Book: В 2889 году



Жюль Верн

В 2889 ГОДУ

(Перевод Александра Беляева)

Редактор газеты «Всемирный Вестник», «король» американских журналистов Франц Бенет проснулся в плохом настроении. Вот уже восемь дней, как его жена находилась во Франции, и он оставался один. За десять лет супружеской жизни мистрисс Бенет впервые отсутствовала так долго! Обычно ей было достаточно двух-трех дней для ее частых поездок в Европу — главным образом в Париж, где она покупала шляпы.

Проснувшись, Франц Бенет протянул руку к фонотелефоту — аппарату, позволявшему не только слышать, но и видеть на расстоянии.

Драгоценное открытие! Бенет преисполнился благодарным чувством к изобретателю, увидав жену в телефотическом зеркале, несмотря на огромное расстояние, разделявшее их. Хотя было уже позднее утро, мистрисс Бенет еще спала. Не желая будить спящую, он быстро вскочил с кровати и направился в механическую туалетную комнату. Ровно через две минуты авто доставил его в помещение редакции — умытого, причесанного, одетого и застегнутого на все пуговицы без посторонней помощи.

Обычный круговорот дня начался.

Прежде всего Бенет посетил зал романистов-фельетонистов — просторное помещение, с широким полупрозрачным куполом посредине. В одном углу комнаты находились различные телефонные аппараты, с помощью которых сотрудники газеты рассказывали главы романов невидимым подписчикам газеты.

Бенет подошел к одному из сотрудников, отдыхавшему во время пятиминутного перерыва.

— Последняя глава вашего романа очень удачна, дорогой мой! Продолжайте в том же духе, дорогой Арчибальд! Благодаря вам, мы имеем со вчерашнего дня десять тысяч новых подписчиков.

— Мистер Лейст, — обратился он к другому сотруднику, — к сожалению, вами я менее доволен. Ваш роман совсем не жизненный. Вы слишком быстро подходите к развязке. Вы не даете психологического развертывания. Надо вскрывать, анализировать... Не пером надо писать о нашем времени, а скальпелем! Каждый поступок в жизни это — равнодействующая мелких, но последовательных мыслей, которые нужно выявить, чтобы создать живой образ. Отчего бы вам не прибегнуть к электрическому гипнозу, который раздваивает человека и выявляет сложность его личности? Понаблюдайте над самим собой. Берите пример с вашего коллеги. Дайте себя загипнотизировать. Вы уже делали это? Значит, недостаточно...

Дав этот совет, Франц Бенет направился в залу репортажа. Здесь сотни репортеров у такого же количества телефонов сообщали в это время подписчикам последние новости, полученные за ночь со всех концов мира. Кроме телефона, каждый репортер имел перед собой серию коммутаторов, позволявших устанавливать связь с той или иной телефотической линией. Абоненты, таким образом, не только могли слышать сообщения, но и видеть происходящие события. Если речь шла о прошлом, то изображения передавались посредством ранее снятых фотографий. Франц Бенет обратился к одному из репортеров-астрономов.

— Что нового, Кетч?

— Фототелеграммы с Меркурия, Венеры и Марса, мистер Бенет.

— Есть ли что-нибудь интересное с Марса?

— Как же! Революция в Центральной империи... Победа реакционеров над революционерами...

— То же, что и у нас... А с Юпитера?

— Пока — ничего. Мы никак не можем понять их знаков. Быть может, к ним не доходят наши?

— Неужели до сих пор нет никакого ответа с Юпитера? Послушайте, Серлэй, за двадцать лет, в продолжение которых вы возитесь над этой планетой, мне кажется...

— Что вы хотите, мистер Бенет? Наша оптика оставляет желать многого, — возразил ученый, — и с нашими телескопами в три километра[1]...

— Вы слышите, Пэр? — прервал Серлэя Франц Бенет, обращаясь к его соседу.

— Наша оптика оставляет еще многого желать?!

— Но, может быть, мы имеем, по крайней мере, какие-нибудь сведения с Луны?

— К сожалению, ничего, мистер Бенет.

— На этот раз вы, надеюсь, не станете обвинять оптику? Луна в шестьсот раз ближе к нам, чем Марс, а между тем, с ним у нас связь вполне налажена. Значит, здесь дело не в телескопах.

— А в обитателях луны, — иронически заметил ученый.

— Вы берете на себя смелость утверждать, что Луна необитаема?

— Во всяком случае, та ее сторона, которая обращена к нам.

— Но, Серлэй, есть ведь простой способ в этом убедиться.

— Какой же?

— Повернуть Луну!

И в тот же день ученые сотрудники газеты усердно работали над изысканием механических способов, которые могли бы повернуть Луну.

Бенет получил в этот день и утешительные новости. Один из астрономов только что дал определение элементов новой планеты Гондини. Эта планета описывает вокруг солнца свой путь длиною в 12.841.348.184.623 метра и 7 дециметров в течение 527 лет 194 дней 12 часов 43 минут и 9,8 секунды.

Бенет был в восторге от такой точности.

— Великолепно! — воскликнул он. Поспешите сообщить об этом в отдел репортажа! Вы знаете, с какой страстностью публика относится ко всему, что касается астрономии! Я хочу, чтобы эта новость появилась в сегодняшнем номере...

Смежная зала была предназначена для реклам, которые приносили «Всемирному Вестнику» около трех миллионов долларов в день. Часть реклам публиковалась особым способом, который был изобретен одним бедняком, умершим впоследствии от голода. Патент на изобретение капиталисты купили у несчастного за несколько десятков долларов. Это были огромные отражающиеся на облаках световые афиши, видные на очень далекое расстояние. Тысяча прожекторов беспрерывно отражали световые рекламы, окрашивая их в разные цвета. Но в этот день Бенет, войдя в зал реклам, увидел, что механики сидят со сложенными руками у бездействующих прожекторов. Он осведомился о причине этого. Вместо ответа, механики указали на ясное, голубое небо.

— Да, прекрасная погода, — ответил Бенет, — и воздушные публикации немыслимы. Что делать? Если бы речь шла о дожде, его можно было бы вызвать. Но ведь нам нужен не дождь, а облака.

— Да, хорошие, белые облака, — ответил главный механик.

— В таком случае, мистер Марк, обратитесь в метеорологический отдел и предложите от моего имени усиленно заняться вопросом производства искусственных облаков. Нельзя же, в самом деле, быть в зависимости от погоды...

* * *

Часы пробили полдень. Редактор газеты «Всемирный Вестник» сел в движущееся кресло и в несколько минут был доставлен в столовую редакции. Бенет уселся у накрытого стола. Рядом со столом находилась серия кранов, а перед ним — зеркало телефота, в котором появилось изображение столовой парижского отеля Бенета. Несмотря на различие во времени, супруги Бенет условились завтракать одновременно. Однако, столовая в Париже была пуста.

— Эдит опаздывает, — недовольно сказал редактор. Подождав немного, он повернул один из кранов. Бенет давно отказался от домашней кухни и состоял абонентом грандиозного «Общества питания на дому». Это общество рассылало всевозможные кушанья посредством сети пневматических труб.

Позавтракав, Бенет направился к окну, где его тоже ожидал воздушный экипаж.

— Куда лететь? — спросил пилот.

— У меня есть свободное время. Доставьте меня на мои фабрики аккумуляторов на Ниагаре.

Великолепная машина, построенная на принципе аппаратов тяжелее воздуха, понеслась в пространство со скоростью 600 километров в час. Внизу виднелись города с подвижными тротуарами, передвигавшими людей вдоль улиц, и деревни, покрытые, подобно паутине, сетью электрических проводов.

В полчаса Бенет достиг Ниагары. Побывав на фабрике, он вернулся — через Филадельфию, Бостон и Нью-Йорк — к пяти часам в Центрополис.

* * *

В приемной редакции уже толпился народ. Это были изобретатели, выпрашивавшие деньги, дельцы, предлагавшие самые необычайные проекты, аферисты. Франц Бенет быстро выпроваживал тех, у кого были непрактичные, бесполезные предложения. Один предлагал возродить живопись — искусство, которое упало до такой степени, что картина Миллэ «Ангелус» была продана за 15 франков, — и все это благодаря успехам цветной фотографии[2]. Другой нашел бациллу, которая, будучи введена в организм человека, должна была сделать его бессмертным. Третий химик открыл новое тело «нигилиум», грамм которого стоил всего три миллиона долларов. Все эти мечтатели были быстро выпровожены. Некоторые удостоились лучшего приема.

— Мистер, — обратился к Бенету один молодой человек с широким лбом, говорившим о живом уме, — если ранее насчитывали семьдесят пять простых элементов, то, как вы знаете, теперь число их доведено до трех.

— Да, я знаю это, — ответил Бенет.

— Так вот, мне удается свести эти три к одному[3]. Если у меня будет достаточное количество денег, я надеюсь в течение нескольких дней закончить это.

— И тогда?

— Тогда я очень просто смогу определить основу всех вещей!..

— Каковы же будут результаты этого достижения?

— Я смогу тогда создавать любой вид материи: камни, деревья, металлы...

Франц Бенет принял этого молодого химика в число сотрудников научного отдела газеты. Другой изобретатель был занят проектом передвижения целого города с помощью одного блока. Предполагалось город, расположенный на расстоянии 15 миль от моря, превратить в морской курорт, подведя его на рельсах к морскому побережью[4]. Франц Бенет, соблазненный этим проектом, согласился стать участником дела.

— Вы знаете, мистер, — обратился к Бенету третий проситель, — что благодаря нашим солнечным аккумуляторам и трансформаторам мы смогли уравнять времена года[5]. Я предлагаю пойти дальше. Превратим в тепло часть энергии, которой мы располагаем, направим ее в полярные страны — и вечные льды расплавятся!..

— Оставьте мне ваши планы, — ответил ему Франц Бенет, — и приходите через неделю.

Наконец, четвертый ученый сообщил о том, что одна из проблем, волновавших весь мир, должна получить разрешение в этот же вечер.

Известно, что сто лет тому назад доктор Натаниэль Фэтберн привлек всеобщее внимание смелым опытом. Убежденный сторонник искусственной летаргии, то есть возможности приостановить на время жизненные процессы, с тем, чтобы можно было вновь возбудить их через некоторое время, он решил испробовать на самом себе действие этого опыта. Указав в составленном завещании на способ возвращения его к жизни через сто лет, он подверг себя действию холода в 172 градуса и, превращенный в мумию, был положен до установленного срока в могилу[6]. И вот, именно в этот день, 25 июля 2889 года, истекал срок, и Францу Бенету предложили ожидаемое с таким нетерпением воскрешение произвести в одной из зал редакции, осведомляя подписчиков о всех стадиях опыта оживления.

Франц Бенет согласился на это предложение, а так как опыт должен был начаться только в десятом часу вечера, то он вошел в концертный зал, развалился в кресле и, нажав кнопку, соединил себя с Центральным концертным залом. После столь делового дня, он с наслаждением слушал музыку, построенную на основе гармонио-алгебраических формул. Стало темно, и Франц Бенет, сам того не замечая, погрузился в мягкий, полный грез, сон. Вдруг открылась дверь.

— Кто здесь? — спросил Бенет, дотрагиваясь до коммутатора. — Вы, доктор?.. И в тот же момент, благодаря колебанию в эфире, появился свет.

— Да, — ответил доктор Сэм, наносивший ежедневно, согласно годовому абонементу, эти визиты. — Как вы себя чувствуете? Покажите ваш язык! — Доктор посмотрел в микроскоп. — Так, теперь пульс... — Он стал проверять его «пульсографом» — инструментом, напоминающим по своему устройству аппарат, отмечающий колебания почвы.

— Превосходно! А желудок? Он у вас работает неважно... дряхлеет... Вам нужно его заменить новым!

— Посмотрим, — ответил Франц Бенет, — а пока, доктор, вы обедаете вместе со мной.

Во время обеда была установлена телефотическая связь с Парижем. На этот раз мистрисс Бенет была за столом, и обед, благодаря остроумию доктора Сэма, прошел очень оживленно.

— Когда ты рассчитываешь вернуться, моя милая Эдит? — спросил Бенет.

— Я отправлюсь сейчас же.

— Аэропоездом или подводным каналом?

— Подводным каналом.

— Значит, ты будешь здесь?..

— В 11 часов 59 минут вечера.

— По парижскому времени?

— Нет, по времени Центрополиса.

— Итак, до скорого свиданья. Смотри, не опаздывай!..

— Эти подводные каналы, в которых путешествие из Европы совершается в 295 минут, удобнее аэропоездов, делающих не более 1.000 километров в час.

* * *

После ухода доктора, давшего обещание присутствовать при воскрешении коллеги Натаниэля Фэтберна, Франц Бенет, желая подвести итог дня, прошел в контору. Это сложная операция, когда имеешь дело с предприятием, ежедневные издержки которого доходят до 800.000 долларов. К счастью, успехи современной механики облегчают этот род работ. С помощью электрического счетчика, Франц Бенет быстро окончил подсчет. Было уже поздно.

Едва Бенет ударил в последний раз по клавише подводящего итоги прибора, как его потребовали в комнату, где должен был производиться опыт. Он тотчас отправился туда, и был встречен синклитом ученых, к которым присоединился и доктор Сэм. Тело Натаниэля Фэтберна находилось в гробу, стоявшем на подмостках посреди зала. Телефот привели в действие. Весь мир мог следить за различными моментами операции. Открывают гроб. Вынимают тело Фэтберна. Он по прежнему подобен мумии — желтый, сухой, твердый. Он резонирует, как дерево. Его подвергают действию тепла, электричества. Безрезультатно! Его гипнотизируют, ему внушают. Но ничто не выводит его из сверхкаталептического состояния.

— Ну, что же, доктор Сэм? — спрашивает Франц Бенет. Доктор наклонился над телом, он рассматривал его с самым живейшим любопытством.

— Очевидно, — отвечал доктор Сэм, — это состояние сна было слишком продолжительно. Натаниэль Фэтберн умер[7].

— Когда же наступила смерть?

— Я думаю, лет сто тому назад.

— В таком случае, этот способ нуждается в усовершенствовании...

* * *

Франц Бенет, сопровождаемый доктором Сэмом, отправился в свою комнату.

— Мистер Бенет, — сказал доктор, — вы утомлены, и ванна очень освежила бы вас. Хотите, я закажу ее, выходя от вас?

— Это лишнее, доктор! В отеле всегда имеется приготовленная ванна. Смотрите, стоит только дотронуться до этой кнопки, как ванна придет в движение, и вы увидите ее здесь, наполненной водой в 37 градусов.

Франц Бенет нажал кнопку. И в комнату, по скрытым в полу рельсам бесшумно въехала ванна. Из ванны послышался крик смущенной женщины: в ней сидела мистрисс Бенет, вернувшаяся из путешествия полчаса назад...

1889 г.



Примечания

1

Усовершенствование телескопов едва ли пойдет в сторону все большего увеличения их размеров. Телескопические стекла, при слишком большом их диаметре, прогибаются от собственной тяжести и искривляют изображение. Длина же трубы не является большим преимуществом. В настоящее время самый большой телескоп находится в Трептове. Длина его достигает 21 метра. Телескоп этот дает увеличение до 6.000 раз. Однако за 30 лет существования он ничем особенно не зарекомендовал себя и не вызвал подражаний в постройке таких огромных телескопов. (Примечание А. Беляева)

2

Разумеется, цветная фотография не может заменить живопись, так как значение последней гораздо шире и глубже простого фотографирования природы и людей. (Примечание Ж. Верна)

3

По открытой Д. И. Менделеевым периодической системе элементов, их насчитывается 92. Причем незаполненными до последнего времени были места элементов под №№ 43, 61, 75, 85 и 87. Недавно были открыты два из этих неизвестных элементов: № 43 (мазурий) и № 75 (репний). Таким образом, в настоящее время известно уже 89 элементов. Проект молодого химика свести все элементы к одному близко подходит к атомной теории, полагающей в основание строения атома явления электричества. Однако, сама электрическая природа атомов двойственна, так как атом состоит из частиц положительного электричества (протон) и отрицательного (электрон). (Примечание А. Беляева)

4

Перевозка отдельных — даже многоэтажных — домов давно уже практикуется в Америке. (Примечание А. Беляева)

5

Еще в 1747 г. Бюффону удалось при помощи зеркал добыть столько солнечного тепла, что железо и медь расплавились в 40 минут. Солнечная энергия колоссальна. На 1 кв. километр поверхности земля получает за год энергию, равную 250.000 годовых лошадиных сил, что, при использовании хотя бы 10% — дает 25.000 лошадиных сил. Собрав солнечную энергию, падающую на 13.000 кв. километров земной поверхности (примерно, 1/3 Швейцарии), можно было бы отказаться от потребления каменного угля (325.000.000 лошадиных сил). А площадь Сахары могла бы дать такое количество энергии, которая навсегда избавила бы человечество от забот о будущем. В Калифорнии, Перу и Египте уже существует несколько двигателей, берущих энергию от солнца. (Примечание Ж. Верна)

6

Жюль Верн предвосхищает идею анабиоза — особое состояние организмов, открытое русским ученым Бахметьевым. (Примечание А. Беляева)

7

Вопрос сложнее, чем предполагает доктор Сэм. Неудача опыта зависела не от продолжительности его, а от ряда других причин: 1) доктор Фэтберн подверг себя слишком низкой температуре; 2) при анабиозе необходимо медленно понижать температуру и поддерживать ее потом на одном уровне; 3) доктора положили в могилу, где температура была выше нуля и 4) теплокровные животные и человек не поддаются пока замораживанию (анабиозу). (Примечание А. Беляева)




home | my bookshelf | | В 2889 году |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 10
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу