Book: Как развалить Россию? Литовский вариант



Как развалить Россию? Литовский вариант
Как развалить Россию? Литовский вариант

Владислав Швед

КАК РАЗВАЛИТЬ РОССИЮ?

Литовский вариант

Купить книгу "Как развалить Россию? Литовский вариант" Швед Владислав

Предисловие

Сегодня может показаться, что не имеет смысла возвращаться к теме прибалтийского сепаратизма, во многом обусловившего дезинтеграцию СССР. К сожалению, жизнь показывает, что это не так. Для России эта тема по-прежнему актуальна. Не случайно известный политолог, эксперт по вопросам российско-американских отношений Николай Злобин утверждает: «Мы слишком рано решили, что распад Советского Союза закончился. Этот процесс продолжается. Мы, может быть, даже не достигли его середины». Злобин знает, что говорит.

Напомним январь 1991 г. В ночь с 12 на 13 января в объявившей независимость Литве произошли трагические события. Тогдашние литовские власти спровоцировали у вильнюсской телебашни кровавое сакральное (лат. священное) жертвоприношение, которое было призвано обеспечить реальный выход Литвы из Союза. Вильнюсские события всколыхнули советскую державу и позволили литовским сепаратистам перестать считаться с союзной властью.

Для России тема сакральной жертвы приобрела особую актуальность в период президентской предвыборной кампании 2012 года. Не случайно Владимир Путин в феврале того же года на встрече с доверенными лицами заявил: «Я эту методику знаю. Уже десять лет, как ее пытаются применить, прежде всего, те, кто за границей сидит. Даже ищут так называемую сакральную жертву из числа каких-нибудь известных людей. Сами грохнут, извините, а потом будут власти обвинять».

Слова Путина подтверждают события, произошедшие в арабском мире (Тунисе, Египете, Ливии и др.) в последние два года. Там главным элементом успеха антиправительственных «революций» стали кровавые жертвы, ответственность за которые была возложена на власти. Однако следует признать, что в сакральном кровавом жертвоприношении заинтересованы не только зарубежные противники России, но и некоторые представители так называемой российской «оппозиции». Об этом свидетельствует безбоязненность, с которой они пытаются спровоцировать конфликты с силовыми властными структурами.

При определенном стечении обстоятельств эту «оппозицию» могут поддержать региональные сепаратисты. Они также без колебаний попытаются повторить нечто похожее на вильнюсские события. Сегодня же сепаратисты пока довольствуются тем, что поднимают на щит «заботу» о судьбах своих регионов, которые «не должны кормить Москву».

Известно, что в Литве публичный сепаратизм также начался с призыва «не кормить Москву». А борьбу за выход республики из СССР возглавили национальные кадры, получившие от советской власти образование, общественно-политическое положение и неплохие материальные преференции. Аналогичную роль сегодня играют национальные элиты в некоторых регионах Российской Федерации. Они, как правило, являются наиболее активными носителями сепаратистских настроений.

Об этом свидетельствует ситуация в республиках Северного Кавказа. Так, в январе 2009 г. глава Чеченской республики Рамзан Кадыров, собрав своих чиновников, заявил: «я знаю, что ваши дети шастают по горам. Не вернутся — уволю…». Осенью 2011 г. глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров в интервью радиостанции «Эхо Москвы» подтвердил, что «80 % тех, кто уничтожен, арестован или находится в рядах бандподполья, имеют образование или обучаются, или же имеют хорошую работу… То есть говорить о том, что они от безделья, от того, что работы нет, побежали куда-то, ни в коей мере нельзя». (См: www.regnum.ru/news/polit/1456610.html).

Эти заявления полностью разрушают уверения кремлевских политологов о том, что бандподполье на Северном Кавказе в основном пополняется люмпенизированными элементами, не сумевшими найти себя в жизни. В горы уходят люди, имеющие хорошие зарплаты, машины, дома, достигшие определенного положения в обществе. Уходят по идейным соображениям. Так в свое время формировалась оппозиция в Литве. Поэтому решить эту системную проблему только за счет новых и новых многомиллиардных вливаний в бюджеты северокавказских республик, как надеются в Кремле, вряд ли удастся. Это все больше напоминает союзную бюджетную дань Советской Прибалтике за спокойствие и лояльность.

К сожалению, сепаратистские настроения проявляются и в национальных республиках, находящихся в центре России. Так, в августе 2011 г. ИА «Регнум» сообщило о том, что в Татарстане популярная татарская журналистка, ведущая телеканала «ТНВ» (Татарстан — Новый Век) Эльмира Исрафилова публично назвала местных русских жителей «оккупантами, которым не место на земле Татарстана», и пообещала «перегрызть горло любому за родной татарский язык». Заявления татарской журналистки не получили должной правовой и общественной оценки в республике, которая всегда славилась толерантностью в межнациональных отношениях. Более того, слова Исрафиловой и связанный с ними скандал вызвали огромный энтузиазм в рядах татарских националистов, которые оперативно провели у офиса «ТНВ» пикет в ее поддержку.

Это также напоминает Литву конца 1980-х годов. В тот период национальное литовское движение в поддержку перестройки «Саюдис» свою разрушительную деятельность так же начало с безобидной темы «защиты» литовского языка. К этой защите были привлечены основные интеллектуальные силы республики. К сожалению, вскоре под прикрытием защиты литовского языка и культуры начались процессы, приведшие к выходу республики из СССР. В итоге все закончилось, как сегодня стало ясно, созданием в Литве этнократического государства.

Вызывает озабоченность, что сепаратистские настроения проявляются и в исконно русских регионах. Так, в Петербурге уже несколько лет действует движение «Ингерманландия», выступающее за «вольный Санкт-Петербург» под лозунгом «За вашу и нашу свободу!». Калининградская Балтийская республиканская партия требует «Кенигсберг — вместо Калининграда!», «Раушен — вместо Светлогорска!» и «ЕС — вместо СНП».

В Тверской области вспомнили давнее соперничество Тверского и Московского княжеств. В манифесте «Свободная Тверь» можно прочитать: «Древняя история нашего города неразрывно связана с доблестным сопротивлением, которое он оказывал москальским захватчикам» и предлагается выход тверского края из Российской Федерации. Все это весьма напоминает ситуацию 1990–1991 гг., когда не только Иркутская область, но и некоторые районы Москвы заявляли о своем суверенитете. Сегодня эти настроения вновь возрождаются, поскольку политика Центра не отвечает надеждам многих регионов России.

В конце 2011 г. прозвучал лозунг, вброшенный русскими националистами «Россия без Кавказа». Однако следует понимать, что согласие на выход из Российской Федерации кавказских республик воодушевит региональные националистические элиты Якутии, Дальнего Востока, Колымы, Урала. Для них судьба страны — песчинка по сравнению с личными интересами.

К сожалению, при этом вновь недооценивается роль Соединенных Штатов Америки и их агентов влияния в дестабилизации ситуации в России. Напомним, что антикремлевские акции и демарши в 1990–1991 гг. Верховный Совет Литвы планировал под диктовку американских экспертов. Глава Верховного Совета Витаутас Ландсбергис регулярно получал из Лэнгли (штаб-квартира ЦРУ) шифровки, какой вариант плана применять в той или иной ситуации противостояния с Кремлем.

Не случайно в марте 2000 г. по случаю десятилетия провозглашения независимости, Конгресс США направил правительству Литовской Республики специальную поздравительную резолюцию, в которой отметил «историческую заслугу» Литвы в разрушении Советского Союза.

Учитывая вышесказанное, тема выхода Литвы из состава Союза ССР представляется для современной России достаточно актуальной.

P.S. Эта книга продолжает исследование темы, поднятой литовским патриотом и писателем Витаутасом Петкявичюсом, показавшем в своей книге «Корабль дураков» сложный и противоречивый процесс выхода Литвы из Союза. Большую помощь в моей работе оказало исследование судебных документов по делу о 13 января, осуществленное бывшим лидером движения «Vienybe-EAHHcrao-Ednosc» Валерием Ивановым в книгах «Литовская тюрьма» и трилогии «Гекатомба» (греч. «Жертвоприношение»).

Особую признательность хочу выразить бывшему коллеге по Компартии Литвы Юозасу Куолялису. Его книга «Pro kalejimo grotas», в русском переводе «Дело на стыке двух столетий», является блестящим исследованием, аргументировано доказывающим надуманность и политическую подоплеку обвинений, которые литовские прокуроры до сих пор пытаются «навешать» на литовских коммунистов, оставшихся в 1989 г. на позициях КПСС.

Пакт Молотова — Риббентропа

Литовские политики и историки утверждают, что в соответствии с секретным дополнительным протоколом к пакту Молотова — Риббентропа, Германия и СССР в августе 1939 г. договорились о разделе и совместной оккупации территорий Польши и Прибалтики. Якобы, именно в результате этой договоренности в октябре 1939 г. части Красной Армии вошли на территорию Литвы, что явилось фактическим началом ее оккупации.

Непонятно, чего больше в этом утверждении — исторического невежества или банальной лжи. Для этого достаточно внимательно прочитать текст секретного протокола. В четырех пунктах протокола ничто не свидетельствует о намерении СССР напасть на Прибалтику, либо каким-то образом оказать на нее воздействие. Пункт первый протокола гласит: «В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами».

Необходимо отметить, что все пункты протокола были гипотетичны, то есть их действие предполагалось лишь в случае территориально-политического переустройства областей Прибалтики. Следует также понимать, что раздел «сфер интересов» это не раздел суверенных государств и не договоренность об их захвате. Это просто взаимное самоустранение договаривающихся сторон от военной и политической активности за пределами совместно определенной ими географической линии. Это общеизвестная истина.

Если бы Франция и Великобритания с момента начала нацистской агрессии против Польши начали бы военные действия против Германии, то, без сомнения, части Красной Армии не вступили бы в сентябре 1939 г. на территорию Польши. А Гитлер, избегая поражения от войны на два фронта, вероятнее всего, вынужден был бы пойти на мирные переговоры. Напомним, что в сентябре 1939 г. на границе с Францией находились всего 23 дивизии вермахта против 110 французских, которых поддерживал английский экспедиционный корпус. В этом случае сферы германского и советского влияния, определенные текстом секретного протокола, так и остались бы только на бумаге.

Помимо этого следует иметь в виду, что Литва была включена в советскую сферу влияния в соответствии с секретным протоколом к германо-советскому договору о дружбе и границах от 28 сентября 1939 г. С позиций чистой логики значение, которое литовцы придают дате 23 августа, несостоятельно.

Сомнения в споре о содержании секретных договоренностей Германии и СССР разрушает нота (меморандум) МИД Германии Советскому Правительству от 21 июня 1941 г. В ноте немцы обвинили Советский Союз в том, что он нарушил секретные договоренности от 23 августа 1939 г., по которым обязывался «…не занимать, не большевизировать или аннексировать входящие в сферу его влияния государства…». То есть секретные советско-германские договоренности в рамках пакта Молотова — Риббентропа не предполагали вступления частей Красной Армии в Литву и включение Литвы в состав СССР. Ввод в октябре 1939 г. советских воинских частей на территорию Литвы был для Германии достаточно неожиданным.

Все разговоры о значении пакта Молотова — Риббентропа и секретного протокола к нему для вхождения Прибалтики в СССР не более чем пропагандистская уловка, на которую «купилось» тогдашнее руководство СССР. Если говорить о давлении советского правительства на Литву, то оно началось только после подписания германо-советского договора о дружбе и границах от 28 сентября 1939 г., когда вермахт вышел на границы СССР.

Еще раз напомним, что дипломатическое давление с незапамятных времен является испытанным методом ведения международной политики. Это стандартный прием дипломатии, известный еще со времен Римской империи, позволявший добиться определенных уступок от сопредельных государств без применения силы.

После разгрома Польши реальность военного нападения Германии на СССР стала более чем очевидной. В этой связи Советский Союз должен был обезопасить свои северо-западные границы. Выбор у стран Балтии был небольшой — или с Германией, или с СССР.

События тогда развивались следующим образом. 2 октября в Москву телеграммой за подписью наркома иностранных дел СССР В. Молотова был приглашен министр иностранных дел Литвы Юозас Урбшис (Juozas UrbSys). На следующий день Урбшис самолетом прибыл в Москву и был принят Вячеславом Молотовым. На встрече присутствовал Сталин. Литве было предложено подписать договор о взаимопомощи и размещении ограниченного контингента советских войск. Урбшис не имел полномочий подписывать договор и вернулся в Каунас.

4 октября Урбшис на заседании Кабинета министров Литвы доложил о том, что на переговорах в Москве было предложено три договора.

1. Договор о возвращении Вильнюсского края.

2. Договор с Германией об уступке последней части Сувалкии.

3. Договор о взаимопомощи, согласно которому Литва оказывала военную помощь СССР, если бы он подвергся нападению через Литву. Такую же помощь Литве оказывал бы СССР. Также предлагалось, чтобы СССР имел право держать на территории Литвы воинский контингент численностью 50 тыс. чел.

Ситуацию для Литвы осложняло то обстоятельство, что в соответствии с германо-советским договором от 28 сентября 1939 г. Германия настаивала на территориальных претензиях к Литве. Речь шла о территории части Сувалкии, которая должна была остаться за Германией при установлении границы. Об этом Урбшису сообщил Молотов. Это в разговоре с зам. премьер-министра Литвы К. Бизаускасом подтвердил посол Германии в Литве Е. Цехлин.

6 октября на заседании Кабинета министров были определены следующие инструкции литовской делегации на переговорах в Москве. Делегация должна была предложить советскому руководству заключить пакт о взаимопомощи в рамках нейтралитета Литвы. Если советское правительство не примет это предложение, то предложить:

1. Заключение пакта о взаимопомощи без контроля.

2. Заключение пакта о взаимопомощи с контролем.

3. Заключение пакта о взаимопомощи с военными базами в строго ограниченных местах.

7 октября 1939 г. литовская делегация во главе с Урбшисом вновь прибыла в Москву. Там были продолжены переговоры по поводу подписания советско-литовского договора о взаимопомощи. Разногласия возникли по поводу размещения в Литве ограниченного контингента советских войск (50 тыс. чел.). Делегация Урбшиса не имела полномочий подписывать вариант договора, предлагаемый советской стороной.

Поэтому члены делегации, зам. премьер-министра Литвы К. Бизаускас и генерал Ст. Раштикис, 9 октября вернулись в Каунас и доложили ситуацию правительству. Урбшис из Москвы дал шифровку, в которой писал, что можно подписать пакт или не подписать. Но в последнем случае, учитывая раздел зон влияния, можно «ждать различное давление». В тот же день Кабинет министров Литвы принял решение подписать договор о возвращении Вильнюса и Вильнюсского края и согласиться с предлагаемым советским вариантом пакта о взаимопомощи. Однако делегации предлагалось настоять на сокращении численности воинского контингента.

10 октября 1939 г. эти договора были подписаны в Москве. По предложению советской стороны два ранее предлагаемых договора были объединены в один. В соответствии с этим договором Литве передавался Вильнюс и Вильнюсский край, а в Литву вводился контингент советских войск численностью 20 тысяч человек.

Как видим, СССР действительно оказывал в 1939 г. определенное дипломатическое давление на Литву. Но, как говорилось, вся история международных отношений полна таких примеров. Вспомним, какое давление, иной раз граничащее с шантажом, оказывали на СССР западные державы в 1945 г. в ходе обсуждения соглашений в Потсдаме (шантаж первой американской атомной бомбой). А какие ущербные договора сумели навязать России Соединенные Штаты Америки в период ельцинского правления? Вспомним хотя бы «ядерную сделку» Черномырдина — Гора, когда СССР заставили «уступить» США 500 тонн оружейного урана по сходной цене в 11,9 млрд. долл. США, когда реальная стоимость этого урана составляла как минимум около 500 млрд. долл.



Также можно привести немало примеров, когда США путем беспрецедентного давления заставляли своих европейских союзников следовать в кильватере своей политики. Таковы реалии современного мира. Другим он в обозримом будущем не будет. И до 1989 г. не было ни одного прецедента, чтобы какая-либо страна спустя полвека добилась отмены тех или иных соглашений, мотивируя тем, что они были приняты под давлением.

В декабре 1989 г. прибалтийские народные депутаты сумели навязать 2-му Съезду народных депутатов СССР принятие постановления «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 г.», в котором секретные договоренности были осуждены. После этого литовская сторона стала утверждать, что все соглашения и договора, подписанные Литвой с СССР после 23 августа 1939 г. являются недействительными, так как они принимались под силовым давлением Союза ССР. Литовские политики при этом ссылаются на пункт 7-й постановления 2-ого Съезда НД СССР. Однако при этом они не требуют признать недействительным «Договор о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой». Вероятно, потому что тогда встанет вопрос о Вильнюсском крае?!

Заметим, что если применить вышеизложенный «прибалтийский стандарт» к условиям, в которых 12 июля 1920 г.

РСФСР заключала мирный договор с Литвой, то этот договор также следует считать недействительным, так как Советская Россия в то время находилась в состоянии «пистолет у виска». Гражданская война, агрессия Польши, поддерживаемая Антантой, разруха. Мир Советской России был нужен как воздух.

Не секрет, что страны Балтии в 1918 г. приобрели независимость, благодаря секретному дополнению к статье 12 Компьенского перемирия. Весь ход событий в Литве в 1918–1919 гг. подтверждает следование германских оккупационных войск этому секретному дополнению. Опираясь на германские штыки, которые после капитуляции почему-то задержались в Литве на 8 месяцев, нежизнеспособные Государственная Тариба и ее правительство сумели продержаться у власти решающие полтора года. Однако литовские историки и политики предпочитают это умалчивать и искать недостатки только в политике Советского Союза.

Отдельного разговора заслуживают оценки, которые дал пакту Молотова — Риббентропа упомянутый 2-й Съезд народных депутатов СССР (декабрь 1989 г.). Сегодня уже не вызывает никаких сомнений, что они являются тенденциозными и исторически необоснованными.

Ущербность оценок пакта, изложенных в постановлении 2-го Съезда НД СССР, обусловило, прежде всего, применение принципа «PER SE». То есть рассмотрение явления, в нашем случае факта подписания пакта, вне связи с предыдущими и возможными последующими событиями. Это абсолютно антиисторичный подход, так как он не учитывал степень смертельной опасности ситуации для СССР, которая сложилась к августу 1939 г.

По-другому и не могло быть. Возглавлял группу народных депутатов СССР, готовивших проект постановления съезда по пакту, секретарь ЦК КПСС Александр Яковлев, впоследствии признавшийся, что он уже в то время являлся антикоммунистом. Наиболее активными его помощниками были депутаты от Прибалтики, составлявшие почти половину членов группы. Они привезли в Москву копии (американские) секретного протокола к пакту, которыми манипулировали, как карточные шулера. Не случайно первыми проект постановления съезда завизировали депутаты-юристы из Литвы: Казимирас Мотека и Зита Шличите.

События на 2-м Съезде народных депутатов развивались весьма неоднозначно. Команда Яковлева и прибалтийские депутаты внушали участникам съезда, что принятие постановления, осуждающего советско-германский договор и секретный протокол к нему, это восстановление исторической истины, которое позволит предотвратить выход прибалтийских республик из СССР. На самом деле депутаты из Прибалтики преследовали лишь одну цель. Им надо было дискредитировать советско-германское соглашение 1939 г. и добиться его осуждения съездом. Это давало прибалтийским республикам право поставить вопрос о законности их пребывания в СССР.

Фактически на съезде осуществлялось широкомасштабное политическое мошенничество. Тем не менее, в первый день постановление по пакту не было принято. Не хватило голосов. Председательствующий на съезде Анатолий Лукьянов, вместо того чтобы не форсировать принятие крайне спорного решения, предложил комиссии ночью поработать еще и переголосовать завтра. А назавтра постановление было принято.

Читая текст этого постановления, удивляешься, как умело была использована коммунистическая фразеология для прикрытия совершенно очевидных ляпов в тексте. Так, секретный протокол к договору трактовался как «отход от ленинских норм советской внешней политики». Да, после Октябрьской революции были оглашены некоторые тайные договоры царского правительства, но советское правительство и во времена Ленина и потом обеспечивало секретность ряда договоренностей с другими странами. Выражение «ленинские нормы» вызывает улыбку, если вспомнить отношение Ленина к Брестскому миру 1918 г., который он называл «похабным». Осуждалась секретность протокола, хотя в то время любое партийное решение, даже о приеме человека в партию, носило гриф «секретно».

Кстати о секретности. Известно, что мировая дипломатия ни перед Второй мировой войной, ни сейчас не гнушается этой практики. Утверждения о том, что секретный протокол, приложенный к советско-германскому договору о ненападении, по методу составления и по содержанию нарушал международное право, просто не компетентны. Подобные пакты, договоры, имевшие дополнительные, конфиденциальные, секретные (суть от названия не меняется) протоколы, не подлежащие огласке, с Германией имели Англия, Франция, Польша, Эстония, Литва, Италия, Япония.

Известно, что Московский мирный договор от 12 июля 1920 года, подписанный между РСФСР и Литовской Республикой, имел секретное дополнение! Оно дало возможность войскам Рабоче-Крестьянской Красной Армии использовать территорию Литвы, с соблюдением нейтралитета последней, в войне против Польши. Это впоследствии обеспечило беспрепятственный проход отступающих из Польши красноармейцев через Литву в Россию. Литовские политики предпочитают этот момент не вспоминать.

25 августа 1939 года в Лондоне лорд Галифакс, министр иностранных дел Великобритании, и посол Польши в Великобритании граф Рачиньский подписали Соглашение о взаимопомощи Великобритании и Польши. К этому соглашению прилагался секретный протокол. В нем в весьма двусмысленной формулировке упоминались страны (без их ведома): Бельгия, Голландия, Литва, а также Латвия, Эстония и Румыния, в случае агрессии против Польши. Напомним также, что на основании секретных договоренностей в августе 1941 года войска Англии, США и СССР были введены в Иран.

Секретные договоренности до сих пор являются методом западной дипломатии. В начале 1960-х годов США и Япония, объявившая себя безъядерной страной, заключили секретный пакт о возможности нахождения американского ядерного оружия на территории Японии. Это соглашение позволяло американским боевым кораблям и самолетам с ядерным оружием на борту находиться в Японии и в любой момент могло поставить планету на грань мира и войны.

Особо следует высказаться по поводу так называемой аморальности пакта. Этот момент особо акцентируют литовские и некоторые российские политики и историки. Рассуждения на эту тему с современных позиций некорректны. Напомним, что в предвоенные годы английские, французские и американские политики считали за честь общаться с Гитлером. Американский журнал «Таймс», не предполагая, что Гитлер будет признан величайшим преступником в мировой истории, даже назвал его «человеком 1938 года» («Time». Jan. 02,1939).

Кстати, нам сегодня тоже не дано знать, кого из современных «уважаемых» политиков потомки назовут преступником. Кандидатов на это звание немало, но сегодня они считаются «уважаемыми» людьми. В политике гадать, какие деяния в будущем могут быть признаны преступными, дело неблагодарное.

Что же касается сфер влияния, то на современном этапе США, пользуясь своим правом мировой сверхдержавы, уже открыто декларируют право считать зоной своего влияния весь мир, в том числе и территории государств, граничащих с Россией. Это не вызывает осуждения западного сообщества. Интересно, как бы оно отреагировало, заяви Россия, что в сферу ее жизненных интересов входит Канада, Мексика и Панама?

Тем не менее, постановлением 2-ого Съезда народных депутатов СССР советско-германский договор от 23 августа 1939 г. и секретный протокол к нему были осуждены и признаны «юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания». Съезд также квалифицировал секретный протокол как средство «предъявления ультиматумов и силового давления на другие государства». Фактически это было в какой-то мере абсурдное решение, которым пытались отменить уже состоявшееся прошлое.

Известно, что пакт прекратил свое действие, как только Германия 22 июня 1941 г. начала военные действия против СССР. Послевоенное мироустройство в Европе осуществлялось на основе Ялтинских и Потсдамских соглашений. Единственный реликт советско-германского пакта 1939 г. — это нахождение Вильнюса и Вильнюсского края в составе Литовской Республики. Но об этом ни на 2-ом Съезде, ни позже никто не заикался.

Следует признать, что издержки пакта Молотова — Риббентропа были той ценой, которую Польша и прибалтийские государства заплатили за заигрывание с Гитлером. Это, прямо скажем, ничтожная цена, если учесть, что в случае победы нацисты, как подчеркнул Гитлер 17 октября 1939 года, планировали тщательно зачистить территорию Европы от «евреев, полячишек и остального сброда» (Хене Г. Орден «Мертвая голова». История СС. С. 360).

Более подробно о оценках современных российских историков и политиков пакта Молотова — Риббентропа можно прочитать в книгах: «Партитура Второй мировой: Кто и когда начал войну?» (Ред. Н.А. Нарочницкая и др. — М.: Вече, 2009) и «Пакт Молотова — Риббентропа» в вопросах и ответах» (Дюков А.М.: Фонд Историческая память, 2009).

К вышесказанному следует добавить следующее. Сегодня ряд политиков и историков пыжатся изо всех сил, пытаясь доказать преступность замыслов и политики довоенного советского руководства. В основном это люди, которым судьба не дала почувствовать тяжкое бремя власти и ответственности за решения, способные изменить не только ход истории страны, но и мира. Каждый из них страдает синдромом футбольного болельщика, суть которого «мнить себя стратегом, видя бой со стороны».

Не будем спорить по поводу разноречивых оценок пакта Молотова — Риббентропа. Ограничимся мнением политика мирового масштаба. Патриарх дипломатии, бывший Госсекретарь США Генри Киссинджер в книге «Дипломатия» так охарактеризовал пакт Риббентропа — Молотова: «Мерой достижения Сталина можно считать изменение расписания войны и приоритетов Гитлера… Искусство, с которым было это сделано, могло быть позаимствовано из учебника дипломатического искусства XVIII века».

Но самую главную оценку предвоенной политике СССР дала современность, тот мир, в котором сегодня существует Человечество. Он мог бы быть иным, миром нацистского рабства.

О «советской оккупации

Особо следует высказаться по поводу так называемой советской оккупации Литвы в 1940–1991 гг. Эту тему постоянно акцентируют власти современной Литовской Республики при активной поддержке Соединенных Штатов Америки. Напомним, что именно США впервые подняли вопрос об «оккупации» стран Балтии.

Исполняющий обязанности государственного секретаря США С. Уэллес 23 июля 1940 г. заявил: «В эти последние дни подошел к концу тот извилистый процесс, в ходе которого политическая независимость и территориальное единство трех небольших Прибалтийских республик— Эстонии, Латвии и Литвы — были преднамеренно ликвидированы одним из наиболее могущественных соседей… Политика нашего правительства всем известна. Народ Соединенных Штатов против разбойничьих действий, независимо оттого, осуществляются ли они с помощью силы или в виде угрозы силой».

Весь послевоенный период США активно поддерживали сепаратистские настроения в Прибалтике. Целенаправленный характер эта деятельность приобрела после принятия 9 июля 1959 г. «Закона о порабощенных нациях». Согласно этому Закону третья неделя июля каждого года объявлялась «Неделей порабощенных наций».

Тем не менее, несмотря на громкие заявления, США в послевоенный период всегда признавали факт пребывания балтийских государств в СССР. Об этом свидетельствуют подписи американских лидеров под решениями Ялтинской и Потсдамской конференций. В 1975 г. президент США Джеральд Форд подписал Заключительный акт хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, провозгласившего принцип нерушимости государственных границ, как они сложились в Европе после Второй мировой войны.

Однако реальная послевоенная политика Соединенных Штатов в отношении суверенных государств кардинально противоречила их заявлениям о защите демократии. Только в отношениях с латиноамериканскими странами (Кубой, Панамой, Никарагуа, Доминиканской Республикой, Гондурасом, Мексикой, Колумбией, Аргентиной, Бразилией, Гренадой и т. д.) США с 1946 по 1975 год 215 раз прямо или косвенно прибегали к использованию вооруженных сил, пытаясь заставить их следовать в кильватере американской политики.

В последнее время широкое распространение получила политика США по насаждению подконтрольных оккупационных режимов в странах, подвергшихся американской агрессии (Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия). Поэтому по поводу заявлений американцев об оккупации Прибалтики остается лишь сказать «Чья бы корова мычала, а американская молчала бы!».

Характерно поведение США с одним из главных стратегических союзников в Европе— Германией. Оказывается, американцы сумели навязать ФРГ кабальные условия союзничества. Они ведут себя с Германией, как с оккупированной страной. Так, в 1973 г., во время арабо-израильской войны канцлер и министр иностранных дел Германии заявили, что не желают, чтобы с аэродромов и портов Западной Германии в Израиль отправлялись американские самолеты с оружием. В ответ Госдепартамент США направил Германии ноту, в которой говорилось, что по условиям послевоенного урегулирования Германия не имеет полного суверенитета. Поэтому США в силу имеющихся договоров имеют право без уведомления совершать с территории Германии любые действия, какие сочтут нужными!!!

Несколько лет назад тайну американо-германских отношений приоткрыл бывший начальник военной контрразведки бундесвера генерал Герд Гельмут Комосса. В книге «Немецкая карта. Скрытая игра секретных служб», изданной в Австрии в 2007 г., генерал сообщил, что 21 мая 1949 года.

США подписали с временным правительством ФРГ секретный государственный договор, имеющий наивысшую степень секретности, в котором на период до 2099 года (!) прописаны условия ограниченного государственного «суверенитета» Федеративной Республики Германии. (Gerd-Helmut Komossa. DIE DEUTSCHE KARTE. Das verdeckte Spiel der geheimen Dienste. Ares-Verlag, Graz 2007,230 S).

В договоре обозначено, что страны-союзницы, а точнее США, осуществляют полный контроль над немецкими средствами массовой информации и коммуникации. Деятельность политических партий ФРГ контролирует специальный орган из Вашингтона. Золотой запас Германии находится под арестом, наложенным союзниками. Каждый федеральный канцлер Германии обязан перед вступлением в должность подписать так называемый канцлер-акт.

Реалии подтверждают наличие и действие вышеупомянутого договора. Известно, что все канцлеры ФРГ, включая нынешнего — Ангелу Меркель, свой первый государственный визит наносили в США. Территория ФРГ до сих пор остается оккупированной американскими войсками. А власти ФРГ послушно выполняют роль американского вассала. Напомним, что именно такой термин по отношению к Европе применяет известный американский политик Збигнев Бжезинский.

Тем не менее США постоянно позиционируют себя как страну — гарант демократии в мире. 23 июля 2005 г. палата представителей Конгресса США приняла резолюцию с требованием к правительству России признать и осудить «незаконную оккупацию и аннексию Латвии, Литвы и Эстонии Советским Союзом». 1 б сентября 2008 года Конгресс США единогласно утвердил новую резолюцию, в которой заявлено о том, что Россия должна признать незаконность советской оккупации Латвии, Литвы и Эстонии.

В резолюции говорится: «Конгресс просит президента США и госсекретаря США призвать правительство Российской Федерации признать, что советская оккупация Латвии, Эстонии и Литвы в соответствии с пактом Молотова — Риббентропа в течение последующих 51 года была незаконной… США никогда не признали эту незаконную и насильственную оккупацию, и последующие президенты США сохраняли не прерывавшиеся дипломатические отношения с этими странами в течение всей советской оккупации, никогда не признав их в качестве «советских республик».



Однако целый ряд объективных фактов наносит серьезный удар по концепции «советской оккупации» Литвы. В довоенной мировой истории были неизвестны факты проведение оккупантами выборов органов власти. Это сегодня Соединенные Штаты, пытаясь замаскировать свою оккупационную политику, стремятся проводить в захваченных странах выборы. Нацистская Германия, которая оккупировала значительную часть государств Европы, ни в одном из них не проводила выборов. Оккупанты не нуждаются в каком бы то ни было демократическом признании их власти.

В истории XX в. также не известны случаи, когда оккупанты не только сохраняли в полном составе армии оккупированных ими стран, но и включали эти армии в состав собственных вооруженных сил. Между тем 17 августа 1940 г. нарком обороны СССР Тимошенко издал приказ, в котором говорилось: «Существующие армии в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР сохранить… сроком на 1 год… преобразовав каждую армию в стрелковый территориальный корпус. Корпусам присвоить наименование: Эстонскому корпусу — 22-й стрелковый корпус, Латвийскому корпусу — 24-й стрелковый корпус, Литовскому корпусу — 29-й стрелковый корпус».

Помимо этого 7 сентября 1940 г. все граждане Литвы были признаны гражданами СССР, что также противоречит логике оккупации. Нацистская Германия никогда не провозглашала подданных захваченных ею государств своими гражданами. Напомним также, что 14–15 июля 1940 г. в выборах в Народный Сейм, который принял решение о вхождении Литвы в состав СССР, приняло участие 1 386 569 человек, или 95,1 % всех избирателей. Абсолютное большинство 1 375 349 избирателей, или 99,19 % проголосовали за кандидатов в Народный Сейм. В июле 1940 г. законно избранный Народный Сейм Литвы провозгласил Литовскую Советскую Социалистическую Республику и попросил присоединить ее к Советскому Союзу.

В феврале — марте 1990 г. за 11 б депутатов, избранных в Верховный Совет Лит. ССР и принявших решение о выходе из СССР, голосовало всего 948 585 избирателей из 2 581 359, т. е. 36,7 %. Если признать нелегитимным Народный Сейм 1940 г., то может ли быть легитимным Верховный Совет Лит. ССР, избранный в 1990 г. третьей частью избирателей и по советским «оккупационным» законам?

Но литовских политиков такие «мелочи» не волнуют. Как не волнует то, что трактовка ими таких понятий, как «оккупация», «геноцид», «агрессия», «преступления против человечности», противоречит трактовке, принятой международным сообществом. Последние двадцать лет литовская сторона ставит перед Россией как правопреемницей СССР вопрос о выплате компенсаций за ущерб, якобы нанесенный действиями советских «оккупационных» войск.

Впервые вопрос о компенсациях в размере 462 (!) миллиардов долларов США, рассчитанных с помощью известного американского гарвардского экономиста Л. Саммерса, Литва публично озвучила еще в 1991 г. (См. газету «Согласие» /Вильнюс/, № 18,30.04.1991 г. «Цена оккупации»).

14 июня 1994 г. граждане Литвы в ходе всенародного референдума выразили желание добиться от России возмещения ущерба за «оккупацию». 13 июня 2000 г. Сейм Литвы принял Закон (№ VIII-1727) «О возмещении причиненного оккупацией СССР ущерба». На основании этого закона Межведомственная комиссия литовских институций в октябре 2000 г. представила правительству страны данные об ущербе, подсчитанные Институтом экономики и приватизации Министерства хозяйства Литвы, составляющие в стоимостном выражении 20 млрд. долл. США. Эта сумма складывалась из нижеследующих позиций (данные неофициальные):

— ущерб от гибели населения страны вследствие советской оккупации Литвы — 7,5 млрд. долл. США;

— геноцид и репрессии жителей Литвы— 1,8 млрд. долл. США;

— ущерб, причиненный преследованием резистентов — 0,171 млрд. долл. США;

— насильственный призыв граждан Литвы в Советскую Армию и военизированные части в 1940 г. и 1944–1990 гг. — 2,3 млрд. долл. США;

— национализация имущества населения, насильственное объединение земледельцев в колхозы, присвоение ценных бумаг и банковских сбережений граждан Литвы — 0,5 млрд. долл. США;

— ущерб, нанесенный оккупацией католической церкви церквями иных вероисповеданий— около 0,2 млрд. долл. США;

— ущерб из-за насильственного прекращения государственных функций — около 1,4 млрд. долл. США;

— вынужденная эмиграция и понесенный общественными организациями ущерб — около 6 млрд. долл. США;

— общеэкономические потери из-за неполученного национального продукта — около 0,8 млрд. долл. США.

16 января 2007 г. Литва вновь напомнила России о долге за «советскую оккупацию». Тогда Сейм Литвы в дополнение к закону от 13 июня 2000 г. принял резолюцию «О возмещении ущерба от оккупации СССР». Согласно ей, России уже предлагается выплатить Литве 24 млрд. евро. Это почти четыре годовых бюджета республики. Напомним, что Литва пока еще не озвучила объем своих претензий за «советскую январскую агрессию» 1991 г.

В то же время согласно подсчетам экспертов Минэкономразвития РФ общий объем финансовых и материальных вложений советской власти в развитие Литовской ССР составляет 72 млрд. долл. США (более подробно по этому поводу поговорим позже). Не вызывает сомнений, что при подведении общего баланса в проигрыше окажется литовская сторона.

Однако политическая элита Литвы в самой жесткой форме отвергает возможные претензии со стороны России. Так, в сентябре 2004 г. Антанас Валионис (Antanas Valionis), тогдашний министр иностранных дел Литвы, в ответ на требование Счетной палаты РФ о компенсациях за собственность бывшего СССР, оставшуюся на территории Литвы, Латвии и Эстонии заявил: «Тот факт, что агрессор требует компенсации, является неслыханной наглостью и не будет способствовать развитию нормальных и партнерских отношений».

Заслуживает внимания следующий момент. Литовская сторона, рассуждая о проблеме оккупации, подчеркивает, что гитлеровская и советская оккупации это явления одного порядка. Но на деле отношение Литвы к Германии и России кардинально разное.

В июне 2008 г. литовские СМИ сообщили, что президент Литвы Валдае Адамкус раскритиковал идею некоторых литовских парламентариев потребовать с Германии оплату ущерба за нацистскую оккупацию. Он заявил, что: «Литва не готова требовать оплату с Германии. К такому шагу нужно хорошо подготовиться, а не вынимать такую идею к выборам, как кролика из шляпы. Это может серьезно навредить нашему престижу».

Так президент Литвы отреагировал на предложение парламентского Комитета по иностранным делам включить в проект постановления Сейма, в котором речь идет о требовании к России компенсировать ущерб, нанесенный в годы советского режима, аналогичную установку в отношении Германии. Подобные двойные стандарты главы Литовской Республики должны заставить задуматься руководство России, та ли политика ведется в отношении Литвы, если она позволяет себе такие двойные стандарты? Возможно, следует брать пример с Германии.

7 декабря 2011 г. министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, встречаясь в Вильнюсе в рамках Совета министров иностранных дел государств-членов ОБСЕ со своим литовским коллегой Аудронюсом Ажубалисом (Audronius Aiubalis), достаточно жестко заявил, что закон «О возмещении ущерба от советской оккупации», принятый Литвой в 2000 г., является, прежде всего, проблемой самой прибалтийской республики.

Заявление министра весомый аргумент, но, как известно, министры приходят и уходят, а заявления их забываются.

Помнит ли сегодня кто-нибудь о заявлениях министра иностранных дел СССР Шеварднадзе или министра иностранных России ельцинского периода Козырева? А вот документы, которые Запад сумел навязать СССР и России при попустительстве этих «дипломатов», до сих пор наносят вред нашей стране.

Заявления российских руководителей не раз успокаивали российскую общественность. Только потом, вдруг выяснялось, что заявления заявлениями, а реальную политику делают документы, подготовленные не только политиками, но и историками. Эти документы, в конечном итоге, нередко становятся единственным аргументом, который определяет разрешение спорной исторической проблемы. В этом плане позиции России по проблеме советской оккупации Литвы являются достаточно уязвимыми.

Напомним, как в 1990 г. Верховный Совет Литвы, отстаивая независимость, провозглашенную в одностороннем порядке, умело использовал выжидательно-неопределенную позицию Кремля. Хорошо сознавая явный недостаток правовых оснований для провозглашения независимости, Верховный Совет Литвы особое внимание сконцентрировал на пропагандистском аспекте этой акции. На любое заявление Москвы в адрес Литвы литовская сторона реагировала, как правило, в течение суток. ЦК КПСС, а впоследствии Администрации Президента СССР на аналогичный ответ требовалось иной раз месяц. Вдобавок к этому Литва свои заявления оперативно и широко тиражировала как в республике, так и среди мировой общественности, а Кремль ограничивался стандартной общепринятой процедурой.

Вот как тактику противостояния Верховного Совета Литвы Кремлю описывает Ландсбергис в своей политической биографии под названием «Балтийский разлом» («Lüiis prie Baltijos». 1997). «…B октябре 1990 года Верховный Совет Литовской Республики выпустил книгу на английском языке, названную «The Road to Negotiations with the USSR». В книге опубликованы 77 документов и протоколов, касающихся восстановления независимости Литвы и отношений с СССР от 11 марта до 2 октября 1990 г.

В хронике событий и инициатив приведены 33 обращения Верховного Совета или правительства Литвы к СССР по поводу возможных переговоров. Почти все они снабжены пометкой «Ответа не последовало». Так эта книга помогла нам завоевать симпатии зарубежных политиков и общественного мнения: все убедились, что не Литва повинна в срыве подлинных переговоров».

На самом деле Литва настаивала на межгосударственном уровне переговоров. Согласие Кремля на такие переговоры означало автоматическое признание независимости Литвы. Естественно Москва на это обоснованно отвечала отказом, тем более что правовых оснований на провозглашение независимости у Литвы не было. Право заявить о выходе из Союза было, но далее процесс должен был идти в правовом поле. Союзные документы по этому поводу имеются, но Ландсбергис предпочитает об этом умалчивать. К сожалению, аргументированного ответа Кремля в виде пакета документов, подтверждающих необоснованность претензий литовской стороны, на политическое шулерничество Ландсбергиса не последовало. Возникает вопрос, зачем в СССР существовал огромный научно-пропагандистский аппарат?

Кстати, в усеченном, но достаточно объемном виде такой аппарат существует и в России. Но он также неэффективно используется. Вспомним грузинскую агрессию против Южной Осетии в 2008 г. Грузия заполнила мировое информационное пространство видеокадрами горящего Цхинвала, выдавая их за горящие от русских авиабомб грузинские города. В итоге Россия и Российская армия в течение года пытались избавиться от клейма «агрессора». А ведь достаточно было оперативно направить в Цхинвал пару российских телевизионных бригад и десяток толковых журналистов, чтобы с самого начала дать в эфир правдивую информацию.

Хотелось бы напомнить кремлевским пропагандистам о той оперативности, с какой в декабре — январе 1941 года был снят документальный фильм «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой». На Западе этот фильм произвел фурор. Многие западные колеблющиеся политики стали на позицию оказания помощи СССР. В 1943 году эта кинолента получила премию «Оскар» в номинации «Лучший документальный фильм» и стала первой советской картиной, удостоенной награды Американской академии киноискусства.

К сожалению, в Кремле и на Смоленской площади господствует мнение, что Россия как «великая держава» не должна размениваться на дискуссии по спорным вопросам с соседними странами. Ответ следует давать один раз. Однако наши балтийские оппоненты придерживаются другой тактики. Изучив ответ российской стороны, они начинают строить свою систему псевдоправовых оснований, позволяющую хотя бы на пропагандистском уровне дезавуировать российскую позицию. И это им удается.

За последние двадцать лет литовские политики совместно с латвийскими и эстонскими коллегами сумели сделать своими союзниками Европарламент, Европейский суд по правам человека и даже Парламентскую ассамблею ОБСЕ. Литовская сторона сумела добиться, чтобы ПА ОБСЕ приняла резолюцию, отождествляющую нацизм и коммунизм, а дата 23 августа отмечалась в мире как день жертв нацизма и коммунизма. Протесты России не были услышаны, хотя она платит весьма солидные взносы на содержание этой организации.

Надежды на то, что страны Балтии будут считаться с Россией как с «великой державой» и откажутся от претензий, эфемерны. Этот статус пока поддерживает только ракетно-ядерный щит, оставшийся в наследство от великого Советского Союза. Но мере того как Россия проваливает реализацию своих грандиозных планов по модернизации экономики и науки, в отношении к ней ряда стран все явственнее прослеживается элемент пренебрежения.

В минувшем 2011 г. таких сигналов было достаточно. Таиланд, не считаясь с просьбами России, выдал Соединенным Штатам Америки российского гражданина Бута. Стратегический союзник России Таджикистан, пытаясь захватить два российских самолета Ан-72, пошел на беспрецедентный шаг. Там по абсурдному обвинению были арестованы и осуждены на 10 лет летчики, пилотировавшие эти самолеты. И, хотя под давлением России летчики были освобождены, самолеты остались в Таджикистане.

В конце 2011 г. в карликовом эмирате Катаре произошел безобразный инцидент с российским послом Владимиром Титаренко. Таможенники аэропорта Дохи (столица эмирата) в нарушение международных договоренностей пытались просветить пакет с дипломатической почтой, который вез с собой посол. Возражавшего посла избили профессионально, до отслоения сетчатки глаза. Россия потребовала извинений и понизила уровень дипломатических отношений с Катаром до представительств. Но Катар и не думает извиняться. Прежде всего, потому, что за Катаром стоят США. В этой связи катарцы, видимо, надеются, что, как всегда, Россия «повыступает» и «спустит все на тормозах», как бывало уже не раз.

Напомним, что в 2003 г. российскую дипломатическую миссию, возглавляемую тем же В. Титаренко, выезжавшую на автомашинах из Багдада, американский спецназ обстреливал в течение 45 мин. Несмотря на требования России, Вашингтон так и не извинился. МИД РФ с этим смирился. Сравним в этом плане поведение Турции. Она сумела добиться извинений от Израиля только за то, что турецкий дипломат на официальном приеме был усажен на более низкий стул, нежели другие.

Поэтому, несмотря на заявление главы МИД РФ о том, что финансовые претензии за «советскую оккупацию» это проблема самой Литвы, возникает опасение, что они могут со временем быть приняты российским руководством. Об этом свидетельствует опыт Польши, которая сумела добиться от российского руководства признания ответственности за расстрел сотрудниками НКВД в 1940 г. почти 22 тысяч поляков. Между тем, в 2010 г. Минюст РФ направил в Европейский суд по правам человека официальную информацию, согласно которой в ходе 14-летнего расследования была установлена гибель всего 1803 польских граждан.

Как говорилось, концепцию «советской оккупации» Литвы литовская сторона в настоящее время основывает на постановлении 2-го Съезда народных депутатов СССР и российско-литовском договоре об основах межгосударственных отношений, подписанном президентом Ельциным 29 июля 1991 г. Здесь особого разговора заслуживает упомянутый договор, в котором Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика признала не только независимость Литовской Республики с 11 марта 1990 г., но и аннексию республик Балтии, «осуществленную Советским Союзом, и взяла обязательства ликвидировать последствия этой аннексии».

Следует признать, что российско-литовский договор 1991 г. с позиций международного права является неким дипломатическим казусом. Дело в том, что в июле 1991 г. и Россия, и Литва не являлись полноправными субъектами международного права и поэтому российско-литовский договор от 29 июля 1991 г. в правовом плане до его ратификации Верховным Советом Российской Федерации был ничтожным. Одностороннее провозглашение независимости, как известно, еще не означает факта ее признания международным сообществом.

Достаточно напомнить в этой связи проблемы признания суверенности Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии. Этот спорный аспект хорошо осознавали российские политики в 1991 г. Не случайно Верховный Совет РФ ратифицировал вышеупомянутый российско-литовский договор только 17 января 1992 г., а в силу он вступил 4 мая 1992 г. Но литовских политиков и историков это не смущает. Россия по этому поводу хранит молчание.

Помимо дипломатического наступления Литва уверенно продвигается к своей цели — признанию Россией «советской оккупации» на историческом направлении. Известно, что российский МИД считает нормальным, чтобы оценочные выводы о совместном прошлом сделала бы российско-литовская комиссия историков, действующая уже шестой год.

Между тем известно, что российские представители в этой комиссии уже с первых дней совместной работы согласились с мнением литовской стороны. Тем самым они проигнорировали официальную позицию МИД РФ, многочисленные архивные документы и исследования историков, свидетельствующие о том, что процесс вхождения Литвы в СССР в 1940 г. нельзя трактовать как оккупацию.

Сошлемся на фундаментальное исследование эстонского историка Магнуса Ильмъярва «Тихое подчинение. Формирование внешней политики Латвии, Литвы и Эстонии с середины 1920-х гг. до аннексии 1940 г.». Она была издана в 2004 году при содействии Хельсинкского и Стокгольмского университетов. Результаты этого исследования позволяют утверждать, что квалифицировать события 1940 года в Прибалтике как оккупацию нет оснований. Включение Литвы, Латвии и Эстонии в СССР произошло в результате фиаско процессов государственного строительства, возглавляемых прибалтийскими диктаторами Сметоной, Улманисом и Пятсом.

К 1940 году власти Прибалтийских республик исчерпали кредит доверия населения. В силу этого вступление советских войск и последующее вступление в состав СССР не вызвало особых протестов. Однако политика пролетарского интернационализма, проводимая Москвой, в результате которой игнорировался национальный менталитет, история, особые экономические условия и культурно-бытовые особенности прибалтов, в дальнейшем стала вызывать протест.

В итоге ситуация с вхождением Литвы в СССР напоминает ситуацию выхода замуж девушки. Привлекательный жених, став мужем, не оправдал надежд невесты, и она требует признать брак недействительным с выплатой ей компенсации. Однако известно, что для развода недостаточно публичного заявления об этом одного из супругов. Только суд, после рассмотрения всех обстоятельств семейного дела, вправе принимать решение о разводе и о компенсациях.

Причем нередко бывшие любящие муж и жена становятся злейшими врагами. И, как свидетельствуют бракоразводные процессы, зачастую переходят границы разумного в обвинениях друг друга. К сожалению, именно так ведет себя литовская сторона, пользуясь тем, что Россия занимает более чем сдержанную позицию.

В итоге первый том совместного сборника документов «СССР и Литва в годы Второй мировой войны (март 1939 — август 1940 гг.)», изданный в 2006 г., трактует события 1940 г. как советскую оккупацию Литвы. Тогдашний министр иностранных дел Литвы Антанас Валионис оценил данный сборник, как «литовскую версию оценки событий предвоенного периода». Однако российский МИД эту спорную ситуацию предпочел спустить на «тормозах».

В настоящее время к изданию готовится второй том вышеназванного сборника. Об этом 3 февраля 2011 г. заявил на пресс-конференции в Москве очередной министр иностранных дел Литовской Республики Аудронюс Ажубалис. Естественно, если литовский министр ждет выхода в свет этой книги, то она, вероятно, вновь подтвердит литовскую версию оценки событий предвоенного периода.

По информации СМИ, во время декабрьского (2011 г.) визита Лаврова в Вильнюс он обсуждал с литовским коллегой Ажубалисом предисловие к этому тому. Однако умело подобранный пакет исторических документов может свести на нет утверждения, сделанные в предисловии. Это бывало с исследованиями российских историков уже не раз. Наиболее наглядный пример этому является совместный российско-польский сборник документов «Красноармейцы в польском плену в 1919–1922 гг.», изданный в 2004 г. В нем концепция польского предисловия абсолютно не соответствует документам сборника.

Вызывает недоумение позиция российского МИДа, который игнорирует тот факт, что литовские историки являются заложниками вздорных политических установок, которые подкреплены законодательным образом. Например, отрицание «факта советской оккупации» в Литве грозит сроком тюремного заключения до 2 лет. В этой связи литовские историки нередко вынуждены идти на всевозможные ухищрения, чтобы не попасть под эту правовую норму.

Известный литовский историк Людас Труска (Liudas Truska), всегда отличавшийся взвешенными оценками литовско-советской истории, в интервью «Экспресс-неделе» (02.04.2011), говоря о советском периоде, вынужден делать не вполне корректные заявления. Так, пытаясь дать хоть мало-мальски объективную оценку так называемой «советской оккупации», он называет ее «необычной», то есть не соответствующей классическому ее пониманию. Это, по словам Труски, такая оккупация, когда метрополия (СССР) жила хуже своих «колоний», чего никогда не было у классических колонизаторов Англии или Франции. Но, оккупацией, по мнению Труски, она являлась уже потому, что в результате ее «Литва потеряла государственность».

Что же касается научных дискуссий с литовскими историками по проблемам советской оккупации, то, к сожалению, они или не возможны, или приобретают гротескный характер. Это наглядно показал телепроект «Суд времени» (7–18 января 2011 г.), на который был приглашен член российско-литовской комиссии историков по спорным вопросам, литовский историк Альгимантас Касперавичюс (Algimantas Kasperaviäus).

Его аргументы по поводу так называемой «советской оккупации» в 1940 г. были просто нелепыми. По словам Касперавичюса в предвоенный период Литва проводила политику абсолютного нейтралитета, так как президент Литвы А. Сметона уже в то время был уверен, что Германия проиграет будущую войну с СССР. В период же войны литовцы якобы не верили в победу немцев и считали, что немецкая оккупация Литвы продлится недолго. В итоге Касперавичюс сформулировал вопрос-утверждение — ну почему же СССР оккупировал нейтральную Литву?

Учитывая, что ранее уже говорилось о планах Гитлера по включению стран Балтии в состав германского рейха, нет смысла опровергать утверждения литовского историка. Хочется лишь сделать замечание по поводу уверенности Сметоны в неизбежном поражении нацистской Германии.

Известно, что вплоть до разгрома нацистов под Сталинградом вероятность того, что Гитлер добьется мирового господства, была весьма велика. Об этом с тревогой думал президент США Ф.Д. Рузвельт. Это подтверждают высказывания Госсекретаря США Э. Стеттиниуса и начальника штаба американской армии Джорджа Маршалла о том, «на какой тонкой нитке висела судьба Объединенных Наций в 1942 году! Насколько были близки Германия и Япония к установлению мирового господства!».

И только разгром немцев под Сталинградом в конце 1942 г. вселил в Рузвельта уверенность, что с гитлеровским фашизмом будет покончено. В этой связи утверждения о том, что в довоенной Литве президент Сметона, толкавший Литву под протекторат Германии, был уверен в ее поражении в войне, просто невероятны и надуманы. Не вызывает сомнений, что нелепые рассуждения литовского историка Касперавичюса были продиктованы страхом перед возможным наказанием по закону, которым в Литве «подтвержден» факт советской оккупации.

Напомним, что литовская оценка советского прошлого в последние годы была однозначна и бескомпромиссна: Литовские дипломаты безапелляционно заявляли, что России следует признать факт «советской оккупации» Литвы. При этом подчеркивалось, что дискуссии по этому поводу недопустимы, так как это исключает литовское законодательство. Одним словом литовские политики стоят на позициях: хотите диалога, соглашайтесь на наши требования. В свое время таким же образом вели себя поляки по Катынскому делу.

Не случайно, ссылаясь на законы Литовской Республики, в апреле 2009 г. тогдашний министр иностранных дел Литвы Вигандас Ушацкас (Vigandas USackas) публично заявил: «России остается только принять позицию Литвы по вопросам советской оккупации». Россия с вышеизложенной трактовкой Литвой совместной истории ранее категорически не соглашалась.

Однако, ранее упомянутый министр иностранных дел Литвы Ажубалис, подводя итоги своего февральского (2011 г.) визита на пресс-конференции в Москве с удовлетворением констатировал, что Литва и Россия «подходят к одинаковой оценке прошлого». Понимай, как хочешь, то ли Россия согласилась с литовскими оценками совместного прошлого, то ли… Но глава российского МИДа Сергей Лавров на это заявление Ажубалиса не отреагировал.

Подобное поведение литовских политиков обусловлено не только законами Литовской Республики, но, во многом, соглашательской российской позицией, а также тем, что в России существуют силы, которые в силу своего антисоветского настроя отстаивают версию о советской оккупации Прибалтики в 1940 г. и ответственности СССР за начало Второй мировой войны. Тот же Ажубалис в ходе московского визита, помимо С. Лаврова, встретился с представителями правозащитного общества «Мемориал» и с председателем Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ и одновременно советником президента Михаилом Федотовым. Судя по имеющейся информации, эти встречи прошли в дружественной и конструктивной обстановке!

Возникает вопрос, что может быть общего у известного литовского русофоба и российских правозащитников. Единственное, что приходит на ум — это общая оценка проблемных вопросов советского прошлого Литвы. Можно сделать вывод, что в ходе февральского визита Ажубалис нашел союзников для будущего формирования российского общественного мнения в отношении «советской оккупации» Литвы. В свое время таким же образом вела себя польская сторона, пытаясь изменить позицию официальной России по Катыни.

Не случайно уже в марте 2011 г. упомянутый М. Федотов заявил о том, что России следует признать «ответственность СССР за геноцид и Вторую мировую войну». В ответ премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс, никогда не питавший дружеских чувств к России, приветствовал заявление Федотова и назвал его «попыткой честно взглянуть на свою историю и совесть».

Если события будут развиваться в таком ключе, то, проводя аналогию с признанием в 2010 г. Россией ответственности за катынское преступление, можно с большей степенью уверенности предсказать итоги российско-литовского спора по поводу «советской оккупации». Вначале, видимо, будет озвучено «научно-обоснованное» мнение историков о том, что Литва в 1940 и 1991 гг. была оккупирована СССР. Затем к процессу подключится «Мемориал» с требованием признать жертвы советской оккупации в Литве. Далее российские СМИ начнут антисоветскую кампанию. И в итоге кремлевские советники убедят российского президента в том, что следует признать факт двойной советской оккупации Литвы.

То, что при этом будет полностью проигнорирована общепризнанная международная трактовка термина «оккупация», вряд ли кого-нибудь озаботит. Вряд ли будет учтен и тот факт, что в Литве любое историческое событие советского прошлого, прежде всего, получает политическую трактовку власть предержащими, а уже потом литовские историки и правоведы пытаются «обосновать» эту трактовку.

Литва при «советской оккупации»

Встает закономерный вопрос: как жили литовцы при «советской оккупации»? Известно, что перед войной авторитет Страны Советов был высок. Это было время неуклонного роста привлекательности идей социализма, как в Европе, так и в Америке. Ведущие писатели, философы, художники, драматурги Европы видели в СССР государство социального равенства. Помимо этого Советский Союз добился впечатляющих экономических успехов. Промышленной державой мирового уровня СССР стал буквально за 10 лет и к концу 30-х годов он прочно занял 2-е место в мире по объемам производства. Всего же в Союзе ССР к 1940 году было построено около 9000 новых заводов.

Трансатлантические перелеты в советских летчиков В. Чкалова и М. Громова через Северный полюс в Америку, спасение экспедиции итальянского генерала Нобиле, челюскинцев заставили даже американцев по-новому взглянуть на Страну Советов.

Для того чтобы объективно оценить довоенное реальное отношение к советскому строю, сошлемся на мнение так называемых «невозвращенцев», то есть людей, которые после войны предпочли остаться на Западе. Готовясь к войне с Советским Союзом, американские военные, пытаясь понять психологию советского человека, решили в начале 50-х годов исследовать эту категорию.

Сверхсекретное исследование было названо «Гарвардский проект». В рамках этого проекта американские эксперты опросили более 13 тысяч советских невозвращенцев, оставшихся в Западной Европе. Заметим, что это были люди, прожившие до начала войны всю жизнь в СССР. Советскую ситуацию они знали не понаслышке. Результаты опроса вызвали шок у американских политиков.

Обнаружилось, что неприятие советского строя беженцами из СССР вовсе не означало, что в нем отвергалось буквально все. Недовольство советских «невозвращенцев», как выяснилось, вызывала не сама политическая система, не режим, а коммунистическое руководство страны, партийные боссы. В ответ на вопрос, что следовало бы сохранить из советской системы в случае, если бы режим пал, буквально все поставили на первое место образование, а затем здравоохранение и социальную защиту населения.

Более того, «невозвращенцы» гордились успехами индустриализации и теми позициями, которые Советский Союз занимал на международной арене. Большинство приветствовали целеустремленность режима, его активность и уверенность в будущем страны. Подчеркивались очень серьезные достижения Советского Союза в области культуры. Откровением для гарвардских ученых стала положительная оценка бывшими советскими людьми роли государства в экономике страны.

Да, называлось много негативных моментов в советской системе, в том числе чрезмерная бюрократизация и недостатки в планировании, но в целом «бывшие советские» люди были убеждены: государство всеобщего благоденствия не может быть построено на основе частнокапиталистического предпринимательства. Около двух третей опрошенных выступали за государственное планирование и государственную собственность в экономике. Следует иметь в виду, что это было мнение людей, которые были недовольны советской системой и сознательно не захотели возвращаться в СССР.

Известный теоретик японского менеджмента Рюити Хасимото в разговоре с советским журналистом Владимиром Цветовым так оценивал социализм: «Мы попросту увидели, что, несмотря на тяжелейшие испытания — одна Вторая мировая война что стоила, — социализм, Советский союз все же выжили. Более того, ваша страна кое в чем превзошла Америку!.. Короче говоря, мы сделали вывод о том, что главный для социализма постулат о рабочем как о первой производительной силе действенен, и решили взять этот вывод на вооружение» (Цветов В. Пятнадцатый камень сада Реандзи. 2-е изд. М.; Политиздат, 1987. С. 28).

Заслуживает внимание оценка советской власти, данная Витаутасом Петкявичюсом (ныне покойным), известным литовским писателем, убежденным сторонником Советской Литвы, которую он в послевоенные годы защищал с винтовкой в руках. В своей книге «Корабль дураков» Петкявичюс писал: «Советская система идеальна. Советы — самая широкая возможность участия в управлении государством для всех слоев населения. Демократический централизм — тоже не выдумка большевиков. Советы — это идея, рожденная самой революцией в процессе сопротивления и борьбы. Это проверенный метод, потому он и победил…» (Петкявичюс В. Корабль дураков. Калининград: ФГУИПП «Янтар. сказ», 2004. С. 52).

В 1940 г. многие литовцы надеялись, что при Советах жизнь станет лучше. Это подтвердили первые шаги новой литовской власти. После вхождения Литвы в СССР с величайшей проблемой — безработицей было покончено в кратчайшие сроки. В 1940 г. было создано 56 тысяч рабочих мест. В 1941 г. — 187 тысяч. В 1940–1941 гг. была проведена земельная реформа, по которой наделы из земельного фонда получили свыше 60 тысяч сельских тружеников: батраков, арендаторов, безземельных крестьян, сельских ремесленников. Добавку к своим наделам получили 42 тысячи малоземельцев.

В рамках культурной революции началась реорганизации общеобразовательной и высшей школы. Были основаны Академия наук и Литовская киностудия. Но процесс социалистических преобразований прервала война. Немецкая оккупация Литвы длилась долгих три года. В июле 1944 г. был освобожден г. Вильнюс, а в январе 1945 г. — Клайпеда. Война нанесла ущерб экономическому потенциалу республики, исчисляемый в 38 млрд. долл. США.

После войны Литва стала одной из самых динамично развивающихся республик в Союзе. Были построены крупные промышленные предприятия не только в Вильнюсе и Каунасе, но и в большинстве районных центров. Достаточно сказать, что в заштатном районном центре Утена, где я начинал свою трудовую деятельность, до войны действовали лишь мини-маслозавод и лесопилка с десятком рабочих. Здесь в 1960-е годы были построены пивной и мясокомбинаты, трикотажная фабрика, завод лабораторных электропечей. Советские «оккупационные» железнодорожные войска в ударные сроки построили ширококолейную железнодорожную ветку, соединившую Утену с Вильнюсом. Дополнительно была проложена и двухполосная скоростная «бетонка». И так по всей Литве. Темпы роста промышленного производства в Лит. ССР были в три раза выше, чем в среднем по Союзу.

До перепродажи полякам, успешно работал на российской нефти Мажейкский нефтеперерабатывающий завод («Mazeikiu nafta»), построенный в советское время. Благодаря этому бюджет Литвы ежегодно получал 200 млн. долл. США. Настоящими воротами Литвы в Европу стала паромная переправа Клайпеда — Мукран, также построенная в советское время. Ее строительство обошлась союзному бюджету в сотни миллионов рублей (считай долларов). Сегодня в Литву паромами ввозится значительная часть подержанных иномарок из Германии, которые потом, будучи восстановленными и отреставрированными в бесчисленных литовских автомастерских, продаются в Россию.

В советское время была заново создана энергетика республики. Рядом с мощнейшей Литовской ГРЭС им. Ленина был выстроен современный город Электренай. В 1983 г. заработал первый блок Игналинской атомной электростанции (31 декабря 2009 г. Игналинская АЭС по указанию из Брюсселя прекратила свою работу навсегда). В итоге производство электроэнергии в 1985 г. в Литве выросло по сравнению с 1940 г. в 258 раз и составило почти 21 млрд. кВт*ч, что позволило полностью электрофицировать все города, поселки и хутора, а также на 100 % механизировать доение коров, на 98 % — подачу воды и на 71 % — раздачу кормов скоту. Это уже на уровне европейских показателей.

При советской власти Литва стала страной сплошной грамотности и по количеству студентов на 10 тысяч жителей опережала Японию, Англию и Западную Германию. Были построены современные здания для Литовского драмтеатра, театра оперы и балета, Паневежского драмтеатра, слава о котором гремела по всему Союзу. Вильнюс украсили Дворец спорта и одна из самых высоких в Европе телебашен. Поучиться жилищному строительству в Литву приезжали со всего Союза.

При этом в Советской Литве бережно относились к сохранению исторического наследия и традиций. Широко проводились всенародные праздники песен. Был создан этнографический музей под открытым небом в Румшишкес. Литовские реставраторы первыми в Союзе стали восстанавливать исторические памятники (Тракайский замок) и Старый город в Вильнюсе.

Чтобы не быть голословным и напомнить, что представляла собой Советская Литва в 1985 году, я обращусь к 150-страничному фотоальбому с тем же названием «Советская Литва». Он был издан в 1985 г. тиражом в 50 тыс. экз. Его составителем и автором просоветской вступительной статьи был Ромуальдас Озолас. Через 3 года он проявил себя как ярый антисоветчик и идеолог «Саюдиса». Но в 1985 г. это был примерный коммунист и советский творческий работник.

Альбом открывается видом с вертолета на восстановленный при советской власти Тракайский замок. Далее следует фото Вильнюса с птичьего полета. Потом вид на Электренайское водохранилище и Литовскую ГРЭС мощностью 1,8 млн. кВт., в строительстве которой принимал участие весь Союз. Она была введена в строй в 1972 г.

На следующем развороте счастливые улыбающиеся литовские юноши и девушки в национальных костюмах, наслаждающиеся мороженым. За ними панорама четырехполосной автомагистрали Каунас — Вильнюс (потом она будет продолжена до Клайпеды). Это также дитя советского времени. Через несколько страниц — новая советская литовская деревня. Она состоит из кирпичных односемейных коттеджей. Одни из белого литовского кирпича, другие производства Алитусского домостроительного комбината— из красного. Вновь улыбающиеся литовские девушки в национальных костюмах. Видимо, приехали на республиканский праздник Песни, который в республике проводился каждые пять лет. Далее страницы древней истории Литвы.

Вновь советский период. Шеренга литовских юношей с красными флагами на первомайской демонстрации. Далее официоз. Руководство Советской Литвы на открытии мемориального комплекса каунасского IX форта (надеюсь, что его не снесли). Президиум торжественного заседания, посвященного 60-летию образования СССР, в вильнюсском Дворце спорта на 5 тыс. человек (1982 г). Мероприятие было грандиозным.

Далее фото зала заседаний в новом здании Верховного Совета Лит. ССР. В мировой истории никогда не было, чтобы оккупанты разрешали оккупированным иметь национальные органы власти и строить для них роскошные административные здания. Вновь производственный пейзаж: строительство Кайшядорской гидроаккумулирующей электростанции. Для ее водохранилища потребовалось выбрать три миллиона кубометров фунта. Напомним, что для буржуазной Литвы (1918–1940 гг.) оказалось не под силу построить даже меньшую по объемам работ Каунасскую ГЭС. На следующих снимках панорама Ионавского производственного объединения «Азот», одного из крупнейших в СССР производителей азотных удобрений. Таким же гигантом являлось и Ново-Акмянское производственное объединение по производству цемента и силикатного кирпича. Это также плоды социализма.

Опять снимки новой литовской деревни: газифицированные каменные коттеджи колхозников, дворы техники, молочно-товарные фермы и животноводческие комплексы. Ухоженные литовские пашни и поля, на которых пасутся стада коров. Далее городские пейзажи, кварталы жилых новостроек, признанные лучшими в Союзе. Пешеходная Лайсвес аллея в Каунасе. Рядом с городами новые очистные сооружения.

Спорт и отдых в Литве. Бесплатный, массовый и привлекательный. Дети в школах. Высшие школы Литвы. Аудитории и трудовое лето в студенческих строительных отрядах. Наука Советской Литвы, культура. Национальные ансамбли, праздник этнографических ансамблей. Огромная эстрада в Вингис парке в дни праздника Песни. Литовская опера и балет.

Завершают альбом снимки советского Вильнюса. Новые жилые микрорайоны, один из которых, Лаздинай, был удостоен Ленинской премии. Вильнюсская телебашня, созданная с помощью специалистов из Союза. Помимо этого альбом насыщен природными пейзажами Литвы. Это уникальные ландшафты Куршской косы, балтийского взморья и спокойные, умиротворенные пейзажи литовских лесов, полей и рек.

Все это в годы «советской оккупации» бережно сохранялось. Но борцы с советским прошлым об этом предпочитают не вспоминать. Видимо, они выкорчевали бы советский асфальт и вновь замостили литовские дороги булыжником, как это было в 1930-х годах, только чтобы ничто не напоминало советское прошлое. Однако если уничтожить советское наследие, то в Литве мало что останется.

Следует отметить, что столь динамичное и сбалансированное развитие Литвы во многом было обусловлено мудрой (такое определение в данном случае наиболее точно характеризует ситуацию) политикой многолетнего (1936–1974 гг.) руководителя Компартии Литвы Антанаса Снечкуса (Antanas Snieikus). Он был настоящим патриотом Литвы, что бы сегодня о нем ни говорили современные литовские политики и историки.

Позиции республики Снечкус умел отстаивать и в кабинете Сталина, и в кабинете Хрущева, и в кабинете Брежнева. После войны Литва стала убежищем для многих советских интеллигентов и партработников из России и других республик, ставших жертвой ложных доносов. Судьбой некоторых из них занимался сам Снечкус. Во времена «кукурузомании» некоторые председатели колхозов, спасая традиционное литовское земледелие, занимались, как тогда говорили, «вредительством», т. к. сеяли кукурузу только по периметру больших полей с зерновыми. Снечкус к этим фактам относился с пониманием.

Аналогично он поступал и во время бездумных хрущевских установок «догнать и перегнать Америку по производству мяса». Это не нанесло серьезного ущерба сельскому хозяйству Литвы, хотя в России секретари некоторых обкомов КПСС стрелялись, так как полностью пустили крупный рогатый скот на мясо.

Снечкус не побоялся использовать бюджетные средства на реконструкцию Тракайского замка, что могло дорого обойтись ему. Но судьба сохранила Снечкуса и в тот раз. Сегодня его имя незаслуженно забыто и оболгано. Но пройдет время, вырастет новое поколение, и все станет на свои места.

Известно, что советское руководство стремилось сделать из Прибалтийских республик «витрину» социализма. Национальная элита этой «витрины» знала реальную ситуацию и умело пользовалась своими преимуществами, получая преференции от Центра.

Так, по данным доктора экономических наук, профессора В. Милосердова, «несмотря на то, что основная часть газа добывалась в других районах страны, прибалтийские села по газификации существенно опережали российские. К моменту выхода прибалтов из Союза практически все села Прибалтики, да и Западной Украины и Закавказья были газифицированы. А вот в России и сегодня тысячи даже подмосковных сел ждут, когда к ним придет газ. А что уж говорить о российской глубинке!

Образовалась огромная дифференциация между союзными республиками в размерах ассигнований из госбюджета, в объеме поставок материально-технических ресурсов, в выделении валюты, импортных товаров и в других сферах. И, как следствие, — в уровне жизни между республиками».

В 1950–1980 годах уровень зарплат и других социальных выплат в большинстве союзных республик был на 30–45 % выше, чем в России (РСФСР). Даже официальные нормативы жилой площади в РСФСР были меньше, чем для Прибалтики. Примечательно и то, что квартплата в РСФСР всегда была выше, нежели в большинстве других союзных республик.

Литва получала из союзного бюджета в разы (до 3 раз) больше капсредств, чем ведущие российские области, в том числе и черноземные. В ЦК КПСС выезд работников отраслевых отделов в Литву, Латвию и Эстонию котировался на уровне выезда в соцстраны.

В 1987 г. Альгирдас Бразаускас (Algirdas Brazauskas), будучи секретарем ЦК Компартии Литвы, курировавшим экономику, на одном из совещаний сообщил, что Литва в период 1970–1985 гг. на мелиорацию и строительство дорог получила из союзного бюджета практически столько же средств (более одного миллиарда рублей), сколько соседняя Белоруссия, территория которой в 3,2 раза больше территории Литвы.

Привилегированное положение прибалтийских республик особенно ярко характеризовал порядок распределения потребительского импорта. Решения Политбюро ЦК КПСС и Президиума Совмина СССР предусматривали строгую очередность: импортные потребительских товары, прежде всего, направлялись в прибалтийские, закавказские и среднеазиатские союзные республики, затем в Западную Украину, в Белоруссию, остальную Украину, и уже потом в РСФСР, причем на официально русскую территорию РСФСР в последнюю очередь.

СССР, как государственное образование, оказался наименее выгоден России, за счет которой была создана практически вся промышленная и транспортная инфраструктура прибалтийских, кавказских и среднеазиатских республик, большинство из которых сегодня заявляют о мифической «русской оккупации». Сегодня при виде обветшалых, доживающих свой век сел и городов Центральной России и вспоминая ухоженные сельские поселки, городки и дороги Прибалтики, построенные в советское время за счет союзного бюджета, впору говорить об оккупационном режиме для русской земли.

А тогда руководители Советской Литвы с гордостью подчеркивали, что Литва по целому ряду социально-экономических показателей находится на уровне развитых европейских стран. И это было правдой. Но при этом литовские политики предпочитали не упоминать, какие капвложения были сделаны из союзного бюджета в экономику Литвы за 47 лет пребывания в СССР (1940–1941, 1944–1990 гг.). Напомним их. Для этого приведем выдержку из справки, подготовленной по запросу депутатов Государственной Думы РФ Министерством экономического развития РФ «О дотациях и капиталовложениях в экономику Литовской Республики».

В ней говорится:«.. К моменту вступления в СССР Литва являлась аграрной страной, в которой 74 % населения занималось сельским хозяйством, около 7 % было занято в промышленности, выпускавшей несложное сельскохозяйственное оборудование и некоторые потребительские товары. По производству промышленной продукции она в 3 раза отставала от среднесоюзного уровня и занимала одно из последних мест в Европе по уровню жизни.

…В послевоенные годы развитие экономики Литовской Республики происходило в рамках единого народно-хозяйственного комплекса СССР под решающим влиянием союзного бюджета, общих финансовых и материальных ресурсов, распределяемых в централизованном порядке. Находясь в составе СССР, Литва получила возможность развивать свое народное. хозяйство в больших масштабах, чем позволяли объемы производимого ею национального дохода. Это способствовало не только быстрому восстановлению уничтоженного во время войны, но и созданию заново промышленного производства.

…Как следует из произведенных расчетов за период 1965–1990 гг., суммарная выгода Литвы от межреспубликанского разделения труда— превышение потребляемых ресурсов над производством добавленной стоимости составила 34,5 млрд. рублей в ценах 1990 года и 140 717,9 млрд. рублей в ценах 1995 года, или 30,8 млрд. долл. США. Получение этой выгоды можно отнести за счет России, крупнейшей союзной республики в бывшем СССР, размеры сырьевого и производственного потенциала которой позволяли дотировать развитие экономики других республик, в том числе и Литвы.

Более быстрыми темпами, чем в СССР в целом, в Литве осуществлялось капитальное строительство (примерно в 1,5 раза). За 1940–1990 гг. в развитие экономики Литвы было направлено около 65 млрд. долларов США капитальных вложений. В Литве были созданы химическая и нефтехимическая отрасли промышленности, атомная энергетика. Наиболее крупные предприятия — Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод мощностью 12 млн тонн нефти в год, Кедайняйский химзавод, Йонавский завод минеральных удобрений, Игналинская АЭС мощностью — 2500 МВт. Из других крупных объектов построены: паромная переправа Клайпеда — Мукран (Германия), судостроительный завод «Балтия», целлюлозно-картонный завод, ПО «Азот», четыре ДСК; введены мощности по перевалке нефтяных грузов.

В строительстве станкостроительного завода «Жальгирис» и электротехнического— «Эльфа» принимали участие предприятия более 40 городов других республик Союза. Оборудование для Каунасского завода «Пяргале» поставлялось из 50 городов СССР, в строительстве Каунасской ГЭС принимали участие многие российские города, в сооружении Литовской ГРЭС участвовали 200 предприятий, а оборудование для Кедайняйского химического завода поставляли более 300 предприятий страны.

Аграрно-промышленный комплекс Литвы обеспечивался материальными ресурсами и капитальными вложениями в несколько раз больше, чем АПК других регионов страны. Так, в девятой пятилетке (1971–1975 гг.) республике было выделено капитальных вложений производственного назначения в расчете на 1 га сельхозугодий в 3,8 раза больше, чем в среднем по СССР, и в 3 раза — чем в РСФСР. Соответственно в десятой пятилетке в 3,4 и 2,6 раза; одиннадцатой — 3,2 и 2,5 раза, в 1986–1989 годах — в 3,4 и 2,5 раза.

Это привело к тому, что фондообеспеченность 1 га пашни в 1990 г. в Литве была в 2,8 раза выше, чем в РСФСР. За счет госбюджета СССР в республике проводились значительные работы по мелиорации земель, социальному развитию села, дорожному строительству. К1970 году 36 % сельхозугодий здесь было мелиорировано, а к 1990 году этот показатель достиг 70 % (по СССР — 3 %). Все это позволило увеличить общий объем промышленного производства в Литве в период 1940–1990 гг. примерно в 85 раз и валовой продукции сельского хозяйства — в 2,5 раза.

Кроме того, следует иметь в виду, что развитие экономики Литвы было субсидировано за счет поставок дешевых ресурсов в основном из России, и прежде всего нефти и нефтепродуктов, химических продуктов и других ресурсов. В целом выгоду Литвы из участия в общесоюзном обмене продукцией можно оценить примерно в 35 млрд долл. США.

В условиях более быстрого развития потенциала Литвы опережающими темпами развивалась ее социально-экономическая инфраструктура: сданы в эксплуатацию свыше 33 тыс. км шоссейных дорог; более 36 млн. кв. м жилой площади, школ на 627 тыс. мест, детских учреждений на 217 тыс. мест, больниц на 28 тыс. коек и большое количество других объектов социально-культурной сферы.

При увеличении обеспеченности общей жилой площадью в целом по СССР с 1980 по 1988 г. всего на 2 кв. метра, по Литве это составило 2,7 метра на одного жителя. По городскому населению: соответственно СССР —1,6 кв. метра, Литвы — 2,1 кв. метра и по сельскому населению: СССР — 3,1 кв. метра, Литвы— 4,6 кв. метра». (См. «Советская Россия». 18. 02.2010).

Общие капвложения и затраты из союзного бюджета, вложенные в развитие Литовской ССР за годы советской власти, по расчетам экспертов Минэкономразвития РФ составили 72 млрд. долларов США. Эксперты ЦРУ оценивали развитие прибалтийских республик примерно на уровне Дании.

Говоря о взаиморасчетах России с Литвой следует не забывать о стоимости территорий, присоединенных к ней в советский период (15,2 тыс. кв. км) и цене освобождения Литвы от нацистской оккупации. В 1944 г. в литовскую землю легло почти 160 тысяч советских солдат, отдавших жизнь за свободу и независимость этой прибалтийской республики. Во сколько млрд. долл. США можно оценить эти жертвы?

Пребывание Литвы в составе СССР лучше всего характеризуют следующее. За советский период существенно выросли численность и удельный вес литовцев в республике. Так численность литовцев только за 20 лет так называемой «советской оккупации» (с 1959 по 1979 г.) выросла на 560 тыс. человек (с 2150 тыс. до 2712 тыс. чел). Доля литовцев в Литве в 1987 г. составила 80 %, а в 1897 г. составляла всего 61,6 % населения.

Отцы литовской независимости

Вот уже двадцать лет литовские политики, отмечая очередную годовщину провозглашения Литвой независимости, подчеркивают решающую роль республики в развале «коммунистического монстра». Эту убежденность подпитывает Администрация США. Как уже отмечалось, в марте 2000 г. Конгресс США по случаю 10-летия провозглашения независимости Литовской Республики, направил Сейму Литвы поздравление. В ней была отмечена решающая роль литовских сепаратистов в распаде СССР. 13 января 2012 г., в День защитника свободы, спикер литовского Сейма Ирена Дегутене вновь подчеркнула этот момент.

Однако американские и литовские политики явно переоценивают роль Литвы в развитии деструктивных процессов в СССР. Да, Литва первой заявила о псевдоправовом выходе из Союза ССР. Да, Литва с помощью американских экспертов отработала эффективную тактику противостояния с Кремлем. Да, Литва возглавила процесс, который завершился б сентября 1991 г. официальным признанием Госсоветом СССР независимости прибалтийских республик.

Однако не является секретом, что деструктивные процессы в СССР можно было пресечь в самом начале. Это признавал даже лидер литовских сепаратистов В. Ландсбергис. Напомним его апрельское 1990 г. интервью английской газете «Daily mail», в котором Ландсбергис заявил: «Запад должен понять, что Горбачев сам позволил сложиться нашей ситуации. Он в течение двух лет наблюдал за ростом нашего движения за независимость. Он мог бы остановить его в любой момент… Но он его не остановил».

Впоследствии с подачи того же Ландсбергиса в Литве утвердился миф о том, что Литва 50 лет жила в условиях оккупации Советами, а литовцы гнули спины на русских, пока литовский Моисей — Ландсбергис не поднял народ и не вывел его из пустыни тоталитаризма в светлое капиталистическое будущее. Однако доподлинно известно, что и «Саюдис», и литовские вожди были подготовлены КГБ, а Литва была лишь частью огромной геополитической игры. И главную роль в этой игре исполнил Горбачев.

Излюбленной тактикой Горбачева было имитировать бурную деятельность по защите интересов СССР в Прибалтике. А на деле доводить дело до того состояния, когда можно было сказать: ну вот, сделать уже ничего нельзя, следует принять ситуацию как таковую.

Сегодня не вызывает сомнений, что Горбачев, связанный обещаниями, данными американским президентам Р. Рейгану и Дж. Бушу-старшему, позволял литовским сепаратистам безнаказанно проводить деструктивную политику. Полагать, что Литва могла на равных противостоять СССР и развалить его, не может быть и речи. Наиболее гротескно и красочно, как в подобном противостоянии Литве победить Союз, обрисовал на митинге, состоявшемся 23 августа 1989 г., один из членов Инициативной группы «Саюдиса», литовский поэт Сигитас Гяда (Sigitas Geda). Этот эпизод описан в книге В. Петкявичюса «Корабль дураков» (с. 90).

Гяда сравнил Литву с мышью, а СССР со слоном. Согласно концепции поэта мышь должна заставить слона сделать стойку вниз головой на вытянутом хоботе. После того, как кровь слона схлынет в хобот, храброй мышке останется лишь посильнее укусить слона за этот хобот (сопатку, по выражению Гяды). Кровь вытечет, тут слону и придет конец. Толпа, слушавшая Гяду, разразилась аплодисментами. Больше всех над этим гротеском хохотали «саюдисты». Тем не менее литовская мышь сегодня утверждает, что она победила слона.

Весь ход событий в период перестройки свидетельствует о том, что подлинными «отцами» независимости Литовской республики являются два президента — Михаил Сергеевич Горбачев и Борис Николаевич Ельцин. Независимость Литве подарили эти два политика.

Началось все действительно с Литвы. Она первой 11 марта 1990 г. провозгласила односторонний выход из СССР. Провозглашение Литвой независимости 11 марта 1990 г. было серьезным ударом по целостности СССР. Но значительно более болезненными были действия, предпринятые командой Ельцина по разрушению Союза, при явном попустительстве, если не содействии Горбачева. Но все по порядку.

Известно, что на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС Борис Николаевич Ельцин, тогдашний первый секретарь Московского горкома партии, позволил себе покритиковать деятельность Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, высказать озабоченность по поводу неумеренного «славословия некоторых членов Политбюро в адрес Генерального секретаря». Он «прошелся» по стилю работы секретаря ЦК КПСС Егора Лигачева и заявил о своем нежелании исполнять обязанности кандидата в члены Политбюро. Выступление Ельцина было сумбурным и бесцветным. Но, по выражению Горбачева, Ельцин «бросил тень на деятельность Политбюро и Секретариата, на обстановку, сложившуюся в них». А это по всем партийным канонам надлежало осудить. Ельцина осудили, но не сообщили советским гражданам за что.

Засекреченностью выступления первого секретаря Московского горкома партии на октябрьском Пленуме не преминули воспользоваться его соратники. Тогдашний редактор газеты «Московская правда» Михаил Никифорович Полторанин подготовил свой вариант выступления Ельцина, в котором тот клеймил Раису Максимовну за мелочную опеку и выступал в защиту ветеранов Великой Отечественной войны, а также против спецпайков для партноменклатуры (см. http://kp.ru/daily/257003/901517).

Полторанин вложил в выступление Ельцина то, что хотели слышать многие граждане страны советской. Речь тиражировалась и распространялась в Союзе со скоростью лесного пожара. Несмотря на то что Ельцин был снят с должности первого секретаря Московского горкома партии и оказался на второстепенной должности первого заместителя Председателя Госстроя СССР, его авторитет, как народного героя в борьбе с партноменклатурой и ее привилегиями, неуклонно рос. Если бы Горбачев дал указание оперативно опубликовать речь Ельцина на Пленуме и его покаянную просьбу на XIX партконференции с просьбой о реабилитации, то мифу о «героизме» Ельцина пришел конец. Но Горбачев создал все условия, чтобы его рейтинг как политика, «пострадавшего за народ», стал расти.

По указанию Горбачева Ельцин был оставлен членом ЦК КПСС Он также получил возможность выступить на XIX партийной конференции (июль 1988 г.). На этот раз Ельцин уже осмелился выступить против номенклатуры, заявив, что «Надо, наконец, ликвидировать продовольственные «пайки» для, так сказать, голодающей «номенклатуры», исключить элитарность в обществе, исключить и по существу, и по форме слово «спец» из нашего лексикона, так как у нас нет спецкоммунистов».

Это его выступление широко тиражировалось советскими СМИ. Немудрено, что в марте 1989 года Ельцин был избран народным депутатов СССР, набрав в Москве 90 процентов голосов. На I Съезде народных депутатов СССР (май — июнь 1989 года) он стал членом Верховного Совета СССР, и как председатель комитета ВС по строительству и архитектуре вошел в состав Президиума ВС СССР. Ельцин также был избран сопредседателем оппозиционной Межрегиональной депутатской группы (МДГ).

В этот период Ельциным заинтересовались американские советологи. В советском историческом шкафу они разыскали старую идею и решили дать ей ход с помощью опального политика. Известно, что в СССР отсутствие Компартии России объяснялось просто: нельзя создавать второй равноценный политический центр. Это грозило расколом СССР. С появлением харизматической фигуры Ельцина у американцев появлялась возможность создать в Союзе такой центр.

В сентябре 1989 г. Ельцин в частном порядке был приглашен в США. К этому времени маховик сепаратизма в Литве американцы раскрутили «по полной». Теперь оставалось эту «заразу» привить в России. Ельцин по своим качествам хорошо подходил на роль носителя этой «заразы». В США он провел девять дней, прочитав несколько лекций по вопросам общественно-политической жизни в СССР. Трудно сказать, какие это были лекции, так как советский гость все дни визита был, мягко говоря, в «утомленном» состоянии. Но вот рекомендации, которые ему внушили американские эксперты, запомнил крепко. Они были просты и очень привлекательны — провозгласить суверенитет России, ввести институт президента и стать этим президентом.

По этому поводу уже упомянутый бывший министр печати и информации России Михаил Полторанин в интервью «Комсомольской правде» (9. Об. 2011 г.) заявил: «Идею президентства Ельцин привез из Америки еще в 1989 году. В США с нашими политиками велась большая работа. А Ельцин сильно поддавался влиянию». (См. http://kp.rU/daily/25700.3/901517/).

В мае 1990 г. Ельцин стал реализовывать американские рекомендации. Он был избран народным депутатом РСФСР от Свердловска. На первом Съезде народных депутатов РСФСР команда Ельцина сумела включить в повестку дня вопрос «О суверенитете РСФСР, новом союзном договоре и народовластии в РСФСР». Парадоксально, но 22 мая 1990 г. доклад на эту тему сделал член Политбюро ЦК КПСС, до съезда возглавлявший Президиум ВС РСФСР Воротников Виталий Иванович. Он же предложил съезду принять Декларацию о суверенитете, предусматривающую приоритет российских законов над союзными. Однако известно, что мнение Генерального секретаря ЦК КПСС для Воротникова являлось окончательным и решающим. Горбачев без труда мог бы убедить его выступить на съезде не с сепаратистских, а с союзных позиций. Но Генсек, как всегда, предпочел пустить ситуацию на самотек.

По свидетельству первого заместителя председателя КГБ СССР Филиппа Денисовича Бобкова, перед голосованием за проект декларации о государственном суверенитете России (12 июня 1990 г.) он вместе с генерал-полковником Константином Ивановичем Кобецом направился к Горбачеву с этим документом. Президент СССР, стоявший рядом с председателем КГБ В. Крючковым, прочел проект и заявил, что не видит в нем ничего страшного. Якобы Союзу это не угрожает. На прощание Горбачев добавил: «Причин реагировать на это союзным властям я не вижу». Бобков был поражен. Президент не мог не понимать, что значит верховенство законов России над союзными. А Председатель КГБ СССР?

Напомним, что за три недели до этого, 23 мая 1990 г., Горбачев, выступая перед российскими депутатами, обвинил Ельцина в стремлении «отъединить Россию от социализма», в стремлении развалить Советский Союз, в «презрении к принципам, установленным Лениным». Он заявил: «Если, товарищи, подвергнуть очень серьезному анализу то, что он [Ельцин] говорил, то получается, что нас призывают под знаменем восстановления суверенитета России к развалу Союза». Но 12 июня 1990 г. Президент СССР предпочел об этом «забыть». Случайно ли?

К этому времени достаточно наглядно, к чему приводит провозглашение государственного суверенитета союзной республики, показал опыт Литвы. 26 мая 1989 г. Верховный Совет Лит. ССР принял Декларацию о государственном суверенитете. Согласно этому документу на территории Лит. ССР имели силу лишь законы республики. В документе особо подчеркивалось, что в будущем отношения Литвы с другими государствами будут определяться только на основе межгосударственных соглашений.

Логическим продолжением этой Декларации явилось провозглашение независимости Литвы и выхода ее из состава СССР. С тех пор Литва стала постоянной головной болью Центра. Тем не менее, Горбачев сделал вид, что провозглашение суверенитета России, важнейшего субъекта Союза ССР, не представляет угрозы. Как уже говорилось, аналогичная реакция последовала и со стороны Владимира Александровича Крючкова.

Далее процесс суверенизации России пошел по восходящей. В августе 1990 г., Ельцин, будучи в Уфе (Башкирия), предложил национальным республикам, входящим в состав России, взять столько суверенитета, «сколько смогут переварить». В ноябре 1990 г. Верховный Совет РСФСР принял постановление об экономическом суверенитете России. Это серьезнейшим образом ударило по экономической основе СССР. В итоге все закончилось 8 декабря 1991 г. сходкой трех «вождюков» (выражение Андропова, которое он применял к главам союзных республик) в Беловежской Пуще. 25 декабря 1991 Союз ССР прекратил свое существование, хотя у Горбачева были все юридические основания привлечь этих «вождюков» к уголовной ответственности. Но Президент СССР вновь занял позицию стороннего наблюдателя.

Эта позиция для Горбачева была излюбленной в период всей перестройки. Напомним, как в мае 1990 г. происходило избрание Председателя Верховного Совета РСФСР. Горбачев тогда подарил Ельцину шанс стать главой российского парламента. Выдвижение кандидатов на пост председателя Верховного Совета РСФСР началось 24 мая. В списке претендентов оказалось 13 депутатов.

На следующий день, 25 мая, были заслушаны программы претендентов. После самоотводов их число сократилось до трех: Б. Ельцин, В. Морокин, И. Полозков. Неожиданностью стало то, что снял свою кандидатуру председатель Совета Министров РСФСР А. Власов, считавшийся многими наиболее перспективным кандидатом. Известно, что на этом настоял Горбачев. Два тура голосования по кандидатурам на главу Верховного Совета России не дали результата. Полозков шел вровень с Ельциным. Это свидетельствует о том, что Ельцина можно было остановить.

Но перед третьим туром Полозков вновь по указанию Горбачева снял свою кандидатуру. В список кандидатов на третий тур опять был включен А. Власов. Чехарда с кандидатами от Кремля отрицательно сказалась на позиции многих депутатов. На это наложилось то, что команда Ельцина тем временем сутки напролет вербовала сторонников. Депутатам обещались различные блага и принятие «нужных» законодательных актов в случае избрания Ельцина. Съезд дрогнул и повернул в сторону Ельцина. Но поворот был незначительным, и конструктивная реакция Кремля могла бы исправить ситуацию. Но она не последовала. Почему?

Горбачев ограничился традиционной директивной встречей с группой народных депутатов РСФСР, которая состоялась 28 мая 1990 г., дав «указивку» голосовать за Власова. День избрания главы российского парламента Горбачев встретил в самолете над Атлантикой, в очередной раз направляясь в США. В результате 29 мая Председателем Верховного Совета РСФСР был избран Б. Ельцин, получивший 535 голосов, при необходимых 532. А. Власов получил 467 голосов.

Став главой Верховного Совета России Ельцин совершил политический взлет, который дал ему возможность на равных вести политическое состязание с Горбачевым. Теперь Борис Николаевич стал не опальным политиком, а руководителем высшего ранга. Это позволило ему через год добиться введения в России института Президента, а затем стать этим Президентом. И все благодаря аморфной, а точнее предательской, позиции Горбачева.

Известно, что Президент России Борис Ельцин оказал решающую услугу литовским сепаратистам, прикрыв их в январе 1991 г. Его прилет 14 января 1991 г. в Таллин и заявление, подписанное совместно с руководителями прибалтийских республик, кардинально изменили ситуацию. Кремль пошел на попятную. Под крылом России Ландсбергис сумел к августу 1991 г. успешно сформировать политические, правовые и военные структуры Литовской Республики, которые позволили уже 22 августа 1991 г. взять под полный контроль ситуацию в Литве. По идее, памятники в Литве следует ставить Горбачеву и Ельцину как подлинным «отцам» литовской независимости. Это факт!

Обратим внимание, что по свидетельству упомянутого М. Полторанина Ельцин уже в июне 1990 г. был информирован о возможных событиях типа августовского путча 1991 г. Полторанин вспоминает, что Борис Николаевич в лодке на реке Клязьме по секрету сообщил ему о том, что: «Подождите немного, скоро ни с кем не надо будет договариваться, будем сами себе хозяева». (См. http://kp.ru/ daily/25700.3/901517/).

Кто же мог сообщить Ельцину информацию такого рода? Видимо, лишь тот, кто готовил эти события. То есть или Крючков, который летом 1990 г. уже сделал политическую ставку на Ельцина, или представитель Госдепа США. Или же самый невероятный вариант. Информацией с Борисом Николаевичем поделился его многолетний «покровитель» Михаил Сергеевич, сумма «грехов» которого перед СССР стала так велика, что лучшим выходом для него становился развал страны.

«Саюдис» — дитя Кремля и КГБ

Весной 1988 г. Горбачеву стало ясно, что его перестройка (именно его) встречает все большее противодействие. В Политбюро ЦК КПСС и в партии в целом усилилось противодействие горбачевским экспериментам, которые ставили под угрозу безопасность и единство страны. В этой связи Горбачеву было необходимо во что бы то ни стало укрепить свои позиции в стране и найти средство оказания давления на КПСС в целом.

Поскольку смена партийных кадров (партаппарат всех уровней к этому времени Горбачев трижды полностью обновил) эффекта не дала, то главный идеолог перестройки, секретарь ЦК КПСС Александр Яковлев, предложил создать подконтрольные общественные организации, которые могли бы стать политическим противовесом КПСС. В какой-то мере это повторяло опыт царского жандарма полковника Зубатова, создававшего в России начала XX века подконтрольные марксистские кружки и профсоюзы.

Идея Яковлева заслуживала внимания. Не секрет, что многие региональные партийные лидеры «забронзовели» и считали подведомственные регионы своими вотчинами. Во время поездок в 1990 г. по Украине и России я это явственно почувствовал. Появление реальной оппозиции у партии могло заставить ее измениться. Однако следует иметь в виду, что основной целью Горбачева и Яковлева являлась не столько перестройка КПСС, сколько стремление нанести ей смертельный удар, так как она являлась основным препятствием на пути капитализации страны.

В этой связи следует рассказать об одном разговоре, невольным свидетелем которого я стал осенью 1990 г. в пустом буфете ЦК на Старой площади (основное здание ЦК КПСС).

Двое сидели за столиком, пили кофе и, сдвинув головы, о чем-то спорили. Я присел незамеченным за соседний столик и случайно услышал несколько фраз. Спор шел о том, как затею с общественными движениями в национальных республиках вернуть под контроль ЦК. Один считал, что следует жестко применять законы, другой настаивал на диалоге с национальными лидерами. Персонажей своего спора они называли «колченогим» и «Он». Тут они заметили меня и, допив кофе, удалились. Поразмышляв, я понял, что собеседники имели в виду Яковлева и Горбачева и неудачную реализацию идеи с подконтрольными общественными движениями в национальных республиках.

Судя по Литве, дело по созданию движений и фронтов в поддержку перестройки поручили КГБ СССР. Не случайно по всей стране в течение весны и лета 1988 г. как по мановению палочки стали создаваться общественные организации в поддержку перестройки. Однако этот процесс вскоре вышел из-под контроля КГБ и приобрел не управляемый стихийный характер. Поэтому утверждать, что в тот период все организации создавались с подачи КГБ, весьма опрометчиво.

Что же касается литовского «Саюдиса», то к его созданию, несомненно, приложил руку КГБ Лит. ССР. Об этом в 1988 г. вполголоса говорил партийный актив республики. Ну, а Витаутас Петкявичюс в книге «Корабль дураков» впервые публично раскрыл некоторые аспекты этой акции. Но об этом ниже, а сейчас о ситуации в Литве, после того как Горбачев провозгласил так называемую демократизацию. Тогда лозунгом дня стал девиз «Разрешено все, что не запрещено законом!». Первые ласточки этой «демократизации» появились в Литве в августе 1987 г.

Здесь следует отступить несколько назад. В 1976 году литовский диссидент Антанас Терляцкас создал Лигу свободы Литвы. 23 августа 1979 г. члены этой Лиги подписали «Меморандум 45 прибалтов», в котором требовалось ликвидировать последствия пакта Молотова — Риббентропа и Второй мировой войны, в результате которых страны Балтии были включены в состав СССР. Меморандум был адресован Генеральному секретарю ООН Курту Вальдхайму и руководителям государств, подписавшим Хельсинкский акт 1975 г. Из 45 подписантов 37 были членами Лиги свободы Литвы.

Возмездие за обнародование Меморандума не заставило себя ждать. Уже в октябре 1979 г. А. Терляцкас был арестован и приговорен к 3 годам лагерей и 4 годам ссылки в районах Сибири. В Литву он вернулся в январе 1987 г. По информации, изложенной в книге Ю. Петкявичюса «Корабль дураков», этому возвращению способствовала просьба тогдашнего Председателя КГБ Лит. ССР Петкявичюса в соответствующие союзные органы. Возникает вопрос — с чего бы это главе республиканского КГБ, отличавшегося нетерпимостью к врагам советской власти, проявлять такую заботу о диссиденте? Видимо, тут не обошлось без «руки» Москвы, имеющей планы на Терляцкаса. Но это уже догадка.

Вышеизложенное не заслуживало бы такого внимания, если бы не последующие события. А. Терляцкас спустя всего лишь семь с небольшим месяцев после возвращения из мест отдаленных, 23 августа 1987 г., решил организовать митингу памятника Адаму Мицкевичу, находящегося вроде бы на отшибе, но в нескольких сотнях метров от центра Вильнюса. На митинге планировалось осудить пакт Молотова — Риббентропа и его последствия для Литвы. Заметим, что приглашение прибыть на митинг к памятнику А. Мицкевичу передали зарубежные радиостанции, вещавшие на Прибалтику. Сегодня в Литве этот митинг преподносят как состоявшийся. По утверждениям А. Терляцкаса в нем приняло участие около 200 человек. Однако это не совсем так.

Спорить по поводу того, был ли митинг или нет, вроде бы несерьезно. Какая разница, был он или не был. Главное — сам факт протеста. Тем не менее, следует рассказать, как это было, так как в Литве события 1980–1990-х годов изрядно мифологизируются. Литовские «герои» борьбы за независимость пытаются создать впечатление, что в советский период они, невзирая на все запреты, успешно проводили мероприятия, приближавшие независимость республики.

На самом деле система запретов, которая существовала тогда в СССР, была весьма сильна и была способна любого скрутить в «бараний рог». Позволялось лишь то, на что была санкция «сверху». Говорю об этом с полным знанием, так как партийной организации Октябрьского района г. Вильнюса в августе 1987 г. было поручено организовать противодействие проведению митинга, задуманного Терляцкасом. Как первый секретарь райкома я был ответственен за эту акцию.

К сожалению, это противодействие, как и большинство контрпропагандистских акций того времени, было осуществлено просто бездарно. Заставили согнать в близлежащий от памятника зал несколько сотен партийных активистов и держали их там двое суток на случай попытки проведения несанкционированного митинга.

Мои попытки добиться, чтобы кто-то толково и аргументированно выступил перед активом и объяснил значение пакта Молотова — Риббентропа и его влияние на судьбу Литвы, везде наталкивался на один ответ: «Вам поручено не допустить проведение митинга, вот и выполняйте и не пытайтесь искать оправданий!» Соответственно, 23 августа противодействие возле памятника Мицкевичу вылилось в банальное физическое противостояние районного партийного актива и организаторов митинга. В итоге митинг как таковой не состоялся, а была бессмысленная словесная перепалка с одной и другой стороны. После этого мне стало ясно, что советская система утратила способность достойно обороняться. Дальнейшие события подтвердили правоту этих выводов.

Несмотря на то что 23 августа 1987 г. митинг фактически провалился, попытка его проведения оказала существенное влияние на общественно-политическую атмосферу в республике. Большую услугу организаторам митинга оказала партийная и комсомольская печать: газеты «Тиеса» и «Комъяунимо тиеса» («Tiesa» и «Komjaunimo tiesa»). На все лады ругая организаторов митинга А. Терляцкаса и Н. Садунайте, эти издания донесли до литовской общественности суть произошедшего 23 августа 1987 г. у памятника А. Мицкевичу. Так, тема «преступности» пакта и «незаконности» пребывания Литвы в составе СССР впервые, хоть и с недомолвками, была публично озвучена и стала предметом обсуждения в кулуарах и на кухнях.

Добавим, что к главному организатору митинга, рецидивисту-антисоветчику А. Терляцкасу, никаких мер воздействия правового характера не было принято. Власть сделала вид, что ничего особенного не произошло, хотя в 1979 г. за меньшие грехи Терляцкас был осужден. В этом не было бы ничего странного, если бы этот вопрос находился только в компетенции республики. Однако известно, что о любом антисоветском проявлении в республике КГБ обязан был докладывать в Москву. Скрыть это было невозможно. Сексотов Москвы в Литве было достаточно. А уж в Москве соглашались или нет с мерами воздействия к антисоветчикам, которые предлагали республиканские власти. Без сомнения, индульгенцию Терляцкасу выдали в Москве.

Но на этом дело не кончилось. В феврале 1988 г. в райком вновь поступила команда мобилизовать актив, так как Лига свободы Литвы уже по случаю 70-летия провозглашения независимости Литвы вновь планировала провести митинг у памятника Мицкевичу. На этот раз районный актив провел в «засаде» уже три дня, с 14 по 17 февраля. Однако напрасно. Ни митинга, ни попыток не последовало. Можно представить себе реакцию районного партактива после этого. Вместо того, чтобы разъяснить суть противодействия Лиге, актив использовали как людскую массу, которая должна была, не рассуждая, выполнять указания сверху. Думаю, что после этого не один из активистов задумался: а той ли дорогой идет партия?

Весной 1988 г. всю республику всколыхнула подготовка к XIX Всесоюзной партийной конференции. Впервые всесоюзного партийного форума ждало большинство литовцев. Но ожидания перемен не оправдались. Несмотря на провозглашенный на январском Пленуме ЦК КПСС (1987 г.) «демократизм при проведении выборов», партийная организация республики получила из Москвы жестко регламентированную разнарядку, касающуюся того, какие делегаты в республике должны быть избраны на партконференцию. Это вызвало всеобщий протест в партийных организациях республики, и ЦК КПСС пришлось уступить. Разнарядка была отменена. Но недовольство политикой Москвы получило новый импульс. На первых порах это недовольство камуфлировалось недовольством ходом перестроечных реформ, в первую очередь, экономических. Тогда в республике было впервые публично озвучено утверждение, что Литва кормит Москву и Ленинград.

Следует напомнить, что 13 апреля 1988 г. был создан Народный фронт Эстонии. Это была практическая апробация идеи создания массовых общественных движений в Прибалтике. Эстонский опыт удовлетворил московских организаторов. Вторым этапом стало создание «Саюдиса» в Литве. Поговорим об этом подробнее.

Известно, что 2 июня 1988 г. в Доме ученых, находящимся в Веркяй (пригород Вильнюса), была организована узкая дискуссия под названием «Преодолеем ли бюрократию?», на которой и было принято решение по примеру эстонцев создать организацию. Современные участники дискуссии утверждают, что собирались создать организацию, «способную противостоять бюрократическому режиму». На самом деле все в один голос говорили о создании организации в поддержку перестройки и Горбачева.

Решено было сделать это на следующий день, 3 июня, во время широкой публичной дискуссии на тему совершенствования управления экономикой, проводимой в большом зале Академии наук Лит. ССР на тему совершенствования управления экономикой. Утверждается, что 3 июня в ходе дискуссии молодые литовские ученые А. Медалинскас и 3. Вайшвила, преодолев сопротивление консервативного президиума, взяли инициативу в свои руки, предложили создать инициативную группу будущего органа по защите конституционных прав граждан (посмели бы они тогда озвучить это предложение!) и стали записывать предлагаемые кандидатуры. Так якобы и родился «Саюдис», а точнее. Инициативная группа Литовского движения за перестройку (Lietuvos persitvarkymo S^jüdiio Iniciatyvine grupe).

В нее вошли 36 известных деятелей культуры, искусства, науки, журналистики. Среди них актер Регимантас Адомайтис, известный экономист Казимирас Антанавичюс, писатель Витаутас Бубнис, член-корреспондент Академии наук Литовской ССР, бывший ректор Вильнюсского университета Юозас Булавас, философ профессор Бронюс Гензялис, музыковед Витаутас Ландсбергис, поэт Юстинас Марцинкявичюс, писатель Витаутас Петкявичюс, экономист Казимера Прунскене, писатель и переводчик Виргилиюс Чепайтис, кинорежиссер Арунас Жебрюнас, архитектор Альгимантас Насвитис и другие. 17 из них были членами Коммунистической партии Литвы. И не меньше состояли в формальной и неформальной связи с КГБ Литовской ССР.

На самом деле, как свидетельствует один из организаторов и первый лидер «Саюдиса» писатель Витаутас Петкявичюс, накануне XIX Всесоюзной партийной конференции в зале Академии наук Лит. ССР таинственным образом вдруг собрался практически весь интеллектуальный бомонд Литвы. Среди них было немало тех, кто никогда не ходил на такие мероприятия. Как потом выяснилось, существовали списки, по которым приглашались эти люди. По словам В. Петкявичюса, некоторые приходили, заранее кем-то проинструктированные, с предложениями, записанными на бумажках. Одним словом, было традиционное подконтрольное мероприятие в советском стиле. Подобное об учредительном собрании «Саюдиса» мне довелось слышать от нескольких его участников.

Одним из формальных поводов проведения дискуссии послужила излишняя регламентация со стороны ЦК КПСС при избрании в республике делегатов на партконференцию. Но в зал Академии пришли и те, кого волновало, что на фоне провозглашаемых Горбачевым грандиозных планов, реальная социально-экономическая ситуация ухудшалась. Вести протокол этого собрания поручили молодому физику Зигмасу Вайшвиле, который имел тесные контакты с КГБ. Все было предусмотрено заранее. Итогом этого собрания стало создание инициативной группы «Саюдиса» — Движения в поддержку перестройки.

Сегодня существуют неопровержимые свидетельства того, что литовское движение за перестройку «Саюдис» было создано по указанию Москвы. Непосредственной организацией «Саюдиса» в Литве занимался КГБ Лит. ССР. Он, как утверждают, скрупулезно руководствовался некой инструкцией, присланной из Центра. В Литве ее называли «черным сценарием».

Основную идею этого сценария раскрыл в своей книге «Корабль дураков» В. Петкявичюс. Она состояла в том, что «органы безопасности обязаны через своих людей влиять на все появляющиеся движения и постепенно перенимать инициативу. Допустимы всевозможные словесные, лозунговые отклонения, даже перегибы, но непосредственные действия должны согласовываться…».

Конечным результатом деятельности «Саюдиса» в республике должны были стать «нестабильность, хаос, охота на ведьм, которые отпугнут большинство народа. Вперед выступит агрессивное меньшинство, разговор с которым всегда более краток и перспективен». То есть по московскому сценарию планировалось дать проявить себя в Литве агрессивному антисоветскому меньшинству, довести дело до хаоса, а потом организаторов этого хаоса или заставить работать на КГБ, или изолировать. Все в духе полковника Зубатова.

В некотором плане «черный сценарий» перекликался с так называемым секретным планом перестройки под названием «Голгофа». «Операция «Голгофа» после появления публикации под тем же названием в 1995 г. в газете «Совершенно секретно» публикации получила широкую известность в России. Автором этой публикации был бывший сотрудник КГБ СССР полковник Михаил Любимов.

Суть операции «Голгофа» (если таковая планировалась) заключалась в том, чтобы провести Россию через «дикий капитализм», и, используя негодование народных масс, вернуть страну на коммунистический путь. Возможно, Литву также хотели провести через «дикий» национализм и сепаратизм, дабы литовское общество получило хорошую прививку от этих явлений. Но на деле получилось наоборот. Хотя я уверен, что основная задумка кремлевских организаторов была в создании ситуации, которая должна была неизбежно привести к выходу Литвы из СССР.

Что же касается достоверности «черного сценария», то я лично видел его в руках у известного литовского писателя и общественного деятеля Витаутаса Петкявичюса. Это произошло летом 1993 г., когда я приезжал в Вильнюс свидетелем по делу о так называемом захвате издательского предприятия «Spauda». Тогда я еще не числился в числе организаторов этой акции. Всю вину литовские прокуроры возложили на Управляющего делами ЦК КПЛ/КПСС Николая Грибанова и рядового сотрудника этого управления Сергея Резника. Но их вина состояла лишь в том, что они присутствовали при взятии военными под охрану этого предприятия.

По приезде в Вильнюс я решил позвонить Петкявичюсу, с которым в советский период изредка общался на мероприятиях. Мы не были с ним друзьями, но после нескольких выступлений в 1988–1989 гг. на пленумах ЦК Компартии Литвы, в которых я позволил себе покритиковать Москву и ЦК КПСС, он обратил на меня внимание. В дальнейшем при встречах мы стали обмениваться мнениями о происходящем в республике и Союзе.

В ходе телефонного разговора Петкявичюс пригласил меня в гости. Проговорили мы почти всю ночь. Тогда я располагал лишь обрывочными сведениями о том, как создавался «Саюдис» и каким образом Ландсбергис прорвался к власти. После рассказа Петкявичюса я вспомнил разговор, услышанный в буфете ЦК КПСС. Детали, которые рассказал мне Петкявичюс, дополнили имевшуюся у меня информацию. Не поверить ему я не мог. Более того, я не раз имел возможность убедиться, что Петкявичюс никогда не говорил того, в чем он не уверен. Напомним, что в 1993 г. он уже являлся председателем Комитета национальной безопасности литовского Сейма, то есть был весьма информированным человеком.

В ходе разговора возник какой-то спорный вопрос, и Петкявичюс стал искать то ли фотографию, то ли документ, который бы подтвердил его слова. Тогда, между прочим, он и показал мне скрепленные бумаги, сказав, что это и есть «черный сценарий». Писатель рассказал, что за небольшую плату получил его от бывшего полковника КГБ Лит. ССР. Но это было где-то под утро, и у меня уже не оставалось сил интересоваться этим сценарием.

Петкявичюса в разговоре со мной интересовали подробности о том, что происходило в ЦК КП Литвы/КПСС и в ЦК КПСС в 1990–91 гг. Видимо, это ему было необходимо для книги «Корабль дураков». Таких встреч у Петкявичюса, несомненно, была не одна. Все факты, которые он использовал в своих произведениях, писатель тщательно проверял, pacсматривая их через призму свидетельств нескольких очевидцев. Одним словом, поговорили мы в ту ночь по душам, выпили несметное количество чашек кофе и кое-чего еще. Утром Петкявичюс на своих стареньких «Жигулях» отвез меня к зданию суда. Больше я его, к сожалению, не видел.

Однако вернемся к «Саюдису». В первоначальный период там не было официального лидера. Но по уровню влияния и общественному весу эту функцию выполнял Витаутас Петкявичюс. При нем «Саюдис» был привлекателен и для многих русскоязычных. Лично я тоже считал, что «Саюдис» заставит очнуться партию от «спячки» и заставит повернуться к людям.

Однако для московских и литовских создателей «Саюдиса» Петкявичюс оказался неудобной и плохо управляемой фигурой. Он мог «поставить на место» любого из тогдашних секретарей ЦК КП Литвы, в том числе и первого секретаря Рингаудаса Сонгайлу. Не особенно считался он и с авторитетом КГБ и московских гостей. Вот здесь и возникло противоречие с основным условием, которое предписывал «черный сценарий» — никакой самодеятельности в рамках «Саюдиса». То есть полная подконтрольность лидеров Движения организаторам. Волевой и авторитетный Петкявичюс под это условие никак не подходил. Немудрено, что и в Москве и в Вильнюсе пришли к выводу о необходимости заменить его на более покладистого человека.

Где-то в сентябре месяце 1988 г. (накануне одного из митингов) тогдашний председатель КГБ Лит. ССР генерал Эдуардас Эйсмунтас предложил Бюро ЦК Компартии Литвы на пост главы «Саюдиса» внешне невзрачного, но вполне «управляемого» и «проверенного» музыковеда Витаутаса Ландсбергиса. Основные аргументы Эйсмунтаса в пользу Ландсбергиса были следующие: интеллигентен, незаметен, плохой оратор, связан с КГБ и поэтому будет легко управляем. Особо акцентировалось, что семья Ландсбергисов стоит на «советских позициях», а его отец оказал неоценимые услуги советской власти. Бюро ЦК Компартии Литвы предложение Эйсмунтаса одобрило.

«Наверху» полагали, что с назначением Ландсбергиса «Саюдис» станет послушным орудием в руках КГБ и партийной элиты. Однако «проверенный» музыковед вскоре показал железную хватку и стальные зубы в борьбе за власть. Оказывается, он за 4 месяца сумел в Инициативной группе сколотить вокруг себя группу прихлебателей-единомышленников. Поэтому на очередном заседании Инициативной группы Ландсбергис сразу поставил вопрос ребром, заявив, что ЦК партии утвердил его руководителем «Саюдиса» и вопрос не обсуждается. Заявление Ландсбергиса поддержало его шумливое окружение, остальные согласились.

В маленькой Литве эта информация под «большим секретом» стала распространяться среди партийного актива республики. Большинство недоумевало такой неоднозначной замене руководства «Саюдиса». Ходили разные слухи. Утверждали, что Витаутас Ландсбергис проверенный человек, преданный советской власти. Якобы в годы войны на квартире его отца архитектора Витаутаса Ландсбергиса-Жямкальниса скрывался Первый секретарь Вильнюсского подпольного горкома Компартии Литвы Витас. Другие говорили, что именно Ландсбергис-старший выдал Витаса гестаповцам. Одним словом понять, где правда, а где ложь, было сложно.

В то время по работе мне приходилось достаточно часто общаться с секретарями ЦК Компартии Литвы. На мои недоуменные вопросы по поводу смены руководства «Саюдиса» они лишь загадочно улыбались и говорили: «Все под контролем!» Интерес к «Саюдису» у меня был не праздный. Петкявичюс для меня и многих русскоязычных Литвы был тем гарантом в «Саюдисе», который не допустил бы националистической вакханалии, которая потом разразилась при Ландсбергисе.

На эту тему я разговаривал с первым замом председателя КГБ Лит. ССР Станиславом Александровичем Цаплиным. Но и он на мой вопрос о неравнозначной замене в «Саюдисе» ответил: «Все под контролем. Это наш проверенный человек».

«Саюдис». Борьба за власть

22–23 октября 1988 г. «Саюдис» провел свой учредительный съезд. Он прошел в Вильнюсском дворце спорта. Туда прибыло 1122 делегата и 3,5 тысячи гостей. В качестве гостей приехали деятели различных эмигрантских центров, представители ряда республик и городов СССР. На съезд был приглашен весь партийный актив республики. Работу съезда освещало 400 журналистов, из них 103 представляли мировые информационные агентства и крупнейшие издания 17 зарубежных стран. Для «Саюдиса» это стало мощнейшей поддержкой в политической борьбе не только с местными «консерваторами», но и с Москвой.

Горбачев через Бразаускаса передал съезду «искренние приветствия и пожелания», подчеркнув при этом, что в «Саюдисе» он «видит ту позитивную силу, которая способна служить на благо перестройки и еще выше поднять авторитет Советской Литвы». В ответ Учредительный съезд направил Генсеку ЦК КПСС следующее послание: «Просим судить о нас по нашим конкретным действиям и просим способствовать самоопределению Литвы в семье суверенных народов СССР. Мы верим Вам, Михаил Сергеевич. Ваши слова — на наших плакатах. Движение не собьется с пути, начертанного партией, с пути к осуществлению глубинных и конструктивных перемен в нашей жизни».

Съезд наглядно продемонстрировал эти действия. Целый ряд выступлений носили антирусский и антисоветский характер. Лозунги некоторых ораторов «Русские — оккупанты» и «Вывести из Литвы оккупационную армию» зал встречал неистовыми овациями и скандированием «Lie-tu-va!». Достаточно взвешенное выступление первого секретаря ЦК Компартии Литвы А. Бразаускаса на этом фоне выглядело блекло. Несколько его оживил новый лозунг Компартии Литвы «Планы народа — планы партии!». На самом деле это означало — Компартия следует за «Саюдисом».

На съезде «Саюдис» был окончательно оформлен организационно и политически. Был избран Сейм «Саюдиса» в количестве 220 человек. В ночь на 23 октября в кулуарах съезда после долгих споров и взаимных ультиматумов был избран Совет (Тариба) из 35 человек. Несмотря на то, что В. Ландсбергис постарался использовать съезд для своего возвеличивания, Председателем Тарибы Сейма он был избран только 25 ноября 1988 г. Москва содержание и настрой съезда «Саюдиса» оставила без внимания.

Учредительный съезд показал, что «Саюдис» превратился в ведущую политическую силу в республике. Но его лидеры прекрасно понимали, каким влиянием еще обладала Компартия. Поэтому на следующем этапе своей деятельности саюдисты поставили цель: занять ключевые позиции в Компартии, реформировать ее и использовать как эффективный инструмент достижения главной цели — независимости Литвы.

К началу выборной кампании по избранию народных депутатов СССР «Саюдис» доминировал на телевидении, радио и прессе республики. Мнение лидеров Движения было непререкаемым. Под их нажимом 10 сессия одиннадцатого созыва ВС Лит. ССР (17–18 ноября 1988 г.) приняла Указы о государственном языке, национальном флага и гимне. Но большинство депутатов ВС отказалось принять поправку к 70 статье Конституции Лит. ССР, которая объявляла верховенство республиканских законов над союзными.

В ответ лидеры «Саюдиса» немедленно организовали толпу сторонников, которая встретила депутатов, выходящих из здания ВС, оскорблениями, плевками и т. п. Вечером и ночью в квартирах депутатов, не поддержавших поправки к Конституции, стали раздаваться телефонные звонки с угрозами. С этих пор морально-психологический террор стал испытанным оружием саюдистов в борьбе против инакомыслящих.

Дополнительно Совет сейма «Саюдиса» 20 ноября 1988 г. принял «Заявление о моральной независимости», суть которого была в том, что для граждан Литвы обязательны законы Литвы, но не СССР. За контролем исполнения этого заявления был учрежден «Суд чести» «Саюдиса».

В ответ Бюро ЦК Компартии 28 ноября 1988 г. приняло заявление «О сегодняшней политической ситуации в республике». В нем руководство «Саюдиса» было подвергнуто заслуженной критике за «нереальные политические требования и шумные антигосударственные акции». Однако этот шаг партийного руководства республики не получил должной поддержки из ЦК КПСС. Вера литовских коммунистов в Москву таяла на глазах.

В итоге отчетно-выборную осеннюю кампанию 1988 г. в первичных, городских и районных партийных организациях выиграли представители «Саюдиса». Группы «Саюдиса» врастали в партийные организации. Представители «Саюдиса» были избраны секретарями ряда райкомов партии и парткомов. Например, в городе Шяуляе все десять выдвинутых от «Саюдиса» кандидатов были избраны в состав городского комитета Компартии. Первым секретарем горкома был избран член сейма «Саюдиса» М. Стаквилявичюс.

Секретарем парткома Вильнюсского университета был избран ярый сепаратист Б. Гензялис. Секретарем партийной организации Союза писателей Литвы — Р. Гудайтис. Эта парочка отличалась особым коварством и лицемерием. Даже в июле 1989 г. они продолжали убеждать общественность ССР в том, что в Литве отсутствует сепаратизм.

В ответ на статью Н. Михалевой и Ш. Папидзе «Федеративный союз» («Правда» от 12 июля 1989 г.), в которой было четко и недвусмысленно заявлено, что «конституционные процессы» в странах Прибалтики грозят развалом СССР, Гензялис и Гудайтис подготовили лицемерный ответ под названием «Так кто же знает рецепт?» («Правда» от 26 июля 1989 г.). В этом ответе они назвали статью Михалевой и Папидзе тенденциозной и консервативной. Они утверждали, что сепаратизма в Литве нет. Редакция «Правды» легко могла опровергнуть их утверждения, но… Вот так Союз и его средства массовой информации проигрывали спор за Прибалтику.

Кстати, еще в октябре 1988 г. тот же Гудайтис, участвуя в «круглом столе», проводимом редакцией газеты «Tiesa», заявил — когда мы придем к власти, то «возьмем ее железной рукой, и тогда возникнет ностальгия по социалистическому прошлому». Да, «Саюдис» железной рукой взял власть, но Гензялис и Гудайтис, как бывшие коммунисты, были выдавлены из него.

В Литве тем временем события развивались по плану, намеченному «Саюдисом». Его представители умело использовали коммунистов в Верховном Совете Литвы, которые там составляли 90 %, для создания правовой базы вывода Литвы из СССР. IV сессия Сейма Движения (1 апреля 1989 г.), ставшего параллельным Верховным Советом, приняла предложения по изменению ряда статей Конституции Лит. ССР, в том числе и о верховенстве республиканских законов над союзными.

На следующий день после открытия первого Съезда народных депутатов СССР, 26 мая 1989 г., еще «коммунистический» парламент Литовской ССР принял «Декларацию о государственном суверенитете Литвы». Тогда же единогласно были приняты поправки к конституции Лит. ССР, рекомендованные «Саюдисом». Согласно этим поправкам в республике главенствовали местные законы, вводилось литовское гражданство, земля объявлялась собственностью республики. Отношения Литвы с другими государствами, в том числе и СССР, с этой поры должны были регулироваться только на основе межгосударственных соглашений.

Это был чистой воды сепаратизм, за который в США любой получил бы 20 лет тюрьмы и огромный денежный штраф. В СССР законы, подобные американским, отсутствовали. Однако согласно статье 74 Конституции СССР 1977 г. на территории Союза ССР верховенство имели законы СССР, а статья 75 гласила о том, что «Территория Союза Советских Социалистических Республик едина и включает территории союзных республик». Нарушение этих статей было достаточным основанием для возбуждения уголовных дел против лидеров «Саюдиса».

Горбачев вновь сделал вид, что в Литве ничего особенного не происходит. Более того, для народных депутатов СССР из Литвы был создан, если можно так сказать, льготный режим. Они, представители республики, провозгласившей суверенитет, заняли места в Кремлевском дворце съездов и получили, благодаря телевидению, всесоюзную трибуну и многомиллионную аудиторию.

С первых дней работы Съезда народных депутатов СССР 58 избранников от Литвы поставили себя в особое положение. Заметим, что все литовские депутаты были под сильнейшим прессингом «Саюдиса». Шаг вправо, шаг влево рассматривался как национальная измена.

Саюдист-«коммунист» А. Чекуолис в интервью газете «Вечерние новости» (от 23.05 1989 г.) заявил: «…депутаты от Литвы — сплоченная группа, отстаивающая единую политику. Другой такой сплоченной группы нет на всем съезде народных депутатов СССР. Поэтому, несмотря на нашу малочисленность, мы пользуемся большим уважением. Все поглядывают на нас с завистью и ищут благосклонности. Но мы не намерены вообще продавать ее или легко отдавать…

Договорились о тактике при голосовании. Если не сможем победить, то встанем и удалимся…».

На первом Съезде литовские депутаты соблюдали некоторую лояльность, заявляя о своей приверженности перестройке. Но сепаратисты всех мастей в Союзе получили возможность на примере прибалтийских депутатов наблюдать, как следует противостоять центральным властям. Фактически телевидение демонстрировало своеобразный курс политического ликбеза, который впоследствии очень дорого обошелся стране.

30 мая 1989 г. на Съезде выступил народный депутат СССР, тогдашний Первый секретарь ЦК, пока единой, Компартии Литвы Альгирдас Бразаускас. Он заявил, что существующая Конституция СССР «тормозит путь самостоятельных республик в перестройку». Также он поставил вопрос о признании секретных протоколов к советско-германскому договору 1939 г. недействительными. Это был коренной вопрос для «саюдистов», ради которого они стали народными депутатами. 7 июня 1989 г. на съезде выступила народный депутат СССР, премьер-министр Литвы Казимира Прунскене, которая изложила концепцию экономической реформы в Литве и странах Балтии в рамках Союза. Но это было камуфляжное выступление.

В этот момент «Саюдис» решил провести генеральную репетицию по выводу Компартии Литвы из КПСС. Объектом был выбран литовский комсомол, который уже именовался не ленинский, а просто коммунистический союз молодежи Литвы (КСМ). В июне 1989 г. состоялся XXII съезд КСМ. Съезд принял декларацию, в которой говорилось: «15 июня 1940 г. Красная Армия перешла границу независимой Литовской Республики. Это был акт насилия, несовместимый с нормами международного права. Мы, делегаты XXII съезда КСМ Литвы, осуждаем оккупацию и аннексию Литвы в 1940 г. и требуем предоставить условия свободного самоопределения Литвы».

На этом съезде молодежное коммунистическое движение в Литве закончилось. Несмотря на призывы руководства КСМ вступать в новый союз молодежи, после съезда из полумиллионного отряда литовских комсомольцев перерегистрировались всего 890 человек.

В это время Литву постоянно сотрясали саюдистские информационные «бомбочки». 22 августа 1989 г. комиссия Верховного Совета Лит. ССР по изучению германо-советских договоров 1939 года и их последствий опубликовала свое заключение, суть которого была в следующем: Декларация о вступлении Литвы в состав СССР» и Закон СССР «О вступлении Литовской Советской Социалистической Республики в Союз ССР» от 3 августа 1940 г. являются незаконными.

После этого разговоры о советской оккупации Литвы, которые ранее велись вполголоса, зазвучали открыто. 23 августа Сейм Литовского Движения за перестройку (пока еще за перестройку) принял заявление, в котором объявил выборы 1940 г. в Народный Сейм Литвы незаконными и его постановление о вхождение Литвы в СССР не имеющими юридической силы. В заявлении прямым текстом говорилось об оккупационном статусе Литвы. Это при том, что все авторы заявления регулярно ездили в Москву на заседания Верховного Совета и Съезды народных депутатов и участвовали в управлении страной. Возможно ли было подобное в «демократической» Америке?

Наряду с заявлением 23 августа 1989 г. «Саюдис» совместно с Народными фронтами Латвии и Эстонии провел грандиозную массовую акцию под названием «Путь Балтии». Цепочка людей и автомашин длиной во многие сотни километров протянулась от Вильнюса до Риги и Таллина. По всей трассе проходили митинги. Участники держали транспаранты: «Горбачев, выведите Красную Армию из Литвы», «Русские оккупанты, идите домой!».

Утверждают, что Горбачев, будучи в Крыму, увидев по телевидению сюжеты о происходящих в Прибалтике событиях, дал указание аппарату ЦК КПСС срочно подготовить заявление ЦК КПСС по Прибалтике. 27 августа 1989 г. в «Правде» было опубликовано заявление ЦК КПСС «О положении в республиках Советской Прибалтики», составленное в жестких тонах. Горбачев надеялся, что строгого окрика будет достаточно, чтобы напугать прибалтов. Но не тут-то было. Ситуация уже слишком далеко зашла.

Сепаратисты мгновенно отреагировали. Они выяснили, в период 23–28 августа не собиралось ни Политбюро, ни Пленум ЦК КПСС. Получалось, что Заявление ЦК КПСС на самом деле это плод аппарата ЦК КПСС. Статус Заявления сразу же понизился. Это стало весомым аргументом в торпедировании вышеназванного Заявления. Соответственно XX пленум ЦК КП Литвы, обсуждавший его, превратился в дежурное мероприятие. Как обычно, ни Политбюро, ни Секретариат ЦК КПСС не сделали должных выводов из произошедшего с Заявлением фиаско. Вера во всемогущество партийного окрика сверху по-прежнему довлело на Старой площади.

Встреча М. Горбачева, В. Медведева и Г. Разумовского 13 сентября 1989 г. в Москве с первыми секретарями прибалтийских компартий Бразаускасом, Вагрисом и Вяяле ситуации не изменила. Да и как она могла изменить, если судьба прибалтийских республик решалась уже не в кабинетах партийных лидеров, а в кабинетах лидеров народных фронтов и движений, получавших указания из США.

Но из Америки шли не только указания. 16 сентября 1989 г. в республике вышел первый номер новой газеты «Республика». Оборудование для издания этой газеты Ландсбергис договорился получить в США, когда в июле был там с частным визитом. Возникало ощущение, что в тот период мы жили не в Советском Союзе, а в некой банановой республике, в которую американский дядя Сэм, при желании, мог направить и оружие. Тираж «Республики» составлял 200 тыс. экз. Для республики численностью в 3,7 млн. человек это огромная цифра. В пересчете на Союз это 15-миллионный тираж. Причем газета издавалась на литовском, русском, польском, английском, а позднее — немецком и французском языках.

Осень 1989 г. прошла в борьбе сторонников Союза и саюдистов. Сепаратисты продолжали усиленно формировать национальное правовое поле, легитимизирующее их действия. Помимо этого они решали тактические вопросы: сроки проведения XX съезда Компартии Литвы и очередных выборов в Верховный Совет республики. Сторонники Союза старались отодвинуть эти мероприятия, а «Саюдис» — всемерно приблизить.

Первым делом «Саюдис» ультимативно настоял на изменении сроков проведения XIII сессии ВС Лит. ССР, которая должна была принять решения по крайне важным для саюдистов вопросам: об экономической самостоятельности республики, о работе республиканской комиссии по пакту Молотова — Риббентропа, о гражданстве республики, о референдуме, о выборах в Верховный Совет и о военной службе. В результате сессия была перенесена почти на месяц раньше. 22 сентября она начала свою работу. Все запланированные «Саюдисом» вопросы были рассмотрены и утверждены.

Выборы в Верховный Совет было решено провести 24 февраля 1990 г. Помимо этого ВС принял постановление, согласно которому СМ Лит. ССР должен был решить вопрос с Министерством обороны СССР о службе литовских юношей только в Литве или на территории Прибалтики. Также предлагалось поставить перед Минобороны СССР вопрос о возрождении национальных территориальных воинских частей.

В октябре 1989 г. XXI пленум ЦК КП Литвы принял роковое решение о проведении XX съезда Компартии Литвы. Он должен был начать работу 19 декабря 1989 г. Перед этим, в начале декабря 1989 г., XV сессия ВС изменила 6-ю статью Конституции Лит. ССР. Отныне Коммунистическая партия перешла в разряд обычных партий и общественных объединений. «Саюдис» тем самым выбил последний козырь, которым располагала Компартия Литвы.

В конце декабря 1989 г. операция по выводу Компартии Литвы из КПСС была завершена. 20 декабря 1989 г. под давлением саюдистов XX съезд Компартии Литвы принял решение о выходе из КПСС. После этого ситуация в Литве стала для Кремля практически не подвластной. Но Горбачев на Пленумах ЦК КПСС, посвященных литовской проблеме, по-прежнему продолжал убеждать советскую общественность, что ничего особенного в Литве не происходит.

На XX съезде Компартии Литвы произошло разделение партии на самостоятельную и остающуюся в составе КПСС. 144 делегата XX съезда, оставшиеся в КПСС, собрались в зале Октябрьского райкома партии и провели VI партконференцию, в ходе которой было принято решение возобновить деятельность Компартии Литвы/КПСС. На конференции был избран Временный Центральный Комитет Компартии Литвы на платформе КПСС и его Секретариат.

25 декабря 1989 г. в Москве состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором представители самостоятельной Компартии пытались сделать вид, что ничего не произошло. Выступавшие секретари ЦК самостоятельной Компартии говорили уклончиво. Вроде они вышли из КПСС, а вроде и нет. В ответ выступили секретари Временного ЦК Компартии/КПСС. Особенно остро и аргументированно выступил Юозас Куолялис. Он среди секретарей Временного ЦК имел самый большой опыт партийной работы и, самое главное, огромный опыт борьбы с идейными перевертышами.

Заслуживает внимания предложение, высказанное на Пленуме первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии Е. Соколовым. Он предложил распустить «Саюдис» и вновь избранные партийные органы. Это вызвало поддержку в зале, но Горбачев в ответ на это предложение заявил: «Дров ломать не буду, ни в партии, ни в государстве». Но зато Генсек ЦК КПСС позволил авантюристам различных мастей наломать таких дров, что из них полыхнул пожар, в результате чего распался Союз.

В начале 1990 г. лидеры «Саюдиса» прекрасно понимали, что время работает против них. Если в Союзе будет принят закон о порядке выхода союзной республики из СССР, то мечты о стремительном выходе из Союза придется оставить. Поэтому саюдисты спешили. А коммунистический ВС Литовской ССР под председательством А. Бразаускаса (и под контролем Ландсбергиса) послушно штамповал необходимые «Саюдису» законы. В январе 1990 г. сразу после отлета Горбачева в Москву ВС принял решение о том, что на территории Литвы не действуют законы СССР. Как ранее отмечалось, 7 февраля 1990 г. Верховный Совет Лит. ССР признал не имеющими юридической силы решения Народного Сейма от 21 июля 1940 года о вступлении Литвы в СССР.

Все это происходило на фоне усиливающегося недовольства политикой Горбачева в Литве. К 1990 г. в республике наметились признаки дефицита товаров первой необходимости. В этих условиях 24 февраля 1990 г. «Саюдис» обнародовал свою предвыборную программу, в которой говорилось: «…в 1940 году СССР нарушил двусторонний договор и совершил агрессию против Литовской Республики, свергнув ее законное правительство». Москва вновь сделала вид, что ничего не происходит. А в республике идея выхода из Союза стала довлеющей.

В результате представители «Саюдиса» на выборах в Верховный Совет Лит. ССР одержали победу и 11 марта 1990 г. в 22 час. 44 мин. провозгласили восстановление независимости Литовской Республики. Спешка была не случайной, так как 11 марта в Москве начал работу Пленум ЦК КПСС, а 13 марта начинал работу Третий, внеочередной Съезд народных депутатов СССР, на котором мог быть принят Закон о порядке выхода союзной республики из СССР. В соответствии с инструкциями, полученными от американских консультантов, вновь избранный Верховный Совет Литвы ускоренными темпами приступил к формированию республиканского правового пространства, которое создавало у каждого гражданина Литовской Республики правовую уверенность в правоте действий республиканских властей.

В ответ Горбачев начал «бомбить» Верховный Совет Литвы и республику своими Заявлениями, Указами, Обращениями, которые никто не исполнял, так как они не подкреплялись ни организационными, ни экономическими, ни правовыми мерами. В этой связи следует сказать о тактике противостояния Литвы Москве. Она была выработана политологами «Саюдиса» с помощью зарубежных консультантов. Она и сегодня представляет особый интерес, так как кремлевские политологи до сих пор не выработали противоядия против этих приемов.

Стратегической целью лидеров «Саюдиса» являлось доказательство с исторических и правовых позиций незаконности вхождения Литвы в состав СССР в 1940 г. Эта цель была реализована в течение года. Как отмечалось, уже 22 августа 1989 г. Комиссия Верховного Совета Лит. ССР по изучению германо-советских договоров 1939 года и их последствий, созданная в 1988 г. под давлением «Саюдиса», пришла к выводу, что «Декларация о вступлении Литвы в состав СССР» и Закон СССР «О вступлении Литовской Советской Социалистической Республики в Союз ССР» от 3 августа 1940 г. являются незаконными.

7 февраля 1990 г. ВС Лит. ССР принял решение о создании из депутатов ВС Лит. ССР и народных депутатов СССР Комиссии по восстановлению независимости Литвы.

Далее дело оставалось за реализацией тактических целей. Их достижение «Саюдис» обеспечивал следующим образом:

— оперативно (в течение суток, двух) реагировать на все заявления Москвы. У Москвы эти сроки составляли до двух и более месяцев. Центр реагировал тогда, когда актуальность проблемы была уже исчерпана и реакция Москвы не вызывала интереса в республике.

Примечание. Указ Президента СССР, дезавуирующий закон Литовской Республики о политических партиях, принятый ВС Литвы 25 сентября 1990 г., появился лишь 27 ноября 1990 г. Группе квалифицированных юристов для подготовки проекта такого одностраничного Указа хватило бы суток:

— продолжать активное формирование общественного мнения не путем призывов, а путем пропагандистско-идеологического обеспечения шагов и действий «Саюдиса» с исторической, юридической, философской и нравственной точки зрения;

— возбуждать «лавину общественного мнения» методами «случайных ошибок», «пробных шаров», «бумеранга»;

— обеспечивать народное волеизъявление путем проведения массовых акций;

— захватывать властные позиции в республике путем внедрения сторонников во властные структуры, захвата там ключевых позиций и реализации своей политики методом «шаг за шагом»;

— решать спорные проблемы «явочным порядком»;

— создавать правовое обоснование решений, провозглашенных «явочным» порядком;

— персонифицировать республиканские нормативные акты, защищающие решения и действия литовских властей (персонификация предполагала принятие правовых актов в редакции, которая переводила основные положения принимаемых ВС Литвы законов на уровень рядового гражданина. Например, Закон о литовском гражданстве устанавливал четкие сроки, в которые надлежало определиться с гражданством республики. Но закон констатировал, что у не определившихся с гражданством возникнут проблемы с занятием определенных должностей, получением пенсии, приватизацией квартиры и т. д. Таким образом, большинство населения, даже отставные военные пенсионеры, выступавшие за Союз, были вынуждены принять гражданство Литвы. — В.Ш.);

— формировать республиканское правовое пространство, позволяющее каждому гражданину чувствовать законность противостояния республики правовым актам Центра.

Впоследствии тактика «Саюдиса» была растиражирована по Союзу и во многом обусловила дезинтеграцию СССР. Противодействовать этой тактике Горбачев и его окружение так и не смогли.

Следует также перечислить некоторые основные просчеты, которые допустил Кремль в работе по стабилизации обстановки в Литве.

Во-первых, кремлевские политологи не знали и не хотели знать подлинной истории литовского государства, особенностей национального менталитета, культурно-бытовых и хозяйственных аспектов существования литовской нации. Аргументы Центра в споре с литовскими политиками и историками были не вполне корректными и мало кого в республике убеждали. В итоге Москва «вчистую» проиграла борьбу за формирование общественного мнения в Литве.

Во-вторых, в период становления «Саюдиса» Центр не предпринял никаких конкретных шагов по защите своих сторонников в республике. Большинство отстаивавших в Литве интересы КПСС и Центра, были ошельмованы и морально уничтожены. Их судьба убедила литовскую «коммунистическую» элиту оставить надежду на помощь Москвы и встать под знамена «Саюдиса».

В-третьих, принимаемые в Центре законы и декларации, способные стабилизировать ситуацию в Литве, не подкреплялись соответствующими организационными и правовыми мерами.

В-четвертых, Кремль постоянно запаздывал реагировать на действия литовских властей. Если Вильнюс на любое заявление Кремля реагировал в течение суток — двух, то Кремль — в течение месяца-двух, после того как эта тема в республике уже никого не волновала.

В-пятых, Центр так и не сумел найти «золотую середину» в предоставлении Литве самостоятельности. Верховный Совет Литвы явочным порядком вырывал «уступки» у Кремля, укрепляя тем самым свой авторитет. Разумные опережающие уступки Центра в плане реализации основных надежд литовской общественности могли бы прибавить авторитета Кремлю и сделать идею пребывания Литвы в обновленном Союзе более привлекательной.

Если бы в начале 1989 г. Литве была бы представлена экономическая самостоятельность (решение об этом ВС СССР принял лишь 27 ноября 1989 г.) и был бы принят пакет документов, согласно которым Литва стала бы своеобразным мостом между СССР и Европой, то итоги выборов в Верховный Совет СССР и ВС Литовской ССР могли быть иными. В этом случае вывод Литвы из Союза стал бы для «Саюдиса» проблематичным.

В-шестых, роковую роль сыграло неумение или нежелание Горбачева пользоваться выгодной для единства СССР аргументацией.

В 2008 г. бывший сотрудник Совмина СССР Виктор Михайлович Мироненко, кстати, бывший первый секретарь Ставропольского обкома комсомола, принявший в 1955 г. на должность заместителя заведующего отделом пропаганды и агитации Михаила Горбачева, передал мне набор документов о возможных контрпретензиях к республикам Прибалтики, желающим выйти из Союза.

В них была предусмотрена обоснованная защита интересов СССР, вплоть до аргументированного требования к Литве создать прямой транспортный коридор связи России с Калининградской областью за счет присоединенных после войны к республике территорий. Но эти документы Горбачевым так и не были использованы.

Противостояние

Последние 20 лет литовские власти пытаются представить январскую ситуацию 1991 г. следующим образом. После объявления независимости 11 марта 1990 г., Литовская республика в едином монолитном строю, за исключением жалкой кучки «отщепенцев», возглавляемых партией «другого» государства (Компартия Литвы/КПСС), строила свое государство. Упомянутая «кучка», в основном состоявшая из иноязычных, спровоцировала, в конце концов, кровавое столкновение у телебашни. Вроде бы просто и понятно.

Но это не только примитивное, но и ложное объяснение. Оно не объясняет, почему многие русскоязычные, прекрасно владеющие литовским языком, весьма неуютно почувствовали себя в Литве, провозгласившей независимость. Почему же практически вся многотысячная польская диаспора, проживающая в Литве не одну сотню лет, также неодобрительно приняла ультимативный выход республики из СССР? Напомним, что еще 6 сентября 1989 г. сессия Шальчининкского районного Совета народных депутатов объявила район польским национально-территориальным районом. Впоследствии их поддержали народные депутаты Вильнюсского района. Это был польский протест против этнократической политики литовских властей.

Да, все говорило о том, что клика Ландсбергиса, сумев подчинить своему влиянию движение за перестройку «Саюдис», прикрываясь борьбой за независимость, начала строить этнократическое государство. Тем не менее, 8 января 2011 г. Витаутас Ландсбергис, бывший глава Верховного Совета Литвы, провозгласившего в марте 1990 г. независимость Литвы, в своем интервью РИА «Новости», вновь повторил свою избитую версию о причинах противостояния в Литве.

Якобы в 1990 г. движению республики к полной независимости противостояли «люди из Компартии Литвы, которые, потеряв здесь власть, хотели, прислуживаясь Москве, снова сесть на трон в Вильнюсе». Большей глупости трудно придумать. Известно, что после XX съезда Компартии Литвы, на котором произошел раскол, абсолютное большинство партийной элиты (99,0 %), занимавшей «хлебные места» в единой Компартии, дружно перешли под знамена Бразаускаса.

Утверждения Ландсбергиса о партократах, стремившихся в январе 1991 г. вернуть утраченную власть, являются ложью. Но ему не привыкать. За последние 20 лет слова правды, которые Ландсбергис произнес о январских событиях, вряд ли заняли бы больше одного тетрадного листа. К сожалению, в 1990 г. измышления о литовских коммунистах, как о «партократах» активно тиражировала и российская демократическая пресса.

В 1989–1991 гг. в голову россиян ежедневно вколачивалась дезинформация о том, что в Литве недовольна лишь «жалкая кучка» партаппаратчиков, лишившихся должностей и привилегий. При этом московские журналисты нередко шли на явную фальсификацию фактов. Приведем наиболее характерный пример. Сразу же после XXVIII съезда КПСС на станицах газеты «Megapolis — EXPRESS» (№ 12 от 19 июля 1990 г.) появилась статья под названием «Чужие» корреспондента газеты Екатерины Барабаш, побывавшей в Литве.

В статье утверждалось, что главным виновником противостояния в Литве является «партийная верхушка, которая всеми силами пытается сохранить крохи былой власти».

Барабаш заявила, что, когда она обратилась к Шведу, как председателю Гражданского комитета Лит. ССР, с просьбой предоставить факты дискриминации сторонников Союза, оказалось, что у него они отсутствуют. Сегодня это утверждение вызывает улыбку, так как за истекшие годы стало известно огромное количество фактов дискриминации русскоязычных в Прибалтике. Но тогда оно воспринималось как истина.

Во время пребывания Барабаш в Вильнюсе, я уже располагал 260-страничным обзором «Литва 1988–1989 гг.», в котором было представлено достаточно фактов о дискриминации по национальным и политическим мотивам. Один экземпляр этого обзора еще в декабре 1989 года был передан мною секретарю ЦК КПСС Разумовскому для членов Политбюро. В любой момент я мог бы предоставить его и Барабаш. Этот обзор и сегодня у меня на столе. Помимо этого в тот период в аппарате ЦК шла подготовка «Белой книги» о дискриминационной политике новых властей. Но Барабаш в разговоре со мной вообще не поднимала тему дискриминации. По ее словам, этот факт для нее был очевиден.

Как потом выяснилось, Барабаш эту своеобразную «очевидность» сумел внушить председатель парламентской комиссии по гражданским правам и национальным отношениям Верховного Совета Литвы Ю. Чепайтис. Тот сообщил ей, что якобы обращался к Шведу с просьбой предоставить материалы о случаях нарушения гражданских прав, но «Швед отказался». Это заявление Чепайтиса Барабаш даже не удосужилась проверить. И описала его как неопровержимый факт отсутствия таких материалов.

Видимо, саюдисты в ВС сумели должным образом приветить московскую гостью, представляясь жертвами кремлевского произвола и их ставленников в республике. Бывшему агенту КГБ «Юозасу» — Чепайтису не впервой было врать, не краснея. Только он предпочел умолчать о том, что руководимая им парламентская комиссия, игнорировала все обращения Гражданского комитета Лит. ССР по поводу нарушений гражданских прав в республике.

Даже когда я был избран депутатом ВС, мои попытки озвучить какие-либо факты дискриминации по национальному или политическому признаку в Верховном Совете просто блокировались. Кстати, разместили меня в зале заседаний ВС тоже по-особому. Слева в первом ряду зала поставили отдельный стол, за который усадили меня, отделив от других столов «санитарным» кордоном в два метра. Остальные депутаты сидели по два. Зал делал вид, что меня не существует.

Статей, подобных «Чужим», в союзной прессе появлялось немало. Они формировали мнение у россиян о том, что ужасные «капээсэсовцы» не дают бедной Литве обрести «свободу и демократию». Кстати, в статье корреспондент «Megapolis…» утверждала, ссылаясь на меня, что противостояние в Литве было только по национальному признаку. Однако я всегда подчеркивал, что сторонников Союза среди литовцев, особенно в первый период, было немало. Сегодня, спустя двадцать лет со дня описываемых событий, я могу с полной уверенностью заявить, что в Литве советской власти и социализма, в положительном плане, было значительно больше, нежели в России. Взаимоотношения в Компартии Литвы, особенно при Первом секретаре ЦК Компартии Литвы Антанасе Снечкусе, как мне кажется, были более коммунистическими, нежели в других региональных организациях КПСС.

Особо следует подчеркнуть, что после прихода к власти клики Ландсбергиса противостояние в республике стало не только межнациональным, но и политическим. Прежде всего, раскололся «Саюдис». После прихода к власти Ландсбергиса из «Саюдиса» ушел его основной организатор и неформальный лидер Витаутас Петкявичюс. В своем интервью газете «Gimtasis kraStas» («Родной край», 5–12 сентября 1989 г.) он заявил: «Пришли крикуны, хулиганы, они заправляют всем от имени «Саюдиса»… Осталось политиканство… Общество раскололось». Петкявичюс тогда же отметил разрастающийся культ личности Ландсбергиса: «Полгода не прошло, как Ландсбергис «взошел на престол», а уже массовым тиражом издаются сборники его речей. Ему, как когда-то Ленину, Сталину или Брежневу, вручаются самые различные документы под первым номером…»

Предельно кратко и емко Петкявичюс охарактеризовал в декабрьском 1990 г. номере журнала «Politika» переродившийся «Саюдис». «Борясь за независимость, мы уже в который раз блуждаем меж трех сосен: национальное возрождение превратили в национализм, единство — в очередную охоту на ведьм, а независимость — в сепаратизм. Последних двух понятий никогда не следует путать. Независимость — это возможность свободному человеку жить среди свобод* ных людей, возможность свободному народу жить среди свободных народов. А сепаратизм — это искусственная изоляция одного народа от других, это возвышение одного народа за счет других, что неизбежно ведет к национализму и, наконец, к фашизму».

В 1990 г. из «Саюдиса» демонстративно вышел другой его активный сторонник философ Арвидас Юозайтис. Он заявил «Я перешел в оппозицию, потому что с таким «Саюдисом» надо было бороться». Этот факт вынужден был признать в своих воспоминаниях Ландсбергис.

Противостояние 8 республике подогревалось противостоянием с Союзом, которое Верховный Совет под руководством Ландсбергиса сделал базовым в своей политике. В апреле 1990 г. Ландсбергис спровоцировал так называемую «блокаду» Литвы. Называя СССР другим государством, глава Верховного Совета, ссылаясь на советское хозяйственное законодательство (?!), требовал от советского руководства обеспечивать республику, объявившую себя вне Союза, энергоресурсами на прежних льготных условиях.

В ответ руководство СССР предложило возобновить действие Конституции СССР на территории республики. Ландсбергис категорически отказался. 18 апреля 1990 г. в республику были ограничены промышленные поставки газа нефти, нефтепродуктов и угля из Союза. Это Ландсбергис и его окружение расценили как «блокаду».

В основном она коснулась экономики Литвы, которая базировалась на широких экономических связях с Союзом. В этот период авторитетнейший литовский экономист, депутат литовского парламента академик Эдуардас Вилкас в интервью газете «Эхо Литвы» заявил: «У нас нет иного способа добиться независимости, как договориться о ней. Видимо, в ходе переговоров нас все-таки каким-то образом пытаются привязать к Союзу. Но, уверен, бояться этого не надо, ибо мы привязаны к нему самой природой… Лучше иметь с Союзом хорошие, дружественные отношения. А таковые возможны, если мы будем не только свои интересы отстаивать, но и попытаемся учесть интересы Союза».

29 апреля 1990 г. президент Франции Ф. Миттеран и канцлер ФРГ Г. Коль направили Ландсбергису совместное послание с призывом как можно скорее начать переговоры с Москвой. На пресс-конференциях по этому поводу они выразили беспокойство, так как, по их мнению, напряженность в отношениях между Вильнюсом и Москвой может привести к краху перестройки. При этом Коль подчеркивал, что без перестройки были бы невозможны процессы, происходившие тогда в Европе и СССР, в том числе и в Литве.

Ответ Ландсбергиса Миттерану и Колю был, как всегда, предельно демагогичен. Якобы Литва готова к переговорам с СССР, но только на межгосударственном уровне, то есть при условии признания независимости Литвы. А ведь сутью переговоров и была эта тема. Одним словом, Литва готова была договариваться по вопросу независимости, если СССР изначально признает эту независимость. Только в этом случае не понятно, о чем договариваться?

Правда, в этот раз Ландсбергис сделал оговорку. Он согласился, чтобы ФРГ и Франция передали советскому руководству предложение обсудить согласие литовского руководства временно приостановить последствия всех принятых парламентом суверенной (!?) Литовской Республики решений, которые наиболее нежелательные для советского руководства.

При этом Ландсбергис не терял надежду найти управу на Горбачева. С этой целью он направил премьер-министра Казимеру Прунскене с частным визитом в США. Однако американский президент Дж. Буш-старший предпочел продолжать так называемый диалог— игру с Горбачевым, так как на карту были поставлены весьма важные грядущие американо-советские договоренности. Проблемы Литвы на фоне этих договоренностей выглядели мизерными. 3 мая 1990 г. Буш принял Прунскене, но не как «представителя свободной Литвы», а как «признанного и свободно избранного представителя литовского народа». На пресс-конференции официальный представитель Белого дома по этому поводу заявил: «Мы не признаем Литвы, и ничего в этом отношении не изменилось» («Правда», 3 мая 1990 г.).

Наконец поняв, что помощи от США не стоит ждать, а республика находится на грани экономического краха, Ландсбергис попытался наладить контакт с Горбачевым. 4 мая 1990 некий профессор из Вильнюсского университета (видимо, Б. Гензялис) попал на прием к члену Политбюро, главному редактору газеты «Правда» Ивану Фролову. Профессор просил Фролова передать Горбачеву согласие Ландсбергиса на то, что «решения, принятые Верховным Советом Литвы после 11 марта, могут стать объектом обсуждения и приостановления» (См.: М. Горбачев. Жизнь и реформы).

Несмотря на то что, по словам Горбачева, он не дал ответа на предложение литовского профессора, Ландсбергис 29 июня 1990 г. пошел на введение 100-дневного моратория на Акт независимости. После принятия Верховным Советом Литвы решения по мораторию, в республику немедленно вновь в полном объеме стали поступать газ и нефть. Однако заявление Литвы о моратории оказалось просто ширмой. ВС продолжал прежнюю политику конфронтации с Москвой. Но Горбачев остался доволен. Он публично сохранил лицо, ну а как реально выполнялся мораторий, его уже не интересовало.

Социально-экономическая ситуация, вследствие принятия Верховным Советом Литвы законов, полностью игнорирующих действительность, продолжала ухудшаться. 31 июля 1990 г. газета «Республика» напечатала «Обращение» 20 весьма уважаемых политических и общественных деятелей к людям Литвы. Его подписали двадцать, как их называли, светлейших умов Литвы. Ряд тех, кто в свое время создавал «Саюдис». Например, Ю. Марцинкявичюс, Э. Вилкас, В. Статулявичюс, А. Малдонис — те, кто действительно является честью и совестью Литвы.

Они писали: «…Мы все еще на перекрестке. Увы, не все выбираем демократию, правосудие, правду, добро и взаимоуважение. Видимо, кое-кто добивается чересчур быстрого личного обогащения и чересчур раннего почета и лавров. Корыто власти, денежные мешки, тенета мафии, охота на ведьм и врагов, черный стяг хозяйственно-политической суматохи никогда не были и не могут стать символами свободы».

В «Обращении» высказывалось недовольство деятельностью Верховного Совета, который, увлекшись непоследовательным законотворчеством, «мощью своей власти» мешал работе правительства. В итоге предлагалось «избрать Сейм возрождения и доверить ему фундамент демократической Литвы». Это было фактическое объявление вотума недоверия Верховному Совету Литвы и его председателю В. Ландсбергису.

В ответ против подписантов Обращения развернулась самая настоящая психологическая война. В конце концов, некоторых из них заставили публично отречься от своих подписей и покаяться. Среди них был и поэт Юстинас Марцинкявичюс, кому в октябре 1988 г. было доверено открывать учредительный съезд «Саюдиса». В августе 1990 г. Марцинкявичюс был объявлен «врагом». Это был традиционный прием Ландсбергиса «выжать» из нужного человека максимум полезного, а потом морально раздавить его, если он пытается протестовать против политики «отца нации».

Не случайно писатель Витаутас Петкявичюс в интервью журналу «Politika» образно заметил: в Литве второй год борьба со сталинщиной ведется бериевскими методами. Он также акцентировал, что «Ландсбергис только несколько месяцев играет роль «спасителя отечества», однако его игра уже стоила литовскому народу свыше миллиарда рублей, пока не запахло окончательным экономическим крахом».

Бывший активный сторонник Ландсбергиса и бывший народный депутат СССР Казимирас Антанавичюс в ответ на травлю в газетной реплике «Кому объявляете войну, господа?» расставил точки над «i» в этой истории. Он так охарактеризовал ситуацию в Литве. «Вернулись. Куда? В самые черные времена большевизма. Начнутся или не начнутся репрессии? Слава богу, что пока еще нет силы, которая могла бы всех непослушных придавить».

Понимая, что единственным средством сохранить власть является манипуляция общественным сознанием, окружение Ландсбергиса с помощью СМИ в 1990 г. проводило настоящее зомбирование населения республики. Людей приучали к мысли — во всем виновата Москва и жертвы в противостоянии с ней неизбежны. Следует заметить, что это происходило в период действия моратория на Акт независимости и подготовки к переговорам с советским руководством.

Эффективным средством зомбирования населения стали лживые сообщения. Так, в сентябре 1990 г. Центральное телевидение СССР предоставило телеэфир ранее упомянутому прокурору Литвы (независимой) Артурасу Паулаускасу. Он озвучил один из фактов «вопиющего беззакония», которое якобы осуществили советские военные 8 Литве. Будто бы в Каунасе два офицера в сопровождении восьми солдат ворвались в чужую квартиру! Главу семейства, оторвав от жены и от детей, вывели в палисадник и расстреляли.

У любого услышавшего подобное, естественно возникало чувство ненависти к советским «нелюдям» и желание наказать их. Однако, когда начали разбираться, выяснилось следующее. Литовский юноша, дезертировавший из Советской Армии, нашел в Каунасе приют у женщины, хранившей дома большие ценности.

В течение несколько дней молодой человек сумел выяснить все тайники в квартире. И вот однажды женщина обнаружила пропажу «любимого» и ценностей, примерно на 10 тыс. руб. (стоимость двух «Жигулей»). Она заявила об этом в милицию. После задержания вора выяснилось, что он еще и дезертир. Соответственно, его передали советским военным властям. Дезертира повезли на освидетельствование в Каунасский военный госпиталь. На обратном пути он попытался бежать. На предупредительный выстрел он не остановился. А следующий оказался смертельным.

Факт убийства человека имел место. Но как его преподнес советским телезрителям прокурор республики! После такого «промывания» мозгов в Литве можно было найти немало желающих надеть пояс шахида. Видимо, не случайно ночью 13 января некоторые боевики Буткявичюса имели при себе самодельные взрывные устройства, изготовить которые им помог бывший американский «зеленый берет» литовского происхождения Эндрю Эйва (он же Андрюс Эйтавичюс).

При этом глава руководство Литвы постоянно подчеркивало свою готовность к конструктивному диалогу с Москвой. На самом деле это был камуфляж, чтобы получить передышку и энергетические ресурсы из СССР. О том, что в этот период ландсбергистское руководство продолжало действия, направленные на рост политической и межнациональной напряженности, свидетельствуют следующие факты.

Реализуя закон «О службе по охране края», принятый 20 мая 1990 г., в республике развернулась работа по формированию национальных воинских подразделений. Согласно этому закону, каждый мужчина, гражданин Литовской Республики, достигший 19 лет и пригодный к службе, был обязан пройти действительную службу по охране государства. В результате число боевиков А. Буткявичюса росло не по дням, а по часам. При этом, несмотря на объявленный мораторий, в республике росло противодействие призыву литовских юношей в Советскую армию.

В сентябре 1990 г. Министерство юстиции ЛР (глава — бывший ортодоксальный коммунист П. Курис) отказалось зарегистрировать устав детского движения «Как помирить взрослых». Акция по примирению взрослых была объявлена газетой «Пионерская правда» и получила широкую поддержку среди детей Советского Союза. В Литве участники акции решили создать движение и способствовать урегулированию конфликтов взрослых. Благородная цель, но она противоречила целям руководства Литвы, и в регистрации движению было отказано.

Возникает вопрос, зачем же ландсбергистам необходимо было усугублять ситуацию в республике? Ответ на это дал еще античный философ Платон. Он, рассуждая о тиранах, заметил, что «большая часть тиранов вышла из демагогов, которые приобрели доверие тем, что клеветали на знатных… Эти демагоги постоянно поддерживают в обществе готовность к войне, чтобы народ испытывал нужду в предводителях». Впечатление такое, что сказано это о Ландсбергисе.

Не случайно летом 1990 г. в Литве началась настоящая кампания по сносу и осквернению советских памятников. Между тем известно, что от памятников, как правило, переходят к людям. Многие в республике это понимали. Но власти негласно поощряли развернувшуюся «войну с монументами».

Подконтрольные Ландсбергису организации «Лига Свободы Литвы» и «Молодая Литва» 9 ноября 1990 г. провели у здания Верховного Совета митинг, на котором призвали к «священной» войне с коммунистами, русскими и Советской Армией. Митинг закончился скандированием лозунга «Пусть горит земля под ногами оккупантов!».

Из здания ВС Литвы все чаще стали раздаваться призывы к вооруженному сопротивлению «советской военной угрозе». 18 ноября 1990 г. вице-премьер Р. Озолас в интервью газете «Gimtasis kraStas» («Родной край») заявил о необходимости вооруженной борьбы с СССР. Тогда же заместитель председателя ВС К. Мотека заявил, что «если противная сторона применит военную силу, литовский народ будет сопротивляться. История 1940 г. не повторится».

В этот период из одного района республики в ЦК Компартии Литвы поступил любопытный документ. Утверждалось, что это совершенно секретный приказ № 009 командиру войсковой части Департамента охраны края (ДОК) ЛР. Эти приказом предписывалось в рамках операции «Skydas» («Щит») изолировать руководителей «подрывных центров другого государства в районах и городах республики», т. е. секретарей райкомов Компартии Литвы/КПСС и партийного актива. В этих целях «к каждому едут по две машины, в каждой по три бойца. Водители остаются в машинах и при необходимости прикрывают группу автоматным огнем, а четыре бойца осуществляют задержание преступника со всеми членами семьи. Жителям объясняют, что задержаны криминальные преступники, которые укрывали краденые вещи.

Преступники, которые не подпишут обязательства о прекращении политической деятельности, должны быть укрыты в тайниках и использоваться как заложники, сдерживающие активность армии. Если оккупационная армия начнет боевые действия, заложники должны быть немедленно расстреляны».

Вышеприведенные заявления литовских руководителей и общая ситуация в республике подтверждала реальность этого приказа. В этой связи 23 ноября 1990 г. я и секретарь ЦК КПЛ/КПСС А. Науджюнас озвучили данный приказ по Центральному телевидению. Что тут поднялось в республике и так называемой демократической печати России! Наше телеобращение характеризовалось как провокация литовских коммунистов, фальшивка, мерзкие измышления и т. д.

Со стороны авторов этого плана подобная реакция была естественной. Если бы удалось установить подлинность озвученного документа, то «Саюдис» и Армия охраны края были бы запрещены, а их лидеры были бы привлечены к уголовной ответственности. А российские «демократы» в то время готовы были поддержать любую ложь, лишь бы она била по советской власти.

Сегодня, когда известно, каким образом, используя заложников, действовали чеченские боевики-сепаратисты, можно было бы и не затрагивать эту тему. Но по истечению 20 лет я еще больше убежден, что такой приказ был в действительности. Напомним, как действовали литовские националисты в июне 1941 г. Также по спискам. Известно, что в послевоенный период литовские «партизаны» также расправлялись с «врагами литовского народа» на основании списков, составленных их агентами, при этом нередко выдавая себя за сотрудников НКВД.

Тем не менее, попытаться установить истину в этом вопросе необходимо, так как в ноябре 1991 г. к опровержению нашего телезаявления от 23 ноября 1990 г. подключили бывшего главу литовского КГБ Ромуальдаса Марцинкуса (см. «Известия» № 269,13.11.1991). В конце 1991 г. генерал Марцинкус, оставшийся в Москве не у дел, желал во чтобы то ни стало вернуться в Литву. Ну, а для этого следовало замаливать свои грехи. Поэтому Марцинкус повторил аргументы, которые еще в ноябре 1990 г. излагали саюдисты. Напомним, в чем была их суть.

Прежде всего, Марцинкус упирал на то, что отсутствует подлинник приказа № 009. Но, якобы четкость формулировок свидетельствует о том, что этот приказ был просто списан с аналогичных документов НКВД послевоенного периода. Иными словами, Марцинкус намекнул, что к изготовлению приказа могли иметь отношение сторонники СССР. Однако Марцинкусу, как советскому разведчику с 20-летним стажем, должно быть известно, что целый ряд сверхсекретных директив наших зарубежных противников носил именно такой характер. Они писались советскими разведчиками по памяти, и, как правило, основные формулировки были предельно четкими. Ведь невозможно изъять сверхсекретный документ, если он существует в одном экземпляре? Следует иметь в виду, что формулировки в приказе № 009 были предельно простыми и запомнить их было не сложно.

Продолжим перечень свидетельств того, что такой приказ действительно существовал. 26 января 1991 г. корреспондент ТАСС передал из Вильнюса. 12 января т. г. в здании Департамента охраны края Литвы военнослужащими МВД СССР были найдены списки активных членов Компартии Литвы и лиц, неугодных режиму Ландсбергиса. Там же содержались и краткие характеристики на них. Газета Компартии Литвы «Tarybu Lietuva» («Советская Литва») 26 января 1991 г. опубликовала часть этих списков. Удивительно, но в них фигурировал даже покровитель «Саюдиса», бывший секретарь ЦК КП Литвы Л. Шепетис. Видимо, где-то перешел дорогу Ландсбергису.

Следующий факт. В середине декабря 1990 г. инспектор ДОКа Ж. Разминас с двумя помощниками ворвались к секретарю парторганизации шяуляйского колхоза «Шакина» Ю. Кучинскене и изъяли у нее списки тех, кто выступал за подписание Литвой Союзного договора. Женщину отвезли в штаб районного отделения ДОКа и устроили допрос. Кстати, тот же Разминас как-то заявил, что при необходимости будет брать в заложники русских детей из детсадов. Мой депутатский запрос по поводу действий Разминаса, адресованный главе ДОКа А. Буткявичюсу, остался без ответа.

К этому следует добавить, что бывший Генеральный директор Департамента государственной безопасности (ДГБ) Мячис Лауринкус, давая показания Окружному суду в рамках слушаний по «делу профессоров», заявил, что ответ на вопрос, был ли подготовлен план расправы над Компартией Литвы, является государственной тайной. (Протокол Окружного суда, стр. 791. Цит. Куолялис. С. 104.). Этот бывший научный сотрудник заигрался, возомнив себя литовским Джеймсом Бондом. По Лауринкусу, даже информация о том, кто организовал митинг у стен Верховного Совета Литвы 8 января 1991 г., являлась также государственной тайной. Напомним, что литовские газеты уже 9 января сообщили, что этот митинг устроила группа «Саюдиса» завода топливной аппаратуры.

Если исходить из того, что в Литве все свидетельствующее о подлинных виновниках январских событий, объявлено государственной тайной, то неизбежен вывод — план расправы над литовскими коммунистами существовал. Это подтверждает и такой факт. В ноябре 1991 г. глава каунасского отделения Лиги свободы Литвы В. Шуштаускас заявил, что основной задачей боевиков из Лиги, находившихся в январские дни в литовском парламенте, было «с оружием в руках охранять депутатов-коммунистов, а в случае негативного поворота событий — уложить их». Говоря проще, прикончить («Respublika», 16.11.1991. Заметка Р. Ермалавичюса «LLL — Temides akiratyje»). Ясно одно, в январе 1991 г. с коммунистами в Литве не церемонились бы.

Следует также напомнить, что депутат Верховного Совета Литвы и бывший до 8 января 1991 г. вице-премьер Р. Озолас в интервью еженедельнику «Literature ir menas» («Литература и искусство») заявил: «Резистенция такая, какой она была в послевоенные годы, была бы невозможна, а террористические акции, думаю, были бы более осмысленными. Это должны быть почти профессионально подготовленные люди, которые бы знали, что делают, на что решаются». Тут уж, как говорится, комментарии излишни.

Ему вторил А. Буткявичюс. 4 мая 1991 г., выступая на митинге в парке «Вингис», он особо подчеркнул, что: «Борьба, о которой я говорю, не имеет ничего общего с пассивностью. Сегодня надо действовать в духе нетерпимости к коллаборационистам. Пусть они почувствуют, где живут». Известно, что все высказывания Буткявичюса в тот период имели двойной смысл: явный и тайный. Одним словом, понимай, как хочешь, что такое «нетерпимость» по Буткявичюсу. Подобная нетерпимость в Чечне в начале 1990-х годов стоила жизни тысячам русских.

Однако вернемся в конец 1990 г. 24 ноября, как бы подтверждая наше заявление по ЦТ, Ландсбергис, выступая по республиканскому радио и телевидению, заявил о возможности применения военной силы со стороны СССР. Газета «Gimtasis krastas» (6–12 декабря 1990 г.) опубликовала статью редактора А. Чекуолиса «И силой и умом!», в которой Литва призывалась дать вооруженный отпор СССР. В пример приводилась Финляндия, которая в войне с СССР в 1939–1940 гг. потеряла «всего» 70 тысяч чел., но осталась независимой.

Заметим, что до этого Лансдсбергис, с молчаливого согласия московских властей, слетал в ноябре к британскому премьеру Маргарет Тэтчер, а 10 декабря 1990 г. вылетел из аэропорта «Шереметьево-2» на встречу с президентом США Дж. Бушем- старшим. Однако вернулся и из Лондона и из Вашингтона несолоно хлебавши. Эти визиты не помогли Ландсбергису поднять рейтинг Верховного Совета.

22 декабря ведущие экономисты обратились в ВС и правительству республики, заявив о критической ситуации в экономике. В тот же день депутаты трех уровней Литвы поддержали заявление экономистов и приняли заявление «Республика в опасности!». В конце декабря 1990 г. Ландсбергис встретился с представителями интеллигенции Литвы, которые раскритиковали курс ВС и его главу. А вновь избранному лидеру Литовской профсоюзной конференции М. Висакавичюсу Литовское телевидение, из-за боязни критики Ландсбергиса, отказалось предоставить эфирное время.

Верховный Совет Литвы между тем продолжал нагнетать напряженность в республике. Воинственные заявления следовали одно за другим. Это дало плоды, б января 1991 г. популярнейшая в тот период газета «Respublika» («Республика») опубликовала передовицу под названием «В виду развалин», в которой ситуация в республике оценивалась как «состояние общественного психоза».

Но и в этой ситуации рейтинг Верховного Совета оставался невысоким. В газете «Lietuvos balsas» («Голос Литвы») от 30.12.90–6.01.91 г. были опубликованы итоги общественного опроса, проведенного в конце декабря 1990 г. Институтом философии, социологии и права АН Литвы. Согласно им 46 % населения Литвы были разочарованы деятельностью ВС Литвы. Положительно оценивали эту деятельность лишь 31 %.

В этот период глава литовского правительства К. Прунскене, благодаря зарубежным поездкам и встречам с рядом мировых лидеров, существенно повысила свой рейтинг. В вопросах отношений с Союзом Прунскене занимала прагматичную позицию и готова была пойти на определенные уступки в вопросах независимости Литвы. Она явно теснила на политической арене Ландсбергиса. Одним словом, власть явственно ускользала из рук главы Верховного Совета.

В этой связи Ландсбергис усиленно толкал республику к дьявольской январской провокации, которая должна была устранить с политического поля не только набиравшую популярность премьершу К. Прунскене, но и Компартию Литвы/КПСС. Как теперь стало ясно, реализации этого замысла Ландсбергиса активно содействовали Яковлев и Горбачев.

Ухудшающаяся экономическая ситуация заставила правительство Литвы пойти с 7 января 1991 г. на значительное повышение (в 3 — б раза) розничных цен. Этот шаг литовский премьер-министр К. Прунскене согласовала с Ландсбергисом. Однако, давая согласие на повышение цен, Ландсбергис приготовил «камень за пазухой». Об этом Прунскене рассказала на заседании Окружного суда, давая показания по «делу профессоров». Прунскене сообщила, что, по ее сведениям, уже 7 января 1991 г. Ландсбергис провел узкое совещание в здании Верховного Совета, на котором обсуждалась отставка Правительства Литвы.

Ландсбергис через двадцать лет вновь бросил этот камень в Прунскене, утверждая, что во всем было виновато правительство Прунскене. 8 января 2011 г. в интервью РИА «Новости» он заявил, что «Верховный Совет в декабре запретил менять ценовую политику, пока граждане не обеспечены компенсациями». Однако Ландсбергис умолчал, что именно он негласно поддержал Прунскене в плане повышения цен, и именно он, игнорируя тревожную ситуацию, 8 января 1991 г. направил ее в Москву на встречу с Горбачевым. По удивительному совпадению тогда же в ЦК КПСС под разными предлогами были вызван первый секретарь ЦК КПЛ/ КПСС Бурокявичюс, а также первый секретарь Вильнюсского горкома партии Лазутка. Я уже находился в Москве, готовясь к поездке во Францию.

7 января 1991 г. подконтрольный Ландсбергису Союз либералов Литвы отреагировал на повышение цен заявлением о том, что ВС и правительство республики окончательно утратили доверие трудящихся. Либералов поддержала Лига свободы Литвы (ультранационалистическая организация, поддерживавшая Ландсбергиса). Вечером 7 января Лига провела первый протестный митинг напротив здания ВС. В нем приняли участие ошеломленные новыми ценами покупатели, вышедшие из магазина «Таллин», находившегося неподалеку (См. «Эхо Литвы» от 8.01.91).

Утром 8 января 1991 г. в Вильнюсе площадь у здания Верховного Совета заполнили рабочие Вильнюсского завода топливной аппаратуры, которых привела группа «Саюдиса». Это доказанный факт. К ним присоединились рабочие ряда предприятий союзного подчинения. Вскоре вся площадь была полна людьми, которые прибывали из разных районов Вильнюса. Митингующие пытались прорваться в здание ВС, чтобы высказать депутатам свое недовольство.

Здесь вновь следует обратиться к интервью Ландсбергиса РИА «Новости» 2011 г. Ландсбергис, якобы забыв, что митинг протеста у ВС начали подконтрольные ему структуры, сегодня без тени смущения заявляет, что значительную часть митингующих 08 января 1991 г. у здания ВС составляли «молодые людей одного возраста, одинаково постриженные и в военных сапогах, хотя и в гражданской одежде. Они, вероятно, уже имели задание сместить парламент еще 8 января. Но у них ничего не вышло». Надо полагать, что еще лет через десять Ландсбергис, видимо, «вспомнит», что эти молодые люди, вероятно, были вооружены «Калашниковыми», скрытыми под куртками?!

Но, тем не менее, 8 организации митинга 8 января 1991 г. и попытках захвата здания ВС литовские прокуроры до сих пор обвиняют коммунистов. Можно не сомневаться, что если бы ЦК КПЛ/КПСС готовил бы акцию по захвату ВС, то она была бы успешной. Известно, что митингующих вытеснили из коридора ВС только потому, что в их действиях отсутствовала координация.

Протесты у здания Верховного Совета закончились, когда Ландсбергис лично пообещал митингующим, что цены будут возвращены. «TetuSis» («папашка», как тогда в народе стали называть Ландсбергиса) в этой ситуации литовскими СМИ был представлен как защитник интересов простых людей, а Прунскене — как враг. В итоге правительство Прунскене ушло в отставку, а коммунисты (КПСС), как говорилось, были обвинены в попытках захвата здания ВС и свержения законной власти.

Но это был только первый акт задуманной Ландсбергисом провокации. Теперь наступила очередь действовать Горбачеву, который отдал приказ ввести на территорию Литвы подразделения псковских десантников, якобы для помощи в организации призыва в СА. Заметим, что Ландсбергису и его ближайшему окружению были прекрасно известны планы действий советских военных, вплоть до маршрутов, по которым двинется бронетехника на захват объектов в Вильнюсе в ночь на 13 января.

Ясно, что если бы не неуклюжие действия советского руководства, то власть Ландсбергиса и его клики вряд ли продержалась до конца 1991 г. Протестные настроения в литовском обществе заставили бы ландсбергистский Верховный Совет уйти в отставку и назначить новые выборы. Еще раз напомним, что в 1992 г. Ландсбергис и «Саюдис» проиграли выборы и к власти пришли бывшие коммунисты во главе с Бразаускасом. Однако Горбачев в 1991 г. сделал все, чтобы Ландсбергис остался у власти.

Это была сознательная политика Президента СССР, который хотел «отделаться» от слишком самостоятельных и неуправляемых сторонников Союза в Литве. Заодно надо было «приструнить» Ландсбергиса, который своими неадекватными действиями и заявлениями ставил под удар пораженческую политику Горбачева.

Напомним, что Горбачев на Мальте пообещал Бушу отпустить Прибалтику с миром. В то же время Генсек прекрасно понимал, что в Союзе найдутся силы, которые не позволят ему сделать этого. Поэтому в январе 1991 г. со стороны Москвы все было сделано для того, чтобы Компартия Литвы/ КПСС была дискредитирована, а Горбачев оказался бы перед однозначным решением — Литву надо отпускать.

В этой связи следует напомнить весьма странный факт. В этот период в Москве таинственным образом появилось письмо, датированное 7 января 1991 г. за подписью М. Бурокявичюса, адресованное М. Горбачеву. В нем содержалась просьба незамедлительно ввести в республике президентское правление. По моим сведениям, о данном письме не имел понятия ни один секретарь ЦК КПЛ/КПСС. Оно нигде и никогда не обсуждалось. Бурокявичюс на заседании Окружного суда также категорически отверг свою причастность к этому письму.

Ничего определенного по поводу письма не смог сообщить и бывший заведующий Общим отделом ЦК КПСС Валерий Болдин, в бумагах которого оно было обнаружено. До сих пор так и не выяснено, кто подлинный автор этого письма, что наводит на грустные размышления о том, что коммунисты Литвы (КПСС) в очередной раз стали жертвами политической провокации.

В этой связи вернемся к показаниям бывшего Генерального директора ДГБ Литвы М. Лауринкуса Окружному суду. Он сообщил, что в «середине декабря 1990 г. оперативным путем удалось получить информацию о том, что в следующем году в Литве может быть введено президентское правление… Уже с 24.12 1990 г. мы это обсуждали на заседании ВС… Наконец, к нам в руки попал документ, который, по нашим сведениям, обсуждался в Москве. В нем указано предложение — план, ряд мероприятий, как в Литве ввести президентское правление». (Протокол Окружного суда, стр. 791).

Не о документе ли за подписью (?) Бурокявичюса идет речь в показаниях Лауринкуса? Странно, в ЦК КПЛ/КПСС об этом письме никто не знал, а его уже обсуждали в Верховном Совете Литвы. Кто же автор этого письма? Может, сам ДГБ и его московские покровители? То, что ДГБ Литвы в 1990–1991 гг. изготовливал и распространял от имени ЦК Компартии Литвы/КПСС ряд подложных документов, является доказанным фактом.

Иван — домой!

Видимо, не без молчаливого согласия Кремля Ландсбергис и его окружение начали еще в 1988 г. активно разыгрывать в республике карту межнациональной розни. Это была беспроигрышная тема, так как наличие в республике живого, осязаемого врага позволяло сплотить литовскую нацию вокруг лидера «Саюдиса».

Первый пробный шар бросил редактор газеты ранее упомянутой газеты «Gimtasis krastas» Чекуолис. Летом 1988 г. в его газете появился текст листовки, якобы написанной русскими, с призывом «убивать литовцев». Реакцию литовцев на такую листовку представить нетрудно. Но Чекуолис, в прошлом известный советский международник-интернационалист, и «ухом не повел».

А 12 августа 1988 г. этот, с позволения сказать, «журналист» на встрече с секретарем ЦК КПСС Александром Яковлевым заявил, что накануне русские ребята порезали литовского юношу только за то, что он носил значок «Саюдиса». Уже после отъезда Яковлева выяснилось, что юношу ранили его же друзья («Советская Литва», 13.08.89). Но информация, озвученная Чекуолисом, была уже растиражирована в литовских СМИ и внесла лепту в разжигание межнациональной розни и желание «отомстить русским».

Впоследствии в одном из интервью («Вечерние новости». 7.06.1989 г.) Чекуолис, рассуждая о проблемах иноязычных в Прибалтике, сослался на мнение некоего члена Политбюро. Якобы тот ему лично сказал: «Я знаю, какие люди покинули родные места и перебрались в Прибалтику». Не вызывает сомнений, что это был Александр Яковлев.

Напомним, что после войны в Прибалтику и Литву шли не только эшелоны с оборудованием и строительными материалами, но и со специалистами, которые практически с нуля создали промышленность республики. Так, первую в Литве мощную Каунасскую гидроэлектростанцию строили посланцы из различных регионов СССР. Они ехали в Литву не по своей воле. Страна направляла в Прибалтику лучшие инженерные и строительные кадры. Их опыт и знания позволили в послевоенный период в кратчайшие сроки построить практически все крупные энергетические объекты и промышленные предприятия республики. Тем не менее для Яковлева и Чекуолиса они были и остались «люмпенами — перекати поле».

Хотя следует признать, что нередко бывало стыдно за поведение соотечественников в вильнюсских троллейбусах или магазинах. Но это были досадные исключения. Однако на них не без помощи кремлевских деятелей взращивалась межнациональная рознь в Литве.

26 апреля 1990 г. Верховный Совет СССР принял Закон «О свободном национальном развитии граждан СССР, проживающих за пределами своих национально-государственных образований или не имеющих их на территории СССР». Согласно этому закону литовских националистов можно было призвать к ответу. Но этот закон, как и другие в горбачевский период, так и не был применен.

Ситуацию в республике усугубляла антисоветская и антирусская пропаганда, которую, начиная с конца 1988 г., вели литовские СМИ, подконтрольные «Саюдису». Карикатуры, оскорбительные статьи в адрес иноязычных продолжали регулярно появляться в газетах и листовках. Призывы «Иван, домой!» стали повсеместным атрибутом митингов саюдистов.

Участвовали в этой кампании и лидеры «Саюдиса». Так, журнал «Pergale» («Победа») в №№ 5, б за 1989 г. опубликовал «метафизический дневник» члена Сейма «Саюдиса», одного из его идеологов, Р. Озоласа под названием «Понятия». Процитируем некоторые выдержки из этого дневника.

В дневнике Озолас характеризовал русскую культуру и искусство как «ужас, жуть». Якобы Запад и Восток это понимают и интересуются русским искусством, «как интересуются танцем или пением гориллы». Писателя Юлиана Семенова, прославляющего советских разведчиков, Озолас удостоил эпитета «омерзительный». В качестве национальных черт русского характера Озолас отметил: «тупоумие, лень, близорукость, равнодушие… Русскому работать было хуже смерти… Русский всегда любил жить не по средствам… Русский всегда был почитатель силы: кулак ему всегда был лучшим аргументом».

Озоласу также принадлежит такой шедевр, как «люди других национальностей, которые хотят жить в Литве, должны понять, что литовский народ гегемон». Напомним, что сам Озолас новоиспеченный литовец. Отец и мать его были латышами. Но решением Верховного Совета Литвы Озолас был признан потомственным литовцем.

В современной России такие характеристики русским дают ряд российских политиков. Известно пренебрежительное отношение к русскому народу верного слуги и оруженосца Бориса Ельцина Анатолия Чубайса. Не отстает от Чубайса и его идейный товарищ, бывший заместитель председателя правительства России Альфред Кох. Русофобскими заявления отметился вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей Игорь Юргенс, который в 2010 г. на пресс-конференции под названием «Что мешает модернизации России?» охарактеризовал русский народ как архаичный, большая часть которого деградировала. И как в конце 1980-х годов в Литве, так и сегодня в России, никто из власть предержащих, не дал должной оценки этим заявлениям. Чем это закончится в России, трудно сказать. Зато известно, чем это закончилось в Литве.

Тогда русофобия стала непременным атрибутом большинства печатных изданий Литвы. Популярная «Komjaunimo tiesa» («Комсомольская правда») опубликовала в 1989 г. серию кратких репортажей, в которых персонажи, говорящие по-русски, обвинялись в невежестве, хамстве и хулиганстве. В статье «Пустим ли мы… Федорова?», опубликованной там же (29.03.89), речь шла о создании в республике филиала глазного центра Святослава Федорова. И ставился недвусмысленный вопрос, а не вызовет ли этот филиал «русскую инвазию»?

Газета «Саюдиса» «Atgimimas» («Возрождение») в № 1 за 1989 г. опубликовала статью «Не много лив Литве литовцев? В ней утверждалось, что якобы существует негласное указание Москвы о том, чтобы в «столице союзной республики доля местных жителей (аборигенов) не превышала 40 %, а по всей республике — 60 %».

Еженедельник «Literatura ir menas» («Литература и искусство») в 1989 г. стал специализироваться на тиражировании злобных карикатур на русских. 11 февраля 1989 г. в нем была опубликована карикатура, на которой изображены две группы «проходимцев» с огромными ложками и бутылкой водки, алчно смотрящих на карту Литвы. Один из них по-русски кричит: «Все общее! Всем хватит!» Намек предельно ясен. 14 февраля того же года появилась следующая карикатура. Огромный детина рвет в клочья учебник литовского языка, который ему дала маленькая литовская девочка. А сбоку какой-то «дяденька» говорит девочке: «Не серди братишку!»

22 апреля 1989 г. после тбилисских событий «Literatura ir menas» публикуют новую карикатуру. Советский солдат предлагает литовским папе и девочке саперную лопатку. Надпись литовскими буквами, но по-русски: «Могу одолжить лопатку…» И это орган Союза писателей Литвы?!

12 мая 1989 г. в № 85 «S^jüdzio iinios» («Известия «Саюдиса»), печатного органа Совета сейма «Саюдиса», было опубликовало стихотворение «Плюрализм «братских мнений». Это б строф чуть ли не площадной брани в адрес русских. По мнению автора стихотворения, русские — это «короли воблы», откормленные на литовских хлебах. Они «паразиты — свиное рыло». Русский «глупый раб своего второго конца, бессовестный, с кровавой мордой». Он «никто», у него «навозные губы», он «собака паршивая, тимуровец. Нет у него ничего святого, воровать и пьянствовать не стыдится». А далее русскому дается характеристика: «Негодяй! Ротозей-отступник! Ненавидит тебя вся Европа! Ты вошь на теле всей земли, ты заплата на штанах сталинизма». Стишок подписан «Совесть народа». Так 23 года назад «Саюдис» посеял в Литве ядовитые семена национальной вражды, которые плодоносят до сих пор.

В 1989 г. Социалистическая Федерация трудящихся Литвы издала фотоальбом «Литва в объективе» с 46 снимками провокационных и националистических плакатов саюдистов. Налицо было разжигание межнациональной розни. Фотоальбом был направлен в Москву. Однако мер по пресечению противоправной деятельности «Саюдиса» так и не было принято.

В июле 1989 г. дело дошло до того, что на одном из митингов в Каунасе прозвучал призыв «Вспарывайте животы беременным женам офицеров, чтобы не рожали оккупантов!». Дело получило такую огласку, что властям пришлось по республиканскому радио сделать попытку «сгладить» ситуацию. Но виновные в оглашении этого призыва так и не понесли наказания. Видимо, поэтому плакаты с такими надписями вскоре появились на митингах националистов и в Вильнюсе.

Участились нападения на военнослужащих и членов их семей. В больницах им отказывали в помощи. Напомним, что в этот период произошли страшные межнациональные погромы в Сумгаите, Оше и Баку, которые стоили жизни сотням людей.

Я вспомнил одну женщину, пришедшую ко мне на прием. Она просила совета, что делать. Ее история была проста. В Литву она была направлена после войны телефонисткой. Здесь родилась ее дочь, которая вышла замуж за литовца, но в 22 года стала вдовой. Ее муж погиб в автоаварии. Женщина заметила, что, слава богу, у дочки теперь литовская фамилия, а что делать ей? Вот как чувствовали себя русские тогда в Литве.

В этой связи вспоминается еще один факт. Осенью 1990 г. я баллотировался кандидатом в депутаты Верховного Совета Литвы. На одной из встреч с избирателями ко мне подошли две пожилые женщины и протянули скромный букетик. Они представились. Оказалось, что обе дочери русских офицеров, бежавших в 1918 г. от революции в Вильнюс. По их словам, к коммунистам они всю жизнь не испытывали особого доверия. Но после марта 1990 г., вспомнив, что происходило в Вильнюсском крае осенью 1939 г. и в первые месяцы войны 1941 г., пересмотрели свое отношение. Я на всю жизнь запомнил их слова: «Сынок, вы (т. е. коммунисты Литвы, оставшиеся в КПСС) для нас последняя надежда, что русские будут нормально жить в Вильнюсе. Не подведите нас». К сожалению, имена и фамилии этих русских женщин остались в тех записях, которые у меня изъяли литовские прокуроры при обыске в квартире в декабре 1991 г.

Вышеперечисленные мерзкие карикатуры, призывы, стишки, статьи ни разу не были осуждены ни властями, ни представителями «Саюдиса». Зато 12 августа 1989 г. от имени различных обществ различных национальных диаспор и за подписью народных депутатов СССР от «Саюдиса» было принято «Заявление о национальном согласии», в котором на все лады склонялись понятия «взаимоуважение» и «толерантность», которых якобы не хватает иноязычным.

Осенью 1990 г., используя как повод принудительный призыв литовских юношей в Советскую Армию, Ландсбергис попытался перевести «стрелки» недовольства на Москву. По его негласному указанию в республике в авральном порядке стали уничтожать таблички с названиями улиц и автобусных остановок на русском языке. Повсеместными стали отказы на обращения на русском языке в официальные учреждения, в том числе и поликлиники. Напомним, что Литва в этот период готовилась к переговорам с Москвой и даже утвердила делегацию на эти переговоры.

Ландсбергис же, выступая 24 ноября 1990 г. по литовскому радио и телевидению, утверждал: «Какое наше отношение к жителям, возможно, гражданам Литвы других национальностей? Чаще всего, кажется, простое, человеческое и культурное».

Рассуждения о том, почему люди, не способные читать вывески на литовском языке, не учили литовский язык, не вполне корректны. Если человек работал в русскоязычном коллективе, если соседи по дому были русскоязычными, то каким образом он мог овладеть литовским языком? Сошлюсь на свой опыт. Живя в чисто литовском городе Утена, я овладел литовским языком только тогда, когда стал работать в литовском коллективе. В Утене мы жили в окружении русских староверов, говорящих по-русски. В школе я в течение б лет «учил» литовский язык. Но его преподавали, как и английский, с упором на грамматику. Не случайно большинство выпускников советских школ с трудом связывали по-английски пару слов. То же случилось и с литовским языком.

Однако это никак не извиняет тех людей, которые, прожив несколько десятилетий в Литве, так и не удосужились выучить несколько литовских фраз. Такие тоже были.

Форсированная «литуанизация», усиленно навязываемая республике Ландсбергисом и его окружением, привела к росту межнационального противостояния. Его постоянно подогревали структуры, подконтрольные Ландсбергису: «Лига свободы Литвы» и «Яунойи Летува». В итоге русскоязычные стали уезжать из Литвы. К декабрю 1990 г. количество желающих уехать, по данным Гражданского комитета, достигло 40 тысяч чел. В этой связи следует сказать о позиции некоторых российских политиков, которые фактически поддерживали русофобские настроения литовских властей.

Напомним, что 15 августа 1990 г. Литву с официальным визитом посетил Председатель Совета Министров РСФСР Иван Силаев. Несмотря на все попытки представителей русскоязычных организаций встретиться с Силаевым, он так и не снизошел до этого. Представители Социалистической федерации трудящихся Литвы сумели вручить Силаеву «Прошение о предоставлении политического убежища» от имени десяти тысяч русских семей, проживающих в Литве, только перегородив путь кортежу автомобилей, в которых ехала российская делегация. Сегодня Силаев, как известно, позиционирует себя как патриот России.

Но не только Силаев отличился в своей поддержке литовских русофобов. Сразу же после объявления Литвой независимости 73 депутата-демократа из Моссовета направили приветственное письмо в адрес ландсбергистского Верховного Совета Литвы с поддержкой его политики. Это вызвало бурю негодования среди русскоязычного населения. В ответ 1260 жителей г. Клайпеды направили в Исполком Моссовета письмо, в котором предложили московским депутатам, которые в восторге от политики Ландсбергиса, произвести обмен жилплощадью. 73 работника Вильнюсского завода радиоизмерительных приборов направили в Моссовет аналогичное письмо, но уже с указанием своих адресов и конкретным предложением обменяться квартирами. Ответа из Моссовета ни на первое, ни на второе письмо, естественно, не последовало.

В том же апреле 1990 г. группа «революционных демократов» во главе с их лидером Юрием Афанасьевым посетила Литву и приняла участие в митинге «Саюдиса». Наследник Троцкого и Каменева межрегионал Афанасьев на митинге заявил, что «день провозглашения Верховным Советом независимой Литвы станет началом конца Российской империи». Завершив свое черное дело в СССР, Афанасьев теперь обретается в США. Желаем ему и там подложить бомбу под единство Штатов. Правда, в этом случае он, несомненно, будет доживать век в тюремной камере.

Особый размах в этот период получило преследование военнослужащих Советской Армии и членов их семей. Из истории известно, что в царской империи на территории Польши и Литвы имели место случаи, когда офицеры и солдаты русской армии вынуждены были применить оружие, чтобы защитить свои семьи и себя. Видимо, в Литве надеялись на повторение истории. Тогда можно было бы обвинить Советскую армию в расправах над мирным населением Литвы.

В мае 1990 г. начальник Кедайнского гарнизона полковник Шевченко направил в ВС Литвы и в ЦК КПЛ/КПСС письмо, в котором приводились факты систематического избиения неизвестными лицами советских офицеров. Помимо этого сообщалось, что члены семей военнослужащих постоянно подвергаются угрозам и оскорблениям. В письме отмечалось, что «терпение военнослужащих и членов их семей не беспредельно и на экстремистские действия антисоветских сил они будут искать меры противодействия, соответствующие обстановке и возможностям».

В июне 1990 г. администрация мариямпольского детского сада № 12 приняла решение исключить из детсада детей военнослужащих. Факты отказа семьям военнослужащих в детских садах, в получении «визитной карточки покупателя», без которой ряд товаров в магазинах не отпускался, приобрели в Литве массовой характер.

Вот семистраничный материал под названием «Антиармейские проявления в Литве за период с января по август 1990 г.» (поданным Политуправления Прибалтийского военного округа, материал из «Белой книги» Гражданского комитета Лит. ССР). В нем зафиксированы многочисленные факты (с указанием места, даты, времени и фамилии потерпевших) нападения на военных часовых, попытки проникновения на территории воинских частей, поджоги дверей квартир военнослужащих, избиения офицеров. Остановимся лишь на избиениях.

22 марта 1990 г. в г. Паневежисе пятеро неизвестных избили офицера и сломали ему челюсть. 25 марта в г. Кедайняй двое неизвестных сломали ногу майору Басюку. 7 апреля в г. Каунасе в автобусе был избит капитан Семенченко. В том же Каунасе в период с 15 по 21 апреля были зверски избиты лейтенант Валиков, майор Шмиглев и жена офицера Глотова. У Глотовой — сотрясение мозга и открытый перелом костей носа. 15 мая в Каунасе избит старший лейтенант Арсенюк. 15 июля в Вильнюсе был жестоко избит бывший военный комиссар республики генерал-майор в отставке Мицкявичюс и т. д.

На 6 пленуме ЦК КПЛ/КПСС (1 декабря 1990 г.), посвященного «Антидемократическим актам и нарушениям прав человека в Литве», секретарь ЦК А. Науджюнас привел следующие данные. После объявления независимости в республике было совершено: 18 нападений на часовых, 31 попытка проникновения на военные объекты, 36 случаев нанесения военнослужащим и членам их семей травм, 48 фактов нарушения неприкосновенности жилищ военнослужащих. О моральных оскорблениях военных не приходится и говорить.

Дело дошло до того, что на IV Съезде народных депутатов СССР (декабрь 1990 г.) командующий Балтийским флотом адмирал В. Иванов, заявил, что «экстремистские элементы создают предпосылки к тому, что военнослужащие в определенный момент могут применить оружие для защиты своих семей, для защиты своих детей».

Чувствуя опасность ситуации, 5 декабря 1990 г. в Верховном Совете Литвы выступил депутат Б. Гензялис, один из наиболее последовательных сторонников независимости. Он отметил, что в обострении межнациональных отношений во многом виноват Верховный Совет и его руководство. В частности он сказал: «Как могут себя чувствовать не литовцы в Литве, для которых она является родиной, когда на Каунасском телевидении, митингах в Вильнюсе постоянно слышно, что они граждане второго сорта и должны уехать из Литвы» («Tiesa». 8.12.1990). Его поддержал председатель инициативного комитета Ассоциации по защите прав человека академик А. Бурачас.

В ответ 15 декабря 1990 г. Учредительный съезд Ассоциации всеобщих прав человека принял решения, по которым все приехавшие после 1940 г. и их потомки объявлялись колонизаторами! Редактор газеты «Кранклис» Л. Кяулейкис в интервью газете «Lietuvos rytas» (22.12.1990) заявил: «В республике идет ожесточенная антирусская кампания».

Естественно, русскоязычное население Литвы было в полном смятении. В Москву потоком шли письма и телеграммы с требованием ввести в Литве прямое президентское правление. Их посылали как отдельные граждане, так и целые коллективы. Следует подчеркнуть, что утверждения литовских прокуроров о том, что эти письма и телеграммы были инспирированы или ЦК КПЛ/КПСС или Гражданским комитетом, являются примитивной ложью. Достаточно было побывать на встречах с людьми в этот период в трудовых коллективах, чтобы понять, что многие из них были недовольны сдержанной позицией ЦК и Гражданского комитета. Они требовали решительных действий по защите своих прав и не нуждались в подсказках для того, чтобы писать в Москву.

Из Москвы в ЦК КПЛ/КПСС постоянно поступала информация, что Указ о введении в Литве президентского правления уже лежит на столе у Президента СССР. Осталось его только подписать. 9 января 1991 г. Горбачев пригласил в Москву представителей Конгресса демократических сил Литвы, чтобы обсудить вопрос о введении прямого президентского правления.

Делегация прибыла в Москву, но с ней встречался Председатель Совета Национальностей ВС СССР Р. Нишанов и его зам. Б. Олейников. По воспоминаниям участника этой встречи профессора И. Кучерова: «Р. Нишанов сказал, что президент знает об обстановке в Литве и, безусловно, примет меры. Далее он сообщил, что по поручению Горбачева подготовлен текст Указа о введении прямого президентского правления».

Напомним, что 9 января Ландсбергис, выступая в Верховном Совете, призывал своих сторонников провести контрмитинги и срочно прибыть в Вильнюс, чтобы защитить здания Верховного Совета, Совета Министров и там «где может быть использована сила». Однако Горбачев и в этой ситуации Указ не подписал. Вместо этого 10 января 1991 г. он в очередной раз обратился к Верховному Совету Литвы с требованием восстановить на территории республики действие Конституции СССР и Конституции Литовской ССР. В ответ Ландсбергис назвал обращение Президента СССР «ультиматумом» и заявил, что Горбачев обратился якобы к «несуществующей Литовской ССР и Литовская Республика отвергает все его обвинения».

Мои попытки выступить 10 января на заседании Верховного Совета и озвучить резолюцию митинга протеста, состоявшегося накануне, с учетом Обращения Президента СССР, оказались бесплодными. Обсуждение вопроса предоставлять мне слово или нет, превратилось в длительную процедуру голосования депутатов ВС. В конце концов, слово мне так и не было представлено.

Далее события развивались стремительно. 11 января 1991 г. псковские десантники взяли под охрану республиканский газетный комплекс (Дом печати), продукция которого способствовала разжиганию антисоветских настроений и межнациональной розни в республике. Формально все правильно. Но возникает ряд вопросов.

Почему Дом печати не был взят под охрану в марте 1990 г., когда под охрану брали здания Вильнюсского горкома партии и ЦК Компартии Литвы, до сих пор не ясно. Почему надо было ждать до января 1991 г., когда на защиту Дома печати собрались тысячи вильнюсцев? Ведь Совет Министров СССР еще 27 марта 1990 г. принял постановление «О мерах по защите собственности КПСС на территории Литовской ССР». Разве для этого нужно было ждать Указа Президента СССР «О мерах по неприкосновенности права собственности в СССР» от 12 октября 1990 г.? Постановления СМ СССР было вполне достаточно, что решить проблему с Домом печати еще весной 1990 г.

Между тем Верховный Совет Литвы продолжал нагнетать обстановку в республике. Заместитель Председателя Верховного Совета республики Казимерас Мотека заявил, что Литва находится в состоянии войны с Советским Союзом. Он призвал граждан Литвы к активной защите республики. Республиканское радио и телевидение резко усилили нагнетание напряженности, круглосуточно призывая население к вооруженной борьбе с «оккупантами, русскими захватчиками», так как в Литве якобы «идут боевые действия и Литва находится в состоянии войны с СССР».

До этого, вечером 10 января, тот же Мотека озвучил очередную ложь. Он заявил, что в программе «Время» (союзное ТВ) было объявлено, что на пост премьер-министра Литвы руководство СССР якобы планирует назначить Бурокявичюса или Шведа. Это вызвало новую волну возмущения в республике. В этой связи 11 января я так и не смог попасть в Верховный Совет. Толпа блокировала вход. Потом выяснилось, что заявление Мотеки было ложным.

11 января 1991 г. произошло событие, внесшее дополнительную напряженность в отношения Вильнюса и Москвы. В 17.00 час. заведующий идеологическим отделом ЦК Компартии Литвы/КПСС профессор Юозас Ермалавичюс в здании ЦК на пресс-конференции объявил: «В республике создан Комитет национального спасения, который берет власть в свои руки. В комитет вошли представители всех демократических организаций. Фамилии членов комитета пока не могут быть названы в интересах безопасности их близких. Местопребывание комитета— Вильнюсский завод радио-измерительных приборов». И хотя Ермалавичюс уверял, что Компартия Литвы не имеет отношения к этому Комитету (а так оно и было), стрелки ответственности за создание Комитета автоматически перевелись на Компартию/КПСС.

Кто и как убедил профессора стать представителем этого мифического, неконституционного даже по советским меркам образования, неясно до сих пор. Меня это удивляет особенно после того, как прочитал статью Ермалавичюса «Чего не понимали разрушители СССР?». В ней профессор утверждает, что уже во время встреч с Горбачевым понял, что тот создает политический механизм разрушения СССР. Если Ермалавичюс уже тогда понял предательскую сущность Горбачева, почему же он согласился его стать политической марионеткой? Ведь заявление профессора 11 января 1991 г. о создании Комитета национального спасения было тем штрихом в январской провокации, которого так ждали и Горбачев и Ландсбергис.

После обнародования факта «существования» Комитета национального спасения Литвы, от его имени в средства массовой информации республики было вброшено 24 различных заявления, требования и предупреждения. Следует иметь в виду, что делать подобные предупреждения имели право лишь конституционные органы: Президент, Правительство или Прокуратура СССР. Однако эти органы безмолвствовали, предоставив какому-то комитету подменить их.

Не вызывает сомнения, что мифический Комитет национального спасения был задуман Москвой как средство переведения ответственности за происходившее в республике на местных военных и коммунистов. Иначе как объяснить тот факт, что Комитет национального спасения в Литве действовал до 24 января 1991 г.? Без поддержки Москвы это было бы невозможно.

12 января 1991 г. Верховный Совет Литвы объявил СССР агрессором и поручил Президиуму Верховного Совета и правительству образовать «временное руководство обороной Литовской Республики». В отсутствие Указа Президента о введении режима чрезвычайного положения на территории Литвы некто, от имени Комитета национального спасения, отреагировал на эту ситуацию новым провокационным постановлением, якобы принятым в 23 часа 12 января 1991 г. В этом постановлении говорилось, что Комитет радио и телевидения Литвы способствует разжиганию межнациональной розни в республике, в связи с чем Комитет постановляет: «рабочим дружинам взять под контроль функционирование Комитета по радио и телевидению, телебашню, другие объекты радио и телевидения в республике». Помимо этого в постановлении содержалась просьба к «начальнику Вильнюсского гарнизона и командованию войск МВД СССР об оказании рабочим дружинам помощи в выполнении данного постановления».

Последнее просто абсурдно. Неизвестно кто обращается к региональным подразделениям союзных военных и силовых структур, и те беспрекословно выполняют их просьбу. Такое могли придумать только московские умники, дабы прикрыть свои З…ЦЫ.

Вот с таким общественно-политическим настроем республика подошла к 13 января 1991 г. Возникает вопрос: а нельзя ли было обойтись в 1990–1991 гг. без конфронтации и избежать январских жертв? Не вызывает сомнений, что подобный исход был вполне реален. Так поступила Эстония. Это позволило ей без жертв и особых проблем дождаться полной независимости в сентябре 1991 г.

Однако Верховный Совет Литвы под руководством Ландсбергиса упорно толкал республику к кровавой развязке. И она последовала январской ночью 1991 г.

Январская ночь

Анализируя силовую акцию у вильнюсской телебашни, организованную КГБ СССР и армейским генералитетом, невольно приходишь к выводу, что она не столько преступна, как утверждает литовская сторона, сколько абсурдна. Известно, как тщательно КГБ планировал свои операции. Создается впечатление, что к январю 1991 г. в советской госбезопасности перевелись специалисты. В результате «Альфа» и десантники, как бычки на веревочке, двинулись к месту заклания, которым стала телебашня. Что это — глупость или чей-то коварный расчет? Все говорит о втором.

Напомним, что литовское радио и телевидение транслировало провокационные призывы с осени 1990 г. Ждать до 13 января 1991 г., когда Ландсбергис собрал на защиту телебашни тысячи людей, было просто преступно. И вот в ночь на 13 января, якобы в ответ на просьбу мифического Комитета национального спасения, две колонны десантников по 190 человек, с приданными 50 дружинниками в каждой, на грузовых автомашинах и на 28 бронетранспортерах, в сопровождении 7 танков (?!) и 16 БМД (боевых машин десанта) двинулись к зданию телерадиокомитета и к телебашне.

Как впоследствии выяснилось, каждый десантник получил по 1 рожку холостых и по 2 рожка боевых патронов для автоматов, офицеры имели личное оружие — пистолеты. Патроны с трассирующими пулями, которые используются для целеуказания, им не выдавались. В толпе нет и не может быть целей.

У телебашни и у здания телерадиокомитета десантников ждали не только люди, верившие, что защищают Литву, но и вооруженные боевики «Саюдиса», которые должны были окропить независимость кровью невинных людей. Ожидали сенсационных снимков литовские и зарубежные (!) фоторепортеры и телеоператоры. Уже одно это должно было насторожить руководителей штаба силовой акции. Или же они дали команду на выдвижение колонн без предварительной разведки у объектов?

Следует напомнить, что колонна армейской бронетехники подошла к телебашне тогда, когда та уже почти час была под контролем группы «Альфа». Известно, что основной задачей этой колонны было раздвинуть заграждения, оттеснить людей и обеспечить проход «альфовцев» в телебашню. Так как «альфовцы» уже сделали свое дело, эта задача утратила смысл. Но, тем не менее, команда на возврат бронетехники в Северный городок (место дислокации) так и не последовала. Кому-то в Москве понадобилось «шоу» с шумом и громом, с холостыми выстрелами танков и сплющиванием легковых машин. Кому?

Видимо, тому, кто сумел задержать прилет делегации Совета Федерации СССР, в которую входили зам. Председателя Совета национальностей ВС СССР, Председатель ВС БССР Николай Иванович Дементей, зам. Председателя Совета национальностей ВС СССР, украинский писатель Борис Ильич Олейник, Председатель ВС Армении Леван Акимович Тер-Петросян и председатель Комитета по гласности, правам и обращениям граждан в ВС СССР Александр Константинович Фатеев.

Делегация вылетела в Вильнюс поздно вечером 12 января. Лету от Москвы до столицы Литвы около часа. Прибыть в Вильнюс планировалось после 24.00 ч. И вдруг самолет садится в Минске, когда до Вильнюса 10–15 мин. полета. Почему, зачем? Хотя для кого-то эта задержка решала многое. И этот кто-то сидел не в Вильнюсе, а в Москве.

Вот как эту ситуацию описывает Б. Олейник в своей книге «Князь тьмы…»: «Возглавлял делегацию тогдашний председатель ВС Белоруссии Николай Иванович Дементей. Насколько мне помнится, по времени вылета нам выпадало прибыть 13 января. Но кто-то распорядился остановиться в Минске на ночлег. Таким образом, мы очутились в Вильнюсе лишь утром 13 января. И только там, продираясь к парламенту сквозь 60-тысячную толпу, бросавшую нам в лицо «Убийцы!», я начал кое-что понимать. Трагическая картина несколько прояснилась после беседы с Ландсбергисом и просмотра видеокассет, запечатлевших события той трагической ночи.

Оказывается, именно в ночь с 12 на 13 января, когда мы ночевали в Минске, и произошла кровавая схватка, унесшая человеческие жизни. Сопоставляя события, я теперь могу предположить, что кто-то заранее знал о готовящейся провокации и, дабы поставить делегацию перед свершившимся, притормозил ее прибытие. Ибо, прибудь вовремя, мы бы, вне всякого сомнения, бросились гасить пожар.

Однако и ныне считаю, что, хоть и с опозданием, но мы предотвратили худшее, грозившее обойтись уже сотнями человеческих жертв.

Обстановка в Вильнюсе с утра до 22.00 ч. 13 января была крайне взрывоопасной. Противоборствующие стороны жестко, если не ожесточенно, стояли каждая на своем. Растерянный Ландсбергис, созвавший около 60 тысяч литовцев на свою защиту, пытался удержать нас в парламенте, опасаясь штурма.

Мы объяснили, что, напротив, чем скорее вступим в переговоры с военными, тем лучше и для него, и для всей Литвы, и для военных, и для нас. Военные, доведенные до крайней степени раздражения, ибо на протяжении последних недель (так они объясняли) их травила не только вся пресса, радио и телевидение, но и местные жители, обзывая нас оккупантами, забрасывая камнями военный городок, буквально оскорбляя, были неуступчивы.

Чувствовалось, что в войсках, в отчаянии, были готовы на все. И без того взрывную атмосферу накаляли жены офицеров, надрывно требовавшие защиты. Разделяя их боль, я все же попытался выяснить у военных, кто дал команду штурмовать телецентр? Отвечали — сами солдаты двинулись выручать депутацию от русского населения, которая направилась с петицией к парламенту, но была избита. Мы все же требовали показать приказ на подобные действия и назвать: кто конкретно из Центра дал его? Генералы в который раз удалялись в сопредельную комнату на совещание.

А тем временем мы курсировали от военного городка к Ландсбергису и обратно. Тревога нарастала. И только в 22.00 наконец свели обе стороны в нашей резиденции, отменили готовящийся приказ о комендантском часе и режиме. Народ постепенно начал расходиться из-под стен парламента.

.. Не решаюсь давать оценки действиям сторон. Напомнил же об этом зловещем фрагменте лишь для того, чтобы еще раз твердо сказать: не могли сами военные, без хотя бы устного разрешения, выйти из городка. Теперь, опираясь на опыт пребывания во всех горячих точках, так ли я буду далек от истины, если предположу, что и эта трагедия разыгралась не без вашего ведома, Михаил Сергеевич?» (Олейник В. Князь тьмы. Два года в Кремле. С 22–24).

Анализируя этот фрагмент, понимаешь, что военные, скрывая главного «закоперщика» в Кремле, вешали народным депутатам СССР «лапшу на уши». По их словам получалось, что солдаты Вильнюсского гарнизона сагитировали десантников Псковской десантной дивизии и бойцов спец-группы «А» КГБ СССР на самовольную акцию. Потом сообща самовольно вывели танки Т-72, боевые машины десанта, бронетранспортеры и двинулись спасать соотечественников, которых, кстати, у телебашни не было. Комитет национального спасения при этом не упоминался. Почему? Одним словом, бред. Добавим, что разрешение на использование танков Т-72 могло быть получено только на самом верху.

Ну, а теперь главное. В бытность проживания в Белоруссии, где-то в 1994 г., мне удалось выяснить у бывшего заместителя отделом пропаганды ЦК КПСС В. Севрука, что Н. Дементея перед вылетом в Вильнюс Горбачев неожиданно задержал в своем кабинете. Потом, уже в аэропорту, Дементей вдруг убедил Олейника и Тер-Петросяна в том, что надо сделать посадку в Минске. Якобы ему было крайне необходимо передать какие-то документы в канцелярию ВС Белоруссии. Ну а утром, по его словам, делегацию на машинах за два часа домчат до Вильнюса.

Не вызывает сомнений, что Дементей задержался в Минске по просьбе Горбачева. Возможно, Горбачев ему даже всучил какие-то документы для Белоруссии. Все это позволяет утверждать, что Горбачев был инициатором задержки в Минске делегации Совета Федерации СССР. Президент СССР плотно контролировал и направлял развитие ситуации в Литве в нужном для него направлении.

Анализируя события в Вильнюсе, следует иметь в виду, что это была третья силовая акция, которую проводили Советская Армия и Комитет госбезопасности. Первые две, в апреле 1989 г. в Тбилиси и в январе 1990 г. в Баку, в общественном плане закончились полным фиаско для руководства армии и КГБ. В Тбилиси десантники были ложно обвинены в применение саперных лопаток против мирных демонстрантов. На самом деле тогда в толпе демонстрантов от сдавливания погибли 16 человек, но всех их представили жертвами советских десантников. Утверждали, что какой-то десантник с саперной лопаткой почти километр гнался по проспекту Руставели за грузинской старушкой, настиг ее и убил. Этот факт якобы в своем выступлении приводил первый секретарь Компартии Грузии Д. Патиашвили. Комментарии излишни.

Обвинения в адрес десантников легко опровергались при просмотре фильма о тбилисских событиях, снятом кинооператорами КГБ. Он наглядно доказывал, что никаких лопаток десантники не использовали. Они ими прикрывали лица от бросаемых из толпы камней. О том, что такой фильм был снят, свидетельствует бывший первый зам Председателя КГБ СССР Филипп Денисович Бобков. Об этом он написал в своей книге «Как готовили предателей…».

Процитируем. «Шеварднадзе прилетел туда, кстати говоря, с большим опозданием. И он начал эту линию проводить — лопатки, от лопаток погибли. Хотя от лопаток не погиб ни один человек, и даже раненых лопатками не было. Погибли все от удушья, от давки в толпе. Когда Шеварднадзе выступил с этими лопатками, я ему сказал, что он находится 8 большом заблуждении. А он: «Как заблуждение? Вот говорят люди». Я ему: «Хорошо, тогда покажем кинофильм, КОТОрый снят на площади во время этой давки». — «Какой кинофильм? А кто вам дал право снимать?» Я ответил, что это — наша обязанность документировать такого рода события, иначе мне сейчас и разговаривать было бы не о чем. Привел его в комнату, где поставили аппаратуру и показали все, что было на площади. Там никаких жертв лопаток не было.

Но, тем не менее, версию лопаток поддержали, она дошла до Съезда народных депутатов СССР. И остался один генерал Родионов, который смело доказывал, что это не так. Когда комиссия Собчака закончила свою работу, я позвонил ему и сказал, что хотел бы свидетельствовать комиссии. Собчак ответил: «Нет, мы завершили работу. У нас полная ясность». — «А как с саперными лопатками?» — спросил у Собчака. Он вспылил и ответил: «Что вы? Какие лопатки?» Но спустя день об их применении на заседании Верховного Совета говорилось в полный голос, опираясь на выводы комиссии Собчака, в честь которого, как говорили тогда, и улицу в Тбилиси назвали. Истину продолжал отстаивать один генерал Родионов. Так дискредитировали советскую власть в присутствии лиц, возглавлявших в то время ее высший орган — Верховный Совет…»

Заметим, что при разборе причин тбилисской трагедии на Политбюро и на Первом съезде народных депутатов СССР, никто из КГБ и военных так и не настоял, чтобы был показан снятый кинофильм, о котором писал Бобков. Видимо, Шеварднадзе, опираясь на поддержку Горбачева, сумел заставить придержать этот фильм. Кстати, именно Шеварднадзе был инициатором применения жестких мер в Тбилиси, и, как мне известно, он настаивал на самых жестких мерах против литовских сепаратистов.

Без сомнения, правда о тбилисских событиях была известна Крючкову, Язову и Горбачеву. Как тогда расценивать их молчание на Политбюро и на Съезде народных депутатов СССР, когда шельмовали основы советской власти? Ясно одно, Горбачев сознательно шел на действия, подрывавшие авторитет советской власти, армии и КГБ. А в его окружении не нашлось человека, который обнародовал бы предательскую позицию главы партии. Как правило, сегодня эти люди ссылаются на партийную дисциплину и довлеющий синдром Генсека.

Партийная дисциплина, субординация, а страну-то потеряли… Теперь уже не вызывает удивления тот факт, что руководство КГБ и армии, планируя силовую акцию в Вильнюсе, не обеспечили присутствия в районе телебашни нескольких своих видеооператоров. Видимо, определенные силы в Кремле ждали трагического исхода и не желали достоверных материалов.

Возникает вопрос, а какова была в этом случае роль руководства органов госбезопасности? Отдается предательский приказ, а оно берет под козырек?! Кому было нужно такое руководство органов безопасности? Только Горбачеву! Это не означает призыв к возврату времен Берии, когда «органы» могли предъявить обвинение любому, но органы государственной безопасности и созданы для того, чтобы защищать государство от ЛЮБОГО внешнего и внутреннего врага.

В целом же необходимость силовой акции в Вильнюсе в январе 1991 г. вызывает большие сомнения. Проблему можно было решить другим путем. Это наглядно показала ситуация 19 августа 1991 г. Тогда, в первой половине дня после заявления ГКЧП, у ландсбергистов началась подлинная паника. Депутаты Верховного Совета Литвы предпочли затаиться. Работникам аппарата ВС выдали на руки трудовые книжки и трехмесячную зарплату. Представители силовых структур сняли национальные знаки различия, а мне постоянно звонили бывшие «соратники» по литовской Компартии и спрашивали, не планируются ли их аресты. Ландсбергис с дрожью в голосе звонил вице-президенту СССР Геннадию Янаеву в Москву и спрашивал, что будет предпринято в отношении Литвы. То есть для наведения порядка в Литве Кремлю достаточно было реально повысить голос.

В январе 1991 г. проблему с литовским подстрекательским радио и телевещанием можно было решить и путем прекращения подачи электроэнергии на передающие устройства телебашни. Специалисты из «Альфы» сделали бы это тихо и незаметно в течение получаса. В этой связи недоумение вызывает и такой момент. Как известно, захват вильнюсской телебашни не лишил саюдистов радио и телевещания. Эту роль стал выполнять каунасский радиотелецентр, который покрывал телевещанием значительно большую территорию Литвы, нежели вильнюсский. Почему же одновременно не взяли под контроль и его? Получается, что разработчики акции либо были дилетантами, либо ничего, кроме провокации, не планировали.

Ответ приходит, если признать, что акцию у телебашни совместно организовало окружение Горбачева и Ландсбергиса. Не случайно ранее упомянутый Витаутас Петкявичюс в интервью («Обзор» 14.10.2002 г.) подчеркнул, что январская провокация у вильнюсской телебашни «была подготовлена с обеих сторон: М. Горбачевым и В. Ландсбергисом при участии руководителя КГБ Э. Эйсмунтаса и А. Буткявичюса».

В целом анализ ситуации январской ночи 1991 г. оставляет странное впечатление какого-то абсурдного сценария плохого кинофильма. В итоге литовские и российские СМИ вот уже двадцать лет тиражируют «достоверные подробности», как в январе 1991 г. у вильнюсской телебашни спецназовцы КГБ из группы «Альфа» и советские десантники из автоматов в упор расстреливали безоружных людей, а танки давили их.

Необходимо отметить, что литовские прокуроры сознательно искажают ситуацию, имевшую место у телебашни в ночь на 13 января 1991 г. По их утверждениям башню одновременно штурмовали и убивали мирных защитников бойцы группы «А» КГБ СССР, псковские десантники, солдаты вильнюсской 107-й мотострелковой дивизии, солдаты внутренних войск СССР и дружинники. Это позволяет им огульно предъявлять обвинение всем советским военнослужащим и так называемым дружинникам.

На самом деле, и об этом уже говорилось, группа «А» осуществила захват телебашни без поддержки бронетехники и десантников с использованием только приемов рукопашного боя и имитационных светошумовых гранат. Они вводили людей в шоковое состояние, не причиняя особого вреда здоровью. Армейская колонна с бронетехникой и десантниками и так называемыми дружинниками у телебашни появилась лишь через 40 минут, как она была взята «Альфой» под охрану… Десантникам и дружинникам не было необходимости повторно брать телебашню и вести огонь на поражение. Они, оказавшись в толпе, окружавшей башню, были вынуждены лишь отбиваться от специально подготовленных боевиков Буткявичюса, вооруженных заточенной арматурой, дубинками и т. п.

Известно, что из телебашни группа «А» выбиралась под прицельным огнем, который велся с крыш соседних с башней домов. Для прикрытия выхода из башни «альфовцам» пришлось даже вызвать по рации три бронетранспортера. Это зафиксировано в материалах уголовного «дела профессоров» (У. д. т. № 298, л. л. 64–67).

Там же представлена распечатка радиоперехвата переговоров советских военных ночью 13 января 1991 г., осуществленная Департаментом госбезопасности Литвы. Из нее явствует, что по советским военнослужащим велась стрельба из огнестрельного оружия, причем стрелки находились как внутри занимаемых зданий, так и снаружи, на крышах близлежащих жилых домов.

Итак, цитаты из документа: «Я Гурзуф-74, прием. Не понял, повторите, Гурзуф-74, работаю внутри здания, работаю внутри здания. Из соседнего белого здания, с пятого этажа, в меня стреляют, я держусь. Прием, Гурзуф-74» (У. д. т. 298, стр. 64).

«Я Гурзуф-74, прием, напротив здание, из которого стреляют за спинами людей с оптическим, с оптическим, прием — нет, вы поняли? Прием, Гранит, вы поняли?» (У. д. т 298, стр. 65). «Я Гурзуф-74, прием, вы поняли, прием. Нас обстреляли со стороны города, прием. Вы поняли, прием, паркет, огонь одиночными выстрелами. Прием — одиночными, прием 38-й, да, люди укрыты» (У. д. т. 298, стр. 66. Цит. по книге Ю. Куолялиса «Дело на стыке двух столетий», стр.109–110).

Здесь же приводятся показания очевидцев январских событий. Свидетель С. Шикторова показала, что стреляли «из-за кустов из автомата» (У. д. т. 131, стр. 11). Свидетель Г. Ветерилас: «стреляли со стороны лесочка» (У. д. т. 131, стр. 54). Свидетельница Г. Крылова: «Стреляли не оттуда, откуда бежали солдаты, а с крыши дома № 182 по ул. Архитектур (У. д. т. 131, стр. 168).

Свидетельница Вида-Эляна Гражене показала: «Плачущая женщина рассказала, что в ее комнате был раненый с простреленной ногой. Врач, уложив его, извлекла пулю. Женщина рассказала, что раненый говорил — в него стрелял гражданский, одетый в белую рубашку с черным галстуком, на котором вышита дева в пуантах, как у балерин, в белых чулках. Таких молодых людей потом, на другой день, я видела возле Верховного Совета» (У. д. т. 61, стр. 81).

В справке Генпрокурору СССР Трубину зам. начальника группы «А» подполковник М. Головатов писал, что у здания телерадиокомитета и телебашни «альфовцы» столкнулись с хорошо организованными гражданами, у которых было изъято более 20 пистолетов Макарова. (Куолялис. Стр. 110–111). Однако эти свидетельства литовским следствием и Окружным судом г. Вильнюса были проигнорированы.

О том, что события у телебашни изначально преподносились литовской стороной в искаженном виде, свидетельствует сообщение Верховному Совету Литвы так называемого литовского пограничника из Армии охраны края Еугениюса Шепетиса. Оно было сделано 13 января примерно в 4 час 15 мин. утра. (Источник. Стенограмма 92-ого заседания ВС Литвы 13 января 1991 г. Перевод мой. — В. Ш.)

Итак, докладывает Еугениюс Шепетис, сотрудник отдела охраны границы. «Охраняем телевизионную башню… Первая штурмовая группа (надо полагать группа «А». — В. Ш.) была вооружена автоматами и ножами, кинжалами на автоматах. Они прорвались через людей, бросились внутрь, напали на наших защитников заграждения. Всех других бронемашины, под стрельбу других военных оттолкнули от башни дальше, пока не вытолкали за забор.

Вначале, как я понял, стрельба велась холостыми патронами, потом, и это могу засвидетельствовать, началась стрельба боевыми патронами, трассирующими пулями.

…Погибшие есть, думаю, не мало. К сожалению, у меня не было времени считать. Сам я видел только одного погибшего. Но мы последнего вывезли из башни. Там тогда уже было много погибших и раненых…»

Заявление Шепетиса лишь на первый взгляд выглядит правдоподобно. Но, как говорится, «дьявол кроется в деталях». А вот с деталями Шепетис напутал. Не учел этого и психолог Буткявичюс, который, без сомнения, инструктировал Шепетиса перед его выступлением в Верховном Совете. Шепетис, рассказывая о событиях у телебашни, допустил несколько роковых ошибок, которые свидетельствуют о том, что он сознательно лгал.

Начнем с того, что во время штурма телебашни группой «А» армейской бронетехники у телебашни еще не было. Далее, бойцы группы «А» были вооружены ножами разведчика, которые не могут быть пристегнуты к автомату Калашникова. Более того, укороченная модификация автомата Калашникова АКСУ-74, которыми была вооружена «Альфа», вообще не предусматривает пристегивание штык-ножа.

Относительно погибших Шепетис вообще запутался. То он видел только один труп. То, по словам Шепетиса, в башне вдруг оказалось много погибших и раненых. Однако в цокольной пристройке телебашни, о которой вел речь Шепетис, не могло быть раненых и убитых. Она была под контролем группы «А». Это доказывает свидетельство сотрудника группы «А» Михаила Максимова. «И все-таки разъяренные люди ворвались на первый этаж. Самое страшное — агрессивная молодежь. Все пьяные. А нас перед ними пять человек. Я был сверху, слышу — зовут, нужна помощь. Спустился, а у меня две имитационные гранаты и больше ничего. Вытаскиваю одну из них, предупреждаю: «Если вы не выйдете, бросаю». Провокаторы за спинами кричат: «Не бойтесь, он не бросит, он врет. У них холостые патроны, это взрывпакет!»

И ведь знали и про холостые патроны, и про взрывпакет, только почему-то потом газетчики говорили совсем другое. Мол, боевыми мы в них стреляли. В общем, бросил я эту имитационную гранату. От нее сильная вспышка и дым, немножко пугает. Пока толпа замешкалась, мы выдавили ее из здания» (М. Болтунов. «Альфа» — сверхсекретный отряд КГБ).

К этому следует добавить, что после начала штурма боевики Буткявичюса заполнили башню опасным для людей газом фреоном. «Альфа» же действовала в противогазах. В этом случае ни о каких раненых в башне не могло быть и речи. Но сообщение Э. Шепетиса было одним из эпизодов подготовленной провокации, которая была рассчитана на неизбежное кровопролитие. В этой связи дополнительно приведу два факта.

В начале декабря 1990 г. массу невероятных слухов в республике вызвало распоряжение Министерства здравоохранения Литвы, разосланное во все больницы. В нем главврачам предлагалось подготовить операционные, реанимационные и хирургические отделения к большому потоку раненых. Об этом б декабря 1990 г. сообщила газета «TeviSkes zinios» («Вести отчизны», № 130) в статье «Глашатаи несчастья». По этому поводу я 21 декабря 1990 г., как депутат ВС Литвы, сделал запрос министру здравоохранения республики И. Олеке. Ответа, естественно, не последовало.

О том, что кровавые жертвы были запланированы Ландсбергисом изначально, свидетельствует и то, что уже в 1 час 10 минут ночи 13 января 1991 г. из окна Верховного Совета Литвы ксендз Альгимантас Кейна начал служить мессу по погибшим от Советской Армии. Он начал ее со слов: «уже есть первые жертвы», хотя до появления военнослужащих СССР около т. н. «стратегических объектов» г. Вильнюса оставалось еще 40 минут.

Лживыми являются утверждения литовских прокуроров о том, что советские десантники в упор расстреливали беззащитных людей. Между тем российское и литовское телевидение год за годом демонстрируют лишь видеокадры, на которых молоденький десантник не стреляет, а бьет кого-то из толпы прикладом.

При этом диктор должен был бы пояснить, что удар был нанесен боевику, который размахивал бутылкой с горючей смесью и намеревался бросить ее в танк. Очевидцы утверждают, что в этот момент ясно был слышен крик боевика «As ji padeginsiu!» (Я его подожгу). Естественно, десантник нанес ему удар, дабы этого не произошло. Ни одного кадра с десантниками, расстреливающими людей «от бедра», телевидение так и не продемонстрировало.

Установлено, что автоматы советских десантников были снаряжены магазинами с холостыми патронами. Применять боевые патроны разрешалось только по команде офицеров и только в том случае, когда возникала реальная угроза жизни военнослужащих. Это было хорошо известно литовским организаторам так называемой «общественной обороны» телебашни. Глава этой «обороны», а точнее, главный боевик «Саюдиса», Аудрюс Буткявичюс, кричал людям, находившимся у башни: «Не бойтесь, солдаты будут стрелять холостыми…»

Генеральная прокуратура Литвы утверждает, что от пуль советских военнослужащих погибло 9 человек. Она квалифицирует смерть январских жертв у телебашни как умышленное убийство. В июле 2001 г. в интервью «Белорусской газете» (9.07.2001) прокурор департамента по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Генпрокуратуры Литвы Сигитас Гедвилас, не моргнув глазом, заявил, что «приказом на открытие стрельбы по митингующим явилась фраза в эфире «Бросай горох!». Правда, при этом не уточнил, какая это была команда, так как боевые патроны назывались «зрелым», а холостые — «пустым» горохом.

Напомним, что 13 января 1991 г. у телебашни находилось 190 десантников, вооруженных автоматами Калашникова. Магазин каждого такого автомата вмещает 30 патронов. Десантников поддерживали 4 танка, 8 боевых машин десанта (БМД) и несколько бронетранспортеров, снаряженных пулеметами.

Не вызывает сомнений, что если бы вся эта вооруженная боевая масса получила бы приказ вести огонь боевыми патронами на поражение, то количество жертв у телебашни перевалило бы за тысячу. В действительности пулевые ранения стали причиной смерти не 9, а 8 защитников телебашни. Помимо этого 48 человек получили огнестрельные ране ния. Литовская сторона настаивает на том, что у телебашни пострадало свыше 600 человек.

Это произошло по причине включения в число пострадавших всех получивших акустические травмы, полученные от выстрелов из танковых орудий. Известно, что в январе 1991 г. более 550 человек обратились за медицинской помощью по этому поводу. Между тем среди этих пострадавших не было ни одного военнослужащего Советской Армии или дружинника, хотя они были там же, где танки стреляли холостыми зарядами. Не странно ли это?

Заметим также, что зафиксированные смертельные ранения январских жертв вызывают большие сомнения относительно источника их происхождения. В целях установления истины придется затронуть некоторые подробности гибели январских жертв, которые были изложены в справке № 29 от б февраля 1991 г. за подписью руководителя Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы А. Гармуса.

Дабы не утомлять читателя, коснемся установленных причин смерти лишь нескольких январских жертв. Так, литовское следствие утверждает, что причиной смерти погибшего И. Шимулениса явилось смертельное ранение в голову. Прокуроры заставили даже мать погибшего Шимулениса повторить эту ложь. Бедная женщина сообщила литовским журналистам, что ее «сын погиб сразу же, от выстрела в голову» (см. еженедельное приложение на русском языке № 3 (11 534) от 19 января 1991 г. к газете «Lietuvos rytas»).

Однако в ходе медэкспертизы такое ранение вообще не было обнаружено. В то же время судмедэксперты зафиксировали, что тело Шимулениса было изрешечено пулями с разных сторон. Он получил «б сквозных пулевых ранений конечностей и грудной клетки и 1 слепое пулевое ранение живота». Профессор, доктор юридических наук, криминалист И. Кучеров (ныне покойный) установил, что стреляли с разных точек в уже мертвое тело. Также была обнаружена травма головы Шимулениса, которая обычно «наблюдается при перекатывании колес транспортного средства». Это мог быть только легковой автомобиль. Переезд головы человека одним из восьми колес 14-тонного советского бронетранспортера БТР-80 закончился бы совершенно другим результатом.

Установлено, что погибший у телебашни В. Мацюлявичюс погиб от смертельного ранения в шею. Однако пуля образца 1908 г., извлеченная судмедэкспертами из его тела, могла быть выпущена только из винтовки образца 1891/1930 года (винтовка системы Мосина), которая давно снята с вооружения Советской армии. Причем траектория ее полета была сверху вниз. Ее не могло быть ни у десантников, ни у спецназовцев КГБ СССР. В то же время в № 3 литовского журнала «Karys» («Воин») за 1991 г. было опубликовано фото «защитников» телебашни с «мосинскими» винтовками в руках. Любопытный факт, который литовские прокуроры предпочитают игнорировать. Подлинного убийцу Мацюлявичюса они и не думают искать. Комментарии, как говорится, излишни.

Литовское следствие утверждает, что другой погибший, Д. Гербутавичюс, находясь в толпе, стал жертвой выстрела советского солдата. В то же время эксперты в морге насчитали в его теле 5 сквозных огнестрельных ранений от выстрелов, произведенных с разных сторон, в том числе два ранения от выстрелов снизу вверх и одно — от выстрела сверху вниз под большим углом. Последнее ранение оказалось смертельным. Разве могли десантники, находясь в толпе, таким образом с разных позиций расстреливать Гербутавичюса? Они прежде всего перестреляли бы друг друга. Видимо, некто расстрелял уже мертвое тело Гербутавичюса.

Невероятный факт зафиксирован в актах судебных экспертиз относительно пули, смертельно поразившей В. Друскиса. Пуля, якобы извлеченная из его тела, трижды «меняла» свой калибр (точнее, эксперты в отчетах меняли калибр). Судя по раневому каналу, она поразила тело погибшего практически насквозь сверху вниз под 40 градусов, но при выстреле почему-то не покрылась характерной окалиной (не потемнела, осталась блестящей, оранжево-желтой) и, пронзив тело несчастного, нисколько не деформировалась. Возникает подозрение, что, возможно, причиной смерти Друскиса была другая пуля? Но литовскую прокуратуру такие мелочи не волнуют. Большинство вышеперечисленных фактов отмечены в приговоре Окружного суда г. Вильнюса по «делу профессоров» (стр. 109, 110,116).

Единственная жертва, чьи смертельные ранения вызывают определенные сомнения, это Повилайтис. Они, как утверждает литовское следствие, были от пуль калибра 5,45, которые используются в автоматах Калашникова. Свидетель И. Титарюнас показал, что возле телебашни он находился рядом с Повилайтисом, который случайно толкнул светловолосового офицера. Тот якобы в ответ выпустил в него серию (!) пуль из автомата («Эхо Литвы». № 199/14577, 11.09.1991). Однако на теле Повилайтиса всего два ранения в грудь, левое предплечье и одно касательное кожи груди. При стрельбе практически в упор сложно промахнуться.

Странно, что Титарюнас увидел в темноте цвет волос офицера. Ведь советские солдаты и офицеры у телебашни были в касках. Это видно на фотографиях и видеокадрах о событиях 13 января, которые иногда демонстрируются на ТВ. Далее, учитывая строжайший приказ стрелять лишь в случае непосредственной угрозы жизни, не верится, что подобный нервный срыв допустил офицер. Нервы могли не выдержать у солдата-десантника, но у офицера? Возможно, свидетельство Титарюнаса из той же серии, что и свидетельство «пограничника» Э. Шепетиса, о чем было рассказано ранее. Однако оставим наши сомнения экспертам.

Дополнительно сообщим о странных ранениях, которые были зафиксированы литовским следствием. Так, пострадавший А. Раманавичюс был ранен «двумя снарядами малого калибра, которыми могли быть и пули малого калибра, выстреленные в одном направлении очень быстро, одна за другой» (Приговор Окружного суда, с 122. Цит. Куолялис, стр. 64).

О том, как в действительности вели себя советские десантники у телебашни, свидетельствует следующий факт. 11 января 2001 года на канале НТВ в программе «Независимое расследование» Николая Николаева появился бывший защитник телебашни Раманаускас, который рассказал, что когда он схватил руками за автомат десантника, тот выстрелил ему в ногу. Можно ли себе представить, чтобы американский или английский десантник позволил прикоснуться к своему оружию человеку из агрессивно настроенной толпы? Там в ответ на любое угрожающее движение немедленно следует выстрел на поражение.

Тем не менее следует признать, что в сумятице у телебашни и постоянно вспыхивающих в разных местах провокационных драках некоторые советские военнослужащие, возможно, применили боевые патроны. Но при этом не стреляли на поражение. Жертв этих выстрелов следует искать среди 48 раненых.

Не волнуют литовских следователей и явные ошибки, допущенные на этапе расследования. Так, на первом этапе следствия следователи утверждали, что некий А. Канапинскас погиб от огнестрельного ранения. В морге же судмедэксперт констатировал, что смерть наступила от повреждения взрывным устройством, которое взорвалось на теле Канапинскаса. Прокуроры, изменив вывод о причинах смерти Канапинскаса, теперь твердят, что советские военнослужащие «взорвав взрывное устройство, умышленно убили Альвидаса Канапинскаса».

Отметим, что в 1994 г. за участие в убийстве Канапинскаса был осужден вильнюсский радиоинженер Александр Бобылев, который в момент смерти Канапинскаса вообще отсутствовал у здания Комитета по радио и телевидению. Бобылев, комментируя мою статью о январской трагедии 1991 г., опубликованную в Интернет-газете «Столетие», прислал письмо о ситуации с Канапинскасом. Предоставляем вниманию читателей выдержки из этого документа:

«А теперь по существу. Лично я не был свидетелем гибели людей в ту ночь, т. к. нас привезли к зданиям КРТВ (Комитета по радио и телевидению. — В. Ш), когда Канапинскас и Шатских уже были мертвы и их трупы вывезены. Но при ознакомлении с делом перед судом мне были доступны материалы по их гибели, собранные Литовской прокуратурой.

Так вот, был там ряд фотографий трупа А. Канапинскаса, когда с него поочередно снимали одежду и каждый раз фиксировали вид на фото. Сверху на нем была куртка (кожаная, кажется) и на ней, на груди сбоку прорыв КРАЯМИ НАРУЖУ (!), а вот последующие снимки ясно показывали, что обрывки свитера, рубашки и майки были загнуты взрывом ВОВНУТРЬ раны!

То есть этот человек пришел туда уже со взрывным устройством ЗА ПАЗУХОЙ, и оно там ЗА ПАЗУХОЙ и сработало. Сработало оно, по-видимому, неожиданно для него, скорее всего сразу после того, как он «дернул за кольцо» — так можно предположить. Вряд ли он ожидал этого мгновенного срабатывания. Кто дал ему это ВУ, кто его изготовил так, чтобы оно сработало мгновенно — этого Литовская прокуратура выяснять не стала, констатировав смерть А. Канапинскаса от «неизвестного взрывного устройства Советской Армии».

Вину за эту смерть возложили, в том числе, и на меня, так как я «…вместе с Советской армией, группой «Альфа»…» и т. д. Вот такая «логика». Не хочет официальная Литва правды о жертвах 13 января! Хочет очередную «Катынь», легенду-былину.

Кстати, в нашем «деле» тогда были и другие интересные материалы, которые затем из дела ИСЧЕЗЛИ! (НЕДАРОМ ЕГО НА ТОМ ЭТАПЕ ПРЕДЪЯВИЛИ НАМ В НЕСБРОШЮРОВАННОМ ВИДЕ). Нас внимательно «слушали» и «учли» наши замечания, которыми мы бурно и неосмотрительно делились меж собой. Так «обкатывалось» дело о событиях 13 января».

Обращаем внимание на реплику А. Бобылева о том, как вольно обращались литовские прокуроры с материалами уголовных дел. Добавим, что и бывший секретарь ЦК КПЛ/ КПСС Ю. Куолялис, выступая в 2000 г. на заседании Апелляционного суда Литвы, заявил: «Знакомясь с протоколами суда, я обнаружил, что многие мои справки и другие документы исчезли из дела…» Куолялис также отметил, что документы и свидетельства, подтверждающие его невиновность, также исчезли из дела. В протоколах судебных слушаний отсутствовали ряд показаний Куолялиса, которые разрушали предъявленное ему обвинение. Одним словом, тот, кто попадет в лапы к литовскому правосудию, столкнется с правовым беспределом по полной.

Не вызывает сомнений, что наиболее «неудобные» для литовского следствия свидетельства и материалы к настоящему времени из уголовных дел или изъяты, или подкорректированы. Это наглядно характеризует «заданную объективность» литовского следствия. Естественно, что таким же образом литовские следователи устанавливали причины смерти погибших 13 января.

К вышесказанному следует добавить, что за «убийство» Канапинскаса был также осужден и лидер движения «Единство» В. Иванов, который организовал видеосъемку событий у здания телерадиокомитета. При ознакомлении с материалами своего уголовного дела № 09–2-068–91, Иванов выяснил следующее. Судмедэксперт Козловский, проводивший 13 января 1991 г. с 4.30 ч. до 5.30 ч. анатомическое вскрытие трупа Канапинскаса, и следователь Вильнюсской прокуратуры Бурокас, осматривавший труп Канапинскаса с 4.50 ч. до 5.00 ч. 13 января 1991 г., пришли к кардинально различным выводам.

Судмедэксперт зафиксировал смерть от взрывного устройства. Простите за подробности, но у Канапинскаса был вырван бок, легкие, сердце и прочее. Следователь же в протоколе осмотра записал причину смерти — стреляная рана. Это уже наглая фальсификация. Спутать рану от взрыва с раной от простой пули.

Но это не все. На суде Иванов задал вопрос врачу машины «Скорой помощи», перевозившей труп Канапинскаса, узнает ли тот медкарточку, якобы заполненную им. Врач, находясь под присягой, сказал, что карточку заполнял не он. А кто? Напрашивается вывод, что в ночь на 13 января в Вильнюсе действовал целый механизм по фальсификации событий у телебашни.

Дальнейшее перечисление несуразностей относительно смертельных ранений, обнаруженных у январских жертв, излишне. Достаточно подробно они описаны в книге «Гекатомба. Трилогия. Книга 2. Страшная ночь» (Вильнюс, 2006) вышеупомянутого Валерия Иванова. Он сумел проделать работу, делающую честь любому криминалисту.

Приведем еще одно доказательство того, что расследование январской трагедии фальсифицировалось с самого начала. Днем 13 января 1991 г. главный судмедэксперт Литвы А. Гармус сделал первое официальное заявление о причинах гибели людей у телебашни. Он сообщил, что к 15 часам 13 января 1991 г. исследование трупов погибших у башни завершено полностью и вина советских солдат за их гибель не вызывает сомнений. При этом Гармус утверждал, что в морге, находящемся на ул. Полоцкой, ба, находится 10 трупов. Добавим, что в газете «Республика» появилось сообщение о том, что в этом же морге находится юноша, раздавленный танком пополам.

После заявления Гармуса я, как председатель Гражданского комитета Лит. ССР, попросил корреспондентов ТАСС, «Комсомольской правды», «Красной звезды» и «Советской Литвы» (к сожалению, запомнилась лишь фамилия фотографа — В. Клоповский) выехать в морг на ул. Полоцкой. Однако в морге предъявили не десять, а восемь трупов. Двое из них, как заявил врач, не имели отношения к событиям у башни, т. к. погибли в автоавариях. Смерть третьего, по фамилии Макулка, наступила в результате инфаркта. О раздавленном пополам юноше никто в морге не слышал.

Причины смерти остальных пятерых погибших на момент прибытия журналистов (после 15 час.) не были установлены. Это притом, что А. Гармус утверждал: к этому времени анатомические исследования тел погибших уже завершены. В таком случае исследованные тела потерпевших должны были быть, по крайней мере, без одежды.

В то же время на снимках, которые сделал Клоповский, ясно видно, что пятеро покойников, находящихся в морге, были в одежде, а их вскрытие еще не проводилось. Аналогичные снимки были опубликованы и в газете «Республика» от 13 января 1991 г. (№ 8 /339).

На одной из фотографий был запечатлен неизвестный. Как потом удалось выяснить, это был некто Роландас Янкаускас. Прокуроры утверждали, что его грудная клетка была раздавлена танком. На фото же ясно видна тельняшка, в которую был одет Янкаускас, а на теле не видно никаких повреждений, за исключением раны на лбу. Впоследствии судмедэкспертиза установила, что Янкаускас стал жертвой автомобильной аварии.

Можно ли после этого считать заявления литовских прокуроров относительно причин смерти январских жертв достоверными? Мои попытки довести полученную от корреспондентов информацию до сведения литовской общественности оказались безрезультатными. Литву и Россию захлестнула настоящая истерия о вине Советской Армии за вильнюсские жертвы.

Вышеизложенное напоминает ситуацию, которая сложилась в Румынии в период свержения Чаушеску. 16 февраля 2011 г. газета «Аргументы недели» опубликовала статью Александра Кондрашова «Расстрел у стены солдатской уборной» о румынских событиях ноября — декабря 1989 г. Бывший сотрудник ГРУ (Главное разведывательное управлении Генштаба ВС СССР), представленный в статье под именем Роман, вспоминает, что трупы «погибших», показанные в те дни всеми мировыми телеканалами, специально доставлялись к месту съемок из местных моргов. Это были тела умерших своей смертью людей… Американцы санитарам платили за них по сто долларов за штуку. Для Румынии в то время это были огромные деньги.

В итоге Чаушеску инкриминировали гибель 60 тыс. человек, хотя на самом деле количество жертв не превысило тысячи человек со стороны демонстрантов и шестисот человек со стороны армии. Вот так делалась политика в 1989 г. Не особенно она изменилась и 1991 г. Не вызывает сомнений, что некоторые элементы такого подхода в организации «жертв» были и в Вильнюсе. Напомним, целый ряд аналогий с событиями в Вильнюсе можно найти в январских (1991 г.) событиях в Риге и ноябрьских (1993 г.) в Москве.

Особо следует сказать о советских танках, которые литовская сторона преподносит как средство умышленного убийства людей. Направлять танки против толпы, в основном безоружных людей, само по себе было преступно. Танк — не велосипед. Его появление могло вызвать панику, в которой люди могли передавить друг друга, как это произошло в Тбилиси в апреле 1989 г. Но факт есть факт. Ночью 13 января 1991 г. в Вильнюсе танки были задействованы. Постараемся разобраться, какие меры предосторожности были предприняты военными, дабы избежать несчастных случаев.

Во избежание наезда на людей экипажи четырех танков, двигавшихся к телебашне, были укомплектованы только опытными офицерами-танкистами: Командир танка — майор или подполковник. Механик-водитель — лейтенант. Наводчик— старший лейтенант. Танковые орудия были заряжены вышибными (холостыми) зарядами. Для того чтобы не опалить людей из толпы, танкисты в стволы пушек поверх зарядов забили буханки хлеба. Перед каждым холостым выстрелом они кричали в толпу «Откройте рот, закройте уши!». Танки двигались с включенными фарами, подавая при движении сигналы и периодически останавливаясь.

Очевидцы утверждали, что в момент остановки танка, рослые мужчины подкладывали под его гусеницу человека, а после сигнала о начале движения, извлекали его. Это было позирование для фотокорреспондентов, прежде всего иностранных. Это подтвердил свидетель по уголовному делу № 09–2-068–91 (т. д. 10, л. д. 168) В. П. Ярец (См.: Иванов В. Гекатомба. Трилогия. Часть 2. Страшная ночь). Его показания в Литве обнародовала газета «Lietuvos rytas» (№ 79,04.04.1996).

Вот что под присягой показал В. Ярец: «Приблизительно в пяти метрах от меня танк остановился, т. к. дорогу ему перегородила большая толпа людей, которая кричала солдатам: «Фашисты!» Как только танк остановился, группа приблизительно из пяти человек взяла за руки мужчину в возрасте приблизительно пятидесяти лет и, с его согласия, повалила на спину, лицом вверх.

Затем этот мужчина был положен спереди, под правую гусеницу. Мужчины, которые подсовывали его под танк, держали этого человека под мышки, изображая, что хотят вытащить из-под танка. Но танк стоял на месте, а стоящая перед ним толпа кричала, что под танк попал человек.

Мужчины, изображавшие гибель человека, и вся эта инсценировка фотографировались. Мужчина лежал под танком приблизительно минуту… Мужчина, изображавший смерть под танком, был одет в куртку коричневого цвета. Было до вольно темно, я не разглядел его черт. Опознать этого мужчину не смог бы. После фотографирования толпа разошлась, и танк медленно тронулся вперед.

Как только танк отъехал, неизвестно откуда появилась машина скорой помощи «Латвия». Когда этого человека клали на носилки, он, расслабив тело, изображал раненого или убитого. Я категорически утверждаю, что танк стоял на месте и начал двигаться только после того, как сфотографированный мужчина был отодвинут в сторону».

Вот так появились сенсационные снимки так называемого «наезда» танков на людей. Но не было ни одного снимка после этого «наезда», так как реальных переездов человека танком не было. Тем не менее факт использования танков против демонстрантов стал главным козырем в пропагандистской кампании саюдистов.

Литовские прокуроры утверждают, что наезд танков стал причиной смерти 4 человек. Уже говорилось о причинах смерти Каволюкаса и Янкаускаса, которых литовские прокуроры выдавали за жертвы наезда советской бронетехники. Сомнения вызывают и остальные случаи «наезда».

Странно, но, говоря о танках-убийцах, литовские прокуроры на уголовных процессах почему-то не называли номера этих танков. Тогда бы не составило труда установить фамилии членов экипажа танка. В результате появились бы, как и требует подлинное правосудие, фамилии конкретных убийц. Но литовские прокуроры не заинтересованы в выявлении конкретных подозреваемых, так как в этом случае выяснится, что не было зафиксировано ни одного факта, когда бы танк реально раздавил человека.

Тем не менее, за время, прошедшее с январских событий литовские прокуроры сумели основательно «промыть» мозги общественности. В заблуждение введена даже нынешний президент Литвы Даля Грибаускайте. Выступая 13 января 2011 г. в Сейме по случаю Дня защитников Свободы, она заявила, что «десантники напали под покровом ночи, боясь света, как правды, на танках и бронетранспортерах с воровски закрашенными номерами».

Однако существует фотоальбом «Lietuva 1991.01.13», изданный в Вильнюсе 14 марта 1991 г. 20-тысячным тиражом (издательство «Vyturis». Подписан к печати 14 марта 1991 г.).

На стр. 11 этого альбома помещен фотоснимок, на котором явственно видна боевая машина десанта (БМД) с бортовым номером 284. Трудно поверить, что данным фотоальбомом не располагает Генпрокуратура Литвы.

Не вызывает сомнений, что снимков, на которых фигурируют танки и БМД с ясно видимыми номерами, существует немало. Это естественно, так как никто номеров на бронетехнике, участвовавшей в силовой акции, не закрашивал. Ведь советские военные даже в страшном сне не могли подумать, что будут жертвы. Как мне потом объясняли, планировали танками оказать психологическое воздействие на толпу, оттеснить ее от телебашни и при необходимости раздвинуть баррикады. Наивно? Глупо? Да. Но факт остается фактом.

На ранее упомянутой телепередаче у Николаева присутствовал защитник телебашни по фамилии Сакалаускас. Он поведал, что его ногу переехал танк. Но, как я заметил, в студию он явился практически не хромая. Если бы 40-тонный танк наехал хотя бы на ступню Сакалаускаса, то от нее осталось бы только кровавое месиво.

В этой связи мне вспомнилась одна женщина из Литвы, которая также по ТВ рассказывала, как у телебашни советский танк наехал на ее ноги и несколько раз развернулся на них (?!). «Я лежала на асфальте, по мне ездил танк, но я была счастлива, что умираю за независимость…» При этом она тоже не хромала.

Литовские прокуроры настаивают, что одну из январских жертв, Лорету Асанавичюте, танк переехал в области таза и бедер. Но существует видеофильм, на котором запечатлена Лорета в момент доставки ее в больницу. Она была в сознании и даже пыталась улыбнуться! В первоначальной клинической истории болезни Асанавичюте не были отмечены переломы костей таза, бедер, или других костей. Во время хирургической операции врачи также не зафиксировали переломов или раздробления костей. И это при утверждении, что Лорету переехал 40-тонный танк.

Между тем очевидцы сообщали, что Асанавичюте была вытолкнута из толпы к бронетранспортеру, который «притер» ее к проволочной изгороди вокруг телебашни. Она умерла в больнице через два с лишним часа после операции. И тут выяснилось удивительное. На кадрах посмертной видеосъемки трупа Лореты (?) отчетливо видны необработанные раны на правом бедре. Возникает вопрос, разве могли у Асанавичюте после полуторачасовой хирургической операции остаться не зашитые раны? Чьи раны зафиксировала видеокамера? Кстати, прокуратура так и не расследовала тот факт, что Асанавичюте в машине «Скорой помощи» неизвестный мужчина сделал какой-то укол.

Сегодня Лорета Асанавичюте в Литве олицетворяет собой независимую республику, противостоящую советской агрессии. Якобы она встала на пути танка, преграждая ему путь. Видимо, по этой причине литовских прокуроров более устраивает миф о ее героической гибели, нежели подлинные обстоятельства.

Следствие вели…

Прокуратура СССР, несмотря на активное противодействие со стороны литовских властей, сумела провести расследование событий у вильнюсской телебашни. Информационная записка за подписью Генерального прокурора СССР Н. Трубина «О ходе расследования уголовного дела о событиях, имевших место в Вильнюсе 13 января 1991 г.» была 28 мая 1991 г. направлена в Верховный Совет Союза ССР.

На основе этой записки газета «Советская Россия» опубликовала статью под названием «Схватка у телецентра» (№ 109/10560 от 4.06.1991 г.). Приведем некоторые выдержки из записки Трубина.

«По призыву руководства Литовской Республики к зданиям телецентра и телерадиокомитета срочно перебрасывались вооруженные, в т. ч. автоматами и пистолетами, сотрудники Департамента охраны края, боевики «Саюдиса» и «Лиги свободы», а также их сторонники, в основном из числа молодежи соседних городов и сел. (10 января у боевиков уже было изъято 49 единиц нарезного огнестрельного оружия и большое количество боеприпасов.)

…Из зданий телерадиокомитета и телецентра, из окружавшей здания толпы, с крыш расположенных рядом домов и рощи по дружинникам и военнослужащим велась интенсивная стрельба из автоматического оружия, в том числе трассирующими пулями. В связи с этим дружинники и военнослужащие неоднократно были вынуждены даже укрываться за бронетехникой.

…По сообщению незаконно созданной в 1990 г. прокуратуры Литовской Республики от действий военнослужащих погибли лейтенант КГБ Шатских В. В. и 13 гражданских лиц (9 — в результате стрельбы на поражение или от случайно срикошетивших пуль и 4 — от наезда танков), 48 человек получили огнестрельные ранения и более 550 телесные повреждения в основном от стрельбы в воздух вышибными зарядами танковых пушек (повреждения барабанных перепонок).

Однако каких-либо доказательств, подтверждающих гибель и ранения потерпевших именно от действий военнослужащих, работники прокуратуры Литовской Республики следственной группе Прокуратуры СССР не предоставили и действительные обстоятельства происшедшего от нее скрывают. К производству судебно-медицинских экспертиз погибших и раненых военные и гражданские эксперты других союзных республик допущены не были. Следователям Прокуратуры СССР также было запрещено присутствовать при вскрытии трупов погибших и освидетельствовании раненых.

Показания очевидцев событий, оставшихся в живых потерпевших, вещественные доказательства, видеофотоматериалы происшедших событий, а также заключения судебно-медицинских экспертиз погибших, раненых и извлеченные из их тел пули для экспертного исследования с целью подтверждения или исключения их выстрелов из имевшегося у военнослужащих оружия и оценки в совокупности с другими мате риалами дела, прокуратура Литовской Республики предоставить следственной группе Прокуратуры СССР отказывается.

…Так, многочисленные показания военнослужащих, дружинников и очевидцев событий, копии справки начальника бюро судебно-медицинской экспертизы Литвы и заключений экспертиз о причинах смерти некоторых из погибших, фотографии погибших, предварительные заключения судебно-медицинских экспертов, протоколы осмотров мест происшествий и другие доказательства свидетельствуют о том, что большинство потерпевших у здания телецентра в действительности погибло не от выстрелов военнослужащих и наезда танков, а от выстрелов самих боевиков, наезда легковых автомашин и других причин, в том числе вообще не связанных с происшедшими событиями.

Судя по направлению раневых каналов, указанных в справке начальника бюро судебно-медицинской экспертизы Литвы, б потерпевших были убиты в результате 1–7 выстрелов в каждого из них с разных точек, в том числе при выстрелах сверху и в спину, т. е. не военнослужащими при непосредственном столкновении с ними лицом к лицу, а боевиками во время их стрельбы из здания телецентра и с крыш ближайших домов.

…Как показали военнослужащие, дружинники и свидетели — очевидцы событий, солдаты и офицеры на поражение в людей боевыми патронами не стреляли, наездов на них танков не было, хотя некоторые сами заскакивали на движущиеся танки, а других боевики специально подталкивали под них. При осмотре танков после окончания операции экипажи крови на них не видели. При осмотре следователями танков 16.01.91 г. крови на гусеницах и вообще на танках также обнаружено не было.

…Так, по показаниям свидетелей-очевидцев несколько человек из толпы были сбиты легковыми автомашинами, а не танками. Один из них, в частности, показал, что лично видел, как недалеко от здания телерадиокомитета выехавший из-за танка автомобиль «Жигули» на проезжей части дороги сбил мужчину и скрылся.

Согласно показаниям другого свидетеля, на детской площадке около телецентра находилось много людей, и автомашина «Москвич» сбила там несколько человек, один из которых, по-видимому, был задавлен насмерть, и всех потерпевших увезла «Скорая помощь».

Вывод Генерального прокурора СССР Н. Трубина был однозначен — ни один человек не погиб в Вильнюсе 13 января 1991 г. от действий советских военнослужащих. Генпрокуратуре Литвы оставалось или опровергнуть этот вывод, или согласиться. Но в январе 1991 г. прокурор Литвы А. Паулаускас издал распоряжение, запрещающее оказывать помощь следователям прокуратуры СССР. Помимо этого Паулаускас обратился к гражданам Литвы с призывом не сотрудничать и не давать показания советским прокурорам. Видимо, основания бояться правдивых показаний очевидцев у Паулаускаса были серьезными.

В целом литовские следователи в январские дни вели себя странным образом. Казалось бы, они должны были ткнуть носом московских коллег в «неопровержимые» свидетельства вины советских военнослужащих. На деле литовская сторона полностью засекретила ход расследования и категорически отвергла неоднократные предложения Прокуратуры Союза ССР объединить усилия по совместному, полному и объективному расследованию событий, происшедших у телебашни.

Не вызывает сомнений, что в этот период литовские следователи спешно корректировали истории болезни и результаты анатомических вскрытий январских жертв, вели обработку свидетелей в плане согласованности их показаний и т. д. Но целого ряда «проколов» литовским следователем не удалось избежать.

Прежде всего, серьезные ошибки были допущены в июньском (1991 г.) «Заявлении Генеральной прокуратуры Литовской Республики», являвшемся ответом на Информационную записку Генерального прокурора СССР Н.С.Трубина «О ходе расследования уголовного дела о событиях, имевших место в г. Вильнюсе 13 января 1991 г.».

Так, в заявлении Генпрокуратуры Литвы утверждается, что «свидетель Мацюлявичюс показал, что десантники дали боевыми патронами 3–4 залпа над головами мирных защитников в цементный козырек башни. После одного из залпов он увидел, как стоящий рядом его брат упал и с его щеки фонтаном брызнула кровью». Это явная ложь. Согласно выводам литовских судмедэкспертов Витас Мацюлявичюс был убит пулей, выпущенной из винтовки системы Мосина 1891/1930 гг. под большим углом сверху. Автомат Калашникова такими пулями не стреляет, поэтому смерть В. Мацулявичюса наступила от выстрела, произведенного, по всей вероятности, с тарелки телебашни.

В заявлении опровергается утверждение о том, «что стреляли с крыш зданий». Якобы оно «ничем не обосновано. Все погибшие были вне зоны обстрела с крыш жилых домов, так как их прикрывала башня». Это более чем абсурдное опровержение. Известно, что вход в административное здание телебашни и соответственно в саму телебашню расположен напротив жилых домов, находящихся в районе башни. Телебашня находится за этим входом и не могла прикрывать людей.

Основная масса так называемых защитников башни блокировала именно этот вход. Пространство перед ним прекрасно просматривается и простреливается с крыш жилых домов. Опровержение литовских прокуроров было рассчитано на москвичей, которые не бывали у вильнюсской телебашни.

В заявлении также утверждается, что «А. Ковалюкас был раздавлен танком. А. Ковалюкас стоял в шеренге с другими людьми, не давая танку продвигаться к телебашне. Это доказывают показания десятка свидетелей, также подтверждается заключением криминалистической экспертизы». Это просто невероятная ложь. Для этого достаточно прочитать акт литовской судмедэкспертизы № 29 от Об февраля 1991 г. Там черным по белому написано, что А. Каволюкас получил удар движущимся автотранспортным средством в заднюю поверхность тела (спину), когда находился в вертикальном или близком к вертикальному положению, с последующим отбрасыванием его тела и перекатыванием колеса автотранспортного средства через него.

О других неточностях и ложных утверждениях, допущенных в Заявлении Генеральной прокуратуры Литовской Республики, говорить не приходится.

Серьезный удар по объективности расследования январских событий Генпрокуратурой Литвы нанес видеофильм режиссера Б. Талочки (видеофильм ЛТВ-1995 г. Авторы: С. Штикялис, Б. Талочка, режиссер Б. Талочка, оператор Л. Григонис). Его литовские телезрители увидели в январе 1997 г. Этот фильм был характерен указанием времени снятия того или иного эпизода январских событий. Так вот, сопоставление временных параметров эпизодов фильма Талочки с временными параметрами уголовных эпизодов, представленных литовским следствием, показало, что трупы одних и тех же январских жертв ночью 13 января 1991 г. должны были одновременно находиться в различных местах Вильнюса.

Мистика, да и только. На самом деле при фальсификации следственных материалов литовские прокуроры не учли, что временные параметры ряда эпизодов, которые они подгоняли под свои версии, были зафиксированы на видеоматериалах, которые использовал для создания своего фильма Талочка.

Этот сенсационный факт также выявил правозащитник В. Иванов. Литовское следствие так и не смогло опровергнуть его выводы. В итоге в ходе судебного заседания они были просто проигнорированы. Это еще одно подтверждение факта фальсификации выводов литовского расследования о причинах гибели январских жертв. (См.: Иванов В. Гекатомба. Трилогия. Часть 2. Страшная ночь).

Видимо, не случайно на уголовных процессах над так называемыми «виновниками» вильнюсской трагедии, состоявшихся в Литве, так и не прозвучало ни одной фамилии конкретного человека, в результате действий которого наступила смерть хотя бы одной конкретной январской жертвы. Вместо этого литовское правосудие предпочло оперировать названиями коллективных «убийц»: Советская армия, спец-подразделение КГБ СССР «Альфа» и Компартия Литвы/КПСС.

С точки зрения юриспруденции это нонсенс. Но он не смущает литовских прокуроров. Они убеждены в своей правоте. Тем более, что их некому поправить. Россию тема вильнюсской трагедии пока не интересует, хотя Литва в последние годы начала предъявлять к ней, как правопреемнице СССР, претензии по этому поводу. Несомненно, эта тема в литовско-российских отношениях с каждым годом будет звучать все более громко.

Помимо вышеизложенного, многое говорит о том, что 13 января 1991 г. все было готово и для более грандиозного эффекта в 58 трупов. Но советские десантники не пошли на Верховный Совет Литовской Республики. Там их очень ждали, даже карточки вызова скорой медицинской помощи на 58 cadaver'oe (лат. — труп) были заготовлены.

Этот факт выявил уже упомянутый В. Иванов. Оказывается число 58 — это количественная разница между порядковыми номерами карточек вызова машин скорой медицинской помощи. Так, карточка № 5164 была заполнена на Лорету Асанавичюте, доставленную в больницу «Красный крест» в 2 часа 30 минут 13.01.91. Карточка № 5222 была заполнена на труп В. Вайткуса, доставленного в морг по ул. Полоцко, ба, спустя двадцать минут, то есть в 2 часа 50 минут 13.01.91.

Невозможно поверить, что за эти 20 минут были доставлены, неясно куда, 58 пострадавших у телебашни. Впоследствии карточки за № 5165–5221 так и не были обнаружены. Несомненно, они были уничтожены. А исчезновение 58 человек литовские прокуроры объясняли тем, что «советы» похищали людей в ту ночь и где-то уничтожали. Родственники пропавших ходили искать их даже на объекты, занятые советскими солдатами. Но…

Данных об этой акции боевиков «Саюдиса» не сохранилось. Однако газета «Vilniaus laikraStis» («Вильнюсская газета») в номере от 17–24.01.1991 г. сообщила о 15 погибших, 164 раненых и 57 пропавших без вести в ночь на 13 января людях. Литовские прокуроры так и не рискнули этих пропавших «записать» на счет Советской армии. Видимо, понимали, что афера в этом случае будет неминуемо раскрыта.

О политических играх литовских сепаратистов с телами мертвых людей в ночь на 13 января свидетельствует судьба погибшего у здания телерадиокомитета лейтенанта группы «А» КГБ СССР Виктора Шатских. Он был доставлен в Вильнюсскую городскую клиническую больницу «Красный крест» на машине скорой медицинской помощи 13. 01. 91 г. между 2 и 3 часами ночи. Затем его труп был тайно перевезен с Сантаришскую больницу и там спрятан! По этому эпизоду врач больницы «Красный крест» Р. Вайчюнас 23 февраля 1994 г. на заседании судебной коллегии Верховного суда ЛР во время судебного процесса по УД № 09–2-068–91 (дело Иванова) показал, что в январе 1991 г. людские «трупы использовались в политических целях».

Литовские следователи скрывали труп Шатских, чтобы не скомпрометировать версию о том, что литовские «добровольцы» были вооружены. Потом они придумали версию о том, что Шатских якобы убили свои. Кстати, литовский прокурор Й. Оболявичюс 19 сентября 2000 г. на судебном заседании Апелляционного суда Литвы по жалобам осужденных в деле о январских событиях 1991 г. (дело профессоров) заявил: «Противодействия со стороны литовцев не было. Прокуратура СССР установила, что лейтенанта КГБ Шатских убили свои». Это не просто ложь. Это наглая ложь! В материалах Прокуратуры СССР такого вывода не существует. Вот какие служители Фемиды правят сегодня неправый бал в Литве.

Санкт-петербургский «историк» Игорь Бунич «додумал» литовскую версию. В своем творении «Кейс президента» он написал, что Шатских якобы отказался принимать участие в акции, связанной с убийством людей. В ответ начальник «Альфы» Виктор Карпухин прямо на вильнюсском аэродроме лично расстрелял его. Бунича не смутило, что Карпухина в эти дни вообще не было в Вильнюсе…

Ситуация с лейтенантом КГБ СССР также высветила предательское поведение союзных властей. Несколько дней руководство КГБ и армии заявляли, что не знают никакого Виктора Шатских. Получилось, что спецгруппа «А», использование которой осуществлялось только с разрешения Президента СССР, сама по себе, в случайном составе (?!) направилась в Вильнюс и мимоходом захватила телебашню. Соответственным образом была «организована» встреча бойцов «А» на подмосковном аэродроме. «Альфу», прилетевшую с телом погибшего товарища, никто из руководства КГБ СССР не встретил.

О подлинном отношении главы КГБ СССР к событиям в Вильнюсе свидетельствует тот факт, что впоследствии В. Крючков в своих воспоминаниях под названием «Личное дело» даже не удосужился уточнить фамилию погибшего офицера. Он представил его, как «Шацких» (см. «Личное дело», часть вторая, стр. 32–33). «Встреча» «Альфы» на подмосковном аэродроме в январе 1991 г. стала ярким свидетельством того, что некоторые руководители КГБ и Союза больше думали о собственной служебном положении, нежели о судьбах страны. Поэтому в августе 1991 г. в Москве стало возможным повторение январского вильнюсского сценария, в результате которого была утрачена держава под названием СССР.

Соответственно, попытки Прокуратуры СССР отстоять свою версию январских событий в Вильнюсе были слабыми и неубедительными. Поэтому и заключение 26 сентября 1991 г. Генпрокурором СССР Н. Трубиным и Генпрокурором ЛР А. Паулаускасом Соглашения о совместном расследовании трагических вильнюсских событий в январе 1991 г. не изменило ситуацию. Это соглашение литовские прокуроры просто проигнорировали. До сих пор не ясно, где находятся 37 томов Уголовного дела № 18/5918–19 по расследованию январских событий в Вильнюсе, переданные в 1991 г. Прокуратурой СССР литовской Генпрокуратуре. Они не фигурировали ни на одном судебном процессе, состоявшемся в Литве.

В этом плане особый интерес представляет свидетельство литовского писателя В. Петкявичюса о том, как литовская прокуратура расследовала январскую трагедию. Напомним, что Петкявичюс в 1993–1996 гг. занимал пост председателя Комитета Сейма по национальной безопасности и имел возможность непосредственно ознакомиться с уголовным делом по январским событиям.

В интервью литовской газете «Обзор» (от 14 октября 2002 г.) он заявил. «Я знаю, что в морг привезли 18 человек. Некоторых черт знает откуда. Один попал где-то под «Москвич», другой стал жертвой самодельного пиротехнического устройства. Свежих трупов оказалось только 13. Я читал заключения медицинской экспертизы.

Тогда расследованием занимались две прокуратуры: Советского Союза и Литовской Республики. Была договоренность, что они соберут все необходимые материалы и обменяются ими. Русские, насколько мне известно, предоставили свои документы, а литовцы нет. Некоторые материалы застряли и в моих руках. Другие — в других. И ничего не сделано! Просто разошлись, а расследование гибели людей так и не завершено.

Представьте, случилась на дороге авария, погиб человек. Там поговорили и разъехались, а он остался лежать. И нет никакого официального протокола дорожной полиции! Вот так и здесь. Нет акта прокуратуры, нет ни одной подписи Паулаускаса, который был тогда Генеральным прокурором Литвы. Все легенда! Болтают уже 15 лет, а точно никто не знает. Потому что результаты вскрытия и протоколы нигде не опубликованы. 013 января нет никаких юридических документов! И вы нигде ничего не найдете».

Правда, которую нельзя скрыть

Правда о подлинных организаторах и виновниках январских событий зазвучала в Литве уже летом 1991 г. Первой о том, что январские события были спровоцированы Ландсбергисом, публично заявила активная сторонница независимости, депутат ВС Литвы, писательница Видманте Ясукайтите. 17 июня 1991 г. на учредительной конференции регионального отделения Форума будущего Литвы в г. Пренай она сказала (в изложении).

«Печально, что 13 января наши юноши неизвестно почему пали жертвами у телебашни. Я, вместе с другими депутатами, прибыв к башне, уговаривала ребят уйти, так как нам было известно, что эта провокация была подготовлена В. Ландсбергисом. Но ребята были пьяны и не хотели нас слушать.

Здания телевидения и Дом печати были заняты, так как оттуда распространяли клеветническую политику ландсбергистов. Если бы Ландсбергис был настоящим литовцем, то всего этого не было бы. Советские солдаты выполняли воинский долг, а люди погибли из-за расчетов Ландсбергиса. Такое правительство ведет нас к обнищанию и погибели. А Ландсбергис, идя по пятам своего отца, создает в Литве фашизм…»

Это выступление Ясукайтите саюдисты предпочли замолчать. Не заинтересовало оно и литовскую прокуратуру, так как противоречило официальной версии. Также отнеслось литовское правосудие и к заявлению А. Буткявичюса, которое он сделал в Англии, находясь там на военной стажировке.

Буткявичюс, пытаясь преподнести себя как основное действующее лицо в организации январской обороны Литвы, в 1993 г. заявил английским журналистам, что во время штурма вильнюсской телебашни в толпу с крыш домов стреляли его боевики. В статье Виктора Чеботарева «Зачем Николаеву «Расследование»?» (См. «Спецназ» № 1/52, январь 2001 г.) сообщалось, что один из офицеров английской САС (подразделение антитеррора английских спецслужб) переслал кому-то из офицеров спецгруппы «Альфа» вырезки английских газет с заявлениями Буткявичюса. Их обнародование могло бы серьезно ударить по официальной версии гибели январских жертв.

К сожалению, за период, истекший с трагических событий январской ночи, из жизни ушли три бывших руководящих сотрудника группы «А», которым, по их статусу, могло быть адресовано письмо из Англии. Возможно, эти вырезки еще лежат в письменных столах безвременно ушедших из жизни, а возможно, они уже выброшены родственниками, как ненужный бумажный мусор. Но не вызывает сомнений, что рано или поздно интервью Буткявичюса в лондонских газетах будут найдены.

В апреле 2000 г. Буткявичюс в интервью литовскому еженедельнику «Обзор» (№ 15/170/) вновь подтвердил, что жертвы январских событий были изначально запланированы якобы для того, чтобы оплатить свободу Литвы «малой кровью». Заявление Буткявичюса произвело в Литве эффект разорвавшейся бомбы, тем более что его подтвердил упомянутый В. Петкявичюс. Он лично знакомился с материалами уголовного дела по факту гибели людей у телебашни, как председатель Комитета по национальной безопасности Сейма.

Выступая 14 апреля 2000 г. в еженедельной русской телепрограмме «Неделя» Литовского телевидения, Петкявичюс заявил, что «с крыш соседних домов по собравшейся у телебашни толпе людей стреляли наши «саванорисы» (добровольцы). Это полностью опровергало официальную версию, согласно которой 13 января 1991 года литовские граждане у телебашни погибли от пуль военнослужащих Советской армии и от наезда советской бронетехники. Но литовское правосудие вновь не услышало этого заявления.

Через два года в интервью «Обзору» (от 14 октября 2002 r.) Витаутас Петкявичюс повторил о том, что с телебашни стреляли литовские «пограничники»: «Все это было инсценировкой… Но! Почему-то А. Буткявичюс из Лаздияй привез 18 пограничников и, переодев их в гражданскую одежду, разместил на телебашне. Они оттуда и стреляли».

В книге «Корабль дураков» Петкявичюс рассказал, каким образом он выяснил, что в людей у телебашни стреляли литовские пограничники. Оказывается, в 1993 г. все 18 пограничников пришли к нему в Сейм с жалобой на то, что их вычеркнули из списков участников событий 13 января. «Они рассказали, что их начальник Чеснулявичюс с пистолетом в руке поставил всех к стенке и заявил, что, если они хоть одним словом заикнутся, что были на телебашне, — с ними будет покончено!»

Мне, к счастью, удалось найти документальное подтверждение заявления Петкявичюса. В ходе подготовки очередной статьи о январских событиях для Интернет-газеты «Столетие» я наткнулся в своем архиве на материал, которому ранее не придавал особого значения. Это была «Информация о конфликтных ситуациях, связанных с действиями работников Департамента по охране края». Она была подготовлена Министерством внутренних дел Литовской Республики между 10 и 31 мая 1991 г. по указанию Витаутаса Ландсбергиса, тогдашнего Председателя Верховного Совета Литвы (См. http://www.rummuseum.ru/portal/node/323).

К этому времени отношения между В. Ландсбергисом, претендовавшим после января 1991 г. на роль «спасителя нации», и А. Буткявичюсом (в январе 1991 г. генеральный директор Департамента по охране края), публично представлявшим себя главным организатором обороны республики от советской агрессии, серьезно обострились.

В литовских газетах того периода появилась серия статей, дискредитирующих «саванорисов» Армии охраны края. Но этого оказалось мало. Ландсбергису понадобился фактический материал, компрометирующий ДОК и его главу. МВД Литвы без труда сделало информационный обзор нарушений и преступлений, совершенных сотрудниками ДОКа за январь — первую половину мая 1991 г.

Документ был передан мне летом 1991 г. сотрудником КГБ Литовской ССР. Одним из тех, кто остался верен присяге и продолжал вести агентурную работу, докладывая ситуацию в КГБ СССР. Документ он лично перевел на русский язык и отпечатал, как он выразился, «одним пальцем».

Полагать, что это «продукт», изготовленный в «недрах» КГБ, нет оснований. Главным аргументом, свидетельствующим о подлинности этого документа, является его содержание. В нем на 10 страницах изложено множество конкретных фактов правонарушений, совершенных в 1991 г. «доковцами». В каждом случае указана дата совершения правонарушения, места, фамилии нарушителей и лиц, ставших жертвами, с указанием их места жительства, а в ряде случаев и года рождения. Документ бессмысленно было фальсифицировать, так как подлинность изложенных в информации фактов легко проверялась в районных отделах внутренних дел Литвы.

Особый интерес в «Информации…» представляют факты незаконного захвата оружия сотрудниками ДОКа на территории Литвы в январе 1991 г. Вот что сказано по данному поводу. «10 января 1991 г. вечером уполномоченный Департамента по охране края (ДОК) по Вилкавишскому району Юргис Кюнас, нарушая установленный порядок, и при участии ответственного за оружие школьного учителя Ромутиса Будрикиса забрал 26 винтовок малого калибра из Вилкавишской районной средней школы им. С. Нерис. В тот самый вечер Кюнас забрал 15 ружей малого калибра из второй средней школы при участии директора В. Унгурайтене. О присвоении ружей в МВД не сообщил. Ю. Кюнас объяснил, что указанные ружья он доставил 13 января ДОКу в Вильнюс по указанию его сотрудника В. Чеснулявичюса…»

В «Информации…» также говорится, что 14 января 1991 г. у Юрбаркского Общества охотников и рыболовов «доковцы» незаконно «изъяли» 5 охотничьих нарезных винтовок. 15 января они ограбили музей «Аушра» в г. Шяуляе. Там «доковцы» «изъяли» пулемет Дегтярева, автомат ППШ, винтовку системы Мосина и пулеметный диск.

Не вызывает сомнений, что часть изъятого оружия боевики Буткявичюса использовали в ночь на 13 января 1991 г. у телебашни. Не случайно в актах литовской судебно-медицинской экспертизы у январских жертв были отмечены ранения от малокалиберных пуль, а также от пули, выпущенной из винтовки Мосина.

Обратим внимание на то, что в информации МВД упоминается фамилия Виргиниюса Чеснулявичюса (ныне покойного), начальника пограничной службы ДОКа, о котором говорил Петкявичюс С учетом свидетельства Петкявичюса и информации МВД Литвы вопрос о причастности Чеснулявичюса и Буткявичюса к гибели литовских граждан у телебашни в ночь на 13 января 1991 г. становится достаточно определенным.

Эти факты не могли не заметить литовские прокуроры. Но «ворон ворону глаз не выклюет». Литовское следствие предпочло не заметить изданную в 2003 г. книгу Пяткявичюса «Корабль дураков». В ней было написано: «На совести Ландсбергиса и А. Буткявичюса жертвы ночи тринадцатого января, поскольку один придумал, а по приказу другого несколько десятков пограничников были переодеты и впущены в телебашню. Это они сверху вниз стреляли в толпу… Я это своими глазами видел, когда возле моих ног от асфальта рикошетом отскакивали пули». Однако и это свидетельство не было услышано.

Существуют и другие свидетельства, подтверждающие причастность боевиков «Саюдиса» к гибели январских жертв. Известно, что в уголовном деле № 10–9-057–96 Генпрокуратуры Литовской Республики (второе дело бывшего лидера «Единства» Валерия Иванова) имеются (по крайней мере, имелись на тот момент) свидетельские показания людей, которые утверждали, что почти за час до появления около телевизионной башни военнослужащих СССР и бронетехники, видели в темноте под кустами лежащие на земле тела людей.

Не вызывает сомнений, что по замыслу В. Ландсбергиса и А. Буткявичюса жертвы в январе 1991 г. были неизбежны в любом случае. Для этого достаточно было в пределах любого важного «объекта» появиться паре БТРов и взводу советских солдат. Провокаторы из Охраны края и Лиги свободы Литвы тут же начали бы реализовывать кровавый сценарий, а все погибшие были бы объявлены жертвами советских военных и коммунистов.

Давая свидетельские показания в ходе уголовного процесса, рассматривавшего дела литовских коммунистов Бурокявичюса, Ермалавичюса, Куолялиса и др., глава ДОКа Буткявичюс заявил, что здание Комитета радио и телевидения, Дом печати и телебашня в случае попытки захвата их советскими десантниками должны были превратиться в огромные пожарища. Буткявичюс пояснил суду, что «Дом печати должен был гореть, планировалось организовать пожар, заснять его и показать за рубежом. Ведь когда мы сами отдаем здания — это одна позиция, а то, что мы сопротивляемся, — это другая позиция. Дом печати должен был гореть во имя информационного фарса…» (Уголовное дело, т. 282, с.232. Цит. по книге Ю. Куолялиса «Pro katejimo grotas». Vinius. «Politika», 2010. C. 14).

Через два года, 14 августа 2001 г., во время телепередачи «Последние годы империи» на российском ОРТ Буткявичюс добавил, что и здание литовского Верховного Совета также было подготовлено к поджогу. Очевидцы отмечали огромное количества бутылок и канистр с бензином и другими горючими смесями, находившихся во всех зданиях, которые были намечены советскими военными для взятия под охрану.

По замыслу Ландсбергиса и Буткявичюса, пожары на этих объектах должны были стать свидетельствами варварских злодеяний Советской Армии. При этом не исключалось весьма значительное количество человеческих жертв. Это подтвердила в своем интервью газете «Respublika» (от 19 января 2002 г.) Казимира Прунскене. Она сообщила, что в случае поджога боевиками Буткявичюса здания ВС некоторых «руководителей ВС во имя блага нации сильные спортсмены должны были вынести в безопасное место». Но, «согласно сценарию, Прунскене с Бразаускасом… должны были быть застрелены, дабы не выбрались из горящего здания».

Вышеизложенные факты не являются секретом, но они так и не заинтересовали литовских прокуроров. Подобное поведение литовского правосудия вполне объяснимо. Оно не может назвать имена настоящих убийц, виновных в январских жертвах. Ведь у власти в Литве до сих пор наследники «Саюдиса».

Дело Палецкиса

Сенсационные подробности о событиях 13 января 1991 г. выяснились в ходе уголовного процесса против Председателя Социалистического Народного фронта Литвы Альгирдаса Палецкиса. Он обвинялся в «публичном сознательном принижении и отрицании советской агрессии» против Литовской Республики в январе 1991 г. На самом деле Палецкис лишь посмел публично усомниться в официальной версии январских трагических событий у вильнюсской телебашни.

В предыдущей главе уже упоминались те литовские политики, которые изначально не верили в официальную версию. Почему же в январе 2011 г. уголовное дело возбудили именно против А. Палецкиса? Это произошло по следующим причинам. Во-первых, поправки в Уголовный кодекс ЛР, предусматривающие уголовное наказание за отрицание советской агрессии и оккупации, были приняты только в январе 2010 г. Во-вторых, личность А. Палецкиса вызывает крайне негативные эмоции у власть предержащих в Литве.

В этой связи несколько слов о нашем герое. А. Палецкису 40 лет. Родился в семье советского дипломата в Берне (Швейцария). Он внук Юстаса Палецкиса, литовского журналиста-антифашиста, сформировавшего в июне 1940 г. Народное правительство и исполнявшего после бегства Антанаса Сметоны обязанности Президента Литвы. После вхождения Литвы в СССР Ю. Палецкис с 1940 по 1967 г. являлся председателем Президиума Верховного Совета Литовской ССР.

Альгирдас Палецкис пошел по стопам отца-дипломата. Несколько лет успешно работал секретарем дипломатической миссии Литвы при Европейском Союзе в Брюсселе. В 2002 г. президент Франции наградил его орденом Почетного легиона. Вернувшись в Литву, Палецкис активно занялся политикой. В 2004 г. был избран депутатом Сейма Литвы. В том же году удостоен ордена «За заслуги перед Литвой».

Вот как свое решение заняться политикой обосновал сам А. Палецкис в интервью «Экспресс-неделе» (6–13 января 2012 г. Литва). «Если сказать в двух словах, то главным мотивом моего решения тогда было (и осталось сейчас) — стремление к социальной справедливости. Стремление к ней характерно для большинства людей. Просто я стараюсь воплотить ее в действии». В интервью газете «Советская Россия» (16.06.2011) Палецкис заявил, что «преследовать стали именно меня, нашу партию, мы считаем, потому, что она разоблачает нынешнюю коррумпированную буржуазную власть Литвы и капитализм вообще».

Темой январских событий 1991 г. Палецкис заинтересовался в бытность членом городского совета и вице-мэром г. Вильнюса. В силу этого он довольно часто общался с жителями жилого района, расположенного рядом с телебашней. Проникшись доверием к энергичному и молодому политику, очевидцы январских событий рассказали ему, что они видели той январской ночью.

В ноябре 2010 г. Палецкис, ведя дискуссию в эфире радиостанции «2iniq radijas» (Радио Вести), основываясь на полученной от избирателей информации, сказал: «А что случилось 13 января ночью у телебашни? И, как сейчас выясняется — свои стреляли в своих». Эти две фразы, в которых присутствует лишь элемент сомнения, послужили основанием для того, чтобы депутат Сейма К. Масюлис с подачи автора скандальных поправок в Уголовный кодекс ЛР В. Алекнайте-Абрамикене, направил заявление в Генпрокуратуру Литвы с просьбой дать правовую оценку «преступному» заявлению Палецкиса.

Уголовное дело было заведено накануне 20-й годовщины январских событий. Видимо, было решено устроить публичное назидательное наказание за отрицание советской агрессии 1991 года. Власти были уверены, что особых трудностей расправиться с Палецкисом не будет, так как никто не будет свидетельствовать в его пользу. Ведь молчали же 20 лет. Но терпению литовцев в 2011 г. пришел конец.

Надо иметь в виду, что несколько сот политиканов, пришедших к власти в марте 1990 г., сумели за 20 лет «прихватизировать» или пустить по ветру то национальное богатство, которое было создано в Литве за годы Советской власти. Жизнь в Литве с каждым годом становится все труднее. В сказки о «русских оккупантах», которые грабили Литву, верит все меньше и меньше людей. И они решили сказать правду о январских событиях.

По обыкновенному объявлению, данному Палецкисом в газету, в суд явилось 12 свидетелей, подтвердивших, что стрельба на поражение людей, находящихся в толпе возле телебашни, велась с крыш окружающих башню домов. Это был шок для всей республики. Икона, в которую была превращена ситуация у телебашни, оказалась заранее спланированной провокацией тогдашних литовских властей.

Заметим, что в Литве высказывать мнение, противоречащее официальной версии январских событий, небезопасно. Достаточно сказать, что родители А. Палецкиса предпочли дистанцироваться от позиции сына. Почти как во времена борьбы с «врагами советского народа»…

Предварительное формальное заседание по делу Палецкиса апилинковый (участковый) суд № 1 г. Вильнюса провел 12 апреля 2011 г. Но второе судебное заседание, состоявшееся 7 июня 2011 г., стало подлинной сенсацией. Перед этим сторонники Социалистического народного фронта провели митинг-пикет в поддержку Палецкиса. К зданию суда на проспекте Лайсвес (Свободы) они пришли с красными флагами и плакатами «Руки прочь от А. Палецкиса!».

Полицейские весьма скрупулезно фиксировали лица митингующих на видеокамеры. Несомненно, что в полицейских отчетах эти люди будут фигурировать, как «агенты Москвы». Это испытанный прием литовских властей еще с времен Ландсбергиса: представлять недовольных в Литве как людей, действия которых направляются извне. А в целом в Литовской Республике, по утверждению властей, царит социальное и национальное согласие. Только из этого этнократического «рая» люди бегут за границу уже не тысячами, а десятками тысяч в год. Но литовские власти упорно пытаются затушевать социальные и политические проблемы.

Но, тем не менее, на второе судебное заседание явилось пять свидетелей, представляющих сторону защиты. Один из них из-за отсутствия надлежащего документа, подтверждающего личность, не был допрошен. Не было принято к рассмотрению нотариально заверенное свидетельство человека, живущего в настоящее время в Австралии. Остальные четверо свидетелей утверждали, что январской ночью видели стрельбу в направлении телебашни.

Источником нижеследующей информации является приговор апилинкового суда № 1 г. Вильнюса по уголовному делу № 1–41-88/2012 от 18 января 2012 г. (дело Палецкиса). В приговоре зафиксировано, что свидетельница Алина Васильева сообщила, что она вместе с сестрой январской ночью видела, как с крыши или из окна дома стреляли в сторону телебашни (т. 4 угол, дела № 1–41-88/2012, лист 127).

Свидетельница Стефания Сваравичене 8 января 1991 г. была в 1-й Советской больнице и видела Аудрюса Буткявичюса, который дал указания освободить палаты! Больные были фактически изгнаны из больницы. В ночь на 13 января 1991 г. Сваравичене с подругой была у телебашни. Она видела, как с крыши пятиэтажного дома стреляли мужчины, одетые в спортивные тренинги. Она также утверждала, что другие мужчины в толпе уговаривали людей идти к башне, к танкам. По словам Сваравичене солдаты не стреляли (т. 4, л. 127–129).

Свидетель Яунутис Лекас рассказал, что он со всей семьей был ночью 13 января 1991 г. у телебашни. На крыше пятиэтажки он видел трех мужчин, гражданских. Один из них был с видеокамерой. Лекас хорошо видел вспышки от выстрелов с крыши. Он также заявил, солдаты стреляли в землю, но не пулями (т. 4, л. 128–129).

Свидетельница Дангуоле Раугайлене ночью 13 января видела, как стреляли с крыш и падающих от пуль людей. Она также слышала, как рослые мужчины в толпе направляли людей в сторону танков и башни, заявляя, что стреляют холостыми патронами. По ее словам солдаты не стреляли. Она утверждает, что слышала от человека, фамилию которого не хочет называть, что в январскую ночь к некой женщине, у которой умер сын, явились люди, которые просили продать труп, чтобы его прострелить (т. 4, л. 129–130). Не напоминает ли это Румынию декабря 1989 г., где оппозиция платила по 100 американских долларов за каждый труп, чтобы выдать его за жертву Чаушеску.

Мне хорошо знакомы окрестности телебашни. Жилые дома в этом районе расположены в непосредственной близости от нее. В советский период жители этих домов даже поднимали вопрос о влиянии электромагнитного излучения на их здоровье. Не вызывает сомнений, что люди, находившиеся у телебашни, могли отчетливо видеть силуэты стрелявших с крыш.

Судья и прокурор предприняли отчаянные попытки сбить с толку свидетелей защиты. Они пытались поймать их на неточностях, убеждали в том, что те видели вспышки не от выстрелов, а вспышки-блицы фотоаппаратов. Но свидетели продолжали стоять на своем.

Представляют интерес показания бывшего главы Департамента охраны края и, соответственно, главного боевика «Саюдиса», Аудрюса Буткявичюса. Давая показания под присягой, он всячески пытался дезавуировать сделанные им ранее в различных интервью откровения о том, что во время январских событий жертвы изначально планировались. В ходе допроса Буткявичюс был вынужден признать, что направил к телевизионной башне около 200 человек так называемых «пограничников» ДОКа и то ли 14, то ли 7 человек непосредственно на башню. Но якобы там они были «исключительно в мирных целях». И все они были безоружными. Применение оружия Буткявичюс якобы строго запретил.

Журналистку газеты «Обзор» Наталью Лопатинскую, которой он в 2000 г. дал 4 интервью (!), Буткявичюс в суде назвал «неадекватной», так она якобы исказила его рассуждения. Напомним, что этот господин в 2000 году восхищался профессионализмом Лопатинской и ее умением точно передавать мысли собеседника. Прошелся Буткявичюс и в адрес писателя В. Петкявичюса, якобы у того было «помутнение разума», когда он писал книгу «Корабль дураков» (т. 4, стр. 123–125).

В ответ на вопрос защиты о том, на каком основании он уже в 4.30 часа утра сообщил миру о том, что от действий советских солдат погибли 11 человек, Буткявичюс заявил, что как представитель обороны Литвы он точно знал, сколько людей ранено и сколько увезли в морг. Между тем известно, что литовские судмедэксперты окончательно выяснили причины смерти январских жертв только к концу дня 13 января.

Эпизод с озвучиванием информации о количестве январских жертв требует уточнения. Согласно стенограмме заседания Верховного Совета в ночь на 13 января 1991 г. информацию о количестве жертв озвучил не Буткявичюс, а председательствующий А. Таурантас. Что же касается «информированности» Буткявичюса о количестве жертв, которой он хвастается, то он почему-то не поделился ею с депутатами Верховного Совета Литвы, когда в 4 час. 30 мин. утра 13 января выступал перед ними. Что же помешало Буткявичюса сделать заявление, которое впоследствии приписали ему? Подробнее об этом эпизоде расскажем в главе «Ландсбергис и январские жертвы».

Не вызывает сомнений тот факт, что Ландсбергис и Буткявичюс изначально назначили советских солдат убийцами январских жертв. Еще раз напомним, что активный саюдист ксендз Альгимантас Кейна за 40 минут до начала военной акции у телебашни прямо из окна Верховного Совета Литовской Республики отслужил мессу по погибшим от Советской армии. Откуда у литовских властей была такая уверенность в неизбежности жертв?

К сожалению, литовское следствие до сих пор не желает разобраться ни в этой уверенности тогдашнего литовского руководства, ни в противоречивых и путаных заявлениях Буткявичюса. Видимо, литовским прокурорам известна его истинная роль в организации январской трагедии. Но «прижать» Буткявичюса — значит выяснить правду о январских событиях. А это не входит в планы литовского правосудия.

Новый удар по официальной версии январских событий последовал на третьем судебном заседании по делу Палецкиса, состоявшемся 13 сентября 2011 г. Сенсацией стало то, что показания давали бывшие сотрудники 6-го отдела МВД Литвы (отдела по борьбе с организованной преступностью) Юозас Римкявичюс, Арвидас Ажялис и Валерий Шульц. Выяснилось, что они в ночь на 13 января 1991 года с 1.00 до 3.00 часов по заданию руководства вели киносъемку событий, происходивших у Сейма Литвы, у Комитета по телевидению и радиовещанию и у вильнюсской телебашни.

Римкявичюс и Ажялис дали крайне сомнительные и противоречивые показания. Римкявичюс договорился до того, что якобы он не мог видеть выстрелы с крыш домов, так как «уже светало». Это в Вильнюсе, где 13 января светает лишь около 7 часов утра, а темное время суток длится более 14 часов?! Ажялис также утверждал, что ничего не видел, так как около башни оказался уже «на рассвете», хотя, как выяснилось, именно он работал с кинокамерой и осуществлял съемку событий с 1.00 до 3.00. часов ночи.

Поведение Римкявичюса и Ажялиса вполне объяснимо. В настоящее время они занимают хорошие должности в государственных структурах Литовской Республики. Сомнительные услуги псевдопатриотов в современной Литве хорошо оплачиваются.

Ситуацию прояснил коллега Римкявичюса и Ажялиса по 6-ому отделу Валерий Шульц. Он показал, что той ночью, примерно в 1.30 час., он и еще 5 сотрудников 6-го отдела МВД Литвы, среди которых были Римкявичус и Ажялис, находились у телебашни в микрорайоне Каролинишкес. С разрешения хозяев они расположились в одной из квартир, находящейся на восьмом этаже девятиэтажки напротив телебашни.

Шульц заявил, что они вели съемку происходящего у телебашни в течение двух часов. Во время съемки над их головами с крыши в сторону башни раздалось несколько автоматных очередей. Естественно сотрудники 6-ого отдела МВД выскочили из квартиры и побежали к люку, ведущему на крышу дома, но обнаружили, что он закрыт снаружи… Им пришлось спуститься на лифте на первый этаж. Во дворе они увидели, как из соседнего подъезда выбежали двое мужчин с большой продолговатой брезентовой сумкой в руках.

Шульц утверждал, что очертания предмета в сумке позволяли предположить, что в ней находится длинноствольное автоматическое оружие. Мужчины, увидев сотрудников МВД, нырнули в арку между домами, где их поджидал зеленый «Москвич» с водителем, и скрылись. Всю эту информацию Шульц и его коллеги доложили своему тогдашнему руководству, но никаких следственных мероприятий по ней не проводилось (т. 4, л. д. 152–157).

Отметим, что на следующем судебном заседании свидетель Кристина Брадаускене просила судью обратить внимание на разборки между бывшими коллегами 6-го отдела МВД. Дело в том, что Брадаускене после судебного заседания 13 сентября слышала, как Римкявичюс, выйдя из зала суда, кричал на Шульца, что тот своими показаниями подставил его. Однако обращение Брадаускене осталось без реакции суда.

Весьма интересными оказались показания ранее упомянутого Владаса Гульбинаса, бывшего майора КГБ Лит. ССР. Он показал, что хорошо знаком с А. Буткявичюсом, который в 2000 г., в период расследования уголовного дела против него, инспирированного Ландсбергисом, часто приезжал к Гульбинасу домой. По словам Гульбинаса, в то время Буткявичюс открыто заявлял: «Если бы меня кто-нибудь вернул на 20 лет назад, я никогда бы этого не сделал. Один глупец, как говорят, это придумал, это Ландсбергис, а другой сделал и стрелял в людей. В то время я верил Ландсбергису».

Гульбинас утверждал, что Буткявичюс тогда признался, что именно он организовал стрельбу в людей у башни. Помимо этого Гульбинас также вспомнил, что В. Петкявичюс ему как-то сказал: «Владас, эти «погранцы», которые стреляли, пришли ко мне просить помощи, когда я был председателем комитета Сейма по национальной безопасности, и я им помог. Однажды они мне сказали, что «стреляли» (т. 4, л. д. 157–158).

Не менее сенсационными явились показания свидетелей на судебном заседании, состоявшемся 24 октября 2011 г. Прежде всего, следует отметить заявление свидетеля обвинения политического обозревателя Альвидаса Медалинскаса. Тот, недолго думая, публично огласил позицию литовских властей в процессе против Палецкиса. Без тени смущения Медалинскас заявил, что признать другую трактовку январских событий было бы политически невыгодно. То есть, невзирая на факты, суд должен отстаивать официальную версию, замешанную на лжи. И как показывает последующий ход событий, литовская Фемида сочла этот вариант наиболее приемлемым.

Весьма содержательными были показания ветерана ВОВ Павла Лагодного. В январе 1991 г. он по призыву Ландсбергиса пришел защищать телебашню. По его словам, вначале он увидел несколько трассирующих очередей, выпущенных со стороны 16-этажного дома из Лаздинай в район телебашни. Видимо, таким образом было указано направление для последующей стрельбы по людям, находящимся у телебашни. С башни тоже стреляли.

Лагодный обратил внимание, что с крыш пятиэтажных домов стреляли из охотничьих ружей, так как звук выстрелов был очень громкий, сопровождаемый яркими вспышками пламени. Лагодный также видел, как стреляли и с крыши 9-этажного дома № 37 и с тарелки телебашни. Люди внизу кричали и падали.

Через два дня он, проходя мимо телебашни, увидел там детей, которые собирали гильзы от патронов. Поскольку Лагодный являлся бывшим профессиональным военным, он легко опознал собранные детьми гильзы. Это были охотничьи гильзы 16-го калибра, гильзы от трехлинейки Мосина образца 1891/1930 гг., гильзы от автоматов ППШ и ППС, пистолета ТТ и какие-то мелкие гильзы (т. 4, л. д. 322).

Бывший следователь 5-го отдела гормилиции, уже упомянутая Кристина Брадаускене, заявила, что в ночь на 13 января она с подругой привезла к телебашне горячий чай и бутерброды. Брадаускене отметила, что приехавшие к телебашне солдаты не стреляли. Зато стрельба трассирующими пулями велась с крыш прилегающих домов в направлении людей, находящихся у башни. В частности с дома № 37 по ул. Судервес (т. 4, л. д.233–235).

Когда судья спросил, а кто мог стрелять с крыш, Брадаускене ответила, что боится выразить свое мнение, так как не хочет, чтобы ее потом таскали по судам, как Палецкиса. Зал этот ответ встретил аплодисментами.

Сенсационными явились показания одного из первых активистов «Саюдиса», а впоследствии основателя Демократической партии Литвы Болеславаса Билотаса. Он заявил, что накануне январских событий правление тогдашней Демократической партии долго обсуждало, что надо сделать, чтобы сплотить народ Литвы и обеспечить вывод Советской армии. В итоге пришли к идее, что для этого нужно кровопролитие.

12 января Билотас с одним из членов политсовета «Саюдиса» в 17 часов побывали у телебашни. Там им сообщили, что «к сегодняшнему вечеру все готово… Будет хороший сюрприз» (для Советской армии). На следующий день, 13 января, в 15 часов в штаб-квартире «Саюдиса» состоялось заседание Совета «Саюдиса» (Sajudzio Tarybos), на котором присутствовало около 50 человек. На заседании прозвучала информация, что ночью у телебашни стреляли «свои». Тогда же было принято решение молчать, и члены Совета «Саюдиса» поклялись молчать о стрельбе «своих» (т. 4, л. д. 235–236).

Свидетель Бируте Дилпшиене из Шяуляйского района рассказала, что она не была у башни. Но один из «саванорисов» (добровольцев) Буткявичюса, Геннадиюс Медведяцкас, рассказывал ей и работающим на аэродроме в Мешкучяй о том, что убийства были заранее спланированы, а он по приказу Буткявичюса у телебашни стрелял в людей. По его выражению: «Тогда врезали как надо, а сейчас выброшен как собака и должен искать работу. Уеду из Литвы, не могу людям в глаза смотреть». Медведяцкас уехал в Висагинас (бывший Снечкус, город рядом с атомной электростанцией). Там следы его потерялись (т. 4, л. д. 236–237).

Свидетель Юозас Арбачяускас рассказал, что их привезли из Друскининкай к телебашне около 9 вечера 12 января. События начались во втором часу. Он, стоя на тротуаре, видел, как стреляли с крыши дома. Вспышки от выстрелов были очень яркими (т. 4, л. д. 237).

Свидетель Маргарита Богданова рассказала, что вечером 12 января была в гостях у подруги, проживавшей в девятиэтажном доме напротив телебашни (ул. Судервес, 37). Подойдя к подъезду этого дома, она увидела молодых людей в черной форменной одежде с оружием в чехле. Об этом Маргарита сказала своей подруге Александре, ответственной за подъезд. Та проверила и подтвердила, что по лестнице вверх прошли люди с оружием. Ночью женщины услышали стрельбу. Стреляли с крыши их дома в сторону башни.

Доктор филологических наук Даля Саткауските, выступая в суде как эксперт-лингвист, сформулировала выводы относительно «преступных» фраз, произнесенных А. Палецкисом во время дискуссии в радиоэфире «А что было 13 января, скажем так, у башни? И как сейчас выясняется, тогда свои стреляли в своих». По ее мнению, эти фразы выражают только отношение высказывающегося к известным ему информационным источникам. Соответственно, ни о каком категорическом отрицания советской агрессии или желании унизить жертвы 13 января не может быть и речи. Эти выводы эксперта делают юридически ничтожным обвинение, предъявляемое А. Палецкису, так как исчезает состав преступления.

Но, как и все официальные лица, Саткауските была заложницей официальной версии. В этой связи к вышеизложенным выводам она добавила выводы в целом о высказываниях Палецкиса во время всей радиопередачи, которые позволяли прокурору и суду интерпретировать ее выводы двусмысленно.

Несмотря на то что информацию о процессе Палецкиса литовские СМИ давали урезанную и трансформированную, сам процесс с каждым судебным заседанием приобретал все больший резонанс в литовском обществе. Об этом свидетельствуют следующий факт. Депутат Сейма от партии консерваторов (последователи Ландсбергиса) Мантас Адоменас чуть не устроил аварию в центре Вильнюса. Причиной этому послужила реклама Национального театра драмы, приглашающая посмотреть пьесу Хенрика Ибсена «Враг общества». Она настолько поразила депутата, что он так «ударил» по тормозам, что в него чуть не врезались едущие сзади машины.

Оказывается, докторант Кембриджского университета Адоменас фразы из пьесы Ибсена, размещенные на рекламных щитах Литовского театра драмы, принял за «антигосударственную пропаганду» взглядов Палецкиса. Вот эти фразы: «Всегда ли большинство право?», «Люди нашего края являются рабами партий», «Разве справедливо, что глупые руководят умными?».

Видимо, пьесы Ибсена оказались «темным» пятном для ученого филолога и знатока античной философии Адоменаса. Однако известно, что не только у Ибсена, но и в греческих трагедиях встречаются крайне актуальные для современной Литвы выражения. Но оставим эту тему на размышление Адоменаса. Главное, что он моментально отождествил фразы из Ибсена с высказываниями Палецкиса. А это дорогого стоит. Значит, Палецкис говорит то, о чем думают не только многие литовцы, но даже некоторые литовские консерваторы, но пока боятся признаться себе в этом.

Однако, как известно, преступники не желают признавать себя виновными. Особенно, когда они у власти. Это наглядно продемонстрировало шестое судебное заседание по «делу Палецкиса», состоявшееся 4 ноября 2011 г. На нем окружной прокурор Эгидиюс Шлейнюс, потребовал признать Альгирдаса Палецкиса виновным.

Этим требованием литовская Фемида продемонстрировала, что она намерена во что бы то ни стало отстоять официальную версию. Ну, а Палецкиса в этом случае будут судить не за преступный умысел и действия, а за попытку выяснить правду. В этой связи хочется напомнить литовским «демократам» о негативной роли в падении авторитета советской власти, которую сыграли скандалы, связанные с проведением громких процессов против диссидентов.

Какие же аргументы, свидетельствующие о виновности Палецкиса, прозвучали в речи прокурора? Прежде всего, Шлейнюс долго и нудно перечислял решения литовских судов по делу 13 января, в которых виновными в гибели январских жертв были признаны литовские коммунисты (КПСС), Советская армия и КГБ СССР. Якобы этими судебными решениями была неопровержимо доказана агрессия СССР против независимой Литовской Республики, а также вина советских военных в смерти январских жертв.

Особо прокурор напирал на то, что обоснованность этих решений была подтверждена решением Европейского суда по правам человека 2008–02-19 по делу «Куолялис, Бартошявичюс и Бурокявичюс против Литвы». Однако известно, что состоявшиеся в Литве уголовные процессы по фигурантам дела «13 января» напоминали судебный фарс, в котором изначально была предопределена виновность обвиняемых. Предвзятая позиция Европейского суда в отношении жалоб коммунистов также известна. Более подробно о проходивших в Литве процессах по делу 13 января (дело профессоров) и решении Европейского суда по правам человека читайте в книге Ю. Куолялиса «Дело на стыке столетий» (М.; 2011).

В своей речи прокурор Шлейнюс так и не осмелился затронуть ни одного спорного свидетельства, которыми изобилует дело «13 января». Не заинтересовала его ни пуля из винтовки Мосина, ни противоречия между выводами прокуратуры о причинах смерти январских жертв и Актом судебно-медицинской экспертизы и т. д. Не ответил прокурор ни на один вопрос из тех, которые Палецкис официально направил в Генеральную прокуратуру Литвы сразу же после возбуждения против него уголовного дела. Напомним эти вопросы.

1. Почему Генеральная прокуратура Литвы не представила выводы о конкретных обстоятельствах гибели каждого конкретного человека 13 января 1991 года в Вильнюсе, то есть, кто конкретно, кого конкретно, где конкретно, при каких конкретных обстоятельствах, при каких конкретных свидетелях, каким конкретным предметом или оружием был убит или получил смертельные увечья?

2. Почему не сделано то, что в таких случаях обычно всегда делается при расследовании других криминальных дел, в которых речь идет о насильственной смерти?

3. Почему не расследован случай конкретной смерти возле вильнюсской телебашни, когда погибшего человека сбила неясно кому принадлежавшая легковая машина «Москвич»? Почему до конца не выяснены обстоятельства того, что в ту ночь некоторые жертвы в больницы были доставлены на частных автомобилях? Кто были владельцы этих автомобилей, водители, пассажиры?

4. Почему не расследовано то, что некоторые трупы, как писала газета «KarStas Komentaras» («Горячий комментарий») были обнаружены не у телебашни, а в других микрорайонах Вильнюса? («Karitas Komentaras», 2007.03.02–16. Альгирдас Плукис «Можно ли предать легенду?»).

5. Почему не было исследовано обстоятельство, о котором свидетельствует Ромуальдас Озолас, бывший в то время заместителем Председателя Совета министров Литвы? В недавно изданной книге его дневников «AuSros raudoniai» («Проблески зари») на странице 199 сказано: «Было известно о планируемых ночных событиях. Поэтому и люди призывались намеренно. Организаторы отлично знали, что на американцев действует только один аргумент — убийство невоюющих людей. Поэтому и были брошены под танки невооруженные люди».

6. Кто знал заранее об убийстве ничего не подозревавших людей? Кто их намеренно позвал? Кто бросил их под танки? Если Р. Озолас утверждает, что «было известно», что были «организаторы», что «были брошены под танки невооруженные люди», то не следует исключать возможность, что Озолас скрывает преступление у телебашни и его организаторов?

7. Почему до конца не расследовано подтвержденное рядом свидетелей обстоятельство, что стрельба велась сверху, с крыш и из окон близстоящих домов? Почему следствие не заинтересовало, кто были люди на крышах, кого они представляли, кто дал им приказ стрелять? («Karstas Komentaras», 2007. 03. 02–16. А. Плукис «Можно ли предать легенду?»).

8. Почему до конца не расследовали то обстоятельство, что в телах нескольких жертв обнаружены стреляные ранения, траектории которых идут сверху вниз под углом 40–60 градусов? (См. приговор Вильнюсского окружного суда от 23 августа 1999 года по делу 13 января, стр. 110).

9. Почему не расследовано то обстоятельство, что несколько пуль в телах жертв были признаны судебно-медицинской экспертизой пулями от винтовки Мосина образца 1891/1930 гг., охотничьими пулями и пулями малого калибра? (См. приговор Вильнюсского окружного суда от 23 августа 1999 года по делу 13 января, стр. 117, 122). Почему не расследовано, кто мог быть вооружен таким оружием?

Показания свидетелей защиты, прозвучавшие в ходе судебного процесса над Палецкисом (они были приведены выше), прокурор без должных аргументов назвал непоследовательными и противоречивыми. Главным, по мнению прокурора, является то, что эти показания «явно противоречат фактическим обстоятельствам, установленным во время их изучения в суде и указанным в решении Вильнюсского окружного суда 1999–08-23». О том, что многие из этих «фактических обстоятельств» противоречат здравому смыслу, прокурор не заикнулся.

В этой связи следует подчеркнуть, что обоснованность и неопровержимость показаний свидетелей защиты Палецкиса подтверждает основной документ, характеризующий характер смертельных ранений январских жертв — Акт Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы № 29 от б февраля 1991 г. Известно, что во всем мире орудия убийства, характер смертельных ранений и способ их нанесения считаются основными исходными данными для поиска и выявления личностей преступников.

Учитывая, что прокурор Шлейнюс особый акцент делал на приговоре Вильнюсского окружного суда 19 994)8–23 (по делу о 13 января), еще раз напомним, что в этом приговоре на стр. 117 и стр. 122 констатируется, что в телах погибших 13 января были обнаружены: пуля от винтовки Мосина образца 1898/1931 гг., а также пули малого калибра и пули от охотничьих ружей. Там же на стр. 110 зафиксировано, что январские жертвы в основном получили стреляные ранения, сделанные по траектории сверху вниз под углом 40–60 градусов.

Можно ли поверить, что советские военнослужащие в ночь на 13 января использовали винтовки Мосина, а также охотничьи и малокалиберные винтовки? Еще раз напомним, что в литовском журнале «Karys» («Воин», № 3 за 1991 г.), было опубликовано фото «защитников» телебашни с «мосинскими» винтовками в руках. Известно также, что ни «Альфа», ни десантники не имели возможности вести стрельбу с крыш домов.

Ссылаясь на показания свидетелей обвинения, прокурор допустил непростительный ляп, который характеризует правовую систему Литвы. Говоря о показаниях свидетеля Аудрюса Буткявичюса, главного организатора кровавых событий у телебашни, Шлейнюс с пафосом заметил, что Буткявичюс лично проинструктировал всех сотрудников департамента охраны края о том, чтобы в районе башни они не имели оружия. Видимо, рассказ бывшего главы Департамента охраны края (ДОК) так впечатлил литовских прокуроров, что они безоговорочно поверили в то, что все «саванорисы» (добровольцы) Буткявичюса пришли к башне без оружия.

По поводу многочисленных интервью Буткявичюса, в которых он заявлял, что жертвы у телебашни заранее планировались, прокурор заявил, что бывший глава ДОКа действительно немало говорил на тему январских событий, но его слова журналистами якобы искажались. В этой связи, подчеркнул прокурор Шлейнюс, Буткявичюс 5 мая 2005 г. написал в Генпрокуратуру заявление, в котором сообщил, что его высказывания, опубликованные в интервью газете «Обзор» (№ 15, апрель 2005 г.) о том, что январские жертвы изначально планировались, были плодом измышления журналиста.

Удивительно, но литовские прокуроры, никому не верящие на слово, вновь поверили Буткявичюсу. Между тем, для того, чтобы уличить этого господина в написании лживого заявления, сотрудникам литовской Фемиды достаточно было прочитать следующее, после заявления в Генпрокуратуру, интервью Буткявичюса. Оно было опубликовано в майском номере (№ 19) того же «Обзора». В этом интервью, Буткявичюс, без тени смущения, заявляет корреспонденту «Обзору» Натальи Лопатинской, что в апрельском номере «Обзора» «она точно передала его мысли» и поэтому он вновь дает ей интервью.

Возникает вопрос, чего можно ждать от литовской Фемиды, которая даже не может, а вернее не хочет, привлечь к ответственности человека, написавшего ложное заявление в Генеральную прокуратуру? Видимо, дело в том, что в случае привлечения к ответственности, Буткявичюс даст такие показания, которые обрушат официальную версию. Напрашивается вывод о том, что правовая и политическая система Литовской Республики служит не столько для отправления правосудия и установления справедливости, а, прежде всего, для обслуживания и защиты лиц, пришедших к власти в 1990 г. и сумевших удержать ее, благодаря кровавой провокации в январе 1991 г.

Этот вывод подтвердил прокурор Э. Шлейнюс в своей обвинительной речи. Он преподнес сомнение Палецкиса в официальной версии январских событий как преступное и умышленное, направленное на дискредитацию борьбы литовского народа за независимость. Прокурор потребовал для Палецкиса год заключения (с отсрочкой наказания на два года) с запретом выезда из Литвы без особого разрешения.

Не вызывает сомнения, что вопрос о мере наказания мятежного социалиста решался на самом «верху». Ведь на процессе были затронуты основы современной литовской истории. Такое никогда не решается без санкции свыше. Поэтому не вызывает удивления то, что вынесение приговора Палецкису откладывалось дважды. По формальным причинам, якобы какие-то документы не были переведены на литовский язык, оно не состоялось 14 и 30 декабря 2011 г. Ясно было одно. Власть предержащие были в смятении. Они не знали, как выйти из скандальной ситуации, в которую их поставили судебные слушания по делу Палецкиса. Признать сомнительность официальной версии смерти подобно. Это краеугольный камень современной литовской истории.

В итоге властям пришлось пойти на компромисс. Дабы не допустить нежелательного общественного резонанса по результатам судебного разбирательства дела Палецкиса, они решили вернуться к ситуации «status quo»: признать, что ничего особенного Палецкис не сказал и ничего не отрицал. Подобное решение было бы логичным, если бы его приняли еще на стадии предварительного рассмотрения дела, до допроса свидетелей. Но, видимо, посчитали лучше позже, чем никогда.

18 января 2012 г. на своем девятом заседании суд констатировал, что фраза «как сейчас выясняется — свои стреляли в своих», не отрицает советскую агрессии против литовского народа в 1991 г. и обвиняемый просто высказал свое мнение. Палецкис был оправдан. Казалось бы, все в порядке. Правда восторжествовала. На самом деле литовские власти по-прежнему считают, что насаждаемая ими официальная версия трагических январских событий 1991 г. в Вильнюсе является незыблемой. Эту позицию в очередной раз подтвердили в своих выступлениях по случаю 21-й годовщины январской трагедии и президент Литвы Даля Грибаускайте и премьер-министр Андрюс Кубилюс.

Однако для любого непристрастного наблюдателя очевидно, что официальная версия, по которой виновниками гибели людей у вильнюсской телебашни являются сотрудники группы «Альфа» КГБ СССР и советские десантники, дала значительную трещину. Факты стрельбы «неизвестных» с крыш домов, находящихся рядом с телебашней, озвученные 12-ю очевидцами под присягой в ходе судебного разбирательства по «делу Палецкиса», произвели в Литве эффект разорвавшейся бомбы. Икона, в которую была превращена ситуация у телебашни, на поверку оказалась заранее спланированной провокацией тогдашних литовских властей.

Очевидно одно. Литва уже никогда не будет той, какой была до процесса Палецкиса. Конечно, литовская Фемида постаралась уйти от ответа по поводу явных нестыковок и несуразностей, которыми полна официальная версия. Но ответ на них теперь вопрос времени. Многим литовцам до смерти надоела дезинформация, которой их вот уже два десятилетия потчуют власти. Теряется вера в вождей «Саюдиса», которые в годы тоталитаризма якобы в одиночку смело выступили против «советского монстра» и победили его. Заметим, что литовский Интернет полон информации о том, что «Саюдис» являлся детищем КГБ и Кремля и, что ему в 1990 г. позволили «победить».

Отрадно, что и российская журналистика изменила свою оценку Вильнюсской трагедии 1991 г. Произошло это благодаря журналистскому расследованию, проведенному обозревателем газеты «Комсомольская правда» Галиной Сапожниковой. Итоги своего расследования она изложила в статье «Неужели в 1991-м в Вильнюсе «свои стреляли в своих»?» (См. «КП» от 12,13 января 2012 года, http://kp.ru/ daily/25816.4/2794758/). Помимо этого Сапожникова организовала телемост Москва — Вильнюс на тему «Вильнюсская трагедия 1991 года: операция или провокация?», в котором приняли участие люди, которым есть что сказать о событиях 13 января. Все это заставило многих россиян пересмотреть свое отношение к январской трагедии в Вильнюсе.

Официальная Литва расследование «Комсомольской правды» приняла с зубовным скрежетом. Не случайно крайне правая газета «Lietuvos rytas» («Утро Литвы», бывшая литовская «Комсомолка») свои комментарии на статью Г. Сапожниковой и видеомоста Москва — Вильнюс озаглавила «Удар русских гадюк по 13 января. М. Головатов и А. Палецкис плюнули ядом в глаза людей Литвы». Аудитория, на которую рассчитана газета «Lietuvos rytas» известна. В основном это крайне правые, для которых все советское является преступным. И, тем не менее, более чем в трети комментариев из 1200, поступивших в течение первых двух суток на статью о русских гадюках, поддерживается Палецкис. Это серьезная победа.

Два комментария на статью в «Lietuvos rytas» «Удар русских гадюк по 13 января…» заслуживают особого внимания. Это комментарий № 1196 под ником «VDV», опубликованный 15.01.2012 г. Написал его литовец, служивший в советское время в воздушно-десантных войсках СА. «В 1973–1975 гг. я служил в спецназе ВДВ и знаю, каков там порядок и какие даются приказы. В период кипрско-турецкого конфликта в 1974 г. я прошел полный инструктаж, как действовать в экстремальных ситуациях и как вести себя с мирными жителями. Поэтому я полностью поддерживаю мнение Палецкиса» (http://www.lrytas.lt/?id=13264519921326416726&vi ew=6. Перевод с лит. — В. 111.). Ясно одно, бывший десантник уверен, что советские десантники не могли получить приказ стрелять в демонстрантов на поражение, как это утверждают литовские прокуроры.

Десантнику ответил некий «Витас». Его комментарий № 1198. Процитируем лишь завершающую часть этого комментария: «Теоретически допускаю мысль, что какой-нибудь нашенский старичок, с трясущими от страха руками, не глядя, стрелял куда-то, но поверить, что такая акция была сознательно срежиссирована с нашей стороны, не хватает фантазии. Если бы было желание стрелять в своих, то использовали те же «Калашниковы». Разве русские (не обижайтесь — пишу обобщенно) были такими святыми, а наши бандитами и глупыми. Никакой логики…». Аргументация «Витаса» достаточно убедительная, и у нее немало сторонников, как в Литве, так и в России.

Постараемся выяснить, почему для стрельбы с крыш использовали допотопное оружие? Видимо, потому, что Буткявичюс операцию у телебашни проводил силами «отморозков» из разных районов республики, которым было все равно, в кого стрелять. Раскрывать ее перед сотрудниками МВД Литвы, которые располагали автоматами Калашникова, не рискнули. Те, не раз видевшие кровь, и понимая всю степень ответственности за нее, могли сорвать операцию.

Оружие для операции у телебашни Буткявичюс и начальник пограничной службы ДОКа Виргиниюс Чеснулявичюс решили изъять из школьных кабинетов военного дела, районных отделений Общества охотников и рыболовов и музеев. Как уже говорилось, акция по его изъятию началась накануне январских событий. В ходе нее были «изъяты» десятки малокалиберных винтовок, охотничьих ружей, пулемет Дегтярева, автомат ППШ, винтовка системы Мосина и др. Все это оружие было доставлено в Вильнюс В. Чеснулявичюсу.

Об этом сообщает упомянутая ранее «Информация о конфликтных ситуациях, связанных с действиями работников Департамента по охране края». (См. http://www. rummuseum.ru/portal/node/323). Разнокалиберное оружие было решено применить у телебашни, так как саюдисты были уверены, что в неразберихе, которая присутствовала в то время в деятельности союзных структур, никто не будет разбираться, что и как произошло. Примером для них была ситуация в Тбилиси (январь 1990 г.). Там советские десантники якобы использовали против демонстрантов саперные лопатки. В действительности все тбилисские жертвы погибли от травм, нанесенных самой толпой. Но в Москве разбираться так и не стали. В Вильнюсе же на крайний случай была заготовлена версия о том, что с крыш стреляли «единственники» (противники выхода Литвы из Союза), чтобы скомпрометировать независимую Литву. Но эта версия даже не потребовалась.

Публичное фиаско, которое потерпела литовская Фемида в уголовном деле против А. Палецкиса, позволяет напомнить инициаторам его уголовного преследования, депутатам литовского Сейма В. Алекнайте-Абрамикене и К. Масюлису, русскую поговорку «Не буди лихо, пока оно тихо». Не случайно в принятом накануне вынесения приговора заявлении «Социалистического народного фронта» отмечалось: «Остается только поблагодарить автора поправки к статье 170 УК ЛР Вилию Алекнайте-Абрамикене (в закон об отрицании «советской оккупации». — В.Ш.) и равного ей по интеллекту члена сейма Кястутиса Масюлиса за то, что они предоставили уникальную возможность рассказать всему миру о тщательно замалчиваемой стороне трагических январских событий 1991 года в Вильнюсе».

Сегодня в Литве процесс над Палецкисом сравнивают с судилищем над болгарским коммунистом Георгием Димитровым, обвиненным в поджоге рейхстага в 1933 г. Как известно он с треском провалился, хотя обвинителем на нем был наци № 2 Герман Геринг. В Литве же за кулисами процесса Палецкиса постоянно маячила зловещая фигура бывшего лидера «Саюдиса», теперь европарламентария Витаутаса Ландсбергиса. Известно, что в материалах уголовного «дела профессоров» имеется документ, направленный Председателем Сейма Литвы В. Ландсбергисом в суд, где прямо указывается, что и как надо спрашивать у М.Бурокявичюса и т. д.

После вынесения оправдательного приговора Альгирдас Палецкис заявил журналистам: «Пока это не значит, что я окончательно оправдан. Но прокуратуре хочу сказать лишь одно — если она обжалует этот приговор, пусть не думает, что наказание, штрафы, тюрьма остановят меня в стремлении выяснить правду о 13 января. Вопросы остаются — кто стрелял сверху, кто стрелял из охотничьих ружей, почему так много свидетелей… Никакие судебные решения не остановят поиски правды, они (власти) могут делать что хотят».

Удивительно, но современные литовские власти повторяют ошибки своих «саюдистских» предшественников. В этой связи еще раз напомню, что в августе 1989 г. известным политиком меня также сделали две фразы, сказанные в телеинтервью литовскому ТВ. Я посмел заявить, что Литве предпочтительнее развиваться в рамках обновленного Союза, а Компартия Литвы вне КПСС не имеет перспектив. Литовские СМИ, в то время находившиеся под полным контролем «Саюдиса», попытались доказать, что первый секретарь Октябрьского райкома КП Литвы г. Вильнюса Швед является одиночкой и его позицию в республике никто не поддерживает. В результате в течение трех месяцев я стал одним из популярных политиков, который вдруг обрел массу единомышленников.

Полагаю, что с Палецкисом произойдет та же история. Тем более, что его дело пока не закрыто. Прокуратура обжаловала приговор 1-го апилинкового суда г. Вильнюса и предстоит новое рассмотрение дела в более высокой судебной инстанции. В этом случае поведение литовских властей является крайне нелогичным. Вместо того, чтобы не возбуждать интерес к крайне щекотливой и спорной теме, ее вновь реанимируют. Это понятно, так как слишком высоки ставки в этом процессе для литовских властей. На кону целый фрагмент постсоветской истории Литвы. Но и в случае осуждения Палецкиса, литовские власти потерпят поражение. Они своими руками создадут из Палецкиса мученика и борца за правду, с которым им придется считаться.

В завершение темы заметим, что в Литве свидетельства очевидцев и заявления Палецкиса, прозвучавшие в ходе судебного процесса, некоторые литовские политики и СМИ преподнесли, как инспирированные Кремлем. Соответственно, Палецкиса пытаются представить, как «человека Москвы». Действительно, события январской ночи 1991 г. имеют непосредственное отношение к России. Как уже говорилось, трагические события января 1991 г. в Литве трактуют, как повторную «советскую агрессию» против суверенного литовского государства.

Ранее уже говорилось, что в январе 2010 г. литовский Сейм принял резолюцию, которой обязал правительство Литвы официально обратиться к России, как к правопреем нице СССР, с требованием выплатить компенсации семьям погибших и получивших ранения во время январских событий 1991 года в Вильнюсе. Ну, а после уплаты этой компенсации Литва рассчитывает получить компенсацию за весь 50-летний срок «советской оккупации».

Но утверждения, что Палецкис действовал по поручению Москвы, просто смешны. Думаю, не только сам Палецкис, но любой здравомыслящий человек не способен был предугадать столь неадекватную реакцию правящей литовской элиты на две вышеприведенные нейтральные фразы Палецкиса о событиях 13 января. К этому следует добавить, что официальная Россия и по более серьезным претензиям к ней занимает выжидательно-соглашательскую позицию и, как правило, не ищет союзников за рубежом. В этой связи полагать, что Палецкис представляет интерес для Кремля, абсурдно.

Дело Головатова

14 июля 2011 года мировые СМИ сообщили, что в транзитной зоне венского аэропорта Швехат австрийскими правоохранительными органами по инициированному Литвой европейскому ордеру на арест был задержан бывший заместитель начальника группы «А» КГБ СССР подполковник КГБ Головатов Михаил Васильевич. Литовские прокуроры довольно потирали руки. После похищения из Минска в январе 1994 г. лидеров Компартии Литвы/КПСС в их сети не попадал «улов» столь крупного достоинства.

Однако австрийское правосудие после тщательного изучения представленных Литвой так называемых «обоснований», якобы свидетельствующих о вине Головатого, сочло их неубедительными, неконкретными и политизированными.

Как утверждала газета «Kleine Zeitung», предоставленное Литвой после повторного обращения резюме (на англ. языке) было «пересказом исторических событий», в которых не было «вменяемых конкретному лицу» преступлений. Начальник отдела уголовной юстиции Минюста Австрии Кристиан Пилнацек заявил, что что факт командования Михаилом Головатовым отрядом спецназа КГБ при штурме телебашни «не является достаточным доказательством его вины». Пилначек подчеркнул, что «ответственность лица за преступление должна быть убедительно доказана».

Поэтому австрийские власти приняли объективное правовое решение, позволившее М. Головатову вылететь в Москву уже 15 июля 2011 г. Решение Австрии освободить М. Головатова юридически оправданным признал и Европейский союз. Вивиан Рединг, еврокомиссар по вопросам юстиции, основных прав и гражданства заявила, что «с юридической точки зрения ситуация вполне ясна: Австрия не должна была реализовывать европейский ордер на арест».

Тем не менее, Литва негодовала, как Австрия посмела отпустить на свободу «палача литовского народа». Литовские политики и СМИ не скупились на прямые оскорбления в адрес Австрии. Хорошо известный россиянам Витаутас Ландсбергис, ныне обретающийся в роли европарламентария, рассуждая 18 июля на ТВ канале «Lietuvos rytas» («Утро Литвы») об Австрии, заявил, что, мол, не следует забывать, где родился фюрер. Тем самым он фактически обвинил австрийские власти в том, что они являются последователями Адольфа Гитлера. Австрия, к сожалению, не сочла необходимым отвечать на подобные инсинуации. Видимо, мнение престарелого русофоба ее не волнует. А мы постараемся аргументированно подтвердить обоснованность позиции Австрии в плане освобождения Головатова. А для этого следует еще раз напомнить, как в Литве относятся к январским событиям 1991 года.

В последнее время в Литве активизировались силы, стремящиеся поставить в центр литовско-российских отношений претензии к России за так называемые советские «преступления». На первый план выдвигаются трагические события января 1991 г. в Вильнюсе. Как уже говорилось, они трактуются как повторная «советская агрессия и оккупация» против суверенного литовского государства.

В этой связи в Литве готовятся правовые основания для компенсационно-искового наступления на Россию. 31 января 2011 г. Министерство юстиции Литвы сообщило, что подготовлены поправки к соответствующему закону, которыми для «пострадавших от советской оккупации» в период с 1940 по 1991 (!) гг. предусматривается право требовать компенсации независимо от срока давности.

Как уже говорилось, летом 2010 года по указанию «сверху» было реанимировано расследование январских событий 1991 года. Переквалифицированы обвинения, инкриминируемые «скрывающимся» участникам январской силовой акции в Вильнюсе. А литовская Фемида твердо намерена воздать им по полной программе. В этих целях Генпрокуратура Литвы направила в Интерпол новые ордера на их арест. Одним словом, литовские прокуроры раскинули свою сеть и ждали «добычу».

Наконец в Вене был задержан М. Головатов. Но, как отмечалось, Австрия сочла обвинения, предъявленные ему, несостоятельными. Для полного уяснения ситуации с Головатовым обратимся к основным «преступным эпизодам», которые литовские прокуроры инкриминируют заместителю начальника группы «А» КГБ СССР. Благо, эти эпизоды изложены в «Уведомлении о подозрении», которое литовская Генпрокуратура направила всем подозреваемым в организации январских событий. С таким уведомлением 22 ноября 2010 г. я был ознакомлен в Преображенской прокуратуре г. Москвы.

Судя по этому «Уведомлению…», Генпрокуратура Литвы основными подозреваемыми считает бывших руководителей Компартии Литвы/КПСС, в том числе бывшего 2-го секретаря ЦК Владислава Шведа, а также бывшего министра обороны СССР Дмитрия Язова, бывшего министра Внутренних дел СССР Бориса Пуго (ныне покойный), бывшего Председателя КГБ СССР Владимира Крючкова (ныне покойный), бывшего секретаря ЦК КПСС Олега Шенина (ныне покойный), бывшего зам. министра обороны Владислава Ачалова (ныне покойный), бывшего командующего Прибалтийским военным округом Федора Кузьмина, бывшего зам. командующего ПрибВО Владимира Овчарова, бывшего заместителя председателя КГБ Лит. ССР Станислава Цаплина (ныне покойный), бывшего заместителя начальника группы «А» Михаила Головатова и бывшего командира 107-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в Вильнюсе, генерала Владимира Усхопчика.

Всего же в «Уведомлении…» перечисляются фамилии 58 подозреваемых, которые по убеждению литовских прокуроров участвовали в попытке государственного переворота и виновны в гибели людей 13 января 1991 г. Однако Президент СССР Михаил Горбачев, давший команду на проведение январской акции, в этом списке отсутствует.

Всем подозреваемым грозит уголовное наказание, вплоть до пожизненного заключения. Так что же инкриминируется подполковнику Головатову, честно выполнившему в январе 1991 г. приказ Верховного главнокомандующего М. Горбачева? Поскольку «Уведомление…» составлено «под копирку», «преступные» эпизоды также сформулированы «оптом» для всех групп подозреваемых.

Итак, Михаилу Васильевичу, прежде всего, вменяется в вину, что он совместно со Шведом и другими 56 соучастниками (фамилии в «Уведомлении…» перечислены) ставил своей целью «незаконную смену конституционного строя Литовского государства, а также покушался на его независимость и нарушение его территориальной целостности».

Головатов также обвиняется в том, что 7–8 января 1991 г. он совместно с М. Бурокявичюсом, В. Шведом, А. Науджюнасом, Ю. Ермалавичюсом, Э. Касперавичюсом, С. Цаплиным, Д. Язовым, В. Крючковым, Б. Пуго, О. Шениным, В. Ачаловым, В. Усхопчиком, В. Овчаровым, Ф. Кузьминым, Ю. Калгановым, Н. Демидовым «участвовал в разработке письменного плана заговора на б листах, названного планом «Введения президентского правления в СССР».

Головатову ставится в вину, что он совместно с вышеперечисленными сообщниками якобы «организовал подготовку и проведение 8,9,10,11 января 1991 г. политических митингов, демонстраций, пикетов рабочих коллективов…». Ему также приписывается, что 11 января около 15 часов, будучи в расположении 107-й мотострелковой дивизии (Вильнюс, Северный городок), «он участвовал в создании антиконституционной организации под названием «Комитет национального спасения Литвы», целью которой было насильственное свержение государственной власти в Литве».

О степени надуманности этих обвинений свидетельствует тот факт, что подполковник М. Головатов с подчиненными ему сотрудниками группы «А» прибыл в Вильнюс 11 января 1991 г. в 23.00 час. Поэтому ни в разработке плана «Введения президентского правления в СССР», ни в организации митингов и пикетов, ни в создании Комитета национального спасения он физически не мог принимать участия.

Однако отсутствие подозреваемого в момент совершения «преступного действия» литовские прокуроры не считают серьезным оправданием. Об этом свидетельствует судьба бывшего секретаря ЦК КПЛ/КПСС Юозаса Куолялиса. В январе 1991 г. он был с визитом в Лаосе. Вернулся в Вильнюс лишь 12 января и никак не мог принимать участие в подготовке январских событий.

Тем не менее в «Уведомлении о подозрении» утверждается, что секретарь ЦК КПЛ/КПСС Ю. Куолялис в числе других 11 января 1991 г. находился в помещении ЦК КПЛ/КПСС в Вильнюсе по ул. Гедимино, 11, и принимал участие в подготовке документа о создании Комитета национального спасения. Достоверно известно, что 11 января 1991 г. Куолялис находился в самолете, следовавшим рейсом из Лаоса в Москву, и он никак не быть в Вильнюсе! Тем не менее, его обвинили и осудили в 1999 г. на б лет тюрьмы. Полнейший абсурд!

Особый интерес представляет обвинение, которое литовские прокуроры сформулировали по поводу гибели людей у вильнюсской телебашни. Здесь, правда, в качестве главного виновника и организатора выступает В. Швед. Но это не меняет сути обвинения, сформулированного и в адрес Головатова.

В «Уведомлении…» утверждается, что «Швед, будучи в сговоре с М. Бурокявичюсом, А. Науджюнасом, Ю. Ермалавичюсом, Э. Касперавичюсом, С. Цаплиным, Д. Язовым, В. Крючковым, Б. Пуго, О. Шениным, В. Ачаловым, В. Усхопчиком, В. Овчаровым, Ф. Кузьминым, Ю. Калгановым, Н. Демидовым, М. Головатовым… организовал группы военных 76-й Псковской воздушно-десантной дивизии… под командованием В. Сибирякова и С. Махова и 107-й мотострелковой дивизии…, а также 29 военных специальной группы «А» КГБ СССР под командованием М. Головатого, которые напали и умышленно убили защитников Центра радиовещания и телевидения Литвы (телебашня) Лорету Асанавичюте, Виргиниюса Друскиса, Дарюса Гербутавичюса, Роландаса Янкаускаса, Римантаса Юкнявичюса, Альгимантаса Пятраса Каволюкаса, Видаса Мацулявичюса, Титаса Масюлиса, Аполинараса Юозаса Повилайтиса, Игнаса Шимулениса, Витаутаса Вайткуса, Витаутаса Концявичюса».

Не будем говорить про вздорность обвинения в адрес Шведа, который, оказывается, в ночь на 13 января командовал не только всеми воинскими подразделениями, находящимися в Вильнюсе, но и заместителем министра обороны Владиславом Ачаловым, начальником Прибалтийского военного округа Федором Кузьминым и другими военачальниками. Ну, прямо ВРИО Президента СССР. Было бы смешно, если бы не было так грустно!

Но не менее вздорно и утверждение литовских прокуроров о том, что военные группы «А» под командованием Головатого умышленно убили защитников телебашни. Ни одного конкретного свидетельского подтверждения этому по данному эпизоду не приводится. Поэтому абсолютно правильно поступил венский суд, сочтя обвинения литовских прокуроров в адрес М. Головатова неубедительными, неконкретными и политизированными.

К сожалению, литовские политики и юристы вместо того, чтобы сделать вывод из произошедшего в Вене, предпочитают голословно обвинять австрийское правосудие. А что можно ожидать от литовских служителей Фемиды, если они в своих обвинениях не гнушаются лжесвидетельством? Уже приводился пример, как прокурор Йонас Оболявичюс, ссылаясь на М. Головатова, заявил, что в состав Комитета национального спасения Литвы «входили Бурокявичюс, Науджюнас и Швед…». Еще раз отметим, что достоверно установлено, что М. Головатов во время пребывания в Вильнюсе ни с кем не обсуждал состав Комитета национального спасения Литвы. Более того, он не располагал информацией по данному вопросу. Какие-либо показания по данному поводу он не давал ни советским, ни литовским прокурорам. Комментарии, как говорится излишни.

Сокрушительный удар по обвинению М. Головатова и сотрудников группы «А» в гибели людей, находившихся у вильнюсской телебашни, наносят выводы литовских судмедэкспертов, о которых мы уже говорили. Тем не менее, Окружной суд г. Вильнюса, рассматривавший в 1996–1999 годах дело руководителей Компартии Литвы/КПСС, назвал виновниками преступлений у телебашни и телерадиокомитета спецгруппу «А» КГБ СССР, советских десантников и коммунистов Литвы.

В настоящее время литовские власти намерены посадить на скамью подсудимых всех подозреваемых, включенных в список Генпрокуратуры. Ранее уже говорилось, что в настоящее время так называемые организаторы и участники январской силовой акции в Вильнюсе считаются военными преступниками и срок их преследования литовским «правосудием» не ограничен.

Отметим, что у литовской Фемиды в связи с переквалификацией преступления появилась юридическая база заочно судить граждан других государств. Но на всякий случай в декабре 2011 года она направила в Россию просьбу представить список всех сотрудников группы «А», участвовавших в Вильнюсе в январских событиях, с указанием ФИО, места работы, места проживания и т. д.

Не вызывает сомнений, что в этой просьбе на основании Конституции Российской Федерации будет отказано. Однако Генпрокуратура Литвы уже располагает подобными данными на 22 сотрудников группы «А». Ордера на их арест переданы в Интерпол. Если учесть, что список так называемых причастных к преступлению 13 января, опубликованный в 2000 г. «Независимой газетой», составлял 54 человека, то сегодня в нем насчитывается уже 76 человек, хотя на самом деле он, видимо, больше. Вероятнее всего, в недалеком будущем в Литве начнутся суды по заочному осуждению подозреваемых из этого списка.

Возможно, некоторыми из этого списка займутся литовские спецслужбы. В этой связи напомним, что в январе 1994 г. (!) в Москве под большим Каменным мостом был найден с травмой головы бывший зампред КГБ Лит. ССР Станислав Цаплин. До сих пор реальные обстоятельства его смерти не выяснены. Причиной смерти Станислава Александровича могло стать знание им некоторых тайн прихода к власти «Саюдиса». И прежде всего о том, что руководителям «Саюдиса» с самого начала покровительствовал Генсек КПСС Михаил Горбачев. Но действовал он через КГБ СССР и его подразделение в Литовской ССР.

Не случайно в поведении крайне «принципиальных» литовских властей присутствует одно странное обстоятельство. Литва, чуть не разорвавшая дипломатические отношения с Австрией, которая, по ее мнению, безосновательно отпустила «кровавого убийцу», бывшего заместителя начальника группы «А» Михаила Головатого, до сих пор не передала в Интерпол ордер на задержание бывшего Президента СССР Михаила Горбачева. А ведь он беспрепятственно летает по миру и постоянно курсирует между своим замком в Баварии и московской дачей. Видимо, в свое время Михаил Сергеевич оказал неоценимые услуги литовским сепаратистам.

Это подтверждает и тот факт, что литовский прокурор Эгидиюс Шлейнюс после завершения судебного заседания, на котором Палецкис был оправдан, категорически отказался принять от него письменное требование к Генпрокуратуре Литвы выдать международный ордер на арест Горбачева.

Абсурдные обвинения

«Квинтэссенцию» своего расследования январских событий 1991 года Генеральная прокуратура Литвы изложила в виде ранее упомянутого 75-страничного «Уведомления о подозрении». Как уже говорилось, 22 ноября 2010 г. в Преображенской прокуратуре г. Москвы меня ознакомили с этим «Уведомлением…». Признаюсь, что редко приходится столь слабо аргументированный и абсурдный документ. Создавалось впечатление, что его писал запрограммированный робот, лишенный каких-либо зачатков логики.

Согласно этому документу, «Владислав Швед уведомляется о подозрении в том, что в период с 11 марта 1990 г. он, будучи членом КПЛ/КПСС и 2-м секретарем ЦК КПЛ/КПСС, действовал с целью незаконной смены конституционного строя Литовского государства, покушения на его независимость, нарушения его территориальной целостности, совместно…» И далее перечисляются 57 фамилий «соучастников».

По утверждению литовских прокуроров, Швед также «принимал активное участие в деятельности антиконституционных организаций другого государства — СССР, и иностранной организации — КПСС и ее подразделения в Литве КПЛ/КПСС…», и далее перечисляются другие «преступные деяния» Шведа. Аналогичные обвинения с небольшими вариациями, видимо, получили и другие подозреваемые.

Данные обвинения абсурдны по сути, так как Швед, являясь законопослушным гражданином СССР, в соответствии с Конституцией СССР, решениями третьего внеочередного Съезда народных депутатов СССР, Указами Президиума Верховного Совета СССР и Указами Президента СССР о незаконности провозглашения Литвой независимости, участвовал в восстановлении действия Конституции СССР на территории Литовской ССР.

Не вызывает сомнений, что провозглашение независимости Литвы 11 марта 1991 г. с правовых позиций следует рассматривать лишь как заявление о намерениях. Вплоть до сентября 1991 г. мировое сообщество отказывалось признать Литву в качестве независимого международного субъекта. Это неопровержимый факт. Только одно это делает обвинения литовских прокуроров в адрес Шведа и других подозреваемых юридически ничтожными.

Напомним, что согласно Конституции СССР Литовская ССР имела право выйти из Союза. Но объявление независимости явочным порядком, нарушая территориальную целостность, сложившееся в СССР экономическое пространство и права большой группы населения республики, продолжающего считать себя гражданами СССР, явилось, по сути, государственным переворотом.

В соответствии с Конституцией и законами СССР все организаторы этого переворота и, прежде всего, Ландсбергис, должны были быть немедленно привлечены к уголовной ответственности. Этого они избежали лишь благодаря предательской позиции Президента СССР Горбачева. Если нечто подобное произошло бы в США, то участники этого переворота до сих пор находились бы в тюрьме.

Необходимо также развенчать миф о том, что Москва в 1990–1991 гг. пыталась силой не выпускать маленькую и беззащитную Литву из СССР. На самом деле проблемность ситуации в 1990 г. заключалась не в препятствии союзных властей желанию Литвы выйти из Союза, а в желании Литвы выйти явочным порядком, нарушая законы и Конституцию СССР.

Заметим, что мифом является и утверждение о том, что «противники независимости» были принципиально против любого выхода Литвы из СССР. 28 апреля 1990 г. в докладе Учредительному съезду Гражданских комитетов Литовской ССР, представлявших советских граждан в Литве, было отмечено: «Гражданский комитет считает, что, если народ Литвы решит выйти из состава Союза, — это его право. Но оно должно реализовываться в рамках Конституции СССР и Закона о выходе союзной республики из СССР».

Аналогичная позиция была зафиксирована в решениях XXI съезда Компартии Литвы/КПСС, состоявшегося в июне и сентябре 1990 г. Такая позиция в той ситуации была естественна. Граждане СССР в Литве хотели гарантий, что их права после выхода Литвы из Союза не будут ущемлены. Гарантии становились реальностью только в случае выхода Литвы из Союза по Закону СССР.

При этом Компартия Литвы/КПСС стремилась сохранить максимально самостоятельную Литву в составе обновленного Союза. И в этом нет ничего противозаконного. Сегодня литовские политики признают, что Литва вышла из одного Союза и вступила в другой, Евросоюз, где диктат по некоторым вопросам более жесткий, нежели был в СССР. Не вызывает сомнений, что в современном мире государственная независимость — это прежде всего свобода выбора формы зависимости.

Заявления депутатов Верховного Совета Литовской ССР, избранного 24 февраля и в марте (4, 7, 10 числа) 1990 г., о том, что они якобы представляли большинство граждан Литвы и имели право заявить о независимости, являются не корректными. Да, на выборах в Верховный Совет Литовской ССР представители «Саюдиса» одержали убедительную победу. Они получили 91 депутатское место из 140. К этому следует добавить 17 депутатов, баллотировавшихся от Компартии Литвы, но одновременно являющихся членами «Саюдиса».

Тем не менее депутаты от «Саюдиса» в новом парламенте не представляли абсолютное большинство жителей Литвы. При средней явке на выборы в 70 % и общем количестве избирателей в 2581 тыс. чел. за депутатов от «Саюдиса» проголосовало немногим более 30 % всех избирателей. За всех 140 избранных на 11 марта 1990 г. депутатов Верховного Совета проголосовало около 42 % общего числа избирателей Литвы.

Однако это не помешало вновь избранному Верховному Совету Лит. ССР, ссылаясь на волю якобы абсолютного большинства населения Литвы, принять 11 марта 1991 г. решение о восстановлении независимости Литвы и переименовании Литовской ССР в Литовскую Республику.

Российскому читателю эти рассуждения могут показаться надуманными. Особенно, если учитывать современное российское законодательство о выборах, когда для победы хватает четверти голосов избирателей. Но в 1990 г., после вступления в силу Закона СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» (03. 04.1990 г.), решение о выходе из Союза можно было принять только путем всеобщего референдума, в ходе которого не менее двух третей граждан республики поддержали бы это решение.

Руководству «Саюдиса», пришедшему в 1990 г. к власти в Литве, эти положения были хорошо известны. За год пребывания в Верховном Совете СССР народные депутаты от Литвы обзавелись в Москве большим количеством не только друзей, но и «агентов влияния». Естественно, новой литовской власти надо было любой ценой обеспечить эти две третьих голосов. Но, как показали итоги выборов 1990 г., это оказалось непросто.

Третий Съезд народных депутатов СССР имел полное право объявить решение ВС Лит. ССР о провозглашении независимости незаконным. Попытки же литовских прокуроров переложить ответственность за решение, принятое Съездом народных депутатов СССР, на конкретных законопослушных граждан, реализующих это решение, являются неправомерными.

Однако вернемся к обвинениям, сформулированным литовскими прокурорами. Так, утверждается, что Швед в марте 1990 г. «активно участвуя в деятельности антиконституционной организации другого государства — СССР, и иностранной организации КПСС и ее подразделения в Литве — КПЛ/КПСС совместно М. Бурокявичюсом, Ю. Куолялисом, Ю. Ермалавичюсом, В. Лазуткой, И. Кучеровым организовал группу военных другого государства — Псковской воздушно-десантной дивизии Министерства обороны СССР… для осуществления захвата учебного корпуса Вильнюсского педагогического института…».

Обратим внимание на то, что в «Уведомлении…» литовские прокуроры квалифицируют Компартию Литвы/КПСС, как «антиконституционную организацию». Это свидетельствует об их правовой некомпетентности. Утверждения об антиконституционности или незаконности КПЛ/КПСС могли бы иметь место, если бы Генпрокуратура Литвы в 1990–1991 гг. направила бы в адрес КПЛ/КПСС хотя бы одно юридически грамотное предупреждение о незаконности ее деятельности.

Однако в 1990–1991 гг. и Верховный Совет под руководством Ландсбергиса, и прокуратура Литвы признавали наличие двоевластия и состояние конституционно-правового кризиса в республике. А факт утверждения Шведа депутатом Верховного Совета Литвы в ноябре 1990 г. свидетельствует о том, что его деятельность в качестве 2-го секретаря ЦК КПЛ/ КПСС и председателя Гражданского комитета Лит. ССР Верховный Совет не считал противозаконной. Это сразу же ставит крест на обвинениях литовских прокуроров.

Классическим вариантом надуманного обвинения является утверждение о том, что Швед «организовал» группы военных из 107-й мотострелковой дивизии и 76-й Псковской воздушно-десантной дивизии и специальной группы «А» КГБ СССР. Заявления, что политик республиканского масштаба в СССР в 1991 г. мог командовать воинскими подразделениями союзного подчинения, не говоря уже о спецгруппе «Альфа», свидетельствует либо о полной профессиональной некомпетентности литовских прокуроров, либо об их политической ангажированности.

Возможно, в «демократической» Литве политики районного масштаба могут командовать армейскими подразделениями, но в СССР для переброски частей элитной 76-й Псковской дивизии ВДВ в союзную республику требовалось не только указание министра обороны, но и согласие Президента СССР.

Что же касается захвата в марте 1990 г. учебного корпуса Вильнюсского педагогического института (ВПИ) по ул. Шевченко, 31, то следует иметь в виду следующее. По этому адресу никогда не находились помещения Вильнюсского педагогического института. Там изначально находилась Вильнюсская высшая партшкола (ВВПШ), здание которой было построено на средства Управления делами ЦК КПСС.

Как уже отмечалось, здание ВВПШ было построено за деньги КПСС, находилось на балансе КПСС и являлась ее собственностью. Ни ЦК самостоятельной партии, ни, тем более, Совет министров Литвы не имели права в марте 1990 г. объявлять эту собственность бесхозной и рейдерским путем передать ее ВПИ. Ясно одно, это было незаконное решение.

На тему спорной партсобственности достаточно подробно уже говорилось. Добавим лишь, что в марте 1990 г. на основании решений союзных властей, но не ЦК КПЛ/КПСС, здание бывшей Вильнюсской высшей партшколы по ул. Шевченко, 31, было взято под охрану подразделениями воинской части внутренних войск МВД СССР, дислоцированной в Вильнюсе, но никак не псковскими десантниками.

Следует напомнить литовским прокурорам, что части 76-й Псковской воздушно-десантной дивизии на территории Литвы появились только 8 января 1991 г. В силу этого они не могли в марте 1990 г. взять под охрану здание Высшей партшколы. Если прокуроры не смогли проверить эту простейшую информацию, то можно ли верить другим утверждениям, изложенным в «Уведомлении о подозрении»?

Все претензии относительно взятия под охрану собственности КПСС, следует адресовать III Съезду народных депутатов СССР, Президенту СССР Михаилу Горбачеву и Председателю СМ СССР Николаю Рыжкову. Военные действовали на основании решений, утвержденных ими. Кстати, Генпрокуратура Литвы в марте 2011 г. почему-то не осмелилась поддержать требование бывшего советского диссидента Владимира Буковского, направленное в Магистратский суд Вестминстера, привлечь Горбачева к ответственности за трагические события в Тбилиси, Баку и Вильнюсе.

Правда, в мае 2011 г. появилась информация о том, что Генпрокуратура Литвы намерена допросить бывшего Президента СССР Михаила Горбачева в качестве свидетеля по делу о событиях 91-го года. Литовские надзорные органы намерены вызвать Горбачева на допрос по делу об инциденте 13 января 91 — го года и просят Россию о правовой помощи в организации этого допроса.

Однако пресс-секретарь бывшего Президента СССР Владимир Поляков сообщил радиостанции «Эхо Москвы» о том, что Горбачев о событиях 1991 г. неоднократно говорил в своих интервью и все известное ему описал в своих книгах. Поэтому встречаться с литовскими прокурорами Горбачев не видит смысла. 12 января 2012 г. (!) Генпрокуратура России направила в Литву отказ в организации допроса Горбачева.

Но вернемся к теме партийной собственности в Литве. Сегодня уже известна ее участь. Заметим, что в эту собственность входили не только здания партийных комитетов, но и гостинцы, автохозяйства, дома отдыха и дачи, автомашины, оргтехника, мебель и т. д. Литовская Республика от собственности КПСС, которая до сих пор не дает покоя литовским прокурорам, не получила никакой выгоды. Зато несколько функционеров из партии Бразаускаса на основе этой собственности создали себе миллионные состояния.

Об этом 18 апреля 1995 г. сообщила газета «Республика» (№ 31/308) в статье Алдоны Квядарене «Клан». В ней упоминаются фамилии людей, погревших руку на собственности партии. Это бывший председатель Демократической партии труда Литвы (бывшая самостоятельная КПП) Альгирдас Бразаускас, его зам. по КПЛ/ДПТЛ Владимирас Березовас, другой зам. по ДПТЛ Гедиминас Киркилас, управляющий делами ДПТЛ Альфонсаа Навицкас, функционер ДПТЛ Римантас Купляускас и др. Знакомые фамилии. Помнится, они все были истовыми коммунистами. А упомянутый Г. Киркилас славился своими ортодоксальными марксистскими убеждениями.

Все вышеупомянутые приняли активное участие в разделе бывшего партийного имущества. В этих целях были созданы фирмы «Ида», «Герма», «Эло» и др. Правда, вскоре они исчезли и унесли с собой тайну пропавшего партийного добра. Кстати, в 1994 г. в одном из минских офисов мне довелось посидеть на роскошных кожаных креслах и диванах, до августа 1991 г. украшавших фойе ЦК КП Литвы. Новый владелец сообщил мне, что приобрел их в Вильнюсе по случаю, очень дешево, так как платил наличными долларами.

В этой связи обвинения литовских прокуроров по поводу некоего ущерба, нанесенного действиями Компартии Литвы/КПСС партийному имуществу, выглядят просто кощунственно. Все реальные «прихватизаторы» и расхитители партийной собственности безбедно и беспроблемно проживают в Литве. Там их следует и искать.

Анализировать обвинения в адрес Шведа, Бурокявичюса и др. в том, что те организовали и направили советских военнослужащих на захват Центра радиовещания и телевидения Литвы (телебашня) и умышленное убийство находящихся людей, не имеет смысла. Эта тема была достаточно подробно исследована в главах «Январская ночь» и «Дело Головатова».

Ландсбергис — проклятие Литвы

Подлинный виновник, приведший Литву к трагическим январским событиям, Витаутас Ландсбергис сегодня прекрасно чувствует себя в кресле европарламентария. Все 20 лет он твердит о январской советской агрессии и советских убийцах.

Но при этом он, видимо, забыл, какую оплошность допустил в ночь на 13 января 1991 г. Тогда во время ночного заседания Верховного Совета Литвы Ландсбергис продемонстрировал свое подлинное отношение к погибшим у телебашни. Для этого достаточно внимательно прочитать стенограмму 92-го заседания Верховного Совета Литвы.

Напомним, что ночью 13 января у здания ВС собралась многотысячная толпа людей, пришедших защищать Верховный Совет. В 2 час. 30 мин. в вильнюсский морг были доставлены первые трупы. Информация о них немедленно была доложена в Минздрав республики. Естественно, она была передана и Председателю Верховного Совета Литвы Витаутасу Ландсбергису. До этого, как отмечалось, ксендз Альгимантас Кейна из окна Верховного Совета Литовской Республики отслужил мессу по жертвам от Советской армии.

Однако ночью 13 января 1991 г. Верховный Совет Литвы начал работу в обычном режиме, как будто ничего не случилось. Информация о ситуации около телебашни и погибших не озвучивалась, хотя, как известно, Ландсбергис регулярно получал известия от Буткявичюса, находившегося у телебашни.

Странно, мессу по погибшим отслужили, а почтить память в начале заседания как-то забыли. Хотя почему же странно, если учесть, что в последние месяцы Ландсбергис постоянно повторял: «Свободы без крови не бывает!» и ситуация 13 января для него развивалась по плану.

Но вернемся к заседанию ВС. ВЗ часа 10 минут ночи 13 января за столом президиума в зале заседаний ВС заняли места В. Ландсбергис и его верные сподвижники: Ч. Станкявичюс, В. Чепайтис, А. Таурантас и А. Абишала (См. http:// www3.lrs.lt/pls/inter3/dokpaieska.showdoc_l?p_id=251 249).

В начале заседания ВС депутаты скрупулезно обсуждали вопрос о порядке работы и ситуации в Литве. Потом на повестку дня был поставлен вопрос, кто будет представлять Литву за границей? О погибших сторонниках независимости Литвы пока не прозвучало ни слова, хотя первые жертвы уже находились в морге.

Примерно в 4.10 ч. слово попросил депутат Людвикас Разма, ректор Вильнюсского педагогического училища. Он обыденным тоном сообщил, что «у телебашни находится очень много студентов Педагогического института. Поэтому руководство института интересуется, в какие больницы отвозят раненых? Кто может на этот вопрос ответить?». Вот так, сугубо по-деловому, без всяких эмоций, как если бы его студенты находились на занятиях в институте, ректор Разма задал вопрос, касающийся жизни и смерти людей. Интересно, был бы он так спокоен, если бы у телебашни находились его дети?

По-деловому, также без всяких эмоций, ему ответил зам. председателя ВС Казимерас Мотека. «Уважаемые, есть машины скорой помощи. Вильнюсская телефонная связь работает, и мы здесь не можем быть посредниками. Можно самим позвонить и узнать». Ответ Мотеки за гранью человеческого понимания. Никакого сочувствия. Никакого сожаления. Жаль, что о нем не хотят знать в Литве.

В этот момент зал аплодисментами встретил Ландсбергиса, который в шутливом тоне (его хорошее настроение отмечено даже в стенограмме. — В. Ш.) обратился к женщинам-депутатам с просьбой покинуть здание Верховного Совета. После этого глава ВС вновь удалился для телефонного разговора с Э. Бичкаускасом, представителем Литвы в Москве.

Далее были обсуждены вопросы создания Правительства Литвы за границей, а также заслушана информация, кто из министров находится на рабочем месте. М. Лауринкус, руководитель Департамента государственной безопасности Литвы; в порядке информации сообщил, что Ю. Ермалавичюс готовит телепередачу, в которой будут показаны раненые и убитые советские солдаты и как их спасали у телебашни.

Тут депутат С. Печелюнас задал вопрос о том, хватит ли в зале голосов депутатов, чтобы лишить В. Шведа мандата депутата и объявить его предателем Родины. В это время в зале появился так называемый литовский «пограничник» Еугениюс Шепетис, который доложил обстановку у телебашни. О его путаном и противоречивом докладе ранее уже говорилось. Информацию Шепетиса депутаты встретили более чем спокойно. Реакции не вызвало даже его заявление о том, что у башни много погибших и раненых.

Что в подобной ситуации делают нормальные люди? Как правило, чтят память погибших вставанием и минутой молчания и выражают соболезнование их родственникам. Однако председательствующий А. Таурантас подытожил выступление Шепетиса словами: «Спасибо защитникам башни. Честь ему и всем его товарищам!» Ми слова о погибших. Но депутаты встретили эти слова аплодисментами? Это уже граничило с издевательством над памятью погибших у башни.

Далее слово было предоставлено депутату А. Рачасу. После сообщения Рачаса на трибуне, наконец, появился глава Департамента охраны края, главный организатор кровавых событий у телебашни Аудрюс Буткявичюс. Время около 4 час. 30 мин. Однако о том, что он прибыл от телебашни, Буткявичюс промолчал. Впоследствии во всех интервью он заявлял, что 13 января ночью он был у башни. Но в ту ночь в Верховном Совете Буткявичюс, согласно стенограмме, сделал для депутатов лишь три сообщения.

Во-первых, он сообщил о том, что депутат Ю. Прапестис едет в Верховный Совет (сногсшибательная весть!), во-вторых, министр внутренних дел М. Мисюконис, оказывается, «сидит на своем посту» и, в-третьих, что события в Литве следует трактовать, как «военный путч» местных военных, которые перестали подчиняться Центру. Напомним, что на следующий день эту версию на все лады озвучивал Горбачев.

О ситуации у телебашни Буткявичюс почему-то предпочел промолчать, хотя в последующих интервью он заявлял, что действия защитников телебашни находились под его полным контролем. Буткявичюс, заранее подготовивший несколько трупов и давший команду своим «пограничникам» вести с башни и с крыш соседних домов ружейный огонь, уже примерно знал о количестве возможных жертв. Кстати, как отмечалось, ночью 13 января в морги Вильнюса было доставлено 18 трупов, но 5 из них, по словам В. Петкявичюса, были «забракованы».

Одним словом, Буткявичюсу было что рассказать депутатам ВС. Почему же он проявил такую «скромность», выступая 13 января в Верховном Совете? Видимо, чувствовал ответственность за содеянное и предпочел молчать до поры до времени, пока не выяснится, какая информация об его участии в январских событиях станет публичным достоянием.

Следует отметить значимость заявления Буткявичюса о путче местных военных. Он обнародовал его в 4.30 час. утра 13 января, а Горбачев днем растиражировал версию о неуправляемости вильнюсских военных. Такую синхронность заявлений двух политиков трудно обеспечить без предварительной договоренности. Конечно, вряд ли Горбачев контактировал с Буткявичюсом, но не вызывает сомнений, что версию о причинах январских событий в Литве Кремль и Вильнюс согласовали заранее.

Выслушав Буткявичюса, председательствующий задал ему вопрос: «Есть ли новейшая информация о погибших и раненых?» Буткявичюс ответил нечто несуразное: «Все, что я сказал, это мое личное мнение, но это не снимает ответственность центра за действия военных частей». Видимо, он понял, что озвучил сверхсекретную информацию, которая выдавала договоренность между Кремлем и Вильнюсом, и решил подстраховаться этой отговоркой.

В ответ председательствующий (видимо, тот же Таурантас) зачитал информацию о погибших и раненых. Она была получена от министра здравоохранения Олеки, а передана в ВС Джевечкой. На 4.30 час. 13 января погибших было 11, раненых— около 100. Далее реплику председательствующего следует перевести дословно: «Наверное, настало то мгновение, когда мы, располагая точным числом погибших, можем почтить их. Все же они защищали один из важнейших объектов нашего государства. Почтим память погибших минутой молчания».

Одним словом, председательствующий дал понять, что трагедия лишь тогда трагедия, когда известно точное количество жертв. Голый расчет и цинизм. Все предельно деловито и без всяких эмоций. Особенно замечание «все же». В зале такой подход не вызвал никаких протестов. Очевидно, что информацию о жертвах у телебашни в Верховном Совете ждали и она не вызвала удивления.

Кстати, в настоящее время литовские прокуроры утверждают, что именно А. Буткявичюс в 4.30 сообщил депутатам ВС информацию о жертвах у телебашни. Однако, как видно из стенограммы, ничего подобного не было. Буткявичюс на заседании ВС о событиях у телебашни предпочел отмолчаться. Ландсбергис на заседании ВС в эту ночь и утро выступал не раз, но о жертвах он, как и Буткявичюс предпочел не говорить. И это вызывает серьезные подозрения. Известно, что преступники, как правило, предпочитают молчать о том, что они знают, так как есть риск сгоряча сказать лишнее. Поэтому следователи предпочитают «колоть» их «тепленькими» и если, возможно, прямо на месте преступления.

В районе 7 часов утра депутат Чеславас Юршенас сообщил, что количество убитых составило 13 человек, и назвал некоторые фамилии жертв. Тогда и было принято заявление Верховного Совета о погибших. После этого Ландсбергис обратился к людям, собравшимся у здания Верховного Совета. И только на этот раз он сказал буквально несколько слов о тех, кто погиб в эту ночь. Без сомнения, поведение Ландсбергиса и депутатов во время заседания Верховного Совета 13 января 1991 г. в отношении погибших у телебашни, следует расценивать как явный цинизм.

Этот цинизм Ландсбергис продемонстрировал еще раз английскому журналисту и советнику от правительства М. Тэтчер Дэвиду Прайс-Джонсу (David Pryce-Jones). В своей книге «Der Untergang des Sowjetische Reichs» («Kpyшение советской империи») он рассказал о встрече с Ландсбергисом 14 января 1991 г.

Дэвид Джонс вместе с бывшим «саюдистом» Арвидасом Юозайтисом посетил Ландсбергиса и напрямик спросил: кому и зачем нужны были эти жертвы? Тот ответил, что для свободы нужна была кровь, нужны герои. Погибшие «пожертвовали свои жизни за Родину и ее свободу». После этого циничного ответа, которым был шокирован даже этот многое видавший англичанин, он кончает свои размышления таким резюме: «Железное самообладание. Но оно также раскрывает и устрашающий внутренний мир этого человека».

На людях Ландсбергис демонстрировал самую неутешную скорбь по погибшим. В этой связи процитируем отрывок из воспоминаний Ландсбергиса о том, как он прощался с январскими жертвами. «Я отдал последний долг погибшим. Там было множество людей. Близкие рыдали. Трудно было сдерживать слезы. Я произнес краткую речь: они были подлинными, хоть и безоружными, литовскими добровольцами, павшими за Родину. Юную Лорету, которая слабыми девичьими руками и отважным сердцем преградила путь бесчеловечной машине убийства — танку и погибла, спасая других, я сравнил с сегодняшней Литвой, с ее миссией в этом мире. Постоял возле каждого гроба в почетном карауле. Таким было мое прощание с ними в тот день».

Если не знать о поведении Ландсбергиса 13 января ночью в Верховном Совете и его ответ Дэвиду Прайс-Джонсу, то можно подумать, как страдал этот человек, думая о январских жертвах?! Следует напомнить, каким в январские дни Ландсбергис предстал перед российскими и зарубежными корреспондентами. Об этом написала в «Комсомольской правде» (12.1. 2012) Г. Сапожникова: «Остановите! Остановите убийство!» — слабым голосом повторял Витаутас Ландсбергис, и руки его тряслись». Какого лицедея потеряла литовская сцена?!

Не вызывает сомнений, что все чувства у Ландсбергиса всегда подчинялись трезвому циничному расчету. Это доказывают еще провокации с возможными массовыми кровавыми жертвами, которые Ландсбергис и его окружение пытались осуществить в 1990 г. после провозглашения независимости. Такие неожиданные акции для своих политических оппонентов Ландсбергис называл «бомбочками».

Учитывая полный дилетантизм Ландсбергиса в вопросах управления экономикой и социальной сферой, «бомбочки» стали для него надежным средством держать республику в постоянным напряжении и сваливать социально-экономические провалы на происки врагов.

Какие же бомбочки использовал Ландсбергис? Прежде всего, провокационные, которые позволяли ему оставаться в стороне, но в случае удачи пользоваться их плодами. Впервые провокацию общереспубликанского масштаба Ландсбергис планировал осуществить в мае 1990 г.

Уже говорилось, что в апреле 1990 г. руководство СССР прекратило промышленные поставки в Литву газа и нефти. Начались проблемы в экономике. В мае в республике было введено нормированное снабжение. Из Литвы на весь мир зазвучали призывы о помощи, о том, что на границах республики сосредотачиваются советские войска, по улицам «осажденного» Вильнюса постоянно передвигаются танки, советские солдаты захватывают здания, а население голодает. Однако рассказы о бесчеловечной блокаде, которыми сегодня пугают граждан Литвы и России, во многом надуманы.

На самом деле поставки жизненно важных для населения товаров в период этой «блокады» в республику не прекратились. Так, из союзных фондов продолжали поступать медикаменты, крупы, овощи, детское питание, а также кормовое и продовольственное зерно (его Литва из союзных фондов ежегодно получала от 1,5 до 2 7 млн. тонн) и т. д.

Впоследствии выяснилось, что, благодаря помощи ряда регионов России, Белоруссии, Украины, реальные поставки в Литву бензина и других ГСМ в период «блокады» выросли почти в полтора раза. В то же время известно, что в этот же период из-за дефицита горючего чуть не сорвалась посевная в некоторых черноземных районах России. Но литовская элита предпочитает этого не вспоминать.

В этой связи необходимо процитировать статью, опубликованную 15 июля 1990 г. в газете «Вашингтон пост». Ее написала американская журналистка Эстер Шредер, которая в 1990 г. два с половиной месяца жила в «блокадной» Литве и наблюдала ситуацию непосредственно.

Проверяя заявления Ландсбергиса, Э.Шредер с французским фотографом проехали 200 миль от Вильнюса и на границе не обнаружили ни советских солдат, ни военных грузовиков. В Вильнюсе вышеупомянутые Ландсбергисом «катающиеся танки» оказались «гораздо менее страшными бронетранспортерами, и едва ли их было больше, чем обычно в любом другом большом советском городе». По поводу блокады и проблем с продовольствием, о чем тогда постоянно сообщал «Голос Америки», Шредер заметила, что в Литве она «редко встречала очереди, в которых надо было стоять более 10 минут».

«Когда Кремль закрутил экономические гайки, прекратив поставки нефти и газа, в отелях и государственных учреждениях по-прежнему ярко горел свет. Улицы по большей части были по-прежнему заполнены машинами… Газ ярко полыхал в домашних печах и плитах…»

Шредер описала и так называемый захват зданий: «Когда я вышла на улицу, чтобы самой посмотреть, как осуществляется этот захват, я увидела четырех 18-летних новобранцев, которые стояли в вестибюле с выражением скуки, нервозности и беспокойства». По всей вероятности Шредер описывала ситуацию, когда под охрану были взяты здания, являющиеся собственностью КПСС. В целом ситуацию в Литве Шредер охарактеризовала, как «визг мыши, которая находится в безмятежном центре циклона».

Это не помешало Ландсбергису запланировать крупномасштабную провокацию, которая могла закончиться кровавыми жертвами. Пытаясь перенаправить недовольство населения на Москву, Ландсбергис в мае 1990 г. задумал провокационную акцию на советско-польской границе. Якобы тем самым Литва продемонстрирует свою связь с Европой.

Акцию поручили озвучить известному саюдистскому провокатору, редактору газеты «Gimtasis krastas» («Родной край») А. Чекуолису. Он бросил клич «Проложим через границу слоновую тропу!». Место прорыва советско-польской границы было намечено в районе города Лаздияй.

Известно, что граница в любой стране это особая зона, в которой нарушителей, не внимающих команде «Стой!», просто расстреливают. И, тем не менее, вереница автобусов с литовскими гражданами двинулись к КПП на советско-польской границе. Спасло только то, что и советские и польские пограничники были предупреждены и сумели убедить организаторов отказаться от акции. Прорыв границы неизбежно привел бы к человеческим жертвам. Даже если бы советские пограничники пропустили бы нарушителей, то польские пограничники, как потом выяснилось, стреляли бы на поражение.

В этой связи напомним, что 5 июня 2011 г. сотни палестинских беженцев, проживающих в Сирии с 1967 г., попытались прорвать пограничные ограждения в районе Голанских высот на сирийско-израильской границе. Израильские пограничники после предупреждения открыли огонь на поражение. В результате погибло 23 и было ранено более 300 палестинских беженцев. Израиль обвинил в организации беспорядков на границе президента Сирии Башара Асада и назвал его провокатором.

Можно не сомневаться, что попытка прорвать советско-польскую границу в мае 1990 г. могла стать не менее кровавой. Но Ландсбергиса провокатором так и не назвали и не предъявили счет за преступную акцию.

Следующей провокацией с возможным кровавым исходом была стычка добровольцев из Армии охраны края с советскими десантниками, организованная Буткявичюсом с ведома Ландсбергиса. Она произошла в Вильнюсе 7 ноября 1990 г. во время демонстрации и военного парада, состоявшихся в честь 73-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Группа так называемых «саванорисов» (добровольцев) засела в здании Литовской консерватории и при прохождении советской военной техники попыталась устроить ситуацию, в результате которой пострадали бы мирные люди.

Именно тогда «саванорисы» впервые пытались толкнуть людей под колеса военной техники. Но советские десантники сумели блокировать ситуацию. Дело обошлось без жертв. Однако литовские СМИ преподнесли этот инцидент как зверскую расправу над беззащитными литовскими юношами.

Третья провокация произошла 9 ноября того же года в городе Таураге. Туда на встречу с общественностью был приглашен я, в то время председатель Гражданского комитета Литовской ССР, 2-й секретарь ЦК Компартии Литвы (КПСС) и кандидат в депутаты Верховного Совета Литвы. У здания, где должна была состояться встреча, собралась толпа в несколько сотен человек. Предварительно им рассказали, что по приказу Шведа советские десантники 7 ноября в Вильнюсе зверски избили литовских парней. На нескольких плакатах были надписи «Отомстим за кровь литовских юношей», то есть за события 7 ноября 1990 г.

Как потом мне рассказал первый зам. председателя КГБ Лит. ССР Станислав Цаплин, план был следующий. Организаторам провокации было известно, что после неудавшегося покушения в г. Снечкусе меня всегда сопровождали два вооруженных офицера из спецподразделения «Альфа». Планировалось создать ситуацию, когда толпа набросится на Шведа и офицеры будут вынуждены применить оружие. Ну, а далее в дело вступили бы пятеро вооруженных боевиков из Каунаса. В начавшейся суматохе они должны были расстрелять «коммунистов» и в придачу к ним нескольких человек из толпы.

После этого было бы объявлено, что 2-й секретарь «ночной» Компартии (так нас называли), приехав в Таураге с своими «головорезами», устроил «кровавую бойню», но получил по заслугам. А Литва потеряла своих верных сынов и дочерей. С таким «кровавым» багажом литовская делегация 19 ноября 1990 г. намеревалась отправиться в Париж на Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе глав 34 государств. Там планировалось потребовать принять соответствующую резолюцию, осуждающую действия союзных властей в Литве, приведшие к человеческим жертвам. Тем самым Литва заявила бы о себе на мировом уровне.

Однако план провалился из-за чересчур нетерпеливого «мстителя», стоящего в первых рядах. Он попытался ударить меня плакатом, но второпях упал, тем самым создав живой барьер между мною и толпой. Эти несколько метров и спасли нам жизнь. В дальнейшем сопровождавшие меня Сергей Таланов и Александр Шеногин так и не позволили толпе преодолеть эти метры. Причем они делали это без агрессии, не давая повода перейти ситуации в критическую.

Единственный удар, который тогда был нанесен мне, был подлым и предательским. Когда я разговаривал с представителями «Саюдиса», то один из них внезапно сзади ударил меня по голове, сбив очки (-10 диоптрий). Инстинктивно я хотел нагнуться за ними, но сквозь туман близорукости смог увидеть, как два видеооператора, все время снимавшие «шоу», сделали «стойку», как охотничьи псы. Ясно было, что если я нагнусь, то вечером республика увидит, как Швед якобы кланяется толпе и просит прощения. В итоге саюдисты сами были вынуждены поднять мои очки.

Впоследствии литовская прокуратура была вынуждена возбудить уголовное дело по факту нападения на кандидата в депутаты Верховного Совета Литвы. Однако ни организаторов, ни участников нападения на меня в Таураге следствие так и не выявило. На видеозаписях этого инцидента присутствовало лишь мое лицо крупным планом. Видимо, хотели поймать момент, когда Швед «задергается». Все это свидетельствует о тщательной подготовке провокации в Таураге.

Но она сорвалась, так как офицеры-«альфовцы» показали отличную физическую подготовку и проявили выдержку и хладнокровие. Это еще раз подтвердило то, что офицеры группы «А» КГБ СССР всегда стремились любую конфликтную ситуацию закончить мирным компромиссом. Этим и закончилась ситуация в Таураге. Стрелять в нас на виду у всех боевики не осмелились. Слишком много свидетелей. Утверждения некоторых российских журналистов о том, что «альфовцы» являлись убийцами, без рассуждения стреляющие на поражение, являются просто ложью.

Делегация Литвы все же поехала в Париж, но ее удалили из зала заседаний, как не имеющую международного статуca. Но и после этого Ландсбергис утверждал, что Литва в то время являлась независимой и это якобы признавало мировое сообщество.

Даже после обретения Литвой долгожданной независимости, Ландсбергис не успокоился. О том, что Ландсбергис мог принести литовским матерям еще большее горе, свидетельствует следующий факт. Мало кто знает, что в апреле 1992 г. в Литве могли начаться военные действия между российскими воинскими гарнизонами и литовскими вооруженными силами.

Вечером 7 апреля того года в Клайпеде по указанию Ландсбергиса сотрудники Генпрокуратуры Литвы захватили командира дивизии береговой обороны Балтийского флота, полковника Ивана Черных. Ему инкриминировалось «покушение на организацию акции по изменению государственного строя Литовской Республики в период с 19 по 20 августа 1991 года». Подробно, как тогда развивались события, изложено в статье «За пять минут до войны», опубликованной на сайте: http://www.pravda.ru/districts/northwest/kaliningrad/09–04-2007/219273-voina-0/. Остановимся лишь на вопросах, связанных с освобождением полковника Черных.

8 апреля 1992 г. в Вильнюс вылетела весьма представительная делегация во главе с командующим Северо-Западной группой войск (СЗГВ) генерал-полковником Валерием Мироновым и командующим Балтийским флотом (БФ) адмиралом Валерием Егоровым.

В тот же день в здании Верховного Совета Литвы начались переговоры генерал-полковника В. Миронова с главой Верховного Совета Литвы В. Ландсбергисом по поводу освобождения полковника Черных. Переговоры были длинными и сложными. Ландсбергис твердил, что Литва имеет право привлекать к ответственности любого, кто совершил на ее территории противоправные действия. При этом он исходил из того, что Литва является независимой с 11 марта 1990 г. Не вызывало сомнения, что Ландсбергис тянул время, ожидая, когда «котел» возмущения советских военных взорвется и танки двинутся на Вильнюс. А далее можно будет действовать по старому сценарию: шум через прессу, апелляция к мировому сообществу и т. д. И в центре внимания — «отец» литовской нации Ландсбергис.

События тогда развивались стремительно. В Клайпеде начальник штаба дивизии Черных полковник В. Керский привел ее в повышенную готовность. Он сообщил клайпедским властям, что если к 9 часам утра следующего дня командир не вернется в часть, будут приняты соответствующие меры, вплоть до вывода на улицы города бронетехники и взятия заложников. В это же время Совет офицерских собраний воинских частей Клайпедского гарнизона принял ультиматум к литовским властям: немедленно освободить командира соединения полковника Черных И.Г. В противном случае во взаимодействии с другими частями гарнизона будут приняты практические меры по его освобождению.

Командиры частей гарнизона были настроены решительно: немедленно выводить танки и освобождать полковника. Поступила информация, что дивизия и танковый полк, дислоцированные в городе Тельшяй, также собираются выступить на Вильнюс. Цепная реакция в защиту Черных готова была распространиться на все гарнизоны российских войск, расквартированные в Литве. Их успокоило лишь то, что в Вильнюсе два российских командующих В. Миронов и В. Егоров решают вопрос освобождения И. Черных.

В ответ на информацию о волнениях в советских гарнизонах Ландсбергис заявил: «Если эти дураки будут ехать в направлении Вильнюса — ну что ж, заминируем дороги, и все…» Его абсолютно не волновало, что в случае начала военных действий счет пошел бы на сотни и тысячи жертв. Если бы в период Карибского кризиса лидером США или СССР был бы лидер типа Ландсбергиса, то мир сгорел бы в пламени атомной войны.

Ландсбергис даже не пытался задуматься над тем, что литовские вооруженные заслоны были бы смяты российскими морскими пехотинцами и десантниками в считаные минуты. Мины не остановили бы их, а лишь усилили бы желание воздать провокаторам по заслугам. Но Ландсбергис готов был ради псевдовеличия и своих амбиций вновь пролить кровь уже не десятка, а тысячи литовцев. Не случайно ранее упомянутый Д. Прайс-Джонс отметил его «устрашающий внутренний мир».

Тем не менее, в конце концов, вопрос об освобождении полковника Черных был решен. Его передали В. Миронову с условием, что Черных будет немедленно вывезен за пределы Литвы. Что было и сделано.

В этой связи возникает вопрос: можно ли считать нормальным государственного руководителя, который постоянно во имя собственных амбиций подвергал граждан своей страны смертельной опасности? К сожалению, многие в Литве до сих пор так и не задали себе этого вопроса. Но значительная часть прозрела к 1992 г. Не случайно литовский народ тогда избрал первым Президентом Литвы Альгирдаса Бразаускаса, а не Ландсбергиса.

Но еще раньше, 19 декабря 1991 г., ведущая литовская газета «Respublika» поместила на первой странице политический шарж. В черной рамке надпись «Поздравляем соотечественников, ритмично шагающих в 1926 год!» Под ней изображен театральный зал, где на сцене висит огромный портрет Ландсбергиса в мантии и со святым нимбом над головой. На переднем плане раковина суфлера, из которой торчит голова того же Ландсбергиса, держащего в руках скрипку и кому-то шепчущего: «Антанас, этот парламент обольшевичелся. Он уже не имеет ИДЕИ… Нужны «вязаные береты».

Примечание. В 1926 г. бывший лидер Литовской Тарибы А. Сметона после провозглашения в 1922 г. Первой Литовской республики оказался не у дел и, опираясь на военных, совершил государственный переворот, в результате которого установил в Литве авторитарный диктаторский режим. «Вязаные береты»— это экзальтированные поклонницы Ландсбергиса, которые приходили на митинги «Саюдиса» в таких беретах. — В. Ш.)

Газета «Respublika» ничуть не ошиблась в своей оценке Ландсбергиса. Его жажда властвовать, поучать и расправляться с оппонентами оказалась просто патологической. В ноябре 1994 г. В. Ландсбергис, горя желанием «по полной» рассчитаться с арестованными литовскими коммунистами М. Бурокявичюсом и Ю. Ермалавичюсом, направил в Генпрокуратуру Литвы письмо и брошюру с претенциозным названием «События 13-го и Литовское государство». В них бывший музыковед-марксист изложил свою версию об истоках и организаторах событий 13 января, щедро приправив их личными претензиями. Ландсбергис потребовал от прокуроров, чтобы расследование шло в соответствии с его версией. Те согласились.

В период пребывания Ландсбергиса в должности председателя Сейма Литовской Республики (1996–2000) он контролировал ход судебных заседаний по делу литовских коммунистов. Ландсбергис вновь направил в Окружной суд г. Вильнюса письмо с четкими инструкциями, как следует вести уголовный процесс и как наказать обвиняемых. Это письмо суд приобщил к материалам уголовного «дела профессоров» (Бурокявичюса, Ермалавичюса). Таким образом оно стало известно.

Исчерпывающую характеристику В. Ландсбергису дал В. Петкявичюс в своем интервью «Обзору» (14.10.2002): «Одно только слово «Ландсбергис» в Литве равноценно проклятию. Он в Литве натворил столько бед, что я даже не знаю, куда он сможет деться. Сегодня он говорит: «Давайте в Литве начнем создавать кооперативы, сельские общества» и т. п. В общем, создавать то, что он-то и разрушил. Он — человек страшной разрушительной силы. Он — несчастье для Литвы».

В том же интервью Петкявичюс рассказал и о плодах правления Ландсбергиса: «Я в поездке по Литве сопровождал делегацию Национальной гвардии США во главе с командующим— генералом Сейджером. Едем по дорогам Литвы, а мимо мелькают разбитые и «разбомбленные» животноводческие фермы, машинно-тракторные мастерские. Генерал меня спрашивает: «Что, русские, отступая, все переломали и вывезли?». Что я мог ему ответить? Врать? Никоим образом. Говорю ему: «Нет, это мы сами все разворовали и разломали». Он задумался, помолчал и потом молвил: «В таком случае с вами лучше не иметь дел. Неужели подобное может сделать здравый человек»… Оказывается, может».

Ландсбергис оказался человеком, который не только сеял разрушение в Литве, но и создал теневую систему власти, которая до сих пор крепко держит в своих тисках республику. Не вызывает сомнений, что Ландсбергис со своими сообщниками до сих пор определяет политику в Литве. Недаром же его верный соратник Андрюс Кубилюс возглавляет Кабинет министров Литвы.

Напомним, как вел себя европарламентарий Ландсбергис летом 2011 г., когда Австрия освободила задержанного зам. начальника группы «А» Михаила Головатого. Он заполнил все информационное пространство Литвы, как если бы по-прежнему возглавлял Сейм Литвы. Метал молнии и громы в Австрию и Россию, давал советы и рекомендации, более похожие на директивы. Естественно, судебный процесс над А. Палецкисом не мог остаться без внимания Ландсбергиса. Тем более что его воспитанница, бывшая концертмейстерша Алекнайте-Абрамикене, видимо, не раз консультировалась с ним по этому поводу.

Но вот в августе 2011 г. в Литве разразился скандал, который приоткрыл завесу тайны над тем, как Ландсбергис и его камарилья управляют Литвой. Инициатором этого скандала стал бывший президент Литвы Валдае Адамкус. В ходе пресс-конференции по поводу представления своей книги «Paskutine kadeneija. Prezidento dienoraSftai» («Последний срок. Дневники президента») Адамкус сделал заявление, повергшее в шок Литву.

Он сказал: «Некоторые вещи слишком остры, чтобы я мог писать о них в своих дневниках. Но я располагаю документами, подтверждающими эти факты, и они написаны не на машинке. Вспоминаю, как, встав в пять часов утра, я вытащил из факса документ, написанный от руки личностями из числа вождей Литвы, являющимся инструкцией мне, как президенту государства, в котором было сказано: если ты делаешь то, а не другое, ты как президент разрушаешь государство, ты должен делать это…, ты должен назначить этого, а не другого человека» (http://www.delfi.lt/news/daily/ lithuania/vadamkus-pripazista-prezidentc-kadencijos-metais-patyres-santaza.d?id=48 947 138).

Такое поведение Адамкус назвал шантажом. Но он категорически отказался открыть фамилии лиц, написавших этот документ, так как якобы для этого не пришло время. Адамкус заметил, что кое-какие имеющиеся документы он разрешит обнародовать только спустя пятьдесят лет после своей смерти. По утверждению бывшего президента некоторые из людей, дававшие ему указания, сегодня в Литве почти обожествлены, раскрытие их делишек может разрушить иллюзии в обществе и веру в эти личности.

Нежелание раскрыть тайну Адамкус объяснил тем, что хотя ему прямо не было сказано, но был намек, что если понадобится, то с ним политически (а может и не политически) разделаются. Не вызывает сомнений, что во главе людей, о которых говорил Адамкус, стоит Ландсбергис.

«Методы ненасильственного сопротивления»

Не вызывает сомнений, что главным организатором и исполнителем январских событий (Ландсбергис был идейным вдохновителем, а Горбачев покровителем) был глава Департамента охраны края Литвы Аудрюс Буткявичюс. Этот 30-летний врач-психолог из Каунаса в 1990 г. уверенно входил в тройку самых влиятельных деятелей «Саюдиса».

Еще до провозглашения Литвой независимости Буткявичюса отличали жесткие позиции в отношении противостояния СССР. Это было обусловлено тем, что он одним из первых понял психологическую слабость Горбачева как политика. И когда Буткявичюс утверждает, что именно каунасская фракция «Саюдиса» в первоначальный период заставляла Ландсбергиса заявлять о том, что Литва идет к независимости, этому следует верить.

Буткявичюс, будучи младше Ландсбергиса почти на 30 лет, не уступал тому в хитрости, коварстве и умении нащупать слабые стороны противника. Оба обладали поистине артистическими способностями лгать и не краснеть. Но по сравнению с Ландсбергисом, Буткявичюс был значительно лучше подготовлен для политического противостояния в условиях 1990 г. Именно он первым в Литве освоил методику ненасильственного гражданского сопротивления, разработанную американским профессором Джином Шарпом. Заметим, что контакт с Шарпом Буткявичюс установил еще в советское время. Весьма странно, так как известно, что КГБ весьма оперативно выявлял такие контакты.

Этот профессор обобщил и систематизировал методы ненасильственного сопротивления и саботажа властей, накопленные человечеством за многие годы. Методика Шарпа базируется на идеях ненасильственного сопротивления, высказанных и реализованных борцом за независимость Индии Мохандасом Ганди (1869–1948) и американским правозащитником Мартином Лютером Кингом (1929–1968). Немало почерпнул Шарп и из опыта русских революций 1905 и 1917 годов. В1973 г. американский профессор издал книгу «Политика ненасильственных действий», в которой не только перечислены 198 методов ненасильственных действий, но и даны рекомендации, как обеспечить их эффективное применение.

В 1983 г. Шарп создал в Бостоне (США) Институт им. Альберта Эйнштейна (The Albert Einstein Institute, сокращенно AEI). С конца 1980-х годов этот институт функционирует, как всемирный центр теоретических исследований и практической подготовки инструкторов по организации «ненасильственных» революций. Несмотря на столь претенциозное название этот институт всего лишь несколько комнат в частном доме в Бостоне. Однако щупальцы из этого дома протянулись по всему земному шару.

Руководство КГБ СССР в период перестройки обязано было знать об этом институте и понимать, какую опасность для СССР представляет методика Шарпа. Но никаких реальных контрмер в этом направлении не было предпринято. Демонизировать методику Шарпа, как некое абсолютное оружие в борьбе с власть предержащими, нет оснований. Для нейтрализации этой методики достаточно было группе аналитиков КГБ серьезно проанализировать методы Шарпа и на каждый из них выработать комплекс контрмер. На базе этих материалов можно было бы издать для сотрудников КГБ руководящего советско-партийного актива методичку с раскрытием форм и методов ненасильственного сопротивления. Возможно, тогда бы можно было избежать целого ряда досадных провалов в противодействии ненасильственным методам Шарпа.

В1990 г. мне не довелось слышать о методике Шарпа, но явную аналогию действий Ландсбергиса с методами Мартина Лютера Кинга я заметил сразу. И не только я один. Однако соображения по этому поводу не воспринимались ни руководством тогда еще единой Компартии Литвы, ни руководством КГБ Лит. ССР.

В тот период мне, как первому секретарю Октябрьского райкома партии г. Вильнюса, доводилось довольно часто контактировать с ранее упомянутым первым заместителем председателя КГБ Лит. ССР С. Цаплиным. Дело в том, что партийная организация КГБ находилась на учете в нашем районе. И курировать ее должен был непосредственно первый секретарь райкома партии. В силу этого контакты с руководством КГБ были неизбежны. Однако и Цаплин по поводу методов действия «Саюдиса» не высказывал особых опасений.

Самое удивительное в том, что Дж. Шарп в 1990 и 1991 гг. посещал Прибалтику и консультировал прибалтийских сепаратистов. В Литве он контактировал с главой Департамента охраны края Аудрюсом Буткявичюсом, а в Латвии — с Талавом Юндзисом, ставшим после восстановления независимости министром обороны. Причем приезжал он не один, а с командой представителей Института А. Эйнштейна (См. интервью Д.Шарпа корреспонденту «Русской службы Би-би-си» Павлу Бандакову http://www.bbc.co.Uk/russian/international/2 012/02/120217_gene_sharp_revolutions_interview.shtml).

Получается, что КГБ СССР эти визиты не отслеживало? Или же отслеживало, но… Таким же образом в Литву накануне январских событий беспрепятственно прибыл бывший американский «зеленый берет», воевавший против СССР в Афганистане, Эндрю Эйва, или Андрюс Эйтавичюс. Он обучал боевиков Буткявичюса ведению снайперской стрельбы по вертолетным лопастям и изготовлению «коктейля Молотова» для борьбы с бронетехникой.

В этой связи придется разочаровать российского политолога Сергея Кургиняна, который, выступая 26 мая 2011 г. в Красноярске, высказал предположение, что в 1991 г. Шарп занимался подготовкой снайперов, якобы расстрелявших мирных граждан у телебашни. Известно, что престарелый профессор Шарп никогда не служил в армии. За уклонение от воинской службы он 9 месяцев провел в американской тюрьме. Поэтому подготовкой литовских снайперов Шарп был просто не способен заниматься.

Главный козырь Шарпа — разработка сценариев развития кризисных ситуаций при использовании методов ненасильственного сопротивления. Видимо, он с Буткявичюсом, которого Шарп 10 марта 2012 г. в телеинтервью Вестям недели (ТВ «Россия 1») назвал своим лучшим учеником, проработали не один вариант развития событий у вильнюсской телебашни.

Следует заметить, что Шарп, проповедуя ненасильственные методы сопротивления властям, не исключал возможности использования провокационных акций, которые наносили удар по авторитету этих властей. Для этого достаточно внимательно прочитать и проанализировать его 198 методов сопротивления. В результате и родилась идея осуществить провокацию у вильнюсской телебашни таким образом, чтобы ответственность за жертвы пала на КГБ и Советскую армию.

Видимо, тогда, и был придуман подвоз к телебашне из близлежащих к Вильнюсу сельских районов подвыпившей молодежи, пришедшей в субботу на танцы. Тогда же возникла идея расставить вокруг телебашни машины, груженные песком, таким образом, чтобы «добровольцы» Буткявичюса имели возможность выталкивать людей прямо под гусеницы танков и колеса бронетранспортеров. Не говоря уже о стрелках на крышах домов. Все было подготовлено для того, чтобы жертвы были неизбежны.

Эту версию подтверждают свидетельства очевидцев. Агота Грибаускайте-Янкявичене в книге «Шкатулка моих воспоминаний» (2007 г.) пишет: «И сейчас я вспоминаю очень горькое событие, как под русские танки сами литовцы подталкивали единомышленников, что первый выстрел в солдат сделал человек, стоявший у отдаленной ограды, так как кому-то нужны были жертвы.

А как было в действительности?.. Один сотрудник музея, участвовавший в этом митинге, с ужасом рассказывал о том, что в действительности творилось там. Он рассказал, что еле успел вытащить свою жену из той цепи, которую создали, сцепив руки, молодые мужчины, которые все сильнее сжимали кольцо, стараясь подтолкнуть стоявших людей под танки…

Сотрудник рассказывал, что вначале он был в кабине одного грузовика, наполненного песком, и видел выстрел от ограды. Тогда он выскочил из кабины и побежал искать своих людей. Я еще спросила у него, почему там стояли грузовики с песком? Сотрудник пояснил, что он то же самое спросил у водителя, который сказал, что из штаба «Саюдиса» было получено такое указание всем организациям, имеющим транспорт. А может, это сценарий кого-то из вождей «Саюдиса» для того, чтобы были жертвы?» (Куолялис, с. 435).

Впервые публично о своей роли в организации кровавых январских событий Буткявичюс заявил в Англии в 1993 г., когда проходил стажировку в военном колледже в Лондоне. Как говорилось, к этому времени отношения Буткявичюса с Ландсбергисом существенно испортились. «Папашке» (по литовски «tetuSis»), так тогда называли в Литве Ландсбергиса, тогдашнего главу Верховного Совета Литвы, не нужен был молодой энергичный и неуправляемый соперник, который в любой момент мог его «подсидеть».

Оказавшись в Литве не у дел, Буткявичюс направился в Лондон на стажировку. Честолюбивый и жаждущий власти, он не мог смириться с тем, что его заслуги в организации январских событиях забыты. В Англии, стремясь вернуть утраченные публичные позиции, Буткявичюс представлялся основным организатором общественной обороны Литвы в январе 1991 года. Как говорилось, давая интервью английским журналистам, он заявил, что ночью 13 января 1991 г. его добровольцы стреляли с телебашни. Якобы именно это позволило вывести Литву из СССР с минимальными жертвами.

Затем Буткявичюс направился в Бостон к профессору Шарпу поднабраться новых идей и методик, которые он с успехом применил в организации грузинской революции роз. Вернувшись в Литву, Буткявичюс временно затаился. В 1996 г. на парламентских выборах он, баллотируясь как независимый кандидат, вновь стал депутатом Сейма Литвы. И сразу же, первым из литовских политиков, публично заявил, что Литва «сонно проморгала важные процессы, происходящие на востоке ее рубежей, устремившись в погоню за западной стабильностью».

Мнение Буткявичюса о необходимости устанавливать экономические связи и равноправные политические контакты с российской стороной прозвучало в Литве, продолжающей прозябать в эйфории от обретенной независимости, как набат. Помимо этого Буткявичюс решил, что настало время рассказать кое-что и о январских событиях. 10 июня 1997 г. газета «Балтийское обозрение» опубликовала интервью Буткявичюса под названием «Я всегда был сторонником политики ясности, без всяких затемнений…». Его он дал корреспонденту этой газеты Наталье Лопатинской. В интервью Буткявичюс приоткрыл некоторые тайны «психологической войны», которую Литва вела в 1990–1991 годах против СССР.

Попытки обнаружить текст этого интервью не увенчались успехом. В Интернете размещено только его начало (http://ru.baltic-review.com/2011/01). Но, видимо, тайны, которые Буткявичюс затронул, оказались настолько серьезными, что вскоре «Балтийское обозрение» было закрыто, а литовские спецслужбы спровоцировали ситуацию, в результате которой Буткявичюс оказался за решеткой.

Будучи осужденным на 5 лет, Буткявичюс вышел на свободу через два с половиной года. И немедленно дал серию интервью той же Лопатинской, теперь уже корреспонденту российской «Общей газеты». Эти интервью были опубликованы в литовской газете «Обзор»: № 15 (170), апрель 2000 г., № 19 (174), май 2000 г., № 27 (182), июль 2000 г., № 29 (184), июль 2000 г.

В этих интервью Буткявичюс заявил, что январские жертвы планировались им изначально. Цитаты по этому поводу широко известны, но, тем не менее, некоторые следует повторить, так как Буткявичюс в последнее время «открещивается» от них.

Из интервью Натальи Лопатинской с Аудрюсом Буткявичюсом («Обзор» № 15/170, апрель 2000 г.):

«Корр.:

— Жертвы январских событий вы планировали?

Бут:

— Да.

— То есть вы сознательно шли на эти жертвы?

— Да.

— И вы не чувствовали угрызений совести ну… за то, что вы людей в общем-то подставили?

— Чувствовал. Но и мои родители тоже там были. Я не имел никакой личной гарантии. Вот это единственное мое оправдание. Там стояли мои папа и мама. Я не охранял себя даже бронежилетом. Я не имел какой-то личной охраны. Я просто играл, ясно сознавая, что произойдет. Но я хочу сказать, по сравнению с тем, что происходило в других местах Союза, это были очень маленькие жертвы. Я не могу оправдать себя перед родными погибших. Но перед историей — да. Я могу сказать другое — эти жертвы нанесли такой сильный удар по двум главным столпам советской власти — по армии и по КГБ — произошла их компрометация. Я прямо скажу — да, я планировал это.

Я работал долгое время с Институтом Эйнштейна, с профессором Джином Шарпом, который занимался, что называется, гражданской обороной. Или психологической войной. Да, и я планировал, как поставить Советскую армию в очень неудобную психологическую позицию, чтобы любой офицер стал стыдиться того, что он там находится. Это была психологическая война. В этом конфликте мы не могли выиграть, употребляя силу. Это было ясно. И я старался перетянуть конфликт на другую фазу — на фазу психологической стычки. Я выиграл. Я могу сказать «я», потому что планы ненасильственной обороны были разработаны задолго до январских событий. И это лежало на мне как на человеке, со студенческих лет занимавшемся психологией. В том числе и психологической войной как дисциплиной.

— Вы не обижайтесь, но вы стали своеобразным психологическим провокатором, вы просто спровоцировали…

— А как же? Да. Да, я намеренно шел на то, думая, какие действия будут. Зная, как будет выглядеть игра с их стороны. Знаете, наверное, такой старый анекдот про военных: вскрывают череп военному и смотрят, что между ушей мозгов нет, есть только красная нить. Никто не знает, для чего эта нить. Давай перережем. И уши отвалились. Оказывается, нить была для поддержки ушей. Там есть только одна нить. ОНИ работают очень прямо. В Советском Союзе в военной среде не было разработано психологических операций, все действовали по одной, очень примитивной схеме. И я это понимал. Вот и все.

— И вы этим успешно воспользовались…

— Да. Я знал, что они делают, знал, какая у них игра. Были мои разговоры тогда с Моисеевым, маршалом Советского Союза. Я знал, что выход Литвы из состава Союза в их планах, для меня не было какого-то недопонимания, что тут происходит. ОНИ играли очень ясно, я имею в виду группировку вокруг Ельцина, шло все это брожение, и просто я знал, что нельзя допустить, чтобы нас раздавили. Так и шла игра. Вы все это напишите. Мне надоело политиканство, я хочу очень прямо сказать, что было сделано. Я не хочу что-то скрывать».

В этом интервью Буткявичюс подтвердил, что литовская сторона активно участвовала в подготовке январских событий и планировала жертвы со смертельным исходом. Интервью объясняет, почему известие о гибели людей у вильнюсской телебашни вызвало столь спокойную реакцию Ландсбергиса и депутатов ВС Литвы на заседании ночью 13 января 1991 г.

Естественно, апрельским интервью Буткявичюса заинтересовалась Генпрокуратура Литвы. Вслед за ним последовало майское интервью (от 12–18 мая 2000 г.), которое Лопатинская взяла у Буткявичюса, прилетевшего из Иордании через Франкфурт-на-Майне, прямо в аэропорту. По поводу того, что в Генпрокуратуре изучают его интервью, Буткявичюс заявил: «Я отвечаю за свои слова. За исключением тех случаев, когда редактор или журналисты искажают смысл. Речь — о последнем интервью в газете «Летувос жинес». Когда из того, что было мною сказано, не было оставлено ни одного моего слова или предложения».

Лопатинская в ответ задала вопрос по поводу своего апрельского интервью: «Надеюсь, я в своем интервью не исказила истину?

— Нет. Я рад. И поэтому в данный момент мы разговариваем. Вы просто передали мои мысли. И все».

В майском (2000 г.) интервью «Обзору» Буткявичюс в основном рассказывал о своих взаимоотношениях с Ландсбергисом. Январские события упоминались только в контексте вышеприведенного вопроса Лопатинской. Тем не менее 19 мая 2000 г. Буткявичюс написал объяснение в Генпрокуратуру Литвы по поводу интервью, опубликованного в майском номере газеты «Обзор».

В этом объяснении Буткявичюс изложил позицию по поводу якобы клеветнических утверждений, постоянно приписываемых ему. Он заявил, что некоторые лица, в том числе и журналисты, сознательно пытались представить читателям январские события как заранее спланированную литовской стороной провокацию, что является клеветой. При этом Буткявичюс подчеркнул, что только так он может оценивать публикацию, появившуюся в газете «Обзор» от 12–18 мая 2000 г. Текст этой публикации с ним якобы не был согласован, и в нем использованы утверждения, вырванные из контекста.

Хотелось бы поверить этому объяснению Буткявичюсу, как это сделали литовские прокуроры, но обратимся к последующим интервью, которые наш герой после вышеупомянутого заявления в Генпрокуратуру Литвы дал той же Н. Лопатинской. (См. «Обзор» № 27 /182 и № 29 /184, июль 2000 г.) В этих интервью Буткявичюс не высказал ни одного замечания в адрес Лопатинской по поводу искажений его высказываний. Впечатление такое, что заявление об этих искажениях в Генпрокуратуру Литвы писал кто-то другой.

В июльском интервью Лопатинской Буткявичюс заявил об ответственности союзных властей за события 1991 г. По его мнению, вместо Бурокявичюса литовским прокурорам следовало: «вызывать Горбачева, вызывать Варенникова и надо вызывать Ачалова. Надо вызывать Овчарова, заместителя командующего Прибалтийским военным округом. Все теперь кричат про Усхопчика. Имею в виду — все ландсбергистские товарищи. По моим данным — Усхопчик был единственным среди всех этих высокопоставленных офицеров, который отказался применять военную силу в городе против мирных жителей. И тогда он был устранен. Отстранен от командования накануне январских событий. И все командование на себя перенял Овчаров.

…Разве можно говорить о том, что Усхопчик отвечал? Это глупо, так как в Вильнюс приходили директивы с подписью Горбачева. Директивы шли на три адреса: на имя Пуго, Крючкова и Язова. В соответствии с этими директивами и принимались технические решения».

Буткявичюс также посетовал о перипетиях политической судьбы литовских коммунистов, обвиненных в январских событиях. Далее Буткявичюс рассказал о взаимоотношениях Ландсбергиса и президента Литвы Валдаса Адамкуса и о коммерческих интересах Ландсбергиса.

Через две недели «Обзор» опубликовал новое и заключительное интервью Лопатинской с Буткявичюсом (№ 29/184, июль 2000 г.). В этом интервью Буткявичюс высказался по поводу отношений Литвы и России, о работе литовского Сейма, вновь о судьбе политических заключенных Бурокявичюсе и Ермалавичюсе и о взаимоотношениях с Ландсбергисом.

В четырех интервью, опубликованных в «Обзоре» в 2000 г., Буткявичюс лишь приоткрыл тайну январских событий. Однако подлинное разоблачение Буткявичюса сумел осуществить корреспондент «Независимой газеты» Виктор Соколов. Профессиональный психолог Буткявичюс не сумел устоять перед неумолимой логикой вопросов Соколова. В конце интервью он явно «поплыл», постоянно противореча себе в ответах на вопросы Соколова. Представляем фрагмент из интервью Буткявичюса, опубликованного в «Независимой газете» 4 августа 2008 г. под названием «Он победил СССР без оружия».

«Корр.:

— Давайте все же перейдем к самим событиям 13 января.

Бут.:

— Да. Итак, мои люди — участники акции гражданского неповиновения — стоят в оцеплении возле башни и прикрывают ее. Запланированной антисепаратистской толпы нет. 107-я мотострелковая дивизия с бронетехникой опаздывает. Перед нами только «Альфа», у которой приказ пробиться внутрь телебашни под предлогом устранения беспорядков, а беспорядков нет. Что им делать? Они начинают пробиваться сквозь толпу, начинают действовать прикладами и стрелять (ложь. В.Ш.). Внутри башни опять же стоят мои люди, имеющие приказ не пропускать «Альфу» внутрь, но и не употреблять оружие. Ни у кого из моих людей оружия не было. Его не могло быть, потому что именно на это опиралась вся наша стратегия: показать, как военная машина Центра нападает на невооруженных людей. Я сам лично все проверял, чтобы никто не был вооружен. Все имевшееся у нас оружие хранилось в зданиях парламента и правительства.

— Все оно охранялось и было под замком?

— Не только под замком. Я просто знал, кто имел оружие, и знал, что оно сдано. Нам по идее нельзя было его применять, иначе рушилась вся моя концепция обороны методом гражданского неповиновения. Нам нужно было все это показывать иностранным журналистам, и мы все деньги тратили на выполнение этой стратегии. Советская сторона мне помогала тем, что подпускала к нам журналистов в надежде, что они покажут выгодные ей кадры. Но мы их использовали в наших интересах.

«Альфа» начала пробиваться в здание штурмом, и мои люди в телебашне использовали противопожарные устройства по заполнению башни инертным газом, после чего в ней находиться бесполезно. И бойцы «Альфы» застрелили двух моих солдат, которые открывали резервуары с инертным газом. Но застрелили зря, так как они успели открыть резервуары и башня была заполнена инертным газом.

Уже позже, в 1999 году, я в Москве разговаривал с одним офицером КГБ СССР, который координировал действия «Альфы». Он мне рассказал, как погибли мои ребята, выполняя это задание. А все остальные, кто погиб на площади, — это были гражданские лица. Их убили, когда через полчаса к зданию подкатили с опозданием боевые машины: специальные танки и другая броневая техника, которые сразу включились в бой. (Какой бой? С кем? Ведь Буткявичюс утверждал, что защитники были безоружны. — В.Ш.) Мы записывали их переговоры, и сейчас еще можно прослушать, о чем они говорят: сколько у них боезапасов, чем они стреляют. Все эти записи сохранились. Они там говорят о том, что употребляют холостые патроны и боевые, но, когда у них потом брали интервью, они категорически отрицали, что употребляли боевые патроны. В основном боевыми патронами, скорее всего, стреляли не моторизованные части, а «Альфа». (Так кто же все же убил «остальных», «альфовцы» или подкатившие на боевых машинах десантники? — В. Ш.)

— Да, но «Альфе» запрещено использовать оружие на поражение против мирных жителей. «Альфа», продираясь через гражданскую мирную и не очень мирную толпу, могла для устрашения использовать холостые патроны, а если бойцы этого подразделения и стреляли боевыми, то только против нападавшего на них противника, который угрожал их жизни оружием. Допустим, те двое убитых вели себя не столь безобидно по отношению к бойцам «Альфы», но все равно остается открытым вопрос, кто убил остальных мирных жителей. Ведь прокуратура вела расследование…

— Это можно спросить, конечно, и у работников прокуратуры, которые вели расследование, но и без них доказано, что стреляла «Альфа». (Кто доказал? — В. Ш.). Это видно из киноматериалов, которые были отсняты на месте происшествия.

— А что там видно? Только огонь, вырывающийся из канала ствола. Неужели можно отличить на пленке холостой выстрел от боевого?

— Можно… Кроме того, там видны трассы выстрелов. Сам я, правда, этих кадров не видел, но они точно существуют и могут быть использованы в качестве доказательств. У нас никто не стрелял, я повторяю, так как это не укладывалось в нашу стратегию. (Как можно говорить о том, чего не видел? Или все же видел? Абсолютно ясно, Буткявичюс боится признаться, что был у башни и все видел. Боится признаться, что видел фильм, так как почувствовал, что Соколов вопросами «расколет» его. Поэтому выбрал тактику «не видел, не знаю». — В. Ш.)

— Насчет стратегии я уже все понял. Но как вы в такой сложной ситуации могли точно проконтролировать, что никто из ваших не стрелял? Стратегия стратегией, а злоба и несдержанность порой берут верх.

— На пленке четко видны трассы, как со стороны площади, так и со стороны башни… (Так, все же видел фильм! — В. Ш.).

— Так, значит, со стороны башни тоже вели огонь? Кто же оттуда стрелял, если там были только ваши люди?

— Этого я сказать не могу, но мои люди стрелять не могли. У них был приказ ни в коем случае этого не делать.

— Прокуратура в ходе обследования жертв, убитых из огнестрельного оружия на площади, пришла к выводу, что пули их поразили сверху вниз, а не по прямой. Значит, стреляли в этих людей не бойцы «Альфы», а люди с башни…

— Повторяю: я знаю о существовании фильма и этих трасс, которые идут как снизу, так и сверху от башни, но подтвердить, к сожалению, этого не могу, так как сам фильма не видел. Могу лишь еще раз повторить, что мои люди стрелять не могли, не имели права. Для нас использовать оружие было невыгодно, это нарушало всю нашу основную задумку и могло скомпрометировать всю идею. И потом оружия-то у нас практически не было: несколько автоматов и пистолетов, да еще какая-то мелочь. Что мы смогли бы сделать этим оружием против регулярных и вооруженных до зубов советских частей? Моя задача была показать применение военной мощи СССР против невооруженного гражданского населения Литвы. В этом была задача моей психологической войны: противопоставить армию и мирное население и показать это публично.

— Это я понял, но кто стрелял с башни и убил мирных жителей? Вам было это невыгодно, «Альфе» — тоже невыгодно. Может, существовала какая-то третья сила, которой это было выгодно?

— Этого я сказать не могу.

— Мне кажется, что и вы, не хотевшие стрелять, и москвичи, которые тоже, как они говорят, этого не хотели, должны были отдавать себе отчет в том, что в такой ситуации до стрельбы могло дойти, несмотря ни на какие запретные приказы. Интересно у нас всегда получается: виноваты все, но виноватых нет…

— Нас сегодня обвиняют в том, что мы мирных жителей подставили под военную технику. И я принимаю эти обвинения. Даже больше. Я заявляю: я знал, что конфликт неизбежен. И я, как вы справедливо заметили, отдавал себе отчет в том, что дело может дойти до крови. Поэтому мною заблаговременно были даны распоряжения в больницы и госпитали, чтобы врачи были готовы принимать раненых. Я от этого не отказываюсь, поймите… Просто я и сейчас считаю, что тогда мы сделали все, что могли, для того, чтобы выйти малой кровью из сложной ситуации. Мы изъяли все оружие, сделали максимально все, чтобы исключить случайные или спровоцированные выстрелы, понимая вместе с тем, что они все равно могут быть. Но, извините, не я привел танки и «Альфу», не я бросил их в бой против мирных людей…»

В этом интервью Буткявичюс допустил ряд серьезных «проколов». Абсолютно ясно, что в ответах на ряд вопросов он банально лгал Соколову. Кстати, Буткявичюс как организатор январских событий просто обязан был посмотреть этот фильм, дабы впоследствии отвечать на вопросы с учетом просмотренного материала. Если же он не видел этого фильма, то тогда он не профессионал, которым пытается себя преподнести. В конце интервью он фактически отказался отвечать на неудобные вопросы Соколова, иначе тот «додавил» бы его.

Ну, а мы приведем факты, свидетельствующие о наличии оружия у боевиков Буткявичюса. Свидетельствует бывший доковец, а впоследствии начальник контрразведки литовской армии Л. Бумбулис: «Готовиться к войне начали с первых же дней создания Департамента охраны края (ДОК)… Жители и снесли свои немалые «запасы». Один мужчина преклонного возраста приволок новенький, блестящий бельгийский пулемет… Большинство кадровых офицеров и солдат были вооружены только пистолетами ТТ или охотничьими ружьями» (еженедельник «Обзор» № 2, январь 1997 г., журнала «Карие» № 3,1991 г.)

А вот свидетельство Председателя КГБ СССР В. Крючкова. 18 февраля 1991 г. он писал Генеральному прокурору СССР Н. Трубину: «В дни, предшествовавшие 13 января, КГБ Литовской ССР наряду с другими сигналами о возможных столкновениях представителей различных политических сил поступала информация и о нахождении в зданиях телерадиокомитета, телебашне и их окружении складов оружия и вооруженных боевиков. Что впоследствии подтвердилось. Так, в помещении Департамента охраны края в Вильнюсе обнаружены 26 единиц огнестрельного оружия и 40 ящиков боеприпасов, а в одной из комнат телерадиокомитета найдены два комплекта переносного зенитно-ракетного комплекса «Стрела-1».

Об оружии, изъятом доковцами в школьных кабинетах военного дела, отделениях общества охотников и рыболовов и музеев уже говорилось. Одним словом, врет Буткявичюс о безоружном сопротивлении в ночь на 13 января, как говорят, на голубом глазу. Добавим, что 13 июня 2000 г., давая показания на заседании Апелляционноого суда Литвы, Буткявичюс заявил, что он «сторонник комбинированного сопротивления», то есть ненасильственного и вооруженного (Куолялис. С. 59).

И последнее. В 2008 г. Буткявичюс подтвердил то, о чем он говорил в своих интервью Н. Лопатинской. В этот раз он дал интервью под названием «Литва не должна ссориться с Москвой» газете «Литовский курьер» (№ 2 /672.10 января 2008). Беседуя с корреспондентом Николаем Жуковым, Буткявичюс вновь заявил о своей системе ненасильственного сопротивления и подчеркнул, что он «гордится тем, что удалось сдержать «горячие» головы, находившиеся в наших рядах и призывавшие в вооруженной борьбе.

Корр.:

— Но. тем не менее, без жертв не обошлось….

— Да, нас сегодня обвиняют в том, что мы мирных жителей подставили под военную технику. И я принимаю эти обвинения. Даже больше. Я заявляю: я знал, что конфликт неизбежен. И я отдавал себе отчет в том, что дело может дойти до крови. Я от этого не отказываюсь, поймите… Просто я и сейчас считаю, что тогда мы сделали все, что могли, для того, чтобы выйти малой кровью из сложной ситуации».

После этого высказывания практически не остается сомнений, что кровавые жертвы в январе 1991 г. были организованы Буткявичюсом с благословления Ландсбергиса.

В заключение интервью Буткявичюс высказал мысль, которая характеризует его «едо» достаточно точно: «Я принадлежу к группе тех людей, которые не желают, чтобы их кто-нибудь и куда-нибудь назначал. Я или сам беру и тогда этим владею, а если нет, то особо не расстраиваюсь». Комментарии по данному поводу излишни.

Еще раз о независимости Литвы

В завершение нашего исследования еще раз обратимся к теме независимости Литвы, так как это один из ключевых вопросов современных российско-литовских отношений. Утверждения о том, что в советский период Литовская Республика лишь временно утратила свой суверенитет, а в марте 1990 г. она его восстановила, позволяют литовским политикам предъявлять к России, как правопреемнице СССР, претензии за «советскую оккупацию и агрессию» как в 1940 г., таки в январе 1991 г.

Попытки российских властей игнорировать эти претензии малоэффективны. Литва за последние 20 лет продемонстрировала, что она, опираясь на своих европейских партнеров, умеет достигать поставленные цели. Так было с вопросами «советской оккупации», «преступности» советского периода и т. д.

Как уже упоминалось, важнейшим аргументом своей концепции независимости литовские власти считают «Договор об основах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Литовской Республикой» от 29 июля 1991 г. Этим договором РСФСР признала не только независимость Литовской Республики с 11 марта 1990 г., но и аннексию (но не оккупацию. — В.Ш.) Литвы, осуществленную Советским Союзом.

Еще раз напомним, что договор подписывала не независимая Российская Федерация, а Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, не являвшаяся в тот момент полноправным субъектом международного права. В аналогичной ситуации находилась и самопровозглашенная Литовская Республика. Поэтому вплоть до обретения Россией и Литвой независимости, признанной международным сообществом, вышеупомянутый договор с правовых позиций имел ничтожное значение. Это неоспоримый факт.

Но литовская сторона стоит на том, что российско-литовский договор был действителен с момента его подписания Ельциным и Ландсбергисом в июле 1991 г. Эта мысль красной нитью прошла во время мероприятий в Вильнюсе, посвященных 20-летию подписания этого Договора. В Сейме Литвы 29 июля 2011 г. по этому поводу состоялся круглый стол, на котором выступил председатель Восстановительного Сейма Витаутас Ландсбергис, а также министр иностранных дел ЛР Аудронюс Ажубалис.

Россия на официальном уровне в этом круглом столе не участвовала, хотя в феврале 2011 г. Ажубалис на пресс-конференции в Москве утверждал, что министр иностранных дел РФ дал согласие на участие российских представителей в этих мероприятиях. Как видим, литовская аргументация пока не находит поддержки у российских властей. Надеемся, что и в дальнейшем эта позиция не изменится.

Особо следует высказать по поводу еще одного аргумента литовской стороны. Это позиция США, которые с июля 1940 г. не признавали факт вхождения Литвы в СССР. И хотя об этом было достаточно подробно сказано в главе «О советской оккупации», сделаем некоторые дополнения.

С позицией США в отношении Прибалтики далеко не все так просто. Да, Штаты не признавали вхождение прибалтийских республик в СССР. Но, тем не менее, вынуждены были с этим считаться. Об этом свидетельствует не только подпись американского президента под Актом Хельсинкских соглашений 1975 года о нерушимости границ в послевоенной Европе, но и целый ряд американо-советских документов, подписанных в послевоенный период.

Следует напомнить господину Ландсбергису позицию Соединенных Штатов в отношении Литвы в период марта 1990 — сентября 1991 гг. В марте 1991 г. США не признали самопровозглашенную Литовскую Республику. Общественное мнение американцев в тот период было также на стороне СССР. Обратимся по этому поводу к официальным информационным источникам того времени, которые позволяют оценить реальные позиции Литвы в США и отношение американцев к ультимативно провозглашенной независимости.

Вот что ТАСС сообщало из Вашингтона 12 апреля 1990 г. (См. «Правда», 13 апреля 1990 года). Президент США Дж. Буш по поводу отношений Литвы и СССР заявил, что США должны избегать шагов, которые осложнили бы обстановку. Он подчеркнул, что курс тихой дипломатии и общественной поддержки — это та политика, которая с наибольшей вероятностью приведет к мирному решению проблемы.

Дж. Буш в ответ на призыв признать правительство В. Ландсбергиса де-факто в качестве первого, промежуточного шага на пути к полному дипломатическому признанию Литвы, заявил, что он не намерен делать этого. По словам пресс-секретаря Белого дома, «президент твердо заявил, что США в подходе к этой проблеме должны учитывать множество аспектов, что мы поддерживаем гласность и перестройку… И более того, в нынешней обстановке Литва в состоянии рассматривать свое будущее в ином свете, именно благодаря гласности и перестройке».

В сообщении ТАСС было отмечено, что на проходившей 12 апреля 1990 г. встрече с представителями деловых кругов первый заместитель госсекретаря США Лоуренс Иглбергер сказал, что Соединенные Штаты не собираются оказывать какой-либо помощи непосредственно Латвии, Литве и Эстонии.

Было также отмечено, что в средствах массовой информации США появилась одна устойчивая и понятная американцам аналогия. Наиболее четко ее выразил профессор Колумбийского университета Э. Фоунер. Он отметил: «Существует настоящая историческая параллель между Горбачевым и Линкольном, почему мы восхваляем Линкольна за то, что он начал войну за спасение нашего союза, и критикуем Горбачева за гораздо более мягкие шаги?»

Напомним, что в 1861 году одиннадцать южных штатов тогдашних Соединенных Штатов Америки в результате демократичного голосования решили отделиться и создать свою Конфедерацию. Однако президент Авраам Линкольн был категорически против этого. Он не колеблясь начал Гражданскую войну против Юга, которая стоила Америке миллион человек! Громадная цифра, особенно по тем временам. В стокилометровой полосе наступления генерала-северянина У. Шермана оставалась лишь выжженная земля. Город конфедератов-южан Атланта был сожжен федералами дотла.

Не случайно впоследствии американцы, пытаясь приукрасить ситуацию, создали миф о том, что Гражданская война 1861–1865 гг. якобы разразилась из-за того, что на Юге не хотели отказаться от рабовладения. Заметим, что декларацию об осуждении рабовладения Линкольн издал позднее, нежели объявил войну.

В этой связи напомним, что в сентябре 1989 г. два района, Вильнюсский и Шальчининкский, преимущественно с польским населением, объявили себя национально-территориальными районами, живущими по законам СССР. В сентябре 1991 г. по указанию Ландсбергиса законно избранные районные Советы народных депутатов этих районов были разогнаны и введено прямое управление из Вильнюса. Депутаты этих районов были обвинены в антигосударственной деятельности, попытках нарушить территориальную целостность республики, а некоторые были осуждены на различные сроки тюремного заключения. Однако попытки СССР применить против Литвы некоторые из этих мер вызвали и вызывают возмущение литовских властей.

Но вернемся к США. 13 апреля 1990 г. газета «Известия» напечатала результаты опроса в США, проведенного телекомпанией Эн-би-си (NBC) совместно с газетой «Уолл-стрит джорнэл». Свыше двух третей американцев заявили, что Соединенным Штатам не следует признавать независимость Литвы. Опрос также показал, что если американцам придется «делать выбор между Горбачевым и Литвой», то большинство сделает выбор в пользу советского президента. Шесть из десяти опрошенных американцев заявили, что «куда важнее поддерживать дружественные отношения с Горбачевым».

Эта информация явилась холодным душем для Ландсбергиса, который мечтал стремительным натиском вывести Литву из СССР и стать «отцом-освободителем». Объявленная им независимость все более превращалась в декларативную. К этому добавились экономические трудности, обусловленные сокращением промышленных поставок в Литву газа и нефтепродуктов. Вот тогда Ландсбергис решил пойти на попятную. Уже упоминался некий профессор из Вильнюсского университета, который в марте 1990 г. приехал в Москву с предложением от Ландсбергиса приостановить действие Акта о независимости. Расскажем об этом подробнее.

Вот что пишет Горбачев по этому поводу в «Жизни и реформах»: «4 мая 1990 г. И.Т. Фролов передал мне содержание беседы с видным ученым Вильнюсского университета, приехавшим в Москву по поручению руководства ЦК КПЛ, а также Ландсбергиса. Литовское руководство выражало готовность вступить в диалог с представителями центра, имея в виду, что решения, принятые Верховным Советом Литвы после 11 марта, могут стать объектом обсуждения и приостановления.

Декларация независимости Литвы может рассматриваться Союзом как акт в значительной степени символический. Литва не будет возражать против интерпретации этого акта, согласно которой речь идет о статусе республики как «ассоциированного члена обновленного Союза ССР». В то же время конкретная реализация должна быть итогом поэтапного процесса, согласованного с Союзом».

Тем не менее Ландсбергис старательно замалчивает факт направления профессора к Горбачеву. В своих воспоминаниях и интервью Ландсбергис утверждает, что его позиция в отношении независимости республики всегда была непоколебимой. В этой связи следует напомнить Ландсбергису, что 29 июня 1990 г. именно он обратился к Верховному Совету Литвы и предложил объявить 100-дневный мораторий на Акт независимости. После принятия решения по мораторию в республику немедленно вновь в полном объеме стали поступать газ и нефть.

Замалчивает Ландсбергис и публичную пощечину, которую литовские сепаратисты получили в Париже на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе глав 34 государств. Делегация Литвы решила участвовать в этом совещании, но ее удалили из зала заседаний как не члена международного сообщества. И хотя после этого Ландсбергис продолжал утверждать, что независимость Литвы была признана в мире, опровергнуть произошедшее в Париже он не сможет никогда. Это факт.

Утверждения Ландсбергиса о том, что Литва обрела реальную независимость 11 марта 1990 г., имеют для него весьма важное значение. Дело в том, что в ноябре 1992 г. «Саюдис» и его глава получил, если можно так сказать, пинок от литовского народа. Ландсбергису и его приспешникам было отказано в доверии. Председателем Сейма и исполняющим обязанности президента Литвы был избран бывший коммунист Альгирдас Бразаускас. 14 февраля 1993 г. он был избран первым постсоветским Президентом Литовской Республики.

Ландсбергис до сих пор с этим не может смириться. Не случайно в Литве постоянно инспирируются заявления о том, что первым постсоветским президентом Литвы является Ландсбергис. В этой связи последние 20 лет бывший глава «Саюдиса» лезет из кожи вон, пытаясь доказать свои исторические заслуги в деле обретения Литвой реальной независимости.

Самое удивительное, что Ландсбергису удается вот уже в течение 22 лет заставлять всю республику плясать под свое гнусавое «пианино». Иначе как объяснить, что все эти годы литовские политики и историки упрямо твердят: Литва стала независимой 11 марта 1990 г. И все это во имя лишь одной цели — ублажить Ландсбергиса признанием, что он «отец» литовской независимости.

Не вызывает никаких сомнений, что вплоть до 22 августа 1991 г. власть Верховного Совета, возглавляемого Ландсбергисом, была в Литве достаточно эфемерной. В период 1990–1991 гг. Литва не только не являлась полноправным независимым субъектом международного права, но в ней отсутствовал ряд атрибутов, свидетельствующих о реальной государственной независимости.

Так, границы республики контролировались не литовскими, а советскими пограничниками. Все граждане Литвы, в том числе и депутаты Верховного Совета, объявившего независимость, жили в республике до 1993 г. по паспортам граждан СССР. Руководители Литвы, в том числе и Ландсбергис, вылетали за границу по дипломатическим паспортам СССР, через VIP-залы советских аэропортов, проходя советский пограничный и таможенный контроль. За рубежом их воспринимали не как руководителей независимой Литовской Республики, а лишь как законно избранных представителей Литвы.

Напомним, что на территории Литвы действовал ряд союзных государственных структур. Имел хождение советский рубль, а не литовские литы. Помимо этого в Литве находились советские воинские части. Поэтому рассуждения Ландсбергиса о том, что литовские власти в 1990–1991 гг. полностью контролировали территорию республики, сомнительны. А если Верховный Совет Литвы не обладал полной властью на территории республики, то какие могут быть разговоры о независимости. В 1990–1991 гг. Литва достаточно прочно находилась в орбите СССР. Это неопровержимый факт.

Дабы поставить окончательные точки в вопросе о реальной независимости Литвы, напомним, что Соединенные Штаты Америки, активно поддерживающие стремление Литвы выйти из Союза, признали ее независимость только в сентябре 1991 г. Тогда же Литву признало мировое сообщество и она стала членом ООН. Это означает, что все заявления Ландсбергиса и его последователей о том, что Литва в период марта 1990— начала сентября 1991 г. являлась независимой, не более чем фикция.

Отметим, что вышеизложенные факты приведены не для того, чтобы оспаривать значение провозглашения независимости Литвы в марте 1991 г. Значимость этого события определяет для себя сама Литовская Республика. Но нельзя согласиться с тем, чтобы внутригосударственные исторические оценки играли главенствующую роль в международных отношениях и, прежде всего, в отношениях с Российской Федерацией. Здесь аргументация по вопросам независимости должна быть безупречной. Никаких домыслов и политических спекуляций. Только тогда может идти речь о подлинно взаимоуважительных и добрососедских отношениях между Литвой и Россией.


Купить книгу "Как развалить Россию? Литовский вариант" Швед Владислав

home | my bookshelf | | Как развалить Россию? Литовский вариант |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 10
Средний рейтинг 3.4 из 5



Оцените эту книгу