милна. Стоя на перепутье, Ливинкрон давно уже стал крупным торговым городом. Покрытые черепицей крыши невысоких домов надежно прятались за мощными городскими стенами, которым могла бы позавидовать и иная военная крепость.

Как и многие крупные города, Ливинкрон начинался задолго до городских ворот. Тем более что толстые городские стены были построены давнымдавно, а население города с тех пор неуклонно увеличивалось. Поэтому совсем скоро не только мастерские ремесленников и скотные дворы, но и целые жилые кварталы выплеснулись за пределы городской стены. Городской Совет уже рассматривал предложение магистрата о постройке второй городской стены, но останавливало то, что в посаде жили не вельможи, а небогатые горожане.

Гефорг отметил, что домики посада почти повсеместно отличались какимто особенным уютом и буквально игрушечной внешностью. Окруженный такими домиками и цветным лоскутным одеялом полей и садов, город выглядел особенно мирным и процветающим.

Широкогрудый как скала и кривоногий гном настолько быстро шагал по утоптанной дороге, что торопящиеся следом люди едва поспевали за ним.

– Надо было попросить проклятых Пораженных оставить нам своих лошадей, – тяжело пыхтя, заметил Нарлинг.

– Да они и так, наверное, всех лошадей оставили, – лаконично возразила девушка. – Просто твой друг такой переполох устроил и так страшно выглядел, что не только лошадки испугались: в этом лесу и хищных зверейто не скоро увидят…

– Кто такой?! – грохнул впереди резкий вопрос.

Удивленно вскинув головы, Гефорг и Элейн обнаружили, что гном стоял уже у городских ворот.

– Откуда сам и какое дело в нашем городе? – Стражник, хмуро глядя изпод шлема, преградил гному путь.

Элейн почувствовала, как холодок неприятного предчувствия коснулся спины. Девушка плавно отвернулась, словно заметив чтото интересное на обочине дороги, не преминув при этом посильнее натянуть глубокий капюшон. Гефорг подошел к гному и хотел было уже начать разговор со стражником, как Регнар опередил его:

– На твоем месте, человек, я не стал бы чинить нам препоны в прохождении этих врат. Мы важные гости этого города и посетили его с посольской миссией от имени моего королевства. Большего тебе знать не положено.

Регнар вел себя совершенно не так, как надеялся Гефорг: выпятив грудь и нижнюю челюсть, подбоченясь, Регнар рассматривал рослого стражника изпод густых бровей.

Хмурое еще мгновение назад лицо стражника разгладилось, и радостная улыбка показала отсутствие переднего зуба.

– Посольская миссия? – хохотнул он, а затем помахал комуто скрытому за стеной рукой: – Эй, братцы, тут посольская служба к нам пожаловала.

Изза угла тотчас появились еще двое стражников в таких же кожаных кирасах и легких шлемах, как у первого. Один из них, смерив гнома насмешливым взглядом, сразу подал голос:

– И из чьих же краев вы послами будете?

– Я посол королевства гномов Туманные Вершины. У меня важная миссия, для выполнения которой я должен пройти через ваш город! Пошли гонца к вашему магистрату с сообщением о нашем прибытии и желании засвидетельствовать, так сказать… Одним словом, пошли. – Гном обернулся на Гефорга. – А мы, дабы не предстать пред лицом городского главы в столь плачевном виде, хотели бы привести себя в порядок на какомнибудь ближайшем постоялом дворе.

Стражники переглянулись и громко захохотали. Еще несколько человек высыпало из караулки в предвкушении хоть какогото развлечения.

– Какой ты посол? – махнул рукой, отсмеявшись, первый стражник. – Ты больше похож на оборванца. Да к тому же еще и на сумасшедшего оборванца. Иди себе в другой город. У нас и своих юродивых хватает.

– Оборванец? Сумасшедший? Юродивый?! – захлебнулся яростным негодованием гном. – Это ты, человек, про меня все это сказал?

Стражники опять беззлобно засмеялись, потешаясь над странным гномом, которого, казалось, вотвот разорвет от праведного возмущения. На таком посту, как городские ворота, всех развлечений только и есть, что подтрунивать над прохожими да клеиться к деревенским девушкам. Оттого стражники и не упускали любой возможности повеселиться.

– Послушай, человек, еще никто не выжил после того, как обозвал гнома из рода Мраморной Стены оборванцем или юродивым. И только если ты возьмешь свои слова обратно и быстро проводишь нас в ближайшую таверну с отменным вином, я, так и быть, забуду про твои слова, – пообещал Регнар, берясь рукой за рукоять боевого топора, торчащую над плечом.

Пока гном произносил свой грозный монолог, Элейн начала медленно отступать к городской стене, надеясь укрыться в тени и незаметно сбежать.

– Постой, Регнар, не надо затевать ссору, – решительно вышел вперед Гефорг, в мирном жесте поднимая вперед руки с раскрытыми ладонями. – Нам действительно очень нужно пройти в город. И вашего магистрата увидеть хотели бы, чтобы сообщить ему важную и тревожную весть.

– О! Да посолто, оказывается, не один! Он со свитой. И о чем же ты хочешь доложить магистрату? – поинтересовался стражник, который при попытке гнома схватиться за оружие мигом скинул с себя всю веселость. – Сомневаюсь, что повелителя Туккара заинтересует встреча с бродягами. Причина должна быть очень веской.

Остальные стражники тоже разом подобрались, а многие даже потянулись за своим оружием. Нарлинг панически соображал, как выкрутиться из складывающейся совсем не лучшим образом обстановки. Не найдясь, чего бы такого значимого сказать встревоженной страже, он не придумал ничего лучшего, как сообщить правду.

– На эту девушку ночью напали и хотели принести в жертву, – поведал он, жестом указывая на застывшую почти у самой стены девушку. – Мы отбили ее у Пораженных в самый последний момент. Почти всех при этом перебили, но коекто все же сумел сбежать. А так как убегал этот Пораженный как раз в сторону Ливинкрона, мы полагаем, что магистрату необходимо знать о случившемся.

Элейн услышала, как Гефорг обратил внимание стражи на нее, и застыла камнем, надеясь, что ее не схватят немедленно. Особых причин бояться сейчас стражи у нее не было, но ужасное предчувствие льдом сковало сердце, причиняя почти физическую боль.

Однако слова молодого человека вызвали не повышенный интерес к спасенной, а резкую перемену настроения всей стражи и стремительные перестроения у ворот.

– Это они! – крикнул ктото изза ворот. – Описание полностью совпадает. Взять их!

Стражники похватали свое оружие и быстро начали обходить путников с боков. Народ, до этого лениво ползущий по своим делам, мгновенно прыснул в разные стороны, боясь попасть под шальной удар. Тотчас стало понятно, чей голос дал команду: там, где начала было собираться толпа любопытных зевак, теперь остались двое всадников в начищенных латах – явно командиры.

Элейн, в один шаг достигнув стены, прижалась к холодному камню спиной и замерла, боясь пошевелиться. Спрятанные под плащом руки сжались в кулаки от бессилия. Только теперь девушка осознала, насколько глупо поступила она, решившись сразу вернуться в город.

– До чего же вы, люди, тупые создания! – взревел гном, выхватывая свой боевой топор.

Руны на древнем оружии сверкнули в утренних лучах Ока Увара, вторя пробежавшей по отточенному лезвию искорке света. Стражники, не желая лишний раз лезть на рожон, вступая в схватку с незнакомым противником, выставили длинные копья. Гефорг, понимая, что ситуация непоправимо ухудшается, схватился за голову. Он был близок к отчаянию, но больше всего боялся, что свирепый гном, изрубив стражников, перекроет все пути к мирному разрешению конфликта и сделает друзей изгоями, на которых идет охота. Поэтому, все еще питая надежду, он взмолился:

– Ради всех богов Белого Трона! Спокойнее, Регнар, заклинаю тебя. Держи себя в руках. Они нас просто с кемто спутали.

На стенах показались лучники. Стражники то и дело пытались сжать кольцо, но гном с приглушенным рыком размахивал своим огромным топором, отбивая всякое желание испытать силу в ближнем бою. Гефорг, всерьез опасаясь получить удар длинного копья в живот, потянул меч из ножен, чтобы иметь возможность хотя бы отражать атаки.

– Ты сам себя с кемто спутал, прихвостень Таллара! – сплюнул один из стражников. – Еще и богов Белого Трона поминает, отродье! Нашпиговать их стрелами как ежей – и всего деловто!

– Не стрелять! – рявкнул командным голосом второй всадник. – Они нужны мне годными для допроса!

– Что? – в ужасе воскликнул Гефорг. – Все совершенно не так! Это ужасная ошибка!

– Или вы пойдете с нами миром, или вас поволокут с отрубленными руками, но живыми, поганые слуги зла, – предложил второй всадник.

– Вы все захлебнетесь своей кровью, пытаясь смыть позор, который навлекли на себя, назвав меня слугой Черного Трона! – выкрикнул гном, бросаясь в атаку.

Гефорг панически озирался по сторонам, словно надеясь на то, что ктонибудь замолвит за них слово и все разрешится ко всеобщему благу. Взгляд его вдруг упал на стоявшего по ту сторону ворот высокого широкоплечего человека, облаченного в странную нездешнюю одежду. С ног до головы он был укрыт темной легкой тканью, почти полностью скрывающей его фигуру и черты. Человек в странной одежде остановился, заметив происходящее у ворот, и даже сделал шаг назад, к стене красильни, изза которой только что вышел. В тот же миг сверху, со стены на окруженных путников сбросили большую крепкую сеть с нашитыми на нее грузиками и крючками. Даже только упав, сеть крепко уцепилась за своих жертв крючками, запутывая все сильнее при любой попытке освободиться. Ближайшие стражники, стремительно подскочив ближе, пригвоздили копьями к земле оказавшиеся свободными края сети – и тут же сами ухватились за сеть, чтобы завалить пленников.

– Трусливые шакалы! Вы решили взять меня как трусы?! Но я вам не по зубам! Давайте, идите ближе! – бесновался гном, с каждым движением все больше запутываясь. – Вам меня не взять так просто, жалкие людишки!

– Подождите! – кричал Гефорг, пытаясь выпутаться и уже даже не вспоминая про свой меч. – Это ошибка! Это действительно ужасная ошибка!

Не в силах больше противиться стягивающейся сети, пленники завалились набок, продолжая почти конвульсивно биться в путах. Гном перестал выкрикивать устрашающие фразы на общем – теперь из клубка, в который он превратился, доносились только яростный рев и проклятия на его родном языке.

– Поаккуратнее там! – слышался голос первого всадника. – Не дай бог ктонибудь из вас их острием пырнет! Шкуры со всей смены спущу!

Гефорг хотел попытаться обратиться с мольбой к этому человеку, явно занимавшему среди всех присутствующих самое высокое положение, но в этот момент тяжелый удар по голове чемто тупым, но жестким погрузил Нарлинга в темную бесконечность.

Глава 3

Упуская добычу

Ночи Дионии, такие холодные в это время года, не нравились Экраиму. Смуглый южанин, привыкший к теплу, в который раз подумал – не бросить ли ему все и не вернуться ли домой, в жаркий Наин. Но вновь и вновь он вспоминал о долге, который должен оплатить.

К полуночи дорога, ведущая из Двуречья на юг, повернула на восток, а затем вывела к большому городу, который эль Нарим уже проезжал, когда следовал в Дарград. Все трое ворот, запертые на ночь, охранялись стражниками. Вообщето город имел четверо врат – каждые на свою сторону света, – но Северные ворота почемуто были замурованы камнями. Дома посада города провожали Экраима темными глазами окон. Лишь в одной таверне горел свет, но на еду денег у эль Нарима уже не было, потому он прошел дальше.

Не имея никаких сведений, Экраим мог плутать по всему королевству, так и не найдя Нарлинга. Необходимо было узнать, проезжал ли он через этот город, – это даст возможное представление, куда он мог направиться.

Недалеко от городских стен Экраим заметил огни костров. Подъехав поближе, он увидел караванщиков, сидящих возле огня. Спешившись, он не таясь подошел к торговцам. Использовав заклинание отвода глаз, смуглый странник миновал дремлющих охранников каравана и прошел к костру.

– Мир вам, добрые люди, – произнес Экраим, подходя к огню. – Не будет ли места у огня для одинокого странника?

– Отчего же не будет? – ответил седовласый старик с длинной бородой, куривший деревянную трубку. – Присаживайся. Расскажи, откуда путь держишь.

Расположившись возле жаркого огня, Экраим с удивлением отметил, что больше половины сидящих рядом с ним людей – его земляки.

– Как твое имя, странник? – спросил сидящий рядом молодой детина, слегка похожий на пригласившего эль Нарима старика.

– Мое имя – Гуран, – ответил Экраим, представившись именем, которым всегда пользовался в путешествиях. – Откуда путь держите, торговые люди? Какой веры будете?

– Мы из славной страны Рилабар, – отозвался молодой парень. – Из благословенного Нахеном города ДжудЛалья. Много дней мы в пути. Это последний город, где мы продадим все, что осталось, и отправимся назад.

– Рилабар. – Экраим успокоился. Если бы они были из Наина, то существовала вероятность того, что его ктонибудь мог узнать.

– А откуда ты сам, путник? – спросил старик.

– Я сам долго путешествовал из Наина, и надеюсь, мой путь вскоре закончится и я вернусь в родную страну, где Увар добрее к людям и дает больше тепла, чем тут.

– Да ты земляк! – раздался радостный возглас старика. – Я – Асан бей АбдРифа, а это мои сыновья. Вот этот здоровяк – Аббас, вот этот красавчик – Васим, а третьего умника зовут Фарид. Васим, налей страннику вина! Лучшего из того, что мы везем!

– Спасибо, добрый человек. – Экраим не любил алкоголя, но если он откажется, то вызовет подозрение. – Да оградит нашу пищу благословенный Сущий Творец от демонов и джиннов, обитель которых лишь Бездна Мрака.

Он неспешно выпил переданное ему подогретое вино и почувствовал, как тепло постепенно разливается по всему телу. Когда Экраим начал доставать из дорожной сумки еду, старик пихнул задремавшего молодого детину.

– Фарид, принеси дорогому гостю плов, – сказал он сыну, выпустив клуб дыма.

Юноша спросонья бросился исполнять повеление отца, и вскоре Экраим ужинал вкусным жирным пловом с большими кусками острого мяса. Торговцы тихо переговаривались между собой.

– Ты так и не ответил, куда держишь путь, – сказал торговец, пока Экраим ел.

– В Эртию, – отозвался Экраим, вспомнив, что столица Дионии во многих днях пути отсюда. – А оттуда уже отправлюсь назад, в Наин.

– Если ты пойдешь в Эртию, то тебе придется идти в обход, – встрял в разговор один из сыновей старика. – Мы последние, кто успел пересечь Вечный Мост.

– Да, – подтвердил еще один сын. – Теперь он уже не такой уж и вечный.

– А что случилось? – спросил Экраим.

– Какойто сумасшедший маг решил провести эксперимент, – ответил старик. – Теперь ни мага, ни моста. Мы услышали, как он начал читать заклинание, и побежали подальше, а затем раздался грохот, и на нас посыпались обломки камней.

– Через Слезы Дракона нет другой переправы, – проговорил Асан. – Так что сожалею.

Некоторые уже спали, некоторые раскурили трубки. К запаху костра примешался запах терпкого табака. Облокотившись на один из тюков, Экраим задремал…

И словно от внутреннего удара открыл глаза. Был уже день. Осенний холод сменил неестественный удушающий жар. Сжав кривой нож, он пошел по темному песку, который заменил землю.

Бескрайняя пустыня крови, промелькнуло в голове у Экраима.

Палящие лучи жгли его тело, испепеляли душу. Высохшая кровь, по которой ступал Экраим, обдирала кожу на ступнях босых ног. Остывшие руины, ссохшиеся почерневшие стволы деревьев вдали. И черное солнце на чистом лазурном небосводе.

Экраим упал на колени. Мысль о том, что Мрак поверг в прах все то, что должно было олицетворять добро и радость, не оставила ему даже надежды. Все вокруг мертво. Плодородная земля стала высохшей кровью смертных воинов, отдавших свои жизни в отчаянной битве со злом.

Нож выскользнул из влажных ладоней. Слезы, текущие из глаз Экраима, мгновенно высыхали от жара проклятого солнца. Тень заслонила неестественный свет, льющийся с неба.

– Встань, – прозвучал голос, которого Экраим никак не ожидал услышать.

Эль Нарим поднял голову, но рассмотреть лицо мешал ослепительный свет черного солнца. Он подобрал выпавший нож и, сжав его, встал с колен. Мир вокруг изменился. Пустыня крови наполнилась звуками битвы: лязгом оружия, стонами и криками сражающихся людей. Но вместо людей кругом плясали только тени, словно воплощения призраков.

– Плохие сны – всего лишь сны.

– Это сон! – От догадки Экраима разом прошиб холодный пот. – Это будет?

– Этого не должно случиться, – ответил стоящий рядом.

– Но как ты оказался тут?! – Экраим повернулся и перехватил поудобнее нож. – Как это возможно?!

– Ты должен проснуться… – Голос говорившего стал тише и приобрел странные, незнакомые оттенки. – Проснись!

– Проснись!

Экраим еще не открыл глаз, а его рука уже сжимала нож, спрятанный под мешковатым балахоном. Его за плечо теребил один из сыновей бея АбдРифы.

– Ворота открыли, – сказал он, и Экраим, встав, пошел следом за караванщиками к воротам города.

Око Увара еще не взошло, но перед воротами уже столпилась большая очередь из телег с товарами. Стражники, возглавляемые сборщиком пошлин, начали обход каравана. Пересчитав весь товар и собрав справедливую пошлину, стража открыла ворота и пропустила первый караван. Вместе с караваном в город вошли и те, кто не вез товаров. Воины у ворот спрашивали, кто и откуда приехал.

– Откуда в город и зачем? – спросил зевая один из стражников.

– Я – Гуран, – сказал Экраим. – В городе проездом, запастись продовольствием в дорогу.

Сконцентрировавшись, Экраим использовал заклинание отвода глаз, руна которого покрывала висок и скулу. Он ощутил, как потеплела вытатуированная руна на его лице, и неспешно прошел за ворота. Караванщики тоже их миновали, и старик Асан кивнул Экраиму на прощанье. Эль Нарим отошел к зданию и остановился подумать, что ему делать дальше. Мимо него проехали двое всадников, и неожиданно толчея у ворот начала рассеиваться.

– Это они! – закричал один из всадников. – Описание полностью совпадает. Взять их!

Затем раздался могучий рев:

– До чего же вы, люди, тупые создания!

Экраим присмотрелся к тому, что происходит у ворот, и невольно возблагодарил Судьбу: он узнал гнома, того, который вместе с Нарлингом защищал пылающий дом. А если гном здесь, то и Нарлинг должен быть поблизости!

– Не стрелять! – крикнул второй всадник. – Они нужны мне живыми!

– Зачем тебе это, Берк? – тихо спросил первый всадник.

– Я не верю Генриху, Фиам, – отрезал тот, которого назвали Берком.

Фиам приподнялся на стременах и рявкнул на солдат, которые уже накинули на гнома и человека сеть.

– Поаккуратнее там! – прикрикнул он солдатам. – Не дай бог ктонибудь из вас их острием пырнет! Шкуры со всей смены спущу!

– Отвези их в тюрьму, – сказал Берк. – И обыщите.

– Как скажешь, – отозвался Фиам. – Вы слышали слова командора АйГенса?! Этих двоих в тюрьму, и там обыскать! Если ктонибудь попытается прикарманить хоть чтонибудь из вещей этих Пораженных, помимо того что он будет проклят до конца своих дней, я самолично обвиню его в измене!

Солдаты потащили сеть. Экраим не смог рассмотреть, кто, кроме гнома, попал в нее. Одетый в рванье человек оставался без сознания, зато гном брыкался за двоих. Эль Нарим решил незаметно последовать за солдатами. Гнома нельзя было выпускать из виду, а человек без сознания мог оказаться тем, кто ему был нужен, тем, изза кого он проделал такой долгий путь из Наина, – Вердис Нарлинг.

Он преследовал их до казарм, где также находилась тюрьма. Обнесенные каменной стеной казармы сами по себе представляли достаточно хорошее укрепление на случай, если враги прорвутся в город. Именно эти стены спасли тысячи жизней, когда варвары с Равнин Страха напали на город.

Эль Нарим решил выждать. Он обратил внимание, что у ворот дежурит пара солдат, ленивых и озлобленных. Внимание таких солдат обычно больше занимают женщины или игры, потому насчет них Экраим не беспокоился. Смуглый странник скрылся в тенях противоположного переулка, и вскоре его терпение вознаградилось – из казарменных ворот вышел тот, кто отдавал приказы о задержании пленников живыми. Экраим слышал его имя – Берк АйГенс.

– Проклятье на мою голову! – пробормотал АйГенс, направляясь от казарм по широкой улице. – Похоже, мы ошиблись…

Экраим пошел за Берком, преследуя словно тень, ни на миг не выпуская его из виду. Широкая улица сменилась большой площадью, на которой люди поставили торговые ряды и продавали различную утварь и продовольствие.

– Друг! – услышал он за спиной радостный возглас.

Стараясь не потерять АйГенса из виду, Экраим обернулся.

Сын караванщика узнал Экраима и сердечно поприветствовал земляка. Вокруг его палатки толпились люди, но могучий парень пробрался изза прилавка к Экраиму.

– Рад вновь тебя видеть в добром здравии, земляк!

– Я рад встрече, – улыбнулся эль Нарим, вспоминая имя юноши. – Прости меня, Аббас, но, к сожалению, я спешу по неотложному делу. Передавай Асану и братьям привет и благодарность за ужин и ночлег у огня.

– Конечно! Сущий Творец позволит, и мы еще встретимся! Легкого пути тебе, странник. – Аббас начал пробираться обратно.

Экраим обернулся и увидел, как АйГенс свернул с площади. Обходя толпившихся у прилавков людей, он почти вбежал на улицу, куда свернула его цель. Эль Нарим продолжил преследование, и вскоре АйГенс остановился у порога трехэтажного красивого дома. Возле дверей дома стоял тучный мужчина и молодой парень со свежим шрамом на лице. Экраим приблизился и, остановившись за углом дома, прислушался.

– Я еще раз тебя прошу, дядя, подумай! – услышал эль Нарим молодой голос. – Уличный гарнизон патрулирует улицы, а я предлагаю тебе для охраны опытных воинов, которые смогут защитить тебя от этих приспешников Мрака!

– Эти наемники, Генрих, затребуют денег, – недовольно ответил мужской скрипучий голос.

– Ну денег они затребуют немного, – возразил Генрих. – Зато сохранят наши жизни!

– А ты что посоветуешь, командор АйГенс? – спросил мужчина со скрипучим голосом. – Мой племянник хочет нанять отряд наемников на несколько дней для охраны дома.

– Господин Ордей, я не хочу умалять достоинств моих людей, – ответил спокойным тоном Берк. – Но сейчас я вынужден согласиться с Генрихом. Лишняя охрана не помешает.

– Хорошо, мальчик мой, – вздохнул Ордей. – Иди и найми этих людей. А что у тебя, командор? Надеюсь, хорошие новости?

– Да, господин магистрат, – ответил АйГенс. – Мы взяли двоих из тех, кого описывал Генрих. И у нас возникли проблемы. У гнома оказалась Печать Посла…

– Только гнома и человека? А девчонка?! – воскликнул Генрих. – Вы взяли ее?

– Пойдем внутрь, командор, – сказал Ордей. – Эти вещи не обсуждаются на улице. Мой мальчик, а ты найми самых умелых воинов. От моей жизни зависит благополучие всего города, и ты прав: я не имею права рисковать собой. И возвращайся, тогда и поговорим.

Экраим услышал, как хлопнула дверь, и выглянул изза угла. Молодой парень чуть ли не бегом удалялся по улице. Экраим решил не выпускать из виду светловолосого парня. К магистрату соваться пока рано, а мальчишка может снабдить информацией, раз так уверенно спрашивал о гноме и человеке.

Вначале Генрих шел по людным улицам, где Экраиму даже не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы оставаться незамеченным, но затем оживленные улицы сменились узенькими улочками, которые вывели Генриха к заброшенным домам. Постоянно оглядываясь, Генрих миновал полуразрушенную стену – и вскоре перед Экраимом предстал другой Ливинкрон, где покосившиеся пустые дома неприветливо мрачно взирали пустыми окнами на путников. В переулках сновали какието тени, а каждый шорох был отчетливо слышен на всей улице.

Генрих вошел в Трущобы – обиталище воров и убийц, и Экраим последовал за ним. Вскоре показался дом, над дверью которого покачивалась вывеска «Сломанное Крыло». Генрих, еще раз оглянувшись по сторонам, вошел в таверну. Экраим выждал немного и, увидев, как в таверну зашли еще посетители довольно мрачного вида, направился к двери.

Завсегдатаи взглянули на вошедшего Экраима и вернулись к своим делам. Различные наемники постоянно приходили в эту таверну, чтобы скоротать время или получить новый заказ. За большим столом у камина Экраим увидел Генриха, беседующего с лысым громилой, одетым в разномастные доспехи.

– Чтонибудь выпьете? – спросила подошедшая служанка.

– Теплого вина, – ответил Экраим.

Экраим сел недалеко от камина, наблюдая за Генрихом и наемниками, на всякий случай оценивая их. Это были не дорожные бандиты, но опытные воины, прошедшие не одну и не две битвы с опаснейшими врагами. Присматриваясь к жестам и мимике наемников, Экраим презрительно поморщился. Он не раз встречал в жизни такой тип наемников – беспринципные и служащие лишь тому, кто больше платит. Они не хранили верности никому, кроме себя. Такие наемники, не обремененные негласным кодексом чести, принятым у солдат удачи, вполне могли перекинуться на сторону противника прямо посреди сражения. И часто именно по таким выродкам начинали судить обо всех, кто искал, кому продать свое умение и опыт.

Тем временем Генрих заплатил главарю увесистым мешочком с монетами и, встав изза стола, скрылся за входной дверью на улице. Служанка принесла вина, и Экраим заплатил одной из последних монет, что у него оставались.

Командор АйГенс чтото выяснил о гноме, решил Экраим, а значит, и ему надо пробраться в казармы. Под покровом сумерек, когда стража особенно расслаблена после длинного и скучного дня, эль Нарим решил проникнуть на территорию казарм, где содержали захваченных утром пленников. Непростое дело, но у него все получится, если Судьба будет к нему благосклонна.

Экраим допил вина и на последние деньги заказал теплый травяной отвар и острого мяса.

– Полоумный ублюдок! – раздался возглас рядом с эль Наримом. – Этот маг разрушил Вечный Мост! Как теперь нам добираться в столицу? В обход?

Смуглый странник оглянулся – за соседним столиком выпивали трое мужчин, которых можно было принять за бродяг, если бы не подвязанные к поясам ножны и хорошие сапоги.

– Не кипятись, Юрг, я слышал, что он сам превратился в горстку пепла, – отозвался второй, подавив отрыжку.

– В столицу уже не пройдешь, – ответил третий, с густой бородой. – Говорят, на дороге вдоль Мертвых Гор орудуют драконы. Они уже похитили парочку королевских советников!

– И куда только смотрит Королевская Армия?! – возмутился Юрг.

– Они рассчитывают на таких, как мы, – зло процедил сквозь зубы бородач. – Наемников пустить в расход не жалко.

– Да уж, пока они отсиживаются в столице да пограничных городах, мы решаем за них проблемы.

Экраим понемногу пил теплый отвар и слушал разговоры. Байки, рассказанные в тавернах за кружкой пива, обычно преувеличены, но на пустом месте они не рождаются. Тем более что он сам видел дракона на пути из Нирда в Милн.

– А что в этом городе творится, слышал, Пайк? – спросил Юрг бородатого. – Утром на город пытались Пораженные напасть!

Пайк отхлебнул из кружки и смачно сплюнул на пол.

– Наше ремесло сейчас приносит одни убытки, – отозвался бородач. – Гимбул и Рейр погибли, защищая Скалонар. Пораженные огромной оравой выскочили из леса и, переправившись через реку, чуть не превратили город в руины. Ты вроде ходил с ними в Барию, Зен?

– Да, ходил, – отозвался Зен. – Славные были ребята!

Эль Нарим слушал байки троих наемников и выжидал наступления сумерек. Ближе к вечеру таверна начала наполняться посетителями, и Экраим решил, что настала пора действовать. Он отлично помнил дорогу до дома Ордея Туккара, а оттуда до казарм. В этот раз он действовал без плана, желая лишь, чтобы Судьба благоволила ему.

Глава 4

Безупречный план спасения

Атака, начатая стражниками по команде всадника, оказалась настолько эмоциональной и стремительной в своем развитии, что никто даже не смотрел на разбегающихся в панике зевак. Элейн не стала терять времени на раздумья. Она действовала спонтанно, целиком положившись на свое чутье и реакцию. Незаметно проскользнув мимо размахивающих копьями стражников, девушка проскочила в открытые ворота и нырнула в ближайший переулок.

Скрывшись от городской стражи, Элейн замедлила шаг, стараясь выглядеть естественно среди других прохожих. Чточто, а выглядеть невинной овечкой она отлично умела в любых обстоятельствах. Этому она превосходно научилась во время жизни среди воров и бандитов Ливинкрона, поэтому сейчас, беспечно поглядывая по сторонам, она неторопливо двинулась в сторону своего дома. Трущобы находились недалеко от Северных врат, но Элейн намеренно немного поплутала по переулкам, хоть и с трудом переставляла ноги от усталости.

Домой ей возвращаться нельзя – Элейн понимала, кто именно предупредил стражу о том, что она и ее спасители пойдут в город. И тот, кто сбежал, знал, где она живет.

Девушка решила направиться в старый дом Глоара, который пустовал с момента его становления главой гильдии. Там девушка хранила запасную одежду и коекакие вещи.

Оказавшись наконец в доме своего приемного отца, девушка первым делом сбросила грязную одежду и, забравшись в широкий таз, тщательно смыла всю грязь недавних злоключений. Одевшись во все чистое, Элейн почувствовала себя значительно лучше. Усталость, конечно, не отошла совсем, но теперь стала не такой гнетущей. Заварив себе перед сном душистый травяной отвар, девушка налила его в большую глиняную чашку и забралась на широкий деревянный подоконник. Мысли тяжелым роем вились в ее голове, и сон, напуганный такими раздумьями, медленно отпускал свою законную добычу.

А Элейн все думала и думала о двух странных путниках, появившихся, словно посланники самой Армалии, в тот самый момент, когда она уже начала прощаться с жизнью. Они бескорыстно спасли ее, но вот чем она смогла отплатить своим спасителям? Тем, что, не подумав, повела их на верную погибель в город, размышляя только о том, как самой побыстрее добраться до дома и мягкой постели. Ведь не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, как станет действовать сбежавший последователь Мрака.

Окажись она вместе с ними в плену городской стражи, инквизиция и ее представила бы ведьмой, предавшейся ереси, которую сожгли бы на костре на радость толпе. А то еще и сам сбежавший, коль скоро оказался както связан с семьей магистрата, наведался бы к ней в темницу, чтобы без лишних свидетелей завершить начатое на той поляне.

Горячий отвар вместо приятного расслабления принес бодрость. Мысли четко формировались в голове Элейн, но девушка пока не знала, что предпринять и как помочь странным путникам, так отважно бросившимся ей на выручку. Решение родилось само собой – точно так же, как временами рождалось у нее недоброе предчувствие.

Но только теперь Элейн не ощущала беды. Скорее, наоборот, едва только осознав свои будущие действия, девушка успокоилась. Она спасет своих новых знакомых, хоть и придется сильно рисковать при этом. Теперь она знала, как поступит, и оставалось лишь воплотить это знание в жизнь. Схватила путников городская стража, а это означает, что с большой долей вероятности и содержать их до решения магистрата или суда инквизиции будут в здании городской тюрьмы. Конечно, городская тюрьма сама по себе почти неприступная крепость, так как находится на территории казарм. Только ведь девушка и не собирается брать ее приступом.

Раскрыв створку окна, Элейн высунулась наружу, осматривая узкую грязную улочку, и принялась ждать. Торопиться она не хотела, но долго ждать ей и не пришлось. Мимо дома на базарную площадь шли двое пареньков лет десяти от роду. Элейн знала этих ребят.

– Эй, Чезар! – громко позвала девушка одного из ребят, а когда пацаны подошли, бросила им медную монетку. – Сбегай к Норилу. Скажи, что я прошу собрать человек пять из шпаны и подойти сюда до заката.

Ребята кивнули, радуясь и возможности заработать, и тому, что им поручили важное задание, и помчались к Норилу. Девушка же, понимая, что тратить бездарно время, тогда как ноги буквально подгибаются от усталости, просто глупо, отставила недопитую чашку прямо на подоконник и вытянулась на мягкой кровати. Через мгновение она уже спала крепким здоровым сном, а когда проснулась, солнце как раз клонилось к закату.

Сон восстановил силы и придал ясности созревшим в голове мыслям. Но какими бы стройными ни стали цепочки мыслей, а общий план, сложившийся в голове у Элейн, был совершенно безумным.

Впрочем, поразмыслив над всей ситуацией, можно было легко оправдать сделанный девушкой выбор. Родившаяся в семье рыцаря из благородного рода, она и воспитывалась им в духе старых обычаев. С той лишь разницей, что отец, скорее всего, предпочел бы иметь вместо дочери еще одного сына. Как бы то ни было, а как раз благодаря этому Элейн отлично владела разным оружием, могла дать форы многим парням в умении держаться в седле, да и вообще отличалась отменной физической формой, так несвойственной изнеженным девушкам.

Слишком рано познав нищету и лишения, оказавшись волею богов в окружении, чуждом благородным особам, она на удивление быстро приспособилась, изменилась, приобрела новые навыки. И вновь сумела стать лучше многих. Благодаря таким врожденным чертам характера, как твердость духа и воля к победе, она не стала заурядной покорной подругой какогонибудь молодого бандита.

Глоар не ошибся, взяв под крыло растерянную девушку. Теперь ее имя и слово в воровской гильдии Ливинкрона имели приличный вес. Но что дальше? Сейчас она молода, умна и сильна. Но время стремительно и безвозвратно. Элейн уже решила для себя, что Ливинкрон стал для нее трясиной, в которой, увязнув, она растеряет по каплям всю свою жизнь, не получив ничего взамен.

Предчувствие, что странные путники, спасшие ее, принесли с собой шанс вырваться из этой трясины, не покидало девушку со времени их знакомства. И ради такого шанса она готова была сейчас серьезно рискнуть, поставив на карту все, даже саму свою жизнь. Девушка решительно распахнула дверцу добротного стенного шкафа и, больше не колеблясь, принялась собираться.

Ватага из пяти подростков уже терпеливо ждала ее у крыльца, не решаясь громко объявить о своем приходе. Едва Элейн показалась в дверях, как пацаны вскочили с тротуара, а самый рослый и крепкий из них шагнул вперед, оказываясь прямо перед первой ступенькой крыльца.

– Мы здесь, Эли. Я не смог найти Наала, но нас, как ты и просила, пятеро, – сказал он, глядя на девушку преданновлюбленными глазами. – Что случилось?

– Спасибо, Норил, – кивнула Элейн. – Я знала, что ты меня не подведешь. Вот только дело у меня к тебе весьма непростое и опасное.

– Я готов на все, что угодно… – заверил подросток, вдруг оборвавшись на полуслове и покраснев от мысли, что его признания могут показаться смешными и его друзьям, и, что много хуже, самой Элейн. – Ты просто скажи, что надо сделать, и я правда не подведу.

– Пойдем прогуляемся, – предложила девушка, решительно беря парня под локоть. – А они пусть сзади, чуток поодаль идут. Им пока слушать не надо.

Норил, мгновенно посерьезнев, сделал знак своим товарищам, и те послушно двинулись следом на расстоянии шагов в десять от беседующих.

– Я собираюсь попасть в казематы городской тюрьмы, – решительно призналась Элейн.

– За что? – опешил подросток. – Ты же ничего такого… Собираешься попасть? Сама?

Парнем Норил был сообразительным и сейчас довольно быстро ориентировался в обстановке. К тому же от его острого глаза не укрылись и метательные ножи, умело вложенные в складки широкого пояса, и короткий лук, спрятанный под полой длинной накидки.

– Ты что, собираешься приступом взять городскую тюрьму? – понял все Норил, и глаза его буквально полезли из орбит.

– Я все решила, – предвосхищая возражения, отрезала Элейн. – Я все сделаю сама. А ты со своими друзьями должен просто немного отвлечь стражников у ворот.

– Немного отвлечь? Как ты себе это представляешь? Что нужно сделать, чтобы пройти внутрь? – язвительно поинтересовался парень, которому, судя по всему, сразу не понравилась задумка девушки. – Да они и тебя и нас на ремни порежут. Ты что, не знаешь, какие громилы в тюремной страже служат? Если они таких, как мы, убьют – им совершенно ничего не будет. Они же стража.

– Да ты струсил, Норил! – усмехнулась Элейн, хоть и понимала, что такие слова являются грубым ударом ниже пояса – грубым, но эффективным, а для нее сейчас все средства были хороши. – Надо мне было к кому другому за помощью обратиться. Я не думала, что ты еще совсем сосунок.

Парень насупился и обиженно замолчал, не отставая при этом от девушки ни на шаг. Через несколько шагов он фыркнул, как раздраженный кот, и зло сплюнул на утоптанную дорогу.

– Ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Что я должен делать? – решился Норил.

– Все совсем просто, – заверила девушка, сразу сменив насмешливый тон на кокетливую улыбку. – Тебе даже подходить к воротам не понадобится…

Девушка взглянула Норилу в глаза и внезапно, на мгновение перед ней пронеслось видение слетающей с плеч головы Наала. Элейн словно наяву вновь ощутила на своем лице его теплую кровь. Неожиданно для нее самой сердце отяжелело под грузом ответственности. Она взяла Норила за руки.

– Только не подходи к воротам, и если что пойдет не так – забирай своих ребят и убегай! Понял? – Элейн сбросила все кокетство и стала предельно серьезной.

– Дда, понял, – ответил опешивший Норил.

– Хорошо, возле тюремных ворот дежурят два охранника…

Два дежурных охранника, Блосс и Насир, мерзли у ворот казарм. Око Увара хоть и светило ярко, но тепла в это время года уже совсем не давало, а к вечеру северный ветер приносил пробирающую до самых костей прохладу.

В тюрьме, находившейся на территории казарм, и днем и ночью хватало стражников, но если ночью все запоры, в дополнение к этому, были накрепко закрыты, то днем, оставляя сами ворота запертыми, стража открывала вделанную в них калитку. Так и караулу у ворот веселее – можно, не нарушая устава, выйти на улицу, чтобы поглядеть на окружающий мир да погреться на солнышке. Да и посетителям, собравшимся передать узникам весточку или корзинку с едой, днем проход за ворота тюрьмы был, за редкими случаями, разрешен. Жены, сестры или матери заключенных часто просили тюремщиков чтонибудь передать своим родным и близким людям, оказавшимся в неволе. Часть продуктов честно передавалась, а часть тюремщики оставляли себе в виде своеобразной платы за доставку посылочки. Так было всегда, и изменить этот порядок было невозможно.

Вот и сейчас Блосс и Насир, лениво щурясь от ярких лучей закатного солнца, стояли снаружи, привалившись к теплым, окованным металлом доскам ворот. Насир положил подбородок на сжимающие древко длинного копья руки, а копье Блосса и вовсе отдыхало рядом с хозяином, прислоненное к воротам.

Неожиданный громкий гомон привлек внимание обоих – пятеро подростков затеяли шумную ссору, готовую вотвот перерасти в открытую потасовку. Они чтото рьяно доказывали друг другу, не скупясь в выражениях и совершенно не обращая внимания на окружающих. Двое ребят, что покрупнее, наседали на троих поменьше.

– Надают сейчас этим двоим тумаков, – предположил Блосс, прищуриваясь. – Точно надают.

Насир пристально присмотрелся к раскричавшимся забиякам и покачал головой:

– Нет. Не надают. Вон тот жилистый – самый сильный из пятерых. Если его приятель не струсит, то они легко этих троих одолеют.

– А я говорю – надают, – не унимался Блосс.

– Вот и отлично! – выпрямляясь и отходя от створки ворот, поддел Насир. – Ты, Блоха, говоришь, я говорю. Мальцы сейчас уже драку начнут, а мы все языками мелем. Давай поспорим? Я ставлю медяк на то, что жилистый с приятелем одолеют.

– А я что? – обрадовался развлечению и возможной прибыли Блосс. – Я разве против? Давай поспорим. Я поддерживаю и тоже медяк ставлю. Ни за что твоим дохлякам не побить этих троих крепких пацанов.

Оба нисколько не теряли, даже проиграв медную монету. Все равно вечером, сдав смену, завалятся в ближайшую таверну, давно облюбованную тюремной стражей. Там и в долг охотно стражникам наливали, хотя обычно они бывали при деньгах. А уж выигравший пари просто обязан поставить товарищам пиво за удачу. Вот и выходило, что при любом раскладе они, к обоюдному удовольствию, пропьют и этот проигранный кемто из них медяк, да чего греха таить, и еще какуюто сумму. Ежели пить, то не на медяк.

Звонко прозвучала первая оплеуха, и, словно только и дожидаясь этой команды, сорванцы кинулись друг на друга, как бойцовые петухи на рыночной площади в выходной день.

– Ага! Видал, Блоха, видал?! Как он ему залепил! – обрадованно хлопнул в ладоши Насир, горячо болея за тех, на кого поставил свой медяк: хоть и предстоит его вместе пропить, но уж куда лучше угощать, чем быть угощаемым.

Блосс мельком взглянул на появившуюся из ближайшего переулка молоденькую девушку, явно направляющуюся в их сторону. Наверняка какаято посетительница. Тоже хорошо, однако пари прежде всего. А посетительница подождет.

Мальчишки дрались не на шутку: уже раскровенив пару носов и подбив пару глаз, они, казалось, только вошли в раж. Явно не до первой крови, как чаще всего бывает, драться собрались. И ни один, вопреки опасениям стражников, не дрогнул и не сбежал с места драки.

Со стороны центральной улицы показалась сгорбленная фигура в странном облачении – не то старик в длинном плаще на случай внезапной непогоды, не то какойто паломник в темном с головы до пят мрачном одеянии. Словно под тяжестью прожитых лет медленно, хромая на правую ногу, человек направлялся к воротам.

– Смотри, кого несет. – Блосс двинул локтем Насира, отвлекая его от схватки шпаны.

– Монах какойто, – сплюнув, проворчал Насир в ответ. – С этих монахов и не возьмешь ничего. У них и жалкого медяка может в рясе не оказаться. А вот той девчонке явно чегото нужно.

– Я ее в караулке зажму, а ты один постоишь, – оскалился Блосс.

– Эээ, нет, Блоха, не пойдет! – не согласился Насир, которому девушка тоже понравилась.

– Давай так: чьи победят, – Блосс кивнул в сторону колотящих друг друга пацанов, – тот и попользует девчонку в караулке.

Оба стражника заржали, придя к обоюдному согласию.

– Эх, надо было больше ставить! – сокрушался Блосс. – Смотри, как дубасят того, что выше всех! Не каждый день хорошую драку увидишь!

Девушка подошла совсем близко к воротам, оказавшись в трех шагах от увлеченного дракой Блосса. Насир невольно еще раз бросил взгляд на молодую красотку, и вдруг его словно кипятком ошпарило – изпод полы легкого плаща девушки виднелась дуга короткого лука, а тонкая ладонь медленно тянула метательный нож из складки пояса.

Глава 5

Все зло, обращенное в прах

– Солдаты и жители Двуречья ведут бой, – доложила Эрсмина.

– Расскажи, как прошли допросы, – приказал Кристалл, пропуская ее слова мимо ушей и окатывая себя водой. Сейчас ему нужно было немного времени для того, чтобы вернуть силы окончательно и смыть последствия ритуала со своего тела. Все чувства вновь вернулись к нему, и теперь он отчетливо слышал звуки сражения, приближающиеся к храму, но осознавал, что спешка сейчас может лишь навредить, вопреки здравому смыслу простого обывателя.

– Румс, тот охотник, который и позвал инквизитора, сообщив ему о гноме и человеке, – продолжила девушка. – Он оказался лжецом, и его еретические мысли в конечном итоге завели бы его на путь порока и зла.

– Я хочу сам с ним поговорить, – сообщил Кристалл, обтираясь полотенцем.

– Это будет сложно, братинквизитор, – тихо произнесла Эрсмина, опустив глаза. – Потому что он мертв. Он был грешен…

– И ты изза этого убила его? – холодно перебил Кристалл Эрсмину, надевая рясу и вооружаясь.

– Его сердце не выдержало Ритуала Раскаяния, – ответила жрицадознаватель. – Сияющий Защитник решил забрать его никчемную жизнь…

– Не тебе решать, девчонка, чьи жизни никчемны! – рявкнул Кристалл, возмущенный действиями Эрсмины. – Может, ты и права насчет охотника, а может, и нет. Прежде чем проводить Ритуал Раскаяния, ты должна была получить мое благословение! Прежде чем судить о греховности человека, ты должна стать инквизитором. Сейчас твоя задача – это подчиняться мне, со всем старанием воплощая в жизнь тот план, который задумал я. Ты должна лишь собирать информацию. Кто дал тебе благословение убивать допрашиваемых? Кто дал тебе право и силу ответственности принимать самостоятельные решения? Ты – жрица, наделенная статусом дознавателя, не инквизитор! Тебе понятно?

– Да, братинквизитор. – Эрсмина побледнела. – Я понимаю свою ошибку, однако я смогла получить то, чего не сказал ни один из жителей, допрашиваемых Балемом и Алсом.

– И что же это? – Инквизитор тяжелым шагом направился к выходу из церкви.

– Сид и Румс выдумали, что гном Пораженный, чтобы отомстить ему за то, что тот выгнал их из таверны. На тот момент они были уже слишком пьяны. Про человека они вообще ничего не знали и хотели всего лишь проучить гнома, который поступил с ними неучтиво.

– Что же, они оказались правы в итоге.

Кристалл прошел мимо кельи, где Эрсмина проводила допрос Румса. Тело охотника валялось в луже его собственной крови и отрезанных кусков плоти. Веки и губы были срезаны, а изпод ногтей торчали тонкие окровавленные щепки. Недалеко от кельи стояла настоятельница храма.

– Он получил по заслугам, братинквизитор, – промолвила жрица. – Я многое узнала про него и про то, чем он занимался. Его семья нам скажет только спасибо.

– У него была семья? – гневно спросил Кристалл и повернулся к Эрсмине: – Ты лишила детей отца ради того, что тебе хотелось услышать.

– Гном и человек до прихода инквизитора и жреца спокойно ужинали в таверне! – ответила Эрсмина упрямо. – Может, клевета охотников и поспешные выводы инквизитора как раз и повлекли за собой цепь событий, заставивших гнома и человека вступить в бой?

– Что же, – сощурил глаза Кристалл, буквально выдавливая слова сквозь зубы. – Может, ты права в отношении событий в таверне. А может, убийство свидетеля на допросе – точно такое же поспешное и необдуманное решение?

– Братинквизитор, – едва слышно проговорила Ваора. – Этот человек бил своих детей и унижал свою жену. Он почти каждый день напивался и устраивал драки вместе со своим бешеным дружком Сидом. Как ты думаешь, почему Сида нет в храме? Потому что его труп жители сожгли в тот же день, как случилось это несчастье…

В этот момент здание храма содрогнулось от удара, обитые сталью ворота в храм взорвались крупными осколками, и в свете высокого дверного проема показались крупные уродливые тени.

– Это мы решим после, – сказал инквизитор. – Сейчас мы должны выполнить то, к чему нас готовили: искоренить заразу Мрака!

С воплями Пораженные вбежали в храм навстречу четверым вооруженным жрецам, и на пол храма повалились первые монстры, встреченные ударами булав. Настоятельница отошла за спины четверых жрецов и зашептала молитву Божьего Благословения. В храме сила жрецов Денмиса была особенно сильна, и потому инквизитор и трое дознавателей ощутили, как от молитвы Ваоры их тела становятся сильнее, а удары точнее и мощнее.

Уродливые монстры, одетые в зловонные шкуры, надеялись своей массой смять маленький отряд защитников храма, но встретили яростное сопротивление воинов, которые с именем своего бога на устах быстро повернули ситуацию в свою пользу. Умело орудуя несущими смерть булавами, они крушили кости и черепа. Молот Алса взлетал и падал. Кровь Пораженных брызгами летела во все стороны. Выпучивая от удивления глаза, чудовища валились мертвыми под ноги клириков. Их раскрытые пасти, полные гнилых зубов, только что ревущие нечестивое имя Таллара – Пожирателя Звезд, – теперь изрыгали предсмертные хрипы.

Инквизитор и трое боевых жрецов переступили через трупы чудовищ и выбежали из храма, преследуя дрогнувших нечестивых тварей. Позади них остался заваленный трупами Пораженных и залитый их проклятой кровью, кажущейся в полумраке черной жижей, мраморный пол.

Оказавшись на улице, инквизитор увидел, что Пораженные заполонили все улицы большой деревни. Всюду царил хаос. Монстры поджигали дома и убивали всех попадавшихся на пути жителей.

Кристалл прошептал молитву, и во второй его руке появился объятый алым пламенем полупрозрачный магический молот, такой же, каким Балем вышиб дверь в келью к инквизитору, Эрсмина взяла во вторую руку длинный кривой кинжал, а Алс поудобнее перехватил свой боевой молот.

– Алс, за мной, – громко отдал команду Кристалл. – Эрсмина и Балем, обходите их с запада. Встретимся на центральной площади.

Выкрикнув имя Денмиса, Кристалл устремился в атаку на чудовищных тварей. Дознаватели последовали за ним. Сбежав с холма, на котором стоял храм, инквизитор огненным молотом снес голову первому Пораженному, второму булавой проломил ребра, раскроил череп третьему. Мозговая желеобразная масса попала на Алса, вращающего молот над головой и с каждым оборотом сокрушающего очередного Пораженного.

Несколько жителей жались к стене дома, закрывая собой ораву перепуганных детей.

– Бегите к храму, – рявкнул инквизитор. – Укройтесь в его стенах.

Взрослые послушно бросились к храму, подгоняя детишек. Кристалл проводил их взглядом, убеждаясь, что путь свободен, и устремился дальше. Всех встреченных жителей он отправлял к храму, надеясь, что Пораженные больше не сунутся туда, где слишком многие из них встретили лютую смерть.

Балем неотступно следовал за Эрсминой, прикрывая ее спину. Жрица схватилась со слепым монстром, из пустых глазниц которого вытекал ихор, и, размозжив его голову булавой, следующим движением перерезала горло замахивающемуся ржавой кривой саблей гоблину.

Истребляя мутантов, четверо служителей Денмиса с разных сторон пробирались к центру деревни, куда Пораженные сгоняли всех тех, кто еще остался в живых. Повсюду пылали дома, а Пораженные с ревом убивали деревенских жителей и тех, кто волею случая оказался в этот злополучный день в Двуречье.

Прямо перед Кристаллом из пылающего дома выскочил кричащий мужчина. Он истекал кровью, пытаясь зажать рану, где когдато была правая рука. В следующий миг его грудь распорол огромный наконечник копья. Вышедшее следом из дома чудовище брезгливо стряхнуло с оружия труп человека и, присев на корточки рядом, вгрызлось острыми зубами в еще теплую плоть. Увлеченный добычей монстр не обратил внимания на приближающегося инквизитора, за что через короткое мгновение и поплатился. Кристалл опустил пламенный молот прямо на затылок твари, в один удар лишив ее и головы и жизни.

Прокладывая себе путь к центральной площади, Кристалл увидел, как несколько мутантов окружили сломленных солдат. Монстры даже не убивали окруженных, а выхватывали одного за другим из сбившейся в беспомощное стадо группы и живьем швыряли их в пылающие вокруг дома. Когда инквизитор пробился, покрыв землю трупами Пораженных, спасать было уже некого. Кристалл вытер с лица кровь и ринулся дальше. Чудовища, преклоняющиеся перед породившим их Мраком, не знали жалости. Они не щадили никого, убивая женщин, детей, стариков, попадающихся на пути. У самой центральной площади монстров скопилось особенно много. Они добивали уцелевших, устраивая пляски вокруг огромного костра, в который превратился дом старейшины Двуречья. Хохот и радостный рев мутантов смешались в чудовищной какофонии с доносившимися отовсюду криками людей. Криками бессильной ярости, ужаса и боли.

Боковым зрением инквизитор заметил нечто, отличающееся от окружающего кошмара. Повернувшись, Кристалл рассмотрел в хаосе битвы гнома и двоих косматых варваров, отбивающихся от громадной толпы Пораженных. Герои стояли на целой горе из мертвых тел, в которой нельзя было уже различить тела Пораженных и тела товарищей героев, павших в неравном бою. Почти одновременно с Кристаллом и Алсом на противоположной стороне площади появились Балем и Эрсмина. Их одежда была заляпана кровью и кусками вражеской плоти настолько, что сами они с виду больше походили на ужасающих монстров.

Кристалл поймал их вопрошающие взгляды и махнул в сторону гнома и варваров. Синхронный кивок обоих жрецов был для него лучшим ответом.

– За мной, братдознаватель, – сказал Кристалл. – Объединимся с этими воинами и вместе уничтожим богопротивную падаль.

Огонь перебирался с одного здания на другое, освещая бойню в вечернем полумраке. Огненный молот Кристалла растворился в воздухе – закончилось действие молитвы, но это нисколько не смутило инквизитора. Удар жрецов Денмиса оказался настолько неожиданным и стремительным, что они буквально разметали в клочья окруживших смелых воинов монстров. И едва последний Пораженный упал на мостовую площади, как Кристалл заговорил, обращаясь к воинам:

– Именем Света призываю вас к единению!

Гном в очередной раз вскинул секиру, но, обнаружив, что рубить уже некого, осторожно опустил ее на свое плечо. Хоть гномы и чтили лишь Аррага, но символ Денмиса был им отлично знаком.

– Вместе мы будем сильнее, – продолжил инквизитор. – Мое имя – Кристалл. Я инквизитор. А это – жрецы Алс, Балем и Эрсмина. Мы – воины Денмиса, сражающиеся с Пораженными до последнего вздоха.

– Я – Рард Разящий Молот, – отозвался гном. – А эти два героя – мои побратимы Есат и Зимат. Они – сыны далекого севера. Мы тоже сражаемся до последнего вздоха. До последнего вздоха наших врагов!

– Позволь, я излечу твою рану, Рард, – предложила Эрсмина.

– Валяй, – махнул рукой гном. – Хотя это не рана, а смешная царапина.

Девушка зашептала молитву, и вскоре от раны остался только большой розовый рубец.

– Предлагаю дальше действовать вместе и перебить всех этих тварей Мрака, – вновь предложил Кристалл. – Никакого плана, никакой тактики. Просто идем и уничтожаем всех этих монстров.

– Такое предложение мне нравится, – согласился гном. – Нас семеро, их десятков семь осталось. Чего тут планировать? Честный расклад!

Кристалл усмехнулся в ответ и, прошептав молитву Благословения, шагнул к приближающейся с противоположной стороны площади группе Пораженных, вздымая в руках булаву.

Из ближайшей улицы на отряд защитников Двуречья выскочил огромный монстр, заставивший воинов переменить свой взгляд на первоочередного противника. Пораженный обладал просто гигантскими размерами и имел четыре конечности: три толстые руки и покрытое гнойной слизью извивающееся блестящее щупальце, растущее из обрубка, где, по всей видимости, когдато была четвертая рука. Но самым ужасным оказалось то, что у гиганта вовсе не было головы. Ужасная рана, затянутая покрытой язвами кожей, находилась на том месте, где должна начинаться шея, а из центра этой раны торчал длинный покрытый черной чешуей отросток с маленькой головой, разделенной пополам воронкой рта, усыпанной несколькими рядами неровных, но острых зубов. Следом за этим гигантом на площадь высыпали несколько десятков различных монстров, потрясающих оружием.

– Мы отомстим за многие смерти наших братьев! Пожиратель Звезд будет доволен! – заговорил огромный монстр тоненьким голоском, совершенно не вяжущимся с могучим телом. – Таллар насытится душами…

– Хватит болтать, трусливая тварь! – рявкнул гном, со свистом рассекая воздух круговым движением секиры. – Лучше оторви свою уродливую голову и засунь ее себе…

Варвары загоготали над незамысловатым ругательством гнома, заглушив своим хохотом последние слова Радра, но смысл сказанного и без того был отлично понятен всем.

– Твой соплеменник уже однажды почти убил меня, – пропищал уродливый гигант, под стать гному крутанув покрытую шипами гигантскую дубину. – Попробуй теперь ты повторить его подвиг!

Чудовище взмахнуло зажатым в другой руке копьем, и Пораженные, выкрикивая имя Таллара, ринулись в атаку. С яростными криками Кристалл повел в бой свой небольшой отряд, обходя огромного монстра и круша своей булавой кости Пораженных, выскочивших ему навстречу. За его спиной жрецыдознаватели зашептали молитвы Защиты Веры, создавая энергетический щит перед воинами Света и принимая на себя часть предназначенных им ударов. Эрсмина выкрикивала слова Песни Света – молитва давала особое благословение всем сражающимся на стороне сил Света, добавляя мощь их ударам и атакам. Сам же Кристалл просил Денмиса наслать Погибель Грома на огромного Пораженного со щупальцем из спины. Денмис ответил Кристаллу на его короткую, но мощную боевую молитву, и с небес ударила белая молния. Небесное пламя сожгло нескольких ближайших к гиганту уродов, но самого гиганта лишь опалило. Мало того, монстр даже остался на ногах, лишь покачнувшись от удара.

Ряды Пораженных и нескольких воинов Света смешались, закрутившись безумными водоворотами.

Рард хохотал, неистово раскручивая тяжелую секиру, лезвие которой густо окрасилось кровью. Пораженные пытались бросаться на яростного гнома со всех сторон, но побратимы прикрывали ему спину, выкашивая своими огромными двуручными мечами вялую плоть врагов.

Алс размахивал своим боевым молотом направо и налево. Его черная ряса насквозь пропиталась кровью, а губы беззвучно шептали боевые молитвы, призванные защитить тело и даровать ему мощь, направленную на истребление зла.

Краем глаза Кристалл увидел, как гном сошелся в отчаянной схватке с огромным монстром, как упал один из варваров и его меч взмыл вверх в последний раз. Инквизитор увернулся от атаки очередного уродливого мутанта и снес ему полголовы ударом булавы. Но нападавших было слишком много. Кристалл пробился из окружения и, отскочив к стене ближайшего дома, выпустил булаву. Сложив руки в молитвенном жесте и закрыв глаза, он запел могущественную молитву. На чистых небесах прогремел раскат грома, как только последние слова молитвы сошли с губ Кристалла. Пораженные, словно ощутив концентрирующуюся вокруг инквизитора мощь, с ревом бросились на него со всех сторон, желая убить его раньше, чем он сможет призвать божественное могущество, но не успели. С неба, вслед за громом, обрушился столб сияющего пламени, превратившегося в расходящуюся во все стороны волну огня. Полтора десятка тварей сгорело в одно мгновение, обратившись в пепел, закручивающийся столбиками в порывах ветра.

В центре бушующего пламени стоял инквизитор и благодарил своего бога за то, что тот ответил на его молитву. Подняв булаву, инквизитор вновь ринулся в гущу схватки.

Рард и Алс вдвоем сражались с огромным Пораженным, стараясь оттеснить его к пылающему костру. Варвар и Балем с Эрсминой прикрывали их, истребляя тех тварей, которые пытались помочь своему вожаку. Изловчившись, Алс ударил молотом в бок монстра, и тот на миг потерял равновесие, качнувшись в сторону гнома. Рард не упустил момента замешательства врага, со всех сил взмахнув своей огромной секирой. Широкое отточенное лезвие, словно в масло, вошло в плоть, разрубая тело мутанта почти надвое.

– Ну что, теперь ты что скажешь, мерзкий урод?! Сумеешь отрастить туловище так же, как отрастил голову?! Эй, Есат, посмотри на эту падаль! – Гном обернулся и прервался на полуслове: у его ног на трупах врагов лежал второй варвар.

Издав дикий рев, Рард ринулся в самую гущу Пораженных, скашивая своей ужасающей секирой врагов с той же легкостью, с которой коса срубает напоенную утренней росой траву. Его секира несла смерть с каждым новым взмахом.

Инквизитор пропел очень опасную молитву, которая могла лишить разума, но при этом придавала сил и лишала страха, заставляя сражавшегося биться до последнего вздоха, словно воинаберсеркера, и, ощутив прилив сил, присоединился к гному. Спина к спине они бились с остатками врага.

И Прокаженные дрогнули.

Дрогнули и начали разбегаться с площади, пытаясь спастись.

– Не упустите этих тварей, иначе они вернутся! – крикнул Кристалл.

Гном и трое жрецовдознавателей, словно демоны смерти, метались по улицам, безжалостно истребляя Пораженных. Вскоре они догнали и забили последних, не оставив монстрам ни единого шанса. Никто из тех, кто напал на Двуречье, не выжил.

– Славная битва, – хрипло проворчал гном, устало опускаясь на большой камень возле изрубленного им тела последнего Пораженного. – Арраг будет гордиться мной!

– Да, гном, – согласился подошедший Кристалл.

Вместе с гномом он оттащил тела варваров подальше от трупов Пораженных.

У Зимата была порвана шея. Гном провел рукой по лицу побратима, закрывая его мертвые глаза. Доспехи Есата были пробиты в нескольких местах, а сам варвар потерял много крови, но Кристаллу показалось, что покрытые пепельным налетом губы едва шевельнулись – жизнь еще теплилась в его теле.

– Хвала Денмису, он жив, – уверенно сказал Кристалл.

Инквизитор опустился возле варвара на колени и, прижав обе руки к груди Есата, закрыл глаза.

– Денмис, Сияющий Защитник. Прошу, ниспошли этому слуге твоему исцеление! Даруй ему силы жизни, чтобы он продолжал свой путь в Свете, истребляя врагов твоих, защищая слуг твоих и прославляя имя твое деяниями своими…

Ладони инквизитора осветились белым светом, и на глазах изумленного гнома бледность пропала, а страшные раны начали затягиваться, оставляя лишь рубцы и шрамы. Гном присел рядом с Кристаллом и склонился над побратимом. Глубоко вздохнув, Есат открыл глаза.

– Рард! Ты жив! – сказал он, увидев гнома. – Мы победили?

– Да, брат, – довольно рыкнул гном. – Мы изничтожили их всех!

– А где Зимат? – спросил варвар, пытаясь превозмочь слабость и силясь сесть.

– Зимат в Чертогах Доблести богов Белого Трона, – ответил Рард, нахмурившись.

Есат закрыл глаза, вознося прощальную молитву за побратима.

– Денмис будет доволен. Мы истребили такое множество слуг Мрака, что одним только этим заслужили себе место у подножия Белого Трона, – сказал инквизитор жрецам. – Ищите выживших и исцеляйте всех, на кого хватит сил. Остальных несите в храм.

Солнце скрылось за горизонтом, и вечерний полумрак обратился ночной темнотой, разгоняемой всполохами от догорающих домов. Кристалл, трое дознавателей, гном с варваром и десяток выживших мужчин, найденных среди трупов врагов и спасенных от смерти жрецамидознавателями и инквизитором, направились в храм. Там уже топились женщины, дети и старики. Селянам нечего было противопоставить ярости зла слуг Черного Трона, и все они были бы обречены, не окажись в Двуречье инквизитора со своими жрецами да побратимов.

– Двуречье разрушено. Многие люди мертвы, – подвел итог Кристалл, войдя в храм и обращаясь к жителям. – Но победа осталась за нами. Мы уничтожили всех, кто напал на деревню. Больше они не вернутся. Я рад, что вы не утратили веры и храбро перенесли весь этот кошмар. Мои жрецы помогут настоятельнице храма вылечить раненых, если мы сможем еще таковых найти.

Кристалл увидел, как дети, узнав вернувшихся отцов, побежали к ним, утирая чумазыми ладошками слезы. Он увидел и как другие дети горько плачут на плечах матерей – их отцы погибли в той бойне, которую устроили Пораженные.

Кристалл тронул за плечо Эрсмину и отвел ее в сторону:

– Я должен буду провести еще один Ритуал Общения, а затем я, Алс и Балем уедем.

– Я не понимаю… – встревожилась Эрсмина.

– Ты останешься в Двуречье до прихода помощи из ближайших городов, а потом отправишься в храм Всех Богов, где станешь инквизитором четвертого ранга.

– Но как же наша цель? – воскликнула девушка с нотками отчаяния в голосе.

– Наша? Не наша – моя цель. Твое сердце наполнено верой, Эрсмина, – сурово ответил инквизитор, – но ты ослушалась меня. Один из свидетелей мертв. Я не могу допустить того, чтобы меня сопровождал тот, кому я не доверяю целиком и полностью. Сейчас мне надо поспать, чтобы восстановить силы. А завтра днем я проведу Ритуал – и сразу после этого отправлюсь вслед за своей целью.

Глава 6

К свободе из плена добра

– Очнись! – гремел голос, сопровождаемый звоном цепей. – Просыпайся, дружочек, или мне придется разбудить тебя пинками.

Голос вырывал Гефорга из объятий тяжелого забытья. Пробуждение было не из приятных. Все тело ломило, а голова сильно кружилась. Хорошо, что желудок юноши был абсолютно пуст, иначе его неминуемо вырвало бы сразу же после пробуждения. По всему чувствовалось, что во время стычки у ворот Ливинкрона ему здорово наподдавали.

– Давай, вставай! А то дождешься – палач тебя будить придет!

Гефорг с трудом разлепил глаза, со стоном приподнимаясь на локте.

Осмотр окружающего пространства не принес утешения. Он лежал в небольшой, лишенной окон камере. Недалеко от Нарлинга, привалившись спиной к каменной стене, сидел гном. Руки Регнара были скованы кандалами, и он постоянно гремел цепями, надеясь вырвать их из стены. Однако как ни силен был гном, но вделанные в камень проушины не поддавались.

Гефорг поднял руки к глазам и с удивлением обнаружил на них точно такие же цепи. Как и следовало ожидать, ни оружия, ни какихто других личных вещей при них не оставили.

От подступившего ужаса желудок прыгнул к горлу, и Нарлинг согнулся от спазмов. Мало того что их задержала городская стража и бросила в застенки городской тюрьмы. Гораздо хуже было то, что, когда на них напали, их обвинили в ереси – поклонении богам Черного Трона. А это открывало им прямой путь в пыточные подвалы Инквизиции, и выход оттуда был только на пылающий костер, призванный очистить запятнанную Мраком душу, отправив ее на суд Денмиса.

В голове у Гефорга забилась паническая мысль о том, что он не знает, чем все закончилось у городских ворот. Слишком рано он потерял сознание от тяжелого удара в голову. А вдруг успел беснующийся Регнар зарубить парудругую стражников?

– Совсем плохи наши дела, – простонал Нарлинг, подобно гному усаживаясь и опираясь спиной о холодную стену.

– Ты даже не представляешь насколько! – зарычал гном. – Если бы ты не понес полнейшую чушь про спасение девчонки, которую ты и знатьто не знаешь, мы бы уже сидели в лучшей таверне города! И где теперь эта девчонка, и где мы?

– А помоему, это ты влез со своей чушью про посла из Туманных Вершин! – возразил Гефорг, пытаясь устроиться поудобнее, но, так и не найдя комфортного положения, с кряхтеньем и стенаниями поднялся на ноги. – Ты думал только о таверне и вине – и совершенно позабыл об осторожности! Хорошо еще, что прямо на месте не прикончили после такого бреда. Если бы мы смогли нормально объяснить стражникам, в чем дело, то не оказались бы здесь!

Услышав такие слова, Регнар вскочил и в ярости бросился на Гефорга. Однако длины цепи не хватило, и гном, выбрав всю длину и до звона натянув металл, вынужден был остановиться. Некоторое время они молча стояли друг напротив друга. Гном, свирепо выпучив глаза, не мог найти слов в ответ. А Нарлинг, разглядывая друга, лишь задумчиво улыбался.

– Если ты не возьмешь свои слова обратно, клянусь, я разорву тебя голыми руками, щенок! – зайдя в своих размышлениях в тупик, возопил Регнар. – Я делаю скидку только на то, что тебя сильно ударили по голове. Иначе за такие слова ты уже расплатился бы своими зубами, ожерелье из которых украсило бы мою шею! Извинись или я устрою тебе такую трепку, что подвалы Инквизиции покажутся тебе отдыхом на лужайке!

Гефорг отлично помнил вспыльчивый нрав гнома и ни на миг не сомневался, что это не пустые слова. Но он и рассчитывал именно на врожденную неуемную ярость друга в том плане, который вдруг родился в его болящей голове.

– А может, ты сам подойдешь сюда? – усмехнулся молодой Нарлинг и, презрительно сплюнув на каменный пол, сел обратно к стене. – Или тебя чтото держит на расстоянии? Наверное, у тебя ноги слишком коротки!

Ответом ему были бесконечные потоки отборной брани и непрерывный звон цепей, из которых пытался вырваться взбешенный гном. Вряд ли даже дикий зверь, посаженный на цепь, мог выплеснуть столько животной силы, пытаясь добраться до поймавших его охотников. От шума, издаваемого Регнаром, казалось, тряслось все здание.

– Эй, вы! А нука заткнитесь, пока я вам ребра не пересчитал! – прикрикнул через дверь подошедший на шум тюремщик.

– Сам заткнись! – брызгал слюной гном. – Заткнись и сними с меня цепи. Я научу этого сопляка уважать старших! Я вобью ему в глотку все неучтивые слова!

– Если не заткнешься, гнусный карлик, все же отведаешь моей дубины, – пообещал тюремщик, обиженный таким ответом. – Бери пример со своего дружка. Он лежит спокойно и никому не мешает. Тупой гном. Даже сидя, как собака, на цепи, ищет неприятностей.

На несколько мгновений от злости Регнар совершенно потерял дар речи. Жилы на его шее и открытых руках вздулись, взгляд, казалось, мог прожечь сейчас окованную железом дверь. Набрав полную грудь воздуха, он взревел, словно ужаленный шершнем бык:

– Чтооооо?! Ты кого назвал «гнусным карликом»?! Ты, гнилая тюремная крыса! Иди сюда! Я и тебя поучу умуразуму, жирная грязная свинья!

Повторять приглашение не пришлось – загремели ключи, лязгнул отпирающийся замок, дверь в камеру распахнулась, и в проеме остановился огромный, как медведь, тюремщик. Увесистая дубина в его лапах выглядела детской игрушкой.

– Ну что ты разорался, карлик? Ты разве не знаешь, что на нашем постоялом дворе надо вести себя культурно? – довольно оскалился он. – Теперь придется преподать тебе урок хороших манер.

С этими словами стражник шагнул в камеру, поднимая деревянную дубину над плечом для короткого тяжелого удара. Гном продолжал бесноваться на цепи, поэтому огромный детина шагнул чуть в сторону, получше примеряясь – куда бы ударить. Совершенно пренебрегая сломленным на вид юношей, он размышлял, сумеет или нет завалить крепкого гнома с одного удара.

– Как же я люблю, когда вы даете повод, – оскалился стражник. – Единственное, почему я еще служу у этого кретина АйГенса, – это возможность хорошенько намять бока такому отребью, как ты! Жаль, мой напарничек уснул, а то бы вместе повеселились…

И тут произошло совершенно неожиданное, спутавшее все планы громилы. Юноша, терпеливо дождавшись, когда стражник окажется в загаданном им месте, стремительно вскочил на ноги, распрямляясь, как пружина, и со всех сил толкая тюремщика в плечо. Если бы не эффект полной неожиданности, скованному кандалами Нарлингу вряд ли удалось столкнуть с места такого громилу. Но момент юноша улучил верный, и поэтому дюжий охранник от такого толчка не удержал равновесия и буквально вбежал в объятия беснующегося гнома. Расстановка сил мгновенно изменилась. Только что здоровенный детина, лениво замахиваясь крепкой дубиной, собирался размять мускулы, дубася скованного по рукам и ногам безоружного пленника. Но в следующий миг тюремщик, словно муха в лапах паука, оказался один на один с силой, которая не шла ни в какое сравнение со всей его молодецкой куражливой удалью.

Даже не поняв, что именно произошло, Регнар среагировал молниеносно. Он рывком направил пытающегося найти равновесие охранника в стену, к которой был прикован, а едва тот с гулким стуком врезался лбом в необработанный камень кладки, выверенным коротким ударом огромного кулака сломал тюремщику позвоночник у самого основания черепа. Так и не издав ни звука, громила бесформенным мешком сполз по стене.

Не торопясь, но и не медля, Регнар отстегнул связку ключей от пояса тюремщика и, определив нужный ключ на глаз, отомкнул замки на своих цепях. Сбросив цепи и разминая мускулы, он двинулся к Нарлингу со взглядом мясника, прикидывающего, как лучше разделать очередную тушу.

– А ты молодец, – нервно усмехнулся Гефорг, вдруг испугавшись того, что увидел в Регнаре. – Я боялся, что ты не сумеешь справиться с таким здоровяком. Да и топор твой невесть где сейчас…

Тяжелый удар похожего на кузнечный молот кулака буквально снес Гефорга с ног, отозвавшись болью во всем теле. Если бы гном так ударил в голову, то мозги Нарлинга вполне могли уже стекать с каменной стены. Но, видимо, понимая силу своих ударов, гном влепил кулак в грудь юноши. Впрочем, и этого хватило, чтобы ребра затрещали, а в глазах Гефорга помутилось и он едва не потерял сознание.

– Это тебе задаток, дружочек, – пообещал гном совершенно спокойным голосом. – Остальное получишь с процентами, если еще раз позволишь себе так неуважительно со мной разговаривать. Семья Нарлингов стала для меня родной. Но ты – не Вердис, и я по праву друга отца всегда могу тебе вправить мозги. И не притворяйся. Я не так сильно ударил, как ты заслуживаешь. Вставай. Нам надо выбираться отсюда.

Когда туман боли рассеялся, Нарлинг попытался встать, опираясь на холодные каменные стены. С трудом выровняв дыхание, он подошел к открытой двери.

– Следовало бы задать тебе хорошую трепку, чтобы ты вспомнил, как родители учили тебя уважать старших, – тихо прорычал Регнар и, медленно высунувшись из дверей, внимательно осмотрел коридор. – Нам повезло – нас посадили не в самую дальнюю камеру и не в самый глубокий подвал.

Коридор, разбегающийся от их камеры в две стороны, в одной из них заканчивался видимым тупиком. Второй конец коридора раздавался неким подобием овальной комнаты, из которой вверх поднималась каменная лестница. В этой же комнате, привалившись плечом к стене, дремал на грубой лавке второй тюремщик. Стены коридора на всем его протяжении зияли зарешеченными проемами окон в дверях, ведущих в соседние камеры. Гном, удовлетворившись осмотром, убрал голову назад, в камеру.

– Может, это оттого, что у стражников нет в планах долго держать нас тут, – ответил Гефорг. – Скорее всего, в самое ближайшее время нас отправили бы на костер.

– Они не посмели бы отправить на костер гнома, тем более посла Туманных Вершин! – рявкнул гном.

– Ну и что теперь? – спросил Гефорг, чувствуя, как предательская волна липкого страха вдруг проявилась бегущими по спине струйками пота и дрожащими руками.

– Ничего теперь. Просто возьмем и уйдем отсюда. Мне не нравится этот город и то, как тут встречают послов, – ответил Регнар, осматривая камеру в поисках чегонибудь похожего на оружие. – Мы должны забрать наши вещи. Грамота, которую мне дал этот тупой идиот Баргнер, изза тебя осталась в дорожном мешке на том постоялом дворе. Но мой шлем с волосами из бороды моего славного предка и мой боевой топор не достанутся никому! И если эти поганцы утащили их из тюрьмы кудато в другое место, я разнесу по камням весь этот город.

На глаза гнома попалась дубинка, валяющаяся рядом с трупом тюремщика. Гном подобрал ее и задумчиво взвесил в руке. Сделав пару взмахов, он покачал головой, но дубинки не выкинул, а вернулся к двери.

– Послушай, Регнар, ты не объяснишь мне, за что ты так не любишь своего короля? – задал вдруг не к месту вопрос Нарлинг.

Гном зло сверкнул глазами, посмотрев на молодого человека взглядом, не сулившим ничего хорошего.

– Ладно, ладно. Не хочешь говорить – не надо, – пошел на попятную Гефорг, вдруг явно вспомнив недавний удар, которым Регнар едва не вышиб из него дух.

– Хватит болтать. Арраг любит не тех, кто на заднице мозоли натирает, а тех, кто от усилий жилы надрывает, – глухо прорычал гном и выметнулся прочь из камеры.

Скорее всего, Регнар пытался бежать тихо, но удавалось ему это плохо. Гефорг неотрывно следовал за гномом и внутренне буквально сжимался от мысли, что от грохота шагов Регнара сюда сбегутся все стражники тюрьмы. Но то ли у страха не только глаза велики, но и уши, то ли тюремщик в комнате в конце коридора спал особенно крепким сном, только гном успел добежать до этой комнаты, прежде чем гореохранник проснулся, почуяв неладное.

– Просыпайся, – рявкнул Регнар, повергая в шок Гефорга.

Охранник продрал глаза и с удивлением обнаружил над собой разъяренного гнома. Рука стражника потянулась и схватила валяющуюся рядом с лавкой алебарду. Но реакция толстого охранника была слишком медленной.

Дубинка свистнула, рассекая воздух, раздался перемешанный с хрустом удар, и тюремщик, едва начавший подниматься с лавки, с проломленным черепом рухнул обратно, забрызгав кровью каменные стены.

– Любители избивать закованных в цепи! – рявкнул Регнар. – А как насчет честной схватки?!

Кроме лавки и штабеля подготовленных факелов, в комнате ничего не было. Поэтому Регнар, не задерживаясь, устремился по лестнице вверх.

Выбежав с лестницы на новую площадку, Регнар нос к носу столкнулся с двумя мирно болтающими стражниками. Мгновенно сориентировавшись, гном взмахнул дубинкой, и один охранник без чувств покатился вниз по ступеням. Не успел первый охранник скатиться с лестницы, как второй стражник, оглушенный, рухнул на пол.

Нарлинг, чуть отставший на крутых ступенях, удивленно вытаращился на лежащие у ног гнома неподвижные тела.

– Ты всех на нашем пути убить решил? – предположил Гефорг. – Чтобы у нас действительно не было никакого шанса уйти от правосудия?

– Ты предлагаешь заболтать их до смерти? – язвительно поинтересовался гном. – О каком правосудии ты тут толкуешь? Кто нас судил? Или ты думаешь, что прежде чем поджарить нас на костре, они удостоят тебя честного суда? Да они уже для себя решили, что ты приспешник Мрака. И никакая твоя болтовня не переубедит их в этом.

Гном вздернул за воротник оглушенного стражника и, хорошенько встряхнув, попытался привести его в чувство.

– Тем более что этих двоих я не убивал, – ворчливо заметил гном. – Пара сломанных ребер для той туши, что покатилась вниз по ступеням, не смертельно.

Охранник с трудом пришел в себя.

– Скажи мне, человек, куда вы дели все наши вещи, после того как нагло, словно крысы, стащили их с наших беспомощных тел?

Стражник забился в руках Регнара, вытаращив глаза так, словно увидел какогото жуткого монстра. Вместо ответа на поставленный вопрос из его глотки вырывалось только бессмысленное мычание.

– Где наши вещи? – рявкнул Регнар, поднося огромный кулак к самому лицу стражника.

– Нет! Не бей! – взмолился тюремщик, обретя наконец дар речи и стараясь говорить быстрее, чтобы упредить очередной тяжелый удар. – Я немного знаю. Почти все, что у вас было, сейчас в большой караулке наверху в шкафу. Вон по той лестнице, за дверью, прямо туда и попадете. Только там не все ваши вещи. Чтото унес сам командор АйГенс. Скорее всего, чтото ценное, что он собрался показать его превосходительству магистрату Туккару. Точно я не знаю, потому что сам не видел. Но ребята говорили. А остальное все в целости и сохранности в караулке, как я и доложил. Не убивай…

На стражнике лица не было от страха. Хотя странно ли – ведь бугрящийся мускулами гном со старыми и свежими брызгами крови на одежде и яростью в глазах вполне мог внушить ужас и куда более серьезному противнику. И не беда, что тюремщик не видел Регнара в бою. Вряд ли его можно было испугать еще сильнее.

– А печать? Печать в шкафу? Сколько в караулке солдат?! – выкрикивал гном вопросы, не выпуская из стальных пальцев воротник стражника.

– Да, верно, – заблеял тот, едва не теряя сознание от ужаса. – Про какуюто печать тоже говорили. Вроде как господин командор, когда печать эту отыскали в ваших вещах, даже засомневался, тех ли схватили. И унес эту неведомую печать, чтобы не то проверить, настоящая ли она, не то посоветоваться с кемто. Верно, опять же с магистратом…

– Где искать вашего магистрата? – рыкнул Регнар, перебив охранника.

– В двух кварталах от тюрьмы. Тут недалеко, вы сразу увидите его дом. Он большой. АйГенс иногда ходит к нему, но не часто…

Гном оборвал бессвязный лепет тюремщика, коротким ударом в челюсть отправив его в глубокое небытие.

– Посмотрим в караулке, а там видно будет, куда Арраг направит нас дальше, – подытожил результат беседы со стражником Регнар.

Не говоря больше ни слова, он стремительно ринулся по единственной ведущей вверх лестнице. Нарлинг, как ни старался, не мог даже держаться следом, отставая от невысокого гнома с каждым пролетом все больше. Будто гном бежал, а Гефорг плелся, едва переставляя ноги.

Не притормаживая перед дубовой дверью, Регнар просто вынес ее плечом. По словам стражника, караулка была как раз за дверью, а прислушиваться, в надежде понять ситуацию, не имело смысла, так как добротная толстая дверь глушила все звуки.

Дверь с грохотом рухнула на пол, приведя единственного находящегося в комнате за ней стражника в замешательство. Выйти из него он так и не успел, потому что огромный кулак гнома мгновенно вышиб из его головы все мысли и чувства.

– Жалкие насекомые! – сплюнул гном на каменный пол. – Если бы в наших домах водились тараканы, они дали бы более серьезный отпор! И этих недомерков поставили сторожить меня, Витязя Аррага?! Одним только этим они наносят мне оскорбление!

Окинув свирепым взглядом комнату, Регнар решительно направился к двум огромным шкафам, способным вместить, казалось, полдома вместе с хозяевами. Решительно ухватив за грубые ручки, он так рванул их на себя, что створки, не выдержав напора, слетели с петель, а все содержимое шкафов вывалилось на пол, наполовину погребя под собой распластанного стражника.

Гном расшвырял ненужный хлам и вытащил из кучи вещей свой топор. Еще мгновение спустя отыскался и шлем с волосами предка, и меч Гефорга. Пинками Регнар разбросал все содержимое шкафов по караулке и вскоре нашел даже свою трубку, хоть сейчас меньше всего думал о ней.

– Что ты так долго копаешься? – спросил Нарлинг, опасающийся, что уж теперьто, когда они были на первом этаже тюрьмы, на шум непременно сбегутся все, кто мог держать оружие.

А как бы хорош гном ни был в бою и сколько бы улыбок Армалия им ни раздавала, а со всеми солдатами городской стражи им ни за что не справиться.

– Я ищу свою печать, дружочек, – ответил Регнар.

– Сдалась тебе какаято печать, – попытался приободрить Гефорг друга.

– Сдалась ли мне Печать Посла? – удивленно переспросил гном. – Печать Посла королевства Туманных Вершин. Ты из какой семьи, дружочек? Твой отец был мудрым человеком. Я уже сомневаюсь, что они Эйдиса усыновили, а не тебя!

Гефорг покраснел от злобы, однако обвинения гнома были справедливы. Печатью Посла можно развязывать войны и заключать союзы.

Нарлингу пришло вдруг в голову, что выше Печати Посла в делах между королевствами – лишь печать самого короля. Тут же череда мыслей вновь возникла в голове Гефорга. Почему гном не стремился попасть быстрее в Эртию, где ждало его столь почетное место? Почему не спешил исполнить возложенную владыкой королевства Туманных Вершин обязанность? Много еще разных «почему» рождались в голове юного Нарлинга, но, как и всегда, они не находили ответа. А расспрашивать гнома сейчас, памятуя о том, что и в лучшие времена он не жаждал обсуждать свое прошлое, было бы еще глупее, чем позабыть о дорогой для Регнара печати.

Он начал вместе с Регнаром отчаянно перерывать весь хлам, вывалившийся из шкафа. Гефоргу попалось лишь несколько невесть как затерявшихся в этом хламе медяков. Юноша, мгновение борясь с глухо ворчащей совестью, сгреб медяки в пригоршню и ссыпал в карман. Однако печати, которую надеялись отыскать беглецы, нигде не было. Видно, не соврал стражник, рассказав, что капитан унес ее невесть куда.

– Ну что, дружочек, похоже, здесь искать больше нечего, – сообщил гном, закончив копаться в раскиданных по всей комнате вещах. – Печати здесь точно нет. Значит, нам все же придется навестить магистрата этого жалкого городишки. Как раз будет случай обсудить с ним ошибочность его взглядов на гостеприимство.

Еще заканчивая свою витиеватую фразу, Регнар шагнул ко входной двери и решительно толкнул незапертую створку широкой ладонью. Дверь с грохотом распахнулась, и гном шагнул через порог прежде, чем Нарлинг успел попытаться предостеречь друга от необдуманных торопливых поступков. Однако оставаться в караулке было еще опаснее, и Гефорг торопливо бросился следом за гномом.

Оказавшись на улице, Нарлинг с изумлением увидел недалеко от себя распахнутую калитку, возле которой валялось тело стражника. Но помимо открытой калитки, его взору открылось еще коечто, что порадовать никак не могло. От ворот уходил между внешней стеной казарм и стенами здания тюрьмы покрытый брусчаткой плац, имеющий в длину не менее ста шагов. Как раз там, в дальнем конце плаца, командор городской стражи выстроил около двух десятков солдат. Грохот распахнувшейся двери не остался незамеченным – сейчас на щурящихся от солнечного света друзей удивленно смотрел целый отряд вооруженных стражников в начищенных до блеска медных нагрудниках.

– Задница Таллара! Я вас всех отправлю на свидание к вашим праотцам! – воскликнул гном, поняв, что все стражники смотрят только на них, и более тихим тоном быстро добавил: – Но вначале нам надо вернуть Печать Посла, так что давайка, дружочек, разомнем ноги.

– Бежим! – с готовностью согласился Нарлинг, первым устремляясь к калитке.

Гном, воинственно потрясая боевым топором, обогнал Гефорга.

Словно выйдя из спячки, стражники наперебой закричали проклятия.

– Командор АйГенс, что делать? – возопил один из капитанов, обращаясь к командиру.

– Закрыть ворота! – заорал АйГенс во все горло, понимая, что команда уже слишком запоздала. – Поймать беглецов!

Глава 7

Смертельная жажда справедливости

Гном и юноша выскочили из калитки, перепрыгнув через распластанные тела стражников, и со всех ног бросились к ближайшей улице. Заходящее Око Увара погрузило в полумрак темные улочки города. Пробежав с десяток шагов, молодой Нарлинг вдруг остановился, поворачиваясь к тюрьме.

– Ты что, спятил? – рявкнул Регнар, тоже останавливаясь и оборачиваясь к юноше. – Куда?

Из калитки выскочил первый стражник.

– Наверное, мне почудилось, – пробормотал Гефорг, пятясь и смотря на валявшиеся в лужах крови трупы стражников. – Вон там… Мне показалось, что там была Элейн.

– Кто?

– Та девушка, которую мы спасли, – пояснил юноша, вновь переходя на бег. – Наверное, померещилось. Что ей делать здесь, у тюрьмы?

– Работай лучше ногами, а не языком! – презрительно прорычал гном, рванув к совсем близкой уже узкой улочке. – Мерещатся ему девчонки…

Мимо свистнула выпущенная со стороны ворот стрела. Пролетев над головами беглецов, она с глухим стуком вонзилась в деревянную стену одного из домов. Беглецы припустили еще быстрее. Они вбежали в узкую тесноту улочки, когда стража не преодолела еще и половины расстояния от тюремных ворот до домов. В первой же подворотне они свернули в грязный двор, перемахнули через покосившийся забор и опять побежали кривым проулком, пока не оказались на соседней улице. Тут вновь сменили направление, стараясь уйти как можно дальше от тюрьмы. Крики погони отчетливо слышались позади и сбоку от них.

– Стой, – сказал Регнар, остановившись. – Так они нас опять схватят.

– Что же нам делать? – едва выговорил Гефорг, с трудом переводя дыхание.

Гном прислушался и осмотрелся. Вечерняя темнота сгущалась. Это было на руку беглецам, но теперь все патрули будут их искать, несмотря на приближающуюся ночь.

– Следуй за мной, дружочек, – грозно рявкнул гном. – Не отставай!

Беглецы продолжили бежать, сворачивая в попадающиеся переулки. Регнар теперь старался все время смещаться влево от первоначального направления. Наконец очередной поворот неожиданно привел их в тупиковый двор, со всех сторон окруженный стенами домов.

– Рамит тебя сожри! – воскликнул гном, вертя головой из стороны в сторону в поисках какогонибудь выхода. – Куда теперь?!

– Ты у нас самый лучший следопыт – вот ты и веди, – ответил Гефорг, прислонившись спиной к стене дома. Он никак не мог отдышаться после такого отчаянного бега по подворотням.

Шум погони все еще был слышен, но теперь звучал гдето далеко. То ли беглецы сумели оторваться, то ли погоня ушла по какомуто ложному следу. А может, солдаты стражи, которые ищут их и находятся уже совсем рядом, просто умнее и молчаливее тех, которые создавали столько шума.

– Я уверен, что здание магистрата будет находиться гдето рядом. Тот тупой охранник сказал, что это в двух кварталах…

– В двух кварталах куда? В каком направлении? Налево? Или направо? – усмехнулся невеселой улыбкой Нарлинг. – А может, прямо за этим вон домом?

– Мы должны отыскать, – твердо ответил Регнар.

– А я и не спорю, – согласился Гефорг. – Должны! Только куда нам идти? Мы не знаем города! У нас тут никого нет! За нами по пятам гонится вся стража Ливинкрона.

– Да, это здорово! – раздался совсем рядом невинный детский голос. – Я видел, как вы бежали из тюрьмы.

Гефорг буквально подпрыгнул на месте от неожиданности. Регнар явил совершенно иную реакцию – неуловимым для глаза движением выхватив топор из заплечного чехла, он развернулся, готовый разрубить любого противника.

С совершенно невозмутимым видом в двух шагах от них, привалившись спиной к раскрытой створке окна какогото подвала, сидел мальчишка лет восьми в довольно замызганной одежде. Только непослушно вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы оживляли его вид. Однако, как бы ни был беспечен внешний вид, от беглецов не укрылся внимательный и напряженный взгляд, которым он следил за каждым их движением. Подвал за его спиной мало походил на обитаемое помещение, и не приходилось сомневаться, что при малейшей угрозе мальчишка просто нырнет в это раскрытое окно, как мышь в свою норку.

– Ты же не зарубишь беззащитного ребенка? – поинтересовался он, с улыбкой глядя на гнома.

– Чего тебе надо, оборванец? – спросил гном, сурово хмуря брови.

– Постой, Регнар, успокойся. Ты же пугаешь ребенка своим видом, – попросил Гефорг, подходя ближе и присаживаясь на корточки напротив готового ретироваться паренька. – Не бойся, малец. Он не станет обижать ребенка.

– Значит, говоришь, видел, как мы сбежали? – проговорил Регнар. – Чтото слабо верится.

Сквозь спутанные волосы, спадающие беспорядочной челкой на веснушчатое лицо, блестели ясные озорные глаза.

– Я отлично все видел, потому что пришел к тюрьме за старшим братом. Норил сказал, что у него какоето важное дело было, и меня он не взял с собой, но я все равно пошел! – выпалил мальчуган, и по тому, как едва заметно он переместился практически в самый проем окна, было совершенно ясно, что он намеревается сообщить чтото важное для него. – А сам Норил пошел к тюрьме за Элейн!

– Понятно. Так ты, значит, не слушаешься своего старшего брата и суешь свой маленький нос во все, что тебе кажется интересным, – покачал головой Нарлинг. – Постой, ты знаешь Элейн?

– Она у нас известная воровка, – ответил парень. – Даже я ее уважаю.

– Вот дела! – удивился Нарлинг. – Элейн – и воровка!

– А ты думал, она благородная дева? – хохотнул гном и переключил внимание на парня. – Ты чтото собирался сообщить нам, мальчуган?

– Я хочу золотой! – выпалил мальчишка и подался еще глубже в окно.

– Что?! – ожил гном при упоминании золота. – Мне не очень нравится начало нашей беседы!

Регнар демонстративно перехватил поудобнее свой топор. Мальчишка мгновенно сиганул во тьму подвала.

– Ты куда, сопляк? – рявкнул Регнар вослед. – Уверен, Арраг простит мне убийство подрастающего скряги – ведь из них получаются самые подлые предатели!

Но парень убегать не спешил. Из спасительной тени зазвучал его обиженный голос:

– И вовсе не предатель! Я никогда не пойду помогать ни стражникам, ни ищейкам. Да меня же после такого родной брат знать перестанет, а отец и вовсе в сточной канаве утопит. Я хотел предложить вам свои услуги и за них честно получить свой золотой.

– Услуги? О чем ты сейчас говоришь, мелкий негодник? – поинтересовался Регнар, понимая, что сейчас достать этого мальчишку никак не сможет. – Какие услуги ты можешь нам оказать?

– Очень даже важные услуги, – показалось из полутьмы подвального окна веснушчатое лицо. – Вы не знаете города. За вами гонятся все стражники, какие есть в Ливинкроне. А сейчас вы и вовсе забрели в тупик. И если вас отыщут, то уже утром вздернут на центральной площади. Разве избавление от этих бед не стоит одногоединственного золотого?

– Это ты сейчас цену себе набиваешь, – усмехнулся Гефорг, поняв, что мальчишка не собирается бежать и звать к ним стражу. – Так и станет нас искать вся стража Ливинкрона. Скоро ночь, и за нами в погоню отправили разве что пару тюремщиков. Да и те, наверное, уже устали бегать и пошли обратно в тюрьму пить припасенное для ночной смены вино.

– Тогда вам опасаться нечего, – покивал мальчуган с совершенно взрослыми интонациями. – Можете смело идти в какуюнибудь таверну ужинать. А я, пожалуй, тоже пойду. Мое время чегото да стоит.

Лицо в оконном проеме исчезло, а Нарлинг, испугавшись, что мальчишка уйдет, поспешно подался к окну:

– Эй, малец, погоди!

Веснушчатое лицо и светлые вихры тотчас появились вновь.

– Ах ты, пройдоха! – крякнул Регнар, закидывая топор за спину. – Пожалуй, дружочек, нам действительно понадобится такой помощник. Вот только цену он заломил совершенно неприемлемую.

– Так ведь вся стража… – начал было мальчуган, но замолк, остановленный решительным жестом гнома.

– Ты не кудахчи, как курица, – пробасил Регнар, тоже присаживаясь на корточки у окна. – Ты ведь взрослый и умный человек. Какой тебе резон твердо стоять на своих подетски нереальных требованиях? Выгоднее договориться ко всеобщему удовлетворению о разумной цене.

– Я хочу за это золотой, – надулся мальчуган, видимо, уже поняв, что золотого ему не видать.

– За золотой мы бы подкупили стражу и не бегали сейчас в этих подворотнях, а сидели в теплой таверне, – ответил Нарлинг с ехидной усмешкой. – Ты видишь у нас полные сумы золота? Или забыл, что мы из тюрьмы сбежали? Не сомневайся, тюремная стража не брезгует и последним медяком.

Гефорг немного лукавил, надеясь убедить мальчугана. На самом деле он отлично помнил, что в одном из его карманов тихо позвякивают несколько медяков.

– Это точно, – важно покивал гном. – Так что давайка договоримся как серьезные люди. Ты выводишь нас туда, куда скажем, а мы тебе на месте заплатим медяк. Как ты на это смотришь?

– А если у вас сейчас нет и медяка, откуда он у вас там возьмется? – совершенно логично усомнился мальчишка.

– А там, куда ты нас выведешь, мы его как раз и возьмем, – пообещал Регнар. – Это не твоя забота, где взять медяк. Мы тебе его пообещали – мы и раздобудем. Тут уж не сомневайся.

– Так я вам и поверил, – покачал головой мальчуган, опять полностью выбравшийся из окна наружу. – Оружието при вас. Значит, вы все свое уже у стражников забрали. Да и мало слишком – один медяк за такой риск. Вас все одно уже приговорили. Я сам слышал вопли АйГенса.

– АйГенса? – переспросил Гефорг. – Это кто?

– Это командор городской стражи, – ответил паренек. – Его у нас все знают. Ему теперь все равно, живыми вас приведут или мертвыми, а мне свою шкуру за вас подставлять…

– Уж больно ты умный, как я погляжу, – усмехнулся Нарлинг. – Давайка посмотрим на нашу ситуацию с другой стороны. Мы тебя не знаем и не можем быть уверены, что ты неглупый мальчишка, который хочет заработать, но на самом деле не способен и гусей пасти. С другой стороны, нам не помешает помощь того, кто хорошо знает город, если он, конечно, толковый малый.

Парень постарался придать выражению своего лица серьезный вид и важно слушал Гефорга, который тем временем продолжал:

– И что мы имеем? Ах да, есть у нас малец, который запросил цену, будто он караван через пустыню Шакхи поведет. Однако этот же плут проговорился, что помогать страже для него хуже, чем утопиться в канаве. Я ничего не забыл?

Мальчуган обиженно посопел.

– Давай договоримся так – ты выведешь нас туда, куда скажем, а мы дадим тебе за это… – Гефорг задумался. – Пусть будет два медяка.

– Хотя и эта цена явно завышена! – вставил гном.

Гефорг замолчал, а паренек задумался, видимо, прикидывая в уме варианты и выгоды для него. В конце концов завершив мысленные вычисления, он улыбнулся:

– Вряд ли вы дойдете сами, совершенно не представляя даже, в какую сторону надо идти. Да и найти когото сейчас не такто просто – сами сказали, ночь скоро. Вы же не будете у каждого встречного на улице спрашивать, не отведет ли он беглых преступников за медяк? Так что лучше меня вам все одно не отыскать. Я согласен на десять медяков.

– Пять. И закончим наш торг, – отрезал гном, хотя Гефорг готов был согласиться и на предложенную мальчишкой цену.

– Хорошо, хотя, видит Армалия, соглашаюсь на это только для того, чтобы помочь хорошим людям, – картинно вздохнул мальчуган, полностью выбираясь из окна и вставая в полный рост.

А росту в нем оказалось всего ничего. Глядя на этого худого и щуплого паренька, Нарлинг в очередной раз подивился, как спокойно и повзрослому он вел себя во время «торгов».

– Тебе это зачтется перед богами Белого Трона, – заверил Регнар, оглядываясь по сторонам. – Нам нужен дом Ордея Туккара.

– Ордея Туккара?! – то ли изумился, то ли испугался мальчишка. – Вы хотите попасть к дому самого магистрата?

– А ты испугался? – насмешливо пробасил гном. – Может, ты с перепугу еще и от нашей сделки откажешься?

– Я ничего не боюсь, – взвился мальчуган.

– Мы идем – или до самой ночи тут болтать будем? – не выдержал Регнар, которого угнетала сама мысль, что они сейчас стоят в тупике, в котором их в любой момент могут зажать, словно крыс.

Мальчуган кивнул и, не говоря больше ни слова, отодвинул в сторону высокую доску, прислоненную к стене на стыке двух домов. Удивленным беглецам открылся довольно узкий, но вполне пригодный для прохода взрослого человека коридор между двумя стенами домов. Весь проход был завален всяким мусором и зарос сорной травой, но мальчуган решительно устремился в его полумрак. Беглецам ничего не оставалось, как поспешить за ним следом. Правда, при этом широкий гном со своим излишне массивным торсом едва не застревал, буквально протискиваясь меж двух стен.

Путь лежал через какието едва заметные для стороннего глаза переулки, дворы, спрятанные площадки с мусорными ямами. Солнце село, и мир вокруг погрузился в ночной мрак. Всю дорогу беглецы почти не видели людей, не считая нескольких весьма неопрятных на вид бродяг, скорее всего, обитающих в этих скрытых от взглядов местах.

Неожиданно, добравшись до очередного захламленного мусором узкого переулка, мальчишка остановился.

– Что? – напрягся Нарлинг.

– Мы пришли, – пояснил мальчуган, указывая рукой в сторону выхода из переулка. – Вон тот большой дом и принадлежит Ордею Туккару.

Нарлинг с Регнаром пристально осмотрели дом, на который указал мальчишка: самый большой на улице, почти крепость с толстыми стенами и крепкими дверями.

– Вот этот? – переспросил Нарлинг, рассматривая богатый дом, и, обращаясь к гному, добавил: – И что теперь будем делать?

– Надеюсь, как и в любом нормальном доме, тут есть черный ход? – поинтересовался Регнар, в задумчивости осматривая огромный дом. – Не может быть, чтобы у такого огромного дома не было черного хода.

– Конечно. – Паренек, даже не глядя больше на дом Туккара, указал направление. – Вон там, слева, вдоль стены дома идет точно такой же, как и здесь, коридор для прислуги. Как раз в него выходит черный ход. Так я могу получить свою плату?

Нарлинг строго посмотрел на мальчугана, стоящего с протянутой к нему рукой, и неторопливо выложил пять медяков в раскрытую ладошку.

Едва последний медяк скрылся в зажатом кулаке паренька, тот развернулся и исчез в переулке.

На улице уже зажгли масляные фонари, которые разгоняли своим светом темноту, в которой утонули улицы. Стараясь не привлекать внимания редких прохожих, спешащих по своим домам, Гефорг и Регнар перешли дорогу и свернули в узкий проход за домом магистрата. Пройдя несколько шагов по темному, зажатому со всех сторон стеной дома и высоким забором переулочку, они действительно обнаружили массивную деревянную дверь, к которой вела однаединственная широкая ступень из грубо обработанного камня. Нарлинг шагнул на ступеньку и легонько толкнул дверь. Дверь не открылась. Гефорг, стараясь не шуметь, ухватил бронзовое кольцо и потянул на себя. Результат оказался столь же печальным.

– Она заперта, – пожаловался Гефорг, поворачиваясь к другу.

– А чего, интересно, ты ожидал? – хмыкнул гном, не признаваясь, что сам надеялся на то, что дверь окажется открытой. – Тут каждый второй – вор. Как же можно двери открытыми держать?

Он с безразличным видом шагнул на крыльцо и оперся на крепкую дверь. Не то чтобы гном не верил Нарлингу, но вдруг да и поддастся дверь под его, Регнара, тяжелой рукой. Однако попытки гнома также не увенчались успехом. Массивное полотно двери осталось все таким же незыблемым и надежным. Гном отступил от двери и потянул изза спины огромный топор.

– Я могу разнести ее в щепки, – предложил он, не видя никакого иного выхода. – Пара хороших ударов – и деловто…

Регнар взвесил топор в руках, примериваясь, как получше развалить широким лезвием крепкую дверь.

– Подожди! – остановил друга Гефорг, озираясь по сторонам и в предупредительном жесте поднимая руки. – Шум поднимешь – полквартала сбежится! А если хозяева с прислугой сейчас в доме? Ты что, решил во что бы то ни стало вернуться на ночлег в тюрьму? Уберика свой топор.

– У тебя есть предложения получше? – спросил гном друга, тем не менее опуская топор.

– Пока не знаю… – пожал плечами Гефорг, воровато озираясь в сторону улицы. – Должен быть какойто иной выход, нежели крушить и ломать все на своем пути, а потом бежать, спасаясь от преследователей. И чувствовать, как петля на шее с каждым таким шагом все сильнее затягивается. Узел не надо пытаться разорвать, его надо аккуратно развязывать.

– Ты, умник, похоже, переучился в своей школе для малолетних теоретиков. Чем тебе не нравится добрый топор, способный разрубить любые узлы? Что?

Поднявший было вновь топор гном замер, увидев, что друг с тревогой напряженно всматривается во чтото на другой стороне улицы.

– Что ты там увидел? – Регнар бегло осмотрелся.

По улице шагали несколько воинов, одетых как наемники. Неожиданно гном уловил за спиной шевеление и, всмотревшись, увидел неясный силуэт в тени за углом дома.

Глава 8

Крах всех планов

Элейн не спеша подходила к воротам тюрьмы, как вдруг мурашки неприятной волной прошлись по ее спине. Она узнала одного из стражников. Его звали Блосс, но среди стражников он был известен как Блоха. Мысли о том, что надо помочь Гефоргу и Регнару, начисто вылетели у нее из головы. Словно не три года, а три дня прошло с той ночи, когда она попалась на краже драгоценностей ювелира. Блосс поймал ее.

Элейн стиснула зубы и заставила себя продолжать идти.

То, что он сделал с ней в ту ночь, осталось незаживающим шрамом на душе молодой девушки.

– Я убью тебя, тварь! – процедила еле слышно воровка.

Блосс тогда поймал ее, но не стал доставлять в тюрьму. Он отпустил девушку, избавив от суда и длительного заключения. Но прежде чем отпустить, Блосс изнасиловал ее. Элейн никому не сказала про эту ночь, превратившуюся для нее, гордой и своенравной, в кромешный ад. Лишь первые несколько недель Глоар заставал ее тихо плачущей поздними ночами. Время прошло, и боль от унижения утихла, но не исчезла совсем. И теперь, увидев ухмыляющееся лицо своего насильника, Элейн твердо уверилась, что сегодня, со смертью Блосса, ее рана заживет.

Она вытащила нож, метнула блестящее лезвие и тотчас вскинула лук с уже наложенной на тетиву стрелой. Ей оставалось только в одно движение натянуть тетиву и спустить стрелу. Но планы Элейн расстроил второй стражник. Он оказался опытным воином, воевавшим до службы в тюремном гарнизоне в пехотных рядах Королевской Армии. Едва только метательный нож сорвался с пальцев красавицы, как Насир, оттолкнувшись спиной от створки ворот, метнулся ей навстречу, вздергивая вверх копье.

У него и в мыслях не было убивать девчонку, хотя за нападение на стражу она вполне этого заслуживала. Но у стражника в отношении девушки были в мыслях несколько иные планы. Заметив краем глаза, как Блосс, отмахнувшись от летящего клинка, получил лишь порез на плече, Насир ударил девушку в голову тупым концом копья.

– Ах ты, мерзавка! – воскликнул Насир. – Ты что задумала?!

При желании так и всадника с лошади можно было ссадить, а уж хрупкой девчонке хватило и легкого тычка, чтобы, раскинув руки и выпустив лук с так и не спущенной стрелой, рухнуть в беспамятстве на брусчатку мостовой.

– Подожди, я ее гдето видел, – заметил Блосс, тоже подхватывая свое копье. – Смотри, она приходит в себя…

И тут, словно налетевший ураган, взвились полы бесформенного балахона за спинами Насира и Блосса. Тот, кого два стражника приняли за монаха, вдруг распрямился. Кажущаяся сгорбленной фигура оказалась могучим телом тренированного воина. Незнакомец поднял отлетевший в сторону метательный нож и, оказавшись за спиной Блосса, по самую рукоять вогнал клинок в его горло, коротким резким движением превращая рану нерадивого охранника в подобие раззявленного в широкой улыбке второго рта, распахнувшегося под подбородком. Кровь тугими струями хлынула в лицо второго стражника, обернувшегося на хрипы и бульканье. Копье показалось вдруг Насиру неимоверно тяжелым, когда он попытался развернуть его навстречу новой неожиданной угрозе. И, несмотря на весь боевой опыт ветерана, двигались противники с настолько разной скоростью, как поразному летают лениво порхающая бабочка и охотящаяся за насекомыми ласточка. И бабочкой тут был сейчас именно Насир.

Элейн, придя в себя после удара, приоткрыла глаза и увидела, как странный незнакомец, зажав выпавшую из ее руки стрелу, вонзил ее в глаз второго стражника. Стрела, пройдя через глазницу, ворвалась в мозг Насира, отправляя его душу прямиком в Долины Смерти.

Во время мимолетной схватки капюшон, отброшенный порывом ветра, откинулся, и воровка увидела смуглое хищное лицо незнакомца.

Изза ворот, за которыми находился внутренний двор тюрьмы, раздались странные звуки. Перешагнув через труп Блосса, незнакомец вдруг остановился и, мгновенно преобразившись в лице, на котором проступило изумление, скользнул в сторону от ворот, опять становясь неприметным и невзрачным. Шаркающей походкой немощного калеки он торопливо заковылял к ближайшему темному переулку.

Элейн, превозмогая боль от удара копьем, приподнялась и увидела, что двери тюремных казематов, расположенные прямо напротив главных ворот казарм, распахнуты, а ей навстречу бежит Регнар, которого пытается обогнать Гефорг. Увидеть, как толпа стражников, потрясая мечами и гремя сверкающими на солнце латами, топает за Гефоргом и Регнаром, вылетевшими из главного входа тюрьмы, казалось просто невероятным.

Девушка бросилась было в сторону, подальше от калитки и двух трупов стражников, но удар Насира не прошел для нее бесследно – перед глазами все поплыло. Земля качнулась под ногами, стремительно приближаясь, но чьито руки подхватили ее, не дав ушибиться о мостовую. Элейн попыталась отбиваться, но сквозь туман услышала знакомый голос:

– Эли, это я, пойдем отсюда.

Подхватив девушку под руки, ребята, ведомые Норилом, торопливо нырнули в ближайший переулок.

– Отпустите, – потребовала Элейн. – Я уже в порядке.

Ребята мгновенно подчинились, отпустив слегка пошатывающуюся девушку. Но с каждым шагом недомогание отступало, и вскоре Элейн бежала почти наравне с остальными. Самым разумным сейчас было избегать людных мест, поэтому они пробирались задворками и неприметными захламленными улочками, стараясь уйти подальше от здания тюрьмы. Страх подгонял беглецов, и, лишь достаточно удалившись от опасного места, Элейн позволила себе остановиться, чтобы перевести дыхание.

– Что это было? – спросил Норил, прислонившись спиной к шершавой стене.

– Не знаю, – ответила девушка. – Но чем бы это ни было, оно спасло меня.

– Спасло? – переспросил Норил.

– Охранник меня опередил. И убил бы, наверное. Но тут появилось это нечто и уложило стражников. Возник из ниоткуда. И именно он позволил тем двоим сбежать.

– Кто они? – поинтересовался парень. – Те двое?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – отрезала девушка, но по ее спине пробежали холодные мурашки от воспоминания о событиях прошлой ночи. – Они спасли меня от участи, которая, может быть, куда хуже смерти… Кто там?

Элейн уловила едва заметное движение в наступившей темноте.

– Выходи! – крикнул Норил, вытащив узкий кинжал.

– Эй, братец, – послышался тонкий детский голосок. – Это я!

– Туни?

– Это я, – ответил Туни, выходя из темноты. – Ну вы натворили у ворот тюрьмы! Я хоть всего и не видел, но криков было…

На чистом ночном небе уже взошел Горр, и света было достаточно, чтобы все увидели светловолосого младшего брата Норила.

– Иди домой, Туни, – строго сказал брат. – Мать будет волноваться.

– Ну да, пока вы бегали, я пять медяков заработал!

– Ограбил немощную старушку? – усмехнулся один из парней.

– Нет, проводил коекого к дому нашего магистрата, – насупился Туни. – Я не граблю старушек!

– Кого ты проводил к дому магистрата? – насторожилась Элейн, помянув недобрым словом игры, которые затевает с людьми Армалия.

– Тех двоих, – отмахнулся паренек, стараясь выглядеть взрослым и серьезным. – Что сбежали из тюрьмы.

– Гнома и человека?! – изумленно уточнила девушка.

– Ну да, – кивнул Туни. – Дерганые они типы. Собрались вломиться в дом Ордея Туккара. Боги дали им много силы и обделили рассудком.

Последние слова малец наверняка подслушал гдето у взрослых, а теперь вполне к месту сумел повторить запомнившееся.

Элейн шагнула к Норилу и взяла его за руку.

– Спасибо тебе, друг, – поблагодарила она, заметив, как парень нервно сглотнул. – Но теперь я должна идти своей дорожкой. Мы еще увидимся.

– Собралась к ним? – спросил Норил.

– Да, я должна им помочь, – кивнула девушка. – А вы идите по домам. И не хвастайтесь никому тем, что сегодня делали и видели.

Девушка еще раз кивнула своим подельникам и, накинув капюшон плаща, скрылась в темноте подворотни. Избегая людных мест, предпочитая двигаться тихими грязными переулками и дворами, она устремилась к расположенному совсем недалеко от ее теперешнего местоположения дому магистрата Ливинкрона.

Проскользнув через один из таких узких переулков, который и переулкомто мог называться лишь с большим натягом, Элейн вскоре вышла к своей цели. Регнара и Гефорга она увидела сразу же. Они даже не пытались скрыться в тенях и вели себя как на рыночной площади. Прижавшись к стене невысокого забора, которым был окружен дом магистрата, Элейн прислушалась.

– Подожди! – услышала она немного напряженный голос Гефорга. – Шум поднимешь – полквартала сбежится! А если хозяева с прислугой сейчас в доме? Ты что, решил во что бы то ни стало вернуться на ночлег в тюрьму? Уберика свой топор.

– У тебя есть предложения получше? – спросил его Регнар.

– Пока не знаю… – Голос Гефорга отдалился. – Должен быть какойто иной выход, нежели крушить и ломать все на своем пути, а потом бежать, спасаясь от преследователей. И чувствовать, как петля на шее с каждым таким шагом все сильнее затягивается. Узел не надо пытаться разорвать, его надо аккуратно развязывать.

Элейн, стараясь не шуметь, привстала и выглянула изза невысокого забора. Регнар и Гефорг стояли напротив крепкой двери.

– Ты, умник, похоже, переучился в своей школе для малолетних теоретиков. Чем тебе не нравится добрый топор, способный разрубить любые узлы? Что? Что ты там увидел? – В голосе Регнара прозвучала угроза.

Затем на некоторое время воцарилось молчание. Элейн вновь присела, но, наверное, слишком поздно.

– Маленький плут сверх меры любопытен, чтобы уйти? – внезапно раздался голос гнома совсем рядом. – Он остался подсматривать за тем, что мы станем делать! А потом еще потребует платы за молчание. Сейчас пойду и отрежу ему его маленький любопытный нос.

– Не кипятись, Регнар, – тихо ответил Нарлинг. – Тем более что он там может быть уже не один.

– Конечно, не один, – подала голос Элейн, не видя больше смысла прятаться и поднимаясь в полный рост. – Тут целая армия маленьких любопытных плутов, которым нет больше дела, кроме подсматривания, как же горетеоретик и грозный гном будут распутывать узлы на дверях дома магистрата.

– Элейн? – удивленно переспросил Гефорг.

– Ну уж не твоя бабушка – это точно, – ответила воровка, выходя из укрывающей ее тени. – Решили обчистить дом магистрата?

– Мы только пришли забрать свое! – нахмурился гном. – Обчищать – это по твоей части.

– Туни проболтался, – сощурилась девушка. – Ну он у меня получит!

– Нам надо внутрь попасть, но мы не хотим при этом наломать дров, – добавил Гефорг, кивнув на запертую дверь. – Нам очень нужно попасть внутрь, но, если хозяева в доме…

– То вам просто необходима моя помощь, – согласилась девушка с улыбкой, склоняясь над замком в двери, будто прислушиваясь к тому, что происходит за нею. – Непохоже, чтобы там ктото был сейчас. А вы действительно дверь собирались разнести? Вот и выдался случай немного отплатить вам за то, что вы меня вытащили из беды. Замокто совсем простенький…

Замок вовсе не был таким простым, но Элейн решила не ставить в известность Регнара и Гефорга. Девушка выдернула из волос пару непростых заколок и, ловко орудуя ими, аккуратно отомкнула замок. Дверь с легким скрипом отворилась.

– Не знаю, что бы мы без тебя делали, – начал Гефорг. – Спаси…

С улицы донеслись близкие звуки шагов и разговоры. Гном мгновенно среагировал, впихнув своих спутников в открывшийся проем двери.

– …бо, – выдохнул молодой человек, оказавшись практически в объятиях молодой красавицы.

Регнар торопливо затворил дверь и навалился на нее плечом, шаря рукой в поисках засова. Еще вваливаясь следом за спутниками в полутьму дома, гном увидел сворачивающих в переулок людей. Кто бы это ни был, Регнар посчитал лучшим навалиться на створку, рассчитывая, что если это и патруль, то, подергав запертую дверь, солдаты не станут ломиться в нее долго.

Они стояли в темной прихожей, больше напоминающей чулан.

– Я вроде слышал тут шум, – донесся с улицы приглушенный толстой створкой голос.

Гефорг постарался не дышать, хоть и понимал, что его дыхания не услышит ни один самый чуткий слух. Однако сейчас ему даже стук собственного сердца казался гулом набата.

– Да нет тут никого. Поди, кошки разодрались, – возразил второй голос.

– Как же меня достали эти богатенькие вельможи, трясущиеся за свои богатства, – проговорил первый, и дверь едва слышно заскрипела под его нажимом. – И верно, закрыто. Хотя если бы не они, у нас было бы меньше работы… Мы когда пожрать соберемся?

– А пошли прямо сейчас! – ответил второй. – Отсюда до «Зеленого Демона» недалеко.

Солдаты обсуждали чтото еще, но их голоса отдалились уже настолько, что слов было не разобрать. Вскоре все звуки на улице совершенно затихли.

Гном отошел от двери и присел на какойто сундук. Глаза Гефорга и Элейн уже привыкли к темноте, а уж гномы с рождения обладали уникальной способностью различать во тьме источники тепла.

– Фу… – выдохнул облегченно молодой Нарлинг. – Едва не попались.

– Не бойся, дружочек. – Регнар усмехнулся. – Пока ты со мной, ничего плохого с тобой не случится.

Гефорг, услышав эти слова, едва не поперхнулся от возмущения. Он собрался чтото возразить, но в этот момент голос подала молчавшая до этого девушка:

– Удачи вам, друзья.

– Ты хочешь уйти? – торопливо спросил Гефорг.

– А какие у меня есть варианты? – невесело усмехнулась Элейн. – В этом городе после всего произошедшего я просто не смогу оставаться. Слишком многое в моей жизни в последнее время изменилось не в лучшую сторону. Мне надо бежать отсюда, и бежать как можно быстрее.

– У нас тоже не лучшие времена сейчас. И самое главное – доказать свою непричастность к тому лесному шабашу, – сказал Гефорг.

– И вернуть Печать, – заговорил гном. – Сам Арраг привел меня к той поляне в лесу. И его же перст направил тебя к нам сейчас именно тогда, когда твоя помощь оказалась особенно нужна и своевременна. Нельзя перечить воле Аррага. Надо просто принять ее и ждать наступления того момента, к которому она всех нас собирает вместе. И если это действительно знаки Кузнеца Битвы, то ты должна пойти с нами.

В полутьме прихожей воцарилась тишина. Каждый задумался о своем. Нарлинг был изумлен внезапным красноречием своего друга, но точно так же хотел, чтобы девушка осталась. Правда, мотивы этих желаний опирались совсем на иные чувства. Гном сказал все, что хотел, и теперь терпеливо ждал ответа. А в голове Элейн взорвался целый вулкан противоречивых мыслей и порывов. С одной стороны – вот оно, предложение от загадочных путников, которое позволит ей осуществить ее мечты о приключениях и странствиях. С другой – ей и самой хватает проблем, а путники, судя по всему, тоже от них не бегают. И оставшись с ними, она должна будет разделить все тяготы и невзгоды. Хотя она ведь всегда может уйти, отправившись по своему пути…

– Да, Регнар прав, нельзя противиться воле богов, – заговорил Гефорг, собравшись с мыслями. – Ты же сама понимаешь это. Многое в нашей жизни происходит по их воле. Оставайся с нами.

Блеснувшие в полумраке голубые глаза уставились на Регнара и Гефорга. Противоречивые чувства все еще боролись в душе Элейн, заставляя ее колебаться.

– У меня своих неприятностей хватает, – отозвалась не слишком уверенно девушка, сглотнув подступивший к горлу комок. – Да и какая мне от этого выгода? Только новые проблемы.

– Расскажи, как ты оказалась на том алтаре? – сказал Регнар, и, хоть лицо его скрывала полутьма прихожей, все почувствовали, что от этого ответа зависит многое для Элейн. – Только не ври! Ты можешь рассказать байку Гефоргу или еще комунибудь из людей. Но меня на вранье не проведешь. Я обман за версту чую!

Мысль о том, что, лишь раз соврав, она уже никогда не вернет доверия новых друзей, Элейн решила, что не будет скрывать от этих таинственных путников ничего.

– Мы спасли тебя от смерти, – продолжил гном, неверно истолковав молчание девушки. – И если бы не мы, то твоей кровью наполнили бы жертвенные чаши…

– Я попалась на воровстве, – тихо ответила девушка. – Я обчистила одного из тех трех в масках, с которыми Гефорг схватился на поляне. Кольцо, которое я украла, с гербом магистрата, оказалось с секретом. Символ Таллара – вот что было на том кольце…

Элейн подняла глаза на Регнара.

– Да, я воровка, – сказала она слишком резко. – Но не тебе меня осуждать! Я выживала в этом городе как могла! Не я выбрала себе такую судьбу, но получив ее, я не опустилась, как многие. Я не убивала детей и не грабила нищих стариков…

Ее глаза наполнились слезами, и хоть Гефорг их не заметил в темноте, Регнар отлично уловил тепло горячих слез, потекших по щекам девушки.

– Я ограбила племянника магистрата, и он сбежал от вас. Сбежал в этот город. Он знает, где я живу. Однажды он уже нашел меня – и лишь вопрос времени, когда он настигнет меня в следующий раз… – Девушка замолчала на полуслове, утирая слезы и пытаясь унять дрожь в голосе.

– Да… – крякнул гном, первым нарушая молчание. – У тебя все даже похлеще, чем у нас, сложилось. Но теперь я отчетливо вижу, что у тебя есть еще более веская причина остаться с нами. Тебя поймал родственник магистрата. Вряд ли сам магистрат не в курсе того, что творит его племянник. А то и сам отдал приказ убить тебя. А что это означает? То, что твоей жизни в этом проклятом городишке пришел конец. Или уходишь, или умираешь. Третьего не дано. А мы выберемся из города в любом случае, можешь мне поверить. А сможешь ли ты выжить, когда за тобой ведет охоту самая влиятельная семья в городе?

С этими словами гном поднялся на ноги.

– Вот дверь на улицу, девочка, ты можешь уйти! – Регнар отодвинулся, освобождая проход к двери. – Мы пообещаем тебе забыть все, что ты нам сейчас тут рассказала. Ты вольна поступать как вздумается.

Элейн застыла в замешательстве. Такого она не ожидала. Она только что раскрылась им, а они… Впрочем, положа руку на сердце, гном был совершенно прав. Только ей самой решать сейчас, какой дорогой идти. И если решать, то без всяких виляний хвостом в другую сторону. Придется идти с ними не только в таинственные приключения, но и в невзгоды, беды и опасности. Тем более что она сама мечтала в своих фантазиях присоединиться к ним в путешествии в Эртию.

Молодой Нарлинг удивленно таращил глаза. Он совершенно не ожидал всего того, что только что услышал. Но, узнав, что так понравившаяся ему красавица – городская воровка, он совершенно не разочаровался в ней. Скорее, наоборот – теперь она выглядела в его глазах более дерзкой, решительной, смелой. И, несмотря на собственную молодость, Нарлинг отлично понимал, что в их положении любой союзник не будет лишним. Тем более союзник с ловкими руками и умением выкрутиться в любой ситуации.

Регнару, похоже, надоело ждать, пока девушка примет решение, и он сменил тон на более агрессивный:

– Если ты всегда столь нерешительна, то очень странно, что тебя до сих пор не заперли в тюрьме до самой твоей смерти! О чем тут думать – в лучшем случае ты попадешь в тюрьму, в худшем – на жертвенный стол. Хотя тебе, похоже, не привыкать ни к тому, ни к другому. Оставайся – или уматывай, но только реши уже чтонибудь!

Элейн не желала попасть ни в тюрьму, ни на жертвенный стол. И всем видом подтвердила это, замотав головой и отойдя подальше от двери.

– Что ты разорался на весь дом?! – возмутилась она искренне. – Хочешь испортить все мои старания с замком и созвать сюда всю округу?

– Ну что же, думаю, что всем все понятно, – довольно прогудел гном. – Наша юная спутница решила присоединиться к нашей скромной компании. А раз это произошло, я, Регнар Мраморная Стена, и Гефорг Нарлинг – будем рады приветствовать тебя в наших рядах и обещаем защищать и заботиться, пока Арраг или воля других богов Белого Трона не разлучит нас. То есть яснее выражаясь: твои враги – наши враги, а наши враги – твои враги. А ты, со своей стороны, пообещай слушаться старших и не совершать необдуманных поступков.

Закончив свою пламенную речь, гном отошел от двери и кивнул молодому Нарлингу и Элейн.

– Согласен, – кивнул Гефорг. – И подтверждаю все обязательства.

– Согласна, о самый ворчливый гном! – усмехнулась Элейн, внезапно ощутив, как тяжелый камень вдруг свалился с души. – Обещаю и обязуюсь.

– Ну что же, тогда вспомним, зачем мы сюда пришли, и вернем то, что принадлежит нам по праву. А уж потом, не задерживаясь, уберемся наконец из этого прогнившего города!

Глава 9

За знаком Судьбы, наперекор удаче

Неудачи буквально преследовали его по пятам в столь неуютном и холодном промозглом краю. Он опять упустил того, за кем гнался по этой проклятой всеми силами Света земле. И Армалия в последние дни совершенно не дарила эль Нариму своих улыбок. А как можно воину выдюжить без благосклонности этой капризной богини удачи?

Очень странный вышел случай с тюрьмой. Экраим не планировал всех своих действий. В этот раз он действовал экспромтом, как раз перед походом к тюрьме воздав молитву Судьбе. И казалось, она благоволит наемнику – какаято глупая девчонка бросилась на двоих здоровенных стражников с легким метательным ножом и коротким луком. Таким клинком разве что зевак на площади потешать, а не пытаться продырявить шкуру старого солдата. То, что стражники из ветеранов, эль Нарим понял уже по тому, как держал свое копье тот из них, который первым понял опасность, исходящую от девчонки. Такого и парадругая молодцов не испугают, а уж девчонка…

И в этом как раз и увидел Экраим подарок Судьбы – едва ли чтото еще могло больше отвлечь стражников, чем молоденькая девчонка, кинувшаяся на них с ножом. Вряд ли, даже умирая, они поняли, откуда дотянулась до них смерть. И надо же было такому случиться, что как раз в этот самый момент из тюрьмы был совершен настоящий побег. А первым из беглецов оказался тот самый гном, который сопровождал Нарлинга. И все было бы на руку, да только одна неприятность: целая орава тюремной стражи, топающая по пятам за беглецами.

Только скрывшись в одной из подворотен, Экраим задумался над тем, что всю эту ситуацию стоило рассматривать с иного ракурса. Скорее всего, девчонка именно и отвлекала внимание стражи, буквально подставляя под удар свою хорошенькую головку. И отвлечь она должна была от беглецов, которые ударили бы стражникам в тыл. Но вот шума чересчур много вышло. Однако из таких размышлений выходило, что эта девчонка в одной упряжке с беглецами, а значит, и с Нарлингом. Следовательно, раз уж он упустил беглецов, уходя из зоны видимости тюремной стражи, значит, ему достаточно отыскать девчонку, чтобы выйти на того, за кем он столько шел.

Наемник развернулся и в личине скрюченного хромого вернулся на площадь. Слишком поздно, чтобы увидеть хотя бы направление, в котором скрылись беглецы, но достаточно быстро, чтобы заметить ватагу пацанов и девчонку, торопливо убегающих в темный проулок. Ни одного явного следа, но это лучше, чем ничего.

Коекак проковыляв вдоль домов, опоясывающих площадь, пропустив несколько разбегающихся от тюрьмы групп разъяренных стражников, он наконец достиг нужной улицы. Поблизости никого не оказалось, и наемник преобразился, молнией скользнув вдоль стен. Все чувства обострились у него до предела, словно у хищника, выслеживающего дичь. Он буквально нюхом, точно волк чуял след, оставленный маленькими беглецами.

Пару раз срезая путь, Экраим перемахнул через заборы, пару раз затаивался, пропуская мимо себя прохожих. Но расстояние между ним и «дичью» стремительно сокращалось. Он вышел на ватагу пацанов как раз в тот момент, когда они, простившись и похлопав друг друга по плечам, разошлись в разные стороны. От них буквально веяло гордостью за самих себя, совершивших чтото значимое и очень серьезное в их собственных глазах.

Он скользнул тенью за тем из пацанов, который пошел наиболее близким к притаившемуся охотнику путем. Отойдя от места расставания не более чем на квартал, Экраим стремительно настиг ничего не подозревающего мальчишку и, зажав ему рот ладонью, затащил в полутемный грязный переулок. Прижав тощее тело к грязной стене дома так, что ноги не доставали до земли, наемник убрал ладонь, вонзив свой тяжелый взгляд в глаза парня.

– Я не стану повторять и уговаривать, я не буду жалеть изза юных лет, – заговорил он зловещим шепотом, одной рукой прижимая жертву к стене, а второй сдергивая с пояса тонкий кинжал. – Я просто отрежу тебе все, что можно отрезать. А возможно, с живого сниму кожу. Я узнаю, что мне нужно узнать. Но если мы пойдем таким путем, то возврата для тебя уже не будет. Я убью тебя. Выжить ты сможешь, только честно и быстро ответив на мои вопросы. Я понятно говорю?

Мальчишка попытался закивать, но это у него не получилось изза неудобного висящего положения. Тогда он пискнул и плаксиво промямлил какието заверения в готовности служить и исполнять любую волю.

– Девчонка, – рыкнул наемник, подпуская в голос ноток голодного тигра. – Девчонка с площади. Кто она?

Целый сонм мыслей и чувств пронесся в голове и сердце мальчишки. Первые из этих мыслей были гордыми и красивыми – о том, как нельзя предавать своих, рассказывая о них комуто чужому, как надо бесстрашно смотреть смерти в лицо и смеяться над ней, чтобы стать таким же, как лучший молодой разбойник Ливинкрона Ким или даже сам глава воровской гильдии Анкланг. Но все герои были сейчас далеко, а с ним в этой подворотне, кроме этого страшного безжалостного человека, не было ни души. Даже простых свидетелей, от которых можно было бы поднабраться решимости…

Правильные мысли сменились совершенно противоположными, взгляд незнакомца буквально заледенил душу. И глядя в его глаза, сразу верилось, что он не задумываясь сделает все именно так, как рассказал, а может, еще и хуже и страшнее.

Рука страшного незнакомца даже не дрожала от усталости, держа практически на весу тело своей жертвы, а клинок, чуть покачивая в пальцах, – словно в нетерпении начать свою работу. И тут появился еще один страх – уже не самих действий, а того, что он не успеет, просто опоздает показать этому незнакомцу, что готов рассказать сейчас все, лишь бы отвести от себя такую внезапную и страшную угрозу. И он сломался, пытаясь кивать, всхлипывая и торопливо рассказывая все немногое, что знал:

– Это знакомая Норила. А меня он просто попросил помочь разыграть небольшую сценку пред тюрьмой. Ее, кажется, Элейн зовут. Она воровка и многим нравится. Красивая очень. Самая красивая из молодых воровок Трущоб. Норил тоже в нее втюрился по самые уши…

– Отлично, – кивнул Экраим, опуская мальчишку на землю, но не отпуская крепкой хватки. – Где она живет?

– Этого я не знаю. Честное слово! – запаниковал мальчишка, испугавшись, что его незнание навлечет на него новый приступ неудовольствия страшного человека.

– А кто знает? Норил?

– Норил точно знает. – После сдачи товарищей последующие фразы давались все легче и легче. – И его брат Туни тоже знает. Они часто у нее бывают. А меня только сегодня Норил попросил помочь…

– Она сейчас домой пошла?

– Нет, нет, она совсем в другой стороне живет…

– Ты сказал, что не знаешь, где она живет, – нахмурился эль Нарим.

– Не знаю, не знаю, конечно, – опять заторопился мальчишка. – Но район, в котором она живет, да и все мы, каждому известен. Это в стороне Северных врат. Трущобы старого города. В них мы все живем…

– Так куда она пошла?

– Я точно не знаю, – наморщил лоб мальчишка, старательно копошась в своей памяти. – Я не особо слушал их разговор. Ну в смысле разговор Туни с Элейн. Кажется, он ограбил или проводил то ли какуюто старушку, то ли гнома, а она захотела пойти посмотреть, а чего уж она пошла смотреть, даже не знаю.

– Гнома? – изумился Экраим. – Куда она пошла?

– Он хвастал, что заработал пять медяков…

– Куда! – рявкнул, теряя терпение, смуглый воин. Он был готов уже, вопреки обещанному, движением пальцев удавить этого малолетнего подонка, из которого вырастет, скорее всего, совершенно убогий душой и сердцем мерзавец.

Почувствовав стремительные перемены во взгляде незнакомца, мальчишка всхлипнул и затараторил:

– К дому магистрата пошли. – Мальчишка вскинул руку, показывая, в какой стороне находится названный дом. – А больше я ничего и не знаю. Они первыми ушли. Вернее, Элейн одна убежала, а уж Норил с Туни после. Только они в другую сторону пошли. Домой, наверное. А мы еще чуток потрепались – и тоже врассыпную, кто куда…

– Проваливай! – отрубил Экраим и буквально отшвырнул мальчишку прочь.

Становиться душителем детей, не имея на то очень веской причины, он не хотел. Другое дело, если такова будет воля Судьбы и выросший во взрослого мальчишка попадется на пути Экраима еще раз… Но тут ни один из смертных загадывать не волен. Да и ему самому дожить еще надо до таких дней.

Парень, даже не поднимаясь, на четвереньках рванул за ближайший угол, всхлипывая от пережитого ужаса и мечтая только об одном – добраться до защиты отчего дома и позабыть эту встречу в подворотне, как страшный сон. А воин, моментально забыв недавнего собеседника, споро зашагал в указанную сторону, размышляя о том, какие общие интересы могут связывать воровку и благородного Нарлинга.

– Да нет тут никого. Поди, кошки разодрались! – услышал Экраим грубый голос.

Эль Нарим вышел по замусоренному переулку к широкой улице, но тотчас отшатнулся, увидев возле огромного богатого дома троих наемников – тех самых, которых нанимал в таверне «Сломанное Крыло» молодой парень. Причем вели себя эти наемники более чем странно – один притаился возле угла дома, словно страхуя товарищей. Двое же других приближались к черному ходу дома и при этом нарочито громко переговаривались.

Но самым настораживающим было совсем не это их расположение и громкие разговоры, а то, что, говоря об отсутствии какойлибо опасности, они активно жестикулировали. И жесты эти, отлично понятные любому воину, говорили как раз о том, что наемники заметили опасность и выдвигаются, чтобы попытаться проверить дверь, за которой эта опасность укрылась. Предчувствие волной накатило на Экраима. Он совершенно четко ощутил, что именно за этой дверью сейчас укрылись те, за кем он столько времени гнался. И если не предпринять чегото немедленно, наемники, скорее всего, либо нападут, либо отлучатся, чтобы созвать подмогу.

– Как же меня достали эти богатенькие вельможи, трясущиеся за свои богатства, – сказал первый и показал зажатым кулаком на дверь.

Второй наемник поудобнее перехватил копье, чтобы ударить в проем, едва там ктонибудь появится, пока первый легонько толкнул дверь рукой, затем медленно нажал на нее плечом.

Эль Нарим бесшумно пересек слабо освещенную масляными фонарями улицу одним плавным рывком, предварительно убедившись, что поблизости нет ни зевак, ни случайных прохожих. Наемник, стоящий на страже, так увлекся происходящим, что оказался совершенно не готов к нападению с тыла. Экраим дернул его на себя за ворот, убирая из зоны видимости тех, кто стоял возле двери, и сразу перехватил раскрывшийся было рот ладонью, останавливая готовый сорваться крик. Тонкое лезвие кинжала, которым недавно пугал мальчишку, несколько раз ударило в левую часть груди, превращая сердце в решето. Экраим подхватил обмякшее тело на плечо и так же бегом вернулся в темный переулок.

– И верно, закрыто. – Наемник отошел от двери, жестами показывая, что за ней притаился ктото, держащий створку.

Видимо, стражник ощутил тяжелое сопротивление нажиму или давление с той стороны двери, не позволяющее ей даже шелохнуться. Простой замок никогда не удержит дверь в такой недвижимости, как может удержать подпирающее с той стороны плечо.

– Хотя если бы не они, у нас было бы меньше работы…

Тот, что был с копьем, вскинул оружие, собираясь попытаться пробить им деревянный створ двери и достать того, кто держал дверь с обратной стороны, но первый все так же жестом остановил его. Он показал, что за дверью несколько человек, возможно с оружием, а их тут только трое. Правильнее сейчас отступить и, собрав остальных, вернуться с помощью, оставив одного из них наблюдать за домом, на случай, если тати вдруг решат сбежать раньше прихода отряда. Второй кивнул, и первый громко продолжил:

– Мы когда пожрать соберемся?

Он махнул рукой, предлагая спокойно отходить.

– А пошли прямо сейчас! – ответил второй, кивнув и пятясь к улице, не опуская копья на случай нападения изза двери. – Отсюда до «Зеленого Демона» недалеко.

Так переговариваясь, они и пятились до самого угла, готовые отразить любую атаку… Любую, кроме той, которая последовала со стороны оставленного на прикрытии их третьего товарища.

Оба умерли почти мгновенно и без мучений – только один успел с изумлением обнаружить вырвавшееся из своей груди копье второго наемника, вошедшее под левую лопатку и разрубившее сердце надвое. Второй и вовсе умер, ничего не поняв, так как кинжал, с легкостью пробив височную кость, вошел в мозг, мгновенно оборвав нить бытия.

Эль Нарим на пару мгновений замер, прислушиваясь к окружающему миру, но, не заметив ничего настораживающего, принялся за дело. Первым порывом его было спрятать трупы стражников прямо в этом переулке, замаскировав мусором, которого тут было в достатке. Но потом Экраим подумал, что если их вдруг найдут, то сразу начнут обыск ближайших домов. А это никак не укладывалось в его планы. Поэтому, понимая весь риск, он все же взвалил один из трупов на плечо…

Глава 10

В поисках правды

Глаза Гефорга и Элейн за время разговора привыкли к темноте. Помещение, в котором они оказались, больше походило на чулан. Судя по всему, этой комнатой не так часто пользовались по назначению, а значит, либо дом имел еще один вход для прислуги, либо прислуга заходила в дом через парадный вход. На противоположной от входа стене Гефорг увидел единственную дверь. Не раздумывая, он толкнул ее ручку, но дверь не поддалась.

– Закрыто, – объявил молодой Нарлинг, словно все остальные могли не видеть его бесплодных попыток открыть дверь.

– Посторонись, умник, – подала голос Элейн, у которой задиристый и насмешливый нрав вновь взял верх над проснувшейся было после исповеди примерной девочкой.

Она согнулась над замком двери, ведущей в недра дома, вновь выдергивая из волос булавки. Раньше она даже и не задумалась бы о том, сумеет справиться с очередным замком или нет, тем более что замки, по ее же мнению, не являлись ее сильной стороной. Куда как лучше у нее удавались дела, в которых нужно было играть, проявляя актерское мастерство и ум. Но сейчас она хотела показать свою максимальную эффективность, а значит, как можно быстрее и аккуратнее открыть эту дверь.

Замок тихо щелкнул, сдавшись, и Элейн осторожно открыла дверь, стараясь двигаться плавно и бесшумно. Борьба с замками и разговор в прихожей и так заняли слишком много времени. И хоть друзья надеялись, что в доме сейчас все спят, вести себя стоило тихо, поскольку обитатели его сейчас в своих комнатах и любой неосторожный шум может легко разбудить их.

Отойдя от двери к стене, девушка обернулась, встретившись взглядом с красными огоньками глаз Регнара. Сделав приглашающий жест, она как бы предоставляла право двум друзьям идти первыми, тем самым признавая их старшинство над собой. Булавки ловким движением вернулись в гриву черных волос, словно никогда и не покидали своего места в прическе.

Гефорг придержал гнома, ринувшегося было вперед, и осторожно выглянул изза дверного проема. Дверь, из которой они выбрались, находилась под широкой изгибающейся полукругом лестницей, ведущей на второй этаж. Судя по всему, просторный зал, в котором брала начало лестница, являлся парадным холлом.

Здесь было намного больше света от свечей, однако плотные портьеры не пропускали свет через мозаичные витражи окон. Богатству оформления холла могли позавидовать тронные залы некоторых королей. Одни только витражи, искусно собранные из тонких пластин разноцветных прозрачных камней, стоили, наверное, целое состояние.

Неожиданно наверху послышался звук шагов. Ктото явно шел по коридору, приближаясь к лестнице. Элейн вжалась в стену, а Нарлинг невольно попятился к двери, из которой только что вышел. Только гном остался недвижимым, и лишь напряженный взгляд говорил о том, что он готов ринуться в атаку. Наверху хлопнула дверь, и звук шагов затих.

– Может, нам просто подняться и спросить про печать у этого… магистрата? – проворчал Регнар.

– Ордея Туккара, – подсказала Элейн, пугаясь, что гном действительно ринется сейчас громить дом и пытать его обитателей, и тихим голосом добавила: – Тогда уж точно нам всем не миновать виселицы на рыночной площади.

– Точно! – кивнул гном. – Если весь дом такой же, как этот зал, мы будем искать в нем печать до скончания веков.

Неожиданно в парадную дверь громко и настойчиво постучали, отчего все трое невольно вздрогнули. Назад, в прихожую черного хода, они больше не возвращались, а просто спрятались под самым основанием лестницы, где хранилось какоето имущество, по всей видимости, принадлежащее горничной. Едва они успели замереть, как гдето совсем рядом зазвучали шаркающие шаги, а через несколько долгих мгновений едва слышно скрипнула открывающаяся дверь. Элейн слегка поморщилась, отметив, что в таком богатом доме могли бы и не жалеть масла для дверных петель.

– Здравствуйте, господин командор. Вам назначено? – спросил дворецкий у когото, стоящего на улице, и по голосу его можно было предположить, что служит он на своей должности уже довольно давно.

– Нет, любезный, мы не договаривались о встрече, – ответили с улицы. – Однако у меня крайне важные новости для господина Туккара.

– Я сообщу хозяину. Ожидайте, – ответил слуга и, прикрыв дверь, прошаркал к лестнице.

В этот момент на втором этаже открылась дверь, и два человека, оживленно разговаривая, начали спускаться вниз. Дворецкий остановился и, дождавшись, пока спускающиеся появятся в зоне видимости, громко доложил:

– Ваша милость, прошу прощения, что отрываю вас от беседы с господином инквизитором, но к вам господин АйГенс. Уверяет, что имеет для вашей милости крайне важные новости.

– Аа, командор, – отозвался Ордей. – Не знаю, к худу или к добру, но АйГенс вряд ли пришел с пустяками. Впусти его, Дарамар.

Дворецкий пошаркал обратно к двери, скрипнули петли, повоенному гулко простучали каблуки.

Все трое прячущихся под лестницей вслушивались в каждый звук, не желая пропустить чтонибудь.

– Господин магистрат… – АйГенс поприветствовал поклоном Ордея Туккара и повернулся к инквизитору: – Ваше святейшество! У меня для вас новости.

– Проходите, командор, – приглашающе махнул рукой Туккар, указывая на большую нишу неподалеку от лестницы, обставленную низкими диванами и столиком с курительными принадлежностями. – Присядем здесь. Или ваши новости таковы, что вы предпочтете пройти в кабинет?

– Спасибо, господин магистрат, – ответил АйГенс. – Этот уютный уголок меня вполне устроит, как и любой другой в вашем доме. Полагаю, в стенах дома магистрата Туккара всюду совершенно безопасно для беседы.

Ниша и предназначалась для общения с посетителями, которым некогда или не с руки проходить в верхний рабочий кабинет хозяина. Все трое прошли в нишу, удобно располагаясь на расставленных кругом диванах.

– Трубку? – предложил Туккар, как и подобает радушному хозяину. – Или хотите чегонибудь выпить?

– Нет, благодарю, господин магистрат, – поднял руки командор. – Я постараюсь быть немногословным, а потом у меня запланировано много совершенно неотложных дел.

Дворецкий все это время молча стоял поблизости, готовый разлить напитки или поднести огонь. Получив знак от хозяина, он поклонился и скрылся в помещении для прислуги.

– Ну что же, теперь нам никто не мешает, – констатировал Ордей, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. – Я внимательно слушаю вас, командор, и надеюсь, что вы пришли с добрыми новостями.

– Боюсь, что с недобрыми, – покачал головой АйГенс, искренне расстраиваясь, что принес дурные вести. – Я вынужден с огорчением сообщить вам, что приспешники сил зла, которых мы схватили по описанию вашего племянника, сбежали. Они ушли прямо из моих рук, и у них оказались пособники из числа жителей города. Иначе им не удалось бы скрыться от преследования.

– О Денмис! – проскрипел Ордей, закатив глаза, но, быстро взяв себя в руки, спросил: – И что вы намерены предпринять?

– Мы уже предпринимаем, господин магистрат. Свидетели говорят, что они проникли в этот район города. Не знаю, что им тут понадобилось. Но я должен предусмотреть все варианты. Я не исключаю, что они решатся совершить нападение на ваш дом или дом еще когонибудь из ливинкронской знати. Патрули усилены. А у парадного и черного входов вашего дома будут дежурить наряды из шести солдат городской стражи. Я не знаю, что эти Пораженные задумали, но если они захотят ворваться в ваш дом, то сильно пожалеют об этом.

– Хорошо, – кивнул Туккар, хмурясь от какихто собственных размышлений. – О безопасности дома я уже позаботился сам благодаря моему милому Генриху. Чтонибудь еще?

– Да, господин магистрат. Еще одно, – продолжил командор. – Глава общины гномов Даркан Закатный требует вашей аудиенции. И требует ее незамедлительно. Гномы недовольны. Они утверждают, что мы пленили и тайно содержим под стражей их посла из Туманных Вершин. У нас могут быть очень серьезные осложнения в связи с их волнениями.

– Совершенно очевидно, что необходимо встретиться с гномами, – произнес сильным глубоким голосом инквизитор.

– Вы уверены, инквизитор Валлинг? – переспросил Ордей, исподлобья глядя при этом на командора.

– Я абсолютно уверен, Ордей, – твердо ответил инквизитор. – И вне всяких сомнений, нам нужно отыскать этого Регнара. Отыскать во что бы то ни стало. Я уверен, что с ним у нас вышло какоето недоразумение.

– Вы слышали инквизитора, командор? – спросил магистрат и, получив утвердительный кивок, добавил: – Тогда действуйте. И своих солдат лучше не на охрану моего дома ставьте, а озадачьте их поисками. Пусть растрясут свои жирные зады. А то любой может по своему желанию приходить и уходить из городской тюрьмы. Какойто музей для праздных зевак устроили.

Командор АйГенс, играя желваками, вышел, провожаемый возникшим мгновенно из дверей для прислуги дворецким. Он был совершенно иного мнения о состоянии гарнизона городской стражи в общем и устройстве системы охранения тюрьмы в частности. Но в данном случае возразить лорду Туккару было совершенно нечем. Пленники действительно както необъяснимо легко сбежали из подземелий городской тюрьмы, оставив на память о себе несколько трупов солдат тюремной стражи. Теперь же для себя лично АйГенс притянул некоторое оправдание произошедшему. Пленникито, по всему судя, не простые пташки, а опытные и умелые бойцы. А стража отнеслась к ним как к какимнибудь рыночным ухарям, которые только и способны, что друг с дружкой за девок до первой крови биться. За то и поплатились жизнью.

– Что же нам делать? – задал Ордей прямой вопрос инквизитору. – Он что, действительно посол?

– Ваш местный маг подтвердил, что его печать заговорена на имя Регнара Мраморной Стены. Он же и сам представился Регнаром и даже заявлял, что он посол, еще у ворот города. Тогда его никто не послушал. А можно было бы избежать многих проблем.

– Но мой племянник уверял, что они в компании Пораженных собирались совершить над ним и его двумя близкими друзьями ритуал. Племянник спасся, а его двух друзей они принесли в жертву своим грязным богам. Член городского суда мой близкий друг Гарера безутешен изза потери сына.

– Я воздержусь от высказывания моих соображений по поводу слов вашего племянника. Да вы, Ордей, и сами отлично знаете мое мнение об этом хлыще. Но мое мнение о нем не нанесет до поры урона никому. А вот Даркану, сдается мне, совершенно неинтересно слушать, что утверждает ваш племянник о после великого гномьего племени. Сразу скажу, если вопрос както не урегулировать – жди беды от этого Даркана. Он, как и все гномы, вспыльчив и…

– От него ждать беды не придется, беда уже тут! – рявкнул Регнар выскакивая изпод лестницы и держа топор наперевес.

Решительным шагом гном направился прямо к сидящим на диванах в полном изумлении людям.

– Рамит тебя подери, – простонал Гефорг, которому не оставалось больше ничего, как последовать за другом и молиться всем богам Белого Трона, чтобы Регнар не поубивал кого еще и здесь, совершенно осложнив и без того их незавидное положение. Для самоуспокоения Нарлинг тоже извлек из ножен свой меч. Судя по словам приходившего командора, возле дома полно солдат. Вряд ли после такого побега с ними станут церемониться.

Ордей довольно быстро взял себя в руки, оправившись от изумления. Он моментально, что делало честь его возрасту и комплекции, перемахнул через спинку дивана, оставляя, таким образом, мебель естественной преградой между собой и приближающимся гномом.

– Дарамар! – заревел он. – Открывай дверь и зови стражу! Эй! Кто меня слышит! На помощь!

Дворецкий бросился к двери так быстро, насколько только мог. Но в его случае возраст оказался слишком великой обузой. Поэтому Гефорг без труда опередил старика, преградив ему путь. Регнар тем временем вовсе не стал лазить по диванам. Вместо этого он, оказавшись возле отделяющего его от орущего Ордея дивана, сделал стремительный выпад, словно заправский фехтовальщик. Только вместо рапиры он выбросил руку с топором рукоятью вперед, крепко держа его за лезвие. Магистрат, получив неожиданный удар прямо в лоб длинной рукоятью топора, мешком рухнул на пол. Инквизитор не пытался убежать или прикрыться мебелью. Вместо этого он схватил святой символ Денмиса и начал произносить молитву. Все так же орудуя рукоятью топора, Регнар отправил в беспамятство и его.

Гефорг, радуясь в душе, что гном никого не убил, ухватил за ворот старого дворецкого и, приставив меч к его горлу, строго спросил:

– В доме еще есть ктонибудь?

– Нет, – ответил дворецкий, не особо пугаясь клинка у своего горла. – Моя жена с Сюзанной ушли до утра…

В наступившей тишине раздались странные для всей сложившейся ситуации звуки хлопков в ладоши – Элейн, выйдя изпод лестницы и усевшись в одно из кресел, аплодировала. На губах ее играла улыбка.

– Вот это веселье! – восхищенно произнесла она, обводя взглядом стоящих и лежащих персонажей разыгравшегося спектакля. – Такого я и на рыночной площади никогда не видела. Но раз вы при таком подходе все еще живы, значит, сама Армалия благоволит к вам. Никак иначе этого объяснить не могу. И у кого же вы теперь будете спрашивать про печать? Он же старикам дух, наверное, вышиб своим топором. Впрочем, я вовсе не прочь помочь вам обыскать весь этот богатенький дом. Тут и поесть наверняка чтонибудь найдется. А то у меня в животе кишка кишке давно кукиш кажет.

Дерзкая улыбка девушки не оставляла сомнений в том, о чем именно она думает. Как минимум Элейн собиралась пошарить в комнатах и прибрать к рукам то, что плохо лежало или было недостаточно хорошо спрятано. И удивительного в этом ничего не было – обстановка в доме сама по себе буквально подстегивала: позолоченные резные перила на лестнице; дорогие, привезенные с далекого юга ковры, устилающие пол; высокие удобные кресла; вазы тонкой работы; огромные гобелены и причудливая мозаика на стенах. Роскошь, собранная людьми, живущими в этом доме, буквально кричала о состоятельности и богатстве.

Регнар грозно взглянул на девушку, но промолчал, решив, что в ее словах немало правды. Да и оберегать имущество магистрата гному не было никакого резона. Тем временем Туккар начал понемногу приходить в себя.

– Что… что здесь происходит? – с трудом проговорил Ордей дрожащим от слабости голосом, затравленно уставившись на возвышающегося над ним гнома.

– Я бы тоже хотел это узнать! – рявкнул в ответ Регнар. – И, похоже, кроме тебя, червяк, никто не может ответить на этот вопрос. Твой город – тебе и ответ держать.

Гефорг тем временем с интересом осматривался по сторонам. И хоть молодой человек сам родился и вырос совсем не в бедной семье, да и дом его отца размерами превышал этот, однако такое богатство убранства его семье было не по карману.

– Небедно живут твои хозяева, – усмехнулся Гефорг, убрав меч в ножны, но не отпуская ворота сюртука привратника. – Так, где же остальные домочадцы?

– Я вам уже докладывал, что прислуга до утра не вернется. У нас еще живет Генрих, племянник его милости. Так он сейчас изволит быть на приеме у Карганная, – ответил сварливо дворецкий, недовольно передергивая плечами.

Имя Карганная ничего Гефоргу не говорило, поэтому он пропустил информацию мимо ушей. Регнар тем временем сдернул с тяжелых портьер толстый шелковый шнур, которым шторы подвязывались в красивую складчатую волну, и принялся связывать инквизитора. Это было совершенно логичным поступком, так как любой клирик со способностью наносить удары заранее заготовленными боевыми молитвами мог принести очень серьезный урон, а то и вовсе убить. Мог ли сотворить такое лежащий в беспамятстве инквизитор Валлинг, проверять ни у кого желания не было, поэтому и стоило максимально обезопасить себя от его действий.

– И когда они должны вернуться? – продолжил допрос дворецкого Нарлинг, усаживая Дарамара на пол рядом с поднявшимся в сидячее положение магистратом Туккаром.

– Обычно ближе к полуночи, – уверенно ответил дворецкий, и тут же в дверь постучали.

Ордей открыл было рот, но его горло оказалось мгновенно перехваченным широкой ладонью гнома так, что магистрат смог только захрипеть. Гном пошарил взглядом вокруг в поисках чегонибудь пригодного для связывания еще одного пленника, но под рукой ничего не оказалось, а возиться с еще одним портьерным шнуром было попросту некогда. Тогда он просто остался стоять рядом с Туккаром, позволяя тому лишь хрипло дышать, и кивком головы предложил Нарлингу действовать. Гефорг вновь вынул меч и свободной рукой поднял дворецкого с дивана, бесцеремонно волоча его к двери, совершенно не жалея ворота сюртука. У самых дверей он все же выпустил ворот и, грозно качнув лезвием клинка, прошептал:

– Спроси, кого там нелегкая принесла.

– Да не балуй, а то мы вмиг порубим и его милость и его гостя, – добавил Регнар. – Кровь их на тебе будет.

Дворецкий хмуро кивнул и потянул створку маленького окошечка на двери.

– Кто там? – спросил старик, не скрывая раздражения в голосе.

– Ты что, не узнал, Дарамар? Это я, Генрих. Тут со мной еще…

– Я сам представлюсь, щенок! – прозвучал низкий хриплый голос. – Меня твой хозяин тоже отлично знает. Скажи, Даркан Закатный пришел! И доложи, что я не уйду отсюда, пока не получу ответов на интересующие меня вопросы!

– Что делать? – поинтересовался дворецкий у Гефорга, не меняя тона.

– Открой, впусти и вновь запри дверь на засов.

Регнар тем временем споро связал магистрата шнуром, который ему совершенно бесшумно принесла Элейн, сдернув с еще одной из портьер. Едва положив связанного на пол, Регнар выдернул свой топор. Элейн осторожно вытащила изза пояса тонкий обоюдоострый кинжал. Гефорг вжался в стену за дверью, подняв для более быстрого удара меч над головой. Дворецкий приоткрыл дверь, пропуская в холл две фигуры – молодого человека и могучего коренастого гнома. Беспрекословно исполняя наказ Нарлинга, Дарамар тотчас затворил дверь и задвинул золоченый засов.

– Дядя! – громко позвал молодой человек, тотчас направляясь к лестнице.

– Стой где стоишь! – с угрозой скомандовал Гефорг, делая шаг от стены.

– Что здесь происходит?! – изумился пришедший гном, увидев человека с оружием и подбираясь в готовности к драке.

– Что? – раздраженно переспросил молодой человек, поворачиваясь на звук голоса.

Он красовался в дорогой модной одежде кричащих тонов, а на его боку висел тонкий богато украшенный меч. Только одно не подходило его изящному облику – свежий уродливый шрам, пересекающий всю его щеку.

Глава 11

И зло открылось

– Так это ты?! – воскликнул Гефорг в изумлении. А в следующий миг его клинок качнулся вперед, со свистом рассекая воздух и неся быструю смерть.

Молодой Туккар не успел ни отскочить в сторону, ни выхватить своего красивого меча, чтобы попытаться защититься. Все, на что ему хватило времени, – это крепко зажмурить глаза, словно плотно сжатые веки могли отвести от него беспощадную сталь. Зато успел Регнар.

Услышав крик Гефорга, он ринулся к двери и, оказавшись рядом, подставил под неотвратимый удар лезвие боевого топора. Сверкнувшее лезвие меча со звоном встретилось с топором гнома. Меч Гефорга оказался зажат между лезвием и заостренным шипом – стальным навершием обуха.

– Подожди, дружочек! – рыкнул гном, скорее удивленный, чем разгневанный происходящим. – Экий ты горячий. Остынь! Если это действительно он, то никуда он отсюда не денется. А нам все по уму сделать надо. Как ты там говорил про узлы? Что их развязывать надо, а не отрубать им головы.

Гефорг слегка ослабил нажим, а Регнар отвел в сторону секиру, и клинок скользнул вниз, окончательно уходя в сторону, вспарывая дорогой, покрытый причудливым орнаментом ковер.

Придя в себя, племянник лорда попытался выхватить свое оружие и наверняка бы нанес удар отвлекшимся от его персоны друзьям, если бы не действия пришедшего с улицы гнома. Стоявший все это время неподвижно, он просто шагнул к разодетому юнцу и коротким ударом сбил его с ног, словно быка молотом на скотобойне. Заливая ковер кровью, хлеставшей из сломанного носа, Генрих повалился без чувств, ударившись о стену, а гном, перехватывая висевший на поясе боевой молот с короткой рукоятью, заревел:

– Да что тут у вас происходит?! Где мой сородич Регнар?!

Со стороны дивана раздался нервный смешок Элейн. Регнар и Нарлинг изумленно уставились на вопрошающего.

– Разуй глаза, тупоголовая молочница! Или тебя настолько ослепило чувство собственной важности, что ты уже не видишь дальше своих коротких рук?! – воскликнул Регнар, забрасывая топор в заплечный чехол и упирая руки в бока.

– Регнар, сожри тебя Рамит! – крякнул Даркан, вглядываясь, словно опасаясь, что зрение изменяет ему. – Ах ты, полоумный гномище, оставивший свои мозги в тавернах Туманных Вершин в первый же день своего рождения!

– Ну все, – обреченно пробормотал Гефорг, в сердцах загоняя меч в ножны. – Мало нам одного Регнара было…

Несколько долгих мгновений два гнома стояли друг напротив друга, внимательно вглядываясь, словно высматривая чтото необычное в облике друг друга. Потом наконец улыбки тронули их суровые лица, морщины разгладились. Гномы взревели чтото нечленораздельное и сжали друг друга в стальных объятиях.

– Это ты, друг мой! – радовался Даркан Закатный, которого более молодой Регнар, обнимая, прилично помял. – Чувствую, что твои объятия до сих пор сильны, как у горного медведя. Я рад, что силы не оставляют тебя. Когда я узнал, что эти мерзавцы посмели бросить в тюрьму посла Туманных Вершин, я сразу же подумал о тебе! Я поднял на ноги всех наших сородичей! Ты только скажи – и две сотни наших братьев сровняют с землей это осиное гнездо!

– Хорошая идея, мой друг! – согласился Регнар, оборачиваясь с самым грозным видом в сторону связанных пленников. – Этих людей стоит научить хорошим манерам и гостеприимству!

– Успокойся, Даркан, – подал голос Ордей Туккар, не оставляя попыток подняться. Однако шнур держал крепко, и магистрат вновь кулем рухнул на пол. – Ты и так уже навлек на себя беду, помогая этим Пораженным. И что такое двести твоих гномов против девяти сотен солдат городской стражи Ливинкрона? У тебя еще есть возможность прямо сейчас уйти. Тебя никто не станет преследовать. А вы – сдавайтесь, и вам тоже будет снисхождение. Я прощу вам нападение на мой дом, и вас казнят быстро и без мучений!

Тем временем поверженный гномом молодой человек пришел в себя и, пытаясь остановить идущую носом кровь, сел на полу. По его ошалелому взгляду было видно, что он еще не полностью оправился от столь жесткого удара и вряд ли сейчас представляет угрозу хоть для когонибудь. Впрочем, о нападении, равно как и о бегстве, он даже и не помышлял.

– Ты кого назвал Пораженным, червь навозный? – заревел негодующий Регнар. – Да за такое обвинение я тебе голову отрублю и вместо мозгов требухой ее набью?

– Не горячитесь так! – взмолился Гефорг, боясь, что ситуация перерастет в очередную бойню. – Регнар, ты был прав. Надо во всем разобраться спокойно. Здесь произошла глупая ошибка. Но самого страшного еще не случилось, и мы можем разобраться. Разобраться спокойно. Мы спасли вот эту девушку от страшной мученической смерти на алтаре нечестивого обряда. А вот этот… это чудовище как раз и участвовал в том самом обряде!

Гефорг указал на затравленно озирающегося Генриха.

– Это гнусная ложь! – взвизгнул Генрих, поднимаясь с пола. – Это как раз они, они вместе с этой мерзавкой напали на меня и моих друзей, когда мы прогуливались в лесу. Это они – Пораженные! А Даркан им помогает! Вызовите стражу и убейте их всех, если сами не хотите оказаться в их беспощадной власти! Убейте их всех!

После этих слов в комнате вновь воцарился хаос. Регнар и Даркан орали во всю мощь своих легких на Ордея Туккара и Генриха. Элейн после всего пережитого за последние дни, услышав такую ложь от своего обидчика и ощущая, что в настоящий момент перевес сил на стороне ее друзей, сделала пару шагов и влепила приличный удар кулачком в лицо обидчика. Наверное, для девушки это был неплохой удар, но Генрих на ногах устоял. Более того, он мгновенно отплатил той же монетой, наотмашь ударив ее локтем в лицо. Брызнула кровь, и девушка отлетела на пол. Гефорг опередил обоих гномов в своем праведном гневе – он двинул племянника Ордея кулаком в живот, а когда тот согнулся пополам, жадно ловя ртом воздух, тяжело пнул коленом в голову. Хрустнули хрящи носа, Генрих откинулся назад, с грохотом падая на спину.

– Остановитесь! – Глубокий голос пришедшего в себя инквизитора Валлинга перекрыл все остальные звуки.

– Да я сейчас же отправлю в Долины Смерти этих двоих приспешников зла! – не унимался разгоряченный Регнар, моментально забывший, что сам хотел сделать все «по уму».

Гефорг, сделав над собой усилие, успокоился и подал руку, помогая Элейн подняться. Девушка же, напротив, все больше закипая от гнева, сыпала проклятия на голову Генриха, призывая все божественные кары, которые приходили ей на ум.

Сам Генрих, сидя на полу, с трудом выравнивал дыхание и пытался извлеченным изза кружевного отворота рукава платочком унять вновь полившуюся из носа кровь. При этом он бросал умоляющие взгляды на дядю, словно ища у него спасения.

Нарлинг заботливо усадил девушку в кресло, шепотом призывая ее взять себя в руки. Элейн послушно закрыла глаза и глубоко вдыхала воздух, стараясь успокоиться.

– Они! Это они и есть те самые приспешники зла! – продолжал яростно обвинять Регнар.

– Не тебе решать, гном! – зло ответил инквизитор, в голос которого окончательно вернулись твердость и уверенность в своей правоте. – Пока все факты указывают только на вас троих. И как бы вы ни поступили сейчас, но от гнева святой инквизиции вас не укроют никакие стены или расстояния. Спасти может лишь оправдание.

– Этот ублюдок все придумал… – начал было Гефорг, указывая рукой в сторону сидящего на полу Генриха.

– Это они все обвинения выдумали, надеясь спасти свои шкуры, – злобно перебил его Генрих.

– Сейчас я покажу тебе, щенок, кто пытается спасти свою шкуру! – взревел Регнар, вновь бросаясь на Генриха.

Только Даркан, заступивший своему соплеменнику дорогу, спас племянника Ордея Туккара от немедленной расплаты за свои слова.

– Остынь, герой, – попросил глава общины гномов, опуская тяжелую руку на могучее плечо посла Туманных Вершин.

– Я больше не герой! – с горечью выпалил Регнар, стряхивая руку со своего плеча. – Я изгнанник! Я враг своему народу!

– Вот! Он враг! Он Пораженный! – взвизгнул Генрих, почувствовавший себя за спиной Даркана в некоторой безопасности и даже поднявшийся на ноги. Однако в этом, как оказалось, он сильно заблуждался. Регнар, притихший от нахлынувшей на него горечи обиды, отпихнул Даркана и ухватил Генриха за кружевной ворот камзола. Вмиг рванув его на себя, гном размашисто ударил головой в лицо визжавшего племянника магистрата. Голова родича Туккара откинулась назад, кружева с треском разлетелись лохмотьями, а сам Генрих, словно подрубленное дерево, рухнул на пол, лишившись чувств. Полы совершенно изорванного камзола разлетелись в стороны, открывая взорам белую изнеженную кожу.

– Чтоб меня наковальней придавило! – потрясенно выругался Регнар, не в силах отвести глаз от раскинувшегося на полу Генриха.

А там, между разошедшимися полами, прямо в центре обнаженной груди скалился мелкими острыми зубами ухмыляющийся маленький рот. Жуткая мутация зла, метка Таллара, не оставляющая никаких сомнений в том, что она означает. Теперь слова не имели никакого смысла, потому что самые красноречивые фразы не сумели бы спрятать того, чем отметил Генриха Мрак!

– Так вот кто настоящий приспешник Таллара! – воскликнул Даркан.

– Пораженный! – словно эхо, прошептал Валлинг.

– Этого не может быть! – взвыл Ордей, пытаясь подняться с пола. – Генрих! Очнись! Мой племянник! Как же такое могло с тобой приключиться?!

– Я был прав! – взревел Мраморная Стена. – И я не знаю, какие боги помогли этой твари ускользнуть от моего топора в том проклятом лесу, но сейчас ему уже никто не поможет!

– Ты прав, брат! Уничтожим зло! Раздавим гадину! – вторил ему Даркан, поднимая свой молот.

Элейн только молча и злорадно ухмылялась, предчувствуя близкий конец того, кто принес в ее жизнь столько ужаса и боли. Гефорг же, окончательно успокоившись, рассматривал противника, с кем схватился этой ночью, даже с определенной долей интереса. Он впервые видел Пораженного так близко в относительно спокойной обстановке.

– Остановитесь! – воскликнул инквизитор. – Остановитесь во имя Денмиса!

– Это еще почему? – изумился Регнар, поворачиваясь к инквизитору.

– Какое отношение имеет этот Пораженный к имени твоего бога? – сурово поинтересовался Даркан.

– Не к имени бога отношение имеет этот Пораженный, но к понятию справедливости и божьего суда! Обязательно должен быть суд. А после суда и казнь. А иначе как избежать принятия неверных решений? И к тому же вы только подумайте – как же он нам выдаст имена остальных Пораженных, остальных приспешников Таллара, если мы лишим его жизни сейчас?

То ли под воздействием магии голоса инквизитора, то ли действительно прислушавшись к разумным доводам, оба гнома умолкли, лишь буравя младшего Туккара яростными взглядами. Повисшую напряженную тишину первым нарушил Нарлинг.

– Я так понимаю, Пораженного мы вручаем в ваши заботливые и надежные руки, – констатировал Гефорг, подходя к инквизитору и помогая ему освободиться. – А что теперь с нами?

– Я именем Денмиса объявляю вас свободными. Кроме того, с этого момента вы находитесь под защитой Церкви, – громко заявил Валлинг и повернулся к Регнару: – Я с уважением и честью возвращаю принадлежащую тебе, о гном, Печать Посла.

Валлинг достал массивный перстень на стальной цепочке и протянул его Мраморной Стене. Регнар принял Печать и, повесив на шею, спрятал под курткой.

– Семья же магистрата Туккара, напротив, до выяснения всех обстоятельств будет препровождена в подземелья храма и содержаться там, а не в городской тюрьме, – продолжил инквизитор. – Отворите двери, вам больше ничто не угрожает!

Старый дворецкий с удивительной для его возраста прытью бросился исполнять волю инквизитора – он отпер двери и торопливо скрылся за поворотом улицы, но вскоре вновь появился в сопровождении целого отряда городских стражников во главе с самим командором АйГенсом. Только богам известно, как старик сумел так быстро отыскать столь многочисленную помощь.

Инквизитор Валлинг и тут не выпустил ситуации из своих рук: громогласно объявив о невиновности и неприкосновенности посла Туманных Вершин и Гефорга, он отдал командору короткие инструкции относительно того, куда необходимо доставить Ордея и его племянника. Командор АйГенс немедленно приставил по десять человек к пленным, и их немедленно увели в храм Белого Трона. Двое стражников подхватили под руки девушку, намереваясь вывести и ее, но Гефорг решительно преградил им путь, в останавливающем жесте выставляя перед собой руки.

– Подождите! Куда вы ее ведете?! – обратился юноша к командору.

– Она воровка. И хоть все обвинения в связи с Пораженными с нее сняты, однако ее препроводят в городскую тюрьму. Ее будут судить за те дела, в которых она может быть замешана как член воровской гильдии, – ответил АйГенс.

– Ваше святейшество, не могли бы вы замолвить за нее слово? – обратился Гефорг к инквизитору.

Инквизитор покачал головой, бросив на Элейн лишь короткий безразличный взгляд.

– Может, она и явилась жертвой культа Таллара, а также помогла в выявлении источника ереси, но в знак снисхождения ее освободили от преследования священной инквизиции. Однако в делах мирских мы не можем покрывать преступления лишь за столь малые заслуги. На все воля богов Белого Трона. Я лишь обещаю вам, что похлопочу о том, чтобы суд был справедливым и гуманным. И не просите большего – ведь и без того благодать Церкви коснулась вас своим крылом.

– Ничего, я выберусь, – невесело улыбнулась девушка, глядя в глаза Гефоргу. – Меня любит Армалия. Я и не из такого выбиралась. Спасибо тебе.

Нарлинг сжал кулаки, стараясь совладать с нахлынувшей на него яростью. Столь сильные эмоции казались странными – девушкаворовка была в их компании не так давно. Но… Было сразу несколько «но», которые раздували огонь в сердце Гефорга, не позволяя ему отойти с дороги стражников. Одним из таких «но» и, пожалуй, самым главным сейчас было то, что и Регнар и Гефорг взяли девушку под свою опеку, пообещав ей заботиться о ней в любой беде. А чего будут стоить их слова, если при первой же сложности они забудут о них и оставят нового члена своей команды? Вторым же «но», заставляющим сжиматься кулаки, была банальная симпатия к хорошенькой девушке. Как еще мог вести себя юноша, на которого вот так изпод длинных ресниц смотрели напуганные, но в то же время красивые и дерзкие глаза?

– Не ярись, человек, – успокаивающе проговорил Даркан, касаясь локтя Нарлинга. – Сейчас не время. Пусть будет так, как идет. Мы поможем вашей спутнице. Она всего лишь воровка, и, полагаю, суд позволит общине гномов уплатить за нее штраф. Мы вызволим ее из беды. А сейчас отступи.

Нарлинг расслабился, шумно выдохнув и поникнув плечами.

– Исполнять! – хмуро прикрикнул командор АйГенс на стражников, и те, оттеснив Гефорга плечом, увели свою пленницу.

Девушка смирилась и прошла мимо, понуро опустив голову.

К командору подскочил посыльный и чтото тихо доложил на ухо. АйГенс покивал и жестом отослал посыльного прочь.

– В городе вводится комендантский час, – сообщил командор, обращаясь к инквизитору, но достаточно громко, для того чтобы и остальные слышали его слова. – Я отправил своих людей к Карганнаю. Еще не взойдет Око Увара, как я схвачу всех подозреваемых в связи с Пораженными.

– Хорошо, – похвалил Валлинг. – Доставьте всех, кого сумеете задержать, туда же, в храм Белого Трона. Только помните – никаких излишне активных действий против них. Все должны оказаться в темнице живыми.

Все, кто еще оставался в доме Туккара, стали быстро расходиться по своим делам, словно и не было тут целого буйства эмоций и страстей. Инквизитор, окинув взглядом своих недавних противников, приподнял в прощальном жесте руку и вышел прочь, сопровождаемый командором АйГенсом, который отдавал последние распоряжения об охране дома магистрата.

Несколько мгновений в опустевшем зале царила мертвая тишина. Потом Даркан развернулся к Регнару и, сощурившись, пробасил:

– Да, нашумели вы тут, начудили. Ладно. Пошли, герой, отметим твой приезд. Заодно расскажешь мне, как же так вышло, что я ушел из Туманных Вершин три года назад, а ты все еще не в Эртии. По моему разумению, ты уже лет семь как должен просиживать там свой прославленный зад! Ха! Заодно расскажу тебе новости о сумасброде Баргнере. В Кровавом Алмазе все словно с ума посходили…

– Не хочу я об этом говорить, Даркан, – отрезал Регнар, убирая топор за спину. – Не забудь, что обещал моему другу.

– А ты разве вспомнишь хоть один случай, когда я не исполнил своих обещаний? – обиженно прорычал глава общины. – Как я сказал, так и будет. Завтра девчонка опять будет с вами.

– Я не сомневаюсь в твоих словах, брат, – исправился Мраморная Стена, а затем, повернувшись к Гефоргу, бросил: – Пошли, дружочек, отпразднуем свершение справедливости!

Уже за полночь Регнар, Гефорг и Даркан с несколькими гномами из общины сидели в ближайшей таверне и вовсю праздновали свою маленькую, но все же победу над Пораженными. Перед этим Даркан Закатный затащил друзей в общину, где больше сотни гномов ждали возможности обагрить свое оружие кровью врагов. Там очень смущенный Регнар произнес короткую пламенную речь и быстро ускользнул от благодарных слушателей, проводивших посла громогласным ревом. После посещения общины Даркан потащил своего земляка в лучшую, по его мнению, таверну в городе.

– У меня до сих пор кровь бурлит в жилах, – ревел изрядно захмелевший Регнар, грозно вращая глазами. – Жалко, что я не смог разрубить это отродье Черного Трона своим топором на две визжащие половины! Давайте выпьем за то, чтобы всех наших врагов ждала кровавая и неминуемая смерть!

– А я бы еще и дяде врезал с удовольствием! Он давно уже напрашивается на хорошую трепку. И город превратил невесть во что, – вторил ему Даркан Закатный, смахивая пивную пену с бороды. – Смерть врагам! Слава героям!

Гефорг хотя и не пропускал ни одного тоста, но каждый раз лишь отпивал из бокала, понимая, что в этом ему никак не угнаться за разгоряченными гномами.

Даркан продолжил рассказывать молодому поколению присутствующих на пирушке гномов о том, как взбешенный Регнар одним ударом косматой головы едва не вышиб дух из племянника магистрата. Хмельные гномы даже попытались изобразить этот момент для тех, кто его еще не видел: Даркану досталась роль Генриха, а Регнару, естественно, роль самого Регнара.

– Он стоял и трясся, как молодое деревце на ураганном ветру, – ревел Регнар, сопровождая почти каждую фразу приличным глотком из кружки. – Он скулил как пес и умолял пощадить его ничтожную шкуру!

Гном рассказывал это уже не первый раз, и со временем, как и следовало ожидать, рассказ обрастал новыми событиями и фразами.

– Но меня этим не разжалобишь! Нет, братья, меня на мякине не проведешь, я подвох нутром чую! Этот мерзкий приспешник Таллара хотел сбежать, потому как положение у него было безвыходное. Хотя при этом он еще и надеялся рубануть когонибудь напоследок своим мечом. И вот он потихоньку отходит в сторону двери, готовясь к решающему подлому броску. Но я времени даром терять не стал, как врезал ему!

И с этими словами Регнар, увлекшийся своим рассказом, со всей силы ударил головой Даркана Закатного, изображавшего племянника. Глава общины пролетел половину зала и врезался в стоящий на его пути длинный стол, опрокинув и вдребезги разбив его. Еда полетела в разные стороны, кувшины грохнулись на пол, расплескивая свое содержимое и усыпая пол осколками, бокалы выплеснулись, весело звеня среди общего хаоса. Сидевшие за столом люди, облитые с ног до головы и перепачканные жирной едой, повскакивали с лавок. Правда, пара из сидящих за столом тоже оказалась на полу, сбитые разломанным столом. Ктото попытался помочь гному подняться, подхватив его за руки. Однако Даркан, разгоряченный вином и слегка оглушенный ударом, неправильно истолковав их порыв, яростно отмахнулся от непрошеных помощников. Регнар, увидевший зарождающуюся потасовку, бросился на помощь своему сородичу.

А еще через мгновение вся таверна утонула в буйстве драки. Всем было все равно, изза чего началась потасовка, кто виноват, кто с кем дерется. Вдребезги пьяный к тому моменту Регнар кидался в самую кучу дерущихся, и повсюду слышался его громогласный рев. Гефоргу тоже пришлось драться с кемто, хотя, будь его воля, он с удовольствием отдубасил бы гномов, затеявших драку.

Ктото позвал на помощь стражу, и вскоре несколько появившихся первыми стражников попытались разнять дерущихся. Толпа неожиданно объединилась в общей нелюбви и, вымещая свой слепой гнев, набросилась на представителей закона, пытающихся эту толпу защитить. Одному из стражников удалось быстро выбраться из таверны. Избежав побоев, он, истошно вопя, бросился за подмогой.

Гефорг с трудом отбивался трехногой табуреткой от громилы, обещавшего стереть его в порошок. Молодой Нарлинг увернулся от удара и, отмахнувшись, попал табуретом взбешенному здоровяку прямо в висок. Невнятно хрюкнув, детина с грохотом рухнул на пол, ломая мебель и разбивая посуду. Шума от этого падения оказалось не меньше, чем от падающего дерева. Нарлинг отбросил развалившийся табурет и попытался найти взглядом Регнара. Гнома нигде не было видно, и хотя его рост мог позволить затеряться в толпе дерущихся, но вот сила и ярость вряд ли сделали бы такого бойца незаметным. Нарлинг заволновался и полез сквозь толпу, пригибаясь и пытаясь высмотреть среди лежащих на полу своего друга.

Добравшись до противоположной стены, Гефорг нашел гнома мирно сидящим в обнимку с Дарканом и еще какимто старым гномом. Словно и не они вовсе оказались причиной всеобщей свалки. Словно не летали еще тяжелые предметы и не падали сбитые с ног бойцы. Дополнением всей этой картины теплой беседы друзей оказался валяющийся без памяти стражник, на которого гномы и уселись, словно на скамью. При этом они умудрились прихватить с собой оловянные кубки и массивный кувшин. Теперь, ведя оживленную беседу, все трое не забывали прикладываться к своим кубкам, а незнакомый старый гном, взявший на себя роль виночерпия, ловко подливал друзьям, держа тяжелый кувшин одной рукой.

– …Корона Пламенного Короля до сих пор покоится в этом проклятом месте. Уже многие века минули, а она все ждет героя, способного вернуть ее нашему народу, – закончил рассказ старый гном, обнажая редкие зубы в улыбке и в очередной раз подхватывая кувшин.

– Это мы должны стать теми, кто вернет Корону народу гномов! Ты ведь к этому вел, Танром, затевая свой рассказ?! – рявкнул Регнар, подставляя свой кубок.

Старик Танром кивнул и сделал большой глоток прямо из кувшина.

– Регнар! – крикнул Гефорг, пытаясь привлечь внимание захмелевшего гнома. – Нам, кажется…

– Пригнись! – перебил его Регнар и, не поднимаясь с места, мощно метнул тяжелый оловянный кубок прямо в Гефорга. Даже не успев сообразить, Гефорг торопливо присел, уклоняясь от просвистевшего над головой снаряда. Раздался звонкий удар, и Нарлинг, поспешно обернувшись, увидел оседающего на пол детину, из рук которого с грохотом вывалился стол. Гефорг осознал, что если бы не врезавшийся в низкий лоб бугая кубок, через мгновение стол всей своей массой опустился бы на его, Нарлинга, голову. Такой подлый удар со спины, несомненно, должен был быть наказан – Гефорг шагнул к медленно опускающемуся громиле и с чувством пнул его промеж ног. Громко охнув, детина согнулся, запоздало закрывая руками ушибленное место, и со страшным грохотом завалился под ноги дерущимся. Впрочем, этих дерущихся становилось все меньше и меньше.

– Нам пора заканчивать этот чудесный вечер, иначе мы станем свидетелем того, как в наши бодрые ряды вливаются новые участники из рядов городской стражи! – обратился Нарлинг к сидящей троице, подпустив в голос максимум язвительной иронии.

– А человечекто прав, – согласился Даркан, пропуская эмоции юноши мимо ушей. Он легко поднялся и, положив огромную ладонь Гефоргу на плечо, повернулся к Регнару: – Пойдем, герой, нам всем стоит отдохнуть перед завтрашним днем.

– Я могу не спать всю неделю! – рыкнул Регнар, ощущая дискомфорт от отсутствия в руке кубка с вином.

– Я помню, брат мой. Ты силен и вынослив, как никто другой, – кивнул Даркан с улыбкой. – Но человек действительно прав. Нам все же пора.

Возражать никто не стал, тем более что и кувшин в руках старого гнома оказался совершенно пуст. Поднявшись и не обращая внимания на происходящее вокруг, гномы в обнимку направились к выходу из таверны. Гефорг двинулся следом за ними, на ходу стараясь увертываться от летящих предметов и постоянно ожидая удара со стороны дерущихся. То ли своими опасениями он как раз и притягивал к себе неприятности, то ли сами боги над ним подтрунивали, а только там, где гномы прошли, не поведя и бровью, Нарлинг скакал и пригибался, чтобы не получить табуретом или запущенной наудачу бутылкой.

– Дружочек! – окликнул юношу Регнар. – Ты нас погнал с теплого места, а теперь сам тут до утра собираешься танцевать?

– Да иду я, иду, – крикнул в сердцах Гефорг, чуть не бегом преодолевая последние шаги до двери и все же на самом пороге получая по спине какимто обломком мебели.

Оказавшись на улице, гномы тотчас принялись распевать боевые марши подгорного племени, а усталый Гефорг, потирая ушибленную спину, поплелся на пару шагов позади них. Когда они уже отошли на приличное расстояние и шума драки совершенно не стало слышно, раздался топот многочисленных ног и лязг доспехов. Из ближайшего переулка, торопясь в сторону таверны, ругаясь и перекрикиваясь, выбежало около двадцати стражников. Нарлинг мысленно возблагодарил Армалию за то, что, поиздевавшись над ним в мелочах, она помогла так вовремя покинуть место серьезной опасности: ему не хотелось вновь оказаться в ливинкронской тюрьме.

Остальной путь прошел без какихто осложнений или приключений. Оказавшись в доме Даркана, гномы первым делом растопили баню. Дело в их руках спорилось, и уже вскоре Даркан с Танромом пошли насладиться горячей водой и паром. С собой они конечно же потащили упирающегося Регнара, который не мылся горячей водой, судя по запаху, уже довольно давно. Сначала на всю округу разносились ругань и свирепый рев Регнара, но уже вскоре Гефорг услышал довольный хохот друга.

Выбравшись из бани и приняв для хорошего сна несколько бутылок старого вина из личных запасов Даркана, все разбрелись спать по отведенным им комнатам.

Глава 12

Снова в путь

Экраим терпеливо ждал, не сводя глаз с дома магистрата. Он нашел себе неплохое место в куче сложенного в полутемном углу у забора разномастного хлама. Основой этой кучи служила двуколка со сломанным колесом, поэтому сложностей укрыться от ненужных взглядов не возникало. К тому же над забором раскинула свои ветви огромная старая яблоня, а в ее тени оплетал забор и все, до чего мог дотянуться, дикий плющ.

Когда вокруг дома началась суета, эль Нарим и вовсе превратился в само внимание. Ни одно лицо не было ему знакомым, поэтому смуглый странник терпеливо ждал, и вскоре его ожидание оказалось вознаграждено: после того как целые отряды стражников вывели какихто двух людей, появились еще двое стражей, ведущих за связывающую руки веревку поникшую головой девушку. Ее облик Экраим хорошо запомнил – это была именно та девушка, с которой он столкнулся у ворот тюрьмы.

Проводив взглядом этот небольшой конвой, Экраим осторожно выбрался из своего укрытия и тенью скользнул следом. Ему было наплевать на эту девчонку и ее дальнейшую судьбу, но именно она сейчас являлась ниточкой, связывающей его с тем, кого Экраим преследовал в этом холодном краю.

Стражники, ведущие девушку, беззаботно перебрасывались дежурными шуточками, ведя на привязи свою пленницу.

– Вот Патилу жена хорошая попалась, – хохотнул один из солдат. – Слышишь, Гин, что говорю?

– Да пока не оглох, – отозвался Гин. – Ты с такой, Кест, повесился бы давно.

– Да ладно тебе, Гин, хорошая баба, хозяйственная, четверых детишек родила, работящая…

– Ага, работящая? – смеясь, перебил Кеста первый стражник. – Работает, правда, тем местом, которым детей Патилу рожала!

– Да уж, – хохоча, согласился Кест. – Интересно, хоть один из ребятишек от Патила? А может, там и твой сынок есть?

– Эту работящую бабу только ленивый не приласкал, – уклончиво ответил Гин, вспоминая, как прижал жену Патила в узком тихом переулке.

Стражники пошли коротким путем, и до городской тюрьмы оставалось пройти всего ничего – не больше пары кварталов. Завернув за очередной поворот сужающегося между двумя разросшимися домами проулка, конвой увидел сгорбленный силуэт. Человек стоял прямо посредине дороги, опершись на крепкий посох, больше похожий на жердь. Ссутулившаяся фигура в мешковатой темной одежде – не то старик, не то горбункалека. Убогий стоял спиной к приближающемуся конвою, слегка покачиваясь – то ли от выпитого хмельного напитка, то ли просто от слабости. Он явно не замечал приближающегося к нему конвоя.

– Эй, пьянь подзаборная, а ну проваливай! – рявкнул один из стражников.

Не то чтобы незнакомец перекрывал весь проход, но уж больно велик был соблазн дать пинка старому нерасторопному пьянчуге.

– Проваливай, а не то… – добавил Кест и тут же шагнул навстречу, полагая, что столь сильно подвыпивший человек никак не успеет своевременно среагировать, и его просто необходимо поторопить хорошим пинком.

Стражник притопнул о мостовую, плотнее насаживая сапог на ногу, перенес вес тела на другую ногу и…

– Проклятье! – вскричал Кест, с трудом восстанавливая равновесие после того, как его нога вместо задницы пьянчуги боднула воздух. – Это что…

Однако ни договорить, ни окончательно поймать равновесие ему так и не удалось – деревянная жердь «пьяницы», удивительно легко крутанувшись в руке, с громким стуком ударила охранника в лоб, оборвав не только разгневанный выкрик, но и сознание. Воздух, разрываемый длинным посохом, едва слышно свистнул, и второй стражник, не успев издать ни звука, безвольно осел в дорожную пыль.

– Мне не нужна твоя жизнь. – Капюшон приблизился к Элейн, и она, словно кролик перед удавом, замерла от ледяного взгляда.

– Чего тебе надо? – тихо проблеяла Элейн, ощущая, как язык едва ворочается от нахлынувшего страха.

– Если ты расскажешь то, что мне нужно, будешь жить.

Облаченный в бесформенный балахон незнакомец цепко ухватил девушку за руку и увлек за собой в ближайшую подворотню. Элейн и не думала сопротивляться, почувствовав, что для этого хищника в человеческом обличии ее жизнь действительно ничего не стоит. Тем более что он обещал оставить ее в живых, да еще и спасал от тюрьмы, в которую вели стражники. Поэтому девушка молча бежала за своим спасителем и похитителем, лишь мысленно вознося молитвы Армалии.

Вскоре бег закончился – незнакомец остановился и, толкнув Элейн к стене, откинул капюшон.

– Расскажи мне о гноме и человеке, – прозвучал голос со странным акцентом. – И о том, как ты с ними связана.

– Я встретила их в лесу, вчера. Они странники, спасли меня от Пораженных, – ответила девушка. – Направлялись в Эртию. Я с ними познакомилась не так давно, они взяли меня с собой. Вернее, взяли бы, если бы эти проклятые стражники меня не схватили.

– Что ж, – отозвался незнакомец. – По всей видимости, у тебя есть повод проведать их. Как и у меня.

Словно из ниоткуда в руках незнакомца появился кривой нож. Резким движением он разрезал связывающие Элейн веревки.

– Попробуешь сбежать – я тебя убью, – просто сказал он.

Сказано это было не как угроза, но как констатация факта. Элейн сглотнула и потерла затекшие от веревок запястья.

– Кто ты? – спросила девушка. – Как тебя зовут?

Незнакомец посмотрел на Элейн, словно раздумывая, что ей ответить.

– Можешь звать меня Экраим, – наконец произнес он. – Ты знаешь, где они могут быть сейчас?

– Судя по тому, что Регнар и Даркан старые друзья, они могли направиться в дом к Даркану, – ответила Элейн и пояснила: – Он – старейшина гномьей общины.

– Значит, идем к нему, – решил Экраим и вновь накинул капюшон. – Веди.

Две тени, скрытые не только наползающим на город вечерним сумраком, но и темными одеждами, крались вдоль стен домов, стараясь держаться слабо освещенных мест. Они двигались уверенно и бесшумно, лишь иногда останавливаясь, чтобы осмотреться. Более мелкая фигура явно была ведущей, всегда первой сворачивая или ныряя в новую подворотню. Вскоре, перемахнув через очередной забор, они были на месте.

Площадка, на которой оказались крадущиеся фигуры, являлась внутренним двориком, зажатым между просторным домом и конюшней. Слившись с тенями, фигуры приблизились к стене дома. Свет в окнах еще не погас, и фигуры замерли, совершенно растворившись во тьме двора.

– Прямо завтра я отправлюсь в путь, друг мой! – доносился из освещенного окна заплетающийся пьяный голос Регнара.

– Ты всегда был героем, я рад называть тебя моим боевым братом! – вторил ему Даркан.

С тех позиций, которые занимали Экраим и Элейн, было отлично слышно и видно происходящее внутри дома.

– Скажи мне, брат, когда родился наследник у Баргнера? – перевел вдруг разговор на другую тему Регнар.

– Уже как шесть лет назад, – ответил Даркан после недолгой паузы, явно сбитый вопросом Регнара. – Чуть позднее полугода после твоего ухода.

– А как она?

– У нее все нормально. А вот в столице все совсем не так хорошо. Гномы больше не доверяют Баргнеру. И старейшины поддерживают его только потому, что не хотят большой смуты и не видят никого, кто мог бы претендовать на трон и быть достойным править нашим народом.

– Интересно, кто такая «она»? – прошептала Элейн, сразу своим женским чутьем почувствовав, что за этой короткой фразой кроется какаято таинственная и романтическая история.

– Тогда нам тем более важно отыскать символ, который укажет старейшинам на их ошибку.

– Пламенный Город хранит много сокровищ гномов, но действительно в эти черные времена главное для нашего народа – вернуть Пламенную Корону!

– Да, – широко зевая, согласился Даркан. – Это будет славный подвиг, достойный наших великих предков. Орки до сих пор несметными ордами шныряют по Термским Горам. Да и другой нечисти там в достатке.

– Пора всю эту мерзость предать смерти! Пусть они вспомнят, что такое гнев истинных Витязей Аррага!

– Да, боевой брат!

Даркан вскочил со своего места и разлил остатки вина из пузатых бутылок. Вина хватило ровно чтобы наполнить кубки, а у последнего вино даже плеснулось через край, кровавыми каплями падая на стол.

– Пламенная Корона будет возвращена! – рявкнул Регнар, тоже поднимаясь и вздымая вверх свой кубок. – А вместе с ней вернется и слава подгорного народа, слава сынов Аррага! Мы заберем и корону и сокровища. Все, что только сможем унести!

– Воистину ты – Витязь Аррага! – захохотал Даркан, опрокинув в глотку кубок, словно это была всего лишь малая кружка. – И унести ты сможешь немало. Пойду, принесу нам еще вина!

– Не надо, брат мой, – остановил его Регнар. – Хоть мы оба и можем не спать десять ночей подряд, а потом разогнать орду орков. Но все же следует немного отдохнуть перед великим походом!

– Ты прав, как никогда, – согласился Даркан и, мгновение помолчав, попрощался: – Арраг мудр, боевой брат.

– Арраг мудр, – ответил Регнар, но вдруг добавил: – Скажи, а как зовут наследника трона?

– Ты разве не знаешь? Об этом много говорили во всех общинах нашего народа, – отозвался Даркан, вновь зевая. – Король и королева в этом вопросе оказались единодушны. Они назвали своего наследника в честь величайшего героя наших дней. Наследника трона зовут Регнаром…

Даркан, не дождавшись других вопросов, кивнул какимто своим мыслям и, тяжело топая, ушел в свою комнату. Все в доме стихло. Элейн и Экраим неподвижно стояли под окном, напряженно вслушиваясь. Они не видели широко раскрытых глаз Регнара. Только слышали негромкую возню – гном проверил кубки и бутылки в поисках вина – от услышанного ему потребовалось влить в себя чтонибудь крепкое.

Теперь он искренне пожалел, что остановил Даркана, не дав ему спуститься в погреб за новой парой бутылок доброго старого вина. Сейчас, для того чтобы уснуть и проваляться во власти сна до утра, хорошая порция вина оказалась бы как нельзя кстати. Так ничего и не отыскав, гном затушил масляную лампу на столе, проворчал чтото неразборчивое и, тяжело вздохнув, поплелся в отведенную ему на втором этаже комнату.

Экраим осторожно заглянул в окно – в темной комнате никого не осталось, и теперь уже во всем доме воцарилась сонная тишина. Наемник задумался – он нашел спутника того, за кем он шел последнее время, но не увидел самого Нарлинга. Однако все говорило о том, что сейчас эль Нарим как никогда близок к цели. Уходить отсюда нельзя – велик шанс вновь упустить свою цель. Ломиться в дом глупо – если, вопреки всему, Нарлинга в доме нет, остальные вряд ли обрадуются незваному гостю. Остается укрыться гдето поблизости и дожидаться утра и нового развития событий. И девушка, которую он притащил с собой, вернее, которая привела его сюда, больше не нужна. Экраим повернулся к спутнице и, чуть поведя головой, прошептал едва слышно:

– Ты свободна. Я получил то, что мне нужно, и отпускаю тебя. Иди.

Элейн, женским чутьем, помноженным на чутье воровки, все это время ощущала исходящую от ее спасителяпохитителя звериную силу и опасность, поэтому, получив наконец свободу, не говоря ни слова бросилась в кромешную тьму за углом дома. Однако, скрывшись, девушка не спешила убраться подальше от дома главы общины гномов. Было совершенно немыслимо сбежать, тем более что Регнар сам обещал ей покровительство.

Бесшумно обогнув дом, девушка очутилась возле чуть приоткрытого окна. Медленно заглянув внутрь, она поняла, что это окно комнаты хозяина дома. Даркан лежал на массивной крепкой кровати, раскидав руки в стороны, и не очень громко, но мощно храпел. Лучших условий для ночного вора нельзя было и придумать. Девушка ловко подтянулась, ухватившись за подоконник, и, приоткрыв окно чуть больше, скользнула внутрь комнаты. Гном громко всхрапнул, и Элейн замерла в неудобной позе, балансируя на одной ноге на краю широкого подоконника. Гном затих, но потом равномерный могучий храп возобновился. Девушка аккуратно спустилась на пол и, двигаясь плавно, словно крадущаяся к добыче кошка, пересекла комнату.

Как она и предполагала, межкомнатных дверей никто запирать не собирался. Чего было опасаться могучим гномам? Оказавшись в коридоре, воровка на пару мгновений остановилась, ориентируясь в незнакомом доме, вслушиваясь, вглядываясь, впитывая все окружающее в себя. План действий медленно сформировался в голове Элейн.

Рассматривая убранство комнат, девушка неторопливо продвигалась к залу с камином. Элейн не собиралась грабить этот дом, но, бросая взгляд на некоторые детали интерьера, она чувствовала себя голодным путником в лавке пекаря.

Чтобы осуществить придуманный на ходу план, вполне достаточно было оказаться в каминном зале дома, но врожденное любопытство просто не позволило ей плюхнуться на одну из массивных кушеток и расслабиться.

Элейн аккуратно поднялась по лестнице, ведущей на второй этаж. Сквозь приоткрытую дверь она увидела раскинувшегося на широкой кровати Гефорга. Скользнув взглядом по едва прикрытому мускулистому телу Нарлинга, девушка обратила свой взор на его одежду, в беспорядке сваленную вокруг коротконогого стула. Следуя своему правилу «хочешь побольше узнать о комто – пошарь у него в карманах», девушка тонкими пальцами заскользила по складкам ткани в поисках потайных карманов или еще какихто интересных вещей.

Внезапно юноша заворочался, бормоча чтото невнятное сквозь сон. Неожиданно он оторвался от подушки, широко открыв мутные после сна и выпитого вина глаза. Девушка замерла, шаря рукой по низкому прикроватному комоду. Пальцы ухватили тяжелый подсвечник с массивным основанием. Инстинктивно Элейн потянула его, с ужасом готовясь ударить: ведь попасться с руками в чужих карманах в доме главы общины гномов могло оказаться не только вредно для здоровья, но и просто смертельно опасно. Реакцию любого человека на обнаруженного в доме вора несложно предугадать. А когда в доме собраны несколько воинов, не раз отправлявших врагов в Долины Смерти, исход для попавшегося вора становится однозначным и коротким, как взмах меча. Подсвечник взметнулся над головой, но Гефорг, громко и неразборчиво выкрикнув какуюто фразу, откинулся на подушки и мерно захрапел. Элейн облегченно вздохнула, аккуратно ставя тяжелый подсвечник на место. От пережитой встряски ладони у девушки вспотели, став скользкими, и она поспешила их вытереть об одежду Гефорга.

Дыхание успокоилось, но нервы Элейн звенели, словно перетянутые гитарные струны. Постояв несколько мгновений над стулом с одеждой, она решила больше не испытывать судьбу и, не заглядывая никуда на втором этаже, спустилась вниз. В просторной гостиной комнате с камином стояло несколько невысоких, но массивных кресел и такой же разлапистый диван. Окончательно успокоившись, Элейн устроилась в удобном мягком кресле. Она никуда не спешила, терпеливо дожидаясь утра. Вскоре сон начал одолевать девушку, заставляя отяжелевшие веки закрыться, а голову откинуться на мягкую, словно подушка, спинку кресла.

Проснулась Элейн от пронзительного ощущения тяжелого взгляда. Испуганно распахнув глаза, она обнаружила склонившиеся над ней бородатые лица. Подчиняясь первой реакции, девушка прянула в сторону, пытаясь выскользнуть через массивный подлокотник. Возможно, это удалось бы ей, но тут кресло, подпрыгнув, перевернулось, словно норовистый жеребец, выбрасывая ее, Элейн, из седла. Кувырнувшись в воздухе, словно кошка, девушка приземлилась на четвереньки, усилием воли заставляя себя не броситься вновь наутек. Зачем бежать честному человеку из дома друзей, если он собирается разделить с ними нелегкий путь к сокровищам?

– Я ничего не крала, – тихо заявила Элейн первое, что пришло ей в голову.

Подняв голову, но не поднимаясь сама, Элейн рассмотрела, что один из гномов держит в руках кресло, на котором она только что спала. Видимо, это как раз он выдернул опору изпод нее, когда она опрометчиво собиралась дать стрекача. А то, с какой непринужденной легкостью гном держал тяжелое кресло, очевидно забыв поставить его на место, свидетельствовало о том, что, останься она сидеть, дополнительный вес не создал бы для могучего воина никаких неудобств.

– И что мы будем с ней делать? – спросил второй гном, который выглядел старше. – Свернем шею или сдадим страже?

– Мне кажется, что это та самая девчонка, которая была с Регнаром и его человеком в доме Ордея, – задумчиво ответил первый, опуская наконец кресло на пол.

– Тебе, уважаемый Даркан, кажется?

– Ты, Танром, обожди, дай с мыслью собраться, подумать.

– Индюк думал, да в суп попал, – усмехнулся старший, однако взгляд его, устремленный на напряженную девушку, смягчился: – Поднимайся. И не вздумай бежать.

– И не собираюсь, – отозвалась Элейн. – Я та самая девушка, мастер гном. Неужели ты меня не помнишь?

– Вы, людишки, все для меня на одно лицо! – сморщился Даркан. – Устроила галдеж, как домохозяйка на рыночной площади.

– Ради всего святого, перестаньте так орать! – раздался хриплый голос Гефорга откудато с верхней части лестницы. – Моя бедная голова вотвот взорвется от вашего крика.

– Сядька пока, – скомандовал Даркан, коротким толчком заставляя девушку упасть в поставленное на место кресло. – Мы выясним, кто ты такая и зачем здесь оказалась.

В этот момент на лестнице появился Гефорг, спускающийся вниз, постоянно борясь с приступами головокружения и грозящейся безжалостно разорвать голову пульсирующей боли. В помятой одежде и с помятым лицом, он щурился от раздражающего света – Око Увара слепило, заглядывая в незашторенные окна.

– Это опять ты?! – изумился юноша, протирая глаза, словно не веря тому, что видел. – Как ты здесь очутилась?

– Я тоже рада тебя видеть, – выдавила Элейн, косясь на нависших над ней гномов. – Ты не мог бы сообщить своим друзьям, что я не враг вам?

Мучаясь похмельем, Гефорг наконец сообразил, чего от него хочет эта прекрасная девушка. Он поднял руку, словно оратор на кафедре, опираясь другой рукой на перила лестницы. Однако горло подвело его – и вместо слов выдало лишь невнятный хриплый звук. Наконец юноша справился и заговорил практически нормальным голосом:

– Да… Она и мы… Мы ее… Пораженные собирались в жертву, а я… Вернее, Регнар… Всех изрубили…

– Подожди, человек, – остановил его попытки Даркан. – Мы никуда не спешим. По мне, все ваши девушки на одно лицо. А ты изъясняешься так, что никакой толмач не поможет.

– Я не собираюсь ничего красть, – повторила Элейн, понимая, что юноша сейчас не самый лучший свидетель в ее защиту. – И убегать никуда не собираюсь. Я, напротив, собиралась идти вместе с вами и разделить все тяготы и невзгоды…

– Разделить тяготы и невзгоды?! Кха! – опешил Даркан, даже поперхнувшись от такого заявления. – А кому ты нужна в дополнение к тяготам и невзгодам? Разве одних этих тягот будет слишком мало, чтобы тащить с собой в поход еще и тебя? Неужто этого добра в походах стало недоставать?

– Я не буду обузой, – заверила Элейн.

– Она не будет обузой, – эхом отозвался с лестницы Нарлинг.

– О как! – глубокомысленно произнес Даркан, переводя взгляд с девушки на торчащего посредине лестницы человека. – Ты бы спустился уже вниз, человек. Не ровен час, хмель тебя с лестницы столкнет. Поломаешься. А ты посиди, посиди пока. Тут так просто не разобраться. Пойду, пожалуй, растолкаю Регнара. Тогда уж и разберемся, что делать с этой помощницей и кому она на что сгодится.

Даркан, ворча чтото себе под нос, поднялся на второй этаж, оставив старого гнома караулить гостью. Танром, видя, что пленница даже не помышляет о бегстве, вспомнил о добром вине. Видимо, последствия вчерашней дружеской попойки сказывались и на гномах, только не столь сильно, как на Гефорге.

– Присмотри пока за девчонкой, – рыкнул Танром Гефоргу и ненадолго ушел в подвал, где размещался обширный винный погреб Даркана. Видимо, старый гном неплохо ориентировался в погребе, так как он достаточно быстро появился вновь, неся в вытянутых руках крепкую корзину, наполненную глиняными бутылками. Остановившись возле Гефорга, гном поставил корзину на пол и вытащил одну из бутылей.

– Ты болен, человек. Выглядишь плохо даже для вашего слабого людского племени, – констатировал гном, сунув бутылку в руки Нарлинга. – Держи. Это тебе должно помочь.

– Кто болен? Чем болен? – не понял Гефорг, опуская взгляд на свои руки.

Пару мгновений он смотрел на зажатую в пальцах бутылку, потом лицо его вдруг приняло зеленоватый оттенок, а на лбу выступили бисеринки испарины. Он с грохотом поставил бутылку на ближайший комод и со всех ног бросился к выходу.

– Совсем человеку заплохело, – посетовал философски Танром. – Не слушает советов. Глотнул бы благословенного вина и не мучил бы сейчас свои внутренности.

Затем гном с громким хлопком откупорил бутылку и влил внутрь порцию хмеля.

– Пускай его прогуляется, – сказал он Элейн. – Все одно еще Даркан с Регнаром не спустились. А я пропущу пока эту бутылочку, чтобы хвори не мучили.

– А какие у тебя хвори? – спросила Элейн, чтобы поддержать благой настрой гнома.

– А оттого и нет, что добрым вином не брезгую, – усмехнулся Танром и, посмотрев на Элейн, смягчился: – Может, тебе тоже плеснуть немного? Не повредит, уж точно.

Выйдя за дверь, Гефорг разогнулся и вздохнул полной грудью. На улице ему стало немного легче. Осенняя утренняя прохлада освежала голову, немного снимая боль. Вокруг было совершенно тихо и спокойно. Ветер не колебал листвы невысоких аккуратно подстриженных деревьев и кустов. Гефорг присел было на крылечке, но голова опять закружилась, и он поспешно встал, едва сохранив равновесие.

– Проклятые гномищи! Таких пьяниц еще поискать надо! – выругался юноша и побрел в глубь двора, чтобы хоть както размяться и отвлечься от своего самочувствия.

В тени маленькой терраски, заканчивающейся увитой плющом беседкой, Нарлинг остановился. То ли осенняя свежесть сделала свое дело, то ли Гефорг просто отвлекся от внутренних ощущений, но ему стало значительно легче. Юноша расправил плечи, закрыл глаза и медленно потянул прохладный воздух всей грудью. Невнятное движение прямо перед самым лицом заставило открыть глаза, а от увиденного Нарлинг непроизвольно вздрогнул – прямо перед ним, словно материализовавшись из воздуха, стоял высокий широкоплечий мужчина, облаченный в просторные одежды. Гефорг испуганно заморгал и открыл рот, чтобы вскрикнуть, но незнакомец качнул головой, не отрывая пугающего холодного взгляда, и крик застыл в горле юноши.

– Тихо, – заговорил странный человек властным голосом. – Я не причиню тебе вреда, если ты расскажешь мне то, что меня интересует.

Юноша наклонил голову, пытаясь понять, насколько серьезно этот незнакомец пытается напугать того, кто и так ничего ни про кого не знает. Юноша заметил странный орнамент, покрывающий часть смуглого лица мужчины. Меч остался в доме, но рука его плавно нащупала рукоять кинжала, который всегда висел на поясе. Однако пальцы не успели даже полностью сомкнуться, как незнакомец сделал быстрое, кажущееся легким движение, и Нарлинг кувырком полетел в кусты. Не успел он остановить своего падения, растянувшись на траве, как незнакомец уже оказался рядом, а в горло Гефорга уперлось жало обоюдоострого тонкого кинжала.

– Не делай глупостей, – посоветовал негромко незнакомец, и юноша ощутил прилив страха от его жуткого взгляда.

Почемуто хотелось отвести глаза, не смотреть, не видеть.

– Твоя жизнь мне не нужна. Но я не буду уговаривать тебя остаться в живых.

Гефорг почувствовал, как по горлу побежала тонкая горячая струйка. Умирать совсем не хотелось, тем более что в сложившейся стрессовой ситуации головная боль утихла, возвращая стойкое желание жить.

– Отлично, – едва заметно кивнул незнакомец, чуть ослабляя нажим клинка. – Я ищу одного человека, и мне нужен только он. Скорее всего, он тоже в этом доме. Но может статься, что он поехал другой дорогой. Скажи мне, где он, и я отпущу тебя. Мне нужен Нарлинг.

– Зачем? – хрипло поинтересовался Гефорг, не представляя, кому он мог перейти дорогу, чтобы по его следу отправился наемный убийца. – Кто тебя нанял?

– Меня никто не нанимал, – ответил незнакомец, морщась. – Не бойся, я не собираюсь причинять Нарлингу вред. Я – друг!

– Странно, что друг не знает, как выглядит тот, за кем он охотится, – ехидно заметил юноша, тотчас подумав, что ирония в отношении человека, держащего у твоего горла нож, не слишкомто уместна.

– Я знаю, как он выглядит, – отрезал незнакомец, убирая кинжал от горла юноши. – Хотя после нашей последней встречи много воды утекло, но…

– После последней встречи? – встрепенулся Гефорг. – Но если ты виделся с Нарлингом… Если много воды утекло… Значит, ты не обо мне говоришь?

– О тебе? – удивился незнакомец. – Ты болен, юноша?

– Я вполне здоров, – ответил молодой человек, нарочито безразлично отряхивая с рукавов налипшие травинки и кусочки земли. – Здоров, как бы вы все ни предполагали. Я – Гефорг Нарлинг, сын Вердиса Нарлинга. Но я не помню тебя ни сейчас, ни раньше. Назови мне свое имя, и, возможно, я вспомню его среди называвшихся моим отцом.

Теперь на бесстрастном лице незнакомца изумление проступило совершенно явно. Впрочем, он и не пытался его скрывать.

– Гефорг Нарлинг?! – переспросил незнакомец. – Сын Вердиса?! А ведь точно! Я помню тебя. В последний раз, когда я тебя видел, тебе было лет шестьсемь от роду.

Гефорг во все глаза смотрел на странного незнакомца, и теперь ему показалось, что он тоже вспоминает. Лицо совершенно не казалось ему знакомым, но вот взгляд – этот взгляд он уже видел. Колючий, едкий и пугающий.

– Я, кажется, помню…

– Послушай, мне нужно увидеться с твоим отцом. Это очень важно и срочно, – перебил его незнакомец. – Меня зовут Экраим. Экраим эль Нарим. Я приехал из Наина по зову твоего отца.

– Ты не успел, – опечалился Гефорг, вспомнив, как и сам не успел хоть чемто помочь отцу. – Как и я. Отец погиб под Дарградом несколько дней назад. И я теперь должен восстановить его доброе имя.

– Он звал меня на помощь, а я не успел, – воскликнул наемник, опускаясь на траву рядом с молодым Нарлингом. – Я должен был помочь ему, но Судьба не оставила мне шанса. Мой долг крови перед Нарлингом остался неоплаченным…

Оба молча сидели рядом, смотря друг на друга несколько долгих мгновений. Гефорг рассматривал странного человека из далекой страны, у которого были когдато близкие отношения с его отцом, а эль Нарим мысленно оплакивал друга и возносил за него молитву Нахену. Потом смуглый странник решительно поднялся и протянул руку Нарлингу, помогая юноше встать.

– Я не успел отдать свой долг Вердису Нарлингу, – заговорил он решительно. – Теперь мои обязательства переходят на тебя, Гефорг Нарлинг. Я пойду с тобой – или следом за тобой, если ты не захочешь видеть меня среди твоих спутников. Я помогу вернуть честное имя роду Нарлингов, и когда мой долг будет уплачен, я покину тебя. Ты позволишь мне идти с тобой?

– Конечно, – смутился молодой Нарлинг. – Друг моего отца – мой друг. Но отец погиб, и я освобождаю тебя от всех обязательств перед ним.

Он с удовольствием бы сейчас отказался от такого спутника, потому что, даже поняв, что незнакомец, скорее, на его стороне, он не перестал ощущать тревогу и страх, причиной которых совершенно определенно и был этот странный человек.

– Это слишком большой долг, и только я сам решу, когда он будет оплачен, – качнул головой Экраим.

– Тогда, полагаю, надежный спутник нам не помешает.

Эль Нарим склонил голову в благодарном кивке. Гефорг пошел к дому, ощущая, что ему стало значительно лучше. Голова прояснилась, а головокружение совершенно отступило. Наверное, сказался всплеск эмоций, который он пережил при встрече с этим другом отца, идущим за ним легким кошачьим шагом.

Они вошли как раз в тот момент, когда на верхней площадке лестницы послышались возбужденные голоса Даркана и Регнара.

– Да не знаю я никакой девицы! – ревел Регнар, тяжело топая по ступеням. – Я и тебято едва узнал спросонья. Твое счастье, что я до топора малость дотянуться не успел. Что ты так бесцеремонно гостей будишь?! И ведь даже без вина пришел. А разве не знал, что от жажды язык застревает в глотке?

– Прости, брат мой, – искренне сожалел Даркан. – Совсем, видать, у меня мозги усохли. Моя вина. Признаю.

– Тото! – удовлетворенно подытожил Регнар, преодолевая последние ступени. – Вот ты сначала добрым вином угости, а потом уж пытать начинай.

Он замолк на полуслове, встретившись глазами с Экраимом. Рука гнома молнией метнулась за спину, где в заплечных ножнах покоился боевой топор. Экраим, видя это движение, плавно переместился в странную боковую стойку. Однако Гефорг, на удивление быстро сориентировавшись и угадав дальнейшие действия гнома, бросился между ними.

– Остановись, Регнар! Он свой! Это друг отца!

– Свой? – переспросил Регнар, не вытаскивая топора из ножен, но и не разжимая пальцев, ухвативших рукоять. – Ты уверен, дружочек, что он может быть своим? Чтото я не помню у твоего отца такого друга.

Видимо, гном ощутил чтото в наемнике, как один хищный зверь ощущает нечто в другом хищнике, не позволяя спутать его с добычей.

– А кто ты такой, чтобы знать всех друзей Вердиса Нарлинга? – спокойно заговорил эль Нарим, приняв расслабленную позу и всем видом показывая, что не собирается устраивать потасовку.

– Я – Регнар Мраморная Стена, его побратим, который был с ним до самого конца, а кто ты?

– Я – Экраим эль Нарим, Регнар, – отозвался южанин. – Я тоже его друг. Мы с ним не виделись много лет.

– Эль Нарим? Чтото знакомое, – наморщил лоб Регнар. – Кажется, я действительно слышал твое имя от моего побратима Вердиса. Ты южанин. Вроде вы вместе были наемниками. Точно! Не раз он мне рассказывал о ваших похождениях.

– Да, были времена, – отозвался Экраим. – Я задолжал в свое время другу…

– Денег? – скривился Регнар.

– Жизнь, скорее, – перебил эль Нарим и, увидев, как изменилось лицо гнома, высказал свою догадку вслух: – Как, наверное, и ты.

– Это касается только меня и его, – пророкотал гном.

– Я собираюсь отдать этот долг его сыну, – ответил эль Нарим.

– Ты хочешь отправиться с нами? – удивился гном. – Ха! А знаешь ли ты, что там, куда мы отправимся, нас будут подстерегать бесчисленные опасности?!

– Тогда я смогу вернуть долг Гефоргу, защищая его, – сказал южанин. – Остальное меня не интересует.

– Пусть будет так. Я принимаю тебя, Экраим эль Нарим. Друг моего побратима – мой друг.

Регнар отпустил рукоять топора и повернулся в сторону каминного зала, где на все происходящее изумленно пялились два гнома и девушка.

– Бесчисленные опасности? – нарушил тишину Нарлинг. – Ты про что, Регнар?

– Так ты про эту девицу толковал, Даркан? – игнорируя вопрос друга, спросил Регнар хозяина дома о сидящей в кресле Элейн. – Что ты тут делаешь? Разве ты не должна быть сейчас в милом обществе городской стражи?

Тем временем Танром, видя, что Даркан и Регнар опять вместе, откупорил две бутылки вина и протянул их землякам. Регнар с благодарностью принял бутылку и жадно приложился к горлышку, умудряясь при этом строго смотреть на девушку. Элейн поднялась с кресла, делая шаг в сторону утоляющего жажду гнома.

– Так получилось, что… – Она бросила взгляд на южанина, молчаливо стоящего рядом с Нарлингом, и решила, что, пожалуй, не следует рассказывать всем, как и кто освободил ее изпод опеки городской стражи. – Меня выпустили, передумав возиться с такой мелкой воровкой.

– Хоть какоето здравое решение у городской стражи, – подытожил повеселевший и подобревший Регнар. – А я уж думал, что туда нанимают исключительно по отсутствию мозгов в голове. И хорошо, что мне, как послу от народа гномов, не пришлось вмешиваться.

– Мне больше некуда идти в этом городе, – продолжила Элейн. – Я понадеялась, что вы возьмете меня в свой поход.

– Регнар, про какой поход все толкуют? – вновь попытался встрять Гефорг.

– С чего это ты взяла? – усмехнулся Регнар, принимая из рук Танрома следующую бутылку.

– Вы же пообещали меня защищать и заботиться, пока…

– У меня все хорошо с памятью, девочка, – проворчал гном, кивая. – Ладно. От своих слов и обещаний я никогда не отказываюсь. Ты можешь идти с нами, если еще не передумала. Тем более что в такой затее ни одни руки лишними не будут.

– Я чегото не знаю? Может, ты расскажешь своему другу, что это за затея такая? – уже почти крикнул молодой Нарлинг.

Гном тем временем управился со второй бутылкой вина и вожделенно поглядывал на стоящую у ног старого гнома корзину.

– Что ты опять затеял? Я чувствую, что опять проблемы на наши головы посыплются, – не успокаивался Нарлинг, подходя ближе к Мраморной Стене. – Что там пришло в твою вечно пьяную голову? Мы же ведь направлялись в Эртию!

– Ноно, полегче, мальчишка! Ты как разговариваешь с побратимом своего отца, мир его праху?! – пристыдил гном, к которому опять вернулся кураж. – У меня голова всегда ясная, как небо в самый солнечный день. И в мою голову приходят только светлые мысли, особенно под такое чудесное вино.

С этими словами Регнар опять приложился к очередной бутылке.

– Тогда, может быть, ты расскажешь мне о той из своих светлых мыслей, которая касается нашего похода в Эртию? – примирительно произнес Гефорг. – Об очередной светлой мысли, про которую знают уже все, включая даже девчонку. Вот только мне ты позабыл рассказать.

– Девчонка?! – возмутилась Элейн, сверкнув ясными глазами в сторону молодого человека. – Тоже мне ветеран нашелся.

Неожиданно для молодого Нарлинга, впрочем, не только для него, гном весь подобрался и, поднявшись, торжественным голосом, заговорил:

– Вам повезло, люди! Вы присутствуете при событиях, которые войдут в историю не только Туманных Вершин, но и всех существующих королевств! Я и мои достопочтенные земляки, Даркан Закатный и Танром, решили вернуть принадлежащую нам по праву Пламенную Корону и сокровища Пламенного Города, чего бы нам это ни стоило! А вам выпал шанс заслужить упоминание ваших имен в анналах истории. Никто принявший участие в этом походе не будет забыт в грядущих веках! Но предупреждаю сразу: если ктото из вас сомневается в своих силах, в благоволении могучего Аррага, в разумности самого похода – отказывайтесь здесь и сейчас. Я не потерплю нытья и проявления слабости в отряде, который я скромно согласился возглавлять! Это все, что я хотел вам сказать. Выбор за вами.

Когда Регнар замолчал, Гефорг в течение нескольких долгих мгновений, не моргая, ошарашенно смотрел на друга. Потом на юношу накатил приступ истерического смеха. Элейн уже давно приняла решение, не зависящее от конечной точки путешествия, и теперь сидела молча, лишь с интересом ожидая реакции остальных. Точно так же без лишних эмоций воспринял слова гнома и Экраим. Ему было все равно, куда проляжет их путь, главное было в том, что старый друг умер, и он должен помочь его отпрыску вернуть доброе имя рода Нарлингов – оплатить давний долг перед этим родом, а если по дороге можно будет разжиться сокровищами – это только плюс.

Гномы дружно и радостно выкрикивали какието героические фразы, заранее возлагая на себя лавры за удачный поход. Танром достал массивные кубки, по которым разлил вино. Регнар похлопал по плечу Гефорга, который никак не мог унять нахлынувшего веселья, и сунул ему в руку наполненный вином кубок. Юноша принял кубок и сразу же сделал жадный глоток, пытаясь бороться со своими эмоциями так же, как с икотой. На вчерашние дрожжи вино подействовало почти мгновенно – внутреннее напряжение начало отпускать Нарлинга, замещаясь теплой расслабленностью.

– Если ктото опасается, что наш поход будет слишком опасен, особо разубеждать не стану, – вдруг уверенно добавил новоиспеченный глава отряда. – Скажу только одно – вы со мной!

– Вот этогото я и боюсь больше всего, – признался Гефорг, с трудом успокоившись.

– Ты сомневаешься в моей доблести? – нахмурился Регнар, с грохотом ставя кубок на стол.

– Нет, конечно. Вряд ли вообще существует ктото, кто мог бы усомниться в твоей доблести. Вот только у тебя и раньше бывали совершенно безумные затеи. Но не настолько же, – вздохнул Гефорг.

– Вы отправитесь со мной? – обратился Регнар к Даркану и старому Танрому.

Гномы переглянулись, словно ища друг у друга поддержки. Потом Танром, глотнув для решительности вина, ответил:

– Я слишком стар для всего этого, моя хватка совсем не та, что раньше.

– А я глава нашей общины в этом городе. На мне лежит вся мера ответственности за наших соплеменников. Они верят в меня и рассчитывают на меня в решении многих вопросов.

– Да, власти города только и думают, как же ущемить наших соплеменников. Потому, как бы нам ни хотелось, мы не можем отправиться с тобой, брат, – добавил Танром, взяв кубок из рук Даркана.

– А как же наш путь в Эртию? – спросил Нарлинг, чувствуя, что все их планы летят псу под хвост.

Регнар сам взял бутылку из корзины и, пройдя в центр зала, тяжело плюхнулся в свободное кресло.

– Эртия?! Дружочек, да нам по пути в Эртию! Мы только заглянем в бывшую блистательную столицу моего народа, чтобы забрать Пламенную Корону. А потом без задержек и проволочек отправимся в Эртию.

Гефорг никогда не считал географию своей любимой наукой, но приблизительно помнил карту Дионии. Поэтому он отлично представлял себе, какой крюк им придется сделать.

– По пути, говоришь? – съязвил Гефорг. – Ну да, если только для бешеного пса сто верст не крюк. Даркан, у тебя есть карта Дионии?

Даркан кивнул, и вскоре все присутствующие разглядывали карту королевства и прилежащих земель, разложенную на широком столе и прижатую по краям початыми бутылками вина.

– Вот видишь, – ткнул пальцем в карту Гефорг. – Нам придется делать многодневный крюк. Да и то если мы возьмем экипаж.

– Экипаж! Ни за что! – отрезал Регнар решительно. – Я не позволю этим гремящим гробам вновь перевернуть меня! Я и так едва остался жив.

– Зря ты боишься экипажей, – сказал Нарлинг, вспомнив, что гном всегда чурался и лошадей и карет.

– Нет ничего на этом свете, чего бы я боялся! – рыкнул свирепо Регнар, сверкая глазами. – Тебе не понять, насколько глупо погибнуть придавленным перевернувшейся повозкой. Воину не принесет чести такая смерть. Воин должен умереть в бою, с верным оружием в руках.

– Регнар прав, человек. И в отношении славной гибели в бою прав. И в отношении карты тоже, – встрял вдруг Танром, указывая на Ларийский Тракт, идущий от Ливинкрона к Эртии. – По Ларийскому Тракту пройти нельзя. Незадолго до вашего прибытия пришло известие, что Вечный Мост через Слезы Дракона взорван безумным магом!

– Я тоже это слышал, – подтвердил Экраим. – От караванщиков. Они видели, как это случилось.

Старый гном в праведной ярости грохнул кулаком по столу так, что одна из бутылок, подпрыгнув, упала. К счастью для карты, эта бутылка оказалась пустой.

– Если бы этот маг не разлетелся на сотню кусочков при взрыве, я бы сам его нашел и разорвал! – гневно воскликнул Даркан. – Но как бы там ни было, вы не сможете переправиться через Слезы Дракона ни на лодке, ни тем более вплавь.

Быстрое течение реки, названной Слезы Дракона, делало почти невозможным любую переправу. Предок нынешнего короля Кассий, или, как его прозвали в народе, Кассий Убийца, щедро заплатил гномам Туманных Вершин за постройку великолепного каменного моста, названного Вечным Мостом. Таким мостом можно было по праву гордиться. И уж совершенно понятна была ярость и досада гномов, когда полоумный маг разрушил этот шедевр инженерной мысли.

– У вас лишь один путь, – продолжил Танром, пока Даркан заливал свой гнев вином. – Либо отправиться к Кровавому Побережью…

– Куда? – удивился Гефорг.

– Вы, люди, уподобившись трусливым эльфам, называете это побережье Южным Берегом Дьенала, – фыркнул Танром, окидывая присутствующих в комнате людей гордым взглядом. – Но будь проклята моя борода, если это побережье не заслужило своего истинного названия, века назад захлебнувшись в крови! На карте я вижу портовый город Тинва. Там сядете на корабль и, обогнув полуостров, дойдете вот до этой бухты.

Палец гнома уперся в место на карте.

– Бухта Костей. Оттуда старая дорога ведет прямиком в Пламенный Город.

– А назад мы сможем пройти через Пещеры Тысячи Стонов, – согласился Регнар.

– Пещеры Тысячи Стонов? – эхом повторил Гефорг.

– Да, каменоломни… – хмуро отозвался Даркан. – Тебя чтото смущает, человек?

– Да нет, я люблю прогуляться перед сном по заброшенным каменоломням. А уж как стоны в пещерах люблю – просто словами не передать, – съязвил юноша. – Только непонятно мне, почему мы не можем пройти через Милн, потом в Пуатрок, обогнув Шаллирский и Солнечный леса, и преспокойно добраться до Эртии, не гуляя по стонущим пещерам.

– Потому что, человек, – ответил Даркан, сворачивая карту. – На дороге между Милном и Нирдом орудуют драконы, терроризирующие несчастных жителей.

– Я бы сразился с ними со всеми, – пробасил Регнар. – Но помня, как ты не любишь опасности, предлагаю наименее опасный путь.

Гефорг посмотрел на Экраима, словно ища поддержки от нового члена отряда.

– Я сам видел дракона на этом тракте, – отозвался Экраим. – Так что гномы правы.

– Тем более что вы можете не идти через Пещеры Тысячи Стонов, а попробовать прорваться через перевал Вечной Ночи в Пламенных Пиках. Тогда сразу выйдете на дорогу к Ренмагу, – подытожил Танром.

– Нда… Не такто все просто, как казалось сначала, – вздохнул Гефорг. – Похоже, выбора у нас нет.

– По Ларийскому Тракту не пройти, по южной дороге тоже, так что, получается, выбора у вас действительно никакого и нет, – рассудительно ответил Даркан.

Регнар с самодовольным видом откинулся в кресле.

– Тогда нам надо тщательно собрать запасы в дорогу, – начал было Гефорг, но Регнар жестом остановил его размышления:

– Вот запасы, которые нам нужны! И у брата Даркана их в достатке! – воскликнул гном, поднимая бутылку в тосте: – За успех великих начинаний! За славные подвиги! За нашу победу!

Гефорг встретился взглядом с Элейн. Преодолев разделяющее их расстояние в пару шагов, он наклонился, чтобы не перекрикивать возбужденных воплей гномов, и прямо спросил:

– Ты действительно хочешь отправиться с нами? Это и без того очень опасно. А судя по планам Регнара, нас ждет поход, итоги которого вряд ли ктото сможет предсказать. Нас ждет опасная неизвестность, а может быть, и смерть.

– Я иду с вами! – отрезала девушка решительно. – Мне нечего здесь терять и ждать. У меня нет иного пути. Я иду, и нечего мне размышлять. А еще я совершенно не сомневаюсь, что пригожусь в этом походе.

– А ты, эль Нарим? – спросил Гефорг друга своего отца. – Уверен, что хочешь отправиться с нами? Неужели у тебя нет своих дел?

– Мои дела подождут, – отозвался Экраим, улыбнувшись Гефоргу. – К тому же этот поход обещает неплохой доход.

– Друзья мои, – громогласно объявил Регнар. – Я понимаю, столь великий поход требует от всех вас коекаких сборов и приготовлений. Я не могу требовать, чтобы вы были так же, как и я, всегда готовы к походу. Поэтому я даю вам время до полудня. Ровно в полдень мы отправимся в путь. И не станем ждать опоздавших.

– Отлично, – согласился Гефорг, отходя от сидящей в кресле девушки. – До полудня так до полудня. Мы как раз успеем собрать припасы. Надеюсь, Даркан, ты нам поможешь с этим, так как наша наличность, скорее всего, наполнила карманы тюремщиков.

Даркан кивнул в ответ, попутно отсалютовав Регнару бутылкой. Регнар не остался безучастным и поднял бутылку в ответ. Глава общины извлек из комода и кинул набитый золотом кошель Гефоргу. Тяжелый мешочек тихо звякнул, когда молодой человек поймал его на лету. Элейн почувствовала профессиональное желание позаимствовать столь крупную сумму, которой хватило бы прикупить домик в центре Ливинкрона и жить в нем всю оставшуюся жизнь, однако желание поучаствовать в авантюрном приключении оказалось сильнее.

– Как ты смотришь на то, чтобы заняться припасами и лошадьми? – предложил Гефорг, не дожидаясь аналогичного предложения от командира похода. – Мы с Регнаром в этом городе гости. От местных гномов, кроме тостов и устроения попойки, ждать ничего не приходится. А ты местная, да еще и город отлично знаешь.

– Ну раз ты просишь… – улыбнулась Элейн, довольная, что для нее сразу же нашлось нужное всем дело.

Молодой человек посмотрел в голубые глаза воровки и увидел в них пляшущие озорные огоньки.

– Не нравится мне твой взгляд. Не знаю, что ты задумала. Но хочу тебе напомнить, что ты и так тут нашла достаточно приключений. Скорее всего, потому и хочешь уйти из Ливинкрона куда подальше. Нам тоже хватит приключений, поэтому постарайся не создавать никому дополнительных проблем. Хорошо? – Гефорг не ждал никакого ответа, тем более что не без оснований предполагал, что в ответ на его слова девушка начнет фырчать как рассерженная кошка. – Нам надо как можно скорее купить все необходимое, чтобы побыстрее отправиться в путь.

– Я тоже отправлюсь с вами, – заявил Экраим тихим, но утвердительным тоном.

– Договорились… Вперед! Скажу только одно – вы со мной! – не удержалась девушка от того, чтобы передразнить выговор и интонацию Регнара, однако тот был настолько занят беседой с Дарканом и Танромом, что просто не услышал слов воровки.

– Хвала пойлу! Великому дару богов! – донесся рев Регнара, когда Гефорг с Элейн и вызвавшимся помогать и в сборах Экраимом вышли за дверь.

После полудня четверо всадников подъехали к Южным Вратам, где их уже ожидал командор АйГенс.

– Я рад, что вы покидаете город, – честно сказал воин. – Куда направитесь?

– Наш путь озарен славой! – воскликнул гном. – Мы отправляемся в древнюю столицу моего народа, чтобы искоренить зло, которое отравляет те земли вот уже три столетия!

– Ну что же, – пожал плечами Берк АйГенс. – Да пребудет с вами благодать Денмиса и Армалии.

Всадники беспрепятственно выехали через городские ворота на южный тракт. Алая звезда тускло смотрела им в спины, словно предвещая беды, но яркое осеннее солнце развеивало тревоги. Впереди их ждали Пламенные Пики на Дьенальском полуострове и некогда великий Пламенный Город гномов, лежащий ныне в руинах, среди которых бродят лишь воспоминания прошлого и зло, бесконечно преданное Черному Трону.

Часть третья

Прелюдия

Темная завеса мглы колыхалась над древним алтарем, закручиваясь в уносящиеся к небу вихри. На изощренных приспособлениях корчились еще живые жертвы, отдающие свою кровь во имя Десидо – повелителя наслаждений. Сгорбленные жрецы, чьи тела были сокрыты пропитанными кровью жертв одеждами, наполняли этой кровью Восемнадцать Чаш Десидо. Огромные статуи семи богов Черного Трона окружали атриум, в котором проходила месса.

Очередной жрец поставил на алтарь перед Кассандрой последнюю, Восемнадцатую Чашу.

– Пей, – приказал скрежещущий голос, словно не принадлежащий этому миру.

Кассандра поднесла первую чашу к губам и, закрыв глаза, осушила ее одним огромным глотком. Кровь раскаленным свинцом хлынула в глотку, обжигая внутренности. Отрывки из прошлой жизни начали проноситься перед глазами, выгорая из памяти, словно все, что связывало ее когдато с прежним миром, сейчас гибло без остатка в этом огне. Кассандра осушала чашу за чашей, чувствуя, как воля Десидо поражает ее плоть благословением Мрака. Выпитая кровь впитывалась в тело девушки и проступала вязкой слизью из пор. Тело ее вдруг нагрелось, будто печь, и вокруг него появилось кровавое марево.

Она выпила двенадцатую чашу, вновь переживая, как Джекарт Меган попытался убить ее, как потом они вместе дошли до Белой Реки и как много дней после расставания она в одиночестве шла через Горы Безмолвия на север.

С каждой новой чашей перед взором Кассандры калейдоскопом мелькали все новые события прошлого, заново заставляя переживать все тяготы и лишения перехода через горную гряду. Много дней Кассандра шла по безжизненной степи, где даже Око Увара не светило, скрытое бесконечными облаками, как будто сама эта земля была проклята Светом…

Она отбросила опустевшую чашу и взяла следующую. Под ногами Кассандры собралась уже целая лужа кровяной слизи, просочившейся через ее кожу.

…Блуждания по бескрайним просторам степи прекратились в тот день, когда ее окружил отряд странных существ. Ту, кем Кассандра была раньше, вид этих монстров напугал бы до потери рассудка. Но теперь Кассандра лишь расхохоталась им в лицо, когда вожак Пораженных пообещал сожрать ее мозг. Всей стаей они накинулись на нее, но обрели лишь смерть. Груда мертвецов осталась гнить на скованной холодом земле, а Кассандра пошла дальше…

Опустошив еще одну Чашу жадными глотками и швырнув ее в темноту, Кассандра почувствовала, как вместе с кровью жертв ее тело впитывает бесконечную мощь, даруемую одним из властителей Мрака – богом Черного Трона Десидо.

…В следующий раз Пораженных оказалось значительно больше. Воины не торопились нападать, вперед вышел лишь вожак. Огромный варвар, тело которого покрывали прорвавшие кожу костяные наросты, решил расправиться с ней голыми руками. Но Кассандра знала, что даже оружие ему не помогло бы. Она долго убивала этого варвара, медленно превращая его тело в агонизирующий кусок плоти. Затем случилось то, чего Кассандра никак не ожидала. Окружившие ее Пораженные склонились перед ней, протянув оружие поверженного вожака…

Шестнадцатая чаша опустела и выпала из дрожащих от нестерпимого удовольствия рук. Наслаждение пронзало бесчисленными иглами все ее тело, даруя невероятные ощущения свободы и радости. Казалось, что все существо Кассандры превратилось в пульсирующий сгусток крови. А разум продолжал вновь и вновь переживать события прошлого.

…Из рыскающих по степи отрядов Пораженных Кассандра начала собирать небольшую армию, во главе которой вышла к окруженному высокой стеной городу. Черные столбы дыма поднимались из печей кузниц, в которых ковалось грубое, но эффективное оружие, а в самом центре города высился алтарь Десидо…

Выпив восемнадцатую чашу, Кассандра закричала. Булькающий крик наполненных кровью легких разорвал тишину ночи. Жрецы начали возносить молитвы Десидо, а Кассандра словно увидела себя со стороны: она подошла к испещренному молитвами всем силам Мрака алтарю, и из сокрытых тенью ниш выступили многочисленные жрецы в бордовых одеяниях.

– Приход твой был предрешен, – возвестил один из них.

– Ты станешь Фаворитом Мрака, – проговорил еще один.

Голоса жрецов были похожи на шепот неведомых тварей из потустороннего мира. Скрюченные фигуры послушников засуетились, готовясь к ритуалу. Кассандра отстраненно наблюдала, как жрецы истязали жертв, подвесив их на странных пыточных устройствах. Вопли жертв заглушали монотонное чтение молитв, и вскоре начался ритуал. Вздрогнув всем телом, Кассандра ощутила наконец связь с реальностью. Ее тело изменилось больше внутренне, чем внешне. Смотря на алтарь, на котором только что стояли Восемнадцать Чаш Десидо, наполненных кровью, Кассандра ощутила нечто, взывающее к самым ее сокровенным чувствам.

Кассандра знала, что превратилась в Фаворита Мрака. Она ожидала какихнибудь божественных видений, но, видимо, Десидо не стал снисходить до откровений. Он лишь даровал ей силу и мощь Фаворита.

Жрецы богов Черного Трона расступились, и к Кассандре вышло нечто, напоминающее огромного горбатого орка. Капюшон одеяния был откинут на затылок, давая возможность рассмотреть уродливую искореженную голову с двумя парами глаз и влажным слюнявым ртом, из которого то и дело выглядывал раздвоенный язык.

– Теперь твой путь предопределен, – заговорило существо шипящим голосом. – Остальные боги сделают свой выбор, но ты должна убедить их, убив всех остальных Фаворитов. И тогда боги дадут тебе могущество Чемпиона Мрака. Теперь ты должна отправиться в храм Рамита. Ты найдешь его на западе, среди Гнилых Озер…

Желтые глаза Пораженногожреца вспыхнули, и голосом, подобным громовым раскатам, он произнес:

– А теперь иди, дитя Мрака! Иди и принеси победу нашему повелителю.

Кассандра не сдвинулась с места, размышляя, стоит ли взять с собой когонибудь из жрецов. Внезапно перед клириком выскочил похожий на гоблина послушник в рваном, забрызганном кровью балахоне.

– Тебе сказали убираться отсюда! Пошла вон! – сорвался на визг прислужник жрецов.

Лишь миг раздумывала Кассандра, как лучше убить этого червя, рассчитывающего на защиту могучих жрецов. Фаворитка богов подалась вперед и, схватив орущую тварь за лодыжку, резко крутанула сгорбленное существо над головой, ударив его, словно куклу, головой об алтарь. Череп послушника раскололся от удара о древний камень. Мозг брызнул на жрецов, перешептывающихся друг с другом и сгрудившихся в кучу их послушников.

– Вы служите отныне мне! – крикнула Кассандра. – Я – будущий Чемпион Мрака!

И жрецы склонились перед ней.

Кассандра развернулась и ушла. Она решила не брать жрецов с собой. Отобрав пятьдесят самых сильных воинов, она отправилась на запад. Семь дней они неслись на странных зверях Мрака – злобных тварях с огромными когтями на трехпалых ногах. Питаясь лишь дикими животными, которые, как и все в этом краю, были поражены Мраком, они с каждым днем становились все ближе и ближе к цели. Степь сменилась болотами, а вскоре и болота сменились бескрайними зловонными озерами – мелкими и заросшими черной травой.

С тех пор как Кассандра спустилась со склонов Безмолвных Гор, она ни разу не видела Ока Увара. Казавшиеся безграничными серые облака покрывали все небо, до самого горизонта. Лишь редкими ночами тучи расступались, и тогда на чистом небосводе ярко светила Звезда Таллара.

На восьмой день они добрались до древнего храма, стены которого поросли мхом и лишайниками. Место казалось совершенно необитаемым. Кассандра поежилась – порывы ледяного ветра морозными иглами пронзали ее тело, и она испытала то, чего не испытывала много дней, – ощущение, что тело замерзает.

Когда Кассандра и ее воины спешились, створчатые двери храма раскрылись, и оттуда начали выходить молодые девушки, одетые в легкие алые одеяния. Только демонический блеск желтых глаз выдавал в них слуг Мрака.

– Кто вы? – требовательно спросила Кассандра.

– Посмотрите, у нас отважная девочка в гостях, – сказала одна из девушек, обращаясь ко всем остальным.

– Она пришла навестить нас? – спросила следующая.

– Нет, она пришла получить защиту нашего повелителя, – ответила третья.

Кассандру охватил страх и трепет перед девушками. Эти чувства шли из глубины ее естества, словно природная память подсказывала, что эти одиннадцать девушек сейчас для нее самый страшный кошмар.

– Мы пустим ее?

– Она найдет здесь свою смерть.

– Ее плоть станет пищей для огня.

– Достойна ли ты?

Девушки окружили Кассандру и шептали ей наперебой то угрозы, то вопросы. Затем, взяв Кассандру под руки, они повели ее в темноту храма.

Кассандра наконец совладала с ужасом.

– Кто вы? – прохрипела она. – Жрицы Рамита?

Одна из девушек развернулась и влепила Кассандре звонкую пощечину.

– Жрицы?! – крикнула она.

– Она назвала нас жрицами? – послышались крики девушек в темноте коридора.

– Она недостойна! – произнесла одна из них, нежно проведя пальцами по щеке Кассандры. – Та, кто назвала нас жрицами – слугами нашего повелителя!

Ласковые прикосновения рук казались Кассандре страшнее ударов Пораженных, которые она терпела, когда сражалась, путешествуя по степи.

– Она слепа, – сказала неожиданно одна из девушек. – Повелитель желает, чтобы она прозрела, и мы, Сестры Забвения, сделаем так, что она сможет видеть.

– Сестры Забвения? – переспросила Кассандра, окончательно взяв себя в руки. – Что это значит?

– Это имя дал нам наш повелитель.

– Рамит? – попыталась понять Кассандра, и волна нестерпимой душевной боли прошлась по ее нутру.

– Не сметь! – воскликнул хор Сестер Забвения. – Не смей называть повелителя по имени в обители дщерей его!

– Куда вы меня ведете? – грозно спросила она девушек. – Помните, я убью вас всех, если вы попытаетесь причинить мне вред. Боги Мрака хранят меня. Я выпущу вам всю кровь…

Со всех сторон на Кассандру обрушился звонкий смех. Он вновь разрушил барьер смелости, позволив ужасу окутать разум Фаворита Мрака.

– Мы были живы задолго до того, как родился первый Чемпион Мрака, – ответила ей одна из Сестер. – Смерть смертных не властна над нами. Прикованные веками к нашей обители, мы станем свободны, когда настанет время Заката Эпама. И если наш повелитель позволит – ты станешь его избранницей.

– Наша кровь чиста, – раздался брезгливый голос другой девушки. – Она поддерживает вечный огонь в Сердце храма. Твоя грязная кровь вредит ему. Твоя грязная плоть оскверняет его.

Впереди показалось пятно света, и вскоре в сопровождении Сестер Забвения Кассандра вышла в полукруглую залу, освещенную множеством свечей. Стены покрывали мраморные фрески. Вся история Мрака была изображена на них. С самого начала времен смертные нашли свой путь к богам Черного Трона, и боги отвечали им. С одной из фресок скалились злобные морды демонов, на другой раскрывалось все безумство Мрака и его ритуалов.

– Тут ты станешь зрячей, – пропела нежным голосом одна из девушек. – Тут твои кровь и плоть станут чище. Встань сюда.

Кассандра повиновалась, встав в шестиугольном углублении в полу. Каждая из одиннадцати Сестер Забвения взяла свечу, и, встав полукругом по стене комнаты, шепотом они начали петь. Слова едва долетали до слуха Кассандры, но тут в разум Фаворита хлынул поток слов. Разные голоса говорили о смерти и страхе. Хор отчаяния заполнил ее разум. Все тайные страхи, которые были загнаны в глубь сознания Кассандры, всплыли наружу. Она осознала, что краткая жизнь смертных – лишь иллюзия. Смертные ненавидят друг друга, их тела разлагаются, а разум деградирует. Их ненависть – всего лишь следствие их глупости и ущербности. Боги Белого Трона, олицетворяющие собой силы Света, не более чем жалкие и ничтожные верования, призывающие людей стать рабами всего.

Свет померк в глазах Кассандры. Она осознала всю лицемерность прежней жизни, всю лживость и ущербность людей. Но также Рамит вдохнул в нее стремление вскрыть эту гноящуюся язву обмана. Вычистить ее кровью и болью тех, кто откажется встать на истинный путь – путь Мрака.

С тихим стоном Кассандра упала. Конвульсии сотрясали все ее тело, изо рта, ушей, ноздрей и глаз текла кровь. Голоса продолжали говорить, что закат Эпама близок, и лишь вера, истинная вера в правильный путь даст возможность выжить в надвигающемся безумии. Кассандра обретала силу. Воздух вокруг нее сгустился и потеплел. Вскоре сквозь кровавую пелену Кассандра ощутила, что ее тело горит. Она попыталась подняться, и это ей почти удалось. Жар стал настолько сильным, что обратил в пепел все одежды и доспехи, что были на Фаворите Мрака. Вокруг Кассандры образовалось раскаленное марево темной дымки. В тот же миг сгустившийся воздух затвердел, и Кассандра вновь, крича, рухнула на каменный пол. Фаворит Мрака валялась на полу в черных, гладких, словно жидкий металл, доспехах – Доспехах Рамита.

Голоса далекими отзвуками еще вещали ей о хрупких разумах смертных, о ненависти и апатии, о вечной агонии и безысходности, о гневе и отчаянии. Вскоре и они стихли.

Одиннадцать Сестер Забвения поставили свечи и помогли Кассандре подняться. Фаворит Мрака стерла кровь тыльной стороной ладони и отбросила поддерживающие ее руки девушек.

– Я дарую вам свободу, – проговорила Кассандра.

Девушки улыбались, понимая, что Кассандра говорит правду и время их заточения прошло.

– Мы оставим храм? – спросила одна из девушек. – Мы будем следовать за тобой?

– Отныне вы – мои сестры. – Голос Кассандры смягчился. – Я никогда не буду Сестрой Забвения, ибо Рамит желает, чтобы вас всегда было одиннадцать, но я стану тем, за кем вы пойдете к великим свершениям во имя Рамита.

– Наша вера безгранична, – шептали девушки. – Мы будем всегда с тобой.

Огонь свечей начал гаснуть, и вскоре комната погрузилась в темноту, в которой единственным светом были двенадцать пар желтых глаз.

Вместе, пройдя сквозь подземелья храма, они вышли наружу. Звезда Таллара сияла бледным светом на ночном небосводе.

– Докажите мне свою верность, – ласковым голосом сказала Кассандра. – Убейте их.

Фаворит Мрака указала на полсотни вооруженных Пораженных, ожидающих Кассандру у входа в храм. Лица девушек в развевающихся алых одеждах рассекли хищные улыбки, и словно бесшумные тени, они ринулись в атаку.

Ночная тишина наполнилась стонами и воплями. Все смешалось в беспорядочном хаосе бойни, которая происходила перед Кассандрой. Куски плоти и брызги крови слились в буйстве насилия и смерти. Кончилось все так же неожиданно, как и началось. Сестры Забвения, все без единой царапины, вновь стали осязаемыми и медленно шли по разорванным и растерзанным трупам Пораженных.

– Вы – мои любимые сестры. – Кассандру наполнила радость от того, что отныне она никогда не будет одинока, голос ее потеплел, а из горящих желтым светом глаз потекли кровавые ручейки слез. – Вместе мы сделаем этот мир таким, каким он должен быть. Я стану не просто Чемпионом Мрака, но последним из Чемпионов. Я буду Предвестником Заката.

Оседлав зверей, на которых до этого восседали Пораженные, Кассандра повела своих новообретенных сестер за собой. К благословению остальных богов Черного Трона.

Глава 1

Сквозь ненастье к заветной цели

Город давно скрылся за горизонтом. Дорога петляла, то скрываясь между холмами, то появляясь вновь. Зловещая тусклая багровая звезда провожала четырех всадников будто взгляд небесного ока, суля опасности и беды, а может, удачу и успех. Жесткий северный ветер успевал перегонять по небу тяжелые серые облака и швыряться в путников мелкой влажной пылью, однако дождь все никак не начинался.

Во всей окружающей природе чувствовалось приближение зимы. Серая местность, стылая и безрадостная, окружала путников со всех сторон. Лишь изредка громкий крик какойто птицы нарушал тоскливую песню ветра и ворчание Регнара. Экраим с пониманием поглядывал на гнома, полностью разделяя его взгляды на промозглую погоду. Для него, выросшего под знойным солнцем юга, климат Дионии казался слишком холодным и неприветливым.

Ближе к ночи путники увидели впереди, у подножия холма, тусклые огни – и вскоре уже подъезжали к постоялому двору со странной вывеской «Объятия Борота». Никто не сумел припомнить ни бога, ни какойто исторической персоны с подобным именем. Объяснение оказалось куда проще, чем рассуждения подъезжающих к постоялому двору путников: Боротом звали хозяина заведения. Название, скорее всего, должно было подчеркнуть радушие, с которым тут встречали гостей. На постоялом дворе не оказалось ни единого постояльца, да и само заведение носило след какогото запустения и угасания. Борот разговорился с заглянувшими к нему путниками, но веселостью и оптимизмом не отличался. Он печально поведал, что до самой Сонды сейчас не встретить ни постоялого двора, ни трактира: посетителей все равно практически нет. По дорогам бродят слуги Мрака, да и вообще близится Закат Эпама. Взвесив все «за» и «против», подсчитав барыши, он принял решение переехать ближе к морю, в спокойное Захолмье. И сейчас как раз пытался продать свой постоялый двор хоть за какието деньги. Иначе придется просто бросить весь скарб и бежать отсюда с большими потерями.

Как бы плохо ни обстояли дела у хозяина, все же он постарался приготовить для редких гостей обильный ужин и чистые комнаты.

Переночевав в теплых уютных постелях, путники позавтракали у гостеприимного Борота, отказавшись только от вина, чтобы не тяжелеть перед дальней дорогой, и отправились дальше. К счастью, вопреки всем ужасным рассказам хозяина постоялого двора о рыщущих по округе Пораженных, на южной дороге, по которой путники двигались к своей цели, им так и не встретился ни один приспешник Мрака до самого вечера. Впрочем, других путников они тоже не повстречали, а столь странное затишье на большом тракте само по себе казалось тревожным предзнаменованием. Пару раз отряд останавливался, чтобы передохнуть и немного перекусить пополненными у Борота запасами, но надолго не задерживались, стремясь покрыть максимальное расстояние, пока не встретилось никаких помех.

– Это не Шаллирский лес там впереди? – поинтересовался Гефорг, указывая на едва заметную темную полосу в юговосточном направлении.

С такого расстояния еще невозможно было рассмотреть, что представляет собой эта полоска на самом горизонте, но, кроме зловещего леса, в этих краях больше не могло быть ничего.

– Мне показалось, я слышу в твоем голосе страх, дружочек? – усмехнулся гном, наверняка раньше юноши заметивший приближающийся лес. – Или это ты просто дрожишь от холода?

– Я вовсе не дрожу, – отозвался Нарлинг, хмурясь. – Но любой человек, если только он пребывает в здравом рассудке, постарается держаться от этого проклятого леса подальше.

– Почему же проклятого? – поинтересовался Экраим и добавил: – Пару дней назад я проезжал по этой дороге, но не заметил в этом лесу ничего особенного. Лес как лес. Правда, я не заезжал вглубь, а просто проехал мимо, не сходя с дороги.

– По легендам, этот древний лес много лет назад представлял единое целое с Солнечным лесом. Но в год Огненных Слез жуткие катаклизмы разделили их. В те времена на границе между этими половинами некогда величественного леса появилась Темная Река, – пересказал Гефорг то, что читал о Шаллирском лесе в библиотеке АсАнгела. – Зло принялось уничтожать благословенные чащи. Лес за рекой стали называть Солнечным. А Шаллирский лес теперь кишит безжалостными разбойниками и жуткими чудовищами, живущими только ради того, чтобы убивать друг друга да заблудших путников.

Молодой человек обвел всех своих спутников хмурым взглядом и мрачно добавил:

– Убивать во славу богов Черного Трона.

– Ну ты загнул! – хохотнул гном, и его басистый смех разнесся далеко по склонам холмов. – Пока нам еще не встретился ни один враг. Ни Пораженных, ни жутких чудовищ, ни даже самых захудалых разбойников. Никого, кто мог бы утолить мою жажду битвы! Но даже если ты прав, дружочек, то я буду только рад разрубить сердца тех исчадий Мрака, у которых хватит глупости попасться мне на пути!

Экраим невольно улыбнулся бравой тираде гнома, но вот Гефоргу и Элейн было не до улыбок – оба они слишком хорошо помнили страх той ночи, когда встретились на поляне, где толпа Пораженных собралась устроить кровавое жертвоприношение. И пусть у Элейн поводов испытывать страх было несравненно больше – ведь именно ее собирались принести в жертву, – но и молодой Нарлинг не горел желанием вновь повстречаться с приспешниками Мрака.

– Полагаю, нам стоит устроить привал здесь, – предложил Экраим, видя, как нервничает Гефорг. – До леса мы вряд ли доберемся до темноты. Утро вечера мудренее. Мы сможем завтра со свежими силами встретиться со всеми теми врагами, которых вы тут перечисляли. Ночь – не лучшее время для славной битвы.

Последние фразы наемник говорил исключительно для гнома, чувствуя его упрямую жажду противоречить всем и лезть по любому поводу в драку. И гном, на мгновение задумавшись, подтвердил, что Экраим не ошибся.

– Согласен, южанин, – кивнул Регнар, словно сам только что принял такое решение. – Я умаялся ехать на этом копытном звере! Если бы мы путешествовали пешком, я бы мог идти весь день и всю ночь, но это глупое животное отбило мне все седалище! Не пристало Витязю Аррага идти в бой враскоряку. Мы почистим оружие и немного отдохнем. А завтра ни одна мерзкая тварь не скроется от нашего гнева.

Съехав с дороги, друзья спешились и занялись обустройством ночлега. Экраим споро стреножил лошадей и пустил их пастись неподалеку от складываемого Гефоргом костра. Элейн помогла Нарлингу собрать в округе пищи для огня. Больших деревьев поблизости не было, но зато они набрали много корявых ветвей сухого кустарника. Нарлинг, ко всему прочему, притащил откудато сломанное колесо от телеги. И вскоре костер весело потрескивал, еще больше сгущая тьму вокруг. Небосвод к ночи совершенно прояснился, будто не было непогоды и стылой водяной мороси. Теперь с неба струился ровный холодный свет Горра, чей лик пошел на убыль, знаменуя последние дни осени. Соперничая с ним, ярко мерцала Звезда Таллара. Гефорг подбросил в костер несколько сухих веток, и окрепший огонь высветил лица усевшихся вокруг огня товарищей.

– Ну что же! Мы неплохо начали, и поэтому вполне можно отметить первую ночь, которую мы проведем под чистым открытым небом! И даже светлый Горр, решивший осветить наш лагерь, – это тоже хорошее предзнаменование, невзирая на проклятую звезду проклятого бога. За все это стоит выпить, – воскликнул Регнар, извлекая из своего заплечного походного мешка большой кожаный бурдюк. – Давайте наверстаем то, что упустили, отказавшись от разбавленного вина пройдохи Борота!

Гефорг со сдавленным стоном схватился за голову. Элейн только ухмыльнулась, прекрасно зная, что все гномы слыли известными любителями выпивки. Ходило даже правило «никогда не пей с гномом», потому как перепить представителей подгорного народа не удавалось еще никому из людского племени. Экраим и вовсе безразлично промолчал.

– Я покараулю первым, – предложил Гефорг. – Если, конечно, никто не возражает. У нас трое мужчин. Значит, мы сможем разделить дежурства на три смены.

– Это лишнее, – улыбнулся Экраим. – Когда Горр покинет небосвод, как раз самое время настанет для смены. Буди меня, я отстою до утра.

– Эй, южанин, ты ничего не забыл? – возмутился Регнар, только что отхлебнувший из бурдюка приличный глоток. – Я – гном! Витязь Аррага! Я могу всю ночь не сомкнуть глаз даже после пяти таких ничтожных бурдюков, в то время как вы, люди, уже будете валяться на земле, уставшие или мертвые!

Регнар потряс кулаком, свирепо зыркая глазами на своих спутников. Отблески костра превратили его лицо в страшную маску гнева. Элейн даже невольно вздрогнула, напуганная столь неожиданной переменой настроения.

– Хорошо, хорошо, – согласился Гефорг, примирительно поднимая руки перед собой. – Как скажешь. Я не возражаю, если ты будешь нести стражу один. Всю ночь.

Юный Нарлинг хорошо знал Регнара и за несколько лет уже привык к его выходкам. К тому же Регнар остывал так же быстро, как и заводился.

– Ну уж нет, дружочек, – рассудительно заговорил Регнар совершенно спокойным тоном. – Раз уж вы взялись сопровождать меня в нашем славном походе, то мы будем делить все тяготы путешествия поровну!

Гном сделал очередной большой глоток из бурдюка и пошуровал в костре палкой. Искры взметнулись вверх, словно стремясь долететь до неба, усеянного яркими звездами, и, объединившись с ними, стать такими же вечными наблюдателями за суетной жизнью смертных. Но век искорок недолог, и, поднявшись в темную высь, они таяли, исчезая без следа.

– Я, так уж и быть, позволю вам, людям, разделить славу этого великого похода и предоставлю право подежурить первым. Всем вам вместе! Вместе первыми! Да! Включая и тебя, девочка моя! Но после исхода Горра разбудите меня, и я всю оставшуюся ночь буду оберегать вас.

– Да уж, мы за тобой как за каменной стеной в любых передрягах, в которые ты нас заводишь, – проворчала Элейн, но гном не заметил или просто не расслышал сарказма девушки.

– Послушай, Регнар, а ты случайно не взял у своих братьев той карты, которую мы изучали перед тем, как отправиться в путь? – поинтересовался вдруг Гефорг, кляня себя за то, что раньше даже не задумался над этим вопросом.

– Карту? А зачем мне карта? – искренне изумился гном. – Ты разве забыл, что я самый великий следопыт из всех, с кем тебе довелось путешествовать?

Регнар покачал головой, удивляясь такой забывчивости Нарлинга. Впрочем, чего можно еще ожидать от человека?

– Лучшая карта из всех, которые нам понадобятся, находится вот тут! – добавил гном, постучав себя по шлему костяшками пальцев. Затем он сделал последний глоток и, пристально осмотрев опустевший бурдюк, сунул его в сумку.

– Карта этих мест есть у меня, – подал голос Экраим. – Я купил несколько карт, когда собирался в путь. Они не очень подробны и, возможно, несколько устарели, но потеряться не дадут.

– Карты… – зевнул Регнар, прикрывая глаза. – Они всегда врут!

Уже через несколько мгновений храп гнома заставлял вздрагивать пасущихся неподалеку лошадей.

– Ложитесь спать и вы, – предложил Гефорг спутникам. – А я, как мы и договаривались, на исходе Горра разбужу тебя, Экраим.

Возражать никто не стал, отлично понимая, что в таком походе отдых и сон крайне важны. Нарлинг, борясь со сном, смотрел на звезды. Но шея заныла, и он перевел взгляд на тлеющие угли. Однако смотреть на пляску огня оказалось еще сложнее, чем любоваться звездами, – костер убаюкивал, заставляя глаза закрываться. Нарлинг поднялся и прошелся вокруг, отгоняя сон. Теперь он старательно вглядывался в темноту за освещенным костром кругом. Неожиданно из тьмы на него уставились светящиеся красным глаза. Гефорг вздрогнул, пятясь к костру и чувствуя, как холодный пот заструился по спине. Ему сразу представилось, что целые полчища Пораженных окружают их бивак со всех сторон. Глаза почти сразу исчезли, но страх не отпускал, и Нарлинг не разжимал пальцев на рукояти своего меча. Повсюду ему мерещились силуэты жутких чудовищ, а однажды, когда неподалеку закричала какаято ночная птица, Гефорг едва не поднял всех по тревоге. Только чудом он сумел сдержаться, поняв, что это голос пернатого. Едва дождавшись условленного срока, когда светлый лик Горра уплыл за горизонт, юноша с облегчением пошел будить эль Нарима. Едва он протянул руку к плечу, как наемник поднялся, будто и не спал вовсе еще мгновение назад. Гефорг, утомленный страхами, положил дорожный мешок под голову, укрылся плащом и практически мгновенно уснул.

Экраим подбросил в костер несколько узловатых веток и осмотрелся по сторонам. Все было тихо, лишь какието звери, торопясь по своим делам, на несколько мгновений замирали при виде костра, но вскоре приходили в себя, чтобы вновь устремиться своей дорогой. Наемник вдохнул полной грудью свежий ночной воздух и уселся у костра. За свою жизнь он караулил вот так, у костра, охраняя покой спутников, бесчисленное количество раз, поэтому необходимость бодрствовать, когда другие спят, ничуть не тяготила его. Пламя костра плясало завораживающий танец, невольно настраивая на воспоминания о былом. Но как бы далеко ни уносился наемник в своих мыслях, ни один звук в окружающей его действительности не ускользал от его чуткого уха. Правда, ничего тревожного вокруг не происходило, и все время своего дежурства эль Нарим просидел совершенно неподвижно, словно каменное изваяние. Когда пришло время, Экраим бесшумно поднялся и, подойдя к храпящему Регнару, осторожно положил ему ладонь на плечо. Храп мгновенно прекратился, и в свете костра блеснули глаза гнома.

– Я проснулся, южанин, – прошептал Мраморная Стена. – Можешь идти спать.

Наемник молча кивнул и отошел к своему месту у костра. Он улегся на бок, глядя на пляску пламени.

Внезапно какоето ощущение тревоги нахлынуло на него волной, сметая мысли и чувства. Эль Нарим попытался подняться, чтобы осмотреться и понять, откуда повеяло опасностью, но… вздрогнув всем телом, вдруг пробудился ото сна. Неестественно яркий свет слепил так сильно, что эль Нарим невольно прикрыл глаза рукой. Жар душил, не позволяя вдохнуть полной грудью высушенный воздух пустыни.

Бескрайней пустыни крови.

Экраим всегда был здесь. В этом проклятом богами месте, где Свет уступил Мраку. Той, прежней, жизни никогда и не было. Лишь пустыня, наполненная тихими, беззвучными голосами, нашептывающими свои тайны…

Он поднял глаза, с трудом глядя на слепящее мертвеннобелое небо, в котором застыл черный диск Ока Рамита.

– Я один, – проговорил Экраим. – Как всегда…

– Нет, старый друг. Ты не один.

Экраим взглянул в сторону, откуда послышался знакомый голос, поднимаясь в полный рост.

– Это ты? Не может быть! Впрочем, я понял, почему ты здесь, – выкрикнул Экраим.

– И почему же? – усмехнулся собеседник наемника. – Просвети меня, великий фиринский мудрец.

– Ты – мертв! – В этот миг к Экраиму вернулось ощущение нереальности происходящего.

– Я мертв? – В голосе звучало притворное удивление.

– Да, Вердис, – горько отозвался Экраим, склоняя голову. – Твой сын мне сказал, что похоронил тебя. Да и выглядишь ты так, словно за последние пятнадцать лет, что мы не виделись, ты совсем не изменился. Ты в моем сне – ты лишь плод моей фантазии.

– Что ж, отчасти ты прав, – согласился Вердис Нарлинг, подходя к Экраиму и пропуская мимо ушей все прочее, сказанное наемником. – Я мертв. Но что ты делаешь тут?

– Это мой сон, – предположил эль Нарим. – Я заснул у костра. Но это не просто сон…

– Не просто сон, – эхом повторил Вердис. – Это твое предназначение, друг мой.

– Мое предназначение – покончить с тем, кто убил мою семью. С тем, кто захватил трон Наместника и правит от имени Нахена, угнетая мой народ! И как только я покончу с ним и его продажными прихвостнями, мое предназначение будет исполнено.

– Ты ошибаешься. Оглянись вокруг. Что ты видишь?

Экраим осмотрелся.

В бескрайнем океане багрового песка, горбящегося бесчисленными барханами, тонули обломки колонн. Среди дюн из крови бесчисленного количества воинов вздымались уродливые руины домов, в которых изредка виднелись человеческие кости. Чуть в отдалении угадывались очертания башни, вершина которой валялась на широких ступенях у входа. Временами по песку вместе с порывами горячего ветра проносились зыбкие тени. Призрачный шепот витал в воздухе, то затихая, то наполняя сознание чужими мыслями и чувствами. Ощущение непреодолимой, безжалостной воли во сто крат сильнее его собственной обрушилось на южанина. Словно новое солнце испепеляло его душу, оставляя плоть опустошенной и бесчувственной. И вот уже зловещий хор голосов наполнял разум эль Нарима.

– Что я вижу? Кровь под ногами, – зло ответил Экраим, не в силах понять того, что пытался объяснить его друг. – Да лик проклятого бога Мрака над головой. И больше ничего. Что я должен узреть здесь? Проклятых призраков прошлого?!

Наемник закрыл глаза, пытаясь сопротивляться непонятным чувствам. Но чем сильнее эль Нарим старался изгнать из своего разума обреченность и злобу, тем сильнее они туманили его рассудок.

– И это все, что ты увидел? – окликнул наемника Вердис.

Голос старого друга немного ослабил накал эмоций, и Экраим сумел открыть глаза и вновь посмотреть на Вердиса. Голоса стихли, словно испугавшись голоса Нарлинга.

– Я вижу руины, полные призраков, – ответил южанин.

– Руины некогда великого города, который и сейчас должен сыграть важную роль.

– Что это значит? – раздраженно переспросил Экраим, которому опять становилось хуже.

Шепчущие голоса вернулись, и теперь уже плохо контролируемый ужас начал подниматься из глубин сознания.

– Это значит, что ты должен идти… – отозвался Вердис и на миг замолчал. – Идти к своей судьбе. Сейчас ты чувствуешь, как тебя одолевают силы зла. Но это лишь часть того ужаса, который испытают все жители Эпама, если силы Мрака однажды одержат победу. Это место не проклято. Здесь действительно когдато отгремела великая битва, и с тех пор песок тут – есть кровь павших. Но сама эта земля и все это место тысячи лет назад были отмечены Светом. Почувствуй это.

Голоса, нашептывающие проклятия, умолкли, и Экраим, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, действительно начал различать чуть заметные оттенки того, о чем говорил Вердис. Теперь он видел перед собой не просто разрушенный город. Будто сам воздух пропитался какимто древним благословением. Гнев и злость отступили, оставляя его разум, и на их место вновь вернулись присущие наемнику рассудительность и трезвый расчет. Распрямившись и вдохнув полной грудью, эль Нарим ощутил, как страх и обреченность, насланные Оком Рамита, висящим в зените уродливым ликом, также уходят. И новое благостное чувство заполняет все его естество без остатка – умиротворение.

Давно Экраим не испытывал такой легкости. С тех самых пор, как он расстался с Вердисом. Несколько лет эль Нарим, Вердис, его будущая жена Камилла и старый гном Дварн Громовой Кулак, вечно сетующий на жаркий климат Наина, скитались по неспокойному югу в поисках приключений. Они подрабатывали наемниками, готовыми хоть на битву с терроризирующим провинциальный город волшебникомренегатом, хоть на поиски магических артефактов в проклятых землях Грозовой Долины.

Южанин улыбнулся, вспоминая былое: вне всяких сомнений, эти годы были лучшие в его жизни. И заключительным аккордом их скитаний стали сокровища, найденные ими в пустыне и позволившие покончить с лихой жизнью. Вердис с Камиллой отправились в Дионию, собираясь осесть в старом фамильном доме Нарлингов. Дварн двинулся в королевство Железного Камня, ведомый похожим желанием начать оседлую спокойную жизнь. Только Экраим не превратился в мирного обывателя. Вместо этого он нанял первых воинов, которые положили начало его собственной армии.

– Я иногда скучаю по тем безвозвратно ушедшим дням, – с тоской промолвил южанин, прогоняя прочь видения прошлого.

– Я тоже скучал, друг мой, – ответил Вердис с грустной улыбкой. – Но ты сделал верный выбор. И, приняв ответственность, не раз доказывал, что ты хороший лидер для идущих за тобой воинов. Они верят в тебя, друг мой, и с надеждой ждут твоего возвращения. И если ты призовешь – люди пойдут за тобой хоть на край света, хоть на верную смерть.

Эль Нарим взобрался на торчащий из песка обломок гигантской колонны и всмотрелся в сторону горизонта. Там, где край барханов сходился с ослепительным небом, наемник сумел разглядеть очертания уцелевшего здания. Черное, выделяющееся среди выбеленных обломков и руин темным остовом, оно притягивало взгляд и манило Экраима к себе.

– Что там, вдали? – спросил Экраим, не в силах рассмотреть чтото более подробно на таком расстоянии.

– Там дворец Наместника, – ответил Вердис. – Тот самый дворец, в котором истинные Наместники Нахена правили Фиринским Царством на протяжении многих сотен лет.

Ослепительное небо помрачнело, однако Око Рамита оставалось в зените. За считаные мгновения небеса стали черны, как уголь, но при этом все остальное осталось прежним. Лишь отчетливо стали видны желтые волны энергий, испускаемые проклятым солнцем.

«Что это? – В голове Экраима всплыли воспоминания о костре, возле которого он провалился в свой очередной непонятный сон. – Вещие сны, посылаемые Судьбой, или всего лишь бред измученного непривычным климатом разума? Почему эти сны участились, стоило только покинуть Наин? Где отыскать ответы на эти вопросы и как понять, зачем все это комуто нужно?»

– Ты сам знаешь ответы на мучающие тебя вопросы, – прозвучал голос мертвого друга.

– Что ты сказал? – встрепенулся Экраим, вырываясь из круговерти размышлений и догадок.

– Я сказал, что ты знаешь все ответы, – терпеливо повторил Нарлинг. – Это не бред. Боги направляют тебя на путь, предначертанный тебе Судьбой.

– Я – игрушка в руках богов? – нахмурился Экраим. – Ты это хотел сказать? Я – послушная кукла в их непонятных играх?

– Нет, – отозвался Вердис, качая головой. – Ты не игрушка, ты – их надежда и гордость. Как и другие чистые сердцем смертные. И совершенно все равно, возносишь ты им молитвы или нет. Вера – в сердце твоем и в душе, как и знание, что есть Свет, а что – Мрак. И истинное добро тоже в твоем сердце. Только это действительно важно, а не то, сколько раз в день ты читал заученные молитвы.

– Ты не Вердис! – вдруг осенило Экраима.

– Я – Вердис, мой друг, – отозвался Нарлинг и грустно улыбнулся. – Просто смерть меняет людей.

Он немного помолчал, а затем вновь заговорил:

– Это руины Архдара – города, который когдато являлся величественной столицей Фиринского Царства. Этот город хранит то, что поможет силам Света в битве против приспешников богов Черного Трона.

– Но никто не знает теперь, где этот город, – заметил Экраим, спрыгивая с обломка колонны. – Многие бесплодно пытаются отыскать его в надежде на несметные сокровища и безграничную мощь, но все отправившиеся на его поиски больше не возвращаются.

– Об этом не беспокойся, – улыбнулся Вердис. – Направлять людей – удел богов. Но выбор всегда остается за нами, людьми. Даже после смерти.

– Так что же я должен делать? – спросил Экраим.

– Просыпаться, – услышал он голос, но губы Нарлинга при этом остались неподвижны, только едва заметная улыбка так и оставалась на них.

– Что? – переспросил наемник.

– Просыпайся, – услышал южанин голос Гефорга. – Уже утро, Экраим.

Эль Нарим открыл глаза. Низкое пока еще Око Увара скрывала пелена облаков, покрывшая все небо. Тучи неслись на север бесконечным потоком, сокрыв серебряный лик Торра, и лишь размывчатый силуэт солнца пробивал своими лучами мутную поволоку небосвода в сумраке раннего утра.

Регнар уже возился со своим немногочисленным скарбом, собираясь в дорогу.

– Я словно горю изнутри! – рыкнул гном, прилаживая мешок к седлу. – Теперь я еще больше уверен, что все это провидение, ниспосланное самим Аррагом. Я должен увидеть древнюю столицу моих предков, где три сотни лет назад Пламенные гномы потерпели поражение, преданные жалкими эльфами. Я верну корону своему народу!

– Уже утро? – удивилась Элейн, зевая и потирая глаза. – Что ты опять разорался?

– Да! Уже утро, и нам нельзя терять драгоценное время!

Экраим мысленно вновь и вновь возвращался в свой сон, в котором встретился со старым другом. Наемник старался вспомнить все мелочи видения, но его не оставляло навязчивое мучительное чувство, что он не успел увидеть или понять чегото действительно важного. Но как он ни старался, понимание не приходило к нему. Поэтому эль Нариму оставалось только ждать вечера и надеяться, что сон, в котором он бредет по пустыне, где вместо песка его ноги кромсает засохшая кровь, явится ему вновь.

– Еще рано, Регнар, – сонно возразил Гефорг, кутаясь в плащ. – Мы ведь никуда не опоздаем, если позавтракаем. Сил совсем нет…

Нарлингу смертельно не хотелось отправляться в путь. В сырую недружелюбную промозглость утра. Казалось, небо вотвот разверзнется грозой и потоками воды.

– Уже поздно! Дружочек, если ты будешь продолжать дрыхнуть на ходу, то однажды рискуешь проснуться мертвым, – мрачно съязвил гном.

– Кто рано встает, тот раньше устает, – возразил Нарлинг, все же стряхивая с себя сонливость. – Интересно, а как это можно проснуться мертвым?

– Вон пойди загляни в Шаллирский лес и ты узнаешь, каково это – жить и просыпаться мертвым, – хохотнул Регнар, вспомнив вчерашние страхи молодого друга. – Говорят, что никто еще не пережил ночевки в этом проклятом лесу.

– Не думаю, что найдется хоть ктонибудь, кто по собственной воле пойдет в этот лес, – подала голос Элейн, собравшая все свои нехитрые пожитки и теперь сидящая на корточках у притихшего костра. – Я ни за какие коврижки не пошла бы туда. Рассказывают, что в Шаллирском лесу бродят неприкаянные мертвецы. Мне и живыето люди не особо нравятся, а уж ходячие трупы…

– С чего это тебе живые не нравятся? – удивился Гефорг, седлая лошадь.

– Да, девчонка далеко пойдет! – воскликнул Регнар. – Я вижу скрытую в ней мудрость! Живых людей действительно не за что любить!

– То есть мою семью ты не любил? – напряженно ответил Гефорг, поворачиваясь к гному.

– Дружочек, твоя семья мне была как родная. А родных я за людей не считаю.

Гефорг удивленно посмотрел на гнома и, не найдя что ответить, покачал головой, взглянув на смуглого южанина. Экраим, собравшись и оседлав коня, легким стремительным движением взлетел в седло и теперь молча ждал остальных. Ему было безразлично – идти в Шаллирский лес или в противоположную от него сторону. Ведь во всем этом походе его вел долг перед семьей Нарлингов. А потому и цель наемника находилась не в какойто географической точке, а всего лишь рядом с Гефоргом, до тех пор, пока он не вернет себе своей жизни.

– Ты иногда своими речами просто поражаешь меня, – вымолвил Гефорг, взбираясь на коня.

Вскоре небольшой отряд уже вновь двинулся в путь. Двигались молча, если не считать Регнара, то и дело выкрикивающего какието пламенные фразы, видимо, направленные на поддержание в спутниках боевого духа. После каждой такой фразы гном неторопливо отвязывал висящий на поясе бурдюк, делал глоток и привязывал кожаный сосуд на место. Никто не сомневался, что и в этом бурдюке, как и в том, который Мраморная Стена опустошил перед сном, плескалась не ключевая вода. Но даже Нарлинг, погруженный в какието свои мысли, не обращал на это внимания и не вязался, как обычно, к гному с нравоучениями.

Гефорг вспоминал свою семью и родной дом, ныне сожженный дотла. Он стал изгоем, и возвращаться ему было некуда, да и не к кому. Сестра сейчас находилась гдето в другом королевстве, а брат, скорее всего, уже служит в столице. Увидит ли он их еще раз? Сможет ли он вернуть себе доброе имя и земли? Лишь боги Белого Трона могли дать ответ на эти вопросы.

– О чем ты думаешь? – негромко поинтересовалась девушка, поравнявшись с молодым Нарлингом.

– О своей семье, – ответил Гефорг, совершенно не желая разговаривать с кем бы то ни было на эту тему.

– А я своей семьи почти не помню, – проговорила Элейн, грустнея. Небо быстро темнело, укрываясь тяжелыми тучами и навевая путникам мрачные настроения. – Немного помню отца, да и то по рассказам дяди Глоара. Чуть больше помню старшего брата.

– У тебя есть брат? – удивился Нарлинг.

– Да, есть. Надеюсь, у него все хорошо сейчас. Нас разлучили в детстве, и с тех пор я его не видела, – с деланым безразличием ответила Элейн, подставляя ладонь небу.

Пара капель тотчас упала на ладошку, словно предвестники начинающегося дождя. Девушка бросила взгляд на клубящиеся тучи и крикнула Регнару и Экраиму:

– Скоро будет дождь. Надо бы укрыться. А то вымокнем.

– Что нам стихия Эпама?! Мы великое вершим! – откликнулся гном, подгоняя лошадь каблуками.

Громыхнул гром, заставив лошадей испуганно прянуть ушами. И тотчас за этими раскатами, словно из разверзшейся Бездны Мрака, хлынули тугие косые струи дождя. Начавшийся ливень и холодный ветер заставили путников кутаться в походные плащи.

– Что же это за край такой без солнца, без радости… Будь проклят день, когда я ступил на эти проклятые земли этого забытого богами королевства, – проворчал Экраим, чувствуя, как одежда стремительно промокает и тяжелеет.

– Крепись, южанин, силы зла жаждут сбить нас с пути! – крикнул гном, пытаясь перекричать очередной раскат грома. – У них ничего не выйдет!

– Надо найти укрытие, переждать непогоду, – запоздало поддержал девушку Гефорг, откидывая назад мокрые волосы и смахивая с лица дождевую воду.

Гном посмотрел на темнеющее небо.

– Нет смысла, дружочек, – пробасил Регнар, с деланым безразличием направляя лошадь дальше. – Мы уже промокли насквозь. Поэтому дождь нам не страшен. К тому же он совсем скоро кончится.

– С чего это ты взял, что он скоро кончится? Если до заката мы не найдем укрытия, то будем мокнуть под дождем всю ночь, точно жабы, – возразила Элейн, поравнявшись с гномом.

– Жабы?! – переспросил гном.

– Ну да, противные, зеленые, в бородавках… – пояснила девушка. – Ты из всех моих слов услышал только одно?

– Гоблины! – воскликнул Регнар. – Ты боишься гоблинов?

– Нет! Я говорю про жаб! Это маленькие… существа. Они имеют такое… водянистое тело, все в бородавках.

– Да, точно. Гоблины, – уверенно кивнул гном. – Я убью всех гоблинов, которые встанут у нас на пути! Не бойся, деточка, никакие жабогоблины не страшны, пока ты со мной!

Элейн открыла было рот, чтобы чтото возразить гному, но Гефорг, поравнявшись с девушкой с другой стороны, коснулся ее плеча:

– Не злись на него.

– Я говорила не о нападении гоблинов! – возмутилась девушка. – Как будто на разных языках говорим. Да еще дождь…

– Уж ято знаю, – усмехнулся молодой человек. – И уже не удивляюсь. Ты тоже привыкнешь.

Плащи, в которые кутались искатели приключений, не особо выручали от косого дождя с сильным ветром.

– Ливень действительно скоро закончится, – подтвердил наемник, бросив взгляд на хмурое небо.

Дорога проходила через вершину холма. На самом перевале Гефорг остановился. Дождь взаправду, вопреки опасениям Элейн, практически прекратился, превратившись в редкие капли, лениво сваливающиеся с небес. Теперь отсюда довольно неплохо просматривались ближайшие окрестности: проклятый лес слева, верхушки холмов справа и впереди. Высокая влажность не позволяла рассмотреть, что делается вдали, но, судя по тому, что за все два дня они не встретили ни одного путника, южная дорога была все так же пуста. Непогода и слухи про Пораженных, бесчинствующих на северных и южных границах Дионии, сделали эти края непопулярными для путешественников и торговцев. За Гефоргом остановились Элейн и гном с эль Наримом.

– Странные путники, не правда ли, южанин? – негромко промолвил гном, всматриваясь в завесу сырого тумана вдали.

– Более чем, – согласился Экраим, хищно щурясь.

– О ком вы говорите? – удивился Гефорг, пытаясь понять, что так привлекло гнома и наемника.

– Я тоже никого не вижу, – подтвердила Элейн, так же пристально рассматривая даль.

– Они еще далеко. Но их целая толпа. Человек тридцать, а то и сорок, – сообщил гном, утирая с лица влагу. – Если, конечно, это люди. Дождь мешает рассмотреть наверняка.

– Мы пока не встречали на этой дороге людей, – негромко добавил эль Нарим. – А те, кого я встречал недавно, проезжая этой дорогой пару дней назад, были напуганы. Эти же, похоже, ничего не боятся, что странно само по себе.

Гефорг, как ни всматривался в пелену дождя, ничего не смог увидеть. Все чувства гнома были намного выше, чем у людей. Однако, как ни остры были зрение, слух и интуиция сына подгорного народа, чувства южанина, подкрепленные магией, ни в чем не уступали ему.

– Приготовьтесь, – проговорил эль Нарим.

– Я всегда готов к битве, южанин, – отозвался гном и, придерживая коня, начал спускаться с холма.

– А я и не имел в виду тебя, – просто ответил Экраим, направляя коня следом.

Гефорг и Элейн, переглянувшись, последовали за гномом и наемником.

Дождь вскоре прекратился, не оставив в воздухе даже мелкой мороси. И только у подножия холма молодой Нарлинг и бывшая воровка практически одновременно увидели тех, о ком говорил гном.

– Это монахи? – предположила девушка.

– Или жрецы какогото ордена, – добавил Гефорг.

– Или Пораженные! – воскликнул гном, проверяя, хорошо ли вынимается верный топор из чехла за спиной.

– Чтото я сомневаюсь, что приспешники Мрака будут так просто разгуливать по дорогам королевства. Да еще такой толпой.

– За время моего странствия по Срединным Королевствам я не заметил ни одной силы, способной помешать этим мерзким тварям вершить их гнусные дела, – негромко ответил Экраим. – А уж остановить… Вряд ли в этих забытых богами землях ктото сумеет их остановить.

Гефорг собрался было возразить, но, прежде чем заговорить, задумался над словами наемника. И действительно, со словами эль Нарима было сложно спорить – слуги зла беспрепятственно разоряли несчастные земли Дионии, и никто не мог дать им отпора. Ангелы Денмиса, чья Обитель находилась недалеко от столицы Дионии, и другие паладины Божественных Орденов, прибывшие им на подмогу из соседних королевств, сражались с Пораженными на северовостоке, в то время как регулярная армия, сосредоточенная в крупных городах, только и могла, что коекак защитить горожан от нападок врагов.

– Да что нам гадать?! – воскликнул гном. – Сейчас и так все увидим! Вот они, уже совсем близко!

Глава 2

Коварство и сокровище

– Смотрите! Впереди чтото происходит! – вскинула руку девушка, одетая в расшитые вязью магических символов голубые одеяния.

Гном, размеренно шагающий чуть в стороне, замер, вглядываясь в то, что привлекло внимание его спутницы. Неуловимым движением боевая секира высвободилась изза пояса и мгновенно оказалась в его крепкой руке.

– Лилиан права. Впереди перевернутый фургон. – Рассмотрев происходящее впереди, гном зло сплюнул на землю. – Я чую разбойников! Не иначе напали на беззащитных путников, верно, Тария?

– Мы в пути уже два дня, Бронар, – ответила идущая рядом с гномом девушка. – И, кроме запаха грязи и собственного пота, ты вряд ли чтонибудь можешь учуять.

Тария бей Гаал была молода и красива. Многие парни желали получить ее поцелуй, но только вряд ли ктото из них решился бы даже заговорить с ней – ведь поверх дорогих белых одежд, расшитых символами богов Белого Трона, висел медальон Нахена. В отличие от священнослужителей Денмиса, клирики Нахена заслуженно слыли столь воинственными и умелыми бойцами, что далеко не каждый обычный воин мог сравниться с ними в драке. Что уж говорить о том, что и учения и догмы, познаваемые служителями Нахена, требовали от своих последователей много большего, чем в культах других богов Белого Трона. Более воинственными клириками считались разве что гномы, воздающие молитвы Аррагу.

Длинные черные волосы обрамляли смуглое красивое лицо с тонкими и несколько даже хищными чертами. Лишь одна черта немного диссонировала с общим строгим обликом девушки – огромные зеленые глаза. Такие глаза больше подошли бы придворной фаворитке короля, облаченной в шелка и избалованной вниманием мужчин и любовными утехами, нежели странствующему клирику Нахена.

Гном усмехнулся, нисколько не обижаясь на слова зеленоглазой спутницы. Напротив, настроение его заметно улучшилось, хоть и не общение с прекрасной служительницей Нахена было тому причиной. Повернувшись к остальным, гном рубанул воздух остро отточенной секирой.

– Впереди засада! – рыкнул он в радостном предвкушении.

– Мастер Лигтон, оставайтесь вместе с Лилиан и госпожой Тарией! – нахмурился идущий следом за гномом рыцарь. – А мы с Бронаром быстро разберемся с этими недоносками.

Тария лишь холодно усмехнулась этим словам и легко крутанула небольшую сверкающую булаву – оружие, свойственное только жрецам, какую бы веру они ни исповедовали, да воинам из стран Фиринского Царства, откуда Тария и была родом.

Замыкали небольшой отряд высокий молодой человек и плетущийся рядом старик, опирающийся на деревянный посох. Старик снял свою остроконечную шляпу с мятыми полями и пригладил густые седые волосы.

– Дорогой Прайд. Милый мой паладин, – заговорил он скрипучим старческим голосом. – Я собрал вас всех и отправился с вами не для того, чтобы меня охраняли. Поверь мне, я еще могу за себя постоять. И еще не все заклинания позабыл – верно, внученька?

– Дедушка, ты лучший маг из всех, кто меня обучал, – мгновенно отозвалась Лилиан.

– Тогда смотрите, чтобы наш воришка не переметнулся к этим бандитам! – отозвался Прайд.

– Ты за кого меня принимаешь?! – воскликнул высокий парень, яростно тряхнув взъерошенной копной светлых волос.

– За вора, Маерон, – ответил Прайд, нисколько не смутившись. – Я принимаю тебя за хорошего вора.

Они осторожно, внимательно осматривая окрестности, приблизились к фургону, перегородившему дорогу.

– Похоже, схватка была тут недавно, – сказал Прайд, указывая на взрытую, щедро политую кровью землю.

– Трупов не видно, – добавил Бронар. – Лошадей тоже. Это явно не дикие звери учинили.

– А почему фургон оставили? – негромко спросила идущая за Прайдом Лилиан.

– Наверное, не успели, – предположила Тария. – Рыцарь прав, бой прошел тут совсем недавно.

Старый маг догнал Бронара и зашагал рядом с ним, весело насвистывая какойто мотивчик. Сейчас на фоне своих спутников, напряженных и готовых к нападению, маг выглядел выжившим из ума стариком.

Изза перевернутого фургона выступило с десяток человек, облаченных в грязные кожаные доспехи. Мрачные лица, обнаженное оружие в руках – сомневаться в том, чем эти люди зарабатывают себе на жизнь, не приходилось.

Из леса показалось еще около десятка вооруженных воинов. Выглядели они так же неважно, как и их товарищи у фургона, а может, и того хуже: отдельные части доспехов были лишь на троих, остальные же вовсе были одеты в простые рубашки и штаны. Да и те казались им не по размеру.

– Их девятнадцать, – пробасил гном. – Нас шестеро. Это нечестная схватка!

– Конечно, их больше! – согласился идущий рядом Лигтон.

– Я имел в виду, что на нашей стороне слишком явное преимущество, старик, – оскалился гном.

– Вам помочь убрать с дороги фургон? – неожиданно для всех громко прокричал старик, еще больше походя на полоумного. – Нам надо пройти! А этот дурацкий фургон перегородил всю дорогу!

На лицах разбойников появились радостные ухмылки.

– Конечно, конечно! – ответил один из них, очевидно занимающий главенствующее положение. – Мы обязательно уберем фургон с дороги. Только вот проход у нас здесь платный. Но я полагаю, у господ столь благородного вида найдется несколько монет?

– Вы хотите получить за проход деньги? – удивился старый маг, направляясь прямо к тому самому главарю, который говорил от имени разбойников. – Это королевская дорога, а я советник магистрата Нирда. Мой вам совет – заканчивайте глупые шутки и помогите нам убрать этот фургон!

– Да ты совсем из ума выжил, старик! – искренне изумился главарь бандитов, с насмешкой глядя на старика. – Выслушай и ты мой совет: замолкни. Здесь тебе не королевский совет. Остановись, иначе сдохнешь на месте, так и не вернув рассудка!

– Дедушка, стой! – воскликнула перепуганная Лилиан. – Прайд, помоги остановить его!

Рыцарь выхватил меч и, отбросив громоздкий щит, ринулся вперед. Он собирался поступить именно так, как пристало поступать настоящему рыцарю в такой ситуации, – перебить всех, кто не успеет сдаться. И не суть важно, что противников почти два десятка. Не пристало рыцарю считать и бояться. Гном, отлично поняв действия рыцаря, прыгнул вперед, стараясь несильно отстать.

– Мастер Лигтон! – окликнул Прайд безумного мага.

Он надеялся, что старик посторонится и пропустит его атаку, однако главарь разбойников оказался проворнее, да и старик совершенно не спешил уходить в сторону. Бандит стремительно бросился навстречу старику, делая глубокий выпад. Он явно целился клинком в грудь старика. Будто по команде остальные разбойники с воинственными криками ринулись в атаку на остальных путников.

Атакующие от фургона обогнули своего главаря и старого мага и тут же столкнулись с человеком и гномом. На Бронара кинулись сразу пятеро, рассчитывая быстро задавить гнома числом. Прайду достались трое. Даже Тарии выпал один противник – здоровенный детина, способный, казалось, кулаком оглушить быка. Женщина яростно отбивалась, проговаривая молитвы Нахену.

– Творец Сущий, покарай неверного болью Кадия! – выкрикнула бей Гаал литанию Святых Ран Кадия.

Бандит согнулся в приступе боли, а девушка с безумным, жаждущим крови взглядом красивых глаз занесла над его не прикрытой шлемом головой утыканную шипами булаву.

Со стороны леса спешили остальные бандиты, и Маерон Лар, выхватив метательные ножи, терпеливо ждал, когда дистанция позволит метать их наверняка.

Удар бандита по старому магу не попал в цель. Лезвие прошло рядом с правым боком старика, пронзив серую мантию. Старик усмехнулся и ухватил главаря бандитов, у которого всю правую щеку пересекал свежий, еще не заживший шрам, за плечи.

– Кто же тебя так разукрасил, милок? – насмешливым тоном поинтересовался Лигтон, будто сейчас и тем иных не оказалось, да и времени вполне хватало поболтать с простым встречным.

Ощутив стальную хватку на своих плечах, разбойник изумленно вытаращился на старика, совершенно неожиданно явившего свою скрытую мощь. А маг, буквально оторвав врага от земли, резким движением перенес его, поставив между собой и спешащей ему на помощь Лилиан. Пораженный сверхъестественной силой старца, бандит на мгновение опешил. А затем поймал взгляд мага – холодные осколки льда, которые проникали в самую душу, замораживая, отнимая жизнь. Разбойник не мог отвести глаз, в то же время понимая, что это его единственное спасение.

Лилиан не заметила никаких перемен, произошедших в облике старого мага. Глаза его были от нее сокрыты силуэтом рослого главаря разбойников. Поэтому все, что сейчас видела девушка, – напряженную борьбу главаря бандитов и щуплого старика, который умудрялся какимто чудом удерживать противника от смертельного удара. На заклинание времени не было – разбойник мог в любой миг ударить своим мечом и прервать жизненный путь старого мага. И девушка выбрала единственное оружие, которое разрешалось использовать магам кроме посоха. Выдернув из покрытых чеканными рунами ножен обоюдоострый тонкий кинжал, Лилиан ударила, вогнав лезвие в шею врага. Она не была рыцарем, поэтому не чувствовала никаких угрызений совести от того, что спасала старца, нанося удар в спину дюжему разбойнику.

Капли крови брызнули на лицо и одежду старика, когда длинное лезвие, словно жало, рассекая кожу, вылезло с другой стороны, под самым кадыком. Главарь захрипел, выпучив глаза, но так и не найдя сил отвести взгляд от ужасных глаз старца.

Лилиан выдернула кинжал из шеи разбойника, и кровь тугим фонтаном ударила из раны в обе стороны – обдавая горячими брызгами и старого мага и девушку. Глаза старика выцвели, став блеклыми и безразличными. Разбойник осел под ноги старику, а девушка уже развернулась, готовая встретить кинжалом и магией новых противников.

Тем временем трагедия близилась к своему завершению. Бронар обезглавил одного нападавшего, отрубил руку второму и распорол живот третьему. Боевая секира в его руках порхала, словно легкий прут. Бывалые бандиты, не один раз грабившие в этих краях торговые караваны, даже охраняемые опытными наемниками, не ожидали встретить настолько умелого воина. Гном орудовал своей секирой столь искусно, что казалось, оружие являлось продолжением его руки, а точные и стремительные движения – карающим танцем смерти. Следующий бандит пал, разрубленный от шеи до сердца, последний же противник гнома, поняв, что одному нечего делать там, где только что умерли четверо, бросился наутек. Но Бронар не собирался проявлять великодушия к душегубу, на руках которого было немало крови не воинов, а невинных путников. Размахнувшись, гном метнул секиру вослед убегающему врагу. Описав рукоятью круг, секира с глухим стуком, будто войдя в дерево, ударила разбойника в затылок, развалив широким лезвием голову до самой шеи, разметав мозг по стылой земле.

Пока Бронар, подобно мяснику, разделывал своих противников, Прайд сражался как истинный паладин своего ордена – Ордена Безмолвного Странника. Рыцарь сконцентрировал ментальную энергию на клинке и бросился на своих врагов. Сияющий клинок с быстротой молнии прочертил сверкающую дугу, круша плоть и кости. Разрубленное надвое тело еще не коснулось земли, а Прайд, молниеносно изменив траекторию полета мерцающей стали, обезглавил второго врага. Третий разбойник, вооруженный ятаганом, успел вскинуть оружие в попытке защититься. Мгновенная гибель товарищей лишила его отваги, поэтому разбойник даже не помышлял сейчас об атаке. В парализованное страхом сознание не пришла и мысль о побеге – единственно возможном пути спасения, ибо рыцарь никогда не стал бы бить убегающего врага в спину. Длинный меч пошел по сложной траектории, и рука грабителя, сжимающая узкий изогнутый клинок, упала на стылую землю. Разбойник даже не успел ощутить боли, вылезающими из орбит глазами глядя на свою подрагивающую у ног руку. Он разинул рот, чтобы закричать, но крик захлебнулся в клекоте наполняющихся кровью легких, когда рыцарь вогнал широкое лезвие меча ему в грудь, прерывая его никчемную жизнь.

Всего четыре взмаха своим тяжелым мечом понадобилось Прайду, чтобы трое нападавших разбойников рухнули мертвыми к его ногам.

– Я вижу, старик не зря нанял тебя, – похвалила Тария: у ее ног валялся детина с проломленным черепом. – Ты даже не успел разогреться, верно?

Впервые за два дня путешествия Прайд увидел, как на лице жрицы появилось какоето подобие улыбки.

– Слабаки! Трусы! – ревел гном и, повернувшись к спутникам, улыбаясь прокричал: – Нас было шестеро против девятнадцати! Теперь нас шестеро против девяти!

Схватка продолжалась.

Первые трое разбойников, бежавших на помощь своим товарищам со стороны леса, достаточно приблизились, чтобы оказаться на расстоянии удара Лилиан. Девушка прикрыла глаза, концентрируясь для заклинания. Кончики ее пальцев осветились, за ними потянулся в воздухе мерцающий след. В мгновение ока Лилиан сплела пальцами замысловатую фигуру, и огненная стрела устремилась в сторону бегущего первым разбойника. Он размахивал коротким мечом, торопясь ввязаться в драку. Не самое сильное заклинание не убило, но опрокинуло нападавшего на спину, а огонь опалил его незащищенные грудь и лицо. Правда, то, что он с воплем упал, ненадолго спасло его от смерти – метательный нож Маерона пролетел мимо. Второй бандит, сбившись с быстрого бега, споткнулся о своего товарища, и в этот момент его достал второй нож, брошенный умелой рукой вора. Третий нападавший увидел безоружного гнома, бегущего к своей секире, валяющейся возле тела с расколотой головой. Он вскинул свой топор и ринулся наперерез, решив прикончить самого опасного, на его взгляд, соперника.

Но Бронар оказался быстрее. Он подхватил с земли смертоносное в умелых руках оружие, и враг сам наскочил на широкое лезвие секиры, так и не успев остановиться. Гном ринулся к двум раненым бандитам и добил их, точными ударами отделяя головы от туловищ.

– Слишком благородная смерть для таких грязных душегубов! – взревел гном, смахивая с лезвия секиры кровь. – Но мне не жалко! Я и остальным готов оказать такую же честь! Кто еще желает сразиться с Бронаром?! Подходи, налетай!

Остальные разбойники, увидевшие быструю кончину самых горячих, да еще и рассмотревшие незавидную участь тех, кто атаковал из засады за фургоном, встали, будто наткнувшись на невидимую стену. И не просто встали, а, здраво рассудив, что шансов победить нет никаких, повернули назад, улепетывая под защиту лесной чащобы во все лопатки.

– Успокойся, Бронар, – воскликнула Тария. – Ты так ревешь, что все разбежались.

– Мы победили! – обрадовался Маерон Лар, торопливо подбирая свои ножи и тщательно вытирая лезвия об одежду убитых.

Трупы более чем десятка бандитов валялись в придорожной пыли, и даже кровь уже успела впитаться в сухую почву. Старый маг сидел на земле, весь забрызганный кровью бандита. Руки его выглядели сейчас безвольными плетьми.

– Дедушка, ты цел? – испугалась Лилиан, подойдя к старику и пристально осматривая его в поисках не замеченных прежде ран.

– Да, да, внученька, – ответил тот, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. – Какой тут беспорядок.

Опираясь на деревянный посох, старик с трудом поднялся и окинул место схватки отстраненным и слегка затуманенным взором.

– Нам пора двигаться дальше, – напомнила Тария, поднимая глаза к небу. – К подножию гор лучше добраться до темноты. Тогда мы сумеем с рассветом начать подъем.

– Согласен, – кивнул Прайд и подобрал тяжелый щит, брошенный в начале схватки.

Прайд, Бронар и Маерон дружно ухватились и поставили фургон на колеса. Потом, так же дружно запрягшись, откатили его прочь с тракта. Глядишь, и пригодится какому путнику. Ведь совершенно цел остался. Дольше находиться на этой поляне не было смысла, поэтому отряд незамедлительно двинулся дальше.

По бокам дороги громоздились высокие ели, затмевая своими густыми лапами дневной свет. Прохлада последних дней осени заставляла путников кутаться в шерстяные плащи. До полудня отряд искателей приключений двигался молча. Только старик Лигтон временами пытался разглагольствовать на какиенибудь философские темы. Тогда Лилиан просила деда поберечь силы, и старец на время замолкал. Ближе к вечеру дорога стала прижиматься к горам, и с правой стороны лес заметно поредел. На одной из лесных проплешин показались несколько полуразрушенных каменных статуй в рост человека.

– Полагаю, надо сворачивать тут, – подал голос Бронар, указывая рукой на фигуры из камня. – Это наверняка те самые статуи, о которых говорил Вардаш.

– Разобьем лагерь у подножия горы, а утром начнем подъем, – предложила Тария бей Гаал.

Усталость длинного перехода давала о себе знать, и ни у кого не возникло даже мысли возражать против предложения служительницы Нахена. Через какоето время на обочине дороги неподалеку от каменных изваяний потрескивал костер, на котором подогревалось насаженное на оструганные пруты мясо. Все настолько устали, что даже за трапезой не донимали друг друга разговорами. Наскоро перекусив и распределив дежурства, путники уснули.

Ночь выдалась на удивление спокойной – ни зверь, ни незваный гость не проверяли бдительности часовых и не тревожили сна путников. Утро принесло с собой тепло, на которое уже никто и не надеялся в это время года. Завтрак занял еще меньше времени, чем ужин, и вскоре весь отряд уже ступил на круто поднимающийся склон.

– И зачем это советникам нашего славного короля Рамона Бесстрашного было проезжать тут? – спросил Прайд, поравнявшись со старым магом.

– Я ведь уже говорил, милый рыцарь, – отозвался Лигтон, нервно хихикая. – Да ты, видно, был увлечен прелестной дамой, подававшей нам напитки в той таверне. Два советника направлялись в портовый город Тинву. Там у короля какието свои интересы. Советники должны были заехать в Милн, а он как раз и стоит на этом тракте.

Они шли по широкой горной тропе, то круто поднимающейся вверх, то полого стелющейся вдоль склона. Поднявшись выше макушек самых высоких деревьев, путники увидели вдалеке на юге бурые холмы Долины Памяти. Весной и летом вся долина покрывалась зеленью трав и пестрыми красками полевых цветов, зимой на холмах лежало белое покрывало снега, а осенью, когда пожухлая трава ожидает прихода первых заморозков, редкий путник отважится отправиться путешествовать по холмам Долины Памяти, где обитали отчаянные варвары Ска, расселившиеся по всему побережью Шакского моря, кланы зеленокожих орков и конечно же слуги Мрака.

– Да, я тоже планировал ненадолго остановиться в Милне, – задумчиво сказал рыцарь, любуясь мрачноватой красотой открывшегося вида и не обращая внимания на нездоровое состояние старика.

– И нет ничего лучше, чем подзаработать в дороге, – встрял подошедший Маерон.

– Я восстанавливаю справедливость, вор, – грозно отозвался Прайд. – А золото не имеет значения.

– Конечно! – согласился Маерон и, уйдя вперед, расхохотался.

Вначале подъем шел легко, однако чем дальше они поднимались в горы, тем круче и опаснее становились склоны.

– А зачем вы отправили по этому тракту повозку с золотом? – поинтересовалась Тария. – Не проще ли было сразу снарядить отряд воинов, чтобы убить этого дракона?

– Драконы обожают сокровища, – ответил маг. – В этом они похожи на гномов.

Бронар обернулся, и старик, заметив мрачный взгляд гнома, быстро добавил:

– Такие же бесстрашные и непобедимые!

Гном сменил свирепое выражение лица на улыбку и, пригладив лохматую бороду, продолжил подъем.

– Но при этом они чувствуют магические артефакты. Драконы собирают сокровища…

– Дедушка, Тария спросила совершенно про другое! – напомнила магу Лилиан, понимая, что старик все дальше уходит в своих фантазиях от вопроса.

– Что? Ах да… Убить дракона! – осекся старик. – Он сказал, что убьет советников, если увидит солдат рядом со своим логовом!

– И трусливый магистрат решил заплатить выкуп! – пробасил гном, презрительно сплюнув.

– Да. Именно поэтому магистрат Нирда решил заплатить выкуп, – подтвердил Лигтон. – Как раз для этого и отправили Вардаша с наполненным золотом фургоном. А когда фургон прибыл на место, дракон налетел и разорвал охранников. Ну а потом схватил фургон, унесся с ним прочь, в горы.

– Жадная тварь! – гневно воскликнул гном.

Невысокого роста, он споро поднимался по опасному склону горы впереди небольшого отряда, да еще успевал слушать, о чем говорят спутники, и вставлять свои реплики.

– Успокойся, Бронар, – посоветовала идущая следом за гномом жрица Нахена. – Этот дракон ничем не отличается от всех остальных.

– Откуда ты знаешь, Тария? – с усмешкой спросил Маерон. – В твоей стране так много драконов? Ты с ними пьешь тщай?

– Чай, болван, – ответил за Тарию рыцарь.

– Да без разницы, – огрызнулся плут, пытаясь както пригладить растрепанную копну светлорусых волос.

Прайд хмуро посмотрел на попытки вора справиться с волосами и, ухватив его за рукав, остановил:

– Послушай, Маерон, перестань надоедать Тарии, иначе я тебя постригу наголо. – Рыцарь сощурил глаза и сменил тон на более зловещий: – Постригу тупым мечом.

– Драконы – мудрые древние создания, – проговорил неожиданно старик, отбросив всяческую веселость и нахмурив седые брови. – Нельзя и просто опасно недооценивать их. Многие тысячи лет назад именно драконы были хозяевами этого мира, пока боги не решили, что кроме драконов на Эпаме должны жить другие! Люди, гномы, эльфы…

– Да, дедушка, мы все слышали и эту твою лекцию о драконах, – заговорила Лилиан, не дождавшись продолжения. – И причем не один раз!

– Что, внученька? – заморгал старик, останавливаясь. – Ах да, милая Лилиан. Конечно же слышали…

– Мастер Лигтон, вы, верно, утомились? – заботливо поинтересовался у старика рыцарь. – Может, нам сделать привал? Хотя бы небольшой.

– Да нет, милый Прайд, – ответил маг, и взгляд его, обращенный на Прайда, вдруг вновь изменился с растерянного на насмешливохитрый. – Пойдем уже и вразумим этого неразумного дракона. Он должен вернуть нам бестолковых советников. Трусливый магистрат не решился снарядить отряд солдат, чтобы вызволить советников. Не стоит терять зря время на слишком частые остановки. Не для отдыха я нанял вас, доблестных четверых искателей приключений, когда собирался в это путешествие. Неофициально нанял…

Старик поправил остроконечную шляпу и, опираясь на свой посох, продолжил подъем. Прайд в полном облачении шагал чуть впереди, чтобы в случае атаки у него была возможность прикрыть Лигтона и Лилиан. Мага он считал сумасшедшим, хотя это его мнение никак не сказывалось ни на уважительном отношении к старцу, ни на той серьезности, с которой рыцарь относился к своим обязанностям в этом походе. А вот Лилиан откровенно нравилась Прайду. Милая и симпатичная девушка – такой могла бы быть его сестра, которой он не видел уже много лет.

– Ты носишь голубую мантию, – заговорил Прайд, обратившись к Лилиан. – Что это значит?

– Каждый маг, прежде чем ступить на путь магии, выбирает Магическую Ложу, тайны которой он будет постигать, – охотно отозвалась Лилиан, словно была рада беседе на тему, которая ей интересна.

– И какую Ложу выбрала ты? – поинтересовался паладин. – И вообще – на чем основывается выбор?

– На мне голубая мантия, – отозвалась Лилиан. – Голубой – это цвет Ложи Рунной Магии. А выбор Ложи происходит от внутренних способностей, будь то способности к запоминанию или способности использовать силы разума, а иногда от способностей к самоконтролю и концентрации.

– Использовать силы разума? – нахмурился Прайд. – Паладины Горра используют свой разум, чтобы контролировать и направлять энергии. Но я не маг!

– Конечно, нет, о рыцарь, – поспешила согласиться Лилиан. – Твоя сила основана на вере в Горра. И хоть Горр не отвечает на молитвы своих последователей, только его жрецы и паладины могут использовать те силы, которые используешь ты.

Прайд понял, о чем говорит Лилиан. Хотя само учение Горра основывалось на контроле разума и концентрации, способности последователей Горра происходили от управления определенными энергиями.

– Ты говоришь, выбор зависит от особенностей мага, – продолжил разговор рыцарь. – А в чем твоя способность?

– Выбравшие Ложу Рунной Магии схожи по способностям с магами Ложи Войны, – ответила девушка. – Но основа нашей силы не в запоминании текстов заклинаний или в заучивании ритуалов. Мы запоминаем начертания рун, которые через сознание мага входят в контакт с магическими потоками Эпама. Я пока что начинающая волшебница, но я хочу отправиться в Ренмаг, чтобы принять Посвящение в Ложе Рунной Магии после этого приключения…

– Приключения! Путешествуя вдоль охраняемых патрулями королевских дорог, никогда не почувствуешь вкуса настоящего приключения, – неожиданно перебил девушку Лигтон, и голос его теперь звучал пугающезловеще. – Настоящие искатели приключений куются в изнуряющих тело походах по неведомым, не отмеченным на картах тропам. Они закаляются в боях с теми, кто встает у них на пути, будь то злобный орк или оживший труп. Только так становятся настоящими искателями приключений.

– Вот это точно подмечено, мастер Лигтон, – согласился Прайд, решив про себя, что маг окончательно спятил.

– А я никогда в жизни не покидал Нирда, – подал голос Маерон. – Но, однако же, ты взял меня с собой, старик. На кой я тебе сдался, интересно?

– Может, потому что ты самый лучший из воров Нирда, я выбрал тебя, – весело отозвался старик. – А может, потому что ты попался, а я смог тебя вытащить из темницы. И если ты думаешь, что в случае твоего отказа я бы отпустил тебя на волю, то ты еще глупее, чем все думают.

– Мы на месте! – тихо рыкнул Бронар, невольно потянувшись за секирой.

Они стояли перед огромной пещерой. Разбросанные вокруг обглоданные кости, оплавленный камень и слой серого пепла под ногами явственно говорили о том, что это обиталище дракона.

Тария, сложив руки перед грудью, зашептала едва слышные слова молитвы. Прайда охватило приятное чувство, словно легкие и теплые капли невидимого дождя омыли его сердце. Все остальные тоже ощутили это действие молитвы Божественного Благословения. Но жрица Нахена не остановилась и продолжила обращаться к своему богу с какимито другими молитвами.

– Сколько же у него в логове может быть сокровищ! – озадачился Маерон Лар, потирая руки в предвкушении наживы. – Говорят, этот дракон живет тут уже полсотни лет, а то, может, и больше! Это же сколько он успел за это время натащить в свое логово?

– Успокойся, – осадила его Лилиан. – Не о сокровищах думать надо, а о том, чтобы с драконом сладить и самим целыми остаться. И лучше бы тебе сейчас подготовиться к бою.

Отчитав вора, девушка приблизилась к Прайду и, прикрыв глаза, начала чертить перед собой замысловатый знак. Через несколько мгновений Лилиан медленно подняла тонкую кисть, словно указывая точеными пальцами на рыцаря. Руна вспыхнула и растворилась в воздухе. Коснувшись рыцаря, мерцание исчезло, зато сам Прайд вдруг ощутил в своем теле небывалую легкость и силу. Прайд шевельнул могучими мускулами, свыкаясь с их увеличившейся мощью, и благодарно кивнул Лилиан, которая уже передвинулась ближе к Бронару.

– Нет, девчонка! – резко вскинул гном руку в останавливающем жесте. – Нечего испытывать на мне свое колдовство! Потренируйся на комнибудь другом.

– Как знаешь, – пожала плечами девушка, позволяя себе чуть насмешливую улыбку. – Я не знала, что ты боишься магии.

Гном выпучил глаза, собираясь вспылить, но девушка уже отошла, лишив Бронара объекта для выплеска эмоций. Гном яростно фыркнул и обиженно уселся у входа, сосредоточенно правя и без того идеальное лезвие своей секиры.

– Спасибо, Лилиан, – ответил рыцарь с искренней благодарностью. – Я сейчас готов сокрушать горы и сражаться с богами!

– Не стоит, милый Прайд, – заметил старик, не отрываясь от изучения останков жертв дракона. – Ощущения обманчивы. До богов тебе бесконечно далеко. А магия нужна нам для того, чтобы справиться с драконом. Иначе, боюсь, нам даже нечего делать у его логова. А ведь только убив этого дракона, мы сможем выручить наших узников. Если кто забыл, за них, между прочим, назначена очень серьезная награда.

– А почему ты так уверен, что дракон их еще не сожрал? – вступила в разговор Тария.

– Я так не думаю, – лукаво улыбнулся Лигтон. – Может, и сожрал. Но награда стоит того, чтобы пойти и проверить! Тем более что в логове дракона полно других сокровищ, которые сами по себе послужат для нас достойной наградой.

– Хватит болтовни! Пора зайти внутрь и устроить хорошую драку! – рыкнул Бронар, поднимаясь и поудобнее перехватывая секиру.

Прайд повесил на руку большой щит, проверил, как ходит в ножнах меч, и, взяв под руку старика, двинулся за гномом. Остальным ничего не оставалось, как поспешить следом, и вскоре все уже шли по длинному темному туннелю, ведущему в глубь горы.

– Тут слишком темно, – поежился Маерон Лар, отбросив всю свою былую браваду. – Мы можем себе сломать ноги или, того хуже, шею, если не будет света. Тогда мы ни до сокровищ не доберемся, ни до пленников.

На самом деле, несмотря на ожидание встречи с несметными сокровищами, вор чувствовал себя сейчас совсем неуютно. Слова гулким эхом отразились от каменных стен, и вполне могло показаться, что ктото насмешливый и злобный, прячась во тьме, зловещим шепотом передразнивает говорящего.

– Свет, как и твоя пустая болтовня, может привлечь дракона, – отозвалась Тария настолько тихо, что эхо не смогло повторить ее фразы, беспомощно примолкнув. – Гномы отлично видят в темноте. Мой бог, ответив на мою молитву, тоже даровал мне временно эту способность.

– Но мнето твой бог не даровал ничего, – огрызнулся вор, однако переходя на такой же едва уловимый шепот. – Как мы могли забыть факелы?

– Они не нужны, глупый ты человек. Ты разве забыл, что с нами два мага? – подал голос Прайд, и его шепот все равно звучал басовито и грозно. – Мастер Лигтон, может быть, ты сможешь с помощью магии осветить нам путь?

– Конечно, милый рыцарь, – согласился старик, произнося слова одними губами, но так, что все его спутники четко услышали сказанное. – Это совсем не сложно.

Он пошевелил губами, проговаривая слова заклинания на странном, чуждом языке магии. Едва он промолвил последнее слово, как вокруг отряда разлился тусклый белый свет. Казалось, будто свет источали сами камни. Только это магическое свечение следовало за путниками неотрывно. Туннель то поднимался, то спускался вниз. Иногда в стенах появлялись трещины или боковые ответвления, уходящие кудато во тьму. Все они были слишком малы для дракона, поэтому на них даже не обращали внимания, уверенно продвигаясь по основному туннелю.

Но вот гном, идущий впереди всех, остановился и предостерегающе поднял руку. Лигтон сделал едва уловимый жест, и магический свет погас по мановению его руки. Свечение камней мгновенно исчезло, словно ктото задул огонек свечи. Тария медленно подошла к Бронару и, коснувшись вытянутой вперед рукой его плеча, спросила еще тише, чем раньше:

– Что ты там увидел?

– Свет, – ответил гном, медленно пятясь к остальным замершим путникам. – Здесь не может быть иного света, чем свет в логове дракона. Думаю, мы дошли.

– Мы все готовы, – проворчал Прайд, медленно вытягивая меч из ножен. – Не будем тянуть время. Ведь впереди нас ждет только то, за чем мы сюда шли. Так давайте пойдем и решим проблему раз и навсегда.

Теперь даже те, кто не обладал ночным зрением, привыкнув к темноте, стали различать едва уловимое свечение далеко впереди. Отряд тронулся дальше, и с каждым пройденным шагом идти становилось все легче, а света становилось все больше. Стены осветились достаточно, чтобы видеть все выступы и трещины без лишнего напряжения глаз. Паладин поравнялся с гномом, чтобы одновременно ворваться в логово дракона. За двумя воинами следовали жрица и вор, приготовивший метательные ножи, а замыкали шествие маги. По мере приближения к пятну света гном начал тревожно всматриваться, словно чтото настораживало его впереди. Неожиданно он затряс головой и яростно рыкнул:

– Проклятье! Это вовсе не логово дракона! Мы все оказались на ложном пути! Это всего лишь выход из пещеры! А мы просто прошли эту проклятую гору насквозь!

– Как такое возможно? – изумился Прайд.

– Я не представляю! Как я мог сбиться с пути в подгорном туннеле? – зло ответил Бронар. – Лигтон, что ты скажешь теперь? Куда нам идти? Где искать этого дракона?!

Гном повернулся и с надеждой посмотрел на старого мага. Теперь уже все отлично видели освещенный солнечным светом выход из пещеры.

– Вардаш, конечно, идиот и пьяница, – ответила за мага Тария. – Но он не мог спутать место. Да и мы все видели кости тех несчастных, кого сожрал дракон.

– Нам надо выйти и посмотреть, – вступила в разговор Лилиан, не в силах оторвать взгляд от выхода из туннеля. – Может, там есть новая подсказка, которая поможет нам отыскать путь к цели. А может, у этого выхода мы найдем еще одну пещеру.

Она высказала вслух то, о чем думали и чего опасались остальные.

– Пошли. – Рыцарь не колеблясь решительно шагнул к выходу, и остальные последовали за ним.

Вокруг, насколько хватало глаз, безоблачное небо попирали остроконечные пики гор. Око Увара уже перевалило за полдень, щедро заливая все вокруг своим ярким светом. Мертвые Горы протянулись длинной и широкой грядой на запад до самого Милна и далеко на юговосток. А прямо с горного кряжа, на уступе которого сейчас столпились изумленные искатели приключений, открылся потрясающий вид на равнину, окруженную почти отвесными склонами гор.

– Силы Света, что это? – пробормотала Тария, потрясенная представшим перед ними зрелищем.

Остальные, и вовсе потеряв дар речи, молча смотрели вниз, где посредине равнины раскинулись завораживающие и величественные руины города. Свежий ветер дул путникам в лицо, развевая волосы, выбивая слезу и заставляя щуриться.

– Это город, – проговорил Лигтон, удерживая одной рукой шляпу, а второй опираясь на свой посох. – Правда, он немного… разрушен.

Тария смерила старика презрительным взглядом и даже не пыталась скрыть усмешки.

– Понятно, что это разрушенный город, – отозвался Прайд, рассматривая карту Дионии. – Вот только на карте этого города нет.

– Ну и что с того? – спросил старик, не обращая внимания на то, что ктото из спутников вновь смотрит на него как на помешанного. – Нанеси его на карту – и он будет на карте.

– Город настолько стар, что, по всей видимости, о нем давно забыли, – предположил Маерон Лар, нервно облизнув пересохшие губы. – Поэтому его и может не быть на карте. Представляете, насколько он древний? И уже много лет, а может, и веков в него не ступала нога смертных. Там может быть полно сокровищ!

– И тайн… – продолжила Тария, забыв про свои насмешки.

– И драконов, которые их стерегут, – оскалился довольный Бронар.

Он был в первую очередь гномом, а какой гном не ощутит восторга и радостного волнения при упоминании о героических битвах и бесчисленных сокровищах.

Город выглядел разрушенным и брошенным, словно окружающие скалы смяли его как бумажную игрушку. Вымощенные камнем дороги вздыбились, от домов остались лишь остовы, повсюду торчали остатки потрескавшихся колонн…

– Смотрите, – протянула руку Лилиан. – Там, в центре города, дворец. Вроде выглядит целым!

Старый маг, до этого вместо города беспечно рассматривавший ясное голубое небо, вдруг зло оскалился. Однако это странное выражение недолго уродовало его лицо – словно совладав с собой, старик вновь обрел совершенно беззаботный вид.

– Внученька, ты у меня такая зоркая, – похвалил он девушку и, обращаясь ко всем остальным, добавил: – Это значит, что дракон, скорее всего, обитает именно в этом заброшенном городе! Тут и пленников держать легче, и сокровища есть где укрыть. И дворец этот защищен его присутствием и его магией.

– Только не стоит забывать об осторожности, – насторожился вор, озираясь, будто дракон уже подкрадывался к нему. – Это все же дракон, а не горстка разбойников.

– Трус, – сплюнул гном и, подойдя к краю крутого склона, начал медленно спускаться вниз.

Жрица Нахена молча и без колебаний последовала за ним.

– Я могу спустить тебя вниз, мастер Лигтон, – предложил рыцарь и, галантно повернувшись к волшебнице, добавил: – А потом подняться и спустить тебя, уважаемая волшебница. Я справлюсь…

– Спустить меня?! – фыркнул старик. – Что за вздор!

Маг подошел к самому краю обрыва так близко, что носки его сапог нависли над обрывом. Перехватив посох посредине, он расставил руки в стороны и нараспев начал произносить слова заклинания:

– Налаерар, казадыраах, руорадоик…

Полы серой робы потревожил слабый ветерок, и, к изумлению Прайда, старик воспарил над землей. Решительно шагнув через край, маг начал плавно опускаться к подножию горы. Лилиан также подошла к обрыву и, закрыв глаза, начертила в воздухе очередную руну. Ее пальцы привычно оставляли в воздухе слабое серебристое мерцание, которое почти сразу же растворялось без следа. Девушка шагнула следом за стариком и заскользила по воздуху вниз. Прайд подошел к краю обрыва и увидел, как старый маг и девушка почти одновременно опустились у подножия склона.

Вор, ловкий как обезьяна, скользнул с края, нисколько не страшась высоты или отвесного склона. Легко обогнав и гнома и жрицу, он спустился вниз, лишь немного отстав от магов. Рыцарь забросил большой щит за спину и начал опасный и трудный спуск. Ему пришлось труднее всех, но могучая сила и выносливость позволили ему с честью преодолеть непростое препятствие. Скорее всего он действительно мог бы спуститься вниз с такой ношей, как старец за плечами, а потом еще и подняться за девушкой. Так или иначе, но вскоре весь небольшой отряд искателей приключений в полном составе уже стоял перед входом в древний разрушенный город.

Глава 3

Избранная злом во благо мира

Дорога огибала холм, вплотную подходя к Шаллирскому лесу. Изза крутого склона холма показалась медленная процессия. Все бредущие навстречу путникам на первый взгляд казались внешне вполне нормальными людьми. Длинные черные одеяния могли скрывать под собой все что угодно – от простого оружия до символов богов Черного Трона или уродливых физических проявлений принадлежности к приспешникам сил Мрака.

– Какието они грязные, – поморщилась Элейн, внимательно рассматривая приближающуюся процессию. – И грязь странная…

Многие из бредущих людей при ходьбе опирались на палки. В шествии оказалось никак не менее полусотни человек, да еще трое из них тянули разбитую деревянную тележку, на которой восседал древний старик. Его одеяния ничем не отличались от одежд остальных.

– Странные жрецы, – вновь пробормотал Гефорг.

– Да с чего ты решил, что это жрецы? – спросил гном, бросая короткий взгляд на Нарлинга.

– Даже не знаю. Наверное, изза их нелепых одежд. Только жрец станет надевать на себя такой уродливый и грязный балахон.

– Так одеваются монахи, – возразила Элейн. – Жрецы всегда одеты довольно богато. И никогда не будут ходить как какието грязные оборванцы.

– Девочка права, – согласился Регнар. – Они действительно больше похожи на монахов, намеренно ушедших от всех благ. К тому же, сколько я жрецов помню, они не только хорошо одеты, но еще и носят святые символы своей веры поверх одежд.

– А еще так одеваются те, кто хочет скрыть под свободными одеждами оружие, – заметил Экраим. – У нас однажды повстанцы носили примерно такие же уродливые одежды, да еще и мазались всякой дрянью. И ни один стражник не хотел дотрагиваться до них. Так они и пробирались через любые ворота без всякого досмотра. А под грязью и обносками скрывались кольчуги и оружие.

– А если они жрецы богов Мрака? – прошептал упрямо Гефорг. – Мы ведь не знаем, как выглядят такие жрецы. Может, как раз такими грязными и убогими.

– Тогда нам предстоит славная битва! – хохотнул Регнар. – Только ты ошибаешься в одном. Ты, может, и не видел никогда, а я убивал жрецов, поклоняющихся богам Черного Трона. Не могу сказать про красоту одеяний, но они тоже все как один носили проклятые символы своих мерзких богов поверх одежд.

– Приветствуем вас, славные путники!

Пока отряд путешественников обсуждал приближающихся людей, сама процессия не стояла на месте. Неторопливо, но уверенно все странное шествие приблизилось настолько, что возглавляющий его высокий крепкий мужчина с льдистыми глазами заговорил густым уверенным голосом.

– И вам привет… люди, – ответил гном, придержав коня. – За два дня, что мы путешествуем по этой дороге, вы первые, кого мы повстречали.

– Да, – согласился заговоривший мужчина, видимо игравший роль предводителя шествия. – Дорога пустынна до самого Милна. Скорее всего, это изза непогоды, которая накрыла все эти земли.

– А кто вы и откуда путь держите? – поинтересовался Гефорг, услышав упоминание о Милне.

– Мы – простые паломники, – ответил вожак, бросив взгляд на остальных своих спутников. – Путешествуем с далекого юга. Из самой Долины Памяти. Цель нашего путешествия священна и благородна.

– Да уж, – отозвался Гефорг. – Про Долину Памяти столько слухов ходит, что я не удивляюсь пустой дороге.

Некоторые монахи переглянулись, однако вожак остался невозмутим:

– Расскажи мне, пожалуйста, что же за слухи ходят про земли, где стоит храм нашего ордена?

– Говорят, на юге Долины Памяти совершенно жить невозможно изза проклятых слуг Мрака, – ответил молодой Нарлинг, присматриваясь к паломникам внимательнее: старик на разбитой телеге был явно слепым – бельма, сплошь сокрывшие всю поверхность его глаз, жутковатым образом гипнотически действовали на Гефорга. Молодой Нарлинг с трудом оторвал взгляд от этих слепых глаз и невольно передернул плечами.

Вожак на слова Нарлинга звонко рассмеялся, и его смех подхватили остальные его братья.

– Мы ни о чем таком не слышали. Плохая погода заставляет людей сидеть дома и выдумывать разные байки, чтобы не помереть со скуки.

– Истинно так, – согласно кивнул эль Нарим, с нарочитым безразличием глядя вдаль. – Увы, как бы нам ни приятно было с вами говорить, но нам пора двигаться дальше.

Наемник направил своего коня так, чтобы животное потеснило плечом лошадь Нарлинга. Это выглядело совершенно естественным желанием просто объехать паломников, но Экраим добился желаемого – лошадь Гефорга без понуканий своего седока медленно двинулась вперед.

– Да, нас тоже ждет наша цель, – кивнул предводитель паломников, отвернувшись.

Элейн направила свою лошадь вслед за уезжающими Нарлингом и эль Наримом. Только гном неподвижно сидел на своем коне, мрачно провожая взглядом проходящие мимо одинаковые коричневые силуэты. Паломники давно потеряли интерес к путникам, прячась под глубокими капюшонами. Только слепой старик, сидя на телеге, развернулся к путникам и переводил свои бельма с одного всадника на другого, словно видел их не хуже, чем человек со здоровыми глазами. В очередной раз переведя свой жуткий взгляд, он вздрогнул всем телом и заорал. Паломники всполошились, пригибаясь к самой земле, словно боясь чегото невидимого. Предводитель их, напротив, подбежал к старику и, заб