Book: Повелитель зверей. Повелитель грома. Том 16



Повелитель зверей. Повелитель грома. Том 16

Андрэ Нортон

Повелитель зверей. Повелитель грома

Том 16

Повелитель зверей. Повелитель грома. Том 16

Автор: Нортон Андрэ

Название: Повелитель зверей

Издательство: Амбер

Год: 1995

Страниц: 416

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

В 1992-1997 издательствами Зеленоградская книга, Амбер Лтд. и Сигма-Пресс было выпущено 40 томов Андрэ Нортон.

Андрэ Нортон (1912-2005) - известная американская писательница.

Ею написано множество фантастических произведений, неоднородных по качеству.

Некоторые произведения Нортон вошли в золотой фонд всемирной фантастики.

Том 16. Повелитель зверей

Повелитель зверей

Повелитель грома

Андрэ Нортон

Том 16

Повелитель зверей. Повелитель грома

Повелитель зверей

Глава 1

— Сэр, завтра корабль отправляется. Я хотел бы узнать, готовы ли мои документы? Кажется, я уже прошёл вес тесты.

Молодой человек в зелёной форме Галактического Отряда, с эмблемой рода войск — оскаленной львиной мордой на груди, — вежливо улыбался.

Чиновник огорчённо вздохнул. Ну почему все такие случаи сваливают именно ему? Он был человеком добросовестным, но это не приносило ему ничего, кроме лишней мороки. Сам он происходил из четвёртого поколения колонистов Сартана и в глубине души был уверен, что никто и никогда не сможет понять до конца этого юношу, а психологи, подписавшие ему документы — ещё менее прочих.

Чиновник машинально перелистал бумаги, мельком заглянул в них и снова поднял глаза на юношу. Ему незачем было изучать документы, он и так знал их наизусть.

«Остин Сторм. Специальность — Мастер зверей. Национальность — американский индеец навахо. Место рождения — Солнечная система, планета Земля».

Вот этот последний пункт и создавал проблему. Последний удар захватчиков с хикса превратил Землю — метрополию Конфедерации — в голубую радиоактивную пустыню, и вот теперь Центр подбирал новую родину для оставшихся в живых землян.

Но ни переселение на другие планеты, ни помощь всей Конфедерации не могли залечить души этих людей — человечество было уничтожено, их собственные судьбы разбиты. Некоторые из них сходили с ума, возненавидев все остальные, более благополучные миры. Другие кончали самоубийством или вдруг начинали палить направо и налево, видя в каждом встречном врага. Приходилось разоружать каждого землянина, и далеко не всегда это можно было сделать простым убеждением. За последние месяцы чиновник досыта насмотрелся всякого.

Правда, у Сторма был особый случай… Как будто здесь бывали не особые! И всё–таки, таких было очень немного.

Насколько он помнил, таких вот, способных сделать то, что сделал этот юноша, было всего полсотни. И большинство из них погибли. Комплекс необычных врождённых свойств, который, собственно, и создавал настоящего Мастера зверей, встречался крайне редко. И парень здорово поработал в последние безумные месяцы, что предшествовали полному разгрому хиксов.

— Сэр, я жду свои документы, — мягко напомнил юноша.

Но чиновник не собирался спешить. Внешне за парнем не замечено никакой агрессивности — даже тогда, когда ему, проверки ради, специально создали провоцирующую ситуацию. Ему пришла посылка с Земли и её доставили слишком поздно, когда он уже отправился на последнее задание. Но и это не вызвало агрессивной реакции. Фактически этот парень давно уже сотрудничал с работниками Центра, помогая другим землянам лечиться и вселяя в них веру, что всё ещё будет хорошо. И он добился, чтобы с ним оставили его животных. Как раз это было проще всего.

Около месяца сотрудники Центра вели за ним скрытое наблюдение, ожидая взрыва, кризиса, который был почти неизбежным следствием тяжёлой душевной травмы. Но ничего подобного так и не произошло, и теперь медики, хоть и неохотно, согласились, что у них нет оснований задерживать его в Центре.

Чистокровный американский индеец. Может быть какие–то его наследственные качества помогли ему оправиться от шока? Но чиновник все ещё колебался. Конечно, парень проверен и перепроверен. Ну, отпустят они его, а он потом заварит кашу, которую придётся расхлёбывать другим? Бывало ведь и такое…

— Я вижу, вы выбрали Арцор, — чиновник завёл разговор, чтобы протянуть время ещё хоть немного.

— Я просмотрел документы, сэр, и климат Арцора напомнил мне мою родину. Основное занятие колонистов — разведение фравнов. И мне намекнули, что я, как Учитель зверей, легко найду там хорошую работу.

Что ж, ответ вполне резонный. Почему бы и нет? Чиновник снова взглянул на юношу. Он никак не мог решиться и отдать ему документы — мешало какое–то предчувствие. Медленно и неохотно он поставил последние печати и протянул бумаги Сторму.

Тот с улыбкой поблагодарил и поднялся, но чиновник заметил, что улыбались только губы, а глаза оставались непроницаемыми.

— Спасибо за помощь, сэр. Поверьте, я очень ценю ваше участие. — Землянин козырнул на прощание и вышел. Чиновник рассеянно покачал головой, так до конца и не уверенный, что поступил правильно.

Сторм не стал задерживаться в здании. Он хорошо понимал сложившееся положение, в общем–то был уверен, что получит «чистые» документы. Весь свой багаж он сложил, оставалась только его команда — верные, не раз испытанные друзья. Они–то понимали, зачем и почему он так рвётся уехать, и это ещё больше привязывало его к ним. Только с ними в последнее время он чувствовал себя человеком, а не подопытным кроликом.

Остин Сторм с Дине получил от своих далёких предков, индейцев навахо, красноватый оттенок кожи. Эти навахо были прекрасными наездниками, искусно работали с металлом и шерстью. Поэты и жители пустыни, неразрывно связанные с бедной, но прекрасной землёй, на которой они кочевали, охотились, пасли стада и воевали…

Подходя к двери комнаты, отведённой для его команды, Сторм загнал воспоминания поглубже. С привычной собранностью он открыл дверь и шагнул через порог.

— Сссс… — Негромкий полусвист — полушипение был и сигналом, и призывом. Зашуршали могучие крылья, и мощные когти, способные рвать жертву в кровавые клочья, обхватили его плечо, прикрытое толстым наплечником. Чёрный африканский орёл, служивший «глазами» Десантной группы э 5, примостился на его плече и ласково потёрся своей лоснящейся головой о щеку Сторма.

Чьи–то когтистые лапки вцепились в штаны Сторма, и два маленьких сопящих существа вскарабкались на него, как на дерево. Эти когтистые лапы, способные распороть брюхо любого врага, легко перебирали жёсткую ткань его формы, пока забавная парочка не взобралась к нему на грудь. Орёл — Баку, сурикаты Хо и Хинг и ещё Сурра. Орёл — воплощённое достоинство и мощь, великодушный и царственный, как и его предки. Сурикаты — проныры и забавники, весёлые воришки, любимцы всей команды. Но Сурра… Сурра была воистину царственна и требовала к себе должного уважения.

В основании её рода была маленькая, рыжая и пушистая фея с песчаных дюн великой пустыни. Очаровательная кошечка, с мягкими пушистыми лапками, которые не проваливались в сыпучий песок во время охоты, с длинными острыми ушками и вытянутой лисьей мордочкой, она обладала феноменальным слухом. И очень долго оставалась почти неизвестной людям, живя скрытой ночной жизнью.

Но когда человечество начало исследовать вновь открытые планеты, выяснилось, что животные, наделённые более острыми чувствами и инстинктами, чем у человека, оказались куда лучшими помощниками, чем любые машины. Тогда и была организована Служба Зверей — она готовила животных для исследовательских отрядов и выводила новые виды. Тогда занялись и предками Сурры, скрещивая барханную кошку с другими обитателями пустынь.

Сурра унаследовала от предков песочно–жёлтый окрас, острую лисью мордочку, уши торчком, и широкие лапы, приспособленные к сыпучим пескам, но была раза в четыре больше своих дальних предков, примерно с пуму величиной и с гораздо более высоким интеллектом. Сейчас она грациозно тёрлась о ноги Сторма, настойчиво подсовывая свою голову под его руку.

Казалось, бывший командос просто стоял неподвижно, с орлом, сидящим на плече, прижавшимися к груди сурикатами и Суррой, застывшей под рукой, лежащей на её голове. На самом деле именно сейчас шла напряжённая работа мысли, связывающая его с животными и птицей в удивительное, а для большинства людей и вообще непредставимое единство. Конечно, отдельный член команды не мог осознать всей широты решаемых проблем, но их общему сознанию, возникающему в такие минуты, было доступно практически все. Именно такое единство и делало их идеальными партнёрами и превращало их команду в грозное оружие.

Баку беспокойно заёрзал на плече Сторма, взмахнул крыльями и протестующе заклекотал. Он терпеть не мог клетки и соглашался на добровольное заключение, только если без этого никак нельзя было обойтись. И когда Сторм мысленно передал, что им предстоит путешествие в тесном корабле, он возмутился.

Сторм тут же .постарался передать ему картину мира, который их ждёт — горы и долины, полная свобода необжитой пустыни — все это он мог представить себе по описаниям.

Баку успокоено сложил крылья. Радостно заверещали сурикаты. Они–то меньше всех прочих были способны предвидеть события и жили только текущей минутой. Сурра же раздумывала. Стоит ли соглашаться, если ей всю дорогу придётся носить ненавистные цепь и ошейник? Но похоже, картина планеты, нарисованная Стормом, была для неё так же соблазнительна, как и для Баку. Она мягко скользнула к стене и тут же вернулась держа в зубах ошейник, за которым волоклась цепь.

— Иа–йа–хай… — тихо, почти шёпотом произнёс Сторм странные звуки древнего языка. — Все прекрасно.

Корабль, на который они погрузились, был заполнен ветеранами, возвращавшимися на свои планеты. Хотя война и закончилась полным разгромом захватчиков, но и Конфедерация тоже немало пострадала. В душах людей накопилась усталость и теперь, возвращаясь в свои миры под голубыми, жёлтыми и красными солнцами, они мечтали только о мире.

Сторм привычно пристегнулся к койке, ожидая старта и тут услышал тихое ворчанье Сурры. Он повернул голову и встретился с её пристальным горящим взглядом! Он улыбнулся, и на этот раз глаза его тоже потеплели.

— Потерпи ещё немного, бегунья по пескам! — сказал он на языке, которого давно не существовало. — Мы приготовим наши стрелы и попросим благословения Великих Старцев и Дальних Богов… и мы никогда не покинем тропу войны!

Сейчас, когда Сторм был уверен, что его не видит никто, кроме барханной кошки, в глубине его глаз появилось именно то, чего так боялся чиновник в Центре. Пусть вся Галактика мечтает лишь о мире, он, Остин Сторм снова отправляется сражаться!

За столом он познакомился со старожилами Арцора, у которых три поколения предков обживали этот дикий мир. Прислушиваясь к их разговорам и воспоминаниям, Сторм узнавал многое, что могло пригодиться в будущем. Это были настоящие мужчины пограничного мира, пустынная планета стала для них родиной.

Единственным, что эта планета могла предложить на экспорт, были фравны.

Их удивительно вкусное мясо и выделанные шкуры — голубые, блестящие, как хороший шёлк, и вдобавок непромокаемые пользовались сносом, и этого вполне хватало, чтобы обеспечить процветание колонии на Арцоре.

Фравны огромными стадами кочевали по долинам Арцора. Они были по–своему красивы, с точёными рогатыми головами, запрокинутыми на спину, с великолепным ослепительно голубым меховым воротником на груди. Коротковатые задние ноги и почти голая задняя часть тела придавали им несколько неуклюжий вид. Но несмотря на это фравны были прекрасными бегунами и хорошо умели постоять за себя. Во всей Галактике не было мяса вкуснее, чем мясо фравнов, но, к сожалению, оно плохо консервировалось. Так что основной доход приносили их шкуры и ткани из их шерсти.

Сторм прислушался к разговору за столом.

— У меня там нарезана пара сотен квадратов земли от реки Вейкиг до самого подножья холмов. Собрать бы хорошую команду объездчиков и мы бы…

Его нетерпеливо перебил блондин по имени Ренсфорд. Они со Стормом жили в одной каюте.

— Наймите норби. С туземными объездчиками вы, по крайней мере, не растеряете молодняк. И они будут вполне довольны, если вы расплатитесь с ними лошадьми. Бред Квад всегда приглашает норби, если есть такая возможность.

— Это не для меня, — отозвался третий старожил Арцора. — Лично я предпочитаю своих объездчиков. Норби очень уж отличаются от нас.

Сторм отвлёкся от разговора, взволнованный мыслью, внезапно пришедшей ему в голову. Квад — имя довольно редкое. По крайней мере, самому Сторму оно встретилось только один раз в жизни.

— Только не говорите мне, что вы верите во всю эту злобную болтовню насчёт норби, — резко оборвал второй. — Мы с братом всегда приглашаем их на загон скота, а вы ведь знаете, что наши участки нарезаны у самых Пиков. И я клянусь, что любые двое туземцев стоят дюжины добросовестных объездчиков, которых я мог бы нанять в Гроссинге. Если хотите, я могу назвать хоть поимённо.

— Остынь, Дорт. — усмехнулся Ренсфорд. — Я признаю, что ты разбираешься в этом лучше нас. И все мы знаем, что вы, Лансины, издавна дружны с норби. И я вполне согласен: лучших следопытов не найти. Но мы знаем и другое: скот–то всё–таки пропадает.

— Верно. Но никто не докажет, что это дело рук норби. Да, собственно, задень любого, и он тебе постарается ответить тем же. Так и норби. Обращайся с ними открыто и честно — и ты будешь иметь самую мощную опору в этой стране. Норби — это тебе не Союз Мясников.

— Кстати, этот Союз Мясников… Так вы называете скотокрадов? — вмешался в разговор Сторм, рассчитывая снова повернуть беседу на Квада.

— Точно, — ответил Ренсфорд, повернувшись к нему. — Правду ли говорят, будто вы, Учитель зверей, выбрали для поселения нашу планету? Если всё, что мы слышали о ваших способностях, не пустые россказни, то вы могли бы здорово помочь нам. Союз Мясников — сущее проклятье наших мест. Они вызывают панику в стаде, а потом отлавливают и обдирают разбежавшийся молодняк и на этом строят свой бизнес. Хозяева и объездчики просто не в состоянии осматривать каждый метр пастбищ. Вот поэтому мы и вынуждены приглашать норби, которые знают все дороги и тропинки.

— А где же Союз Мясников продаёт ворованное? — спросил Сторм.

— А вот это как раз и хотел бы знать каждый хозяин, каждый объездчик и каждый пастух на этой планете, — хмуро ответил Ренсфорд. — У нас всего один космопорт и через него ничто не проходит без самой тщательной проверки. Может, конечно, где–нибудь в песках у них спрятан свой космопорт и все это вывозится контрабандой. Я уверен, что вы, как специалист по животным, будете желанным гостем. И когда произойдёт очередной набег…

— Или мы застукаем за этим делом норби, объявим их вне закона и разом решим все проблемы, — снова вмешался третий.

— Брось, Бейлвин! — тут же ощетинился Лансин. — Квад всегда нанимает норби, а уж он–то живёт на самой границе с их землями. Его предки живут там со времени первых кораблей, и он знает норби как никто другой. И Бред Квад всегда защищает их от всяких наветов…

Сторм, словно оглушённый, опустил взгляд на свои руки. Спокойные руки, загорелые, с тоненькой ниточкой шрама на тыльной стороне левой ладони. Он не шелохнулся, и никто из сидевших рядом с ним людей не заметил искры, мелькнувшей в его глазах. Он получил ответ, которого ждал так долго. Бред Квад — самый важный для него человек, с которым он давно хотел встретиться. Бред Квад — человек, на котором лежал долг крови перед людьми погибшего теперь мира, и Сторм решил взыскать этот долг. Эту клятву он дал, когда был ещё просто диким мальчишкой с Дине. И поклялся он перед человеком обладавшим властью и мудростью, простиравшимися далеко за пределы того, что представители других рас именуют словом «цивилизация». Вмешалась война и пришлось исполнять солдатский долг. И вот сейчас он мчится через полгалактики чтобы выполнить, наконец, второй свой долг.

«Иа–йа–хай, — мысленно произнёс он. — Все прекрасно».

Таможенный досмотр и проверка документов в порту оказались простой формальностью и не задержали Сторма. Всем было любопытно посмотреть, как он будет выводить своих животных и Баку.

«О Службе Зверей в глубоком космосе ходят такие невероятные легенды — мелькнуло в голове у Сторма, — что никто не удивится, заговори вдруг Сурра на человеческом языке, или окажись, что один из когтей Баку стреляет, как парализатор».

Люди на Арцоре обычно ходили вооружёнными, хотя он не заметил у них ни бластеров, ни иглоружей, запрещённых законом. Зато каждый взрослый мужчина носил на поясе парализатор, отличавшийся от других только отделкой рукоятки. Этот обычай был понятен Сторму. Но пока он видел только кучку оштукатуренных зданий, жавшихся к космопорту, и это совсем не походило на тот Арцор, к которому он стремился. Небо над головой было лиловато–розовым и совсем не напоминало земное. И только ветер, долетавший с далёких гор, покрытых красновато–ржавыми пятнами, приносил дыхание вожделенной свободы.



Сурра повернула голову навстречу ветру, и ноздри её расширились. Баку нервно расправлял и тут же складывал крылья. Сам Сторм стоял, пытаясь охватить всю окружающую картину, и принюхивался не хуже Сурры. Этот ветер притягивал его мягко и настойчиво, а он и не пытался сопротивляться.

Стада фравнов кочевали на огромных пространствах, и люди, в других мирах привыкшие к механическому транспорту, здесь быстро убедились, что для пастухов он не годится. Прежде всего, машины требовали запасных частей и горючего, а всё это приходилось ввозить с других миров. И люди здесь очень быстро забросили эти ржавеющие, ни к чему не пригодные железяки и вернулись к забытому воплощению красоты и грации — к лошади. Лошади, когда–то завезённые сюда ради эксперимента, великолепно прижились на равнинах Арцора. Через три человеческих поколения они достаточно расплодились и теперь без них не обходились ни колонисты, ни туземцы.

А в Дине не расставались с лошадью со времён, уходящих во тьму вечности. Любовь к лошади была в крови у всех навахо. Вот и теперь запах лошади волновал Сторма не меньше, чем раньше, когда его трёхлетним ребёнком первый раз посадили на спину спокойной кобылы и он получил свой первый урок верховой езды.

Он быстро отыскал загон, в котором кружились верховые лошади, так не похожие на маленьких выносливых пони его родной пустыни. Эти были крупными, странной масти — чёрные или красные пятна, разбросанные по серой или белой шкуре — и c угольно–чёрными гривами и хвостами. Были ещё одноцветные — чёрные, но с белыми гривой и хвостом. Они очень сильно отличались от тех животных, на которых ему приходилось ездить в прошлом.

Баку, которому надоело сидеть на плече землянина, расправил крылья и поднялся на ветку дерева — резкое чёрное пятно среди жёлтой листвы. Сурра и сурикаты устроились у толстого ствола и сидели там, спокойно оглядываясь. Сторм пошёл вокруг загона.

— Правда, хорошая компания? — Мужчина, стоящий у забора, сдвинул на затылок соломенную шляпу и дружески, открыто улыбнулся землянину. — Привёз их с Гардола пять дней назад. Они теперь отдохнули, и завтра мы тронемся в дорогу. Я слышал объявление об аукционе.

— Аукцион?

Сторм не столько прислушивался к его словам, сколько любовался на жеребца, кружившегося в загоне. Лёгкая танцующая поступь, откровенная радость в движениях сильного молодого тела, струящийся чуть на отлёте хвост, просто зачаровали его. Лошадь была необыкновенно светлой серой масти, с небольшим, величиной с монету, рыжим крапом и ярко–рыжими хвостом и гривой.

Землянин, увлечённый лошадью, даже не замечал, как пристально разглядывает его колонист. Зелёная форма Сторма была в этой части Галактики совершенно незнакома. Командос вообще было очень немного и до Арцора они не добирались ни разу. Конечно, кое о чём могла сказать его эмблема — оскаленная львиная морда. Но он знал, что в таможне и на неё не обратили особого внимания.

— Это чужеземные породы, незнакомец. — Снова заговорил колонист. — Мы завозим довольно много лошадей с других планет, где когда–то для эксперимента выпускали земных. Эти несколько крупнее чистокровных земных, но сейчас это ценится. Вот и этот табун я повезу в Иравади–Гроссинг на большую ярмарку.

— Иравади–Гроссинг? Это, кажется, в Низинах?

— Вы попали в точку, незнакомец. Хотите присоединиться к какому–нибудь отряду, или предпочитаете сразу получить положенную вам землю?

— Лучше бы присоединиться к отряду, я думаю. А какие у меня шансы получить работу объездчика?

— Вы, должно быть, один из ветеранов, прилетевших с этим кораблём? Правда, непохоже, что вы с дальних миров… А верхом вам ездить доводилось?

— Я землянин…

Ответ Сторма был встречен молчанием. Слышно было только, как визжали и дрались в загоне лошади. Сторм по–прежнему не сводил глаз с яркого крапчатого жеребца.

— Верхом я ездить умею. Мой народ не одну сотню лет выращивал лошадей. И ещё я — Учитель зверей.

— Вот ка–ак? — протянул собеседник. — Ну что ж, положим, ты, парень, можешь ездить верхом. И сумеешь ужиться с моим отрядом. Меня зовут Пат Ларкин. Это мой табун. Предлагаю обычное жалование и ещё — рабочую лошадь, когда прибудем на место.

Сторм решительно полез через ограду загона, в нём проснулось мальчишеское нетерпенье. Ларкин схватил его за руку.

— Эй, парень, не слишком ли ты торопишься? Сторм рассмеялся.

— Разве? Но должен же я доказать, что стою вашего жалования.

И он завертелся, высматривая жеребца, которого, правду сказать, сразу наметил для себя.

Глава 2

Подтянувшись, Сторм резко распахнул ворота загона, и молодые лошади тотчас сгрудились у прохода. Рыжие и серые кобылы выскакивали на волю, им хотелось хоть немного побыть на свободе.

Так быстро, что Ларкин и моргнуть не успел, землянин спрыгнул на землю рядом с растерявшейся лошадью. Он запустил пальцы в рыжую гриву и, слегка пригнув голову лошади, обнял её. Во взволнованном дыхании жеребца он ощутил нарастающую злость и легко сдержал его, когда тот попытался встать на дыбы.

Лошадь задрожала, когда руки Сторма ослабили захват и лёгкими гладящими движениями прошлись вдоль его крутой шеи, коснулись раздутых ноздрей, прикрыли на мгновение его прекрасные тёмные глаза и снова вернулись на шею, пробежались по крупу, и по ногам. Скоро каждый дюйм лошадиной шкуры был оглажен и обследован ласковыми властными руками.

— Кусок верёвки найдётся? — спокойно спросил Сторм, и Ларкин, к которому присоединилось уже немало зрителей, взял протянутый кем–то моток и бросил Учителю зверей. Землянин свернул её петлёй и уложил точно позади передних ног лошади.

Затем, выбрав удобный момент, он быстрым движением вскочил на лошадь, туго сдавил коленями её бока, а руки опять зарылись в гриву. Жеребец вздрогнул, сжатый ногами наездника, и протестующе заржал.

— Берегись! — крикнул Сторм. Жеребец закружился на месте и вдруг рванулся в открытые ворота, так и не сбросив своего всадника. Землянин припал к его шее, жёсткие волосы конской гривы хлестали его по лицу. Он тихонько нашёптывал древние как мир слова, которыми его древние предки успокаивали и приводили в чувство взбесившуюся лошадь.

Потом, когда космопорт позади них виделся уже горстью бусинок, рассыпавшихся по ржавой земле долины, Сторм осторожно сжал колени, замедляя скачку, ласково и властно похлопал животное по шее и спокойно повернул послушную теперь лошадь назад, в загон.

Сторм не остановился близ поджидавших его мужчин, а сразу же направился к дереву, под которым отдыхала его команда. Жеребец, почуяв незнакомый и пугающий запах кошки, попытался броситься в сторону, но Сторм легко сдержал его и снова успокаивающе заговорил. Сурра поднялась на ноги и направилась к ним, волоча за собой поводок.

— Кошка никогда не уживётся с лошадьми.

— Вы так считаете? Вот увидите, как они будут вести себя при второй встрече, — возразил Сторм. — Сурра давно уже не дикий охотник. Она прекрасно обучена, а кроме того, она ещё и отличный разведчик.

— Хорошо, — расхохотался Ларкин. — Ты, сынок, и вправду Учитель зверей, и я видел, что ты можешь делать с ними. Мы собираемся выступать завтра. Тебя это устраивает?

— Вполне.

Сторм верхом въехал в загон и пустил своего жеребца отдыхать в табун.

Тропы для перегона скота были проложены людьми, знающими своё дело. Хотя Сторм и был строгим ценителем, он одобрил всё, что успел заметить за те несколько часов, пока догонял свой отряд. Ренсфорд и Лансин представили его всем как демобилизованного ветерана, который решил наняться загонщиком ради собственного удовольствия и собирается теперь пожить нормальной обыкновенной жизнью. Отряд, к которому присоединился Сторм, приобрёл лёгкую повозку для своего багажа и припасов. В неё и пристроили сурикатов, которые во время езды предпочитали спать, а Баку и Сурра могли или ехать или бегать и летать вокруг, как им хотелось.

Сторм послушался совета Ларкина и закупил себе походное снаряжение из старых интендантских запасов в космопорте. Теперь на нём были серебристо–голубые штаны из кожи фравна — жёсткие как железо и прочные как сталь, — заправленные в высокие сапоги с тяжёлой двойной подошвой. Голубая рубашка из шерсти фравна сменила привычный зелёный мундир.

Шнуровку на груди он распустил, как это было принято у его новых товарищей, и впервые за много лет насладился полной свободой. Ещё в Центре он послушно сдал свой смертоносный бластер и теперь носил обычные здесь парализатор и длинный охотничий нож. Дополняла наряд широкополая шляпа местного производства, под которую Сторм убрал свои чёрные волосы. Заглянув в зеркало, Сторм поразился, как одежда может изменить человека, и тут же получил прекрасное доказательство своему выводу: догнав отряд, он сразу подошёл к Ларкину, и тот с трудом узнал его.

— Припомните–ка, я ваш новый загонщик! — рассмеялся Сторм.

Ларкин тоже засмеялся.

— Слушай, парень, ты выглядишь так, словно у тебя сотни квадратов пастбищ в Низинах! И это весь твой багаж? А где седло?

— Обойдусь и без седла, — коротко ответил Сторм.

На самом деле он рассчитывал приспособить лёгкую седельную подушку и простейший недоуздок. И никто из тех, кто видел, как он объезжал жеребца, не сомневался, что этого ему вполне хватит для объездки всех остальных лошадей.

На Арцоре, похоже, вся галактическая цивилизация сосредоточилась вокруг космопорта. Как только они обогнули и оставили позади стандартный посёлок, ничто больше не напоминало ему о недавнем прошлом. Сторм двигался на юг в мягком тумане позднего полудня, благодарно вдыхая свежий чистый воздух и любуясь красотой далёкой горной гряды.

Послышалось громкое хлопанье крыльев, и Баку кругами поднялся в розовато–лиловое небо, первым пробуя на вкус новообретенную свободу. Сурра пока нежилась в повозке и зевала, ожидая, когда рассеется туман и наступит её любимое время — поздний вечер.

Дорога скоро превратилась в пробитую копытами колею. Сторм знал, что Ларкин торопится пересечь равнину, надеясь захватить отрастающую во время влажного сезона траву на корм своим лошадям. Сейчас как раз наступила весна, и очень скоро жёсткая выгоревшая трава должна была смениться низинной порослью. А потом на долгих три месяца пересохнут рождающиеся в горах реки, завянет и выгорит сочный травяной ковёр, и отгон стад прекратится до следующего влажного периода, который лишь на несколько недель снова оживит эту пустынную землю.

Как только они остановились на ночлег, Ларкин назначил охрану, расписав время дежурств.

— А зачем сторожить? — спросил Сторм у Ренсфорда.

— Здесь, совсем рядом с дорогой, может, и незачем, — согласился ветеран, — но Пат, похоже, хочет наладить рабочее расписание до того, как мы попадём в по–настоящему дикие места. Такие породистые лошади для Низин

— огромная ценность. Если мы позволим Мясникам разогнать табун, то вся добыча останется Отверженным. И чтобы там не говорил Дорт Лансин, для туземцев это тоже выгодно. Поймают они разбежавшихся для себя или помогут собрать их за соответствующую плату — они все равно будут в выигрыше. Племена, кочующие на окраинах, давно мечтают привнести новую кровь в своих горных лошадок. Привозные породы, такие, например, как эта, могут заставить задуматься и тех, кто до сих пор и слышать не хотел об иноземных лошадях. А есть ещё йорис. Для этих гадин лошади — любимое лакомство, а йорис, если рассердится, убивает много больше, чем может сожрать. А лошади, как только учуют зловонье большой ящерицы, тут же начинают беситься, поднимаются на дыбы, сбрасывают всадников и мчатся куда глаза глядят.

Тут Сурра очнулась от своей дремоты, сладко зевнула, потянулась по кошачьему обычаю и подошла к Сторму. Он опустился на корточки, пристально посмотрел ей в глаза и постарался мысленно передать приказ охранять лагерь. Он был совершенно уверен, что за эти дни она прекрасно запомнила запах каждого человека из отряда объездчиков и каждой лошади — и верховой и ещё необъезженной. Теперь никто и ничто чужое, не принадлежащее лагерю, не пройдёт мимо Сурры. Ренсфорд подождал, пока они закончат разговор, а потом спросил:

— Ты послал её патрулировать?

— Да. И не думаю, что какая–то там йорис сможет одолеть Сурру. Сссс…

Он просвистел условный сигнал сбора. Хо и Хинг вылезли на свет костра, вскарабкались по его ногам и принялись смешно тыкаться в грудь, требуя ласки.

— А эти чем хороши? — спросил Ренсфорд. — Когти у этих красавцев, конечно, внушительные, но для серьёзных схваток они, по–моему, ростом не вышли.

Сторм, улыбаясь, поглаживал серые мордашки с чёрными бандитскими масками вокруг внимательных глаз.

— Это наши диверсанты, — объяснил он. — Своими когтищами они прекрасно копают и легко отрывают вещи, которые люди считают надёжно спрятанными. А наиболее интересные находки приносят прямо на базу. Они прирождённые воришки, волокущие в свою нору всё, что приглянется. И зря вы решили, что они такие уж слабые.

Ренфорд присвистнул.

— Значит, если какая–нибудь сила заставит провалиться Салтайр, эти малыши в состоянии прокопать туда дорогу! Слушай–ка, тебе стоит попробовать добраться до Запечатанных Пещер. Может, эти твои приятели откопают там такое, что ты сможешь потребовать правительственной награды.

— Запечатанные Пещеры? — переспросил Сторм. Хоть он ещё в Центре и изучил самым внимательным образом всё, что смог найти об Арцоре, здесь он то и дело сталкивался с тем, чего не было в документах.

— Это одна из легенд, которые рассказывают в горах, — начал объяснять Ренсфорд. — Хорошо бы тебе послушать, как об этом рассказывает Квад. Он больше всех знает о норби, связавшись кровным братством с одним из их великих вождей. Вот тот–то и рассказал ему о пещерах. Похоже, что в прежние времена норби были более цивилизованы — или мы здесь не первые пришельцы с дальних миров. Туземцы рассказывают, что в глубине гор есть какие–то посёлки, или что–то вроде того. И будто построившие их «Древние» ушли в гору и запечатали за собой все проходы. Великие умники из Гальвади заинтересовались этим около года назад, даже послали какую–то экспедицию. Но оказалось, что в тех местах совсем мало воды, ну, а потом началась война, и всем стало не до того. Но они всё–таки объявили щедрую награду тому, кто сможет отыскать все это: сорок квадратов земли и четыре года беспошлинного импорта. — Ренсфорд завернулся в своё одеяло и пристроил седло под голову. — Помечтай об этом, сынок, пока ты ещё не закружился с нашими стадами.

Сторм осторожно поднял со своего одеяла пригревшихся сурикатов и перенёс их в повозку. Там, на самом краю, как на насесте, уже устроился Баку, и подрёмывал, поджав в перья одну ногу, как обычно спят птицы. И Сторм знал, что если он не разбудит их, то оба зверька и птица так и проспят до самого утра.

Жеребец, которого Сторм назвал Дождь–в–Пыли, за то, что тот весь был покрыт мелким крапом, был ещё не проверен в ночных объездах. По расписанию Ларкина Сторм был назначен во вторую смену. Он собрался и без особой тревоги отправился в темноту. За последние годы он привык к тому, что именно ночь давала ему надёжное укрытие и обеспечивала безопасность.

Сторм уже заканчивал свой объезд, когда вдруг уловил мысленный сигнал встревоженной Сурры — что–то остро и больно, словно когтями, царапнуло в его душе. На северо–востоке таилась какая–то опасность. Но что… или кто?

Он уже развернул свою лошадь, когда ночную тишину разорвал гневный визг кошки. Сурра атаковала, и Сторм тут же услышал тревожный шум в лагере. Он сорвал с пояса фонарик, засветил его на полную мощность и заметил на тропинке блеск чешуйчатой змеиной головы, поднявшейся для удара. Йорис!

Лошадь под ним присела, не повинуясь больше поводьям, и завизжала от ужаса, когда в ноздри ей ударил тяжёлый запах гигантской ящерицы.

Сторм внимательно осматривал поле боя, не слишком тревожась за Сурру. Барханная кошка была бойцом опытным и осторожным, готовым к любым неожиданностям диких миров. Но лошадь, перепуганная свистом и запахом хищной рептилии, окончательно взбесилась, и Сторм, при всём своём мастерстве, не мог с ней справиться.

Тогда он спрыгнул на выбитую копытами тропинку, мельком отметив, что ветер относит пугающий лошадей запах прямо на табун. Рейн, почувствовав свободу, немедленно умчался в темноту.

Сторм действовал автоматически, а сам все раздумывал, как странно выглядит это нападение. О йорис ему рассказывали достаточно много, и все отмечали, что эта рептилия — исключительно осторожный и ловкий охотник, умеющий незаметно подкрадываться и устраивать засады. Почему же сейчас это создание двигалось по ветру, который далеко разносил её запах, распугивая всю возможную добычу? Обычно ящерицы вовсе не стремились распугать лошадей, они предпочитали подкрасться незаметно и схватить добычу наверняка.

Сейчас загнанная в угол и взбешённая чешуйчатая тварь присела на задние лапы, а передними, украшенными жуткими когтями, молотила воздух, пытаясь достать Сурру. Но если эта восьмифутовая ящерица окончательно потеряла разум и нападала с яростным отчаянием загнанного зверя, то кошка была совершенно спокойна и атаковала, играючи, поддразнивая и в тоже время постоянно держась на безопасном расстоянии.



Перекрикивая свист ящерицы, Сторм пропел сигнал вызова.

Ему не пришлось долго ждать. Баку, должно быть, давно уже проснулся, услышав общую тревогу. Хотя ночь и не лучшее время для орла, он явился немедленно и получив сигнал «убивай!» на языке своей породы, тут же обрушился на ящерицу. Его кинжально острые когти глубоко вонзились в чешуйчатую спину, огромные крылья били по глазам противника. Ящерица опрокинулась на спину, пытаясь сбросить своего страшного наездника, и открыла при этом мягкий незащищённый живот. Сюда и направил Сторм всю мощь своего парализатора. Парализующий луч перехватил мягкое горло йорис так же надёжно и туго, как петля аркана. Чудище захрипело, молотя воздух всеми своими лапами и вскоре замерло. Сторм, повинуясь давно отработанному автоматизму, прыгнул вперёд с ножом в руке. Руки его по локоть залило липкой кровью, прежде чем он окончательно уверился, что эта йорис больше никогда не выйдет на охоту.

К сожалению, смерть йорис уже ничего не могла изменить. Она прожила достаточно долго, чтобы превратить аккуратный табун в неуправляемую лавину. Случись это нападение в глубине пустыни, и Ларкину наверняка не видать бы большинства своих лошадей. Но сейчас оставалась какая–то надежда и прежде всего на то, что лошади завезены на Арцор недавно и ещё не успели освоиться. Хоть они и разбежались в панике, но, скорее всего, далеко не уйдут и их удастся окружить и собрать. Но сколько при этом будет потеряно бесценного времени!

На следующее утро Ларкин с осунувшимся лицом и провалившимися глазами подъехал к багажной повозке.

— Дорт! — окликнул он подъехавшего старожила, — говорят тут недалеко, вниз по Талагру, охотничий лагерь норби. Несколько их следопытов сделают сейчас больше, чем все мы вместе взятые.

Он соскользнул с лошади и на негнущихся ногах шагнул к багажной тележке.

— Ты умеешь говорить их знаками, так что ехать к ним придётся тебе. Скажешь их вождю, что я готов заплатить за помощь скажем, парой годовалых кобыл.

Он тяжело вздохнул и отхлебнул из кружки, которую повар успел сунуть ему в руки.

— Сколько голов ребята привели за это утро? — спросил он.

Сторм махнул рукой в сторону временного загона, куда помещали беглецов.

— Семерых. Но мы можем потерять и верховых, если будем гонять их без отдыха. Для такой работы нас здесь слишком мало.

— Знаю! — Ларкин раздражённо щёлкнул пальцами. — Но не думаешь же ты, что эти четвероногие дураки так и будут бежать всё это время без оглядки?

— Почему бы и нет, если их разогнали намеренно? — Землянин помолчал, ожидая пока его намёк дойдёт до собеседников. И когда мужчины уставились на него, он продолжил: — Почему–то эта йорис напала, когда ветер дул ей в спину.

Дорт Лансин перевёл дыхание и одобрительно хмыкнул.

— Малыш попал в точку, Пат! Можно подумать, что эта ящерица действительно хотела перепугать наших лошадей.

Глаза Ларкина стали жёсткими, губы сжались в тонкую жёсткую линию.

— Если только я буду уверен в этом… — начал он и рука его машинально легла на рукоять парализатора. Дорт жёстко рассмеялся.

— Ив кого же ты будешь стрелять, Пат? Если какой–то негодяй подстроил все это, то он, конечно, прочешет здесь каждую щель и соберёт наших лошадей до того, как мы успеем хоть что–то сделать. И мы даже следов его не найдём.

— Ну, следы–то смогут отыскать норби. Сторм, ты хоть и новичок, хоть и пришёл с внешних миров, но у тебя явно есть способности к такой работе. Поедешь вместе с Дортом. Если встретите заблудившихся лошадей, гоните их сюда. Я думаю, если вам встретится ещё йорис, твоя дрессированная кошка с ней справится. И я хочу, чтобы разведчики норби обшарили тут каждый метр, раз уж мы думаем, что ящерицу кто–то навёл.

Сурра, которая двигалась куда быстрее утомлённых лошадей, скоро опередила всех и пошла впереди отрада, направлявшегося к далёкому берегу. А высоко в воздушных струях плыл над ними Баку — ещё одна пара зорких глаз. Сторм был уверен, что именно Баку первым увидит лагерь норби. И словно подтверждая его уверенность, Баку вдруг сложил крылья и уселся на голой скале, выделяясь ярким чёрным пятном на фоне красных камней. Убедившись, что землянин заметил и понял его сигнал, он снова взлетел и величественно поплыл к юго–западу.

Почуяв воду, усталые лошади прибавили шаг, проламываясь через густую чащу колючих кустов, у которых на голых ветках вместо цветов висели пушистые семенные коробочки, похожие на маленькие меховые муфты.

Сурра, почти неотличимая по окрасу от полусухой прошлогодней травы, легко бежала впереди, время от времени взлетая в воздух огромным скачком, сразу становясь похожей на какого–то страшного духа этого пограничного мира.

Внезапно Дорт натянул поводья и предупреждающе вскинул руки. Сторм послушно остановился.

Сурра легла на брюхо и притаилась в траве. Баку вернулся и теперь с резкими требовательными криками кружил прямо над головой.

— Похоже, нас обнаружили? — тихонько спросил Сторм.

— Да, обнаружили. Но мы не увидим норби, пока он сам этого не захочет, — ответил Дорт. — Айооо! — закричал он, бросив поводья на шею лошади и поднимал кверху раскрытые ладони.

Физической особенностью норби было нестандартное строение голосовых связок, не приспособленных к членораздельной речи.

Это очень затрудняло общение с ними, поскольку они не могли научиться языку колонистов, а колонисты были не в силах воспроизвести странные щебечущие звуки их языка. К счастью, у них был хорошо развит язык жестов, и Дорт неплохо владел этим искусством.

Пальцы Дорта замелькали с такой быстротой, что Сторм с трудом различал их. Но его поняли. Неясная тень отделилась от ствола дерева, вышла на дорогу перед ними, и тут Сторм впервые увидел венец местной эволюции.

В Центре Сторм внимательно просмотрел всё, что касалось Арцора. Это были вполне приличные фильмы, яркие и красочные, но создавались они ради рекламы, и потому в них больше говорилось о красотах и схожести Арцора с Землёй и совсем мало о местных формах жизни.

Норби был очень высок по земным меркам, больше семи футов, и возвышался над Стормом на добрые двадцать дюймов. Он казался удивительно тощим для такого роста. Двурукий и двуногий, как все гуманоиды, с красновато–жёлтой кожей, напоминающий цветом камни Арцора. Но была в их внешности ещё одна деталь, которая неизменно поражала всех новичков — рога! Белые, цвета слоновой кости, длиной около шести дюймов, они плавно закручивались назад на голом куполе черепа.

Сторм попытался отвести свой взгляд от рогов и сосредоточиться на летающих пальцах Дорта. Он решил как можно быстрее выучить эти знаки. А сейчас, давно перестав понимать хоть что–то, он, вздохнув, перенёс своё внимание с рук Дорта на одежду и оружие туземца.

На нём был длинный панцирь из шкуры йорис, который закрывал тело от подмышек до бёдер, оставляя свободными только ноги, обутые в высокие сапоги — совсем такие же носили колонисты для защиты от колючего кустарника. Доспехи эти были перепоясаны двойным ремнём из шкур, и на этом поясе висели несколько мешочков, затейливо расшитых бусами, а ещё — ножны с охотничьим ножом. Другое оружие было у туземца в руках и Сторм достаточно внимательно рассмотрел его. Странно было видеть здесь, на другом краю Галактики, обычный земной лук, но это был именно он.

Дополняло этот необычный наряд широкое ожерелье, лежавшее на плечах, а впереди спускавшееся почти до пояса, целиком собранное из полированных клыков йорис. «Если такое ожерелье может добыть себе каждый норби, вооружённый только ножом и луком, — подумал Сторм, — то эти охотники достойны признания в компании самых крепких парней Галактики!»

Дорт закончил разговор и опустил руки на луку седла, когда туземец начал жестикулировать в ответ. И он буквально замер, когда норби с поразившей землянина быстротой сдёрнул лук и положил стрелу на тетиву.

— Спасай свою кошку! — крикнул он.

Сторм свистнул, подзывая Сурру. Она тихо вышла из травы и подошла к ним, словно не замечая неумолимо следующего за ней наконечника стрелы. Дорт что–то быстро передавал на пальцах. Но Сторм решил разрядить обстановку по–своему. Он скользнул с седельной подушки, шагнул к Сур–ре, и та ласково потёрлась о его ноги. Тогда Сторм опустился на колени, а огромная кошка положила ему передние лапы на плечи и лизнула в щеку.

Глава 3

Сторм смотрел в жёлтые глаза норби — вертикальные зрачки туземца почти округлились от удивления — и вслушивался в щебечущие звуки, вырывающиеся из его горла. Туземец от удивления заговорил на своём языке, в то же время спрашивал о чём–то Дорта быстрыми движениями пальцев.

— Если можно, — тихонько сказал Дорт Сторму, — позови сюда и своего орла. Похоже, ты произвёл на него впечатление, и это может здорово нам помочь.

Землянин почесал Сурру за ушами и поднялся на ноги. Отойдя немного в сторону, он натянул наплечник и свистнул. Широкие крылья прорезали воздух, и Баку медленной спиралью опустился прямо на плечо землянина. Его огромные когти даже не царапнули тела, когда он привычно примостился на наплечнике. В беспощадном сиянии солнца Арцора его чёрно–синий плюмаж горел металлическим блеском, а ярко–жёлтые кончики перьев на жёстком голубовато–сером воротнике сияли, словно их только что покрасили.

— Саас! — Сигнал землянина предупредил кошку и птицу о возможной опасности. И пушистая и покрытая перьями головы понимающе кивнули ему в ответ, а две пары хищных блестящих глаз уставились на норби с почти разумным интересом.

— Отлично! — весело сказал Дорт. — Только ты следи за ними хорошенько, когда мы будем в лагере.

Сторм кивнул и изумлённо уставился на то место, где только что стоял туземец. Землянин немало гордился своим умением маскироваться, но этот норби дал бы сто очков вперёд любому разведчику, какого Остин когда–либо знал.

— Лагерь немного ниже, на берегу озера, — объяснил Дорт, поудобнее устраиваясь в седле. — Да, и ещё одно, — он вытащил из кобуры свой парализатор и выпустил весь заряд в воздух. — У нас считается дурным тоном входить в лагерь с заряженным оружием, — пояснил он, пряча парализатор в кобуру.

Сторм молча сделал то же самое. Баку опять поднялся в воздух, а Сурра мягко шла рядом со всадниками и только лёгкое подёргивание хвоста выдавало её волнение.

Все в этом мире интересовало и возбуждало её — запах незнакомой пищи, странно пахнущая, чужая жизнь, копошащаяся вокруг, непривычные звуки, доносящиеся с реки под обрывом.

Лагерь норби был поставлен непривычно на взгляд землянина. Жерди из местной древесины, мягкие и податливые во влажные сезоны и твёрдые как железо в сухое время лучше всего подходили для каркасов куполообразных жилищ. Сверху эта конструкция обтягивалась пологом, сшитым из кусочков разных шкур, добытых на охоте. Голубые шкуры фравнов соседствовали с серебристо–жёлтыми шкурами молодых йорис, и все это обрамляли ярко–красные полоски меха речных грызунов. Самый большой шатёр был украшен понизу и по дверному проёму бордюром из сказочной красоты птичьих перьев.

Сторм сразу же, как только они спустились в лагерь, заметил, что здесь нет ни одной женщины. Зато они оказались в центре внимания всех мужчин лагеря. Молодые и старые, все вооружённые одинаково, они насторожённо разглядывали пришельцев. Разведчик, с которым они разговаривали на тропинке, ждал их у шатра, украшенного птичьими перьями.

Не обращая внимания на такой подчёркнутый интерес, мужчины из внешнего мира прошли к шатру, и Дорт лицом к лицу встретился с вождём племени.

Сторм остался стоять немного позади его, стараясь не обнаруживать свой интерес к окружающей обстановке. Он насчитал два десятка круглых шатров и понял, что в каждом таком шатре живёт семья из пятнадцати или более туземцев. Он знал, что по обычаю норби воин переходит в шатёр отца своей жены на положение сына, пока не обзаведётся достаточным количеством детей, чтобы основать собственную семью. Это был обычный посёлок норби, племени, поклоняющегося тотему–птице Цамле, чьё стилизованное изображение украшало щит, висевший перед шатром вождя.

— Сторм, — тихонько сказал Дорт, продолжая разговор на пальцах с бесстрастными туземцами. — Позови–ка сюда своего орла.

— Ясно, — кивнул землянин. — Они люди племени Цамле и вы надеетесь, что они примут орла за мой тотем.

Он снова свистнул, призывая Баку и натянул наплечник. Но на этот раз всё вышло не так гладко. Орёл явился, пронзительно крича, что было совсем не похоже на обычное его поведение. И он не опустился на плечо Сторма, а снова взмыл в воздух, явно нацелившись когтями на шатёр, словно принял за врага покрывавшие его пёстрые шкуры. Сторм торопливо шагнул к шатру.

Баку наконец опустился на землю. Приседая, распустив свои огромные крылья, какой–то странной прискочкой он двинулся к шатру, не обращая внимания на расступающихся туземцев. Он явно был в ярости, хотя землянин не видел вокруг ничего, что могло бы разозлить его до такой степени.

Он так ничего и не понял, пока из шатра не раздался пронзительный клёкот и навстречу наступающему орлу метнулся какой–то зелёный смерч. К счастью, Сторм успел среагировать и схватить Баку за ноги, прежде чем он сцепился с противником.

Орёл в бешенстве клекотал и бил крыльями, пытаясь освободиться, но Сторм из всех сил сдерживал его, одновременно восстанавливая мысленный контакт, который удержал бы орла крепче, чем руки. Вождь тоже схватил своего пернатого защитника и сдерживал его, пока один из воинов не набросил на разгневанную цамле маленькую сеть. Когда зелёную птицу унесли обратно в шатёр, и Баку немного успокоился, Сторм посадил его, как обычно, на плечо и закрепил так, чтобы орёл не мог взлететь, пока его не отпустят.

Облегчённо вздохнув, он повернулся и увидел, что вождь внимательно разглядывает орла. Пальцы туземца замелькали, и Дорт перевёл:

— Вождь Кротаг желает знать, является ли эта птица твоим тотемом?

— Да, — кивнул Сторм, надеясь, что этот жест имеет одинаковое значение и на Земле и на Арцоре.

— Слушай, Сторм, — в голосе Дорта обычно таким спокойном явно слышалось возбуждение, — можешь ты показать им какие–нибудь шрамы? Здесь шрамы — своего рода знак отличия. Они докажут, что ты воин, а раз у тебя вдобавок есть птица–тотем, вождь может принять тебя как равного.

Что ж, если им нужны шрамы, Остин был вполне готов их продемонстрировать. Он потянул за свободный конец шнурка своей блузы, дёрнул вниз шелковистый материал и обнажил левое плечо, украшенное рваной белой линией старого шрама. Это осталось ему на память о встрече с двумя не в меру бдительными часовыми в далёком мире, солнце которого казалось всего лишь тусклой звёздочкой в ночном небе Арцора.

— Я воин, и мой пернатый тотем не раз спасал мне жизнь, — сказал Сторм, обращаясь прямо к вождю, словно тот мог понять его без перевода.

Вождь ответил ему щебечущей речью и движениями паль— дев.

Дорт улыбнулся.

— Ты добился своего, парень. Они признали тебя настоящим воином и теперь приглашают нас на пир. Там мы и поговорим…

Племя Кротага отпустило с ними пятерых опытных следопытов и Ларкин был доволен, хотя и знал, что туземцы считают ночное происшествие счастливым случаем, который Тот, кто вызывает гром в горах, милостиво ниспослал для того, чтобы их племя присоединило к своему достоянию новых лошадей.

По мере того, как норби в парах с объездчиками возвращали далеко разбежавшихся животных, становилось всё более и более очевидным, что Сторм прав, и вся эта паника была подстроена нарочно. Хотя туземцы и не нашли никаких явных следов человеческого вмешательства, было и так ясно, что лошадей сразу же разбили на небольшие группы и хорошо укрыли в ущельях и каньонах долины.

Сторм очень быстро понял, что норби и не стараются найти причину нападения, особенно после того, как несколько раз получил в ответ на прямые вопросы только невнятное бормотание. Ему и самому стало казаться вполне вероятным, что люди Кротага, которые сейчас так виртуозно отыскивали разбежавшихся лошадей, могли сначала сами их припрятать, чтобы теперь вернуть, получив от Ларкина в уплату за свою помощь жеребца или пару кобыл.

Землянин даже удивился, как скоро наступил день, когда они снова двинулись в путь. Он глотал красную пыль, поднятую табуном, в одной цепи со всеми помогал направлять голову табуна. Землянин остановился, чтобы поправить шейный платок, прикрывающий рот и нос от пыли, и заметил далёкий силуэт объездчика, который казался отсюда совсем крошечным и был бы совсем незаметен, если бы не яркая белая лошадь.

Это был Кол Бистер. Вообще–то Сторму следовало благодарить Бистера, ведь именно он нашёл и пригнал Рейна, верховую лошадь землянина. Но почему–то бывший командос не находил в своей душе ни малейшей симпатии к этому человеку. Бистер был из тех, кто громче всех протестовал против приглашения норби. К тому же, землянин постоянно чувствовал его скрытую враждебность к себе, хотя кроме него этого не замечал никто.

Обычно землянин держался в лагере несколько отстранение, используя своих животных как предлог, чтобы селиться отдельно от других. Но его искусство в обращении с лошадьми принесло ему такое признание, на которое обычно не могли претендовать новички из внешних миров. После паники Ларкин задумал объездить новых лошадей на место рабочих и мужчины охотно собирались понаблюдать его работу.

Сторм, хотел он того или нет, уже занимал несколько привилегированное положение. Объездчики по достоинству оценили и его особый талант, и ровный характер, и постоянную готовность нести свою часть рутинной работы в стаде. Они охотно прощали ему некоторую замкнутость, в которую он, ещё в Центре, закрылся, как в раковину. Жителям пограничья древняя планета, на которой зародился .человеческий род, всегда казалась несколько таинственной. Гибель Земли стала для рассеянного по звёздам человечества величайшей трагедией и особенно сказалась она на прирождённых землянах. И это придавало Сторму в глазах жителей Арцора величавый ореол изгнанника.

По–настоящему он сблизился только с Дортом Лансином и Ларкином, даже, пожалуй, подружился. Дорт обучал его пальцевой речи туземцев и с удовольствием пересказывал ему предания норби, которые сам собирал все эти годы. Он испытывал к землянину глубокую привязанность учителя к талантливому ученику. А с Ларкином их связывали лошади, о которых тот мог целыми часами толковать у ночного лагерного костра.

Вот так он сошёлся с Дортом и Ларкином, насколько он теперь вообще мог привязаться к кому бы то ни было, и даже полюбил их.

А вот Бистер, насколько он понимал, мог стать для него настоящей проблемой, с которой ему вовсе не хотелось разбираться. Не то чтобы Сторм боялся драки, к которой вполне могла привести эта неприязнь. Нет! Сторм легко угадывал в Бистере вздорного задиру и, несмотря на то, что тот был выше и тяжелее его, знал, что в честной драке он победит.

Если драка будет честной… Сторм под платком облизнул губы. Почему ему пришла в голову эта мысль? И почему его сейчас беспокоит то, что Бистер маячит у него перед глазами, словно ожидает чего–то? Сам Сторм никогда не рвался в драку, он, скорее, старался избегать неприятностей, пока необходимость не вынуждала встретить их лицом к лицу. Почему же он не хочет связываться сейчас с проблемой Бистера, если всё равно рано или поздно её придётся решать? Другой всадник поравнялся с Рейном, и красновато–жёлтая рука оторвалась на мгновение от поводьев из шкуры йорис и поднялась в знаке приветствия. Хотя у норби, как и у Сторма, нижняя часть лица была закрыта платком, землянин сразу узнал Горгола, юношу из нанятых Ларкином разведчиков.

— Много пыли, — туземец жестикулировал медленно и отчётливо, зная, что Сторм ещё плохо владеет этим языком. — Сухая дорога…

— Облако с гор принесёт дождь? — просигналил Сторм. Норби повернул голову, так чтобы видеть за плечом красневшее перед восходом небо на востоке.

— Будет дождь, будет слякоть… — ответил он.

Сторм вспомнил, что Ларкин опасался слякоти. Дождь, сильный и долгий ливень, какие были нередки в этой пустыне, живо расквасил бы всю землю на плоской равнине, превратив её в опасное болото.

— Ты воин с птицей–тотемом, — утвердительно просигналил туземец. Этот норби ехал верхом с непринуждённой грацией, незаметно подравнивая шаг своей некрупной чёрной с белым кобылы к размашистой рыси Рейна. Он так и ехал рядом с землянином, выполняя этот непростой манёвр словно на параде.

Сторм кивнул. Горгол словно невзначай коснулся странных изогнутых предметов висевших на шнурке у него на груди. Он тут же смущённо отдёрнул руку и снова начал разговор:

— Я пока не воин, только охотник. Я поднялся на Горный Пик и убил «злого летуна».

— «Злого летуна?» Я не из вашего мира и я никогда о таком не слышал. Что это за «злой летун»?

— Огромный! — норби руками попытался показать размеры. — Птица… злая птица, — охотится на лошадей охотится на норби… убивает!

Его большой и указательный пальцы соединились в знаке, выражающем внезапную и жестокую гибель, и когда он снова поднял руку, трофеи на его груди сухо щёлкнули по его доспехам из шкуры йорис. Заинтересовавшись, Сторм протянул руку, складывая пальцы в знак вежливой просьбы. Парень снял шнурок и подал его землянину. Предметы на шнурке, очевидно, были птичьими когтями. Сторм представил для сравнения почти дюймовые когти Баку и понял, каким огромным было это создание. Каждый коготь был длиной с его ладонь от запястья до конца среднего пальца. Он протянул трофеи хозяину.

— Ты — великий охотник, — просигналил Сторм и несколько раз энергично кивнул, подчёркивая своё уважение. — Наверное, трудно было убить «злого летуна»?

Лицо Горгола до половины было закрыто платком, но всё его существо просияло от удовольствия, когда он ответил:

— Я убил его вместо человека. Ещё не воин, нет… но охотник.

«И очень этим гордится», — подумал Сторм. Конечно, если мальчик убил это чудовище, как он описывает, в одиночку, — а Сторм уже знал от Дорта, что праздное хвастовство совсем не в обычае у норби — он с полным правом может называть себя охотником.

— Ты — хозяин фравнов? — продолжил разговор норби.

— У меня пока нет земли и нет фравнов, — ответил землянин.

— Так стань охотником, убей «злого летуна», убей йорис, сними с неё шкуру…

— Я — чужак, — Сторм стал передавать ещё медленнее, пытаясь выразить отвлечённые понятия. — Норби охотятся на своих землях. Пришельцы с дальних миров не могут там охотиться. Охотничьи законы соблюдались строго. Землянин узнал об этом ещё в Центре, а здесь, в космопорте, ему ещё раз об этом напомнили. Объездчики могли убивать йорис и других хищных тварей, нападавших на скот. Но остальные животные, обитающие в горах или на землях туземцев, были под запретом для всех колонистов.

— Ты воин, имеющий птицу–тотем, — возразил Горгол.

— У людей Кротага тоже птица–тотем. Ты будешь охотиться на землях Кротага, и никто не будет возражать.

Глубоко в душе Сторма шевельнулось полузабытое чувство, замороженное с того дня, когда он вернулся после тяжёлых трёх месяцев, проведённых в разведке за линией фронта, и узнал, что у него больше нет дома. Он беспокойно заёрзал на седельной подушке, и Рейн недовольно фыркнул, словно ощутил тот же болезненный укол. Когда Сторм наконец справился с этим неожиданным душевным откликом на предложение Горгола, лицо его снова скрылось под бесстрастной маской.

— Ты опаздываешь! — хриплый от пыли голос Бистера резанул не только по ушам, но и по натянутым нервам землянина. — Или этот козёл ведёт тебя туда, где они их спрятали?

Эта новая колкость снова заставила Сторма задуматься о причинах их взаимной неприязни. Да, он не любил Бистера и это само по себе было достаточно неприятно в его теперешнем положении. Но сейчас он почувствовал необходимость как–то ответить на оскорбление, нанесённое другому. Землянин и не подозревал, что его глаза на этот раз выдали его. А Кол Бистер внимательно наблюдал за ним и замечал любую мелочь.

Колонист опустил платок прикрывавший лицо и сплюнул.

— А может, ты считаешь, что у этих козлов мозгов не хватит придумать такой план и организовать все это?

Сторм внимательно следил за правой рукой колониста. На широком запястье Бистера была надета петля от длинной плётки из дублёной шкуры йорис.

— Мы недосчитались бы многих лошадей, если бы не помощь людей Кротага, — сказал Сторм, беззаботно покачиваясь на своей седельной подушке. Он демонстративно убрал руки подальше от пояса с оружием. Но он чувствовал, что здесь сейчас произойдёт, словно всосал это знание прямо из воздуха вместе с пылью.

Рука поднялась, словно для того, чтобы подогнать жеребца, отстающего от группы, рысящей впереди. Могло быть и так, что Бистер решил подстегнуть своего усталого жеребёнка.

Но Сторм так не думал. Внезапно сжав колени, он послал Рейна вперёд, рассчитав так, чтобы плеть из шкуры йорис не задела голую ногу Горгола, а коротким жалящим ударом опустилась на хорошо защищённое бедро Сторма.

К этому Бистер был вполне готов, но совершенно не ожидал того, что случилось дальше. В одно мгновение Сторм свалил этого здоровенного мужика на землю, и рука, державшая плеть отнялась по локоть. С нечеловеческим рёвом взбешённый Бистер вскочил и бросился на землянина, чтобы тут же получить жёсткий удар ребром ладони. Бывший командос ещё не забыл своих тренировок. К его удивлению, Бистер не попытался броситься на него ещё раз. Когда эта туша пришла в себя и поднялась на ноги, видно было, что его трясёт от ярости. Он тяжело дышал, кровь бросилась ему в лицо, но он не стал продолжать драку.

— Мы ещё не закончили, — сказал он. — Я о тебе немного наслышан. Говорят, будто вы, командос, можете убить человека голыми руками. Ладно. Подожди, пока мы придём в Гроссинг и я посмотрю, как ты будешь стоять под дулом оружия. Я с тобой ещё не закончил… и с этими козлами тоже ещё посчитаюсь!

Сторм был так поражён, что с него даже слетела обычная самоуверенность. Такая тирада абсолютно не вязалась с обычным поведением Бистера!

Никогда, Сторм был в этом уверен, не было случая, чтобы арцорианский объездчик схватился за оружие и не выстрелил. Вглядываясь в это пылающее лицо, в эти тёмные упорные глаза, Сторм задумался, а не ошибся ли он, определяя характер Кола Бистера? Этот человек явно не был испуган… и он по–настоящему ненавидел! Почему же он отказывается продолжать драку? Землянин пристально наблюдал за ним, покачиваясь в седле. Он предоставлял Бистеру самому сделать следующий ход в этой игре, пока сам не разберётся получше в её правилах.

— Запомни, — пальцы Бистера прилаживали шейный платок, закрывая маской квадратные челюсти — Мы с тобой ещё встретимся…

Сторм пожал плечами. Бистер, без сомнения, подкарауливал его, но сейчас явно не хотел, чтобы Сторм это понял.

— Поезжай в свою сторону, Бистер, — коротко бросил он отворачиваясь, — а я поеду в свою. Я не ищу себе приключений.

Тот отъехал галопом, и Сторм повернулся к Горголу, наблюдавшему это бегство. Норби ехал рядом с землянином и его глаза выражали явное удивление, когда он просигналил:

— Он сам вызвал, и он же отказался сражаться. Почему?

— Твои догадки стоят столько же, сколько мои, — сказал Сторм вслух и тут же перевёл это в жесты. — Я не знаю почему, но он очень не любит норби. — Он подумал, что стоит предостеречь мальчика, чтобы он знал, чего можно ожидать от таких забияк в будущем.

— Это мы знаем. Он думает, что это мы разогнали лошадей, спрятали их, а потом нашли для Ларкина. Возможно, такое и могут сделать норби… дикие норби, живущие в горах. Но только не люди Кротага. Мы заключили договор с Ларкином. Мы честно соблюдаем договор.

— Но кто–то спрятал этих лошадей, сначала натравив йорис, — заметил Сторм.

— Верно. Возможно, это Отверженные. В горах много отверженных. Это не норби. Они сами совершают набеги на земли норби! Норби сражаются… убивают! .Горгол послал свою лошадь вперёд, догоняя группу, а Сторм по–прежнему ехал медленным шагом.

У землянина были свои причины приехать на Арцор и стремиться сейчас в глубь Низины. Он совсем не ожидал, что его здесь втянут в чужие конфликты. Да, у Ларкина случилась беда, и он не мог не помочь ему, как профессионал! Но зачем ему эта ссора с Бистером? И ещё меньше хотелось ему вмешиваться в отношения колонистов и норби.

В этот же вечер на чих с громом и молниями обрушился давно собиравшийся ливень. После первого яростного порыва он быстро перешёл в нудный, нескончаемый дождик. И объездчики Ларкина имели теперь полную возможность сравнить минувшие неприятности с новыми.

Сурра заползла под навес тележки, улеглась вместе с сурикатами и наотрез отказалась выходить и мокнуть под дождём. Даже Баку искал укрытия. Раньше команда не сталкивалась с затяжными дождями, и сейчас зверям было не по себе. Сторм чувствовал то же самое, когда Рейн увязал в грязи чуть не по колено или когда въезжал в водовороты вздувшейся реки, чтобы поймать отбившуюся лошадь на ничейном броде возле границы лагеря норби.

К концу второго дождливого дня Сторм окончательно уверился, что без помощи разведчиков норби они не продвинулись бы и на милю. Казалось, слякоть совсем не утомляет выносливых горных лошадок норби, хотя это было сущим мучением для всех пород, завезённых г внешних миров. Туземцы, похоже, тоже не знали усталости.

На третий день дождь начал стихать, и появилась надежда, что уже через пару дней они доберутся до ярмарки — новость, которую все приняли с немалым облегчением.

Глава 4

Земля впитывала воду как губка. Пригревшее солнце вызвало такой буйный рост листвы, какого Сторм никак не ожидал в этой пустыне. Лошадей приходилось сдерживать, чтобы они не поскользнулись и не захромали. А землянину приходилось ещё следить за Хо и Хингом, которым очень понравилось копать мягкую влажную землю. Почти невозможно было поверить, что всему этому изобилию отпущено только шесть недель, а потом вся эта земля вновь превратится в пустыню.

— Роскошно, правда? — Дорт въехал на своей лошадке на пригорок и присоединился к Сторму. На жёлто–зелёной траве перед ними тут и там вспыхивали белые, золотые и алые цветы. — Но погляди на это место месяца через полтора — все исчезнет. Песок и скалы, несколько голых колючих кустиков — вот и всё, что здесь останется. Эта земля меняется быстро! Вот посмотришь…

— Уверен, что это не касается внутренних областей Низины. Иначе фравны не могли бы кочевать там круглый год.

— Ты прав. Дай кто–нибудь этой земле воду, и здесь вырастет всё, что тебе угодно. В Низине вода круглый год, а кроме того, там есть травы с длинными корнями, легко переносящие засуху. Можно гонять стада к источникам или впадинам, где сохраняется вода. Трудно только удержать животных в одном месте надолго. Фравны — большие обжоры и потому всегда разбредаются очень широко. Мой отец имел там семьдесят квадратов и круглый год пас две тысячи голов.

— Ты родился на Арцоре, Дорт? — в первый раз Сторм рискнул задать личный вопрос.

— Конечно! У моего отца было тогда небольшое поместье вниз по Квипиве. Сам он тоже родился здесь. Наша семья происходит от прилетевших на Первом Корабле, — подчеркнул он с гордостью. — Сейчас здесь живёт уже третье наше поколение, и пять пастбищ помечены нашим клеймом — отца, моё, брата, сестры и её мужа в полуостровной стране. А ещё мой дядюшка и два его сына… а у них есть свои — Борги и Рифт, над Крепкой Горкой.

— В такой мир приятно вернуться. — Рассеянный взгляд Сторма скользнул по равнине к горам на востоке, которые сразу поманили его к себе, стоило ему выйти из корабля.

— Да. — Дорт быстро взглянул на Сторма и тут же отвёл глаза. — Это хорошая страна… дикая. Человек здесь может дышать свободно. Когда меня призвали в армию, я повидал и Грамбаги, и Волчью Троицу, да и другие миры, где люди живут, собравшись в толпы, и скажу честно — мне это не подходит.

— Потом, словно любопытство прорвалось вдруг сквозь обычную вежливость, он заметил. — А ты, похоже, видел земли вроде этой. Ты здесь прямо как дома.

— Да, было дело. Не очень похожую, но такую же пустынную и гористую, то вспыхивающую ненадолго яркими бесплодными цветами, то высохшую и мёртвую летом. Горячее солнце, высокие горы…

— Это не было случайностью… это было хладнокровно спланированное убийство! — лицо Дорта вспыхнуло, ярость горела в его глазах. Сторм пожал плечами.

— Так уж случилось — он тряхнул поводьями и жеребец, осторожно переступая, начал спускаться с пригорка.

— Послушай, сынок, — Дорт опять поравнялся с ним, — ты ведь можешь получить землю, ты же ветеран.

— Я узнавал, — отозвался Сторм. — Десять квадратов, если я останусь на постоянное жительство.

— Землянам — двадцать, — поправил его Дорт. — Сейчас мы с братом собираемся использовать прекрасные пастбища на восточной развилке Стаффы, и земля в этой стороне свободна до самых Пиков. Если ты не собираешься оставаться с Ларкином и гонять его табуны, почему бы тебе не проехать туда со мной и не посмотреть. Это хорошая земля, хоть на окраинах и сказывается засуха, но Стаффа позволяет легко одолеть сухой сезон. Ты можешь получить свои двадцать квадратов там, у самых Пиков. У Квада там тоже участок…

— У Бреди Квада? А я думал, его владения в Низине…

— О, у него много пастбищ. Он тоже из семьи с Первого Корабля, хотя он и состоял когда–то в Наблюдательной службе и даже ходил в своё время во внешние миры. Он привёз сюда лошадей и пытался завести здесь земных овец. Правда, овцы не прижились, они в первый же год подхватили какую–то заразу… Во всяком случае, на пастбище у Пиков он посадил своего сына…

— Своего сына? — Сторм теперь слушал с явным интересом.

— Да. Бред и его мальчишка Логан никак не уживутся вместе. Парня не любят другие пастухи — он дружит с норби и стал лучшим разведчиком и следопытом. Он пытался даже уйти в армию, заявился в Гадес на вербовочный пункт, но его не взяли — годами не вышел. Около двух лет назад Бред дал ему эту дикую землю возле Пиков, чтобы парень привыкал хозяйствовать. Не слышал, что он поделывает последнее время, — рассмеялся Дорт. — Вот приедем домой и поболтаем о новостях, которые собрали наши друзья, пока мы тут звезды считали.

— Эй, — окликнул их Ларкин, — оглядитесь вокруг как следует, мы собираемся встать здесь на ночь.

Сторм отправился в правую сторону, Дорт поехал налево. Похоже, несмотря на плохую дорогу, завтра они будут в Гроссинге. Ларкин хотел дать лошадям отдохнуть пару дней перед ярмаркой. Землянин медленно ехал и размышлял. Значит, у Бреда Квада есть сын. Меняет ли это как–то планы Сторма? Он искал встречи и схватки с Квадом. Он и сюда прилетел, чтобы отыскать Квада, и, конечно, отыщет! Какая разница, есть у Квада семья или нет? Сторм решил отложить этот вопрос «на потом», так и не придя ни к какому решению.

Спокойный и оживлённый вернулся он к своим обычным делам. Большинство мужчин были в праздничном настроении. Даже норби чирикали о чём–то между собой и не спешили оставить лагерь даже после того, как получили обещанную плату. Здесь отряд разделился. Ветераны, присоединившиеся к пастухам, в космопорте, теперь разъезжались по своим владениям или собирались наняться к крупным владельцам из тех, что съедутся на ярмарку. Так уж сложилось, что на ярмарке не только продавали и покупали, но и заключали договора о найме.

Это было одно из двух больших ежегодных собраний, на которые съезжались люди, обычно работавшие в одиночку. И всё время ярмарки было занято делами и развлечениями, торговлей и весельем.

Ларкин присел рядом с землянином, когда тот сидел у костра скрестив ноги и любовался шутливой схваткой своих сурикатов. Сурра лежала у него за спиной и лениво вылизывала свои лапы.

— Слушай, Сторм, ты собираешься брать землю? Закон предоставляет тебе неплохой кусок…

— Не сейчас. Дорт рассказывал мне о землях по Стаффе, стекающей с Пиков. Вот я и хочу сперва съездить и поглядеть.

«Отговорка не хуже любой другой», — устало подумал он.

Ларкин оживился.

— Что ж, у Пиков земля хорошая, почти совсем нетронутая. Я тут тоже кое–что придержал за последнее время. На ввозе лошадей я неплохо зарабатываю. Но привозят их с других миров не так уж много. Конечно, мы могли бы заняться чем–нибудь другим — хоть фантастическими породами с Аргола. Но все они не очень годятся для работы в горах, а старые земные породы почти исчезли. Вот и появился у меня такой план. Сам я предпочитаю хорошие старые породы — кое–что из них есть у меня в табуне, да ещё я приглядел несколько кобыл в лагере норби. Все они — потомки двух поколений, родившихся на Арцоре. Если правильно подобрать производителей, я вполне смогу создать новую породу — лошадь, которая не требует слишком много воды, спокойно пробирается в зарослях кустарника и способна целый день без отдыха идти рысью за стадом фравнов. Так вот, сынок, ты как никто умеешь обращаться с животными. А сейчас ты присматриваешь себе землю у подножья Пиков. И то и другое очень мне подходит, так что мы вполне могли бы объединиться. Подумай как следует, и если тебе это подходит, найди меня, когда кончится ярмарка.

Снова что–то стронулось в душе землянина, грозя разрушить стену, которую он воздвиг между собой и остальным миром. Трижды за последнее время Сторму предлагались заманчивые перспективы. Сперва — Горгол, потом Дорт, а теперь вот и Ларкин. Сторм сдержался и ответил с той уклончивой вежливостью, которую он усвоил ещё в Центре.

— Знаешь, Ларкин, сперва я хотел бы посмотреть землю. Ну, а потом можно будет поговорить и о твоём предложении.

Но он знал, что ещё задолго до этого он встретит Бреда Квада, а может быть, и его сына Логана — единственных, кто по–настоящему интересовал его в этом мире.

Отчасти для того, чтобы избавиться от этих мыслей, Сторм позволил Дорту уговорить себя отправиться в город этой же ночью. Они решили оставить всю команду в лагере и ехать только втроём — Остин, Дорт и Ренсфорд. Так их появление в городе, столь не похожем на все другие селения, могло сойти незамеченным.

Все человеческие поселения на Арцоре относились примерно к одному времени. Но это отличалось какой–то своеобразной новизной, какой землянин прежде не замечал нигде. Даже в промежутках между ярмарками Иравади–Гроссинг сохранил какой–то городской дух, хотя, честно говоря, был просто единственным посёлком на несколько тысяч квадратов гористой земли.

Город встретил их неистовым шумом. Сторму никогда раньше не приходилось видеть такого кипения жизни ни на Земле, ни в регламентированном, расписанном по минутам унылом существовании Центра.

Едва они спешились, как стали свидетелями какого–то разбирательства: двое колонистов выхватили парализаторы быстренько всадили друг в друга по заряду и отключились. А ещё через мгновение они увидели другой спор, в котором истина выяснялась при помощи кулаков.

— Хорошо разгулялись ребята, а? — усмехаясь, заметил Дорт.

— А не может ли кто–нибудь пустить парализатор на полную мощность? — спросил Сторм, и с удивлением услышал холодный ответ Ренсфорда:

— Уверен, что никто, разве только Отверженные. Когда–то и здесь бывали любители пострелять, но быстро перевелись. Мы здесь не допустим убийств. Парни, если хотят, играют с парализаторами — от них не будет ничего худого, кроме головной боли поутру — или объясняются с приятелями на кулаках. Но серьёзная стрельба запрещена!

— Я видел, как однажды объездчики дрались на длинных ножах норби, — хмуро вмешался Дорт. — Это было скверное дело, и победителя отправили в психбольницу в Истайна. Сами норби бьются до смерти, если получают «боевой» вызов на поединок. Но это их старый обычай, и мы в это не вмешиваемся.

— Да, — кивнул Ренсфорд. — Эти поединки, похоже, как–то связаны с религией. Парень, заработавший шрам в единоборстве, получает право взять жену и голос в совете. У них и кандидат на место вождя должен доказать свою силу в поединке — в общем, целая система, и довольно сложная. Эй, парни, а это что ещё такое?

Кто–то, шатаясь, выбрел на них из темноты и налетел на До–рта, чуть не сбив того с ног. Дорт спокойно отпихнул его. Мужчина развернулся, и тут выяснилось, что он способен двигаться куда быстрее, чем можно было предположить по его походке.

Прежде чем Сторм успел вмешаться, парень выхватил из кобуры парализатор и прицелился, не в изумлённого Дорта, а прямо в землянина.

Бывший командос действовал автоматически. Он ударил нападающего по запястью и выбил парализатор прежде, чем тот успел нажать спусковую кнопку. Но незнакомец вовсе не счёл себя побеждённым. Точным и сильным броском кинулся он на Сторма, но напоролся на жёсткий встречный удар. И прежде чем окружающие успели сообразить, что тут дерутся, он уже валялся на земле.

Сторм перевёл дыхание и постоял, потирая ребро ладони и поглядывая на отключившегося объездчика. Он не знал, полагается ли по местным обычаям помочь побеждённому, или нужно оставить его лежать.

Наконец он решился, подхватил все ещё не пришедшего в себя колониста подмышки и, чувствуя тяжесть его безвольного сейчас тела, потащил к стене ближайшего здания. Выпрямившись, землянин заметил в сгустившихся сумерках какую–то неясную фигуру. Человек этот спешил прочь, но когда он на мгновение оказался в полосе яркого света, падающей из открытой двери кафе, землянин узнал Бистера. Неужели парень, ни с того ни с сего набросившийся на Сторма, был подослан Бистером? Почему же сам Бистер не может или не хочет идти на открытую драку?

— Чёрт возьми! — прервал его размышления голос Дорта,

— Что ты такое сделал? Со стороны казалось, что ты только коснулся его, а он вдруг свалился и вырубился, словно получил хороший заряд! Но ты ведь даже не трогал парализатор…

— Быстро и чётко, — усмехнулся подоспевший Ренсфорд.

— Выучка командос?

— Да.

Но Ренсфорд совсем не разделял восторгов Дорта.

— Будь поосторожней, малыш, — хмыкнув, предупредил он.

— Сейчас ты показал, что ты крутой парень, и любой из хозяев будет рад взять тебя на работу. А так, хоть у нас и не стреляют, но человек и без этого может попасть в хорошую передрягу. Если ты нарвёшься на целую шайку, тебе и твоя выучка не поможет…

— Ну почему у здорового парня после обычной драки должны коленки трястись? — возразил Дорт. — Осторожные парни сидят по своим лагерям, ты сам знаешь. Слушай–ка, Сторм, а почему, собственно, ты сразу прыгнул на это чучело?

— Я увидел его глаза, — коротко ответил Сторм.

— Все правильно, — согласился Ренсфорд. — Парень хотел стрелять всерьёз. Не выбей Остин у него парализатор, он бы всадил в малыша полный заряд. Он уже был заведённый. Только вот почему он бросился именно на тебя?

— Оставь парня в покое, Ренни! Что ж ты ему теперь прикажешь все споры рассчитывать на пальцах?! Ренсфорд захохотал.

— Ну, в этом–то споре он работал не пальцами, скорее уж ребром ладони. Но я и вправду хочу его предостеречь. Ты здесь ещё новичок, Сторм, а город сегодня разгулялся не на шутку. И здесь хватает типов, которые любят задирать новичков.

Сторм улыбнулся.

— Это меня не тревожит. Но всё же, Ренсфорд, спасибо за предупреждение, постараюсь быть осторожнее. Я никогда не дерусь для забавы.

— Это правильно, малыш, но иногда я думаю, что уж лучше бы ты дрался действительно в шутку. А то оставь тебя на минуту одного, и ты, такой тихий и мирный, уже сцепился с кем–то, как твоя большая кошка с йорис. Только я думаю, и она не будет разрисовывать своими когтями первого встречного. Ну ладно, сейчас мы отправимся в Собрание. В конце концов, хотим мы или нет посмотреть город сегодня вечером?

Дальние улицы были ярко освещены, и из всех открытых дверей доносился весёлый праздничный шум.

Как Сторм понял, под крышей дома, куда они зашли, были собраны все удовольствия бара, театра и клуба. Здесь . играли, разменивали деньги, заключали сделки. Здесь постоянно собиралась самая респектабельная мужская компания в Иравади–Гроссинг.

Шум, яркий свет, запахи еды, вина, лошадиного пота и разгорячённых человеческих тел оглушили вошедших. Всё, что здесь он увидел, Сторму совсем не понравилось, и он уже подумывал развернуться и уехать назад в лагерь. Но Дорт уверенно пробивался к столу, чтобы попытать счастья в Новой Рулетке, которая за последние пару лет очистила немало карманов во всех мирах Конфедерации.

— Ренсфорд! — окликнул кто–то, — ты уже вернулся?

Сторм видел только руку, опустившуюся на плечо его приятеля, и профиль говорящего. Рука была такой же загорелой, как и у него самого. А на её запястье!.. Сторм с трудом сдержался, чтобы не выдать своего удивления. Было одно–единственное место во Вселенной, откуда могло явиться это украшение. Это был браслет с Дине, браслет, который по обычаю получал каждый навахо, ставший воином! Но откуда он мог взяться на запястье колониста Арцора? Не отдавая себе отчёта, что подсознательно он уже готов к драке, землянин отступил чуть в сторону, напрягся, готовый и к нападению, и к обороне, и осторожно повёл глазами от браслета к лицу его обладателя. Колонист и Ренсфорд присели несколько в стороне и Сторму пришлось чуть отойти, чтобы наблюдать за ними, не привлекая внимания.

Лицо колониста было таким же тёмным и обветренным, как и его руки. И волосы у него были такие же чёрные, как у Сторма… и всё–таки он явно был не навахо. Лицо у него было сильное и привлекательное, с доброй усмешкой в углах мягкого рта, с жёсткой волевой линией челюстей. И с яркими голубыми глазами под тёмными густыми бровями.

Сторм был совсем рядом и отчётливо слышал, как Ренсфорд радостно воскликнул: «Квад!», сжал руку, лежащую на его плече и энергично потряс её.

— Я только что вернулся. Гнал вместе с Ларкином табун от самого космопорта. Смотри, Бред, не прозевай, можно сделать очень стоящую покупку из моего нового завоза.

Полные губы расплылись в улыбке.

— Это уже не новость, Ренни! Но я рад, что ты вернулся цел и невредим. Тут ходили слухи, что вам здорово досталось в самом конце.

— Наши арцорианские ополченцы почти все уцелели. Была только одна большая битва — и полная победа. Слушай, Бред, я хочу тебя познакомить…

Но Сторм, услышав это, отшатнулся и скрылся среди новичков, так, чтобы Ренсфорд его не заметил.

— Странно… — в голосе ветерана прозвучало замешательство. — Он только что был здесь, позади меня. Приезжий из внешних миров и отличный парень. Гнал вместе с нами табун. А как он лошадей объезжает! Землянин…

— Землянин? — переспросил Квад, перестав улыбаться. — Мерзлявые хиксы! — Эти его слова явно пришлись по вкусу всем присутствующим, выражая что–то не совсем понятное Сторму. Впрочем, на каждой планете, видимо, появлялись свои разновидности брани. — Лично я очень надеюсь, что дьяволы, закатившие этот пожар, сами на нём и поджарились… до хруста! Твой приятель заслужил всё, что мы только сможем для него сделать. Ты всё–таки покажи его мне. Сам знаешь, хороший лошадник — большая ценность. Но я слышал, ты собираешься в Уокинг.

Они отошли, а Сторм так и остался стоять. Он был поражён и немного пристыжен, заметив, как дрожат его пальцы, лежащие на поясе у рукоятки парализатора.

Человек, которого он сейчас увидел, совсем не подходил для тех планов, что он рисовал себе в туманных мечтах.

Не так рисовалась ему встреча с Бредом Квадом, не приятным знакомством в баре. Он мечтал, что они встретятся один на один, и у каждого будет бластер… нет, лучше нож! И это будет настоящий поединок, не по обычаю бескровных дуэлей Арцора, а всерьёз, до конца…

Землянин уже повернулся к выходу, когда чья–то бычья глотка взревела, перекрывая весь остальной шум: «Бред Квад!!!».

Человек, который так раздражённо выкрикивал имя Бреда Квада, выглядел тощим и длинным, почти как норби.

— Да, Дьюмерой? — все тепло, которое слышалось в этом голосе, пока он разговаривал с Ренсфордом, бесследно исчезло. Сторм не раз слышал такой тон во время своей службы, и он обычно не предвещал ничего хорошего.

— Слушай, Квад! Опять твой недоносок взбесился — суёт свой нос, куда его не просят. Нашёл бы ты на него управу, а то кто–нибудь сделает это за тебя.

— Уж не ты ли, Дьюмерой? — ещё холоднее ответил мужчина.

— Может, и я. Он поссорился с одним из моих ребят и выставил его с Пиков.

— Дьюмерой! — Это прозвучало уже как удар плети и в комнате воцарилось молчание.

Люди, стоявшие рядом с этой парой, начали расходиться, словно предчувствуя неизбежную схватку.

— Дьюмерой, твой объездчик задирал норби, и он вполне заслужил, чтобы его отослали назад. Ты же знаешь, какие могут быть неприятности с туземцами… или ты в самом деле хочешь достукаться до объявления войны?

— Норби! — Дьюмерой ещё не успокоился, но в драку лезть явно уже не собирался. — На моих собственных пастбищах мы с ними нянчиться не собираемся. И нам совсем не нравится, что какой–то мальчишка указывает нам, как мы должны поступать. Может, это ты так любишь этих козлов и тебе нравится крутить пальцы с большерогими. А нам это не надо. Мы им не доверяем…

— Нож вражды…

— Да пусть себе клянутся на ноже вражды, — нетерпеливо перебил Дьюмерой. — Думаешь, они долго продержатся, если мои ребята прошерстят их лагеря и преподнесут парочку хороших уроков? Если на них огрызнёшься, так они сразу разбегутся без оглядки. Они, конечно, тут же помчатся тебе докладывать…

Руки Квада метнулись к груди собеседника и вцепились в его блузу, сотканную из шерсти фравна.

— Дьюмерой! — произнёс он абсолютно спокойно. — Мы все здесь придерживаемся закона и не собираемся подражать Союзу Мясников. Если потребуется, я сам приглашу на Пики Офицеров Мира!

— Лучше заранее смени парализатор на бластер, если приедешь к нам с этими любителями совать нос в чужие дела. — Дьюмерой вырвался и передёрнул плечами. — Мы сами разберёмся с нашими делами и никому не позволим вмешиваться. Если ты не хочешь, чтобы твоим любимым козлам пришлось солоно, передай им: пусть уйдут с наших гор. И пусть лучше не пытаются угонять отбившуюся скотину! И ещё, Квад, если бы я был на твоём месте, я бы серьёзно поговорил с сыном. Если норби поднимутся, они вряд ли будут разглядывать человека, прежде чем его подстрелить. И я ещё раз предупреждаю тебя. — Его тяжёлый взгляд поднялся на Квада и стоящих рядом с ним людей. — Пики не подчиняются Низинам. Если тебе не нравится то, что мы собираемся делать — отойди! Ты ещё не знаешь, что они опять вернулись в холмы. Ручные козлы, которые нанимаются пасти наши стада, совсем не похожи на настоящие горные племена. И может быть, ручные именно сейчас дают несколько уроков диким. Мы потеряли много скота за последние пять месяцев — а вождь Нитра, старый Муссаг, опять молотит в свои колдовские барабаны. И я говорю — лучше самим принять меры, чем ждать, когда эти козлы заварят войну. И мы не потерпим, чтобы они сидели в наших горах и спокойно готовили стрелы! И если у тебя остались ещё хоть какие–то человеческие чувства, ты должен думать так же!

Сторм был поражён. Все это начиналось как личная ссора Квада и Дьюмероя. И вдруг обернулось спором о туземцах. Он не мог понять этого, как не понимал раньше поступков Бистера. Он только чувствовал, что за всем этим кроется что–то опасное.

Глава 5

Землянин так углубился в свои мысли, что не сразу заметил, что Квад повернулся к нему. Внезапно до него дошло, что колонист с Низины в упор разглядывает его. Прищуренные голубые глаза смотрели с каким–то требовательным вопросом, и в них мелькнула тень узнавания. Конечно, он не мог узнать землянина, ведь раньше они никогда не встречались. Но когда арцорец направился прямо к нему, Сторм отступил, рассчитывая, что в полутьме колонист не увидит его, пока он этого не захочет.

К счастью, на этот раз Сторм двигался не слишком быстро и успел услышать предупреждающий крик. Только это, да ещё то, что нападавший несколько поторопился, и спасло его. Иначе он так и остался бы лежать с длинным ножом норби меж лопаток, выплёвывая остаток жизни в дорожную пыль. Сторм автоматически скользнул в сторону и прижался спиной к стене здания. Он успел заметить, как кто–то промелькну/ мимо него. Силуэт в полутьме переулка было не разглядеть но он увидел отблеск на обнажённом лезвии.

— Он не задел тебя?

Сторм невольно потянулся к рукоятке своего ножа. Ярки!

свет, падающий из дверей Собрания, упал на лицо Бреда Квада.

— Я заметил нож и крикнул, — спокойно заметил Квад. — Так он не задел тебя?

Сторм откачнулся от стены.

— Кажется, не задел, — сказал он отчуждённым голосом, каким привык говорить в Центре. — Благодарю вас, сэр!

— Меня зовут Бред Квад. А ты кто?

Но Сторма ничто на свете не заставило бы принять и пожать протянутую руку. Совсем не так он представлял себе эту встречу. Он готов был прямо сейчас развернуться и уйти, и неважно, сколько ещё возможных убийц поджидает его на улицах Госсинга. Мог ли Квад знать его имя? Он надеялся, что нет, но всё–таки был не до конца уверен. И ему совсем не хотелось сейчас лгать. Его вражда с этим человеком не должна быть запятнана ни обманом, ни ложью.

— Я — Сторм, — сказал он спокойно и слегка поклонился, надеясь, что отказ от рукопожатия не выглядел слишком демонстративным. Он знал, что знаки вежливости различны в разных мирах и надеялся, что собеседник тоже знает это.

— Так ты — землянин?

Квад сообразил это так быстро, что Сторм не смог бы отрицать, даже если бы захотел.

— Да.

— Эй, Квад! Ты хотел о чём–то поговорить со мной! — крикнул какой–то мужчина из дверей Собрания.

Когда колонист оглянулся, Сторм исчез. Он был уверен, что тот не пойдёт за ним.

Осторожно, на каждом шагу ожидая новых неожиданностей, Сторм прошёл на конюшню. Но по–настоящему свободно он вздохнул только когда оседлал Рейна и выехал из Гроссинга с твёрдым намерением впредь держаться от этого города подальше.

Все последние месяцы Сторм мечтал о встрече с Квадом, представляя её себе до малейших деталей. Он сам хотел выбрать место этой встречи и бросить в лицо этому человеку свои обвинения. Но, как он с горечью убедился, человек, которого он себе вообразил, не имел ничего общего с реальным Бредом' Квадом. Этот Квад был совсем не похож на классического злодея, какого он ожидал встретить.

Он не мог решать своё дело на улочках пограничного городка, сразу после того, как Бред Квад, возможно, спас ему жизнь. Он мечтал о совсем другой встрече и когда–нибудь так и будет.

Сторм попытался рассуждать разумно. Он и сам не очень хорошо понимал, почему он сбежал — именно сбежал — от Квада сегодня вечером. Он ведь и на Арцор прилетел только затем, чтобы встретить Бреда Квада. Только вот какого — реального Квада, которого он увидел сегодня, или того, которого он придумал? Похоже, его поступок так же трудно объяснить, как и поступок Бистера.

Нет! Сторм ударил пятками, и Рейн послушно пошёл галопом. Он не мог ошибаться в самом главном: Бред Квад заслужил всё, что собирался преподнести ему Сторм!

Ну и что из того, что предупреждение Квада спасло ему жизнь? Это касалось только лично его. А те долги, взыскать которые поклялся Сторм, это долги перед мёртвыми, и он не властен простить их, даже если бы захотел.

Но несмотря на все рассуждения, Сторм так и не смог уснуть этой ночью. Он с удовольствием остался один караулить табун, когда Ларкин утром отправился поглядеть на ярмарку. Вернулся Ларкин около полудня, очень довольный положением дел. А вместе с ним в лагерь явился незнакомец.

Этот мужчина в грязно–коричневой форме Службы Наблюдения был незнаком Сторму. Но он достаточно повидал других представителей этой службы, нагляделся на них в походном лагере Учителя зверей. И сейчас очень удивился, когда Ларкин подозвал его к себе.

— Соринсон, археолог, — человек из Службы Наблюдения представился на галактическом языке с лёгким шепелявым акцентом уроженца Лайдии.

— Сторм, бывший командос, Учитель зверей, — так же официально ответил ему Сторм. — Чем могу быть полезен, Наблюдатель Соринсон?

— Ларкин сообщил, что ты сейчас ничем не связан и не спешишь пока обратиться в Земельный департамент. Не хотел бы ты наняться разведчиком?

— Я инопланетник и здесь пока новичок, — честно ответил Сторм, очень удивлённый интересом этого Наблюдателя к его личным делам. — И я совсем не знаю этой страны.

Соринсон пожал плечами.

— Я пригласил проводника–норби, и нанял нескольких профессиональных следопытов–колонистов. Но Ларкин говорит, что ты смог сохранить свою команду… а я хорошо знаю, что может сделать такая команда. Глупо было бы не воспользоваться этим.

— Да, команда у меня здесь. — Сторм кивнул на свою скатанную постель. Рядом с ней развалилась лоснящаяся на солнце Сурра, тут же возились, весело щебеча, сурикаты. На углу багажной повозки дремал Баку.

— Вполне достаточно, — хмыкнул Соринсон, мельком взглянув на животных. — Мы отправимся в совершенно дикую страну. Ты, наверное, уже слышал о Запечатанных Пещерах? Есть вероятность, что они расположены как раз в этом районе Пиков.

— Но мне говорили, что это просто легенда.

— Недавно я получил совсем другую информацию. А кроме того, эти места вообще не изучены и даже не нанесены на карту, так что это уже прямое дело нашей службы. И мы получили правительственное разрешение охотиться здесь для пропитания.

— Мне кажется, это стоящее предложение, — вмешался Ларкин. — Ты же сам хотел осмотреться на Пиках. Я заплачу тебе своими лошадками. Возьми с собой жеребца, на котором ты ездишь, и ещё — чёрную вьючную кобылу. А остальных продай здесь или, если хочешь, я сам продам их для тебя. Ну, и если тебе там приглянется хорошая долина, ставь свой заявочный столб. А потом вернёшься и зарегистрируешь участок.

— Кроме того, ты получишь обычную правительственную плату как разведчик, — быстро прибавил Соринсон. — Пригодится, если ты намерен осесть здесь всерьёз или закупить что–то на внешних мирах.

Сторм заколебался. Его явно подталкивали, и это сразу вызывало в нём внутреннее сопротивление. Но с другой стороны, экспедиция давала повод уехать подальше от Гроссинга и от возможных убийц, кем бы они ни были. И от Бреда Квада… по крайней мере, до тех пор, пока он не решит, что с ним делать. И кроме того, где–то на Пиках жил Логан Квад, а ему очень хотелось познакомиться с этим мальчишкой.

— Хорошо, — согласился он наконец и тут же почувствовал, что это совсем не то, чего ему хочется. Но было уже поздно.

— Ты извини за спешку, Сторм, — Соринсон быстро перешёл к делу, — но завтра утром мы уже отправляемся. Дожди в горах не продлятся долго, а мы рассчитываем за это время запастись водой. Это на редкость сухая и бесплодная страна, и нам нужно будет выбраться оттуда до наступления Большой Засухи. Возьми только своё походное снаряжение, всё остальное мы приготовим сами.

Через плечо Соринсона Сторм заметил, что к повозке подъезжают ещё двое всадников — Ренсфорд и Бред Квад.

Они с интересом рассматривали табун, но стоило им немного повернуть головы, и Сторм тут же попался бы им на глаза.

— Где мне вас искать? — быстро спросил он у Наблюдателя.

— К востоку от города у речного брода. Там стоят несколько приметных старых деревьев.

— Я буду там. — твёрдо закончил разговор Сторм и повернулся к Ларкину. — Я возьму Рейна и кобылу, как вы мне посоветовали. А насчёт остальных решим, когда я вернусь.

Довольный Ларкин проводил Наблюдателя и снова вернулся к Сторму.

— Ты там, на Пиках, смотри в оба и постарайся выбрать хороший участок . Погоди три–четыре года, и наши жеребята будут лучше любых завозных пород. Свой багаж можешь оставить прямо на тележке, я за ним присмотрю.

Обстоятельность Ларкина была сейчас совсем некстати. Сторму хотелось поскорее от него отделаться и скрыться с глаз долой, пока Квад ещё занят с лошадьми. Но это ему не удалось — Ренсфорд заметил его.

— Сторм! — окрик прозвучал так требовательно, что Сторм не мог сделать вид, будто не услышал, и вынужден был подождать подъезжающих всадников.

— Слушай, парень! — сразу же начал Ренсфорд, — Квад рассказал мне, что тебя подстерегал какой–то тип с ножом, и ты чудом остался жив. Больше ничего в таком роде не было?

— Нет. Во всяком случае, я ничего такого не заметил. Но Ренфорд не успокаивался:

— Я расспросил всех, кого мог, но никто ничего не знает. Ты уверен, что он караулил именно тебя?

— Я ни в чём не уверен. Я даже лица его не видел — просто смутная тень с ножом. — Сторм уже повернулся, собираясь уйти, но тут Квад спрыгнул с коня и уверенно подошёл к ним.

— Я попрошу Дорта порасспрашивать об этом, — продолжал Ренсфорд. — Он знает многих из тех, кто съехался на ярмарку. Если кто–то что–то скрывает, он услышит об этом… и тогда мы по–своему с этим разберёмся…

Ну почему все они лезут в его дела? Сторм разозлился всерьёз. Больше всего ему сейчас хотелось вывести Рейна за ограду, свистнуть свою команду и поскорее оказаться в пустыне. Не надо ему ни их заботы, ни их докучного внимания; они просто выводили его из себя. Ничего ему от них не надо — лишь бы оставили в покое и дали идти своей дорогой. Атут и Ларкин, и Дорт, и Ренсфорд да ещё этот норби, Гор–гол… и все со своими планами, со своими советами, и все так и рвутся помочь ему. Сторм этого абсолютно не понимал, как и того, почему Бистер вдруг возненавидел его.

— Кто бы за мной не охотился, — ответил он, стараясь сдержать раздражение, — вряд ли он успеет до меня добраться. Я нанялся разведчиком в экспедицию Наблюдателей, и завтра утром мы выступаем.

Ренсфорд отвёл глаза.

— Что ж, парень, думай сам. Может, тот дурень просто перебрал вчера и погорячился, а утром проснулся и сам не помнит, что делал. И куда же ты отправляешься?

— На Пики.

— На Пики… — Это произнёс Квад, вмешиваясь в разговор. И тут Сторм услышал язык, который уже не надеялся услышать никогда в жизни: — Куда же ты собираешься ехать, человек с Дине?

— Я не понимаю вас, — жёстко ответил Сторм на галактическом языке.

— Ты — землянин, — продолжал Квад, переходя на интерлинг. — Но ведь ты ещё и навахо.

— Я — землянин, теперь человек, оставшийся без родины, — коротко ответил Сторм. — И я не понимаю, о чём вы говорите.

— Ладно, я подумаю, что можно для тебя сделать, — продолжал Квад без малейшей обиды, разве что с лёгким сожалением. — Я тут услышал краем уха, что ты нанялся разведчиком в экспедицию на Пики. Там хватает хороших долин… сам увидишь. В этом районе обосновался мой сын. — Он секунду помолчал, глядя на свои руки, нервно крутившие поводья. — Если ты встретишь его… — Квад так и не закончил, словно какая–то другая мысль целиком захватила его. — Ну, я рад был познакомиться с тобой, землянином и навахо. Ладно, Сторм, поживём–увидим. Если будет нужно что–нибудь, обращайся прямо ко мне.

Он сунул ногу в стремя, чуть качнулся в седле и отъехал, прежде чем землянин успел ответить; да он и не нуждался в ответе.

— Если ты встретишь Логана, — нарушил молчание Ренсфорд, — а я надеюсь, он ещё не нашёл неприятностей на свою шею, учти, что с этим парнем справиться не легче, чем со стадом, наткнувшимся на компанию йорис! Ну надо же, как все у них сложилось. Квад — самый лёгкий человек для совместной жизни, будь только сам честен и добросовестен.

Но Логан недели не может прожить с ним вместе, чтобы не разругаться вдрызг. И никто не может понять, почему. Логан Квад помешался на охоте, и чаще всего живёт у норби. Но парень не сделал в жизни ничего дурного и он такой же прямой и честный, как и его старик. Просто они никак не могут ужиться. И это очень неприятно, потому что Квад гордится сыном и давно мечтает ввести его в свои дела. Если ты услышишь о мальчике что–нибудь хорошее, обязательно передай это Кваду, когда вернёшься. Для него это много значит, а тебе сразу обеспечит его хорошее отношение. Ну, всего хорошего, парень… и будь осторожен, если хочешь, чтобы тебе выпала удача. Наблюдатели хорошо платят, и ты сможешь потом получить разрешение на импорт, или что тебе там захочется…

Сторм нервничал. Всё, что рассказывал Ренсфорд, было ему совсем неинтересно. Что ему до личных дел Квада? Снова столкнувшись нос к носу со своим давним врагом, он почувствовал, что потерял некоторое преимущество, которое очень пригодилось бы ему в будущем. Он давно знал в своей душе Квада–врага, но реальный Квад снова и снова разрушал придуманный образ. И сейчас Сторм был просто счастлив, что его профессия дала ему возможность уехать в экспедицию и хоть на время забыть об этой проблеме.

Сурра уселась слева от него, сурикаты толкались, сопели и лезли под руки, пока он разбирал свои вещи и упаковывал их в два тюка. Он отложил в сторону маленький свёрток, ещё сохранивший обёртку, в которую он был запечатан в другом мире. Свёрток, который он за два года так и не решился открыть.

Сторм положил обе ладони на свёрток, и память его легко тронулась по привычной дороге — в прошлое, куда он старался не углубляться во время тестов в Центре. Пока он не перерезал верёвки, пока он не убедился окончательно, не увидел своими глазами, что там, внутри, он ещё мог не признавать последнюю потерю, не думать о том, что все это уже никогда не вернётся.

Как должен чувствовать человек его народа в этом лагере… или в городе… или в Центре, где на него косились, поджав губы, как тот чиновник, который неохотно выдал ему разрешение на выезд? Что делать в этом мире тому, кто может слышать голос Великого Духа и знает, как он снисходит на людей? Как могут другие понять человека, живущего духом своих предков, Поэта, которому доступны пути древних, тропы Веры, по которым никогда не проходили люди иных рас? Человека, который слышит звуки, которых больше не слышит никто и у которого открыты глаза на невидимое?

Между Стормом и ясной верой его деда, который даже в школу его отправил, только уступая нажиму правительственного попечительства, встала плотная завеса из того, что дала ему наука белых людей.

Он впитывал все новое, и хорошее и плохое, неспособный различать и выбирать, пока не стал достаточно взрослым, чтобы осознать, что пора делать свой отбор. Но это время несколько запоздало, он уже очень далеко отошёл от источника внутренней силы своего народа. Дважды после этого дед пытался отобрать его у властей, вернуть Сторма своему народу — один раз ещё мальчиком, а потом уже юношей, перед самым уходом на службу. Но всегда между ним и уроками На–Та–Хай вставала тяга к новым дорогам. Очень недовольный этим, дед почти враждебно относился к попыткам Сторма вернуть себе хоть немного прошлого. Что–то из этого ещё осталось, звучало в его душе древними словами, древней музыкой, чем–то полузабытым, будоражащим, как горный ветер, который встретил его на этой планете. И он невольно вспоминал слова, которые никогда больше не прозвучат в мире, из которого отправлена эта посылка. Сторм разрезал крепкие верёвки. Теперь он должен взглянуть в лицо этому. Он начал разворачивать обёртку, и тут же к нему под руки сунулись Хо и Хинг, с любопытством принюхиваясь к незнакомому запаху.

Ему даже в голову не приходило, что эти запахи могли сохраниться. Жёсткая ткань шерстяного одеяла царапнула его пальцы, он смотрел и не мог насмотреться на этот рисунок, красные, белые, тёмно–голубые полосы, прерываемые зубцами концентрического узора. В этих плотных складках, конечно, сохранился старый запах — запах овечьей шерсти, запах пустыни, запах пыли и песка. Сторм сразу же вспомнил его, как только вдохнул поглубже.

Он развернул одеяло. Как он и ожидал, что–то сверкнуло в нём. Ожерелье — сине–зелёная бирюза и матовый блеск серебра. Ещё браслет и витой пояс, мастерски сделанные церемониальные драгоценности воина с Дине. Древние, очень древние вещи лежали сейчас перед ним, вещи, созданные смуглыми руками мастеров его народа задолго до его рождения.

Разглядывая все это, Сторм понял, что был прав в своих догадках. Дед так до конца и не примирился со многим, но он всё–таки нашёл возможность послать этот дар внуку, идущему по чужим дорогам, в знак прощения… или, может быть, как последний безмолвный довод, способный повлиять на этого внука! Это был знак смерти деда, которую сам На–Та–Хай уже предчувствовал… но ещё и знак гибели всего его мира. Он отослал это наследство сыну своей дочери, даруя последнему из рода немного прошлого, которое он защищал так отчаянно, стараясь уберечь его целостность от ударов времени и натиска чужой жизни.

Долетает ли теперь до него из ночи отдалённый звук старой песни? Той песни, что когда–то воодушевляла воинов его народа?

Шагай по стопам Смертоносного Бога.

Шагай след в след того, Чья тетива уже натянута со всей силой Шагай след в след того, Чей взгляд дарит врагу лёгкую смерть Сторм не стал укладывать своё наследство в мешок, который он хотел оставить Ларкину. Он взял ожерелье, погладил прохладные серебряные звенья и полированную бирюзу и надел его на шею, аккуратно спрятав под рубаху. Браслет плотно обнял его запястье. Витой пояс он осторожно свернул и убрал в свой походный мешок.

Он накрыл плечи присланным одеялом и поднялся. Раньше ему никогда не приходилось надевать убор вождя, и теперь он с удовольствием ощущал в его тепле нечто связывающее соткавшие его руки с ним, Остином Стормом — беженцем в чужом мире, потерявшим свой народ и свою родину.

Потерявшим!.. Сторм молча повернулся к горным хребтам на востоке. Он поглубже надвинул шляпу, чтобы защититься от холодного ветра, долетающего с этих вершин и пошёл прямо в темноту, чуть освещённую неярким светом двух маленьких лун.

Он остановился на пригорке, который был так мал, что назвать его холмом было трудно. Там он уселся, скрестив как обычно, ноги. Странное сходство было между Дине и этой землёй. В прошлом навахо предпочитали голодать в плохие времена, нежели расставаться с горами, пустыней и тем миром, который они знали.

Он не должен, не смеет вспоминать об этом! Сторм сжал кулаки и стукнул по коленям, пытаясь физической болью заглушить боль душевную. Он — отрезанный ломоть, вечный изгнанник. И он будет проклят, если не выполнит того, что привело его в этот мир. Он уже возвращался в древнюю веру, сам этого не осознавая. Прежде всего он должен восстановить своё воинское колдовство. Он не сможет встретиться с Квадом, пока снова не будет чувствовать себя цельным, полностью вооружившимся против врага… и это время ещё не настало.

Он не знал, сколько просидел на пригорке. На лиловом небе появилась оранжево–красная полоса. Это было не земное Солнце, но он всё–таки почувствовал, что это можно сделать и здесь.

Сторм повернулся к быстро ширящейся красной полоске, поднял руки с ножом и парализатором так, чтобы на них упал первый луч восходящего солнца. Когда–то в древности первый луч жизнетворящего тепла сошёл с неба и коснулся земли — плоти Далёких Богов — и от этого зародился на Земле человеческий род. Нет, неправда, что Далёкие Боги не захотят или не смогут услышать его так далеко от Дине. Важно, чтобы сам Певец верил в те силы, которые он призывает. И что–то в душе Сторма давало ему уверенность, что он будет услышан.

Возможно, слова он вспомнил не совсем точно, возможно, и могущество Певца присвоил себе не по праву. Но почему–то он был уверен, что Великий Дух поймёт его.

Глава 6

Ветер, овевавший Сторма на пригорке, затих. Сурра с ласковым, заигрывающим мурлыканьем прижалась к его ногам и старалась подсунуть голову под руку, только что выпустившую рукоять ножа. Рядом в траве чуть слышно возились сурикаты. В небе важно парил издали заметный знакомый силуэт — это Баку поднялся приветствовать новый день свободы. Сторм глубоко вздохнул. Вернувшись попрощаться в походный лагерь, он уже не чувствовал себя одиноким и потерянным.

Когда Сторм присоединился к Соринсону и посмотрел, как снаряжена экспедиция, он сразу понял, что Наблюдатель не хуже Ларкина знает, что необходимо в дороге на этой земле. Партия подобралась небольшая: сам Соринсон, колонист по имени Мик Фойл, занимающийся всеми хозяйственными делами и три норби, среди которых Сторм без особого удивления узнал Горгола. Он поприветствовал жестом юного туземного охотника и поставил в общий строй свою вьючную кобылу.

Фойл, вытаращив глаза, уставился на сурикатов, гордо восседавших на вьюках, и на приспособленный для Баку насест. Сурра сама шла лёгкой рысью рядом с вьючной кобылой.

— Что это за красавцев ты привёз? — спросил он подъехавшего землянина. — Кто эти малыши? Обезьяны? Слышал я об обезьянах достаточно, а вот видеть никогда не приходилось.

— Нет, это сурикаты, — объяснил Сторм.

— Они с Земли, правда? — Фойл одобрительно оглядел снаряжение и упряжь кобылы, а потом подозвал свою верховую лошадь. — Выглядят эти малыши очень сообразительными. А на что они годны?

Сторм рассмеялся.

— Главным образом для сапёрных работ. Видишь, какие у них большие когти? Могут сделать любой подкоп, если понадобится. А ещё они тащат домой всё, что им понравится. Возможно, и ты назовёшь их когда–нибудь воришками.

— Он щёлкнул пальцами, и Хо с Хингом весело блеснули глазами в его сторону.

— О вас и о ваших животных уже ходит куча слухов. Ведь вас зовут Сторм? Слышал я, что вы вчера успокоили одного из объездчиков Горланда, просто хлопнув его по голове… по крайней мере, ребята так рассказывали…

Сторм улыбнулся.

— Это один из приёмов командос, Фойл. Этот объездчик был пьян и хотел потянуться, только сделал это слишком широко и не в том направлении.

Фойл уставился на Сторма с таким искренним изумлением, что у него даже шляпа сбилась на макушку.

— Спорить готов, что парни в тебе не ошиблись, рассказывая, что ты был в этой заварушке громом и молнией. Парень ты не шибко крупный, но, по–моему, из тех проворных малышей, что часто бывают в самой серёдке неприятностей. Будь уверен, я–то насмотрелся на скандалы!

Фойл дёрнул повод вьючной лошади, и она послушно встала за ним.

Они спустились по косогору к реке, и тут Сурра вдруг заартачилась. Она фыркала и металась по берегу, никак не желая идти в воду и мочить свою драгоценную шкуру. Сторм успокоил её, и она, ещё немного пошипев и поругавшись по–кошачьи, всё–таки взяла в зубы брошенный ей конец верёвки.

Вот так, с барханной кошкой, плывущей рядом с вьючной лошадью, они пересекли Иравади и вышли на огромную равнину, тянувшуюся от восточных гор до самого лавандового неба. Соринсон не только прекрасно организовал экспедицию, он ещё и неплохо руководил ею. А вскоре Сторм узнал, что это была уже не первая, а третья попытка Наблюдательной Службы отыскать Запечатанные Пещеры.

— Все проблемы в воде, — объяснил сам Соринсон. — В этой стране можно работать только четыре недели, когда идут дожди и все оживает. На всё остальное время надо иметь запас воды и ещё запас корма для лошадей. И здесь ничего не поделаешь без разорительных затрат, которые мой департамент не хочет больше нести в одиночку. Перед самой войной у нас был один удачный сезон, мы даже начали небольшие раскопки в Карабайло, это на самой границе Пиков. И мы отыскали там нечто такое, что вызвало настоящий взрыв в высоких кругах. Но сейчас власти не располагают нужными средствами и потому наша поездка будет короткой. Вот если мы откроем что–нибудь стоящее, тогда они рискнут поставить постоянный лагерь. Я слышал, что там, куда мы сейчас направляемся, есть кое–какие запасы воды.

— А эти ваши находки… они что, действительно так впечатляющи?

— Вам никогда не попадались вещи культуры Ло–Сан–Ки?

— задумчиво поинтересовался Соринсон.

— Я даже не слышал о них.

— Это уникальная резьба, привезённая из провинции Ло–Сан с планеты Алтарь Троицы. Очень сложный рисунок, несомненно, плод многовекового развития этого искусства. Копии его постоянно демонстрировались в нашем Музее Искусств. И все это работа туземцев с Алтаря Троицы. И вот здесь мы нашли фрагменты, по крайней мере, дважды повторяющие рисунки Ло–Сан–Ки.

— Я бы решил, что это всё–таки два разных рисунка, — осторожно заметил Сторм. — В конце концов, из тысяч произведений искусства двадцати пяти открытых нами разумных нечеловеческих рас, и это не считая нескольких погибших цивилизаций, два рисунка могут совпасть и чисто случайно…

— Логично. Но давайте рассмотрим конкретный пример

— вот этот ваш браслет. — Соринсон указал на запястье Сторма. — Я знаю, что эта вещь сделана на Земле, и мне кажется, что это произведение искусства какого–то не очень многочисленного народа. Скорее всего, это церемониальное украшение. — Такие браслеты носили воины моего народа, когда они ещё кочевали по пустыне.

— И этот народ не стал ведущей нацией в вашем мире, когда началось всеобщее слияние рас? Сторм грустно улыбнулся.

— В детстве мне очень хотелось верить в это. Но это не так. Под их властью находилась только маленькая часть одного из пяти континентов земли. Нет, они не были доминирующей расой. В их страну пришли люди с белой кожей и, считая мой народ варварами, распространили там свою механистическую, технологическую культуру.

— Следовательно, вы не станете утверждать, что этот браслет — вещь для Земли общеизвестная и неоригинальная?

— Нет.

— Ну, а теперь представьте свою реакцию, если бы увидели… Кстати, где вы служили в войну?

— Созвездие Льва, Андол.

— Ну ладно, пусть Лев. Так вот, предположим, что где–то там раскапывают курган и находят двойника вашего браслета. И абсолютно исключено, что его завезла какая–то другая группа поисковиков, то есть, что его потерял там современный землянин. Что бы вы тогда подумали?

— Ну, прежде всего, что это вывез с Земли кто–то из обитателей планеты или что это всё–таки потерял кто–то из землян.

— Понятно. Ну, а если все указывает, что браслет оказался здесь до начала эры космических полётов?

— Решил бы, что космические полёты землян начались раньше, чем это значится в документах или же что на Землю прилетали пришельцы с внешних миров.

Соринсон энергично закивал.

— Вот видите, вы готовы признать всё что угодно, но только не то, что этот браслет мог быть сделан где–то ещё, кроме Земли. Но если вы однажды всё–таки убедитесь, что это внеземное изделие…

Сторм рассмеялся.

— Вы привели очень хороший пример, сэр. Возможно, это просто врождённая племенная гордость.

— Возможно, в этом случае вы совершенно правы, и это — свидетельство ранних космических путешествий. Ну так вот, здесь мы столкнулись с похожей проблемой. Рисунок, хорошо известный в одном–единственном районе Алтаря Троицы, вдруг обнаруживается за полгалактики, в развалинах, о которых туземцы говорят, будто их строили пришельцы.

Можно ли тут предположить, что какие–то другие исследователи прилетели сюда раньше землян, поработали какое–то время и улетели? Но если у нас были предшественники, то почему же мы не встретили в космосе ни их самих, ни их следов? Что с ними случилось? Что погубило их империю или конфедерацию? Война? Вырождение? Какая–нибудь чума, принесённая их кораблями с других планет? Возможно, ответы на все эти вопросы ждут нас в Запечатанных Пещерах… Если, конечно, мы сможем их отыскать!

— Вы уверены, что вы найдёте надёжных проводников?

— Самый лучший из возможных проводников будет ждать нас в Долине Закрученных Рогов. Этот человек сам отыскал по крайней мере, одну пещеру. Вообще–то туземцы избегают этого района. Но этот колдун ходит туда по нескольку раз в год выполнять какие–то обряды, которые по местным поверьям, дают воинам силу и неуязвимость. А кроме того, если враг окажется во время обряда ближе, чем в трёх днях езды от этих пещер, то бог обязательно отнимет у него всю силу. Все юноши, желающие получить статус воина, обязательно поднимаются на Пики. Собственно, поэтому с нами и отправился Горгол. Для них это имеет ритуальное значение.

Сам Бокатан, наш будущий проводник, происходит из известной семьи колдунов. Он уже трижды ходил к этим пещерам, и, похоже, верит, что те, кто запечатал Пещеры, ушли из них через какой–то другой выход, и не будет ничего плохого, если их откроют такие же пришельцы из других миров. В общем, мы идём с его благословения.

— А смог ли Бокатан передать эти свои идеи другим норби? — спросил Сторм. — А то как бы у нас не вышло неприятностей с этой стороны.

— Я верю ему. Законы Конфедерации не запрещают вести раскопки на Арцоре. Сами мы стараемся не связываться с туземцами, пока они не сделают первый шаг к сближению с нами, и не заходим на их территории без специального приглашения. Но здесь мы в полной безопасности. Я дал клятву соблюдать все местные законы ещё до того, как мне выдали разрешение на эту экспедицию. Собственно, мы не исключение. Пять колонистов постоянно живут с позволения туземцев на территории норби и охотятся на йорис. Да и колонисты постоянно приглашают норби на загон скота. Так что это племя мы неплохо знаем.

Но есть ещё горные племена, которые совсем не встречаются с колонистами. Они живут в своём мире и по своим законам, о которых мы понятия не имеем. — А вы могли бы поселиться в лагере норби, не имея на руках правительственного разрешения?

— Конечно, и я неоднократно гостил у них. Главное — приглашение самих норби.

Глаза Сторма загорелись. Конечно, сейчас он связан контрактом с экспедицией, но потом, когда она закончится, можно будет не связываться больше ни с кем. У него есть его команда, и он научился жить на планетах, куда более враждебных, чем эта, где не только туземцы были врагами, но и сама природа готовила для неосторожного гибельные ловушки.

За время путешествия Сторм вполне освоился с этой страной и в работу разведчика вошёл, как рука в перчатку. Он продолжал изучать язык жестов, в этом ему помогали Горгол и другие норби. Но все попытки научиться голосовому языку норби лишь убедили его, что пришельцам с иных миров он совершенно недоступен.

Занятый бесплодными попытками овладеть языком совершенно не приспособленным для человеческого горла, он почти не общался на с Соринсоном, ни с Фойлом. Землянин пытался стрелять из лука, показывал, что он близко знаком с этим оружием, но быстро обнаружил, что не может в этом сравниться ни с одним из взрослых норби.

Горгол с воодушевлением следил за его упражнениями, и когда Сторм сумел попасть прямо в сердце несущегося зверя, похожего на оленя, официально преподнёс ему колчан и пять сверкающих наконечников для стрел, сделанных из сколов драгоценного камня.

— Боевые стрелы, — пояснил Горгол, — Их не использовали после того, как они погрузились в человеческую кровь. Ты воин — ты можешь ими пользоваться.

Юный туземец долго уговаривал Сторма вытатуировать яркую алую полоску вдоль его шрама. Он рассказывал, с какой гордостью демонстрируют воины такие отметины у вечернего костра и с каким благоговением смотрят на эти знаки доблести зелёные юноши.

Чаще всего Сторм ходил в разведку вместе с Горголом. Высоко над ними кружился Баку, Сурра прочёсывала кусты по обе стороны дороги, сурикаты же предпочитали ехать во вьюке на спине Раина и вылезали оттуда только на привалах. Тут они с любопытством начинали обследовать все вокруг, но послушно возвращались на зов Сторма и почти всегда притаскивали какой–нибудь трофей. Обычно это были подсохшие корешки или яркий камешек. Эта их страсть стала неиссякаемым источником развлечений, и у вечернего костра весь лагерь требовал, чтобы Сторм развернул укладку, куда Хо и Хинг прятали сокровища, и показал всем их сегодняшнюю добычу.

Пару раз они приносили нечто стоящее. Однажды это был «глаз» — странный камень, какие иногда попадались в сухих руслах рек. Он был похож на золотистую каплю тёмного мёда, а в середине проходила узкая огненная полоска. Камень чем–то напоминал глаза Сурры. Кроме того, он всё время менялся, становясь то темнее, то светлее, а полоска загоралась то жёлтым, то медовым, то зеленоватым.

А вторая находка случилась на десятый день после того, как они покинули Иравади–Гроссинг и углубились в земли норби.

Развернув как обычно, тючок сурикатов, Сторм нашёл там наконечник стрелы. Острый и зазубренный, он совсем не походил на те наконечники, какие Сторм видел у разведчиков экспедиции. А кроме того, он был выточен из молочно–белого камня, тогда как норби — это Сторм усвоил ещё в первый свой визит в их лагерь, — охотничьи стрелы делали из золотисто–зелёного камня, а боевые — из прозрачного, с лёгким голубым оттенком. Сторм знал, что туземцы не прикасались ни к чему из добычи сурикатов, и теперь сидел, взвешивая этот наконечник на ладони и раздумывал.

Эта изящная штучка с тонкими, обламывающимися в ране зазубринами, была прекрасным образчиком оружейного искусства.

Даготаг, предводитель норби, внимательно рассмотрел его на руке Сторма, но даже не попытался коснуться.

Он на мгновение затаил дыхание, как это делали все норби, собираясь сказать что–то серьёзное, и начал жестикулировать.

— Это Нитра, горные племена. Воины… Эта стрела боевая. Такая стрела

— гордость любого воина. Такой хорошо убивать.

— Нитра — ваши враги? — просигналил Сторм. Даготаг кивнул.

— Они враги нам, людям Шозонна. Может быть, будут и вашими врагами. Нитра ещё никогда не видели пришедших издалека. Они пришли за трофеями. Правая рука врага — лучшая добыча для воина.

— Разве Нитра едят Сладкое Мясо? — вмешался в разговор Соринсон, жестом выражая своё отвращение, и по обычаю трижды сплюнул в огонь.

— Нет! — замелькали в ответ пальцы Даготага. — Этудобычу вешают в колдовском доме. Но Сладкое Мясо, — он повторил тот же жест отвращения, — Нитра не едят. Так делают только дикари. А Нитра хорошие воины; не из тех, диких, которые ночами слушают тёмных духов!

— А могут они напасть на нас? — решил выяснить всё до конца Сторм.

— Да, если выследят. Но этот наконечник может быть старый… остался с прошлого сезона. И всё–таки мы должны быть настороже.

Все развернули свои вещи и достали сумки с личным оружием. Норби положили в колчаны боевые стрелы, потеснив охотничьи.

Сторм решил поговорить с Соринсоном.

— Я думаю, мы заранее будем предупреждены, если они будут выслеживать нас. Хотел бы я видеть человека, который сумеет незаметно прокрасться под носом у Сурры.

Он подбросил наконечник стрелы и снова поймал его. Попадая в живое тело, такая игрушка оставляла рваные, долго не заживающие раны. Но сейчас важнее всего было выяснить, где Хо разыскал это, и как долго оно здесь лежало. Действительно ли это свидетельство какого–то давнего набега, или же они просто рады были ухватиться за это предположение, лишь бы не менять своих планов?

Он отправил барханную кошку охранять лагерь, уверенный что с нею не справятся никакие разведчики Нитра. А завтра Баку с воздуха осмотрит местность впереди них зорче, чем любой человек или гуманоид. Экспедиция соблюдала разумную осторожность, но в этой стране хватало удобных мест для засады, особенно в узких ущельях, где приходилось спешиваться. А дальше горные проходы становились всё более труднопроходимыми. Сторм хорошо понимал, что только нечто исключительное может завлечь человека в эту богом забытую глушь.

Когда Соринсон и Мак улеглись спать, Сторм достал свой лук и стрелы. Костёр ещё не прогорел, и при его свете наконечники сверкали как драгоценности. Осторожно, один за другим, он приложил их к своему запястью и слегка наколол, наблюдая как капельки крови растекаются по полированным граням. Затем когда все наконечники прикоснулись к ране, он повернул руку и позволил маленькой струйке крови стечь на землю. Древняя жертва оружию, которая обеспечивала магическую неуязвимость в схватке была закончена. Чего ради он взялся выполнять этот обряд здесь? Или так на него действовала пустыня Арцора?

— Почему ты сделал это? — словно отвечая его мыслям, замелькали в свете костра жёлтые гибкие пальцы.

Он не знал, какими знаками норби выражают понятие «удача» или «судьба», но всё–таки постарался как–то объясниться.

— Если отдашь кровь, стрела станет сильнее, лучше почувствует врага и не промахнётся. Кровь — плата за хорошую стрелу.

— Это правда! Ты пришёл издалека, но ты думаешь, как норби. Может быть душа норби улетела далеко–далеко… туда, где живут ваши люди, но потом захотела вернуться назад, в свой клан. Она вошла в ребёнка чужаков и теперь вернулась. Правда–правда! — Жёлто–красные пальцы легонько постучали по запястью Сторма, накрывая маленькую ранку. — Снаружи — ты чужак, но внутри ты — норби, вернувшийся домой!

— Возможно, — согласился Сторм, чтобы не объясняться снова по поводу своей жертвы.

— Запечатавшие могут это знать. Они тоже ушли далеко–далеко. Может быть, они похожи на тебя…

Горгол говорил доверительно, как с одним из тех, кто знаком с таинственным легендарным народом, и Сторм тут же спросил:

— Горгол знает Запечатавших?

Ответ на этот вопрос потребовал длинного рассказа. Три сезона назад, насколько Сторм сумел понять, Горгол оставил своё племя во время одного из переходов и решил поохотиться в одиночку, чтобы доказать своё равенство с остальными мужчинами клана Кротага. По обычаям норби для этого он должен был убить воина из враждебного племени, если ему повезёт встретить воина, бродящего в одиночестве — или же убить одному безо всякой помощи, одно из четырёх наиболее опасных животных. Как только его «душа» указала ему этот путь к исполнению его желаний, он тут же отправился к восточным горам, примерно туда, куда сейчас направлялась экспедиция, так что эта дорога для него уже не в новинку. Здесь он выслеживал «злого летуна» — огромно существо, похожее на птицу, которое норби презирали за его грязные привычки, но уважали за свирепый боевой дух. Такая добыча была вполне достаточна, чтобы получить статус мужчины, и Горгол потратил почти пять дней, выслеживая это создание, гнездящееся высоко в горах. Но он всё же поспешил и при первой попытке только ранил его.

Тварь эта, как и положено её породе, тут же напала на него, и он, обороняясь, бежал от края утёса, где было гнездовье, вниз, в долину. Там он устроил удачную засаду и сумел–таки прикончить чудовище.

Правда, в последней схватке его немного поранило, но, к счастью, не слишком тяжело. Горгол показал Сторму старый шрам на бедре длиной дюймов в десять.

Но из–за этой раны Горгол вынужден был задержаться в той долине, где прежде устроил засаду. К счастью, был сезон дождей, до Великой Засухи было ещё далеко, а в одной расщелине он нашёл стекавший с гор ручеёк. И в этом–то вынужденном заключении он и наткнулся на открывшуюся Запечатанную Пещеру. Там он нашёл несколько предметов, созданных явно не норби и не колонистами.

Он оставил все свои находки там, где они и были, когда , наконец смог покинуть долину. Может быть, потому, что не хотел прогневать Запечатавших. Но с тех пор он уже никогда не забывал день, когда ему посчастливилось проникнуть в Запечатанные Пещеры.

— Запечатавшие всегда добры к людям, которые соблюдают их законы, — объяснил Горгол. Это они подсказали Горголу, как справиться со «злым летуном», они же послали ему воду на то время, пока у него болела нога. — Старики рассказывают, что давным–давно Запечатавшие дружили с норби.

Теперь я тоже буду так говорить: ведь если бы не их волшебство, я, может быть, не вернулся бы оттуда живым! Они великие волшебники. — Он сделал широкий жест, словно охватывая все вокруг. — Они и сейчас много делают, хотя давно закрылись от солнца и спят. Очень много делают.

— И ты мог бы найти дорогу к этой пещере? — заинтересованно спросил Сторм.

— Конечно. Только я не пойду, пока Запечатавшие не разрешат. Тогда я попал в пещеру случайно, преследуя свою добычу. Запечатавшие знают, что я не хотел их тревожить. Они видели, что я не пытался там ничего копать. Может быть, им не понравится, если мы явимся будить их. Пусть позовут сами — тогда мы пойдём спокойно.

Сторм почувствовал в тираде туземца непоколебимую убеждённость, и это было понятно. Каждый человек имеет право на свою веру. Но тут он припомнил рассказ Соринсона о том, что колдун Бокатан предложил проводить их к Пещерам Запечатавших, именно потому, что по его вере сами инопланетники чем–то были похожи на Запечатавших. А пока они двигались как раз в том направлении, куда охотничье приключение занесло когда–то Горгола. Что ж, может быть они и найдут эти таинственные Запечатанные Пещеры.

Глава 7

Сторм лежал на вершине голой скалы, с удовольствием ощущая, как поднявшееся солнце пригревает его обнажённые плечи, и разглядывал окрестности в подзорную трубу. Он уже давно сбросил свою голубую блузу, решив, что его собственная загорелая кожа гораздо меньше бросается в глаза.

Теперь дорога, по которой им нужно было пройти, вползала в узкое ущелье, окружённое непроходимыми скалами — настоящая западня. Относительно безопасно они могли бы миновать это место ночью, но, к сожалению, дорога была настолько плохая, что они не рискнули гробить на ней в темноте лошадей.

Экспедиция давно уже следовала рекомендациям опытного землянина, и они шли как по вражеской территории. Первый привал они сделали сразу после полудня, пустили лошадей попастись и пообедали сами. А потом без остановок шли до самого вечера, чтобы остановиться на ночёвку как можно дальше от дневного привала. Могла ли такая простая уловка обмануть туземных воинов — это другой разговор.

Сторм был уверен, что за ними следят, хотя и не находил этому никаких подтверждений, если не считать постоянной насторожённости его команды. Сейчас он полностью полагался на Баку и Сурру, ежеминутно ожидая их сигнала о нападении. Вот Баку сложил крылья и с резким криком бросился вниз, будто на стаю прячущихся куропаток — условный сигнал, означавший, что кто–то проходит через ущелье. Это оказался какой–то одинокий норби на яркой, белой с черным лошади. И на лбу его, в центре двойного круга из красных точек, красовалась белая звезда. Если новоприбывший не был сам колдун Бокатан, значит, он каким–то образом заполучил его любимую кобылу, которая сейчас направлялась прямо к Сторму.

— Ооо! — первый раз землянин услышал, как звучит в крике щебечущий язык норби. От скалы отделился, кажется, Даготаг и поднялся навстречу колдуну. Что ж, по крайней мере, теперь у группы будет обещанный проводник.

Незадолго до ночного привала они пересекли невидимую границу «священных» земель и на эту ночь встали лагерем на берегу горного ручья. Вода в нём была мутная, красноватая, тащившая откуда–то сверху вырванные с корнем кусты и даже маленькие деревья. Соринсона это несколько встревожило.

— Это может быть и хорошим и плохим знаком. С одной стороны, это значит, что в горах идут дожди и проблем с водой пока не будет. Ну, а с другой стороны, в узком ущелье неожиданное наводнение просто смоет всех нас в реку. Завтра мы пойдём вдоль реки, пока не найдём брода для наших лошадей. И будем надеяться, что вода всё–таки будет не подниматься, а спадать.

Но к середине следующего дня и наводнение стало уменьшаться, да и Бокатан неожиданно повернул прочь от речки, используя в качестве ориентира, указывающего новое направление, нечто такое, что взволновало из всех. Это был невысокий чёрный гребень, несомненно, искусственного происхождения, прямой линией уходивший на северо–восток Сторм промерил своей рукой это сооружение и нашёл, что оно вполне удобно для передвижения, хоть и поднималось всего только дюймов на пять от земли. На ощупь материал не был похож ни на металл, ни на камень, по крайней мере, сам он до сих пор не встречал такого камня. И это была намеренно оставленная тайна. Лезвие ножа не оставляло на нём ни царапины, а под пальцами поверхность казалась чуть жирной, хотя ни пыль, ни песок почему–то к ней не прилипали. И Сурра даже лапой не притронулась к этому. Она осторожно подошла к этому выступу, фыркнула, чуть отвела морду, явно избегая контакта, дважды чихнула и отвернулась.

— Похоже на перила, — задумчиво сказал Мак, шлёпнув первую вьючную лошадь — животное тоже старалось выбрать дорогу подальше от чёрного гребня.

Соринсон остановился и сделал несколько фотографий, хотя Бокатан уже поторапливал партию.

— Туда! — указал он пальцем, — Туда, и ещё до захода солнца мы пройдём через дыру в земле. — Там мы войдём в долину Запечатавших.

Скалы вокруг поднимались так высоко, что прямой солнечный свет не доставал дна ущелья, и оно полнилось смутными сумрачными тенями. Они ехали вдоль этого чёрного, выступа.

«Заражено смертью», — неотвязно крутилось в голове Сторма старое поверье его народа. Люди, которые прикасались к мёртвым или находились под крышей дома, который посетила смерть, считались нечистыми, проклятыми. Этот чёрный выступ представился ему нитью, спрядённой мертвецами, чтобы приводить других в дом смерти.

Он зажмурился, поправил на плечах одеяло, немного съехавшее назад, когда он нашаривал на своём поясе сумку с предметами, которые он смастерил на последнем дневном привале.

Землянин не стал спешиваться, но далеко отодвинулся на своей седельной подушке и вытянул небольшой жезл, украшенный на одном конце парой перьев Баку. Он напоминал оперённую стрелу, созданную по древнему обряду, и Сторм метнул его в этот чёрный гребень. Колдовской жезл застрял в какой–то бесконечно малой трещинке в чёрном веществе и неподвижно застыл, победно топорща перья.

Колдовство против колдовства. Сторм щёлкнул языком, и Рейн тут же пошёл рысью. Они вылетели за поворот ущелья и увидели то, что Бокатан так удачно окрестил «дырой в земле».

Если бы по другую сторону этого сооружения не виднелся яркий солнечный свет, Сторм ни за что не сунулся бы в это место. Отверстие тоннеля напоминало разинутую пасть, и верхняя арка щерилась зубцами из того же вещества, что и гребень, приведший их сюда. Исследователи даже предположить не могли, для чего служили они самим создателям. Сейчас это больше всего напоминало зубы, грозящие неосторожным. Сторм от души позавидовал Баку, которому не было необходимости лезть в этот чёрный провал — он спокойно мог взлететь повыше и пролететь над ним.

Тоннель был короткий, открытый с обоих концов, и только воздух в нём был странно затхлый, словно ветер никогда не проникал сюда. Первой по проходу проскочила Сурра, за ней пошли лошади, и вскоре вся группа с радостными возгласами выскочила на солнечный свет с другой стороны. Перед ними открылась довольно обширная равнина.

— Чёрт меня побери, если я когда–нибудь видел такое! — ахнул Мак.

И не удивительно. Перед ними были развалины: блоки из того же чёрного материала, заросшие поколениями лиан и кустарников.

Соринсон слез с лошади.

— Похоже, это была какая–то крепость, — сказал он и полез за своим фотоаппаратом.

Но Бокатан тут же начал всех поторапливать:

— Нужно скорее спуститься в долину. Темнеет… плохо!

Соринсон неохотно подчинился. Сторм с готовностью спешился, взял Рейна под уздцы и помогал Маку с вьючными лошадьми, пока не подошли норби, разведавшие дорогу через лабиринт, лежавший впереди. Сторм осторожно пробирался по тропинке между обвалами чёрных обломков и думал, что ночью они здесь, конечно, не смогли бы проехать.

— Не могу понять, что здесь произошло, — тяжело дышавший Мак присоединился к землянину, ведя в поводу вьючную лошадь. — Похоже кто–то разгулялся и разгромил все это… правда?

Сторм впервые заинтересовался развалинами самими по себе, а не просто как запутанным лабиринтом, по которому они должны проехать. Он не рискнул делать окончательный вывод, но в общем был согласен с предположением Мака. Землетрясение могло бы расшатать постройки, но далеко не сразу. Ну, а если не землетрясение… тогда все это могла натворить только война. Но в легендах норби ничего не говорилось о том, что Запечатавшие вели войны.

— Опять развалины, — сказал Мак, пробираясь вперёд.

— А может, тут было какое–то небывалое наводнение…

— Или несколько наводнений, — сказал подъехавший Соринсон и приказал сделать короткий привал, чтобы лошади отдохнули.

— Посмотрите сюда! — Он указал на следы воды, заметные на скалах. Прежде на них никто не обращал внимания.

— Так, может, и тоннель построили для стока воды? — рискнул предположить Сторм.

— Может строили его и не для этого, но теперь он конечно отводит воду… и уже довольно давно. Это озеро в долине, о которой говорил Бокатан, должно быть, широко разливается, и вода находит здесь выход.

До развалин оставалось ещё с полмили нелёгкой дороги. Теперь они шли по руслу высохшей реки с высокими отвесными берегами. Чёрная нить по–прежнему вела вперёд и пряталась под наносы земли, которые, возможно, копились с того времени, как создатели этого сооружения ушли в свои пещеры.

Забираться на эти косогоры было трудно, и они решили остановиться на широкой дамбе, которая поддерживала в озере постоянный уровень воды. Вся остальная долина лежала на противоположном берегу этого озера. И из воды самого озера и по его берегам тут и там поднимались курганы, немного разрушенные временем и непогодой и зарослями. Возможно, некогда это был посёлок? Соринсон огляделся, снял шляпу и вытер пыльное и потное лицо.

— Если даже мы не найдём Пещеры, — сказал он тихо, — нам и этого хватит. Ступайте вперёд, ребята, и ставьте лагерь. А я хочу все это сфотографировать пока позволяет освещение.

Лагерь сам разбили на одном из заливов озера, и Сторму пришлось как следует повозиться, чтобы немного просушить влажную землю и защититься от насекомых. Сторм обратил внимание, что норби в эту ночь не отошли как обычно, а расположились рядом и окружили свои палатки кольцом пылающих костров.

Мак рассматривал курганы.

— Если решим здесь копать, то выбор у нас богатый. Только я не представляю, как Соринсон собирается это делать, норби вряд ли будут рады этим раскопкам.

— Прежде всего нужно сделать съёмку и нанести все это на карту — вступил в разговор подошедший к ним Соринсон. — Может быть, сделаем пару контрольных траншей. Несколько интересных находок скорее убедят начальство помогать нам. Если этот посёлок так хорош, как кажется на взгляд, нам понадобится постоянный лагерь и не меньше дюжины лет, чтобы расчистить все это. Бокатан, — обернулся он к проводнику, — эта вода, — он указал на озеро, — она исчезает с приходом Великой Засухи или остаётся?

Норби жестом выразил свою неуверенность.

— Бокатан ходил сюда только во время дождей… он не видел здесь большой засухи. Но воды много, не думаю, чтобы она пересыхала в сухой сезон, — ответил он.

— И я думаю так же, — весело сказал Соринсон, — а это значит, что здесь можно ставить постоянный лагерь и копать круглый год.

— Как бы вам не досталось слишком много воды, — вставил Сторм. — Эти отметки на скалах доказывают, что здесь время от времени бывают наводнения.

Но Наблюдателя это не беспокоило.

— Если будет нужно, мы перенесём лагерь на северный конец долины. Там высоченные утёсы, и их, конечно, никогда не заливает. Весь прошлый месяц в горах шли дожди, а посмотрите, намного ли поднялось озеро?

На следующее же утро ему представился случай проверить свои догадки, когда внезапно хлынувший дождь залил и лагерь и все дороги. Они быстро отошли подальше от озера. Соблазнительно было просто подняться на один из курганов, но это могло оказаться слишком опасным — вода могла окружить их.

Хотя ливень, по крайней мере, избавил их от опасности нападения Нитра, туземцы были обеспокоены. По их вере дождь и война посылались Барабанщиками Грома, но здесь вода проливалась на недобрую землю, и они пробирались к верхнему северному концу долины, испуганно поглядывая на следы оползней, стекающие по скалистым стенам.

Все трое норби отправились искать дорогу к местам, куда выше отметок прежних наводнений, а Сторм вместе с Маком втаскивал вьючных лошадей на скалы подальше от озера.

Бокатан и Соринсон отступали к легендарным пещерам, потому что Наблюдатель всё–таки хотел осмотреть здесь всё, что можно, прежде чем вода заставит их покинуть долину.

Всегда послушные вьючные лошади в это утро нервничали и упрямились, и Сторм решил приспособить в помощь погонщикам Сурру. Но большая кошка ушла ещё до дождя, и Сторм понял, что теперь она спряталась в какую–нибудь дыру, где посуше, и ни за что не вылезет. Пока не было необходимости выполнять какие–нибудь задания, Сурра жила как хотела, и Сторм ей не мешал. Баку тоже исчез куда–то с самого рассвета.

Они загнали наверх уже почти всех лошадей. Мак что–то взволнованно крикнул, и Сторм решил, что он, наверное, нашёл удобную дорогу дальше наверх и теперь подгонял свою кобылу.

И вдруг весь мир вокруг него словно с цепи сорвался. Когда–то, ещё на войне, ему пришлось пережить массированную бомбёжку. Но то, что началось теперь, было абсолютно нечеловеческим, словно сама природа обрушила свой гнев на эту землю.

Дождь, хлынувший сплошным потоком, заполнил все пространство между почти невидимой землёй и почерневшим небом. Сторм не мог разглядеть даже голову и уши Рейна, на котором ехал. Густая пелена воды заливала его лицо, тугие струи больно колотили по телу. Молнии срывались острыми копьями пурпурного огня, оглушительно грохотал гром. Ошалевший от страха Рейн поднялся на дыбы, заржал и понёсся вперёд, не разбирая дороги. Сторм старался удержаться в седле, беспомощно вытянувшись на спине лошади и цепляясь за гриву.

Темнота так и не рассеивалась, но дождь, кажется, начал стихать и только время от времени обрушивался новыми яростными порывами. Молния снова вспорола небо. И в этой внезапной вспышке Сторм прямо перед собой увидел разверзшуюся в земле трещину и тут же тяжело ухнул в неё вместе с лошадью. Он успел сгруппироваться в падении и оттолкнуться от лошадиной спины. Приземление изрядно оглушило его а сверху обрушился поток вязкой грязи, душащий своей тяжестью. Сторм потерял сознание.

Когда землянин очнулся и попытался двинуться, вокруг него была всё та же темнота. Необычная, глухая тишина давила на уши. Ещё толком не придя в себя, Сторм начал выбираться из–под завала, с трудом выдирая тело из приютившей его расщелины. Прежде всего он убедился, что отделался довольно легко: много ушибов, но ни перелома, ни вывиха. Он выполз из–под груды грязи, отдышался и постарался восстановить в памяти последнее, что увидел перед падением Без особой надежды он окликнул Раина, и тут же ему ответило тихое испуганное ржание. Он заговорил мягко и осторожно, стараясь повторить те интонации, которые помогли ему успокоить лошадь, когда он первый раз сел на неё. Не прекращая мягкого журчащего монолога, он продолжал разгребать землю, все ещё державшую его ноги, и наконец смог подняться. Он попытался двигаться на ощупь, но тут же вспомнил, что на поясе у него должен висеть фонарик.

Сторм нажал кнопку и посветил прямо перед собой. Ему показалось, что фонарь светит очень слабо — свет был совсем бледный. Прямо перед ним была отвесная стена, и свет, отражаясь от гладкой поверхности, тонул в непроницаемой черноте, собравшейся внутри этой большой пещеры. Потом в луч фонаря попал Рейн, до безумия перепуганный, с выкаченными глазами и пеной на морде. Сторм подошёл и осторожно погладил мокрую, вздрагивающую шкуру, и только тут до него дошло, какой необычный воздух в этом месте — застоявшийся, затхлый, как в тоннеле, через который они вышли в долину. Вдохнув поглубже, землянин почувствовал лёгкую тошноту, и его охватило непреодолимое желание немедленно вырваться из этой западни, пещеры или чем там ещё это могло быть. На какую–то минуту он поддался панике Он взял себя в руки и осмотрелся повнимательнее. Справа от него была такая же отвесная стена, там куча мокрой земли отмечала место его падения. Он посветил на уровень пола. Там из–под этой кучи лениво вытекал ручеёк воды и разливался, скапливаясь в углублениях камня. Сторм выключил фонарик и вскоре разглядел наконец далёкое смутно–серое пятнышко величиной с ладонь: похоже, дневной свет. Снова успокоив Рейна, он начал карабкаться — дюйм за дюймом, стараясь обходиться без резких движений, которые могли потревожить зыбкую кучу. Наконец он выбрался наружу и полной грудью вдохнул свежий, ещё пропитанный дождём воздух. Он осторожно поднялся на приготовленную ступеньку и поразился неожиданному подарку судьбы или счастливому случаю, который привёл их с Райном в это странное укрытие и спас их от небесной канонады. Ещё больше удивился он необычности своего спасения, увидев, что в самой горловине отверстия торчал вбитый клином камень, который, возможно, несколько замедлил его падение. Он осторожно очистил камень от земли, и проверил, крепко ли он держится. Потом опять посветил фонариком на ручей. Тот не только не иссякал, но, кажется, стал даже несколько больше. Может, там за стеной, плещется сейчас разлившееся озеро, и вода просачивается оттуда?

Он никак не мог сориентироваться, в каком направлении метнулся перепуганный Рейн. На север? Или на восток?

Большой ком влажного, переплетённого корнями песка просел под его руками, и тут же по нему застучали тугие дождевые струны. Он с наслаждением подставил тело этому небесному душу, смывая грязь и тошнотворную затхлость пещеры.

Осторожно приподнявшись, Сторм по грудь высунулся в дыру. За пеленой дождя было плохо видно, но всё–таки он смог разглядеть, как разительно изменилось все вокруг.

Прямо под стеной, на которой он лежал, плескался широкий бурный поток, подстёгиваемый струями нескончаемого дождя. По взбаламученной поверхности несло вывороченные с корнем деревья и кусты. Прямо под скалой течение прибило труп вьючной лошади со сломанной передней ногой и разбитой головой.

И на этом надёжном островке он увидел кроху со слипшимся мокрым мехом, отчаянно цепляющуюся за торчащий из воды вьюк. Едва увидев зверька, Сторм начал быстро копать песок. Потом вылез, насколько мог из дыры, отстегнул свой пояс, снял с него нож и парализатор и опустил его вниз. Конец пояса опустился прямо на багажный вьюк, сурикат зубами и когтями вцепился в эту ненадёжную лестницу, и Сторм спокойно втащил его наверх.

Это был Хинг, и он даже не был ранен, как заметил Сторм, внимательно осмотрев и ощупав его. Ему сейчас совсем не хотелось задумываться о судьбе Хо. Тот всегда ехал на другом вьюке, а тот сейчас был в воде, под трупом лошади.

Сурикат хныкал, фыркал и всем своим видом старался показать, как ему паршиво. Сторм обтёр и почистил его, насколько сумел, а потом отнёс в пещеру и завернул в одеяло.

Устроив спасённого со всем возможным комфортом, Сторм снова вернулся к своему окошку.

Прокапывать прямо сейчас настоящий выход было опасно: все камни были заляпаны скользкой, влажной землёй, и в любую минуту можно было сорваться прямо в бурлящий поток. С этой работой лучше было подождать до тех пор, пока не кончится дождь и не станет хоть немного светлее. Может быть всё это будет завтра, а сейчас стоит просто набраться терпения и подождать. Не могут же такие катаклизмы продолжаться вечно!

Серый день сменился тёмной, безлунной и беззвёздной ночью. Сторм все так же торчал, наполовину высунувшись из своей дыры, пытаясь разглядеть хоть крохотный отблеск костра на скалах, который показал бы ему, что спасся не он один, но так ничего и не увидел.

Он решил, что сделать сейчас он всё равно ничего не сможет и постарался заснуть. А когда он проснулся, то сразу почувствовал на лице тёплые солнечные лучи. Рядом с ним сидел Хинг и старательно чистился, бормоча что–то с почти человеческим отвращением к грязи, которая запятнала его обычно идеально чистый и причёсанный мех.

Вода снаружи стала спадать, оставляя после себя весь принесённый мусор. Нечто красно–коричневое, под цвет песка, с полной пастью острых зубов, пировало у трупа кобылы. Сторм громко крикнул и швырнул в эту тварь комом земли. Падальщик тут же скрылся, напуганный жутким эхом, каким ответили горы на крик землянина. Тогда Сторм решил прокричать сигнал общего сбора своей команды. И хотя он прокричал его не меньше тридцати раз, зовя то свою команду, то людей, он не услышал никакого ответа. Тогда он решил заняться насущными делами, быстро расширил дыру, затем осторожно спустился и поднял наверх вьюк погибшей лошади.

Глава 8

Он принёс этот вьюк в пещеру и посадил Хинга сторожить его: возможно, в нём остались все их запасы. Хинг не был сильным бойцом, но его вполне хватило бы отогнать тварей вроде той, что встретилась им сегодня утром. Выставив часового, пусть даже не самого лучшего, Сторм решил отправиться на разведку. Из плавника, принесённого водой, он выбрал длинную жердину, соорудил себе что–то вроде посоха и побрёл по мокрому берегу. Пару раз он спугивал пирующих падальщиков и тут же кидался рассматривать их добычу.

Один раз это была погибшая верховая лошадь Соринсона, а второй раз — какое–то дикое животное, видимо, снесённое потоком с гор. Время от времени он останавливался и звал

—условными сигналами Баку и Сурру, но не получал никакого ответа.

Солнце поднялось уже высоко, его жаркие лучи быстро подсушивали все вокруг, и Сторм сумел добраться до берега разлившегося озера. Разлив тёмной воды укрывал теперь четыре пятых долины, в том числе и проход на низком южном конце, через который они проникли сюда. Пока землянин не увидел ни следов спасшихся, ни дымка лагерного костра; никто ни разу не отозвался на его крики.

Большинство курганов и развалин были ещё затоплены, и только несколько из них поднимались над водой. Кое–где на них сидели какие–то небольшие зверьки, видимо, уцелевшие обитатели долины.

Он уже собирался повернуть обратно, когда захлопали мощные крылья, и в светлом небе появился чёткий чёрный силуэт, который, конечно, мог принадлежать только Баку. Сторм свистнул, и Баку изящным соколиным броском устремился к нему.

Он сделал круг над головой Сторма, явно приглашая его следовать за собой. Но Баку ничего не стоило перелететь озеро, а Сторм в сомнении остановился перед этой мутной недоброй водой, в которой, вдобавок, обитали уже знакомые ему зубастые твари. Он осторожно забрёл в воду по колено, ощупывая своим посохом вязкое дно впереди. Баку приземлился на одном из курганов довольно далеко от берега, на котором стоял Сторм. Землянин узнал этот курган по крупному голому камню, на который они ориентировались, проходя лабиринт. Он попробовал позвать Баку, и тот ответил ему резким криком, но взлетать оттуда не собирался. Землянин сделал ещё несколько шагов вперёд, но дальше дно резко опускалось, и он понял, что до островка ему придётся добираться вплавь. Он осторожно зашёл поглубже, оттолкнулся и поплыл, расталкивая обломки, с отвращением чувствуя, как грязная и вонючая жидкость облепляет тело.

Наконец под ногами у него оказался камень, он поднялся и вышел на макушку островка. Кругом виднелись следы наводнения, но он уже почти не обращал на них внимания, поражённый другим. Недавно на этом островке была настоящая битва! Он сразу же увидел три трупа с торчащими в груди боевыми стрелами и отрубленными правыми руками. Бокатан, Соринсон и Даготаг. Похоже, убиты они были сегодня рано утром, как раз когда он выбирался из пещеры. Древний наследственный страх перед мертвецами боролся в нём с необходимостью выяснить, что тут произошло, и долгом позаботиться о телах тех, с кем он последнее время делил кров и пищу. Сторм медленно пошёл вперёд, и навстречу ему поднялось что–то рыже–жёлтое, с красными и тёмными подсыхающими пятнами на голове. Забыв все на свете, землянин бросился к своей барханной кошке. Сурра завыла. Рваная рана у неё на голове выглядела ужасно, но, как тут же убедился землянин, была не так уж серьёзна. Выглядело это много страшнее, чем было на самом деле, и нападающие, видимо, поверили, что рана смертельна. Не первый раз пожалел Сторм, что его команда лишена дара обычной речи. Вот и сейчас они не могли ему ничего рассказать. Оставалось только смотреть самому и пытаться сообразить, что же здесь произошло.

Он предположил, что Соринсон и оба норби оказались отрезаны наводнением на этом холме далеко от всех остальных. Атаковали их значительно позже, перед самым концом ливня. И нападавшие забрали с собой всё, что могли, с трупов сняли даже оружие.

Сторм достал свою маленькую личную аптечку и обработал рану Сурры. Она позволила ему проделать эту неприятную процедуру, только время от времени повизгивала от боли. Он работал осторожно и сосредоточенно, стараясь не задумываться о том, что ему ещё предстояло сделать.

Наконец Сурра была устроена, и он заставил себя приступить к последнему делу. Стараясь ни о чём не думать, он осторожно уложил Соринсона на спину и подтащил к нему убитых норби. Выкопать могилу на этой почве без всякого инструмента нечего было и думать. Он засыпал погибших мелким гравием, а потом долго складывал из камней могильный холм над ними, пока солнце не припекло по настоящему и от воды и сырой земли не начал подниматься тяжёлый пар.

Он уже заканчивал свою жуткую работу, когда его позвала Сурра. Он оглянулся и увидел, что барханная кошка уже поднялась на ноги, хотя её и покачивало, как пьяную. Что ж, ему, можно сказать, повезло. И Баку и Сурра живы, а в пещере его ждут Хинг и Рейн. Он немного знал обычаи норби и не думал, что Нитра — если конечно напало именно это дикое племя — надолго останутся в разорённой долине. Скорее всего, они решат, что уничтожили всю экспедицию и вернутся к себе. Но сейчас следовало переправить Сурру в более безопасное место на севере долины, а без Рейна этого не сделаешь.

Сторм ласково гладил Сурру, передавая ей мысленно, что сейчас ему нужно пойти и привести Рейна, но он вернётся так быстро, что она и соскучиться не успеет.

Вода спадала быстро, и на обратном пути плыть ему пришлось совсем немного. Он вернулся в пещеру и выяснил, что Хинг не терял зря времени. Он копался в куче песка, засыпавшей вход, выискивая для себя вкусные корешки и прокопал тропинку, вполне достаточную для Рейна. И Рейн не замедлил этим воспользоваться: он успел уже напиться из потока и пожевать ещё влажную траву.

Ведя в поводу нагруженного снаряжением Рейна, с Хингом, едущим на вьюке, и кружащимся над головой Баку Сторм вернулся к кургану. Вода отступила ещё дальше и освободила полоску гравия до самых скал на полмили вперёд. Это место Сторм решил выбрать для временного лагеря. Он снял с Рейна груз, оставил на охране Хинга с Баку и отправился к кургану.

За время путешествия Рейн достаточно привык к Сурре. Постоянно крутящаяся рядом кошка стала привычной частью его мира. Но согласится ли жеребец везти её на себе — это был большой вопрос.

У самого подножья холма Сторм спешился, успокаивающе поговорил с Рейном, огладил его, и только когда жеребец окончательно успокоился, позвал Сурру. Она, покачиваясь, поднялась и прыгнула, разом оказавшись рядом с землянином и чуть не сбив его с ног. К удивлению Сторма, Рейн и не пытался возражать против такого необычного всадника. Сторм и Сурра, удобно устроившись на его спине, миновали все ещё бурную, но с каждым часом стихающую полосу воды и выехали на сухой берег.

Прямо на камнях Сторм разложил всё, что осталось у них из снаряжения. Перед уходом из Иравади–Гроссинг он оставил у Ларкина половину своих вещей, полагаясь на то, что у Соринсона запасено достаточно всего. И то, что он спас с погибшей кобылы, было только самым минимумом необходимого, чтобы достичь владений какого–нибудь колониста или выйти к обжитым пастбищам. Из оружия у него оставались парализатор, лук, подаренный норби, и нож. Из еды — один пакет концентратов, который он решил приберечь на чёрный день.

Ещё уцелела скатка его постели с зелёным одеялом, аптечка, которая помогла ему привести в порядок Сурру, ручной фонарик с тремя запасными батареями и фляги. Правда, воду теперь следовало кипятить, потому что таблетки для химической очистки пропали вместе со всем остальным снаряжением. Но раньше, на заданиях, Сторму приходилось довольствоваться и меньшим, а его команда охотой могла прокормить и себя, и его.

Здесь хватало мелких животных, немного похожих на кроликов, и выглядели они очень аппетитно. Встречались крупные травоядные, вроде земных оленей, а в траве копошились куропатки, хоть они и были несколько мелковаты для голодного человека. Кроме того, все арцорианские животные живут у воды и кочуют вместе с водой, так что можно просто следовать за ними, уходя от надвигающейся Великой Засухи. Сторм сел, скрестив ноги, на краешек одеяла, на котором дремала, набираясь сил, Сурра. Хинг приткнулся к ним, жалобно поскуливая. Вьюк, в котором ехал Хо, так и не нашёлся, и сурикат очень тосковал по своему товарищу. Землянин утешающе погладил его упругий мех и задумался, как бы сходить на разведку в южный конец долины. Сейчас между ним и тоннелем лежало огромное зеркало воды. Пока наводнение не спадёт окончательно, туда не добраться. И, кроме того… Он отодвинул забравшегося к нему на колени Хинга, и снова внимательно осмотрел в подзорную трубу южные скалы. Что–то там было не так, но он никак не мог сообразить, что именно. Наконец он решил, что потоки воды, видимо, несколько изменили рельеф, вот он и не узнает знакомого места. Он ещё раз осмотрел возможную дорогу по скалам. Там были места, где сильный человек мог бы вскарабкаться, но Рейна туда, конечно, не затащить. Нет, этот выход к тоннелю, который был бы самым коротким путём в обжитые места, пока был закрыт. А северный конец долины увёл бы их ещё дальше в пустыню.

Одиночество Сторму было не в новинку. Так или иначе, но он провёл в одиночестве большую часть своей жизни и лучше чувствовал себя наедине со своей командой, чем в человеческом муравейнике вроде Центра. Но было в этой долине нечто такое, чего он не встречал даже на вражеских планетах, где каждое мгновение было смертельно опасным, и каждое движение могло выдать его врагам и обречь на нескорую и мучительную смерть. Это нечто словно источалось тяжёлыми гравийными курганами, запертыми среди отвесных скальных стен — и, признался самому себе Сторм, он был не так уж удивлён, найдя на одном из них только мертвецов Это место дышало смертью, и все его чувства, да и само тело, требовали поскорее убраться отсюда. Сторм твёрдо решил, что пока Сурра поправляется, он обязательно разведает самую короткую дорогу отсюда.

Землянин разжёг костёр, не только чтобы просушить одежду и спастись от пронизывающего холода сырой ночи, но и как древнюю и самую близкую человеку защиту от темноты и ночных недобрых сил. Он тихонько начал напевать древний заговор, защищающий от ночных страхов, и полузабытые слова сами всплывали в памяти и обретали сильный упругий ритм. Вдруг Баку, сидевший над головой Сторма на выступающем камне, забеспокоился. Сурра приподняла морду от своих тёплых лап и насторожила уши. Сторм достал парализатор. За спиной у него была отвесная скальная стена, а проход справа прикрывало какое–то полуразрушенное строение — значит защищать надо было только два направления.

Свободной рукой он вытащил и положил рядом с собой нож. Потом приготовил лук и достал одну из боевых стрел. Парализатор тоже будет не лишним, если его атакуют.

— Ерооуу! — долетел до него слабый, искажённый многократным эхом голос, но он не смог ответить на него.

Сторм продолжал прислушиваться, держа под прицелом луча все подходы, когда высокая неясная фигура, чуть темнее теней, заполнивших долину после захода солнца, бегом бросилась к нему. Горгол, прижимая к груди правую руку, вскарабкался на галечный берег и плюхнулся на край сурриной постели. Левой рукой он пытался подавать знаки, и Сторм с трудом разобрал:

— Враги… после наводнения… все погибли…

— Да–да, я уже знаю, — успокаивающе сказал Сторм. — Позволь осмотреть твою рану, воин.

Землянин усадил юного туземца спиной к стене строения и в свете гаснущего костра быстро осмотрел его рану. К счастью, стрела прошла насквозь, и ни один предательский зубец не застрял в теле. Сторм промыл рану кипячёной водой и перевязал. Горгол взглянул на его работу и закрыл глаза. Землянин вскрыл упаковку концентрата, отломил кусок и вложил в здоровую руку туземца.

Когда Горгол открыл глаза, Сторм задал ему самый важный в эту минуту вопрос:

— Нитра ушли? Или остались здесь? Горгол отрицательно покачал головой. Он сунул в рот кусок концентрата и зашевелил пальцами:

— Не Нитра убили, — показал он. — Вообще не норби.

Сторм присел на пятки и обвёл глазами заброшенные курганы. На какое–то мгновение неопределённые страхи этого места захватили его воображение. Может, напали люди из народа Запечатавших Пещеры? Или какие–то жуткие существа, сторожащие эти развалины? Он тут же усмехнулся сам над собой. Трое людей на кургане были убиты стрелами, и никакого другого оружия там не применялось. И никаких древних призраков, никакой мистики.

— Не норби? — коротко переспросил он.

— Не норби и не Нитра. — Оказывается, Сторм правильно понял первый знак Горгола. Сейчас туземец старался двигать и больной рукой, чтобы знаки были понятнее. — Пришельцы с другого мира, люди твоей породы!

Но тогда при чём же здесь стрелы и отрубленные по ритуалу руки убитых?

— Ты сам видел их?

— Я видел. Я залез на скалу. Вода поднималась всё выше, выше. А в конце дождя пришли люди.

— Они были одеты так. — Он указал на свою одежду из шкуры йорис. — Похоже на норби. Они носили луки как норби, но они не норби. Думаю, они из Союза Мясников: воруют лошадей, воруют фравнов, а потом сваливают на норби. Отметили убитых, как делают Нитра. Видели меня, стреляли. Горгол падал и лежал как мёртвый… только Горгол первый убил одного из них. — Глаза его ярко сверкнули. — Теперь Горгол — воин! Но их было много. — Он растопырил пальцы, пытаясь показать число врагов. — Горгол упал как мёртвый, а они не полезли проверять… ушли.

— Союз Мясников! — вслух повторил Сторм, и Горгол, как–то угадав значение этих звуков, утвердительно кивнул.

— Они прячутся где–то здесь? — спросил Сторм.

— Нет. Они ушли туда. — Он указал на север. — Думаю, они живут неподалёку и не хотят, чтобы кто–то узнал про их укрытие. Убивают.

Ладно, это будет ещё одной причиной не соваться на север в поисках дороги отсюда. Но Горгол рассказал ещё не все:

— Они везли связанного объездчика, может быть, для обряда кормления злых духов, — нерешительно замялся он, а потом сделал тот жуткий жест, который Сторм узнал от Соринсона. — Накормить их Сладким Мясом.

Сторму приходилось слышать о туземных племенах, которые поклоняясь демонам, и стремясь их умилостивить, устраивали ритуальное поедание специально отловленных пленников. У большинства арцорианских племён это вызывало отвращение, и племена каннибалов были во вражде почти со всеми более–менее цивилизованными туземцами. В душе норби понятие отвратительного злодейства давно и прочно ассоциировалось со словами «сладкое мясо», и не мудрено, что Горгол после всего виденного предположил именно такую жертву.

— Нет, — твёрдо возразил землянин. — Мясники не едят пленных. А этот пленник — он с равнин?

— Объездчик, — подтвердил Горгол.

— Может, кто–то из здешних поселенцев? Мы выйдем к ним и расскажем об этих убийцах.

Горгол повернулся так, чтобы смотреть Остину прямо в лицо.

— Много дней пути… выбраться отсюда и выйти на обычные дороги колонистов. Может, мы и дойдём. Только нельзя ходить в темноте: я не знаю этой местности, а где–то в холмах бродят Нитра. Эти люди ушли далеко, пошли быстро… были очень осторожны.

Горгол снова взглянул на землянина, словно прикидывал, понимает ли человек с другого мира его намёки.

— Что ж, я согласен, — сказал Сторм вслух и одновременно просигналил то же пальцами.

Теперь уже окончательно стемнело. Он развернул свою постель, предоставил Горголу самому устраиваться, как ему было удобно, а сам свернулся в траве рядом с Суррой и спокойно уснул, уверенный, что феноменальное чутьё барханной кошки предупредит его о любой опасности.

Уже светало, когда Сторм проснулся и почувствовал, что Сурра насторожилась. Он не шелохнулся, лежал неподвижно, готовый к нападению: старый трюк, который он использовал сейчас почти инстинктивно. То, что двигалось в темноте, не вызывало у Сурры враждебности, скорее, просто заинтересовало её. Он лежал, вслушиваясь, но улавливал только тяжёлое дыхание раненного Горгола да шорох гравия под копытами Рейна. Наконец он различил ещё один звук: какое–то лёгкое постукивание, такое тихое, что если бы не Сурра, он не обратил бы на него внимания.

Сторм различил какой–то смутный силуэт, приближающийся к ним, и потянулся за парализатором. Он пристально вгляделся в эту фигуру, и убедившись, что это не лошадь, прицелился. Этот вздыбленный тёмный силуэт мог принадлежать только одному животному из всех, что он видел на Арцоре, и они вполне могли использовать его для пополнения своих запасов. Через минуту он уже свежевал молодого фравна, вполне упитанного, видимо хорошо питавшегося последнее время. Было, конечно, странно, как в этой пустыне мог очутиться одинокий фравн — они живут на равнинах, ночуют большими стадами и никогда не лезут в горы в одиночку.

Сторм собрал хорошую кучу камней, чтобы заслонить костёр, и зажёг огонь. Норби насадил по куску мяса на импровизированные шампуры, укрепил их у огня и начал объяснять.

— Фравн украденный. Злые люди угнали фравнов и спрятали. Возможно, потеряли одного, когда гнали стадо, или стадо перепугалось и разбежалось.

Сторм смотрел на куски жарящегося мяса и размышлял. Он понимал, что ещё стояло за этими постоянными кражами лошадей и фравнов. Везде — и на Арцоре тоже — у скотокрадов была проблема сбыта добычи. Фравны шли только на экспорт. Но на планете был только один космопорт, и все животные, проходящие через него, тщательно проверялись. Сами колонисты пристально наблюдали за любым новичком, как только он прибывал на Арцор. Так зачем же воровать это мясо на копытах, если нет надежды продать?

— Зачем они воруют это мясо, если не могут продать? — знаками спросил он Горгола, зная, что туземец достаточно сообразителен, чтобы понять его мысль.

— Сейчас не продать, но земля большая. — Горгол сделал широкий жест левой рукой. — Они угоняют фравнов, угоняют лошадей и прячут. Норби знают их тайники… иногда приходят и берут, сколько надо. Харол, старший в семье Горгола, в прошлый сухой сезон пригнал трёх лошадей. Он не только великий охотник, но и воин.

Ну вот, значит, норби наезжают в укрытия Мясников. Это кое–что проясняло. Предположим, с точки зрения норби в угоне скотины нет ничего предосудительного. Если оставить норби в пустыне — он вполне сможет выйти оттуда, а вот лишить пришельцев с других миров лошадей и снаряжения — другое дело. Но все возвращалось к тому же: какая польза самим Мясникам от этих набегов? Все это наводило на одну единственную мысль — где–то есть тайный космопорт, обеспечивающий контрабандные перевозки. Тайный космопорт! Сторм весь подобрался и расширившимися глазами невидяще уставился в огонь. Почувствовав его скрытое напряжение, глухо заворчала Сурра. Здесь, в этих долинах, вполне можно оборудовать тайный космопорт. Конечно, почему бы не спрятать его на планете, где передвигаются, в основном, пешком! Все в нём напряглось, словно он заслышал знакомый боевой клич.

Конечно, официально война давно закончилась. Целый год, проведённый в Центре, он пытался доказать себе, что она закончилась и для него. Но предположим, только предположим, что его дикая догадка справедлива. Тогда есть шанс — ещё один шанс сразиться с теми, кто уничтожил его родной мир. Сторм даже начал тихо напевать себе под нос. Меньше всего думал он о своих делах с Бредом Квадом — это сейчас было несущественно. Если только он прав! О, Великие Боги, сделайте так, чтобы фантастическая догадка обернулась правдой!

Землянин повернулся к Горголу, который наблюдал за ним с тайным напряжением, отражавшимся в сузившихся, как у Сурры, зрачках.

— А лошади у этих Мясников есть?

— Есть, — подтвердил Горгол.

— Тогда может, мы, как твой Харол, проверим, не пригодятся ли нам их лошадки?

Тонкие губы Горгола изогнулись в характерной для туземцев ухмылке.

— Мне нравится, что ты хочешь отомстить за убитых из твоего народа. Да и для возвращения они нам пригодятся.

И тут Сторм понял, как ему действовать дальше, чтобы не войти в противоречие с правительством и сохранить дружеские отношения с туземцами. Он, как и собирался, поедет на юг, объявит правительству о вопиющем нарушении Мясниками всех местных обычаев и потребует права личной мести за совершенные здесь убийства. Конечно, для тех преступников, которых он подозревал, вряд ли будет иметь значение, почему он за ними охотится. Но это, по крайней мере, успокоит тот внутренний голос, который всё ещё напоминает ему о Кваде.

Глава 9

Сторм хотел дать Сурре отдохнуть как следует, поэтому он уговорил её остаться в лагере, пока он ненадолго сходит на разведку. Горгол тоже остался в лагере залечивать свою рану. Намечая план этой разведки, Сторм вдумчиво взвесил свои возможности. Прежде всего он хотел сходить на юг и проверить, не бродят ли на пути к тоннелю воины Нитра. Но перед уходом он решил кое–что сделать.

Он осторожно растопил жир фравна и смешал его с красной пылью и мелом, натёртым из мягкого белого камня. Полученными красками он разрисовал лицо и грудь — боевая раскраска его предков или маскировка, а скорее, и то и другое.

Горгол с большим интересом наблюдал за этими приготовлениями.

— Это военное колдовство? — спросил он, указывая на полосы, разукрасившие грудь землянина.

Сторм тоже взглянул на свою грудь и улыбнулся, но это было совершенно незаметно на устрашающей маске, в которую превратилось его лицо.

— Да, — ответил он, — это древняя боевая раскраска моего народа.

Машинально он сгрёб в ладонь ожерелье, погладил его, а потом коснулся витого пояса, символизирующего для него наследство предков. Затем он осмотрел оружие. У него обе руки были здоровы, и он мог стрелять из лука, чего нельзя было сказать о Горголе. А оставить норби с одним ножом, он тоже не мог. Задумчиво расстегнул он кобуру парализатора. Сторм знал, что туземцы верят, будто человек и его оружие связаны магической силой, и потому почти никогда не пользуются чужим оружием. Правда, если оружие преподносили в подарок, магия могла перейти на нового владельца. Он не знал, как следует преподносить такой дар по обычаям норби, и решил положиться на интуицию.

Сторм отстегнул кобуру с парализатором, поднял её к небу, как сделал он в первое утро экспедиции, потом коснулся ею земли и протянул норби, жестом показывая, что это подарок.

Желтоватые глаза Горгола удивлённо расширились, но он не протянул руки и не коснулся парализатора. Это оружие, завезённое с внешних миров, в свободной торговле стоило немыслимых, по меркам туземцев, денег и очень редко попадало им в руки. Тем более, что перезарядить его можно было только в городе, что для туземцев тоже представляло определённые трудности. Но получить такую вещь в подарок считалось среди туземцев большой честью.

— Вот так целиться… вот здесь нажимать, — начал объяснять Сторм.

Делал он это скорее для того, чтобы разрядить обстановку, поскольку прекрасно знал, что Горгол, не раз гонявший стада фравнов. Фравны — не горные козы, по скалам не лазают, так что можно быть уверенным, что там, где прошли они, пройдёт и лошадь.

Сторм всегда считал себя неплохим следопытом, но в это утро ему оставалось только удивляться необыкновенному искусству, с которым Горгол находил следы даже на голой скале. Так он и нашёл узкую щель между двух утёсов, где в засохшей грязи отпечатались копыта фравнов. Трещина была довольно узка, но вполне проходима. О Баку, плавающем в чистом сегодня небе, где для него не было никаких препятствий, думать не приходилось.

Они углубились в тесный проход, и тут возле одной из стенок Горгол углядел маленький кисет из шерсти фравна. От него исходил странный и довольно приятный аромат сухих трав.

— Это жвачка людей с далёких миров, она вызывает видения. — пояснил норби, передавая землянину свою находку. Тот осторожно понюхал находку. Запах был довольно приятным, но совершенно незнакомым. И очень жаль, потому что в этой сумочке могли быть ответы на многие вопросы, связанные с Отверженными.

— Трава видений растёт на Арцоре? — спросил он на всякий случай.

— Нет, — ответил норби. — Иногда колдун находит её в лагерях Мясников и тогда жуёт. Она очень возбуждает, даёт много видений… и все злые. Это колдовская вещь… очень недобрая.

Сторм спрятал находку в сумку на поясе. Конечно, это какой–то наркотик, вывозимый с внешних миров и, похоже, сильно действующий на арцорианских аборигенов.

— Здесь проходили… вели лошадей, — заметил Горгол, разглядывая следы.

Узкая тропинка была буквально изрыта лошадиными копытами, перекрывавшими следы вместе с колонистами, умел пользоваться этим оружием. Норби согласно кивнул и горделиво выпрямился, когда землянин пристегнул кобуру к его поясу.

Землянин повесил себе на плечо лук и прилаживал колчан со стрелами, когда Горгол величественным жестом остановил его и положил в колчан несколько своих охотничьих стрел. Боевые стрелы считались священными и ни при каких обстоятельствах не могли передаваться в чужие руки.

Наконец экипированный и разрисованный, как настоящий навахо, Сторм попрощался и, сопровождаемый кружащим над головой Баку, вышел из лагеря.

От воды, густой и грязной, поднимался неприятный запах. Вода уже спала настолько, что при необходимости Сторм мог бы брести вброд. Но он решил всё–таки в воду не соваться и обойти по суше, вдоль скальной стены. На воде плавало довольно много мёртвых погибших животных, но, что удивительно, Сторм так и не увидел ни лошадей, ушедших с Маком, ни тех, на которых уехали трое норби, да и вообще ему не встретилось никаких следов экспедиции. Но если лошади выжили, они, скорее всего, вернулись бы к живым или мёртвым хозяевам.

Чем ближе землянин подходил к южному концу долины, тем чаще он останавливался и осматривал окрестности в подзорную трубу. Теперь он уже ясно видел, что очертания рельефа изменились. Но самое плохое ожидало Сторма, когда он дошёл до южного края долины и поднялся на залепленный грязью курган, чтобы посмотреть вперёд.

Тоннель исчез, полностью погребённый под титанической осыпью, сошедшей с ближайшего откоса. Конечно, можно было рискнуть и вскарабкаться на это грязное месиво, каждую минуту рискуя увязнуть, но и отсюда было видно, что Рейна тут не провести, значит, прохода на юг больше не существовало. Со странным облегчением смотрел Сторм на эти навсегда закрывшиеся двери. Он–то сделал свой выбор ещё до того, как вышел из лагеря, и теперь был даже рад, что избавился от искушения просто повернуться и уйти.

Вернувшись в лагерь, он рассказал все Горгол у, и тот тоже принял это на удивление спокойно. Похоже, его совсем не волновало, что они как в ловушке заперты в полузатопленной долине. Только Баку на своих мощных крыльях мог бы легко перенестись в привычный мир. Горгол тоже хотел пройти в северный конец долины, и Сторм пообещал ему, что на следующее утро они оставят в лагере Рейна и Сурру и вдвоём попробуют отыскать тропы, по которым здесь прогоняли фравнов, ведущие в противоположном направлении. И все лошади были подкованы — значит, здесь проходили не туземцы.

У самого выхода из расщелины они наткнулись на полу обглоданный скелет фравна, убитого йорис. Но и сама ящерица, хоть и успела нажраться до отвала, далеко не ушла. Её тщательно ободранный труп валялся тут же, оставленный на поживу падальщикам.

Горгол, которому раненная рука не убавила ловкости, гибко скользнул от одной скальной стенке к другой, держась подальше от омерзительного жёлтого стерва. Сторм старался идти за ним след в след, но норби вдруг остановился и указал ему на голову рептилии.

Землянин остолбенел, и даже не потому, что голова эта со снесённой крышкой черепа выглядела на редкость мерзко, а потому, что сразу понял, каким оружием могла быть нанесена такая рана. В конце войны это оружие было поставлено вне закона на всех мирах Конфедерации.

— Слицер! — охнул он.

Это уже могло быть доказательством, что его невероятная догадка верна. Он глянул на лук в своей руке и поморщился.

Лук против парализатора — это ещё куда ни шло, но лук против слицера, или против бластера…

Норби, осторожно переступая, подошёл к ящерице, сунул в разбитый череп палку и перевернул его. Из пробоины хлынул поток зеленоватой жидкости. Горгол что–то испуганно защебетал на своём языке, точь в точь как взволнованный Хинг. Он отбросил свою палку и показал знаками.

— Йорис погиб от ада — сейчас у них брачный сезон.

Это означало, что бедной рептилии не повезло и её убили дважды. Сначала, по–видимому, была драка с соперником, у которого в брачный сезон один из зубов становится ядовитым. Ну а потом кто–то из слицера снёс ей половину черепа. Кстати, ад йорис был одинаково смертелен и для туземцев, и для пришельцев с внешних миров. И раз у йорис начался брачный сезон, значит, теперь придётся быть осторожнее и убивать этих ящериц сразу, не дожидаясь нападения.

Оторвавшись наконец от мерзкого зрелища, Сторм вышел на крошечное плато и осмотрелся. Страна, лежавшая перед ним, выглядела очень необычно, и не только из–за развалин, затопленных озером. Насколько Сторм мог рассмотреть, окружающие долину стены поднимались ступенями — настоящие террасы, у которых большая часть буквально тонула в буйной растительности. На юг шла довольно приличная когда–то дорога, но сейчас она была во многих местах перерезана уступами. Возможно, это и был путь, по которому украденные стада попадали в эту долину. Через тот проход, который отыскали они с Горголом, не прошло бы ни одно стадо.

Даже в подзорную трубу землянин не мог разглядеть деталей на дне долины. Прежде всего в глаза ему бросились стада пасущихся фравнов. Этих животных трудно спутать с кем–нибудь — их выделяла забавная подпрыгивающая походка, пышные развевающиеся гривы и кургузые, почти безволосые зады.

А вот лошадей нигде не было видно. И радом с фравнами не было ни объездчиков, ни пастухов. Правда, в замкнутой долине пасти их не так уж и обязательно. Но, с другой стороны, здесь водятся йорис, а сейчас, в разгаре брачного сезона, они очень опасны.

Долина эта была значительно шире первой, и Сторм только в подзорную трубу мог разглядеть террасы на противоположной стороне. Трава здесь была высокой и пышной, и он не заметил никаких следов наводнения, залившего соседнюю долину.

Не было видно ничего, что подтверждало бы догадку Сторма. Это место было идеальным тайником для угонщиков скота — но и только. Если бы не мёртвая ящерица, он и сам бы усомнился в своём предположении.

Горгол положил руку на плечо землянина и слегка сжал. Сторм понял это предупреждение и обвёл подзорной трубой всю долину. Волновалось пасшееся неподалёку стадо фравнов. Быки насторожились, вскинули гривастые головы и, словно сговорившись, неуклюжим галопом помчались в сторону. Коровы же встали правильным кругом вокруг телят и выставили угрожающе наклонённые рога.

По долине ехали всадники! Прежде всего Сторм обратил внимание на небольших тёмных лошадей, похожих, скорее, на туземских лошадок, чем на красавцев с завода Ларкина. Но люди, ехавшие на них, не были туземцами. Не носили они и привычной одежды арцорианских колонистов — штанов из шкуры йорис и ярко–голубых блуз из шерсти фравнов.

Сторм опустился на колено, не сводя трубы с этой группы. Он уже успел разглядеть тускло–чёрные, словно припорошенные пылью, мундиры — мундиры, подтверждающие самые безумные его догадки. Это и в самом деле были они!

Наконец–то сошлись концы с концами! И вражеская форма, и проделки с ворованными фравнами — всё сразу стало понятно. Не удивительно, что они уничтожили Наблюдателей так, чтобы это выглядело делом рук норби! Все обвинили бы диких туземцев и никто не стал бы искать кого–то другого Типичная уловка хиксов.

— Сааа… — это Горгол, научившийся воспроизводить свист, которым Сторм созывал всю команду, пытался привлечь его внимание этим единственным общим для него с землянином звуком. Он указывал пальцем куда–то на север, требуя направить трубу туда.

Там все в той же оборонительной позиции застыло стадо фравнов, но вряд ли это могло вызвать такой интерес туземца. Выше на стене была заметна жёлто–красная полоса небольшой осыпи, оставленной массивным скальным выходом. И вот там–то, распластавшись на камне, лежал ещё один наблюдатель. Сторм прислонился к стене и пристально рассмотрел чужака. Тот настолько заинтересовался тем, что происходило внизу, в долине, что позволил себе привстать. Это позволило Сторму рассмотреть его внешность. Сразу бросилось в глаза, что рога на безволосом черепе не цвета слоновой кости, как у всех норби, а выкрашены яркой зелёно–голубой краской.

Сторм оглянулся на Горгола, ожидая объяснений. Норби свесился со скалы, пристально разглядывал чужого. Лицо его было как всегда бесстрастно, только кошачьи глаза горели боевым азартом. Тонкие губы сложились в ухмылку, означавшую у его народа оскорбление или боевой вызов, и он сделал землянину один единственный знак — Нитра.

Был ли это охотник, бродивший на свой страх и риск? Или это передовой разведчик боевого отряда, готового к набегу? Обычаи норби позволяли предположить и то и другое. Юноша, отправившийся за военным трофеем, чтобы получить статус воина, вполне мог наткнуться на эту долину случайно. А боевой отряд, углядевший здесь прекрасные стада, вполне мог попытаться отбить у Мясников их добычу. На этих террасах, в густых зарослях, хорошие лучники имели все шансы перебить противника прежде, чем их заметят.

Пальцы Горгола снова задвигались, и он показал:

— Он здесь один.

Хотя у Сторма и Горгола практически не было в языке общих звуков, если не считать того, что Горгол научился воспроизводить сигнал сбора команды, землянин заметил, что короткие вопросы Горгол может прочитать по губам.

Он обернулся к нему и спросил:

— Военный отряд?

Горгол отрицательно покачал головой и повторил свой знак:

— Он здесь один.

Сторм тут же подумал о Сурре. Хорошо бы отправить барханную кошку проводить этого воина, и посмотреть, куда он направится, и действительно ли он один на этой террасе.

Приходилось отложить более близкое знакомство со всадниками внизу. Просто глупо было бы сейчас спускаться в долину, рискуя быть отрезанным от единственного прохода. Так что оставалось только смотреть, куда эти всадники направляются.

Землянин постарался восстановить их путь. Он понял, что они прошли через ущелье с мёртвой йорис и двигались теперь к самому северному концу долины. Теперь землянин решился приподняться, прижимаясь спиной к ржаво–красному камню и хорошо понимая, что для любого, кто находится от него дальше двадцати пяти метров, он сейчас полностью сливается с камнем.

Долина была довольно длинной, вытянутой с юга на север и очертаниями напоминала бутылку с горлышком на юге. Сторм решил про себя, что вряд ли Мясники устроили своё пристанище на скалах, и теперь внимательно рассматривал северную сторону долины. Никаких строений он так и не обнаружил, зато наткнулся на нечто, чему было совсем не место в этой дикой стране.

Вещь эта была прекрасно замаскирована, и только строгая вертикаль её лёгких линий, да пара металлических бликов выдавали творение рук человеческих. Сторм мгновенно узнал этот стройный, нацеленный в небо, силуэт, и тут же отметил про себя, что стабилизаторы, видимо, утоплены в шахте. Это означало две вещи: во–первых, что корабль здесь ждали и к его приёму готовились, а, во–вторых, что привёл его пилот высокого класса, сумевший опуститься точно и не выжечь всю долину.

Сторм попытался по внешнему виду определить тип корабля. Ясно было, что такой лёгкий силуэт не может быть ни у грузовика, ни у транспортного судна. Скорее всего, разведчик или скоростной курьерский корабль. Но чем бы он ни был, Сторм точно знал, какой знак красуется у него на борту. Но что теперь делать ему самому? Считать себя разведчиком в этой тайной и прекрасно обустроенной колонии хиксов или спрятаться за пункты мирного договора, приказывающие сложить оружие?

К нему подошёл Горгол и показал:

— Идут Нитра. — Он ткнул пальцем на север. — Может быть, охотники за трофеями…

Тут он прервал разговор, тоже заметив замаскированный корабль. Потом он оглядел все вокруг, снова воззрился на корабль и, поражённый, повернулся к Сторму:

— Что? — только и смог спросить он. — Небесная вещь издалека, — ответил Сторм, используя туземное название космического корабля.

— Почему здесь? — продолжал спрашивать Горгол.

— Мясники привели злых людей.

Снова вызывающий боевой оскал норби скривил рот Горгола.

— Небесные вещи не должны садиться на землях норби, — показал он пальцами здоровой руки, а потом и раненой повторил знак протеста. — Норби на крови заключили договор с пришельцами. Небесные вещи приходят только в одно место на земле — но не рядом с горами, где может рассердиться Тот, кто ударяет в барабан грома! Люди издалека не выполняют договор — здесь тоже небесная вещь!

Беда! Сторм с трудом ухватил нить сбивчивой речи Горгола. Норби разрешили построить космопорт, но только вдалеке от своих священных гор. И подписали договор, обеспечивающий безопасность колонистов на их пастбищах, только с тем условием, что космические корабли будут приземляться в одном–единственном месте. Теперь пойдут слухи о том, что в самом сердце гор есть тайный космопорт, и договор будет решительно разорван.

Сторм отложил подзорную трубу и показал Горголу свои руки.

— Я воин, — показал он и для убедительности провёл пальцем по шраму на своём плече, — Горгол тоже воин, — продолжил он и тем же пальцем коснулся его раны. — Я получил свой шрам не от Нитра, а от людей, похожих на меня, но принадлежащих другому племени. Я получил свою рану, сражаясь с этими злыми людьми… они из того же племени! — Он резко ткнул пальцем в сторону космического корабля. — Горгол тоже получил рану от этих злых людей! — Он снова указал на корабль. — Они из тех, кто ест Сладкое Мясо! — повторил он запомнившийся ему знак отвращения.

Жёлтые немигающие глаза Горгола долго смотрели в лицо землянина, прежде чем он спросил:

— И ты поклянёшься в этом перед Тем, кто ударяет в барабан грома?

Сторм вынул из ножен свой нож, сунул рукоятку в руку норби и заставил его протянуть руку так, что лезвие коснулось кожи на его груди, как раз в кругу ожерелья.

— Пусть Горгол воткнёт его сюда, если он мне не верит, — спокойно просигналил он свободной рукой.

Норби отвёл нож, повернул его лезвием к себе, приложил к запястью и протянул рукоятку землянину. Когда Сторм взял у него нож, он просигналил:

— Я тебе верю. Но это — очень плохая вещь. Пусть пришедшие издалека сражаются с этими злыми людьми, иначе договор будет расторгнут.

— Согласен. Я сделаю всё, что смогу. Но сначала нам надо побольше узнать об этих людях… Горгол снова посмотрел в долину.

— Пришли охотники Нитра, — просигналил он. — Сейчас темнеет, нам лучше вернуться сюда завтра — ты ведь не можешь видеть в темноте.

Сторм почувствовал облегчение. Если норби предлагал совместную разведку, трудно было не согласиться. А кроме того, предложение туземца давало Сторму возможность осуществить и свой план.

— Большая кошка, — предложил он. — Возьмём её, и пусть она поохотится на Нитра, пока мы будем сторожить злых людей.

Горголу уже приходилось видеть работу Сурры, и он охотно согласился. Ещё раз внимательно осмотрев замаскированный корабль и так и не увидев ничего нового, Сторм отправился назад в «их» долину, обдумывая на ходу, что предстоит сделать.

Глава 10

Когда они вернулись в свою долину, уже совсем стемнело. С помощью раненого Горгола, Сторм под прикрытием развалин и скал разложил небольшой костёр. Конечно, надёжнее всего было бы укрыться в пещере, куда он провалился, но Сторму до сих пор становилось не по себе, когда он вспоминал её тяжёлый, отдающий мертвечиной воздух.

Вернувшись, они прежде всего пустили Рейна попастись. Даже если бы жеребец и попался на глаза разведчику Нитра или Отверженных, его вполне могли посчитать за одну из разбежавшихся лошадей экспедиции. И пока караулила Сурра, можно было не опасаться, что кто–то украдёт лошадь. Скорее уж, Рейна можно было использовать как приманку в случае необходимости.

Сторм растолковывал это Горголу, и норби с восторгом согласился. Такая лошадь была настоящим сокровищем, и кто угодно мог бы соблазниться такой королевской добычей.

— Здесь должна быть другая дорога, — начал разговор Сторм, когда они закончили ужин. — Та щель, через которую мы пролезли сегодня, не годится для перегона скота. Мы должны поискать другую дорогу.

— В долине такой дороги нет, — уверенно ответил Горгол.

Всё, что они успели разведать до наводнения, подтверждало это. По крайней мере, они не заметили никаких следов выпаса фравнов у развалин и на берегах озера. Сторм достал нож и остриём начал чертить на земле карту долины, насколько он успел изучить её. Он показал на ней свой путь, а норби, знакомый с военными и охотничьими картами, внимательно следил за ним, время от времени уточняя детали.

Когда они закончили эту работу, Сторм понял, где должна проходить настоящая дорога: она должна идти с юго–востока или с юго–запада и проходить где–то в скалистой цепи, разделяющей эти долины.

— В темноте могут наскочить Нитра. — Горгол прикрыл ладонями их крошечный костёр. — Нитра в темноте хорошо видят. — Ночной набег — обычная военная хитрость. Она очень хороша против Мясников. — Он насторожённо взглянул на Сторма. — Ты сам в темноте видишь плохо? Но зато твоя кошка прекрасно видит.

Землянин уловил намёк: норби предлагал отправиться прямо сейчас. И действительно, тот разведчик Нитра, которого они сегодня видели, может организовать налёт в первой половине ночи, и тогда на рассвете туземцам останется только переловить и спрятать разбежавшихся лошадей хиксов, как они привыкли делать. Ну, а у него в этой неразберихе будет достаточно возможностей понаблюдать за своими врагами.

Однако шансы на успех были очень невелики — слишком многое в этом плане зависело от случая. Но могло и получиться, ведь и раньше ему удавались рискованные предприятия. Почти позабытое возбуждение всколыхнуло нервы землянина и на его лице появилось что–то напоминающее оскал Сурры.

— Ты пойдёшь, — просигналил ему Горгол, правильно поняв его состояние. — Мы пройдём совсем незаметно, только дождёмся часа Цамле.

— А ты сам?

Вызывающий оскал норби был бы достаточным ответом, но тот решил дополнить его ещё и знаками.

— Горгол — молодой воин. Здесь можно взять и добычу и славу. Для меня это хорошая дорога.

Они поплотнее заправились мясом фравна. Сторм добавил к этому ужину пару таблеток, сохранившихся у него ещё со времени службы. Теперь, если даже им придётся попоститься пару дней, голода они не почувствуют.

Землянин видел, что Сурра уже совсем оправилась от раны и двигается по–прежнему легко и быстро. Мысленным приказом он отправил её вперёд, а сам взял на плечо Хинга и тронулся следом. К сожалению, Баку был практически бесполезен ночью, но землянин знал, что как только рассветёт, орёл сам разыщет их. Ну, а если его помощь понадобится срочно, его всегда можно вызвать.

Они прошли через щель и вышли на плато. Сурра вдруг вернулась, наткнувшись на воняющий труп йорис, она долго фыркала, чихала, отплёвывалась и даже вытирала морду о траву, словно само присутствие этой гадости запачкало её. Через пять минут Сторм был почти уверен, что его ночная слепота может сорвать все их прекрасные планы. Тонкие силуэты скальных террас закрывали небо, и ночь казалась ему вдвое темнее. Одной рукой он цеплялся за Горгола, другой прижимал к себе Хинга и вслепую ломился через густое переплетение веток. Прошла целая вечность, прежде чем он, исцарапанный и иссечённый колючим кустарником, оказался на дне долины.

Днём они хорошо осмотрели эти террасы, и теперь юный норби и Сурра уверенно находили дорогу. Землянин понимал, что должен держаться края долины или отказаться от своего плана. К счастью, фравны устроились на ночлег на открытой местности. Хотя от верховых они обычно убегали, но встретиться с ними пешему было небезопасно — насчёт этого его предупреждали Дорт и Ренсфорд. Фравны, на первый взгляд такие забавные, бывали очень грозны, особенно в период отёла. В это время стадо охранял сторожевой бык и связываться с ним не стоило.

Они уже были почти на одной линии с замаскированным кораблём, когда Сторм заметил бледный луч света. Возможно, долгое пребывание в темноте сделало его глаза более восприимчивыми. Он сразу понял, что свет идёт с вершины огромной скалы,, которая грузно нависала над дальней северной стеной долины. Землянин сразу узнал этот бледный голубой свет — он не походил ни на тёплый свет костра, ни на зелёное сияние лагерных ламп колонистов. Но он встречал это мертвенное голубое свечение и раньше, правда, это было почти за полгалактики отсюда. Сторм тихонько сжал пальцами запястье Горгола, подавая условный сигнал, и норби ответил двойным пожатием. Сторм отпустил его руку, осторожно опустился на колени, пересадил Хинга себе на спину и ползком двинулся вперёд под охраной Сурры.

Норби остался наблюдать, скрытый кустарником, а отчаянная троица выбралась на открытое место и двинулась к кораблю. К счастью, фравнов в этом районе не было, и трава была достаточно высокой, чтобы Сторм мог время от времени приподниматься и уточнять направление. Так он в конце концов добрался до края шахты.

Он осторожно ощупал недавно вскопанную, ещё влажную землю, продвинулся ещё чуть вперёд и почувствовал, что голова и плечи повисли над пустотой. Он посветил вниз фонариком и ещё раз убедился, что раскоп совсем свежий. Крейсер закапывали после приземления не только для того, чтобы его спрятать, но и для того, чтобы он сохранял правильное положение для старта. Если бы он стоял на открытом месте, достаточно было бы одного удара бури, чтобы превратить его в кучу металлического лома: кранов, способных поднять его, здесь не было, и ему пришлось бы ржаветь до скончания веков. Свежий раскоп говорил и о том, что сел он сравнительно недавно. Сторм повёл фонариком к корпусу. Все люки были задраены. Он снова опустил луч в шахту. Если бы здесь были Хо и Хинг, он приказал бы им подкопать один киль и этим нарушить равновесие корпуса. При удаче это могло доставить хиксам серьёзные неприятности и даже полностью нарушить планы. Но для одного суриката, при всей его старательности, работа была бы непосильна, да и времени у них не было.

Но, как выяснилось, у Хинга было своё мнение по этому поводу. Он слез со спины Сторма, пошевелил рыхлую землю своими когтистыми лапами и мягко кувыркнулся через край шахты. Там он немедленно принялся за работу, и только негодующе фыркал в ответ на попытки Сторма отозвать его назад. Он никак не желал подчиняться и даже сердито зашипел и увернулся, когда землянин попытался поймать его и вытащить наверх.

Тогда Сторм попытался восстановить их мысленный контакт. Сурикат нехотя пошёл на это и, чирикая уже более добродушно, принялся подкапывать стойку, на которой крепилась сеть, обеспечивающая центровку корабля в шахте. Действительно, была некоторая надежда, что подкоп нарушит натяжение сети, и она сама сместит корабль. Эта работа была сурикату вполне по силам, игра стоила свеч.

Сторм осторожно пополз назад, на террасу, стараясь по пути расправить примятую им траву. Конечно, он не в состоянии был уничтожить все следы своего визита, но следовало хотя бы запутать их. Да и Сурра оставила здесь достаточно следов, способных поставить в тупик любого арцорского следопыта, который попытается понять, что за создание прогуливалось здесь. Когда Сторм вернулся к Горголу, тот условным пожатием дал ему понять, что нашёл подходящее убежище. Он указал на маленькую лощину между двумя террасами, видимо, образовавшуюся при каком–то давнем землетрясении, и они вместе с Суррой направились туда. Тут к ним присоединился и Хинг, он тут же подлез под руки Сторма, стараясь обратить его внимание на какое–то новообретенное сокровище.

Здесь они и устроились до рассвета. Если Нитра собирались устроить набег этой ночью, то было ещё не поздно. Правда, могло быть и так, что разведчик, которого они видели прошлым утром, счёл это слишком сложной задачей и отказался от своих планов. Сторм ещё на службе привык использовать для отдыха любую свободную минуту, дремал он и сейчас, но мгновенно очнулся, когда огненный комок пронёсся по небу, а за ним ещё один, и ещё.

Первая же горящая стрела нашла цель, и тут же вспыхнуло пламя. Когда прилетела третья стрела, до Сторма донёсся пронзительный визг раненой лошади. Пламя растеклось ровной линией невысоко над землёй. Похоже, горела ограда загона. Сторм сразу вспомнил, как Ларкин ставил такие временные загоны из колючих кустов после нападения йорис. Такая стена не подпускала чешуйчатых убийц и в то же время не давала лошадям разбегаться. Сейчас эти сухие колючки полыхали. Слабый крик донёсся до Сторма, словно отвечая на визг и ржание испуганных лошадей. Мертвенный свет, который они заметили раньше, стал вдруг ярким чётким квадратом, словно открыли дверь в освещённую комнату.

Горгол придвинулся к землянину, положил руку ему на плечо и отстукал короткое сообщение. Он «сказал», что лошади сумели выбраться из горящего загона, и теперь разбегаются по долине. Молодой норби собирался воспользоваться неразберихой и перехватить лошадей. У него был парализатор — вполне достаточно в темноте, где лук. Сторма был совершенно бесполезен.

И тут они оба услышали высокий вибрирующий звук, который не сумел бы воспроизвести ни один пришелец с дальних миров. Нитра? Конечно, это мог быть туземец, замешкавшийся среди лошадей, бегущих из пылающего загона. При свете горящих кустов были видны какие–то люди, они бежали, пригибаясь к земле. Сторм не раз видел такое раньше: это была классическая атака на укреплённую позицию, проделанная с быстротой и уверенностью ветеранов.

Затем из огня ударил яркий луч и протянулся почти до самого корабля. Луч начал двигаться, выхватывая из темноты то одну, то другую группу разбегавшихся лошадей. На секунду Сторму показалось, что на одной из них он разглядел прижавшуюся к спине фигуру. Возможно, это ему просто померещилось, но уж очень ловко эта лошадь уклонялась от преследующего луча.

Луч снова обошёл группу лошадей, но плотное стадо уже рассыпалось и несколько более сильных лошадей мчались в разные стороны, увлекая за собой соседей. И тут громовой удар расколол небо, где–то далеко слева хлестнул жёсткий пурпурный огонь. Сторм вскочил на ноги, до хруста сжимая зубы. Сурра, яростно рыча, прижалась к его ногам. Это было им хорошо знакомо! Они уже не раз видели этот огненный хлыст, обрушивающийся на беззащитные толпы беженцев! Только там беглецами были люди, а не лошади. «Горгол! — мелькнуло в голове Сторма. — Если бы только можно было его позвать! Сейчас не время охотиться и сражаться, особенно с врагом, так мастерски владеющим огненным лучом». Землянин опустился на колени. Меньше всего ему хотелось рисковать Суррой, но он был обязан дать Горголу хоть один шанс на спасение в этом аду. Он осторожно обнял бархатную кошку, погладил большими пальцами её мягкие чувствительные уши и отдал мысленный приказ — найти и привести сюда Горгола.

На этот раз луч ударил вправо, и Сурра снова глухо заворчала. Сторм не представлял, насколько безопасно его собственное укрытие, так как не знал ни мощности орудия, ни угла поражения. Хороший оператор мог сделать очень многое, этого Сторм достаточно навидался в мирах, захваченных хиксами. Но он продолжал оглаживать кошку, пока не почувствовал, что она немного расслабилась. Он знал, что она поняла приказ и готова выполнить. Сторм снова почесал её за ухом и осторожно убрал руки. Сурра скользнула в высокую траву и исчезла. Там, куда попадала эта рукотворная молния, оставались чёрные полосы, и запах убитой, выгоревшей земли забивал ему горло.

Мимо него промчалась одна группа лошадей, за ней другая, третья… Если они таким сумасшедшим галопом влетят в стадо фравнов, начнётся настоящее светопреставление. Только бы Сурра разыскала Горгола!

Огненный хлыст снова жёстко ударил в землю, так что заломило глаза. Лошади шарахнулись и помчались обратно; только три, бежавшие впереди, прорвались. Сторму снова показалось, что на одной из них был всадник. Может быть Горгол? Куда пропал норби? И Сурра? Если даже их не достанет огненный луч, они вполне могут угодить под копыта взбесившихся лошадей.

Сторм заставил себя наблюдать за движением луча, стараясь определить пределы его досягаемости. Похоже, оператор обстреливал определённый сектор: он ни разу не ударил ни рядом с кораблём, ни в скалистую стену позади Сторма. Значит, как только вернётся Горгол, они смогут уйти в безопасную зону. Сторм давно уже научился уважать оружие врага и не собирался соваться туда с голыми руками.

Следующий удар луча пришёлся по группе сбившихся в кучу лошадей, отрезая их от остального стада. Видимо, оператор получил приказ обработать всю луговину между кораблём и восточной стеной долины. В ответ на этот удар раздался такой ужасный вопль мучительной боли, что землянин невольно зажал уши. Видимо, хиксы отчаялись вернуть лошадей в загон и решили их просто уничтожить.

Неужели хиксы заметили норби, пытавшегося собрать лошадей и решили уничтожить все живое на этой равнине? Такой садизм был вполне в духе хиксов, насколько он их знал. Сторм с трудом подавил в себе вспышку бешеной ярости и заставил себя стоять и смотреть на эту жуткую бойню. Это тоже войдёт в счёт, который рано или поздно оплатят эти нелюди.

Лошади гибли одна за другой, и каждый их предсмертный крик вызывал у Сторма волну нервной дрожи. Сурра! Сурра и Горгол! Если они ещё не добрались до террасы, у них не осталось ни одного шанса на спасение.

Вдруг закричал Хинг, прижимаясь дрожащим тельцем к его груди. Сторм мгновенно отпрыгнул назад — и тут же с невероятным облегчением ощутил прижавшийся к нему тёплый мех и шершавый язык Сурры, прогуливавшийся по его руке. Он обнял её, ласково почёсывая за ушами, и потом протянул руку в темноту, коснулся пальцами шкуры йорис и узнал доспехи Горгола.

Норби шёл, слегка покачиваясь, тяжесть груза заставляла его клониться немного в сторону. Он то ли вёл, то ли тащил висевшего на нём человека. Сторм ощупал его одежду и обнаружил пояс такой же, как у него самого. Спасённый был не туземцем, скорее, колонистом. Сторм подхватил тело с другой стороны, и теперь незнакомец почти висел между ним и Горголом. Каким–то чудом смогли они забраться на первую террасу, хотя обессилевший незнакомец, пытаясь двигаться сам, больше мешал, чем помогал им.

Но всё же они упорно карабкались вверх и только одолев ещё два уступа решились остановиться и перевести дыхание. Шум на луговине уже утих, но луч продолжал тупо и упрямо утюжить место, где уже давно не могло быть ничего живого. Похоже, хиксам так понравилось это занятие, что они не спешили давать отбой.

Но вот, наконец, и третья терраса, где вход в их ущелье. Незнакомец что–то невнятно бормотал и порой стонал, словно от боли. Он был явно не в себе и не мог ответить ни на какие вопросы. Хорошо ещё, что он держался на ногах и мог кое–как ковылять.

Оставался последний опасный переход. Узкий гребень, по которому надо было пройти, был открыт и лишён растительности, так что продвигаться приходилось очень осторожно. Небо уже посветлело, когда они добрались до плато, на котором лежал труп йорис. И тут Сурра насторожилась и попятилась назад. Между ними и входом в ущелье была какая–то опасность.

Если бы Сторм был уверен, что это только туземцы, он просто послал бы кошку вперёд, и дорога сразу стала бы свободна. Но был риск наткнуться там на хиксов или их подручных с убийственным современным оружием вроде слицеров. Поэтому Сторм просигналил Горголу: «Осторожно, спрячься!» — и отправился на разведку сам.

На этот раз феноменальное чутьё Сурры спасло им жизнь. Здесь был самый настоящий сторожевой пост. Он был прекрасно укрыт в нише скалы, и полностью контролировал все подходы. Пока караульщик сам не вылезет из этой своей раковины, не было шансов даже подойти к нему. Сторм присел за скальным выступом и задумался. Похоже было, что посты были расставлены ранее, а значит, лошадей перебили походя, а стреляли, чтобы не дать кому–то уйти живым. И вряд ли из–за того незнакомца, которого спас Горгол. Скорее всего, им в руки попал кто–то из норби и они решили, что он из экспедиции Наблюдателей.

Теперь, конечно, охранялись все пути из долины. По логике хиксов теперь следовало прочесать всю долину, выгоняя добычу прямо под прицелы бластеров на сторожевых постах. И Сторм вполне одобрил подобный образ действий, хотя сейчас это было направлено против него самого. Он никогда не считал хиксов глупцами. И всё–таки, ради кого хиксы затеяли эту охоту? Или это просто профилактическое убийство — такое же, как уничтожение экспедиции, просто из опасения, что кто–то обнаружит их базу? Сейчас этот вопрос не представлял особой важности. Важно было другое: сумеют ли Сторм и его команда победить этого сторожа и вернуться в свою долину, или же к врагу подойдёт подкрепление.

У Сторма оставалась в запасе ещё одна уловка. Если только это сработает… Он опустил голову на руки, закрыл глаза и постарался как можно ярче представить картину этого ущелья и вместе с тем передать требовательный зов.

В Сурре он был уверен. Хинг лучше всего управлялся голосом или руками: проказливая и лукавая натура слишком отличала его от остальных членов команды. Но Баку… Сейчас ему был нужен именно Баку, только он мог с воздуха провести полную разведку. Если, конечно, он откликнется на мысленный призыв.

Сторм, пожалуй, затруднился бы выразить словами, какая сила связывала его с кошкой, орлом и сурикатом. Он просто знал по опыту их долгой совместной жизни и постоянного общения, что такая сила есть, и в какой–то мере мог ею пользоваться. И сейчас он старался всю её собрать. Баку! Сторм почти видел внутренним зрением, как его чуть ли не материальный зов поднимается в серо–лиловое небо, какого больше нет нигде во вселенной, он напряжённо ждал, когда на его фоне появится знакомый чёткий силуэт. Баку!

Глава 11

Он почувствовал, что Баку услышал его и теперь летит на зов, кружась и высматривая. Когда–то Сторм уже использовал его в такой ситуации, и тогда его внезапная атака и чудовищные когти решили дело. Сможет ли он повторить это теперь? Совсем рядом с собой Сторм чувствовал напряжённую и собранную Сурру, прекрасно его понимающую и готовую к бою.

Землянин поднял лежавшую на руках голову и открыл глаза. Ему показалось, что он провёл в мысленном контакте целые часы, хотя на самом деле прошло всего несколько минут. Часовой хиксов все так же сидел в своей каменной раковине, держа под прицелом тропу, по которой могли пройти беглецы из долины.

— Ахоуу! — этот полукрик–полурычание, казалось, вырвался из горла огромной рассерженной кошки. Но на этот раз его издал человек, посылая в битву свою команду.

Первое место в его планах занимала точность первого удара. Только сокол или орёл способны напасть мгновенно; противнику при этом не остаётся ни секунды на то, чтобы хотя бы понять, в чём дело. Огромные крылья оглушают, бьют по голове, а страшные когти впиваются в лицо, выдирают глаза.

Тут же подскочили Сторм с Суррой, и всё было кончено в одну минуту. Сторм подобрал выпавший у часового бластер и с удовлетворением подумал, что теперь его отряд будет прилично защищён. Труп врага землянин столкнул в расщелину, где он достаточно долго мог проваляться незамеченным. Лицо часового было разорвано когтями Баку, но Сторму и не надо было приглядываться, чтобы понять, что это не человек. Хиксы были гуманоидами, внешне они даже больше походили на людей, чем, скажем, норби. Их отличал только бледный зеленоватый цвет кожи и структура волос. Но если между рогатыми безволосыми норби и земными колонистами возможно было почти полное понимание, то между людьми и хиксами ничего подобного установить не удалось. Несмотря на все старания, не удалось даже выяснить причин их безжалостной агрессивности. Несмотря на то, что они легко усваивали любой чужой язык, взаимопонимание между хиксами и другими разумными расами не шло дальше элементарного обмена информацией. Видимо, в основе системы ценностей хиксов, лежало что–то совершенно чуждое, и это отличало их от всех других народов. Все их контакты с другими разумными расами кончались губительными конфликтами.

Землянин с трудом сдерживал отвращение к этому существу, отвращение даже более сильное, чем его наследственный страх перед мёртвыми. Он и раньше терпеть не мог хиксов, а сегодня, после того, как он наблюдал хладнокровную ночную бойню, они были ему особенно омерзительны. Он даже предположительно не мог представить, какие болезненные, извращённые мотивы могут стоять за подобной жестокостью. Примером этого было жестокое и бессмысленное уничтожение Земли. Та же политика тотального уничтожения всего живого ради своей безопасности применялась и сегодня ночью на луговине, и на бесчисленных планетах по всей галактике.

Горгол получил знак, что проход свободен, и тут же подошёл к ним. У него ещё хватало сил двигаться достаточно легко и быстро, хотя он нёс раненого незнакомца. Сторм отправил Сурру и Баку на разведку, а сам поспешил подхватить незнакомца с другой стороны.

Уже достаточно рассвело, и он мог разглядеть лицо спасённого. Прежде всего бросалась в глаза, что пареньку этому здорово досталось. Но, похоже, с ним обращались не так жестоко, как с теми пленниками хиксов, которых Сторм повидал раньше.

Как только Сторм подхватил незнакомца, Горгол отпустил его и просигналил:

— Там, недалеко — убежавшие лошади. Я приведу. Они нам понадобятся.

Он исчез прежде, чем Сторм успел возразить. Конечно, лошади им очень бы пригодились, но сейчас Сторм хотел лишь одного: побыстрее выбраться из этой зловещей долины. Кто знает, как далеко разбрелись охотники за лошадьми. Сторм поудобнее перехватил незнакомца и двинулся в проход. Около входа он оставил Сурру. Если Горгол пригонит лошадей, она поможет загнать их в эту узкую щель, и, конечно, не пропустит через неё никого чужого. Барханная кошка очень устала за эту ночь, но ещё вполне могла побыть часовым, пока Баку осматривал долины с высоты. Хинг давно уже миновал трещину и теперь крутился у выхода, что–то вынюхивая.

У Сторма болели все мышцы и каждый вдох отзывался в боку острой колющей болью. «Похоже, в Центре я совсем отвык от нагрузок», — подумалось ему. Он попробовал прикинуть, что делать дальше. Их лагерь на полоске гравия совсем не защищён, и едва ли его можно считать безопасным. Кроме того, даже если Горгол приведёт лошадей, вряд ли они дотащат туда вконец обессилевшего незнакомца. Значит, нужно надёжное укрытие, причём где–нибудь поближе.

Одно такое место Сторм знал: пещера, в которую провалились они с Рейном во время грозы. Его даже передёрнуло, когда он вспомнил её затхлый воздух… но, с другой стороны, надёжнее укрытия не придумать. Находилась она немного к востоку от прохода и почти на милю ближе гравийного берега. «Воды бы», — мелькнуло в голове Сторма, когда он облизнул пересохшие губы. Но о воде пока не приходилось и мечтать.

Лагерь придётся переносить. Если все их запасы и незнакомца погрузить на Раина, можно, пожалуй, управиться за один раз. Теперь попытка Горгола раздобыть лошадей уже не казалось ему такой безрассудной. Они сейчас здорово бы пригодились. Если только бедные животные не поразбивали себе ноги в панике.

— Ты… не норби.

Сторм вздрогнул. Слова медленно, с трудом срывались с растрескавшихся губ незнакомца. До сих пор он не воспринимал его, как живого человека, скорее, как некий груз, который приходится тащить и оберегать.

Сторм внимательно рассмотрел незнакомца. Разбитое и расцарапанное лицо его было так разукрашено потёками крови, что представляло непроницаемую маску, за которой невозможно было угадать его обычную внешность. Сторм сообразил, что и его поцарапанная физиономия в остатках боевой раскраски выглядит ничуть не лучше.

— Я землянин, — коротко и чётко ответил он.

Незнакомец тихо вскрикнул, то ли в ответ на это заявление, то ли потому, что неудачно стукнулся болтающейся рукой о камень.

— Ты знаешь… кто они такие?

Сторм сразу понял, кого он имеет в виду. И ответил так же коротко, используя общее для большинства планет название захватчиков:

— Хиксы.

Взрывной звук этого слова эхом прогрохотал в ущелье, и когда он смолк, Сторм уловил далёкое цоканье лошадиных копыт. Сурра не посылала предупреждающего сигнала, и землянин понял, что Горголу на этот раз улыбнулась удача. Сторм прислонил незнакомца к стене и стал ждать.

Как знаток, он видел, что лошади, спускавшиеся сейчас с откоса, были совсем не плохи. Только после ночной паники глаза их совсем остекленели, а морды были покрыты засохшими хлопьями пены. Видно было, что им стоит колоссальных усилий держаться на ногах и хоть как–то двигаться.

За ними, широко шагая, с торжествующим видом шёл Горгол. Он гордо нёс свою голову со сверкающими белыми рогами и негромко прихлопывал в ладоши, направляя своих измученных подопечных в узкий проход. Дальше они послушно двинулись сами, а молодой норби подошёл к Сторму.

— Ты хорошо поохотился! — поздравил его землянин.

— Нет времени, а то можно было бы привести ещё больше. Мясники глупые: там ещё осталось несколько лошадей, а они даже не попытались согнать их, — знаками показал Горгол и подхватил со своей стороны раненого.

Так, неся раненого вдвоём, они довольно быстро спустились на дно долины. Лошади, замотанные и голодные, стояли, понурив головы, когда примчался заинтересовавшийся новичками Рейн. Рядом с этой загнанной троицей жеребец выглядел воплощением силы. Он встал перед ними, роя передним копытом землю и встряхивая своей роскошной рыжей гривой.

— Вот это лошадь! — ахнул незнакомец, повиснув на их плечах и во все глаза глядя на Рейна.

— Как ты думаешь, сможешь усидеть на нём? — спросил Сторм. — Ты, парень, извини, но лучше нам убраться отсюда подальше и поскорее.

— Можно попробовать.

Землянин и норби подсадили незнакомца на забеспокоившегося жеребца. Тот попытался ухватиться за гриву своими покалеченными пальцами, но не смог. Сторм первый раз в жизни видел человеческие руки в таком состоянии. Не выдержав, он сделал на языке туземцев пару знаков, выражавших самые отборные ругательства.

Незнакомец заметил это и понимающе улыбнулся.

— Ну да, так и ещё раз так, — сказал он. — Они очень грубо играют, эти ваши хиксы. Когда–то раньше, — а сейчас кажется, что так давно, — я считал себя стойким парнем…

Он не договорил, покачнулся и скользнул с лошади так быстро, что Сторм не успел подхватить его. К счастью, норби оказался проворнее.

— Он ранен, — показал Горгол, но Сторм и сам все понял.

— Смотри — показал он, — вот эта дорога. Надо обойти курган, где лежат Даготаг и все погибшие. Там в скальной стене есть пещера.

Горгол кивнул, поддерживая безвольное тело незнакомца. Сторм пошёл вперёд, а за ним послушно последовал Рейн.

Так они добрались до пещеры, и Сторм, оставив там норби с незнакомцем и Хингом, вернулся за остальным снаряжением. На этот раз он вернулся быстро, заодно пригнав и новых лошадей. Он был уверен, что Рейн сумеет позаботиться об этих двух кобылах и годовалом жеребёнке. Даже когда они отдохнут и наберутся сил, осторожный жеребец не даст им уйти от лагеря.

Горгол встретил его у входа в пещеру и сообщил такое, что неделю назад могло бы стать сенсацией.

— Это одна из Запечатанных Пещер. — Он взял Сторма за руку, подвёл к стене и показал явные следы обработки камня каким–то инструментом. — Тёмное место. — Он махнул рукой, указывая на тёмный провал в глубине пещеры. — Уходит далеко в гору.

«Только бы теперь норби не отказался остаться здесь», — устало подумал Сторм. Силы у землянина были на исходе.

Он чувствовал, что если сейчас присядет, то тут же уснёт и не встанет. Поэтому, не позволяя себе ни на минуту расслабляться, он затащил вовнутрь и сложил все снаряжение и пошёл посмотреть раненого. Тот лежал на полу пещеры, пристроив голову на скатанное одеяло, как на подушку. Свернувшийся калачиком, уткнувший разбитое лицо в подушку, арцорец выглядел совсем маленьким и как–то по детски всхлипывал во сне.

Сторм попросил Горгола принести кипячёной воды и разложил остатки своей аптечки. Со всей возможной осторожностью он смыл с лица засохшую кровь и осмотрел другие раны. Пока он все обрабатывал, незнакомец пару раз дёрнулся, застонал, но так и не очнулся полностью.

Сторм провозился с ним добрых полчаса, прежде чем смог выпрямиться и облегчённо вздохнуть. Он был достаточно осведомлён, как хиксы обращаются с пленными. Видимо, за несколько последних дней и незнакомец на своей шкуре познакомился с этим. Лицо его было разукрашено всеми цветами радуги, а на спине и плечах вздувались незажившие рубцы от плети. Но, к счастью, не было ни проникающих ранений, ни переломов, и значит, силы к нему вернутся довольно быстро.

Устроив своего пациента со всем возможным комфортом, Сторм спустился к озеру. Там он с наслаждением вымылся с головы до ног, вернулся в пещеру и, сдавшись наконец неимоверной усталости, завернулся в одеяло и уснул.

Ему снилось, что он гонится по каким–то горам за кораблём хиксов. Корабль почему–то бежал на двух ногах, как человек. Пару раз, когда расстояние между ними сокращалось, корабль останавливался и оборачивался и тогда Сторм с ужасом видел у него человеческое лицо… лицо Бреда Квада. Но тут на него налетела волна знакомого, удивительного запаха и он проснулся. Приподнявшись, он увидел, что в пещере разожжён костёр, что Горгол жарит пару куропаток, и те аппетитно потрескивают на огне. И что за этим с пристальным интересом наблюдает сидящая вокруг компания — Сурра, Хинг и несколько оправившийся незнакомец. Он очень уютно устроился на седельной подушке, а спиной опирался на тюк со снаряжением.

Судя по звёздам, горевшим на единственном кусочке неба, который они могли видеть над барьером, загораживающим вход, снаружи была ночь. Баку восседал на самом краю барьера и внимательно оглядывал долину. С таким сторожем они могли быть спокойны. Но сейчас все внимание Сторма было поглощено незнакомцем. Когда он тащил его, да и когда обрабатывал раны, он слишком устал и был слишком поглощён работой, чтобы разглядывать его внимательно. И только теперь, несмотря на бинты, синяки и раны, он увидел в незнакомце нечто, поразившее его до глубины души.

Черты этого лица, как бы они ни были сейчас изуродованы, были ему знакомы. Это было лицо юноши — почти мальчика — его собственной расы! По странному капризу судьбы, здесь, в этой старой пыльной пещере он встретился лицом к лицу с ещё одним человеком Дине.

Глаза незнакомца — единственное, что выдавало в нём какую–то другую кровь, — светлые голубые глаза изумлённо уставились на землянина. Разбитые, распухшие губы шевельнулись и незнакомец задал первый вопрос:

— Во имя Семи Громовых Ударов, кто ты?

— Я землянин, Остин Сторм, — холодно и официально представился он.

Незнакомец поднял забинтованную руку, попытался почесать подбородок и вздрогнул от боли.

— Ты не поверишь, парень, — сказал он удивлённо, — но до того, как они меня обработали, я был очень похож на тебя.

— Не удивительно, ведь ты тоже с Дине, — произнёс Сторм на языке навахо. — Как ты сюда попал?

Незнакомец напряжённо вслушивался, но когда Сторм замолчал, он грустно покачал головой.

— Извини, но я не понимаю этот язык. И до меня так и не доходит, каким образом у меня мог оказаться двойник на Земле. И как случилось, что именно он явился вызволить меня из этой передряги. Да в такое просто никто не поверит! Скажут, что так бывает только во сне или в волшебных сказках…

— Так кто же ты? — Расстроенный тем, что парень не признал родной язык, Сторм задал вопрос несколько резче, чем следовало, и незнакомец мгновенно уловил это.

— Прости… Я не представился, но мне скрывать нечего. Я — Логан Квад.

Сторм вскочил на ноги, и свет костра заиграл на камнях его ожерелья и металле браслета. В этот момент он выглядел на удивление выразительно и величественно. Но он не сознавал этого, как не осознал и того, что за выражение мелькнуло на его смуглом лице, прежде чем оно снова превратилось в привычную бесстрастную маску.

— Логан Квад… — повторил он ровным тоном. — Я что–то слышал о Квадах.

Парень так же спокойно смотрел на него, но чувствовалось, что он весь подобрался и насторожился.

— Конечно, слышал, — сказал он. — И эти наши приятели, от которых я еле ноги унёс, тоже слышали. И они, кажется, очень не любят Квадов. Что ж, это я могу понять. Но когда это Квады успели задеть тебя, землянин?

«Он очень сообразителен, — подумал Сторм. — И очень вспыльчив». Землянину это не понравилось. На секунду он почувствовал, словно держит за хвост бешеного быка фравна и не может ни укротить животное, ни отпустить на свободу без риска для жизни — неприятное и непривычное для него ощущение беспомощности.

— Ты загнул не в ту сторону, парень, — сказал он как можно спокойнее.

— Лучше расскажи, как ты попал в лапы хиксов? — Конечно, такая смена темы выглядела довольно неуклюже, но ничего лучшего Сторм придумать не мог. Он только надеялся, что мальчика позабавит его уловка, и он примет эту игру.

— Поймать меня им было совсем нетрудно: я сам сдуру клюнул на их приманку, — начал Логан, и Сторм с облегчением понял, что гроза миновала.

— Тут, к югу от Пиков, есть несколько небольших поместий, и у всех хозяев постоянно пропадает скот. Дьюмерой и компания считают, что во всём виноваты норби; они, мол, всё время крутятся около нас и знают наши стада не хуже нас самих. А за последнее время скота пропало так много, что Дьюмерой и его болтуны совсем потеряли голову и решили объявить войну норби. Это уже могло привести к серьёзным неприятностям. Позволь мы Дьюмерою и его сорвиголовам напасть на туземцев — и нам не сдобровать. Новости здесь распространяются быстро и очень скоро у любого, чья голова не украшена рогами, земля начнёт гореть под ногами!

Ну вот, пока Дьюмерой ходил и разглагольствовал об ужасных и смертельно опасных норби, я решил съездить и сам во всём разобраться. И мне повезло — или не повезло, если вспомнить, что случилось потом, — я довольно быстро наткнулся на след большого стада, которое направлялось прямо в горы, где ему вовсе нечего было делать. Ну, и по собственной глупости, о которой так любит напоминать мне мой папочка, я, конечно, потопал по этим следам, пока меня не сграбастали. Вот такая незамысловатая история.

Эти милейшие хиксы почему–то решили, будто я могу знать нечто такое, что в будущем им пригодится. На некоторые их вопросы я действительно не мог ответить, на некоторые не хотел отвечать, вот они и старались, как умели, развязать мне язык. И в это время кто–то добрался до их лошадиного загона, и все у них пошло наперекосяк. За меня они не беспокоились и связывали не слишком крепко. И вот когда им стало не до меня, я быстренько распутал верёвки и дал деру. Конечно, рискованно, но, если честно, другого выхода я не видел. Там меня и подобрал Горгол… ну, а остальное ты знаешь. — Он махнул забинтованной рукой и продолжал уже гораздо серьёзнее:

— А вот чего ты наверняка не знаешь, так это того, что планета находится на грани самой настоящей войны. Эти проклятые хиксы нарочно подстраивают так, чтобы норби и колонисты вцепились друг другу в глотки. Что они с этого могут иметь я не знаю и знать не хочу. Но я знаю, что они собираются сделать большой набег на поместья возле Пиков, подстроив все так, чтобы думали на норби. И разгромить парочку охотничьих лагерей норби, маскируясь под колонистов. Я не знаю, слышал ли ты о племенах Нитра. Но могу тебе сказать, что они мало сталкивались с людьми и не имеют оснований особенно любить их. Так вот хиксы, всё время подогревают их неприязнь, всё время твердят, что колонисты скоро начнут очищать Пики от туземцев. Они вполне могут добиться, что от обиды и страха туземцы окончательно взбесятся и действительно начнут нападать на колонистов. И все — он снова огорчённо махнул рукой. — Прощай мир на этой планете. Офицеры Мира с самой благородной целью защитить колонистов вызовут Галактический Патруль. А там не на один год партизанская война норби и других туземцев против всех инопланетников. А мне очень нравятся норби, хотя может быть я и несколько пристрастен. И я готов сделать для них всё, что в моих силах. Ни много, ни мало, мы с тобой должны предотвратить эту войну прежде чем прогремит, хоть один выстрел.

Глава 12

Всё это было знакомо Сторму. Такую тактику хиксы использовали не раз. Похоже, разгром ничему их не научил, и они снова начинали старые игры уже в новом месте. Неужели эта горстка уцелевших всерьёз верила, что Арцор может стать ядром их новой империи? Что ж, этот замысел был не более безумен, чем всё, что они делали раньше. Сторм задумался. Неужели эта идиотская война, уже успевшая вычеркнуть из жизни Сторма саму Землю, так никогда и не кончится?

— Сколько здесь хиксов? — спросил он, решив для начала выяснить практическую сторону дела.

Логан Квад пожал плечами, слегка поморщился от неожиданной боли и объяснил:

— Мне там было не до того, чтобы считать их по головам. В группе, которая меня захватила, было пять человек. Но там не все чужаки, двое, по крайней мере, такие же люди как и мы с тобой. Они же и на допросах командовали. Вот уж с кем бы я хотел ещё как–нибудь встретиться! — Забинтованные руки Логана непроизвольно сжались в кулаки. — Я там видел примерно дюжину чужаков, остальные все наши Отверженные. Они, надо сказать, держатся обособленно.

— Так всегда и бывает: хиксы на каждой планете вербуют себе подручных из местных, но сами же их и сторонятся. Слушай, а сколько всего колонистов здесь живут около Пиков?

— Здесь поблизости семь поместий. Во–первых, Дьюмерой; у него здесь большие пастбища и его поместье ближе всех к горам. Там живёт он сам, его брат, племянник и человек двадцать объездчиков. Потом ещё Артур Лансин. Пастбище у него небольшое, и к нему сейчас присоединился младший брат. У них несколько загонщиков из норби. Ну, и ещё наши владения — пара объездчиков моего отца и шесть норби. Всего наберётся один–два десятка человек… Невелика армия, по крайней мере, после того, что ты видел в армии Конфедерации.

— Я вижу в этом счастливую возможность побыстрее покончить с этой заварухой, — мягко ответил Сторм. — Но ведь все эти скотоводы, наверное, очень разобщены?

— Мне бы только добраться до первого колониста, а там я найду способ быстро собрать всех. Не так уж у нас все примитивно, как считаете вы на своих дальних мирах.

— И как далеко отсюда до первых поселений?

— Нужно хорошенько осмотреться и лучше всего — с какой–нибудь вершины. Я раньше сюда не забирался, так что надо сориентироваться. Но думаю, что если ехать верхом и налегке, то в паре дней пути, не дальше. Ну, а если поспешить, да ещё на хорошей лошади, то доберёшься часов за пятнадцать.

— Ну, это если ехать на Рейне. И если вся эта свора хиксов не будет висеть у тебя на хвосте, — задумчиво сказал Сторм. Он не собирался спорить с этим мальчиком, просто подсчитывал все плюсы и минусы их положения, как он его себе представлял. — Надо ведь ещё разыскать выход из этой долины, по которому могли бы пройти лошади. Старая дорога напрочь забита оползнем.

— Ерунда! — снова вспыхнул Логан. — Мы просто обязаны найти выход! Нельзя позволить Дьюмерою сцепиться с норби к вящей радости этих хиксов! Арцор — моя родина и я сделаю все, чтобы спасти его, чего бы это ни стоило!

— Если его ещё можно спасти, — откликнулся Сторм, чувствуя как в душе поднимается привычный холодок утраты.

— Я сделаю все, — упрямо повторил Логан. — Я на своей шкуре испытал, на что способны эти подонки.

Сторм повернулся к Горголу и кратко передал ему знаками рассказ Логана и обрисовал их настоящее положение. Теперь туземец мог сам судить о происходящем и делать свои выводы. Закончил он вопросом, который сейчас был для них самим важным:

— Есть ли из этой долины дорога, по которой пройдут и люди, и лошади?

— Если есть — Горгол найдёт, — ответил норби. Он снял с огня поджаренных куропаток, ободрал с них подгоревшую шкурку и сложил на широкие листья. — Пойду посмотрю, — добавил он, быстро вскарабкался на барьер и исчез.

— Ты давно на Арцоре? — спросил Логан, пока Сторм аккуратно разделывал куропатку.

— Где–то около месяца.

— Быстро освоился, — заметил Логан. — Я встречал людей, которые родились здесь, но так и не смогли выучить знаковый язык норби.

— Мне это было легче, чем другим. Когда–то и мой народ использовал знаковый язык для общения с пришельцами. Погоди, я сейчас тебе помогу, — сказал он, заметив что забинтованные пальцы Логана никак не справятся с жаренной птицей.

Сторм разломил её на мелкие кусочки и начал подавать их юноше на кончике ножа. Рядом сыто потянулась и задремала Сурра, а Хинг давно уже спал, доверчиво прижавшись к тёплым ногам Логана.

— А эти ваши звери, они тоже с внешних миров? — спросил Логан,. пока Сторм разделывал вторую куропатку. — А какой породы эта ваша учёная птица?

— Я сам — Учитель зверей, а это моя команда — объяснил Сторм. — Баку, чёрный африканский орёл, Сурра — барханная кошка и сурикат Хинг. Все они настоящие земляне.

У меня был ещё Хо, товарищ Хинга, но он погиб в наводнении.

— Учитель зверей! — медленно повторил Логан и даже синяки не могли скрыть восхищение, отразившееся на его лице. — Послушайте, а что это за Дине, о которой вы говорили раньше?

— А я думал, ты не понимаешь навахо! — заметил Сторм. Голубые глаза Логана загорелись.

— Навахо, — повторил он, явно пытаясь вспомнить, где он слышал это слово. Он указал на браслет Сторма и на его сверкающее в свете костра ожерелье. — Это тоже навахо? И что, они все погибли?

Сторм насторожился. Он чувствовал, что здесь сейчас происходит что–то очень важное для него.

— Да, — коротко ответил он.

— У моего отца есть браслет, очень похожий на этот.

В душе Сторма это отозвалось болезненным и неожиданным ударом. Снова в памяти всплыло всё, о чём он в последнее время старался не думать. Он невольно отшатнулся от Логана.

— Твой отец — землянин, — заговорил он тем сдержанным и холодным тоном, который словно предупреждал об опасности, — но он не навахо!

— Похоже, ты его ненавидишь, — удивлённо сказал Логан. Он сидел в тени и Сторм не мог рассмотреть выражения его лица. — Что ж, у Бреда Квада всегда хватало врагов, правда, обычно это были несколько другие люди, — задумчиво продолжал он. — Да, он не Навахо. Он родился здесь на Арцоре, а по крови он землянин. Он американский индеец из племени шайенов.

— Шайены! — поразился Сторм. Да, это хорошо согласовалось с его мнением о Кваде. Давние враги, заносчивые и лицемерные, которые всегда теснили его народ. Но так и не смогли уничтожить!

— Это такое американское племя, — начал объяснять Логан, удивлённый его вспышкой, но Сторм знаком приказал ему замолчать.

Сурра была уже на ногах — ни следа того ленивого благодушия, воплощением которого она казалась минуту назад. Сторм быстро взял захваченный у часового бластер. Этот был производства хиксов, но он почти в точности копировал те, что были на вооружении в армии Конфедерации. Правда, Сторм не отказался бы иметь к нему пару запасных обойм, но, видимо, на пост хиксы не брали больше одной. Оказалось, что переполох вызвал возвратившийся Горгол. Новости он принёс невесёлые. Во–первых, он так и не нашёл лёгкого выхода из долины. Во–вторых, он наткнулся на боевой отряд Нитра, вставших лагерем в южном конце долины, у курганов. И ещё он видел свет на севере, на той скальной стене, где они были утром.

— Значит так, — тут же решил Сторм. — В первую очередь — лошади и вода. Загоняем сюда лошадей и запасаем воды сколько сможем. Может, мы пересидим здесь пока хиксы обшаривают долину. А там ещё им придётся разбираться с Нитра.

Сторм и Горгол быстро погасили костёр и расширили вход, чтобы завести Рейна и трёх новых лошадей. Вернувшись, они увидели, что Логан уже на ногах и, посвечивая фонариком, осматривает недра пещеры, куда они сами раньше не пытались проникнуть.

— Я не удивлюсь, — задумчиво сказал он, — если эта дыра проходит через всю гору насквозь. И все это похоже, скорее, не на пещеру, а на подземный проход куда–то из этой долины. Вы сами говорили, что прошли сюда через тоннель, так почему здесь не быть ещё одному?

Но чем больше смотрел Сторм в эту густую темень, где растворялся свет фонарика, тем меньше ему все это нравилось. Если сама пещера немного проветривалась, то дальше начинался опять тяжёлый затхлый воздух и ему казалось, что этот мрачный, грозный путь может вести только в царство смерти. Что касается его, то он сделает всё возможное, чтобы не соваться туда.

— Странный тут воздух, — Логан покачнулся и опёрся рукой о стенку. — Какой–то мёртвый. И свет отражается как–то странно.

Сторм заметил, что лошади сбились в кучу на середине пещеры и явно стараются держаться подальше от тёмной дыры. Даже бесстрашная Сурра осторожно обходила это место. А беззаботный и любопытный Хинг, до сих пор тенью ходивший за Логаном, отстал, присел на задние лапы и подозрительно принюхивался.

Сторм с Горголом ещё раз сходили к подножию скалы, тщательно уничтожили все свои следы и отпечатки лошадиных копыт и заполнили водой три канистры и бурдюк Горгола, сделанный из шкуры йорис. На берегу быстро отступающего озера Сторм огляделся и увидел на северных скалах цепочку огоньков. Вероятно, хиксы ещё не нашли труп своего часового, иначе они были бы осторожнее.

Была уже середина ночи, когда беглецы закончили маскировать вход в пещеру и сами залезли в укрытие. Сторм подумал было, что ему будет очень досаждать мертвенный пещерный воздух, но оказалось, что маленькое отверстие, которое они оставили, прекрасно пропускает свежий воздух. Он успокоено закрыл глаза, но как только он перестал видеть над собой клочок открытого неба, ему сразу показалось, что его заживо похоронили.

Раньше он считал, что эти пещеры назвали «запечатанными» потому, что они были замурованы снаружи. Но теперь он готов был поверить легендам, что их строители сами ушли в пещеры и затворились изнутри. Здравый смысл подсказывал, что это самое лучшее из возможных убежищ, и когда хиксы уберутся из долины, они с Горголом смогут заняться поисками дороги, не беспокоясь о безопасности Логана и лошадей. И всё–таки им было здесь не по себе, само их существо протестовало против глухого заточения в этой тёмной норе.

Когда наконец настало утро, беглецы обнаружили ещё одно приятное свойство их убежища: если снаружи вовсю палило солнце, и испарявшаяся вода наполняла воздух влажным, тяжёлым зноем, то здесь, в глубине, было довольно прохладно. Логан, посмотрев на это, вполне разделил беспокойство Сторма.

— Похоже, в этом году Великая Засуха наступит рано, — озабоченно сказал он. — А если в горах начнутся бури, выбраться отсюда будет нелегко. Вот и ещё одна причина убраться отсюда побыстрее и подальше.

— Когда мы шли сюда с экспедицией Наблюдателей, нам пришлось форсировать реку, — сказал Сторм. — Правда, это было, когда в верховьях шли дожди. Но, может, она и в сухой сезон не пересыхает полностью?

— Не пересыхает Стаффа, но она довольно далеко к югу отсюда. И я ничего не знаю о той реке, про которую ты говоришь. Если ты хочешь попытаться пройти по Стаффе, то имей в виду, что это будет почти вдвое дальше, и что в том районе частенько появляются боевые отряды Нитра.

— Помолчи–ка немного, — буквально на полуслове прервал его Сторм, заметив со своего наблюдательного пункта, что в долине появились пятеро верховых. В подзорную трубу он хорошо видел все подробности внешности всадников. Одеты они были в доспехи норби и в высокие сапоги, но его трудно было обмануть подобным маскарадом. Бледная зеленоватая кожа и бесцветные прямые волосы, скрученные сзади и свисавшие крысиными хвостами ниже плеч, сразу выдали двух хиксов. Правда, остальные трое принадлежали к роду человеческому. Люди были вооружены туземными луками, а хиксы — хорошим современным оружием, причём один из них вёз поперёк седла какую–то странную белую трубу.

Сторм не удивился бы, увидя здесь человека с лучеметом, чью виртуозную работу наблюдал он в другой долине, но эта труба сначала поставила его в тупик. Оружие это появилось в самом конце войны, и хиксы не успели наладить его массового производства, поэтому оно широко не применялось. Однажды армия Конфедерации сумела захватить два таких орудия на сторожевом посту, взятом так стремительно, что их не успели взорвать. Их довольно скоро с любопытством опробовали на одном бесплодном астероиде, но, увидев результаты их действия, командование Конфедерации отдало приказ немедленно уничтожить все такие орудия. Конечно, можно было попытаться использовать их против хиксов, и они, конечно, могли бы приблизить победу, но Конфедерация решила с этим не связываться. Слишком странно и непредсказуемо было действие этих орудий на неживую материю и никто не мог предвидеть, как оно подействует на живую. Ясно было только, что оно работает на каком–то совсем ином принципе, чем привычные бластеры, и что на данный момент это самое мощное из всех средств уничтожения. И конечно, Сторму в голову не приходило встретить это чудовище нелепо качающимся на лошадиной спине на пустынной пограничной планете.

— Что, ещё какие–нибудь неприятности? — спросил Логан, и Сторм пропустил его на своё место, отдав подзорную трубу.

— Видишь эту штуковину на седле второй лошади? Так вот, ничего хуже этого я не знаю. — Сторм вкратце рассказал юноше всё, что слышал об этом оружии.

— Похоже, они решили действовать наверняка, — жёстко подытожил Логан.

— У меня нет причин особенно жалеть боевой отряд Нитра. Мне не раз приходилось с ними сталкиваться, но это всегда были честные схватки — их зазубренные стрелы против моего ножа. Да, я не люблю Нитра, но выходить на них с этим чудовищным оружием, просто подлость! Всё равно что выпустить Сурру против бескрылых куропаток!

Сторм окликнул Горгола и знаками передал ему всё, что знал об оружии хиксов. Норби кивнул, показывая, что он всё понял, и продолжал следить за всадниками. Кавалькада неторопливо проехала по берегу озера и скрылась за высокой цепью курганов.

— Нитра были там прошлой ночью, — просигналил Горгол. — Может, они уже ушли. Нитра не станут сидеть и ждать, пока их раздавят. А эти злые вещи… Лучше нам их отобрать.

— Нет, — резко возразил Сторм. — Их могут использовать только злые люди. Если возьмём мы — злые вещи убьют нас! — объяснил он, делая выразительный жест внезапной смерти. У другого конца кургана снова появился всадник с оружием.

Он тяжело слез с лошади и Сторм сразу заметил, что в нём нет ни лёгкой грации колонистов, ни гибкости норби. И ещё заметно было, что лошадь для него — существо совершенно чуждое и он воспринимает её только как не слишком удобное транспортное средство. Теперь землянину стало понятно, как могли хиксы так жестоко расстрелять перепуганных животных в соседней долине.

Хикс поднялся на вершину кургана и начал разгребать щебёнку, устраивая основание для своего орудия. Он работал тщательно, без спешки и абсолютно спокойно. И тут Сторм заметил какую–то короткую вспышку в воздухе и, опустив подзорную трубу пониже, увидел стрелу, воткнувшуюся прямо у ног растерявшегося хикса. Но, видимо, этому стрелку просто улыбнулась удача, потому что больше ни одна стрела не долетела до вершины кургана.

— Нитра стреляют, — сказал Сторм и снова передал свою трубу Логану.

— Бедные дьяволы, — грустно произнёс тот. — Похоже, их загнали в угол и не оставили ни единого шанса.

Тут они увидели остальных всадников, заранее разворачивающих своих лошадей так, чтобы те не запаниковали.

— Втаскивают наверх, — задумчиво сказал Сторм. — Кажется, эти идиоты и в самом деле хотят использовать свою игрушку!

Он скорчился за насыпью, прикрывающей вход в пещеру, и забарабанил кулаком по плечу Горгола, заставляя и его спуститься на пол. Логан попытался подхватить отброшенный Стормом бластер, но Сторм нетерпеливо отмахнулся и, схватив юношу за пояс, сдёрнул его на дно пещеры. Сурра? Кошка спокойно сидела в пещере. Баку?

Да, Баку! Он улетел с час назад. Сторм сосредоточился и послал ему мысленный приказ подняться как можно выше и улетать из этой долины. Это единственное, что могло его спасти.

— Быстро отгоняйте лошадей поглубже! Прямо в тоннель, быстрее, быстрее!

— Что случилось? Эта их штуковина стоит, по крайней мере, в миле отсюда и направлена в другую сторону! — неуверенно запротестовал Логан. Но и он невольно подчинился властному тону землянина и, прихрамывая, потянул в глубину Рейна, одновременно ласково похлопывая кобыл, чтобы успокоить. Вместе они отогнали лошадей поглубже в пасть тоннеля. Сторм безнадёжно оглянулся на зияющее отверстие, но теперь уже поздно было пытаться его заткнуть.

— Ложитесь! — приказал он и, подавая пример, сам вытянулся на полу пещеры. Логан и Горгол подчинились, так ничего и не понимая.

— Глаза! Закройте чем–нибудь глаза! — крикнул землянин и увидел, как Логан жестом объяснил его приказ Горголу. Потом он спрятал лицо в сложенные руки и больше уже ничего не видел.

Больше всего ему была непонятна в хиксах их абсолютная безжалостность к другим формам жизни. Вот и сейчас у них была масса возможностей уничтожить этот отряд Нитра. Так нет же, вместо этого они применяют оружие, которое не оставит в этой долине вообще ничего живого. Землянин горько усмехнулся, вспомнив, что в этой долине наверняка живут и Отверженные, служившие хиксам. Насколько он знал своих врагов, они и минуты не станут ждать, чтобы дать возможность спастись своим подручным. Так что этих Отверженных можно уже сейчас считать мертвецами.

Сурра вытянулась рядом со Стормом и тут же суетился, скрёб пол и хныкал Хинг, пока землянин не подобрал его и не уложил между собою и кошкой. Он слышал, как нервно топтались лошади, но, к счастью, не решались выйти из тоннеля, куда их загнал Логан. Ему даже показалось, что они, как и его звери, приняли его мысленное предупреждение.

Почему это оружие не действует на самих хиксов? И сколько времени осталось до удара? Сторм попытался сосредоточиться на счёте секунд, и только когда из темноты до него донёсся приглушённый смешок Логана, сообразил, что он считает вслух.

— Надеюсь, эта пошлая шутка не затянется? — насмешливо спросил юноша.

— Сколько там ещё до светопреставления?

И, как будто слова его были сигналом, их душный и тёмный мир взорвался в ту же секунду. Сторм никогда потом не мог описать, что чувствовал он в этот бесконечный обрывок времени, словно выпавший из обычного течения секунд, минут и часов. Ему показалось, что его схватила гигантская рука, скатала в тугой шар и начала подкидывать. Здесь не было ни чувств, ни мыслей — только разрастающаяся пустота, в которую его засасывало все глубже и глубже.

И это было не только телесным ощущением. Казалось, рушился сам незыблемый фундамент его мира. Одна часть Сторма судорожно цеплялась за пол пещеры, а другая продолжала кружиться и падать в пустоту. Чтобы прекратить этот болезненный разрыв, ему на какое–то мгновение захотелось целиком провалиться в эту пропасть, и будь что будет. Но он не разжал рук.

Сколько продолжался этот кошмар? Излучает ли это орудие, а если излучает, то защитят скальные стены от радиации или они уже облучены? Ответов на эти вопросы у него не было. Он знал только, что они испытали на себе отдачу самого мощного современного оружия и каким–то чудом остались живы.

Сторм снова почувствовал мягкое тепло прижавшейся к нему Сурры, такое приятное после ледяного озноба, который только что сотрясал его. Он отодвинулся от когтей барахтающегося Хинга. Ещё минуту он лежал неподвижно, как съёжившийся под кустом зверёк, ощущающий надвигающиеся со всех сторон опасности и ищущий спасения в самой своей неподвижности. Он ждал, когда уляжется нервная дрожь, и безотчётный страх сменится привычной решимостью. Землянин осторожно приподнял голову и открыл глаза. В первую жуткую минуту ему показалось, что он ослеп! Ни привычного кусочка неба, ни искорки света — только ледяная темнота, наполненная затхлым мертвенным пещерным воздухом.

Сторм сел и почувствовал, как Сурра, рыча, прижалась к нему. И тут из темноты донёсся насмешливый голос Логана:

— Спасибо, хоть дверь догадались закрыть!

Глава 13

Сторм включил фонарик, осветил бывший ход, и не поверил своим глазам — никакого отверстия словно никогда и не было! Так закрыть его могло бы только землетрясение, но тогда оно, конечно, было бы забито землёй и камнями. Здесь же его затянуло какое–то густое чёрное вещество, медленно натёкшее в бывшую дыру.

— Что это? — донёсся до землянина удивлённый возглас Логана, когда он шагнул ближе и осветил фонариком этот чёрный натёк.

Теперь Сторм узнал это вещество. Из точно такого же был сделан гребень, по которому их экспедиция нашла эту долину. И тоннель, через который они сюда попали, тоже был из этой чёрной дряни. Сейчас оно было текучим, словно смола, разогретая лучом бластера. Раньше Сторм как–то не обращал внимания, что все отверстия окружает этот чёрный ободок, оставленный древними чужаками. Но теперь от удара хиксов это вещество потекло.

Сторм передал фонарик Горголу и жестом показал, чтобы тот осветил расплывающееся чёрное пятно, а сам поднял бластер и выстрелил в маслянистую поверхность. Луч упёрся в чёрную мишень, отражённый жар заставил Сторма отступить на пару шагов, но чёрная поверхность осталась такой же чёрной и гладкой, без единой отметины.

Землянин остановился, переключил бластер на полную мощность и выстрелил снова. Теперь из дула бластера била струя живого ослепительного пламени, но и это не произвело никакого действия на таинственное вещество.

— Ничего не выходит? — спросил Логан и, прихрамывая, подошёл к стене.

— Ну, а что хоть это такое?

Сторм рассеянно объяснил. Сам он взял у Горгола фонарик и теперь медленно шёл, освещая переднюю стенку пещеры. Какая–то глупая случайность — а может, древние хозяева нарочно устроили эту западню для неосторожных? — и вот все выходы наружу замурованы. Эта чёрная пакость не хуже цемента свяжет камни и землю. Может, Хинг и смог бы найти какую–нибудь щель и прокопать себе дорогу, но никакими силами здесь не проделаешь ход, достаточный для людей и лошадей.

Значит, остался только тоннель.

Сторм прошёл ещё немного вдоль стены, вопреки всему надеясь найти рыхлый участок. Повернувшись, он чуть не натолкнулся на Логана — тот, оказывается, шёл за ним.

— И всё–таки я так и не понял, что здесь произошло, а главное, почему? — Арцорец ещё раз пристально посмотрел на стену. — Ладно бы они целились в нашу сторону, но ведь их труба смотрела совсем в другом направлении! И до них было не меньше мили!

— Учёные Конфедерации после первого и единственного опыта говорили, что это оружие как–то преобразует внутреннюю структуру материала. А это чёрное вещество действует по принципу заполнителя. Наверное, рано или поздно оно полностью затянет всю эту долину.

— Надеюсь только, — сказал Логан, отходя от стены, — что и самим этим дьяволам пришлось несладко. Здесь мы, похоже, никак не пробьёмся.

— Я, признаться, здорово надеялся на бластер, — пожал плечами Сторм, — но ты сам видишь, сколько от него толку.

— Ну и ладно. Значит, нам ничего не остаётся делать, кроме как лезть в тоннель. Мне кажется, чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Ты не заметил, как здесь изменился воздух?

Да, воздух в пещере стал ещё неприятнее, чем тот, что встретил Сторма во время его первого визита в эту пору. К тому же, бластер сжёг слишком много кислорода. Так что выбирать им в сущности не приходилось — или двигаться вперёд, или умирать здесь от удушья и безнадёжности.

Вот так, погрузив все снаряжение на лошадей, с Суррой, неуверенно жмущейся к Сторму, они без всякой охоты вошли в тоннель. Землянин поставил фонарик на минимальный расход энергии, и в его тусклом свете они хорошо видели тщательно отделанные стены. Они были выложены натуральным местным красным камнем, скреплённым уже знакомым им черным веществом.

— Хорошо, что эта ваша вибрация сюда не добралась, — заметил Логан, — а то бы нас и с этой стороны замуровало.

Как и при нападении хиксов, время для Сторма пропало, и он, как в бесконечном кошмаре, брёл по этому тоннелю. Они шли не быстро, и всё–таки землянину казалось, будто он словно идёт вброд в каком–то вязком потоке. Казалось, сам неподвижный застывший воздух неохотно расступается перед ними. Никто из них не смог бы сказать, как давно они покинули пещеру. Обычные человеческие мерки словно исчезли в этой бесконечной, абсолютно одинаковой на всём протяжении трубе, в её душном полумраке.

И тут Сурра вдруг обогнала Сторма и устремилась вперёд. Её шкура мелькнула в свете фонарика и растворилась во мраке. Землянин остановился, собираясь подогнать свой растянувшийся отряд, и тут его подтолкнул Рейн. Он заметил, что все лошади нетерпеливо рвутся вперёд, туда, где исчезла кошка.

— Свежий воздух! — воскликнул Логан. Теперь и Сторм уловил легчайшее дуновение свежего воздуха, вторгшееся в это мёртвое царство. Словно далёкий взмах невидимых крыльев донёс до них свежесть и незнакомый, но очень приятный запах.

Сторм замер, поводя фонариком, пока тот не уткнулся в чёрное пятно на одной из стен.

Это оказался боковой проход, единственный, на который они наткнулись. И в глубине его сиял большой квадрат нормального дневного света.

Сторм погасил фонарик и двинулся прямо к этому сиянию. Ему пришлось отогнать в сторону Рейна и кобыл, опередивших его, и он чуть не споткнулся о замершую от восторга Сурру. Проход был перегорожен металлической решёткой, и Сурра, поднявшись на задние лапы и опираясь передними на переплетения прутьев, пристально вглядывалась внутрь. Сторм пристроился рядом и тоже заглянул за решётку.

Проход вёл не на открытое пространство, как сначала показалось Сторму. Вместо привычных уже горных пейзажей он увидел какой–то странный сад — среди растений, в первую очередь попавшихся ему на глаза, не было ни одного знакомого. Он вгляделся попристальнее и остолбенел.

Нет! Никогда в жизни не переживал он такого потрясения, даже когда получил посылку от своего погибшего деда. Невольно он ещё крепче вцепился в решётку. Там, за первой грядой незнакомых растений, виднелся холмик, покрытый настоящей зелёной — Зелёной! — травой, и над ним возвышалась обычная земная — Земная! — сосна.

— Сосна! — выдохнул он, и сам звук этого слова словно возвратил ему земное бытие, словно перенёс через пустоту космоса дыхание Далёких Богов. Он всем телом ударился в эту решётку, словно надеясь проломить её и поскорее встать под этой сосной.

— Сторм, посмотри, тут замок с внутренней стороны, — с трудом вошли в его сознание слова Логана.

Теперь и он увидел, что решётка была заперта на механический замок какой–то неведомой конструкции. Но ведь любой замок можно открыть!

Землянин просунул руки сквозь решётку и постучал по замку. Проклятая железяка держала их в поганом тоннеле, когда перед ними открылся свежий невероятный мир! Но он уже достаточно овладел собой, чтобы не броситься на механизм с голыми руками. Он внимательно осмотрел и ощупал его, а потом отстегнул от пояса свой длинный нож.

Сторм распластался на решётке, просунув руку как можно дальше на ту сторону и осторожно начал кончиком ножа проверять все отверстия замочного круга. Пока он работал, Гор–гол и Логан сдерживали возбуждённых животных. Он успел весь покрыться потом, прежде чем признал бесполезность своих усилий и с трудом вытащил руку из решётки. Если бы был какой–нибудь инструмент! Но в его распоряжении был только нож Горгола, точно такой же, как у него, а у Логана после плена вообще ничего не осталось. А применить бластер и выжечь замок рука не поднималась.

Сторм снова заколотил по упрямой решётке, и вдруг до него донёсся знакомый визг. И визг этот доносился с другой стороны решётки! Сторм мысленно обругал себя идиотом. Ну конечно: эта решётка непроходима для них, а вот Хинг прекрасно пролез в одно из отверстий и теперь уже карабкался на прутья с другой стороны.

«Хинг! — подумал Сторм, — да, Хинг может здесь помочь. Но прежде всего надо взять себя в руки и полностью успокоиться. Учитель зверей не сможет управлять своей командой, если он не в состоянии справиться с самим собой». Это был основной принцип его профессии, и (Впервые со времени начала своей работы он нарушил его. Это напугало его не меньше, чем жуткое оружие хиксов. В конце концов, там была просто механическая мощь, а здесь его собственная ошибка, потеря квалификации.

Он проделал несколько дыхательных упражнений, возвращая себе обычный самоконтроль и избавляясь от нетерпения и паники. Сейчас надо было полностью сосредоточиться на Хинге, на его неуёмном любопытстве, на его всепроникающих когтях. Сторм добрал все свои силы в жёсткий мысленный приказ, совсем как тогда, когда он звал Баку.

Хинг замер, сложив лапки перед грудью и задрав мордочку, прислушался, потом быстро полез вверх по решётке, пока не ткнулся носом в лицо Сторма. Он был готов действовать и вопросительно щебетал.

Когда–то Хингу уже приходилось делать подобную работу. Он тогда откопал спрятанную машинку, сумел вскрыть футляр и поработал с нею так, что она превратилась в бесполезную груду деталей. Но тогда Сторм мог помогать ему, мысленно направлять его, а кроме того, у них был макет, и они хорошо потренировались на нём. А сейчас землянин и сам не знал устройства механизма и ничем не мог помочь. Он мог только поощрить любопытство Хинга, заставляющее его совать нос и коготь в любую дырку. К сожалению, у Хинга не было ни быстроты и сообразительности Сурры, ни безошибочного инстинкта Баку, и он хуже всех воспринимал мысленные приказы.

Сторм достиг предельной концентрации своих сил. Даже со стороны было видно, что он прилагает колоссальные усилия и вот–вот сорвётся. Ни Горгол, ни Логан не могли понять, чем он сейчас занят, но оба видели его напряжение и хранили уважительное молчание.

Хинг перебрался по решётке к самому замку. Он держался за переплёт прутьев задними лапами, а передними с любопытством охлопывал этот металлический круг. Сторм, всем телом прижавшийся к решётке, кожей чувствовал каждый удар когтей по металлу.

Хинг ещё раз поскрёб лапой замок и недовольно взвизгнул, то ли рассердившись на неподатливый замок, то ли недовольный звучащим в мозгу настойчивым приказом. Но он не отступил. Шипя не хуже, чем рассерженная Сурра, он попробовал упрямую штуковину на зуб, а потом снова застучал по ней когтями. Сторм так никогда и не узнал, смог ли Хинг действительно разгадать это устройство или же случайно ткнул в нужное место, но из замка вдруг вырвался тоненький лучик света. Перепуганный Хинг, визжа, отскочил в сторону, а решётка вдруг дрогнула и поехала внутрь вместе со вцепившимся в неё землянином.

Он совсем обессилел и как во сне позволил Горголу отвести себя в сторону, чтобы пропустить лошадей. Там, поддерживаемый норби, он опустился на землю, бездумно уставившись на витающие в воздухе лёгкие облачка тумана.

— Ну и местечко! — негромко сказал Логан, и вместо обычной насмешки в голосе его прозвучал какой–то благоговейный страх.

Воздух был удивительно свежий, а кроме того — пахучий, пряный, словно здесь одновременно благоухали все цветы всех известных миров.

Собственно, так оно и было, но это выяснилось потом. Горгол помог Сторму подняться на ноги, и тот увидел Сурру, присевшую перед шаровидным кустом, усыпанным пурпурными цветочными венчиками. Блаженно жмурясь, принюхивалась она к его терпкому аромату. Лошади давно умчались пастись на пригорок, заросший свежей зелёной травой, явно происходившей из родного мира Сторма.

Землянин освободился от поддержки Горгола, пошатываясь, подошёл к сосне и обнял её ствол. Осторожно оглаживал он пальцами её красноватую кору, ощущая запах смолы и нагретой хвои, сейчас для него более необычный, чем любые экзотические ароматы. Да, это был не сон и не мираж — настоящая земная сосна стояла на вершине пригорка среди другой земной растительности. Оперевшись спиной об её ствол, Сторм огляделся. Взгляд выхватил чудесные кусты роз, тяжёлые гроздья сирени и ещё множество знакомых и незнакомых, но таких родных растений. И все пышные, все цветущие, все ЖИВЫЕ!

— Что это? — спросил, подойдя к нему, Логан. Он повернул своё разбитое лицо к этой цветущей зелени, словно–подставляя его исходящим оттуда живительным токам.

— Это земные виды! — воскликнул Сторм, обводя рукой пригорок. — Все эти растения с моего родного мира! Но как они попали сюда?

— И где находится это «здесь»? — добавил Логан, — Посмотри, вот это уж, конечно, не с Земли.

Он схватил Сторма за руку и повернул его к другой части сада, отделённой от земного участка дорожкой из знакомого чёрного вещества. Разумеется, арцорец был прав. Эти странные кусты с голубоватыми закрученными листьями и гладкими, плоскими тарелками цветов никакого отношения к Земле не имели. Да и на тех мирах, где Сторм успел побывать, он не встречал ничего подобного.

С поляны, на которой паслись лошади, к ним подошёл Горгол. Его обычно бесстрастное лицо выражало сейчас глубокое изумление.

— Столько растений — и все разные, — просигналил он.

Сторм снова повернулся, держась за сосну не столько от усталости, сколько из боязни выпустить из рук этот реальный предмет и остаться без опоры в этом странном мире нечеловеческих грёз.

Он видел перед собой несколько участков с разной растительностью, они были разделены чёрными дорожками. Все они начинались прямо у входной дорожки и, постепенно расширяясь, уходили в глубину сада. Растения встречались и прекрасные, и странные, и даже жутковатые, но, как заметил Сторм, все их объединяло одно свойство — аромат. Растения, собранные из разных миров, наполняли воздух такими запахами, что начинала кружиться голова.

Логан потёр лицо забинтованными руками и зажмурился.

— Я, кажется, понял, что это такое, — сказал он, сонно покачиваясь.

В это время с куста с изящно свисающими ветками цвета слоновой кости вдруг сорвалось пёстрое облачко, и то, что казалось землянину листьями, перекочевало на соседний куст. Насекомые? Птицы? А может быть, и то и другое,

— Так вот, — продолжал Логан, — мне кажется, что это своеобразный ботанический сад. Видишь, в каждом секторе — растительность другой планеты. Они собрали всё, что смогли, и устроили эту оранжерею. Думаю, это единственно разумное объяснение. Наверное, где–нибудь на другой планете они устроили такую же выставку диких животных. Знаешь, как в зоопарке.

«Наверное, он прав», — мысленно согласился Сторм. Горгол осторожно потрогал ветку куста, с которого только что вспорхнула пёстрая стайка, и с удовольствием понюхал свои пальцы. Он забавно напоминал Сурру перед кустом с пурпурными цветами.

Сурра? Землянин огляделся, но кошка пропала где–то в цветущих зарослях. Он опустился на плотную хвойную подстилку, прислонился спиной к стволу и бездумно сидел, поглаживая влажную прохладную землю, так похожую на землю его родного дома. Закрыв глаза, чтобы не видеть буйства цветов на соседних участках, он представил, что вернулся на Землю.

Горгол и Логан куда–то ушли, и Сторм был рад своему одиночеству. Он улёгся на землю и блаженно вытянулся во весь рост. И заснул, на этот раз безо всяких сновидений, расслабленный и успокоенный…

— Никогда не видел такой путаницы, — ворвался в его сознание голос Логана, и он приоткрыл глаза.

Горгол сидел рядом с ним и с интересом ковырял пальцами слой прошлогодней хвои. Логан разглагольствовал, растянувшись на хвойном ковре. И было по–прежнему светло, хотя они, наверное, провели в глубине горы уже много времени, и должна была наступить ночь.

— Вот, посмотри, — продолжал Логан, поворачиваясь на бок, — они выдолбили целую гору, чтобы устроить этот цветочник. Мы тут походили немного и увидели шесть абсолютно разных участков и даже два сада водных растений. А теперь попробуй здешние фрукты и виноград. Мы уже поели, — он указал» на маленькую кучку кожуры и косточек. — Нет, это просто обалденно!

— И нет никаких животных?

— Кроме твоей кошки. Мы видели несколько мелких пичуг и разных насекомых. Кстати, наша кисонька, похоже, решила поиграть в дикую. Мы наблюдали, как она кувыркалась на плотной серой моховине. А от нас она удрала, словно мы хиксы и крадёмся к ней с каким–нибудь дьявольским орудием.

— Но как вся эта растительность могла расти здесь годы и десятилетия без всякого присмотра? — удивился Сторм. — Я согласен, что это ботанический сад, собранный со всей Галактики. Посмотри, — он подцепил пальцем ярко–оранжевую шкурку, — это явно «золотое яблоко» с вашего Арцора. А вот эти белые ягоды — с планеты Сириус–3. И, наверное, здесь где–то есть скрытая автоматика, которая обеспечивает всем этим растениям идеальные условия, иначе они бы давно погибли…

— Наверное, она же обеспечивает и этот свет, — предположил Логан. — И есть ещё что–то в самой атмосфере этого места. Вот взгляни, — и он протянул Сторму уже разбинтованную руку. Вместо ран и порезов, которые ожидал увидеть Сторм на ней было только несколько свежих шрамов и заживающих царапин.

— Покажи свою рану, — просигналил Логан Горголу и норби с удовольствием продемонстрировал своё плечо. На месте рваной раны от стрелы осталась только небольшая красная отметина. Горгол уже действовал этой рукой вполне свободно, и, похоже, не испытывал боли.

— А ты сам–то как себя чувствуешь? — спросил Логан у Сторма.

Землянин потянулся. Пока Логан не заставил его двигаться, он как–то не осознавал, что, собственно, в нём изменилось. И только сейчас он понял, что исчезла выматывающая усталость, которая свалила его на самом пороге этого нового Эдема. Действительно, уже долгие–долгие годы не просыпался он с таким сладким чувством отдохнувшего тела, с таким радостным настроением. Сейчас он, как Сурра, готов был закопаться в хвою и мурлыкать от удовольствия.

— Вот видишь? — заметил Логан, вовсе не ожидая от него вразумительного ответа. — Есть здесь что–то особенное. Оно залечило наши раны, сняло усталость, дало нам бодрость и радость жизни. Может, это не просто ботанический сад, а какая–то лечебница.

— А дверей вы не нашли?

— Нашли, и даже целых три штуки, — ответил Логан. — Две такие же решётки, через какую пришли мы. Ну а третья, мне кажется, более перспективна.

— Почему?

— Да потому, что она замурована. А во всех легендах о Запечатанных Пещерах такие двери ведут наружу.

Сторм подумал, что стоит пожалуй встать и самому поглядеть на эту дверь. Но ленивая истома, какой он не чувствовал уже долгие годы, не давала ему подняться. Куда, в самом деле, торопиться? Здесь, под сосной, так уютно. Прямо перед глазами резвится Рейн со своим маленьким табуном. Горгол и Логан рядом, здоровые и довольные, и ничто никого не подгоняет. Ну что ещё надо человеку для счастья? Им повезло, они попали в маленький рай, так зачем же покидать его?

Горгол» сел, отряхивая с себя налипшие сосновые иглы. Он оглянулся вокруг холодным оценивающим взглядом и тоненькая иголочка тревоги царапнула нервы Сторма. Норби передавал знаки медленно, с длинными паузами, чтобы подчеркнуть важность сказанного:

— Это ловушка… большая ловушка.

Глава 14

— Какая ещё ловушка? — равнодушно переспросил Логан.

Но Сторм уже очнулся от своего благодушия. Слишком много он повидал на своём веку ловушек — и совсем простеньких, и удивительно замысловатых,

— чтобы пропустить такое предупреждение мимо ушей.

— Почему ты решил, что это ловушка? — знаками спросил он Горгола.

— Тебе здесь нравится… все хорошо, — пальцы Горгола двигались медленнее обычного. Видно было, как трудно ему подобрать знаки, чтобы передать отвлечённое понятие. — Тебе хорошо, не хочется уходить… удерживает.

Сторм резко сел.

— А разве ты не хотел бы задержаться здесь? — спросил он.

Горгол пристально посмотрел на него и сделал широкий обнимающий жест.

— Красиво! — Он ткнул пальцем в остатки фруктов, — Вкусно! — и с улыбкой глубоко вдохнул воздух, — Приятно! — И вдруг, сразу сделав серьёзное лицо, показал: — но это все не моё! Не моё, — повторил он, ткнув пальцем в слежавшуюся старую хвою. — Это место не для Горгола, оно его не держит! — и, с трудом подбирая знаки, пояснил: — Это ловушка для тебя — твоё место держит тебя.

«Это очень похоже на правду, — мелькнуло в голове у Сторма, пока он прислушивался к своей возрастающей тревоге. — И в самом деле, что может быть лучшей приманкой, чем живой кусочек родного, навсегда потерянного мира?» Если это место и не задумывалось как ловушка, для него оно вполне могло сыграть эту роль. Он заставил себя подняться на ноги и, не оглядываясь, отошёл от сосны.

— Где эта ваша замурованная дверь? — резко спросил он, стараясь не бросить лишнего взгляда на такую притягательную свежую зелень.

— Ты считаешь, что Горгол прав? — лениво произнёс Логан.

— Не знаю, — коротко ответил Сторм, уходя от дальнейших объяснений. — Но я чувствую, что чем дольше мы здесь пробудем, тем труднее нам будет уйти. Может, создатели этого места и не хотели ничего плохого, но для нас это может превратиться в западню.

Он шлёпнул ладонью Рейна, заставляя его сойти с травы на чёрную дорожку, разделяющую участки.

— Сурра! — позвал он так повелительно, как позволял себе всего раз или два за всё время их совместной службы. Голос его эхом прокатился по всем садам, всполошив птичек и разноцветных насекомых. Прозвучал и затих, и снова все успокоилось.

Ведя в поводу Рейна, землянин спустился на чёрную дорожку. Чем раньше покинет он этот осколок земного мира, тем лучше. Теперь сама красота этого места вызвала у него мучительное чувство. И он постарался, как привык делать это уже давно, повернуть его против своих врагов. Так значит, хиксы радовались, что навсегда покончили с Землёй? Нет, они разрушили только планету, а пока живы земляне, до тех пор жива и Земля!

Он нарочно углубился в лабиринт чёрных дорожек, чтобы, даже захотев вернуться, не сразу найти дорогу под мягкую хвойную сень. Ещё дважды звал он барханную кошку. Хинг топал за ним по пятам, время от времени останавливаясь понюхать или покопать что–то интересное, но тут же догонял Сторма. Лошади послушно шли за Рейном. Так они и двигались гуськом по дорожке между цветущими участками. Пару раз Сторм замечал знакомые растения, отмечая про себя, что они с очень отдалённых миров.

— Погоди сюда сворачивать, — догнал его Логан. — Там дальше водный сад, а нам вот сюда, к этим алым перистым деревьям. Представляешь, как выглядят леса таких красавцев в их родном мире? Сторм все так же молча шёл вперёд. Алые плюмажи деревьев склонялись прямо к стене обычного на Арцоре ржаво–красного дикого камня. Сама тропинка упиралась в арку, перекрытую кирпичом и диким камнем. Пока землянин нигде не видел предательского чёрного вещества, если его только не использовали при кладке вместо цемента.

Он осторожно ощупал стену, слегка толкнул её, проверяя на прочность и одновременно прикидывая, что из его арсенала тут лучше использовать. Может, попробовать расчистить щели ножом и вынуть кирпичи? Конечно, у них есть бластер, но ему не хотелось для первой попытки применять их самое мощное оружие. Лучше сначала ножом…

После четверти часа бесплодного ковыряния он, изрядно вспотевший и разозлённый, окончательно сдался. Нож был здесь абсолютно бесполезен, значит, оставался только бластер. Конечно, это не лучшее решение. Но если даже кладка скреплена этим проклятым веществом, была надежда, что при достаточной мощности он может раздробить кирпичи или камни.

Сторм попросил всех отойти немного назад и лёг на тропинку, положив дуло бластера на камень. Он целился по средней линии двери, немного ниже арки входа. Нажав спусковой крючок, он, едва справляясь с отдачей, приложил все силы, чтобы луч не сошёл с намеченной точки.

Какое–то время ничего не менялось, только отражённый жар тяжело дышал в лицо Сторму. Но вот раскалённая точка стала увеличиваться, цвет её изменился, и вдруг оттуда повалил удушливый дым. У Сторма запершило в горле, глаза начали слезиться, но он продолжал удерживать бластер, медленно ведя стволом вниз. Луч начал пульсировать, и Сторм понял, что заряд бластера кончается. Что, если он неправильно выбрал направление и попусту израсходовал невосполнимый заряд? Луч ещё несколько раз дёрнулся и погас. Больше бластер не отзывался на нажим спускового крючка, он был выжат досуха.

К огромному разочарованию Сторма, стена оставалась совсем такой же, как и раньше, если не считать неширокой раскалённой полосы, проходившей по её середине. Сторм не мог ждать, пока камень остынет, ему нужно немедленно выяснить правду. Схватив бесполезный теперь бластер за дуло, он прикладом шарахнул по стене, вложив в удар все своё разочарование и злость.

Удар был настолько силён, что он сам едва устоял на ногах, но он довершил работу бластера: весь участок, который он обрабатывал лучом, немного поддался. Сдвиг был совсем небольшой, но Сторм уловил его и, ободрённый удачей, ударил снова. На этот раз каменные блоки не выдержали и раскололись. Но трещины пошли не по швам, как можно было ожидать, а по самому телу камней. Значит, дикий природный камень оказался более податливым, чем таинственный чёрный материал чужаков.

Дальше можно было не торопиться, и Сторм решил дать стене как следует остыть, прежде чем продолжить свою работу. Свежий садовый воздух уже поглотил и жар луча, и вонючий дым, дышалось по–прежнему легко.

Вдруг кусты, покрытые нежной кружевной листвой зашевелились, и на дорожку выскочила взъерошенная Сурра, дикими жёсткими глазами повела вокруг и, тяжело дыша, остановилась перед Стормом.

Он опустился рядом с ней, почесал её за ушами и под горлышком, приговаривая тем мягким вкрадчивым тоном, который ей так нравился. Она была настолько возбуждена и взволнована, что он удивился, как она вообще откликнулась на его зов.

В кошачьих никогда нельзя быть полностью уверенным. Они могут работать вместе с вами, могут быть вашими боевыми товарищами, но всегда остаются независимыми. Они сотрудничают с человеком, но не служат ему. Каждый раз, когда Сурра подчинялась его приказу, Сторм понимал, что делает она это не из послушания, а из понимания необходимости. И он был уверен, что никогда не сможет заставить её сделать что–либо против её желания.

Но сейчас, под его ласками, она расслабилась, успокоилась, замурлыкала и даже пару раз погладила его в ответ лапой с убранными когтями. Вот так и Сурра выбралась из этой привлекательной ловушки.

Они собрали в запас фрукты и ягоды и полностью залили свои канистры чистой водой из миниатюрного водопада, который они нашли в одном из водных садов. Камни наконец остыли, и они, все трое, взялись разгребать себе дорогу. Логан оказался прав: этот проход вёл не в очередной тоннель, а в небольшую пещеру с выходом под открытое небо. Они выбрались через пролом, вывели одну за одной своих лошадей, и Горгол отправился на первую разведку. Вернулся он очень скоро и взволнованно показал:

— Я знаю это место! Здесь я убил «злого летуна», когда ходил в одиночку на охоту. Отсюда есть хорошая дорога.

Они вышли поглядеть на эту дорогу. Она проходила по узкому ущелью, даже, скорее, щели между высокими отвесными стенами. И все это узкое пространство было заполнено нестерпимым блеском и жаром полуденного солнца. Контраст между этой раскалённой печкой и приятной прохладой садов был так велик, что они невольно попятились. Сторм, подумав, вернулся в пещеру и принялся заваливать проделанное отверстие обломками камней, кирпичами и землёй. Логан подошёл помочь ему и улыбнулся, забавно оттопыривая ещё не вполне зажившие губы.

— Пусть тайны Запечатавших, так и останутся тайнами? — спросил он. — Вообще–то до этой дыры и без того не доберёшься, если точно не знаешь, где искать. Может, она нам и ещё пригодится когда–нибудь.

Но в эту минуту им и в голову не приходило, как скоро им придётся вернуться в эти сады. Горгол уже приготовил лошадей, и поехал вперёд в южный конец ущелья. Логан взгромоздился на вторую кобылу, а все оставшееся снаряжение погрузили на годовичка. И только Сторм собрался устроиться на седельной подушке Рейна, как вдруг Сурра издала боевой клич и молнией метнулась к концу ущелья, опередив лошадь норби. Там она остановилась, ощетинившись и прижав уши к голове, и злобно зашипела.

На этот её вызов среагировали сразу двое. Нечто серо–жёлтое отделилось от скалы и с безудержной злобой метнулось под ноги лошади норби, но парализатор Горгола всадил в это существо весь заряд, прежде чем Сторм вообще понял, что происходит.

Йорис, получившая заряд в голову, заверещала и повалилась. Горгол никак не мог справиться со своей перепуганной лошадью. Кобыла Логана тоже запаниковала и поднялась на дыбы. Ещё не вполне выздоровевший Логан не смог удержаться на ней без седла и уздечки. Он свалился на землю и покатился прямо навстречу второй ящерице, которая услышала визг товарища и теперь выбиралась из какой–то каменной щели, спеша к нему на помощь.

Стрела Сторма удачно попала в одно из трёх уязвимых мест этих хищных рептилий, — в незащищённое чешуйчатым панцирем горло. Но, к сожалению, даже этот удар не мог убить йорис наповал. Она продолжала биться на земле, судорожно хватая, все вокруг своими смертоносными челюстями. Как в кошмаре услышал Сторм приглушённый крик Логана и увидел тонкую струйку крови, пробивавшуюся через кожу сапога. Горгол подскочил к йорис, ударил .её ножом, и она затихла. Не обращая больше на неё внимания, он бросился к Логану.

Юноша сидел побледневший, обеими руками зажимая ногу выше ранки. Он беспомощно взглянул на Сторма, и тот поразился, какими далёкими и пустыми стали его яркие голубые глаза. Горгол отрезал кусок бахромы от своего пояса и скрутил его как верёвку.

Одним рывком он стащил сапог с ноги Логана, не обращая внимания на то, что у парня даже дыхание перехватило от боли. Он наложил верёвочный жгут выше раны и передал его концы Сторму, показав, что надо держать покрепче. А сам он отправился к убитой йорис, палкой раздвинул челюсти твари и заглянул в пасть. После этого он ножом вырезал толстый кусок жирного мяса, подскочил к раненому и приложил этот кровавый компресс к ране.

— Самец, — выдохнул Логан сквозь стиснутые зубы, — яд…

Сторм похолодел. В его истощившейся аптечке не было никаких противоядий, а на Арцоре он наслушался страшных рассказов о яде йорис. Но Горгол успокаивающе просигналил

— Это высосет яд. — Он указал на кусок сырого мяса, приложенный к ране. — Ему нельзя двигаться, нужен полный покой. Будет болеть, долго, сильно болеть…

Логан с трудом выдавил из себя подобие улыбки.

— Смотри, он показывает так, чтобы мне было видно, — странно тусклым голосом сказал он, — хорошо, парень, я не забуду твою заботу.

Лицо его побледнело ещё больше, кожа приобрела какой–то странный сероватый оттенок. Неожиданно его затрясло неудержимой ознобной дрожью, а из угла рта вытекла густая струйка крови.

Горгол отошёл к ящерице, срезал свежий кусок мяса и сменил свой неаппетитный компресс. Он показал Сторму снятый с раны кусок, который сделался какого–то жуткого, мертвенно–голубого цвета и отбросил его подальше.

— Яд выходит, — объяснил он

— Но можно ли таким способом вывести .весь яд? — усомнился Сторм.

Логана уже не трясло. Он сидел, бессильно уронив голову на грудь, тяжело и хрипло дыша, при каждом вдохе было видно, как ходят его ребра. Кожа его была холодной и влажной, вся в испарине. Сторм понял, что юноша потерял сознание.

Ещё четыре раза Горгол менял на ране куски мяса. Последний кусок остался чистым, без следов голубой окраски, но состояние Логана не изменилось: он был все также неподвижен, дышал тяжело и неровно.

— Яда больше нет, — показал норби. — Теперь он будет спать.

— А он проснётся?

Горгол пристально посмотрел на Логана.

— Надеюсь, — показал он. — А что ещё мы можем сделать? Ему нужен покой — не ехать, не двигаться… очень долго.

— Посмотри сюда, — сказал Сторм сначала вслух, а потом повторил знаками. — Ты объяснишь мне дорогу. Я пойду за помощью и скоро вернусь, а вы подождёте меня там, где много растений.

Норби кивнул.

— Я присмотрю за ним, а ты приведёшь помощь и расскажешь там о злых людях.

Вместе они перенесли Логана в пещеру, после чего Сторм дотошно расспросил о дороге и даже попытался набросать приблизительную карту. Он решил ехать на Рейне, а Сурру оставить с раненым. Может быть, удастся по дороге разыскать Баку. Но сейчас ему придётся ехать очень быстро, а кошка просто не выдержит такой гонки.

Наконец он решил, что возьмёт с собой только пару канистр, одну упаковку концентрата, лук и стрелы. Горгол протянул ему свой парализатор, но землянин, поколебавшись, отказался. Сейчас не время было думать о ритуальной магии. И в этой долине, куда в любую минуту могли заявиться хиксы, оружие было нужнее Горголу.

Когда Сторм осмотрел Логана в последний раз, он был все так же безволен и безучастен. Правда, Сторму показалось, что дыхание его стало ровнее, а испарина уменьшилась. Теперь он выглядел именно спящим, а не умирающим. Если он будет слушаться Горгол а и не будет спешить вставать, у него есть хорошие шансы выкарабкаться. И теперь все колонисты узнают простое средство от яда йорис, который до сих пор считался безусловно смертельным.

Следующий рассвет застал Сторма уже в дороге. Землянин на минуту приостановился у трупов йорис, уже обглоданных падальщиками. Он ехал тем же путём, что и Горгол два сезона назад.

Несколько раз Сторм пытался мысленно позвать Баку, но так и не получил привычного ответа. Ни ощущения связи, ни хлопанья крыльев, ни скрежещущего приветственного крика. Он уже начал бояться, что орёл всё–таки попал под удар оружия хиксов. Привыкнув полагаться на слух и обоняние Сурры и на остроту зрения Баку, он чувствовал себя сейчас неуверенно и одиноко. Только сейчас до него дошло, насколько он зависел от своей команды.

Тропинка, открытая Горголом, выходила из этой долины на юго–запад, а потом резко поворачивала от гор прямо на закат солнца. Пока Сторму не встретилось никаких следов присутствия Нитра или хиксов. Пару раз он натыкался на свежие следы йорис, а однажды увидел такие царапины на мягком камне, какие вполне могло оставить чудовище, которое Горгол называл «злой летун».

На ночь он остановился в небольшом овраге и, не найдя поблизости воды, поужинал сухим пайком, разделив его с Рейном. Жеребцу пришлось жевать листья кустарника, потому что с приходом лета трава увяла и выгорела до коричневого цвета.

Но утро пришло холодное и пасмурное, и это заставило Сторма поскорее выбираться из этой теснины. Если в верховьях опять соберётся дождь, если вниз ринутся потоки воды, то это ущелье окажется смертельной западнёй и для лошади, и для всадника.

К середине утра эти облака ещё не разродились дождём. Землянин миновал теснину и теперь лёгким галопом ехал по плодородной низине, которая длинным языком вытянулась на много миль от Пиков. Если верить Логану, то он уже ночью проехал границу обжитых пастбищ, и сейчас ему могли в любой момент встретиться люди.

Но всё–таки деревню Сторм обнаружил совершенно случайно. Он уже выехал к Стаффе, главной реке этого безводного края, тянущейся через всю равнину, и теперь двигался по восточному берегу, уверенный, что скорее встретит поселение у воды, чем будет наобум искать их по всей равнине.

Круглые, крытые шкурами шатры норби выглядели очень приветливо. Он сдержал лошадь, перекинул лук за спину, чтоб показать часовому пустые руки, и стал ждать. Однако, на его оклик никто не появился, и он шагом подъехал поближе. Только теперь он заметил, что возле шатров никого нет. И продолжающееся странное молчание заставило его остановиться.

У норби не было постоянных поселений. Обычно они кочевали в определённом районе, и там, особенно у воды, можно было найти много следов их старых лагерей. Но никогда ни один клан не бросил бы на произвол судьбы каркасы своих жилищ и укрывающие их шкуры. И то и другое считалось частью семейного достояния, и заменить всё это было нелегко.

Столб для щитов, поставленный у входа в самый большой шатёр, был украшен малиновым шнуром. Значит, это лагерь клана Шозонна. У них были какие–то свои счёты с родным кланом Горгола, но к колонистам они всегда относились дружественно. Может быть, был набег Нитра? Вряд ли, они бы не оставили здесь таких сокровищ. Сторм тронул лошадь и подъехал немного поближе. Какая–то дьявольская уловка хиксов?

— Привет, наездник! — раздался вдруг спокойный голос. — Стой, где стоишь, и подними руки!

Голос, похоже, исходил прямо с неба и гулко разносился по окрестностям. И что–то в самом тоне этого приказа подсказало Сторму, что лучше не противоречить и подчиниться, по крайней мере — пока. Он спокойно сдержал коня и поднял руки ладонями наружу. При этом он незаметно оглядывал и небо, и окрестности, пытаясь найти источник звука.

— Мы уже давно наблюдаем за тобой, парень!

Вот как! В Сторме зашевелилась уязвлённая гордость разведчика. Значит, они давно любовались им и, конечно, в любой момент могли его уложить, а он и не подозревал, что тут есть кто–то живой. И кто же это? Отверженный, подручный хиксов? Колонист? Могло быть и то, и другое…

Рейн фыркнул, несколько раз ударил копытом и оглянулся на хозяина, словно спрашивая: «И чего мы здесь дожидаемся?» Сторм ещё раз внимательно осмотрел шатры, берег реки, мягко волнующуюся пожухлую уже траву на равнине и вновь не заметил ни следа человека. Терпение его кончилось. У него не было времени играть в прятки: Логану была нужна медицинская помощь и чем скорее, тем лучше. А ещё нужно было как можно скорее передать правительству сведения о долине, захваченной хиксами.

Наконец, он решил рискнуть и свободно опустил руки. Из шатра вождя, словно они только и ждали этого сигнала, вышли три человека и направились к нему, наставив на него дула своих парализаторов.

— Дьюмерой! — прошептал он, узнав великана, встреченного в Гроссинге.

— А с ним… с ним Кол Бистер! Только этого сейчас и не хватало!

Бистер держался на шаг позади своего товарища, но Сторм внимательнее всего следил именно за Ним. Он был уверен, что недавний враг узнал его и тут же получил доказательство, что так оно и есть.

— Это тот самый сумасшедший землянин, о котором я тебе говорил! — намеренно громко и оскорбительно заявил Бистер. — Бегал с козлами всю дорогу, пока мы шли в Гроссинг. Чокнутый, вот и нашёл себе рогатых приятелей.

Дьюмерой тяжело шагнул вперёд, огромный, сильный и опасный, как бык фравн, для любого, кто попадётся ему на дороге. Сторм уже не раз встречал похожих. Если уж такому втемяшится что–нибудь в голову, то он будет держаться этого до последнего.

— Почему меня задержали, Дьюмерой? — смягчая голос, вежливо спросил землянин. — Я рад видеть тебя. Сам я сейчас возвращаюсь с Пиков…

Как–то раз Сторму уже приходилось испытать на себе удар парализатора, и ощущения были не из приятных. Но тогда его, собственно, задело только краем. Удар же, который он получил сейчас, был много сильнее и почти так же тяжёл, как отдача орудия хиксов. Он опомниться не успел, как соскользнул с Рейна, растянулся на земле, изумлённо глянул в небо, но оно вдруг бешено закружилось перед глазами, и он провалился в темноту.

Он ещё успел почувствовать, как кто–то грубо перевернул его и скрутил запястья, как пленнику. Последним погасло в нём удивление, что кто–то из этой троицы мог вот так без предупреждения выпалить в него. И снова перед его глазами возникло расплывающееся лицо Бистера. Что–то в этом лице было не так и что–то не так было с самим Бистером, и надо только понять, что именно, надо понять, очень, очень важно понять…

Глава 15

Первым ощущением Сторма, когда он начал приходить в себя после удара парализатора, была мучительная пульсирующая боль в голове. Ещё очень болели глаза, и первая же попытка разлепить веки вызвала такую волну боли, что он чуть снова не потерял сознание. Но землянин понимал, что необходимо как можно быстрее очухаться и восстановить самоконтроль. Осторожно пошевелившись, он понял, что связан довольно ловко, что каждое движение натягивает верёвки и вызывает новый прилив боли.

Сторм всё–таки смог чуть–чуть приоткрыть веки и увидел, что уже наступил вечер, но ещё не очень поздно. Видимо, он лежал где–то в лагере — до него доносились шаги и голоса объездчиков. Превозмогая свою слабость, землянин постарался сосредоточиться и разобраться в том, что он мог услышать. Кусочек за кусочком, словно рассыпанная мозаика, эти обрывки разговоров начали складываться в единую картину. Результат получался очень неприглядный. Всё произошло именно так, как и предсказывал Логан. Был большой набег на стадо Дьюмероя, объездчики пошли искать пропавшую скотину, и следы привели их прямо в лагерь Шозонна. Обозлённые, они окружили лагерь и атаковали. К счастью, норби вовремя отступили, и обошлось без жертв, только двое объездчиков были легко ранены стрелами.

Теперь Дьюмерой ожидал подкрепления, собираясь выследить поднявшихся в горы норби и хорошенько их проучить. Сначала они рассчитывали справиться сами, но, увидев по следам, что Шозонна оказались Е соседстве с боевым отрядом Нитра, испугались, что эти туземные племена объединятся и послали сигнал сбора всем здешним колонистам.

Если случится хоть одна настоящая битва между колонистами и туземцами, то план хиксов можно считать полностью выполненным. А если ещё Отверженные сумеют раздразнить обе стороны, не выдавая своего в этом участия, то миссию Сторма можно смело считать провалившейся. Он сомневался, захочет ли Дьюмерой вызывать сюда Офицеров Мира, даже если раскрыть ему всю подоплёку этой истории. И ещё Бистер… какую–то важную роль во всём этом играет Кол Бистер. Сторм был абсолютно уверен, что именно Бистер выстрелил в него, прежде чем он смог хоть что–нибудь рассказать. Интересно, что он придумает, чтобы объяснить этот свой неожиданный выстрел… Простого факта, что Сторм хорошо относился к туземцам, явно недостаточно. Немало колонистов тоже хорошо к ним относились. Его, как землянина, пережившего шок, считают немного чокнутым, возможно, Бистер рассчитывает сыграть на этом? Это могло сработать. О Центре и о том, что там творится, слухов ходило предостаточно. И все знают, что Бистер ехал до Гроссинга вместе со Стормом и мог составить о нём мнение. Бистеру могут поверить.

Жёсткие верёвки и головная боль не давали ему подняться и осмотреться как следует, а среди тех колонистов, что изредка попадали в его поле зрения, он не заметил ни одного знакомого. Правда, можно было надеяться, что если колонисты Пиков отзовутся на призыв Дьюмероя, то рано или поздно здесь появится и Дорт Лансин, у него тоже где–то здесь пастбища.

Дорт всегда защищал туземцев, да и за Сторма вполне бы мог поручиться. Но неизвестно, когда он появится, а Сторм не мог себе позволить понапрасну терять время.

Он скорее почувствовал, чем увидел подходящего к нему Бистера и тут же плотно зажмурился. Резкий рывок за верёвку, стягивающую лодыжки, едва не заставил его снова потерять сознание. Ещё один рывок, на этот раз за запястье — и новая волна головной боли.

Судя по звукам шагов Бистер пошёл прочь, но вдруг остановился и выругался вполголоса. Сторм осторожно глянул из–под опущенных ресниц: Бистер стоял спиной к нему и наблюдал за приближающимся всадником.

Сторм приглядывался к колонисту, как боец, оценивающий перед схваткой своего противника. Всё–таки было в нём что–то загадочное. Ни с того ни с сего он с самого начала, с первой встречи возненавидел Сторма. Он был абсолютно искренен в своей ненависти, но ни разу не попытался честно схватиться со Стормом, после того как землянин победил в их первой драке. Это совсем не вязалось ни с его репутацией задиры, ни с его физической силой, ни с обычной манерой поведения.

И вот, когда Сторм попытался как–то объяснить все эти несуразности с точки зрения здравого смысла, в голове у него вдруг мелькнула невероятная догадка, раньше такое ему бы и в страшном сне не привиделось. Это подозрение настолько потрясло его, что он был просто счастлив, когда объездчики отвлекли от него внимание Бистера.

Эту историю Сторм слышал уже в самом конце войны, когда они ещё не могли поверить в скорый разгром врага, и ходило много разговоров о всяких хитрых штучках хиксов и об их тайном оружии. Потом об этом много болтали в Центре, но там, кроме болтовни, было нечем заняться. Марионетки! Говорили, будто хиксы научились создавать марионеток, то есть придавать кому–то из своих внешность человека, и настолько обучать его человеческим реакциям и поведению, чтобы никто не заподозрил в нём хикса. Рассказывали, что у этих созданий есть особые способности, делающие их даже более опасными, чем Учитель зверей со всей своей командой. В общем, легенды рисовали образ идеального шпиона, наделённого телепатическим даром и ещё какими–то сверхъестественными способностями.

Обычно Сторм не прислушивался к этим разговорам, считая их вульгарными казарменными байками. Он много раз слышал от учёных и психологов, что такое превращение вряд ли возможно даже в принципе.

И вот сейчас он всерьёз думал, не является ли Бистер такой марионеткой. Это вполне объясняло бы все несуразности в его поведении…

Сторм невольно дёрнулся, и тут его ждал ещё один повод для удивления. Оказывается, возившийся с верёвками Бистер вовсе не проверял крепость узлов. Наоборот, он ослабил их! Это настораживало. Сторм твёрдо знал, что Бистер хочет его смерти, и если он толкает его на какую–то дорогу, значит, эта дорога к гибели. Возможно, у него не хватает наглости просто прикончить его на глазах у всех, вот он и старается подтолкнуть его к бегству, а уж там встретит его с чем–нибудь посерьёзнее парализатора. Так что же теперь, не поддаваться на провокацию, смирно лежать и ждать решения своей участи? Сторм почувствовал, что окончательно запутался в своих рассуждениях. Где–то рядом довольно громко спорили, но он не прислушивался, пока до него не донеслось знакомое имя. И тут все связанное с Колом Бистером сразу вылетело у него из головы.

— …Бред Квад, — произнёс кто–то невидимый. — И он так взбешён, что дым из ушей валит. Имей в виду, Дьюмерой, он ведёт с собой Офицеров Мира! Так что за любую ссору с норби и за каждый выстрел объясняться тебе придётся в Гальвади. Что касается меня, то я и носа не суну в эти горы, пока здесь будет Квад.

— Ну и лижи задницу Бреду Кваду, если тебе это нравится, Юффи, — ответил Дьюмерой. — Нам здесь никто не указ! Мы не лезем в его Низины и давно предупреждали его, чтобы он не совался на наши Пики. В конце концов, имеем же мы право защитить своё имущество, если власти предпочитают нянчиться с этими вороватыми козлами! Мы своими глазами видели следы, ведущие в эту деревню! Так неужто я так и оставлю козлам своё лучшее стадо! Плевать я хотел и на Офицеров Мира, и на Бреда Квада! Нечего им лезть не в своё дело. Ну, а Кваду ещё придётся задуматься. Слышали, его мальчишка пропал? Так вот, я готов спорить на пять кредитов, что он угодил в засаду козлов, и сейчас его правая рука уже висит у Нитра в Доме Грома. В общем, я решил — завтра с восходом солнца мы выступаем. А кому это не нравится, пусть прямо сейчас убирается отсюда.

Тут в спор вступили несколько человек, и Сторм перестал понимать происходящее. Ясно было только, что не все в отряде Дьюмероя так рвутся догонять норби, как их предводитель.

— Ладно! Ладно! — бычий рёв колониста перекрыл все остальные голоса.

— Я вам и своих лошадей одолжу, только катитесь отсюда побыстрее! Вы все — и Юффе, и Хайк, и Паласко! Только и нас потом не зовите, когда найдёте следы козлов на ваших пастбищах. Потолкуйте об этом с Бредом Квадом, и пусть он на пальцах уговорит козлов вернуть вам скот!

— Слушай, Дыомерой, ты заварил здесь, на Пиках, такую кашу, из которой не выйдет ничего, кроме неприятностей. Я бы на твоём месте дождался Квада с Офицерами Мира и попробовал разобраться вместе с ними. Они утром уже будут здесь.

— Убирайтесь! — заревел взбешённый предводитель. — Катитесь отсюда, тряпки! Никакой Квад мне не указ! Пусть командует в своих Низинах, а сюда не лезет. Убирайтесь! Живо!

Сторм задумался. Может, стоит привлечь внимание уезжающих объездчиков и попробовать вырваться с ними? Он попробовал приподнять голову, и у него в глазах потемнело от боли. В таком состоянии и думать нечего переиграть Бистера. Лучше подождать, пока перестанет сказываться действие парализатора.

Но то, что Квад где–то недалеко и направляется сюда, несколько успокоило его. Несмотря на свои личные счёты с этим человеком, что–то в нём внушало доверие. И он чувствовал, что из всех, кого он встретил на Арцоре, только Квад обладает достаточной силой и авторитетом, чтобы остановить кровавую заварушку, провоцируемую хиксами. Сторм подумал, что вот теперь–то ему имеет смысл бежать: он вполне может добраться до лагеря Квада и предупредить его обо всём, что здесь происходит. Только побег этот должен быть удачным, иначе всё обернётся так, как спланировал Бистер.

К счастью, за этими бурными объяснениями, Дьюмерой, казалось, забыл о своём пленнике. По крайней мере, никто пока не подходил посмотреть, не очнулся ли он, и не пытался задавать вопросы. А, может, это тоже подстроил Бистер. «Странно, — подумал Сторм, — когда мне пришло в голову, что на самом деле может представлять из себя Бистер, я, в общем–то, даже не очень удивился. А выскажи я такое предположение любому арцорцу в этом лагере, и он окончательно убедится, что я чокнутый землянин, не перенёсший шока уничтожения Земли».

Сторм продолжал бороться с остаточным действием парализатора, постепенно восстанавливая контроль над телом. Он старался делать это незаметно, и это было не так уж трудно, поскольку уложили его у подножия пригорка, закрывавшего его от лагеря. Его никто не мог видеть, кроме тех, что шли за водой к реке и тех, кто решил устроиться на ночь на берегу и возился теперь со своими постелями.

Прежде всего, надо было получить возможность двигать головой, не вызывая новых приливов боли. Руками шевелить он пока не решался, уверенный, что Бистер тайно наблюдает за ним. Но когда Сторм смог наконец приподнять голову, не теряя сознания от боли, и осмотреться, уже начало темнеть. «Что ж, это к лучшему, — подумал Сторм. — Ночью у меня есть кое–какие шансы, хотя у Бистера огромное преимущество».

Но прежде чем достаточно стемнело, о пленнике вспомнил Дьюмерой. Сторм услышал его издали, закрыл глаза и попытался изобразить, что он ещё не очнулся от парализующего удара.

— Что–то он долго не очухивается, — удивлённо, но без всякого сочувствия сказал Дьюмерой.

Отвечал ему Бистер, и Сторму почудился в его голосе лёгкий акцент, на который он прежде не обращал внимания.

— Он же землянин. На них парализатор действует сильнее, поэтому они им не пользуются.

— Возможно. Но мне говорили, что этот Сторм служил в командос, а они ребята крепкие. Кстати, Кол… я так и не понял, чего ради ты вообще стрелял в него.

— Понимаешь, мы с ним вместе ехали из Порта до Гроссинга. Он очень осторожный и держится обособленно, как все земляне. Ты, наверное, слышал, что все они с ума посходили, когда узнали, что их Земля сгорела? Так вот, я понял, что этот парень тоже сумасшедший. Он считает, будто все вокруг враги, и ждут не дождутся до него добраться. Все кроме козлов. Он с самого начала с ними снюхался. А когда он так быстро смотался из Гроссинга, я решил навести о нём справки. Так вот, он Учитель зверей. Видел бы ты, как он объезжал лошадей у Пита Ларкина! Если этот парень, имеющий власть над животными, уйдёт в Мясники или присоединится к козлам — можешь ставить на своём стаде крест. Он один опаснее десятка взбешённых йорис! И я не удивлюсь, если окажется, что он был в этом набеге вместе с Шозонна. Вот я и хочу задать ему парочку вопросов, прежде чем отпустить.

— Ладно, пусть полежит, отдохнёт, — согласился Дьюмерой. — А ты глаз с него не спускай, Кол, и сразу дай мне знать, когда он очнётся. Я тоже хочу задать ему несколько вопросов.

Они медленно пошли прочь, а Сторм лежал, напрягаясь до дрожи, чтобы не выдать себя каким–нибудь движением. К головной боли прибавилась тягучая, боль протестующих мускулов.

Значит, приглядывать за ним будет Кол Бистер? Что ж, значит, у Кола Бистера будет прекрасная возможность без особых хлопот раз и навсегда покончить с Остином Стормом. Ах, если бы только рядом были Баку и Сурра!

Сторм постарался взять себя в руки. Не такой уж он слабак, чтобы стать совершенно беспомощным без своей команды!

Он прислушался к шуму воды, который доносился из–под берега, перекрывая все обычные звуки вечернего лагеря. Вся жизнь в этой засушливой стране жалась к рекам, и отряд Квада наверняка устроился на ночь тоже на берегу. Сторм чувствовал, что вряд ли осилит сейчас дорогу верхом, даже на Рейне. А если вплавь?

Обычно наездники возили с собой воду в небольших фляжках, притороченных к седлу. Но отряд, собирающийся утром выступить в засушливые горы должен взять с собой изрядный запас воды. Насколько знал Сторм, у них должны быть бурдюки из шкур водяных жаб, которые очень удобно вешать попарно на вьючных лошадей. Такие бурдюки изготовляли рыбаки–норби с южного побережья из снятой целиком шкуры огромной болотной амфибии. Хорошо выделанная шкура была почти прозрачна и надувалась красивым пузырём, когда в неё заливали воду. Как–то, ещё в лагере Кротага, Сторм видел, как дети надували эти шкуры и мастерили из них плот. Если человек умеет плавать, то с парой таких пузырей он продержится на воде сколько угодно, даже в таком гадком состоянии, как Сторм сейчас — можно просто сплыть вниз по течению. Он начал прикидывать, когда примерно Бистер явится проведать его и как раздобыть пару таких пузырей.

Отряд решил отправиться по следам Шозонна рано утром. Значит, Дьюмерой наверняка прикажет ещё с вечера запасти воду. В неё сразу добавят обеззараживающие таблетки, и утром её уже можно будет пить. Сторм сам так делал каждый вечер, пока шёл с экспедицией Наблюдателей. При всей своей теперешней слабости, Сторм был уверен, что справится с одним объездчиком, если нападёт неожиданно. И всё–таки очень многое зависело от удачи. Сторм прекрасно понимал, что если сорвётся его первая попытка, то сделать следующую ему уже не дадут.

Он тихонько теребил пальцами верёвку у запястий и чувствовал, как она ослабевает. Итак, что он имеет на данный момент? Прежде всего следовало предполагать худшее: что его враг, хотя он и выглядит как человек, всё–таки принадлежит к другому виду гуманоидов. И что он всегда настороже — ведь любая, самая ничтожная ошибка мгновенно его погубит. Возможно, Бистер и ненавидел его именно потому, что боялся, как бы особые способности Учителя зверей не раскрыли землянину его тайны. Конечно, Бистер не мог доверять землянину, которому молва приписывала телепатические и многие другие способности. Сейчас он ничего не знал об Остине наверняка — даже как может на него подействовать удар парализатора. Что ж, землянин мог теперь сыграть на заблуждениях своего врага.

Сторму пришлось ждать довольно долго, но наконец, как он и надеялся, один из людей Дьюмероя повесил на плечо пару пустых пузырей и направился к берегу. Сторм решил действовать.

Объездчик уже миновал его, когда Сторм заворочался, словно борясь со своими путами, и застонал. Человек оглянулся, удивлённо посмотрел на него и подошёл поближе. К счастью для Сторма, человек этот соображал довольно туго. Ещё один тихий проникновенный стон, — Сторм сам удивился его правдоподобности — и объездчик сбросил свою ношу и опустился на колени, чтобы получше рассмотреть пленника. Сторм коротко и резко ударил его ребром ладони по шее. Удар был слишком слаб и неточен, чтобы уложить этого парня, но он, по крайней мере, уронил его и дал Сторму возможность ударить ещё раз. На этот раз парень вырубился. Какое–то время Сторм поддерживал безвольное тело, ожидая, не поднимется ли в лагере суматоха, и собирая силы. Убедившись, что в лагере все спокойно, землянин осторожно выбрался из–под придавившего его тела и пристроил объездчика на своё место. Он вскинул на плечо обронённые им пузыри и уверенно, неспешно отправился на берег реки. Какими длинными показались ему эти несколько сот метров! Теперь — быстро надуть бурдюки и покрепче заткнуть отверстия. К счастью, к горловине каждого пузыря была привязана затычка. Но не следовало забывать, что в любую минуту кто угодно может наткнуться на бесчувственного объездчика. А тут ещё совсем рядом на берег выехала шумная компания, пригнавшая на водопой лошадей. Сторм осторожно сгрёб свои пузыри и отошёл под прикрытие камышей, каждую секунду ожидая переполоха в лагере.

И тут среди купающихся лошадей он увидел Рейна. Жеребец, похоже, был в отвратительном настроении и выглядел злым и насторожённым. Вызывающе заржал огромный вороной конь, и Рейн с готовностью принял этот вызов. Наездник попытался протиснуться к ним и утихомирить щедрыми ударами плети, но с Рейном Лот номер не прошёл. Он ни разу с тех пор, как Сторм вывел его из загона Ларкина в космопорту, не испытывал на себе хлыста, и удары привели его в бешенство. А в таком состоянии Раин становился страшным противником, дрался и копытами и зубами.

Сторм скользнул к самому берегу. Все люди, высыпавшие на берег, были поглощены зрелищем дерущихся лошадей. Он ещё раз взглянул на яростного Рейна, тихо опустил свои пузыри на воду и поплыл. Пузыри легко поддерживали его, а река, казавшаяся с берега такой ленивой, оказалась довольно быстрой, и его подхватило мощное течение.

Он ещё слышал шум в воде и даже успел увидеть, как серо–крапчатый конь вылетел на берег и, прорвав цепь наездников, помчался к горам и свободе так быстро, что вряд ли, за ним смогла бы угнаться хоть одна лошадь из этого лагеря. Затем река повернула и вся эта картина пропала из глаз.

Вдохновение и отчаяние дали ему силы добраться до реки и поплыть, но сейчас он мог только цепляться за скользкие пузыри и надеяться, что лагерь Квада не слишком далеко. Наступила ночь, с гор долетел холодный ветер, покрывая мурашками кожу на плечах и шее. Там, над вершинами, полыхали молнии, глухо и грозно ворчал гром. Сторм насторожённо следил за уровнем воды, готовый повернуть к берегу при первых же признаках наводнения.

Голова у него была тяжёлая, тело безвольно висело на мокрых пузырях. Сторм уже потерял чувство времени, и даже мысль, что он всё–таки сумел переиграть Бистера, вызвал лишь короткую, быстро угасшую вспышку радости.

Ночь выдалась безлунная, и только тусклые далёкие звезды временами проглядывали между клочьями туч, гонимых ветром. Сторм прижался щекой к скользкой поверхности пузыря и лениво подумал, что река несёт его куда–то на юг. Он почувствовал, что им заинтересовались водяные крысы. Однако запах пришельца из другого мира явно не понравился грызунам, и они только плыли неподалёку от него, не делая попыток познакомиться поближе.

Появление водяных крыс напомнило Сторму, что в реках Арцора водятся и другие твари, покрупнее и поопаснее этих грызунов, и они могут оказаться не такими привередливыми. Он попытался работать ногами, стараясь не только подогнать свой медлительный «плот», но и попробовать управлять им. Следующий поворот реки вынес Сторма к настоящей плотине; течение нанесло сюда вырванных деревьев, кустов, веток и всяких обломков. Прежде чем Сторм успел сделать хоть что–нибудь, острая коряга пропорола одну из шкур и пузырь тут же превратился в мокрый лоскут. А течение продолжало тащить его прямо на ощетинившуюся сучьями запруду.

Он так и не мог вспомнить потом, каким чудом ему удалось проскочить, отделавшись только несколькими царапинами. Он сразу же повернул к берегу, прополз через песчаный нанос до мягкой травяной лужайки, вытянулся и уснул, вымотанный до предела.

Сквозь сон он услышал голоса.

— Несём его в лагерь!

— Это Сторм, землянин. Но как он здесь оказался?

— Мы его заметили, когда он был ещё в реке…

Здесь было светло и уютно от пылающего костра и яркой лагерной лампы. Заботливые руки поддерживали его голову, и он глотал что–то тёплое из прижатой к его губам чаше. Перед глазами у него все плыло в каком–то странном клубящимся тумане, и только одно лицо он видел более или менее ясно, может быть, потому, что именно этого человека он стремился увидеть. И Сторм заговорил с человеком, ради которого прилетел на Арцор, чтобы найти его и убить! Да, он прошёл через весь космос, стремясь убить Бреда Квада, но сейчас эти мысли были от него так же далеки, как давняя битва в джунглях за три звёздные системы отсюда.

— Беда… — сказал он, сам чувствуя, что это слово не выражает и половины того ужаса, о котором он хотел рассказать. — Долина в Пиках занята хиксами… Норби… Дьюмерой…

Логан…

Его встряхнули, сначала осторожно, потом с грубоватой настойчивостью.

— Где… где Логан?!

И Сторм, уже проваливающийся в хоровод сновидений, с грустью ответил:

— На Земле… в земном саду.

Глава 16

Позже, когда Сторм немного пришёл в себя и огляделся, он понял, что кое–какая информация у Бреда Квада уже была, и отряд ехал не вслепую. С ним долго беседовал Келзон, Офицер Мира, ехавший вместе с отрядом, человек со странно рассеянным, отсутствующим взглядом и компьютером вместо мозга. По его вопросам Сторм догадался, что он появился тут неспроста?

Сторму очень не хотелось высказывать свои догадки относительно Бистера. Понять его и поверить могли бы только бывшие сослуживцы, на своём опыте знавшие, что агенты врага могут принимать любые обличья. Но вряд ли можно было ожидать от человека, в глаза не видевшего хиксов, что он без всяких доказательств примет на веру, будто один из этих легендарных врагов живёт рядом с ним не узнанный.

И он очень удивился, когда Келзон, с почти инквизиторской ловкостью вытащивший из него все его соображения по этому поводу, воспринял их безо всякого недоверия. Похоже, жители этой пограничной планеты легче могли представить себе существование подобной марионетки, чем недоверчивые по долгу службы офицеры разведки.

— Бистер, — задумчиво повторил Бред Квад, — Кол Бистер. Кто–нибудь знаком с ним?

— Он ехал из Порта загонщиком вместе со мной и Стормом, — сразу откликнулся Дорт Лансин. — Малыш очень похоже описал его. И я теперь тоже по–другому воспринимаю его. Я ведь слыхал о марионетках, когда был на службе. Кажется, в конце войны наши захватили двух таких; они были одеты в форму Конфедерации и пытались затеряться в тогдашней неразберихе. Вот мы и привыкли приглядываться к каждому, кого не знаем с детских лет. О Бистере я знаю только, что на нашем корабле его не было, с Патом он никогда раньше не работал и что он пропал неизвестно куда сразу после расчёта. Все остальные из нашей группы, кроме его и Сторма отдыхали вместе.

— Ну что, ж, — подытожил Келзон, — разберёмся, что мы считаем подозрительным. Бистер ненавидит землян и, как ты считаешь, боится тебя, потому что подозревает в тебе особые способности и не знает границ твоих возможностей. При этих условиях Бистер не решится убрать тебя своими руками. В конце концов, он один, а нас много, и самое позднее завтра мы будем там! Если Дьюмерой уйдёт из деревни, мы по следам быстро его догоним. Но с хиксами, тем более располагающими оружием, о котором ты рассказал, нам связываться не по силам. Справиться с ними мог бы только корабль Патруля. Квад, вы в любом случае, сначала отправитесь к вашему сыну… а заодно разведаете, как там дела на Пиках. Я пойду с другой половиной отряда и постараюсь остановить этого Дьюмероя.

Они сделали так, как посоветовал Келзон. Доехав по берегу до лагеря Дьюмероя, они нашли его уже покинутым. Похоже, колонисты так и не оставили своей мысли найти и наказать норби и вернуть свои украденные стада. Здесь они разделились, и Бред Квад, взяв с собой пару объездчиков и Сторма в качестве проводника, отправился в горы.

Сторм ехал как в тумане. Он узнавал знакомые места, где в прошлый раз предполагал засады и ловушки, но это происходило как–то автоматически, помимо разума. Может, сказывалось остаточное действие парализатора или просто накопившейся усталости, но его сейчас ничто не задевало и не волновало. Он ехал рядом с Бредом Квадом и снова рассказывал о том, как он встретился с Логаном, как они скрывались от хиксов, как попали в пещерные сады и как неудачно встретились с ядовитой йорис. Но и ведя этот разговор, землянин был в каком–то полусонном состоянии. Он не заметил, что Квад все внимательнее и пристальнее приглядывается к нему.

Однако эта сонная одурь мгновенно развеялась, когда на них напали. Они вошли в узкую теснину, ведущую к пещере и вынуждены были ехать гуськом. На какие–то секунды раньше других Сторм заметил движение жёлто–красных рук и полосы голубых рогов на безволосой голове.

— Ахуу! — прозвучал боевой клич его народа и тут же воздух ущелья зазвенел от стрел, и словно из–под земли выскочили туземцы, одетые в доспехи из шкур йорис. На него обрушилось несколько ударов, чуть не выбивших его из седла, левая рука, парализованная удачным ударом, беспомощно повисла. Рослый туземец подскочил к нему и схватил за пояс, пытаясь стащить с лошади, но Сторм встретил его отработанным ударом командос. Туземец потерял сознание, но так и не разжал рук и его вес стащил Сторма с седла. Они оба свалились на землю и закатились в небольшую ложбину между скал. Туземец несколько опамятовался и пытался своим длинным ножом достать горло Сторма. Землянин бешено отбивался здоровой рукой. Только то, что его первый удар всё–таки сильно оглушил норби, спасло ему жизнь. «Он поджал ноги, сильным толчком сбросил с себя туземца, перекатился через него и снова вырубил точным ударом. Он попытался подняться на ноги, но тут накатила болезненная слабость, голова закружилась как при ударе парализатора. Безвольно, словно лишённый костей, скользнул он за скалу и уже не почувствовал, как в плечо ему впилась зазубренная стрела Нитра.

Возможно, этот обморок был последним приветом парализатора Бистера. По крайней мере, когда Сторм очнулся на этот раз, голова его была совершенно ясной, и он хорошо помнил всё, что случилось перед тем, как он потерял сознание.

Солнце уже ушло из ущелья, и сейчас в нём было свежо, прохладно и очень тихо. Вздрагивая от боли в одеревеневшем плече, Сторм поднялся, тяжело опираясь на скалу, которая, невидимому, спасла ему жизнь. «Похоже меня просто не заметили, — подумал он, — а то Нитра, конечно, добили бы меня и по своему обычаю отрубили бы правую руку».

Трупов в ущелье не было, только взрытая копытами земля, разбросанные стрелы да несколько пятен крови говорили, что здесь был бой. Пошатываясь, Сторм вышел в проход и попытался разобрать следы. Следы сапог выходили из ущелья… значит, Нитра захватили пленников?

Зажав рукой рану на плече, Сторм внимательно разбирал перепутанные следы сапог колонистов, лошадиных копыт и плоские отпечатки норби. А потом, держась рукой за стену и пошатываясь, направился к своей пещере. Он и сам не помнил, как добрался до знакомого входа, но всё–таки добрался и окликнул двух своих друзей. Но никто ему не ответил. Он двинулся на свет, просачивающийся в незаделанный пролом. Протиснувшись в проход, он не удержался на ногах и опустился на четвереньки прямо на чёрную тропинку.

— Логан — слабо позвал он, — Горгол!

И снова никакого ответа. Подняться снова на ноги у него уже не было сил. Но где–то здесь была сосна, зелёная трава и запах родной земли! Сторм мечтал о прохладной траве и живом навесе ветвей у себя над головой не меньше, чем о глотке холодной воды или о том, чтобы прошла рвущая боль в раненом плече.

Он пополз дальше и вдруг наткнулся на что–то жёлто–красное, лежащее поперёк тропинки. Он приподнялся, ощупал безвольное тело и увидел бледное лицо Горгола с закрытыми глазами и полуоткрытым ртом. Но туземец, кажется, был всё–таки жив. Сторм видел, как пульсирует артерия, проходящая у основания ближайшего к нему рога. Сторм не заметил никаких ран. Казалось, туземец просто спокойно спит.

— Горгол!

Сторм слегка толкнул норби, затем здоровой рукой легонько похлопал по щекам. Наконец глаза туземца открылись и он изумлённо уставился на Сторма. Здоровой рукой Сторм просигналил единственный вопрос:

— Кто?

Горгол попытался подняться и тут же схватился руками за голову. Он тихо стонал, сжимая ладонями виски и прикрывая пальцами глаза. Только через несколько минут он смог оторвать руки от головы и просигналить.

— Я вышел… ходил за водой. Заболела голова… я упал и заснул.

— Парализатор! — Сторм огляделся. Ни Сурры, ни Логана, ни лошадей в пещере не было. — Нитра? — спросил он, хотя сам очень в этом сомневался. Могли ли Нитра, никогда не державшие в руках оружия колонистов, использовать против Горгола парализатор?

— Нитра убивают стрелами и ножом, — просигналил Горгол. Только сейчас он заметил рану Сторма, из которой ещё торчал обломок стрелы. — Вот это — Нитра! Здесь?

— Засада на входе в долину.

— Пошли!

Горгол ещё раз погладил свою гудящую голову и поднялся. Он помог подняться Сторму и повёл его через лабиринт садов. Очнулся Сторм уже на постели из слежавшейся хвои, любуясь ажурной зелёной кроной. Чуть в стороне Горгол сложил маленькую кучку сухих веток и теперь старательно выбивал искры из своего кремня. Наконец веточки задымились, появились яркие языки пламени. Горгол достал свой нож, аккуратно обтёр лезвие и сунул его в самую середину костра.

Сторм, сразу догадавшийся, что он собирается делать, мрачно наблюдал за этими приготовлениями. Он понимал, что это необходимо. Если он хочет отыскать следы пропавшего Логана и своей команды или уведённого в плен Квада и его колонистов, то прежде всего ему надо привести в порядок самого себя. И он всё–таки умудрился выдавить из себя подобие улыбки, когда норби подошёл к нему с раскалённым ножом.

— Стрела торчит в ране, это плохо, — попытался объяснить Горгол Сторму. — Надо вырезать, и прямо сейчас!

Здоровой рукой Сторм пошарил по хвойному ковру, нашёл крепкую обломившуюся ветку и сжал её в пальцах.

— Начинай! — сказал он вслух.

И хотя Горгол не мог знать значения этого слова, он всё понял по глазам Сторма. И начал.

Норби был достаточно умел, и Сторм догадывался, что ему уже приходилось вырезать стрелы из ран своих друзей. Но терпеть эту операцию, как бы мастерски она ни делалась, было нелегко. К счастью, из четырёх зубцов наконечника обломился только один, а остальные вышли с наконечником.

Тяжело дыша, едва не теряя сознание, Сторм сумел спокойно пролежать до самого конца, когда Горгол размял какие–то листья и залепил рану влажной зелёной мякотью. После этого он приподнял голову пациента и поднёс ему прохладной воды. Сторм с благодарностью глотал пересохшим ртом живительную влагу. Когда Сторм снова улёгся, Горгол сел к нему лицом и просигналил:

— Пойду поищу Логана, узнаю, кто усыпил Горгола, посмотрю, что делают злые люди.

— Нитра, — попытался непослушными руками показать Сторм.

Горгол сразу же понял и ответил:

— Не Нитра. — Он похлопал себя по правой руке, — Нитра взяли бы руку, им нужны трофеи в Дом Грома. — Наверное, это Мясники. Попробую выяснить.

Но Сторм был уже не в состоянии смотреть даже на приветливую зелень над ним. Разбудило его что–то мягкое и тёплое, прижавшееся к его здоровой руке, и он осторожно открыл глаза. Прямо над головой, в путанице зелёных ветвей двигалось большое чёрное пятно, и прямо на Сторма смотрели блестящие ярко–жёлтые глаза.

— Баку! — радостно воскликнул он, и орёл отозвался своим пронзительным приветственным криком. И только тут он понял, что это тёплое и мягкое под его рукой — щебечущий и сопящий Хинг, и тут же где–то рядом раздалось громкое мурлыкание Сурры.

Ещё не проснувшись окончательно, землянин наслаждался полузабытым комфортом. Он автоматически потянулся приласкать Сурру, и только резкая боль в плече заставила его мгновенно вспомнить все. Он осторожно потрогал плечо и удивился: боль была совсем не такой страшной, как он ожидал. Похоже, этот волшебный мир снова подлечил его, и он, хоть и с трудом, но мог двигаться. Вдобавок, зелёный пластырь, который налепил на рану Горгол, присох и хорошо закрыл рану, да и боль снимал как хороший наркотик.

«Горгол, должно быть, уже возвращался один раз», — подумал Сторм, увидев сложенное рядом с ним его земное одеяло, канистру с водой и упаковку концентрата. А прямо под руку ему был подсунут широкий листок с горкой аппетитных фруктов.

Сторм ел с жадностью совершенно голодного человека и с каждой минутой силы возвращались к нему. Он уже чувствовал себя вполне готовым действовать, когда Горгол легко пробежал по дорожке к их зелёному садику.

— Ты нашёл? Где? — нетерпеливо спросил Сторм.

— Логана захватили Мясники. Норби перебили Мясников. Логана и других людей твоего народа держат Нитра. Могут убить. Приходит Великая Засуха, и колдуны Нитра готовятся ! плясать с Громовыми барабанами — вызывать дождь. Пленники — хорошие жертвы Барабанщикам Грома.

— Нитра хотят снова вызвать дождь? — неуклюжими знаками передал свой вопрос Сторм. — Нитра думают, что если Л они не принесут пленников в жертву, дождь может не пойти? Норби энергично закивал.

— Барабанщики Грома живут в горах. Они посылают нам дождь, оживляют засохшую траву. Но иногда слишком сильный дождь — плохо. Большая сушь — тоже плохо. Колдуны Нитра отдают Громовым Барабанщикам пленных, и засуха кончается. Но если пленников съесть — будет долгий плохой дождь.

— А как приносят эту жертву?

Горгол широко махнул рукой, словно подбрасывал что–то. — Бросают с высокой скалы… так говорят, точно не знаю. Мы не следим за колдунами Нитра. Много–много Нитра охраняют колдунов и убивают любого, кто не Нитра.

— Где они сейчас?

— Их лагерь недалеко отсюда. Они кого–то караулят, наверное, Мясников. — А может быть, Шозонна, они сейчас тоже здесь, в горах. Тогда будет бой.

Может это те, что сбежали из захваченной Дьюмероем деревни? Сторм с усмешкой подумал, что весь Арцор, похоже, собрался сейчас на этом скалистом клочке земли. Но его это почему–то больше не пугало. Где–то здесь бродил отряд Дьюмероя, за ним шёл отряд Келзона, сидели в своей долине хиксы, караулил кого–то боевой отряд Нитра со своими пленниками, готовили ловушки и засады растревоженные и обозлённые Шозонна… И все они в любую минуту могли столкнуться друг с другом и тогда не избежать кровавой каши. Но его сейчас занимали только Нитра. В конце концов, Келзон знает здешнюю обстановку, вот пусть он и разбирается с Дьюмероем и всеми остальными.

Но Нитра, у которых пленниками были Логан, Бред Квад, Лансин, а может быть, и другие колонисты — это уже было личное дело Сторма. Его план мог бы не сработать с Шозонна или другими цивилизованными кланами норби. Но здесь он будет иметь дело с настоящими дикарями, которые почти ничего не знали о пришельцах с других миров и не отличали их от колонистов, с которыми сталкивались только во время своих набегов.

Он постарался как можно понятнее изложить свой., план Горголу. И к его радостному удивлению норби не! только не возражал, но даже принял все как само собой разумеющееся.

— У тебя есть колдовская сила, — пояснил он. — Ларкин говорил как–то, что на его языке твоё имя означает Барабанщик Грома.

— Да, на моём языке Сюрм — значит «буря». Горгол удовлетворённо кивнул.

— И Нитра никогда не видели ни такой птицы–тотема, — продолжал он, — ни других животных твоей команды. Люди могут ездить на лошадях, могут поймать и приручить цамле. Но фравна нельзя кормить из рук или гладить по шерсти. Никто кроме тебя не умеет управлять дикими животными… даже колдуны Нитра. Со своей командой ты можешь войти в лагерь Нитра и не получить при этом стрелу. Иное дело, сможешь ли ты потом выйти оттуда.

— Может, Горгол найдёт в горах Шозонна и попросит помощи?

— Горы велики, искать долго. А колдуны Нитра начинают обряд перед восходом солнца. — Пальцы норби сделали короткий знак, означающий смерть пленников. — Лучше Горгол использует это! — Он вынул из кобуры парализатор. — Для них это тоже будет колдовство!

— В нём остался только один заряд, — предупредил его Сторм. — Он выстрелит только один раз, а потом лишится своей силы.

— Есть ещё и это. — Норби указал на свой нож. — В таком» убийстве больше воинской чести. Когда в моём лагере зажгут костёр для мужчин, Горгол сможет встать перед всеми и рассказать об этих великих делах перед лицом всех двадцати кланов, и никто не скажет, что это не так.

Сторм тщательно готовился. Как и в прошлый раз он расписал себя боевой раскраской навахо. На плечи он повесил сложенное одеяло, чтобы оно закрывало заклеенную Горголом рану. Полюбовавшись на своё отражение в одном из водяных озёр, он оторвал от наряда Горгола ровную полоску и завязал на лбу, чтобы волосы не лезли в глаза. Вода отражала такую яркую варварскую фигуру, которая даже без команды, сама по себе, могла бы привлечь внимание всего племени Нитра.

Землянин не мог всю дорогу нести на больном плече тяжёлого Баку и потому послал его лететь вперёд. На руки он взял Хинга, а Сурра как всегда пошла с ним рядом. Горгол уже рассказал ему, что орёл появился сам за день до нападения Мясников и ему сразу понравилась пещера с садами, где уже вполне освоились и Хинг и Сурра.

Выйдя из пещеры, Сторм сосредоточился и установил мысленный контакт с животными. Он постарался объяснить, для чего необходима эта ночная операция и уточнить задачу для каждого. Ночное зрение Горгола, так выручавшее их в прошлом походе, на этот раз не пригодилось: ночь выдалась лунная, и как только они миновали ущелье, вокруг стало достаточно светло.

Землянин шёл осторожно, сберегая силы, а в трудных местах без стеснения принимал помощь норби. Ветер сменил направление и теперь доносил до них далёкий грохот, имитирующий удары грома. Они пошли вдоль выбранного Горголом уступа. Горгол шёл рядом с землянином, готовый в любую минуту поддержать его. Миновав ущелье и обогнув скальный выступ по довольно рискованной тропинке, они вскарабкались на следующий уступ и, пройдя под каменной аркой, вышли на довольно широкую ровную площадку. Здесь, под скальным козырьком, землянин увидел огромную груду перепутанных сухих веток. Горгол небрежно указал на этот хлам и просигналил: «Злой летун».

Сторм понял, что это было гнездо того крылатого чудовища, за которым Горгол охотился, когда первый раз попал в долину с Запечатанной Пещерой. Похоже, подруга убитого чудовища нашла себе другого кавалера и навсегда покинула старое гнездовье.

Пора было переходить на следующий выступ. Сторм, с его больной рукой едва ли одолел бы этот переход, если бы Горгол не подстраховывал его, держа за пояс. Сторм только удивлялся на себя, что после всех испытаний он ещё способен на такие «подвиги», как Горгол назвал то, что они собирались совершить этой ночью. Отсюда, с обрыва, уже хорошо был виден костёр и тени людей вокруг него. И вдруг неожиданно тёплый свет костра выдохнул в воздух рой живых зелёных искр и тяжёлый вонючий дым.

— Колдуны! — пояснил Горгол.

Зелёные искры погасли, костёр разгорелся ровным пламенем, и в его свете Сторм разглядел прямо под собой ровную каменную площадку, окружённую причудливыми выветренными скалами. К двум таким скалам было привязано четыре человека в одежде колонистов. Все пространство вокруг костра было заполнено сидящими на корточках Нитра. Они с напряжённым вниманием наблюдали за двумя колдунами, которые плясали вокруг костра, стуча в маленькие барабанчики. Они–то и производили те жуткие громовые удары, которые Сторм слышал издалека.

Сторм внимательно изучал эту сцену. Нитра явно чувствовали себя в полной безопасности — Сторм не заметил никаких часовых. Со своих мест они не могли его увидеть. Неудачно для него было то, что пленники были привязаны прямо посреди этой толпы, слишком близко к сидящим воинам.

— Я пошёл, — просигналил он Горголу.

Он мысленно позвал Баку и попросил его парить прямо над головой. Сурра на секунду успокаивающе прижалась к его ногам. Затем он медленно начал спускаться по склону прямо на плато. И как только ноги его встали на ровную каменную поверхность, он громко прокричал сигнал сбора всей команды:

— Сааа!

Прямо с неба, словно оживший кусок ночи с взъерошенными перьями, к нему слетел Баку. Сторму пришлось сделать пару шагов, чтобы сохранить равновесие, когда жуткие когти орла впились в скатанное одеяло, чуть не задев заклеенную рану. Но он быстро освоился с этим привычным грузом.

И теперь, с Хингом на руках и оскалившейся Суррой, мягко ступавшей рядом, Сторм уверенно вышел на свет костра.

Глава 17

Он идёт, Смертоносный Бог Войны Тело его одето бурей и вихрем.

Он идёт, натянув свой мощный лук.

Готовый выпустить гибельные стрелы.

Он идёт — Смертоносный Бог, готовый к битве.

Сторм не был поэтом, но порой сами собой в нём рождались древние, вечные слова, словно вдохновлённые Далёкими Богами. И в такие минуты он чувствовал себя укрытым могущественной защитой Великого Духа. Вот и сейчас на него снизошла эта волшебная сила и полностью овладела его сознанием. И нужно ли человеку какое–нибудь другое оружие, если с ним эта сила?

Землянин не заметил, когда успели расступиться Нитра, открывая ему дорогу к самому костру. Для него сейчас не существовало ничего, кроме его песни силы божественного покровительства, вливающейся в него. Личность Остина Сторма как бы растворялась в чём–то куда большем, чем любой отдельный человек. Теперь он неподвижно стоял в освещённом кругу с прижавшейся к ногам Суррой, уже не чувствуя боли в плече и тяжести Баку.

Прямо перед ним стоял синерогий колдун Нитра с поднятым ритуальным барабаном. Но туземец даже шевельнуться не мог, он изумлённо смотрел на странную фигуру, вышедшую из ночи.

— Ахуу! — загремел над поляной древний боевой клич навахо. — Ахуу!

Опомнившийся колдун ударил в свой барабан, и тот зарокотал, словно далёкие раскаты грома. Но Сторм уже почувствовал нерешительность и неуверенность его ударов. Колдун прокричал что–то высоким вибрирующим голосом. Землянин его, конечно, не понял, а пользоваться пальцевой речью он сейчас не мог: иначе туземцы приняли бы его за одного из колонистов, и тогда всё пропало. Он посмотрел на привязанных пленников, увидел удивлённые лица, повернувшиеся к нему, искру сумасшедшей надежды, промелькнувшую в глазах Логана, суровое и спокойное лицо Квада.

Велика мощь оружия Смертоносного Бога, Велика мощь его божественной силы. Он идёт, как все сметающая буря.

Сурра неслышной тенью скользила рядом со Стормом. Он перестал прижимать к себе Хинга, и сурикат немедленно сполз с его рук на землю. Бесшумно скользнул он между Нитра, замершими у костра, и направился к пленникам. Поднявшись на задних лапах, он занялся их ремнями, быстро работая зубами и когтями. Сторм махнул рукой — и Сурра подошла к Логану и попыталась перекусить стягивавшие его ремни.

Жрец Нитра завизжал как разозлённая йорис и бросился к Сторму, замахиваясь своим барабаном. Баку немедленно — встопорщил крылья и жёстким немигающим взглядом уставился на туземца. Раздался пронзительный боевой клич орла. Он слетел на землю и, растопырив крылья, пошёл на жреца так же, как он нападал на птицу цамле в лагере Кротага. И Нитра, не выдержав, отступил перед этой разъярённой фурией. Орёл не успокоился, пока не заставил его пробежать вокруг костра под удивлённый и испуганный ропот сидевших вокруг воинов.

— С нами сила Смертоносного Бога! — снова загремела песня Сторма, и хотя слова её мог понять только один человек, кроме него, смысл поняли все. Он шагнул в сторону воинов Нитра, и те шарахнулись в разные стороны.

Квад отошёл от столба, и Сторм увидел болтающиеся обрывки ремней. Это Горгол подкрался сзади в темноте и перерезал путы. Колонист метнулся подхватить освободившегося Логана, но тот опёрся о голову большой кошки и удержался на ногах. До сих пор Сурра никому кроме Сторма не позволяла таких вольностей, но Логан ей явно нравился.

— Мы идём под его божественным покровительством! — на секунду звук песни перекрыл клёкот разгневанного Баку. Сурра осторожно отступила в темноту, уводя за собой Логана, поддерживающего его Квада и двух других колонистов. Хинг подбежал к Сторму и, цепляясь когтями за одежду, быстро забрался к нему на руки.

— Мы идём под покровом его силы — пропел Сторм, становясь между насторожившимися воинами и уходящими колонистами. Он не сомневался, что сейчас полностью захватил внимание Нитра и не задумывался, надолго ли этого хватит. Всего несколько раз в жизни испытывал землянин такой душевный подъем, ощущая себя проводником Высшей Силы. Первый раз он пережил это чувство, когда впервые установил мысленный контакт со своей командой, и животные признали его руководителем. И ещё пару раз во время службы, когда его команде приходилось выполнять особенно трудные задания, и они с блеском справлялись. Но здесь было нечто совсем иное — здесь он сам, с помощью только своей силы удерживал целую толпу.

Смертоносный Бог идёт во всей своей силе Смертоносный Бог дарит нам свою силу Мы идём по его стопам.

Пленники уже вышли из освещённого круга и исчезли в темноте.

— Сааа! — свистнул Сторм. Баку тут же оставил жреца и подошёл к нему. В изодранных окровавленных руках жреца больше не было барабана. Теперь он сжимал длинный нож норби, и глаза его пылали яростью. Пока Баку усаживался на плече Сторма, он метнулся к землянину длинным прыжком атакующей йорис. Но, не успев даже коснуться Сторма, свалился без, сознания, получив заряд из парализатора. Из глоток воинов вырвался почти звериный вой, а Сторм победно засмеялся.

Это была ночь его удачи, мочь, когда все получалось как надо. Вот и Горгол использовал свой единственный заряд парализатора так, что лучше не придумаешь. Похоже, они попали в одну из приливных волн удачи, и теперь она несла их на своём гребне. В таких условиях может получиться даже самое невероятное.

Правы были поэты его народа. Древние слова, мощь древних ритмов разбудила невидимые силы, и они взяли Сторма под своё покровительство. Сейчас в нём была такая мощь, что ни жалкие Нитра, ни даже хиксы не смогли бы устоять против него! Шаг за шагом отступал он на край освещённого пространства, к откосу, по которому мог бы подняться на другую террасу.

— Поднимайтесь здесь, Сторм, — позвал его тихий голос, еле слышный за воплями страха и удивления. Теперь туземцы метались около костра, орали, верещали, но ни один воин так и не рискнул схватиться за оружие. Сторм поднял руки и его тут же втащили на скальную площадку.

— Откуда вы взялись? — спросил Квад. — Мы считали вас погибшим.

Сторм снова рассмеялся. Экстаз его не проходил, наоборот, стал ещё сильнее.

— Мне ещё рано погибать! — сказал он. — Но сейчас нам лучше поторопиться. Когда они опомнятся и сообразят, что к чему, они обязательно начнут охоту, и нам в это время лучше быть подальше отсюда.

Его нервное возбуждение ещё не улеглось и помогло ему относительно легко выдержать весь путь по скалам вокруг долины до входа в Запечатанные Пещеры. Но у самого входа его что–то насторожило, он замер и вдруг неожиданно крикнул:

— Слушайте! — Этот властный возглас мгновенно оборвал все разговоры. Люди прислушались, но до них донёсся не только далёкий невнятный шум, но и чуть слышное сотрясение почвы.

— Корабль хиксов! — сразу понял Сторм, хорошо знакомый с тем, как дрожит земля, когда готовится к старту космический корабль. Хиксы готовились удирать со своего тайного космодрома, но толчки становились всё сильнее, и это беспокоило землянина.

— В чём дело? — спросил Квад.

— Хиксы готовятся взлететь. Они уходят с Арцора!

Квад, одной рукой обнимавший Логана, приложил свободную ладонь к поверхности скалы. — Здорово трясёт!

И тут до Сторма дошло. Корабль, который он видел в соседней долине, был маленьким разведчиком, который просто не мог так реветь на старте. Может, где–то у хиксов был спрятан другой корабль? Но почему вибрация такая неравномерная?

Вдруг дикий грохот разорвал ночь, и выше горных вершин взметнулся огненный факел. Скалы затряслись как при землетрясении, люди и животные попадали с ног, сбившись в барахтающуюся кучу.

— Они взорвались! — воскликнул Сторм, поднимаясь на ноги, и невольно схватился за раненое плечо. Экстаз проходил, на него снова навалилась боль и многодневная усталость.

— Почему? — спросил Логан, и Сторм удивился, как глухо, словно издалека, дошёл до него этот вопрос.

— Их корабль был наполовину вкопан в землю, — через силу ответил он.

— Они как раз откапывали его, когда ты бежал. Но сейчас их, похоже, припекло, вот они и рискнули взлетать, так и не откопав его полностью. А кроме того… — Сторм погладил свернувшегося у него на руках перепуганного суриката. — Кроме того, там немного покопался Хинг. И когда они запустили двигатель, дюзы разорвались!

— Ну, они сами с собой покончили! — облегчённо вздохнул Бред Квад. — Но хорошо бы поглядеть откуда–нибудь сверху, не остались ли там наши люди, которым нужна помощь. Я хочу сам в этом убедиться.

— Проход за решёткой из пещерного сада ведёт на северо–запад, — неожиданно сказал Логан. — Если большой тоннель идёт туда же, мы вполне могли бы пройти по нему.

Они вошли в пещеру и убедились, что проход к садам не обвалился, хотя гору сильно тряхнуло. Как ни поражены были новички этими осколками старых миров, разделёнными чёрными тропинками, задерживаться они здесь не стали. Впереди шёл Горгол, и все остальные старались не отставать от него. Обойдя почти четверть пещеры, они подошли наконец к решётке, которую Логан нашёл, когда первый раз обследовал пещеру.

Они быстро справились с запором и вышли в тёмный тоннель, наполненный мертвенным душным воздухом. На этот раз не было нужды освещать дорогу фонарём: Горгол и Сурра, прекрасно видевшие даже в этом непроглядном мраке, уверенно вели всех остальных. Всем хотелось побыстрее выбраться из этой гулкой тьмы в обычный мир Арцора.

Тоннель несколько раз поворачивал, и в темноте невозможно было сориентироваться и понять, куда он их в конце концов выведет. Сторм так и не понял, была ли это естественная трещина в теле горы, или искусственное, намеренно запутанное сооружение. После нескольких поворотов он засомневался, смогут ли они при желании найти обратную дорогу в пещеру садов. Баку беспокойно завозился у него на плече, и он, покачнувшись, вынужден был опереться о стену и остановиться. В темноте слышно было только тяжёлое дыхание его товарищей, да шёпот Логана, резко ответившего отцу, что вполне может обойтись без его поддержки.

Ещё один поворот, и далеко впереди появилось зарево, словно там, снаружи, бушевал огромный пожар. Они поспешили навстречу этому свету и вскоре оказались перед зрелищем разгулявшейся стихии. Вся долина, в которой прятался космический корабль, была охвачена огнём, и прямо в лицо им ударил жар, поднимающийся от этого гигантского костра. Горгол протиснулся в узкое отверстие выхода, Сторм последовал за ним. Он приказал Баку взлететь и поискать дорогу в обход долины Глядя на бушующее пламя, он понял, что в этой долине после взрыва корабля вряд ли могло уцелеть что–то живое. Искры поднимались в воздух и рассыпались вокруг, и если бы скалы не закрывали так надёжно эту каменную чашу, пожар мог бы охватить гораздо больший район.

Но даже на таком расстоянии от огня было светло как днём. И тут Сторм увидел, что отошедшая чуть в сторону Сурра стоит и принюхивается к каким–то ступеням, ведущим вниз. Лестница не очень удобная и несколько разрушенная, но в случае крайней необходимости спуститься по ней можно И проходила она очень удачно — лощиной, отделённой от пожара надёжной скальной стеной.

Сурра неплохо чувствовала себя в горах. Когда–то её пустынные предки в лабораторных экспериментах были скрещены с пумами, и это дало ей способность лазать на такие скалы, где её не мог бы преследовать ни человек, ни охотничьи собаки. И сейчас она обследовала эту лестницу, осторожно трогая лапами верхние ступени.

Наконец, убедившись, что спуск вполне безопасен, она плавным движением скользнула вниз, в расширяющееся полутёмное пространство. Сторм последовал за ней, правда, совсем не так легко. Кое–где ему даже пришлось пробираться на четвереньках. Скалы отрезали жар горящей долины, и Сторм, отдышавшись, увидел, что прямо с того места, где он стоял, начинается извилистая дорога, уводящая в тёмную путаницу скал.

— Дорога, — просигналил он наблюдавшему за ним Горголу, Широкая… идёт туда, — указал он на юго–восток.

Возможно, это был участок той дороги, по которой Отверженные пригоняли в долину угнанный скот. Если так, то другой её конец должен выходить на равнину.

— Вернись назад, — просигналил Сторм, — и приведи сюда всех остальных.

Горгол кивнул и исчез в узкой пещере. Сторм отправился вперёд за Суррой, которая по–прежнему разведывала дорогу. Землянин понимал, что ему сейчас нельзя останавливаться. Всё тело ныло и требовало отдыха, но он знал, что если присядет, у него может не достать сил подняться. Он начал спускаться по этой дорожке, так глубоко врезанной в тело горы, что она больше напоминала открытый сверху тоннель.

«Похоже, эти горы, как сотами изрезаны пещерами, тоннелями и переходами, — подумал он. — Древние строители на славу здесь поработали. Соринсон был абсолютно прав в своих догадках, и сюда обязательно нужно будет вызвать Наблюдателей».

Сурра неожиданно вернулась из темноты и прижалась к нему, загораживая дорогу. Это был условный сигнал близкой опасности. Сторм едва не споткнулся об неё, остановился и прислушался. До него донёсся тихий неясный звук — то ли сапог скрежетнул о скалу, то ли металлом поскребли по камню. Кто–то поднимался по той же дороге навстречу. Разведчик опомнившихся Нитра? Кто–то из хиксов, умудрившийся выбраться из пылающей долины? И тут сзади послышались голоса Квада и спускавшихся за ним людей. Землянин был уверен, что тот, кто шёл навстречу, наверняка их услышал. Тогда он прижался к скале и постарался мысленно объяснить Сурре, что делать дальше.

— Ищи, — добавил он вслух, и Сурра бесшумно канула в темноту, готовая вспугнуть и выгнать на него любых врагов, засевших сейчас на тропинке внизу. Из оружия на поясе Сторма был только длинный нож норби. Сторм вытащил его и направил лезвием вперёд, как шпагу. Теперь всё зависело от того, кто скрывается на этой тёмной тропинке. Против Нитра сгодится и это оружие, но хиксы, конечно, будут сражаться не ножами. А какие у него могут быть шансы против бластера или слицера?

Спотыкающейся неверной походкой Сторм двинулся вперёд, поминутно останавливаясь и прислушиваясь. Похоже, Сурра ещё не добралась до своей добычи. Дальше дорога поворачивала на нижний виток серпантина. Землянин с трудом преодолел этот поворот и остановился, пытаясь отдышаться. До сих пор ему не приходилось сражаться вот так — один на один — разве только в мечтах о встрече с Квадом. Он всегда был вместе со своей командой и привык к её безмолвной поддержке. Но сейчас в этой новой схватке с хиксами, когда за его спиной были израненные и смертельно усталые люди, он вдруг почувствовал, что на сей раз воспринимает бой не как служебное задание, а как своё глубоко личное дело. Ещё один поворот. Дорога выровнялась и стала несколько шире, образуя небольшую площадку. Слева чернела дыра прохода в какой–то очередной тоннель. И оттуда вдруг вырвался яркий луч света, озарив кусок жёлто–коричневой дороги и едва не задев притаившуюся Сурру.

— Ахууу! — выкрикнул Сторм и отскочил к стене. Боль в потревоженном плече заставила его зашипеть сквозь зубы. И тут же луч упёрся в то место, где он был секунду назад.

Его хитрость удалась. Пока луч охотился за ним, на дорогу, шипя и взвизгивая, спрыгнула Сурра. Луч беспорядочно заметался и вдруг опустился на уровень земли, ровно светя вдоль тропинки, по которой Сторм мог бы подойти к дерущимся.

Покачивающаяся фигура с поднятыми руками выступила из темноты на освещённый луной проход. Колонист! А может, переодетый хикс? Сторм двинулся к лежащему на земле фонарику, стараясь оказаться между человеком и рассерженной кошкой. Сейчас Сурра не выражала желания нападать, но и не успокаивалась, карауля каждое движение противника, пока Сторм добирался до фонарика.

Бывший командос поднял фонарь и отшатнулся: прямо в луче, прикрываясь рукой и отворачиваясь от яркого света, стояла очень знакомая ему фигура. Бистер!

— Сааа! — тихо присвистнул он.

Оскалившаяся, со вздыбившейся на спине шерстью, Сурра припала к земле. Она преградила таким образом дорогу назад, но пока не прыгала. Сторм заметил, как рука Бистера невольно потянулась к поясу с оружием.

— Ну–ка, подними её, — приказал он. — Быстро!

Лицо этого человека выразило его чувства так же ясно, как Сурра выразила свои. Он нехотя разжал ладонь и поднял руку вверх.

— Землянин! — выплюнул он, и это прозвучало грязным ругательством. И презрение, и желание оскорбить, и вызов — все это ухитрился он вложить в это короткое слово. — Животное…

— Учитель зверей, — мягко поправил Сторм тем ледяным тоном, который людей опытных сразу заставлял настораживаться.

Он вложил нож в ножны и неторопливо двинулся вперёд, держа луч фонарика на лице Бистера. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он мягким кошачьим движением выхватил у него из–за пояса парализатор и бросил его под обрыв.

Но и этой секунды хватило Бистеру, чтобы дотянуться до ножа и достать его из ножен. Голубым огнём сверкнуло в луче фонаря лезвие из превосходной суперстали внешнего мира. Бистер слегка наклонился вперёд, принимая позу опытного бойца. И Сторм мгновенно понял, что кем бы ни был этот человек — просто негодяем или замаскированным хиксом, — но это оружие явно ему не в новинку.

— Ну, давай, пошли ко мне твою киску, ты, животное. — Бистер оскалился, и его зубы блестели в свете фонаря не хуже, чем клыки Сурры. — Я с радостью распотрошу её, а потом доберусь и до тебя, землянин!

Сторм отступил на пару шагов и зажал фонарь в трещине скалы. Драться сейчас с Бистером было просто глупо. Но что–то, куда более сильное, чем все доводы рассудка, заставляло его стать лицом к лицу с врагом, кем бы он ни был, — чтобы только сверкающая сталь была между ними. Древний поединок мужчин, кровью и жизнью готовых отстаивать своё.

— Сурра, — негромко окликнул Сторм и мысленно показал ей, что надо делать. Она немного расслабилась, но так и осталась на месте, закрывая дорогу вниз. Горящими глазами следила она за людьми, стоящими лицом к лицу на освещённой тропинке. Теперь она не двинется с места, пока он сам не позовёт.

Снова в его руках был нож. Сразу отлетела куда–то изнуряющая усталость и весь мир сузился до двух обнажённых клинков. Где–то на пределе восприятия промелькнул вскрик — кто–то увидел эту сцену с верхнего витка дороги. Но Бистер его услышал, и это словно подстегнуло его. Он немедленно кинулся в атаку, собираясь начать и кончить бой до того, как другие смогут прийти на помощь Сторму.

Сторм увернулся и тут же почувствовал, что движения его несколько скованы и он проигрывает в быстроте. Но как и в лагере Нитра, он снова чувствовал в себе необычный подъем, переборовший физическую слабость. И всё же скорость и реакция у него были уже не те.

Почувствовал это и Бистер, тут же отметив, что Сторм сейчас куда слабее, чем когда они впервые столкнулись между Портом и Гроссингом. И тут же ударил.

Глава 18

Сторм отбил удар, и лезвие скрежетнуло по лезвию. Но Сторму пришлось отступить. А Бистер, которому каждый шаг землянина назад добавлял уверенности, продолжал теснить его. Сторм попытался схитрить и развернуть Бистера против света, но тот не попался на эту удочку.

Землянин понимал, что в любой момент может позвать Сурру и быстро закончить это затянувшееся представление. Но он чувствовал, что с Бистером должен разобраться сам, один — сталь против стали — иначе он потеряет всякое уважение к самому себе и уже никогда не сможет руководить своей командой.

Они потеряли всякое представление о времени, насторожённо кружа по каменистой площадке. После первого отчаянного натиска Бистер стал осторожнее и теперь стремился вымотать землянина. Сторм чувствовал влажную струйку на плече под одеялом, знал, что пластырь слетел и рана снова кровоточит. Если бой затянется, эта струйка высосет из него все силы и свяжет его, лишит скорости и подвижности. Тогда он уже не сможет увёртываться, и Бистер легко оттеснит его под ослепляющий луч и приколет совершенно беспомощного.

Он судорожно пытался припомнить всё, что он знал об этих созданиях хиксов. Им дали внешность, неотличимую от человеческой, обучили реагировать и действовать на людской манер. Но в глубине души они обязательно должны оставаться хиксами, иначе будут бесполезны для своих. Значит, хикс. Ну, так что может выбить из колеи этого закалённого разведчика? Что может по–настоящему напугать его, привести в ужас?

Сторм был ещё в силах легко уклоняться, пританцовывать, уходить подальше от луча фонаря. Почему хиксы так ненавидят землян? Есть ли у этого их страха какие–то глубинные корни, и не удастся ли сейчас сыграть на этом?

Удар стали о сталь прервал его мысли. На этот раз он отбил нож почти у самой своей груди, и удар был так силён, что рука на время онемела. Спасло его только шестое чувство опасности, которое развилось за время работы с командой.

И вдруг истина вспыхнула в его мозгу так полно и отчётливо, словно кто–то подсказал ему. Сторм понял, в чём слабость хиксов, понял глубоко и полно, ведь и землянам была свойственна эта слабость, а народу Дине особенно. Странная слабость, порой оборачивающаяся силой и. главное, дающая человеку такое необходимое чувство защищённости и безопасности.

— Теперь ты остался один, — мягко сказал он на галактическом. — Твои родичи взорвались, Бистер. Нет больше корабля, готового эвакуировать тебя с Арцора. — Один, — один! — среди тех, кто ненавидит тебя. Ты никогда больше не увидишь родного дома, Бистер! Он остался среди недоступных для тебя звёзд.

В этом неожиданном взрыве понимания до него вдруг дошло, чего ради хиксы разрушили Землю — они надеялись этим ударом в сердце Конфедерации вызвать её распад. Но тут они просчитались. Слишком далеко зашли различия уроженцев земных колоний и самих землян, чтобы всех их можно было ввергнуть в шок простым уничтожением метрополии.

— Одиночество! — Он видел тёмные расширенные глаза Бистера и яркую искру отчаяния в их глубине. Под маской марионетки проглянула взволнованная и напуганная душа хикса. И теперь Сторму нужно было только крошить внешнюю скорлупу и помогать ей выйти наружу.

— Они никогда не вернуться за тобой, Бистер! Ни твои братья, ни боевые товарищи. Ты единственный хикс на Арцоре, и других не будет. — Сами собой всплывали в памяти все знания и слухи о захватчиках, их обычаях и обрядах, словно только и ждали, когда они понадобятся. — Кто прикроет твою спину, Бистер? Кто вспомнит твоё имя, чтобы окликнуть тебя? Никто из твоих братьев даже не будет знать, что ты умер и пора отметить твой круг на Сотенных Таблицах во Внутренней Башне твоего родового посёлка. Ты умрёшь и исчезнешь навсегда, словно никогда и не жил. И не будет…

Кол Бистер дышал открытым ртом, щеки и лоб у него блестели от испарины. И все ярче разгоралась жёсткая отчаянная искра в его глазах.

— Бистер умрёт — и все. Не будет для него пробуждения в День Поминовения Всех Имён…

— Айаа!

Бистер бросился в атаку, но Сторм был готов к этому. Он уклонился с врождённой грацией древнего воина. К несчастью, нож Бистера зацепил серебряное ожерелье, висевшее на его груди, и лезвие слегка царапнуло щеку. Как и рассчитывал Сторм, натиск тяжёлого тела Бистера отбросил их обоих на самый край площадки.

Сторм не рискнул продолжать здесь схватку. Бистер не был ранен, и его физических сил вполне хватило бы, чтобы смять сопротивление землянина. Сторм провёл пару приёмов командос, высвободился из этих тисков и снова оказался у скалы в относительной безопасности.

Бистер завизжал. На всю жизнь запомнил Сторм его безумные, переполненные ужасом глаза, в которых уже не осталось ничего человеческого. Каждое разумное существо должно верить, что в любом бою с ним весь его народ, вся его раса. У них один враг и одна ненависть на всех. Страх смерти отступает, если рядом с тобой твои братья, если есть радость исполнения общей воли. Но эту опору Сторм сумел расшатать и Бистер сейчас балансировал на грани безумия.

Но в таком состоянии он был ещё опаснее, чем в спокойном. Сторм снова отступил, и Бистер не раздумывая ринулся за ним. «Готов», — подумал Сторм. Дальше всё было нетрудно. При следующем манёвре Бистер оказался против света фонарика. Последний раз увидел Сторм безумный блеск его глаз и ударил чётко и красиво, как на учениях.

Бистер издал странный хрюкающий звук, медленно повалился вперёд, уткнулся лицом в землю и замер. Сторм отступил и опёрся здоровым плечом на скалу. Он видел, как в луче фонаря блеснул мех Сурры, которая, злобно шипя, подползала к телу Бистера. Она коротко рыкнула и уже хотела ударить его когтистой лапой, когда землянин подозвал её к себе.

Бред Квад пересёк освещённую полосу и присел возле поверженного хикса.

Он перевернул его лицом кверху, задрал рубаху и попытался нащупать сердце.

— Он жив, — сказал Сторм и сам удивился как слабо и глухо прозвучал его голос. — И он действительно настоящий хикс.

Квад быстро поднялся и шагнул к нему. Но Сторм, даже измученный до последней степени, не смог заставить себя стерпеть прикосновение этого человека. Он оторвался от скалы и шагнул чуть в сторону от протянутой руки Квада. Но на этот раз даже его тренированная воля не смогла справиться с изнемогающим телом. Его качнуло, он упал и потерял сознание.

Эта картина словно вышла из давних грёз Сторма. Он увидел её сразу, как только открыл глаза, и теперь лежал на узкой постели, не смея шевельнуться, и вглядывался в такое знакомое и родное ему сочетание цветов. Просто кусочек юго–западной пустыни его родного мира и плавные очертания облаков над ним, выполненные в манере, созданной когда–то художниками Дине. А ещё на картине был ветер. Землянин почти физически чувствовал его дыхание, вглядываясь в растрёпанные волосы всадников и ощущая, как секут их лица длинные пряди гривы их крапчатых пони. Фреска была на стене рядом с его постелью, и Сторм засыпал и просыпался, не отрывая взгляда от этих борющихся всадников. Для художника эта открытая всем ветрам пустыня, наверное, тоже была родным домом. Силой своего таланта он перенёс на стену не просто пейзаж, но кусочек жизни, с шумом качающихся сосен, с запахами нагретой солнцем овечьей шерсти и шалфея, с бесконечным сверканием песка. Сторм смотрел на картину так же, как смотрел на сосну и траву его погибшего мира в пещерном саду, только сейчас чувства были острее и глубже. Не просто родные растения, а сама сущность его прежнего мира была перенесена сюда кем–то из его народа. Только художник с Дине мог нарисовать так.

Сейчас эта фреска была для него большей реальностью, чем все происходившее вокруг его постели. Бестелесными тенями проходили, не задевая его сознания, доктор из Порта и молчаливая темнокожая женщина, ухаживающая за ним. И даже отвечая на вопросы откуда–то взявшегося Келзона, он не в состоянии был оторваться от картины. Эти крапчатые пони были ему сейчас роднее и ближе, чем весь Арцор со всеми его проблемами. Он даже не знал, где он сейчас лежит; это его не заботило. Он засыпал и просыпался, не расставаясь со своими всадниками, и был вполне счастлив.

Но наконец он почувствовал, что проснулся окончательно.

Темнокожая женщина помогла ему приподняться и подбила подушки так, что теперь он мог видеть не только картину. С удивлением он услышал, что она говорит на языке Дине, и уловил тон, каким терпеливые взрослые разговаривают с заупрямившимся ребёнком. Сторм попытался не обращать на это внимание и снова вернуться в сладкую полудрёму, но тут дверь открылась и в комнату, прихрамывая, вошёл Логан. Следы побоев уже сошли с его лица и теперь, кроме очевидной принадлежности к народу Дине, Сторм заметил и отчётливое сходство с кем–то знакомым, только он никак не мог вспомнить, с кем именно.

— Нравится картина? — спросил молодой Квад, глядя мимо Сторма на фреску, на этот кусочек дикой вольной пустыни, который художник как–то сумел пленить и навечно припечатать к стене на далёком Арцоре.

— Это родина, — искренне ответил Сторм.

— И отец тоже так думает…

Бред Квад! Правая рука Сторма невольно дёрнулась и его тонкие брови сошлись в линию, не предвещающую ничего хорошего. Только сейчас он заметил, что укрыт одеялом из наследства На–Та–Хай или другим, похожим на то как близнец. На–Та–Хай и клятва, которую он заставил дать… отомстить Бреду Кваду.

Землянин лежал спокойно, надеясь, что вместе с этим именем придёт привычная злость и добавит ему решимости. Но злость не приходила. Похоже, в нём вообще не осталось ни чувств, ни желаний, кроме желания бесконечно вглядываться в этот нарисованный кусочек земли. Но он знал, что с желанием или без желания, но он всё равно должен исполнить то, ради чего прилетел на Арцор.

Сторм почти забыл про Логана и обратил на него внимание, только когда тот подошёл совсем близко и наклонился к фреске. Теперь его спокойное задумчивое лицо оказалось на одном уровне с нарисованными всадниками и Сторм тут же понял, что показалось ему таким знакомым в лице Логана. Он был странно, до изумления похож на одного из всадников, похож, как может быть похож только близкий родственник.

— Что это за мир? — внезапно спросил Логан, — И как художник добился того, что каждый зритель чувствует себя едущим через эту страну?

Теперь, когда Сторм почувствовал, что его душевная рана может затянуться, пустота и тьма коснулись его сознания. Он отвернулся от картины и глаза его вспыхнули.

— Я оставил эти места, — начал Сторм, с трудом подбирая слова, — когда был ещё ребёнком. Дважды я пытался вернуться, однако эта жизнь уже не принимала меня. Но этот мир навсегда остался в моей душе. Для того, кто это нарисовал это была настоящая жизнь. Даже здесь, далеко за звёздными пропастями, это живёт!

— Не для того, а для той, — мягко поправил Логан.

Сторм сел, оттолкнувшись от подушек. Он даже не почувствовал, как окаменело его лицо. Один–единственный вопрос вертелся у него на языке, но он так и не успел его задать.

Дверь отворилась, и на пороге возник человек с глазами, наполненными голубизной — человек, которого Сторм так долго искал и которого меньше всего хотел сейчас видеть. Бред Квад подошёл к кровати и внимательно посмотрел на землянина. И Сторм почувствовал, что сейчас должно решиться все, и что бы там не творилось в его душе, он должен именно сейчас объясниться и быть готовым принять на себя все последствия.

С почти прежней скоростью движений рука Сторма метнулась к поясу Логана, выхватила нож и положила его на колени, направив лезвие в сторону Бреда Квада.

Голубые глаза колониста все так же спокойно и выжидающе смотрели на землянина. А может, он просто не понял ещё, что это обозначает. Но в это Сторм не верил.

И был прав! Квад все понял и принял вызов. Это стало ясно сразу, как только он заговорил.

— Если между нами сталь, так зачем же ты вытащил меня из лагеря Нитра?

— Это другое дело. Я был обязан тебе жизнью и в ответ спас твою. Ты удержал тогда, в Гроссинге, лезвие, направленное мне в спину. Воины Дине всегда платили свои долги. А теперь между нами другой счёт. Я пришёл от На–Та–Хай. Ты опозорил его семью, и на тебе долг крови.

Бред Квад замер около кровати. Уловив движение Логана, он резко махнул рукой, приказывая ему не вмешиваться.

— Я никогда не проливал крови никого из семьи На–Та–Хай, — медленно, взвешивая каждое слово, сказал он. — И, разумеется, я никогда не позорил его семью.

Сторм похолодел. Ему и в голову не приходило, что когда они наконец встретятся лицом к лицу, Квад попытается отрицать свою вину. Он с первого взгляда, ещё в Гроссинге, понял, что человек это прямой и искренний.

— Нахани, — так же, подчёркнуто обдуманно, сказал Сторм. И уже встревожено добавил: — Или ты не знал даже имени человека, которого убил в Лос–Гатос?

— Лос–Гатос? — выдохнул Бред Квад, наклонясь так, что его голубые глаза оказались на одном уровне с поднятыми ему навстречу глазами Сторма.

— Кто… ты? — произнёс он, с трудом выталкивая из себя слова и не на секунду не отрываясь от глаз Сторма.

— Я Остин Сторм, сын Нахани, внук На–Та–Хай.

Губы Бреда беззвучно шевелились, но слова никак не хотели выходить наружу. И когда он наконец заговорил, голос его прозвучал хрипло и незнакомо.

— Но он сказал нам… сказал Рагуэль, что ты умер… умер от лихорадки. Она… это отравило ей остаток жизни! Она приехала за тобой, а На–Та–Хай показал ей замурованную пещеру… сказал, что ты там похоронен. Это чуть не убило её! — Бред Квад встряхнулся и расправил плечи, почти не обращая внимания на готового напасть Сторма. Он сжал кулак и с искажённым лицом замахнулся на картину, словно на врага, которого нельзя уже ни настичь, ни уничтожить. — Проклятый! Он нарочно мучил её! Как он мог?! Ведь она была ему дочерью!

Сторм заметил, как этот сильный человек борется со своей яростной вспышкой, и как самообладание возвращается к нему. Разжатые пальцы уже не угрожали картине, они коснулись её мягко и, пожалуй, даже нежно.

— И всё же… как он мог решиться на такое? Даже если он был законченным фанатиком? — снова спросил Квад, но уже не гневно, скорее, удивлённо. — А Нахани никто не убивал. Он погиб от укуса змеи. Так что я не совсем понял, о чём ты говоришь. Похоже, тебе наговорили всяких небылиц.

Теперь Бред Квад говорил вполне спокойно. Сторм опустился на свои подушки, чувствуя, как шатается и рушится его мир. Трезвый голос Квада был для него более чем убедителен. Он сердцем чувствовал, что тот говорит правду.

— Нахани работал тогда в Службе Наблюдателей, — начал рассказывать Квад. Он двинул стул к кровати, уселся на него и взглянул на Сторма спокойным ясным взглядом. — В то время я тоже там работал. Мы не раз выполняли задания вместе, да и наша индейская кровь нас сближала. В общем, мы подружились. Тогда уже начинались неприятности с хиксами на окраинных планетах. И вот в одной из таких схваток Нахани попал в плен. Он как–то сумел бежать от них, и я сам навещал его в госпитале на Алпайсе. Но дело в том, что они попытались его «перепрограммировать».

Сторм невольно вздрогнул, и Квад, заметив это, понимающе кивнул. — Ну да, ты представляешь, что это такое. Ему было плохо… он очень изменился. Медики сказали, что его надо отправить на Землю, только там был шанс хоть что–то сделать для него, — и он улетел. Но через месяц он сбежал из госпиталя и пропал. Только потом мы узнали, что он решил вернуться на свою родину, а там, на Дине, ждала его жена с двухгодовалым сыном.

На первый взгляд Нахани казался вполне нормальным. Отец его жены — На–Та–Хай — принял его с радостью. Он был одним из тех непримиримых, которые отказывались признавать любые перемены в жизни своего народа. Он был фанатиком прошлого, почти свихнулся на этом. И можно представить, как он обрадовался, когда один из его народа бросил космос и вернулся на родину, чтобы вести простую жизнь предков. Но Рагуэль, жена Нахани, знала, что ему необходима квалифицированная медицинская помощь и тайком от отца сообщила властям, где находится её муж. Я как раз был в отпуске на Земле. Меня тогда попросили поехать с медиками и помочь привести его в больницу. Они думали, что он послушает меня и поедет добровольно, ведь я был его другом.

Когда он понял, что мы приехали за ним, он попытался сбежать. Я вместе с Рагуэль отправился за ним в пустыню. К сожалению, мы опоздали, нашли его уже мёртвым — его укусила ядовитая змея. А когда мы вернулись, отец Рагуэль словно с цепи сорвался. Он отобрал у неё сына и орал на весь посёлок, что она предала своего мужа и весь свой народ, а потом пригрозил ей ружьём и выгнал из дома.

Она попросила меня помочь, и мы вместе поехали забирать ребёнка, прихватив с собой для верности представителей власти. Вот тут На–Та–Хай и показал нам замурованную пещеру. Рагуэль упала в обморок и потом ещё с месяц болела. Она так и не оправилась от потрясения до конца жизни. Потом она вышла за меня замуж, а я оставил службу и привёз её сюда, в мой родной дом. Я надеялся, что новая обстановка поможет ей забыть своё горе. Я думаю, она была счастлива здесь, особенно после рождения Логана. Но прожила она только четыре года. Вот как всё это было на самом деле!

Нож— так и остался лежать, забытый, поверх одеяла. Сторм плотно закрыл руками глаза, отгородившись от всего, и увидел всю темноту и страхи, которые он должен был встретить лицом к лицу, как раньше встретил Бистера на Пиках.

Теперь он понимал, почему не попытался объясниться с Бредом Квадом, когда встретил его в первый же вечер в Гроссинге. Похоже, он подсознательно чувствовал, что только это удерживает его в жизни. Исчезни его цель, выполни он свою клятву, и жизнь сразу потеряла бы смысл.

На–Та–Хай возник в его памяти, но только как символ прошлого. Рассказ Квада перерезал последнюю ниточку, которая связывала Сторма с живой Землёй. Выходит, правы были медики из Центра, когда не доверяли его спокойствию. Он тоже не избежал безумия людей, лишённых своего мира, просто у него оно выразилось по–другому. Неисполненная клятва отгораживала его от тьмы и ужаса настоящего безумия. Теперь этот барьер рухнул и он, холодея от страха, ждал, когда скрытое за ним безумие заполнит его опустошённую душу. На–Та–Хай не оставил ему надёжной поддержки, только самообман. Теперь он сам балансировал на краю той бездны, куда сорвался Бистер. Ведь и ему, совсем как Бистеру, необходимо чувствовать себя частью своего рода. Без этого человек ничто.

Сторм не осознавал, что зарывшись в свои подушки он с дрожью ждёт провала в забытьё, а оно все не приходит. Руки его оторвались от лица и теперь безвольно лежали на лёгких складках одеяла, но глаз он так и не открыл. Он чувствовал, что теперь у него не хватит сил взглянуть ни на картину, ни на человека, сказавшего ему правду и тем отнявшего последнее, что у него было.

Сильные мужские пальцы тёплым браслетом обхватили его запястье, готовые вытащить, выхватить его из обволакивающей темноты.

— Здесь тебя тоже ждала родня.

Сначала слова скользнули в его затуманенное сознание бессмысленными звуками, но вдруг он осознал их значение, и они гулко отдались в его опустевшей душе. Сторм открыл глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, всем существом своим ожидая подтверждения, уверения, что он всё правильно понял, и в тоже время не смея на это надеяться.

— Что я имею в виду? — улыбнулся Бред Квад. — Или свет клином сошёлся на Дине? Или только в той земле оставил следы твой народ? Этот дом готовила для тебя твоя мать, и он всегда ждал тебя. Это твой дом, просто ты немного задержался в пути… всего на восемнадцать земных лет.

Сторм даже не пытался отвечать. Он снова отвернулся к фреске. Да, картина была прекрасна, но её колдовское очарование на него больше не действовало. Он услышал лёгкий смешок из дверного проёма и оглянулся. Видимо, Логан потихоньку, пока они решали свои проблемы с его отцом, ушёл, а сейчас вернулся. Он стоял в дверях, на правом плече у него' как раньше у Сторма, сидел Баку, а у колен тёрлась Сурра Большая кошка немедленно направилась к кровати, поставила передние лапы на край и жёлтыми немигающими глазами заглянула в глаза Сторма. А в это время Хинг возился и щебетал на руках у Логана.

— Рейн у меня в загоне. Ему придётся поскучать ещё пару дней, — сказал Бред Квад, все так же придерживая рукой запястье землянина. — Вот что я имел в виду, говоря, что здесь твоя родня, и это святая правда!

Сторм глубоко, с присвистом вздохнул, и это получилось у него выразительнее, чем любые слова. Он не пытался отнять у Квада свою руку, он словно впитывал в себя тепло этого пожатия.

— На–Та–Хай! — сказал он. Он устал, очень устал, но холодная пустота в душе заполнилась новыми, непривычными чувствами, и на этот раз они были не фальшивыми, настоящими. И он понял, что они останутся с ним навсегда — Все прекрасно!

Повелитель грома

Глава 1

Ржавые горные хребты, ставшие совсем красными от первого дыхания Великой Засухи, чётко вырисовывались в лилово–розовом небе Арцора на севере и востоке. Пройдёт ещё час, и иссушающее дуновение ветра предупредит о начале нового знойного дня. И останется ещё два–три часа, в течение которых закалённый человек может продолжать путь. А потом и его свалит обжигающий жар полудня.

До лагеря оставалось недалеко. Остин Сторм пустил рослого могучего жеребца ровной рысью по пожелтевшей, но ещё высокой траве. Тут и там он привычно отмечал движущиеся голубые пятна — это подтягивались к основному стаду разбредшиеся фравны. Внутренний компас не подвёл его — дорога выходила прямо к реке. В Великую Засуху животные никогда не уходят от воды дальше, чем на половину дневного перехода.

Ему тоже не стоило задерживаться в холмах: одна из болтавшихся у седла канистр ещё с утра была суха, как прокалённые солнцем скалы за его спиной, да и в другой воды осталось не больше, чем на добрую кружку. Норби, эти вездесущие туземные охотники Арцора, знали источники, скрытые в горных каньонах, но держали их местонахождение в строгой тайне.

Возможно кое–кто из колонистов, принятых кланами, тоже были посвящены в тайну воды. Может быть, даже Логан… Сторм невольно нахмурился, вспомнив о своём брате по матери, рождённом на Арцоре.

Полгода назад он, ветеран войны с хиксами, оставшийся бездомным после гибели Земли, приземлился на Арцоре. Он тогда и представления не имел, что где–то существует Логан Квад, или что Бред Квад, отец Логана, окажется для него не просто человеком, которого он поклялся убить, а чем–то неизмеримо большим. К счастью, Сторму не пришлось стать убийцей. Все вовремя разъяснилось и он обрёл то, что было ему нужнее всего — новые корни, родину, семью.

Все хорошо, что хорошо кончается, но каждый новый день приносит новые заботы. Нельзя сказать, чтобы он был разочарован своей новой жизнью. На первый взгляд он вошёл в эту жизнь, как бирюза в серебряную оправу в его браслете, изготовленном древними навахо. И всё было бы хорошо, но его беспокоил Логан.

Большинству наездников для ощущения полноты жизни вполне хватало обычных дежурств на границах поместий. Там могла поджидать и встреча с хищной ящерицей йорис, и нападение горных племён Нитра и ещё множество опасных и раскованных приключений. Но Логану этого было мало. Он мотался по поместью с недовольным видом, пока его снова не тянуло присоединиться к туземной охоте, или погостить в лагере норби, или просто побродить в горах.

Внимание Сторма привлёк чёрный силуэт, внезапно появившийся в небе. Он вытянул губы, словно собирался свистнуть, но не издал ни звука. Чёрная тень плавной спиралью опускалась прямо к нему. Жеребец остановился сам, не дожидаясь команды наездника. Безупречно точным броском, свойственным его породе, Баку — большой африканский орёл — приземлился на роговой шест, который Сторм приладил к седлу специально для него. Птица тяжело дышала. Она сидела, слегка наклонив голову набок, как бы в раздумье, и её острые неподвижные глаза внимательно смотрели на Сторма. Это были мгновения полного контакта. Учёные много поработали, чтоб создать эту связь между птицей и человеком — нужно было подобрать человека с определёнными способностями и обучить его, подобрать и обучить птицу, научить их работать вместе, одной командой — и в результате их усилий получился необычный, но очень действенный разведотряд. Но сейчас враги были побеждены, и в подобном оружии нужды не было, а учёные, создавшие его, сгорели вместе с землёй. Но союз существовал, и здесь, на Арцоре, он работал не хуже, чем на других дойрах, где пришлось побывать диверсионной группе из человека, птицы и животных.

Сторм произнёс несколько ласковых слов на языке, который на всём Арцоре хорошо знал только он один.

— Нам с тобой здесь совсем неплохо, — добавил он уже на обычном языке.

Баку ответил негромким горловым звуком и в знак согласия щёлкнул клювом. Он успокоился и поудобнее устроился на шесте. Как ни любил он полет в бескрайнем небе, но сейчас явно не желал лезть в раскалённую печку близящегося полудня. Как только они приедут в лагерь, он тут же найдёт себе какую–нибудь нору попрохладнее.

Жеребец по кличке Рейн снова пошёл рысью. Он уже привык возить Баку и давно признал, что животные, привезённые издалека, не могут равняться с ним в выносливости и скорости передвижения. Неожиданно он пронзительно заржал. Но и без его предупреждения Остин уже заметил знакомые приметы. Невысокий холм, проход, прорубленный в колючем кустарнике, — и они окажутся в лагере, где последние десять дней должен дежурить Логан.

Но почему–то Сторм очень сомневался, что сейчас найдёт его там.

Лагерь этот не строили, под него приспособили пещеру у подножия холма. По примеру туземцев колонисты, разводившие на равнинах фравнов или лошадей, в жаркую пору искали убежища в прохладной глубине земли. Кондиционеры, позволявшие жить в домах посёлков и поместий, были слишком сложны и дороги, чтобы таскать их в полевые лагеря.

— Хелло–о! — громко крикнул Сторм, предупреждая обитателей лагеря о своём приезде. Ведущий под землю дверной проём остался тёмным. С такого расстояния Сторм не мог разглядеть открыта дверь или закрыта. И у входа в стойло, где прятались от жары лошади, тоже никого не было.

Но через минуту красно–жёлтая фигура отделилась от красно–жёлтой земли насыпи, и на солнце блеснули шестидюймовые рога поджидавшего норби. Для туземцев в Арцоре закрученные рога на голом черепе были так же обычны, как для Сторма его густые чёрные волосы. Приветливый взмах руки — и Остин узнал Горгола, молодого воина из клана Шозонна. Сейчас он работал в лагере с маленьким табуном лошадей, с которым Сторм связывал определённые надежды на будущее.

Норби вышел из тени холма и подхватил под узды Рейна. Сторм легко соскользнул на землю. Смуглые пальцы землянина замелькали, складываясь в привычные знаки пальцевой речи.

— Ты здесь… что–то случилось? Логан?

Горгол был молод, он едва вышел из мальчишеского возраста, но уже вытянулся в полный рост. Его сухое, поджарое и мускулистое шестифутовое тело возвышалось над Стормом. Жёлтые глаза — вертикальный зрачок сузился в ниточку от яркого блеска солнца — избегали взгляда землянина. Но свободной рукой он сделал знак, означавший, что им нужно поговорить.

Голосовые связки землян и туземцев были так различны, что никакого общего языка выработать не удавалось. Но пальцевая речь всё–таки давала возможность общаться. Знаток, а такими были почти все колонисты, мог выразить довольно много понятий быстрыми, почти неуловимыми движениями пальцев.

Остин с Баку, удобно устроившемся на его плече, вошёл в пещеру. И хотя прохлада в подземелье была весьма относительна, даже этого хватило, чтоб вызвать вздох облегчения у залитого потом человека и одобрительный клёкот орла.

Землянин немного постоял, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Он с первого взгляда понял, что предчувствия его не обманули. Если Логан и жил здесь, то теперь ушёл, но отнюдь не за тем, чтоб с утра пораньше объехать стадо. Со всех четырёх кроватей были сняты постели, по крайней мере, два последних дня никто не трогал плиту и посуду, а главное — Логан забрал все своё походное снаряжение.

Но зато здесь было кое–что другое — мешок из блестящей шкуры йорис, украшенный вышитой перьями фигуркой птицы цамле — крылатого тотема клана Горгола.

Это было походное снаряжение норби, и, насколько помнил Сторм, мешок этот должен был сейчас храниться в специальном сундуке в Центральной усадьбе, милях в пятидесяти вниз по реке.

Остин снял с плеча Баку и пристроил его на крепкий насест, прибитый к стене. Затем подошёл к плите, отмерил в кофейник две порции молотого корня, заменявшего на Арцоре кофе, и поставил таймер на три минуты. Он слышал негромкое бормотание за спиной и понимал, что Горгол пытается таким образом привлечь его внимание.

Но он твёрдо решил дождаться, чтоб тот сам рассказал ему обо всём, без уговоров и расспросов. Ради этого стоило подождать.

Пока готовился «кофе», Остин повесил шляпу на крючок над койкой, расшнуровал ворот своей неизменной рубахи из шерсти фравна, стянул её и с удовольствием почувствовал как испаряется влага с его разгорячённого тела, пока он достаёт свежую.

Когда землянин вышел из алькова, Горгол уже снял кофейник с плиты, налил в две чашки и сейчас крутил одну из них в руках, разглядывая с подчёркнутым вниманием, словно никогда раньше не видел.

Сторм присел на край койки, взял свою чашку и терпеливо ждал, что будет дальше. Горгол недовольно пнул свой походный мешок и начал делать знаки быстро, но отчётливо, чтоб землянин успел разобрать.

— Я ухожу — собирают всех Шозонна — Кротаг собирает.

Сторм отхлебнул немного горького бодрящего напитка. Глядя на его неторопливые движения, никто не догадался бы, какая буря мыслей поднялась в его голове. Почему вождь отзывает воинов, нанявшихся на выгодную работу? Великая Засуха — совсем неподходящее время для войны или большой охоты. Этим по традиции занимались в первые месяцы влажного сезона. Во время Великой Засухи все племена разбивались на маленькие семейные группы, и у каждой из них было своё убежище у тайного источника. Этот обычай свято соблюдался, что, собственно, и позволяло туземцам относительно спокойно переживать сухой сезон.

На это время все кланы старались пристроить на работу к колонистам как можно больше своих людей, убирая таким образом голодные и жаждущие рты подальше от не слишком богатых припасов. Общий сбор, объявленный в Великую Засуху, грозил такими бедствиями, что казался просто безумным. Значит, за неделю, пока здесь не было Сторма, что–то произошло — и, видимо, очень неприятное.

Восемь дней назад Сторм выехал из поместья Квадов на Пиках в Гальвади, чтобы официально оформить свою заявку на земельные владения. Как землянин и ветеран войны, он имел право застолбить двадцать квадратов, и он подыскал себе прекрасную землю от реки до подножья гор. На обратном пути ему не встретилось ничего настораживающего. Правда он немного удивился, не встречая туземных охотников и не заметив следов кочевых норби. Но тогда он решил, что они поднялись повыше в горы, уходя от Великой Засухи. Странно только, что они ушли от реки.

— Кротаг собирает — в Великую Засуху?

Даже движениями пальцев он сумел передать удивление и недоумение.

Горгол нерешительно почесал ногой о ногу. Видно было, что ему очень неловко и очень не хочется говорить на эту тему.

— Это колдовские дела, — неохотно показали его пальцы и тут же выпрямились.

Остин сделал ещё один глоток, обдумывая эту новость. Колдовство… об этом расспрашивать не принято. Так правда это или Горгол просто хочет избежать новых вопросов? Об этом стоило подумать. Сам индеец навахо, он относился к таким вещам серьёзно, и если уж речь шла о колдовстве, совсем не собирался в это соваться.

— Надолго?

Сжатые пальцы Горгола не спешили отвечать.

— Не знаю, — сделал он наконец небрежный знак.

Сторм понял, что вопрос задет острый и даже такой ответ объясняет многое. Но тут с другого конца комнаты раздался тревожный звонок телефона, связывающего все полевые лагеря. Землянин подошёл к панели и нажал кнопку ответа. Сейчас ему некогда было разговаривать, и он поставил аппарат на запись. Похоже в поместье тоже что–то случилось!

— Ты едешь в горы? — спросил он Горгола. Норби уже стоял в дверях, прилаживая на плечи свой походный мешок.

Он через плечо глянул на Сторма, и тот заметил странную тревогу на его лице. Похоже, норби совсем не хотелось уходить, и только категорический приказ подгонял его.

— Я еду. Туда сейчас едут все норби.

Все норби, вот даже как. Сторм не сдержался и удивлённо присвистнул. Квад сильно зависел от туземных объездчиков и не только здесь, на Пиках, но и на широких просторах Низин. И Квад многих уговорил нанимать на работу туземцев. Если они все сейчас уйдут в горы, то многим колонистам придётся туго.

— Все норби тоже идут колдовать? Но почему? — Насколько знал Сторм, такие моления — тайна одной семьи или одного клана. Правда, он слыхал, что бывают и общеплеменные сборы на особо торжественные церемонии, но ведь не во время же Великой Засухи. Земли у подножия Пиков не в состоянии сейчас прокормить такое сборище. — Они что, полезут вглубь гор?

— Да, все норби, — ответил Горгол.

Сторм вздрогнул. Это было просто невероятно.

— И дикие?

— Да, и дикие тоже.

Это уж совсем ни в какие ворота не лезло! Между многими племенами существовала кровная вражда. И если можно было запретить на время поединки чести в своём клане, если можно было, хорошенько потрудившись, собрать под столбом мира все кланы одного племени, то даже представить невозможно диких Нитра, заключивших перемирие со своими исконными врагами Шозонна.

— Я пошёл, — просигналил Горгол и поправил свой мешок. — Лошади в большом загоне. У них всё в порядке.

— Ты уходишь — но ты ещё вернёшься сюда? — Остина чрезвычайно тревожили туманные намёки Горгола.

— Это решит молния.

Норби вышел. Сторм посмотрел на закрывшуюся дверь и лёг на койку. Значит, Горгол сам не знает, вернётся или нет. И что он имел в виду, сказав, что это решит молния? Норби представляли своего бога небесным существом, гремящим громовыми барабанами и убивающим молнией. Предполагалось, что жилище этого бога находится высоко в горах на северо–востоке. И в тех же горах находятся пещеры и тоннели таинственной неизвестной расы, которая, похоже, жила на Арцоре задолго до того, как земные разведывательные корабли добрались до этой области Галактики.

Не так давно Сторм, Горгол и Логан вместе с барханной кошкой Суррой и сурикатом Хингом открыли пещеру Садов — настоящий ботанический заповедник в легендарных Запечатанных Пещерах. И садами, и разрушенным посёлком внизу под ними теперь занимались учёные.

Вполне возможно, что в Пиках есть и другие Запечатанные Пещеры. И ничто не мешает предположить, что норби воспринимали как богов таинственных космических пришельцев и до сих пор считают пещеры их жилищами. Можно предположить… Но Сторм отбросил эти праздные размышления и вернулся к делам сегодняшним. Прежде всего он прослушал запись сообщения. Это был автоматически повторяющийся сигнал общего сбора из Центральной усадьбы Квада. Похоже, его начали передавать, когда Логана здесь уже не было. Ну что ж, снаружи сейчас такое пекло, что носа не высунешь, значит, стоит сейчас поспать и выехать ночью. Он повернулся на бок и закрыл глаза.

Ещё со времён армейской службы он приучил себя просыпаться в назначенное время. Он выглянул из пещеры. Начинало смеркаться, воздух застыл душным горячим киселём, но это всё–таки было лучше, чем дневное пекло. Прежде всего он выкупал Рейна, потом аккуратно оседлал его и приказал Баку лететь вперёд. Орёл, хоть и не был ночной птицей, послушно поднялся в темнеющее небо.

Из полевого лагеря до Центральной Усадьбы было три ночных перехода, а два дня между ними Сторму пришлось провести в вырытых на скорую руку убежищах, лёжа на земле и сберегая каждую каплю сохранённой песком ночной прохлады. И вот около полуночи третьей ночи он добрался до сияющего огнями дома. Такая яркая иллюминация сразу предупредила его, что происходит нечто необычное.

— Кто идёт? — повелительный оклик, раздавшийся из тени ворот, заставил землянина натянуть поводья. И тут же рядом с ним возникло из темноты длинное пушистое тело. Скользнув под мордой фыркающего жеребца, оно поднялось на задние лапы и проехалось внушительными когтями по сапогу Сторма.

— Это Сторм! — ответил он и спрыгнул с лошади, чтобы приласкать Сурру. Шершавый язык барханной кошки прошёлся по его ладони. Сторм погладил пушистую спину, почесал за ушами и под челюстью. Так они, каждый на свой лад выражали обоюдную привязанность и радость встречи.

— Я позабочусь о лошади, — сказал вышедший из ворот человек, и Сторм заметил, что он так и не выпустил из рук парализатор. — Иди в дом, Квад ждёт. Он надеялся, что ты приедешь вместе с Логаном.

Остин пробурчал что–то вроде благодарности, приглядываясь к ещё одной фигуре, появившейся во дворе. Но это был не норби, как ему сначала показалось, а кто–то из колонистов. За всё время пути он не встретил ни одного туземного объездчика. Похоже Горгол говорил правду: все норби ушли.

С Суррой, жмущейся к его ногам и игриво бодающей под коленки, он подошёл к дверям большого дома. Вот и кошка тоже напряжена и взволнована, словно во времена их боевых действий. Странно, ведь неприятности эти не из тех, что могли бы затронуть Сурру.

— …распространились достаточно широко, как я вам уже доложил, — донёсся из–за закрытой двери голос Квада. Услышав эти интонации, Сторм встревожился уже всерьёз.

Глава 2

Вступив в комнату, Сторм оказался лицом к лицу чуть ли не со всеми крупными хозяевами с Пиков. Тут был даже Дьюмерой, в обычное время не питавший добрых чувств к Бреду Кваду. Он был из тех колонистов, которые откровенно не любили туземцев и отказывались нанимать их на работу. Ему любые неприятности с туземцами были только на руку: они подтверждали его правоту.

— Это Сторм, — сказал Дарт Лансин, вскидывая руку в приветствии. Около года назад он вместе со Стормом прилетел сюда на военном транспортнике, и с тех пор они были дружны.

Бред Квад стоял около аппарата связи, и Сторм сразу отметил тень тревоги на лице своего отчима.

Дарт Лансин, его старший и более замкнутый брат Артур, Дьюмерой, Джотер Хейл, Вёл Паласко, Джаффи, Сим Старле — почти полный кворум. Недоставало только Логана Квада. Сторм всё ещё стоял на пороге, положив руку на голову Сурры, крутящейся у его ног.

— Что происходит? — спросил он. Дьюмерой злобно осклабился и ответил:

— Все ваши любимые козлы удрали в горы. Я всегда говорил, что вы доиграетесь, всё время вам об этом твердил… Ну вот, теперь сами убедитесь. И ещё скажу, — продолжал он, злобно скалясь и, словно случайно, поглаживая рукоятку ножа, — мы с ними ещё хлебнём лиха. Как бы не пришлось вызывать Патруль. Хотя, может, оно и к лучшему. Патруль церемониться не станет и решит эту проблему раз и навсегда.

Ровный усталый голос Артура Лансина прорезал этот монолог, словно нож, срезающий жир фравна.

— Ты нам всю ночь твердишь об этом. Словно мы дурачки и с первого раза не поняли, чего ты хочешь. Слушай, Сторм, — обратился он к землянину, — ты в горах ничего особенного не видел?

Сторм приладил шляпу на вешалку из оленьего рога и отстегнул пояс с ножом и парализатором.

— Мне кажется, гораздо важнее то, что я не видел кое–чего обычного.

— Ты о чём? — спросил Бред Квад, подходя к нему с чашкой «кофе». Он положил руку на плечо Сторма, мягко развернул его и толкнул в кресло. Потом вручил чашку.

— Ни охотников… ни следов… ничего, — отрывисто проговорил Сторм, прихлёбывая горячее питьё. Только сейчас, удобно устроившись в кресле, он почувствовал до чего устал.

— Я ехал словно в пустыне, — закончил он.

Оба Лансина внимательно смотрели на него. Дорт понимающе кивнул. Он сам дружил с норби, бывал гостем в их деревнях, не раз охотился с ними и хорошо понимал, насколько необычно такое в благодатном районе.

— Ты далеко ходил? — спросил Квад.

— Примерно по старым границам, — сказал Сторм, доставая свою карту. Квад взял её и отошёл сравнить с большой картой Изыскателей украшавшей стену комнаты.

— Словно вымерло все, правда? — вмешался Джаффи. — И охотничьих знаков нет?

— Ничего. Я думал, это из–за приближения Великой Засухи.

— Раньше такого не бывало, — задумчиво сказал Квад.

— Четыре дня назад Горгол пригнал твоих кобыл, забрал свой походный мешок и уехал.

— Я его встретил в полевом лагере.

— И что он тебе сказал?

— Что объявлен общий сбор всех кланов… какое–то межплеменное собрание.

— И это во время Великой Засухи? — недоверчиво спросил Хайк.

— Говорил же я вам! — грохнул кулаком по столу Дьюмерой, и Сурра от неожиданности зарычала. Сторму пришлось телепатически успокоить её. — Говорил же я вам! Мы здесь владеем большой водой, которая сохранится в любую засуху. Вот козлы и задумали объединиться и прогнать нас отсюда. Если мы не хотим остаться без воды, надо прямо сейчас, пока они ещё только собираются, пойти и разогнать их.

— Как–то раз ты уже ходил разгонять норби, — холодно сказал Квад. — А как мы теперь знаем, твой скот воровали совсем не норби, а всё было хорошо продуманной провокацией хиксов.

— Ну в тот раз — ладно, — пробурчал Дьюмерой. — А сейчас? Ты что, думаешь, это хиксы собирают все племена?

От Дьюмероя исходила почти зримая враждебность и словно туман заполняла комнату.

— На этот раз, может, и не хиксы, — уступил Квад. — Но я и пальцем не шевельну, пока полностью не разберусь в ситуации. Сейчас мы знаем только, что наши туземные объездчики оставили нас и ушли в горы, хотя обычно в это время года они рады подработать и что раньше такого не случалось. Поднялся Артур Лансин.

— Он прав, Дьюмерой. Я тоже не собираюсь по твоему предложению совать башку в пасть йорис. Мне кажется, сейчас самое правильное — организовать хорошую разведку. А пока приведём объездчиков из Низин или наберём бичей в Космопорту. В засуху стада будут держаться у реки, так что найти их не трудно — надо только пересчитывать и охранять от йорис. Когда–то мой дед управлялся со всем поместьем всего с двумя объездчиками. Мне кажется, что и мы не такие слабаки, чтоб самим не сесть в седла.

— Ты прав, — согласился Сим Старле, — Будем смотреть в оба и держать связь по комам. Если кто–то что–то узнает, пусть тут же передаст всем остальным. Мне просто покоя не будет, пока мы точно не выясним, что случилось и почему. А может, норби и вправду собираются на колдовские церемонии, и нас это никаким боком не касается?

Совсем раскисший от усталости Сторм наблюдал, как колонисты грузились в коптер, который должен был развезти их по поместьям. Выйти проводить уже не было сил. Но когда Бред Квад, отправивший всю компанию, вернулся в комнату, он заставил себя встать и задать самый главный сейчас вопрос:

— Где Логан?

— Ушёл.

Это было сказано так, что с Остина мгновенно слетела вся усталость.

— Ушёл? Куда?

— В лагерь Кротага, насколько я знаю. Сторм присвистнул.

— Ну и дурень! Ведь Горгол сказал мне, что они собираются колдовать.

Бред Квад помолчал. Постороннему его лицо показалось бы вполне бесстрастным, но Сторм хорошо знал, что скрывается за этим внешним равнодушием.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Но Логан — побратим старшего сына Кротага, так что формально он считается членом клана.

Но Сторма это не слишком успокоило. Колдовские обряды — штука тонкая. Можно быть принятым в клан, можно побрататься с туземцами, но в вопросах веры так и остаться чужаком. Бред Квад и сам знал это не хуже его.

— Может, мне съездить за ним? Он давно уехал?

— Не надо. Он знал на что идёт и сам выбрал свой путь. Так что не стоит за ним ездить. Я полагаю, что завтра тебе следует слетать на коптере в Гальвади.

— В Гальвади?

Бред Квад показал ему бумагу.

— Помнишь, ты сам получал этот документ? Мы так и договаривались с Келзоном. Он хорошо знает Логана и выбил для него разрешение на должность Лесничего. — Бред машинально покрутил длинную чёрную прядь. — Мы рассчитывали, что эта работа как раз для него, что он займётся полезным делом и наконец успокоится. Так вот, встреться с Келзоном и расскажи обо всём, что здесь происходит. Я думаю пока не стоит вмешивать в это Совет, а то они сгоряча наделают глупостей. А мне лучше остаться здесь и постараться остудить слишком горячие головы. У Дьюмероя вполне хватит глупости и злобы, чтоб заварить крутую кашу. А сейчас даже мелкий инцидент может привести к крупным неприятностям.

— А что вы сами думаете обо всём этом?

Бред Квад нервно побарабанил пальцами по своему широкому поясу всадника и ответил с искренним недоумением:

— Я ничего не понимаю. Такие сборы на колдовские церемонии действительно бывают… но только не в это время года. Квады живут здесь со времени первых кораблей, но ни разу мы не замечали ничего подобного.

— Горгол сказал, что к Столбу Мира придут и дикие племена. Бред кивнул.

— Я знаю, он и мне сказал. А нам остаётся сидеть и ждать.

Сторм осторожно опустил руку на плечо человека, которого он когда–то поклялся убить — сдержанный жест, но он выражал всё, что сейчас чувствовал землянин.

— Ждать всегда тяжело. Завтра я отправлюсь в Гальвади. А Логан… он настоящий норби. А кроме того, побратим сына вождя. Кровное братство — дело великое и таинственное.

Ладонь Бреда Квада на мгновение накрыла руку Сторма и мягко пожала.

— Надеюсь, в этом действительно великая сила. А ты сейчас выглядишь, словно пару дней провёл в самом пекле. Быстро в постель, и спать!

Да, времена наступали тревожные. Сторм ощутил это почти физически, когда коптер поднялся над поместьем и повернул к Гальвади. Здесь оставалось всё, что он любил — мягкая, пушистая, остроухая рыжая кошка, обладавшая своеобразным разумом, совсем не похожим на человеческий; Рейн, которого он сам выбрал и объездил; сурикат Хинг — забавный суетливый проныра и воришка; Баку, гордо восседавший сейчас на крыше загона и попрощавшийся с ним гортанным клёкотом. И ещё оставался человек, которого он уважал, пусть даже ненавидя, а теперь, узнав его получше, готов был безоглядно следовать за ним, куда угодно. И все это оставалось в стране, которая уже завтра может превратиться в кипящий котёл, если оправдаются его дурные предчувствия.

А в Гальвади было так привычно и спокойно, что с трудом верилось во все эти неприятности. Сторм вышел из Земельного Совета и задумчиво поглядел вдоль оживлённой улицы. Смеркалось, и пустые в дневное время улицы, постепенно заполнялись народом. Вот только удастся ли набрать здесь объездчиков? В это время года все работники обычно уже разобраны. Правда, в нижнем городе есть несколько ночлежек, где селятся бичи; можно попытать счастья там. Но сначала надо пообедать.

Он выбрал маленький тихий ресторанчик и был приятно удивлён обширным выбором блюд. В поместьях еда была обильной, но простой и однообразной. Привозные лакомства обычно хранили до праздников. А здесь меню было не хуже чем в ресторане Космопорта. Но тут Сторм увидел в соседнем кабинете двоих закатан и понял, что меню рассчитано не только на колонистов.

Решив побаловать себя, Сторм заказал три блюда, которые в последний раз пробовал ещё на службе. Он уже принялся за десерт, когда почувствовал, что кто–то остановился рядом с его столиком. Оглянувшись, он увидел Келзона, представителя Корпуса Мира в районе Пиков.

— Мне передали, что ты меня разыскивал.

— Трижды заходил к вам на службу, — ответил Сторм. Он немного растерялся. Дело его было не из тех, что стоит обсуждать за ресторанным столиком. Но вдруг у Келзона есть какие–то свежие новости. Может, просто спросить его, что слышно в поместьях?

Но Келзон сам продолжил разговор.

— Мне повезло. Я сам тоже разыскивал вас. Позвонил в поместье, но Квад сказал, что вы вылетели в Гальвади со своей заявкой. Решили всё–таки поселиться у Пиков?

— Да, собираюсь разводить лошадей вместе с Патом Ларкиным. Он сейчас улетел посмотреть новые гибриды астрианской и земной крови с примесью местных пород. Говорят, они прекрасно переносят условия пустыни — это у них в генах.

— У меня тут возникла одна проблема. Может, ты поможешь… — начал Офицер Мира.

— Не возражаете, если и я к вам присоединюсь? — раздался незнакомый голос. — Не хочется терять времени…

Подошедший к столику человек явно только что прилетел с более цивилизованной планеты и выглядел непривычно для пограничного мира. Его блестящий камзол, украшенный серебряным шитьём, и длинные облегающие штаны явно были произведением модельеров какого–то густонаселённого мира, но здесь выглядели нелепо и совсем не шли к его низенькой плотной фигуре. Выглядел он довольно забавно, но достаточно было взглянуть ему в лицо, чтобы тут же отпала охота подшутить над его комичной фигурой. Упрямый квадратный подбородок, холодные жёсткие глаза человека, привыкшего отдавать приказы… Сторм знал этот тип людей и не питал к ним ни малейших симпатий.

— Джентльхомо Лайс Вайдерс — Учитель зверей Остин Сторм, — представил их друг другу Келзон, используя традиционное наименование инопланетника.

Чужак бесцеремонно плюхнулся за стол и уставился на Сторма. Казалось, он пытался разглядеть, чем землянин отучается от обычных людей.

— Я давно не служу в армии, — вежливо поправил Келзона Сторм, — и уже не ношу звание Учителя зверей. Сейчас вольный колонист и работаю у Квада.

— — Вы же час назад сами стали хозяином поместья? Теперь–то вы спокойно разместите свои табуны. У вас уже есть личное тавро?

— Наконечник стрелы — не задумываясь ответил Сторм — А у вас, джентльхомо, что за дело к бывшему Учителю зверей?

— Я хотел бы пригласить вас на службу на месяц или чуть больше, — Вайдерс говорил на жёстком, прищёлкивающем языке промышленных миров. — Мне нужны вы и ваша команда, чтобы добраться до Синего района.

Сторм удивлённо взглянул на Келзона, словно ожидая подтверждения, что он не ослышался, что кто–то и вправду сморозил такую несусветную чушь. К его удивлению Келзон дал понять, что этот пришелец с какого–то тепличного мира и вправду знает, что говорит.

— Время не терпит, Мастер зверей. Мне сказали, что в этот район можно попасть только в две ближайшие недели, а потом он станет недоступен на целый сезон.

— Невозможно.

— Нет ничего невозможного, — с раздражающей самоуверенностью возразил Вайдерс, — если есть подходящие люди и неограниченные средства. Келзон рекомендует вас как подходящего человека, а средств у меня хватает.

Этот чокнутый просто не пожелал заметить, что ему отказывают. Кажется, единственное, что сейчас можно было сделать, это заставить его рассказать, почему ему так загорелось попасть в горы, а затем доказать все безумие такого намерения.

— Зачем вам надо именно в Синий район? — спросил Сторм, собирая ложечкой соус и аккуратно намазывая им ломтики экзотических фруктов.

— Потому что там мой сын.

И снова Сторм глянул на Келзона. Синий район был совсем неисследован. Окружающие его горы были в своё время нанесены на карту, но о том, что лежит за ними, можно было судить только по нечётким аэрофотоснимкам. Предательские воздушные потоки остановили коптеры Изыскателей, а вся территория внизу была охотничьими угодьями страшных каннибалов, которых ненавидели и боялись все остальные туземные племена. Никто — ни представитель правительства, ни колонист, ни охотник на йорис не мог войти в этот район и вернуться. Наконец правительство категорическим приказом запретило любые попытки вторжения. И вот сейчас Офицер Мира как ни в чём не бывало слушает предложение отправиться в запретный район. Сторм терпеливо ждал объяснений.

— Ты ветеран армии Конфедерации, Сторм. Мой сын тоже. Он служил в Заградительной Оперативной Группе.

Остин был потрясён. Чтобы на этой захолустной планете появился один из Заградителей, этих первоклассных беспощадных бойцов… Это было невероятно.

— Его тяжело ранило перед самым разгромом хиксов. С тех пор он лечился на Алпайсе…

Алпайс, один из миров, отданных медикам, где людей собирали заново буквально из кусочков, где дарили вторую жизнь. Но если молодой Вайдерс был на Алпайсе, то как же он мог оказаться в Синем районе Арцора?

— Восемь месяцев назад с Алпайса ушёл транспортник с сотней выздоровевших ветеранов. Среди них был и Итон. На краю вашей планетной системы корабль столкнулся с бродячей супербомбой. — Вайдерс говорил таким спокойным голосом, словно рассказывал о чём–то обыденном и не очень важном, вроде вчерашней погоды. И только лихорадочный блеск глаз и слегка дрожащие пальцы выдавали, чего это ему стоило. — Примерно месяц назад на соседней с вами планете Мейхо обнаружили шлюпку с этого корабля. В ней оказалось двое выживших. Она рассказали, что с корабля успели отправить спасательный катер, и они какое–то время летели вместе. Но их шлюпка была неисправна, и они вынуждены были приземлиться на ближайшей планете, а катер направился к Арцору за помощью.

— Но не долетел, — закончил за него Сторм. Келзон покачал головой.

— Нет, вполне возможно, что они долетели и угодили прямо в Синий район. В двух лагерях на Пиках автоматы связи уловили слабые сигналы. И пеленги дают точку где–то за Главным хребтом.

— А на вашей планете в это время года они могут погибнуть просто от того, что у них нет транспорта, воды и продовольствия, — продолжал Вайдерс. — Вот я и хочу, чтобы вы проводили меня туда и помогли мне выручить сына.

«Если только он был на этом катере и не погиб при посадке», — продолжил про себя Сторм. А вслух постарался сказать мягко и доходчиво:

— Джентльхомо, вы просите невозможного. Перевалить Пики во время Великой Засухи ещё никому не удавалось, а идти сейчас в Синий район просто самоубийство.

— Но разве туземцы не живут там круглый год? — настойчиво спросил Вайдерс.

— Да, норби живут там. Но они знают эту страну гораздо лучше нас.

— Ну так наймите туземных проводников, если это необходимо. Денег у меня хватит.

— Деньги не могут купить знание тайных водных источников. Кроме того, сейчас в Пиках все туземные племена собрались на какие–то колдовские церемонии. А значит, при самых благоприятных условиях, даже если бы сейчас было начало Влажного Сезона, в Пики ехать не стоит.

— Да, я слышал об этом, — сказал Келзон.

— Интересно было бы посмотреть.

— Только не для меня — возразил Сторм. — Дело это тёмное и неприятное. Я, собственно, и сюда–то приехал только чтобы доложить вам об этом и нанять новых объездчиков. За последнюю неделю все наши норби ушли в Пики, все до единого.

Но Келзона это не удивило.

— Да, мне уже докладывали. И все они движутся к северо–востоку.

— В Синий район, — сообразил Сторм.

— Точно, — подтвердил Келзон. — Ты нашёл кратчайшую дорогу туда, когда сцепился с этими притаившимися хиксами. И Логан тоже не раз охотился в тех краях. Вот я и подумал, что вы с ним — единственные, кто хоть что–то знает об этой стране и…

— Нет, — резко сказал Остин, всем своим видом показывая, что отказ этот окончательный. — Я ещё не совсем с ума сошёл. Извините, джентльхомо — но Синий район — это запретные земли.

Вайдерс пристально смотрел на него и в глубине его холодных глаз разгорались искры ярости.

— А если я с этим не согласен?

Сторм опустил монеты в кассу столика и поднялся.

— Это ваше личное дело и меня оно никак не касается. Извините, мне пора идти. Я к вам зайду попозже, Келзон.

И он с лёгким сердцем выкинул из головы Вайдерса и его проблемы. Своих хватало.

Глава 3

— Ну так вот, — Сторм поднялся с кресла и взволнованно заходил по комнате, продолжая рассказывать Кваду о своей поездке в Гальвади. — Одного объездчика я всё–таки нанял. Правда его пришлось вызволять из тюрьмы.

— А что он натворил? — спросил Квад.

— Подтирал тротуар в Гальвади. А вместо тряпки приспособил пилота министра Володианы. Министру это не понравилось, вот Хаверс и получил двадцать дней отсидки или штраф в сорок кредитов. А поскольку к этому времени он уже оставил свой последний кредит в «Звезде и Комете», пришлось ему отправляться в тюрьму. Он уже три дня отсидел, когда я заплатил за него штраф и выручил его. Похоже дело он знает.

— А Келзона ты нашёл?

— Точнее, он меня нашёл. Мне кажется он тянет пустышку и напрашивается на неприятности. — Сторм невольно перешёл на армейский жаргон.

Из полутьмы бесшумно возникла Сурра и ткнулась головой ему в колени. Она уловила волны тревоги и раздражения и по–своему старалась его успокоить.

— Что там ещё случилось?

— Он притащил расфуфыренного инопланетника, которому нужен проводник в Синий район… и чем скорее, тем лучше.

— Что? — Квад был удивлён не меньше Сторма и смотрел недоверчиво.

Сторм коротко пересказал историю Вайдерса.

— Что ж, похоже на правду, — задумчиво сказал Бред Квад. — Только непонятно, почему он так уверен, что его сын был именно в этой шлюпке. А так… — Квад встряхнул головой.

— Норби могли бы это сделать. Но именно сейчас ни один норби за это не возьмётся. Но с другой стороны… — Голос Квада прервался. Он сидел за своим любимым письменным столом, пара хинговских котят дремала у него на коленях, а третий удобно устроился на плечах. Он внимательно разглядывал карту на стене. — С другой стороны, похоже, что и наши проблемы переносятся в тот район.

— Почему?

— Дарт Дастин сделал там пару кругов на коптере. И видел два клана, идущие в походном порядке — они даже не разбивают временных лагерей. Похоже, они куда–то очень спешат. Они даже не задерживаются, чтобы отыскать отбившихся лошадей.

Сторм невольно остановился и удивлённо уставился на Квади. Чтобы норби бросили в горах лошадей?! Это было, пожалуй, почище желания Вайдерса попасть в запретный район.

— И все они идут на северо–восток? — спросил он и уже не удивился, получив в ответ утвердительный кивок. — Совсем непонятно. Там же много хуже, чем в землях норби. И там обитают те, кто ест Сладкое Мясо. — Он машинально сделал арцорианский знак, обозначающий людоедов. Ни Шозонна, ни Варита, ни Фанга никогда не кочевали в этом направлении. Они презирают людоедов и считают их нечистыми.

— Конечно. Но тем не менее они идут туда — и не отряды воинов, а все племя, вместе с детьми и женщинами. Так что кое в чём Келзон прав — для нас жизненно важно узнать, что означает этот исход. Другое дело — как это организовать.

Сторм подошёл к карте.

— В рапортах Изыскателей написано, что через горные воздушные потоки на коптере не пробиться.

— Все правильно, — мрачно подтвердил Квад. — Но можно попробовать — с хорошим коптером и опытным пилотом, — пролететь над самым хребтом. Правда, вглубь района так не попадёшь. Если туда идти, то только на лошадях или пешком, так, как сейчас идут норби.

— Но они знают водные источники, а мы их не знаем. — Сторм пальцем очертил на карте линию гор. — А может Логан принял по кому какой–то призыв?

Голосовой аппарат людей не давал им возможности воспроизводить звуки языка норби. Но некоторые туземцы научились кое–как подражать земному языку и неплохо понимали его. Для колонистов Арцора это не имело особого значения — им вполне хватало для общения пальцевой речи. Но туземцы могли понять инопланетника, говорившего на галактическом языке. И если они встретили таких в горах и весть об этом дошла до Логана… Такое вполне могло случиться.

— Вы уверены, что он ушёл с Кротагом?

— Ни один другой клан его бы сейчас не принял. Негромко запищал проснувшийся сурикат. Из темноты вынырнула Сурра, вопросительно взглянула на Сторма и направилась к дверям.

— Приехал кто–то чужой, — заметил Сторм.

Сурра прекрасно узнавала всех живущих в поместье людей, животных и норби. Но сейчас она услышала кого–то незнакомого.

У барханной кошки был феноменально острый слух и гораздо лучший нюх, чем у человека, так что Бред Квад успел подняться и открыть дверь в туманные сумерки раннего утра, прежде чем приехавшие подошли к дому. В яркой полосе света, падавшего из открытой двери, показался серый мундир Офицера Мира и тут же раздался приветственный оклик:

— Эй, есть тут кто–нибудь живой?!

— Прошу на огонёк! — отозвался Квад.

Сторм почти не удивился, увидев, что следом за Келзоном в дверь входит Вайдерс. В этой патриархальной гостиной его сверхмодный костюм выглядел комично и неуместно.

Здесь по стенам было развешано трофейное туземное оружие, массивная надёжная мебель была сделана из местного дерева руками самих колонистов. И только несколько инопланетных вещиц, оставленных Квадом на память, говорили о том, что здесь живут цивилизованные люди.

Вайдерс, решительно шагнувший в комнату, насторожённо замер, едва не столкнувшись с Суррой. Большая кошка внимательно осмотрела незнакомца, обнюхала его и презрительно сморщилась. Сторм понял, что теперь она не только навсегда запомнила этого человека, но и успела составить о нём определённое мнение, причём не слишком лестное для инопланетного джентльхомо. Наконец, Сурра оставила незнакомца в покое, величественно пересекла комнату и устроилась на своём любимом низком диване. Но не свернулась, как обычно, уютным пушистым клубком, а осталась сидеть, насторожённая, нервно подёргивая кончиком длинного хвоста.

Сторм включил плитку и занялся приготовлением неизбежного «кофе». Все происходящее волновало и настораживало его. Келзон решился привести сюда Вайдерса, значит, дела с экспедицией в Синий район у них не ладятся, и он решил заручиться поддержкой Бреда Квада. И Остину показалось, что Вайдерс явился на эту встречу без особой охоты.

— Хорошо, что вы приехали, — сказал Квад Келзону. — У нас тут неприятности.

— У меня тоже неприятности, джентльхомо, — вмешался в разговор Вайдерс. — Насколько я слышал, ваш сын не раз охотился в интересующем нас районе и знает проходы туда. Я хотел бы как можно скорее увидеться и поговорить с ним.

Лицо Квада осталось совершенно бесстрастным, но Остин почувствовал всколыхнувшуюся в нём горечь так же чётко, как раньше воспринимал чувства Сурры.

— У меня два сына, джентльхомо, — вежливо сказал колонист, — и оба они не новички в горах. Остин уже рассказал мне, что вы хотите попасть в Синий район.

— Но он отказался сотрудничать с нами! — Теперь было видно, что Вайдерс уже дошёл до точки кипения и внешнее спокойствие давалось ему с трудом. Он явно не привык, чтобы ему отказывали и не умел принимать это с достоинством.

— Если бы он согласился, его следовало бы отправить к психиатру, — жёстко заметил Квад, — Келзон, вы же должны понимать, что это просто–напросто глупо.

Офицер Мира не поднимал глаз, изучая свою чашку.

— Да, я знаю, что это очень рискованно. Но у нас нет выхода, Бред! Нам просто необходимо попасть туда. И я думаю, что тот же Кротаг не станет поднимать шума из–за нашего появления, если мы сможем объяснить ему, что мы не шпионим за норби, а помогаем несчастному отцу разыскать пропавшего сына.

«Так вот в чём дело! — подумал Остин. — Теперь понятно, почему Келзон поддерживает инопланетника. Это очень убедительный предлог. Норби высоко ценят родственные связи и, скорее всего, отнесутся к Вайдерсу с пониманием и сочувствием. Отец разыскивает попавшего в беду сына — это вполне могло сработать. В обычное время норби сами предложили бы Вайдерсу лошадей и проводников, а может, даже разрешили бы пользоваться тайными водными источниками. Но то в нормальное время. А сейчас близится Великая Засуха, да и туземцы заняты отнюдь не нормальными делами.

— Ведь Логан кровный побратим сына Кротага? — продолжал Келзон. — А ты, — обратился он к Остину, — охотился и сражался вместе с Горголом?

— Горгол ушёл.

— И Логан тоже, — добавил Квад. — Он уехал к Кротагу пять дней назад и сейчас, скорее всего, выступил в поход вместе с ними.

— В Синий район! — воскликнул Келзон.

— Не знаю.

— Клан Цамле видели на Первых отрогах. — Келзон поставил чашку, подошёл к стене и ткнул пальцем в карту. — Вот здесь они ставили временный лагерь и отдыхали. Потом пошли дальше. — Палец его проехался по одному из узких длинных каньонов, рассекающих Пики почти до самого Синего района.

Сторм подхватил и прижал к груди обиженно пищащих маленьких сурикатов и подошёл к карте. Значит, здесь вместе с кланом Цамле исчез Логан. Непонятно, что ему там понадобилось, но наверное, у него были важные причины. Конечно, Великая Засуха действительно опасна и мальчишка поступил безрассудно, но… Сторм стоял у карты и смотрел на неё невидящими глазами. В голове у него начал складываться план. Жаль, что нельзя ехать на Рейне — жеребец привезён издалека и ещё не знает арцорианской засухи. Значит, нужны туземные лошади, хотя бы две, а ещё лучше — четыре. В Великую Засуху надёжнее иметь сменных лошадей. И ещё хотя бы двух вьючных животных, чтобы везти воду. И ещё пищевые концентраты. Конечно, они не отличаются приятным вкусом, зато одной порции хватает на целый день.

Сурра? Остин чуть повернул голову и установил мысленный контакт с Суррой. Да, она пойдёт. В ответ на безмолвный вопрос он уловил вспышку радости и нетерпения. Хинг, конечно, останется с малышами. Вряд ли в этих горах пригодятся его таланты диверсанта. Значит, он сам, Баку и Сура — это уже что–то даже в самом безнадёжном положении. А кроме того их чувства, более острые, чем у человека или норби, могут помочь найти тайные источники.

Тут он заметил, что Бред Квад давно смотрит на него с молчаливым вопросом. Он уважал в своём пасынке его опыт и необычные способности и сейчас ожидал его решения.

— Ты что–то придумал? — спросил он наконец.

— Пока не знаю, — задумчиво сказал Сторм. — Если будут хорошие лошади, запасы воды, концентраты…

— Всё это можно завезти на коптере! — Вайдерс тут же ухватился за эту туманную надежду.

— Самый опытный пилот на распрекраснейшей машине не сунется в этот воздушный котёл, — категорически заявил Квад. — Там то и дело появляются бешеные воздушные потоки.

— Организуем склады вдоль маршрута, — голос Келзона звучал почти так же обрадованно, как перед тем голос Вайдерса. — Доставим на коптере воду и снаряжение к подножью гор и поставим станции.

Эта идея была вполне реальной и давала возможность использовать инопланетную технику. Такие склады припасов прокормили бы экспедицию до самой границы Синего района. И в то же время коптер не лез бы в запретный район, а значит, и норби ничего не могли бы возразить против полётов. Ну, а что будет за барьером, сейчас всё равно не угадаешь.

— Когда вы сможете выехать? — требовательно спросил Вайдерс. — Я берусь за день подготовить снаряжение и найти пилота.

Неприязнь, которую Сторм почувствовал к Вайдерсу ещё при первой встрече, снова шевельнулась в землянине.

— Я ещё не решил, пойду ли я вообще, — холодно сказал он и тут же обратился к отчиму: — Азизи, — сказал он, награждая Квада званием боевого вождя навахо, — как ты считаешь, это — возможно?

— Если боги благосклонны и удача не изменит, воин может сделать невозможное, — ответил Квад на языке навахо.

— Да будет так, — сказал Сторм и, перейдя на общий язык, добавил для Келзона и Вайдерса: — Давайте договоримся сразу: я делаю это не для вашего удовольствия, а чтобы выяснить, не грозят ли нам, колонистам, какие–то неприятности. И только я сам буду решать, насколько далеко можно зайти и когда надо возвращаться.

Вайдерс нахмурился и нервно потеребил пальцами нижнюю губу.

— Я понял так, что вы сами собираетесь командовать и никого не будете слушать?

— Именно. Ведь это я рискую жизнью, и не только своей, но и всей команды. И я не раз имел случай убедиться, что если в отряде два командира, то ничего, кроме глупостей, не получается. Так что командовать буду я.

Глаза Вайдерса вспыхнули негодованием, но он сдержался.

— Сколько тебе понадобиться людей? — спросил Келзон. — Я могу подбросить пару человек из своих.

Сторм покачал головой.

— Я пойду один, с Баку и Суррой. Попробую пройти Первый отрог и разыскать клан Цамле. Там Логан, там Горгол, и если я уговорю их на это дело, то больше нам никто не понадобиться. Здесь нужен минимум людей, способных идти налегке, а иначе и начинать не стоит.

— Но я должен пойти с вами! — вспыхнул Вайд ере.

— Ни в коем случае. — непреклонно заявил Сторм. — Вы здесь чужой и не приспособлены к походной жизни. Вы будете нам только обузой. Или всё будет так, как сказал я, или вообще ничего не будет.

Какой–то момент казалось, что Вайдерс заупрямится и придётся с ним всерьёз поспорить. Но он только нервно передёрнул плечами, посмотрел на Келзона и Квада, понял, что они полностью согласны со Стормом, и промолчал.

— Ладно. Когда вы выходите?

— Нужно подготовить лошадей, собрать снаряжение… Скажем, через два дня.

— Два дня! — фыркнул Вайдерс. — Ладно. Мне остаётся только согласиться.

Но Сторм уже не слушал его. Сурра неожиданно двинулась к двери и потребовала, чтобы Сторм вышел вместе с нею. Небо уже начало светлеть, но в стороне горных хребтов было ещё достаточно темно, чтобы человек и кошка смогли разглядеть неожиданную вспышку. Очень далеко, на самом краю мира, огненный меч распорол небеса. Похоже было на молнию, но сейчас стоял совсем неподходящий для гроз сезон. А кроме того, это пламя шло как будто снизу вверх, а не свергалось вниз, как молния. Всё исчезло прежде, чем до Сторма дошло, что именно он увидел.

Сурра рычала и фыркала. Теперь и Остин уловил какой–то слабый отзвук, скорее, даже просто колебание воздуха, такое далёкое и слабое, что если бы не реакция кошки, он решил бы, что ему это почудилось. Там, за гранью Пиков что–то происходило.

И тут тишину утра разорвал тревожный и воинственный крик орла. Баку беспокойно переступал и бил крыльями на своём насесте. Ему ответило трубное ржание Рейна. Другие жеребцы и кобылы тоже забеспокоились. Послышался храп, ржание, топот. Значит, животные тоже уловили этот отзвук, и он их встревожил.

— Что случилось? — спросил за спиной Квад.

Рядом с ним уже стоял Келзон и подходил не такой быстрый Вайдерс.

— Я думаю, — начал Сторм и, неожиданно для себя, перешёл на язык навахо, — это преддверие войны, Азизи.

— А там сейчас Логан! — воскликнул Квад. — Ладно, я еду с тобой.

— Нет, Азизи. Ты сам знаешь, что этого делать нельзя. Здесь тоже могут быть неприятности, и только ты сможешь удержать колонистов от глупостей. Я беру с собой Баку. Если будет нужда, я пришлю его за тобой. А Логан… Логан ближе к норби, чем любой из нас: ведь кровное побратимство нерушимо связывает даже бывших врагов.

Он чувствовал, — что ему не удалось заговорить тревогу Квада, но ничего другого сказать не мог. Сам он со своей боевой подготовкой, с прекрасно подобранной командой мог дать сто очков вперёд любому объездчику. И Квад был закалён не хуже, прекрасно знал Пики, ладил с туземцами и, конечно, мог быть очень полезен… Но только авторитет Квада мог заставить колонистов сидеть в их поместьях и ни при каких обстоятельствах не лезть в земли норби. Сторму совсем не улыбалось оказаться в западне между неведомыми опасностями Синего района и карательным отрядом Дьюмероя. Несколько месяцев назад он на себе испытал, что такое Дьюмерой на тропе войны, и не собирался рисковать снова.

Квад с трудом заставил себя улыбнуться.

— Ну, слава богу, ты хоть признаешь, что я могу быть в чём–то прав. Да и Логан, как мне кажется, не стал бы меня слушать, а вот тебя, может, и выслушает. Так уж сложилось… — на минуту показалось, что он забыл о Сторме и говорит сам с собой.

Животные постепенно успокаивались, и люди вернулись в дом. Они ещё поработали над картой, намечая места будущих станций, а потом завалились спать и поднялись только вечером, когда дневная жара уже спадала. Квад и Сторм проводили Келзона и Вайдерса в Гальвади.

Остин, все ещё не пришедший в себя после бессонных ночей и трудностей дневного перехода, валялся на койке и глухая душевная тревога не давала ему уснуть. Он не верил, что этот огонь в Пиках и сопровождавший его отзвук вызваны каким–то природным явлением. Но что бы это могло значить?

— Древние враги, — прошептал он на языке навахо.

Полгода назад он, Горгол и Логан случайно обнаружили Пещеру Садов. В этом ботаническом заповеднике были собраны растения множества разных миров, и все они росли и благоденствовали в автоматическом раю, созданном для них неведомыми космическими странниками. Они приземлились на Арцоре задолго до прихода землян, вырыли гигантские тоннели и пещеры в глубине гор и исчезли неизвестно куда. Сады оставались самым значительным следом этой цивилизации. А поскольку сами Сады были прекрасны и благотворно действовали на человека, то и об их создателях у людей сложилось доброе мнение.

Археологи и изыскатели, до сих пор работающие в Пещере Садов и в разрушенном посёлке в долине перед пещерой, облазили там каждую щель и не нашли ничего нового. Но логично предположить, что если одна гора скрывала такие сокровища, то нечто подобное может обнаружиться и в любом другом месте. И скорее всего в Синем районе, который считается у туземцев священным, может быть, как раз потому, что там остались явные следы пришельцев.

Глухая тревога и дурные предчувствия, вызванные утренним происшествием, так и не проходили. Почему–то Сторм точно знал, что на этот раз его ожидают отнюдь не прекрасные сады.

Глава 4

Вчера Сторм нашёл первый склад продовольствия. Он был предусмотрительно спрятан в расщелине, которая могла дать убежище от зноя и ему и животным. Но времени на розыски ушло значительно больше, чем он рассчитывал. Он не рисковал идти в этой пустынной стране глубокой ночью, даже полагаясь на феноменальные способности Сурры и природные инстинкты лошади. А утренних часов и коротких вечерних сумерек явно не хватало.

Но он решил не отступать. То и дело натыкался на многочисленные следы проходивших кланов и наконец вышел на какую–то настоящую дорогу. Пока все подтверждало доклад Дорта Лансина — туземцы двигались очень быстро, в походных порядках, что было просто опасно в это время года. Больше всего это напоминало бегство от какого–то неведомого врага.

Никаких странных явлений в Пиках он больше не видел. Ни Сурра, ни Баку не проявляли особого беспокойства, и Сторм тоже почти успокоился. Он ехал вдоль русла высохшего ручья, ведя в поводу понурых, запыхавшихся запасных лошадей, когда заметил, что Сурра насторожилась. Натянув повод, Сторм прижал лошадь к скальной стенке и молча ждал, что кошка будет делать дальше. Теперь и он слышал насторожившие её звуки — далёкая переливчатая трель, словно голос ветра во Влажный Сезон. Это был обычный сигнал сбора у норби, и как ему показалось, он узнал позывные племени Шозонна. На всякий случай, он вынул из кобуры парализатор и снял его с предохранителя.

Но Сурра уже успокоилась. Пушистый разведчик явно не находил в этих звуках ничего незнакомого или опасного для себя. Она побежала вперёд, и Сторму оставалось только надеяться, что туземцы не заметят её. Песочно–рыжая шкура почти сливалась с сухой, выжженной солнцем землёй каньона, и при желании кошка могла стать совсем невидимой.

Сторм прошёл немного вперёд, ведя всех лошадей в поводу. Становилось слишком жарко, чтобы ехать верхом. Ещё час — и пора прекращать поход и искать укрытие на день. Но тут он уловил мысленный сигнал кошки и снова поднялся в седло. Считалось хорошим тоном встретить туземца верхом, на равных. Особенно строго это соблюдалось, когда люди и норби встречались для переговоров или торговли.

Землянин крикнул. Голос его, странно искажённый стенами каньона и подхваченный гулким эхом, прозвучал неприятно даже для него самого. Тут из–за поворота показалась осёдланная чёрно–крапчатая туземная лошадка. На ней сидел Горгол.

Норби остановился. Лицо его было абсолютно бесстрастным, словно он встретился не со старым другом, а с человеком, которого видел первый раз в жизни, хотя руки уже бросили повод и приготовились к разговору.

Но начинать пришлось Сторму.

— Я хочу увидеть Логана, — сказал он. — Вы не можете запретить мне увидеть брата.

Горгол пристально посмотрел в лицо Сторма, и его пальцы сложились в знак отказа.

— Но Логан идёт с вами, — настойчиво продолжал Сторм.

— Логан принят в клан, — поправил его Горгол, и Сторм немного успокоился. Если Логан и сейчас считается членом клана, значит, никакие неприятности ему не грозят, по крайней мере, в ближайшее время.

— Логан принят в клан, — согласился Сторм, — но у него есть и другая семья. И сейчас я, его брат, приехал к нему с важным сообщением от его отца.

— Сейчас у нас нет времени пасти фравнов и гонять лошадей, — жёстко ответил Горгол. — Клан идёт в горы на колдовские обряды.

— У нас тоже есть свои важные дела, и человек не имеет права пропускать мимо ушей зов своей семьи. Об этом я и хотел поговорить с Логаном. Подумай сам, разве я, не умеющий находить воду, зашёл бы так далеко в горы в начале Великой Засухи, если бы не действительно важное дело?

Горгол, кажется, готов был признать его правоту, но когда Сторм попытался поехать вперёд, норби развернул лошадь и загородил дорогу.

— Я должен рассказать это Кротагу. Будет так, как он решит. А ты подождёшь здесь.

Остин понял, что настаивать не стоит и огляделся. Неизвестно, сколько придётся ждать, может, и весь день. Значит, нужно найти какое–то укрытие: меньше, чем через час солнце превратит каньон в раскалённую печь. Горгол прекрасно понял его намерения. Он развернул лошадь и просигналил:

— Поезжай за мной. Тут недалеко есть укрытие, в котором можно переждать день. Но ты должен пообещать остаться там и не пытаться ехать дальше.

— Я обещаю, — согласился Сторм.

Место, куда привёл его Горгол, приятно удивило Сторма. Здесь не нужны были даже крытые шкурами кочевые шатры норби. Бурные потоки, нёсшиеся по этому каньону во время влажного сезона, вырыли глубокую пещеру, достаточную, чтобы разместить целый клан, а нанесённая ими земля и камни надёжно укрывали её от солнца, оставляя только узкую щель входа. Остин сумел удобно разместить лошадей, Баку взгромоздился на воткнутый в стену шест и задремал, а Сурра блаженно растянулась на прохладной земле. Остин разделил воду и провизию, захваченные на попутном складе. Если он и дальше будет придерживаться первоначального графика, то через пару дней доберётся до следующего склада.

Но пока неизвестно, как уладятся дела с норби; тут могут быть любые неожиданности.

Он лежал, прижавшись спиной к прохладной земле, и в сотый раз пытался предугадать, как обернётся дело. Предположим, норби не согласятся вести чужаков в Синий район — сможет ли он хотя бы расспросить их о дороге через Пики. С заранее завезёнными на коптере припасами он мог рискнуть, и преодолеть этот путь в одиночестве.

Кажется, он всё–таки заснул, утомлённый этими раздумьями, и теперь проснулся от того, что Сурра осторожно потрогала лапой его руку. Это был знак «Внимание!», которым они пользовались со времён боевой службы. Особого беспокойства она не проявляла, и он решил, что к убежищу подходит Горгол. Но туземец, спустившийся в укрытие, оказался подростком, ещё не надевшим охотничьи трофеи.

— Днуцли! — воскликнул Сторм, узнав его и скрестил большие пальцы в воинском приветствии. Младший брат Горгола был явно польщён, что его приветствует, как равного, человек, хоть и чужой расы, но имеющий боевые шрамы.

— Я знаю, ты — воин, отмеченный почётными шрамами, — тонкие пальцы мальчика быстро мелькали в сумрачном свете. — Я послан передать тебе решение Кротага. Носящий священные перья велел сказать: «Настало время великих колдовских обрядов в горах, и огонь дружбы угасает. Если брат нашего брата хочет ехать, он должен помнить, что колдовские стрелы, безвредные для верующих, могут поразить неверующего».

Что ж, это всё–таки не отказ, а только предупреждение. Остин понял, что уже добился немалого. Но можно было попробовать и так. Он протянул руки в полосу света, падавшего из открытого входа, повернул их так, чтобы мальчик мог отчётливо видеть знаки.

— Любое колдовство опасно для неверующих. Но я верующий. И хотя у меня свои обряды, хотя я называю своих богов другими именами, мои боги не менее мудры, чем ваши. Мне не страшно ваше колдовство, у меня есть своя магия.

Этим утром, после встречи с Горголом, он достал и надел на шею старинное индейское серебряное ожерелье, украшенное небесно–голубой бирюзой. Оно досталось ему в наследство от земных предков навахо. Серебряный же ритуальный браслет воина он носил всегда и знал, что норби считают его магическим талисманом.

— Если брат нашего брата верующий, то ему дозволяется идти вместе с кланом Кротага.

И они двинулись в темноту. К удивлению Остина, который считал этот каньон главной дорогой через предгорья, мальчик примерно через милю оставил его и свернул в какую–то узкую каменную щель.

Сурра держалась поодаль, пока лошадь норби не перестала её бояться и не вступала в контакт с Остином, но Баку, уже поднявшийся достаточно высоко, передал, что недалеко впереди расположился лагерь норби.

Сторм ответил ему мысленным приказом. Орёл, способный охватить взглядом достаточно большое пространство и предупредить его о любой опасности впереди, был сейчас очень ценным помощником. Пожалуй, стоило отправить в поиск и Сурру. Почти невидимая в темноте барханная кошка, обладающая чувствами более острыми, чем у любого человека или туземца, была прекрасным разведчиком, а если нужно, то и грозным бойцом.

Сумерки быстро сгущались, неся прохладу после невыносимого пекла дня. Далеко впереди показалось зарево костров — лагерь.

Остин, неспешно ехал за мальчиком. Лошади сами, без приказа, ускорили шаг, возможно почуяв один из скрытых источников. Хоть Остин и напоил их вдоволь, прежде чем покинуть укрытие, их все равно тянуло к воде.

Высокий стройный силуэт появился на фоне зарева костров. Это мог быть лагерный часовой или кто–то, кого сам вождь выслал им навстречу. Мальчик спешился и спокойно ждал, придерживая повод лошади Остина. На исчезновение Сурры он, похоже, не обратил внимания.

Землянин тоже спешился и неторопливо пошёл на свет костра. Его чувствительные ноздри расширились от резкого, почти неприятного запаха сохнущих веток, собранных в кучу и сложенных рядом с костром. Похоже, их привезли издалека. Фанвуд — священное дерево, необходимое для колдовских заклинаний, в горах не росло.

— Остин! — невысокая фигура шагнула к нему, отделившись от группы рослых туземцев. Как и они, он был обут в высокие сапоги из блестящей чешуйчатой шкуры йорис, мягкие кожаные доспехи покрывали его от шеи до бёдер, а талию охватывал широкий двойной пояс воина с подвешенным к нему двадцатидюймовым ножом члена клана. Ритуальное ожерелье из зубов йорис лежало у него на плечах, свисая почти до пояса. Смуглая кожа, гораздо более тёмная, чем у туземцев, блестела капельками пота. Густые тёмные волосы были откинуты назад и стянуты каким–то шнурком. В таком наряде Логан, сын Квада, выглядел даже большим дикарём, чем окружающие его норби.

Убедившись, что брат чувствует себя в лагере норби свободно и спокойно, Сторм разозлился на себя за свою недавнюю тревогу. Он видел упрямо сжатые челюсти брата, и понял, что тот думает, будто Сторм собирается отвести его домой, как загулявшегося ребёнка.

Молча, даже не обернувшись в сторону Логана, Сторм прошёл к огню, повернул руки к свету, чтобы его знаки были видны всем и начал медленно и величественно, как и подобало послу:

— Среди вас, люди Цамле, есть тот, чьи стрелы всегда находят кровь врага, кто охотится на йорис в её норе и на «злого летуна» в горах только силой своих рук и своей мудрости. Он стоит здесь под именем Кротага, предводителя воинов, проводника охотников. Я хочу говорить с ним.

Вперёд вышел один из норби. Богатые украшения у него на поясе блестели ярче, чем чешуйчатая шкура йорис на его сапогах. Его рога были не белыми, как у других норби, а выкрашенными яркой красной краской.

— Есть такой, носящий в этой жизни имя Кротаг, — так же церемонно ответил он. — Он перед тобой. Что тебе нужно от него?

— Помощь. — Коротко и многозначительно, как и полагалось по обычаям норби, ответил Сторм.

— Какая помощь, человек из речной долины? Ты пришёл незванный, пришёл по собственной воле. Люди моего народа заняты сейчас делами, которые касаются только их. Ты знал об этом… и всё–таки пришёл. А теперь ты говоришь о помощи. Так я снова спрашиваю: какая помощь тебе нужна?

— Твой народ никогда не отказывал нам в такой помощи. Здесь, в горах, заблудились чужие.

Увидев эти знаки Логан удивлённо уставился на Остина, но тот сделал вид, что не замечает этого.

— Сейчас в горах только норби… и ты. Мы не слыхали о заблудившихся чужих. Кто же отправится в Великую Засуху прямо в сердце огня?

— Хороший вопрос, — подхватил Сторм. — Кто же пойдёт в сердце огня? И простой ответ — все племена и кланы норби!

Руки Кротага замерли. И воины за его спиной стояли неподвижно, словно окаменев. Но Сторм был уверен, что сейчас важнее всего быть искренним. По тому, что он скажет на этой встрече, туземцы будут судить о его намерениях и очень важно сразу убедить их, что он играет в открытую. Он не мог не знать об этом совершенно исключительном походе кланов.

И если бы он промолчал об этом, туземцы вправе были бы подумать, что он умалчивает и о чём–то другом.

— У твоего народа тоже есть тайны, в которые вы нас не посвящаете. А сейчас здесь происходит то, что касается только моего народа, — ответил наконец Кротаг.

— Ты прав. У нас есть свои тайны и своё колдовство, и мы тоже не хотим, чтобы об этом знали чужие. Но сейчас я пришёл сюда не рассуждать о колдовстве. Где–то в горах заблудился инопланетник.

— Могу повторить — никто из норби ни о чём таком не слышал, — жёстко и выразительно просигналил Кротаг.

— Это случилось не здесь.

— Но ты пришёл сюда. Если ваш человек заблудился в другом районе, почему ты ищешь его здесь?

— Я ищу здесь не его, а вашей помощи. Так получилось, что он оказался в стране по ту сторону Пиков, а я не могу туда пройти.

Норби застыли, словно он произнёс волшебное заклинание, способное превращать людей в статуи. На жёлто–коричневых лицах застыли жёсткая непреклонность и подавляемое раздражение.

— Выслушайте эту историю, — сказал он, не обращая внимания на их реакцию. Стараясь говорить кратко и точно, он передал им историю, услышанную от Вайдерса. Нельзя сказать, что она их смягчила, но теперь они глядели на него с большим доверием и уважением. Было заметно, что все это их заинтересовало. Другое дело, пустят ли они его в Синий район. Сторм чувствовал, что норби всерьёз озадачены и вряд ли смогут решить это теперь же. Так и случилось. После долгого молчания Кротаг ответил:

— Это надо хорошенько обдумать, брат нашего брата. Присядь к нашему огню.

Он отступил в сторону, давая дорогу к костру, исходящему ароматным дымом. Остин хорошо знал обычаи туземцев. Сдерживая дыхание, чтобы не закашляться, он прошёл через кольцо костров внутрь круга. Как ритуал это выглядело значительно и величественно, но к сожалению, не слишком удобно. Оглядевшись вокруг, он увидел, что все туземцы разошлись, и только Логан стоял рядом, глядя на него недружелюбно и подозрительно.

— Неплохо ты с ними сыграл, — заметил он, усмехнувшись.

— Не думай, что я стал бы врать вождю, сидя у его костра, даже ради того, чтобы вытащить тебя отсюда, — резко ответил Сторм. — Все это чистая правда. Как раз сейчас люди Вайдерса развозят припасы во временные лагеря в Пиках. Он абсолютно уверен, что его сын жив и бедствует сейчас где–то в Синем районе.

— Вот уж не думал, что ты ввяжешься в такое дело.

— Я и сам не думал, — пожал плечами Остин. — Как ты считаешь, они разрешат мне идти туда?

Логан нерешительно покачал головой.

— Представления не имею. Но надежда есть.

— А сам–то ты понимаешь, что здесь происходит? Куда все они направляются? Ведь такого никогда не бывало, это противоречит всем обычаям норби.

— Слушай, Остин, когда ты ходил с археологом обследовать долину реки, был ведь у вас в проводниках колдун норби, который говорил, что теперь пришло время, когда Древние готовы открыть нам свои тайны?

— Да, и он хотел показать нам пещеры. Но тут случилось наводнение, а потом всю экспедицию перебили хиксы.

— Но тайна той долины всё–таки открылась — мы нашли Пещеру Садов. А сейчас колдуны говорят, что Древние собирают все кланы, чтобы раскрыть им нечто большее. Все норби заключили мир и похоронили старую вражду. Мне кажется, Кротаг для того и взял меня, чтобы я увидел все своими глазами и правильно понял. А то типы вроде Дьюмероя, могут невесть что придумать.

— Уже придумывают. Азизи остался дома, чтобы при случае остудить слишком горячие головы. Что ж ты даже не поговорил с ним перед уходом?

Логан вспыхнул.

— Я знаю, вы все думаете, будто я нарочно дразню его. Ну, я мог приехать, мог связаться по кому, ну, поговорили бы мы, а может, опять поссорились бы. Что бы это изменило? Мы с ним совершенно разные. Бред Квад — большой уважаемый человек, необходимый людям в долине. Но я–то другой! Я знаю, меня за глаза зовут дикарём. Я не могу, просто не могу пасти стада, преумножать состояние и быть достойным сыном своего отца! Может, и отец в молодости был таким же. Ведь не зря же он записался в Изыскатели и улетел с Арцора. Я тоже хотел посмотреть другие миры, хотел записаться в армию, но меня не приняли по возрасту. Тогда я стал бродить с норби. Понимаешь, они мне как–то ближе, чем Джаффи или Сторм. Ну, а потом меня приняли в клан. И даже Келзон одобрил это и поддержал меня. Он же мечтает создать Горные Отряды из землян и туземцев. Но это дело долгое и не так просто решается. Я кочевал и охотился с Цамле — и вдруг пришёл сигнал сбора. И я понял, что пришло время решать. Или я сейчас уйду вместе с кланом или так никогда и не решусь. Это важно не только для меня, но и для всей речной долины. Я не стал никому докладываться, а то они развели бы дебаты на неделю и ничего бы не решили. Поверь, я чувствую, что поступил правильно!

Остин пожал плечами. Убеждать Логана сейчас было бессмысленно, а кроме того, Сторм хорошо понимал его. Вот ведь ирония судьбы — малыш и вправду настоящий сын своего отца. Его гнало в рискованное кочевье с кланами то же самое чувство, что когда–то выгнало юного Бреда Квада в космос. Но вряд ли он сейчас захочет это признать.

— Успокойся. Я знаю, ты хотел сделать, как лучше. И я здесь вовсе не ради тебя, а ради Вайдерса.

— И ещё — разнюхаешь, что возможно, для Келзона.

— Я думаю, что и ты делаешь то же самое. Сам подумай, братишка, — последнее слово Сторм намеренно сказал на навахо. Там оно служило обозначением братской любви. — Ситуация сложная и непонятная. И всё это может повлечь неприятности и для колонистов, и для кланов. Повторяется то, что уже бывало, когда ситуацию провоцировали хиксы. Я должен быть здесь, а поиск бедствующего в горах человека может оправдать моё присутствие в глазах норби.

— Хорошо. Я тебя поддержу.

— И присоединишься ко мне?

Логан немного помедлил в нерешительности.

— Если только они не прикажут тебе возвращаться назад. Они сидели у костра и по очереди пили из фляги Сторма, словно совершая обряд. Для искушённого наблюдателя этот жест означал, что все их разногласия исчерпаны, и они готовы действовать вместе. Едва Остин успел завернуть колпачок фляги, как к нему подошёл Кротаг.

— Мы обсудили — мы решили, — пальцы его двигались медленно и словно неохотно. — Ты пока можешь ехать с нами. Потом пройдёшь колдовское испытание. А там будет видно.

— Принимаю твоё решение, — поклонился Сторм, а потом, выпрямившись и глянув в лицо Кротага как равный, добавил: — Я согласен идти под твоим руководством и подвергнуться испытанию, когда придёт время.

Кротаг ничего не ответил. Два подростка засыпали песком догорающие костры. Отдохнувшие за день туземцы разбирали и седлали лошадей.

Глава 5

Остин потёр рукой подбородок и невольно вздрогнул, задев потрескавшиеся губы. Большую часть своей воды он отдавал животным и не спешил сообщать туземцам, что вода у него кончается. Если он за час не сможет отыскать следующий склад, это будет уже серьёзной неприятностью. Временами ему начинало казаться, что люди Келзона не смогли рассчитать маршрут клана и склад устроен где–то в стороне. Он не боялся пропустить его — Баку с воздуха заметил бы склад в любом случае. Больше тревожило то, что лошади долго не выдержат такой темп. А идти здесь пешком… Он был слишком опытным путешественником, чтобы думать об этом всерьёз.

Что ж, придётся с места в карьер начинать настоящие поиски. Он осторожно выехал из строя и поехал сбоку, обгоняя ровную колонну воинов. Вскоре он поравнялся с Кротагом.

— Пришло время расстаться, — сказал он вождю. — Я не могу вызвать здесь воду и должен искать её в другом месте.

— А почему ты не попросишь у тех, у кого она есть?

— Как можно просить просить воды в Великую Засуху? Она сейчас драгоценнее крови. Тот, кто отправил меня искать своего сына, прислал и воду — её завезли по воздуху.

«Как бы не пришлось раскаяться в этой откровенности», — мелькнуло в голове Сторма. Туземцы равнодушно относились к полётам землян над равнинами, но едва терпимо к полётам в горах. И космодром они разрешили поставить только один, причём подальше от гор, чтобы земляне, как они сами это объясняли, не оскорбляли взглядами сверху жилище Бога Грома. Трудно сказать, как они отнесутся к появлению в этих горах коптера, особенно в такое неспокойное время.

Но как ни изучал Сторм лицо туземного вождя, он ничего не смог прочитать на нём. Наконец Кротаг спросил:

— Где лежит привозная вода?

Следуя обычаям туземцев, Остин с полупоклоном указал на юго–восток. Кротаг бросил через плечо какую–то короткую фразу на языке норби, и Остин услышал как её передали дальше, от одного воина к другому. Вскоре к ним подъехал Логан, а с ним — два молодых воина.

— «Грех отказываться от воды, которую ты можешь взять», — процитировал Кротаг главный закон своего народа. — Но страна эта небезопасна и в одиночку здесь ездить не стоит. Я пошлю с тобой своих людей.

Сторм улыбнулся поняв, что Кротаг принимает свои меры безопасности. Оба воина были ему знакомы: Горгол и сын вождя Кавок. Остин понял и одобрил мудрость такого выбора. Оба юноши хорошо знали быт и обычаи колонистов, оба работали объездчиками в поместье Квада. Раньше Сторму казалось, что он по–настоящему подружился с Горголом, но события последних дней заставили его призадуматься, и теперь он был далеко не уверен в чувствах юного воина.

Тут вперёд выступил Логан.

— Я тоже хочу ехать с ними.

Кротаг долго и пристально смотрел ему в глаза, а потом кивнул головой, разрешая.

Неспешно и уверенно проезжали мимо воины норби. Сторм быстро вывел из колонны своих запасных и вьючных лошадей. Сурра, уловив его мысленный приказ, уже обследовала край ущелья, в которое они собирались свернуть. Сторм решил срезать угол и выйти прямо к каньону, по которому он раньше планировал пересечь область Пиков.

Ехать пришлось почти в полной темноте, да и неровная каменистая дорога сильно замедляла движение.

— Далеко ещё до твоего склада? — спросил Логан.

— Не знаю. Может, он совсем рядом, а может, понадобится целый переход. Зависит от того, сильно ли я уклонился, двигаясь с кланом.

— Придётся поискать какое–то укрытие на день.

Часы короткой ночи пролетали быстро, и Остин всерьёз забеспокоился. И он, и его спутники пытались высмотреть хоть что–нибудь похожее на укрытие. Горгол и Кавок давно уже рыскали по сторонам, отыскивая им одним видимые приметы.

Вдруг раздался пронзительный вопль Кавока. Люди, разумеется, не поняли слов, но всё же поспешили к нему. Юный норби стоял на коленях и водил рукой по песку, который, на взгляд Остина, ничем не отличался от окружающего. Потом он поднялся, взял лошадь в повод и медленно побрёл вперёд, словно вынюхивая какой–то след.

Из каньона они свернули в узкую расщелину с отвесными скалистыми склонами. Здесь Кавок снова опустился на колени и принялся скрести склон длинным охотничьим ножом. Горгол немедленно принялся ему помогать, а оба человека с интересом и недоумением наблюдали за их работой.

Подошла Сурра и распласталась на склоне, с явным интересом принюхиваясь к выкопанной туземцами яме. Из горла её вырвался низкий гортанный рык. От неожиданности Кавок отпрянул и скатился прямо в яму. Горгол через плечо взглянул на кошку и помог ему выбраться. Сторм уловил вспыхнувший в душе кошки охотничий азарт. Там, в глубине, было что–то живое, и Сурра воспринимала это как свою законную добычу.

Неожиданно земля под руками норби провалилась и оба они свалились в отверстие, расширявшееся, словно зев пещеры. Ножи они держали наготове, но уже не для того, чтобы копать, а скорее, чтобы отразить нападение. Поняв это, Сторм потащил из кобуры парализатор, но Горгол, заметив это, жестом предложил ему не спешить.

Распушившаяся Сурра подкралась к яме, припадая к земле и нервно взмахивая хвостом. Оба норби отступили, давая ей дорогу. Кошка была целиком захвачена охотой, и мысленный контакт со Стормом прервался. Теперь она не ответит ни на зов, ни на приказ, пока не закончит охоту. Пушистая голова с прижатыми чуткими ушами исчезла в отверстии. Ещё миг — и кошка скрылась в тёмном провале.

Горгол присел на корточки, пытаясь заглянуть внутрь. Остин схватил его за плечо и резко сжал.

— Что там? — спросил он.

— Дьимбат! — вместо Горгола ответил Логан.

С минуту Остин непонимающе смотрел на него, но потом вспомнил великолепную чёрную шкуру, что висела на стене в поместье Квада в Низинах. Судя по шкуре, зверь был не маленький, не меньше Сурры, по крайней мере. Сможет ли кошка справиться с ним в его собственной норе?

Сторм не задумываясь оттолкнул в сторону Горгола и, держа в одной руке парализатор, а другой нащупывая фонарик, прыгнул в яму. Приземлился он на рыхлую кучу земли и песка. Собранный и насторожённый, он всем телом впитывал прохладу этого места. Включив фонарик, он увидел, что стоит в самом центре довольно большой пещеры.

Сторм осветил фонарём стены и вскоре нашёл узкий лаз. Отверстие было вполне достаточным, чтобы в него могла пройти Сурра или даже человек на четвереньках. Остин подошёл к дыре, встал на колени и прислушался.

Он тут же услышал рычание, фырканье и боевой вопль барханной кошки. Ей отвечало какое–то странное жужжание, хрюканье, непонятные кашляющие звуки — противники ещё только готовились к схватке. Похоже, этот переход вёл в другую пещеру, где хватало места для битвы. Остин сунул в проход голову и плечи, но тут из–под земли раздался жуткий жалобный вой и в мозгу Сторма отозвалась вспышка боевой ярости и торжества Сурры. И тут же он услышал её победный вой, который мог нагнать страху на постороннего человека.

Он быстро прополз через короткий туннель и оказался в другой пещере. Здесь в нос ему ударила тяжёлая мускусная вонь и запах свежей крови.

Луч света выхватил Сурру — передними лапами она драла сочащуюся кровью груду меха. Заметив Остина, она на мгновение замерла, блестя яркими жёлтыми глазами, а потом оставила свою добычу, села в сторонке и принялась вылизываться. Прежде всего она занялась длинной свежей царапиной на груди. Не то, чтобы она сильно её беспокоила, просто кошке хотелось привести себя в порядок.

Землянин повёл вокруг фонариком и обнаружил в стенах ещё несколько отверстий. Несмотря на тяжёлый запах крови, пропитавший воздух пещеры, он различал и другие запахи идущие из этих отверстий. Места тут было достаточно — он так и не понял, сам ли зверь выкопал всю эту пещеру, или приспособил под жильё естественный провал. Но Сторм здесь мог подняться во весь рост, не упираясь головой в потолок, а размерами пещера была, по его прикидке, десять на двадцать ярдов.

Сурра последний раз лизнула свою царапину, подошла, обнюхала труп врага, сморщилась, фыркнула и ещё раз напоследок шлёпнула его передней лапой. Сторм осветил фонариком её добычу. Мёртвое животное было массивнее Сурры, несколько крупнее её, с неуклюжим тяжёлым телом, передвигавшимся на четырёх коротких когтистых лапах. На передних лапах когти мощные и длинные — довольно грозное оружие. Но особенно поразила землянина голова твари — настолько она отличалась от всего известного ему. Череп был почти круглый, и сначала Остин не мог разглядеть ни ушей ни глаз. Наконец, внимательно приглядевшись, он обнаружил глубоко посаженные и почти скрытые густым мехом глазные яблоки. Морда животного выдавалась тупым углом, а широкая безгубая пасть была уснащена рядом ровных, конических, как у ящерицы, зубов.

— Готов, дьимбат, — раздался голос Логана и тут же он сам вывалился из тоннеля в пещеру. — Умница, девочка, славно ты его разделала.

Кошка искоса взглянула на Логана и лениво прикрыла глаза. Громкое мурлыканье дало всем понять, что она приняла и оценила похвалу.

— Повезло нам, — продолжал Логан. — Это самое надёжное укрытие, на какое можно рассчитывать в горах!

«Прежде всего надо его хорошенько обследовать», — подумал Остин.

Полазив по переходам, они обнаружили несколько кладовок и ещё одну пещеру. Подземное жилище было устроено так хитро, что даже когда они раскопали переднюю стенку и завели внутрь лошадей, там все ещё сохранялась прохлада.

Конечно, стало немного теплее, но зато лошади были укрыты от солнца, а люди вполне могли расположиться в тоннелях и кладовках. В общем, по мнению Остина, здесь было ненамного хуже, чем в полевом лагере. Туземцы тем временем разобрали запасы бывшего хозяина и с удовольствием подкреплялись зерном и сухими корешками.

Сторм разжевал предложенный ему жёлто–зелёный стручок, и рот его вдруг наполнился влажной прохладной мякотью.

Солнечные лучи заглянули в переднюю пещеру через пролом в стене, но в них почти не чувствовалось безжалостного дневного жара. И люди и животные спокойно продремали весь день.

Остин сам не понимал, что его разбудило. Но пробуждение было резким и тревожным, словно во времена его боевой службы.

Он приподнялся, стараясь не потревожить спящего рядом Логана, и прислушался. В передней пещере беспокойно топтались лошади. Он позвал Сурру, но она не ответила. То ли она раньше его почувствовала опасность и пошла на разведку, то ли пока не хотела вступать с ним в контакт. Тогда он позвал парившего в небе Баку, и тут же в его мозгу возник образ приближающихся к пещере всадников.

Сторм прикрыл рукой рот Логана и осторожно растолкал его. В ответ на его удивлённый взгляд, он сделал знак, призывающий к молчанию, и кивнул на переднюю пещеру.

Друг за другом они пролезли через проход, пробрались меж встревоженных лошадей к выходу и обнаружили там Горгола, который затягивал уздой морду своей кобылы, опасаясь что она заржёт, приветствуя сородичей. Остин понял, что он уже знает о неожиданных визитёрах.

— Враги? — спросил он, и Горгол утвердительно кивнул. Отражать нападение, находясь в убежище, было бы слишком неудобно. Восстановление передней стенки потребовало бы много времени, а именно его у них и не было. Сторм снова попытался вызвать Сурру. И снова безрезультатно.

— Кто идёт? — спросил он Горгола.

— Дикие.

— Но разве вы не заключили перемирие? — вмешался в разговор Логан.

— Они могут не знать об этом. Им нужны наши лошади.

У Шозонна и других равнинных племён всегда была возможность получить лошадей. Они нанимались в поместья объездчиками или охотниками на йорис и брали плату лошадьми. Так у кланов постепенно складывались собственные табуны.

Но дикие горные племена не отваживались на такой тесный контакт с колонистами. Они, как некогда индейцы Великих Западных равнин, изобрели свой способ добычи лошадей. Короче говоря, они стали конокрадами, и притом довольно искусными.

Похоже, именно такой отряд наткнулся случайно на их следы и решил не упускать лёгкой добычи. Они уже поняли по следам, что в пещере скрываются четыре человека и девять лошадей — добыча настолько соблазнительная, что ради неё можно рискнуть и нарушить перемирие. И кроме того лёгкая добыча; нужно только набраться терпения и подождать, когда гонимые жаждой люди и животные сами выйдут из укрытия.

Правда, оставалась ещё надежда на Сурру. И Остин и Горгол не раз видели её в деле и понимали, чего она стоит. Горгол спросил о чём–то Кавока, а потом передал Остину:

— Пушистая ушла давно, когда солнце было ещё высоко. Сейчас она может быть далеко. Не слышит тебя.

Сторм прислонился к стене норы, прикрыл глаза и снова позвал Сурру, вкладывая в этот зов всю свою силу и энергию. Если Сурра и сейчас не ответит… Ответ пришёл мгновенно, словно включили ком. Мир в его глазах заколебался, меняя очертания: верный признак того, что он достиг контакта и видит сейчас как бы глазами кошки. Сторм подробно обрисовал положение, объяснил, что нужно сделать и Сурра с готовностью согласилась. К сожалению, она не могла передать, как далеко она находится и сколько времени ей понадобится, чтобы вернуться к пещере. Её мышление слишком отличалось от человеческого и людские мерки ничего ей не говорили. Но как только она будет готова действовать, она свяжется с ним.

— Ну что, придёт Сурра? — шёпотом спросил Логан.

Сторм кивнул. Его ещё слегка знобило от нервного напряжения — такова была цена контакта. Вдруг Горгол поднял голову и потянул носом воздух.

— Они нас окружили — просигналил он.

Голова норби поворачивалась медленно и чутко, словно локатор.

— Один, другой, третий… — он начал медленно загибать пальцы. — Девятый, десятый… — Он ещё покрутил головой и кивнул. — Все.

Силы были чересчур неравны, тем более что они были стиснуты в узком проходе. Кавок здесь не мог даже натянуть тетиву лука, а значит, сразу выходил из игры. Правда, и у колонистов, и у Горгола были парализаторы, но чтобы их использовать надо видеть цель, а враги отнюдь не стремились подставлять себя под выстрелы.

И тут Сурра передала, что она готова действовать!

Остин предупредил остальных. Они быстро и бесшумно затолкали лошадей в глубь пещеры и стреножили. Кавок отложил свой бесполезный сейчас лук и приготовил нож. «Вперёд», — мысленно приказал Сторм, и Сурра начала свой концерт.

Рычание и душераздирающий вой разъярённой кошки разорвали тишину вечера. В ответ испуганно заржали лошади, и свои и чужие. Снаружи доносились дробные удары копыт и высокие вибрирующие голоса туземцев. Остин выскочил из пещеры. На секунду он прижался спиной к скальной стенке и тут же отпрыгнул в сторону.

Снова донёсся вой Сурры, и Сторм увидел прямо перед собой высокую тонкую фигуру с выкрашенными синим рогами. Туземец положил стрелу на тетиву лука и напряжённо вглядывался в нагромождение камней, от которых, казалось, слышался этот вой. Землянин спустил курок, узкий луч парализатора ударил как раз между рогов, и дикий норби грохнулся, бессильно раскинув окоченевшие руки и ноги.

Один из нападавших сунулся прямо к отверстию, но тут же в ужасе отпрянул, увидев перед собой оскаленную морду барханной кошки. Сурра скользнула мимо него в укрытие, а Сторм снова выстрелил.

Сурра прекрасно справилась с заданием — отвлечь на себя внимание дикарей, чтобы дать людям возможность выбраться из ловушки и применить оружие. Да и сама она, как показывал опыт, тоже была весьма совершенным оружием.

Глава 6

Горгол остановился около одного из неподвижных туземцев, повернул его голову и сказал, указывая на синие рога:

— Нитра.

Кавок тоже подошёл к воину, перевернул его ногой и вопросительно уставился на Сторма.

— Они парализованы, — пояснил тот.

Кавок медленно покачивал в руках нож, и его мысли читались так ясно, словно он излагал их вслух на галактическом языке.

Следовало собрать военные трофеи, как доказательство очередной победы Шозонна. Но враги были поражены парализатором, а по обычаю норби собрать рога должен тот, кто нанёс удар. Значит, сделать это должны Горгол, Сторм и Логан. Почему же они медлят?

— Оставим их так, — просигналил Остин. — Сейчас перемирие. Если Нитра не чтут волю Небесного Барабанщика, то стоит ли Шозонна следовать дурному примеру?

Кавок недовольно бросил нож в ножны.

— И что же будет дальше? Они отлежатся, придут в себя и снова пойдут по нашему следу?

— Когда они очнутся, ночь пройдёт и взойдёт солнце, — ответил землянин. — Им придётся переждать день в убежище. Мы к тому времени будем далеко. Кроме того, мы уведём их лошадей. Не думаю, что они рискнут пойти за нами.

— Верно, — согласился Горгол. — И хорошо, что мы не нарушили перемирие. А теперь в путь… Хорошо бы найти твою воду прежде, чем взойдёт солнце.

Туземные лошади панически боялись Сурры, так что пришлось изрядно повозиться прежде чем они, взмыленные и дрожащие, оказались привязаны к вьючным лошадям Сторма. Маленький отряд оставил своё полуразрушенное убежище и отправился в путь ещё до темноты.

В серых предрассветных сумерках они наткнулись на склад Вайдерса, оставленный в небольшом кармане каньона. Норби присвистнули от удивления, разглядывая непрозрачную жаронепроницаемую пластиковую палатку, окружённую радужным пузырём защитного поля. С ближайшей скалы сорвался Баку и подлетел к Остину. Больше ничего живого вокруг не было видно.

Логан тоже удивлённо разглядывал этот чужеземный гриб, угнездившийся на почве Арцора.

— Та–ак, — протянул он. — Что ж, этот инопланетник равняет нас с изнеженными баловнями его мира?

Сторм пожал плечами.

— Мне наплевать, что он там думает. Может, он просто не представляет, что можно использовать естественные укрытия. Надо посмотреть, что он прислал… нам сейчас очень нужны припасы.

Но его тоже поразило это ненужное сооружение, удивительно неуместное в диком каньоне.

Он не помнил, чтобы они планировали ставить здесь базу, и в то же время это явно был не просто склад.

— Ты говорил, что едешь за водой, а привёл к инопланетному жилищу, — недовольно просигналил Кавок.

Остину не понравилась его реакция. Вайдерс совершил одну из тех глупостей, которых старались избегать колонисты Арцора. Норби довольно равнодушно отнеслись к инопланетному оборудованию и оружию. Но это жилище, поставленное в центре их территории без всякой договорённости… Такое могло плохо кончиться, особенно в теперешней напряжённой ситуации. Норби могут потребовать убрать не только эту палатку, но и вообще все склады с Пиков, а это было бы очень некстати. Остин не мог понять, как мудрый Келзон позволил такое безобразие.

Он подошёл к радужному пузырю и шлёпнул ладонью, скрывая своё раздражение. Поле погасло, и палатка предстала во всей своей красе. Похоже, эта штука стоила целое состояние, и вопиющей глупостью было тащить её в горы. Он осторожно нажал педаль замка и открыл вход.

«Может, инопланетники просто не представляют себе походной жизни без таких устройств», — подумал он, оглядывая большую комнату с грудой ящиков, сложенных посередине. Кроме того, в комнате стояли четыре откидные койки, кухонная плита и даже портативный холодильник. Нет, это явно не предназначалось для простого склада снаряжения!

Он с трудом уговорил норби зайти в домик. Потом они завели лошадей, напоили животных, и Сторм, усевшись на ящиках, так как никаких других сидений не было, задумался. Конечно, эта штука укроет их на день от солнца, но вряд ли здесь будет много удобнее, чем во вчерашней норе.

Горгол и Кавок поначалу осматривали новое убежище с подозрением, но потом в них пробудился интерес. Они быстро оценили и плиту и холодильник.

— Хорошая вещь, — просигналил Кавок. — А почему у норби таких нет? — Он вопросительно посмотрел на колонистов, и Сторм понял, что он уже прикидывает в уме, сколько может стоить этакое чудо.

— Хорошая вещь, — согласился он. — А теперь посмотри сюда, — он откинул переднюю панель плиты и показал на сложное переплетение разноцветных проводов. — Если плита сломается, починить её сможет только мастер в Гальвади, да и то не всякий. Детали надо привозить с далёких звёзд. Что же в этом хорошего?

Кавок немного подумал и согласился.

— Ничего хорошего. А сколько шкур фравнов и шкур йорис надо отдать за это?

— Ты знаешь главу нашей семьи, Бреда Квада. Он хозяин поместья, у него много фравнов, много лошадей, есть и вещи с далёких звёзд.

— Я знаю, — сказал молодой Шозонна.

— Если Квад половину своих лошадей и фравнов отгонит в Порт, он сможет купить такой домик. Но если он сломается, его здесь никто не сможет починить.

— Тогда это не хорошая вещь, — быстро и выразительно просигналил Кавок. — А почему она сейчас тут оказалась?

— Инопланетник, который ищет своего сына, не знает Великой Засухи и думает, что её нельзя пережить без такого дома.

— Он рождён в другом мире, — согласился Кавок. — Откуда ему знать наши земли.

Баку, прежде мирно дремавший, сидя на краю ящика, вдруг встрепенулся. Он распустил крылья, приоткрыл клюв и резко крикнул. Сурра уже крутилась у двери.

— Гости, — сказал Сторм, вытаскивая парализатор. Сейчас он точно знал, что это не дикие Нитра. Баку предупреждал о воздушном судне, следовало ждать коптера.

Он ещё раньше заметил следы нескольких посадок, но так и не смог в них разобраться. На Арцоре коптеры были редки — слишком дорого обходилась доставка горючего и запасных частей. Обычно два–три колониста в складчину покупали машину и берегли её как зеницу ока, используя только для срочных поездок или перевозки самых ценных грузов. Но машину, которая сейчас появилась в небе, Сторм не видел никогда. Сверкающая, огромная, она сама по себе стоила целое состояние даже если не считать доставки на Арцор… Видимо, Вайдерс был действительно очень богат. Конечно, с таким транспортом Вайдерсу ничего не стоило организовать здесь что–то вроде комфортабельного охотничьего домика.

И всё же землянин был неприятно поражён, увидев, что с коптера спускается сам Вайдерс. Он наконец сменил своё инопланетное одеяние на что–то более подходящее, вроде формы пилота. На талии у него красовался пояс со множеством встроенных приборов и защитных устройств. Последний раз Сторм видел такую штуку ещё во время военной службы, на космодесантниках.

— Добрались наконец–то! — недовольно буркнул Вайдерс вместо приветствия. Оглядевшись вокруг, он раздражённо добавил: — А где же ваши лошади, без которых, если вас послушать, в горах и шагу не сделать?

— Там, — кивнул Остин в сторону палатки и с изумлением увидел, как лицо Вайдерса налилось гневной краской.

— Ты посмел… животных в мой дом! — задыхаясь от ярости, выговорил он.

— От них зависит наша жизнь, — спокойно возразил землянин. — Их нельзя оставлять днём под солнцем Великой Засухи. Кстати, я посоветовал бы вашему пилоту откатить коптер в укрытие. Иначе вы рискуете никогда больше не взлететь на нём и придётся вам добираться до речной равнины пешком.

— А я и не собираюсь туда возвращаться, — ответил Вайдерс, и по его тону Сторм понял, что упрямого инопланетника теперь можно усадить в коптер разве что силой.

Он решил не тратить слов на бесполезные пререкания. Впереди был долгий день в душной тесноте палатки, а это вполне могло переубедить любого упрямца. Сторм объяснил пилоту всё что нужно, предоставив Вайдерсу первым войти в палатку. Сам он зашёл позже, вместе с пилотом, хранившим равнодушное молчание. Вайдерс стоял посреди домика с пылающим от ярости лицом, остальные с недоумением смотрели на него.

— Что здесь происходит? Что за сумасшедший дом? — набросился он на Сторма.

— Это Великая Засуха, и если вы проведёте день вне укрытия, то поджаритесь в самом прямом смысле слова. — Сторм говорил спокойно, но слова его прозвучали веско и убедительно. — Эти скалы днём раскалены как печка. А теперь позвольте вас познакомить. Это Кавок, сын вождя клана Цамле племени Шозонна. Это Горгол — воин того же племени, он великолепный следопыт и охотник. А это мой брат Логан Квад. Вы хотели надёжных проводников, так лучших вам просто не найти.

На лице Вайдерса отразилась борьба. Разумом он понимал правоту Сторма, но его высокомерная натура протестовала против подчинения обстоятельствам. Все здесь раздражало и бесило его, но поделать он ничего не мог. Оставалось только смириться.

Весь день норби и колонисты отдыхали в приятной прохладе палатки, и Сторму оставалось только удивляться, где Вайдерс раздобыл такие мощные и надёжные кондиционеры.

— Сторм! — вырвал его из блаженной полудрёмы властный окрик Вайдерса.

Потянувшись, Сторм сел на койке и нашарил ногами сапоги. На соседних койках лежали пилот и Логан. Норби предпочли расстелить свои постели прямо на полу.

— В чём дело? — равнодушно спросил Сторм, ожидая нового взрыва раздражения.

Сейчас его меньше всего занимал Вайдерс. Гораздо больше его беспокоило, что скажет Кротаг, если каким–то образом узнает об этой стоянке. Пока их, чужаков, здесь терпели, но если Шозонна сочтут себя оскорблёнными, их просто выставят с Пиков, и весь план рухнет.

— Как вы собираетесь идти в Синий район? — спросил Вайдерс.

Сторм встрепенулся. Оба туземца уже проснулись и внимательно наблюдали за ним и Вайдерсом. Остин знал, что они не понимают языка, но временами они так точно угадывали смысл сказанного, что он задумывался, не могли ли они читать по губам, как глухонемые.

— Джентльхомо, в нашем положении лучше не строить планов, а действовать по обстоятельствам. Здесь все очень быстро меняется… Не исключено, что мы не только не сможем идти дальше, но нас выставят и отсюда.

Он коротко объяснил, что Шозонна вряд ли потерпит чужой лагерь на их территории, тем более в такое неспокойное время.

— Так что, джентльхомо, самое лучшее, что вы можете сделать, это скоренько свернуться и спуститься на равнины.

— Нет! — ответ прозвучал жёстко и непреклонно.

Сторм прикинул, что он ещё может сделать. Постаравшись, можно было заставить инопланетника свернуть лагерь и даже засунуть его со всем скарбом в коптер. Но это ни к чему не приведёт. Пилот просто не послушается Сторма и не взлетит. Можно просто плюнуть на всё это дело и уйти самому. Жаль, но он не мог так поступить. Оставить этого чужака среди туземцев, с его–то гонором и полным незнанием этого мира, значило самому спровоцировать неприятности, которых всеми силами стараются избежать Квад и Келзон.

Вайдерс, похоже, понял, о чём задумался Сторм и решил продолжить разговор.

— Давайте посмотрим, куда нам двигаться.

Он отцепил от своего фантастического пояса маленькую коробочку, положил её на стол и нажал кнопку на боковой панели. На стене тента появилась карта этого района Пиков, отражавшая всё, что знали колонисты об этой стране. Остин услышал удивлённый вскрик Кавока и заметил, что Горгол глаз не сводит с карты. Работая объездчиком, он не раз видел карты у колонистов и научился в них разбираться.

«Теперь главное — успеть, — подумал землянин. — Даже если Кротаг решит выставить нас с Пиков, ему придётся потрудиться, чтобы добраться до нас.»

— Ваш коптер надёжно защищён? — спросил он пилота. — Вы можете взлететь до захода солнца?

— Чего ради? — вмешался Вайдерс. — У нас же есть направляющий луч.

Направляющий луч! Насколько знал Сторм, эти приборы были только у Изыскателей и военных. Как же Вайдерс смог раздобыть его? Но как бы то ни было, сейчас это было очень кстати. Вместо того, чтобы облетать весь район пытаясь разглядеть с высоты спасательный катер, можно было отыскать его прибором.

— Так может твоя машина взлететь до захода солнца или нет? — снова спросил Сторм.

Его не особенно волновало, сколько времени займёт у них поиск. Гораздо важнее было знать, сколько времени осталось у них до того, как Кротаг или другие норби обнаружат этот лагерь.

— Вообще–то защита приличная, — с видимой неохотой признал пилот.

Остин хорошо понимал его. При любой защите подниматься в раскалённое небо неприятно и рискованно. Но, с другой стороны, его же не насильно сюда притащили, и он должен был понимать, что Вайдерс не на прогулку его приглашает.

— А на что вам знать какая у него защита? — недовольно пробурчал Вайдерс.

Сторм объяснил. Если коптер сможет подняться до сумерек, то они попадут в Синий район прежде, чем норби обнаружат эту их стоянку. Вайдерса это заинтересовало.

— И верно, почему бы нам не полететь прямо сейчас? — спросил он пилота.

— «Нам»? — вмешался Сторм, — Вы что, тоже собираетесь лететь, джентльхомо?

— Конечно, — в ответе прозвучала та же жёсткая категоричность. Вайдерс достал листок с данными радиопеленгования, уточнил координаты и ткнул пальцем в карту.

— Вот здесь. Ваши власти считают, что сигналы шли отсюда.

Горгол вскочил на ноги и заговорил высоким срывающимся голосом, одновременно сложив пальцы в знаке категорического отрицания. Потом, словно вспомнив, что люди не понимают его языка, он вытянул перед собой руки и его пальцы замелькали так быстро, что Сторм с трудом разобрал:

— Инопланетник хочет туда? Туда нельзя чужим — там колдовство… сильное колдовство тех, кто ест Сладкое Мясо. Туда нельзя.

— Что он говорит? — требовательно спросил Вайдерс.

— Что там территория каннибалов и там очень опасно. Но Остин чувствовал, что Горгола беспокоят вовсе не каннибалы.

— Мы и раньше это знали, — презрительно фыркнул Вайдерс. — Он что, думает, будто эти дикари с луками справятся с коптером?

Но теперь в разговор вмешался пилот.

— Послушайте, джентльхомо! Это гадкий район. Воздушные потоки абсолютно непредсказуемы. Любой дважды подумал бы, прежде чем соваться туда.

— В эту машину встроено всё, что изобрело человечество для обеспечения безопасности, — резко ответил Вайдерс. — Некоторые приборы вообще никогда не завозились в ваше захолустье. Вперёд! Взлетим и сами посмотрим, что это за Синий район.

Но выйти им не удалось. В дверях в боевой позиции стоял Кавок, сжимая в руке охотничий нож норби. Сторм даже поразился: такая озлобленная решимость читалась на его обычно невозмутимом лице.

— В чём дело? — спросил он Горгола.

Юный норби стоял в нерешительности, переводя взгляд с землянина на Кавока.

— Колдовство, — наконец ответил он неуверенно. — Чёрному нельзя идти. Если пойдёт — погибнет.

— Слышите, — обратился к Вайдерсу Логан, — Горгол говорит, что земля эта заколдована и даже летать над ней нельзя.

Вайдерс окинул юношу презрительным взглядом, усмехнулся и промолчал. Логан понял этот взгляд и, кипя от гнева, встал в дверях рядом с Кавоком, положив руку на свой парализатор.

— Они правы, — осторожно сказал Сторм. Он чувствовал себя так, словно оказался между двумя йорис в период весенних драк. — Если туземцы считают этот район священным, мы туда не пойдём.

Но он недооценил Вайдерса, его наглую самоуверенность и решимость идти напролом. Вайдерс не пытался достать свой парализатор. Вместо этого он бросил что–то маленькое на пол палатки между Стормом и Горголом. Ослепительная вспышка — и провал в темноту. Остин потерял сознание.

Глава 7

— Вызываем станцию слежения Пиков! — Отвечайте… Вызываем станцию…

Резкий взволнованный голос пробился в затуманенное сознание Сторма. И тут же он ощутил, как что–то шершавое и влажное прошлось по его груди. Открыв глаза, он увидел прямо над собой морду Сурры и понял, что она употребила собственный способ привести его в чувство. Её язык обдирал кожу не хуже бритвы.

Горгол и Кавок лежали на полу, подтянув колени к груди и обхватив головы руками. А за столом бледный качающийся Логан одной рукой поддерживал голову, другой прижимал к губам микрофон и настойчиво повторял:

— Вызываем станцию слежения Пиков… отвечайте… отвечайте!

Сторм заставил себя приподняться, потом сесть, и тут же у него перед глазами от невыносимой головной боли поплыли огненные круги. Одновременно его продрал болезненный озноб. Когда–то ему пришлось испытать на себе действие парализатора, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал теперь. Казалось, попытайся он встать — и тут же снова свалится от болевого шока. Но, цепляясь за ящики и край стола, он всё–таки заставил себя подняться.

— Что ты делаешь? — спросил он Логана. Каждое слово отдавалось в голове новой вспышкой боли, и Сторм тупо удивился, как у Логана хватает сил на эти бесконечные вызовы. Логан сидел, уставившись на передатчик неподвижным взглядом, лицо его было перекошено болезненной гримасой, на лбу блестела испарина, и всё же он упорно повторял:

— Вызываю станцию Пиков… отвечайте! — Наконец он заметил Сторма, оторвался от передатчика и с трудом произнёс: — Вайдерс улетел на коптере… будет беда! — Его качнуло, и он судорожно так вцепился в стол, что побелели костяшки пальцев.

Тут в голове у Остина прояснилось, и он все вспомнил. Видимо, у Вайдерса было какое–то инопланетное оружие, о котором никто не подозревал, и когда ситуация сложилась не в его пользу, он не задумываясь применил его. Сейчас его коптер, должно быть, приближался к Синему району. Норби, скорее всего, воспримут наглое вторжение на их священные земли как оскорбление и решат отомстить, а деятели вроде Дьюмероя вряд ли станут утруждать себя переговорами с разгневанными туземцами. Если здесь вспыхнет огонь войны, он быстро распространится на всю планету и может сжечь её так же безжалостно, как сжёг Землю отчаянный удар хиксов.

Землянин оторвался от стола, кусая губы от невыносимой боли, разрывавшей его череп, и склонился к Горголу. Глаза Горгола были плотно закрыты, крупные капли пота покрывали его безволосый череп. Похоже, ему было ничуть не легче, чем Остину. Сторм не знал, что за оружие применил инопланетник, и не мог предположить, как оно действует на туземцев. Но ни на обследование, ни на сочуствие сейчас не было времени.

С предельной осторожностью Остин положил руку на плечо Горгола. Из горла туземца вырвался свистящий звук, и он открыл глаза. Похоже, он не рисковал шевелить головой, лишь глаза его странно скосились на Сторма. Остин покрутился, стараясь найти такое положение, чтоб Горгол мог без труда смотреть на его руки.

— Инопланетник ушёл. Мы должны…

Закончить он не успел. Горгол оторвал руки от головы, вскрикнул и прокусил губу, ударившись затылком о жёсткий пол палатки, и тут же сложил пальцы в знакомые знаки.

— Он принесёт зло… много зла… если мы это допустим. Надо его остановить.

— Это я виноват, — просигналил Сторм. — Я слушал его байки и я предложил ему путь в Пики, хотя я не знал, что он рискнёт придти сам. Ты не виноват, что не смог остановить его — никто не знал, что у него есть такое оружие. Его штука уже летает в небе Священной страны.

— Если Небесный Барабанщик разгневается, он сожжёт её молнией. И это не к добру: великие обряды начнутся со злых дел! — Теперь Горгол не только сигналил пальцами, но и говорил что–то вслух, словно забыл, что землянин не может понять его.

Теперь и Кавок открыл глаза. Обиженный, больной и разъярённый он шипел и плевался не хуже сердитой Сурры. Горгол собрался продолжать, но тут их прервал голос, долетевший из приёмника — всего несколько слов на правильном галактическом языке:

— … вызываем базовый лагерь, — Сторм невольно сжал кулаки услышав эти самодовольные интонации. — Вызываем базовый лагерь.

Шатаясь, он прошёл к столу, не обращая внимания на приступы боли, которые вызывало каждое движение, опёрся на крышку стола и взял у Логана микрофон.

— Вайдерс… — негромко сказал он.

— Ну вот вы и пришли в себя! — с весёлой издёвкой прозвучал знакомый голос.

Сторм с трудом сдержался, чтобы не высказать этому наглецу всё, что он о нём думает. Вместо этого он нарочито спокойно спросил:

— Вы уже в Синем районе?

— По дороге туда, чуть правее точки назначения. Ну, как ваша голова, Сторм… побаливает? Я же предупреждал вас: я хочу сделать все сам и никому не позволю заступать мне дорогу.

— Вайдерс, послушайте, возвращайтесь! Не будьте болваном… возвращайтесь немедленно!

Землянин понимал, что Вайдерса он не переубедит, но в коптере был ещё и пилот. А тот прожил на Арцоре достаточно долго, чтобы понять опасность этой затеи.

— Не глупите! Поворачивайте назад! Нарушение колдовских обрядов даже одного клана может спровоцировать смертельную вражду, а там сейчас собрались все здешние племена. Вернитесь, не позволяйте им увидеть себя! Вы слыхали о закрытых планетах, с которых колонистам пришлось бежать? Так вот, Арцор может стать такой же, и виноваты в этом будете вы…

— Боже мой, Сторм, должно быть вы от головной боли совсем соображать перестали, — раздался из приёмника смех Вайдерса. А затем он добавил жёстким стальным голосом: — Эти ваши дикари при всём желании не смогут меня увидеть — я окутан силовым полем. Мы сейчас подходим к нужной точке. И запомните, Сторм, никто не смеет мне указывать, что можно и что нельзя делать, когда на карту поставлена жизнь моего сына. Мы ещё свяжемся с вами. Наши позывные…

С лёгким щелчком связь прервалась. Остин отложил микрофон и взглянул на Логана. Побледневшее и вытянувшееся лицо брата сразу показало ему насколько плохи дела.

— Этот упрямый осёл летит дальше, — просигналил он туземцам.

Горгол к этому времени уже поднялся на ноги и стоял, покачиваясь, опираясь рукой о стенку палатки.

— Кротаг… мы поедем к Кротагу, — просигналил он пальцами свободной руки.

— Нет! — ответил Остин и тут же лицо Горгола приняло замкнутое и упрямое выражение. Остин показал на микрофон. — Мы вызовем Офицера Мира. Он представитель закона…

— Это ваш закон! — в знаках Горгола сквозило явное презрение.

Тут Логан встал из–за стола и, слегка шатаясь от слабости, вступил в разговор.

Он очень неплохо смотрелся сейчас в своей туземной одежде, и знаки его текли плавно и важно, словно на переговорах вождей.

— В прошлый влажный сезон Харцал, воин племени, без приглашения явился в поместье Квада, нарушив охотничьи права, которые вы передали хозяину поместья. Он пришёл тайком и убил фравна, не будучи голоден, не тронул мяса, а взял только шкуру. Он принёс шкуру в Порт и пытался продать её инопланетнику. Но разве его вина пала на весь клан Цамле? Разве Квад передал его нашим властям, чтобы они судили его по нашим законам? Нет, Квад отправил меня к Кротагу и предложил встретиться как старшим в своих кланах у одного костра, согласно вашим обычаям. И Кротаг согласился. Кавок может подтвердить это, он как сын вождя ездил к Кваду передавать это согласие. Кротаг и Квад встретились и поговорили. Квад рассказал об этой неприятности и передал ему Харцала, а сам вернулся в своё поместье и никогда не спрашивал потом, как Кротаг поступил с Харцалом. Это дело вождя клана, и не касается никого больше. Так это было?

— Так, — согласились оба норби.

— Преступление, совершенное этим инопланетником, много хуже того, что свершил Харцал. Так считаете и вы, а мы полностью согласны с вами. Этот человек без тотема оскорбил и нас, применив нечестное оружие, когда понял, что мы собираемся помешать ему. Вот пусть Офицер Мира и разберётся с ним по нашим законам, как Кротаг разобрался с Харцалом по вашим. С него спросят и за его безрассудное поведение и за зло, которое он этим принёс, и за обиду, нанесённую двум колонистам и двум норби.

— Ладно, — согласился Кавок. — Но всё равно нужно послушать Кротага. Пусть он узнает о злых делах инопланетника и решит, можно ли вам оставаться здесь или ехать дальше.

— Мы согласны, — сказал Сторм. — Пусть один из вас едет к Кротагу, а мы останемся здесь и постараемся связаться с Офицером Мира.

— И вы можете поклясться, что будете ждать здесь? — Горгол взглянул на Логана и Остина и почти смущённо отвёл взгляд. — Да, я знаю: вы из тех, кто умеет держать слово. Я еду, Кавок остаётся… и когда пойдут люди Цамле он, как сын вождя, сам расскажет о том, что здесь произошло.

После отъезда Горгола они по очереди подсаживались к приёмнику, снова и снова вызывая станцию слежения в Пиках, но ответа так и не получили. Однажды их вызвал коптер, и Вайдерс коротко сообщил, что они все ещё продолжают полет.

Сторм попытался прикинуть, как далеко в Синий район может забраться коптер, прежде чем эта парочка повернёт назад, спасаясь от дневного солнца. Но при таком расчёте приходилось учитывать столько факторов, что он скоро бросил это занятие. Логан, думавший, по–видимому, о том же, вдруг фыркнул и махнул рукой.

— Чего ради им возвращаться? — сказал он. — Сядут в любом месте и поищут укрытия.

— Если Вайдерс поступил глупо сейчас, это ещё не значит, что он совсем уж дурак. Он же знает, что это страна каннибалов.

— А ты думаешь, он способен принимать всерьёз каких–то туземцев? — возразил Логан. — Он же до зубов вооружился всем, что только можно достать за деньги. Может, у него в коптере припрятан и контрабандный бластер. И он слепо верит в возможности этих игрушек. А ты хочешь, чтобы он осознал, какую опасность могут представлять для него дикари с луками и стрелами!

Что ж, Логан был прав. Как все инопланетники, Вайдерс считал, что современным оружием он легко справится с любыми туземцами. И как все инопланетники, жестоко ошибался. В конце концов, за ним стояла только техника, а за туземцами — вся вековая мудрость жизни в арцорианской пустыне.

— С–с–с–с, — лёгкий свистящий звук долетел через открытую дверь палатки и заставил юношей вздрогнуть от неожиданности.

Сторм быстро вышел наружу. Ни Баку, ни Сурра не выглядели встревоженными, значит, подъезжающие были им хорошо знакомы. Но он с неудовольствием отметил, что впервые за долгое время он забыл приказать своим разведчикам предупреждать его о любом пришельце.

Всадники выехали на открытое место из темноты каньона, и Сторм узнал в едущем впереди Кротага. Землянин ждал в узкой полосе света, что падал из дверного проёма, и не пытался пойти навстречу. Сначала надо было по поведению Кротага понять, что тот надумал. Он уже слышал обо всём от Горгола и, похоже, что–то решил, иначе не явился бы так быстро. По обычаю, Сторму не следовало ничего делать, пока вождь не выскажет своего решения.

Кротаг подошёл к палатке, и землянин шагнул в сторону, открывая дорогу ему и следующему за ним туземцу.

Этот норби был совсем не похож на воина: он не носил ни пояса с оружием, ни охотничьего ожерелья из зубов йорис. Его длинное костлявое тело покрывала странная рубаха, украшенная вплетёнными в ткань чёрно–белыми перьями. Прямо на рубаху был накинут длинный свободный плащ, тоже расшитый перьями, золотисто–зелёными и блестящими. Рога его были выкрашены чёрной краской, а глубоко посаженные глаза — обведены широкими чёрными кругами, что придавало лицу жутковатый вид. На шее у него, на крепком шнурке, висел маленький чёрный барабанчик.

— Я вижу тебя, носящий имя Кротага, — просигналил Сторм вежливое приветствие.

— Я вижу тебя… чужак, — получил он в ответ.

Не слишком обнадёживающе, но приходилось смириться.

— Я вижу тебя, вызывающий небесные стрелы, — продолжал Остин. — Что за колья носишь ты в этой жизни?

Густая тишина повисла в палатке, только снаружи доносился дробный перестук лошадиных копыт. Барабанщик протянул к нему руки, но не для того, чтобы обменяться знаками. Он выставил перед собой раскрытые ладони и так долго и пристально смотрел в глаза Сторму, что у того уже не стало сил отвести взгляд. Как во сне, Сторм протянул свои руки и положил их на подставленные ладони. Так они и застыли ладонь к ладони, Сторм и туземный колдун. От своих предков–индейцев Сторм знал, что в мире существуют великие невидимые силы, и что если призвать их, они наделяют человека невероятными способностями и немалой властью. Нечто подобное он вызвал, когда освобождал пленников из лагеря диких Нитра. Но тогда это было близкое и понятное ему колдовство его народа. А здесь… Барабанщик тихонько запел и звуки непонятного языка вызвали в душе Сторма другие — полузабытые, древние:

Я пройду по синим тучам,

Я пройду дорогой грома

И в сиянье добрых радуг

Я на землю опущусь.

Светлый дождик благодатный

Опускается со мною.

Пусть живительная влага Землю радостью поит.

Сторм не был поэтом, но слова эти были настоящими, они несли в себе власть и силу и пробуждали в его душе что–то глубоко скрытое.

Сторм вздрогнул и очнулся. Прямо перед ним было лицо колдуна. Теперь он словно не замечал странного грима, просто мудрый старец смотрел на него тёмными, глубоко посаженными глазами. И в глазах этих светилось то же чувство, которое испытывал сейчас Сторм. Но контакт тут же исчез, и Остин снова стал самим собой — обычным колонистом, стоящим посреди большой палатки, приложив свои ладони к ладоням колдуна норби. Наконец колдун убрал руки.

— Моё имя Укурти, — просигналил он, — А ты из тех, кто может собирать тучи… младший брат.

— Нет, — резко ответил Сторм, всегда старавшийся держаться подальше от колдовства. — Ты ошибся, у меня нет дара. Но очень давно, в другом мире мой дед был Вызывающим Дождь, как и ты. Может, какая–то часть его дара перешла ко мне.

Укурти понимающе кивнул.

— Так и должно быть. Только так. Кому по силам такая ноша, тот берёт на себя это бремя, и дело это добровольное. В хорошие времена нельзя ни на кого взваливать это без его согласия. Но сейчас надвигаются плохие времена. Тот, кто ушёл отсюда по воздушной дороге, нарушил законы и моего и твоего народа. Он полетел в священную страну… даже я не могу сказать, сколько зла это может принести. Придётся тебе взять на себя эту ношу, юный брат.

Остин склонил голову.

— Я принимаю эту ношу, ибо в том, что случилось, есть и моя вина. Я показал ему дорогу на Пики, хоть и не думал, что он решится на такое святотатство,

— Этот человек сам выбрал путь, с которого не возвращаются, — вмешался в разговор Кротаг. Он смотрел на Сторма удивлённо и недовольно, словно обнаружил в нём что–то новое для себя.

— Это будем решать не мы, — спокойно уточнил Укурти. — Если он останется в живых, ты, мой юный брат, должен будешь представить его старшим из твоего народа. Это мы возлагаем на тебя.

— Принимаю, — поклонился Сторм.

И тут из приёмника на столе раздалось странное потрескивание. Логан схватил микрофон.

— Отвечайте! Приём! Отвечайте! Базовый лагерь на связи.

Сторм через всю комнату рванулся к столу и выхватил микрофон у Логана.

— Сторм слушает!..

— … видим спасательную шлюпку… Спускаемся… склоне горы, — прорвался сквозь разряды атмосферного электричества голос Вайдерса.

Сторм показал Логану глазами, тот кивнул и включил пеленгатор. Если Вайдерс не прервёт связь, можно будет локализовать коптер.

— Это спасательная шлюпка! Она цела! Идём на посадку.

— Вайдерс!.. Вайдерс, не надо! — закричал Сторм, хоть прекрасно понимал, что теперь этого упрямца ничем не остановишь.

Логан знаками объяснил норби, что произошло.

— Значит, он нашёл то, что искал, — задумчиво сказал Барабанщик. — Похоже, Обитатели Горных Вершин сжалились над ним. Посмотрим, что будет дальше.

Сторм не выпускал из рук микрофон и время от времени повторял вызов, но в приёмнике слышался только треск помех. Неожиданно прорвалась чёткая передача, и голос Вайдерса заполнил весь домик.

— Смотри, люк открыт! Значит они выжили! Смотри! — вдруг голос сорвался на высокий, резкий, как у норби, свист, в котором звучало и удивление и растущая тревога.

— Не может быть! Огонь стекает прямо с горы, а за ним, .. Смотри, смотри, вон они! Сторм, вы слышите?

— Слышу! — отозвался Сторм, пытаясь представить, что там сейчас происходит.

— Стреляй, стреляй же, чёрт возьми! Сними вон того!

— Вайдерс, на вас напали? Кто?..

— Слушайте, Сторм… нам не удержаться. Огонь подходит к коптеру… мы уходим. Попробуем укрыться в пещерах.

— Кто на вас напал? Что случилось?

Но из приёмника больше не прозвучало ни слова.

— Небесный Барабанщик сказал своё слово, — просигналил Кротаг. — Нам больше не надо думать о том, который причинил зло.

— Но, может, они ещё живы! — запротестовал Сторм. — Мы же не можем просто бросить их.

— Все уже решилось. — Ответ Кротага был так категоричен, что Сторм не решился настаивать.

— Укурти, — обратился он к колдуну, — ты сказал, что это моя ноша, и я её принял. Как же я могу не удостовериться точно, чем всё это кончилось?

И снова человек и норби смотрели в глаза друг другу, словно были одни в целом мире. И снова Сторм ощутил какой–то странный контакт, какого у него не бывало ни с людьми, ни даже со своей командой.

— Ты понял правильно: ноша эта твоя и ты ещё не избавлен от неё. Инопланетникам нечего было делать на Священной земле, вот они и понесли наказание. Но я боюсь, что для тебя это не конец, а только начало дел. Дорога перед тобой открыта, ступай смело…

— Если мой брат пойдёт по этой дороге, значит, и я должен идти с ним, — вмешался Логан.

Укурти повернулся и с явным уважением посмотрел на юношу.

— Не зря говорят, — просигналил он, — что когда боевые стрелы наложены на натянутую тетиву луков, брат должен встать плечом к плечу с братом. Если ты так решишь, то эта дорога будет и твоей, и никто, кроме Обитателей Высот, не может запретить тебе это.

— А что говорит твой барабан, — спросил Кротаг знаковой речью, чтобы колонисты тоже поняли его вопрос.

— Позволь им идти и делать что предназначено. Путь их долог и никто не предскажет, что их там ожидает. Пусть свершится то, что должно свершиться.

Колдун начал тихонько постукивать пальцами по туго натянутой коже барабана — странный властный ритм, от которого у Сторма по спине побежал неприятный холодок.

В темноте дверного проёма показалась Сурра с горящими глазами и прижатыми к черепу ушами. Она чуть ли не на брюхе подползла к Сторму. А за ней — распушивший перья, негодующе клекочущий Баку. Последним в палатку вошёл Горгол, медленно, словно полусонный, с широко открытыми застывшими глазами. Барабанщик ударил ещё пару раз и оборвал заклинание.

— Вы все позваны и выбраны. Ноша этого долга возложена на вас. Идите. В добрый путь!

— Мы принимаем эту ношу, — согласился Сторм от имени своего разношёрстного отряда.

Глава 8

— Мираж? — изумлённо спросил Логан, оглядев исхудавших, тяжело бредущих товарищей и весь мир вокруг.

После долгого пути пешком по каменной трубе ущелья, по дороге, едва проходимой для лошадей, нелегко было поверить в реальность того, что открылось их глазам. Склон вёл вниз, в довольно широкую долину, ограниченную на западе очередной скальной стеной. И вся долина была заполнена буйной и свежей жёлто–зелёной растительностью, словно речные земли во влажный сезон. Невозможное явление во время Великой Засухи, до золы сжигавшей все. А в самом низу блестела вода — озеро или широкий речной плёс.

Остин устало опустился на корточки, привалился спиной к скале. Хотя уже давно наступили сумерки, он даже сквозь рубаху чувствовал жар камня. Три, четыре, пять дней укрывались они в убежищах и шли только по ночам, пока не вышли к границе Синего района.

На последнем переходе только знания Горгола спасли их от верной смерти. У них кончилась вода, и норби буквально на коленях исползал маленькую забитую песком низинку, словно вынюхивая скрытый источник. Потом он выкопал ямку, воткнул глубоко в песок пустотелую тростинку и чуть не задохнулся, пытаясь высасывать через неё. А в награду за все усилия они получили не больше полуведра солоноватой воды на всех: на людей, на норби и на животных.

И вот перед ними простёрлась эта невероятная долина. Горгол остановился на краю склона и благоговейно сложил руки. Сурра рыкнула и слегка боднула в бок Сторма, словно приглашая его скорее спускаться в оазис, откуда доносились такие приятные и волнующие запахи. Раз кошка с таким нетерпением рвалась туда, значит — это не было ни миражом, ни галлюцинацией. Сейчас Сторм гораздо больше доверял кошке, чем своим чувствам.

Горгол вынул из мешочка на своём поясе что–то вроде карандаша и провёл несколько замысловатых зелёных линий на своих ввалившихся щеках. Такая раскраска мгновенно превратила юное лицо в жуткую маску. Он повернулся к землянину, дал ему возможность полюбоваться на себя, а затем протянул мелок и просигналил.

— Нужно, чтобы сразу было видно, что мы пришли с миром.

— Это для диких?

— Нет. Здесь за нами следят много невидимых глаз. А это знак мира для Небесного Барабанщика.

Остин без колебания взял мелок, провёл на лице положенные линии и передал его Логану. У каждого народа свои обычаи и Горголу виднее, как здесь следует поступать. Краска мгновенно высохла, слегка стянув кожу.

Хоть они и несли на себе теперь знаки мира, но в долину спускались с осторожностью разведчиков на вражеской территории. Сторм заметил, что какие бы перемирия не заключались, но у Горгола явно сквозило недоверие к диким Нитра и каннибалам.

Баку уже летел к воде. Сурра мягко скользила по косогору впереди, почти невидимая в сгущающихся сумерках и только благодаря мысленному контакту Сторм мог следить за ней. Пока вокруг не было ничего подозрительного, но кошка была собрана и насторожена. Люди двигались следом за ней, стараясь стать такими же незаметными.

Если в долине обитали туземцы, то, скорее всего, возле воды. Но им и самим надо было во что бы то ни стало поскорее добраться до воды. Камни косогора ещё не успели остыть, и жар от них чувствительно припекал изнурённые тела.

Сторм заметил, что Горгол на ходу сорвал стебелёк какой–то травы, разжевал его и выплюнул. Землянин попробовал повторить это и выжал несколько капель густого терпкого сока, хоть немного смочившего пересохший рот.

Всю дорогу он машинально высматривал, где здесь Вайдерс мог найти спасательную шлюпку и посадить коптер. В лагере они запеленговали примерно этот район, но теперь нужно было ещё найти обломки машин.

Сторм насторожённо замер и сделал знак, заставивший его спутников остановиться. Сурра предупреждала, что между ними и водой находятся туземцы. Сторм установил контакт с Баку и орёл, поднявшись в воздух, передал ему, что вдоль озера проходит отряд туземных воинов.

Все трое плотно прижались к земле, и Сторм пожалел в душе, что они поспешили раскрасить лица: светящаяся в темноте краска могла сейчас выдать их. Чужие пока не подозревали о них. Сурра доложила, что отряд спокойно уходит на юг, и неслышно последовала за ним. Сторм послал Баку, проследить на всякий случай, куда направляются эти воины.

Вокруг шла обычная ночная жизнь. Обитателям этой долины вряд ли приходилось прятаться днём в убежище даже во время Великой Засухи. И сейчас в траве сновала всякая мелкая живность, шуршащая, пищащая и скребущая. Все это мешало Сторму вслушиваться.

Старая добрая игра; землянину часто приходилось играть в неё на многих мирах во время военной службы. Лежать, уткнувшись носом в землю, воспринимать, запоминать и анализировать всё, что передавали ему его пернатые и пушистые разведчики.

Отряд туземцев отходил все дальше, и дорога к воде была свободна. Сторм подал товарищам знак подняться и в постепенно сгущающейся темноте они направились к озеру.

Они вошли в прибрежные тростниковые заросли, не обращая внимания на тучи маленьких кровопийц, которые окружили их живым туманом. Какое это имело значение, если перед ними была вода, пусть тёмная, с непривычным вкусом и запахом, но настоящая вода. Можно было вдоволь напиться и умыться, даже войти в неё, чувствуя, как сухая шершавая кожа впитывает эту благодать.

Немного очухавшись, они поднялись по косогору, достали и разделили пищевые таблетки.

— Похоже, мы нашли то что искали, — сказал Логан.

— Это вон там, — неожиданно вмешался Горгол, указывая на какую–то точку в северных горах. — Там проходят обряды и оттуда приходит огонь.

— Каким образом? — спросил Остин.

Но Горгол и сам не знал или не мог объяснить. Остин вспомнил вспышку в горах, которую он видел с крыльца поместья и странные колебания воздуха, что последовали за ней. Это напоминало ему что–то, с чем он уже сталкивался, но никак не мог вспомнить, что именно. Во всяком случае, у него не было ни малейшего желания лезть на ту гору и проверять.

Отдохнув, они двинулись вокруг озера. Баку спокойно плыл в чаше ночного неба, Сурра обследовала все по обе стороны от их дороги. Пару раз им пришлось прятаться от проходивших отрядов норби, и только в самом конце ночи они вышли к подножью горы. Грузная громада вздымалась перед ними, закрывая звёздное небо.

И тут до них донёсся звук. Сначала слабый и невнятный, он нарастал и постепенно превратился в гулкий рокот. Барабаны! И не один маленький барабанчик с колдовской властью которого познакомил их Укурти, а множество, растянувшиеся длинной цепью.

— Посёлок! — прокричал Логан прямо в ухо Сторму и все равно голос его был едва слышен в этом громовом рокоте.

«Это где–то восточнее», — подумал Сторм. И ещё он подумал, что эти барабаны наверняка используют для какого–то важного обряда, а значит, в эти последние часы ночи все туземцы заняты, и можно не опасаться случайных встреч.

И тут Сурра передала ему, что нашла коптер. Следуя её указаниям, они вышли на ровную площадку выжженной земли, посреди которой лежала разбитая и искорёженная инопланетная машина. Недалеко от неё виднелся обгоревший труп пилота, с торчащей меж лопаток боевой стрелой.

— Нам надо действовать быстро, пока не настал день. Вайдерс передал, что укроется в пещерах. Попробуем прочесать склон поблизости и найти его.

Они развернулись веером и пошли вверх по косогору. Остин шёл по выжженной полосе и только дивился, какая она длинная и ровная, совсем не похожая на пожарище. Скорее уж, на след луча какого–то инопланетного оружия…

Хиксы? Они орудовали таким излучателем в ту ночь, когда Логану удалось сбежать из их тайной базы в горах. Остин вспомнил, как хиксы тогда сожгли целый табун наворованных лошадей, рассчитывая, что с ними погибнет и беглец, и его замутило. С их точки зрения, игра стоила свеч — ведь беглец слишком много узнал об их планах и, безусловно, был для них опасен. Так что же, ещё одна притаившаяся в горах тайная база хиксов? Что ж, может быть и так.

Выжженная полоса неожиданно оборвалась: только что он шёл по золе сгоревших растений — и вот уже свежая трава и кусты, чуть качающиеся под ветром. Может, огонь шёл снизу и дошёл только досюда? Остин вернулся к разбитому коптеру, прошёл вниз по склону и не нашёл других следов пожара. А если не излучатель, то что ещё могло выжечь землю такими ровными полосами? Продолжая обдумывать эту загадку, Остин автоматически оглядывал все вокруг, отыскивая вход в пещеру.

Ослепительный луч лизнул землю в паре метров перед ним, и кусты тут же превратились в дымные трескучие факелы. Остин отшатнулся, и второй удар пришёлся левее, но язычки огня потянулись по траве прямо к его ногам. Он развернулся и побежал на юго–восток, чувствуя за спиной гул разгорающегося пламени. Прежде он никогда не видел ничего подобного, но почему–то хорошо понимал, что это не природный катаклизм. Нет, всё это было чётко продумано: его загоняли, как животное! Несмотря на волны настигающего жара, по спине землянина пробежал неприятный холодок. Кто–то огненной плетью гнал его, как отбившегося фравна… Но куда?

Он старался смотреть под ноги и по возможности выбрать дорогу, благо разгоревшееся пламя давало достаточно света. Достаточно споткнуться, и потерять темп — и он станет беспомощной добычей разбушевавшейся стихии. Перед ним открылся узкий проход, и землянин, одним прыжком проскочив через него, свалился на другой стороне, беспомощный и задыхающийся.

Немного отдышавшись, он начал обследоваться и тут, словно предупреждая, в землю прямо перед ним вонзилась стрела. Остин подтянул ноги, собрался в комок, готовый при первом удобном случае выскочить из ненадёжного укрытия. Но сейчас выход закрывал не только огонь, но и подбегавшие туземцы.

Эти воины сильно отличались от норби равнин: низкорослые, не выше среднего землянина, с рогами выкрашенными в густой чёрный цвет. Лица их тоже были раскрашены черным, но не простым крестообразным узором, как разрисовался Гор–гол, а замысловатыми изломанными линиями.

И если в первые секунды Остин ещё мог надеяться прорваться и сбежать, то теперь было поздно. Прямо перед отверстием появился туземец, отчётливо видимый на фоне пламени, с безотказным оружием охотника — сетью, сплетённой из обработанных особым образом корней местного растения. Даже разъярённая йорис, запутавшись в ней, становилась совершенно беспомощной. И так же беспомощно барахтался сейчас под сетью Сторм.

Спелёнутого как младенца его принесли в деревню у подножья горы. Сторма поразило, что здесь не было обычных для норби лёгких, крытых шкурами шатров. Все дома были построены основательно, из мощных старых брёвен, и покрыты высокими плетёными крышами.

Откуда–то появился местный барабанщик, одетый в рубаху украшенную яркими зелёными перьями, с ломаными красными зигзагами на груди. И барабан, в который он негромко постукивал, сопровождая процессию, тоже был красный.

Вдоль дороги горели странные бледно–голубые факелы. Землянина занесли под одну из плетёных крыш и грубо свалили на утоптанный земляной пол.

Помещение было не похоже на жилой дом, скорее на какой–то храм. Сторм попытался оглядеться и разобраться. В центре комнаты, в специально выкопанной яме горел огонь, такой же голубой, как и факелы у дороги. На некотором расстоянии от стен шёл ряд высоких деревянных столбов. Между ними были натянуты верёвки с подвешенными к ним непонятными высохшими предметами.

И тут его осенило: это же Дом Грома! И на верёвках развешаны трофеи — головы и руки врагов! Остин не раз слышал, что так поступают дикие горные Нитра. Но само строение было значительно больше и много древнее, чем любое туземное строение на Арцоре. Землянин лихорадочно ворошил память, выискивая всё, что он знал о Нитра и сравнивал с тем, что видел здесь.

Воины осторожно обошли яму с огнём, дали Остину выпить из чаши какой–то настой, похоже, лёгкий наркотик и приказали лежать спокойно и ждать своего часа.

Скорее всего, это место было вотчиной колдунов — он всё время слышал совсем рядом их барабаны. Так же, по древним обычаям, селились и норби равнин: на севере посёлка — жилища колдунов, на юге — дом вождя клана.

Остин прикрыл глаза и попробовал установить контакт со своей командой, но наткнулся на гулкую пустоту — ни следа Баку или Сурры. Он даже не понимал, что могло блокировать контакт. Расстояние? Какой–то барьер? Он никак не мог дотянуться ни до орла, ни до кошки.

Это вызывало уже не просто тревогу, а настоящий страх. Если человек готов хвататься за соломинку, он может всерьёз испугаться, если и эта соломинка вырывается из рук.

Сторм с трудом перевёл дыхание. Он давно считал свою команду как бы частью самого себя, во всём на неё надеялся и полагался, и сейчас, когда никто не ответил на его зов, он почувствовал себя преданным и обманутым. Он так глубоко ушёл в эти мысли, что с трудом пришёл в себя, когда в полутьме Дома Грома началась какая–то суета. Он повернул голову, насколько позволяла гибкая сеть, и осмотрелся.

Группа туземцев принесла ещё одного пленника, и ритм барабана зазвучал вполне понятным торжеством. Через минуту отчаянно бьющийся в сетях пленник был брошен на пол рядом с Остином.

— Остин!

Сторму пришлось хорошенько приглядеться, прежде чем он узнал под этой раскрашенной маской Логана.

— Я здесь, — отозвался он. — А Горгола тоже поймали?

— Не знаю. Я не видел его с тех пор, как отошёл от коптера. Прямо передо мной вспыхнул огонь, я бросился вниз и угодил в сеть, натянутую между деревьев. А там уже поджидали эти…

«Как просто, — подумал Сторм. — Просто и очень точно рассчитано. Может, они заловили и Вайдерса, и тоже держат где–то здесь? Но чего ради надо было устраивать на горе эту огненную ловушку? Чтобы ловить тех, кто пытается подняться?

— Да, и ещё… — прервал его размышления Логан. — Прежде чем началась вся кутерьма, я успел увидеть эту штуку.

— Какую?

— Спасательную шлюпку, как мне показалось. По ней не скажешь, что она потерпела крушение: лежит себе целёхонькая, словно у себя на космодроме… по крайней мере, на первый взгляд.

— Но ты же не успел её осмотреть?

— Нет, — признался Логан. — Я даже близко не подходил. Кое–что мне там очень не понравилось.

— Что такое?

— Там, прямо вокруг шлюпки, навалено всякое барахло — копья, стрелы, шкуры, цветы. А ещё — туша лошади с проломленной головой и перерезанным горлом.

— Похоже на жертвоприношение.

— Может быть. Это потому, что шлюпка спустилась с неба? Они же никогда не видели космических кораблей.

— Возможно. Но тогда непонятно, почему они напали на коптер, который тоже спускался с неба? — возразил землянин. — Раз они никогда не видели космических кораблей, то чем для них один может отличаться от другого?

«Если только, — мелькнуло у него в голове, — они не чувствуют разницу между космическим кораблём и просто воздушным транспортом.»

— А может, они выходили на равнины и видели там коптеры. Тогда они знают, что это просто инопланетная машина, а вот космическая шлюпка — это нечто другое. — Логан, видимо, тоже размышлял об этом.

«А может, — внезапно подумал Сторм, — они смогли договориться с космонавтами из этой шлюпки? Это объясняет и появление излучателя».

Логан за это время успел оглядеться и уверенно сказал:

— Нас притащили в Дом Грома.

— Мне тоже показалось, что это похоже на Нитра, — заметил Остин. — Ты согласен?

Логан, пожалуй, лучше всех знал туземцев Арцора. Он вернее, чем кто–либо другой мог предположить, чего ради их поймали и что их ждёт. Несмотря на различия, в обрядах и обычаях всех туземцев на Арцоре было много общего. Вот и в этом далёком племени Логану многое было знакомо.

— Они придерживаются обычаев Нитра, — уверенно сказал он. — Видишь два возвышения: одно на севере — для колдуна, другое на юге — для вождя. И две двери — одна на восток, другая на запад. И посмотри, как проходят здесь охотники. Видишь, они обходят каждую колонну? Это делают, поклоняясь Великим силам. А вот и Барабанщик! Теперь смотри внимательно.

Барабанщик возник возле ямы с огнём в неестественном голубом свете факелов, он негромко, одной рукой, выстукивал что–то на барабане. Свободной рукой он бросил в воздух над огнём что–то лёгкое и белое, и оно кружилось и парило в тёплых потоках, пока не поднялось вверх и не исчезло в темноте над крышей.

— Молитвенные перья, — объяснил Логан. Потом он с уважением оглядел засушенные руки и головы. — А это все военные трофеи и развешаны они по правилам голуборогих.

— Смотри, — требовательно перебил его Сторм. — А так барабанщик Нитра тоже делает?

Колдун теперь подошёл к самому огню и опустил свой барабан. Медленным тяжёлым взглядом он обвёл всех сидящих вокруг туземцев, потом вынул из–под рубахи шнурок с подвешенной на нём довольно длинной трубкой. Она сверкала и переливалась, словно не отражала пламя костра, а светилась собственным огнём.

Барабанщик торжественно и величаво направил её на все стороны света поочерёдно, начиная с севера. Потом он направил один конец прямо в яму с огнём. Сверкающий луч вырвался из трубки и в воздухе над костром заплясали какие–то разноцветные искры, переливающиеся подобно крохотным бриллиантам. Внезапно они застыли очертив яркую и чёткую картину.

— Пять звёзд! — выдохнул Логан.

Картина сменилась новым мельтешением, затем обрисовался треугольник, потом круг, и наконец снова собрались в луч, исчезнувший в пламени костра.

— Нет, Нитра такого не делают! — потрясённо прошептал Логан.

— И другие норби тоже, — мрачно отозвался Сторм. — Хоть я никогда не видел ничего такого, но могу тебе поклясться, что штучка эта инопланетная!

— Снова хиксы? — жёстко спросил Логан.

— Не знаю. Но мне кажется, скоро мы с ними познакомимся.

Глава 9

Сторм напрягся и попробовал пошевелиться, насколько позволяла сеть. Ночь кончилась, но никто даже не подошёл к пленникам. Солнечные лучи просачивались через плетёную крышу, но здесь они были просто тёплыми, а не сжигающими, как на равнинах. В этой долине Великая засуха совсем не ощущалась!

— Солнце взошло, а здесь совсем не жарко, — словно про себя сказал Логан. — Наверное, это от озера…

— Но озеро не может так влиять на погоду — возразил Сторм. — У нас на равнинах большая река, а все равно без укрытия днём не выживешь.

— Но что–то здесь всё–таки управляет погодой, — упрямо повторил Логан.

Что–то управляет. Только что? Единственным местом на Арцоре, где был создан искусственный климат, обеспечивающий благоденствие растений разных миров, были пещерные сады, обнаруженные Логаном и Стормом полгода назад. И оставлены они были древним народом Запечатавших Пещеры. Значит, и здесь, скорее всего, поработали не хиксы, а какой–то древний народ.

— Запечатавшие Пещеры… — вслух повторил Сторм. — Но ведь здесь не пещера, а открытое место! Как, по твоему, можно создать зону искусственного климата под открытым небом?

— Создали же они её в пещере, — спокойно ответил Логан. — Да, если здесь что–то осталось от той цивилизации, это бы многое объяснило.

— Например, все эти колдовские штучки?

— Не только. Может и те хитрые воздушные течения, которые закрывают воздушную дорогу в этот район.

— Но норби всегда избегали Запечатанных пещер.

— Это на той стороне Пиков. А здесь все может быть по–другому. Ты мог бы поклясться, что где–то в богом забытом месте не остались и сами Древние? Может быть, даже в этой долине. Ведь легенды говорят, будто они не ушли с Арцора и не вымерли, а затворились в пещерах. И возможно, наступит время, когда они опять выйдут к людям.

Но всё–таки самому Сторму не очень в это верилось. То, что какие–то кланы диких Нитра используют остатки древних знаний — это ещё можно было допустить. Но чтобы раса космических путешественников веками пряталась в глухом горном углу, командуя горсткой примитивных племён, — в это трудно было поверить. Кто бы ни были создатели Пещеры Садов, — люди или совсем не похожие на людей существа, — что общего могло у них быть с воинами, высушивающими руки и головы побеждённых противников?

Похоже, Логана занимали те же мысли.

— Мне не верится, что норби получили такое наследство — сказал он задумчиво.

— Мне тоже кажется, что они ещё не доросли. Но вполне может быть, что скоро мы убедимся в обратном.

— Похоже на то, — мрачно согласился Логан. — Мне кажется, что не зря они так старались взять нас живыми. Наверное, нам уготована заметная роль в каком–нибудь ритуальном действе, вроде Праздника Барабана.

Сторм и сам давно пришёл к этому заключению. Он не раз пытался хоть что–то сделать с сетью, но только зря потратил силы. Норби давно выработали способ ждать, утешаясь мыслью, что пока человек жив, жива и его надежда.

— Слушай! — Логан задрал голову и весь напрягся, тщетно пытаясь приподняться.

Опять рокот. На этот раз барабан был не один, а сразу много разных, с чёткой паузой перед вступлением каждого. Прислушиваясь к чуть заметной разнице звучания, Сторм, пожалуй, мог бы попробовать сосчитать, сколько барабанщиков составляет этот оркестр.

Все утро туземцы поодиночке слонялись взад и вперёд по Дому Грома, но сейчас через южные двери вошла довольно большая группа. Следом за ними вошёл высокий жилистый туземец с рогами, выкрашенными красным, и широким ожерельем из мелких полированных костей, а не из зубов йорис, как у знакомых Сторму туземцев. Он решительно взошёл на возвышение для вождя.

Сторм, по–прежнему лёжа на полу и глядя снизу вверх, внимательно наблюдал эту сцену. Через восточную дверь вошла другая группа туземцев, впереди которой два воина несли Столб Мира. Позади них шли Вождь и Барабанщик. Затем таким же порядком новые группы прошли через западные и южные двери. Теперь Сторм понял, что здесь не собрание кланов, как ему подумалось сначала, а встреча представителей племён, ещё недавно враждовавших.

Прибыла пятая, потом шестая делегация. А седьмыми… — Остин чуть не свистнул вслух — седьмыми вошли Кротаг и Укурти.

Барабанщик хозяев занял северное возвышение. Теперь он извлекал из своего барабана воистину громоподобный рокот. Два юноши появились из–за возвышения и пронесли к яме с огнём плоский обрубок дерева, отполированный прикосновениями множества рук за долгие годы, если не века, своей службы. Рядом с ним они положили связку веток священного дерева и снова растворились в густой тени северной стены.

— Сейчас начнутся речи, — прошептал Логан, справедливо полагая, что никто, кроме Остина, его не услышит в этом грохоте. И точно — начались речи, и Остин что угодно готов был отдать, чтобы понять хоть половину этого свиста, щебета и переливчатых трелей.

Местный Вождь и Барабанщик по очереди подошли к чурбаку, стукнули по его вершине взятой из связки священной веткой и разразились речью, время от времени постукивая веткой, словно подчёркивая важные места. Затем их примеру последовали все приехавшие вожди и барабанщики.

Время шло, у Остина давно уже болела голова, во рту пересохло и он лежал, задыхаясь, и словно сквозь сон слышал гудение в центре Дома Грома. Он хотел пить и есть… но прежде всего — пить. Дважды он пытался связаться с Баку или Суррой, но так и не получил ответа. Кошка и орёл, испугавшись пожара, могли убежать из долины. «Лучше бы они так и сделали», — подумал он.

Теперь их с Логаном шансы выпутаться из этой истории существенно уменьшились. Он было обрадовался, увидев здесь Кротага и Укурти, поскольку рассчитывал, что те замолвят за них словечко. Но они и вида не подали, что знакомы с пленниками, значит, дела, заварившиеся здесь, были для них гораздо важнее, чем дружба с колонистами.

Ни Остин, ни Логан понятия не имели, сколько длилась эта конференция. Сторм потерял счёт времени и был уже почти без сознания от голода, жажды и удушливого запаха священных веток.

Когда короткий толчок под рёбра заставил его очнуться, день уже давно минул, и в ночной темноте ярко светили голубые факелы. Над ним стоял один из тех юношей, что выносили к костру ритуальный ствол для речей. Он поднёс к губам Остина какую–то трубку.

Остин жадно схватил её, и в рот полилась жидкость. Судя по пряному и сладковатому вкусу, вода была щедро приправлена какими–то травами, и Сторм жадно глотал её, чувствуя, как постепенно проясняется сознание и отступает жажда. Затем трубку отдёрнули от его губ и, слизывая последние капли, он ощутил, как его тело снова наполняется энергией. Таким же образом напоили и Логана.

Местный Вождь и Барабанщик стояли около костра, с явным нетерпением наблюдая за этой процедурой. Похоже, им не терпелось начать что–то важное.

Лёгкое постукивание по барабану вызвало стражников — жёстких, закалённых в сражениях бойцов, как отметил для себя Остин. Они немного ослабили путы, поставили пленников на ноги и вытолкнули поближе к свету.

Подошёл ещё один воин. Через плечо у него висели походные пояса землян вместе с оружием и флягами. Похоже, снаряжение будет сопровождать их в этой дороге. И тут Сторм вспомнил то, что видел Логан возле спасательной шлюпки… Жертвоприношение. Не предстоит ли и им, как той несчастной лошади, быть заколотыми во имя каких–то неведомых богов, воплотившихся, по мнению норби, в эту космическую железку?

В деревню их принесли, но сейчас заставили идти самих. Сеть неудобно стягивала затёкшее от долгой неподвижности тело, грубо врезалась в руки и стягивала грудь. Остин спотыкался на каждом шагу, едва справляясь со своими одеревенелыми ногами. Тогда двое его стражей встали по бокам, подхватили его под руки и повели.

Далеко позади цепи воинов он заметил женщин. Похоже, предстоящая церемония собрала всех членов племени и всех гостей здесь, в центре деревни, вокруг перенесённого из Дома Грома Столба Мира.

Пленников повели, а скорее потащили по хорошо утоптанной дороге к тёмному подножию горы, где вчера огонь загнал их в ловушку. За ними, как заметил Сторм, всё время оглядывавшийся в поисках Кротага, длинной колонной шли хозяева и гости, освещённые светом факелов.

Они поднялись выше, и к запаху священных веток присоединился запах сожжённой травы. Один раз они пересекли прожжённую полосу, но Остин не смог определить, была ли она раньше или появилась вчера, во время охоты на них.

Теперь зарокотали барабаны. Не только местный колдун — все собравшиеся здесь колдуны принялись отбивать чёткий маршевый ритм. И в такт барабанам гулко и тяжело застучала кровь в висках у Сторма.

Гипноз! Эту опасность Остин понимал. Его собственный народ знал власть ритма и мог накладывать на людей заклинания, веря в которые, люди спокойно могли убить или принять смерть. Так что тут туземцы Арцора не изобрели ничего нового.

Он начал нарочно спотыкаться и то замедлять, то ускорять шаг, сбивая навязчивый ритм. Когда–то его обучали способам избегать подобных ловушек, и к тому времени, как они поднялись к вершине горы, он почти избавился от одури.

И вдруг… Трудно сказать, что это было. Может быть, звук, слишком высокий или слишком низкий для восприятия человека. А может, даже не физическое явление, а какое–то воздействие на уровне подсознания. Но у него возникло чёткое ощущение, будто вся эта громада земли и камня, вздохнула и заворочалась, пробуждаясь.

Остин хорошо сознавал, что он столкнулся с чем–то неизвестным не только ему, а вообще ни одному инопланетнику, кроме Вайдерса, который, вероятно, тоже прошёл через это. Барабаны, барабаны… Как ни дёргался Остин в жёстких руках своих стражей, как ни противился этому воздействию, что–то внутри него отзывалось на эту магию. От сопротивления почти не было толку. Барабаны, шаги…

И снова гора вздохнула и вздрогнула, словно в предвкушении… Чего? Словно это не куча земли и камней, а затаившийся в ожидании зверь… человеку даже вообразить трудно такого зверя.

В воздухе всё сильнее пахло гарью. Голова разламывалась от непрерывного грохота барабанов, многократно усиленного горным эхом. Теперь он и впрямь напоминал раскаты грома.

Подъем закончился, и они остановились, немного не дойдя до вершины. Барабаны внезапно смолкли и те, кто несли факелы, начали гасить их, втыкая в землю. Теперь все стояли в полной темноте, освещённые только светом звёзд с безоблачного неба.

Затихло эхо барабанного боя, установилась полная тишина. Что ответит на это зверь–гора? Воображение Остина тут же нарисовало ему огромную тварь, затаившуюся и выжидающую, — как это умела Сурра, — с терпением, на какое не способен ни один человек, с терпением дикого охотника. Ждали норби… ждала гора… ждали пленники. Снова этот вздох, этот звук, который нельзя услышать, можно только почувствовать каждой клеточкой напряжённого тела.

Потом…

Молния! Огромный зигзаг молнии ударил ввысь, осветив склон. За ней другая, третья…

Они кружились и переливались у небольшого пригорка на самой вершине. «У головы зверя, — мелькнуло в голове ослеплённого, потрясённого Сторма. — Корона молний над головой затаившегося зверя».

Потом ослепительный луч бичом щёлкнул по земле, и на неподвижную толпу потянуло дымом пожарища. Ещё удар… Теперь уже Сторм не сомневался, что здесь действуют не природные силы, а разум.

Хиксы… нет, вряд ли. То, что работало здесь, не было похоже ни на излучатель хиксов, ни на какое другое оружие, с которым Сторм сталкивался раньше. Не было это похоже и на деструктор, удар которого он пережил в Пещере Садов.

Всё кончилось так же неожиданно, как и началось. Широкими полосами горели на склоне кусты и трава, но дальше огонь не распространялся. И снова зазвучал знакомый маршевый ритм. Сопровождающие подтолкнули Сторма вперёд. Однако, на этот раз за пленниками пошли только стражники, Вождь и Барабанщик.

Снова они миновали сожжённый коптер. Должно быть, в него ещё раз ударила молния, так как спёкшийся в бесформенную массу хвост ещё светил неостывшим металлом. Был коптер — и нет его.

Горгол, Баку, Сурра… Удалось ли им спастись от молний и сетей туземцев? Остин ещё раз попытался позвать, но ответом была глухая тишина, словно что–то блокировало все пути мысленной связи.

— Подходим к спасательной шлюпке, — сказал Логан. Сторм чуть не задохнулся от тяжёлого запаха гнили — здесь разлагались и животные останки, и растительные. Жертвы… если это и вправду жертвы. И неужели сейчас к этой гниющей груде добавят его и Логана? Землянин попытался вспомнить пару приёмов, которые можно провести даже со связанными руками. «Это оставим на крайний случай», — подумал он.

В отблесках пожара отчётливо виднелся раздувшийся труп лошади, а позади неё на фоне неба проступал силуэт спасательной шлюпки. Как и говорил Логан, шлюпка, похоже, приземлилась благополучно, по крайней мере, следов крушения заметно не было. Но куда же тогда подевались выжившие?

Остин так ожидал схватки у шлюпки, что просто растерялся, когда они прошли мимо. Только Барабанщик вынул откуда–то пару молитвенных перьев и пустил их по ветру в сторону шлюпки. Нет, их ждало что–то другое. И снова в воображении Остина возник притаившийся в засаде зверь — чуткий, насторожённый и в какой–то мере разумный.

Новый подъём, на сей раз по такому крутому и каменистому склону, что пленники не могли удержаться на ногах и их почти волоком втащили на верёвках. Пару раз Сторму удалось опуститься на колени, чтобы чуть–чуть передохнуть и оглядеться.

По дороге от спасательной шлюпки они пересекли несколько выжженных полос, но гарь была давняя, даже дымного запаха уже не было. Все больше и больше камней выглядывало из травы, вот уже кончились и заросли кустарников, теперь их окружали голые скалы. Потом процессия свернула в какую–то расщелину и Сторм почувствовал под ногами неровные ступени.

Лестница вывела их на широкий уступ, точнее, на небольшое плато. В скале прямо перед ними чернело отверстие. Но оказалось, что они все ещё не пришли. Пленников повели дальше, вдоль по уступу, плавно загибающемуся к востоку. Приближалось утро, и Сторм с тревогой подумал, не вышли ли они из зоны искусственного климата. Может так это и задумано — оставить чужаков умирать от солнечного жара на вершине священной горы?

Вход в пещеру давно скрылся из виду, и карниз, по которому они шли, превратился в узкую тропинку между скалой и пропастью. Дорога стала ровной и невольно напомнила Сторму похожую дорогу по ту сторону Пиков, где ему пришлось принять бой с последним на Арцоре хиксом. Это были остатки цивилизации Запечатавших Пещеры.

Дорога кончилась внезапно, словно обрезанная ножом. Прямо перед ними была скала, а в ней — несколько проходов, закрытых какими–то чёрными плитами. Барабанщик остановился и выбил какую–то замысловатую дробь, словно приветствуя тех, кто был по ту сторону плит.

Когда эхо барабана затихло, Вождь подозвал воина, который нёс пояса с оружием пленников. Он методично переломил лезвия охотничьих ножей, потом так же спокойно разбил парализаторы о камень, доказав этим, что не первый раз имеет дело с инопланетным оружием. Потом он подозвал воинов, отдал какой–то приказ и отступил в сторону.

Воины встали перед чёрной дверью, упёрлись в неё ладонями и нажали. Дверь повернулась, открыв узкий проход. В открывшееся отверстие Вождь бросил пояса и изуродованное оружие пленников, а потом их самих подвели к тёмной дыре и с такой силой толкнули в спины, что они буквально влетели внутрь и провалились в густую, плотную темноту.

Глава 10

Сторм сильно стукнулся о невидимую стенку, и у него на миг перехватило дыхание. Он уже поднялся на колени и пытался раздышаться, когда на него свалился Логан, заставив его снова растянуться на каменном полу. Темнота кругом была непроглядная — похоже, норби уже успели закрыть дверь наверху.

Землянин сразу узнал этот застоявшийся пыльный воздух — точно такой же был в переходах к Пещере Садов. Характерная примета всех Запечатанных Пещер — последнего, что осталось на Арцоре от давно ушедшей неведомой цивилизации.

Немного отдышавшись, он лёг на спину и попытался думать спокойно.

— Похоже, ещё одна Запечатанная Пещера, — заговорил невидимый в темноте Логан, — и воняет так же противно.

— Похоже.

— Как ты думаешь, есть у нас шанс выбраться отсюда? Остин подвигал руками и почувствовал, что верёвки теперь держат не так крепко.

— Может быть, — коротко ответил он и снова потянул верёвки.

— А! — радостно воскликнул Логан, — я, кажется, выпутался. Ты где?

Невидимая рука скользнула по колючему плащу на плечах Остина и занялась верёвками.

— Не слишком–то они старались, завязывая эти узлы, — пробормотал Логан, освобождая руки Сторма.

— Мне кажется, это они нарочно, — сказал Сторм, с наслаждением растирая затёкшие запястья. — Раньше мы были связаны достаточно надёжно. И потом, они бы запросто могли оставить нас в сетях.

Они представления не имели, насколько велика эта пещера и далеко ли их отбросило от двери. Они не знали даже, в каком направлении находится эта дверь. Жуткая темнота и затхлый мёртвый воздух напрочь лишали человека чувства направления, и даже, как подозревал Сторм, ясности мышления. Он постоял с минуту, потом двинулся вперёд, сильно согнувшись, чтобы не отрывать руку от пола. Другую руку он вытянул перед собой.

— Стой где стоишь, — приказал он Логану.

— Ты что–то придумал?

— Они сбросили сюда наши пояса, разбив только оружие. А у меня там прицеплен фонарик, и его, насколько я видел, не тронули.

Шаг, ещё шаг, и всё время рука шарит впереди, пальцы обдираются о грубый камень, и наконец натыкаются на гладкую кожу. Землянин присел, старательно ощупал свою находку, убедился, что нашёл пояс Логана, и повесил его себе на плечо.

— Твоё добро я нашёл, — произнёс он в темноту, — значит, и моё где–то рядом. И снова шаг… пошарить кругом… ещё шаг… казалось, пальцы начинают сами видеть в темноте. Он наткнулся сначала на холодный металл разбитого парализатора и тут же, в нескольких дюймах от него, на свой пояс. Остин торопливо ощупал его, нашёл радарный компас, мешочек с таблетками концентрата, аптечку, пустую петлю там, где раньше висел нож, и наконец — гладкую трубочку фонарика. Он тут же нажал кнопку и невольно зажмурился от яркого света.

— Вот это да! — восторженно прошептал Логан.

Они были в довольно большой пещере, у которой стены и потолок были покрыты тусклым черным веществом, точно таким же как переходы в Запечатанных Пещерах. На полу тут и там валялись вещи, которые явно не были оставлены здесь хозяевами пещер. Остин тут же принялся разбирать их. Тут были и его разбитый парализатор, и сломанный нож, такое же изувеченное оружие Логана, и ещё чей–то пояс и разбитое оружие. Остин поднял этот пояс, показавшийся ему непривычно тяжёлым, и принялся его разглядывать. Такое снаряжение во всех Пиках мог носить только один человек.

— Вайдерс! — воскликнул он и, поднявшись, повёл фонариком по кругу. Но не было никаких признаков, что здесь был заключён ещё кто–то.

— Может, отсюда есть какой–то выход? — предположил Логан и указал влево, где за выступом стены вполне могло скрываться отверстие. Так оно и оказалось — в стене чернел какой–то проход.

Логан собрал верёвки, которыми они были связаны и соорудил что–то вроде страховочного пояса. Оружия у них не было, но если хорошенько подумать… Остин еше раз внимательно осмотрел пояс Вайдерса. Нож и парализатор, конечно, исчезли, но он помнил, что у инопланетника было и другое оружие, которым он так ловко вырубил их в палатке. И возможно, норби не нашли его или не сочли за оружие.

— Тронулись? — Логан уже стоял у входа в тоннель. Остин нащупал какой–то мешочек на поясе Вайдерса. Он развязал его и вынул шарик в полтора дюйма диаметром с крохотным бугорком на гладкой поверхности. Больше всего это было похоже на обычную осколочную гранату. Он задумчиво уставился на запечатанные двери. Хорошая граната может довольно много. Но смогут ли три таких гранаты открыть запечатанные двери? Или лучше оставить их на будущее и применить с гарантированным успехом?

— Нашёл что–нибудь интересное? — полюбопытствовал Логан.

— Может быть, — коротко ответил Остин и в двух словах объяснил, что за горошины он крутит в пальцах.

— А двери они нам не откроют? Остин пожал плечами.

— Может да, а может, и нет. Мы же не знаем, как среагирует на них эта чёрная пакость. А если она потечёт, как в прошлый раз?

Несколько месяцев назад они укрывались в пещере от врагов, и под действием их оружия такое же чёрное вещество замуровало пещеру наглухо. Если бы там не оказалось второго выхода, они остались бы там навсегда. Тогда им здорово повезло, но не стоило рассчитывать, что удача улыбнётся им и на этот раз.

— Знаешь, давай–ка сначала посмотрим открытый проход, — предложил Логан.

Это было вполне разумно. Раз здесь валялось снаряжение Вайдерса, значит, скорее всего и сам он какое–то время был здесь. И раз он не сидит тут сейчас, то, похоже, ушёл именно по этому проходу. По крайней мере, другого они не нашли. Что бы ни ожидало их на этой подземной дороге, сама мысль, что кто–то перед ними уже прошёл по ней, успокаивала.

Они разобрали снаряжение, поделили гранаты и концентраты. Воды у них было немного, только та, что осталась во флягах, но, с другой стороны, и дорога их лежала не под палящим солнцем.

Проход сначала круто поднимался, а потом, переходил в пологий скат. Остин отметил, что на нём совсем нет пыли, будто кто–то уже стёр её. Он осторожно шёл впереди, держа в одной руке фонарик, а в другой — гранату.

Сторм услышал, как Логан шумно вдохнул воздух, словно вынюхивая опасность.

— Вода, — неожиданно сказал он. — Впереди — вода. Воображение Остина тут же нарисовало ему картину ещё одного райского уголка, спрятанного в сердце горы, вроде Пещеры Садов. Правда, не было мягкого свежего аромата зелени, который встретил их там. Здесь влажный порыв воздуха нёс совсем другие запахи, причём, далеко не приятные. Фонарик не раз высвечивал какие–то влажные потёки на стенах тоннеля. Логан потрогал один из них пальцем и тут же с возгласом отвращения принялся вытирать руку о свои туземные доспехи.

— Слизь, — буркнул он, потом поднёс палец к носу и добавил: — и воняет гадостно. Похоже, эта дорога ведёт прямиком в сточную канаву.

Капли на стенах собирались в ленивые маслянистые ручейки, зловоние всё усиливалось. Казалось, изменился сам воздух, превратившись в какой–то липкий и едкий туман.

Пока они не нашли никаких признаков, что кто–то прошёл тут перед ними. Но скоро они наткнулись на лужу, в которую, похоже, собирались все грязные ручьи, и тут заметили что кто–то не так давно проложил тропинку по её краю.

— Совсем недавно, — сказал Логан посмотрев на следы, — здесь кто–то шлёпнулся и, конечно, по уши перемазался.

Остин осветил пол фонариком, и они увидели отчётливые отпечатки грязных сапог. Такой след мог оставить только инопланетник. Вайдерс? Или кто–то со спасательной шлюпки тоже угодил в эту ловушку?

— Он шёл вниз, — сказал Логан, — и кто бы он не был, судя по следам, он не вернулся.

— А может, у него не было возможности вернуться? Но у нас есть гранаты, и мы можем пройти там, где не прошёл он. Или не стоит соваться?

— Пошли, — быстро решил Логан. — С такими крошками, — продолжал он, подбрасывая на ладони гранату, — нас так просто не возьмёшь.

Они двинулись дальше, внимательно оглядывая пол и стены, но так и не нашли новых следов того или тех, кто прошёл здесь перед ними.

Сырость чувствовалась всё сильнее, туман сгущался. Но если наверху эта влага казалась прохладной, то чем ниже они спускались, тем она становилась теплее и, кажется, ещё противнее. Запахи были тяжёлые, гнилостные и явно животного происхождения. Сторм отфыркивался не хуже Сурры.

Теперь тоннель уже не спускался, а шёл ровно. Фонарик выхватил из темноты отверстие под аркой. Куда вёл этот ход?

Когда они прошли в него, Сторм переключил фонарик на дальний свет и ему показалось, что он уловил отражение от стены далеко впереди. А прямо перед ними лежало огромное зеркало маслянистой воды, по которой плыли какие–то пятна, отливавшие радугой в свете фонаря.

Дорога, что привела их сюда, подходила прямо к воде и заканчивалась чем–то вроде пристани, явно неспроста здесь построенной. По её краю через равные промежутки возвышались каменные тумбы, они словно ждали швартовов. Значит, по этой реке или озеру в старые времена кто–то плавал?

Они пошли вдоль пристани. Те же тумбы, та же мерзкая вонючая вода, лениво плещущаяся внизу. Конечно, Пещера Садов тоже была творением чужого разума и они там многого просто не поняли, но она была совсем другой, не такой враждебной. Сторму даже подумалось, что вовсе не создатели Садов спроектировали эти вонючие катакомбы в дебрях Синего района.

— Интересно, какие суда здесь причаливали? — внезапно спросил Логан. — И кто плавал на этих судах? Это место и сравнить нельзя с Пещерой Садов.

— Да, здесь все другое, — сказал Остин и добавил фразу на языке навахо.

— Что? — переспросил Логан.

— Я сказал, что в этом месте пахнет злым колдовством.

— Это точно! — тут же согласился Логан. — Ну, а куда мы пойдём теперь? Что–то эта речка не вызывает у меня желания поплавать.

Они дошли до конца пристани, светя фонариками над водой и пытаясь определить, где другой берег этого водоёма. Но хотя справа и мелькали вроде бы какие–то тени, на берег это было не похоже.

Наконец Сторм направил фонарик на ту стену, через арку в которой они сюда попали. Там, между подножьем стены и водой, тянулось что–то вроде узенького пляжа. В стене что–то темнело, возможно, ещё один проход, а может, просто тень от какого–то выступа. Это обещало что–то получше вонючей купели, даже если было просто проходом в другую пещеру. Чем больше приглядывался Остин к мутной воде, тем больше убеждался, что в ней может таиться любая дрянь.

Они спрыгнули с пристани и пошли вдоль пляжа. Тут и там на грубом песке валялись какие–то камни. А может, вовсе и не камни? Остин остановился и пнул один из них сапогом. Тот перевернулся и на землянина уставились пустые глазницы черепа. Закрученные рога сразу показали, что несчастный был норби. И, судя по состоянию костей, погиб он уже довольно давно.

— Во имя Семи Громов, что это?! — воскликнул Логан и, схватив Сторма за руку, направил фонарик в другую сторону. Там тоже белели кости.

Но какие кости! Остин даже не мог рассмотреть скелет, потому что его загораживала гигантская голова. Наполовину затянутый песком череп с клыкастыми челюстями — ничего подобного он не видел ни на Арцоре, ни на других планетах.

— Три глаза! — взволнованно воскликнул Логан, и его голос жутко разнёсся над спокойным озером. — Смотри, у него три глаза!

Он был прав. Два глаза были сильно сдвинуты к бокам, а посередине, прямо над выступом зубастых челюстей, красовался третий. Три глаза!

На земле когда–то тоже водились чудовища, их кости люди выкапывали и помещали в музеи. Возможно, скелет принадлежал одному из древних чудищ, водившихся на Арцоре задолго до появления разумной жизни.

Но Сторм не был в этом уверен. Что–то в трехглазой твари было чуждо всему миру Арцора.

— Вот, должно быть, было страшилище! — Логан опустился на колени и начал отгребать песок, стараясь прокопаться к зубам. Сторм тем временем внимательно осмотрел череп норби. Потом отломил один рог и поднёс его к глазнице чудища, сравнивая состояние костей.

— Зачем это? — удивлённо посмотрел на него Логан, прерывая свою работу.

Остин невнятно пробормотал что–то на языке навахо.

— Ты уж будь добр говорить как все люди! — раздражённо буркнул Логан.

— Я просто растерялся, — неохотно сказал Сторм. — Понимаешь, это совершенно невозможно.

— Да в чём дело?

— Вот смотри. Это череп норби, — показал Сторм. — Он сильно крошится от сырости и времени. А это туземец, явно принадлежащий к современной расе Арцора. А теперь сравни его с черепом трехглазого. Они совсем одинаковы, словно попали сюда одновременно. Но этого никак не может быть.

— А почему?

Тут Сторм рассказал ему про древних обитателей Земли и о том, что это чудище могло быть одним из древних обитателей Арцора, вымершим задолго до появления разумной жизни.

— А кости выглядят совсем не такими древними, — это ты хотел сказать? Может быть… А может, и норби — столь же древний вид, и они когда–то жили вместе?

— Может, и так. У каждой планеты своя история. Но тогда норби сохранили бы предания о таких тварях, и мы бы о них слышали.

— Равнинные норби всегда боялись Синего района, но, я думаю, не из–за того, что здесь водились такие твари. Норби — отважные охотники. Справляются же они чуть не голыми руками с гуганской птицей–убийцей и со всеми другими здешними милыми крошками вроде йорис?

— Ну и что из этого?

— Если эти твари были живы ещё недавно, ну, скажем, сто или триста лет назад, то какие–нибудь из них и до сих пор могут обитать в этих подземельях. А дикие норби об этом знают и специально сбрасывают им жертвы.

— Ты хочешь сказать, что где–то здесь и сейчас бродит такой красавец и поджидает очередных пленников? — спросил Логан, поднимаясь с колен и отряхивая руки. — Не такая уж приятная новость.

— Может, я и ошибаюсь, — заметил Сторм, но про себя решил смотреть в оба. Если такая туша выскочит неожиданно, тут и граната не поможет.

Они тихонько брели по пляжу, освещая фонариком каждое тёмное пятно и чутко прислушиваясь. Но слышен был только плеск воды и скрип песка под сапогами. Неподалёку от них в стене открылся тёмный проем. Но не успели они подойти к нему, как Логан снова схватил Сторма за руку и направил фонарик вверх.

— Фифгар! — выкрикнул он, и Остин сразу вспомнил эту горную птицу, питающуюся ягодами. — Но что он здесь делает?

— Похоже, показывает нам дорогу, — спокойно сказал Остин и перевёл фонарик на тёмное пятно, из которого вылетела птица. Отверстие казалось глубже, чем узкие щели, которые они встречали раньше. Если птица и правду пролетела там, то это может оказаться сквозным тоннелем.

Птица покружилась в полоске света, словно нарочно привлекая внимание, а потом вернулась назад к своему проходу и уселась на краю, печально мяукая.

— Может, это выход? — нетерпеливо решил Логан.

— По–моему, стоит попробовать, — заметил Сторм. А про себя подумал, что проход, похоже, неширокий и вряд ли в нём поместится какая–нибудь трехглазая тварь. Там можно идти, не опасаясь, что кто–то подкрадётся сзади, и не шарахаясь от каждого камня впереди. Остин повесил фонарик на шею, и они начали подъем.

Глава 11

Теперь они стояли рядом перед самым отверстием. Может, это дорога в какую–то другую пещеру или всё–таки, судя по появлению птицы, путь в открытый мир?

Если это был переход, то его, похоже, проделали не древние строители, а сама природа. Здесь не было ни гладких стен, ни знакомого чёрного вещества. Но это всё–таки была дорога, и когда они шагнули в тоннель, птица жалобно закричала и полетела за ними, слово её притягивал свет фонаря.

Правда, проход шёл не вверх, как они надеялись, и временами настолько сужался, что им приходилось протискиваться боком. Но воздух не был ни затхлым ни вонючим, и в нём чувствовалось свежее дуновение.

Логан недовольно фыркнул.

— Что–то ничего хорошего не видно, — заметил он.

Новый порыв ветерка опять принёс запах сырости и гнили, похожий на тот, что изрядно надоел им в тоннеле, ведущем к озеру. Но Остин был уверен, что проход нигде не поворачивал, а значит, они не могли возвращаться назад.

Птица так и летела за ними. Теперь её мяуканье начинало действовать на нервы, словно она по–своему оплакивала глупых людей, так безрассудно бредущих в темноту. Остин на минуту погасил фонарик, и когда глаза немного привыкли, они увидели, что прежняя непроглядная тьма сменилась серыми сумерками. Проход закончился, они стояли на краю обрыва. Остин осторожно шагнул вперёд и посветил вниз. То, что оказалось внизу было так жутко и неправдоподобно, словно приснилось в ночном кошмаре.

Они словно на насесте сидели на выступе скалы над такой огромной пещерой, что целиком увидеть её можно было разве что с коптера. Здесь тоже была вода — речка, пруды и даже небольшое озеро. Но вся пещера, словно шахматная доска, была разгорожена каменными стенами на правильные клетки. И в каждую клеточку была подведена водная струя. Для чего? Здесь не было никаких плантаций, и на огороды это тоже не было похоже.

— Загоны, — уверенно сказал Логан, уловив в причудливой картине что–то знакомое.

Эти геометрически правильные загородки вполне могли быть загонами, только вот кто их здесь ставил и что за скотину в них содержали? Они долго смотрели вниз, пытаясь уловить хоть признак движения в этих загородках. Растительность была блеклая, возможно, от неяркого сумеречного света: какие–то чахлые кустики, а у воды, похоже, жёсткий тростник. Все вокруг не только не очаровывало, как в Пещере Садов, а совершенно отталкивало.

— Тут давным–давно никого нет, — сказал наконец Логан. — Посмотри–ка на эту стенку.

Остин посмотрел, куда указывал Логан. В этом месте стена рухнула, открыв проход на соседний участок. Остин вынул бинокль. Хоть света было и не много, он надеялся увидеть, что лежит за этими печальными загонами. Он осторожно повёл взгляд справа налево. Загоны, загоны, вода, заросли камыша; насколько хватал взгляд, везде было то же, что и прямо под ними. Различалось только содержимое загонов: в одних росли почти голые кусты, в других виднелась блеклая зелень, а два или три были совсем пустые.

Приглядевшись, он заметил невдалеке от них какое–то строение, совсем не похожее на загоны. Он показал на него Логану и передал бинокль.

— Похоже, там жили те, кто управлял здешним зверинцем, — согласился с ним Логан. — Сходим, посмотрим?

Что ж, это была вполне разумная идея. Но, глядя на эти квадраты и прямоугольники, Остин не чувствовал ни малейшего желания спускаться вниз и брести через эту малоприятную растительность. Логан и сам чувствовал что–то омерзительное в этом мире. Но не сидеть же здесь вечно, идти куда–нибудь всё равно было нужно.

Остин взял бинокль и ещё раз осмотрел одиноко стоящее здание. Пещерные сумерки стирали детали, и он не мог даже приблизительно определить его размеры, словно разглядывал его сквозь воду или туманное стекло. Возможно, дело было и не в свете — в воздухе все отчётливее чувствовалась сырость, начал даже собираться туман.

Они так и не заметили никакого движения в загонах, словно там не было ничего живого, только по реке временами пробегала подозрительная рябь. Остин не надеялся встретить что–то разумное, но животная жизнь здесь вполне могла быть. Кроме того, даже пустой дом мог много рассказать о своих строителях, и даже указать выход отсюда. Вряд ли сами хозяева проникали сюда по пещерному лазу.

— Похоже, туда можно добраться, — произнёс Остин и сам удивился, как неуверенно прозвучали эти слова.

Логан рассмеялся.

— Чудная страна, — пояснил он в ответ на удивлённый взгляд брата. — Я бы себя куда лучше чувствовал, будь здесь пара–тройка наших ребят. Как–то неприятно сознавать, что в любом загоне может сидеть наш длиннозубый трехглазый приятель и поджидать свой ужин, а мы совсем одни, и даже ножей у нас нет. Вряд ли наши гранаты испортят ему аппетит. Ну ладно, чему быть, того не миновать. Чем дольше ждёшь, тем страшнее становится. Пошли?

Не оглядываясь, он шагнул с края обрыва. Остин последовал за ним. Сапоги вязли в гравии и крупнозернистом песке, и это существенно облегчило им спуск. Наконец они очутились в одном из загонов, огороженном стеной футов десять высоты. Здесь не было ни одного пролома, через который они могли бы пройти дальше, а стены были слишком гладкие, чтобы легко на них забраться. Пришлось использовать верёвки и устроить что–то вроде импровизированной лестницы. Они потом не стали её развязывать, и она пригодилась им ещё пару раз там, где в стенах не было проломов.

В одном из таких глухих загонов они нашли скелет животного, какого Остин и во сне не чаял увидеть. Голова его была узкая и длинная, с крохотной камерой для мозга, но зато с длинными зубастыми челюстями, на конце которых был посажен длинный и острый рог.

Логан тут же ухватился за него и принялся расшатывать пока не выдрал из крошащейся от времени кости. У него в руках оказалось довольно острое оружие дюймов десять длинной, опасное, как клык йорис.

— И снова совсем незнакомая тварь, — заметил он.

— Похоже, здесь их кто–то коллекционировал, — отозвался Остин, обходя кругом чудовищный скелет. Он уже понял по какому принципу устроены загоны — чтобы каждый был обеспечен водой. Подобно тому, как в Пещере Садов были собраны ароматические растения разных миров, так и здесь кто–то собрал зоосад то ли зверей, то ли рептилий. Сейчас никто не скажет, был ли это настоящий зоопарк или что–то вроде скотного двора. Сады процветали до сих пор без участия садоводов, но здесь что–то стряслось.

— Этому можно только порадоваться, — заметил Логан, когда Сторм поделился с ним своими мыслями, — Я как–то не представляю себе такую охоту, с которой я уже не вернусь домой. Хотя из этой твари трофей получился бы превосходный, — продолжил он, любовно поглаживая рог. — Спорить готов, — пробормотал он, засовывая его в пустые ножны, — что Кротаг в жизни не видел ничего подобного.

— Опять стены развалены, — сказал Остин, присаживаясь рядом с братом на обломки. — Похоже, хозяева этого места очень спешили его покинуть.

— А звери, предоставленные самим себе, проголодались и решили сами о себе позаботиться?

— Вполне возможно. Но ты только подумай, что это были за твари, раз уж они развалили такие стенки! — он похлопал рукой по камням. — Наверное, что–то похожее на ожившую камнедробилку, очень мощную и к тому же взбесившуюся. Хорошо, что люди не пришли сюда раньше. Думаю, во времена первопоселенцев эти чудища были ещё живы.

Они старательно преодолевали один загон за другим, придерживаясь основного направления к дому. Таблетки концентратов не только поддерживали силы, они избавляли от необходимости спать, но Сторм знал, что такое искусственное бодрствование скоро сменяется полным упадком сил. Хорошо бы найти надёжное укрытие в этом доме, к которому они так стремятся, вдоволь там отдохнуть и отоспаться. А то действие таблеток может кончиться в самый критический момент, и тогда они останутся совсем беспомощными.

На вершине последней стены они остановились, и Остин осветил фонариком близкое уже здание. Между ними и домом тянулась ровная полоса каких–то столбов. Но если на них и крепилась когда–то изгородь, то от неё давно не осталось и следа. Насколько могли видеть путешественники, ничто не преграждало им путь к узкой двери в тяжёлое двухэтажное здание. Они спустились со стены и подошли к линии столбов, но Остин вдруг остановился и схватил за руку Логана. В нём шевельнулись воспоминания о системах защиты, каких он навидался на дальних мирах. То, что барьер невидим, ещё не. значит, что его не существует. Если скотина, обитавшая в этих загонах, могла проламывать стены, значит, место это должно быть защищено весьма надёжно, например, силовым барьером. Логан выслушал эти соображения и кивнул.

— Вполне возможно, — согласился он. Потом поднял камешек и бросил его между столбами. Тот спокойно пересёк открытое пространство и звонко стукнул о стену дома. — Если поле когда–то и было, то теперь, похоже, ничего нет.

Кажется, всё было ясно, но когда они двинулись вперёд, что–то в Сторме отчаянно запротестовало. Инстинкт, древний и не раз проверенный им на деле инстинкт, тот врождённый дар, который позволил ему стать Учителем зверей, предостерегал его. Он постарался справиться с собой и шагнул в пространство между столбами.

И тут же, зажав уши и согнувшись пополам, покатился по земле, сражённый болью от непереносимого звука или вибрации, или ещё чего–то настолько чуждого, что он и названия ему не знал. Весь мир заполнил какой–то жуткий скрежет, на который отзывалась каждая жилочка, каждая клетка его тела. Остин не раз испытывал и физическую боль, и душевные муки, но ничего подобного он и представить себе не мог, по крайней мере, в реальном мире.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит мокрый от пота и обессиленный, прижавшись спиной к чему–то твёрдому. Оглянувшись через плечо, он увидел серую стену и совсем рядом — тёмный треугольник. Дверь! Значит, он всё–таки прорвался к дому! Он попробовал вспомнить, как это произошло, но память молчала.

Ряд столбов… излучатели. Похоже, что–то вроде сонара. А где Логан? Что с ним? Встать на ноги ему не удалось. Первая же попытка вызвала такой приступ головной боли, что он вынужден был сесть и закрыть глаза. Тогда он отдышался, осторожно встал на четвереньки и пополз к двери. Тут, на пороге он и нашёл Логана — тот сжимал руками голову и тихо стонал.

— Что это за штука? — спросил Логан, когда они уже лежали рядышком в комнате за дверью.

— Мне кажется, что–то вроде сонара.

— Впечатляюще.

Ультразвуковые хлысты были знакомы погонщикам фравнов, но не пользовались среди них особой любовью. Таким излучателем трудно было управлять, и пользоваться им мог только настоящий мастер. Пользуясь определённым набором волн можно держать стадо в полном подчинении, но ошибись хоть чуть–чуть — и вызовешь панику или повальное безумие и недосчитаешься потом едва не половины стада.

— Сработано хорошо, — продолжал Логан, — но всё–таки оно нас не убило.

— Для разных жизненных форм нужна разная настройка, — пояснил Сторм. Кроме того, оно, наверное, и не должно убивать, просто отогнать или парализовать. Но, честно говоря, я не хотел бы пережить ещё один такой удар.

Барьер вымотал из них последние силы, и теперь им не помогли бы никакие таблетки. Они спали, глотали пищевой концентрат, запивали водой, набранной в одном из загонов, и снова спали. В конце концов они проснулись с ясными головами и обычной энергией.

Логан лениво вертел в пальцах таблетки концентрата.

— Хорошо бы сжевать что–нибудь посущественнее, — заметил он. — В конце концов, желудок придуман не для того, чтобы переваривать таблетки.

— Хорошо, что у нас есть хоть они, а то мы и сюда бы не добрались.

— Ладно, а дальше–то куда идти?

— Здесь должна быть какая–нибудь дорога, ну… та, по которой ходили сами хозяева. Попробуем её найти.

Они обошли все здание. Хотя хозяева загонов и спешили, даже бросили на произвол судьбы своих питомцев, зато из комнат они забрали абсолютно все. Нельзя было даже понять, что за создания жили в этих стенах. То, что это здание служило жилищем, было понятно хотя бы потому, что в одной из комнат они нашли нечто напоминающее ванну, а в другой — плиту для приготовления пищи. Но больше во всём доме ничего не осталось. Они поднялись на второй этаж и обнаружили там выход на плоскую крышу. С этой точки они могли хорошо осмотреть окружающее.

Позади здания загонов не было. Вместо них шла ровная, ухоженная дорога, ведущая прямо к широкому проходу в стене пещеры.

— Вот она, главная дорога, — сказал Логан, приглядевшись. Теперь — только вперёд.

— Вперёд–то вперёд, — осторожно заметил Остин, — только вот…

Он указал на столбы окружавшие здание. Чтобы добраться до столь соблазнительной дороги, им предстояло ещё раз пересечь ультразвуковой барьер.

У Сторма из головы не шла мысль, что во всём этом таится какая–то опасность. Единственным живым существом, что им встретилось до сих пор, была птица, которая бог весть как залетела в этот мёртвый мир. Кости тварей в загонах давно пожелтели и крошились. И всё же каждый раз, когда он оглядывался на загоны, что–то в нём сжималось — инстинкт предостерегал.

Похоже, там всё же была какая–то опасность, которой они пока не заметили.

— Смотри! — воскликнул вдруг Логан и, взяв его за плечо, развернул лицом к широкому тоннелю. — Вон там, за боковым столбом!

По бокам тоннеля были вырезаны из камня несколько колон, и около одной из них темнела какая–то груда. Остин поднял бинокль. Даже в пещерном полумраке можно было разглядеть, что там лежит человек.

— Вайдерс? — спросил Логан.

— Может быть. — Остину показалось, что скрюченная фигура шевельнулась и попыталась приподняться на руках. Если это действительно Вайдерс, если он недавно пересёк акустический барьер, то он мог до сих пор быть в шоке.

— Пошли, — коротко бросил Сторм и начал спускаться с крыши.

— Слушай, давай попробуем прорваться через эту штуку бегом. — предложил Логан.

В этом был свой резон: постараться набрать такую скорость, чтобы пролететь через луч прежде, чем боль свалит с ног. Всё равно другого пути у них не было, и никаких методов зашиты они придумать не могли. Они тщательно закрепили на себе все снаряжение и ринулись через линию столбов.

Остин почувствовал, как в него ударила звуковая волна, и тут же покатился по земле в полуобморочном состоянии, но уже по другую сторону. Рядом упал Логан, все ещё прикрывая руками уши…

На этот раз они довольно быстро пришли в себя. Скоро Остин уже смог подняться на колени и повернуться к Логану. Парень сидел, покачиваясь, но заметив, что брат смотрит на него, попытался улыбнуться и прошептал:

— Ну, вот мы и прорвались.

Они посидели ещё немного пока в головах не прояснилось окончательно, а потом повернулись к колонне.

Теперь Остин узнал одежду.

— Вайдерс! Это Вайдерс! — воскликнул он.

Он машинально шагнул вперёд, но тут же насторожённо замер, глядя на руку человека.

Сквозь кожу плотно сжатого кулака проглядывали кости суставов! Поборов врождённое отвращение к мёртвым, Сторм взял мертвеца за плечо и перевернул на спину.

— Нет! Этого не может быть! — В крике Логана звенел животный ужас.

Когда–то это существо было Вайдерсом, в этом Остин был уверен. Но глядя на то, что лежало теперь перед ними, никто не мог с уверенностью сказать, что это вообще когда–то было человеком. Землянин отошёл в сторону и принялся сосредоточенно оттирать руки песком, удивляясь, как у него хватило духу прикоснуться к этому.

— Кто?! Кто мог сотворить такое? — прошелестел все ещё испуганный шёпот Логана.

— Не знаю.

Сторм поднялся на ноги. Инстинкт не обманул его: где–то здесь притаился охотник, расправляющийся со своими жертвами так, как человеку и во сне не приснится. Отсюда следовало уходить и чем быстрее, тем лучше. Он схватил Логана за руку и повернул к тоннелю. Похоже, Вайдерс тоже стремился сюда, когда что–то сдёрнуло его вниз. Здесь обитала тварь, не подохшая в своё время в своём загоне, если, конечно, она была когда–то в загоне, а не являлась порождением этого пещерного мира.

Они что есть сил рванулись к выходу, влетели в тёмную пасть тоннеля и продолжали бежать, пока не оборвалось дыхание и боль в подреберье не согнула их впополам. Затем они почти упали на пол, тесно прижавшись друг к другу, словно сама их близость могла защитить от таящегося здесь ужаса. Затхлый мертвенный воздух с трудом, царапая горло, просачивался в лёгкие.

Глава 12

— Это… эта дрянь… была на открытом месте, — прошептал Логан, словно успокаивая сам себя.

Так оно и было. Но что могло помешать тому, кто охотился за Вайдерсом, забраться и в этот тёмный тоннель? Возможно и сейчас он притаился где–то в темноте, совсем рядом с ними.

Рука Сторма, лежавшая на плечах Логана, судорожно сжалась. Нет, так не годится. Если они запаникуют, то наверняка погибнут. Здесь надо сохранять ясную голову.

— У нас есть фонарик и гранаты, — успокаивающе сказал он. — У Вайдерса не было ни света, ни оружия. Это просто чудо, что он забрался так далеко.

Озноб, сотрясавший Логана, кажется, начал проходить.

— Перетрусили, как мыши на хлебной полке! — шутливо отозвался Логан — так он всегда подбадривал себя в трудных ситуациях. — Но честное слово, в жизни так не дрожал и не бегал.

— Такое зрелище хоть кого заставит мчаться сломя голову, — согласился Сторм. — Я и сам потерял голову. Но сейчас мы, вроде бы, не похожи на крыс в ловушке.

— Ты прав, братец, — с чувством сказал Логан, пожимая руку Сторму. — Мы уже не крысы, скорее, где–то на уровне напуганного фравна. Но я хотел бы достичь стадии разъярённой йорис, прежде чем мы встретимся с этим охотником.

— Да, хорошо бы сейчас превратиться в пару йорис, — согласился Сторм. — Ну, а теперь — вперёд, и попробуем обойтись без забегов.

Он нерешительно повертел в пальцах фонарик. Хорошо бы его включить, но вдруг свет привлечёт зверя? И всё–таки при свете лучше. Если враг нападёт в темноте, они даже гранаты не смогут использовать толком.

Бредя очередным тоннелем, Сторм поражался объёму работ. Здесь лабиринт был ещё обширней и внушительней, чем тот, где таилась Пещера Садов. Он даже предположить не мог, насколько далеко они были сейчас от той дыры, в которую норби заталкивали своих пленников.

Пока они не заметили в тоннеле ничего живого, но шок от ужасной смерти Вайдерса, всё ещё держал их в напряжении. Остин заметил серое мерцание впереди и выключил фонарик. Похоже, они приближались к другому концу тоннеля.

Прямо перед входом из пола поднимались какие–то острые выступы и такие же тянулись с потолка им навстречу. Где–то высоко над их головами светились три красных овала, бросая кровавые блики на тёмный камень. А из входного отверстия на них дохнуло знакомым жаром — жаром Великой Засухи Арцора. Пригнувшись, они пробрались между зубцами и замерли, разглядывая опалённый солнцем пустынный ландшафт. Первым, что они заметили в колеблющихся волнах раскалённого воздуха, была линия столбов, точь в точь как та, что отмечала звуковой барьер перед зданием. Только здесь в линии зияли разрывы, и много столбов было повалено.

Остин повёл биноклем вдоль линии, но сияние ясного полдня было столь же обманчиво, как и полумрак пещеры.

— Придётся залечь и дождаться вечера, — сказал Логан. Он уже уселся, уютно обхватив руками колени. — В этом пекле и полчаса не выдержишь.

«Далеко ли идут эти столбы? — думал Остин. — А если пойти по ней, найдётся ли там для них убежище на завтрашний день? И вправду ли это открытое пространство или какие–то шутки строителей пещер?»

— Ты, наверное, думаешь, что это просто большой загон для тварей, которым нравится такое пекло? — спросил Логан.

— Видишь столбы? По ним наверняка проходил такой же барьер.

— Но теперь–то там все разрушено. — Логан взял бинокль и внимательно осмотрел дорогу. — Что же, нам теперь, возвращаться к Вайдерсу? Или рискнём пойти?

— Я предлагаю попытаться ночью, если, конечно, здесь бывает ночь. Пройдём, сколько сможем, а если не найдём впереди ничего обнадёживающего, вернёмся сюда.

— Ну и ладно, — сказал Логан. — А сейчас давай отдыхать.

Надежды было не так уж много. Всё зависело от того, было ли это действительно открытое пространство знакомого мира или часть пещеры с управляемым климатом. Остину казалось, что это сияние и этот зной царят здесь с самого начала мира. Тогда напрасно ждать ночи — она никогда не наступит.

Правда, в этом случае они могли вернуться той же дорогой к дыре, через которую их сюда бросили и испытать на дверях мощность инопланетных гранат.

Так, задумавшись, он незаметно уснул и чуть не подскочил от неожиданного крика Логана.

— Смотри!

Вместо почти белого режущего глаза сияния небо теперь горело яркими звёздами заката. Землянин понял, что на этот раз он был не прав. Да, ночь здесь всё–таки наступила, а значит, у них появилась возможность пройти вперёд. Оставалось только дождаться настоящих сумерек.

Они закусили таблетками, напились, нетерпеливо поглядывая на небо. Красное и алое постепенно сменялось на нём пурпуром. Для них это означало свободу. Сторм нетерпеливо бродил среди выступов и пытался понять, что же его тревожит. Из пустыни не долетало ни звука, и сколько он не смотрел вперёд, он не заметил ни малейшего движения.

Бинокль позволял видеть далеко — камни, стоящие столбы, поваленные столбы, но ничего больше. Растительности не было совсем. Воды тоже не видно. Ни одно известное ему животное просто не выжило бы в таких условиях. И всё–таки что–то пугало его на этом открытом пространстве, пугало куда сильнее, чем вонючие переходы и пещеры.

— Это ещё что за шутки?

Остин резко обернулся. Логан, проверявший фляги, теперь тоже поднял голову и, прищурив глаза, смотрел в отверстие входа.

— Я не знаю, — сказал Остин. — Но там, похоже, есть что–то живое и совсем чуждое нам.

Они в ужасе бежали от места гибели Вайдерса. Теперь, спокойно анализируя свои ощущения, Остин сообразил, что там их гнал не только физический страх. Было ещё что–то тонкое, какое–то воздействие прямо на центральную нервную систему.

— И всё–таки мы идём. — Логан словно бросал вызов всему, что могло ждать их на этой открытой равнине. Он сжал челюсти, выпятив подбородок, и Остин, улыбнувшись про себя, вспомнил, что Логан славился на все Низины именно своим упрямством.

— Мы идём, — спокойно сказал Сторм, и тут же почувствовал, что все в нём протестует против такого решения. Какая–то дрожь омерзения, даже не страх, не тревога, просто тошнотворная дрожь пыталась поколебать его решимость. Он прекрасно понимал, что в любом случае они должны идти и встретить то, что их ожидает — если там что–то ожидало, — но на какую–то минуту противная слабость заставила его присесть.

Наконец сумерки сгустились и они рядом, разве что не держась за руки, вышли из тоннеля. Вдруг Логан оглянулся и схватил Сторма за плечо. На какую–то секунду землянину показалось, что он уже столкнулся с источником своего непонятного страха. Но он сразу всё понял и чуть не рассмеялся.

Отверстие тоннеля, из которого они вышли, было частью огромной скульптуры, вырезанной прямо в скале. Зубцы, мимо которых они с таким трудом пробирались, оказались настоящими зубами, украшавшими челюсти трехглазого чудища вроде того, чей череп они разглядывали на пляже. Овалы, которые они видели изнутри, оказались сверкающими красными глазами. Жуткое морщинистое рыло было словно живое — Остин ни секунды не сомневался, что художник работал с натуры.

— Слушай, а может, эти трехглазые и впрямь были такие огромные? — очухавшись, спросил Логан. — Нам здорово повезло, что мы вылезли из его пасти, вместо того, чтоб залезать туда.

— Но, нам, может быть, придётся вернуться!

Они повернулись спиной к огромной морде и тронулись в путь. Дорога вдоль столбов оказалась вполне гладкой, хоть Остин так и не распознал, чем она покрыта. Главное, это позволяло им поддерживать хороший темп, пока не наступит полночь и не придёт время решать, идти вперёд или возвращаться в поджидающую пасть трехглазого.

Ни звука, ни ветерка. Но что–то… Остин остановился и перевёл фонарик с дороги на скалу справа. Свет равнодушно скользнул по ней. Голый камень, ничего нет. Но за секунду до того, как туда упал луч света, Остину показалось, точнее он был уверен, что там кто–то прячется и неслышно крадётся за ними, укрываясь в тени скалы. Он мог бы поклясться, что слышит осторожное дыхание, лёгкое цоканье когтей по камню, шорох потревоженного гравия.

— Ничего нет!

Значит, Логан тоже насторожился? Может, и он чувствует, слышит и боится сам себе верить?

— Слева! — крикнул Логан и, схватив Сторма за запястье, направил луч в расщелину скалы. Очень удобное место для засады, но… Голые камни, пустая трещина, ничего…

— Там… там что–то было, — запинаясь, проговорил Логан. — Ведь для кого–то они ставили ультразвуковой барьер?

— Для кого–то ставили, — согласился Сторм. — Только это было давно.

Привидения? Духи? Привидения тех, кто строил эту дорогу, тех, кто высекал морду трехглазого над тоннелем или здесь, на прокалённой солнцем равнине, есть какая–то невидимая жизнь? Та, от которой строители защищались барьером?

Они пошли дальше, держась поближе друг к другу. Сначала они шли медленно, но выступающие камни, зловещие расщелины и трещины словно подгоняли их, и они постепенно ускорили шаг.

Скрежет по камню… или это уже хриплое рычание? Вот оно! Остин был абсолютно уверен, что на сей раз он точно заметил место, откуда донёсся звук.

Он покрепче сжал в руке гранату и направил туда луч фонарика, как направил бы парализатор. Голый камень, пустота!

— Стой! — резко приказал он самому себе.

Раз он так сильно ощущает чьё–то присутствие, можно попытаться этим воспользоваться. Предположим, здешние обитатели владеют какими–то зачатками телепатии и могут создавать ощущение своего присутствия там, где их на самом деле нет, и таким образом обманывать своих врагов. Работа Остина с командой зверей сделала его особенно чувствительным к такого рода воздействию. Так почему бы не попробовать установить непосредственный контакт с этим чужаком?

Его дар, то, что связывало его с командой, с Рейном, что помогало чувствовать некоторых других животных, может, сейчас он поможет определить, что это за тварь, собирается ли она нападать или просто играет в прятки? Чувства подсказывали ему, что само это выматывающее нервы напряжение и есть одна из форм нападения.

Очень осторожно, осторожнее даже, чем человек идёт в темноте по незнакомому дому, Остин послал телепатический призыв и замер, выжидая. А если оно разумно? Сможет ли он связаться с пусть злобным, пусть очень далёким от человеческого мышления, но всё–таки разумом? И сможет ли защитится от него так же надёжно, как защищались своим барьером строители пещер?

Что–то коснулось его разума и тут же исчезло, но Остин успел уловить направление и тут же повернулся, вглядываясь в ту сторону, откуда донёсся этот сигнал. Или это только его воображение? Никаких доказательств у него не было, и всё же он был абсолютно уверен, что вступил в контакт с кем–то или с чем–то связанным со строителями этой дороги так же, как он со своей командой.

Уже почти успокоенный, он послал этому невидимому созданию приказ, словно одному из своих зверей. Но тонкая, хрупкая ниточка контакта оборвалась так же внезапно, как и появилась.

Чем бы ни было это воздействие — реакцией потревоженного стража или своеобразной атакой случайно выжившего создания, — люди с облегчением вздохнули, когда оно прекратилось.

Тени кружились, кривлялись и роились вокруг них. Фонарик мог легко рассеять любую, но на её место тут же являлись новые. Логан кричал, ругался, швырял в темноту горсти гравия, но ничего не менялось.

Уже начало казаться, что трехглазый монстр из пещеры невидимо и неслышимо бегает вокруг них, пытаясь добраться до добычи. Наконец Остин всерьёз разозлился.

— Стой спокойно! — скомандовал он, и Логан замер с камнем в руке. — Пойдём и посмотрим.

Остин двинулся к ближайшей скале. Все его чувства протестовали против такой глупости. Ведь ясно же что там засело в засаде что–то злобное, хищное, коварное…

Вот слева что–то мелькнуло… ещё… теперь правее… Похоже, их окружали… Логан шагнул вперёд и сейчас они наконец все увидят… Фонарик опять осветил пустые камни, только давление на мозг усилилось, и Сторм испугался, что сейчас они не выдержат и побегут.

Логан с рычанием выхватил гранату и швырнул её в темноту. Вспышка взрыва на минуту ослепила их.

А потом… какая–то ответная вспышка в душе и больше ничего. Теперь всё вокруг стало спокойно и на самом деле безжизненно.

Оглушённые, они постояли, тяжело переводя дыхание, а потом бросились бежать. Теперь дорога повернула к скале, надо было успеть добраться туда до восхода солнца.

Дорога заметно поднималась и она сделалась совсем гладкой. Сторм посветил под ноги и увидел, что она покрыта знакомым черным веществом. Они поднялись уже довольно высоко над долиной, когда дорога внезапно оборвалась крутым уступом. Прямо перед ними был обрыв, а сбоку — голая необработанная скальная стенка. И сколько они не искали, не было ни дверей в стене, ни пути вниз с обрыва. Это был конец дороги.

— Похоже на посадочную площадку для коптеров, — заметил Логан, когда они немного огляделись. Он сел на чёрную поверхность и обхватил руками колени.

— Что же теперь? Вернёмся? Здесь нас поджарит, как на сковородке.

Остин сомневался, что они успеют вернуться до наступления дневного пекла. Правда, они отошли не так уж далеко, но ночная схватка с привидениями порядком их измотала. И тела и души требовали отдыха, но если они хотели остаться в живых, следовало сразу же пускаться в обратный путь.

Он присел на площадке рядом с Логаном и с удивлением заметил, что свет фонарика отражается от покрытия. Приглядевшись, он увидел кое–что, потрясшее даже его отупевшую от всего пережитого душу: вокруг всей площадки шла странная блестящая полоска. Она начиналась на самом конце дороги и спиралью вилась по площадке до самого центра. Там она заканчивалась кругом, достаточным, чтобы в нём мог стоять один человек.

После он так и не мог объяснить, что заставило его действовать. Может, само это место оказывало какое–то влияние, но теперь он совершенно точно знал, что надо делать.

Подойдя к началу спирали, он пошёл вдоль неё, виток за витком, стремясь к центральной точке. Всё его внимание сосредоточилось сейчас на том, чтобы его сапоги не соскользнули с гладкого стеклянистого вещества.

Словно издалека донёсся до него требовательный вопрос Логана, но ему было не до того. Весь его мир сузился до этой дорожки, и её надо было пройти с максимальной концентрацией внимания. Круг в центре был дверью, и если он ошибётся, она не откроется.

— Дверь? — шевельнулась в нём разумная мысль. — Почему дверь? И куда она ведёт?

Остин отбросил все вопросы. Главное — идти спокойно, осторожно, внимательно, не задевать носками границу, ставить ногу в линию на манер канатоходца.

Только так можно спастись отсюда. Спастись от чего? Об этом сейчас тоже не стоило думать.

Остин уже достиг круга и теперь стоял, повернувшись лицом к дороге. Где–то там, за скалой с мордой трехглазого лежала пещера загонов и последний дом строителей этого места. Теперь он стоял и ждал. «Чего тут ждать?!» — кричал в нём здравый смысл.

Темнота… и с нею — потрясающее чувство освобождения от оков пространства и времени, вечно досаждающих человеку. Потом появился свет и с ним — другая спираль, сияющая, манящая. По ней уже не надо было ступать тяжёлыми сапогами, достаточно было пройти её в душе. Он сконцентрировался и пошёл так медленно и точно, как шёл по земле. Как только он очутился в центре, его окутал мягкий золотистый свет, и всё исчезло.

Глава 13

Больше всего это походило на пробуждение после глубокого сна.

До Остина с трудом дошло, что он не стоит больше на скалистом выступе под звёздным небом, упираясь сапогами в блестящий круг посреди спирали. Здесь был совсем другой свет, мягкий, красноватый, словно сам собой рождавшийся в воздухе.

— Логан! — окликнул он и не удивился, не получив ответа. Здесь он был один, он совершил путешествие, которого до него не совершал никто.

Прежде всего следовало успокоиться. Он прошёл по чужой дороге и представления не имел, куда она его привела. Теперь надо было разобраться, где же он находится.

Спрыгнув с возвышения, на котором он вдруг оказался, Остин огляделся. Он находился в очень маленькой комнате, у которой три стены сходились под острыми углами. И в стенах не видно было ни окон ни дверей. На какой–то момент он почувствовал себя запертым в тесном ящике, и снова в нём поднялась волна страха. Здесь не было спиральной дороги, по которой он мог бы вернуться, только три стены, возвышение, пол под ногами и потолок над головой. И все это не имело никаких выходов, по крайней мере, на первый взгляд.

Но к счастью, кроме зрения есть и другие органы чувств. Остин подошёл к ближайшей стене и тщательно ощупал её поверхность. Она была гладкой, немного скользкой и почему–то тёплой.

Он прошёлся по всей стене, пока пальцы не упёрлись в угол. Тогда он перешёл к следующей. Он дошёл почти до середины стены, когда поверхность под его пальцами изменилась, хотя глаза не улавливали никакой перемены. Три небольших углубления, которые никак не заметишь, пока не нащупаешь. Он сразу же вспомнил о пальцевых замках, которые использовали на некоторых планетах. Такой замок реагировал только на определённый рисунок папиллярных линий. Может, и здесь был такой или похожий замок, хотя, честно говоря, он на это не надеялся. Но он на всякий случай вложил пальцы в углубления и подождал, почти не надеясь на результат.

В кончиках пальцев возникло странное покалывание, потом поднялось к запястью, перешло на предплечье… Словно от слабого тока, или что там могло быть такое в этих странных ямках? Остин попытался отдёрнуть руку и обнаружил, что пальцы словно прилипли к стене. Теперь ему приходилось поддерживать запястье другой рукой, а ощущения становились все неприятнее.

Он сильно потянул запястье, пытаясь прервать опасный контакт. Он чувствовал, что его сила утекает в стену через кончики пальцев так же ясно, как если бы видел её поток своими глазами.

Затем стена засветилась, задрожала и раскололась от пола до потолка. Полоска, к которой прикасались его пальцы, разошлась, открыв проход фута в три шириной, и он с облегчением выбрался на свободное пространство. Наконец–то он вырвался из клетки!

«Логан!» — тут же вспыхнуло в его сознании. Он оставил мальчика одного на голой скале во время Великой Засухи! Догадается ли он, сможет ли он пройти по спиральной дороге?

Землянин стоял, покачиваясь, прижимая к груди все ещё ноющую руку. Кожа на ней была бледной, рука онемела, а попытки пошевелить пальцами вызывали только бессильную дрожь. Она была словно мёртвая — тяжёлая и холодная. Наконец он оставил её в покое и осмотрелся кругом.

Если свет в клетке был тусклым и красноватым, то здесь он сменился золотистым сиянием, напомнившим ему Пещеру Садов. Это показалось Остину хорошим предзнаменованием, и он уже смелее шагнул к барьеру. Оказалось, что перила эти ограждали балкон, а внизу под ним был не сад, как он в глубине души надеялся, а нагромождение непонятных механизмов… От машин доносился негромкий гул, чувствовалась лёгкая вибрация. Эти приборы не просто сохранились в прекрасном состоянии, они работали!

Он так и не заметил никакой обслуги — ни людей, ни роботов — сколько ни смотрел.

— Ушли… и бросили все это здесь? — прошептал он. — Но зачем?

Он пошёл вдоль галереи, приглядываясь, где можно спуститься. Зал был овальной формы, а Остин оказался на одном из его концов. Теперь он шёл вдоль длинной дуги, придерживаясь за перила и с интересом поглядывал вниз.

Сам землянин специализировался на психобиологии. С древности американские индейцы, его предки, были тесно связаны с природой и черпали в этом свои силы, в то время как другие народы больше полагались на машины и механизмы. Этим и воспользовались его учителя. Врождённые свойства делали его человеком необычным и в том, что касается отношения к машинам. Почти все Мастера Зверей относились к технике так же.

И пока он разглядывал эту набитую машинами комнату, его обычная неприязнь к механизмам выросла в настоящее отвращение. Тех разумных, что устроили Пещеру Садов, он вполне мог понять. Мог, хотя и с гораздо большим трудом, понять содержателей загонов — они тоже занимались живым.

Но это скопище машин ставило между ним и их создателями непроницаемую стену .

Растущая неприязнь не мешала ему внимательно осматривать зал. Остин заметил, что только немногие машины были включены. Он миновал участок, где не работал ни один механизм. И тут он заметил платформу. Она поднималась не больше чем на фут от пола, но на ней располагался экран, почти достававший до балкона, на котором он стоял, и на этом экране переплетались какие–то сложные рельефные линии. Некоторые из них ярко светились. Его внимание сразу привлёк странный круг розово–лилового цвета, цвета неба Арцора.

Ещё одна линия, золотисто–жёлтая, шла почти по центру экрана, потом неожиданно разветвлялась, словно дельта реки, и пропадала в запутанном сплетении других. И ещё одна, чей рисунок сразу заставил Сторма забыть обо всех остальных.

Это была спираль, и она постепенно разгоралась, пока наконец не засветилась так ярко, что у него заболели глаза. Свет словно сбегал по спирали в центральную точку, и она ярко вспыхивала.

Затем спираль погасла, и он тут же потерял её из виду. И тут же она вспыхнула снова, причём настолько ярко, что смотреть на неё стало так же невозможно, как на полуденное солнце. Остин отвернулся и пошёл к той клетке, с которой он начал этот свой обход.

«Логан!» — вдруг мелькнуло у него в голове. Может, эта сияющая спираль показывает, что Логан тоже решил воспользоваться необычной дорогой? Тогда он может в любую минуту появиться здесь! Землянин быстро подошёл к ящику, из которого сам с таким трудом вылез и чуть не стукнулся о стенку.

— Логан! — крикнул он и удивился, как глухо и потерянно прозвучал его голос в этом огромном зале. Остин с размаху ударил по стене здоровой рукой, потом опомнился и принялся осторожно ощупывать её кончиками пальцев. Вот и знакомые углубления для пальцев. На секунду он заколебался. Если вложить в них пальцы здоровой руки, то вдруг и она онемеет? Тогда он будет совершенно беспомощен. Но надо выручать Логана. Остин уже без колебаний сунул пальцы в углубления и не без внутренней дрожи принялся ждать неприятного покалывания и гадкого ощущения, что из него высасывают все силы.

Но в этот раз оно пришло быстрее, словно первый раз замок плохо действовал, оттого, что им давно не пользовались.

Стена расступилась, и он заглянул внутрь куба. Голые стены и ничего больше. Остин был настолько уверен, что найдёт там Логана, что сначала никак не мог поверить в эту пустоту.

— Логан! — крикнул он во всю силу своих лёгких, но крик опять получился тихим и потерялся в ровном гуле работающих машин. Стена снова закрылась.

А он так надеялся! С трудом подняв правую руку, он приложил её ко лбу и попробовал сжать пальцы. Ногти послушно царапнули кожу. Он по–настоящему возненавидел эти машины. А ведь сперва ему показалось, что он понял принцип их действия! Спираль на панели была точной копией дороги, по которой он сюда попал. И он был уверен — её свечение означает, что дорогой этой кто–то сейчас проходит. Значит, он ошибся?

Остин неохотно отошёл от закрывшейся стены к платформе. В конце концов он всё же нашёл лестницу, ведущую с балкона в зал. Он шагал вниз, придерживаясь за перила, и с радостью отметил, что в правой руке восстанавливается чувствительность, хотя она и висела беспомощно.

Теперь, спустившись в зал, он с трудом прокладывал себе путь в лабиринте гудящих машин. К счастью, большинство из них не работало, но все равно раздражали чёрные матовые кожухи, со всех сторон окружавшие его. Здесь, как и в древних тоннелях не было пыл