Book: Честе и верность. Лейбштандарт. История 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера



Вольфганг Акунов

ЧЕСТЬ И ВЕРНОСТЬ. ЛЕЙБШТАНДАРТ

История 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера

Светлой памяти Игоря Борисовича Данилина

Вместо предисловия

О героизме подлинном и мнимом.


Русского солдата на все времена прославил его героический дух, бросавший его на неприятельские бастионы и пулеметные амбразуры. Подобных случаев, как известно, было немало. При их описании как бы негласно предполагалось, что на подобный героизм способны только «наши» (за исключением, может быть, только японцев, самопожертвование которых советские историки и литераторы были, впрочем, склонны считать не героизмом, а «слепым фанатизмом», или, говоря иначе, «героизмом не подлинным, а мнимым»). А вот «подлинный героизм» солдата германского вермахта, не говоря уже об эсэсовцах[1]«черной своре Генриха Гиммлера» был чем-то совершенно невозможным — не возможным в принципе, «по определению». Между тем, при ближайшем рассмотрении выясняется, что факты (вещь, как известно, упрямая!) говорят об ином.


На это нам, конечно, могут возразить, что личная отвага может быть порой присуща и «плохим парням», но она, мол, напрочь перечеркивается исповедуемой ими идеологией (как будто большевицкая[2] идеология беспощадной — да вдобавок еще, по утверждению «гения всех времен и народов» и «корифея всех наук» товарища Сталина, постоянно обостряющейся! — классовой борьбы не оказалась на поверку кровавой и человеконенавистнической)![3] Но ведь и та идеология, которая воодушевляла на державное строительство и на военные подвиги таких пользующихся неподдельным уважением (не только у нас, но и во всем мире!) народов-воителей, как, скажем, древние спартанцы или римляне, на поверку оказывается ну никак не соответствующей критериям «гуманизма» (даже гуманизма советского, который автору и людям его поколения еще преподносили в школе как «высшую форму гуманизма» вообще)! Как известно, спартанцы регулярно устраивали «криптии» — тайную охоту на своих рабов-илотов, уничтожая тех из них, кто представлялся им наиболее непокорными или опасными в какой бы то ни было ином отношении (и терроризируя тем самым остальных), и практиковали жесточайший расовый отбор, систематически «выбраковывая» новорожденных, не соответствовавших спартанским расовым критериям; всякий «племенной брак» беспощадно уничтожался — малюток-«заморышей» сбрасывали в пропасть со скалы (этот обычай не кто иной, как вождь Третьего рейха Адольф Гитлер, большой поклонник древней Греции вообще, а спартанских общественных институтов — в особенности, именовал «мудрой мерой»). А римляне — так те вообще залили кровью весь тогдашний обитаемый мир, причем зашли так далеко, что перепахали разрушенный Карфаген, засеяв место, где стоял этот античный Лондон (или, может быть. Нью-Йорк?) солью, да вдобавок сравняли с землей Иерусалим, камня на камне не оставив. И что же? Все это не мешает нам и по сей день восхищаться героизмом 300 спартанцев царя Леонида, остановивших ценой своей жизни натиск несметных полчищ азиатской деспотии Ксеркса Ахеменида, и доблестью римских мужей, прокладывавших своими громкими военными победами путь европейской (то есть — мировой) цивилизации и заложивших все основы современного мира.

Любопытным в данной связи представляется следующий вполне реальный эпизод боевых действий на Балканах в ходе Второй мировой войны, потребовавших огромных жертв не только от балканских народов, но и от германской армии[4] и Ваффен СС.[5]

20 ноября 1943 года расположение 450 чинов I батальона 24-го добровольческого броне-гренадерского[6] полка СС Данмарк (Дания)[7] в городе Глине подверглось нападению красных[8] югославских партизан Иосипа Броз Тито. Ввиду подавляющего численного превосходства неприятеля командир атакованного партизанами батальона штурмбаннфюрер[9] СС Фишер после двух дней ожесточенных боев попытался совершить во главе своей обескровленной части прорыв в район Петриньи, но потерпел неудачу. 24 и 25 ноября 1943 года шел тяжелый и кровопролитный ближний бой за Глину. На помощь окруженным датским добровольцам были направлены части II и III батальонов 24-го броне-гренадерского полка Данмарк (Дания), однако командованию полка пришлось почти сразу же перебросить III батальон из района Глины в другой населенный пункт — Грастовицу — также подвергшийся внезапному нападению титовских партизан. Лишь после применения пикирующих бомбардировщиков-«штук»[10] эсэсовскому командованию удалось разорвать кольцо окружения и вывести сильно поредевший I батальон из «мешка». Партизаны отступили в горы. В боях за Глину датские эсэсовцы потеряли 40 фюреров[11] и нижних чинов убитыми,[12] 38 — ранеными и 2 — пропавшими без вести. В своем «зондербефеле»[13] по итогам боев за Глину обергруппенфюрер[14] СС и генерал Ваффен-СС Феликс Штайнер особо отметил подвиг датского унтершарфюрера[15] СС Христенсена, павшего в ходе этих боев. Обращает на себя внимание тот факт, что в приказе генерала Штайнера о противнике говорится не как о «бандитах» или «бандах» (хотя именно так обычно именовались партизаны в официальных документах германского вермахта, германской полиции и Ваффен СС), а как о «большевиках» (что говорит о восприятии Второй мировой войны — во всяком случае, многими из ее участников — например, чинами Ваффен СС, в особенности не немецкого происхождения, пошедших на эту войну добровольцами, безо всякого принуждения, в качестве идеологической войны с большевизмом, и, в этом смысле, гражданской войны):

«Унтершарфюрер СС Н.О. Христенсен, I батальона 24-го броне-гренадерского полка СС Дания, после ожесточенного сопротивления превосходящим силам неприятеля 22.11.43 попал в руки большевиков. Прежде чем большевики успели обыскать его, он выхватил из брючных карманов спрятанные там две гранаты-лимонки[16] и вырвал чеку из обеих гранат. Гранаты взорвались, в клочья растерзав самого унтершарфюрера СС Христенсена, стоявших вокруг него четверых эсэсманов и всех окруживших их большевиков.

Унтершарфюрер СС Христенсен проявил величайший героизм, по праву заслужив честь быть зачисленным навечно в списки своего полка, как воин, давший всем нам образец непревзойденной отваги, презрения к смерти и высочайшего германского духа. В частях Германского корпуса СС[17] его героическая гибель станет для всех молодых солдат символом величайшего самопожертвования во имя великой германской идеи, знаком солдатского мужества, примером для подражания, и будет жить и впредь в истории Германского корпуса»[18]

Конечно, никто не будет требовать ничего подобного от современного «гражданина в военной форме» — солдата армий стран НАТО. В том числе, от военнослужащего сегодняшнего германского бундесвера — вооруженных сил свободного демократического правового государства Федеративная Республика Германия. Да что там говорить — пожалуй, и от военнослужащего Вооруженных сил современной Российской Федерации (или, как говорили во время недавних «контртеррористических операций» в Чечне» — «федерала»). И все же, все же, все же… Не случайно РПЦ совсем недавно причислила к лику Святых простого русского солдата Евгения Родионова. Взятому в плен девятнадцатилетнему рядовому Российской армии 26 мая 1996 года чеченские бандиты (именуемые в западных средствах массовой информации иначе — «борцами за веру», «борцами за свободу», а то и, по старой памяти, «партизанами») отрезали голову за отказ снять православный крест и отречься от Христа. Впрочем, на недавнем миротворческом форуме в Гудермесе прозвучали высказывания против распространения среди российских православных «культа солдата Евгения Родионова как святого», поскольку он-де «возвращает (кого? — В.А.) к языку вражды», который «народы и религиозные общины… (якобы! — В.А.) давно преодолели»

Ну что ж… Как говорится, «suum quique»[19]

Зачин

Пускай олимпийцы завистливым оком

Глядят на борьбу непреклонных сердец —

Кто, ратуя, пал, побежденный лишь роком,

Тот вырвал из рук их победный венец.

Аполлон Майков

Кровь давно ушла в землю. И там, где

она пролилась, растут виноградные гроздья.

Михаил Булгаков.


Бойня при Мальмеди

Шел второй день Арденнского прорыва, или операции «Стража на Рейне» — последнего наступления войск Третьего рейха на западном фронте. Утро 17 декабря кровавого 1944 года здесь, на западных склонах Бельгийских Арденн, выдалось сырым и туманным. Моросил мелкий, холодный дождь, принесенный с Атлантики порывистым северным ветром. К южной окраине небольшого бельгийского городка Мальмеди подходил конвой из состава 285-го разведывательного батальона полевой артиллерии 7-й бронетанковой дивизии армии США под командованием капитана Роджера Л. Миллса, включавший 27 новейших средних американских танков «Шерман», 26 стволов полевой и противотанковой артиллерии и 140 солдат и офицеров в 3 десятках небронированных машин. Кварталы старинного городка, смутно проступавшие сквозь пелену тяжелого утреннего тумана, казалось, были уже совсем близко. Американские танкисты, высунувшись по пояс из башен, жевали «чуинггам»[21] и весело переговаривались через ларингофоны. Как вдруг…

Что-то очень большое и одновременно очень быстрое промелькнуло в просвете тумана, и на американскую бронированную колонну, на ходу поворачивая длинный хобот башенного орудия, выскочил из-под склона оврага германский танк Т-V «Пантера».[22] Хрустнул раздавленный гусеницей «Пантеры» лафет головного американского орудия. Она стремительно перемахнула через две следующие, теперь, вблизи, уже не опасные противотанковые пушки. Кто-то из ошеломленных «Джи Ай»[23] успел заметить на пятнистой броне немецкого танка странную эмблему, напоминавшую ключ, обрамленный 2 дубовыми веточками.[24] Косо, почти на ходу, с каким-то хохочушим надрывом, выплюнув дымно-оранжевый сноп огня, ударило орудие «Пантеры» — и сразу же рванул боекомплект на головном американском «Шермане». Мертвенно клюнув стволом, «Шерман» мгновенно превратился в ярко пылающий факел. Откуда-то сбоку, из тумана, вынырнули еще 2 германских танка и, круто развернувшись, ударили из пулеметов по американской орудийной прислуге.

Вспыхнули, как комья ваты, так и не успев изготовиться к бою, еще 2 новехоньких «Шермана», а остальные, грузно ломая строй, испуганным стадом аризонских быков, рванулись вниз по пологому, долгому склону, трусливо подставляя шипящим на лету снарядам германских «Пантер» свои угловатые пепельные бока с белыми пентаграммами[25]

Разгром был полный. На поле танкового боя под Мальмеди, продолжавшегося не более четверти часа, осталось 16 сгоревших «Шерманов» и около 70 (по иным сведениям — 71, 73, 74 и даже 86) убитых «вояк дяди Сэма». Вся ствольная артиллерия «Джи Ай» была полностью уничтожена. При этом немцы не потеряли ни единого человека. Успех германского танкового удара под Мальмеди мог бы войти в анналы мировой военной науки как одна из самых быстрых и результативных тактических танковых операций Второй мировой войны. Мог бы, но не вошел. На то был целый ряд причин.

Во-первых, германский план сбросить англо-американские силы вторжения в Атлантический океан, откуда они приплыли, потерпел неудачу. После настойчивых просьб президента США Франклина Делано Рузвельта и британского премьера сэра Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля «спасти рядового Райана», Сталин бросил в массированное наступление советские войска трех центральных фронтов, что заставило Верховное Командование германского вермахта (ОКВ)[26] перебросить наиболее боеспособные части с Западного фронта на Восточный. Германское наступление в Арденнах, столь успешно развивавшееся на первоначальном этапе, было остановлено. «Томми» (как именовали немцы англичан) и «ами» (как они именовали американцев) оказались, в очередной раз, спасены — как водится, кровью русского солдата.

Во-вторых, блестящая победа под Мальмеди была одержана не просто какими-то немцами, а частями Ваффен СС, которые, по-видимому, еще до вынесения соответствующего приговора Нюрнбергского международного трибунала, было негласно решено считать, вместе со всеми СС, преступной организацией. Хотя с таким же успехом можно было бы считать советские войска НКВД, сражавшиеся на фронтах «Великой Отечественной войны советского народа», ответственными за все бесчисленные преступления, совершенные палачами НКВД в сталинских лагерях и застенках, только из-за того, что и те, и другие считались «энкаведистами» и носили одинаковую форму! А уж ЧК-ГПУ-НКВД как говорится, «по уши» в людской крови! Процитируем в этой связи исследование советского историка Петра Хмелинского «Навстречу смерчу. Сталинский «блицкриг», которого не было и не могло быть», увидевшее свет в 1991 году в издательстве «Московский рабочий», где на странице 34 стоит черным по белому: «Другое объяснение (сталинского — В.А.) террора — возможность поставлять дармовую рабочую силу в ГУЛАГ.[27] Но уничтожение заключенных в газовых «банях»это изъятие рабочей силы из ГУЛАГА, а не поставка ее. Тысячи и тысячи людей расстреливались до лагерей — сразу после ареста и по окончании следствия. В 37-м их буквально не успевали хоронить. Все места заключения были не просто заполнены, а переполнены и еле переваривали хлынувший туда людской поток…» и далее по тексту.

В-третьих, победа под Мальмеди была одержана не просто какими-то частями Ваффен СС, а чинами 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт, носившей имя самого Адольфа Гитлера,[28] что могло быть истолковано не только в чисто военном, но и в крайне нежелательном символическом смысле.

В-четвертых, командование американских экспедиционных сил, презрев все правила офицерской чести, не пожелало перед лицом Истории признать свои войска столь быстро и бесславно разгромленными при Мальмеди.

Уничтожение целого бронеартиллерийского дивизиона силами всего лишь 3 немецких танков (и 2 переоборудованных полугусеничных грузовиков) в течение всего лишь четверти часа можно было объяснить лишь двумя причинами:

1) полной бездарностью американского военного руководства (но этого американцы, понятное дело, признать не могли — «честь мундира» не позволяла!);

2) превосходной моральной и боевой подготовкой противника (но признание этого факта, конечно же, нанесло бы удар по боевому духу армии США, и без того особой стойкостью не отличавшейся — примером тому служат ее кампании в Корее, Вьетнаме, Сомали, Ираке, Афганистане и т. д.).

Впрочем, закрыв глаза на правду, можно было попытаться найти (а говоря точней, измыслить) и третью причину случившегося. И англо-американские «мудрецы» пошли по этому третьему пути.

Через несколько дней после стабилизации фронта в Арденнах, в результате переброски наиболее боеспособных германских частей на Восточный фронт, радиостанция британских королевских ВВС (Ройял Эр Форс)[29] передала информационную сводку (разумеется, предусмотрительно не сообщив, что переданная ею информация поступила отнюдь не от войсковой разведки, с поля боя, а с прямо противоположной стороны — из-за океана, от спецслужб США!). В сводке сообщалось, что немцы, стремясь создать впечатление о разгроме американских войск под Мальмеди, перебили несколько сот (!) пленных (!) американских солдат, якобы специально привезенных заранее в район Мальмеди из Германии. Чуть позднее, 21 лекабря 1944 года, в радиопередаче британского журналиста Сефтона Делмера, транслировавшейся английской пропагандистской радиостанцией «Солдатское радио Кале» (Зольдатензендер Кале), предназначенной для систематического подрыва боевого духа военнослужащих германских вооруженных сил, была выдвинта несколько иная версия событий, согласно которой эсэсовцы из Лейбштандарта расстреляли американских пленных, взятых на поле боя под Мальмеди, а не привезенных специально из Германии. По пущенной в оборот чуть позднее третьей версии, авторы которой желали еще больше спасти «честь американского военного мундира», чины американского подразделения были взяты в плен обманом, будучи введены в заблуждение чинами германского «спецназа» оберштурмбаннфюрера СС[30] Отто Скорцени, переодетыми в американскую военную форму, и переданы головорезами Скорцени людям Пайпера, которые и расправились с наивными американскими парнями (как будто спецназовцы Скорцени не могли сами, будь на то соответствующий приказ, перебить плененных ими обманом американцев)! Как бы то ни было, ложная информация упала на хорошо подготовленную почву — сообщениями о зверствах немцев были переполнены все тогдашние периодические издания стран антигитлеровской коалиции. А между тем еще в первые дни Арденнского наступления (названного англо-американцами «Битвой за Выступ») командующий американскими экспедиционными силами генерал Омар Н. Брэдли отдал приказ расстреливать на месте всех взятых в плен немецких эсэсовцев и парашютистов…[31]



Как бы то ни было, «честь американского мундира» была спасена. Но этим дело не закончилось.

Торжество справедливости

Благородство и преданность приводят к

утратам и гибели с такой же неизбежностью,

как и преступление.

Нацуко Нагаи.


По окончании войны в поверженной Германии, разделенной союзниками по антигитлеровской коалиции на оккупационные зоны, началась форменная охота за чинами 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера (СС-Лейбштандарте Адольф Гитлер, сокращенно: ЛАГ), хотя в бою под Мальмеди участвовали всего лишь 3 танка Т-V «Пантера» и 2 полугусеничных грузовика из состава танкового полка этой дивизии. Причем этот факт соответствовал американской версии событий. Согласно этой версии, 17 декабря 1944 года, в ходе Арденнского наступления близ Мальмеди немцами были убит 71 взятый в плен американский военнослужащий. Правда, американцы с самого начала возлагали коллективную ответственность за бойню на «танковую группу под командованием Пайпера, откомандированную из состава танковой дивизии Лейбштандарт Адольфа Гитлера», однако сами же утверждали, что охрана взятых под Мальмеди 175 (!) американских военнопленных была (якобы!) поручена отнюдь не всей этой танковой группе, а всего лишь нескольким чинам ЛАГ — экипажу самоходного штурмового орудия (штурмгешюц), а затем — 2 бронетранспортерам. Именно экипажи этих 2 бронетранспортеров якобы осуществили (по американской же версии!), расстрел военнопленных (почему они расстреляли только 71 из 175 военнопленных, данная версия не объясняла; вероятно, именно поэтому впоследствии число жертв было увеличено до 175 и даже до 231).

Таким образом, американцами было выдвинуто утверждение, что расстрел безоружных пленных под Мальмеди не только имел место в действительности (причем даже утверждалось, что первым начал стрелять в пленных из пистолета эсэсовец Георг Флепс), но и был произведен по приказу «высшего командования СС», (по одной версии — командиром «боевой группы» своего имени оберштурмбаннфюрером СС Йоахимом Пайпером, по другой — командиром всего I танкового корпуса СС (в состав которого входила 1-я танковая дивизия СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера) группенфюрером СС Германом Приссом, а по третьей — непосредственно командующим всей 6-й танковой армией СС (в состав которой входил I танковый корпус СС) оберстгруппенфюрером СС Йозефом («Зеппом») Дитрихом — хотя никаких подтверждений этим огульным обвинениям найдено не было).

Йоахим Пайпер, как мы уже знаем, являлся в описываемое время командиром танкового полка дивизии Лейбштандарт. Казалось бы, всякому человеку, имеющему хоть какое-то, пусть даже самое отдаленное, отношение к армейской службе или к военному делу вообще, должно было быть совершенно ясно, что командир полка, да еще находящегося в наступлении, никак не мог заниматься охраной военнопленных. У Пайпера были совсем другие заботы — возглавляемая им боевая группа в этот второй день Арденнского прорыва наступала на Ставло. Именно на это было направлено все его внимание, и находился он именно там, впереди, далеко от места инцидента. Но это, похоже, никого не интересовало. В нарушение всех международных конвенций об отношении к бывшим военнослужащим капитулировавших военных держав, солдат (манншафтен) и офицеров (фюреров) 1-й танковой дивизии СС арестовывали (без предъявления конкретного обвинения) и подвергали тюремному заключению уже после их фактического разоружения и. конечно, значительно позднее совершения самого юридического акта безоговорочной капитуляции Германии. Более 1100 нижних чинов и фюреров 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера были заключены в тюрьму немецкого города Швебиш-Галль, где из них усердно выколачивали «добровольные» признания в не совершенных ими преступлениях при помощи поистине средневековых пыток (например, забивания под ногти железных гвоздей с последующим накаливанием этих гвоздей добела в пламени газовой горелки и т. д.

Кроме физических пыток и регулярного лишения пищи, заключенные в Швебиш-Галле подвергались также многочисленным моральным издевательствам и унижениям. Самым «безобидным» из них было требование американских «военных следователей», чтобы заключенные германские солдаты регулярно справляли свои естественные надобности на специально разостланную на полу тюремной камеры карту Третьего рейха, а затем спали на ней, свернувшись клубком и имитируя своей позой и движениями повадки собаки. Время от времени инсценировались заседания военного трибунала, якобы приговаривавшего заключенных к смерти. Американские военные следователи никогда особо не миндальничали с беззащитными военнопленными, то и дело запугивая и «наказывая» их за «строптивость». Сравнительно недавно по российскому телевидению транслировалось интервью с вьетнамским офицером-инвалидом, которому американские тюремщики, пытаясь склонить его к сотрудничеству, отпилили по кускам обе ноги — разумеется, без наркоза! То и дело мы узнаем похожие новости из американских военных тюрем в Гуантанамо на Кубе и в оккупированном Ираке, который также потребовалось «наказать». Но это так, к слову…

Команду «следователей» в мундирах армии США возглавляли полковник Розенфельд (почти однофамилец президента Рузвельта!) и старший лейтенант Перль. Этот Перль страдал тяжелой формой паранойи, с ярко выраженными садистскими наклонностями. Кстати, несколько позднее, уже после возвращения в США, Перль был приговорен американским судом к 16 годам тюремного заключения за зверское избиение собственной невесты, которой он, в порыве садистской страсти, переломал все (!) пальцы на обеих руках. Но и это так, к слову…

Несмотря на все это, американским «заплечных дел мастерам» удалось выбить «добровольные» признания лишь из немногих заключенных, а именно — из 18-летних новобранцев, поставленных под ружье в последние месяцы войны. Применявшиеся к заключенным издевательства и пытки привели к нескольким случаям самоубийств и умственного помешательства. В своих воспоминаниях «Неизвестная война» бывший офицер Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени — «освободитель Муссолини», прозванный западными журналистами «гитлеровским королем диверсий» и даже «самым опасным человеком Европы»(?), описывает случай, когда один такой 18-летний эсэсман, дав ложные показания, вследствие истязаний, впал в отчаяние и повесился в своей камере, а если быть точнее, тюремщики нашли его повешенным. Достаточно сказать, что назначенная впоследствии для пересмотра всех дел облыжно обвиненных чинов Лейбштандарта американская сенатская комиссия установили 139 случаев одних только неизлечимых повреждений половых органов у допрошенных «с пристрастием» немецких заключенных.

Процесс по делу обвиняемых в «бойне при Мальмеди» начался в мае 1946 года в бывшем нацистском концентрационном лагере Дахау (переоборудованном к тому времени в концлагерь американский) под руководством «юридического советника армии США», того же полковника Розенфельда, хотя в составе суда было и несколько американских генералов. К процессу было привлечено большое число командиров I танкового корпуса СС, в том числе оберстгруппенфюрер СС и генерал-оберст Ваффен СС Йозеф Дитрих, группенфюрер СС и генерал-лейтенант Ваффен СС Герман Присс, штандартенфюрер СС Йоахим Пайпер и многие другие, всего 73 человека. Суд отклонил (не называя причины) показания взятого в плен чинами Лейбштандарта американского майора Хола Маккоуэна, являвшегося непосредственным свидетелем-очевидцем боевых действий военнослужащих 1-го танкового полка дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и утверждавшего, что все американские солдаты и офицеры были убиты под Мальмеди в бою, а не расстреляны эсэсовцами «задним числом», вопреки утверждениям обвинения. Сам майор Маккоуэн, взятый в плен подчиненными «Йохена» Пайпера, не только не был ими убит, но и доставлен, вместе с другими пленными американцами в населенный пункт Ла Глез и оставлен там вместе с ранеными на попечение местных жителей. На этот счет было даже заключено составленное по всей форме соглашение, подписанное с германской стороны Йоахимом Пайпером, а с американской — майором Маккоуэном. Тем не менее, показания последнего не были приняты во внимание. В то же время подобная «глухота» к показаниям свидетеля-очевидца ничуть не помешала американской военной Фемиде принять на веру устное и совершенно голословное заявление обер-садиста Перля, что во время следствия он якобы и пальцем не тронул ни одного из заключенных.

В качестве главного обвиняемого на «процессе Мальмеди» проходил штандартенфюрер[32] СС Йоахим («Йохен») Пайпер — один из храбрейших фюреров Ваффен СС времен Второй мировой войны, награжденный за храбрость Железными крестами II и I степени и Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми листьями и Мечами, ставший командиром танкового полка дивизии ЛАГ в возрасте всего 30 лет. Пайпер имел несчастье некоторое время прослужить адъютантом рейхсфюрера («имперского вождя») СС Генриха Гиммлера, что, в глазах обвинителей, стократ усугубляло его вину, делало его, так сказать, виновным «по определению». Благородство Пайпера не раз на протяжении процесса приводило американских военных судей в полное замешательство. С самого начала судебного разбирательства штандартенфюрер Пайпер взял на себя единоличную ответственность за недоказанную «вину» всех чинов вверенного ему танкового полка — при условии сохранения жизни его бывшим подчиненным. Но Фемида победителей, жаждавшая крови, категорически отвергла это предложение. Germany must perish!!![33]

Чтобы лучше понять личность этого германского солдата, небезынтересно будет привести следующую выдержку из допроса штандартенфюрера Пайпера, текст которого был опубликован в американском журнале «Политикл Сайенс Куотерли»[34] за июль 1956 года:


Вопрос: Принимали ли Вы, проходя службу в войсках СС,[35] участие в репрессиях против гражданского населения?

Пайпер: Нет, не принимал. Регулярные войска СС[36] составляли наиболее боеспособную часть германской армии, мы принимали участие почти что исключительно в наступательных операциях. Направленных на прорыв неприятельской обороны, либо же на стабилизацию линии фронта при натиске (неприятеля — В.А.) на позиции наших войск.

Вопрос: Но Вы, конечно, знали о том, что войска СС используются для репрессий против мирного населения?

Пайпер: Повторяю, что за четыре года службы мне ни разу не приходилось слышать об использовании в этих целях регулярных частей СС. Офицеры[37] СС иногда принимали участие в подобных акциях в качестве командиров специально сформированных, по большей части, из состава тыловых батальонов и румынских войск, команд.[38] Регулярные же части СС[39] решали боевые задачи.

Вопрос: Неужели Вы, воюя в составе частей СС национал-социалистической Германии, не понимали, что совершаете уголовно наказуемое деяние (курсив наш — В.А.)?[40]

Пайпер: Я всегда считал и считаю, что, вступив в годы войны в СС, я лишь выполнял свой долг перед германским государством и свой долг немца перед немецкой нацией.

Поистине, штандартенфюрера СС «Йохена» Пайпера можно обвинить в чем угодно (например, в «слепом фанатизме» и пр.), но только не в отсутствии национального достоинства, солдатской честности, офицерской, да и просто человеческой чести.

16 июля 1946 года военный суд вынес приговоры 73 обвиняемым по «делу Мальмеди». Число приговоренных, странным образом, точно соответствовало одной из озвученных обвинением цифр, касавшихся числа якобы расстрелянных эсэсовцами Лейбштандарта под Мальмеди пленных военнослужащих армии США.[41]

Данное «случайное (?) совпадение» наводит на мысль, что речь, скорее всего, шла не о справедливом, объективном приговоре беспристрастного суда, а об узаконенном «клиринговом», то есть «взаиморасчетном», или «взаимозачетном», убийстве). Командующий 6-й танковой армией СС оберстгруппенфюрер СС Йозеф Дитрих был приговорен к пожизненному заключению, командующий I танковым корпусом СС группенфюрер СС Герман Присс — к 20 годам тюремного заключения. 43 из 73 осужденных чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера (и в том числе командир танкового полка ЛАГ штандартенфюрер СС Йоахим Пайпер) были приговорены к позорной (особенно для военнослужащих) смертной казни через повешение. Число приговоренных к смерти чинов дивизии ЛАГ соответствовало числу убитых под Мальмеди военнослужащих армии США (что, в принципе, вполне позволяет квалифицировать судебный приговор как узаконенное «клиринговое убийство»), но значительно превышало численность экипажей 2 германских бронетранспортеров, якобы осуществивших (по американской же версии!) расстрел военнопленных американцев под Мальмеди. Но данное обстоятельство, очевидно, не смущало никого в стане заокеанских вершителей правосудия, как и нелепость обвинения командующего 6-й танковой армией СС, командующего I танковым корпусом СС и командира боевой группы Пайпера в массовом убийстве военнопленных. Хотя было совершенно очевидно, что они никак не могли ни участвовать в расстреле, ни командовать расстрелом, и не отдавали приказа пленных не брать (в отличие от американского командования!). Однако победители жаждали крови.

В принципе, столь суровый приговор бывшим военнослужащим побежденной стороны не был в те времена чем-то из ряда вон выходящим. Повесили же победители честных солдат Кейтеля и Йодля, вся вина которых заключалась в том, что они умудрились противостоять многократно превосходящим вверенным им войскам вооруженным силам почти всего мира (буквально заваливавшим немцев трупами, заливавшим их кровью и забрасывавшим миллионами авиабомб и снарядов!) почти шесть лет (причем четыре года — наступая!) — а ведь согласитесь, как-то не совсем прилично сначала подписать с неприятелем, сидя с ним за одним столом, акт о безоговорочной капитуляции (подписав который, неприятель, между прочим, спас жизни множества солдат обеих противоборствующих сторон, а не только своих!), а потом взять да и повесить этого неприятеля. Вот был бы номер, если бы, скажем, «людоед» Гитлер после капитуляции Польши в 1939, Норвегии, Бельгии и Франции в 1940 или Югославии и Греции в 1941 году распорядился вздернуть подписавших эту капитуляцию польских, норвежских, бельгийских, французских, югославских и греческих генералов! Страшно даже подумать… Впрочем, бывало и еще проще. Так, например, после окончания войны из сталинских лагерей были собраны германские военнослужащие, отличившиеся зимой 1942–1943 гг. своей особо стойкой обороной города Великие Луки, превращенного немцами в настоящую «крепость на болотах», и привезены обратно в крепость, где все они предстали перед советским военным трибуналом. По одному военнопленному каждого из званий, имевшихся в германском вермахте, приговорили к смертной казни через повешение — 1 генерала, 1 оберста (полковника), 1 оберст-лейтенанта (подполковника), 1 майора, 1 гауптмана (капитана), 1 обер-лейтенанта (старшего лейтенанта), 1 лейтенанта, 1 унтер-офицера, 1 обер-ефрейтора и 1 рядового[42] — чтобы никому не было обидно, так сказать. 29 января 1946 года их публично повесили в Великих Луках на площади Ленина. Среди повешенных были командир 277-го гренадерского полка германского вермахта полковник фон Раппард, бывший комендант города, командиры рот, железнодорожники, представители младшего командного состава и рядовые.

В принципе, аналогичная судьба ожидала и чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, осужденных по «делу Мальмеди» (тем более, что им явно «не повезло» с названием части). Для американцев подобные судебные расправы были обычным делом. В своей изрядно подзабытой в наше время, но весьма популярной в советскую (особенно — хрущевско-брежневскую) эпоху автобиографической книге «Совесть пробуждается»[43] бывший полковник германского вермахта Рудольф Петерсгаген, заключенный американцами в тюрьму, в период своего пребывания в западной зоне оккупации, весма красочно описывал зрелище массовых экзекуций осужденных на смерть бывших военнослужащих германского вермахта и Ваффен СС, посмотреть на которые, как в средние века, собирались американские офицеры со своими женами, за чашкой кофе или бутылкой кока-колы оживленно комментировавшие предсмертные конвульсии повешенных, так «уморительно» дергавшихся в петле.

Кровавая развязка

«Наибольшие страдания мне

причиняет материализм моих

соотечественников».

Йоахим Пайпер.


Итак, 43 проходивших по «делу Мальмеди» чина 1-й танковой дивизии СС были приговорены к смертной казни через повешение. Приговоренных к смерти танкистов Лейбштандарта спасло от петли лишь энергичное вмешательство американского защитника обвиняемых на процессе, военного юриста (без кавычек) подполковника Эверетта.



Возмущенный до глубины души столь драконовским приговором, Эверетт, с помощью нескольких сенаторов, дошел до Федерального суда США. В результате специального расследования материалов дела Сенатской комиссией совместно с комиссией Федерального Суда США, ни один (!) из смертных приговоров не был приведен в исполнение, за недоказанностью обвинения, и, в конечном счете, все приговоренные были, по прошествии нескольких лет, отпущены на свободу. Конечно, не сладко просидеть в тюрьме несколько лет «за здорово живешь», да еще подвергаясь «специальной обработке», но все-таки им повезло — учитывая, что дело могло реально закончиться намыленной петлей. Главный обвинитель на «процессе Мальмеди», американский подполковник Эллис, требовавший в 1946 году смертного приговора, по крайней мере, для штандартенфюрера Пайпера, 20 лет спустя написал Пайперу письмо, в котором попытался объяснить свои действия в ходе процесса «соображениями воинской дисциплины» (столь модное нынче словечко «политкорректность» тогда еще не вошло во всеобщее употребление). Приводим соотвестствующий отрывок из письма Эллиса Пайперу в английском оригинале и в переводе на русский язык:

«I am sure that you always realized that I had no presonal feelings against you or anyone else; as yourself, I was also a soldier and did my duty as well as I could…I am of the opinion that you are a fine gentleman.

On the day that your letter arrived, I read in our press about the death of Sepp Dietrich. Whether you believe it or not, I had a feeling of sadness when I read the fairly long obituary notice in the San Francisco Chronicle…»[44]


Перевод:

«Я уверен, Вам всегда было ясно, что я не испытывал никаких личных чувств, направленных против Вас или против кого-либо еще; подобно Вам, я также был солдатом и исполнял свой долг так хорошо, как только мог… Я считаю Вас достойным джентльменом (fine gentleman).

В тот самый день, когда пришло Ваше письмо, я прочитал в нашей прессе о смерти Зеппа Дитриха. Хотите — верьте, хотите — нет, но, читая довольно длинный некролог в «Сан-Франциско Кроникл», я испытал чувство печали…»


В своем письме подполковник Эллис подчеркнул (хоть и «задним числом»!), не только то, что всегда считал штандартенфюрера СС Йоахима Пайпера «достойным джентльменом», но и нечто другое. Оказывается, он ни на минуту не сомневался в том, что «приговор будет, в конце концов, отменен». Хорошенькое дело! Зачем же было тогда этот приговор выносить? Разве правосудие — это какая-то игра? Интересно, что лет этак через 20 напишут Ратко Младичу и Радовану Караджичу их «собственные» обвинители?

К сожалению, полковник Эллис «рано радовался». Некая «заинтересованная сторона» не упускала «Йохена» Пайпера из виду и после освобождения, ожидая лишь удобного случая для отправления над ветераном Лейбштандарта своего собственного «правосудия» и вынесения ему своего собственного приговора — окончательного и обжалованию не подлежащего. 14 июля 1976 года ветеран ЛАГ Йоахим Пайпер был зверски убит и сожжен в собственном доме в городке Траве (департамент Верхняя Саона, на юге Франции), где он провел последние годы жизни, зарабатывая себе на жизнь литературными переводами (покинув Германию вследствие «непреодолимого отвращения к охвативших его немецких сограждан безудержной алчности и бездуховному материализму»).

Пайпер, работавший после выхода на свободу служащим на автомобильном заводе компании «Порше», а затем директором небольшого рекламного издательства, никогда не скрывал, что остался верен своим прежним убеждениям. Видимо, поэтому его никак не хотели оставить в покое. Так, в номере американской газеты «Нью-Йорк пост» (принадлежащей концерну южнокорейского миллиардера Муна, главы тоталитарной Церкви Объединения) от 29 июня 1964 года появилось сообщение, что против бывшего штандартенфюрера СС Пайпера начато расследование, поскольку в сентябре 1943 года он «сыграл ведущую роль» в разрушении города Бовес (в Северной Италии) и в «массовых казнях жителей этого города».

Для американского военного историка Джорджа Стейна этих скупых строк газетного сообщения оказалось вполне достаточно, чтобы включить в свою «Историю Ваффен СС» утверждение, будто «данное злодеяние являлось частью операции, проведенной войсками СС против антифашистских партизан в указанном районе». Хотя в сообщении «Нью-Йорк пост» говорилось всего лишь о начале расследования, в книге Стейна факт военного преступления и вина Пайпера представляются как нечто очевидное и не нуждающееся в доказательствах! Между тем, обвинение оказалось высосанным из пальца от начала до конца. В ходе расследования дела о «бойне в городе Бовес» выяснилось, что Пайпер не совершал никаких уголовно наказуемых деяний, и возбужденное против него дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Мало того! В ходе расследования выяснилось, что в городе Бовес (на поверку вовсе не разрушенном) вообще не совершалось никаких «массовых казней мирного населения». Истина заключается в том, что подразделение батальона Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, которым командовал «Йохен» Пайпер, было обстреляно антифашистскими партизанами, захватившими город Бовес, после чего вынуждено было (так сказать, «в порядке самообороны»), выбить их из города всеми имеющимися средствами. Точно так же поступила бы любая воинская часть армии любой страны — например, российской армии в ходе контртеррористической операции в любом из районов Чечни, захваченных сепаратистами.

В приведенном в книге «Адвокат дьявола» одного из биографов Пайпера — британского генерал-майора Майкла Рейнольдса интервью, данном «Йохеном» одному французскому писателю в 1967 году, штандартенфюрер подчеркнул: «Я, как и прежде, остаюсь национал-социалистом. Сегодняшние немцы — более не великая нация. Германия стала просто одной из провинций Европы. Поэтому я при первой же возможности уеду отсюда куда-нибудь, скорее всего — во Францию. У меня нет особой любви к французам, но Франция мне нравится».

Вскоре после этого интервью Пайпер и его жена Сузанна переехали из Штутгарта в Траве. Вскоре против них была развязана хорошо организованная кем-то травля, принявшая особенно широкие масштабы после публикации в газете «Юманите» (официальном печатном органе Французской Коммунистической Партии) направленной против «Йохена» Пайпера злобной клеветнической статьи. В самом городке и в его окрестностях на стенах и дорожных знаках постоянно появлялся кем-то намалеванный крюковидный крест.[45] И, наконец, настала роковая ночь на 14 июля («день падения Бастилии»), когда соседи Пайпера проснулись от душераздирающего воя пожарных сирен и увидели, что дом их соседа охвачен пламенем.

Надо сказать, что ветеран-танкист до последней минуты оказывал убийцам вооруженное сопротивление, отстреливаясь из имевшегося у него охотничьего ружья. Это дало немногим оставшимся в живых ветеранам 1-й танковой дивизии СС основание считать Пайпера «последним бойцом Лейбштандарта, павшим на поле боя с оружием в руках». И в этом что-то есть!

Когда представители французской уголовной полиции осматривали обугленный, изуродованный почти до неузнаваемости труп бывшего штандартенфюрера СС Пайпера, рядом с которым были обнаружены ружье, труп убитой собаки[46] и остатки трех бутылок из-под зажигательной смеси («Молотов-коктейлей»), они невольно ужаснулись (хотя по долгу службы, как говорится, «всякого насмотрелись»!). В глазницы трупа Пайпера были глубоко вбиты Железный и Рыцарский кресты, с которыми ветеран не расставался всю свою жизнь. Убийцы и мотивы преступления так и остались неизвестными…

В судьбе штандартенфюрера СС «Йохена» Пайпера и его сослуживцев из ЛАГ, как в неком кривом зеркале, отразилась как судьба чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, так и судьба всех военнослужащих Ваффен СС («зеленых эсэсовцев», по терминологии Отто Скорцени, прозвавшего их так за серо-зеленый цвет из полевой военной формы, именуемый немцами также «полевым серым цветом»«фельдграу») — отборных частей германских вооруженных сил времен Третьего рейха, с беззаветной отвагой (что признавали даже их злейшие враги) сражавшихся на всех фронтах Европейской гражданской войны,[47] но навеки заклейменных юстицией победителей за преступления, совершенные, главным образом, не ими, а другими эсэсовцами, служившими в охране концентрационных лагерей,[48] расположенных далеко за линией фронта, в глубоком тылу, на территории самой Великогерманской державы, и на оккупированных германскими войсками территориях, а также в ходе «зачисток» (пользуясь современным военным жаргоном), осуществлявшихся в основном силами так называемых «айнзацкоманд», или, иначе говоря, оперативных групп в составе подчиненных рейхсфюреру СС[49] Генриху Гиммлеру эсэсовской «службы безопасности» (СД) и полиции, состоявших в основном из мобилизованных гитлеровскими спецслужбами представителей местного населения оккупированных германскими войсками стран Европы. Обо всем этом будет подробнее сказано далее. Отдельные кровавые эксцессы, участием в которых действительно запятнали себя чины Ваффен СС — укажем, в качестве примера, на расстрел чинами Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера 80 (а по другим сведениям — 90) чинов британского Уорвикширского полка в 1940 году под Вормхоудтом, или «харьковские убийства», описанные в данной книге, являлись редкими исключениями, скорее подтверждающими вышеупомянутое правило и также нуждающимися в тщательном рассмотрении в каждом конкретном случае (чтобы исключить «синдром Буданова-Ульмана»). Тем не менее, эсэсовцам-фронтовикам пришлось после войны «платить по чужим счетам». Сказанное в полной мере относится и к чинам 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера.



ГЛАВА I

Генезис

От нас самих зависит наша Честь —

Она зовется Верностью недаром.

Хранить ее, приумножать, беречь

Мы почитаем высшим ритуалом.

Николай Носов. Честь и верность.

Плюнь в бороду тому,

Кто захочет объять необъятное.

Козьма Прутков


Несколько предварительных замечаний

Как, вероятно, уже догадался уважаемый читатель, мы (как и в случае наших предыдущих книг о Второй танковой дивизии СС «Дас Рейх» и о Пятой танковой дивизии СС «Викинг»), руководствуясь приведенными выше бессмертными словами Козьмы Пруткова, не собираемся писать историю всех Ваффен СС — и, тем более, историю всего Шуцштаффеля в целом, считая подобную задачу для нас совершенно непосильной. С одной стороны, на эту тему уже написано поистине бесчисленное количество книг, с другой стороны, выходят в свет все новые книги — а тема представляется далеко не исчерпанной (а точнее говоря — попросту неисчерпаемой).[50] Да и когда уважаемому читателю все это читать? Ведь живем мы, к сожалению, не во времена Федора Михайловича Достоевского или Льва Николаевича Толстого. Остатки прежнего «самого читающего в мире» русского народа ныне тонут в океане «офисного планктона», «городской биомассы», сельских приматов и т. д. Не случайно даже бывший депутат Государственной Думы от ЛДПР господин Митрофанов не постеснялся открыто заявить в прениях по поводу книги Сергея Минаева «Духless» в телепрограмме «Гордон Кихот», что ему, видите ли, не интересно читать про первый бал Наташи Ростовой и про подвиг князя Андрея Болконского под Аустерлицем! Наша задача гораздо скромнее — дать самый сжатый очерк истории самого отборного и, пожалуй, самого известного формирования «черной гвардии Адольфа Гитлера» — именно Гитлера, а не Гиммлера, которому, как мы увидим, Лейбштандарт — в отличие от всех других частей СС — не подчинялся, хотя и нес охрану резиденции рейхсфюрера СС (а подчинялся Лейбштандарт лишь своему командиру Йозефу Дитриху, а через Дитриха — самому фюреру и рейхсканцлеру Германской державы). Все это так. Но «Черный орден» СС обладал столь сложной структурой, что нам представляется необходимым, несмотря на все, сказанное выше, все-таки обрисовать эту структуру и основные этапы ее становления — хотя бы в самых общих чертах.


Части СС общего назначения («черные СС»)

Полны чудес сказанья давно минувших дней

Про громкие деянья былых богатырей.

Про их пиры, забавы, несчастия и горе

И распри их кровавые услышите вы вскоре.

Песнь о Нибелунгах.


Феномен возникновения политических военизированных формирований, как совершенно правильно указывает современный русский историк Дмитрий Жуков в своем исследовании «Политические солдаты дуче»,[51] находился в теснейшей и неразрывной связи с праворадикальными движениями и авторитарными режимами ХХ века. Задачами этих полувоенных отрядов поначалу были демонстрация силы той или иной партии, диктат своей воли и охрна политических мероприятий, но в первую очередь — партийного руководства. В случае прихода партии к власти ее полувоенные отряды становились гвардией государства, стражниками режима, опорой вождя. Функция вооруженных партийных отрядов постоянно расширялись. Они были призваны фанатизировать общество, физически нивелировать угрозу оппозиции, а в случае войны с внешним противником — сражаться плечом к плечу с регулярной армией на фронтах.

В большинстве случаев, политические бойцы, сплоченные идеей беспрекословной верности руководству партии и страны, воевали много лучше, чем «обычные» («классические») солдаты. Ведь регулярные армии под мощным «прессом прогресса» все более демократизировались и вырождались.[52] В обществе, в котором власть принадлежит «третьему сословию» (буржуазии), воин неизбежно превращается в солдата — наемника, сражающегося за плату (нем.: Sold), а влияние и значениеи воинской страты (военного сословия) и воинских ценностей сходит на нет. Поскольку большинство праворадикальных партий апеллировало к традиционным ценностям (в чачстности — к возрождению во всей нации воинского духа), постольку милитаризация их политической борьбы была вполне логичной. И в этом процессе отряды «партийной гвардии», партийные «охранные отряды» играли далеко не последнюю роль.

Барон Юлиус Эвола, известный итальянский «критик фашизма с правых позиций», совершенно справедливо отмечал, что демократической концепции противостояла «истина, остаиваемая теми, кто признает высшее право за воинским мировоззрением со свойственными ему духовностью, ценностями и этикой, однако оно не ограничивается ею…; оно может выражаться также в других формах и в других областях, задавая общий тон совершенно особому типу общественно-политических устройств…, в результате чего государство обретает исключительно прочную основу».[53]

Приведенные выше мысли Дмитрия Жукова и барона Юлиуса Эволы в полной мере относятся к истории возникновения и развития Национал-Социалистической Германской Рабочей Партии (НСДАП), СА и СС.

Как известно, гитлеровская НСДАП и ее вооруженные отряды — СА и СС — возникли в годы революционного хаоса, охватившего Германию после ее военного поражения в Первой мировой войне и Ноябрьской революции 1918 года, приведшей к падению монархии Гогенцоллернов (а заодно и к отречению от престола королей Саксонии, Баварии, Вюртемберга, великих герцогов, герцогов и князей, возглавлявших до ноября 1918 года субъекты Германской Федерации, которая, хотя и называлась официально «Империей», а неофициально — Вторым рейхом — в действительности, в соответствии с давней исторической традицией, являлась не унитарным, а федеративным государством). В ожесточенных боях, принимавших порой (в Берлине в 1919, в Баварии — в 1919, в Центральной Германии в 1920, в Гамбурге в 1923) характер настоящей гражданской войны, республиканскому правительству Фридриха Эберта и его соратников из рядов Социал-демократической партии Германии (СДПГ)[54] удалось сломить вооруженное сопротивление германских коммунистов-«спартаковцев»[55], независимых социал-демократов («независимцев») и анархистов. Наряду с неоднократными попытками большевиков произвести в Германии коммунистический переворот («соединить российский серп с германским молотом») во имя ускорения Мировой революции, Германии угрожали «белополяки» (при прямом попустительстве Антанты захватившие наиболее важные в стратегическом отношении части германской Силезии) и французы (пытавшиеся, силами своих оккупационных войск и рейнско-пфальцских сепаратистов отделить от Германии Левобережье Рейна, имевшее не меньшее значение для германской угольной и тяжелой индустрии, чем Силезия на Востоке). Поскольку по условиям «похабного» Версальского мира вооруженные силы Германии не должны были превышать 100 000 штыков и сабель, реальную помощь берлинскому правительству смогли оказать только белые добровольческие корпуса — «фрейкоры»,[56] состоявшие в основном из бывших фронтовиков, насмотревшихся в России на большевицкие безобразия и не желавшие повторения чего-то подобного в любимом «фатерланде».[57] «Фрейкоровцы»,[58] в конце концов, сломили власть красных в Баварии, в Центральной Германии и в Рурской области и успешно отразили нападения боевиков «Польской Организации Войсковой» и регулярных «белопольских» войск в Верхней Силезии, одержав в битве при Аннаберге первую, начиная с ноября 1918 года, победу над внешним врагом Германского рейха. Обеспокоенные державы Антанты потребовали от германского центрального правительства немедленного роспуска «фрейкоров».

В ответ последние — в частности, добровольческая 2-я (Вильгельмсгафенская) военно-морская бригада[59] капитана III ранга Германа Эргардта (чины которой первыми украсили свои стальные шлемы изображениями белых «крюковидных крестов»-коловратов и из рядов которой вышли первые телохранители Адольфа Гитлера — члены его «Штабной охраны», или «Штабсвахе»[60]), вступив в Берлин, совершили неудачную попытку государственного переворота (так называемый «Капповский путч», или «Путч Каппа-фон Люттвица»). Не всем известно, что баварские сторонники переворота направили к путчистам в Берлин на самолете молодого Адольфа Гитлера и его «идейного наставника» — литератора Дитриха Эккарта, но те опоздали, поспев, как говорится, «к шапошному разбору». Как вспоминал позднее Гитлер, он сразу понял, что «путч Каппа-фон Люттвица» вовсе не является «национальным», потому что встретивший баварских эмиссаров пресс-секретарь путчистов (Артур Требич-Линкольн) „оказался евреем“. Оставим данное утверждение на совести Адольфа Гитлера, но отметим, что у якобы «мелкой» и «незначительной», имевшей в кассе всегонесколько рейхсмарок, Германской Рабочей Партии (ДАП),[61] направившей Гитлера и Эккарта к путчистам в Берлин нашлись деньги на оплату «чартерного» авиарейса! После неудачи «Капповского путча» берлинскому правительству, постоянно страдавшему от нехватки надежных во всех отношениях войск, пришлось бросить участвовавшие в нем добровольческие корпуса на подавление коммунистического вооруженного восстания в Рурской области (где спартаковцам удалось поставить под ружье целую 50-тысячную «Рурскую Красную Армию»[62]). Вообще Коминтерн никак не хотел расстаться с идеей насильственной большевизации Германии, не жалея на ее осуществление ни сил, ни средств (чтобы все было «по Марксу-Энгельсу»). Так, например, при подавлении вооруженного коммунистического восстания на крупнейших в Германии химических заводах Лейна в 1921 году неприятным сюрпризом для правительственных войск и сил полиции явилось наличие у красных повстанцев не только артиллерии и пулеметов, но даже собственного бронепоезда (!!!), успешно действовавшего на участке железнодорожной линии Лейна-Гросскорбета!

Даже после прекращения в Германии столь масштабных междуусобных военных действий, обстановка в стране оставалась крайне напряженной и насыщенной насилием. В первые годы существования национал-соцалистического движения роль «революционного народного ополчения» играли знаменитые гитлеровские «коричневорубашечники» («браунгемден»)[63]«политические солдаты»,[64] «партийная армия» — одним словом, пресловутые «штурмовики». Но надо сказать, что в описываемое время все мало-мальски крупные политические партии и организации (вплоть до католической Партии Центра, также приветствовавшей своего вождя на партийных съездах криками: «Хайль»![65]) «веймарской»[66] Германии имели свои собственные вооруженные отряды. Правоконсервативная Немецкая Национальная Народная партия (НННП)[67]Союз солдат-фронтовиков «Стальной шлем (Штальгельм)»[68] и его молодежное крыло — «Молодой Стальной Шлем (Юнг-Штальгельм)»;[69] Социал-Демократическая Партия Германии (СДПГ) — боевую организацию «Черно-Красно-Золотой Имперский Стяг»[70] («Рейхсбаннер Шварцротгольд», сокращенно: Рейхсбаннер»)[71] и отряды социал-демократической молодежной организации «Соколы (Фалькен)»;[72] учрежденная на базе леворадикального «Союза Спартака (Шпартакусбунд)» чрезвычайно воинственно настроенная Коммунистическая Партия Германии (КПГ),[74] действовавшая по указке Коминтерна — «Союз Красных Фронтовиков» («Ротер Фронткемпфербунд», или, сокращенно, «Ротфронт»),[75] имевший в свои лучшие годы «под ружьем» до 150 000 боевиков, да плюс к тому коммунистические молодежные организации «Молодой Спартак (Юнг-Шпартакус)»[76], «Красная молодежь (Роте Югенд)»[77] и «Юнгштурм».[78] Наряду с этими крупнейшими организациями, существовали и более мелкие, но, тем не менее, насчитывавшие в своих рядах тысячи активных бойцов — «Младотевтонский (Младонемецкий) Орден» («Юнгдойчер Орден», сокращенно: «Юнгдо»);[79] Союз «Викинг» («Викингбунд»);[80] «Вервольф»;[81] «Организация Эшериха» (Оргэш);[82] «Организация Питтингера»;[83] «Орлы и соколы» («Адлер унд Фалькен»)[84]; «Организация Россбаха»;[85] «Шиллевская молодежь» («Шилль-Югенд»);[86] «Немецкая Вольная Ватага» («Дойче Фрейшар»)[87] [87]; Имперский Воинский Союз (Рейхскригербунд) «Киффгейзер»[88] [88] со своей молодежной организацией «Киффгейзеровская молодежь» («Киффгейзерюгенд»);[89] молодежное крыло Немецкой Национальной Народной Партии (НННП) «Бисмарковская молодежь» («Бисмарк-Югенд»),[90] молодежное крыло Немецкой Народной Партии (ННП)[91]«Имперская молодежь» («Рейхсюгенд»);[92] «Шарнгорстовская молодежь» («Шарнгорстюгенд»); «Союз Молодой Германии» («Юнгдойчландбунд»)[94]  ветерана боев белых «фрейкоров» в Прибалтике генерала графа Рюдигера фон дер Гольца; Союз «Танненберг»“ («Танненебергбунд»)[95] генерала Эриха Людендорфа; «Черная сотня» («Шварце Гундертшафт»)[96]  — совсем как у нас в России!; «Красная сотня» («Роте Гундертшафт»)[97] ; «Дойче Юнгшафт»[98]  и прочая, и прочая, прочая.

 Все они имели свою собственную униформу (в большей или меньшей степени напоминавшую военную), свои собственные эмблемы, знаки отличия, нарукавные повязки, вымпелы, знамена и оружие. Все они проводили собрания, слеты, съезды, уличные митинги и марши, и во всех этих организациях заправляли ветераны недавно отгремевшей Великой войны 1914–1918 годов, «не веровавшие ни в сон, ни в чох», «не боявшиеся ни Бога, ни черта», имевшие огромный боевой опыт и сгоравшие от нетерпения как можно скорее применить этот опыт на практике. Мы говорим об этом столь подробно для того, чтобы у читателя не сложилось односторонней картины, будто бы только одни сторонники Адольфа Гитлера отличались особой воинственностью, и будто бы только его Германская Рабочая Партия (ДАП), переименованная впоследствии в Национал-Социалистическую Германскую Рабочую Партию (НСДАП), имела собственные штурмовые отряды — по-немецки: Штурмабтайлунген, СА (Sturm-Abteilungen, SA)«парней с крепкими кулаками».

Повсюду — на политических митингах, на собраниях, в общественных местах, на улицах, в пивных (традиционно служивших местом собраний для немцев, состоявших в самых различных организациях — «ферейнах») жаркие политические дебаты постоянно переходили в ссоры, драки, массовые побоища («заальшлахтен»), поножовщина и мордобой, а то и перестрелки были самым обыденным явлением. Естественно, фюреру НСДАП, как и вождям других общественно-политических партий и движений, требовалась испытанная в уличных боях и рукопашных схватках в мюнхенских пивных, верная, надежная охрана, готовая беспрекословно повиноваться ему, подобно тому, как древнегерманские дружины — «гефольгшафты»[99]  — беспрекословно подчинялись своим вождям-«гефольгсгеррам»[100]  и королям, считая величайшим позором для себя вернуться живыми из боя, в котором их вождя постигла смерть. Не случайно нижние чины упоминавшейся выше Бригады Эргардта вполне официально именовались «дружинниками» («гефольгсманнами»)[101] . В свете вышеизложенного, вождь германских национал-социалистов Адольф Гитлер поручил одному из своих личных телохранителей (бывших «фрейкоровцев» из состава упоминавшейся выше Военно-морской бригады Эргардта), Юлиусу Шрекку, сформировать личную охрану фюрера из состава СА. В каждом крупном городе Германии планировалось сформировать по «охранной команде» («Шуцкоммандо»)[102] из числа приверженцев национал-социалистического движения по небольшому отряду надежных, физически крепких и не имеющих вредных привычек (вроде пристрастия к спиртному или к табаку, не говоря уже о наркотиках[103] !) энергичных и дисциплинированных молодых мужчин, предназначенных к боевому применению в качестве «ударного клина революции» и способных защитить фюрера с его окружением в ходе поездок Гитлера по Германии. Из числа членов местных «охранных команд» было отобрано в общей сложности 200 подходящих кандидатов, из которых был сформирован «Ударный отряд Адольфа Гитлера» («Штосструпп Адольф Гитлер»)[104] . Название «Ударный отряд» (как, кстати, и название «Штурмовые отряды»[105] ) должно было напоминать об ударных и штурмовых отрядах времен недавно отгремевшей мировой войны, входивших, наряду с небольшими, но отлично зарекомендовавшими себя на полях сражений, танковыми войсками («Панцерваффе»)[106] в состав «штурмовых войск» («штурмтруппен»)[107] , являвшихся элитой кайзеровской армии, и многочисленных, отличившихся в боях с красными и поляками, добровольческих корпусах времен Ноябрьской революции и последовавших за ней событий, также нередко содержавших в своих названиях определения „ударный“ или «штурмовой». Следует заметить, что «рыжий шваб» Йозеф («Зепп») Дитрих, будущий командир Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, в годы Первой мировой войны (хотя и пошел на войну в 1914 году артиллеристом), был именно танкистом (то есть, сражался с врагами Германии в составе молодой «Панцерваффе», входившей в состав «штурмовых войск» кайзера Вильгельма II), а после войны сражался в Баварии с красными, а в Верхней Силезии — с «белополяками», в составе штурмового взвода Тейя[108]  (входившего в верхнебаварский добровольческий корпус Оберланд[109]). И далеко не случайным представляется, в свете вышеизложенного, то обстоятельство, что охотно использовавшаяся «штурмовиками» и «ударниками» (в особенности же — огнеметчиками и танкистами) кайзеровской армии в годы Великой войны эмблема «мертвой (Адамовой) головы»[110]  столь гармонично вошла в символику белых добровольческих корпусов, а впоследствии — и в символику СС, практически вышедших из «фрейкоровской шинели» (первые телохранители Адольфа Гитлера из состава его «Штабной охраны», или «Штабсвахе», как известно, являлись выходцами из фрейкоровской Бригады Эргардта). 21 ноября 1925 года циркуляром Юлиуса Шрекка местным организациям НСДАП было приказано сформировать подразделения СС (название которых тогда еще расшифровывалось как Штурмштаффель, то есть «Штурмовая эскадрилья») на местах — в каждой области (гау) — по 10 человек во главе с фюрером СС, а в столице Германской империи — городе Берлине — 20 человек во главе с 2 фюрерами СС.

В 1936 году, через 3 года после прихода НСДАП к власти в Германии, 30 уцелевшим к тому времени ветеранов «Ударного отряда Адольфа Гитлера» (многие из которых по-прежнему числились в рядах СА, а некоторые уже успели перейти в СС), была, наряду с черно-серебряным, углом вниз, шевроном («винкелем»)[111]  «старого бойца» («Альтер Кемпфер»)[112] , пожалована фюрером НСДАП (в его качестве Верховного руководителя СА, ОСАФ[113] ) особая памятная, предназначенная, как и шеврон, для ношения на правом рукаве[114] , белая манжетная лента с двусторонней черной каймой и надписью черными печатными готическими литерами УДАРНЫЙ ОТРЯД АДОЛЬФА ГИТЛЕРА 1923 (STOSSTRUPP ADOLF HITLER 1923).

Со временем как чины отборного Ударного отряда Адольфа Гитлера, так и чины местных «штурмовых эскадрилий» стали известны под общим названием СС. Аббревиатура СС (нем.: SS) первоначально расшифровывалась как «охрана залов (собраний)»«Заальшуц» (нем. Saal-Schutz, SS), а позднее, с приходом в 1925 году на должность Верховного фюрера (предводителя, или руководителя) всех штурмовых отрядов (частью которых являлись «ударники Гитлера») бывшего аса кайзеровских военно-воздушных сил («Люфтваффе») Германа Геринга, «по-авиаторски»«Шуцштаффель» (нем.: Schutz-Staffel, SS), то есть как «эскадрилья прикрытия»[115] . На русский язык это название принято переводить, как «охранные отряды», что, в общем, правильно передает предназначение «черной гвардии Гитлера», но не вполне учитывает «авиационный аспект».

После провала «путча Гитлера-Людендорфа» 8–9 ноября 1923 года в Мюнхене, принимавшие ведущее участие штурмовые отряды (СА) были запрещены. В то же время власти забыли особым указом запретить СС (скорее всего, ввиду их крайней малочисленности), хотя последние также активно участвовали в путче и не менее 10 «ударников Гитлера» пожертвовали собой, спасая фюрера от смерти. После досрочного освобождения Адольфа Гитлера из баварской тюрьмы Ландсберг в 1924 году СА все еще оставались под запретом. Ввиду данного обстоятельства, Гитлеру больше чем когда-либо ранее, потребовались верные телохранители, преданная ему не на жизнь, а на смерть «лейб-гвардия». Взяв на себя эту функцию, немногочисленные поначалу СС начали методично укреплять свои позиции внутри НСДАП. В 1926 году запрет СА был отменен, и СС на несколько лет как бы ушли «на второй план».

Об «Окровавленном знамени»

В нашей крови мы несем священное

наследие отцов и пращуров. Мы не знаем

их, бесконечной чередой уходящих во тьму

прошедших веков. Но все они живут в нас

и через нашу кровь живут вместе с

нами в наших сегодняшних делах. Именно

поэтому наша кровь священна. Вместе с ней

наши предки дают нам не только плоть, но

и сознание. Отрицать свою кровь, значит

отрицать самое себя. Вы обязаны передать

свою кровь потомству, ибо являетесь звеном

в цепи, тянущейся с незапамятных времен в

отдаленное будущее. Эта цепь никогда не

должна прерваться.

Генрих Гиммлер. Тебя зовет СС.


1 ноября 1926 года Адольф Гитлер подчинил СС Верховному фюреру (руководителю) СА (Оберстер СА-Фюрер, ОСАФ) и его начальнику (шефу) штаба (СА-Штабшеф)[116] . 9 ноября того же 1926 года, в годовщину мюнхенского «путча Гитлера-Людендорфа» («пивного путча»), 1-му штурму (батальону) 1-го штандарта (полка) СС было передано «Окровавленное знамя» («Блутфане»)[117]  — пробитый пулями красный флаг с черным крюковидным крестом в белом круге, осенявший колонну сторонников Гитлера, маршировавшую 9 ноября 1923 года к мюнхенской площади Одеонсплац и расстрелянную баварским рейхсвером и «зеленой полицией»[118] , подчинявшимися правительству главы баварских сепаратистов Густава Риттера фон Кара — при этом флаг с крюковидным крестом окрасился кровью сраженного полицейской пулей знаменосца Андреаса Бауридля, а также раненых рядом с ним национал-социалистов Ульриха Графа (обладателя партийного билета Германской Рабочей партии[119]  № 8 — при том, что сам Гитлер официально имел билет № 7[120] ! «первого солдата СА», «старейшего телохранителя фюрера» и члена Ударного отряда Адольфа Гитлера) и Генриха Трамбауэра, что и дало основание именовать его с тех пор «Окровавленным (Кровавым) знаменем». Вручение СС «Окровавленного знамени»[121] подчеркивало особое место Шуцштаффеля (хотя и остававшегося по-прежнему частью СА) в партийной организации НСДАП. С 9 ноября 1926 года «Окровавленное знамя» было вверено эсэсовцу Якобу Гриммингеру, назначенному лично фюрером его бессменным знаменосцем и хранителем. Последний раз знамя публично демонстрировалось в апреле 1944 года на похоронах гауляйтера (нацистского «секретаря обкома») Верхней Баварии Вагнера, после чего было перенесено в мюнхенскую штаб-квартиру НСДАП («Коричневый дом»). Судьба «Окровавленного знамени» после 1944 года неизвестна. По одной версии, оно погибло при бомбардировке Мюнхена англо-американской авиацией в 1945 году, по другой — было тайно вывезено национал-социалистами за пределы страны и укрыто в надежном месте (по некоторым сведениям — даже в Антарктиде).

Подлинная история СС, на наш взгляд, началась 6 января 1929 года, когда Адольф Гитлер назначил обергруппенфюрера СА, 28-летнего Генриха Гиммлера, активного участника мюнхенского путча 1923 года — правда, тогда еще не в качестве члена НСДАП, не в качестве члена СА и тем более не в качестве члена СА, а всего лишь в качестве боевика поддержавшей выступление Гитлера и Людендорфа праворадикальной организации Имперский военный флаг (Рейхскригсфлагге)[122] ! — «имперским (державным) вождем» (рейхсфюрером) СС.

На тот момент общая численность СС составляла — ни много, ни мало — 280 человек. Гитлер поручил своему «Игнатию Лойоле»[123] , как он любил, наполовину — в шутку, наполовину — всерьез, называть Гиммлера, превратить эту организацию в отборный отряд партии, в отряд, надежный во всех отношениях, на который можно будет положиться в любых обстоятельствах, состоящий из людей, достойных состоять при вожде, как по своим способностям, так и по выдающейся физической силе и крепости. Согласно утверждению штандартенфюрера СС Гюнтера д’Алькэна, главного редактора центрального печатного органа СС — газеты «Дас Шварце Кор» (Черный Корпус)[124] , Шуцштаффель под умелым руководством Генриха Гиммлера превратился в «формирование, состоящее из наилучших в физическом отношении, наинадежнейших и наивернейших мужей национал-социалистического движения». К моменту, когда престарелый рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург в январе 1933 года назначил вождя НСДАП Адольфа Гитлера рейхсканцлером (главой правительства), СС насчитывали в своих рядах уже около 25 000 «наивернейших и наинадежнейших мужей». В то же время в СА, в состав которых — пусть чисто номинально, но все еще входили СС, числилось не менее 200 000 штурмовиков — «коричневорубашечников».

«Специализация» Шуцштаффеля

Ты помнишь, как все начиналось…

Андрей Макаревич. За тех, кто в море.


До 1933 года Шуцштаффель, считавшийся просто группой «политических солдат-добровольцев», официально не имел в своем составе отдельных «специализированных» составных частей. Однако на протяжении последующих лет из этого первоначального ядра выделился целый ряд таких специализированных «элементов». Что же касается первоначального ядра, то оно получило название СС общего назначения, или Общие СС (Альгемайне СС). В СС общего назначения входили все эсэсовцы, не вошедшие в состав «специализированных» подразделений — частей усиления СС, или частей СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгструппе, СС-ФТ), и соединений СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде). Вплоть до начала Второй мировой войны функции СС общего назначения ограничивались, в основном, поддержанием порядка во время проведения партийных митингов НСДАП и других мероприятий — государственных праздников, визитов высоких иностранных делегаций и т. д. В 1939 году Альгемайне СС насчитывали в своих рядах около 250 000 человек.

Столь быстрый численный рост «черной гвардии НСДАП»[125]  позволил рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру заменить прежнюю организационную структуру, при которой при каждом участке (абшнитте) СС, на которые была разбита вся территория Германии, имелось лишь 1 подразделение СС (численностью всего 10 человек), новой структурой, в соответствии с которой в каждом абшнитте отныне формировались 3 пеших (пехотных) штандарта (полка) СС. «Штандартами» полки СС именовались по причине общеизвестного пристрастия национал-социалистов вообще, Адольфа Гитлера — в частности, а Генриха Гиммлера — в особенности, к эпохе и реалиям германского Средневековья. В Средние века было принято именовать «знаменами», «штандартами» или «хоругвями» как военные отряды, так и боевые значки, под которые эти отряды собирались или стягивались (аналогичное происхождения имеет, кстати, и древнерусское наименование знамени — «стяг»). Каждый штандарт (полк) СС, возглавлявшийся штандартенфюрером (полковником) СС, состоял из 3 линейных штурмбаннов (батальонов) СС и 1 (или 2) резервного штурмбанна (батальона) СС. Во главе каждого штурмбанна СС стоял штурмбаннфюрер (майор) СС. Каждый штурмбанн (батальон) СС, в свою очередь, подразделялся на 3 штурма (роты) СС, каждый из которых возглавлялся штурмфюрером (командиром роты) СС. В каждом штурме (роте) СС насчитывалось по 3 труппа (взвода) СС, каждый из которых возглавлялся труппфюрером (командиром взвода) СС. В каждом труппе (взводе) СС имелось по 3 шара (секции) СС, каждый из которых возглавлялся шарфюрером (командиром секции) СС. В каждом шаре (секции) СС, в свою очередь, имелось по 3 ротте (отделения) СС, во главе каждой из которых стоял роттенфюрер (командир отделения) СС[126] .

Как уже было сказано выше, в каждом абшнитте насчитывалось от 3 до 4 пеших штандартов СС (СС-Фуссштандартен)[127] , каждый из которых соответствовал армейскому пехотному полку (Инфантериреггимент)[128] . До начала Европейской Гражданской войны численность каждого пешего штандарта составляла около 2 000 человек, но после начала войны, в связи с массовым призывом чинов Альгемайне СС («черных СС», по терминологии Отто Скорцени, называвшего их так за черный цвет мундиров) в ряды германского вермахта и СС особого (специального) назначения («зеленые СС») она снизилась до 300–400 человек. Нумерация пехотных штандартов СС была сквозной, c 1-го по 125-й.

К истории званий чинов Шуцштаффеля

От нас самих зависит наша Честь,

И, дабы Сердце превращалось в Солнце,

Единственная сущность Чести есть.

Затем она и Верностью зовется.

Николай Носов. Честь и Верность.


Эсэсовские звания присваивались каждому чину Шуцштаффеля персонально, в соответствии со служебным положением, занимаемым им в иерархии Черного Ордена, полученной специальной подготовкой, а также «заслугами перед Вождем и партией». Первоначально в Шуцштаффеле (как составной части СА) были приняты те же звания, что и в штурмовых отрядах НСДАП. Причем на заре существования Шуцштаффеля в СС имелось всего 9 званий:

1) эсэсман (эсэсовец);

2) шарфюрер;

3) труппфюрер;

4) штурмфюрер;

5) штурмбаннфюрер;

6) штандартенфюрер;

7) оберфюрер;

8) группенфюрер;

9) обергруппенфюрер.

Все эти 9 званий были напрямую связаны со служебным положением, занимаемым соответствующим чином СС в системе СС общего назначения (Альгемайне СС). Так, например: штурмфюрером именовался командир штурма (роты); штурмбаннфюрером — командир штурмбанна (батальона); штандартенфюрером — командир штандарта (полка), и т. д. Однако 19 мая 1933 года была проведена реформа званий Шуцштаффеля. В ходе проведенной реформы число эсэсовских званий было значительно увеличено. Кроме того, эсэсовские звания стали уже не просто обозначениями должностного положения конкретного чина СС, а полноценными чинами, аналогичными воинским. 15 октября 1934 года, в ходе очередной реформы в иерархию званий СС были ведены 2 низших звания и изменены названия некоторых чинов.

В 1940 году были введены специальные генеральские звания Ваффен СС, присваиваемые обергргруппенфюрерам СС (генерал Ваффен СС), группенфюрерам СС (генерал-лейтенант Ваффен СС) и бригадефюрерам СС (генерал-майор Ваффен СС).


Кандидаты в фюреры (командиры) Шуцштаффеля (обучавшиеся в юнкерских училищах СС) носили звания:

1) юнкера СС (соответствовавшего чину унтершарфюрера СС);

2) штандартенюнкера СС (соответствовавшего чину шарфюрера СС);

3) штандартеноберюнкера СС (соответствовавшего чину гауптшарфюрера СС).


В Ваффен СС звания штаффельмана и штаффельанвербера (принятые к тому времени в СС общего назначения) были в июле 1941 года заменены, соответственно, званиями рядовой (солдат) СС и старший солдат СС, причем как именно звучало эсэсовское звание, зависело от подразделения Ваффен СС, в котором служил тот или иной эсэсовец.

Так, в зенитных, мотоциклетных, противотанковых, радиолокационных, санстарных, военно-топографических, ремонтных частях и частях военных корреспондентов (кригсберихтеров) рядовой (солдат) СС именовался стрелком СС (СС-Шютце), а старший солдатстаршим стрелком СС (СС-Обершютце);

В танковых и бронеразведывательных частях СС звания рядового (солдата) и старшего солдата СС именовались, соответственно, стрелок-танкист СС (СС-Панцершютце) и старшим стрелком-танкистом СС (СС-Панцеробершютце);

В бронегренадерских (панцер-гренадерских, мотопехотных) частях СС — соответственно, бронегренадер СС (СС-Панцергренадир) и старший бронегренадер СС (СС-Панцеробергренадир);

В гренадерских (пехотных) частях СС — соответственно, гренадер СС (СС-Гренадир) и старший гренадер СС (СС-Обергренадир);

В горнострелковых (горноегерских) частях и частях «карстовых егерей» СС — соответственно, егерь СС (СС-Егер) и старший егерь СС (СС-Оберегер);

В конных (кавалерийских) и ветеринарных частях СС — соответственно, конник (рейтар) СС (СС-Рейтер) и старший конник (старший рейтар) СС (СС-Оберрейтер);

В артиллерийских и горно-артиллерийских частях, частях штурмовых орудий и минометных частях СС — соответственно, канонир СС (СС-Канонир) и старший канонир СС (СС-Оберканонир);

В частях связи СС — соответственно, радист СС (СС-Функер) и старший радист СС (СС-Оберфункер);

В саперных (инженерных) частях СС — соответственно, сапер СС (СС-Пионир) и старший сапер СС (СС-Оберпионир);

В учебных частях СС — соответственно, стрелок-соискатель СС (СС-Беверунгсшютце) и старший стрелок-соискатель СС (СС-Беверунгсобершютце).

В частях снабжения СС — соответственно, водитель СС (СС-Фарер) и старший водитель СС (СС-Оберфарер).

В частях полевой жандармении СС солдат (рядовой) именовался полевым жандармом СС (СС-Фельдгендарм), а звание старшего солдата отсутствовало.


Об эсэсовском орле[129]

Покинув исполинские хребты,

Забыв прибой, утесы и валы,

Навстречу музыке борьбы и красоты

Взмывают благородные орлы.

И будет свист свинцового пера,

Ждут впереди победные пиры.

Среди пучины дыбится гора,

С которой яргами[130] срываются орлы.

Николай Носов. Орлы


Одноглавый орел, наряду с дубовыми листьями, традиционно почитался в германской символике как символ имперской мощи. Вероятнее всего, почитание этих 2 символов было перенято германцами у древних римлян, считавших орла птицей своего верховного бога-громовержца Юпитера, подносящей ему громовые стрелы (и потому украшавщих изображениями орла боевые значки своих легионов), а также награждавшие отличившихся воинов «гражданским венком» (corona civica) из дубовых листьев. На современном немецком языке орел называется «адлер»[131] , но на древневерхненемецком он назывался «ар»[132] (именно так продолжали именовать орла немецкие поэты еще в конце XIX столетия), что дало австрийским и германским теософам и ариософам (в частности, главе Ордена Туле[133] , Союза Туле[134]  и Общества Туле[135]  барону фон Зеботтендорфу) основание считать орла-ара птицей ариев, олицетворением арийской расы. Эсэсовский орел с распростертыми крыльями и вписанным в круглый дубовый венок крюковидным крестом в контях первоначально украшал головные уборы чинов Шуцштаффеля. В 1935 году эсэсовцы стали носить орла также на левом рукаве своей новой формы землисто-серого цвета «эрдбраун», в 1938 году — на левом рукаве светло-серой формы, а в 1939 году — на левом рукаве полевой формы серо-зеленого цвета «фельдграу» выше локтевого сгиба. Эсэсовский орел имел несколько отличий от национальной эмблемы (гогейтсабцайхен) — изображения орла на крюковидном кресте, которое носили над правым нагрудным карманом мундира и на головных уборах чины германского вермахта. Главные различия между орлом вермахта и орлом СС заключалось в оперении — у орла вермахта более длинными были верхние, а у эсэсовского орла — средние перья крыльев. Орел СС вышивался серебром или ткался серым шелком на черном подбое (только «Зепп» Дитрих носил золотого орла). На левом рукаве полевой камуфлированной формы в годы Европейской Гражданской войны чины СС носили орла, цвет которого приближался к светло-коричневому. Изображение орла СС на коловрате, вписанном в дубовый венок, обрамленный девизом Шуцштаффеля «Моя честь именуется верностью» украшало также серебристую металлическую бляху эсэсовского поясного ремня (имевшую круглую форму у фюрерского и квадратную — у унтерфюрерского и рядового состава Шуцштаффеля).

О знаках различия Шуцштаффеля

Много рун. Их трактовки весьма узловаты,

Но един их Футарк[136] . И едина Судьба,

Что предсказана рунами Норда[137] солдату.

Ради Правды единой — едина Борьба.

Николай Носов. Über alles[138] .


В 1925 году, после введения единообразной коричневой формы одежды (рубашек, брюк, шинелей, кителей) для всех СА (и, в том числе, для СС) чины Шуцштаффеля стали носить на воротнике коричневой рубашки кант, черно-белый для рядового состава (манншафтен[139] ) и младшего командного состава (унтерфюреров[140] ) и серебряный для старшего командного состава (фюреров[141] ) СС.

Фюреры СС, окончившие (наряду с другим фюрерским составом СА) полный курс обучения в Имперском училище руководителей СА (СА-Рейхсфюрершуле)[142] , носили на левом плече своих коричневых рубашек или кителей черную, с белой каймой, руну Тюра[143]  («тейваз»), имевшую форму стрелы без оперения острием вверх. После «Ночи длинных ножей» право ношения руны Тюра (но уже в другом виде — руны «тейваз» белого цвета на черном нарукавном ромбе) было присовено чинам «Эргенцунгсамта» (отдела комплектации, обучения и подготовки Главного управления СС).

В 1926 году в Шуцштаффеле для обозначения званий была введена система черных петлиц с белыми (серебряными) знаками различия (аналогичными принятым в СА). В отличие от петлиц чинов СА, имевших различный цвет, в зависимости от принадлежности к тому или иному формированию, петлицы чинов всех и служб частей СС (кроме Административной службы СС) были черными, а знаки различия, номера частей и шифровки — светло-серыми, белыми или серебряными.

Нижние чины, унтерфюреры и фюреры до оберштурмбаннфюрера включительно носили знаки различия только на левой петлице. В правой петлице все они (за исключением чинов 87-го штандарта СС, у которых на петлицах был серебряный цветок эдельвейса[144] , и 105-го штандарта СС, у которых с 1939 года в петлицах были серебряные лосиные рога) носили серебряный номер своего штандарта арабскими цифрами. Фюреры СС от штандартенфюрера и выше носили знаки различия на обеих петлицах.

Чины конных штандартов СС носили в петлицах изображения скрещенных кавалерийских пик с флюгерами и номер штандарта арабскими цифрами (если кавалерист СС не принадлежал к штандарту — только скрещенные пики с флюгерами).

Чины моторизованных частей СС носили на петлице литеру М («моторизирт») и номер части арабскими цифрами, за исключением Моторизованного штаффеля (отряда, эскадрильи) особого назначения обер-абшнитта Восток (Motorstaffel zur besonderen Verfuegung des Oberabschnitts Ost), чины которого носили на петлице слово Ост (Восток), выполненное латинским рукописным шрифтом.

Саперы носили на петлице изображение скрещенных кирки и лопаты и номер штурмбанна арабскими цифрами.

Сотрудники медицинской (санитарной) службы — обвитый змеей «жезл Эскулапа».

Связисты носили на петлице изображение молнии и номер штурмбанна арабскими цифрами.

Чины авиационного штурма СС (в котором служил, в частности, будущий офицер штаба Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера Вилли Биттрих) носили на петлице изображение крылатого пропеллера с крюковидным крестом в середине.

Адъютанты СС в 1929–1932 годах носили на обеих петлицах руну «Эйф».

Сотрудники административной службы СС (СС-Фервальтунгсдинст) носили (до 1934 года) не черные, а голубые петлицы со знаками различия на обеих петлицах.

Чины сформированных в 1934 году частей СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде)[145] носили на петлице изображение черепа с костями, под которым располагались цифровые обозначения: фюреры — номер караульного штурмбанна (батальона) римскими цифрами, прочие чины — номер своего гундертшафта (сотни, роты) арабскими цифрами. В 1937 году, после введения в частях СС Мертвая голова более крупных подразделений — штандартов (полков), фюрерам был оставлен в петлице номер штурмбанна. В мае 1940 года ношение цифровых обозначений в петлицах чинов частях СС Мертвая голова было отменено и оставлено только изображение черепа с костями.

И только в 1933 году чины Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, как «элита из элит», и политических спецподразделений (политише берейтшатфен) СС — зародыша будущих СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгструппе, СС-ФТ), превратившихся в скором времени в Ваффен СС, получили право носить в правой петлице сдвоенную серебряную руну «сиг» («совуло», «совилу», «совелу»)[146] .

Белая (одинарная) руна «сиг» («совуло») изображалась также на черном знамени детской национал-социалистичееской организации «Дойчес Юнгфольк» («Юный германский народ»)[147]  и являлась главной эмблемой «Британского Союза фашистов»[148]  сэра Освальда Мосли (британские чернорубашечники которого носили белую руну «сиг», вписанную в белое кольцо, на кокардах своих черных фуражек, а также на своих красных знаменах, вымпелах и нарукавных «боевых» повязках.

В мае 1934 года чины политических спецподразделений СС стали носить в петлице после сдвоеннойруны «сиг» («совуло») индексы 1, 2 и 3 — для обозначения принадлежности к подразделениям Юг (Зюд), Юго-Запад (Зюдвест) и Центр (Митте) соответственно.

После того, как были сформированы СС особого (специального) назначения (СС-ФТ) в составе 3 полков — Дойчланд, Германия и Дер Фюрер — чины этих полков СС стали носить в петлице сдвоенные руны «сиг» («совуло») и индексы 1 (для чинов полка СС Дойчланд), 2 (для чинов полка СС Германия) и 3 (для чинов полка СС Дер Фюрер). В дальнейшем на базе этих 3 полков СС-ФТ была сформирована Дивизия СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгсдивизион)[149] , а впоследствии — дивизия СС Рейх (с 1943 года —2-я танковая дивизия СС Дас Рейх)[150] .

Чины СС особого (специального) назначения (впоследствии — Ваффен СС) носили в петлице и эмблемы воинской специальности (аналогичные эмблемам воинских специальностей, принятым в Альгемайне СС), но у чинов СС-ФТ (впоследствии — Ваффен СС эти эмблемы помещались после сдвоенной руны «сиг» («совуло»).


Курсанты юнкерских училищ СС (СС-Юнкершулен), расположенных в городах Бад-Тёльце и Брауншвейге, а также Административного училища (школы управления) СС (СС-Фервальтунгсшуле) носили в петлице после сдвоенных рун «сиг» («совуло») белые готические литеры Т (Тёльц)[151] , Б (Брауншвейг)[152] и Ф (Фервальтунгсшуле)[153]  соответственно.

О погонах чинов СС общего назначения

Ландшафт обители суров,

Но преодолены стандарты.

Душой и плотию здоров,

Вхожу я в лоно вечной Спарты.

Николай Носов.


В мае 1933 года для чинов Альгемайне СС было введено ношение 1 плетеного погона из черно-белого крученого шнура у рядового и серебряного крученого шнура у фюрерского состава (на правом плече)[154] , обозначавшего не воинское звание, а принадлежность своего носителя к рядовому, унтерфюрерскому или фюрерскому составу; звания же обозначались знаками различия на петлицах в виде сочетания белых сутажных (серебряных галунных) полосок-«шпал» и 4-угольных шишечек-«кубиков».


О петличных знаках различия чинов СС


Мы слово плотью облечем

И дело станет сутью слова.

Мы героическим мечом

Стяжаем гордый Север снова.

Николай Носов. Варвары.


На своих черных петлицах чины Шуцштаффеля носили следующие знаки различия, вышитые серебром по черному полю:

1) рядовые, штурмманы — 2 «шпалы»;

2) роттенфюреры — 4 «шпалы»;

3) унтершарфюреры — 1 «кубик»;

4) шарфюреры — 1 «кубик» и 2 «шпалы»;

5) обершарфюреры — 2 «кубика» по диагонали;

6) гауптшарфюреры — 2 «кубика» и 4 «шпалы»;

7) штурмшарфюреры — 2 «кубика» и 4 «шпалы»;

8) унтерштурмфюреры — 3 «кубика» по диагонали;

9) оберштурмфюреры — 3 «кубика» и 2 «шпалы»;

10) гауптштурмфюреры — 3 «кубика» по диагонали и 4 «шпалы»;

11) штурмбаннфюреры — 4 «кубика» по углам;

12) оберштурмбаннфюреры — 4 «кубика» и 2 «шпалы»;

13) штандартенфюреры — 1 прямой дубовый лист черенком вниз по диагонали;

14) оберфюреры — двойные дубовые листья (до апреля 1942 года дубовые листья на петлицах фюрерского состава СС были не прямыми, а изогнутыми);

15) бригадефюреры — двойные изогнутые дубовые листья с желудями в просветах и у стыка;

16) группенфюреры — тройные изогнутые дубовые листья (с 1942 года — тройные изогнутые дубовые листья и 1 «кубик»);

17) обергруппенфюреры — тройные изогнутые дубовые листья и 2 «кубика»);

18) оберстгруппенфюреры — 3 прямых дубовых листа и 3 «кубика».

19) Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер носил в петлицах пучок из 3 дубовых листьев, обрамленный незамкнутым венком из дубовых (впоследствии — лавровых) листьев.

После перехода на полевую форму унтерфюреры и фюреры СС особого (специального) назначения (СС-ФТ), позднее переименованных в Ваффен СС, носили принятые в германском вермахте знаки различия, представлявшие собой комбинацию из дубовых листьев и полосок светло-зеленого (у генеральского состава — золотого (желтого) цвета на черном фоне.

На правой, имевшей у фюрерского (командного) состава выпушку из черно-белого (а у нижних чинов и унтерфюреров — из белого) крученого шнура, черной суконной петлице чинов пеших штандартов СС был вышит алюминиевой (у фюреров) или серебристо-серой шелковой нитью (у нижних чинов) номер штандарта. Единственным исключением являлись правые петлицы двух пеших штандартов СС — 87-го Инсбрукского и 105-го Мемельского.

На правой петлице чинов 87-го (Инсбрукского) пешего штандарта СС[156]  вместо номера части была вышита эмблема альпийских земель (а заодно — и горнострелковых частей) — серебряный цветок эдельвейса (кстати, чины другого, 76-го Зальцбургского, пешего штандарта СС[157] носили на левом рукаве черную ромбовидную нашивку с таким же серебряным эдельвейсом).

Чинам 105-го Мемельского пешего штандарта СС в связи с возвращением в 1939 году в состав Германской державы Мемельской (Клайпедской) области[158] , аннексированной в 1923 году буржуазной Литвой (воспользовавшейся тогдашним, крайне сложным внутриполитическим положением «Веймарской республики»), с 1939 года было дозволено носить на правой петлице, вместо номера части (и на черной ромбовидной нашивке, предназначенной для ношения на левом рукаве выше локтя) вышитое серебром изображение лосиного рога — эмблемы Службы порядка мемельских немцев (Мемельдойчер Орднунгсдинст)[159] .


О манжетных лентах пеших штурмбаннов СС

Мир принадлежит тому, кто храбрее и сильнее.

Устав викингов.


Как нам уже известно, в каждом абшнитте СС насчитывалось от 3 до 4 пеших штандартов СС. Каждый из пеших штандартов СС состоял из 4 «линейных» штурмбаннов (батальонов) и из 1 (или 2) резервных штурмбаннов. Штурмбанны различались между собой по цвету каймы на присвоенных служившим в них эсэсовцам черных манжетных лентах, носившихся на левом рукаве мундира или шинели.

1-му штурмбанну была присвоена зеленая кайма,

2-му — темно-синяя,

3-му — красная,

4-му — голубая.

В этот период входившие в каждый штурмбанн (батальон) штурмы (роты) имели нумерацию, начиная с 1, вследствие чего в одном штурмбанне могли быть ротные манжетные ленты с одинаковыми номерами, так что принадлежность их носителей у тому или иному штурму можно было определить не по серебряным номерам, а лишь по цвету каймы на их черных манжетных лентах.

В июне 1934 года прежняя система знаков различия на манжетных лентах линейных штурмбаннов была пересмотрена и расширена. С декабря 1934 года:

1-му штурмбанну была присвоена зеленая кайма,

2-му штурмбанну — темно-синяя,

3-му — ярко-красная,

4-му — темно-красная.

На черных манжетных лентах резервных пеших штурмбаннов имелась голубая кайма и серебряная надпись печатными готическими буквами РЕЗЕРВ[160]  или РЕЗЕРВ иштурмбанна.

Каждый штурмбанн отныне состоял из 4 штурмов.

В 1-й штурмбанн входили штурмы с 1-го по 4-й,

Во 2-й штурмбанн — штурмы с 5-го по 8-й,

В 3-й штурмбанн — штурмы с 9-го по 12-й,

В 4-й штурмбанн — штурмы с 13-го по 16-й.

Резервные же штурмы получили сквозную нумерацию, начиная с 1.

Таким образом, при виде эсэсовца с зеленой каймой и белой цифрой 1 на черной манжетной ленте сразу можно было понять, что он из 1-го штурма 1-го штурмбанна (1-го штурма в своем штандарте); при виде эсэсовца с темно-синей каймой и белой цифрой 5 на манжетной ленте — что он из 1-го штурма 2-го штурмбанна (5-го штурма в своем штандарте); при виде эсэсовца с ярко-красной каймой и белой цифрой 9 на манжетной ленте — что он из 1-го штурма 3-го штурмбанна (9-го штурма в своем штандарте); при виде эсэсовца с голубой каймой, белой готической надписью РЕЗЕРВ и белой цифрой 2 на манжетной ленте — что он из 2-го штурма резервного штурмбанна, и т. д.

Кроме манжетной ленты, описанной выше, чины резервных пеших штурмбаннов носили на обеих петлицах (как на правой — с номером своей части, так и на левой — пустой) еще и белую печатную латинскую литеру Р (Резерв).[161]

Чины штаба, обучающий персонал и фюреры-воспитатели пеших штурмов СС носили черные манжетные ленты с каймой соответствующего цвета, но без номеров.

В случае присвоения пешему штандарту СС почетного наименования, оно вышивалось серебряной (алюминиевой) нитью на манжетной ленте вместо номера штандарта. Так, например, 1-му пешему (Мюнхенскому) штандарту СС было присвоено почетное наименование Юлиус Шрекк, украшавшее, с момента присвоения, манжетные ленты всех чинов штандарта.

В случае ношения манжетной ленты другими чинами, на ней вышивалась кайма цвета того штандарта, в котором данный чин начинал служить, когда был зачислен в списки части. Фюреры, служившие в штабе штандарта, не имеющего почетного наименования, носили манжетную ленту с каймой и номером штандарта, вышитыми алюминиевой нитью (в этом случае номер на манжетной ленте дублировал номер части, вышитый на правой петлице данного фюрера СС).

Если фюрер или иной чин СС служил в штабе штурмбанна, он носил пустую черную манжетную ленту с каймой цвета, присвоенного данному штурмбанну.

Фюреры и нижние чины, зачисленные в штурмы, которым были присвоены почетные наименования, носили манжетные ленты с каймой цвета соответствующего штурмбанна, и с номером штурма, вышитым перед почетным наименованием этой части. Как номер, так и почетное наименование штурма вышивались алюминиевой (для фюреров) или серебристо-серой шелковой нитью (для нижних чинов).

Мы уже упоминали выше о введенной в 1936 году для ветеранов Ударного отряда Адольфа Гитлера, предназначенной для ношения над правым обшлагом мундира белой манжетной ленте с черной двусторонней каймой и черной надписью готическими литерами Ударный отряд Адольфа Гитлера 1923 и о черной, с серебряной каймой и белой сдвоенной руной «сиг» («совуло») манжетной ленте, которую носили над левым обшлагом ветераны Бригады Эргардта в составе СС.


О «специализированных» частях СС


Я с колыбели обрек свою жизнь войне.

Устав викингов.


Наряду с пешими штандартами СС, в каждом абшнитте СС имелись также «особые (специализированные)» и «технические» части СС (СС-Зондерайнгайтен):

1) Конные (рейтарские) штандарты СС (СС-Рейтерштандартен);

2) Штурмбанны связи СС (СС-Нахрихтенштурмбанны);

3) Инженерные (саперные) штурмбанны СС (СС-Пиоинирштурмбанны);

4) Санитарные штурмы СС (СС-Санитэтсштурмбанны);

5) Автомобильные (автотранспортные) штурмы СС (СС-Крафтфарерштурмбанны);

6) Мотоциклетные штурмы СС (СС-Крадфарерштурмбанны);

7) Авиационные штурмы СС (СС-Флигерштурмбанны);

8) Резервные отряды СС, или резервные батальоны второго эшелона (СС-Штаммабтайлунген).


О манжетных лентах «специализированных» частей СС


Мы довольны нашей верой,

И нам не на что жаловаться.

Устав викингов.


Личный состав конных частей СС носил манжетные ленты с желтым кантом, подразделений связи СС — с коричневым, саперных (инженерных) частей — с черным. Номер штурма вышивался арабскими цифрами, а его название — заглавными литерами (светло-серыми или белыми — у рядовых и унтерфюреров, серебряными — у фюреров). Персонал Мюнхенской Главной школы верховой езды СС[163]  носил черную манжетную ленту с серебряной каймой и серебряной же надписью СС-Гпт. — Рейтершуле Мюнхен.[164]

Начиная с 1937 года, кант на всех манжетных лентах чинов СС стал белым (серебряным). По мере развития и усложнения структуры СС стали вводиться все новые манжетные ленты: «эренфюреры» («почетные фюреры») ССсветло-бежевую ленту с коричневыми двусторонней каймой и надписью ЭРЕНФЮРЕР[165]  (иногда — с указанием названия оберабшнитта, номера абшнитта или части — например: ЭРЕНФЮРЕР ЗЮД, ЭРЕНФЮРЕР IX, ЭРЕНФЮРЕР 5 и т. д.); «рангфюреры» — аналогичную ленту с надписью РАНГФЮРЕР[166] ; сотрудники санитарной (медицинской) службы — черную ленту с белой (серебряной) каймой и белой (серебряной) надписью САНИТАРНАЯ СЛУЖБА (САНИТЭТСДИНСТ)[167] ; чины штабов СС — пустую черную, с серебряной каймой, ленту; чины почетного резерва СС (СС-Штаммабтайлунген)[168]  — серебристо-серую манжетную ленту с названием соответствующего абшнитта СС черными буквами.


О манжетных лентах аппарата и руководства Шуцштаффеля


Мы не верим ни во что,

Кроме силы нашего оружия

И нашей храбрости.

Устав викингов.


Сотрудники аппарата СС носили черные манжетные ленты с белыми (серебряными) кантами и надписями, указывавшими на их должностное положение: сотрудники штаба абшнитта СС носили на манжетной ленте номер абшнитта выполненный римскими цифрами; сотрудники штаба оберабшнитта СС название оберабшнитта, выполненное готическими или печатными латинскими литерами; сотрудники Главного управления СД — надпись СД-Гауптамт готическим шрифтом; сотрудники главного управления СС — надпись СС-Гауптамт готическим шрифтом (начиная 1939 года аббревиатура СС стала обозначаться сдвоенной руной «сиг»); сотрудники Главного управления расы и поселений СС (до 1940 года) — надпись Р. унд З. — Гауптамт; сотрудники Главного Административно-хозяйственного управления СС — надпись В. унд Ф.-Гауптамт (позже — Ф. унд В.-Гауптамт); сотрудники Личного (Персонального) штаба рейхсфюрера СС (до 1940 года) — аббревиатуру РФСС[169]  готическими буквами (с 1939 года сокращение СС в этой аббревиатуре стало обозначаться сдвоенными рунами «сиг»). В мае 1940 года, на смену лентам отдельных Главных управлений СС, была введена единообразная манжетная лента с надписью Рейхсфюрунг СС (Имперское руководство СС), полагавшаяся всем сотрудникам Главных управлений СС, кроме сотрудников Главного управления имперской безопасности, службы Гейсмейера и Управления по делам этнических немцев (Фольксдойче Миттельштелле).

Представители высшего руководства Шуцштаффеля носили над обшлагом кителя и шинели следующие манжетные ленты: рейхсфюрер СС, начальники Главных управлений СС, начальники управлений СС, почетные фюреры (эренфюреры) при штабе рейхсфюрера СС — пустую белую (серебряную) ленту с черным кантом; начальники главных отделов — серебряную ленту с черным кантом и 1 черной полосой посредине; начальники отделов — серебряную ленту с черным кантом и 2 черными полосами посредине; начальники рефератов (подотделов) — серебряную ленту с черным кантом и 3 черными полосами посредине.

В частях СС Мертвая голова в 1937 году были введены манжетные ленты со следующими надписями: Эльбе (Эльба — для 2-го штурмбанна; Саксен (Саксония) — для 3-го штурмбанна; Остфризланд (Восточная Фрисландия) — для 4-го штурмбанна; Обербайерн (Верхняя Бавария) — для 1-го штандарта (в 1938 году надпись на манжетной ленте для чинов 1-го штандарта была заменена серебряным изображением эсэсовского черепа с костями); Бранденбург — для 2-го штандарта); Тюринген (Тюрингия) — для 3-го штандарта; Остмарк (Восточная Марка, то есть Австрия)[170]— для 4-го штандарта (сформированного в 1938 году, после «аншлюса»); Э-СС.ИФ (учебные части, с 1939 года); СС-Тотенкопффербенде — для штабных чинов частей СС Мертвая голова); Рёнтгенштурмбанн СС-ГА (Рентгенологический штурмбанн СС Главного управления СС); Санитетсабтайлунг (или сокращенно: Сан. — Абт., с указанием названия и номера штурмбанна — например: Сан. — Абт. Ост или Сан. — Абт. I) для чинов санитарной (медицинской) службы. На черных, с серебряной выпушкой, петлицах чинов этих санитарных отделов перед сдвоенной руной «сиг» («совуло») была вышита заглавная готическая литера С (Санитетсабтайлунг), а белые, закругленные, с 1 круглой матовой серебряной пуговицей, погоны чинов этих служб были украшены обвитым змеей серебряным «жезлом Эскулапа».

Профессорско-преподавательский состав Врачебной (Медицинской) академии СС носил черную манжетную ленту с белой каймой и с белой же надписью готическими литерами «Врачебная (Медицинская) академия» (Эрцтлихе Академи)[171] .

В частях СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгструппе, СС-ФТ), переименованных впоследствии в Ваффен СС, манжетные ленты с названиями дивизий СС (например, Адольф Гитлер, Дас Рейх, Викинг, Нордланд, Тотенкопф или Гитлерюгенд) или, в некоторых случаях, отдельных полков СС (например, Дойчланд, Германия, Дер Фюрер, Теодор Эйкке, Туле или Данмарк) являлись почетным знаком отличия и очень высоко, наряду с боевыми наградами, ценились своими обладателями. Чины фронтовых полицейских дивизий СС носили черные манжетные ленты с серебряной белой (каймой) и серебряным (белым) изображением орла германской полиции с коловратом в когтях, наложенного на серебряный (белый) овальный дубовый венок.

Чины стрелково-парашютного батальона СС, сформированного в годы Европейской Гражданской войны и принимавшие, под руководством «короля гитлеровских диверсантов» Отто Скорцени участие в освобождении вождя итльянских фашистов Бенито Мусолини из заключения в горах Гран-Сассо в 1943 году, носили на левом рукаве черную манжетную ленту с белой надписью «Стрелки-парашютисты СС» (СС-Фалльширмъегер)». Впоследствии аббревиатура «СС» на черной манжетной ленте эсэсовских стрелков-парашютистов была заменена сдвоенной руной «сиг» («совуло»).


О нарукавных ромбах СС (СС-Раутен)[172]  руководящих органов Шуцштаффеля


Еще ребенком

Дал ему Один

Смелое сердце.

Скандинавские саги.


Сотрудники Главного управления СС носили на левом рукаве выше манжетных лент черный ромб с белой вертикальной руной «тюр» (напоминавшей вертикально поставленную стрелу без оперения острием вверх);

Сотрудники Главного управления Расы и поселений — черный ромб с белой руной «одал» («одаль», «отилиа»);

Сотрудники Управления штаба имперского комиссара (рейхскомиссара) по вопросам укрепления германства[173]  — черный ромб с имперским орлом с опущенными крыльями и с крюковидным крестом в круглом дубовом венке в когтях;

Сотрудники Главного Управления по вопросам репатриации этнических немцев (Фольксдойче Миттельштелле) — черный ромб с белым изображением цветка василька с 5 лепестками на стебле с 2 листьями;

Сотрудники группы строительства Главного административно-хозяйственного управления — черный ромб с 8-лучевой звездой над перевернутым циркулем;

Сотрудники группы экономики Главного административно-хозяйственного управления — черный ромб с 8-лучевой звездой над заглавной печатной латинской литерой В[174]  («Виртшафт», то есть «Экономика», «Хозяйство»);

Сотрудники группы сельского хозяйства Главного административно-хозяйственного управления — черный ромб с 8-лучевой звездой над двумя перекрещенными хлебными колосьями;

Сотрудники Личного (Персонального) штаба рейхсфюрера СС — черный ромб с имперским орлом с распростертыми крыльями с крюковидным крестом в круглом дубовом венке в когтях;

Сотрудники Главного управления Имперской безопасности (РСХА) — черный ромб с изображением полицейского орла с распростертыми крыльями, наложенного на овальный дубовый венок, со сдвоенной руной «сиг» («совуло») над головой орла.

Сотрудники службы Зарубежной организации СС[175] носили на рукаве черные ромбы с белыми заглавными литерами АО (Аусландс-Организацион), то есть «Зарубежная организация».


О нарукавных ромбах СС (СС-Раутен) «специализированных» штурмов Шуцштаффеля


Люди в неволе:

Властвуют Норны[176]

Жизнь или смерть посылают оне.

Эсайас Тегнер. Фритьоф, скандинавский

витязь. Поэма.

Все чины этих «специализированных» («особых») штурмов СС носили на левых рукавах своих черных мундиров, ниже локтевого сгиба, под «боевой повязкой СС», черные ромбы СС (СС-Раутен) с вышитыми серебряной (белой) нитью эмблемами своей воинской специальности:

2 скрещенные кавалерийские пики с флажками-флюгерами у чинов конных штандартов СС[177] ;

белая молния острием вниз — у чинов частей связи СС;

скрещенные белые кирка и лопатка рукояткой вниз — у чинов инженерных (саперных) частей СС;

2 скрещенные кирки рукоятками вниз и наложенная на них лопатка рукоятью вверх — у персонала Эйслебенского саперно-инженерного училища СС;

белое колесо с 8 спицами — у чинов моторизованных частей СС;

белая 8-лучевая звезда — у фюреров-управленцев (фервальтунгсфюреров)[178] [178] СС, выпускников Школы управления СС[179] ;

белый вертикальный «жезл Эскулапа»[180] [180], обвитый змеей — у врачебного персонала санитарной службы СС;

вышитый белым контуром по черному фону аналогичный вертикальный «жезл Эскулапа», обвитый змеей, у младшего санитарного персонала той же службы;

белое схематическое изображение раскрытых зубоврачебных клещей (напоминающее заглавную русскую литеру З или арабскую цифру 3) — у дантистов;

белая заглавная готическая литера А[181]  (Апотекер) у аптекарей;

белая, стоящая на хвосте извивающаяся змея — у старшего и младшего состава ветеринарной службы СС;

белая руна «одал» («одаль», «отилиа») — у чинов Службы Расы и Поселений СС, также у сельскохозяйственных специалистов СС;

белая лира с 4 струнами — у чинов музыкантских команд СС;

белый 5-лепестковый цветок клевера — у фюреров судебной службы СС;

белый цветок эдельвейса с 9 лепестками и стеблем с 2 листочками — у командного состава XXXVI абшнитта СС;

белые заглавные латинские литеры СД[182] — у чинов Главного Управления Службы Безопасности СС;

серебряный (вышитый алюминиевой нитью) автомобильный руль, обрамленный круглым дубовым венком у мастеров спортивных автомобильных гонок СС по пересеченной местности;

белая эмблема СА (стилизованная под руны заглавные латинские литеры СА) — у бывших чинов СА, перешедших непосредственно в СС;

белая заглавная латинская литера С[183]  (у унтерфюреров технической службы СС — ширрмейстеров);

серебряная зубчатая шестеренка — у фюреров технической службы;

серебряное изображение винтовки, перекрещенной с ручным пулеметом — у оружейников (ваффен-унтерфюреров);

эмблема Союза ветеранов войны «Киффгейзер» (белый щиток с черным контуром военного мемориала на горе Киффгейзер над черным коловратом НСДАП в белом круге) — у бывших членов «Киффгейзербунда»;

эблема «Имперского (Державного) воинского союза (Рейхскригербунда)»[184], представлявшая собой изображение черного, с серебряной каймой, лапчатого Железного креста, с черным коловратом в круглом центральном медальоне, на красном геральдическом щитке «норманнской» формы — для бывших членов Рейхскригербунда;

эмблема организации «Гитлеровской молодежи» (Гитлерюгенд), представлявшая собой черный бегущий коловрат в белом ромбе, вписанном в красно-белый ромб большего размера — у бывших членов Гитлерюгенда, перешедших непосредственно в СС.

Чины авиационных (летных) штандартов СС носили над нагрудным карманом черного мундира эмблему летных частей СА и СС (орла с распростертыми крыльями на венке с крюковидным крестом и с руническими эмблемами СА и СС по бокам, наложенного на знак в форме крыльев), а на петлицах — серебряный авиационный пропеллер с коловратом в центре и с крыльями.

Кроме того, особые черные нарукавные «стрелковые» ромбы СС (СС-Шютценабцайхен) носили на правом рукаве выше локтя классные стрелки Альгемайне СС, СС особого назначения (СС-ФТ), Ваффен СС и частей СС Мертвая голова:

Стрелок II класса[185]  — с вышитым белыми нитками изображением стрелковой мишени;

Стрелок I класса[186]  — с изображением мишени и 2 скрещенных дубовых листьев под ней;

Снайпер (Шарфшютце)[187] — с изображением мишени в незавершенном дубовом венке;

Стрелок класса мастера (Mейстершютце[188] , мастер стрельбы) — с изображением мишени, обрамленной круглым дубовым венком.

Чины частей СС Мертвая голова носили на левом рукаве, выше манжетной ленты с названием части, но ниже локтевого сгиба, особые черные ромбы с изображением черепа и костей (серебряных — у фюреров и белых, с черно-белой выпушкой из крученого шнура — у унтерфюреров и рядовых).

У многих военных специальностей «черных СС» (например, у кавалеристов) белые эмблемы специальностей, вышитые на черных нарукавных ромбах, повторялись и на черных петлицах.


О вспомогательных службах СС


Будьте такими, чей взор всегда

Ищет врага — своего врага.

Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра.


Кроме перечисленных выше «особых» («специализированных») частей СС, в каждом абшнитте СС имелись следующие вспомогательные службы СС:

1) Почтовая охрана СС (СС-Постшуц)[189] ;

2) Радиоохрана СС (СС-Рундфункшуц[190]  — служба охраны государственных и выявления нелегальных радиостанций);

3) Патрульная служба СС (СС-Штрейфендинст)[191] ;

4) Заводская полиция СС (СС-Веркполицей)[192] ;

5) Команды промышленной охраны СС (СС-Индустришуц-Манншафтен)[193] ;

6) Части обеспечения безопасности портов (Гафензихерунгструппен)[194] ;

7) Бортовые команды обеспечения безопасности (Бордшуцманншафтен[195] , обеспечивавшие безопасность на борту кораблей);

8) Дорожно-патрульная служба СС и полиции (СС-унд-Полицай-Феркерсдинст)[196] ;

9) Патрульная служба организации «Гитлеровской молодежи» (Гитлерюгенд-Штрейфендинст)[197] [197];

10) Служба помощниц СС (СС-Гельфериннен)[198] .


Об унтерфюрерских училищах СС


Тяжело в учении — легко в бою.

Генералиссимус А. В. Суворов.


Сформированные к началу Европейской Гражданской войны 1939–1945 годов фронтовые части СС (СС-ФТ, впоследствии переименованные в Ваффен СС) имели 2 собственных учебных заведения для подготовки унтерфюреров — унтерфюрерские училища СС (СС-Унтерфюрершулен)[199]  в Лауэнберге и Рудольфцелле. Обучающий персонал этих училищ носил на левом рукаве черные манжетные ленты с белой надписью Унтерфюрерское училище СС (СС-Унтерфюрершуле), а на погонах — шифровку УСЛ (Унтерфюрершуле Лауэнбург)[200]  или УСР (Унтерфюрершуле Рудольфцелль)[201] . В годы Европейской гражданской войны были открыты еще 3 унтерфюрерских училища СС — в Лайбахе[202]  (Любляна, Словения), Люблинице и Позене-Трескау.


О юнкерских училищах СС


Нет ничего прекраснее, чем умереть

за безнадежное дело.

Фридрих Ницше.


В юнкерских училищах СС (СС-Юнкершулен)[203]  обучались не только фюреры Ваффен СС, но и фюреры СС общего назначения (Альгемайне СС). Важнейшими юнкерскими училищами СС были Тёльцское училище СС (СС-Шуле Тёльц)[204] , расположенное в бававрском курортном городке Бад-Тёльц, и Брауншвейгское училище СС (СС-Шуле Брауншвейг)[205] . Для макисмального приближения обучения к действительности, в оба училища регулярно откомандировывались, в качестве преподавателей-инструкторов, заслуженные и обладавшие большим военным опытом офицеры-фронтовики. Преподавательский состав и слушатели носили черные манжетные ленты с выполненным белыми литерами названием училища, а преподаватели — еще и сооответствующую белую шифровку на погонах (ЙШТ — Юнкершуле Тёльц)[206]  или ЙШБ (Юнкершуле Брауншвейг)[207] . Кроме того, в довоенные годы обучаюший персонал юнкерских училищ СС носил на своих черных эсэсовских петлицах, рядом со сдвоеннойруной «сиг» («совуло»), еще и маленькую белую латинскую (впоследствии — готическую) литеру Т (Тёльц)[208]  или Б (Брауншвейг)[209] .

Война потребовала создания новых специальных учебных заведений — таких, как Артиллерийское училище СС (СС-Артиллеришуле)[210]в Глау и Бронегренадерское (мотопехотное) училище СС (СС-Панцергренадиршуле)[211]  в Киншлаге.

Наряду с основанными еще до войны юнкерскими училищами СС в Бад-Тёльце и Бранушвейге, у Ваффен СС имелись также открытые уже в годы войны училища для кандидатов в фюреры (фюрер-анвертеров) в Клагенфурте и Праге. В период с 1939 по 1945 гг. обучение прошли около 15 000 фюреров СС. Хотя некоторые фюреры Ваффен СС еще до своего зачисления в ряды Шуцштаффеля прошли обучение в других родах войск, подавляющее большинство из них — во всяком случае, в ранге от унтерштурмфюрера СС до гауптштурмфюрера СС, являлось выпускниками юнкерских училищ СС. Именно особенностями пройденного в них обучения объяснялся присущий большинству фюреров Шуцштаффеля агрессивно-наступательный стиль руководства вверенными им войсками на поле боя и. соответственно, военные успехи Ваффен СС.


Об Имперском училище СС


Что ни затеешь, но в нас будь уверен!

Эсайас Тегнер. Сага о Фритьофе.


Для обучения вспомогательного женского персонала СС (СС-Гельфериннен) существовало специальное Имперское училище СС (Рейхсшуле СС)[212] , располагавшееся в городе Оберэнгейме. Выпускницы этого училища получали право носить на левом рукаве черную манжетную ленту с белой каймой и надписью белыми печатными латинскими литерами Рейхсшуле и (через дефис) сдвоеннойруной «сиг» («совуло»).


О шевроне «старого бойца» СС[213]


Эддические строки

Выводит меч героя.

Скальдические висы

Чеканит острый взгляд.

Идя прямой дорогой,

Мы, как Эней из Трои,

В Европу путь отыщем,

Вернем века назад.

Николай Носов.


В феврале 1934 года в частях Шуцштаффеля было введено ношение почетного шеврона (угла) «старого бойца»[214] [214] (ветерана НСДАП и СС) на правом плече мундира, шинели и плаща. Шеврон «старого бойца» — серебряный, с черной каймой и 2 черными полосками посредине, углом вниз, имели право носить чины Шуцштаффеля, вступившие в ряды НСДАП или СС до прихода Гитлера к власти (то есть до 30 января 1933 года). На дошедших до нас фотографиях командира Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера «Зеппа» Дитриха и его соратников, как и многих других ветеранов Шуцштаффеля (включая самого рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера) запечатлены шевроны (углы) «старого бойца», украшающие левый рукав их мундиров выше локтевого сгиба.



О почетном шевроне для бывших чинов

Вооруженных сил и полиции[215]


Розовые лица, револьвер жёлт —

Моя милиция меня бережёт.

Владимир Маяковский.


Почетный шеврон (угол) для состоявших в СС бывших военных и полицейских чинов не отличался от шеврона «старого бойца» ничем, кроме наличия 8-лучевой звезды между лучами «угла».

О почетном шевроне для бывших чинов

«Стального шлема» (Штальгельма)


Добыли мы там, где звучало

О стальные шлемы твердое железо,

Много корма.

Песнь Рагнара Лодброка.

Почетный шеврон (эревнинкель) для чинов Шуцштаффеля, перешедших в СС из рядов Союза солдат-фронтовиков «Стальной шлем» (Штальгельм»-Бунд дер Фронтзольдатен)[216] [216] представлял собой аналогичный «угол», но только черного цвета. с 1 узкой серебряной полоской посредине. Как и 2 описанные выше шевроны, его носили на левом рукаве выше локтя (как это было принято в «Стальном шлеме»).


О ведомственных наградах Шуцштаффеля


Щедро даянья

Длань расточала.

Виса Хальвдана Черного.


Отличившимся чинам Шуцштаффеля по личному распоряжению рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера вручались следующие ведомственные награды СС.

1. Служебный знак отличия СС «За верную службу в СС»[217] , учрежденный 30 января 1938 года. Этим знаком награждались за выслугу лет чины СС и германской полиции, не имевшие дисциплинарных взысканий. Знак имел 4 степени.

Знак I степени представлял собой прямостоящий золотой крюковидный крест с центральным медальоном в форме сдвоенной руны «сиг» («совуло»), вписанной в круглый дубовый венок — вручался за 25 лет безупречной службы;

Знак II степени — такой же крюковидный крест, но только серебряный — за 12 лет безупречной службы;

Знак III степени — круглую золотую медаль со сдвоенной руной «сиг» («совуло») — за 8 лет безупречной службы;

Знак IV степени — такую же медаль, но только серебряную — за 4 года безупречной службы.

Для ношения знаков I и II степени полагалась орденская ленточка (или планка) синего цвета с вышитой золотом (у I степени) или серебром (у II степени) сдвоенной руной «сиг» («совуло»). На синей ленте III и IV степеней помещался миниатюрный медальон (золотой у III и серебряный у IV степени) с изображением аверса медали.

2..Знак «За борьбу с бандами»[218]  (то есть с партизанами, которых нацисты считали бандитами, организованными в банды — В.А.), или Банденкампфабцайхен, учрежденный 30 января 1944 года для награждения чинов СС и полиции (а впоследствии — и военнослужащих германского вермахта), отличившихся в боях с партизанами на оккупированных территориях, и имевший 3 степени:

Вручавшийся за 100 дней боев с партизанами знак I степени, представлявший собой обрамленный овальным дубовым венком кинжал с эфесом в форме вписанного в круг бегущего «солнечного колеса» (крюковидного креста с закругленными концами), вонзенный в клубок извивающихся змей, с «мертвой головой» в нижней части змеиного гнезда, был золотым;

Вручавшийся за 50 дней боев с партизанами знак II степени — серебряным;

Вручавшийся за 20 дней боев с партизанами знак III степени — бронзовым.

Нескольким особо отличившимся чинам СС высокого ранга был вручен «неуставной» золотой знак «За борьбу с бандами», украшенный бриллиантами.

Знак вручался командирами частей Ваффен СС и полиции, причем знак I степени мог быть присвоен только приказом рейхсфюрера СС.

3. Серебряная планка «Помощница СС»[219] , вручавшаяся вспомогательному женскому персоналу Шуцштаффеля.

4. Знак «Стрелок СС»[220] , учрежденный в 1937 году, вручавшийся за отличную стрельбу, и имевший 3 класса (степени):

1. Знак класса «снайпер» (шарфшютценклассе)[221] ;

2. Знак I класса;

3. Знак II класса.


5. Знак «Германские руны СС за высокие достижения» (Германише Лейстунгсруне дер СС)[222] [222], учрежденный 15 августа 1943 года, выпускавшийся в 2 вариантах — серебряном и бронзовом — и вручавшийся за успешную сдачу нормативов по военно-спортивным и политическим дисциплинам.


О рунических эмблемах на спортивной форме одежды чинов Шуцштаффеля


В здоровом теле — здоровый дух.

Крылатое латинское выражение.



Спортивная подготовка являлась одним из важнейших элементов в системе общей подготовки чинов СС. Подобно штурмовикам из состава СА, чины Шуцштаффеля носили спортивную форму, состоявшую (в зависимости от погоды и времени года), либо из белой майки и черных трусов, либо из черных тренировочных или лыжных костюмов (с черным лыжным костюмом носили черную лыжную кепку с наушниками). Как правило, на белой (или светлой) форме (в том числе и на лыжных кепках) носили эмблему СС — сдвоенную черную руну «сиг» («совуло»), вписанную в черное кольцо, а на черной — белую сдвоенную руну «сиг» («совуло») на черном поле, вписанную в белое кольцо (хотя, судя по сохранившимся фотографиям, бывали исключения из этого правила).

Начиная с 1940 года, параллельно с прежней, появилась и новая спортивная эмблема СС, представлявшая собой вытянутый черно-белый щиток «норманнской» («варяжской») формы с черной каймой, рассеченный наискось. В правом верхнем углу щитка была изображена черная голова германского «имперского орла», а в левом нижнем — белая сдвоенная руна «сиг» («совуло») на черном поле.


Об эмблеме на спортивной форме одежды чинов Лейбштандарта


Как у Фрея, лишь в локоть будет меч у тебя,

Мал у Тора разящего млат.

Есть отвага в груди — ко врагу подойди,

И не будет короток булат.

Эсайас Тегнер. Фритьоф.


Для чинов Лейбштандарта была разработана особая спортивная форма черного цвета, и особая спортивная эмблема. Эта эмблема представляла собой вытянутый геральдический щиток «норманнской» («варяжской») формы с изображением головы «имперского орла» белого цвета на черном поле с белой каймой и выполненной черными готическими литерами шифровкой ЛАГ на шее у орла.

О дальнейшем развитии Альгемайне СС


Славные победители, бесстрашные воины,

Железнорукие, с твердокаменными черепами.

Скандинавские саги.


От 2-х до 4-х абшниттов (участков) СС, в зависимости от размера и численности, объединялись в оберабшнитт, или обергруппу (территориальное объединение)[223], соответствующий армейскому военному округу (веркрейзу)[224] . Впоследствии данная структура, усложненная введением (в мае 1934 года) дополнительных званий обертруппфюрера СС и гаупттруппфюрера СС (занимавших в иерархии эсэсовских чинов промежуточное место между чинами труппфюрера СС и штурмфюрера СС), оберштурмфюрера СС и штурмтруппфюрера СС (занимавших промежуточное место между чинами штурмфюрера СС и штурмбаннфюрера СС), а также оберштурмбаннфюрера СС (занимавшего промежуточное место между званиями штурмбаннфюрера СС и штандартенфюрера СС) и стала основой Альгемайне СС (СС общего назначения).

Хотя «черные СС» формально не имели никакой иной задачи, кроме того, чтобы «быть всегда наготове, как в годы борьбы»[225], как отдельные эсэсовцы, так и целые подразделения и части СС из их состава использовались руководством Шуцштаффеля в самых различных целях. Именно Альгемайне СС, с их принципами строжайшего расового отбора, обучением и воспитанием в духе национал-социалистического мировоззрения, строгими правилами вступления в брак, кодексом чести, нарядными черными мундирами, серебряными сдвоенными рунами победы («сиг», «совуло» или «совелу»), «мертвой головой», девизом «Моя честь именуется верностью» на блестящих серебристых бляхах поясных ремней и ярко начищенными сапогами являлись основной опорой и духовной основой всех довоенных частей СС. Однако, с началом Второй мировой войны, в ряды германского вермахта и частей СС особого (специального) назначения (вскоре переименованных в Ваффен СС) было призвано так много членов СС общего назначения, что Альгемайне СС очень скоро снова превратились в малозначительную и малочисленную организацию. К концу войны в рядах СС общего назначения числилось не более 40 000 человек — и это на весь Третий рейх! Те чины «черных СС», которые, по тем или иным причинам, не были призваны на военную службу, продолжали активную деятельность в тылу. Во многих городах Германии специальные караульные роты СС (СС-Вахкомпаниен)[226]  несли службу по охране заводов и фабрик, мостов, дорог и других стратегических объектов, а также помогали силам противовоздушной обороны Третьего рейха во время налетов неприятельской авиации. Вспомогательные отряды Альгемайне СС, совместно с таможенниками, охраняли границы Германской державы. Чины «черных СС» помогали крестьянам при уборке урожая, надзирали над иностранными рабочими, участвовали в благотворительных акциях («Зимняя помощь»[227]  и т. д.). На заключительном этапе войны (1944–1945) кадры СС общего назначения проходили специальную подготовку, поскольку их планировалось использовать для координации действий немецких партизанских отрядов («вервольфов») на территориях, захваченных войсками союзников по антигитлеровской коалиции.

Разумеется, падение значения и уменьшение численности СС общего назначения с лихвой компенсировались бурным численным ростом и развитием других составных частей «Черного ордена СС». Ведь СД (Служба безопасности СС), полиция и Ваффен СС, являвшиеся тремя «китами», на которых держалась «черная империя» Генриха Гиммлера в годы войны, были созданы или (как в случае с полицией) подчинены СС именно в период между 1933 и 1939 годом, в который происходило уменьшение численности и падение значения Альгемайне СС.

К 1943 году структура СС в целом (Гезамт-СС)[228] выглядела следующим образом:

1. СС общего назначения (Альгемайне СС);

2. Части СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде);

3. Ваффен СС (фронтовые части и соединения СС), первоначально именовавшиеся СС-Ферфюгунгструппе (части СС особого назначения);

4. Служба безопасности СС (СС-Зихерхайтсдинст, СД);

5. Германские СС (Германише СС) на территории оккупированных войсками Третьего рейха Норвегии, Бельгии и Нидерландов.


В 1929–1930 гг. высшее руководство СС — Оберштаб СС — имел в своем составе 5 отделов:

1-й — отдел имперского делопроизводителя (Рейхсгешефтсфюрер)[229] ;

2-й — отдел кадров (Персональ)[230] ;

3-й — отдел имперского финансового управления (Рейхсгельдфервальтер)[231] ;

4-й — отдел безопасности (Зихерхайт)[232] ;

5-й — отдел расовых вопросов (Рассе)[233] .


В 1931–1933 гг. Оберштаб СС[234] состоял из:

1) Управления СС (СС-Амт)[235] ;

2) Центральной канцелярии (Центральканцлей)[236] ;

3) Отдела кадров (Персональабтайлунг)[237] ;

4) Административного отдела (Фервальтунгсабтайлунг)[238] ;

5) Отдела комплектации (Эргенцунгсабтайлунг)[239] ;

6) Санитарного отдела (Санитэтсабтайлунг)[240] ;

7) Оперативного штаба (Фюрунгсштаб)[241] ;

8) Штаба связи (Фербиндунгсштаб)[242] ;

9) Управления Службы безопасности (СД-Фервальтунг)[243] ;

10) Расового управления (Рассеамт)[244] .


После 1934 года структура СС постоянно развивалась и усложнялась. В результате в 1934–1939 гг. в состав высшего руководства СС вошли:


1) Служба Инспектора концентрационных лагерей и караульных (охранных) частей;

2) Оперативный отдел;

3) Отдел кадров;

4) Управление комплектации;

5) Личный (Персональный) штаб рейхсфюрера СС;

6) Расовое управление;

7) Родовое управление;

8) Учебное управление;

9) Управление поселений[245]

10) Служба имперского врача СС;

11) Санитарное управление;

12) Главное управление службы безопасности;

13) Суд СС;

14) Главное управление СС;

15) Служба Главы администрации СС;

16) Административное управление;

17) Статистическая служба и архив.


К 1943 году в подчинении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера находились 15 главных управлений СС (СС-Гауптэмтер)[246] , из которых наиболее важными являлись:


1) Главное управление имперской безопасности (Рейхсзихерхайтсгауптамт, известное нам еще по фильму «Семнадцать мгновений весны» пресловутое РСХА[247] , в котором служил очаровательный штандартенфюрер Штирлиц — «истинный ариец», а по совместительству — советский разведчик полковник Исаев),

2) Главное управление расы и поселений;

3) Главное административно-хозяйственное управление;

4) Личный (персональный) штаб рейхсфюрера СС;

5) Главное управление СС;

6) Служба Гейссмейера[248] ;

7) Главное управление кадров СС;

8) Главное судебное управление СС;

9) Главное оперативное управление СС;

10) Главное управление репатриации этнических немцев (Фольксдойче Миттельштелл

Кроме того, в ведении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, как шефа (начальника) всей германской полиции[250]  (с 1936 года) находилось Главное управление полиции порядка (Орднунгсполицей, Орпо)[251] , хотя и подчиненное (формально) Имперскому министерству внутренних дел[252] . Фактически же вся германская полиция — как полиция порядка, так и полиция безопасности (Зихерхайтсполицей, Зипо)[253] , и даже криминальная полиция (Криминальполицей, Крипо)[254]  постепенно были включены в структуру СС, так что к концу 40-х гг. все руководящие сотрудники и значительная часть офицерского состава всех полицейских служб Германии стали членами СС. После подчинения Генриху Гиммлеру еще и политической полиции (Политише полицей)[255]  сфера деятельности СД и СС расширилась еще больше. Особое место в структуре СС занимали части СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде), несшие охрану концентрационных лагерей.

ГЛАВА II

Развитие

Крюковидный крест на касках,

В лентах черно-бело-красных…[256]

Марш бригады Эргардта

Бригада Эргардта

.

Поскольку все первые телохранители Адольфа Гитлера, входившие в его «Штабную охрану» («Штабсвахе»)[257] , являвшуюся, по сути дела, «зародышем» будущего Шуцштаффеля, были выходцами из рядов добровольческой 2-й (Вильгельмсгафенской) военно-морской бригады Эргардта[258] , с последней, как нам кажется, и следует начать.

Итак, «аб ово»[259]Военно-морская бригада Эргардта (Маринебригаде Эргардт) была сформирована вскоре после окончания Великой войны 1914–1918 годов под командованием бывшего капитана III ранга (корветтенкапитэна)[260]  кайзеровского военно-морского флота («Кригсмарине») Германа Эргардта. Несмотря на слова «военно-морская», содержащиеся в названии данного добровольческого формирования, преобладавшие в его составе на момент формирования бывшие военные моряки со временем, по мере численного роста бригады, оказались в незначительном меньшинстве. Бригада Эргардта, первоначально входившая в состав белой добровольческой Гвардейской кавалерийской стрелковой дивизии (Гардекаваллери-Шютцендивизион)[261] , отличилась при подавлении вооруженного коммунистического мятежа «спартаковцев-смелых бойцов» в январе 1919 года в Берлине, в «мартовских боях» с красными 1919 года, при ликвидации Баварской Советской республики, в разгроме Рурской Красной армии, в боях с поляками за верхнюю Силезию. После провала «Капповского путча» («путча Каппа-фон Люттвица») против социал-демократического правительства Фридриха Эберта в марте 1920 года, в котором добровольцы Эргардта играли ведущую роль (именно они, с вертикальными белыми коловратами на касках, броневиках и транспортных средствах, первыми вступили в Берлин), бригада была расформирована, однако ее чины вошли, на правах «ассоциированных членов», в местные группы различных союзов ветеранов войны. Из числа бывших чинов Бригады Эргардта были созданы секретная «Организация К» (Консул)[262], действовавшая в подполье, и официально зарегистрированный военно-патриотический Союз «Викинг» (Викингбунд), о котором уже шла речь выше. В рядах Союза «Викинг» состоял, до своего вступления в НСДАП, Хорст Вессель (см. приложение), автор партийного гимна НСДАП, ставшего в годы Третьего рейха «вторым государственным гимном Германии».

24 июня 1922 года тишину раннего берлинского утра разорвали выстрелы из автоматического пистолета и оглушительный взрыв. В тот день автомобиль министра иностранных дел «Веймарской республики» Вальтера Ратенау подвергся вооруженному нападению. 2 ветерана-«фрейкоровца» в кожаных пальто и автомобильных шлемах, сидевшие в автомобиле, выскочившем из-за поворота наперерез машине министра, были офицерами «Кригсмарине» в отставке и членами Организации Консул. Один из них выпустил в Ратенау 5 пуль из автоматического пистолета, другой бросил в машину министра ручную гранату. Вальтер Ратенау был убит на месте. Его убийство всколыхнуло всю Германию. Имя еврея-миллионера Ратенау, члена руководства буржуазной Немецкой Демократической Партии (Дойче Демократише Партей, ДДП)[263], слухи о принадлежности которого к «тайному мировому правительству» ширились день ото дня (именно ему принадлежала крылатая фраза о том, что ему хорошо известны «те 300 человек, которые правят Европой и всем миром»), сторонника строгого соблюдения Германией всех условий навязанного ей Антантой «похабного» Версальского мирного договора (такие на жаргоне правой «национальной оппозиции» именовались «эрфюллунгсполитикер»[264] [264]), заключившего в то же время в 1922 году с большевицким народным комиссаром по иностранным делам Георгием Чичериным германо-советское Рапалльское соглашение, было ненавистно многим германским патриотам (не меньше, чем нынешним советским и российским — имя Чубайса, Ельцина или Горбачева). Не зря во всех пивных распевали песенку следующего содержания:

«Шлагт тот ден Вальтер Ратенау,

Ди готтферфлухте юдензау!»,[265]


что, в переводе с немецкого на русский язык, означало:


«Убейте Вальтера Ратенау,

Богом проклятую жидовскую свинью!»


По степени ненависти к нему немцев, придерживавшихся правых взглядов, с Ратенау мог сравниться разве что другой «эрфюллунгсполитикер» — лидер левого крыла католической Партии Центра Маттиас Эрцбергер, имевший несчастье собственноручно подписать в ноябре 1918 года от имени Германии перемирие с державами Антанты в печально знаменитом железнодорожном вагоне-ресторане на станции Компьен (и убитый боевиками капитана Эргардта за год до Ратенау). Но не все, похоже, обстояло так просто с этими политическими убийствами, в особенности же — с убийством министра иностранных дел. Убийцы Ратенау — лейтенанты флота Герман Фишер и Эрвин Керн — окруженные полицией в заброшенном замке, покончили с собой. Арестованный водитель, доставивший их к месту покушения — Эрнст фон Саломон, ветеран-«фрейкоровец» (и, кстати, кузен Франца Феликса Пфеффера фон Саломона, обергруппенфюрера СА и Верховного фюрера СА в 1926–1930 гг.[266] ), не был посвящен во все детали операции. Связь участников покушения с капитаном Эргардтом так и не удалось формально доказать, хотя в наличии этой связи, похоже, ни у кого не было ни малейших сомнений. Дело было в другом. Против капитана Эргардта сразу же после покушения на «веймарского» министра было выдвинуто обвинение в том, что он организовал убийство Ратенау вовсе не из патриотических соображений, а в интересах и по поручению французов, которым совершенно не нравилась перспектива союза Германии с Россией (тем более — большевицкой) — союза поначалу политического и экономического, а впоследствии, возможно, и военного. И надо сказать, что французы были не особенно далеки от истины. Ныне больше ни для кого не является секретом, что уже в описываемое время — несмотря на непрекращающиеся попытки Коминтерна разжечь, наконец, в «веймарской» Германии пламя «пролетарской революции»! — полным ходом налаживались тайные контакты между германским рейхсвером и советской «Рабоче-Крестьянской Красной Армией» (РККА).

Да и в дни мюнхенского «путча Гитлера-Людендорфа» 8–9 ноября 1923 года капитан Герман Эргардт вел себя крайне нерешительно, если не сказать, двусмысленно. Наотрез отказавшись присоединиться со своими людьми к путчистам, он согласился вести от имени правительства баварских сепаратистов (против которых, в первую очередь, был направлен возглавленный Гитлером и генералом Людендорфом «пивной путч») переговоры с путчистами, захватившими, во главе с Эрнстом Рёмом, здание баварского военного министерства, чем еще больше дискредитировал себя в глазах «национальной оппозиции», в среде которой, как мы уже указывали выше, и без того ходили упорные слухи о том, что Эргардт является французским «агентом влияния». Впрочем, в описываемое время подобные слухи распускались и о самом Адольфе Гитлере, отказавшимся присоединиться со своей партией к борьбе против франко-бельгийской оккупации Рурской области — сердца тяжелой индустрии и угольной промышленности Германии[267]. Не зря ветеран-фрейкоровец Альберт Лео Шлагетер, расстрелянный французскими оккупационными властями за совершение диверсий на железных дорогах в Рурской области, призванных помешать вывозу французами германского угля (в счет уплаты военных репараций) и превращенный после прихода Гитлера к власти в поистине «культовую фигуру» национал-социалистического движения (Шлагетеру ставили памятники, о нем сочиняли драмы и романы, в честь него называли авиационные эскадрильи и пр.), в действительности в момент совершения подвига, обессмертившего его имя (по крайней мере, в Третьем рейхе[268] ) состоял уже не в НСДАП, а в Великогерманской Рабочей Партии (Гроссдойче Арбайтерпартей, ГДАП)[269], отколовшейся от партии Гитлера именно вследствие отказа последнего поддержать всенародную общегерманскую борьбу за изгнание франко-бельгийских оккупантов из Рурской области. С Альбертом Лео Шлагетером после смерти произошло точно такое же «преображение», как с матросом-анархистом Анатолием Железняковым — тем самым, что, как поется в известной песне советских времен, «шел на Одессу, а вышел к Херсону»[270], разогнавшим Всероссийское Учредительное Собрание сакраментальными словами: «Караул устал. Предлагаю закрыть заседание и разойтись по домам!»[271], объявленным наркомвоенмором Троцким вне закона, убитым выстрелом в спину приставленным к нему большевицким киллером и лишь посмертно превращенным советской пропагандой в «беззаветно преданного дел Ленина пламенного большевика — матроса партизана Железняка»[272].

В августе 1933 года Адольф Гитлер, в своем качестве Верховного фюрера (предводителя или руководителя) штурмовых отрядов (Оберстер СА-Фюрер, ОСАФ), отдал распоряжении включить местные группы ветеранов Бригады Эргардта, на правах «ассоциированных членов», в местные подразделения СС, сохранив при этом свою специфическую организационную структуру, согласно которой их бригада подразделялась (по нисходящей) на:

1) фербанды[273]  (полки), во главе с фербандсфюрерами[274] ;

2) фербандсгруппы[275] (батальоны), во главе с фербандсгруппенфюрерами[276] ;

3) эйнгейты[277] (роты), во главе с эйнгейтсфюрерами[278] ;

4) цуги[279] (взводы), во главе с цугфюрерами[280] ;

5) группы[281]  (отделения), во главе с группенфюрерами[282] .

Впрочем, вскоре «автономия» эргардтовцев в рамках Шуцштаффеля была ликвидирована, и большинство из них (но не сам капитан Эргардт) влилось в ряды СС в индивидуальном порядке, на общих основаниях. В период своего «автономного» существования в составе СС они носили свою прежнюю форму, почти ничем не отличавшуюся от полевой военной формы кайзеровской армии периода Великой войны и «фрейкоровского» периода (1918–1923): китель серо-зеленого цвета «фельдграу» с матовыми серебряными (или защитными) пуговицами, штаны и фуражки того же защитного цвета «фельдграу» и черные сапоги (в отличие от военного и «фрейкоровского» периодов, когда., вследствие нехватки в Германии кожи для сапог, нижним чинам пришлось перейти на ботинки с защитного цвета обмотками, а офицерам — на ботинки с кожаными крагами). Петличные знаки чинов Бригады Эргардта, представлявшие собой старую эмблему Гвардейской кавалерийской стрелковой бригады (стальной солдатский шлем, наложенный на 8-лучевую звезду прусского Ордена Черного орла, опирающуюся на две скрещенные дубовые веточки), украшали как правую, так и левую петлицы, имевшие черный «эсэсовский» цвет (в отличие от «фрейкоровского» периода, в который, судя по сохранившимся немногочисленным фотографиям, добровольцы Эргардта носили свои петличные знаки либо на защитных петлицах, либо непосредственно на воротнике, безо всяких петлиц — если носили их вообще)! Войдя, на правах «ассоциированных членов» в состав Шуцштаффеля, они сменили свою прежнюю, «старорежимную» черно-бело-красную «имперскую» кокарду на околыше защитной фуражки на серебряный общеэсэсовский череп с костями «прусского типа» (в пол-оборота, без нижней челюсти), а «земельную» кокарду на тулье заменили общим для всех формирований НСДАП серебряным одноглавым орлом с распростертыми крыльями и вращающимся крюковидным крестом в круглом дубовом венке.


Рядовой состав Бригады Эргардта подразделялся (в восходящем порядке) на:

гефольгсманнов («дружинников»), не служивших в (кайзеровской) армии[283] :

гефольгсманнов, служивших в (кайзеровской) армии[284] ;

группенфюрер-штелльфертретеров[285]  (заместителей группенфюреров, заместителей командиров отделений);

группенфюреров[286] командиров отделений).


Командный состав Бригады Эргардта подразделялся (опять-таки, по восходящей) на:


1) цугфюреров[287]  (командиров взводов);

2) эйнгейтсфюреров[288]  (командиров рот, лейтенантов);

3) фербандсгруппенфюреров[289] [289](командиров батальонов, майоров);

4) фербандсфюреров[290]  (полковников).


Знаки различия нижних чинов Бригады Эргардта представляли собой вышитые алюминиевой нитью белые шевроны углом вниз (одинарный — у гефольгсманна, служившего в армии; двойной у группенфюрер-штелльфертретера; тройной — у группенфюрера), носившиеся на левом рукаве выше локтевого сгиба, под бригадным нарукавным знаком. Знаки различия командного состава, также вышитые алюминиевой нитью, представляли собой горизонтальные галунные полоски («шпалы»), носившиеся над левым обшлагом мундира (1 полоска — у цугфюрера, 2 — у эйнгейтсфюрера, 3 — у фербандсгруппенфюрера, 4 — у фербандсфюрера).

Выше шевронов на левом рукаве эргардтовцы носили бригадный нарукавный знак овальной формы, изготовленный из серебристого металла и изображавший плывущую по морским волнам, с надутыми парусами и вымпелом на мачте, драконоголовую ладью-«драккар» викингов в рамке из корабельного каната, с надписью «Эргардт»[291] над пучком дубовых листьев в нижней части эмблемы.

В период своего пребывания в составе Шуцштаффеля на правах «ассоциированных членов», чины Бригады Эргардта носили на левом рукаве, над обшлагом, также черную, с серебряной каймой, манжетную ленту с белой сдвоенной руной СС. Кайма манжетной ленты и сдвоенная эсэсовская руна«сиг» («совуло») также были вышиты алюминиевой нитью.



Форма одежды СС общего назначения



Ни шатров на судах, ни ночлега в домах,

Ибо враг за дверьми сережёт;

Спать на ратном щите, меч булатный в руке,

А шатром — голубой небосвод.

Эсайас Тегнер. Фритьоф.


До 1925 года чины СС, одевавшиеся, как и большинство тогдашних штурмовиков СА, во что придется — как правило, в полевую военную форму бывшей кайзеровской армии защитного серо-зеленого цвета «фельдграу» с соответствующими защитными фуражками, впоследствии почти повсеместно замененными на «лыжные (горные) кепи» («шимютцен. бергмютцен) с длинным козырьком образца, принятого в австро-венгерской армии в годы мировой войны, ботинки с защитными обмотками («виккельгамашен»), реже ботинки с кожаными крагами («ледергамашен») и совсем редко — кожаные сапоги.

У кого не было защитной формы, те обходились (как сам Гитлер) вошедшими в моду после войны полупальто спортивного типа («тренчкоутами») или спортивными куртками-«ветровками» («виндъяками), а то и «комиссарскими» куртками или плащами из «гневно хрустящей» черной кожи (как, например, будущий гауляйтер Берлина, имперский министр пропаганды доктор Йозеф Геббельс или Верховные фюреры СА Герман Геринг и Франц Феликс Пфеффер фон Саломон)[292]

Впоследствии штурмовики переняли у боевиков праворадикальной «Организации Россбаха»[293]  (вскоре, кстати, вступивших в штурмовые отряды, образовав их первый полносоставный Мюнхенский штурм СА) знаменитую коричневую рубашку (браунгемд)[294] на левом рукаве которой выше локтевого сгиба стали носить «боевую повязку» («кампфбинде») красного цвета, с черным «бегущим» коловратом в белом круге. Первоначально на «боевой повязке» серебряными (белыми) горизонтальными полосками обозначался ранг носившего ее штурмовика, но со временем от полосок отказались, и ранг стал обозначаться на введенных для ношения на воротниках коричневых рубашек петлицах, различавшихся по цвету, в зависимости от подразделения. С коричневой рубашкой штурмовики носили коричневый же галстук, к которому у тех из них, кто состоял в гитлеровской партии (а состояли в ней далеко не все чины СА), прикреплялся круглый партийный значок НСДАП с черным коловратом в белом круге, окаймленном надписью золотыми буквами Национал-Социалистическая Г.Р.П.[295]  (Германская Рабочая Партия — В.А.), идущей по красному ободку значка. По мере развития СА, для них, кроме коричневой рубашки, была введена настоящая полувоенная форма разных оттенков «партийного» коричневого цвета (шинель, китель с поясным ремнем, брюки, сапоги). К описываемому времени коричневый цвет партийной униформы национал-социалистов стал истолковываться идеологами НСДАП как символ тесной связи штурмовиков, да и всей партии Гитлера с родной землей, с почвой (которая ведь тоже коричневого цвета), хотя в действительности коричневые (точнее — табачного цвета) рубашки для единообразного обмундирования штурмовиков были приобретены в свое время (как, впрочем, и Организацией Россбаха) совершенно случайно, когда удалось по сходной цене купить их неизрасходованные запасы с бывших складов «охранных (колониальных) войск» (Шуцтруппе) времен кайзеровской Германии!

Единственным отличием «телохранителей фюрера» от прочих чинов СА в описываемое время являлось наличие на головных уборах серебряной эмблемы в форме «мертвой (Адамовой) головы». Однако, примерно с 1925 года для чинов СС, продолжавших носить обычную форму СА, были введены черное кепи с серебряной «мертвой головой», а затем также черный галстук (нередко — с партийным значком НСДАП в качестве заколки, как и у прочих штурмовиков), черныебрюки и особая нарукавная «боевая повязка»(СС-Кампфбинде), отличавшаяся от обычной красной, с «бегущим» черным крюковидным крестом в белом круге, нарукавной повязки СА наличием двусторонней чернойкаймы.

9 ноября 1925 года данная форма (с добавлением единых для всех частей СС — кроме Административной службы — черных петлиц и 1 плетеного серебряного погона на правое плечо) была официально утверждена в качестве «традиционной» (но в 1934 году, после «Ночи длинных ножей», полностью вышла из употребления).

В 1929 году, по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, было отменено ношение чинами СС коричневых (табачных) кителей и шинелей и введена новая, черная форма, ставшая, наряду с «мертвой головой» и сдвоенными молниевидными «рунами победы»[296] [296] (введенными позднее), истинным «брэндом» Шуцштаффеля, Новая форма состояла из черного, застегивавшегося на 3 серебряные пуговицы, мундира с прямоугольными клапанами боковых карманов (под который поддевалась рубашка светло-коричневого цвета[297] [297] с черным галстуком); черных бриджей[298] [298], или штанов-галифе[299] [299]; высоких черных кожаных сапог; кожаного поясного ремня и портупеи черного цвета (чины Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера на парадах, партийных съездах, слетах и других торжественных мероприятиях заменяли черную кожаную амуницию парадной, белого цвета) и красной нарукавной «боевой повязки СС» с двусторонней черной каймой. В сочетании вся эта «корниловская» гамма давала цвета трехполосного черно-бело-красного государственного флага Германской державы («дрейфарба»)[300] [300] и одновременно — партийного знамени НСДАП (красного полотнища, с «бегущим» черным крюковидным крестом в белом круге). Относительно происхождения последнего, кстати, среди историков нет единого мнения.


Несколько слов о происхождении партийного знамени

НСДАП


Наше знамя значит больше, чем жизнь.[301]

Слова из гимна «Гитлеровской молодежи».


Многие считают, что Адольф Гитлер необоснованно поставил себе в заслугу создание знамени НСДАП (хотя он никогда этого не делал, указав в «Моей борьбе», что дизайн знамени был разработан для ДАП, предшественницы НСДАП, мюнхенским врачом доктором Фридрихом Кроном, а он, Гитлер, только убрал лишние загибы с крюковидного креста на эскизе Крона.). С другой стороны, сохранились фотографии раннего периода гитлеровского движения, на которых запечатлены различные «неуставные» варианты партийного знамени ДАП-НСДАП«прямостоящими», а не «бегущими» коловратами; с коловратами, повернутыми слева направо, а не справа налево; с чересчур узкими лучами коловратов; с укороченными перекладинами на лучах коловратов; с коловратами, занимающими всю площадь центрального белого круга, с концами перекладин, доходящими до красного поля знамени, и т. д.). К тому же существуют некоторые сомнения в том, что красное знамя с «вращающимся» черным крюковидным крестом в центральном белом круге действительно было разработано доктором Кроном и введено Гитлером для НСДАП не ранее конца 1919 года. Дело в том, что сохранились свидетельства очевидцев траурной церемонии, проведенной ариософским Обществом Туле (Туле-Гезельшафт) после освобождения столицы Баварии Мюнхена от красных 3 мая 1919 года… Траурная церемония, проведенная 3 марта 1919 года, была посвящена памяти 8 членов Общества Туле, расстрелянных баварскими красноармейцами во дворе гимназии имени принца Баварского Луитпольда (Луитпольдгюмназиум) накануне освобождения баварской столицы добровольческими корпусами. Ритор (оратор) Туле, барон фон Зеботтендорф, в траурной речи назвал расстрелянных членов общества «первыми мучениками, пострадавшими за крюковидный крест». Подобное заявление, конечно, можно было объяснить тем фактом, что эмблема Общества Туле представляла собой крюковидный крест (хотя и не классической «нацистской» формы, а с загнутыми полукругом перекладинами — так называемое «солнечное колесо», или «зонненрад»), в сочетании с коротким мечом рукоятью вверх, оплетенным дубовыми листьями, на фоне солнечного диска с расходящимися во все стороны лучами, а нагрудный знак членов Туле — бронзовую брошь в форме перекрещенного 2 копьями щитка с изображением аналогичного крюковидного креста. Но вот что интересно: по воспоминаниям очевидцев, стол, за которым витийствовал барон Зеботтендорф, был накрыт, вместо скатерти, красным полотнищем с черным крюковидным крестом в белом круге! И это еще 3 мая 1919 года! Ведь, если это было действительно так, то ведь не накануне же траурной церемонии — в охваченном боями и пожарами Мюнхене, члены Общества Туле изготовили это знамя! Наверняка оно у них имелось задолго до того памятного дня! Если воспоминания свидетелей соответствуют действительности, значит, версия, изложенная Адольфом Гитлером в «Моей борьбе», истине не соответствует! Но это так, к слову….


О знаменах и штандартах Шуцштаффеля


Сомкнем ряды! Поднимем выше знамя!

Наш твердый шаг размерен и тяжел.

Незримо здесь, в шеренгах вместе с нами,

Шагают те, кто прежде в битвы шел.


Песнь дружин РОНД-а.[302]


О штандартах пеших полков СС


Знамя есть священная хоругвь.

Из Полевого Устава Русской

Императорской армии.


Наряду с «Окровавленным знаменем», врученным самим Адольфом Гитлером на вечное хранение Шуцштаффелю (к великому возмущению немалой части штурмовиков СА!) и являвшимся основной реликвией и главным знаменем СС, каждое подразделение СС, достигшее численности штандарта (полка), получало свой собственный полевой значок (Фельдцайхен)[303] , или штандарт (Штандарте)[304] , напоминавший по форме вексиллум древнеримского легиона (или церковную хоругвь) и аналогичный штандарту СА. Древко штандарта СС было увенчано орлом с поднятыми крыльями (как бы собирающимся взлететь), держащим в когтях круглый дубовый венок с прямостоящим коловратом. Под венком располагалась прямоугольная черная, с серебряной рамкой, табличка с названием штандарта (например: Адольф Гитлер) серебряными печатными латинскими литерами на лицевой стороне и аббревиатурой Н.С.Д.А.П.[305] (такими же литерами) — на оборотной. Под табличкой было подвешено на перекладине, перпендикулярной древку штандарта, шелковое красное квадратное полотнище с черным прямостоящим крюковидным крестом, обведенным черным контуром, в белом круге. Над крюковидным крестом, изображенном на аверсе, красовалась вышитая золотыми латинскими печатными литерами надпись ДОЙЧЛАНД (ГЕРМАНИЯ)[306], а под крюковидным крестом — ЭРВАХЕ (ПРОСНИСЬ)[307]. Вместе это составляло лозунг НСДАП: «Германия, проснись!» (или: «Пробудись, Германия!»). На реверсе штандарта был изображен аналогичный крюковидный крест, выше которого было золотыми литерами вышито: НАТ. СОЦ. ДОЙЧЕ АРБАЙТЕРПАРТЕЙ[308](Нац. Соц. Германская рабочая партия), а ниже: ШТУРМАБТАЙЛУНГ[309]  (Штурмовой отряд) — это название сохранилось со времен, когда СС еще входили в состав СА. Полотнище штандарта было обрамлено черно-бело-красной бахромой германских национальных цветов.


О штандартах конных полков (штандартов) СС


Над миром зла — и красота, и сила

Крепка броня на вековых ветрах

Войска Архистратига Михаила

Низводят в бездну восстающий прах.

Николай Боголюбов.


Штандарты конных полков (штандартов) СС отличались от штандартов пеших полков Шуцштаффеля тем, что на них красное полотнище подвешивалось не крестообразно, на манер древнеримского вексиллума или церковной хоругви, а на манер средневековых знамен — под горизонтальной перекладиной, присоединенной к древку штандарта не средней частью, а под прямым углом. Вместо таблички с названием части, прибитой к древку под изображением орла (с опущенными крыльями), сидящем на круглом венке с коловратом, штандарт (знамя) конного штандарта (полка) СС имел в правом верхнем углу красного полотнища, у древка, черный прямоугольный крыж с изображением серебряных скрещенных кавалерийских пик с флажками и с вышитым серебряной нитью номером штандарта (полка).


О знаменах штурмбаннов (батальонов) СС


Весь век топорщились штыки,

Скандалил перегной.

Мы вышли к небу, вопреки

Всеядности земной.

Николай Боголюбов.


Каждый штурмбанн Шуцштаффеля имел свое штурмовое знамя (штурмфане)[310] , представлявшее собой красное прямоугольное полотнище с вращающимся («бегущим») крюковидным крестом, вписанным в белый круг, окантованное по краю серебристо-серным витым шнуром. В черном крыже красного полотнища штурмового знамени были серебряной нитью через косую черту вышиты номер штурмбанна (римской цифрой), сдвоенная руна «сиг» («совуло») и номер штандарта, частью которого данный штурмбанн являлся (арабской цифрой). В случае Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, не имевшего порядкового номера, вместо номера штандарта на крыже знамени была вышита только сдвоенная серебряная руна«сиг» («совуло»).

Введенные в 1940 году в Шуцштаффеле под влиянием германского вермахта собые командные флаги (коммандофлагген)[311]  представляли собой жесткие вымпелы на флагштоках. На вымпелах была изображена белая сдвоенная руна «сиг» («совуло»), вписанная в белое кольцо, на черном поле. Командные флаги носили на парадах, а их уменьшенные копии крепились на крыльях служебных автомашин. Эти вымпелы изготавливались из непромокаемой ткани и укреплялись по краю металлической нержавеющей нитью. В плохую погоду на них надевали защитный чехол из прозрачного целлулоида. В каждом оберабшнитте СС полагалось иметь 1 официальный флаг оберабшнитта и 1 флаг рейхсфюрера СС, вывешивавшийся во время визитов Генриха Гиммлера в данный оберабшнитт. Существовали специальные флаги для начальников Главных управлений и Управлений, командиров оберабшниттов, абшниттов, штандартов и штурмбаннов, начальников складов и инспекторатов (инспекций) СС и т. д.

До 1938 года знаменосцы Шуцштаффеля носили серебристые металлические шейные знаки-горжеты в форме сердца. На эсэсовском горжете была изображена 8-лучевая звезда с изображением эсэсовского орла на вписанном в дубовый венок «солнечном колесе» (аналогичной эмблеме орла на обрамленном дубовым венком «солнечном колесе» на бляхе поясного ремня СА). В 1938 году в частях СС был введен новый, особый горжет в форме серебристого полумесяца с изображением орла на венке с крюковидным крестом и с 2 изображениями вписанной в кольцо сдвоенной руны «сиг» («совуло») по бокам орла. Этот новый горжет подвешивался на цепи из плоских 8-угольных звеньев с чередующимися изображениями символов СС — сдвоенных рун «сиг» («совуло») и «мертвой головы» (аналогичной цепочке для ношения «почетного кинжала СС» образца 1936 года, о котором пойдет речь ниже).


Оновом штандарте Лейбштандарта


Пора вернуться

Под знамя Спаса.

Тогда найдутся

Боеприпасы.

Николай Боголюбов.


Летом 1940 года Лейбштандарту СС Адольфа Гитлера был (в ознаменование его боевых заслуг в ходе Западной кампании против Голландии, Бельгии, Франции и Англии) в возвращенном в состав Германской державы городе Меце вручен новый штандарт, отличавшийся, как своей формой, так и своим внешним видом, от прежнего (и от всех остальных штандартов полков СС). Его квадратное (а не прямоугольное, как у всех других штандартов СС и СА) полотнище представляло собой копию штандарта фюрера и рейхсканцлера Третьего рейха Адольфа Гитлера. В центре красного, обрамленного черно-белой каймой полотнища помещался черный, обведенный черным контуром прямостоящий крюковидный крест (значительно большего размера, чем изображенный на обычных штандартах пеших полков СС), вписанный в белый круг, обрамленный круглым венком из золотых дубовых листьев, с четырьмя золотыми орлами на вписанных в золотые дубовые венки коловратах по углам полотнища, окаймленного пышной золотой бахромой. В правом верхнем и левом нижнем углах полотнища штандарта были вышиты золотом орлы вермахта[312] (с распростертыми крыльями, изображения которых, именовавшееся «гогейтсабцайхен» (нем.: Hoheitsabzeichen), что о обычно переводится на русский язык как «национальная эмблема» или «государственная эмблема», все чины германского вермахта носили над правым нагрудным карманом мундира и на головных уборах), а в левом верхнем и правом нижнем — «имперские орлы»[313]  Германской державы (с опущенными крыльями). Штандарт был разработан оберфюрером резерва СС профессором Карлом Дибичем (разработавшим и предыдущий штандарт полка личной охраны Адольфа Гитлера).

В настоящее время от этого «полевого значка» Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера осталось лишь древко с увенчивающим его золоченым орлом на венке с коловратом и прикрепленной к древку табличкой с надписью АДОЛЬФ ГИТЛЕР, фигурировавшее на московском Параде Победы 9 мая 1945 года перед мавзолеем В.И. Ленина и хранящееся доныне в Государственном музее Вооруженных Сил Российской Федерации. Местонахождение полотнища штандарта полка личной охраны фюрера и канцлера Третьего рейха остается по сей день неизвестным…


О «флаге Домов СС»[314]


Черное знамя,

Светлое царство,

Белое Пламя

Сверх-Государства.

Николай Боголюбов.


Наряду с боевыми знаменами и штандартами, имевших красный цвет (национал.) революционной борьбы, в Шуцштаффеле существовал так называемый «флаг домов СС» («СС-Гаузфлагге»), представлявший собой прямоугольное полотнище черного цвета с белой (серебряной) сдвоенной руной «сиг» («совуло») в центре полотнища, вывешивавшийся над казармами, юнкерскими училищами, комендатурами и другими учреждениями СС. Он также присутствовал на торжественных церемониях принесения присяги и награждения, парадах частей Шуцштаффеля и при их инспекциях высшими чинами СС — например, при церемонии по случаю прибытия обергруппенфюрера СС и генерала полиции Рейнгарда Гейдриха 28 сентября 1941 года в Прагу в качестве исполняющего обязанности (заместителя) имперского протектора (рейхспротектора) Богемии (Чехии) и Моравии: «На флагштоке Града поднимается штандарт нового хозяина: две молнии[315] на черном поле — эмблема СС».[316]


О значке чинов СС


Сверкают в небесолнечные спицы,

Героев ждут родные берега!

Илья-пророк в священной колеснице

Зажег закатом Белые Снега.

Николай Боголюбов.


С гражданским костюмом чинам Шуцштаффеля полагалось носить на левом лацкане пиджака круглый черный значок СС с изображением сдвоенной белой эмалевой руны «сиг» («совуло»), вписанной в серебряное кольцо.




О галстучной заколке чинов Лейбштандарта


Сегодня этот знак означает лишь угрозу,

предупреждение о смертельной опасности. Но

в далеком прошлом расшифровка могла быть

иной: «Меня охраняет Дух моих Предков».

К.К. Климович. Во власти символов.


Судя по воспоминаниям современников, чины Лейбштандарта Адольфа Гитлера носили на галстуках заколку серебристого металла с изображением эсэсовской мертвой головы.


О черном эсэсовском кителе


И был крыла воронья чернее их наряд,

О чем сказанья древние поныне говорят.

Песнь о Нибелунгах.

Открытый черный китель армейского образца[317]  с плетеным серебряным погоном на правом плече, застегивавшийся на 4 серебряные металлические пуговицы, и имевший 4 кармана (2 накладных плиссированных и 2 боковых прорезных), был введен, как часть черной формы СС, 7 июля 1932 года. Клапаны всех карманов были 3-мысковыми, с застежкой на пуговицу. Для поясного ремня по бокам кителя имелись 2 шлевки, а сзади ремень поддерживался 2-мя пуговицами. По краю воротника черного кителя шел белый или витой черно-белый кант.

Служебная форма одежды СС состояла, в теплое время года, из коричневой рубашки с черным галстуком, поддетой под перетянутый черным кожаным ремнем с серебристой эсэсовской поясной бляхой и черной кожаной портупеей через плечо, черный китель со знаками различия СС на черных петлицах, манжетной лентой части и «боевой повязкой СС» на левом рукаве выше локтевого сгиба, черных бриджей или галифе, заправленных в черные сапоги, и черной фуражки (иногда — черной пилотки или черной стальной каски с символикой СС) с серебряной «мертвой головой» на околыше и серебряным эсэсовским орлом с крюковидным крестом, и черных кожаных перчаток. Одно время для рядового состава была введена особая черная бескозырка («крецхен»)[318] с белым кантом, серебряным орлом на коловрате и «мертвой головой», аналогичная по форме солдатской бескозырке кайзеровской армии. Со служебной формой одежды СС рядовому и унтерфюрерскому составу полагалось носить служебный штык, или штык-нож (Зейтенгевер)[319] а фюрерскому составу — служебный кинжал СС (СС-Динстдольх)[320]  или служебную саблю (Зебель)[321] армейского образца, принятого в германском вермахте. Кроме того, со служебной формой носили пистолет в черной кожаной кобуре и свисток.

Выходная форма одежды СС состояла из черной эсэсовской фуражки (или бескозырки) и того же черного кителя с «боевой повязкой СС» на левом рукаве, но с заменой бриджей, заправленных в сапоги, длинными черными брюками навыпуск с белым кантом и черными кожаными ботинками, и черных лайковых перчаток. С выходной формой полагалось носить «мундирный» («служебный») кинжал СС[322] [322], почетный кинжал СС[323]  или почетную шпагу СС[324] . В холодное время года поверх кителя надевалась черная эсэсовская шинель, перетянутая ремнем с портупеей, с «боевой повязкой СС» на левом рукаве.

К парадной форме одежды СС полагались белая рубашка (вместо коричневой), белые перчатки, а также кожаный поясной ремень и портупея белого цвета (на практике белую кожаную амуницию носили обычно только чины Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, которых чаще других формирований СС задействовали на всевозможных парадах и торжествах).

Рабочая и тренировочная форма одежды(«Дриллих»)[325] представляла собой куртку на 6 матовых металлических пуговицах и длинные брюки свободного, не стеснявшего движения покроя, изготовленные из материи разных цветов (серого — так называемого «цементного»[326] светло-зеленого, «фельдграу»), пилоток или бескозырок.

Окончательный вид черная форма одежды Шуцштаффеля, разработанная Карлом Дибичем, приобрела к 1934 году.


О шинелях и плащах чинов СС


Пишу стихи — кладу штрихи рассвета

На черный бархат окаянных дней.

Николай Боголюбов.


Для чинов Шуцштаффеля были также разработаны шинель[327], плащ-палатка[328] накидка[329] плащ-дождевик[330]  и кожаный плащ (пальто).[331]

Черная шинель СС была двубортной, с 6 серебряными матовыми пуговицами и двумя косыми боковыми карманами с клапанами, со знаками различия СС с выпушкой из крученого серебряного шнура, и серебристо-серыми отворотами у чинов выше оберфюрера СС. Чины СС в звании оберфюрера и выше обычно носили шинели не застегнутыми на верхние пуговицы, с отогнутыми отворотами — помните очаровательного бригадефюрера СС, генерал-майора полиции и генерал-оберста Ваффен СС Вальтера Шелленберга (в бесподобном исполнении Олега Табакова), спешащего, с отогнутыми серебристо-серыми (издалека казавшимися белыми) отворотами черной генеральской шинели СС, навстречу выходящему из самолета (после завершения тайных переговоров с шефом американской разведки Алленом Даллесом) еще более очаровательному обергруппенфюреру СС и генерал-оберсту Ваффен СС Карлу Вольфу (в еще бесподобном исполнении Василия Ланового), в фильме «Семнадцать мгновений весны»? Кстати, Шелленберг-Табаков в марте 1945 года никак не мог бегать по летному полю в уже отмененной к тому времени черной шинели, а вот Вольф-Лановой был одет по форме — весь в «фельдграу», с ног до головы!

Все остальные чины Шуцштаффеля были обязаны носить шинель застегнутой на все пуговицы (за исключением эсэсовцев, награжденных Рыцарским крестом Железного креста, который носился на черно-бело-красной шейной ленте и должен был быть виден всем и каждому).

Плащ-палатка СС была введена в 1934 году для ношения поверх служебной формы одежды, изготовленная из черной синтетической прорезиненной ткани, застегивалась спереди на 3 матовые серебряные пуговицы, имела, вместо рукавов, прорези для рук

Накидка СС, изготовленная из черного сукна, со знаками различия на черных петлицах с белыми выпушками из крученого шнура, была введена в 1934 году и предназначена для ношения всеми чинами Шуцштффеля. Она застегивалась на груди 4 матовыми серебряными пуговицами. Никаких иных знаков различия, кроме петлиц, на ней не носили.

Плащ-дождевик, изготовленный из черной прорезиненной ткани, был предназначен только для фюрерского (командного) состава СС. Покрой дождевика был аналогичен покрою черной шинели, включая эсэсовские петлицы из черного сукна, отделанные крученым алюминиевым шнуром. Кроме плетеного серебряного погона и петлиц, никаких знаков различия на плаще-дождевике не носили.

Кожаный плащ (пальто) СС был аналогичен по покрою эсэсовской черной суконной шинели, отличаясь от нее только материалом — черной кожей. К воротнику кожаного плаща крепились эсэсовские петлицы с выпушками из крученого алюминиевого шнура. Помните, как эффектно выглядел на экранах советских телевизоров штандартенфюрер Штирлиц в этом черном кожаном пальто? Интересно, что, кроме обычных черных суконных петлиц СС, с кожаным плащом носили также петлицы, изготовленные из черной кожи (!). Черные кожаные плащи фюреров СС в ранге оберфюрера и выше, подобно шинелям этих высоких чинов, имели серебристо-серые отвороты. Обычно они носили их расстегнутыми на верхние пуговицы — так, чтобы были видны отвороты (особенно если имели счастье носить на шее Рыцарский крест Железного креста).


О черных эсэсовских брюках навыпуск


Как весел он как смел, как полн надежды!

Он к сердцу Норны твердо приложил

Конец меча и говорит: Назад!

Эсайас Тегнер. Песнь о Фритьофе.


Все чины СС, служившие неполное время, а также ряд других категорий чинов Шуцштаффеля, вместо черных бриджей или галифе, заправлявшихся в сапоги, носили черные, с белым кантом (опять-таки, как у наших корниловцев), брюки навыпуск и черные кожаные ботинки.


О «клубной» форме одежды фюреров СС


То вождя был наказ, и от часа на час

Рос он в славе на чуждых брегах,

И подобных себе не встречал он в борьбе,

Его людям неведом был страх.

Эсайас Тегнер. Фритьоф.


С 1936 года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер предписал чинам Шуцштаффеля в торжественных случаях надевать под китель не традиционную коричневую (табачную), а белую рубашку. Одновременно для фюрерского состава СС были разработаны 2 варианта «клубной» формы одежды (Гезелльшафтсанцуг)[332] — для посещения общественных мероприятий.

1) Первый, так называемый «малый», или «дневной», вариант клубной формы одежды фюреров СС («Клейнер СС-Гезелльшафтсанцуг»)[333] состоял из коричневой рубашки с черным галстуком; отделанного белым кантом двубортного черного кителя с 6 матовыми серебряными пуговицами и знаками различия СС на черных петлицах с белыми выпушками и двумя боковыми прорезными карманами, с манжетной лентой соответствующего формирования СС над левым обшлагом и с эсэсовским вариантом германской государственной эмблемы — орла с крюковидным крестом (у чинов выше оберфюрера СС отвороты кителя были серебристо-серого цвета); длинных черных брюк навыпуск с белым кантом; черных ботинок из лакированной кожи.

2) Второй, так называемый «большой», «вечерний» или «бальный» вариант клубной формы одежды СС («Гроссер СС-Гезелльшафтсанцуг»)[334] состоял из черного фрака, отделанного серебряным кантом, с 6 матовыми серебряными пуговицами, со знаками различия СС на черных, с серебряными выпушками, петлицах, с серебряными выпушками, с нарукавной повязкой СС или же с нарукавным орлом СС, с серебряным аксельбантом на правом плече, плетеными серебряными погонами на обоих плечах и серебряным кантом на обшлагах и нарукавной повязке; белого жилета; белой фрачной рубашки (со стоячим воротничком); белой манишки, белого галстука-бабочки; черных брюк навыпуск с широкими белыми лампасами: черных ботинок из лакированной кожи.


О летней выходной и белой повседневной форме одежды

фюреров СС



У короля бургундов и Зигфрида бела,

Как первый снег, одежда и масть коней была

У каждого на локте сверкал блестящий щит,

Собой являли витязи великолепный вид.

Песнь о Нибелунгах.


27 июня 1939 года для фюрерского состава Шуцштаффеля были введены (на период с 1 апреля по 31 сентября) летняя выходная форма и летняя повседневная форма одежды. Несколько позднее белая форма одежды была введена и для нижних чинов СС, но использовалась редко (за исключением конных частей СС). Летний белый китель СС (аналогичный по покрою описанному выше черному) полагалось носить с белыми брюками навыпуск, белыми кожаными ботинками и фуражкой с белым верхом. В ряде случаев, однако, допускалось носить с белым кителем черные брюки навыпуск и ботинки, а иногда — даже черные бриджи или галифе, заправленные в черные сапоги.

Обслуживающий персонал в рейхсканцелярии и альпийской резиденции фюрера Берггоф носил особую форму, состоявшую из двубортной белой куртки со знаками различия СС; черных, с белым кантом, брюк навыпуск и ботинок из черной лакированной кожи. После начала Второй мировой войны на левом рукаве белой куртки обслуживающего персонала Имперской канцелярии и Берггофа появился вышитый серебром эсэсовский орел на коловрате.


Судьба черной формы СС общего назначения


Медведя ловил я, щиты я ломал,

И смело ходил на железную рать.

Скандинавские саги.


После начала Европейской Гражданской войны 1939–1945 годов чины Альгемайне СС, не призванные на фронт и оставшиеся в тыл, постепенно перестали носить черную форму, Дело в том, что черная форма, еще не так давно служившая предметом тайной (или явной) зависти столь многих представителей мужской половины германской нации (не отвечавших строгим расовым критериям, обязательным для зачисления в ряды СС) и предметом тайных (или явных) воздыханий столь многих представительниц ее женской половины (не отвечавших строгим расовым критериям, обязательным для вступления в законный брак с эсэсовцем) стала вызывать у населения Германии отрицательные чувства. Черная форма слишком явно демонстрировала, что носящие ее эсэсовцы, вместо того, чтобы доблестно сражаться на фронтах мировой войны, целью которой является «уничтожение еврейской расы в Европе» (как недвусмысленно заявил фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер в своей известной речи), мягко говоря, просиживают штаны в тылу. В результате после 1939 года на складах Шуцштаффеля скопилось огромное количество комплектов черной эсэсовской формы. В 1942 году большую часть черной формы Альгемайне СС передали германской полиции или отправили на оккупированные войсками Третьего рейха территории, где в нее (предварительно удалив с формы символику СС, добавив серые или зеленые воротник и обшлага, нашив новые знаки различия и т. д.), одели вспомогательные полицейские части, сформированные из местных жителей (эстонцев, латышей, литовцев, белорусов, украинцев, русских). Кроме того, немалая часть запасов черной формы Альгемайне СС пошла на обмундирование Германских СС в Нидерландах (с заменой «имперского» орла с коловратом на тулье черной фуражки вертикальным серебряным «волчьим крюком», эсэсовского орла на левом рукаве вертикальным серебряным «волчьим крюком» на треугольной, черно-красной, с белым кантом, нашивкой, с добавлением на правый рукав черной ромбовидной нашивки с белой сдвоенной руной «сиг» и т. д.), а также Фламандских СС и Фландрского корпуса в Бельгии (с заменой «имперского» орла с коловратом на тулье фуражки белым вытянутым крюковидным крестом) и Норвежских СС (с заменой «имперского» орла с коловратом на левом рукаве особым «солнечным орлом»[335] [335] норвежской партии Нашунал Самлинг[336] ) и т. д.



Несколько слов о «боевых» нарукавных повязках СС


Свастика-Коловрат — один из самых древних

знаков на Земле, ее возраст составляет несколько

десятков тысяч лет. Правда, самое раннее из

дошедших до нас описаний свастики дано на

санскрите[337] : «Суасти Аста» — «Да будет благо

всем».

Суасти — Счастье.

К.К. Климович. Во власти символов.


Упомянутую нами выше «общеэсэсовскую» нарукавную повязку с черной каймой («кампфбинде») чины всех формирований Шуцштаффеля носили с присвоенной им в 1932 черной формой, а некоторое время — также с введенной позднее землисто-серой формой и формой цвета «фельдграу»[338] . В очень редких случаях (судя по дошедшим до нас образцам) на раннем этапе существования СС использовались нарукавные повязки с витым черно-белым шнуром вместо черной каймы.

Чины СС, избранные депутатами в германский парламент (рейхстаг), носили обычные эсэсовские нарукавные повязки с черной каймой, но с добавлением 2 горизонтальных золотых галунных полосок, проходивших под белым кругом с черным коловратом.

Чины резервных штурмов (рот) Шуцштаффеля в возрасте старше 45 лет носили (до 1937 года) на своих нарукавных повязках не «стандартную» для всех СС черную, а светло-серую кайму.

Фюреры СС носили с «клубной» формой одежды (СС-Гезельшафтсанцуг)«боевые повязки» не с черной, а с серебряной двусторонней каймой.

Сразу после прихода Гитлера к власти в 1933 году чины Шуцштаффеля (наряду с членами СА и Стального шлема) некоторое время использовались в Пруссии в качестве вспомогательной полиции. В этот период они носили со стандартной эсэсовской формой, ниже «боевой повязки СС» с коловратом, также белую повязку с надписью черными печатными литерами Вспомогательная полиция (Гильфсполицей)[339] .


Появление «зеленых СС».


Вперед, ребята, с Богом!

Боевой клич Карла XII, короля шведов, готов и

вандалов.


В 1938 году для всех чинов СС общего назначения была введена новая бледно-серая форма одежды, в целом повторявшая покрой черной формы одежды, но отличавшаяся от последней наличием не 1, а 2 погонов. А вместо красной нарукавной «боевой повязки» с черным коловратом в белом круге, на рукаве помещался вышитый серебром (у командира Лейбштандарта «Зеппа» Дитриха — золотом!) орел СС.

Новую бледно-серую форму первыми получили сотрудники главных управлений, а впоследствии — все остальные чины Альгемайне СС. Во время войны бледно-серая форма постепенно стала заменяться офицерской формой одежды СС-ФТ (позднее — Ваффен СС). На оккупированных германскими войсками территориях почти все сотрудники полиции безопасности (Зипо) и службы безопасности СС (СД), а также чины СС общего назначения носили офицерскую форму одежды Ваффен СС. В 1944 году ношение черной формы одежды СС (надевавшейся до этого момента только в торжественных случаях), было окончательно отменено (поэтому очаровательный штандартенфюрер Макс-Отто фон Штирлиц и его преданные делу партии и народа сослуживцы по «Военному ордену арийских мужей нордической крови» — кроме мрачного Эрнста Кальтенбруннера, совершенно правильно обмундированного в фильме «Семнадцать мгновений весны» в офицерскую форму Ваффен СС цвета «фельдграу»! — никак не могли весной 1945 года щеголять по столице Третьего рейха в эсэсовских черных мундирах)!

После того, как были сформированы части усиления СС, приобретшие себе широкую известность под названием частей СС особого (специального) назначения (впоследствии переименованных в Ваффен СС), в 1934 году была начата разработка новой формы одежды. В 1935 году для СС-ФТ была введена землисто-серая форма (цвета «эрдграу»)[340] [340], отличавшаяся от прежней черной эсэсовской формы лишь цветом. Части СС Мертвая голова получили форму одежды землисто-коричневого цвета ("эрдбраун")[341] .


О белом летнем мундире СС


Их кони были резвы, богато платье их.

Не стыдно было ко двору везти бойцов таких.

Песнь о Нибелунгах.


Полевая форма СС включала и белый летний мундир, предназначенный для ношения в период с 1 апреля по 30 сентября, и существовавший в нескольких вариантах.

Белый летний мундир 1-го типа не имел карманов, застегивался на внутренние пуговицы, а из знаков различия на нем имелись только полевые погоны.

Белый летний мундир 2-го типа по покрою ничем не отличался от стандартного полевого мундира СС. Его ворот мог быть открытым или закрытым (в последнем случае воротник мог быть белого или темно-зеленого цвета).


О полевой форме одежды «Зипо» и СД


Словно выпавший снег, чист монашеский цвет,

Есть в опричной лазури сверкающий стронций.

Николай Боголюбов.


В 1942 году сотрудники германской полиции безопасности («Зипо») и СД получили особый вариант полевой формы СС, состоявший из мундира СС с пустой правой петлицей и черным нарукавным ромбом СД на левом рукаве и не эсэсовскими, а полицейскими погонами (обозначавшими полицейское звание, аналогичное званию их носителя в СС).


О форме одежды женских вспомогательных

подразделений СС (СС-Гельфериннен)



Возможной невозможностью живем —

Суворовским дерзаньем через Альпы.

Земля Креста пульсирует огнем

Под черепной коробкою асфальта.

Николай Боголюбов.

Подобно германскому вермахту, Ваффен СС имели свой собственный женский вспомогательный корпус — СС-Гельфериннен (помощницы СС).

Чины женских вспомогательных подразделений СС[342] («помощницы СС»), исполнявшие главным образом административные и конторские функции, служившие в службе связи, телефонистками, телеграфистками и радистками, имели собственную форму одежды, состоявшую из черной (или серой) пилотки с орлом СС, белой блузки, серого жакета, имевшего овальную черную нашивку со сдвоенными (серебристо-серыми) белыми рунами «сиг» («совуло») на левой стороне груди, серой юбки, чулок и черных туфель. На левом рукаве жакета выше локтевого сгиба «помощницы СС» носили стандартную версию эсэсовского орла, а над левым обшлагом — черную манжетную ленту с белой надписью Имперское училище СС[343] (если являлись выпускницами этого учебного заведения, расположенного на Верхнем Рейне в Эльзасе).

«Помощницы СС», служившие связистками, носили на левом рукаве ниже локтя черную ромбовидную нашивку с белым изображением молнии. Между прочим, согласно приказу Генриха Гиммлера, «помощницами СС» официально дозволялось именоваться лишь женшинам, прошедшим обучение в Имперском училище СС, а прочих следовало именовать «военными помощницами»(Кригсгельфериннен).[344] [344] Но на практике и тех, и других именовали все-таки «помощницами СС».



О «мертвой голове» СС


Глядит со стяга голова Адамова.

Её враги боятся, как огня.

И разбегаются полки отродья хамова,

Тех, кто послал их на убой, кляня.

Николай Акунов. Корниловцы.


В отличие от сдвоенной руны«сиг» («совуло»), ставшей эмблемой Шуцштаффеля НСДАП сравнительно поздно (в 1933 году), эсэсовская «мёртвая (Адамова) голова», или «тотенкопф»[345], ведет свою историю, по крайней мере, со времен Античности. По свидетельствам римских хронистов, эмблема «мертвой головы» использовалась гариями — прошедшими особую инициацию (ритуальное посвящение) отборными воинами из «замогильного войска» («войска мертвых») древнегерманского племени свевов, или свебов — предков современных швабов. Ночные рейды «эскадронов смерти»гариев через римский пограничный вал Лимес (Лимит) приводили в несказанный ужас романизированное население германских провинций Римской империи. О гариях рассказывали страшные истории. Кандидатов в «замогильное войско», уже прошедших целый ряд труднейших испытаний, якобы помещали в особую хижину, где подвергали «обкуриванию» дымом от горящих тисовых сучьев (тис считался «древом мертвых»), до тех пор, пока они не теряли сознание и не «умирали на несколько мгновений» (а некоторые — и насовсем), после чего «еще не совсем умерших» приводили в чувство. Отныне все они считались «живыми мертвецами» — дружинниками «замогильного войска» верховного бога Вотана (соответствовавшего скандинавскому Одину), в знак чего выкрашивали себе лица черной краской и облачались в одежды из волчьих шкур, а вместо шлемов носили волчьи головы. Волк — «трупный зверь» — традиционно считался спутником Вотана-Одина. Вероятно, именно свевские гарии положили начало, с одной стороны, сказаниям о людях-волках (ликантропах, вервольфах, ульфхединах, волкодлаках, вурдалаках), а с другой — легендам о псоглавцах, песиголовцах или киноскефалах. Эти вымазанные сажей с ног до головы воины были «темны как ночь» и прикрывались черными щитами, в центре которых изображался белый человеческий череп, символизировавший смерть и загробный мир. Ночные рейды за линию Лимеса свевских «охотников за черепами» сопровождались особой жестокостью. Интересно, что Йозеф («Зепп») Дитрих, бессменный командир Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, которого часто ошибочно считают «баварцем», был в действительности швабом, то есть прямым потомком тех самых свевов-гариев, использовавших в качестве эмблемы тот же самый «тотенкопф», что и бойцы из Лейбштандарта.

В Средние века символ черепа с костями пользовался широчайшим распространением в качестве символа бренности всего земного. Действительно, понимание того, что наша земная жизнь не бесконечна — memento mori (Помни о смерти!) — еще никому не повредило. Существовала христианская легенда о том, что Голгофский крест Спасителя был установлен на месте захоронения первочеловека — Праотца Адама, и кровь распятого Христа («Нового Адама»), излившись из раны от копья римского сотника Лонгина, омыла захороненные у подножия Голгофского креста череп (главу) и кости «Ветхого Адама», символически омыв от грехов «ветхое» человечество, указав ему путь к бессмертию и вечной жизни во Христе Иисусе. С тех пор Адамова голова традиционно изображается у подножия Голгофского креста, на иконах, образах, напрестольных, наперсных и нательных крестах, одеяниях монахов-схимников, надгробных пеленах, церковных хоругвях и т. д.

В 1740 году вышитыми серебряной нитью человеческими черепами-«тотенкопфами» были украшены черные предметы, использовавшиеся во время похорон короля Пруссии Фридриха-Вильгельма I. В память о в Бозе почившем государе были сформированы 1-й и 2-й лейб-гусарские полки. Униформа прусских лейб-гусар была черного цвета, а их шапки-мирлитоны (позднее — кивера) были украшены эмблемой в виде белой «мертвой головы». В 1809 году «мертвую голову» получил в качестве эмблемы 17-й Брауншвейгский гусарский полк и 3-й батальон Брауншвейгского 92-го пехотного полка. Несколько позже «мертвую голову» носили чины Брауншвейгского корпуса (Черного легиона), отличившегося в боях с французскими войсками Наполеона I Бонапарта в войне за освобождение Германии (Освободительной войне) 1813–1814 гг. и в битве при Ватерлоо в 1815 году, поставившей кровавую точку на истории наполеоновской карьеры. «Мертвая голова» так называемого «брауншвейгского типа» отличалась от тотенкопфа «прусского типа» тем, что у нее череп был повернут анфас, а скрещенные берцовые кости располагались непосредственно под нижней челюстью черепа (у тотенкопфа «прусского типа» нижняя челюсть отсутствовала).

Кстати, подобную же «мертвую голову» того же «брауншвейгского типа» носили на головных уборах и чины английского 17-го Собственного герцога Кембриджского уланского полка. Череп и кости, дополненные надписью «OR GLORY», то есть «(СМЕРТЬ — В.А.) ИЛИ СЛАВА», напоминали англичанам о презрении к смерти чинов их кавалерийской легкой бригады, уничтоженной русскими войсками в сражении под Балаклавой («битве в Долине Смерти») во время Крымской войны.

Под прусско-брауншвейгским влиянием эмблема «мертвой (Адамовой) головы» была заимствована не только английскими, но и французскими, шведскими, русскими, а впоследствии — сербскими, польскими, финскими, болгарскими, американскими и др. воинскими частями до, во время и после Великой войны (1914–1918 гг.) — например, русскими гусарами-«александрийцами», казаками-баклановцами, гундоровцами, корниловцами, анненковцами, бермондтовцами и др.

В годы Первой мировой войны «мертвая голова» стала, как мы уже упоминали, эмблемой ударных частей германской кайзеровской армии — штурмовых, огнеметных и танковых. В качестве личной эмблемы ее использовали во внешнем оформлении своих самолетов некоторые военные летчики (впрочем, не только германские, но и русские). Кроме того, «мертвая голова» осталась отличительным знаком лейб-гусар (широко известен портрет генерал-лейтенанта Ф. фон Маккензена в парадной форме с «тотенкопфом» на медвежьей шапке).

В 1918 году «мертвую голову» стали использовать волонтеры белых германских добровольческих корпусов Они носили ее не только в качестве эмблемы на касках, автотранспорте и технике, не только в качестве кокарды на фуражках и бескозырках, но и на перстнях, запонках, петличных и манжетных знаках, галстучных булавках и т. д. Не позднее 1923 года «мертвую голову» стали носить чины некоторых штурмовых отрядов СА. Первоначально штурмовики Гитлера носили кокарды в форме черепа, оставшиеся со времен Великой войны, но затем заказали мюнхенской фирме Дешлера большую партию «мертвых голов» в «прусском стиле» (то есть с наложенным на скрещенные кости черепом вполоборота и без нижней челюсти). Сначала «мертвую голову» носили под круглой черно-бело-красной «имперской» кокардой все штурмовики, затем она осталась только на головных уборах чинов СС. Судя по сохранившимся фотографиям некоторые подразделения СА и СС использовали черные знамена с белой мертвой головой (напоминавшие знамена праворадикальной организации Вервольф, конкурировавшей с гитлеровской НСДАП). В 1934 году тотенкопф «прусского типа» получили в качестве эмблемы первые, сформированные на базе кавалерийских частей, германские танковые подразделения, поэтому в Шуцштаффеле была принята «мертвая голова» нового образца («прусского типа», но с нижней челюстью).

Тотенкопф СС являлся эмблемой частей СС Мертвая голова и помещался у чинов этих частей на петлицах (а в некоторых случаях — также на нарукавных ромбах и манжетных лентах), на автотранспорте и военной технике 3-й танковой дивизии СС Мертвая голова (Тотенкопф), на перстне СС (СС-Тотенкопфринге), эсэсовском наградном оружии, горжетах знаменосцев и штандартоносцев СС, литаврах, барабанах, занавесках бунчуков и горнов частей СС и т. д.


О головных уборах чинов Шуцштаффеля


Мы под хоругвью Одина,

Мы под Крестами рун

Движемся к нашей Прародине

В сполохах, как Перун.

Николай Носов.


Начиная с 1925 года чины Шуцштаффеля НСДАП носили кепи, аналогичные кепи СА, но только не коричневого, а черного цвета. Черные кепи чинов СС были украшены серебряным черепом с перекрещенными костями («мертвой головой») так называемого «прусского типа» (в пол-оборота и без нижней челюсти) и прикрепленной над черепом круглой металлической кокардой с 3 концентрическими кольцами — черного, белого и красного цвета (такую же «имперскую» кокарду носили военнослужащие кайзеровской армии Второго рейха Гогенцоллернов до 1918 года и чины многих белых «фрейкоров» в 1918–1923 гг., не желавшие признавать черно-красно-золотую республиканскую кокарду, пренебрежительно именовавшуюся ими «еврейской»«юденкокарде»[346] ). Осенью 1929 года вместо черно-бело-красной кокарды было введено ношение серебряного одноглавого орла с распростертыми крыльями и крюковидным крестом в когтях. В 1930 году, с отменой коричневой формы одежды для чинов СС, в Шуцштаффеле было введено, ношение, вместо принятого ранее черного кепи, фуражки[347] («теллермютце») армейского образца черного цвета с подбородочным ремнем. У рядового и унтерфюрерского состава подбородочный ремень был черным, а околыш фуражки — из черного сукна (как и тулья). У фюрерского состава подбородочный ремень был серебряным (из алюминиевой тесьмы), а околыш фуражки — из черного бархата.

В 1934 году «мертвая голова» так называемого «прусского типа», которую до этого носили чины Шуцштаффеля, была введена, в качестве петличного знака, в танковых частях («Панцерваффе») германского вермахта. Точнее говоря, она была не введена, а восстановлена, поскольку череп с костями служил эмблемой германских танкистов еще в годы Первой мировой войны и даже украшала почетный знак, учрежденный кайзером Вильгельмом II для награждения экипажей своих «боевых колесниц»[348]  («Кампфвагенабцайхен»)[349]. Этого знака, в числе немногих танкистов армии Второго рейха, удостоился за выдающуюся храбрость и «рыжий шваб» Йозеф («Зепп») Дитрих — будущий командир Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера. В связи с восстановлением черепа с костями «прусского типа» в качестве официальной эмблемы германской «Панцерваффе», чины СС получили «мертвую голову» нового образца, более корректного с точки зрения анатомии — с нижней челюстью. Первоначально она выпускалась в 3 вариантах:

развернутая налево;

развернутая направо;

смотрящая прямо («брауншвейгского типа»).

Однако вскоре на всех фуражках чинов Шуцштаффеля«мертвая голова» стала смотреть исключительно налево — туда, где находился главный враг СС и всей НСДАП — левые силы и стоящие за ними кукловоды. В июне 1939 года к белой летней форме одежды СС была введена фуражка, аналогичная черной, но с белой тульей (а не просто белый чехол к черной фуражке, как думают и пишут некоторые).

Иногда вместо кокарлы, судя по сохранившимся фотоснимкам, на эсэсовских пилотках или кепи (но не на фуражках) использовалась круглая серебристая пуговица с выгравированной или выбитой на ней «мертвой головой». После начала формирования частей СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгструппен, СС-ФТ) для них в 1935 году было разработано полевое кепи (фельдмютце).

Существовали эсэсовские кепи круглой и треугольной формы (на последних эсэсовский орел с коловратом в когтях помещался не спереди, а слева), как защитной (цвета «фельдграу») окраски, так и камуфляжной расцветки. В 1940 году, одновременно с введением в СС-ФТ формы армейского образца, их чинам было разрешено ношение армейской пилотки. Эсэсовские орел с коловратом и «мертвая голова» на пилотках и кепи чинов «зеленых СС» обычно вышивались машинным способом.

Эсэсовцы-танкисты, кроме всех перечисленных выше головных уборов, носили также особые черные круглые кепи и особые черные «защитные шапки», напоминавшие по виду береты.

Женские вспомогательные части СС (СС-Гельфериннен), чины которых исполняли конторские функции, носили черные (или серые) пилотки с эсэсовским орлом.

На Восточном фронте (особенно зимой) было широко распространено ношение меховых или кожаных, подбитых мехом, шапок-ушанок.

В казачьих частях СС кубанки и папахи из овчины, каракуля или волчьего меха носили не только рядовые казаки, но и командовавшие ими офицеры (в том числе «имперские немцы»).


Остальных шлемах (касках) чинов Шуцштаффеля


Все в прочных звонких шлемах,

При каждом новый щит,

Они являли взору великолепный вид.

Песнь о Нибелунгах.


На парадах и в боевой обстановке чины Шуцштаффеля носили стальные шлемы (каски). Первоначально эсэсовцы пользовались стальными шлемами образца 1916–1918 гг. В конце 30-х гг. в части СС особого (специального) назначения стали поступать армейские стальные шлемы образца 1935 года. Позже у «зеленых эсэсовцев» появились каски образца 1942 года.

В течение первых лет существования СС-ФТ было разработано несколько вариантов эмблем на стальных шлемах. Обычно справа на шлеме размещалась вписанная в белое кольцо белая сдвоенная руна«сиг» («совуло»), слева — щиток с 3 диагональными полосками черно-бело-красного цвета или «вращающийся» крюковой (крюковидный) крест.

Окончательный вариант эмблем на каске, разработанный Гансом Гаазом и утвержденный 12 августа 1935 года, предусматривал изображение черной сдвоенной руны «сиг» («совуло») на серебристо-белом щитке на правой и красного щитка с вращающимся крюковидным крестом в белом круге — на левой стороне стальной эсэсовской каски.


Об обуви чинов Шуцштаффеля


Держи голову в холоде, ноги — в тепле.

Генералиссимус А.С. Суворов.


В начальный период Европейской Гражданской войны 1939–1945 гг. чины Шуцштаффеля носили стандартные немецкие черные кожаные военные сапоги («маршштифели»)[350] , а фюреры СС в торжественных случаях — высокие кавалерийские сапоги («рейтштифели»)[351]  из черной лакированной кожи. Поверх сапог часто надевали войлочные защитные чулки-«бахилы». Впоследствии большое распространение получили высокие шнурованные ботинки на толстой подошве (носившиеся обычно с парусиновыми гетрами), а на Восточном фронте — валенки (особенно в зимних условиях).


Охолодном оружии чинов Шуцштаффеля


Меч-меч, тебе голову сечь

Тому, кто тайну нарушит

На море и на суше,

На земле и под землей,

На воде и под водой,

Всюду и везде,

И даже во сне.

Старинный заговор.


Штык (штык-нож)


Стандартным холодным оружием рядового состава СС являлся штык, разработанный для винтовки системы Маузера образца 1898 года (Гевер 98)[352]  и для укороченного карабина образца 1898 года (Кар 98к).[353]  Штык имел клинок ножевого типа, заточенный только с одной стороны, и с обоюдоострым концом. Поэтому правильнее было бы именовать его не штыком, а штыком-ножом. Все металлические части штыка воронились, чтобы избежать появления ржавчины.

Крепление штыка к винтовке или к карабину осуществлялось с помощью стального стержня, выступающего на передней части их ложа. Для этого стержня в рукоятке штыка имелось специальное отверстие, а с то стороны перекрестья рукоятки, которая была обращена к стволу, была полукруглая выемка. Прилегая к стволу этой выемки, штык терял возможность поворачиваться. Чтобы штык не слетал со штыря, в рукоятке был предусмотрен фиксирующий механизм в виде подпружинной защелки. Выступ на одной из сторон навершия свидетельствовал о наличии фиксатора. Те же штыки, у которых перекрестье не было «обрублено» со ствольной стороны, не предназначались для примыкания к винтовке или карабину и носились в простых ножнах вороненой стали, как кинжалы. Отсутствовал у них и выступ пружинного фиксатора. Это были «мундирные» штыки улучшенной отделки для парадно-выходной формы одежды.

Первоначально фюреры СС в повседневной обстановке часто носили штык как альтернативу сабле. С появлением почетных кинжалов и почетных шпаг эта практика почти сошла на нет. Однако в полевых условиях унтерфюреры, да и фюреры стали нередко носить штык (хотя бы в качестве простого ножа). С той же целью, а также в качестве холодного оружия, на передовой штыком были оснащены и те чины Шуцштаффеля, стрелковым оружием которых являлись не винтовка или карабин, а пистолет, пистолет-пулемет (именуемый в просторечии «автоматом»), пулемет или штурмовая винтовка(Штурмгевер) Впрочем, фронтовые разведчики, диверсанты и прочие сорвиголовы для рукопашного боя часто предпочитали штыку более короткий и легкий нож для ближнего боя«накампфмессер»[354] .


О кинжале СС образца 1933 года


«Служебный», или «мундирный» кинжал СС (СС-Униформдольх), с никелированными гардой и эфесом, был введен приказом № 1734/33 от 15 декабря 1933 года, подписанным временным исполняющим обязанности начальника штаба (штабшефа) штурмовых отрядов НСДАП обергруппенфюрером СА фон Крауссером (поскольку в описываемое время СС все еще формально числились в составе СА). По внешнему виду кинжал СС образца 1933 года полностью повторял стандартный кинжал СА образца 1933 года, отличаясь от него лишь цветом рукояти и ножен. Поскольку к описываемому времени форма одежды СС была не коричневого (как у чинов СА), а черного цвета с серебром, ножны и рукоять кинжала СС также были выдержаны в черно-серебряной цветовой гамме. Кинжал СС образца 1933 года не следует путать с «почетным», или «наградным», кинжалом СС, введенным позднее. Середина широкого клинка копейной формы была украшена выполненной готическими литерами надписью «Моя честь именуется верностью»[355] , являвшейся девизом СС. В середину рукоятки, изготовленной из эбенового (черного) дерева или мореного дуба, были врезаны серебряный орел с распростертыми крыльями и с крюковидным крестом в когтях, а над орлом, под самым эфесом — сдвоенная серебряная руна «сиг» («совуло»), вписанная в кружок черной эмали с серебряным ободком. Ножны кинжала, изготовленные из вороненого или покрытого блестящим черным лаком металла, имели отделку из посеребренного металла (в отличие от коричнево-серебряной отделки аналогичных кинжалов СА)[356]. Для кинжалов СС образца 1933 года было введено 3 типа подвесов.

1-й, стандартный, вариант подвеса представлял собой карабин на кожаном ремешке с круглой серебристой застежкой;

2-й вариант подвеса, снабженный держателем, был схож с предыдущим, но к кожаному креплению, размещавшемуся на ремне, был прикреплен хлястик с металлической кнопкой, фиксирующей рукоять кинжала в относительно неподвижном положении;

3-й вариант подвеса состоял из 3 частей, надевался непосредственно на ножны и имел карабин с обратной стороны.

Темляк (нем.: Portepee) к кинжалу, изготовленный из серебристой нити, разрешалось носить лишь уполономоченным на это представителям командного (фюрерского) состава СС.

Наряду с вышеперечисленными 3 видами подвесов, сохранились и «неуставные» образцы подвесов, цветов черно-бело-красного «национального» флага Германии с черной сдвоенной руной «сиг» («совуло»), вписанной в черное кольцо[357] .

Каждый год 9 ноября, в годовщину «Марша к Фельдгеррнгалле», в ходе торжественной церемонии при свете факелов этот служебный («мундирный») кинжал вручался каждому кандидату в СС (СС-Анвертеру), принятому в ряды СС в качестве полноправного члена Шуцштаффеля (эсэсмана). В 1940 году изготовление и вручение «служебных» (мундирных») кинжалов СС было прекращено «вплоть до окончания войны».


О наградном кинжале СС образца 1934 года


Наградной кинжал СС образца 1934 года вручался фюрерам, унтерфюрерам и рядовым СС, вступившим в ряды Шуцштаффеля до 31 декабря 1931 года. По внешнему виду он полностью повторял стандартный кинжал СС образца 1933 года. Однако на обратной стороне его лезвия была выгравирована надпись «В знак сердечной дружбы. Эрнст Рём)[358] . Дело в том, что данный кинжал вручался отличившимся чинам СС (все еще входившим формально в состав СА) начальником штаба (штабшефом) СА Эрнстом Рёмом. После устранения Рёма чинами Лейбштандарта Адольфа Гитлера под командованием «Зеппа» Дитриха в кровавую «Ночь длинных ножей» 30 июня 1934 года, согласно приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера от 4 июля 1934 года, владельцам «рёмовских» кинжалов было предписано стереть с оборотной стороны клинка ставгую «крамольной» надпись или же заменить «ремовский» кинжал стандартным «мундирным» кинжалом СС. Надо сказать, что уцелевшие после «Ночи длинных ножей» члены штурмовых отрядов НСДАП, также отмеченные «ремовскими» наградными кинжалами СА, получили от своего нового начальника штаба Виктора Лутце, сменившего в должности убитого Рёма, аналогичный приказ.


О наградном кинжале СС образца 1934 года


Этот наградной кинжал СС за подписью рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера был вручен группе чинов Шуцштаффеля (численностью около 200 человек), принявших активное участие в ликвидации начальника штаба СА Эрнста Рёма и его сподвижников в «Ночь длинных ножей». Этот так называемый «гиммлеровский» наградной кинжал СС, по иронии судьбы (а может быть, и намеренно!) по внешнему виду полностью повторял «рёмовский» кинжал СС, за исключением надписи на обратной стороне клинка, где подпись Эрнста Рёма была заменена подписью Генриха Гиммлера («В знак сердечной дружбы. Генрих Гиммлер»).[359] [359] В нижней части эфеса проставлялся порядковый номер владельца наградного кинжала.


О кинжале СС образца 1936 года


Кинжал СС образца 1936 года вручался всем фюрерам СС, вступившим в Шуцштаффель после 9 ноября 1935 года, а также всем чинам СС, независимо от звания, прослужившим к 30 января 1936 года в Шуцштаффеле не менее 3 лет. По внешнему виду он полностью повторял стандартный «мундирный» кинжал СС образца 1933 года, за исключением дизайна ножен, крепившихся к поясному ремню не при помощи кожаного подвеса, а металлической цепью из плоских 8-угольных звеньев с чередующимися изображениями 2 основных эмблем СС — «мертвой головы» и сдвоенных рун «сиг» («совуло»). Кроме того, ножны кинжала СС образца 1936 года были дополнительно украшены посредине вставкой серебристого металла с изображением свастичного меандра, предназначенной для крепления нижней части цепи. Пристежной карабин был прикрыт декаративной 8-лепестковой прорезной розеткой, выполненной в стиле орнамента, характерного для кованых германских рыцарских доспехов эпохи позднего Средневековья.

Данный кинжал существовал в нескольких разновидностях. Более ранний вариант имел оксидированные ножны с мельхиоровыми элементами ножен, цепью и частями эфеса. Поздние варианты имели ножны, выкрашенные черной краской (реже — оксидированные), никелированные железные детали ножен и цепь, цинковые или алюминиевые гарды. С 1943 года фюрерам Ваффен СС было разрешено носить на эфесе кинжала стандартный серебряный темляк (аналогичный стандартному серебряному темляку, носившемуся на офицерском кортике сухопутных войск германского вермахта).


О «почетном» кинжале СС образца 1936 года


21 июня 1936 года был введен «почетный» кинжал(«эрендольх») нового образца, предназначенный для награждения унтерфюреров и фюреров Шуцштаффеля, вступивших в ряды СС еще до прихода Гитлера к власти 30 января 1933 года. Сам наградной кинжал был идентичен «мундирному» кинжалу образца 1933 года, однако его посеребренные эфес и гарда были укращены оргаментом из дубовых листьев. Ножны кинжала, обтянутые черной кожей, были укращены в верхней и нижней части посеребренными накладками, украшенными выпуклыми узорами из дубовых листьев. Узорами из дубовых листьев были украшены также посеребренные эфес и гарда кинжала. На лицевой стороне клинка кинжала, изготовленного из дамасской стали, был вычеканен золотом девиз СС «Моя честь именуется верностью», выполненный готическими литерами и обрамленный с обеих сторон золотым изображением пучка из 3 дубовых листьев. Кинжал полагалось носить подвешенным к поясу на посеребренной металлической цепочке из плоских 8-угольных звеньев, на которых чередовались выгравированные изображения 2 главных эмблем Шуцштаффеля — сдвоенной руны «сиг» («совуло») и «мертвых голов» (как и на горжетах знаменосцев СС). В месте крепления цепочки к поясному ремню имелся специальный зажим в виде 4-лепестковой ажурной розетки.

15 февраля 1945 года фюрерам Ваффен СС, награжденным «почетным кинжалом», было разрешено носить этот кинжал с выходной формой одежды цвета «фельдграу». В этом случае к рукоятке кинжала прикреплялся офицерский темляк (Portepee) из серебряной канители, аналогичный темляку, который офицеры германского вермахта носили на своих кортиках с выходной формой одежды.

О подарочных и наградных кинжалах

рейхсфюрера СС


Наряду с описанными выше стандартными кинжалами СС образцов 1933 и 1936 годов, изготовлявшимися серийно, существовали также различные варианты подарочных и наградных кинжалов, изготовлявшихся в строго индивидуальном порядке и в индивидуальном исполнении. Приобретенные за счет собственных средств подарочные кинжалы вручались в знак признания заслуг на уровне отдельно взятых подразделений. В отдельных случаях награждение отличившихся почетными кинжалами осуществлялось лично рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. Первый тип «почетного кинжала», изготовленный впервые в 1934 году, еще не отличался от стандартного «мундирного» кинжала ничем, кроме надписи «В знак сердечного боевого товарищества. Г. Гиммлер»[360], выгравированной на обратной стороне клинка. Другой тип «почетного кинжала», изготовленный впервые в 1936 году, отличался наличием ножен, обтянутых черной кожей, отделанных посеребренными дубовыми листьями. Эфес и гарда кинжала были также украшены орнаментом из дубовых листьев, клинок изготовлен из дамасской стали ручной ковки, девиз СС «Моя честь именуется верностью» был вычеканен на клинке золотыми литерами и обрамлен золотыми чеканными дубовыми листьями.


Следует заметить, что, хотя описанные выше «почетные (наградные) кинжалы рейхсфюрера СС» (вопреки широко распространенным, но оттого не менее ошибочным представлениям) не предназначались исключительно для награждения чинов СС, некоторые генералы и фюреры Ваффен СС удостоились награждения этим почетным холодным оружием из рук самого Генриха Гиммлера.

О кинжалах Почтовой охраны СС


После прихода Адольфа Гитлера к власти в 1933 году была учреждена Германская почтовая охрана (Дойчер Постшуц)[361], предназначенная для охраны и защиты почтовых учреждений, узлов и средств связи на территории Третьего рейха (поскольку в описываемое время все имперские средства связи, включая телефонную и телеграфную службу, находились в ведении почтовой службы). Все почтовые служащие являлись государственными чиновниками, состояли в СС или в СА и подчинялись генерал-почтмейстеру доктору Онезорге. В марте 1942 года Почтовая охрана была, с согласия Адольфа Гитлера, включена Генрихом Гиммлером в состав СС общего назначения (Альгемайне СС) и переименована в Почтовую охрану СС (СС-Постшуц). Для командного (фюрерского) состава Почтовой охраны (Постшуц[362], нем. сокращение: ПС), командиров специальных команд (зондеркоманд) почтовой охраны и начальников почтовых отделений в 1939 году был учрежден кинжал Почтовой охраны (ПС-Дольх). Рукоятка кинжала изготавливалась из дерева и окаращивалась в черный цвет. Металлические части рукоятки и ножен были никелированными, без гравировки и каких-либо украшений. По центру рукоятки был расположен логотип Почтовой охраны в виде партийного орла НСДАП с распростертыми крыльями, сжимающего в когтях крюковидный крест и пучок молний. Гарда кинжала была изготовлена в форме орлиной головы. Прямая крестовина кинжала была выполнена в форме распростертых стилизованных орлиных крыльев. Посередине крестовины располагался (с обеих сторон) круглый медальон с вращающимся коловратом черной эмали на золотом поле. В качестве подвеса для крепления обтянутых черной кожей и украшенных посеребренными гладкими накладками ножен кинжала Почтовой охраны к поясному ремню служила цепочка серебристого металла, состоявшая из 2 частей: верхней — из 9 кольцевидных звеньев и нижней — из 12 звеньев, с карабином серебристого металла, крепившегося по центру цепи. С кинжалом носился темляк из серебряных нитей, с вплетенными в него нитями оранжевого или красного цвета.


Кое-что об эсэсовских шпагах


Эсэсовский кинжал (хотя и недолгое время) являлся официально узаконенным холодным оружием, предназначенным для ношения фюрерским (командным) составом Ваффен СС с выходной формой одежды.

Что же касается эсэсовской шпаги (СС-Деген)[363] , то она являлась официальным холодным оружием, предназначенным для ношения с парадной формой одежды. При шпаге фюреры СС появлялись по самым разным поводам.

Шпага в эсэсовском исполнении была введена в 1936 году в «церемониальных целях». Она имела плоский, длинный и прямой клинок, заметно отличавшийся от изогнутого клинка сабли (Зэбель)[364], фюреры Шуцштаффеля носили до 1936 года, подобно офицерам германского вермахта. Сабля фюреров СС отличалась от сабли офицеров германского вермахта лишь наличием в основании клинка, над самой гардой, круглого черного медальона с серебряной сдвоенной руной СС, вписанной в серебряное кольцо, с внешней, и орла на коловрате с внутренней стороны. Шпаги СС изготавливались самых различных размеров, в зависимости от роста тех, кому было предназначено их носить — минимальный рост чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера и чинов полков СС-ФТДойчланд, Германия и Дер Фюрер — равнялся 180 (позднее — 185), а минимальный рост чинов частей СС Мертвая голова — 170 сантиметрам.

Эсэсовская шпага имела простую дугообразную гарду в форме заглавной латинской литеры D (Д) и обмотанную серебряной канителью и украшенную серебряными дубовыми листьями рифленую рукоятку из черного дерева, в которую была врезана серебряная сдвоенная руна «сиг» («совуло») на черном фоне, вписанная в серебряное кольцо. Такая же эмблема рун СС украшала и эфес фюрерской шпаги. Стальные ножны эсэсовской шпаги, отделанные декоративным серебряным узором, были покрыты черной эмалью.

Шпага вручалась отдельным фюрерам частей СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгструппе) и частей СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде) в знак признания особых заслуг. Кроме того, шпага вручалась всем успешно закончившим курс обучения выпускникам Бад-Тёльцского и Брауншвейгского юнкерских училищ СС (СС-Юнкершулен).

Шпагу фюреры СС носили не только с парадной формой, но и в ходе других церемоний — например, при приведении рекрутов СС (беверберов) к присяге.

Шпагу носили с особым фюрерским темляком (Portepee) из алюминиевой канители с 4 узкими черными полосками и серебряной кистью, лента которого была украшена черной сдвоенной руной «сиг» («совуло»), заключенной в черное кольцо.

Шпага фюреров СС, являвшихся одновременно офицерами германской полиции, отличалась от описанной выше шпаги наличием на рукоятке, вместо сдвоенных эсэсовских рун, серебряным изображением полицейского орла, наложенного на овальный дубовый венок.

Существовал также вариант эсэсовской шпаги, предназначенный для унтерфюрерского (младшего командного) состава. Унтерфюрерская шпага отличалась от фюрерской только некоторыми незначительными деталями. Она имела простые ножны безо всяких украшений, рукоятку без серебряной канители (которой был украшен фюрерский вариант), а сдвоенная руна СС украшала не рукоятку, а только эфес. Унтерфюрерский темляк был не серебряного, а черного цвета, с 4 узкими серебряными полосками, черно-серебряной кистью и черной сдвоенной руной«сиг» («совуло»), вписанной в черное кольцо, на белом поле.

К 50-летию Йозефа Дитриха офицеры Лейбштандарта поднесли своему командиру особую именную шпагу в богато отделанных серебром и золотом ножнах, с клинком дамасской стали, на котором были золотыми литерами вычеканены имена и фамилии всех офицеров полка.


О перстне СС с «мёртвой головой»


Непримиримо ощерясь

С чёрных небесных высот,

Белый корниловский череп

Красную нечисть грызёт.

Корниловский марш.


Совершенно особой наградой, вручавшейся чинам Шуцштаффеля за отличия по службе, являлся знаменитый «тотенкопфринг» («перстень с мертвой головой»), учрежденный рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером 10 апреля 1934 года. Дизайн «тотенкопфринга» был разработан личным астрологом рейхсфюрера — бригадефюрером СС Карлом-Марией Вейстором (Виллигутом), которого «Зепп» Дитрих, всегда относившийся ко всяческой мистике с нескрываемой иронией, прозвал «Распутиным Гиммлера». «Перстень с мертвой головой» изготавливался из серебра в форме дубового венка, на котором располагались:

в центре — наложенный на скрещенные кости человеческий череп анфас (отливавшийся из отдельного массивного куска серебра и затем припаивавшийся к кольцу);

по бокам от черепа — 2 одинарные руны «сиг» («совуло»), вписанные в треугольник углом вверх;

вписанный в ромб «вращающийся» косовидный крест;

руга «гагаль» («хагаль», «хагалль, «хагаллаз»), вписанная в 6-угольник;

вписанная в кольцо «связанная руна» (биндеруна) «гейльсцайхен» («знак блага»), сочетающая в себе сдвоенную руну «сиг» («совуло») с соединенными рунами «тейваз» («руна Тюра») и «ас» («руна Вотана-Одина»), что вместе означает «счастье, удачу и процветание».

С внутренней стороны перстень был украшен надписью «Моему дорогому (имярек)» и выгравированной подписью рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.

Все награжденные эсэсовцы, которые позже были разжалованы, исключены из рядов Шуцштаффеля или вышли в отставку, возвращали пожалованные им тотенкопфринги рейхсфюреру СС. Эти возвращенные перстни, вместе с перстнями павших фюреров СС помещались на вечное хранение в Орденский замок СС Вевельсбург, в котором был оборудован специальный мемориал «Усыпальница владельцев перстня с «мертвой головой».

17 октября 1944 года выпуск тотенкопфрингов был временно прекращен «вплоть до окончания войны». Весной 1945 года все перстни с мертвой головой, находившиеся на хранении в орденском замке СС Вевельсбург, были, по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, надежно спрятаны в хранилище, оборудованном в горах (они не найдены до сих пор). В период 1934–1944 гг. было изготовлено и вручено всего около 14 500 тотенкопфрингов, 64 % которых (по состоянию на 1 января 1945 года) находились в Вевельсбурге (за смертью владельцев). 10 % перстней с «мертвой головой» было утеряно, а 26 % оставались у владельцев.


Части СС особого (специального) назначения.


Раны — прибыль твоя: на груди на челе,

То прямая украса мужам.

Ты чрез сутки, не прежде, ее повяжи,

Если хочешь собратом быть нам.

Эсайас Тегнер. Фритьоф.


СС общего назначения (Альгемайне СС) на протяжении всего своего существования были и оставались, прежде всего, политической организацией. Однако НСДАП очень скоро ощутила потребность в собственной профессиональной партийной армии. Именно поэтому Адольф Гитлер выступил инициатором нового подразделения в составе СС, поручив своему давнему и верному соратнику — «рыжему швабу» Йозефу («Зеппу») Дитриху сформировать отряд «Мюнхенской штабной охраны» (Штабсвахе Мюнхен)[365] . Примерно в то же время местным частям СС общего назначения было разрешено заняться военным обучением своего персонала для выполнения задач в области обеспечения внутренней безопасности и выполнения полицейских функций. Эти части Альгемайне СС, также именовавшиеся первоначально частями «штабной охраны» («Штабсвахе»)[366] , затем — «зондеркомандами СС»[367] , то есть, особыми (специальными) командами СС, а впоследствии — казарменными сотнями или сотнями на казарменном положении (Казернирте Гундертшафтен»)[368] , насчитывали в своем составе по 100 человек. По завершении полного «курса молодого бойца», несколько казарменных сотен сводились воедино в более крупные части, получившие (по аналогии с полицейскими частями быстрого реагирования — Берейтшафтсполицей)[369]  название политише берейтшафтен[370]  (политические спецподразделения, политические подразделения повышенной боеготовности, или политические подразделения быстрого реагирования) соответствовавшие по своей численности армейскому батальону. Особо важным в данном случае представляется следующее обстоятельство. Каждое из этих политических подразделений повышенной боеготовности было организовано не в соответствии с принятой в СС общего назначения схемой (штурмбанны-штурмы-шары-труппы-ротты[371] ), а на манер регулярной воинской части германского рейхсвера (батальоны-роты-взводы-отделения). Это было первым шагом на пути превращения вооруженных формирований Шуцштаффеля в настоящую профессиональную армию.

Именно на базе этих политише берейтшафтен (хотя и предназначенных изначально для осуществления исключительно охранно-полицейских функций внутри страны), в которых проходили первоначальную подготовку чины Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, и были сформированы части СС особого (специального) назначения» (СС-Ферфюгунгструппен, СС-ФТ), известные также как части усиления СС, и переименованные в 1940 году в Ваффен СС.

В своем приказе от 2 февраля 1935 года, помеченном грифом «Совершенно секретно», Адольф Гитлер дал свое видение частей СС особого назначения в будущем. Согласно представлениям фюрера Третьего рейха. СС-ФТ (по крайней мере, на первоначальном этапе своего существования) должны были состоять всего-навсего из:

3 полков (штандартов) СС,

1 саперного штурмбанна (батальона) СС (СС-Пионирштурмбанн), и

1 штурмбанна (батальона) связи СС (СС-Нахрихтенштурмбанн).

Разумеется, о каком-либо серьезном противостоянии этих пока еще крайне слабых в численном и материальном отношении сил даже 100-тысячному германскому рейхсверу «версальского образца» не могло быть и речи (знай генералы об этом секретном приказе, они могли бы вздохнуть спокойно). К тому же в случае войны Адольф Гитлер предполагал включить части СС особого назначения в состав германских сухопутных войск. Таким образом, СС-Ферфюгунгструппе подчинялась военной субординации в рамках германского вермахта, хотя и сохраняла за собой право на набор рекрутов из числа подданных Германской державы. Вермахт получал право контроля над СС-ФТ, право регулярно инспектировать части СС особого назначения, и отвечал за их военную подготовку.


ГЛАВА III

РОЖДЕНИЕ ЛЕЙБШТАНДАРТА

С надеждой на помощь зовем мы Творца,

Создавшего сушу и море.

Он мужеством нам укрепляет сердца,

Иначе нас ждало бы горе.

Старинный псалом.


Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера


Ну, кто еще? Любой приму я вызов!

Шекспир. Король Ричард II.


17 марта 1933 года из целого ряда мелких эсэсовских подразделений, расквартированных вокруг Берлина, была сформирована уже упоминавшаяся выше Берлинская штабная охрана СС(СС-Штабсвахе Берлин)[372]  состоявшая из 120 отборных чинов Альгемайне СС. В скором времени новая часть была переименована в Цоссенскую зондеркоманду СС (СС-Зондеркоммандо Цоссен)[373]  и вскоре достигла численности 3 штурмов (рот). Кроме того, в июне 1933 года была сформирована Ютербогская зондеркоманда CC (CC-Зондеркоммандо Ютербог)[374]  также трехротного состава. В период партийного съезда НСДАП в Нюрнберге (в сентябре 1933 года) на базе этих двух зондеркоманд была сформирована более крупная часть — Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера (ЛАГ) (СС-Лейбштандарте Адольф Гитлер (ЛАГ). О создании Лейбштандарта Германия и весь мир узнали из уст самого фюрера и имперского канцдера Третьего рейха в торжественной обстановке последнего дня Имперского партийного съезда (Рейхспартейтага) Национал-Социалистической Германской Рабочей партии во дворце съездов Луитпольдгалле старинного города Нюрнберга, традиционного места проведения съездов НСДАП. Сентябрьский съезд НСДАП 1933 года вошел в историю гитлеровского движения как «Съезд Победы» (или «Съезд Победителей»). И вся обстановка соответствовала торжественности момента. Огромные прожектора озаряли марширующие колонны членов молодежной организации НСДАП Гитлерюгенд, осененные транспарантами с надписями «Пробудись, Германия» и «Кровь и честь». Над ними парил громадный германский имперский орел с крюковидным крестом, вписанным в дубовый венок. Под имперским орлом неподвижными статуями застыли 60 белокурых гигантов в блестящих черных стальных касках и отделанных серебром черных мундирах Шуцштаффеля с обнаженными шпагами, взятыми на-караул. Ровно в 17:00 во дворец съездов в сопровождении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и начальника эсэсовской службы безопасности СД группенфюрера СС Рейнгарда Гейдриха прибыл фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер. В своей речи, обращенной к собравшимся делегатам партийного съезда, Гитлер воздал должное Генриху Гиммлеру и его сослуживцам, верной штабной охране (штабсвахе) фюрера, лучшей наградой которым станет присвоение их подразделению названия, навеки связанного с именем их вождя. Именно с этого дня вошло в употребление название Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера. Можно представить себе, какие сложные чувства владели в описываемое время рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером. Присвоением своей любимой отборной части СС названия, содержащего в себе его имя, Адольф Гитлер, вне всякого сомнения, ясно выражал свое стремление создать эсэсовское формирование, полностью подотчетное и подконтрольное только ему одному. Намерение фюрера и канцлера Третьего рейха было дополнительно подчеркнуто еще одним примечательным событием.

9 ноября 1933 года, в день 10-й годовщины мюнхенского «путча Гитлера-Людендорфа», и спустя 11 месяцев после назначения Адольфа Гитлера рейхсканцлером Германской державы по воле имперского президента Пауля фон Гинденбурга унд Бенкендорфа, на озаренной светом факелов мюнхенской площади Одеонсплац перед мемориалом Фельлдгеррнгалле (Галереей полководцев), обагренной 10 годами ранее кровью «мучеников национал-социалистического движения», сраженных пулями рейхсвера и «зеленой полиции» баварских сепаратистов Риттера фон Кара и фон Зейссера, перед построенным в пышном стиле барокко католическим храмом Театинеркирхе, неподвижно застыли в суровом солдатском строю 830 белокурых гигантов в черных стальных касках и черных шинелях, с «боевыми повязками» СС на левом рукаве, перетянутых белыми ремнями, выстроенные для принесения присяги. Ровно в полночь, с последним ударом башенных часов на церкви Театинеркирхе, на Одеонсплац под торжественные звуки музыки из «Кольца Нибелунга» Рихарда Вагнера (любимого композитора фюрера) прибыл Адольф Гитлер в сопровождении Генриха Гиммлера, министра рейхсвера (обороны) генерала Вернера фон Бломберга и командира Лейбштандарта группенфюрера СС Йозефа («Зеппа») Дитриха.

Громко и внятно, на всю площадь, произнес Герних Гиммлер слова эсэсовской клятвы:


«Клянемся тебе, Адольф Гитлер, быть верными и храбрыми. Даем обет хранить послушание Тебе до самой смерти». После этого эсэсовцы торжественными голосами, как слова молитвы, хором повторили полный текст этой клятвы:

«Клянусь Тебе, Адольф Гитлер, как вождю и канцлеру Державы, быть верным и храбрым. Даю обет хранить послушание Тебе до самой смерти, и да поможет мне Бог».

После принесения присяги оркестр Лейбштандарта сыграл официальный государственный гимн Германской державы — «Дойчланд юбер аллес» («Германия превыше всего»), а после государственного гимна — партийный гимн НСДАП — «Песню Хорста Весселя». Вслед за тем 830 новых полноправных чинов Шуцштаффеля без музыкального сопровождения хором исполнили гимн СС — «Мы, если все изменят, останемся верны»[375] на стихи немецкого поэта времен Освободительной войны против наполеоновской тирании Макса фон Шенкендорфа.

С этого памятного дня все рекруты Лейбштандарта направлялись в мюнхен на ежегодную торжественную церемонию приведения к присяге на «площади героев» Одеонплац перед галереей полководцев. Церемония проводилась неизменно в полночь, при свете факелов.

Любопытно, что в формуле присяги чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, в отличие от общеэсэсовской формулы присяге, говорилось: «Даем обет хранить послушание Тебе до самой смерти» (а не «Даем обет хранить послушание Тебе и назначенным Тобой начальникам до самой смерти»), что лишний раз подчеркивало подчиненность Лейбштандарта исключительно Адольфу Гитлеру лично.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер постоянно подчеркивал изначальную и неразрывную связь полка личной охраны Адольфа Гитлера с Шуцштаффелем, ссылаясь на соответствуюший пункт партийного устава НСДАП, в котором говорилось, что первейшая и важнейшая обязанность СС заключается в охране вождя партии, хотя в дальнейшем сфера деятельности СС может быть расширена вплоть до защиты внешних границ державы.

Генрих Гиммлер истолковывал данный пункт партийной программы НСДАП в том смысле, что Лейбштандарт Адольфа Гитлера, как и любое другое формирование СС, должен подчиняться ему, как рейхсфюреру СС. Однако в действительности Лейбштандартом с самого начала командовал не «имперский вождь СС», а Йозеф Дитрих, получавший все приказы непосредственно от Адольфа Гитлера и ставивший Гиммлера в известность обо всех распоряжениях фюрера, касающихся его Лейбштандарта. При этом охрану резиденции самого Гиммлера также несли чины Лейбштандарта (подчиненные Гиммлеру чисто теоретически, но практически ему не подчинявшиеся). Надо думать, рейхсфюреру СС было не слишком-то уютно под охраной вооруженных людей, обмундированных в черную форму организации, главой которой он являлся, но которым он, тем не менее, не мог ничего приказать… Эта неопределенность положения дитриховского Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера в рамках гиммлеровского Шуцштаффеля служила причиной постоянных трений и конфликтов между Дитрихом и Гиммлером. В раздражении рейхсфюрер СС позволял себе не совсем «политкорректные» высказывания вроде того, что «Лейбштандарт живет по своим собственным законам» и «делает все, что захочет, даже не подумав поставить в известность высшее командование» (то есть его, Генриха Гиммлера, как главу высшего командования СС). «Зепп» Дитрих (уверенный в поддержке фюрера) в долгу не оставался и не побоялся в беседе с Гиммлером (которого именно он метко окрестил «черным иезуитом») открыто заявить грозному рейхсфюреру СС, прибывшему в Лихтерфельдские казармы полка личной охраны Гитлера с очередной инспекцией: «Как командир Лейбштандарта, я не позволю Вам вмешиваться в дела Лейбштандарта и следить за моралью моих подчиненных! Это мои подчиненные, а не Ваши, и все мы служим Адольфу Гитлеру. Возвращайтесь в свое бюро и дайте нам спокойно заниматься нашим делом»!

И всесильный рейхсфюрер СС… безропотно подчинился!

Круг обязанностей Лейбштандарта быстро расширялся, хотя его главной задачей по-прежнему оставалось несения круглосуточной караульной службы вокруг имперской канцелярии, резиденции Адольфа Гитлера на Вильгельмштрассе и берлинской резиденции рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. В скором времени посты чинов Лейбштандарта появились и внутри Имперской канцелярии. На пути в кабинет Адольфа Гитлера посетителям предстояло миновать 3 кольца охранников в черных эсэсовских мундирах. За столом у Гитлера прислуживали рослые белокурые вестовые из ЛАГ в белых двубортных куртках (украшенных, начиная с 1939 года, серебряным эсэсовским орлом на рукаве). При выезде Гитлера его машину всегда сопровождал открытый черный лимузин с чинами Лейбштандарта в парадной эсэсовской форме. Из числа чинов Лейбштандарта была сформирована Команда эскорта фюрера (Фюрер-Бегляйт-Коммандо, ФБК)[376]  — «элита из элит», отборный отряд, состоявший из 10 фюреров и 30 рядовых эсэсманов.

Чины Команды эскорта фюрера не только несли охрану вождя, но также исполняли обязанности ординарцев, курьеров и вестовых и проходили постоянную военную подготовку — на случай, «если завтра война, если завтра в поход…». Те, кто не справлялся с какой-либо из поставленных задач, беспощадно выбраковывался. Однако, судя по воспоминаниям таких «не справившихся» и тем самым «не оправдавших доверие фюрера», Гитлер по-отечески интересовался их дальнейшей судьбой (тем более, что случаи увольнений такого рода можно было пересчитать по пальцам). Для них, выведенных из состава отборной части по «объективным причинам», и, так сказать, «без порухи чести», прежняя служба в рядах Лейбштандарта была огромным плюсом, помогавшим им устроиться в любую престижную часть СС особого (специального) назначения (если они были намерены продолжать военную службу) или получить престижную работу «на гражданке». А вот тех, кто изгонялся из рядов ЛАГ с грозной формулировкой «мит шимпф унд шанде» («со стыдом и позором») — например, за воровство (личные шкафчики и тумбочки в казармах Лейбштандарта, да и в других частях СС, не запирались — в отличие от казарм германского вермахта, где их было предписано запирать по уставу!), за проявления «нетрадиционной сексуальной ориентации», сокрытие своего неарийского (еврейского) происхождения и другие неблаговидные деяния, ожидали крах всей карьеры, исключение из Шуцштаффеля и из партии (если провинившиеся состояли в НСДАП), а в особо тяжелых случаях (например, гомосексуализм) — даже заключение в концентрационный лагерь. Такие случаи были, впрочем, крайне редким исключением из правил.

Приказом от 5 мая 1934 года чинам Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера было дано почетное право носить над обшлагом левого рукава черную, с серебряной каймой, манжетную ленту с надписью «Адольф Гитлер», выполненную белыми (серебряными) печатными готическими литерами. Вскоре надпись готическими буквами на манжетной ленте была заменена надписью рукописным «зюттерлиновским» шрифтом[377] . Командир Лейбштандарта Йозеф («Зепп») Дитрих, в знак особых заслуг перед фюрером и партией, получил особую привилегию носить черную шёлковую манжетную ленту с каймой и названием вверенного ему подразделения не серебряного, а золотого цвета.

Чинам Лейбштандарта в звании до штандартенфюрера СС было также дано почетное право носить на правой черной петлице сдвоенную молниевидную серебряную (белую) руну «сиг» («совуло»).

Именно они были первыми эсэсовцами, прикрепившими к петлицам сдвоенные серебряные «молнии», ставшие для современников и потомства неким «фирменным знаком» всего Шуцштаффеля НСДАП.

Бессменный командир Лейбштандарта «Зепп» Дитрих (пользовавшийся особым расположением фюрера и рейхсканцлера) вопреки всем положениям о форме одежды СС, носил с черной (а впоследствии и с полевой серо-зеленой) эсэсовской формой петличные знаки различия и нарукавного орла СС, вышитые не серебряной, а золотой нитью, и золотой (а не серебряный) подбородочный ремень на фуражке.

24 октября 1934 года нижним чинам политических подразделений повышенной боеготовности (Политише Берейтшафтен) СС было дано почетное право заменить кайму и надписи с названием части на манжетной ленте, а также выпушки и петличные знаки, вышитые серебристо-серой шелковой нитью, на новые, более нарядные, вышитые алюминиевой нитью.


Организация Лейбштандарта

Мы знаем, что действуем наверняка.

Основа у нашего дела крепка.

Кто может нас опрокинуть?

Старинный псалом.


При наборе и подготовке рекрутского состава Лейбштандарта, естественно, использовались и обычные методы, применяемые во всех вооруженных силах. Но чины СС-ФТ, в отличие от военных из других подразделений, руководствовались строгими правилами национал-социалистической идеологии.

Наряду с заботой о физической подготовке чинов Шуцштаффеля, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер был озабочен расовыми вопросами. Исходя из этого, «черный иезуит» настаивал на том, чтобы все чины черной гвардии НСДАП имели нордическую внешность. Рейхсфюрер настаивал на том, чтобы рост новобранцев СС был не ниже 1,70 метра. Каждый эсэсовец должен был, согласно требованиям Гиммлера, обладать не только нордической внешностью и недюжинной физической силой и не иметь вредных привычек, но и обладать пропорциональным телосложением. Так, например, должна была выдерживаться классическая пропорция между бедром и голенью, длиной ног и длиной тела, чтобы избежать дополнительных нагрузок при длительных марш-бросках. До 1936 года в Лейбштандарт не принимали даже тех, у кого был запломбирован хотя бы один зуб. Но одного физического совершенства рекрутов Шуцштаффеля рейхсфюреру СС было недостаточно.

С конца 1935 года каждый кандидат на зачисление в Шуцштаффель был обязан предъявить свидетельства о своем арийском (нееврейском) происхождении (начиная с 1756 года для соискателей фюрерских и начиная с 1800 года — для соискателей унтерфюрерских и рядовых должностей). Таким образом, сразу же выбраковывалась «чужая кровь». Если впоследствии выяснялось, что кто-то из соискателей по незнанию дал неверные сведения, он немедленно исключался из рядов Шуцштаффеля. Если же выяснялось, что соискатель умышленно сообщил заведомо ложные сведения, последствия могли быть еще более серьезными (вплоть до заключения в концентрационный лагерь).

Согласно соответствующей инструкции СС, решение соискателя вступить в Вооруженные силы фюрера было равносильно заявлению о его добровольном решении «продолжать нашу (национал-социалистическую — В.А.) борьбу на новом уровне».

Что касается командира Лейбштандарта Йозефа Дитриха, то он придерживался в вопросе расовой чистоты соискателей скорее практических, чем теоретико-расологических воззрений, нередко выражая свое недовольство тем, что из-за слишком завышенных, по его мнению, расовых требований Лейбштандарт терял ежегодно не менее 40 первостатейных кандидатов. Возможно, взгляды «Зеппа» Дитриха на этот счет объяснялись тем, что сам он далеко не во всем соответствовал разработанным Генрихом Гиммлером критериям расовой приемлемости рекрутов для Шуцштаффеля (хотя этим критериям не соответствовал и сам рейхсфюрер СС — о Гитлере и Геббельсе в данном случае речь не идет, поскольку ни тот, ни другой в СС не служили). «Зепп» Дитрих, обладавший крепким телосложением и энергичной челюстью прирожденного боксера, был низкого роста (159 см), так, что на сохранившихся фотографиях его голова (несмотря на высокую тулью фуражки и сапоги на высоких каблуках и толстой подошве) едва доходит до середины груди его «белокурых гигантов», благоговейно «пожирающих глазами» своего низкорослого (как, собственно, и полагается танкисту) командира. В детстве и юности волосы у «Зеппа» были не белокурые, а рыжие (как у его соплеменника — швабского кайзера Фридриха I Барбароссы), но впоследствии потемнели, приобретя каштановый оттенок. Глаза у Дитриха, впрочем, были голубые, «нордические» (как, кстати, и у фюрера — в отличие от Чарли Чаплина, исполнившего пародию на Гитлера в сатирическом фильме «Великий диктатор»).


Берлинские казармы Лейбштандарта


Но он любил казарму. Она рождала

уверенность в себе, она одна давала ощущение

безопасности. Казарма — это было отечество,

камрады, опора и порядок.

Вольфганг Кёппен. Смерть в Риме.


Лихтерфельдские казармы, в которых был расквартирован полк личной охраны Адольфа Гитлера, представляли собой слегка мрачноватый, но внушительный комплекс зданий и сооружений времен Второго рейха (Германской империи Гогенцоллернов), окруженный кованым решетчатым забором. В кайзеровскую эпоху там размещался прусский Лихтерфельдский кадетский корпус, привилегированное военное учебное заведение, в котором учились многие видные германские военачальники (в том числе Гельмут фон Панвиц, будущий командующий XV Казачьим Кавалерийским Корпусом СС). По обе стороны массивных решетчатых ворот после прихода Гитлера к власти были установлены, в качестве бессменных неусыпных стражей, 2 исполинского размера каменные статуи, изображавшие германских солдат в шинелях и касках, опирающихся на винтовки. Над главным входом расправлял свои крылья гигантских размеров имперский орел со вписанным в венок крюковидным крестом в когтях, а под орлом по верху фасада главного злания шла надпись заглавными латинскими литерами Лейбштандарт Адольфа Гитлера.

Территория комплекса Лихтерфельдских казарм представляла собой в плане большой прямоугольник, по углам которого располагались жилые корпуса личного состава ЛАГ, носившие названия «Адольф Гитлер», «Хорст Вессель», «Герман Геринг» и «Гинденбург», а между жилыми корпусами — учебные помещения и другие постройки. Вестибюли Лихтерфельдских казарм были отделаны мореным дубом, а стены — украшены серебряными древнегерманские руническими надписями, с переводом на современный немецкий язык. Кроме рунических надписей, помещения были украшены фресками, увековечивавшими победы германского оружия, а надо всем возвышалось изображение прусского «короля-философа» Фридриха II Великого из династии Гогенцоллернов — любимого исторического персонажа Адольфа Гитлера. Внутри прямоугольника располагалось и несколько других строений, в том числе просторная столовая — так называемый Фельдмаршальский обеденный зал, вмещавшая одновременно 1000 кадет (при кайзерах) и 1000 чинов Лейбштандарта (при Адольфе Гитлере).

Вопреки широко распространенным (но оттого не менее ошибочным) представлениям о принципиальной враждебности СС христианству, в командном корпусе на южной стороне Лихтерфельдского казарменного комплекса располагалась христианская (протестантская) церковь, которую регулярно посещали не только чины Лейбштандарта Адольфа Гитлера, но и жители близлежащего берлинского района Лихтерфельде. У входа в церковь высились 4 статуи, изображавшие прусских королей из дома Гогенцоллернов — «солдатского короля» Фридриха Вильгельма I (заложившего основу военного могущества Пруссии), «короля-философа» Фридриха II Великого, Фридриха-Вильгельма III (союзника Императора и Самодержца Всероссийского Александра I Благословенного в войнах с Наполеоном I) и Вильгельма I — победителя Дании, Австрии и Наполеона III, провозглашенного в 1871 году в Версале императором объединенной Германии (Второго рейха).


«Папаша» Гауссер


И та же повадка — у наших детей.

Мы с ними выходим навстречу ветрам,

Навстречу ветрам.

Вовек не состариться нам.

Из песни советских времен.


В 1938 году рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер принял в Шуцштаффель отставного генерал-лейтенанта германского вермахта Пауля Гауссера. Гауссеру были даны все полномочия, необходимые ему для того, чтобы превратить эсэсовцев в настоящих солдат. Христиан-Готтлоб Бергер, назначенный начальником отдела комплектации(Эргенцунгсамт) СС-ФТ, распорядился открыть 17 пунктов комплектации (по 1 в каждом из 16 военных округов, на которые была разбита территория Германской державы и 1 — в имперской столице Берлине) и активно занялся привлечением волонтеров. В скором времени служба Бергера смогла похвастаться значительно большими успехами в деле привлечения пополнения, чем отдел комплектации СС обшего назначения. Всего за 8 месяцев в ряды частей СС особого назначения вступило более 32 000 молодых добровольцев. Основным источником пополнения служила организация «Гитлеровской молодежи» (Гитлерюгенд).

В начальный период комплектации СС-ФТ большая часть новобранцев происходила из рабочих или мелких служащих в возрасте от 19 до 22 лет. Впоследствии большую часть СС особого назначения (и пришедших им на смену Ваффен СС) стали составлять юноши из крестьянских семей. Под опытным руководством Пауля Гауссера (ласково прозванного своими подопечными «папашей»[378]) они очень скоро приобрели необходимую боевую выучку в духе традиций прусской королевской и германской кайзеровской армии, превратившую их в совершенные боевые машины. Но если в Пруссии и во Втором рейхе Гогенцоллернов (как, между прочим, и в Российской империи) армия традиционно стояла вне политики, то чины СС-ФТ подвергались основательному идеологическому воспитанию в духе НСДАП, а также в особом «орденском» духе, насаждавшемся Генрихом Гиммлером в рядах Шуцштаффеля.

Наряду с «папашей» Гауссером, большим приобретением для СС-ФТ явился офицер-фронтовик Феликс Штайнер. Прошедший всю Великую войну, он неоднократно становился свидетелем превращения отлично обученных частей германской кайзеровской армии, в ходе кровопролитнейших позиционных боев, в пушечное мясо, клочьями повисавшее и истлевавшее на колючей проволоке неприятельских траншей. Штайнер никак не мог смириться с мыслью о неизбежности повторения бесцельной растраты людских ресурсов (тем более, что запасы живой силы в Германии, в отличие от некоторых других стран, были весьма ограничены, и надеяться, что «бабы еще нарожают», не приходилось) в ходе предстоящей войны. Будущее, по его мнению, принадлежало не гигантским, неповоротливым соединениям, а небольшим, отборным частям, подобным штурмовым и ударным отрядам времен Великой войны, способным просачиваться через неприятельскую оборону и идти на острие наступления главных сил. Поэтому на первое место в обучении чинов СС-ФТ Феликс Штайнер ставил не учебный плац, строевую подготовку и парадную муштру, а физическую и огневую подготовку. Поначалу это пристрастие Штайнера к «военному спорту», легкой и тяжелой атлетике, бегу по пересеченной местности и тому подобной «экзотике» вызывало у чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера такую же иронию, с какой чины полков СС-ФТ Германия и Дойчланд именовали бойцов личной гвардии фюрера «асфальтовыми солдатиками» (пригодными в основном для того, чтобы чеканить шаг на парадах и партийных съездах, стоять с внушительным видом в оцеплении и карауле или позировать кинодокументалистам). Но после того, как питомцы Феликса Штайнера на учениях в присутствии фюрера и высшего генералитета вермахта оказались способными в полной выкладке преодолеть трехкилометровую дистанцию всего за 20 минут, Штайнеровские методы военной подготовки были признаны Адольфом Гитлером обязательными и для Лейбштандарта.


Боевая подготовка чинов личной гвардии фюрера



Дрожмя дрожали стены от грохота копыт,

Всегда потеха ратная отважных веселит.

Песнь о Нибелунгах.


Боевая подготовка и обучение чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера носили крайне интенсивный характер. До предела насыщенный день начинался с подъема в 6:00 и часовой разминки перед завтраком. Затем следовали занятия по изучению оружия, чередовавшиеся с лекциями о жизни фюрера, идеологии национал-социализма и философии расового отбора. Обязательным было изучение теоретических трудов «главного идеолога НСДАП» (хотя официальной должности с таким названием в партии не существовало!) Альфреда Розенберга «Миф ХХ века» и «рейхсбауэрнфюрера» («имперского вождя крестьянства» Третьего рейха) Рихарда-Вальтера Дарре «Кровь и почва». Последнее объяснялось крестьянским происхождением большинства чинов Шуцштаффеля, которым после демобилизации предстояло, в качестве военных колонистов на границах Гермнской державы, своим фермерским трудом крепить мощь «имперского продовольственного сословия»)[379] . Идеологи национал-социализма вообще считали главными носителями национального духа и хранителями исконных германских традиций именно крестьян, жителей немецких сел и хуторов-«бауэрнгофов», дававших основной прирост населения и свято хранивших традиционно-патриархальный уклад национальной жизни, основой которого являлась многодетная семья из нескольких поколений.

 Ведь национальный колорит и самобытность — веру, традиции и обряды, народные костюмы и промыслы, песни и танцы и сказания, дошедшие со времен седой старины, то есть все то, что делает один народ отличным от других — в силу своей естественной консервативности, сохраняет именно сельское население. Горожане, отрываясь от своих корней, от родной почвы, от кормилицы-земли, и общаясь с людьми других вер и культур, в разной степени, но эту самобытность утрачивают, становясь в той или иной мере космополитами, «гражданами мира». Конечно, городское население также вносит вклад в национальную культуру, но можно заметить следующую закономерность: великим национальным поэтом, писателем, художником становится лишь тот, кто любит свою землю, свой народ, а урбанистов, певцов «фабричного гудка» и «красоты горячего металла» и прочих «концептуалистов» можно, в лучшем случае, причислить только к деятелям мировой культуры (но не культуры национальной).

Особенностью военных занятий являлось максимальное приближение к условиям реального боя, с боевыми патронами и настоящим артиллерийским огнем. Смысл этого можно найти в словах рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера о том, что каждый эсэсовец должен привыкнуть к действию своего оружия и наступать на расстоянии всего 50–70 метров от разрывов собственных снарядов. По воспоминаниям ветерана Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера Рихарда Шульце-Коссенса, в рамках таких военных учений, состоявшихся в июле 1936 года на полигоне Мюнстерлагер в присутствии Адольфа Гитлера, Генриха Гиммлера, Пауля Гауссера и Феликса Штайнера, а также специально подобранной группы генералов вермахта, известных своим скептическим отношением к уровню боевой выучки эсэсовцев, Лейбштандарт атаковал линию обороны условного противника под огнем артиллерии, пехоты, снайперов, пулеметов, огнеметов, минометов и ручных гранат[380]. Никогда прежде в германской армии полномасштабные учения не проводились в подобных условиях. На это оказались способны только добровольцы «зеленых СС», прошедшие основательную подготовку. Правда, Время эта система боевой подготовки порой приводила к неизбежным потерям, что вызывало неизменную критику со стороны генералитета вермахта, обвинявшего эсэсовскок командование в «непрофессионализме» и даже «военном дилетантизме», но рейхсфюрер СС не обращал на нее особого внимания. В оправдание эсэсовскими военными инструкторами говорилось, что «капля драгоценной арийской крови, пролитая на учениях в мирное время, спасет нас от необходимости проливать реки столь же драгоценной крови во время войны». Феликс Штайнер высказался по этому поводу еще более жестко: «Бойцы Лейбштандарта, превосходно обученные в условиях, приближенных к боевым, на войне молниеносно рассекут противника на части, а потом без труда уничтожат и остатки непрятельских войск».

Отношения между новобранцами ЛАГ и их инструкторами из рядов германского вермахта первоначально были натянутыми, но вскоре улучшились. Альберт Штейнведель, новобранец, зачисленный в 1-ю роту Лейбштандарта и проходивший подготовку в учебном лагере под Цоссеном, южнее Берлина, впоследствии вспоминал о том, как его роту обучали унтер-офицеры 8-го пехотного полка вермахта из состава стотысячной армии, дислоцировавшейся в Силезии. Под их руководством лейбштандартовцы получили прекрасную практическую и теоретическую подготовку для полевой и караульной службы, заложившую фундамент их будущей военной карьеры. Армейские инструкторы лейбштандартовцев были опытными, закаленными в боях Великой войны, но абсолютно аполитичными ветеранами. В то же время все те, кого они обучали, были закаленными в «годы борьбы» эсэсовцами, испытавшими на себе все тяготы политической борьбы и познавшие на собственном опыте, что такое безработица, нужда и политические преследования. Их армейские инструктора не имели об этом ни малейшего понятия. Тем не менее, уже через неделю занятий между нами установились такие дружеские отношения, о которых можно было только мечтать.

Однако, как говорят немцы, «водка водкой, а служба службой»[381]  Никакого панибратства не было и в помине, и дисци. плина оставалась железной. Уходя в увольнение, боец обязан был иметь в кармане носовой платок, сложенный определенным образом. Если расчетная книжка слишком выпячивала карман, ее владелец мог лишиться очередной выплаты жалованья.

Как и во времена древней Греции, Македонии и Рима, воинские наставники бойцов Лейбштандарта стремились развить из них индивидов, равнодушных к телесным страданиям, наслаждениям, голоду, холоду, теплу и сытости, сожалению о прошлом, надеждам на будущее и чужим мнениям. Юношам, избранным для воинской стези, надлежало отличаться великолепной ориентацией в походах и битвах, не нуждаться в собственности, не реагировать на соблазны мира сего и довольствоваться скудной пищей. В идеале они должны были «умирать с улыбкой на устах», как древнегреческие воины, поражавшие этим всех своих противников.

Необходимо заметить, что «жесткий» стиль боевой подготовки действительно превратил «зеленые СС» в безупречную военную машину. Подавляющее большинство чинов СС-ФТ (а впоследствии — Ваффен СС) оказалось на поверку решительными, храбрыми и умелыми бойцами и командирами, проявлявшими в походах и боях на фронтах Европейской Гражданской войны великолепную сплоченность, обеспечиваемую корпоративным, или даже кастовым, духом, царившим в эсэсовских частях. Наряду с высоким боевым духом, царившим в «зеленых СС», их боевая мощь обеспечивалась также первоклассным вооружением и оснащением (впрочем, последнее относилось лишь к сформированным в первые годы войны Европейской Гражданской войны отборным дивизиям Ваффен ССЛАГ, Рейх, Мертвая голова и Викинг — в то время как не менее храбрым и боеспособным дивизиям СС, сформированным позднее — например, Принц Евгений (Ойген), Нордланд, Норд, Гогенштауфен, Валлония, Фрундсберг, Гитлерюгенд, Гётц фон Берлихинген, Шарлемань и многим другим, приходилось довольствоваться тем вооружением и оснащением, что имелось в наличии в изрядно оскудевших к середине войны германских арсеналах, в том числе и трофейным; целые танковые части Ваффен СС, как, впрочем, и вермахта, были оснащены трофейными чехословацкими, советскими и итальянскими танками и бронемашинами). Еще одной причиной высокой боеспособности «новых спартанцев» Третьего рейха была их высочайшая политизация — результат постоянной идеологической обработки в духе учения национал-социализма.

Воспринявшие его «зеленые эсэсовцы» считали себя «элитой из элит» — боевым авангардом не только германского народа, но и всей арийской (а по большому счету — белой) расы, предназначением которых было установление Нового Европейского (что при тогдашнем повсеместном господстве европоцентристского мышления означало — Мирового) порядка путем беспощадного уничтожения всех врагов арийства — в первую очередь, евреев, которые, в соответствии с представлениями главных идеологов национал-социализма (в первую очередь — самого фюрера и рейхсканцлера Адольфа Гитлера) скрывались как за фасадом мирового коммунизма (Красного интернационала, или Коминтерна), олицетворявшегося Советским Союзом («Отечеством пролетариев всего мира»), так и за фасадом западных плутократий[382]  (Золотого интернационала, или Фининтерна). В борьбе с ними эсэсовцев учили проявлять безжалостность и беспощадность, не щадя неприятельских, а если надо, то и собственных жизней («давать и принимать смерть»). Примером такой беспощадности не только к врагам, но и к своим подал, к примеру, штурмбаннфюрер СС Курт Мейер из Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, прославившийся в ходе быстротечной Балканской кампании против Югославии и Греции весной 1941 года в германских военных кругах изобретением уникального способа мотивации своих «белокурых гигантов» при помощи ручных гранат-«лимонок». В ходе операции Марита (Штрафе) Курт Мейер командовал разведывательным батальоном ЛАГ. Его батальон был остановлен на Клисурском перевале греческими войсками, которых «зеленым эсэсовцам» никак не удавалось выбить с занимаемых позиций. Действия разведывательного батальона ЛАГ оказались полностью скованными убийственным оборонительным огнем «сынов Эллады». И тогда штурмбаннфюрер СС Курт Мейер изобрел собственный оригинальный способ побудить своих подчиненных к наступлению — он стал бросать взведенную гранату-«лимонку» позади последнего бойца каждого взвода! Разумеется, ни один офицер германского вермахта никогда не решился бы на подобные «неуставные» действия. Мало того, ему это и в голову не пришло бы — настолько подобные действия были «совершенно противу правил» (как писал М.Ю. Лермонтов в своей бессмертной «Княжне Мери»). Тем не менее, способ сработал. Оказавшись перед перспективой быть разорванными на куски гранатами собственного фюрера, «зеленые эсэсовцы» Мейера бросились на штурм перевала, пробились сквозь огонь оборонявшихся греков и в кровавой рукопашной схватке овладели позициями столь упорного в обороне противника. По ходу дальнейшего изложения мы подробнее коснемся этого весьма характерного для тактики «зеленых СС» эпизода.


Камерадшафт


Ибо каждому из бойцов

Бог дал в этой жизни товарища.[383] [

Адольф Гитлер. Товарищ.


Среди фюрерского, унтерфюрерского и рядового состава полка личной гвардии фюрера процветало чувство локтя, дружбы и взаимного уважения — всего того, что по-немецки именуется трудно переводимым на русский язык словом «камерадшафт». Взгляд на будущие Ваффен СС как на воинское братство(ваффен-брудершафт) распространялся буквально на все, даже на вещи, могущие показаться, на первый взгляд, мелочами. Так, «Зепп» Дитрих, будучи командиром Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, нисколько не заносился и питался за одним столом со своими бойцами, а не в столовой для командного состава. Ни о чем подобном ни в одной части германского вермахта (да, пожалуй, ни в одной другой армии мира) не могло быть даже и речи. Вся жизнь полка личной охраны фюрера была пронизана такой «демократией в действии», о которой в вермахте даже не помышляли. Повседневная жизнь чинов Лейбштандарта было совершенно не похожа на армейские будни военнослужащих вермахта с характерными для них традиционно строгими сословными разграничениями между командным, унтер-офицерским и рядовым составом, унаследованными от эпохи кайзеровской армии. Характерное же для Шуцштаффеля отсутствие профессиональных и социальных барьеров между рядовым и командным составом уходил своими корнями в годы Великой войны, годы появления в кайзеровской армии штурмовых и ударных отрядов, в которых господствовали порядки, в корне отличные от царивших в большинстве обычных армейских частей.

Вошедшее, в результате соответствующей индоктринации, в плоть и кровь чинами штурмовых и ударных отрядов (как позднее и чинов СС) чувство несомненного превосходства над всеми прочими германскими военнослужащими нередко граничило с высокомерием «избранных», уверенных в своем элитарном статусе. Следует заметить, что штурмовики и ударники кайзера Вильгельма имели и определенные привилегии. Они получали усиленный рацион, ограждались от некоторых неудобств окопной жизни, пользовались более продолжительным отдыхом и отпусками. Зато и в боях они всегда были первыми. Именно этот дух штурмовых и ударных отрядов эпохи Великой войны 1914–1918 гг., унаследованный частями СС-ФТ и столь возмущавший чопорных офицеров вермахта, в полной мере проявился на полях сражений Европейской гражданской войны, когда для старших фюреров СС было вполне обычным делом не следить за ходом боя с командного пункта, а идти в штыковую атаку во главе своей части.

Принцип равенства внушался будущим бойцам Лейбштандарта с первых дней пребывания в учебном центре. Фюрерам СС-ФТ предоставлялись карьерные возможности исключительно в соответствии с их личными способностями и талантами, а отнюдь не с происхождением. До 1938 года только 40 % слушателей юнкерских училищ СС поступали в них, имея за плечами полный курс средней школы. В то время как более 49 % офицеров германского вермахта происходило из семей потомственных военных, в СС-ФТ таким происхождением могли похвастаться лишь 5 % фюреров. В то время как среди офицеров вермахта лишь 2 % происходило из крестьянских семей, среди фюреров СС-ФТ таковых было около 90 %.

Последнее обстоятельство наглаядно демонстрирует, сколь мощным был приток в СС новобранцев из сельских районов по сравнению с новобранцами из числа горожан (в СА, как известно, все было наоборот). В некоторых областях Германской державы (в которых, как правило, НСДАП пользовалась наибольшей поддержкой населения) до 1/3 всех крестьянских юношей вступали в ряды СС особого назначения. Однако беспрекословная дисциплина и высокий уровень боевой выучки являлись не единственной характерной особенностью чинов Лейбштандарта. Как уже упоминалось выше, каждый чин ЛАГ был обязан посещать занятия по партийно-политической подготовке, основам национал-социалистического мировоззрения и философии расового отбора. проводившиеся кадровыми фюрерами-воспитателями. Главная задача идеологической работы заключалась в том, чтобы внушить личному составу Лейбштандарта гордость за то, что он является гвардией самого фюрера. Бойцы ЛАГ должны были научиться ценить только узы, связывающие их с фюрером и исполнять только его приказы.



О погонах Лейбштандарта


Богатыри-вассалы, привыкшие к победам,

Отважные воители, которым страх неведом.

Песнь о Нибелунгах.


Первоначально командный и рядовой состав частей СС особого назначения носил на всех видах формы одежды серебряные сутажные погоны, аналогичные погонам, полагавшимся к черной форме чинов Альгемайне СС. Однако, в отличие от последних, они получили на свой носившийся на правом плече черного мундира плетеный серебряный погон шифровку, позволявшую идентифицировать их принадлежность к тому или иному подразделению (шифровка на погонах командного состава была из золотистого, а у рядового состава — из серебристого металла). После начала Второй мировой войны в СС-ФТ вошли в употребление погоны армейского образца.

Первой частью СС-ФТ, для нижних чинов которой были введены, для ношения с землисто-серой (а позднее — с формой серо-зеленого цвета «фельдграу») полевой формой, погоны армейского образца (в отличие от Альгемайне СС, носившиеся на обоих плечах)[384], стал Лейбштандарт Адольфа Гитлера. Первоначально погоны питомцев «Зеппа» Дитриха были клиновидными, землисто-серого цвета «эрдбраун»[385]  с белыми выпушками, с вышитой серебристо-серыми нитками шифровкой ЛАГ, и крепились к мундиру на плечах круглой серебристой пуговицей.

В скором времени эти первые, землисто-серые погоны (введенные только для нижних чинов Лейбштандарта), были заменены закругленными черными суконными погонами без пуговиц, с выпушками из черно-белого крученого шнура, и с шифровкой, вышитыми алюминиевой нитью.

Со временем были введены погоны 3-го типа, клиновидные, также изготовленные из черного сукна, без пуговиц, с шифровкой, вышитой серебристо-серой шелковой нитью.

И, наконец, в начале 1939 года для нижних чинов Лейбштандарта были введены погоны 4-го типа, также изготовленные из черного сукна, без пуговиц, закругленные, с шифровкой, вышитой нитками цвета соответствующего рода войск (Ваффенфарбе) СС-ФТ (впоследствии — Ваффен-СС)[386] . О Ваффенфарбе у нас подробнее пойдет речь ниже.


С введением для ношения унтерфюрерским (унтер-офицерским) составом СС-ФТ серебряных галунов, унтерфюреры Лейбштандарта получили на погоны шифровку ЛАГ из серебристого металла, аналогичную серебристой алюминиевой шифровке фюрерского (офицерского) состава, но несколько меньших размеров.


Ваффенфарбе


Дома всей земли владыка

Надо мной пусть держит руку.

Сага о гренландцах.


Ваффенфарбе (цвета родов войск, войсковые цвета, прикладные цвета) на погонах и петлицах чинов сс особого (специального) назначения, а впоследствии — Ваффен СС — в основном соответствовали цветам родов войск германского вермахта:

Ярко-красный — у артиллеристов (в том числе у зенитчиков и у

расчетов самоходно-артиллерийских установок штурмгещюц[387] );

Белый — у пехотинцев (впоследствии — гренадеров);

Золотисто-жёлтый — у конников (кавалеристов);

Розовый — у танкистов и расчетов противотанковой артиллерии, в

том числе самоходной — так называемых панцеръегеров[388]

(истребителей танков или охотников за танками);

Черный — у саперов (пионеров) и военных строителей;

Лимонно-желтый — у связистов и военных корреспондентов (кригберихтеров)[389]

Рыжий (медно-коричневый) — у разведчиков;

Синий — у военных врачей, фельдшеров и санитаров, снабженцев и военных водителей;

Оранжевый — у чинов службы комплектации (СС-Эргенцунгсамт), спецслужб, полевой жандармерии, сотрудников военных судов и военных комендатур;

Светло-коричневый — у чинов частей СС Мертвая голова;

Светло-серый — у всех фюреров Ваффен СС в генеральском звании (от бригадефюрера СС и выше);

Серый с красным (кант из 2-цветного крученого шнура) -

   у фахфюреров[390]  (специалистов);

Светло-розовый — у военных геологов и топографов;

Малиново-красный (кармазинный) — у военных ветеринаров;

Малиновый — у снайперов;

Бордовый — у военных юристов;

Голубой — у чиновников военно-административных служб;

Темно-серый — у чинов Личного (Персонального) Штаба

рейхсфюрера СС (ПС РФ СС);

Травянисто-зеленый — у чинов горнострелковых и горно-егерских частей, а также 4-й дивизии СС Полицей (Полиция).

Соответственно, цветом рода войск для чинов танковых частей 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера (по аналогии с танковыми частями германского вермахта и другими танковыми формированиями СС) в годы Европейской Гражданской войны 1939–1945 гг. стал розовый; для чинов артиллерийских частей Лейбштандартаярко-красный; для чинов пехотных (гренадерских) частей ЛАГбелый; для саперов — черный, и т. д.

После «Ночи длинных ножей» руководящая роль в системе «партийной армии НСДАП» окончательно перешла к СС, а в рамках СС — к 3 военизированным формированиям «черной гвардии фюрера»:

Лейбштандарту СС Адольфа Гитлера,

частям СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгструппе, СС-ФТ),

частям СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде).

ГЛАВА IV

КАК «ЧЕРНЫЕ» СТАЛИ «ЗЕЛЕНЫМИ»

На нем защитна гимнастерка,

Она с ума меня сведет.

«Вот кто-то с горочки

спустился». Песня из кинофильма

советских времен.

Пламя Битвы поет —

То-то потеха на Саксе!

Виса Скегги


О форме СС цвета «фельдграу»


В 1937 году чины Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, как и чины всех частей СС особого (специального) назначения получили форму серо-зеленого цвета «фельдграу». В мае 1940 года в СС-ФТ была принята форма полностью армейского образца — мундир цвета «фельдграу», с погонами на обоих плечах и с 4 накладными плиссированными карманами и воротником цвета «фельдграу» без канта, и галифе (или брюки) цвета «фельдграу». Мундир застегивался под горло на 5 матово-серебристых (позднее — защитных) круглых пуговиц. Брюки поддерживались подтяжками (которые перестали использоваться к концу войны). В 1942 году боковые, а затем и нагрудные карманы мундира стали делать без плиссировки. Начиная с 1943 года клапаны карманов стали прямоугольными, без мысков. 25 сентября 1944 года была введена новая форма одежды цвета «фельдграу-44»синевато-серым оттенком): короткий китель и брюки навыпуск. Китель имел 4 кармана: 2 больших нагрудных (без плиссировки) с прямоугольными клапанами, и 2 внутренних. Китель застегивался на 6 пуговиц (при этом верхняя пуговица традиционно не застегивалась).

Был также разработан «тропический» вариант формы Ваффен СС — кепи, мундир, брюки (шорты), гетры (гольфы, носки) и ботинки песочного цвета. В комплект тропической формы одежды входил также пробковый (тропический) шлем (тропенгельм)[391] , позволявший военнослужащим легче переносить жару, чем обычные стальные шлемы (в частности. в Греции). Эта «тропическая» форма, несмотря на свое название, широко использовалась не только в тропиках, но также в Италии, на Балканах и на южном участке Восточного фронта.

В холодную погоду личному составу Ваффен СС были положены шерстяные двубортные шинели цвета «фельдграу».

По воспоминаниям современников, командир Лейбштандарта Йозеф («Зепп») Дитрих носил на рукаве полевого мундира и шинели цвета «фельдграу» эсэсовского орла, вышитого золотыми нитками и манжетную ленту с золотой каймой и названием формирования, вышитым золотыми буквами по стандартному черному фону. Его генеральская фуражка цвета «фельдграу» имела серебряную «мертвую голову» на черном бархатном околыше, но золотой подбородочный ремень, вместо стандартного серебряного (как в свое время и на черной фуражке).

Кроме того, «Зепп» Дитрих в описываемое время носил длинное пальто из лайковой кожи с зеленой атласной подкладкой, все знаки различия на которой (эсэсовский нарукавный орел, манжетная лента и петличные знаки) были также вышиты золотом, а не серебром.

Осенью 1942 года «зеленые СС» на Восточном фронте получили толстые куртки-парки с капюшоном и теплой подкладкой. Вместе с паркой обычно носили зимнюю шапку-ушанку на овечьем меху. Сохранилось несколько фронтовых фотографий «Зеппа» Дитриха в такой ушанке с эсэсовским орлом и «мертвой головой». Кроме парки, в частях Ваффен СС зимой часто носили куртку на меху (с капюшоном) из водоотталкивающего материала.


О форме одежды экипажей танков и расчетов самоходной артиллерии Ваффен СС


И в сопредельных землях дал знать через гонцов,

Что дарит платьем и конем своих и пришлецов.

Песнь о Нибелунгах.


Танковые экипажи Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, как и всех частей СС особого (специального) назначения, в 1938 году получили черную форму одежды, аналогичную принятой в танковых войсках германского вермахта. Эта форма представляла собой короткую двубортную черную куртку, застегивающуюся на потайные пуговицы, и черные брюки. Поскольку 3 верхние пуговицы танкистской куртки обычно не застегивались, из-под нее был виден воротник коричневой эсэсовской рубашки и узел черного эсэсовского галстука. Низки рукавов черной куртки танкистов СС имели шлицу на пуговицах, а по талии проходила кулиска с затяжной тесьмой. В отличие от армейского танкистского кителя, у черного танкистского кителя СС борт кроился вертикально (а не наискосок), а на спине отсутствовал центральный шов.

В сентябре 1944 года свою особую форму одежды получили и расчеты-экипажи самоходных орудий Ваффен СС. Форма самоходчиков была аналогична форме танкистов, но шилась не из черного, а из серого сукна. Впрочем, вскоре и танкистов частей СС начали переодевать в серую (а затем и в камуфлированную) форму (с которой танкисты, вопреки положению о форме одежды, часто продолжали носить свои прежние черные пилотки и кепи.


О камуфлированной форме одежды СС-ФТ и Ваффен СС


Лежу в засаде, с пулеметом,

Болотной кочкою прижат.

Николай Боголюбов.


Именно в частях СС-ФТ (а позднее — Ваффен СС) впервые в военной истории нашел широкое распространение камуфляж. Зимой и осенью использовался черно-коричневый или желто-коричневый камуфляж, а весной и осенью — камуфляж разных оттенков зеленого цвета. Нередко «зеленые эсэсовцы» носили смешанный камуфляж — например, «летнюю» камуфляжную куртку и «зимние» камуфляжные брюки, или камуфляжную куртку со стандартными защитными галифе цвета «фельдграу».


В зимнее время также широко использовались белые маскировочные накидки, халаты, куртки, брюки, комбинезоны и белые чехлы, надевавшиеся на стальные шлемы.


Роль музыка в жизни СС вообще и ЛАГ — в частности


И берега Арьяварты,

Снежный ее окоем,

Что не сыскать на картах,

Мы в небесах найдем.

Николай Носов.


Музыка традиционно играла в жизни германских военнослужащих крайне важную, а с приходом к власти Адольфа Гитлера — даже сакральную роль. Столь же важную роль она играла и в жизни Лейбштандарта. В августе 1935 года в составе ЛАГ был сформирован музыкальный взвод (музикцуг), состоявший из 36 музыкантов, во главе которого был поставлен первый и единственный в его истории командир, капельмейстер и тамбур-мажор гауптштурмфюрер СС Герман Мюллер-Йон, которому было присвоено уникальное среди военных музыкантов не только Шуцштаффеля, но и всех вооруженных сил Третьего рейха официальное звание обермузикмейстера. Численность этого духового оркестра полка личной охраны Адольфа Гитлера в течение 3 лет возросла с 36 до 64 музыкантов. Перед началом Европейской гражданской войны оркестр Лейбштандарта (пользовавшийся в Германии не меньшей популярностью, чем в Советском Союзе — Ансамбль песни и пляски НКВД, переименованный после смерти товарища Сталина в Ансамбль песни и пляски Советской армии), гастролировал по Третьему рейху, с особым блеском выступив на Олимпийских играх 1936 года в Берлине (примечательных, в частности, тем, что их участники — спортсмены-олимпийцы из разных стран, причем даже из Франции, проходя торжественным маршем по Олимпийской арене, приветствовали Адольфа Гитлера и высшее партийное руководство НСДАП, присутствовавшее на трибунах, знаменитым жестом — выбросом правой руки вперед и вверх, именовавшимся в фашистской Италии «римским», а в национал-социалистической Германии — «немецким» приветствием).

Любимым композитором Адольфа Гитлера был, как известно, Рихард Вагнер. Поэтому оркестр Лейбштандарта ежегодно играл на фестивале опер (а если быть точнее — «музыкальных драм») Вагнера (и в первую очередь — его знаменитой тетралогии «Кольцо Нибелунга»[392] ) в баварском городе Байрейте («Байрейтер Фестшпиле»)[393] . Как известно, Гитлер, несмотря на всю свою занятость, не пропустил ни одного Байрейтского фестиваля. Дело в том, что произведения Вагнера, в свое время настолько поразившие Гитлера, что он приказал исполнять перед делегатами каждого партийного съезда или слета НСДАП увертюру из оперы Вагнера «Риенци»[394] , оказали на мировоззрение фюрера национал-социалистов и Третьего рейха огромное влияние. Основное произведение Вагнера, труд всей его жизни — тетралогия «Кольцо Нибелунга», основанное на древнегерманских сказаниях о Нибелунгах (Нифлунгах) и — в меньшей степени — на средневековой немецкой «Песни о Нибелунгах», повествовал о том, как карлик-нибелунг (демон тумана и мрака) Альберих, прокляв любовь, завладел волшебным «кольцом могущества», дающим его владельцу власть над всем золотом мира («кладом Нибелунгов»), последовательно губящим всех его владельцев и, в конце концов, приводящим к «Сумеркам (Гибели) богов» и гибели всего мира (Мировому пожару, по-древнегермански: «Муспилли»)[396] .

Если верить Герману Раушнингу, бывшему видному национал-социалисту и бургомистру Данцига, впоследствии изменившему Гитлеру и написавшему о нем множество обличительных книг, фюрер Третьего рейха, якобы даже заявил ему следующее: «Возможно, мы погибнем. Но мы возьмем с собой весь мир»… Он напел тему из «Гибели богов» Рихарда Вагнера — «только это подобает… незыблемой воле повелителя, которая и перед лицом полного уничтожения… остается цельной».[397]  Даже если Герман Раушнинг писал о Гитлере преимущественно неправду (а в этом не может быть почти никаких сомнений), то в данном пункте он, скорее всего, не искажал истину. Для Адольфа Гитлера речь шла не просто о предотвращении «конца белого мира», а о спасении от неминуемой гибели всего рода человеческого, о предупреждении «хаоса или планеты во власти термитов… угрозы страшного термитного безумия, идущего с Востока (большевизма)», о предотвращении апокалиптических «Сумерек (Гибели) богов»[398]  — миссии, сформулированной Рихардом Вагнером (при посредстве своего зятя — британца Хьюстона Стюарта Чемберлена) и делегированной им Адольфу Гитлеру. В этой миссии была важна не столько реальность, а режиссерская партитура, по которой ставят этот спектакль. Она предписывает миру стать ареной решающей апокалиптической битвы, в которой арийской расе предстояло устоять в борьбе с расой разрушителей, проросшей из недр Ночи и Смерти, а за этой драмой должна была последовать Вселенская Развязка. Как и в опере Рихарда Вагнера «Сумерки (Гибель) богов», порочному миру, обреченному на гибель, предстояло сгореть в пламени очистительного мирового пожара.

 Гитлеру же предстояло стать Зигфридом (Сигурдом) — светлым героем, вознамерившимся сразить чудовищного линдвурма[399] — злого червя-дракона, гложущего род человеческий[400], как бы превратив весь мир в подмостки театра Рихарда Вагнера. Драма политической реальности для Гитлера разыгрывалась на фоне меняющихся декораций «Кольца Нибелунга». Это был как бы спектакль, в котором фюрер Третьего рейха играл свою звездную роль, деля мир по категориям и создавая социальный порядок, при котором костюм персонажа олицетворял его функцию. Как вагнеровский Вотан (Один) командовал своим войском героев-мертвецов[401]  (Дикой охотой), так и Гитлер командовал уже войском мертвецов и, разыгрывая войну в ящике с песком, форсировал массовую гибель. Пока это зависело от него, репертуар мировой истории составляли «Сумерки (Гибель) богов».

Хотя юдофобия[402]  Адольфа Гитлера восходила еще к временам его венской юности (когда он, как описано в «Моей борьбе», впервые встретил «восточного» еврея-ашкенази в пейсах и кафтане и понял, что это — ни в коем случае не представитель белой расы), а укрепил его в этих убеждениях Дитрих Эккарт, наглядной реальностью (в духе Хьюстона Стюарта Чемберлена) эти демонические недочеловеки-«унтерменши» стали для фюрера только в вагнеровском мифе о Нибелунгах. Дьявольский заговор порождений преисподней, жертвой которого был обречен пасть лучезарный герой, Гитлер узрел не с помощью венских антисемитов, а в вагнеровском «Кольце Нибелунга». Именно вагнеровский мировой театр, на подмостках которого разыгрываются гибель сынов арийских богов и наступление владычества демонических хранителей «всего золота мира», помог немыслимому дотоле стать отчетливо-наглядным до такой степени, что внушил Гитлеру мысль истребить этих «мракобесов» (как в прямом, так и в переносном смысле этого слова).

И, если кому-то могло показаться, что это чистой воды театр, требующий сценического же воплощения, то фюрер Третьего рейха позаботился о том, чтобы этот «театр» стал реальностью, осуществив, с присущим ему артистизмом, столь грандиозную «театральную постановку», что его не могут забыть до сих пор (несмотря на кажущуюся мимолетность и эфемерность гитлеровского режима, просуществовашего всего 12 лет)! Причем включая неизбежный конфликт с центром «власти над всеми сокровищами мира» — Лондонским Сити и охраняющей этот Финансовый (Золотой) Интернационал колоссальной мощью Британской империи, этой пиявицы Вселенной (по меткому выражению Достоевского). Не зря любимый композитор фюрера Рихард Вагнер, посетивший туманный Лондон еще в 1877 году, пришел к выводу, что именно там, в окутанном черным туманом центре Фининтерна, воплотилась мечта Альбериха, демонического стража сокровищ Нифлунгов — «дом туманов, власть над миром», благодаря сокровищам, на страже которых стоят безжалостное насилие и холодный расчет. Именно эта подоплека гитлеровского импульса, идущего от вагнеровских «Сумерек (Гибели) богов», не позволила британскому премьер-министру Невиллу Чемберлену (между прочим, родственнику другого, упоминавшегося нами выше Чемберлена, вагнерианца Хьюстона Стюарта) понять фюрера Третьего рейха.

 Невилл Чемберлен, мнивший себя расчетливым и реальным политиком, прибыл в период Судетского кризиса 1938 года из Лондона в Мюнхен, чтобы использовать романтика Гитлера в интересах британского имперского истэблишмента. Однако гитлеровский расизм (скорее байрейтский, чем венский) был не только романтическим, но и мифическим, и поэтому премьер-консерватор (привыкший к исключительно прагматичному и практичному британскому расизму) был не в состоянии даже осознать масштабы иррациональности (с точки зрения практичных буржуа) мировоззрения Адольфа Гитлера. Удачливый бизнесмен из Бирмингема, привычный к рациональному расчету во всем, Невилл Чемберлен был абсолютно не способен даже принять к сведению возможность вторжения иррационального («для иудеев соблазн, для эллинов безумие») в реальную политику — например, задачу «создания типа» и «претворения мифа в жизнь», поставленную главным идеологом национал-социализма Альфредом Розенбергом (выдвигавшим, к примеру, такие абсолютно непонятные «практичному англичанину» Невиллу Чемберлену утверждения, как «Германский народ есть черный крюковидный крест»). Но довольно об этом, иначе мы слишком отклонимся от темы нашего повествования. Констатируем только еще раз, что оркестр Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера ежегодно играл на вагнеровском музыкальном фестивале в Байрейте.

1 октября 1938 года Лейбштандарт Адольфа Гитлера принял участие в оккупации присоединении к Германии Судетской области бывшей Чехословакии, выполняя задачи по обеспечению безопасности Гитлера в ходе его визита в новую германскую провинцию (гау Судетенланд). На торжественной встрече фюрера оркестр Лейбштандарта с блеском исполнил полковой марш ЛАГ и Баденвейлерский[403] марш — любимый марш фюрера.

Кроме того, оркестр Лейбштандарта часто играл на площади перед Имперской канцелярией в Берлине, на партийных съездах и других официальных мероприятиях НСДАП.

Парадным символом оркестра ЛАГ (как и других военных оркестров частей вермахта, СА и СС) являлся бунчук (по-немецки: «шелленбаум», то есть буквально «древко с бубенчиками»), увенчанный орлом с распростерными крыльями и с перуном древнеримского бога-громовержца Юпитера в когтях. Под орлом к древку «шелленбаума» было подвешено напоминавшее древнеримский вексиллум 4-угольное полотнище красного цвета с золотой бахромой, золотыми кистями по краям и вышитым золотыми нитками ранним вариантом партийного орла НСДАП с вписанным в золотой дубовый венок вращающимся черным крюковидным крестом в когтях. Под полотнищем к древку бунчука была прикреплена 8-лучевая серебряная звезда со штралами и черным вращающимся крюковидным крестом в круглом центральном медальоне. Под звездой к древку бунчука был прикреплен полумесяц рогами вверх, с подвешенными к нему снизу латунными бубенчиками в форме звездочек, чередующимися с колокольчиками и подвещенными к рогам полумесяца 2 волчьими хвостами — черным и белым — по бокам. Под полумесяцем размещался латунный колокол с подвешенными к его нижнему краю чередующимися колокольчиками и бубенчиками. В общем и целом, «шелленбаум» оркестра Лейбштандарта Адольфа Гитлера напоминал своей верхней половиной боевой значок древнеримского легиона, а нижней — бунчук янычар времен Османской империи — «настоящая турецкая музыка», по выражению доброго сказочника Ганса-Христиана Андерсена, описавшего подобный инструмент в своей сказке «О том, как буря перевесила вывески» — правда, Андерсен именовал его не «древком с бубенчиками», а «птицей» («Самым замечательным инструментом в оркестре была «птица»… длинный шест, увенчанный полумесяцем и обвешанный всевозможными колокольчиками и бубенчиками — настоящая турецкая музыка! Шест поднимали и раскачивали из стороны в сторону, колокольчики звенели и бренчали, а в глазах просто рябило от золота, серебра и меди, сверкавших на солнце»)[404] . Единственное различие заключалось в том, что турки (и татары) украшали свои бунчуки не волчьими, а конскими хвостами.

Горны, фанфары и другие духовые инструменты оркестра ЛАГ были украшены занавесками-вымпелами из черного бархата с серебряной бахромой. На вымпелах с одной стороны была вышита серебряная мертвая голова и выполненная серебряными готическими литерами надписью Штандарт АдольфаГитлера[405] под черепом с костями, а с другой — сдвоенная эсэсовская руна «сиг» (совуло»), также вышитая серебряными нитками, и 2 пучка из 3 серебряных дубовых листьев в нижних углах. Большой барабан, в который били на торжественных церемониях, был также украшен серебряными мертвой головой и надписью Штандарт Адольфа Гитлера на черном фоне[406]

Музыканты Лейбштандарта носили на плечах так называемые «ласточкины гнезда» (нем.: «швальбеннестер»)[407] [407], именуемые также «музыкантскими крылышками» — матерчатые накладки полукруглой формы, закрепленные на верхней части плечевых рукавных швов мундиров. Эсэсовская версия «ласточкиных гнезд» состояла из чередующихся черно-серебряных вертикальных полос. Тамбур-мажора отличало от остальных музыкантов ЛАГ наличие серебяной бахромы, шедшей по нижнему краю «музыкантских крылышек».


О песенном творчестве СС

Не затеваем боя мы,

Но помним Перекоп.

Всегда храним обоймы

Для белых черепов.

Николай Асеев. Конница

Буденного.


Что же касается песен Шуцштаффеля. то они, вопреки широко распространенному заблуждению, отнюдь не содержали в себе ничего «людоедского» или «человеконенавистнического» — даже если взять самую — якобы! — «человеконенавистническую» из них, сочиненную Гансом Баумом, носящую «очень страшное» название «Дрожат прогнившие кости» (Es zittern die morschen Knochen…) и звучащую по-немецки следующим образом:

Es zittern die morschen Knochen

Der Welt vor dem roten Krieg.

Wir haben den Schrecken gebrochen,

Für uns war’s ein grosser Sieg.

Wir werden weiter marschieren,

Bis alles in Scherben faellt.

Denn heute da hoert uns Deutschland,

Und morgen die ganze Welt.

В переводе на русский язык текст песни Гансе Баума звучит следующим образом:

Дрожат прогнившие кости

Мира перед красной войной[408] .

Мы преодолели страх –

Для нас это стало великой победой.

Мы будем маршировать дальше,

Пока все не разлетится вдребезги,

Потому что сегодня нас слышит Германия,

А завтра (услышит — В.А.) весь мир.

Вот, собственно, и все. Ничего особенно «человеконенавистнического» в данной песне (слова которой, к тому же, переводились в советскую эпоху на русский язык заведомо неправильно — «сегодня мы взяли Германию, а завтра всю Землю возьмем», вместо подлинных слов: «сегодня нас слышит Германия, а завтра услышит весь мир»!), при всем желании, усмотреть не возможно — кроме, разве что, упоминания «прогнивших костей» старого мира. Особенно с учетом огромной популярности в противоположном, то есть большевицком, лагере песен, хотя и «овеянных революционной романтикой классовых битв», но реально людоедских по содержанию, вроде песни на стихи Николая Асеева про то, как «конница Буденного рассыпалась в степи» (слова из которой про то, что «мы» — надо думать, верные сыны трудового народа в красноармейских шинелях — «всегда храним обоймы для белых черепов», предпосланы, в качестве эпиграфа, данной главе). А ведь всенародной любовью пользовалась в предвоенном СССР и другая известная песня — «По военной дороге…», содержавшая в себе, между прочим, такие слова:

На Дону и в Замостье

Тлеют белые кости,

Над костями шумят ветерки.

Помнят псы-атаманы,

Помнят польские паны

Конармейские наши клинки.

На Дону тлели «белые кости» русских патриотов, поднявшихся в 1918 году на борьбу с продавшей и предавшей Россию немцам большевицкой «партией национальной измены». «Псы-атаманы» — это генерал П.Н. Краснов и другие предводители белого русского казачества, беззаветные борцы с большевизмом, кровавая лапа которого дотянулась до них в 1945 году, когда они, сдавшись на честное слово вероломным англичанам, были выданы последними под Лиенцем сталинскому СМЕРШу на верную гибель. Об атамане Краснове и его соратниках можно было с полным основанием сказать словами русского поэта Николая Заболоцкого:

Не владыкою был он в Москву привезен,

Не почетным пожаловал гостем,

И не ратным вождем, на коне и с мечом,

А в постыдном бою с подлецом-палачом

Он сложил свои буйные кости…

А в польском Замостье тлели «белые кости» польских патриотов, также убитых большевиками — совсем как 20 лет спустя в кровавом Катынском лесу…

Что же касается слов, что «мир («все») разлетится вдребезги», то германские национал-социалисты просто позаимствовали для своей песни главную мысль коммунистического «Интернационала» — боевого гимна «пролетариев всего мира» (являвшегося до 1943 года — по совместиительству! — также гимном СССР — «Штаба мировой революции»):

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим,

Кто был ничем, тот станет всем.

Даже юные пионеры-ленинцы, всегда готовые к борьбе за дело Ленина-Сталина, и октябрята-«внучата Ильича» пели в советких школах:

Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем…

Слова большевицкой песни о том, как «мы, на горе всем буржуям, мировой пожар раздуем», удивительным образом перекливаются с верой в призванный положить конец Вселенной «мировой пожар» древних гностиков-пифагорейцев. И это не удивительно. Сущность марксистского учения, положенного в основу большевизма, была отнюдь не «научной», а типично гностической. Его основатели, учителя, вожди заявляли об осенившем их высшем «знании» (по-гречески — «гносисе») — абсолютном и окончательном, во веки веков (читатели постарше еще помнит политсеминары, на которых приходилось зубрить основы «единственно верного и научного марксистско-ленинского учения», якобы дающего своим адептам «единственнол верную картину мира и развития человеческого общества»). Все прочие, отличные от этого знания объявлялись заведомо «ненаучными», ложными, причем их ложность не столько проистекала из человеческих заблуждений, сколько являла собой происки сил Зла. Суть же «истинных знаний» заключалась, как у всех гностиков, в том, что существующий мир — отвратителен («мир насилья»!), и неизбежно погибнет (как вариант: заслуживает уничтожения — впрочем, также объявлявшегося неизбежным). Спастись, как во всех гностических учениях, смогут только «избранные» («пролетарии», руководимые своими «совершенными» мудрыми, непогрешимыми вождями). Спасенных же ожидает вечное блаженство в некоем подобии гностической Плеромы, «рая на земле», именуемого «мировым коммунизмом»(«от каждого — по способностям, каждому — по потребностям»). Тот факт, что именно большевизм впервые в истории создал тоталитарную систему, являлся неизбежным следствием его изначально гностической установки.


Опознавательный знак (эмблема) Лейбштандарта СС

Адольфа Гитлера


Метаистории пласты

Взывают: «Воля — меч!»

Прорвет запаянные рты

Поэзия—картечь!

Николай Боголюбов.

1940 год оказался для Лейбштандарта особенно примечательным, поскольку 7 сентября, во Франции, в городе Мец, ему был торжественно вручен упомянутый выше новый полковой штандарт, разработанныцй оберфюрером резерва СС профессором Карлом Дибичем, полотнище которого воспроизводило штандарт фюрера и рейхсканцлера Адольфа Гитлера, 3 новых штурмовых знамени для пехотных батальонов (штурмов) и 3 «командных флага»-вымпела для артиллерийских частей образца, принятого в германском вермахте. Такие «командные флаги» («коммандофлагген»)[409]выдавались артиллерийским частям германского вермахта; уменьшенные копии вымпелов крепились к крыльям их служебных автомобилей. Между прочим, данный факт свидетельствовал о растущем влиянии символики вермахта на символику СС-ФТ. Не прошло и года с начала войны, как Лейбштандарт Адольфа Гитлера прекратил пользоваться штандартами-вымпелами эсэсовского образца и перешел на вымпелы, принятые в германской армии.

Опознавательный (тактический) знак, изображавшийся (обычно белой масляной краской) на боевой технике, автотранспорте и другом военнном имуществе Лейбштандарта, первоначально представлял собой изображение так называемого «балтийского креста» — прямого равностороннего креста, внутри которого располагался более узкий крест с геральдическими лилиями на концах. Эта эмблема воспроизводила внешний вид награды под названием Балтийский крест (Балтенкрейц), учрежденной в 1919 году Национальным комитетом балтийских («остзейских»)[410] немцев для награждения белых немецких добровольцев из состава бывшей кайзеровской армии, не пожелавших признать новое республиканское правительство Эберта-Шейдемана и выбивших из Прибалтики отряда большевицкой Красной гвардии (об этой награде, известной также под названием «Железного креста балтийцев», читатель узнает подробнее из приложения к данной книге, в котором пойдет речь об истории Железного креста). Балтийский крест, которым были награждены, в свою бытность «балтийскими бойцами» («балтикумкемпферами» или просто «балтикумерами») многие будущие видные деятели германского вермахта (например, генералы-фельдмаршалы Гудериан и Кюхлер), а также Шуцштаффеля, считался настолько почетной боевой наградой, что только его (да еще наградной знак бременского добровольческого корпуса — «Железный Роланд») было в эпоху Третьего рейха дозволено носить на военной форме и гражданской одежде.

Эмблема «балтийского креста» была выбрана в качестве тактического знака Лейбштандарта из уважения к боевым заслугам командира III батальона Лейбштандрта Адольфа Гитлера — Вильгельма Трабандта, награжденного этим крестом и никогда не снимавшим его с мундира. Однако Трабандт, проявив скромность, предложил в качестве тактического знака другую эмблему — изображение отмычки (немецкое название которой — «дитрих» — было созвучно фамилии командира формирования Йозефа Дитриха), что можно было толковать как «ключ к решению всех проблем». Новая эмблема (со временем обрамленная дубовыми листьями) была введена в начале 1941 года и с тех пор изображалась на всей военной технике, конно-гужевом транспорте и даже военных самолетах из состава воздушной разведки Лейбштандарта. В 1941–1942 годах отмычка на эмблеме была вписана в геральдический щит «норманнской» («варяжской») формы; в 1942–1943 годах — в щит-«тарч» с полукруглым вырезом в левом верхнем углу; в 1943–1945 годах (после награждения «Зеппа» Дитриха Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту Железного креста) под щитом изображались 2 скрещенных дубовых листа, а впоследстии — даже полукруглый венок из дубовых листев. Впрочем, судя по сохранившимся фотографиям, на технике и другом имуществе Лейбштандарта зачастую иэображался только «дитрих», безо всяких геральдических щитов.


Вооружение, личный состав и оснащение ЛАГ


Против заката

Ярость атак.

Нация сжата

В единый кулак.

Николай Боголюбов.


Тяготы войны потребовали отложить на время распри и соперничество между вермахтом и Ваффен СС, но один пункт так и остался камнем преткновения. Это было постоянно повторяющееся утверждение, что подразделения Ваффен СС (термин СС-ФТ прекратил свое существование в 1940 году — а не в 1939, как думают и утверждают некоторык!) экипированы лучше, чем подразделения вермахта. Аргументы «за» и «против» этого утверждения до сих пор не дают покоя военным историкам. Они замечают, что вплоть до 1940 года вермахт наотрез отказывался передавать Ваффен СС свою тяжелую артиллерию. И только в марте 1940 года были сформированы 3 батальона (дивизиона) тяжелой 150-миллиметровой артиллерии — по одному для каждого фронтового формирования СС. В то же время был сформирован и дивизион легкой (105-миллиметровой) артиллерии для Лейбштандарта.

Свидетельством все возрастающего влияния рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера на дела СС-ФТ явилось сделанное Адольфом Гитлером 17 августа 1938 года, заявление о том, что в случае войны вооруженные подразделения СС будут пополняться за счет частей СС Мертвая голова (СС-Тотенкопффербенде). К 1940 году существовало 4 фронтовых соединения СС — Лейбштандарт CC Адольфа Гитлера, Рейх (впоследствии — Дас Рейх), Мертвая голова (Тотенкопф) и Полиция (Полицейская дивизия). Кроме того, был сформирован кадр еще одного соединения «зеленых СС» нового типа включавшего в свой состав не только подданных Германской державы, но и представителей родственных немцам германских народностей) — будушей 5-й дивизии СС Викинг. Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера вступил в войну, имея 3 700 человек личного состава, и включал 4 пехотных батальона, поддерживаемые ротами легкой полевой (75-миллиметровой) и противотанковой (37-миллиметровой) артиллерии, а также 1 инженерный (саперный) и 1 разведывательный взвод.

6 августа Адольф Гитлер, по просьбе «Зеппа» Дитриха, отдал приказ усилить полк Лейбштандарт до размеров бригады. В считанные дни название подразделения изменилось и превратилось в Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера. В состав бригады Лейбштандарт вошли артиллерийский полк, саперный батальон, взвод связи и разведывательный отряд.

Первые 3 батальона Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера включали в себя каждый: 3 стрелковые роты, 1 пулеметную и 1 усиленную роту, в которую входили 2 противотанковых взвода (имевшие на вооружении 37-миллиметровые противотанковые пушки), 1 взвод (80-миллиметровых) минометов и саперный взвод. 4-й, усиленный батальон включал роту легкой полевой артиллерии (имевшую на вооружении 75-миллиметровые орудия), роту тяжелой полевой артиллерии (имевшей на вооружении 105-миллиметровые орудия), противотанковую роту (вооруженную 37-миллиметровыми противотанковыми пушками), роту полевой (75-мм самоходной) артиллерии и зенитную роту.

5-й караульный (охранный) батальон Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, состоявший из 4 рот, постоянно дислоцировался в Берлине, в Лихтерфельдских казармах.

В состав Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера также входили следующие части бригадного подчинения: разведывательный отряд, артиллерийский полк, саперный батальон и подразделение связи. После завершения Балканской кампании (операции Марита) весной 1941 года, формированию было присвоено название Дивизия СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера (хотя по численности оно по-прежнему соответствовало не дивизии, а всего лишь бригаде).

Некоторое представление о росте численности и боевой мощи дивизии охраны фюрера можно получить из того факта, что к концу 1942 года в Лейбштандарте насчитывалось уже 678 человек фюрерского (командного) и 20 166 человек рядового состава. К тому времени, когда в октябре 1943 г. формирование получило свое окончательное название 1-я танковая дивизия СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, то для его переброски с Восточного фронта в Италию (без учета бронетехники, которая передвигалась своим ходом), потребовалось 150 железнодорожных составов. К июню 1944 года в Лейбштандарте насчитывалось 21 386 человек, 50 танков Т-IV, 38 — Т-V «Пантера» и 29 — Т-VI «Тигр», a также 45 самоходных орудий.

Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера (в отличие от многих других фронтовых дивизий Шуцштаффеля), в первую очередь, получал лучшее и новейшее вооружение, и на высшей точке своего развития являлся одной из 6 или 7 наиболее боеспособных и надежных дивизий вооруженных сил Третьего рейха времен Европейской Гражданской войны. В конце 1943 года Лейбштандарт получил 22 из имевшихся в вооруженных силах Третьего рейха 72 тяжелых танков Т-VI «Тигр». Последние сражения Европейской гражданской войны, в которые была вовлечена дивизия ЛАГ, потребовали от нее отдачи всех сил, а пополнений было уже неоткуда взять. Сложившаяся на фронте ситуация была настолько тяжелой, что 7 апреля 1945 г. ЛАГ смог вывести на поле боя лишь 57 фюреров, 229 унтерфюреров, 1 296 рядовых и 16 танков («годных», по выражению «Зеппа» Дитриха, «только на металлолом»[411] ).

Как численность Лейбштандарта Адольфа Гитлера, так и его оснащенность военной техникой в ходе Европейской гражданской войны постоянно изменялись. Причиной этого были частые реогранизации, все возрастающая нехватка ресурсов и большие потери.

ГЛАВА V

В ПРЕДДВЕРИИ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ

Уже возмездие на взлёте —

Реванш несдавшейся Грозы

Не то, что сказки тёти Моти

Про кумачовые трусы.

Николай Боголюбов.

«Ночь Длинных Ножей», или«Большая Чистка»НСДАП


Людей не только вешали, им отрубали

головы, их пытали, расстреливали, правда,

они умирали и за брустверами, в окопах, там

в них целился враг, и, конечно, враг стрелял,

но здесь пулю посылал свой же камрад —

«лучшего ты не найдешь»[412] , здесь бесновался

соплеменник, прославленный, воспетый, а

тот, кто был обречен, увы, слишком поздно

начинал понимать, где враг, а где друг.

Вольфганг Кёппен. Смерть в Риме.


К концу 1933 года СА, резко увеличившие свою численность, за счет включения в состав штурмовых отрядов, после прихода Гитлера к власти, целого ряда военизированных правых объединений и союзов («Стального шлема», «Вервольфа», Младотевтонского Ордена, «Викингбунда», «Киффгейзербунда» и др.) превратились в огромную, громоздкую, трудно управляемую и контролируемую массовую организацию численностью до 3 миллионов человек, возглавляемую формально — самим Адольфом Гитлером, в качестве Верховного руководителя (фюрера) СА (ОСАФ), но фактически подчинявшуюся начальнику (шефу) штаба СА — бывшему капитану рейхсвера Эрнсту Рёму — человеку, внедрившему в 1919 году, после разгрома белыми «фрейкорами» Баварской Советской республики, в интересах баварской армейской разведки, своего агента-информатора Адольфа Гитлера (схваченного белыми добровольцами при вступлении в Мюнхен с красной революционной повязкой на рукаве шинели, но каким-то таинственным образом оправданного белым военно-полевым судом, вообще-то действовавшим в отношении всех подозреваемых в пособничестве красным крайне беспощадно!) в ряды Германской Рабочей Партии (Дойче Арбайтер-Партей — ДАП, как первоначально называлась НСДАП), единственном человеку в партии, по-прежнему, как и в «годы борьбы» (1919–1933) бывшему с Гитлером на «ты». Рём и его штурмовики требовали «продолжения национальной революции», «установления социальной справедливости», «обобществления (национализации) крупной промышленности» (в частности, тяжелой индустрии и банков) и создания, вместо разрешенного Версальским договором стотысячного рейхсвера, массового «народного войска» («Фольксгеер»)[413] , основой которого должны были послужить СА (численность которых на начало 1934 года превышала численность разрешенного Версальским договором стотысячного рейхсвера в 30 раз). Возглавить это «народное войско» (создание которого, между прочим, входило в партийную программу НСДАП) в качестве Главнокомандующего и военного министра (не имеющего ничего общего с прежним министерством рейхсвера), собирался сам Эрнст Рём, высказавший твердое намерение подчинить себе СС (подобно тому, как он уже подчинил себе к описываемому времени упомянутые выше массовые военизированные организации «Стальной шлем», Союз «Викинг», «Вервольф» и Младотевтонский Орден, поголовно включенные в состав СА), требовавший засчитать чинам своих СА годы службы в штурмовых отрядах НСДАП за годы службы в регулярной армии, а также присвоить армейские офицерские и генеральские звания «фюрерам» (командному составу) СА, что означало включение последних в состав офицерского корпуса германского рейхсвера.

Все свои требования шеф штаба СА изложил в особом меморандуме (Денкшрифте), представленном им на рассмотрение фюрера и рейхсканцлера Германской державы в феврале 1934 года.

Капитан Эрнст Рём не побоялся заявить на собрании руководителей своих штурмовых отрядов:

«Первая победа на пути германской революции одержана. СА и СС (Рём позволял себе говорить также от имени СС не только потому, что те на тот момент все еще формально входили в состав СА, но и потому, что был твердо намерен полностью подчинить Шуцштаффель себе — В.А.), на которые возложена великая миссия продолжения германской революции, не допустят, чтобы их предали, остановив на полпути. Мы — неподкупные гаранты окончательной победы германской революции».

Между тем, Адольф Гитлер был, в отличие от Эрнста Рёма, озабочен отнюдь не «продолжением национальной революции», а, прежде всего, необходимостью укрепления своего режима, и потому стремился договориться (а не ссориться!) с рейхсвером и правящими консервативными слоями германского общества. За это многие члены НСДАП (причем не только из состава СА) начали обвинять фюрера в том, что он «продался реакционерам». Широкие массы национал-социалистов считали себя, прежде всего, революционерами (хотя и национальными — в отличие от революционеров-интернационалистов коммунистического толка), и в этом плане смыкались с германскими национал-большевиками Эрнста Никиша. Не зря в первом же куплете партийного гимна НСДАП — «Песни Хорста Весселя» содержались слова: «Kam’raden, die Rotfront und Reaktion erschossen; / Marschier’n im Geist in unsren Reihen mit“ («Соратники, застреленные «красными фронтовиками» и реакционерами (курсив наш — В.А.), / Мысленно продолжают маршировать в наших рядах»). То есть, смертельными врагами своего движения широкие массы национал-социалистов (и в первую очередь — штурмовики — изначально считали не только коммунистический Союз Красных Фронтовиков (Ротфронт), но и реакционеров (любопытно, кстати, что в этой старейшей «боевой песне» гитлеровского движения, очень скоро ставшей его гимном, вообще не упоминаются евреи, объявленные Гитлером главными врагами германского народа и всей арийской расы)!

Напряженность между фюрером и Рёмом нарастала на протяжении всего лета 1934 года, пока Гитлер не принял, наконец, окончательное и бесповоротное решение провести «чистку» рядов становившихся все менее управляемыми СА от нежелательных элементов. Любопытно, что это решение совпало по времени с началом сталинской «чистки» рядов правящей партии в СССР после таинственного убийства С. М. Кирова в том же 1934 году. Но это так, к слову…

25 июня командующий германскими сухопутными войсками (Геер) генерал Вернер барон фон Фрич отменил в армии все отпуска и привел подчиненные ему войска в состояние повышенной боевой готовности. 28 июня штабшеф СА капитан Эрнст Рём был исключен из Союза Германских Офицеров (BundDeutscherOffiziere). 29 июня в партийном органе НСДАП — газете «Фёлькишер Беобахтер» («Народный Обозреватель») была опубликована статья министра рейхсвера генерала Вернера фон Бломберга, в которой подчеркивалось, что германская армия — на стороне Адольфа Гитлера.

В четверг 28 мая 1934 года фюрер по радио вызвал к себе командира Лейбштандарта Йозефа Дитриха. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер немедленно привел Шуцштаффель в боевую готовность. Рейнгард Гейдрих, сосредоточивший к тому времени в своих руках руководство как эсэсовской службой безопасности (СД), так и полицией безопасности (Зипо), тайной государственной полицией (Гестапо) и криминальной полицией (Крипо), находясь фактически в двойном подчинении — у рейхсфюрера СС и у имперского министра внутренних дел — возглавил подготовку к уничтожению высшего руководства СА.

«Чистка» рядов СА («Ночь длинных ножей»), получившая кодовое название операция Колибри, в ходе которой были расстреляны сам «коричневый капитан» Эрнст Рём, его ближайшее окружение, значительная часть верхушки командного состава СА и ряд «нежелательных элементов», не имевших у штурмовым отрядам никакого отношения — бывший организатор белых «фрейкоров», рейхсканцлер и «генерал-социалист» Курт фон Шлейхер; лидер левого крыла в НСДАП Грегор Штрассер (его еще более ненавистному для реакционеров из окружения фюрера брату Отто — организатору антигитлеровского Боевогосоюза революционных национал-социалистов Черный фронт — удалось бежать в Чехословакию); бывший лидер баварского сепаратистского правительства Густав Риттер фон Кар и генерал фон Лоссов (силой оружия подавившие в ноябре 1923 года мюнхенский «путч Гитлера-Людендорфа»), генерал фон Бредов, президент влиятельного Католического движения Эрих Клаузенер и многие другие), была проведена силами СС (получившими необходимые вооружение и транспортные средства от германского рейхсвера), при поддержке «летучих команд» германской Криминальной полиции (Крипо). Часть эсэсовцев при этом отличилась в «индивидуальном порядке», лично застрелив «намеченные к ликвидации объекты» (например, Эрнста Рёма или Эриха Клаузенера) из пистолетов или револьверов, часть — в «коллективном», произведя массовые расстрелы «врагов немецкого народа» из винтовок, в составе импровизированного комендантского взвода.

Так, например, командир Лейбштандарта ССАдольфа Гитлера Йозеф («Зепп») Дитрих, получил в Берлине от рейхсвера автотранспорт для переброски бойцов своего Лейбштандарта и необходимого вооружения, на юг Германии. Два взвода ЛАГ направились из Берлина в Мюнхен, где в Штадельгеймской тюрьме содержались штабшеф СА Эрнст Рём, арестованный накануне в санатории курортного городка Бад-Висзее, и еще 6 членов высшего руководства СА. В соответствии с полученным от фюрера приказом, Йозеф Дитрих во главе взвода Лейбштандарта направился в тюрьму Штадельгейм, где отобрал из состава своего взвода для предстоящей ликвидации 6 лучших стрелков, чтобы быть уверенным в том, что каждый выстрел попадет в цель, исключив ненужное кровопролитие… Вот так произошло «боевое крещение» эсэсовцев из Лейбштандарта Адольфа Гитлера. Вопреки ожиданиям, первыми людьми, павшими от их рук, оказались не те враги Германии на которых им непрестанно указывал фюрер, а «свои» — немцы, сограждане, да к тому же «истинные арийцы», соратники по партии и по борьбе с «плутократией» и с «иудейским марксизмом»… В общем, «Хотели, как лучше, а вышло, как всегда»

О количестве жертв «Ночи длинных ножей» до сих пор идут споры, в ходе которых называются разные цифры — от 150 до 2000. Как говорится «ответ знает только ветер»

После расстрела Эрнста Рёма и его ближайшего окружения, приведшего к значительному ослаблению СА, низведенных до уровня некоего «добровольного общества помощи армии, авиации и флоту», занимавшегося в основном военно-спортивной подготовкой допризывников, военно-патриотическим воспитанием молодежи, организацией физкультурно-оздоровительных мероприятий и т. д. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер (ранее подчинявшийся, пусть даже формально, штабшефу СА), перешел в непосредственное подчинение самого Гитлера, а его Шуцштаффель превратился в особое, совершенно самостоятельное, формирование в рамках НСДАП, отныне не подчиненное СА даже номинально. 20 июля 1934 года Имперская служба печати (Рейхспрессединст) НСДАП довела до всеобщего сведения следующее распоряжение фюрера и рейхсканцлера Адольфа Гитлера, отданное им «по свежим следам» событий в Мюнхене, еще 20 июля:

«Принимая во внимание большие заслуги СС, в особенности в связи с событиями 30 июня 1934 года, я возвожу СС в ранг самостоятельной организации в системе НСДАП; тем самым, рейхсфюрер СС, подобно начальнику штаба (штабшефу СА — В.А.), (отныне — В.А.) подчиняется непосредственно Верховному фюреру СА (то есть — самому Адольфу Гитлеру — В.А.)». Тем же самым распоряжением Гитлера как начальнику штаба СА, так и рейхсфюреру СС был присвоен высший партийный чин рейхсляйтера НСДАП (что должно было лишний раз подчеркнуть их отныне совершенно равноправное положение). Данное распоряжение Гитлера прозвучало для «черной гвардии» НСДАП напутственными словами: «Большому кораблю — большое плавание!» На протяжении последующих 10 лет Шуцштаффель постепенно превратился в могущественную и чрезвычайно сложную по своей структуре организацию, осуществлявшую свою деятельность в самых разных областях — своего рода «государство в государстве».

Что же касается «Ночи Длинных Ножей», то в 1945 году, среди руин горящего Берлина, доктор Йозеф Геббельс, имперский министр пропаганды, признал уничтожение Эрнста Рёма с верхушкой СА и отказ Гитлера от рёмовской идеи «народного войска» (которое фактически должно было, по замыслу штабшефа СА, быть сформировано по большевицкому образцу крайне политизированной и идеологизированной и потому спаянной невиданной дотоле, железной, дисциплиной, Красной армии) одной из самых роковых ошибок фюрера Третьего рейха. В германском вермахте институт партийного руководства (в лице национал-социалистических офицеров-воспитателей)[414] был введен только в разгар войны, когда было уже слишком поздно. Но, укак говорится, сделанного не исправишь, и «снявши голову, по волосам не плачут»


Саар

Мечта, как солнечная фаза,

Крестом пылает на краю —

Смыть кровью древнюю проказу,

Родиться заново в бою!

Николай Боголюбов.


12 января 1935 года в Саарской области был проведен плебисцит, или, говоря по-современному, всенародный референдум по вопросу о воссоединении этой исконно германской, населенной исключительно природными немцами, области с Германской державой, от которой она, по настоянию Франции, была отторгнута творцами Версальского договора в 1919 году. Большинство жителей Саарской области, как и следовало ожидать, проголосовало (447 000 голосами против 48 000) за возвращение этого богатого каменным углем района в состав Германии. При посещении воссоединенной с Германской державой области Адольфом Гитлером обязанности эскорта фюрера выполнял его Лейбштандарт. В конце февраля 1935 года в Саарбрюккен, столицу Саарской области, прибыли 1 рота стрелков-мотоциклистов, 2 пехотные роты I батальона, 2 пехотные роты II батальона и 1 пехотная рота III батальона Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера под обшим командованием Йозефа Дитриха. Саарбрюккенцы оказали лейбштандартовцам восторженный прием, в пресе их сравнивали с некими юными «богами, явившимися по воле Гитлера, дабы указать людям путь к новой Германии».

После успешного выполнения поставленной фюрером задачи в Саарланде престиж Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, да и всех СС особого назначения стал неудержимо расти. К маю 1935 года служба в частях СС особого назначения стала приравниваться к службе в рядах германского вермахта. В 1936 году СС-Ферфюгунгструппен обзавелись своим собственным генералитетом во главе с опытным штабистом (успевшим, тем не менее, с избытком «понюхать пороху»), ветераном Великой войны 1914–1918 гг., бывшим генерал-лейтенантом рейхсвера Паулем Гауссером, назначенным Инспектором частей СС особого назначения. Однако Адольф Гитлер не упускал возможности при всяком удобном случае напомнить, что части СС особого назначения не являются ни частью вермахта (то есть, германской армии, подчиненной Генеральному штабу), ни полицейским подразделением (подчиненным, как и вся полиция, рейхсфюреру СС и шефу германской полиции Генриху Гиммлеру), а сформированным на постоянной основе особым видом вооруженных сил, находящимсяисключительно в его, Адольфа Гитлера, распоряжении. Гитлер употреблял именно это немецкое выражение «цу майнер безондерен ферфюгунг» («в моем личном распоряжении»)[415], от которого и происходит немецкое название СС-Ферфюгунгструппе(н), означающее буквально «части СС, находящиеся в личном (особом) распоряжении (фюрера — В.А.)». В то же время, другой смысл данного названия заключается в том, что войска СС-ФТ имели особое (специальное) назначение (предназначение) в плане решения особых задач (и выполнения специальных заданий). По-немецки в названии СС-Ферфюгунгструппе(н) содержатся оба описанных выше смысла, в то время, как в русском переводе аспект их нахождения в личном распоряжении фюрера теряется. Но это так, к слову. Гораздо более важным представляется следующее обстоятельство. Хотя Гитлер и возложил обязанности по набору рекрутов в части СС особого назначения, за их идеологическую и политическую подготовку, фюрер постоянно подчеркивал, что все действия Гиммлера должны находиться в соответствии с его, Адольфа Гитлера, директивами и указаниями. Таким образом, фюрер НСДАП и Третьего рейха был твердо намерен неуклонно проводить в жизнь принцип своего единоначалия во всех вопросах, связанных с СС-ФТ.


Операция Отто[416]

Австрия, дом величавый,

Воздвигни свой стяг со славой,

Пусть на ветрах он вьётся,

Австрия не пошатнется.[417]

Ярослав Гашек.


О трениях между СС и вермахтом


А вы, надменные потомки…

М.Ю Лермонтов. Смерть поэта.


Вполне естественным представляется то обстоятельство, что между германским вермахтом, ревниво оберегавшим свое гарантированное ему фюрером НСДАП привилегированное положение «единственного оруженосца нации» (покушение на которое со стороны «коричневого капитана» Эрнста Рёма и его присных совсем недавно закончилось для верхушки СА трагедией «Ночи длинных ножей»), и Шуцштаффелем то и дело возникали трения. Влияние НСДАП в германской армии в описываемый период времени было несравненно меньшим, чем, к примеру, влияние коммунистической партии ВКП (б) в советской Красной армии (или Монгольской Народно-Революционной партии — в армии монгольской). В условиях полнейшего отсутствия партполитработы (являющейся, как должно быть известно всякому, поевшему солдатской каши в доблестных рядах советских Вооруженных сил, основой основ военного строительства), военнослужащие вермахта открыто надсмехались над чинами СС (в первую очередь — Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера), дразня их «асфальтовыми солдатиками» (во-первых, из-за «асфальтово»-черного цвета эсэсовской формы, а во-вторых — из-за чрезмерного, по мнению армейцев, пристрастия командования СС-ФТ к парадам, шагистике, строевой подгтовке — в ущерб обшевойсковой). Для офицерского корпуса германской армии был, как известно, характерен ярко выраженный сословно-кастовый дух, чему имелось объяснение. Дело в том, что значительная часть офицеров вермахта традиционно происходила из среды титулованной знати, аристократических или, по крайней мере, состоятельных буржуазных семейств. А многие (хотя и не все) фюреры СС были мелкобуржуазного, крестьянского или даже пролетарского происхождения, чем иные генералы и офицеры вермахта (даже не имевшие особо знатных предков) позволяли себе попрекать их (особенно в своих послевоенных мемуарах). Например, сам «Зепп» Дитрих, потомок многих поколений швабских крестьян, был сыном мелкого лавочника (хотя и не мясника, как часто утверждают!), а знаменитый Курт «Панцермейер» — сыном простого рабочего. Если в вермахте рядовые обращались к офицерам, предпосылая званию слово «господин» («герр») — например: «Господин майор», то в СС к штурмбаннфюреру обращались просто: «Штурмбаннфюрер» (без «господина»). В Шуцштаффеле национал-социалистического «общенародного государства» знать не знали никаких «господ», в рядах СС служили только «товарищи», или «соратники»кам(е)рады. Даже Смерть там считалась товарищем — Камерад Тод.

В общем, поводов для трений имелось предостаточно. Были случаи, когда чины СС-ФТ и вермахта отказывались при встрече отдавать друг-другу честь, а порой дело доходило даже до взаимного рукоприкладства. Все это крайне раздражало крайне самолюбивого Йозефа Дитриха (не любившего спесивых генералов и офицеров вермахта еще и потому, что самому ему, несмотря на проявленный на полях Мировой войны героизм, многочисленные ранения и награды — и в том числе крайне редкий Знак танкиста[418]  — не довелось дослужиться до офицерского звания[419]). К счастью, в вермахте нашелся человек, способный преодолеть кастовые рамки — Гейнц Гудериан, «отец германских танковых войск». В настоящее время Гудериан безоговорочно считается главным теоретиком массированного использования танковых войск.

При этом не следует, однако, забывать, что тогдашний скромный командир автомобильного полка Гейнц Гудериан вряд ли смог бы добиться успеха в борьбе с косной массой германских генералов-профессионалов старой кайзеровской школы (один из которых — будущий идейный вдохновитель заговора против Гитлера Людвиг Бек — прямо заявил Гудериану, что дело моторизованных войск — «муку возить»!), если бы его смелые начинания не получили всемерной поддержки со стороны фюрера Третьего рейха. В ходе воссоединения Австрии (Остмарка), «малой родины» Адольфа Гитлера, с Германской державой в марте 1938 года (вошедшего в мировую историю под названием аншлюса, то есть присоединения) Гйнц Гудериан командовал XVI армейским корпусом вермахта, которому был придан Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера под командованием Йозефа Дитриха. В своих «Воспоминаниях солдата» Гудериан упоминает эпизод, когда он предложил «Зеппу» Дитриху испросить дозволения фюрера вывесить на вступавших на территорию Восточной марки танках XVI корпуса национальные флаги Германии и Австрии, а также украсить бронетехнику и автотранспорт цветами и зеленью — в знак дружеских намерений. Дитрих обещал свое содействие, связался с Гитлером и, по прошествии всего получаса, передал Гудериану положительный ответ фюрера. Между прочим, из данного эпизода совершенно недвусмысленно явствует, что в ходе операции Отто «Зепп» Дитрих выполнял не только роль командира Лейбштандарта, но и роль личного доверенного лица Адольфа Гитлера.


Краткая предыстория аншлюса


В студенческие годы моя политическая

активность исчерпывалась участием в официально

разрешенной демонстрации в поддержку союза с

Германией (национальный протест против решения

Антанты не допустить объединения Австрии с

Германией и создания Германо-Австрийской

республики). Демонстрация проводилась каждый

сентябрь и была вполне легальной.

Отто Скорцени. Секретные задания.


Как известно, Адольф Гитлер родился в городе Браунау-на-Инне, а свои детские, отроческие и юношеские годы провел в Ламбахе (где впервые обратил внимание на крюковидный крест, украшавший каменный герб аббата местного монастыря), Линце и Вене. Все это австрийские города. Австрия (по-немецки: Эстеррейх[420] , то есть буквально «Восточная держава»), императоры (кайзеры) которой с XV века по 1806 год являлись одновременно императорами Священной римской империи германской нации, до 1866 года считалась одним из субъектов Германской федерации (вошедшей в историю под названием Германского союза (Дойчер Бунд). В 1866 году, в результате неудачной войны против другого германского государства — Прусского королевства, оспаривавшего у нее главенство над Германией (в этой войне некоторые германские государства — Саксония, Ганновер, Баден, Бавария, сражались на стороне Австрии, а некоторые — например, ганзейские торговые города Гамбург, Бремен и Любек — поддерживали Пруссию), Австрия была исключена из состава Германского союза. С этого времени и до конца Первой мировой войны 1914–1918 гг. Австрия (с года — Австро-Венгрия) являлась крупнейшей (после Российской империи) державой континентальной Европы, имевшей значительно большие размеры, чем тогдашняя Германская империя (Второй рейх Гогенцоллернов). Однако немцев в Австрии проживало только 10 миллионов с небольшим. Остальное население Двуединой (Дунайской) монархии Габсбургов составляли венгры, чехи, словаки, поляки, русины, хорваты, сербы, албанцы, боснийцы, итальянцы, румыны и многие другие народы, не говорившие по-немецки (или, по крайней мере, не считавшие немецкий своим родным языком). Это заставило австрийских немцев опасаться за свою судьбу и судьбу своих потомков, которым грозила перспектива раствориться в инородном море. Подобные опасения вызвали в Австрии к жизни так называемое пангерманское (всенемецкое) движение[421]  «алльдойчей». Лидер австрийских пангерманцев (пангерманистов) Георг Риттер фон Шёнерер открыто требовал присоединения немецкоязычной части монархии Габсбургов к Германской империи Гогенцоллернов. Тогда же в лексиконе участников всенемецкого движения вновь ожило старинное название Австрии — Остмарк (Восточная марка). Маркой в средневековом древневерхненемецком языке именовалась пограничная область (Священной римской империи франкского правителя Карла Великого, а впоследствии — основанной саксонскими королями Салической династии, приумноженной швабскими королями из династии Штауфенов и поднятой на небывалую высоту австрийскими эрцгерцогами и кайзерами из династии Габсбургов Священной Римской империи германской нации) — например, Датская марка (Данмарк, Данемарк ныне — Дания); Мейссенская марка (в нынешней Саксонии); Бранденбургская марка, Новая марка (Неймарк) на границе с Польшей, и т. д. Именуя Австрию Восточной маркой (Остмарком), пангерманцы Риттера фон Шёнерера как бы подчеркивали, что Австрия является не самостоятельным государством, а всего лишь восточной пограничной областью Германии, с которой рано или поздно должна будет неминуемо воссоединиться[422]. Еще школьником Адольф Гитлер стал (как и многие его одноклассники) ярым пангерманцем. При исполнении австрийского гимна «Храни нам, Боже, Государя»[423]  на музыку Йозефа Гайдна он пел «Германия превыше всего» (оба гимна исполняются на одну и ту же музыку), и т. д.

В результате поражения монархии Габсбургов в 1918 году Дунайская монархия распалась на множество частей. Некоторые из этих частей (Богемия, Моравия., Словакия, Закарпатская Украина) были окрещены творцами Версальского договора Чехословакией, другие (часть Каринтии, Хорватия, Далмация, Словения, Босния и Герцеговина) отошли к Сербии (переименованной по этому случаю в Югославию), третья (Галиция и Краков) — к Польше, четвертая (Триент и Южный Тироль) — к Италии, пятая (Трансильвания и Буковина) — к Румынии, оставльные части составили Венгрию (низведенную после войны победителями до уровня третьестепенного государства). Территория собственно Австрии, на которой проживали главным образом немцы, стала отдельным государством, с Веной в качестве столицы. На территории этого карликового государства, названного Немецкой Австрией (Дойчэстеррейх)[424] [424], проживали только немцы, которых насчитывалось приблизительно 7,5 миллионов. Естественно, австрийские немцы очень хотели, чтобы их страна присоединилась к Германии.

Еще послевоенным австрийским Временным Национальным Собранием 12 ноября 1918 года был принят конституционный закон, согласно которому Немецкая Австрия (включая Судетскую область) была объявлена неотъемлемой частью Германской республики. Этот закон получил единогласное одобрение и утверждение 12 марта 1919 года. Однако, Сен-Жерменский мирный договор, заключенный Антантой с побежденной Австрией (и не менее жестокий, чем заключенный с побежденной Германией Версальский договор) запрещал не только объединение Австрии с Германией, но даже название «Немецкая Австрия» и ставил вопрос самостоятельности Австрии в зависимость от согласия Лиги наций (прообраза современной ООН), то есть, делал эту самостоятельность весьма иллюзорной.

В принятой 10 октября 1920 года австрийской Федеральной конституции отсутствовало всякое упоминание об аншлюсе. Мало того! Под давлением держав Антанты из германской Веймарской конституции 22 сентября 1919 года была изъята статья 61, предоставлявшая Австрии, на период до ее воссоединения с Германией, совещательный голос в верхней палате германского парламента — рейхсрате. Данное вопиющее нарушение западных «союзников» провозглашенного ими же в Версале праву наций на самоопределение в немалой степени способствовало дискредитации Версальского, Сен-Жерменского, да и Трианонского (заключенного Антантой отдельно с побежденной Венгрией) мирных договоров и способствовало популяризации идеи аншлюса не только среди националистических кругов Германии и Австрии, но и среди широких народных масс обеих стран. Именно ее популярность вынуждала державы Антанты, в первую очередь — Францию, снова и снова требовать закрепления самостоятельности Австрии в международно-правовых документах. Так, в 1922 году Вену, в обмен на получение кредита от Лиги наций, вынудили официально заявить об отказе от воссоединения с Германией в течение 20 предстоящих лет (то есть до 1942 года). В 1931 году западные державы торпедировали заключение австро-германского таможенного союза.

Когда испытывавшая все большие экономические трудности (в первую очередь, вследствие всемирного экономического кризиса, приведшего в 1931 году к краху австрийского национального банка «Эстеррейхише Кредитанштальт», разорению множества фирм, закрытию множества промышленных предприятий и массовой безработице) Австрия в 1932 году обратилась к Западу за очередным кредитом, в так называемом Лозаннском протоколе предоставление этого кредита было вновь жестко увязано с отказом Австрии от идеи аншлюса. Это привело к большим внутриполитическим сложностям, поскольку требование воссоединения Германии было записано в программах почти всех австрийских политических партий фактически с момента их основания. Лишь после прихода Гитлера к власти в Германии Христианско-социальная партия Дольфуса и австрийские социал-демократы вычеркнули их своих программ требование воссоединения с Германией. От идеи аншлюса дистанцировалась также австрийская католическая церковь, перешедшая к проповеди необходимости самостоятельности австрийского государства. Единственными партиями, продолжавшими требовать воссоединения с Германией, были Великогерманская народная партия (Гроссдойче Фолькспартей) и австрийская НСДАП.

Однако Гитлер, после прихода к власти, временно дистанцировался от идеи аншлюса. Он сделал это из тактических и внешнеполитических соображений, ибо мировая общественность судила об искренности его заверений о стремлении к миру, не в последнюю очередь, по его отношениям с Австрией. 22 июня 1933 года германской прессе было дано указание избегать упоминания о «воссоединении Германии с Австрией». Впрочем, последнее обстоятельство николько не отменило сформулированное Гитлером еще в его программной книге «Моя борьба» требование о необходимости возвращения Немецкой Австрии в лоно Германии, фундаментальное требование — не только в плане политики ревизии итогов Мировой войны, но и в плане мировоззренческом: «Общая кровь должна стать частью общей державы»[425] Поэтому путч австрийских национал-социалистов против «австрофашистского» режима «христианско-социального» диктатора Энгельберта Дольфуса 25 июля 1934 года[426]  был расценен Гитлером как преждевременный (хотя и не как нежелательный). Бенито Муссолини стянул к альпийскому перевалу Бреннер (Бреннеро) итальянские войска, вынудив Гитлера дистанцироваться от венских путчистов. Дуче наглядно продемонстрировал фюреру, что ключ к Австрии находится в Риме, поскольку Италия была единственной великой державой Европы, имевшей общую границу с Австрией. В то же время Муссолини опасался, что, вернув в состав Германии Австрию в границах 1918 года, Гитлер может потребовать от Италии также возвращения Южного Тироля, отторгнутого итальянцами у Австрии после окончания мировой войны. Таким образом, успешность политики Гитлера в отношении Австрии напрямую зависела от успешности его политики в отношении фашистской Италии, которая, даже после первой встречи фюрера с дуче в феврале 1934 года, все еще оставляла жедать много лучшего. Однако вскоре положение изменилось. Без помощи Германии Муссолини не удалось бы завоевать Абиссниию (Эфиопию). Совместное участие в гражданской войне в Испании на стороне националистов генерала Франсиско Франко Баамонде («фалангистов») превратило заметно улучшившиеся германо-итальянские отношения в подлинное братство по оружию. Франция во все большей степени увязала в болоте внутриполитических проблем. С учетом данного обстоятельства Англия временно сделала ставку на умиротворение Италии и Германии, что дало Гитлеру возможность, а рамках укрепления военно-политической Оси Берлин-Рим, вновь активизировать свою политику в отношении Австрии, и в первую очередь — постараться облегчить положение австрийской НСДАП, находившейся с 19 июля 1933 года под запретом, и побудить «австрофашистский» режим выпустить из «лагерей задержания» заключенных в них австрийских национал-социалистов.

На этом фоне и произошло заключение германо-австрийского Июльского соглашения, о котором пойдет речь чуть ниже.


Всеобщая радость по поводу аншлюса

Мы солдаты — молодцы,

Любят нас красавицы.

У нас денег сколько хошь,

Нам везде прием хорош.

Цара-ра! Eins, zwei![427]

Ярослав Гашек. Похождения

бравого солдата Швейка во время мировой

войны.


Повсюду в Австрии германские войска встречали ликованием. Дело было в том, что стоявший у власти в Австрии начиная с 1934 года авторитарный клерикальный (опиравшийся на тесный союз с католической церковью) сословно-корпоративный режим (известный под названием «австрофашизма»), установленный канцлером Энгельбертом Дольфусом в 1933 году в результате вооруженного переворота, роспуска Национального Совета и разгона парламента, давно уже не пользовался популярностью в Восточной марке. Дольфус (прозванный острыми на язык австрийцами за свой крошечный рост, сочетавшийся с непомерными политическими амбициями, «Миллиметтернихом»[428]), ярый противник воссоединения Австрии с Германией и сторонник всемерного сближения с фашистской Италией (тесный союз между которыми был оформлен двусторонним договором, заключенным в Риччоне 20 августа 1933 года), запретил Коммунистическую партию Австрии (в мае 1933 года) и НСДАП на территории Австрии (в июне 1933 года), подавил силами армии, полиции и геймвера[429]  (военизированных отрядов самообороны так называемых «зеленых фашистов) выступление социал-демократической военизированной организации Републиканишер Шуцбунд (Республиканский Охранный союз) в ходе так называемого «февральского путча 1934 года», провозгласил Австрию «христианским немецким федеративным государством на сословной (корпоративной) основе»[430] (что было закреплено в так называемой «майской конституции» 1934 года), восстановил смертную казнь, ввел для своих политических противников (прежде всего — национал-социалистов, социал-демократов и коммунистов) концентрационные лагеря под названием «лагеря задержания» (ангальтелагер)[431] , распустил все политические партии и заменил их своей собственной «общенародной» партией «Отечественный фронт» (Фатерлендише фронт). Эмблемой этой австрофашистской дольфусовской партии служил так называемый «костыльный» («иерусалимский») крест, изображавшийся на центральной полосе красно-бело-красного австрийского флага.

Всерьез подумывая о возможности восстанвления на австрийском престоле кронпринца Отто фон Габсбурга, канцлер Дольфус отменил послевоенный герб Австрии (одноглавого орла с серпом и молотом в лапах), восстановив в качестве государственной эмблемы двуглавого императорского орла. Однако надеждам «кровавого карлика» (как прозвали Дольфуса австрийские рабочие за жестокое подавление выступлений социал-демократов в феврале 1934 года в Вене и Граце) на реставрацию габсбургской монархии в «Альпийской республике» не было дано осуществиться. 25 июля 1934 года «Миллиметтерних» был убит австрийскими национал-социалистами в ходе неудачного путча. Преемник малорослика, Курт Эдлер фон Шушниг пытался продолжать политику Дольфуса, направленную на сохранение австрийского сепаратизма. Однако, ввиду наметившегося сближения между Германским рейхом и фашистской Италией (являвшейся дотоле основным внешнеполитическим гарантом австрийской независимости) и заключения между ними военно-политического союза, известного как Ось Берлин-Рим, Шушниг был вынужден искать сближения с гитлеровской Германией, что нашло свое выражение, в частности, в заключении австро-германского Июльского соглашения 1936 года.

10 пунктов Июльского соглашения предусматривали, в частности:


1) свободное распространение германской прессы на территории австрийского «христианско-социального сословного государства» и австрийской прессы — на территории Германской державы;

2) восстановление двусторонних культурных и экономических связей;

3) координацию внешней политики обоих «германских государств»;

4) прекращение репрессий в отношении австрийских национал-социалистов.


Однако «австрофашистский» режим Шушнига не спешил с претворением в жизнь условий Июльского соглашения (в особенности — касающихся амнистирования членов австрийской НСДАП). Несколько раз поставив это Шушнигу на вид, Адольф Гитлер пригласил австрофашистского диктатора в свою резиденцию на горе Оберзальцберг в Баварских Альпах, где 12 февраля 1938 года в ультимативной форме потребовал от Шушнига:

1) введения главы австрийских национал-социалистов — адвоката доктора Артура Зейсс-Инкварта — в состав правительства Австрии в качестве министра внутренних дел;

2) координации внешней политики Австрии с политикой Германской державы;

3) легализации австрийской Национал-Социалистической Германской Рабочей партии;

4) безоговорочной амнистии для всех политических заключенных (не только для национал-социалистов), и т. д.


Перед лицом нарастающих внешне- и внутриполитических, а также экономических трудностей (и в первую очередь — массовой безработицы) Шушниг был вынжден принять условия этого так называемого «Берхтесгаденского диктата». 3 дня спустя австрийский федеральный президент Вильгельм Миклас назначил доктора Зейсс-Инкварта министром внутренних дел (передав тем самым австрийские органы государственной безопасности под контроль национал-социалистов).


Чтобы навек едины были


Хотя восстановление нормальных

отношений с Германией, установление

прочного внутреннего мира в моей

измученной стране и было предопределено

свыше, никто из нас в самых смелых мечтах

не мог представить себе, что наступит

день, когда обе нации воссоединятся.


Отто Скорцени. Секретные задания.


В последней отчаянной попытке спасти «австрофашистский» режим канцлер Шушниг 9 марта 1938 года совершенно неожиданно объявил о том, что всего через 3 дня, 13 марта, состоится плебисцит (всенародный референдум) «за свободную и немецкую, независимую и социальную, христианскую и единую Австрию — или против нее»[432] [432]. Каждый участник плебисцита должен был опустить бюллетень с ответом в специальную урну. Листки не вкладывались в конверт (как это происходило на выборах в Германии), голосование было не тайным, а открытым, и всякий желающий мог видеть, как голосуют другие. На участках для голосования принимались только бюллетени участников плебисцита, проголосовавших «за свободную и немецкую, независимую и социальную, христианскую и единую Австрию» (и, соответственно, против ее воссоединения с Германией). Тот, кто голосовал против «свободной и немецкой, незаивсимой и социальной, христианской и единой Австрии» (и, соответственно, за ее воссоединение с Германией), должен был подать свой бюллетень отдельно и собственноручно написать на нем «Нет». Совершенно очевидно, что при таком способе проведения опроса трудно определить подлинную волю народа — ведь едва ли найдется желающий сказать «Нет», если его могут подвергнуть за это репрессиям. Кроме того, ни на одном документе не ставилось подписи избирателя, и поэтому невозможно было узнать реальные результаты плебисцита. Допущенные австрофашистскими властями в ходе референдума многочисленные нарушения и злоупотребления (антиконституционный подъем возрастной «планки» участников плебисцита до 24 лет, исчезновение списков голосов, поданных «против» и т. д.), только ускорили неизбежный аншлюс.

 11 марта Адольф Гитлер потребовал пересмотра результатов референдума, отставки Шушнига с поста канцлера, назначения канцлером доктора Зейсс-Инкварта, и громогласно объявил о своем твердом намерении ввести германские вооруженные силы в Восточную марку, в случае «если цели не удастся достичь иными средствами». Целью же являлся аншлюс, или, как заявил Гитлер, «вступление моей Родины в Германскую державу»[433] , в чем не было ни малейших сомнений. В ночь на 12 марта 1938 года Миклас принял отставку Шушнига и назначил доктора Артура Зейсс-Инкварта канцлером (главой правительства) Австрии. На рассвете 12 марта, созвонившись с Германом Герингом, Зейсс-Инкварт обратился к правительству Германской державы с официальной просьбой о помощи, и части германского вермахта беспрепятственно перешли австрийскую границу. Они были приятно удивлены приемом, оказанным им австрийскими солдатами и местными жителями (ведь Шушниг всегда представлял дело так, будто вся армия и большинство гражданского населения Австрии, кроме «кучки отпетых нацистов», поддерживают «христианско-социальное сословное государство» и выступают против объединения с Германией)! На деле все обстояло иначе. Австрийские офицеры дружественно приветствовали германских и переходили под их командование. Австрийские солдаты братались с германскими. Жители австрийских городов и деревень встречали германских солдат, как освободителей. Австрийцы-ветераны Мировой войны — с целыми созвездиями боевых наград на груди, стояли нескончаемыми рядами на тротуарах австрийских городов и деревень, приветствуя германские войска. Контингент Лейбштандарта, присоединившийся к танковым частям Гудериана, проделав долгий путь от Берлина, повсюду осыпали цветами и щедро оделяли провизией. На торжественном митинге в городе Линце (в котором прошли детство и юность Адольфа Гитлера) канцлер Австрии доктор Артур Зейсс-Инкварт приветствовал фюрера с возвращением на родину и заявил:

— Австрийское правительство постановило, что параграф 88 мирного договора, запрещающий Австрии и Германии стать одной державой, отныне не действителен!

В ответ тысячи собравшихся перед линцской ратушей австрийцев начали скандировать: «Один народ — одна держава — один вождь»![434]

Прибывшего в Вену под охраной чинов Лейбштандарта из состава Команды эскорта фюрера, черной стеной окружавших лимузин вождя, Адольфа Гитлера ожидал торжественный прием. В своей речи фюрер и имперский канцлер Третьего рейха под бурю оваций заполнивших венскую площадь Героев (Гельденплац)[435] , украшенную памятником австрийским солдатам, павшим в годы Великой войны, ликующих многотысячных толп восторженных австрийцев торжественно заявил, что, возвратив свою родину в лоно Германской державы, он выполнил свое главное земное предназначение. Одновременно было обьявлено о вступлении в силу Закона о воссоединении Австрии с Германской державой[436] . Отныне Австрия, разделенная на имперские области (рейхсгауэ), стала уже официально именоваться Восточной маркой (Остмарк).

Во второй половине того памятного дня жители Вены стали свидетелями демонстрации боевой мощи германского воинства. Праздник был открыт воздушным парадом германской Люфтваффе. Непривычные к подобным зрелищам венцы с неподдельным восхищением следили за стремительным полетом сводной эскадрильи, состоявшей из самолетов-разведчиков, истребителей и бомбардировщиков.

Вслед за тем прошел смотр сил австрийских войск, переименованных в 8-ю армию германского вермахта. Гордые оказанной им высокой честью, австрияки «по-прусски» чеканили шаг, маршируя перед фюрером. Сохранились фотографии тех времен, изображающие солдат австрийской армии, еще сохранивших свои прежние каски с австрийскими орлами, а также свои старые погоны и петлицы с шестиконечными звездами на мундирах, но уже успевших прикрепить над правым нагрудным карманом одноглавых орлов германского вермахта.

Вслед за австрияками по площади Героев прошли колонны вооруженных сил Германской державы — мотопехотный батальон, легкая и тяжелая артиллерия, более сотни легких и средних танков и бронемашин. А завершали парад любимцы фюрера — Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера.

Столь радушный прием, оказанный большинством австрийцев введенному в Восточную марку ограниченному контингенту германских войск, объяснялся достаточно просто (хотя и не соответствовал штампам, могущим возникнуть в представлении людей, знакомых с событиями 1938 года в Австрии исключительно по легковесным голливудским мюзиклам вроде «Звуков музыки»). Автору настоящей «Истории Первой танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера» довелось ознакомиться с мнением на этот счет потомственного австрийского дворянина Филиппа фон Шёллера, ветерана XV Казачьего Кавалерийского Корпуса (чудом избежавшего выдачи чинов корпуса, сдавшихся в мае 1945 года в Лиенце на честное слово англичанам и вероломно выданных последними сталинским карательным органам), долгие годы возглавлявшего после окончания Европейской Гражданской войны национальный Олимпийский Комитет Австрийской республики. Филипп фон Шёллер вспоминал:

«Как Вы думаете, почему я — еще почти ребенком — не без воодушевления пошел воевать? Потому что мне, сыну офицера-драгуна Императорской и Королевской (австро-венгерской — В.А.) армии служба в вермахте представлялась единственной возможностью принять участие в борьбе против несправедливости, причиненной моей стране 20 (всего 20!) годами ранее теми, кто одержал победу в Первой мировой войне — уничтожения Австрийской монархии. Эта по сей день не замененная ничем равноценным великая держава — гарант порядка в Восточной Европе — была путем жестокого насилия низведена до уровня карликового государства — карликового государства, которое Клемансо, преисполненный традиционной для французов ненависти к Австрии, издевательски именовал не иначе, как «остатком».

По прошествии всего лишь 20 лет экономического прозябания и жесточайшей социальной нужды образ старой, прежней, довоенной Австрии еще не успел поблекнуть в сознании австрийцев. Этот образ еще не был изгнан даже из сознания рабочих, многие из которых не давали изгладить его из своей памяти и из своих сердец. Прозябая в нищете, они не могли поверить в то, что у превращенной в карликовое государство, лишенной своих экономических ресурсов Австрии есть будущее…

Мы же, тогдашние юноши, тогда еще не могли знать, что Уинстон Черчилль напишет в 1948 году в 1 томе своего исторического труда «Вторая мировая война» о «договорах, подписанных в парижском предместье»: «Экономические статьи договора были злобны и глупы до такой степени, что становились явно бессмысленными… Они служили обоснованием курса, взятого на войну… В этом диктате нашел свое выражение гнев держав-победительниц[437] …Другой важнейшей трагедией был полный развал Австро-Венгерской империи в результате заключения Сен-Жерменского и Трианонского договоров. На протяжении многих столетий это уцелевшее воплощение Священной Римской империи давало возможность совместно жить, пользуясь преимуществами торговли и безопасности, большому числу народов, из которых в наше время ни один не обладал достаточной силой или жизнеспособностью, чтобы в одиночву противостоять давлению со стороны возрожденной Германии (под «возрожденной Германией» Черчилль имел в виду Второй рейх, провозглашенный в 1871 году в Версале и просуществоваший под скипетром Гогенцоллернов до 1918 года — В.А.) или России. Все эти народы хотели вырваться из рамок федерации или империи, и поощрение их в этом стремлении считалось либеральным политическим курсом. Происходила быстрая балканизация Юго-Восточной Европы, что имело своим следствием относительное усиление Германского рейха, который, несмотря на усталость от войны и причиненные ею разрушения, оставался в целости и располагал в этом районе подавляющей мощью.

Каждый народ, каждая провинция из тех, что составляли когда-то империю Габсбургов, заплатили за свою независимость такими мучениями, которые у древних поэтов или богословов считались уделом лишь обреченных на вечное проклятие.

Вена, эта благородная столица, очаг так долго защищавшейся культуры и традиций, центр столь многих шоссейных, речных и железнодорожных путей, была оставлена коченеть от холода и голодать, подобно торговому центру в разореннои районе, покинутом большинством жителей… В национальной жизни германского народа образовалась зияющая пустота. Все сильные элементы, как военные, так и феодальные, которые могли бы объединиться для поддержки конституционной монархии и ради нее стали бы уважать и соблюдать новые демократические и парламентарные институты, оказались на время выбитыми из колеи. Веймарская республика, при всех ее достоинствах и совершенствах, рассматривалась как нечто, навязанное врагом. Она не сумела завоевать преданность или захватить воображение германского народа. Одно время он пытался в отчаянии ухватиться за престарелого фельдмаршала Гинденбурга. Затем мощные силы устремились по воле волн. Пустота раскрылась, и через некоторое время в эту пустоту вступил неукротимый маньяк, носитель и выразитель самых злобных чувств, когда-либо разъедавших человеческое сердце — ефрейтор Гитлер»[438] .

Нет, мы, юноши, не могли тогда ничего знать об этих последствиях Парижских диктатов 1919 года, ставших ясными даже Черчиллю много позднее. Но нам было хорошо известно нечто другое — слабость, проявленная державами-победительницами 1918 года перед лицом Гитлера, их молчание по поводу ввода германских войск в Австрию и поддержка, оказанная Англией, Францией и Италией бывшему ефрейтору, ставшему вождем Третьего рейха, путем заключения Мюнхенского соглашения, что позволило ему ввести германские войска в Судетскую область, отделение которой они сами инициировали 20 годами ранее — вопреки международному праву и здравому смыслу.

Неужели нам, тогдашним юношам, следовало быть умнее, чем крупнейшие деятели Западной Европы тех времен? Возможно ли объяснить мужество, проявленное этими юношами, для победы над которыми всему миру понадобилось почти 6 лет, только верой в упомянутого Уинстоном Черчиллем «неукротимого маньяка, носителя и выразителя самых злобных чувств, когда-либо разъедавших человеческое сердце»? Не правильнее ли и не честнее ли было бы признать, что у тех молодых солдат была совсем иная мотивация, движущая и солдатами предыдущих войн, а именно — любовь к своей Родине, а впоследствии, после Сталинграда, еще и опасения за судьбу этой Родины, в случае, если они не выполнят до конца свой воинский долг?»

10 апреля в Австрии и в Германии (Старой державе)[439]  состоялось голосование за или против воссоединения. Австрийцы и немцы Старой державы голосовали раздельно. В Австрии бюллетени были зеленого, в Германии — белого цвета. Но текст, как на австрийских, так и на германских бюллетенях, был совершенно одинаковый:

«Согласны ли Вы с состоявшимся 13 марта 1938 года воссоединением Австрии с Германской державой?», и: «Отдаете ли Вы свой голос нашему вождю Адольфу Гитлеру?»

Под каждым из этих вопросов на бюллетене значились заключенные в круг слова «Да» и «Нет». Участнику плебисцита необходимо было поставить крест на одном из ответов, после чего опустить свой бюллетень в прорезь урны.

Ныне уже не остается ни малейших сомнений в том, что — при всем недоверии к официальным данным национал-социалистическлй статистики! — результаты проведенного 10 апреля 1934 года по всей Великой Германии (в том числе и в свежеприсоединенной Восточной марке) нового всенародного референдума по вопросу об аншлюсе — явились неоспоримым свидетельством твердой воли подавляюшего большинства всех тогдашних немцев (в том числе и австрияков) к воссоединению (в Австрии за аншлюс проголосовали 99,75 %, а в Германском рейхе — 99,0 % участников референдума). За присоединение Австрии к Германии проголосовал даже вождь австрийских социалистов Карл Реннер (хотя он полностью отдавал себе отчет в последствиях аншлюса для австрийской социал-демократии). Епископат римско-католической церкви Австрии во главе с кардиналом Инницером распорядился украсить все церкви Остмарка красными национал-социалистическими флагами с крюковидным крестом, «с радостью» подчеркнув в своем пастырском слове «выдающиеся заслуги национал-социализма в области национального и экономического возрождения».

В ходе аншлюса (операции Отто), части Лейбштандарта преодолели 965 километров всего за 48 часов. В апреле 1938 года, после интеграции бывшей австрийской армии в состав вооруженных сил Великой Германии, принявший участие в операции Отто контингент Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, вместе со всем личным составом германского XVI армейского корпуса вернулся в Берлин. В дальнейшем из австрийцев был сформирован полк СС Дер Фюрер, вошедший в состав СС-ФТ. Австрийские войска в составе вооруженных сил Третьего рейха сражались ничуть не хуже немцев из других «имперских областей». Особенно отличился альпийский корпус«Эдельвейс», о котором была даже сложена песня:


Вдали от Родины сражается в снегах и льдах

Корпус Гитлера под знаком эдельвейса[440] .



Поход в Судетенланд


Марширует Греневиль

К Прашной бране на шпацир.

Сабелька сверкает,

А девушки рыдают.

Ярослав Гашек. Приключения

бравого солдата Швейка во время мировой

войны.


После присоединения Австрии к Германской державе Адольф Гитлер обратил свой взор на лоскутную, многонациональную Чехословацкую республику (ЧСР). 20 мая был отдан приказ о подготовке к осуществлению оперативного плана Грюн (Зеленый)[441]  В ходе этой операции к Германии была присоединена населенная преимущественно немцами Судетская область (Судетенланд).

Входившие с 1918 года в состав созданной творцами Версальского мира лоскутной Чехословацкой республики (ЧСР) горные районы Бёмервальд (Богемский лес), Эрцгебирге (Рудные горы) и Судеты, включая район Ризенгебирге (Исполинские горы) были традиционно населены немцами. Из 15 миллионов населения свежеиспеченного чехословацкого государства, никогда в истории не существовавшего (существовали лишь Чешское, или Богемское, королевство, на протяжении большей части своей истории входившее в состав Священной Римской империи германской нации, а впоследствии — в состав Австрийской империи, и Словакия, собственной государственности вообше не имевшая и до 1918 года входившая в состав Венгерского королевства), чехов было всего 7 миллионов. Остальное население ЧСР состояло из людей разных национальностей — словаков, поляков, венгров, украинцев и 3,5 миллионов немцев (проживавших в основном в Судетах и потому обобщенно именуемых «судетскими немцами»)

 Вместе с другими национальными «меньшинствами» ЧСР судетские немцы подвергались чешскими властями разного рода притеснениям, в том числе экономическим. К 1938 году в Судетской области Чехословакии отмечался самый высокий уровень безработицы и детской смертности. В ответ немецким «меньшинством» была организована Судето-немецкая партия (Судетендойче партей, СДП)[442] [442] во главе с Конрадом Генлейном, взявшая курс на воссоединение Судетской области с Германией. Противостояние между правительством ЧСР (отказывавшимся признавать самостоятельным народом даже своих «братьев»-словаков и третировавших словацкий язык как «диалект чешского языка») и судетскими немцами все нарастало. Правительство Чехословакии направило в Судеты военные контингенты, построившие фортификационную линию на Исполинских горах. Попытки местного немецкого населения, объединившегося в Судетский добровольческий корпус (Судетендойчес фрейкор)[443] [443], оказать чехословацким войскам сопротивление, жестоко подавлялись. В Европе создавалось впечатление, что ЧСР готовится к войне с Германской державой. Британский премьер-министр Невилл Чемберлен, лидер Консервативной партии и «практичный англичанин», трижды встречался с «романтиком от политики» Адольфом Гитлером в Германии для обсуждения чехословацкой проблемы. Третья встреча по этому вопросу была многосторонней. На ней, кроме лидеров Третьего рейха и Британской империи, присутствовали также еще один «романтик от политики» — дуче фашистской Италии Бенито Муссолини и премьер-министр Франции Эдуард Даладье.

Эти четверо государственных деятелей собрались 29 сентября 1938 года в Мюнхене. Германская сторона выдвинула предложение о совершении вермахтом в период с 1 по 10 октября 1938 года броска в Судеты и получила согласие Италии, Англии и Франции на проведение данной операции. У чехов, как говорится, «пороху не хватило» противостоять германским войскам. Впрочем, мощь чешских заградительных фортов и укрепленных артиллерийских позиций, сооруженных по образцу французской линии Мажино, хотя и «поразила» первоначально осматривавших их германских генералов (включая самого Вильгельма Кейтеля), на деле оказалась во многом воображаемой. Когда, по воспоминаниям Кейтеля, «в присутстии фюрера были произведены опытные обстрелы» чешских укреплений, «нас потрясла пробивная способность наших 88-мм зенитных орудий, снаряды которых прямой наводкой полностью пробивали обычные блиндажи с расстояния до 2000 метров» (впоследствии, в 1940 году, германские 88-мм зенитки добились не меньшего эффекта и при разрушении хваленых «непреодолимых» укреплений самой французской линии Мажино). Между прочим, именно Гитлер (вопреки категорическим возражениям германского генералитета) рекомендовал использовать 88-мм зенитное орудие в борьбе с железобетонными фортами и дотами неприятеля! Вступившие в Судетскую область части вермахта были встречены ликованием большинства тамошнего населения. Чехословацие солдаты, покинув свои мощные бункеры и обнесенные колючей проволокой объекты, отступили вглубь Чехословакии. Этот молниеносный захват судето-немецкой территории даже нельзя было назвать войной — разве что «цветочной». Лейбштандарту СС Адольфа Гитлера довелось принять участие в этой «цветочной войне» (названной так потому, что, как и ранее в Австрии, германские танки и автомобили были вновь украшены цветами и зеленью, а толпы местных жителей забрасывали воинов Третьего рейха букетами цветов) вновь под командованием «быстрого Гейнца» Гудериана, в составе XVI армейского корпуса вермахта. Осенью 1938 года Адольф Гитлер проехался по просторам существенно увеличившейся территориально Германской державы. К приезду фюрера и рейхсканцлера был выстроен почетный караул, состоявший из 2 рот германского вермахта (1-го танкового и 1-го пехотного полка), а также 1 роты Лейбштандарта.

После присоединения Судетской области к Германской державе на территории ЧСР продолжало проживать еще много немцев. Кроме того, страну населяли словаки и украинцы. Все 3 народа потребовали от правительства ЧСР предоставления им равных с чехами прав. В ответ власти ЧСР предприняли в начале 1939 года попытку силой расправиться со словаками, выражавшими недовольство официальной политикой Праги в отношении нацменьшинств. В марте 1939 года обстановка особенно накалилась. Чехи попытались разогнать словацкое правительство, заменив его чешским. «Строптивые» словацкие министры оказались за решеткой. Это переполнило чашу терпения словаков. Их национальный лидер католический епископ монсиньор Йозеф Гаспар Тисо отправился в Берлин и официально обратился за помощью к Адольфу Гитлеру. Была достигнута договоренность о полном отделении Словакии от ЧСР. Германская держава обязалась предоставить новому государству необходимые внешнеполитические гарантии. Словакия провозгласила себя независимым, союзным Германии государством (и сразу же вступила с соседней Венгрией в короткую, но крайне ожесточенную, даже с применением военной авиации, войну из-за некоторых спорных пограничных территорий). В области внешней и внутренней политики Словакия следовала всецело в фарватере Германской державы, включая принятие собственного расового (антиеврейского) законодательства, аризации еврейского имущества (то есть экспроприации собственности, принадлежащей евреям), запрет Коммунистической партии, присоединение к Антикоминтерновскому пакту и т. д. Были сформированы словацкие штурмовые отряды, известные под названием «Глинковская гвардия»[444]  и обмундированные в черную полувоенную форму, напоминавшую форму германских СС общего назначения. На левом рукаве «глинковские гвардейцы» носили выше локтевого сгиба повязку цветов бело-сине-красного национального флага Словакии — синюю, с заключенным в белый круг красным «двойным («лотарингским» или «лорренским»)крестом» — национальным символом словацкого народа. В период германо-польской войны 1939 года Словакия предоставила свою территорию для развертывания германских войск, а части словацкой армии приняли участие в войне с поляками на стороне армии Третьего рейха.

Между тем, становилось все более очевидным, что чешский президент Эмиль Гаха (а не «Хача», как у нас иногда пишут — к «хачам» он никакого отношения не имел!) больше не хозяин в собственной стране. Из его подчинения самовольно вышли даже военнослужащие регулярной армии. Президент Гаха впал в панику и 14 марта 1939 года прилетел в Берлин, чтобы умолить Адольфа Гитлера взять на себя восстановление порядка в Чехии (Богемии) и Моравии. Гитлера (естественно!) не надо было просить дважды. Он немедленно приказал германскому вермахту вступить на территорию Богемии и Моравии. Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, а такжи полки СС-ФТ Германия и Дойчланд приняли участие в осуществлении оперативного плана Грюн (Зеленый) — оккупации Богемии (Чехии) и Моравии, объявленных 16 марта 1938 года германским протекторатом (подзащитной территорией). Погода стояла отнюдь не весенняя, по всей стране мело, как зимой в январе. Танкам, бронетранспортерам и автомобилям, не говоря уже о пехотинцах, маршировавших с полной выкладкой, было совсем не легко продвигаться по занесенным снегом улицам. Но, невзирая ни на что, операция Грюн проводилась успешно, по плану, и все приказы исполнялись с точностью до минуты. 15 марта над пражскими Градчанами (Градчином) — старинной королевской резиденцией — взвился германский государственный флаг с крюковидным крестом. Главой Совета, управляющего протекторатом, был назначен последний президент ЧСР Гаха, в помощь которому был назначен, в качестве премьер-министра, генерал Элиаш. Однако реальную власть осуществлял Имперский протектор (рейхспротектор) Богемии и Моравии барон Константин фон Нейрат, назначенный на эту должность лично Адольфом Гитлером. В обязанности рейхспротектора, избравшего себе в качестве резиденции Градчаны (Пражский Град, а, выражаясь по-немецки — Прагер Бург[445] ), входило обеспечение соответствия всего происходящего в Богемии и Моравии, «воле фюрера и рейхсканцлера Германской державы". С учреждением Протектората чехи были лишены права иметь собственные вооруженные силы (за исключением незначительного воинского контингента силой в 7000 штыков). Функция охраны границ Богемии и Моравии перешла к германским войскам. В то же время чехи сохранили собственные полицию, почту, парламент (Совет Национального Единства), органы местного самоуправления, суды, школы, профсоюзы, прессу и радиовещание, а также право издавать собственные законы. Часть бывшей ЧСР была, по соглашению с Германской державой, в мгновение ока оккупирована «хортистской» Венгрией и «панской» Польшей.

В подготовленном Верховным Командованием Вермахта (ОКВ) сообщении для прессы по итогам присоединения Судетской области к Германии о роли частей СС умалчивалось и подчеркивалось, что операция была проведена силами «сухопутных войск (Геер), военно-воздушных сил (Люфтваффе) и полиции». Гитлер остался весьма недоволен подобной формулировкой и синим карандашом внес в текст сообщения важную приписку:«…сухопутных войск, военно-воздушных сил, полиции и Лейбштандарта (курсив наш — В.А.)».

Кроме демографических и геополитических выгод, связанных с присоединением к Германской державе Судетской области и установлением германского протектората над Богемией и Моравией, Адольфу Гитлеру в 1939 году достались арсеналы бывшей чехословацкой армии, которого хватило для оснащения от 5 до 40 (по разным подсчетам) полноценных дивизий военного времени. Согласно некоторым источникам, в результате создания протектората, германский вермахт получил дополнительно 600 танков и 1000 военных самолетов из арсеналов бывшей армии ЧСР, а каждый третий танк, состоявший на вооружении сухопутных войск Третьего рейха при вторжении в Люксембург, Нидерланды, Бельгию и Францию летом 1940 года, был чехословацкого производства. За время, прошедшее между передачей чехословацких военных заводов Шкода Гитлеру (октябрь 1938 года), и началом войны между Англией и Германией (сентябрь 1939 года) эти заводы успели произвести для армии Третьего рейха столько вооружений, сколько произвели все военные заводы Британской империи за тот же период времени. И не случайно доктор Геббельс отмечал в 1941 году:

«Фюрер высоко оценивает работу, проводимую чехами в области вооружения. Не было отмечено ни одного случая саботажа (с 1939 по 1941 год — В.А.). Чехи показали, кто они такие. Они трудолюбивы, усердны и надежны. Они стали для нас полезным приобретением».

Впоследствии чехи не только усердно трудились, крепя оборону Третьего рейха, но даже участвовали в боевых действиях на стороне Германии (не говоря уже о словаках, перебросивших на Восточный фронт целую дивизию). Так, Игорь Моравец, сын министра образования в правительстве Протектората Богемия и Моравия Эммануэля Моравца (ключевой фигуры чешского коллаборационизма), вступил добровольцем в 3-ю танковую дивизию СС Мертвая голова (где, вероятно, сражался плечом к плечу со служившим в рядах этой дивизии и даже сочинившим для нее гимн с припевом «Где Гитлер, там победа» Михаилом Михалковым, родным братом известного детского поэта Сергея Михалкова, автора текста гимнов СССР и Российской Федерации). За храбрость в боях с большевиками на Восточном фронте роттенфюрер СС Игорь Моравец был 28 сентября 1943 года награжден Железным крестом.

В феврале 1945 года произошел массовый набор чехов в Ваффен СС. Чешский полицейский полк Брискен, состоявший по большей части из уроженцев города Брно (Брюнн), был в полном составен включен в 31-ю добровольческую гренадерскую дивизию СС Богемия и Моравия, переброшенную, после тяжелых в Венгрии, в состав германской группы армий Центр (Митте). В составе этой дивизии (пожалуй, самой интернациональной в Ваффен СС) сражались, кроме чехов и моравов, этнические немцы из Протектората, венгры, хорваты и дажне боснийские мусульмане. Упорно сдерживая наступление советских войск в чешской Силезии, 31-я добровольческая гренадерская дивизия СС была разгромлена Красной армией в мае 1945 года в районе Кёниггреца (Градца Кралове, где в 1866 году австрийская армия была разбита прусской, после чего Австрия оказалась на 72 года исключена из состава Германии) и вошла в историю Европейской Гражданской войны массовым самоубийством чешских военнослужащих, не пожелавших сдаваться в плен красноармейцам. Старший из уцелевших фюреров чешских СС, капитан вооруженных сил Протектората Карел Козелка, был осовобожден из советского плена в 1946 году, а в 1948, после коммунистического переворота в Чехословакии, снова оказался за решеткой у себя на родине, после чего в 1951 году бежал из тюрьмы, убив надзирателя и переодевшись в его мундир, перебрался на Запад и вернулся домой только после «бархатной революции».

Другой дивизией «зеленых СС», в которую большими массами вступили чешские кадры, стала 37-я добровольческая кавалерийская дивизия СС Лютцов, сформированная в феврале-марте 1945 года на базе остатков кавалерийских дивизий СС Флориан Гейер и Мария-Терезия, практические полностью уничтоженных Красной армией в боях за Будапешт осенью 1944 года. Комплектовавшаяся в районе столицы Словакии Братиславы (по-немецки: Пресбурга, по-венгерски: Пожони), дивизия СС Лютцов испытывала огромную потребность в квалифицированных кавалерийских кадрах. По инициативе первого командира дивизии Лютцов, оберфюрера СС Вальдемара Фегелейна, проблема была решена за счет призыва в ряды дивизии бывших военнослужащих кавалерии вооруженных сил довоенной Чехословацкой республики. Количество бывших чешских офицеров, унтер-офицеров и солдат, призванных на службу в кавалерию Ваффен СС, составило более 900 человек. Не завершившая своего формирования 37-я добровольческая кавалерийская дивизия СС Лютцов была в марте-апреле 1945 года брошена в бой севернее Вены, чтобы перекрыть путь провавшимся к столице Остмарка бронентанковым частям советского 2-го Украинского фронта, понесла огромные потери и 5 мая 1945 года сдалась американским войскам на территории Австрии.

Можно бывло бы привести еще немало фактов чешского коллаборационизма, но наша книга посвящена иной теме, поэтому мы ограничимся приведенными выше примерами.

Между тем, генерал Людвиг Бек, последний начальник германского Генерального штаба предвоенного периода (и будущий ведущий участник заговора против Гитлера), позволил себе по поводу участия частей СС особого назначения в присоединении к Германской державе Судетской области и создании протектората Богемия и Моравия следующее не слишком дружелюбное замечание: «Эта организация (СС-ФТ — В.А.), которая, согласно заверениям Адольфа Гитлера, никогда не будет участвовать с оружием в руках в военных операциях и соперничать с вермахтом, теперь участвует во всех операциях, задуманных Гитлером». Его явно оскорбляло, что военнослужащие СС-ФТ «не только принимали участие во всех военных операциях», но и носили «с 1938 года нашу форму (то есть армейскую форму цвета «фельдграу» — В.А.), а собственную надевали только в торжественных случаях».


На очереди — Польша


Воистину сказано: Бог от века

Правит участью рода людского!

Беовульф.


Прочно закрепившись в Остмарке, Богемии, Моравии и Словакии, Адольф Гитлер обратил свои взоры на Польшу. Фюрер в полной мере унаследовал от своих предшественников из числа руководителей рейхсвера «веймарского» периода идею о необходимости ликвидации Польского государства — этого, по выражению советского народного комиссара (министра) иностранных дел В.М. Молотова, «гнилого порождения Версальского договора». Еще в 1929 году генерал Ганс фон Сект, «отец» германского рейхсвера, заявил: «Для жизненных интересов Германии существование Польши невыносимо и недопустимо. Польша должна быть и будет уничтожена».

Под диктатом антантовских «миротворцев» из Версаля Германия была вынуждена после своего поражения Великой войне уступить Польше провинцию Позен (Познань) и Восточную Силезию. То, что эти «территориальные уступки» были сделаны против воли подавляющего большинства местного (причем не только немецкого, но и польского!) населения, державы-победительницы и «белополяков» нисколько не интересовало. Германская провинция Восточная Пруссия, расположенная на берегу Балтийского моря, была отделена от остальной Германии так называемым Польским (Данцигским) коридором, который давал «панской» Польше выход к германскому порту Данцигу (по-польски: Гданьску), также отторгнутому победоносной Антантой от Германской державы и объявленному «вольным городом» (4/5 населения которого составляли немцы и только 1/5 — поляки). Под властью Жечи Посполитой Польской оказалось в общей сложности более трех миллионов немцев. Необходимо заметить, что внутриполитическое положение «версальской» Польши, вследствие огромных территориальных приращений, полученных ею (по воле отцов Версальского мира) за счет соседних государств — Германии, Австрии, России (а в 1938 году — еще и Чехословакии), было далеко от стабильного.

Из 35 миллионов населения Польши поляков было не более 22 миллионов. Остальные 13 миллионов составляли этнические немцы, украинцы (галичане, лемки, русины, гуцулы), гуралы, белорусы, русские, венгры, словаки, евреи (в той или иной форме подвергавшиеся дискриминации). Особенно острые формы национальное противостояние поляков с «нацменами» приняло на Западной Украине, в Галиции и на Волыни (где дело доходило до «этнических чисток» и покушений на польских воевод). И не случайно именно там после победы вермахта над Войском польским были сформированы лидером Организации Украинских Националистов (ОУН) Степаном Бандерой, освобожденным в сентябре 1939 года германскими стрелками-парашютистами из высокогорной польской тюрьмы Свенты Кжиж (Святой Крест), настроенная, в первую очередь, антипольски Украинская Повстанческая Армия (УПА), а впоследствии — 14-я дивизия СС Галиция (Галичина), состоявшая из западноукраинских «сичевых стрельцов».

Поначалу Гитлер надеялся, что сможет защитить проживавших в Польше этнических немцев от проводившейся варшавским правительством (причем не только в отношении «своих» немцев, но и в отношении других «нацменьшинств» — например, украинцев и белорусов) насильственной полонизации, не прибегая к силовым методам воздействия. Уже в 1933 году он заключил с главой польского государства, «начальником панства» и ясновельможным паном маршалом Юзефом Пилсудским (бывшим социалистом-террористом и подельником Александра Ульянова — старшего брата «доброго делушки» Ленина, повешенного за подготовку покушения на жизнь Императора и Самодержца Всероссийского Александра III Миротворца!) германо-польский пакт о ненападении, по которому Германия и Польша обязались не прибегать к враждебным действиям друг против друга в течение 10 лет, а поляки, к тому же — не нарушать гражданские права этнических немцев, проживавших на территории «панской» Польши. Однако последнее обещание систематически нарушалось. А в 1938 году Польша заключила с Англией союз, направленный против Германии. Англичане обещали «белополякам» всестороннюю помощь в любых действиях, направленных против немцев.

С целью несколько разрядить ситуацию, Адольф Гитлер сделал официальное заявление о необходимости «воссоединения старинного немецкого города Данцига с Германским отечеством». С этой целью фюрер предложил польскому правительству предоставить Германии возможность проложить автостраду и железную дорогу, проходящие через территорию Польши и соединяющие Германскую державу с Восточной Пруссией (после окончания Европейской Гражданской войны подобные дороги соединяли территорию Федеративной Республики Германии с расположенным на территории Германской Демократической Республики западным Берлином). Кроме того, Гитлер предложил провести среди населения, проживавшего на территории Польского (Данцигского) коридора, плебисцит, в ходе которого каждый житель данной территории должен был, путем свободного волеизъявления, заявить, хочет ли он быть гражданином Германии или Польши. Как и следовало ожидать, лоскутная «панская» Польша, недавно изрядно поживившаяся за счет развалившейся, столь же лоскутной, Чехословацкой республики, уверенная в поддержке своих западных союзников — Франции и Великобритании, с которыми у нее был заключен договор о взаимной военной поддержке, категорически отклонила все германские притязания. Польские газеты запестрели хвастливыми заявлениями о скором военном разгроме Германии, у которой Польша отнимет Восточную Пруссию, Данциг и Померанию (Поморье), так что польские владения будут простираться, если и не «от моря до моря», то уж, во всяком случае, от Буга до Эльбы (Лабы). Таким образом, фактически началась подготовка к войне.

Однако Гитлер, все еще боясь войны на два фронта, опасность которой, как постоянный, навязчивый кошмар, преследовала германских военных теоретиков, старался обеспечить себе в действиях против Польши свободу действий. И такая свобода действий была получена им после подписания 23 августа 1939 года советско-германского пакта о ненападении. Германский имперский министр иностранных дел Йоахим фон Риббентроп и его советский коллега наркоминдел В.М. Молотов подписали пакт о ненападении сроком на 10 лет и тем самым закрепили решение о том, что «панская» Польша должна быть завоевана совместными усилиями германского вермахта и советской «Рабоче-Крестьянской» Красной армии (РККА), а затем разделена между Третьим рейхом и СССР — «отечеством пролетариев всего мира». Для Польши этот «пакт Молотова-Риббентропа» (именуемый также «пактом Сталина-Гитлера») прозвучал поистине погребальным звоном. Однако легкомысленные и «шапкозакидательски» настроенные «польские кавалеры», твердо уверенные в том, что французы и англичане, в случае вооруженного конфликта с Германией, незамедлительно окажут Жечи Посполитой Польской действенную поддержку, всерьез готовились к победоносному «маршу на Берлин», а заодно — и к «маршу на Ковну» (Каунас, столицу независимой Литвы, с дальнейшим существованием которой великопольские шовинисты, еще в 1920 году отнявшие у литовцев Вильнюс — или, говоря по-польски, Вильну — не намерены были долее мириться).



ГЛАВА VI

ВОЙНА С БЕЛОПОЛЯКАМИ

Грудь с грудью бьются, но со славой

Смельчак, хоть ранен, прочь идет.

Эсайас Тегнер. Фритьоф.


План Вайсс

Ты, трус, еще не видал

Человеческой крови.

Устав викингов.


Еще в апреле 1939 года Верховное Командование вермахта (Оберкоммандо дер Вермахт, ОКВ)[446] [446] издало так называемую Единую директиву о подготовке к войне в 1939–1940 гг. После недолгой отсрочки Адольф Гитлер на рассвете 1 сентября 1939 года дал своим войскам сигнал к началу вторжения в Польшу. Один из самых многозначительных пассажей директивы говорил о том, что польская армия должна быть уничтожена в результате внезапного нападения. Таким образом, речь шла о совершенно новом типе войны. Знаменитый прусский военный теоретик Карл фон Клаузевиц, многие высказывания которого рассматривались большинством германского офицерского корпуса в качестве непреложных истин даже спустя 100 лет с момента их произнесения, как известно, утверждал: «Кровь есть цена победы. Филантропы без труда могут вообразить себе, что существует искусный метод, позволяющий обезоружить и победить врага без большого кровопролития, и это является тенденцией, к которой должно стремиться искусство ведения войны… Это ошибочное мнение должно быть искоренено».

Но в 1939 году пришла пора осуществить на практике «блицкрига», или «молниеносной войны», в которой победу приносят не реки собственной и неприятельской крови, как это представлялось Карлу фон Клаузевицу и его последователям, а тактика быстрого удара, обеспечивающегося всеми ресурсами новой технологии. Поле боя принадлежит исключительно мобильным силам, танкам, которые должны глубоко вклиниться в оборону противника и расчленить вражеские силы на отдельные мелкие группы. А перед ударом танковых клиньев противник должен быть деморализован сокрушительными налетами эскадрилий «черных воздушных гусар» (как пелось в популярной песне германских авиаторов времен Третьего рейха) — пикирующих бомбардировщиков-«штук».

Германские стратеги планировали начать молниеносное вторжение в Польшу, получившее название оперативный план Вайсс (Белый), нанесением одновременно сокрушительных ударов с 3 различных направлений — из германских провинций Померании, Восточной Пруссии и Силезии. Для вторжения в Польшу был сформирована ударная группировка, включавшая в себя большую часть германских сухопутных войск (57 дивизий, в том числе 6 танковых, 4 легкие и 4 моторизованные). В германскую группу армий Север (Норд) под командованием генерала Федора фон Бока, входили 3-я и 4-я армии. 4-й армии надлежало нанести удар из Померании в западном направлении, в то время как германская 3-я армия, атакуя с территории Восточной Пруссии, должна была вместе с 4-й армией взять поляков в гигантские клещи. Цель данного маневра заключалась в том, чтобы отрезать Польский (Данцигский) коридор. После этого обеим германским армиям надлежало резко повернуть на юг и устремиться на Варшаву. 8-й, 10-й и 14-й армиям, входившим в состав группы армий Юг (Зюд) под командованием генерала Герда фон Рундштедта, дислоцированным на территории германской провинции Силезии и союзной немцам Словакии, надлежало начать вторжение в Польшу с юга. 8-я армия генерала Йоганнеса фон Бласковица и 10-я армии генерала Вальтера фон Рейхенау, находившиеся под общим командованием генерала Герда фон Рундштедта должны были нанести всесокрушающий удар в восточном направлении и также устремиться на Варшаву.

Концентрическое наступление германских армий на Варшаву должно было проходить при поддержке 2 500 танков и бронемашин, а также 1-го воздушного флота генерала Альберта Кессельринга и 4-го воздушного флота генерала фон Лёра. На вооружении обоих германских воздушных флотов имелось в общей сложности 1939 самолетов, из которых на дату начала войны находились в состоянии боеготовности 1538. Германской 14-й армии из состава группы армий Юг надлежало, одновременно с концентрическим наступлением перечисленных выше армий на Варшаву, продвигаться на восток в направлении Кракова и Львова.


Меч у тевтона чешется в ножнах


У меня сабля чешется в ножнах.[447]

Присловье германских кавалеристов.


Настала, наконец, пора опробовать в деле тевтонский меч, выкованный Адольфом Гитлером (не без активной помощи его «заклятого друга» Иосифа Сталина; впрочем, тайное германо-советское военное сотрудничество началось еще при Ленине и Троцком, в 1922 году — именно на территории СССР закладывались основы авиационной и танковой мощи будущего вермахта Третьего рейха). Впервые за весь период, начиная с 1918 года, Германия смогла развернуть на границах враждебного государства столь мощную армию вторжения. Но не все в превосходно отлаженной, на первый взгляд, германской военной машине было таким безупречным, как казалось. Среди представителей германского офицерского корпуса старой кайзеровской школы, составлявших немалую часть командного состава вермахта, имелось немало неисправимых скептиков, не веривших в грядущий успех танковых войск и втихомолку (а то и открыто) потешавшихся над их уверенностью в собственном неоспоримом техническом превосходстве над поляками. Увеличение численности германских сухопутных войск (Геер), начавшееся после восстановления Адольфом Гитлером всеобщей воинской обязанности, заняло 4 года (с 1935 по 1939) и поставки вооружений и снаряжения (особенно для танковых частей) еще не закончились. Многие танки были все еще вооружены, вместо пушек, только пулеметами. При этом следует, однако, отметить наличие в составе германских сухопутных сил большого количества танковых и механизированных подразделений, предназначенных для автономных, самостоятельных действий. Впрочем, было еще неизвестно, как они поведут себя в условиях реальной боевой обстановки.

Расширение германской территории за счет оккупации ЧСР опасно обнажило польский фронт на юге. Своевременно почувствовав эту опасность, командование польской армии увеличило количество своих пехотных дивизий с 30 до 40. Кроме того, были мобилизованы 16 отдельных бригад, в том числе 2 моторизованные и 11 кавалерийских. Поскольку в русскоязычной литературе эти польские бригады очень часто, к сожалению, именуют неправильно, постараемся исправить это упущение, приведя их подлинные названия:

I. Кавалерийские бригады польской армии:

1) Бригада Краковска (Краковская бригада);

2) Бригада Кресова (Пограничная бригада)[448] ;

3) Бригада Мазовецка (Мазовецкая бригада);

4) Бригада Новогродска (Новогродская бригада)[449] ;

5) Бригада Подласка (Подляшская, или Полесская бригада);

6) Бригада Подольска (Подольская бригада);

7) Бригада Поможе (Поморская, или Приморская бригада)[450] ;

8) Бригада Сувалска (Сувалкская бригада);

9) Бригада Велькопольска (Великопольская бригада);

10) Бригада Виленска (Вильненская бригада);

11) Бригада Волынска (Волынская бригада).[451]


II.Моторизованные бригады польской армии[452] :

1)10-я моторизованная кавалерийская (бронекавалерийская) бригада;

2) Варшавская танко-моторизованная бригада (переименованная в первые дни войны в дивизию, но сохранившая бригадный состав — подобно Лейбштандарту СС Адольфа Гитлера у немцев).


Военная авиация Жечи Посполитой Польской состояла из 66 бомбардировщиков, 277 истребителей, 203 многоцелевых самолетов и 199 самолето-разведчиков. Польские военные самолеты дислоцировались непосредственно в расположении воинских частей, с учетом возможности их мобилизации в течение 72 часов.


Польские военно-морские силы состояли из 1 миноносца, 4 эскадренных миноносцев, 5 подводных лодок и нескольких военных катеров.[453]

Большую часть своих сил — 26 пехотных дивизий и 10 кавалерийских бригад — польский Главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы дислоцировал вдоль имевшей протяженность около 1900 километров границы. Это оказавшееся роковым решение он принял не только вследствие переоценки собственных сил, но и в надежде на помощь западных «союзников» — в первую очередь — Франции, но также и Великобритании, с которой у Польши тоже имелся договор о военной поддержке. Увы! Единственной оказанной полякам «союзниками» поддержкой оказалось начавшееся на пятый день войны, 6 сентября 1939 года, регионально ограниченное и скорее символическое, чем реальное, «наступление» французской 4-й армии генерала Рекена в направлении воздвигнутой немцами на германо-французской границе оборонительной линии, известной под названием Западного вала. Это вялое наступление французов очень скоро выдохлось на подступах к Западному валу и было прекращено французами, не достигнув поставленной цели — переброски хотя бы части германских дивизий из Польши на Запад, что могло бы привести к облегчению положения Войска Полького.

Так или иначе, принятых польской стороной мер оказалось явно не достаточно. Да и приняты они были слишком поздно. 400 самолетов польской фронтовой авиации, пилоты которых не имели современного боевого опыта, не могли тягаться с «Люфтваффе», многие из авиаторов которой имели за плечами опыт воздушной войны в Испании в составе легиона Кондор. Механизированные части польской армии имели на вооружении 1132 единиц бронетехники, из них всего-навсего 608 танков (причем 80 танков были устаревших типов). Впрочем, польские танки «7ТР», производившиеся, начиная с 1937 года, на базе британской боевой машины «Виккерс 6 т», по вооружению и бронированию превосходили массовые германские танки 1939 года «Т-I» (Pz I) и «Т-II» (PzII), но уступали им в скорости, и в качестве основного танка уже не соответствовали требованиям времени[454] . Броня танка «7ТР» пробивалась даже бронебойными пулями германских пулеметов, карабинов и винтовок. Польские танки не раз вступали в бой с германскими «панцерами» и почти все погибли. Несколько трофейных пушечных танков «7ТР» немцы впоследствии применяли против партизан на Балканах и на территории СССР. Не лучше, чем с танками, обстояло дело с 534 легкими разведывательными и 100 тяжелыми бронемашинами польской армии, многие из которых также устарели. Армия «панской» Польши обладала блестяшей кавалерией, славные боевые традиции которой были заложены в ходе победоносной для «белополяков» польско-советской войны 1919–1920 годов, и рассчитанной, прежде всего, на активное и эффективное противостояние советской Красной коннице (в составе РККА, как известно, имелись целые конные армии). Однако лишь 1 из польских кавалерийских бригад (упомянутая выше 10-я бригада моторизованной кавалерии) имела на вооружении бронетехнику. Что же касается довольно многочисленной польской артиллерии, то она уступала германской как в дальнобойности, так и в калибре.

Уже к середине июня 1939 года полк Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, всего лишь 2 месяцами ранее вернувшийся в Берлин, получил приказ о приведении в полную боевую готовность для «летних маневров»[455]  с 1 августа. Готовясь к долгожданному боевому крещению, «белокурые бестии» Йозефа Дитриха покинули Лихтерфельдские казармы, оставив там лишь небольшой резерв, учебные группы и караульные части. Они прибыли на место сбора в населенный пункт Гундсфельд-Кунерсдорф (где в ходе Семилетней войны объединенная русско-австрийская армия 12 августа 1759 года наголову разбила войска прусского «короля-философа» Фридриха Великого)[456]  памятуя о последних напутственных словах, обращенных к ним рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером: «Мужи СС! Я ожидаю, что вы сделаете больше, чем требует от вас долг!»

Боевой опыт бывших унтер-офицеров, ставших унтерфюрерами и фюрерами полка Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, был приобретен в совершенно иных условиях Первой мировой войны. Перед вторжением в Польшу они приобрели только теоретические навыки, посещая военные курсы для командного состава моторизованных частей в Цоссене и Училище командиров танковых частей в Вюнсдорфе. Теперь перед «Зеппом» Дитрихом, ободренным публичным заявлением Адольфа Гитлера, что отныне части СС-ФТ будут сведены в дивизию (дивизию СС-Ферфюгунгструппе, именуемую сокращенно просто СС-Ферфюгунгсдивизион, или, говоря по-русски, дивизия СС особого назначения) стояла задача ведения войны в совершенно новых условиях. В Ютербоге (а не «Ютеборге», как часто неправильно пишут и думают!) из числа эсэсовцев, отобранных из рядов полка Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, а также полков СС Дойчланд и Германия были сформированы артиллерийские полки СС.

Полк СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера вошел в состав германской группы армий Зюд (Юг) под общим командованием генерала Герда фон Рундштедта, который приказал включить питомцев «Зеппа» Дитриха в состав 17-й пехотной дивизии вермахта. Поскольку на левом крыле германской 10-й армии испытывался недостаток в разведывательных частях, «белокурые гиганты» Дитриха закрыли эту брешь, став связующим звеном между германской 8-й армией генерала Йоганнеса фон Бласковица и 10-й армией генерала Вальтера фон Рейхенау.

Первая задача, поставленная командованием перед полком СС Лейбштандарта Адольфа Гитлера, заключалась в следующем. Полку ЛАГ надлежало выдвинуться из района Бреслау (Вроцлава) и овладеть ключевой высотой на польском берегу реки Просна, по которому проходила линия неприятельских пограничных укреплений. Германской 17-й дивизии, на острие наступления которой находился полк СС ЛАГ, предстояло прорвать глубоко эшелонированную оборону польской пехоты, усиленной многочисленной артиллерией. В 0:45, за несколько часов до начала боевых действий, напряжение в рядах германской 8-й армии достигло своего апогея. Перед самым началом претворения в жизнь оперативного плана Вайсс были приведены к присяге на верность фюреру новобранцы Лейбштандарта Адольфа Гитлера, еще не успевшие пройти эту процедуру. Один из этих юных эсэсовцев, Вальтер Розенвальд[457] , после присяги послал домой следующее проникновенное письмо:

«Дорогие мои! Пишу вам эти строки в предрассветные сумерки. Сегодня мы начнем войну с Польшей, если она не прислушается к голосу разума. Завтра я уже стану настоящим солдатом. Я отрешился ото всех мыслей, кроме одной — мысли о Германии».

Начало тщательно подготовленного германского наступления было стремительным. В строгом соответствии с оперативным планом Вайсс, войска вермахта одновременно с 3 сторон — из Померании, Восточной Пруссии и Силезии — вторглись на территорию Польши. Наступление развивалось успешно. 3 сентября Адольф Гитлер получил послание от главы британского правительства, в котором говорилось, что, если Германия не выведет немедленно свои войска из Польши, Великобритания объявит ей войну. Ответить было необходимо в течение 2 часов.

Гитлер ответил, что германский вермахт никуда из Польши не уйдет, и даже объяснил в доступной форме, почему. В ответ Англия (а через 6 часов — и Франция) объявили Германской державе войну. Так задуманнаяв качестве локальной германо-польская война превратилась во Вторую мировую (а в скором времени — и в Европейскую Гражданскую войну).

Фюрер Третьего рейха, решив «тряхнуть стариной», сменил свою коричневую партийную форму на серо-зеленый мундир цвета «фельдграу», который не надевал, якобы, со времен Великой войны (а в действительности — со времени разгрома Баварской Советской республики в 1919 году), украшенный на груди Железным Крестом I cтепени и Знаком за ранение, полученные им еще будучи никому не известным ефрейтором, и вновь отправился на фронт — но на этот раз уже в качестве верховного главнокомандующего вермахтом.

Уже в первые часы германо-польской войны авиация Третьего рейха обеспечила себе безраздельное господство в воздухе. Польские авиаторы еще и понять-то не успели, что происходит, а уже почти все их крупные аэродромы были превращены германскими авиабомбами в «лунный ландшафт», а многие самолеты — уничтожены прямо на земле, так и не успев взлететь.

Налеты «Люфтваффе» на тыловые коммуникации поляков разрушили неприятельскую транспортную сеть, сделав невозможным переброску на фронт подкреплений и снабжение. Немалую роль сыграли «гитлеровские соколы» и в разгроме польских фронтовых частей.

Основные силы Войска Польского были сосредоточены на широкой дуге в среднем течении Вислы. Туда и продвигались со всех сторон германские войска. 5 сентября польский главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы отдал приказ об общем отступлении за Вислу. Слишком поздно! В первом за всю историю Европейской Гражданской войны «котле» под Радомом германская 10-я армия Вальтера фон Рейхенау в период с 8 по 13 сентября окружила 100 000 жолнеров польской армии Прусы[458] [458] генерала Даб-Бернацкого, пленив в итоге 65 000 из них и взяв многочисленные трофеи, брошенные побежденными поляками. Польские войска неоднократно пытались прорвать охватившее их стальное кольцо, но безуспешно. Германские солдаты не сдвинулись назад ни на пядь. Германские пикирующие бомбардировщики-«штуки», как коршуны, реяли в дымном небе над окруженной польской армией, забрасывая ее бомбами. Как только польские жолнеры скапливались где-нибудь для получения боеприпасов, оружия или продовольствия, штуки были тут как тут. Их бортовые сирены — так называемые «иерихонские трубы» — своим душераздирающим воем пугали как людей, так и многочисленных в польской (как, впрочем, и в германской) армии лошадей (не только польская, но и германская армия были достаточно слабо моторизованы — большинство артиллерийских орудий и транспортных средств передвигались все еще на конной тяге).

В период с 17 по 20 сентября германская группа армий Юг (Зюд) пленила под Люблином 60 000 польских солдат и офицеров. Та же судьба ждала польские армии Познань[459] генерала Кутжебы и армию Поможе[460]генерала Бортновского, безуспешно пытавшуюся удержать Польский (Данцигский) коридор.


Первые боевые вехи Лейбштандарта


Красная, красная кровь -

Через час она просто земля,

Через два на ней цветы и трава,

Через три она снова жива,

Озаренная светом звезды

По имени Солнце.

Виктор Цой.


За первые 7 минут наступления германские войска вклинились в польскую территорию на 5–8 км. Части полка СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера вышли на германо-польскую границу в 4:45. Перед ними лежал мост через реку Просна в районе города Голя, охрану которого несли солдаты польской 10-й пехотной дивизии, имевшие на вооружении 37-миллиметровые артиллерийские орудия. «Белокурые бестии» Дитриха без особого труда разделались с охраной моста, переправились по нему через реку и двинулись дальше, Болеславец. После взятия Болеславца «зеленым эсэсовцам» Дитриха надлежало захватить Вьюрожов, где Лейбштандарт Адольфа Гитлера должен был соединиться с левым флангом 17-й пехотной дивизии. Несмотря на оказанное поляками ожесточенное сопротивление, к 10:00 Болеславец был уже в руках «зеленых СС». Упорная оборона Болеславца дорого обошлась жолнерамЖечи Посполитой. Город пылал, по его улицам брели нескончаемые колонны польских военнопленных в защитной форме с белым польским орлом на четырехугольных фуражках-конфедератках («мацейовках»).

В сельской местности, поросшей густым кустарником, польские пулеметчики, хорошо знавшие местность, то и дело устраивали засады на длинные маршевые колонны Лейбштандарта. Тем не менее, питомцам «Зеппа» Дитриха к концу дня удалось подавить все очаги сопротивления неприятеля, наголову разгромив части 10-й, 17-й и 25-й пехотных дивизий поляков, а также Великопольской и Волынской кавалерийских бригад. Лейбштандартовцам не приходилось расслабляться, то и дело отражая яростные польские контратаки, часто переходившие в рукопашные схватки. Германские потери составили в общей сложности 7 убитых и 20 раненых, в том числе экипаж разведывательного бронеавтомобиля, подорвавшегося на польской мине.


Через Варту


Рьяно Огонь Раны

Рубит ныне Скегги.

Виса Гисли.


Соединившись с 17-й пехотной дивизией вермахта, части Лейбштандарта форсировали реку Варту в районе города Буженин. Пулеметному расчету из 6 человек из 1-й роты полка СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера было приказано переправиться через реку Варту по частично взорванному мосту и разведать численность неприятельских сил на другом берегу. Один из бойцов этого расчета позднее вспоминал, что совершенно неожиданно рядом с ними появился… «Зепп» Дитрих собственной персоной, в серой полевой кепке-«фельдмютце»[461] с длинным козырьком и в прорезиненном мотоциклетном плаще без знаков различия. Когда пулеметный расчет Лейбштандарта направился к мосту через Варту выполнять полученное задание, Дитрих лично проводил своих бойцов, неся стволы разобранного пулемета МГ-34 и цинки с патронными лентами. Прежде чем снова раствориться в темноте, «рыжий шваб» ухмыльнулся и напутствовал своих «белокурых гигантов» словами, запомнившимися им на всю оставшуюся жизнь: «Удачи вам! Главное — ничего не бойтесь! Утонуть вы не утонете, разве что слегка подмочите задницы!»

Надо сказать, что для Лейбштандарта Адольфа Гитлера первый опыт боевых действий на польской земле оказался не слишком удачным, поскольку «белокурые бестии» Дитриха столкнулись не только с отчаянным сопротивлением поляков, но и с сыпучим песчаным грунтом, сильно замедлявшим темп продвижения. Еще один удар по гордости бойцов Лейбштандарта был нанесен известием, что части 10-й армии опередили их — «элиту из элит» — и уже форсировали реку. Но только 4 сентября Лейбштандарт Адольфа Гитлера окончательно завершил переправу через эту водную преграду Генерал-майор Лех, командир 17-й пехотной дивизии, жаловался на то, что, по его мнению, лейбштандартовцы слишком часто и бестолково открывали беспорядочную пальбу куда попало и старались спалить все польские села, встречавшиеся им на пути. Между тем, сожжение польских селений требовало лишнего расхода времени, сил и горючего, замедляло продвижение и лишало крыши над головой солдат следующих частей. «Белокурые гиганты»Лейбштандарта неудержимо продвигались вперед, сметая со своего пути поляков, пока не столкнулись с серьезным сопротивлением, оказанным им солдатами польской 30-й пехотной дивизии, 21-го пехотного полка, броневиками, а также спешенными уланами и шволежерами Волынской кавалерийской бригады.


Побьянице


Копьё со звоном сердце

Задело. Ну что ж, за дело!

Виса Торгрима Носа.


Для нанесения контрудара по Лейбштандарту, стремительно продвигавшемуся к городу Вьюрожов, поляки использовали всякую возможность. Один из бойцов 1-й роты ЛАГ, натолкнувшись, вместе со своими соратниками, с польскими жолнерами, отступавшими по полям спелой ржи, отмечал, как любопытный факт, что у взятых в плен, раненых и убитых поляков под форменными брюками были (видимо, «на всякий случай»!) поддеты гражданские. Следовательно, поляки уже думали не столько о сопротивлении, сколько о бегстве. Остановить немецкое наступление представлялось им все менее возможным. Германская 10-я армия прорвала польскую линию обороны севернее Ченстохова. Части 2 германских танковых дивизий, форсировав, в ходе дальнего броска на Варшаву, реку Пилицу, вбили клин между польскими армиями Лодзь и Краков.

Очередной целью германской 8-й армии был город Лодзь, на подступах к которому поляки создали мощную оборону. При попытке сходу прорвать ее 1-я и 2-я ротыЛейбштандарта СС Адольфа Гитлера столкнулись с яростным сопротивлением жолнеров Жечи Посполитой и, несмотря на поддержку танков, понесли большие потери. Сосредоточенным огнем противотанковых орудий польские жолнеры сумели остановить продвижение германского бронированного клина. Германским танкам было приказано отойти от польских укреплений, чтобы немцы могли провести артиллерийскую подготовку перед новым наступлением. К 18:00 7 сентября поляки, несмотря на численное превосходство, были опрокинуты и оставили город. Следующей целью Лейбштандарта был небольшой город Побьянице на берегу реки. В Побьянице располагалась железнодорожная станция, важная в стратегическом отношении. Польские войска, сумев превратить Побьянице в важный узел своей обороны, оказали отчаянное сопротивление I батальону Лейбштандарта. Тем не менее, лейбштандартовцы сумели, при поддержке батальона 23-го танкового полка вермахта, приблизиться к западному предместью города.

Бои за Лодзь и Побьянице вновь продемонстрировали преимущества, которыми обладали обороняющиеся поляки, сражавшиеся на собственной территории. Хорошо замаскированные польские стрелки, имевшие отличные снайперские навыки, обстреливали немцев из густых крон деревьев. В ответ эсэсовцы из Лейбштандарта обстреливали кроны деревьев и придорожные кусты ружейно-автоматным огнем и забрасывали их ручными гранатами. Театр военных действий был покрыт полями подсолнечника и кукурузы. Солдаты противоборствующих сторон скрытно продвигались и укрывались среди высоких растений. В этих боях польские жолнеры продемонстрировали исключительное мастерство маскировки. Один из бойцов Лейбштандарта вспоминал, что поляки оказались дьявольски коварным противником. Они прятались на крышах домов, укрывались в зарослях подсолнечника и кукурузы и были почти неразличимы. Их было очень трудно обнаружить. Лейбштандартовцам приходилось охотиться на них, как героям романов Карла Мая о Диком Западе. Обнаружив такого снайпера, они забрасывали его связками гранат. Некоторые поляки искусно прятались в вырытой ими сети траншей.

«…Мы взяли в плен около 50 таких бандитов. Нам потребовалось несколько часов, чтобы выкурить это осиное гнездо…»

Поляки получали подкрепление в лице своих товарищей по оружию, вынужденных отступать под напором германской 10-й армии. Эти бойцы порой находили в себе силы и мужество для яростных контратак, и однажды чуть не ворвались в штаб-квартиру «Зеппа» Дитриха. Тому пришлось отбиваться от поляков, поставив под ружье буквально всех — от поваров до телефонистов, пока на помощь не подоспел пехотный полк.

Первоначально наступление ЛАГ развивалось вполне успешно. Но упорная оборона поляками города Побьянице заставила «зеленых эсэсовцев» отклониться от направления намеченного наступления. Можно себе представить, какое невероятное унижение испытали чины «элиты из элит» — полка личной охраны самого Адольфа Гитлера — когда на помощь им на этот опасный участок фронта были переброшены пехотные полки 55-й и 10-й дивизий вермахта. Ранним утром 8 сентября немцам удалось, наконец, взять Побьянице, однако Лейбштандарт Адольфа Гитлера не только не стяжал себе при этом особых лавров, но и был подвергнут нелицеприятной критике генерал-майором вермахта Лехом. По мнению генерала, военная подготовка эсэсовцев из Лейбштандарта оставляла жедать много лучшего и требовала серьезной доработки. Ему (неофициально) вторил сам «отец» частей СС особого назначения Феликс Штайнер: «Это просто трогательно. Если бы фюрер только знал, как многого его белокурые гиганты еще не умеют»![462]  В данной ситуации никакие оправдания в расчет не принимались. Поскольку Лейбштиандарт СС Адольфа Гитлера, хотя и воспитанный в духе повышенного чувства ответственности, на деле создавал, вследствие своей недостаточно высокой боевой выучки, затруднения командованию вермахта, его, по мнению высшего армейского начальства, надлежало отправить в резерв, где инструкторы вермахта занялись бы его обучением. Хотя до зачисления в резерв дело не дошло, Лейбштандарт все же был выведен из состава 8-й армии и придан 4-й танковой дивизии под командованием ветерана-«фрейкоровца» генерал-лейтенанта Ганса-Георга Рейнгардта, входившей, в свою очередь, в состав 10-й армии генерала Вальтера фон Рейхенау.

Совершеив лихой бросок на Гродзиск-Мазовецкий, юго-восточнее Варшавы, предотвративший выход польских сил из окружения, I батальон ЛАГ направился к городу Ольтаржев, лежавшему на пути к столице Польши. После прибытия батальонной артиллерии положение оборонявших Ольтаржев польских войск резко ухудшилось. Колонна польских грузовых автомобилей, спешившая на помощь ольтаржевскому гарнизону, попала под кинжальный огонь германской артиллерии. Наступил вечер, и сгущающийся туман смешался с дымом от артиллерийского обстрела, делая продвижение вперед еще более опасным.

То, что произошло затем, напоминало внезапно ожившую картину войн давнего прошлого. Смертельно перепуганные оглушительной пальбой, табуны лошадей польской артиллерии, передвигавшейся на конной тяге, выскочили из клубов дыма прямо на орудия, которые были вскоре перевернуты толпами гражданских беженцев, искавших спасения под защитой польской армии, которую, под влиянием многолетней пропаганды, привыкли считать непобедимой.

В тот же вечер германская 10-я армия генерала Вальтера фон Рейхенау блокировала берег реки Бзуры, протекающей западнее Варшавы. Лейбштандарт присоединился к ней уже на юго-зарадных окраиных польской столицы. Две другие дивизии захватили город Блоне, лежащий к востоку от расположения I батальона ЛАГ и расположенный также на пути к столице. Приближалось начало битвы за Варшаву, объявленной полабским командованием неприступной крепостью, о которую германский вермахт сломает свои железные клыки. Генерал Герд фон Рундштедт взял на себя все руководство операцией, отдав приказ 8-й и 10-й армиям уничтожить все войска, еще остававшиеся у «польских панов» в районе между реками Бзура и Висла. Части генерала фон Рейхенау, находившиеся на самом острие германского наступления, прошли всего за 8 дней около 225 километров и достигли пригородов Варшавы. Из Восточной Пруссии в северо-западном направлении на Брест (город, памятный подписанием зимой 1918 года советскими большевиками с кайзеровской Германией «похабного» Брестского мира, выводившего Россию из числа противников Германии в Первой мировой войне и отдававшего немцам, наряду с колоссальной денежной контрибуцией, самые богатые земли бывшей Российской империи) наступали бронированные армады «быстрого Гейнца» Гудериана — «отца германских танковых войск» — которые 14 сентября овладели Брестом и соединились с танковыми частями генерала барона фон Клейста, наступавшими с юга.


Бои на Бзуре


Меч по загривку героя

Задел. Ну чтож, за дело!

Виса Гисли.


Однако гордые поляки не желали признавать поражения. Они то и дело переходили в контратаки. На окраинах Варшавы 4-я танковая дивизия германского вермахта была втянута в ожесточенные уличные бои. Хотя командир дивизии генерал-лейтенант Ганс-Георг Рейнгардт был настроен оптимистически, считая польское сопротивление, в общем, подавленным, его частям пришлось отступить, понеся большие потери в живой силе и потеряв примерно половину своих танков и бронемашин. Лейбштандарт присоединился к дивизии генерала Рейнгардта, и несколько дней вел в ее составе тяжелые бои с поляками. Фактически «асфальтовые солдаты» Йозефа Дитриха впервые перешли от учебников и аудиторных лекций к реальным военным действиям с реальным противником, вынудившим Лейбштандарт перейти от наступления к обороне. Поляками были отброшена 6-я рота II батальона ЛАГ, командир гауптштурмфюрер СС Йозеф («Зеппль») Ланге, пал в бою смертью храбрых. Части расчлененных германскими ударами польских армий Поможе и Познань контратаковали германцев в юго-восточном направлении, форсировав реку Бзуру западнее Варшавы, в месте ее впадения в Вислу.

Не дожидаясь наведения моста через реку саперами, германские танки и бронемашины спустились к воде по крутому берегу Бзуры под шквальным артиллерийским огнем неприятеля. Погода была ненастной. Шли дожди. Танки и бронемашины вязли в грязи, а те из них, которые смогли пробиться к самому берегу, были слишком малочисленны и срочно нуждались в подкреплении.

Уверенность генерал-лейтенанта Рейнгардта в том, что сопротивление польских войск сломлено, оказалась весьма преждевременной. В Варшаве занял оборону сильный польский гарнизон под командованием генерала Юлиуша Роммеля, готовый драться до последнего. Попытка взять столицу Польши штурмом 8 и 9 сентября ни к чему не привела. Германским войскам пришлось отойти в район реки Бзуры.


Крепость Модлин


Пусть мечутся в ужасе люди —

Мужество мне не изменит.

Сага о Гисли.


Насколько важным для германцев было занятие и удержание этого района, становится понятным из того факта, что генерал Герд фон Рундштедт лично взял на себя руководство обороной Бзурского участка. Главная роль в его обороне была предназначена XVI корпусу, в состав которого входил ЛАГ. 14 сентября был отдан приказ нанести удар на север, в направлении Вислы, перекрыв полякам возможность выхода из «Бзурского котла» в восточном направлении. Поставленную задачу удалось выполнить только через пять дней.

Поражение «белополяков» было ускорено советским вторжением в страну с востока, начавшимся 17 сентября. Части Лейбштандарта плотно закрыли поляков в «Бзурском котле», но на этом их кровавая работа не закончилась. Польские войска заняли оборону в Модлинском укрепрайоне («крепости Модлин»), прикрывавшем подступы к Варшаве с севера. «Белокурые гиганты» «Зеппа» Дитриха получили приказ присоединиться к XV корпусу, чтобы восполнить понесенные тем тяжелые потери. К описываемому времени польская армия уже почти перестала представлять собой единую боевую силу. Согласно воспоминаниям чинов Лейбштандарта, в ходе наступления ним пришлось пройти через территорию, удерживавшуюся ранее польской армией Поможе и представлявшую собой сплошную картину смерти и разрушения. Под жарким по-летнему сентябрьским солнцем чернели окровавленные трупы людей и животных. Повсюду виднелись разбитые и сгоревшие автомобили, дымно чадящие танки и бронемашины, пушки всех калибров, самолеты, повозки с продовольствием, пулеметы, карабины, каски, ящики с боеприпасами, брошенные телеги и раненые лошади в ожидании выстрела, способного прекратить их земные страдания…

Уцелевшие поляки, кто в чем был, спешили укрыться в фортах «крепости Модлин», построенной еще в царские времена. Однако вскоре модлинские форты были разрушены германской артиллерией, а надеявшиеся укрыться там польские жолнеры в количестве 31 000 человек пополнили собой «серое войско» польских военнопленных.



«Варшавская мелодия»


Меч властителя сечи

Вражьей вспоён кровью.


Автору настоящей «Истории Первой танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера» хорошо запомнилось, как ему, тогда еще ребенку, в году примерно 1963 от Рождества Христова, довелось впервые прочитать в 7-м томе советской Детской энциклопедии, озаглавленном «Из истории человеческого общества» (читатели постарше наверняка сами являлись счастливыми обладателями 10 оранжевых томов этой, в общем, неплохой энциклопедии, или хотя бы читали их) об обороне польской столицы Варшавы от гитлеровских полчищ в сентябре 1939 года. Об обороне Варшавы там было написано примерно следующее (цитирую по памяти): «Буржуазное правительство Польши трусливо бежало из страны, бросив свой народ на произвол судьбы. Но польский народ во главе с коммунистами сам встал на защиту свободы и независимости своей родины. Когда гитлеровские танки, урча моторами и лязгая гусеницами, достигли окраин Варшавы, они наткнулись на многочисленные и баррикады. Экипажи немецких танков вылезли из машин и начали разбирать баррикады. Тогда со свсех сторон загремели выстрелы. Стреляли простые варшавяне, стреляли из пистолетов, мелкокалиберных винтовок, охотничьих ружей. Из окон и крыш близлежащих домов на головы немецко-фашистских оккупантов бросали тяжелые предметы. Захватчики были вынуждены отступить…».

О наличии в Варшаве сильного военного гарнизона в советской Детской энциклопедии не говорилось ни слова (вероятно, потому, что гарнизон этот состоял из «белополяков» — цепных псов «польских панов», заклятых врагов Советского Союза и «польского трудового народа») и лишь вскользь упоминалось о том, что «в обороне Варшавы приняли участие также отдельные пробившиеся в город части польской армии» (или что-то в этом роде, точно не помню, но смысл передан верно).

В действительности дело обстояло, мягко говоря, несколько иначе. Во-первых, главной силой обороняющейся от немцев Варшавы были отнюдь не «мирные жители под руководством польских коммунистов». Польские коммунисты, верхушка которых, недорасстрелянная товарищем Сталиным, давала своим подчиненным руководящие указания из красной Москвы («штаба Мировой революции»), в описываемое время, в соответствии со строгой коминтерновской дисциплиной и генеральной линией Сталина, заключившего союз с Гитлером как раз ради разгрома «буржуазно-помещичьей Польши», вели агитацию за поражение «буржуазного, антинародного польского правительства». Главной силой обороняющейся Варшавы являлись части регулярной польской армии. Под командованием военного коменданта Варшавы генерала Юлиуша Роммеля (родственника знаменитого германского фельдмаршала Эрвина Роммеля, впоследствии прозванного за свои искусные боевые действия против британцев в Северной Африке, «Ганнибалом ХХ века» и «лисом пустыни»[463] ) находился многочисленный армейский гарнизон (120 000 штыков и сабель).

Во-вторых, уже 8 сентября 1939 года первые солдаты вермахта закрепились на окраине Варшавы, хотя большая часть столицы по-прежнему удерживалась поляками. 11 сентября части германского I Армейского корпуса отрезали Варшаву от восточных коммуникаций. На помощь варшавскому гарнизону временами с трудом удавалось пробиться отдельным частям Войска Польского, изнуренным тяжелыми боями и долгими, утомительными переходами под бомбами и пулеметным огнем вездесущей германской «Люфтваффе». С одной стороны, эти пробивавшиеся в Варшаву мелкие воинские контингенты несколько поднимали боевой дух защитников польской столицы. С другой стороны, они пробивались в Варшаву, растеряв по дороге все свое вооружение и снаряжение, не имея ни малейших шансов найти в осажденном городе новое, взамен потерянного, и лишь увеличивая собой число бесполезных едоков. Очень скоро среди осажденных появились сторонники сдачи Варшавы германцам без боя, ибо город, в условиях фактического разгрома польских вооруженных сил, вряд ли смог бы долго сопротивляться превосходящим силам немцев. Но полякам, столь уверенным еще совсем недавно в своей способности разгромить германский вермахт, никак не хотелось сдавать столицу неприятелю. В результате тысячам мирным жителям Варшавы пришлось пройти через кромешный ад. Начиная с 10 сентября, польская артиллерия вела огонь по кварталам собственной столицы, занятым передовыми частями германского вермахта. Горели подожженные польскими же снарядами дома. Катастрофически не хватало продовольствия. Вышли из строя водо- и электроснабжение (не говоря уже о канализации). Спасением для мирных жителей Варшавы было бы покинуть обреченный город, но такой возможности больше не имелось. 14 сентября 1939 года столица Жечи Посполитой Польской оказалась полностью отрезанной от внешнего мира плотным кольцом германских войск. В городе шли бои между германскими и польскими солдатами. Дети. Женщины и старики в смертельном страхе прятались в подвалах или в станциях варшавского метрополитена. Варшава задыхалась в огненном кольце.

При желании Адольф Гитлер мог бы в мгновение ока добиться капитуляции Варшавы. Для этого ему стоило лишь отдать приказ установленной вокруг Варшавы германской тяжелой артиллерии начать обстрел окруженного города на Висле. Вместо этого фюрер предложил командованию польского гарнизона вывести мирное население из-под угрозы обстрела, переведя его в ту часть города, которая была уже занята германскими войсками. Однако поляки отклонили его предложение. Подождав еще неделю, фюрер отдал приказ тяжелой артиллерии начать обстрел Варшавы. Согласно воспоминаниям очевидцев, им показалось, что «небеса разверзлись над Варшавой», когда германские артиллеристы начали обстреливать столицу поверженной Польши из тяжелых 350-миллиметровых осадных мортир. Грозная «варшавская мелодия» в исполнении этих чудовищных мортир прозвучала для столицы «панской» Польши погребальным звоном.

Как мы уже упоминали выше, советская «Рабоче-Крестьянская» Красная армия 17 сентября, еще до того, как немцы взяли Варшаву, в соответствии с «пактом Молотова-Риббентропа (Гитлера-Сталина)», перешла советско-польскую границу, объявив на весь мир, что идет освобождать от «польских панов» Западную Украину и Белоруссию. Советские силы вторжения состояли из 2 групп армийБелорусского фронта Ковалева (3-я, 11-я, 10-я и 4-я армии) и Украинского фронта Тимошенко (5-я, 6-я и 12-я армии). Ошеломленные внезапным нападением поляки оказались в состоянии противопоставить мощной ударной группировке советских «освободителей» только 9 сильно потрепанных дивизий и 3 не менее потрепанные бригады, сметенные наступающими советскими «сынами трудового народа», как пыль.

Поскольку к этому времени Англия и Франция, связанные с Польшей договором о военном союзе, уже объявили войну Германии, как стране-агрессору, и локальная польско-германская война превратилась в войну мировую, факт вторжения советских войск в Польшу, союзную Англии и Франции, объявившим войну Германии, означал вступление СССР во Вторую мировую войну на стороне Германии (обстоятельство, на которое почему-то мало кто из историков обращает внимание). Только узнав о начале советского вторжения, «буржуазное» правительство «панской» Польши сбежало в «боярскую» Румынию (все еще формально связанную с Польшей совместным членством в Малой Антанте, хотя уже начавшую переориентироваться на страны Оси Берлин-Рим). В Румынию же бежали остатки польских войск, избежавшие германского плена, и улетели 116 уцелевших от разгрома польских военных самолетов (все остальные были уничтожены прямо на аэродромах или в воздушных боях).

25 сентября эсэсовцы из ЛАГ при хорошей видимости стали свидетелями того, как пикирующие бомбардировщики-«штука»4-го воздушного флота «Люфтваффе» довершили кровавое дело, начатое германской артиллерией. Спустя 2 дня после начала воздушных налетов польские военные власти прислали парламентеров, начавших, от имени командующего варшавским гарнизоном генерала Юлиуша Роммеля, переговоры с германским генералом Йоганнесом фон Бласковицем. 28 сентября 1939 года в 13 часов 15 минут была подписана капитуляция Варшавы. Город подвергся сильному разрушению. За время осады погибло 2 000 польских военнослужащих и 10 000 представителей гражданского населения.

Отрезанные на полуострове Гела части польских военных моряков под командованием контр-адмирала Унруга капитулировали 2 октября. Польская кампания завершилась 6 октября кровавого 1939 года капитуляцией 16 857 солдат и офицеров Войска Польского под Коцком.

В сражениях с германским вермахтом в 1939 году польская армия потеряла 70 000 человек убитыми, 133 000 ранеными и 700 000 пленными. Советские военные власти сообщили о пленении Красной армией 217 000 польских солдат и офицеров (не указав числа убитых и раненых поляков). В боях с поляками германский вермахт потерял 10 572 человека убитыми, 30 322 человека ранеными, 3 409 пропавшими без вести, 217 танков и бронемашин, 285 самолетов и 1 тральщик. Потери Красной армии. понесенные ею за время «освободительного похода в Западную Украину и Белоруссию». составили (по официальным советским источникам) 737 человека убитыми и 1 859 — ранеными («Значит, война / Все же была», как писала Марина Цветаева[464] [464] правда, по другому поводу).

После совместного советско-германского военного «парада Победы», который принимали германский генерал Гудериан и советский генерал Кривошеин, Польша, как это и предусматривалось «пактом Молотова-Риббентропа», в очередной раз в своей многострадальной истории, стала объектом раздела (на этот раз — между Третьим рейхом и СССР). К Германии отошли польские территории общей площадью около 90 000 квадратных километров с населением оклол 10 миллионов человек, частично включенные, на правах имперских областей (рейхсгау), в состав Германской державы (Вартегау, Ланциг-Западная Пруссия), а частично — в состав так называемого Варшавского генерал-губернаторства, находившегося под германским управлением. Данциг снова стал немецким. Польский коридор был ликвидирован. Целую неделю по всей Германии не умолкал победный колокольный звон. Звонили во всех церквях, и впервые со дня начала войны на улицах были вывешены государственные флаги.

На занятых частями Красной армии польских «восточных кресах» (пограничных территориях), естественно, сразу же начали закрывать церкви и арестовывать священников (как польских католических ксендзов, так и православных батюшек или, по ленинскому определению — «контрреволюционное черносотенное духовенство»). А вот на территориях довоенной Жечи Посполитой Польской, оккупированных германцами, православным приходам было возвращено все имущество, отобранное у них польскими католическими властями «косцьола польскего». Этот факт не особенно укладывается в распространяемые ныне легенды о том, что гитлеровский Треттий рейх был, якобы, «оккультным», «сатанинским», «языческим» (и уж, во всяком случае, «антихристианским» вообще и «антиправославным», в частности) государством, а сталинский (официально «безбожный»!) СССР — чуть ли не «оплотом Святого Православия и Христианской веры». Но это так, к слову…

6 октября 1939 года фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер в речи перед германским рейхстагом (парламентом) доложил о победоносном для Третьего рейха исходе Польской кампании и во всеуслышание задал Великобритании и Франции вопрос, хотят ли они продолжения войны, и если да, то во имя чего. Ведь Польша, втянутая ими в войну против Германии, потерпела поражение, так и не дождавшись помощи от западных «союзников», которым так верила. Ответа он, однако, не получил ни от Англии, ни от Франции.

На оккупированных польских территориях начались «зачистки», осуществлявшиеся, соответственно, силами германских айнзацкоманд и советского НКВД. Айнзацкоманды охотились, в основном, на масонов, коммунистов и евреев, энкаведисты — на русских эмигрантов, бывших белогвардейцев, уже упомянутое нами выше «реакционное духовенство», польских, украинских и белорусских «буржуазных националистов», «контрреволюционеров» и представителей «эксплуататорских классов» (среди которых также могли попадаться масоны и даже евреи — например, видный сионист и будущий премьер-министр Израиля Менахем Бегин, написавший впоследствии весьма интересную книгу воспоминаний о своем пребывании в застенках НКВД и сталинских концлагерях).

«Белокурые бестии» Дитриха в ходе молниеносной Польской кампании, в общем и целом, вели себя в рамках общепринятых военных норм. Единственным исключением стала самовольная акция, совершенная упоминавшимся нами выше капельмейстером Лейбштандарта Германом Мюллером-Йоном, по собственному почину, неожиданно для всех, арестовавшим и расстрелявшим со своими музыкантами нескольких польских евреев. За это германское военное командование возбудило против проштрафившегося обермузикмейстера уголовное дело. Капельмейстер получил срок, но через год попал под амнистию (как говорили, благодаря личному заступничеству Гитлера).


Итоги Польской кампании


Страха в меня не вселит

Торда трусливое слово.

Сага о Гисли


В целом Польская кампания 1939 года показала, что Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, хотя и не накопивший еще достаточного военного опыта, вполне справляется с поставленными ему боевыми задачами. Тем не менее, критиканы из рядов генералитета германского вермахта не переставали величать лейбштандартовцев не иначе как «полицейскими, переодетыми в военную форму». Однако на Гитлера эти выпады против его любимой эсэсовской части, похоже, не производило никакого впечатления. Фюрер внимательно следил за успехами СС-ФТ вообще и ЛАГ — в частности. По свидетельству пресс-шефа Третьего рейха и статс-секретаря (заместителя министра) в имперском министерстве пропаганды Отто Дитриха, Гитлер во время Польской кампании постоянно отмечал на карте продвижение частей своего Лейбштандарта специальным флажком с надписью «Зепп».

Однако настроение фюрера резко переменилось, как только он узнал о понесенных его любимым Лейбштандартом в ходе Польской кампании потерях, составивших 108 убитыми, 292 тяжелоранеными, 15 погибшими в результате несчастных случаев, 14 легко ранеными и 3 пропавшими без вести. На совещании в Штаб-квартире фюрера (Фюрер-Гауптквартир)[465] , состоявшемся в вагоне личного поезда Гитлера, стоявшего на станции Гросс-Поммерн), Адольф Гитлер заявил, что вести боевые действия ценой столь высоких потерь «отборного человеческого материала» совершенно недопустимо. Согласно воспоминаниям генерала Вальтера Варлимонта, одним из наиболее приближенных к Гитлеру командиров германского вермахта, «Зепп» Дитрих, позабыв о всякой сдержанности и субординации, горячо опровергал утверждения армейских генералов о том, что вермахт якобы постоянно оказывал Лейбштандарту необходимую поддержку. Согласно утверждениям «рыжего шваба», командование вермахта в действительности не упускало случая бросить эсэсовцев в бой в самых неблагоприятных условиях, используя их в качестве «пушечного мяса». В ответ Главнокомандующий вермахтом генерал Вальтер фон Браухич слово в слово повторил утверждение генерал-майора Леха, что боевая подготовка эсэсовцев из Лейбштандарта оставляет желать много лучшего, добавив к нему обвинение, что командный состав ЛАГ не блещет в области тактики и не имеет ни малейшего понятия о стратегии. Свою гневную инвективу Вальтер фон Браухич завершил ехидным замечанием: «Ничего не поделаешь — полицейским, переодевшимся в армейскую форму, приходится за это расплачиваться».

Адольфу Гитлеру совершенно не понравилось это замечание фон Браухича, которое он счел недопустимо дерзким. Если верить генералу Варлимонту, присутствовавшему на совещании в вагоне личного поезда Гитлера, фюрер ударил рукой по столу с разостланной на нем картой Польши и резко заявил, что ему надоели эти вечные препирательства между вермахтом и СС и что он больше не потерпит ничего подобного. Командованию вермахта придется научиться действовать совместно с СС, или же ему, Гитлеру, придется серьезно задуматься о необходимости «кардинальных изменений в командном составе вермахта». Или, как сказали бы в тогдашнем СССР — «сделать оргвыводы», Впрочем, товарищ Сталин в таких случаях выражался еще резче: «Если будешь и дальше так действовать — морду набьём»![466]

За Польскую кампанию «Зепп» Дитрих был награжден новым «общегерманским» Железным крестом I степени (получив предварительно «пристежку-реплику»[467]  1939 года к своему прусскому Железному кресту II степени, полученному им за Первую мировую).

Если «Зепп» Дитрих и его люди надеялись, после победы над Польшей, на возвращение в Берлин, то их постигло большое разочарование. Лейбштандарт получили приказ отправиться в Прагу — столицу Протектората Богемия и Моравия — чтобы сменить несший там караульную службу полк СС Дер Фюрер. В памяти лейбштандартовцев еще свежи были впечатления об их предыдущем, торжественном вступлении в «город с золотыми башнями» в начале 1939 года. Что же касается полка Дер Фюрер, то он был переброшен на Западный вал — линию укреплений, противостоявшую французской оборонительной Линии Мажино и предназначенную для защиты «священных границ» Третьего рейха от угрозы со стороны западных демократий, связанных с поверженной Польшей договором о взаимопомощи, но пока что не успевших (или не захотевших) оказать ей действенную поддержку. Правда, изредка британские самолеты появлялись над Германией, но сбрасывали они в основном не бомбы, а листовки. Впрочем, в отношении другого агрессора, принявшего, совместно со своим германским «заклятым другом» и союзником, деятельное участие в разгроме и разделе Польши — Советского Союза — Англия и Франция проявили еще большую сдержанность, даже не объявив СССР войну (хотя были обязаны это сделать по своему заключенному с Польшей договору о взаимопомощи).


Снова Прага


Друзья, за трапезой сидя,

Встретили речью заздравной

Скальда, слагатель вис

Ответил им словом приветным.

Виса Гисли.


По прибытии Лейбштандарта Адольфа Гитлера в «злату Прагу» 4 октября 1939 года его ожидала торжественная встреча на Вацлавовой площади (Венцельплац). С приветственными речами к «белокурым гигантам» «Зеппа» Дитриха обратились Имперский протектор (рейхспротектор) Богемии и Моравии барон Константин фон Нейрат, лидер 3 миллионов судетских немцев Конрад Генлейн и многие другие представители местного национал-социалистического истэблишмента. Обязанности, которые предстояло нести Лейбштандарту в Праге, не были особенно обременительными, и для его личного состава наступил период отпусков. Однако командир ЛАГ «Зепп» Дитрих, как человек действия, не любил отдыхать и потому при первой же возможности вернулся в Берлин. Прибыв в столицу рейха, «рыжий шваб» сразу же убедился в том, что Адольф Гитлер, окрыленный успехом Польской кампании и новыми территориальными приобретениями, решил всерьез заняться Великобританией и Францией.

Первое военное Рождество личный состав 1-й роты Лейбштандарта отметил в курортном городке Бад-Эмс, где каждый «белокурый гигант» получил праздничное добавление к пайку — традиционный рождественский пирог-«вейнахтсштоллен» с изюмом и сахарной пудрой, бутылку красного вина и пачку табаку. Вскоре Лейбштандарт был расквартирован в районе Кобленца и снова передан под командование генерала Гудериана — «быстрого Гейнца», награжденного за успешные действия своего XIX армейского корпуса в Польше Рыцарским крестом Железного креста.

ГЛАВА VII

ЗАПАД

Перед новым броском


Но встретит судьбы удары

Тополь сражений стойко.

Сага о Гисли.


Одолеть Третий рейх силой оружия оказалось не так-то легко. Французы не решались на штурм германского Западного вала. Англичанам никак не удавалось установить эффективную блокаду Германского побережья. Наоборот, германские военные корабли и подводные лодки, в том числе базировавшиеся в северных портах «заклятого друга» — СССР (все еще являвшегося союзником Третьего рейха) — топили все больше британских судов, грозя блокадой самой Англии. Тогда британцы решили изменить ситуацию в свою пользу, завладев Данией и Норвегией, под предлогом зашиты скандинавских стран от советской военной угрозы. Советский Союз, окрыленный успешным захватом прибалтийских государств Эстонии, Латвии и Литвы, предусмотренным секретными протоколами к советско-германскому пакту, зимой 1939 объявил войну Финляндии. Красная армия долго и безуспешно (но оттого не менее упорно) штурмовала финскую укрепленную линию Маннергейма и, можно сказать, прямо-таки стучалась в ворота Норвегии и Швеции. Между тем, оккупировав Данию (якобы для ее защиты от СССР) англичане могли через Шлезвиг-Гольштейн легко достичь крупнейшего германского порта Гамбурга — «окна Германии в мир». А, захватив Норвегию (якобы также для ее зашиты от советских агрессоров), они рассчитывали легко добраться морем до Германии, а сушей — до Швеции с ее запасами железной руды, никеля и других видов стратегического сырья, без которых Германии трудно было бы продолжать войну (если бы не аналогичные советские запасы, услужливо предоставленные Гитлеру товарищем Сталиным). 8 апреля 1940 года из английских портов вышли транспортные корабли с англо-французскими войсками и вооружением на борту, предназначенные для захвата Дании и Норвегии. Однако Гитлер опередил коварных «сынов Альбиона». В ходе операции Учение на Везере (Везерюбунг)[468] германские войска почти без боя овладели Данией и высадились в Норвегии — почти одновременно с англо-французским десантом. Через 2 месяца после высадки германских войск в Норвегии, 9 июня 1940 года, англо-французские экспедиционные войска покинули «страну фиордов» (прихватив с собой норвежского короля и его немногочисленных сторонников). К власти в Норвегии пришло правительство бывшего норвежского военного министра Видкуна Квислинга, лидера норвежской национал-социалистической партии «Нашунал Самлинг» («Национальный Собор»)[469] . Имя Квислинга (кстати, женатого на русской) вошло в лексикон западных «союзников» как синоним слова «предатель» или «коллаборационист» (подобно тому, как в большевицкой пропаганде всех русских, повернувших, начиная с 22 июня 1941 года, оружие против советского режима, стали именовать «власовцами», а всех поступивших аналогичным образом украинцев — «бандеровцами»).

Теперь на очереди были страны Бенелюкс[470]  и Франция.

Для фронтовых формирований СС-ФТ участие в кампании на Западе явилось важным промежуточный этапом на пути превращения в Ваффен СС. Отныне эти формирования, объединенные, вопреки как открытому, так и и подспудному сопротивлению со стороны Верховного Командования Вермахта (ОКВ), не желавшего допускать существование в Третьем рейхе никакой «параллельной армии», в дивизионные струкуры, получили право воевать под командованием собственных, эсэсовских, командиров, а не генералов вермахта. Лейбштандарту, благодаря его особой ценности в глазах фюрера, предстояло действовать самостоятельно, в качестве независимого моторизованного полка.

Первоначально важная роль, отведенная «белокурым великанам» Дитриха, была окутана глубокой тайной. В декабре 1939 года, когда полк находился на зимних квартирах, его посетил сам Адольф Гитлер, в весьма завуалированной форме высказавшийся о своих дальнейших намерениях. Кроме того, что им скоро предстоит сражаться в районе, где проливали кровь их отцы и деды, «белокурые бестии» Дитриха ничего нового не узнали. Лейбштандартовцам пришлось ждать до февраля, когда пришла новость, что их полк прикомандирован к 27-й пехотной дивизии в составе 18-й армии, входивщей в группу армий Б (В) под командованием генерала Федора фон Бока. Перед 27-й пехотной дивизией генерала Фридриха Зиквольфа, под командование которого попал ЛАГ, стояла задача прорвать голландскую границу и, получив кодовое слово «Данциг», захватить неповрежденными дороги и мосты на пути, ведущем к реке Эйссель.


Лиха беда начало


Острой льдине сражений

Должно покинуть ножны.

Виса Гисли.


Наступило 10 мая 1940 года. Всю ночь германские войска придвигались к границам 2 западноевропейских королевств — Бельгии и Голландии (официально именовавшейся Нидерландами, что содержало в себе скрытую претензию на всю территорию одноименной средневековой провинции Священной Римской империи, включая и Бельгию). На дорогах лязгали гусеницы танков. Подобно призракам, вздымались к ночному небу стволы орудий зенитных батарей. Вермахт готовился к очередному прыжку. За закрытыми дверями и замаскированными окнами лихорадочно работали штабы, звонили телефоны. В узлах связи трещали телеграфные и кодовые аппараты, радисты принимали последние метеосводки. На аэродромах бортмеханики в последний раз проверяли готовые к взлету машины. К самолетам подвешивались авиабомбы. В кассеты фотоаппаратов для аэрофотосъемки заряжалась новая пленка — разведчикам предстояла большая работа. Германские стрелки-парашютисты[471], надев парашюты, набив карманы патронами и навесив на себя ручные гранаты, в полной готовности застыли в строю перед своими командирами, получая от них последние указания. На аэродромах Кёльн-Остгофен и Бутцвейлергоф стояли готовые к старту грузовые планеры штурмового воздушно-десантного батальона Коха, которому надлежало, вместе со стрелками-парашютистами, захватить важнейшие узлы бельгийской и голландской обороны.

10 мая 1940 года германский вермахт одновременно вступил на территорию Люксембурга, Бельгии и Нидерландов. Правительства всех 3 стран получили меморандумы, аналогичные тем, которые были адресованы правительствам Дании и Норвегии. В них говорилось, что германские войскам не причинят им никакого вреда, если они не окажут сопротивления. Но Бельгия и Нидерланды решили обороняться, надеясь на помощь войск своих англо-французских союзников.

Ровно в 5 часов 30 минут главные силы германских войск начали переходить нидерландскую границу у Маастрихта.

Гауптштурмфюрер СС Курт Мейер (впоследствии прозванный друзьями «Панцермейером»)[472] в своих мемурах «Гренадеры» вспоминал о том, как отдельная боевая группа (штурмовой отряд) Лейбштандарта под его командованием заняла исходные позиции на голландской границе, у моста, неподалеку от пограничного городка Попе. Бойцы штурмового отряда ЛАГ с ходу опрокинули голландскую охрану моста, перерезали провода, ведшие к заложенным под мост взрывным зарядам, и убрали заграждения, препятствавашие продвижению автоколонны СС, ожидавшей перед мостом. Штурмовому отряду ЛАГ противостояла охрана моста, уступавшая «белокурым бестиям» Мейера как в физической подготовке, так и в боевой выучке. Но самой слабой стороной солдат голландской королевской армии являлось отстутствие у них современного противотанкового и зенитного оружия. Метко брошенные ручные гранаты скоро заставили голландские пулеметы замолчать.

 Основную надежду голландцы возлагали на то, что, оказав противнику упорное сопротивление, они будут в состоянии как можно дольше задержать продвижение немцев до подхода союзных франко-британских войск. Однако ЛАГ уже к полудню первого дня операции Гельб, быстро продвигаясь по отличным голландским дорогам, углубился на территорию противника почти на 80 километров. Столь быстрому продвижению помогли еще и пролетающие над головами лейбштандартовцев и вселявшие рёвом своих моторов страх и ужас в голландцев транспортные самолеты Ю-52(«тётушки») с германскими стрелками-парашютистами (фальширмъегерами) на борту. Пролетев над территорией Голландии до Роттердама, крупнейшего порта Западной Европы, германские самолеты высадили десант, закрепившийся в стратегически важных районах. При этом, прежде всего, предупреждались попытки голландцев взорвать мосты, ибо в Нидерланды уже бесконечным потокам вливались германские танки и следовавшие за танками пехотные части вермахта и СС-ФТ. Эскадрильи «Люфтваффе» тем временем разрушали аэродромы, уничтожая голландские самолеты еще на земле и сбивая те немногие из них, что успели подняться в воздух. Достигнув города Борнерброка, бойцы ЛАГ обнаружили, что главный мост через канал уже взорван. У саперов «зеленых СС» не было времени, чтобы навести мост, поэтому эсэсовцы растащили ближайшую ферму на стройматериалы и, используя двери сараев и амбаров в качестве плотов, переправились через канал. Штурмовому отряду Лейбштандарта пришлось переправляться и выбираться на другой берег канала под ураганным огнем неприятеля.

Следующей целью лейбштандартовцев был нидерландский город Зволле, столица провинции Оверэйссель, к которому «гиганты Дитриха» вышли к 14:00. Поначалу для 27-й пехотной дивизии, которой был придан ЛАГ, дело на данном участке обернулось не слишком хорошо. Опасаясь парашютного десанта, голландцы своевременно взорвали мосты через реку Эйссель. Удостоверившись в том, что обороняющиеся разрушили оба моста через Эйссель, III батальон ЛАГ переправился через реку севернее города Зютфен. После короткого боя лейбштандартовцы захватили город и взяли в плен 200 защитников станции Говен, расположенной на главной железнодорожной линии, соединявшей юг Нидерландского королевства с севером страны. К полудню ошеломленные темпом германского вторжения голландские войска и перепуганные жители Зволле на Эйсселе стали свидетелями вступления в город авангарда эсэсовского моторизованного подразделения. Только теперь до них стало постепенно доходить, что такое «блицкриг», сиречь «молниеносная война».

После взятия Зюфтена лейбштандартовцы пересекли канал Аппельдоорн южнее этого города. В бою за город ЛАГ потерял 9 человек убитыми и 19 ранеными, но взял в плен более 1000 военнослужащих Нидерландской Королевской армии.

Лейбштандарт снова отличился. Оберштурмфюрер СС Гуго Красс, командир роты стрелков-мотоциклистов полка ЛАГ стал первым германским военнослужащим, награжденным Железным крестом I степени в ходе Западной кампании 1940 года. Лейбштандартовец Гуго Красс, сын школьного учителя из Рурской области, заслужил свой Железный крест за успешное форсирование реки Эйссель и последующее продвижение возглавляемой им части на 60 километров вглубь неприятельской территории. Пройдя во главе своей роты до Хардервейка на Зюйдер Зее, оберштурмфюрер взял в плен 120 голландских военнослужащих и захватив большое количество вооружения. Красс уже был награжден за не менее решительные действия во главе вверенного ему подразделения в ходе Польской кампании 1939 года Железным крестом II степени.

Тем не менее, своевременно разрушенные голландцами мосты через Эйссель замедлили продвижение ЛАГ. Лейбштандарт был отозван и придан 9-й танковой дивизии, которой, вместе с дивизией СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгсдивизион), надлежало развивать наступление в направлении крупнейшего голландского порта Роттердама.

Нидерландское правительство во главе с королевой Вильгельминой спешно отбыло в Англию.

Серьезной угрозой для немцев явился успешный прорыв французской 7-й армии под командованием генерала Анри Жиро через Бельгию. Ее авангард состоял из частей французской 1-й легкой механизированной дивизии, а передовой отряд авангарда, вышедший 11 мая 1940 года к городу Тилбургу, включал усиленный разведывательный батальон 1-й механизированной дивизии и 6-й бронетанковый полк. В 30 километрах от Тилбурга танковые части французов вошли в соприкосновение с германскими авангардами. Дивизия СС особого (специального) назначения и 9-я танковая дивизия вермахта (включавшая в своей состав Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера) продвигались на помощь германским стрелкам-парашютистам, захватившим и удерживавшим расположенный в районе Мурдейка полуторакилометровый мост через реку Маас, лежавший на северном пути к Роттердаму, главной цели германского наступления. Командир французского авангарда майор Мишон принял решение атаковать мосты у Мурдейка, однако в районе Зевенберга попал под удар германских «штук». Понеся большие потери от действий германских пикирующих бомбардировщиков, французские войска генерала Жиро, страдавшие от слабой воздушной поддержки и недостатка бронетехники, противотанковых и зенитных орудий, решили отступить к городу Бреда (знаменитому по известной картине Веласкеса — «Сдача Бреды», или «Пики»), что им, однако, не удалось из-за того, что все мосты оказались разрушенными «штуками». Таким образом, угрожать мостам у Мурдейка с этой стороны недруги Третьего рейха уже не могли. Впрочем, Роттердам пока еще держался: германские стрелки-парашютисты, овладев мостами, были не в силах переправиться по ним.


Роттердам и Гаага


Знаю, нагрянет скоро

Ссора костров Одина.

Виса Гисли.


Терпение фюрера Третьего рейха готово было лопнуть, о чем свидетельствуют директива № 11, гласившая: «Сила сопротивления голландской армии оказалась более значительной, чем ожидалось. Политическая, равно как и военная, ситуация требует его скорейшего преодоления». Защитникам Роттердама был предъявлен германский ультиматум, требовавший от них немедленной капитуляции. В противном случае германское командование грозило подвергнуть крупнейший порт Европы массированной бомбардировке. Все голландские опорные пункты были разрушены, английские военно-воздушные силы так и не пришли на помощь защитникам «крепости Голландия». Осознав неизбежность скорого падения подожженного в ходе боев, объятого пламенем Роттердама, голландцы решили сами начать переговоры о капитуляции.

Германский генерал Карл Штудент, командующий 7-й авиационной (воздушно-десантной) дивизией, в сопровождении начальника своего оперативного отдела майора Гюбнера, отправился на голландской автомашине на командный пункт голландского полковника Шарро, где встретился с германским подполковником (оберстлейтенантом) фон Хольтицем из 16-го пехотного полка, находившегося в подчинении Штудента. Переговоры о сдаче проходили вполне конструктивно. В результате переговоров было достигнуто соглашение о временном прекращении огня, с теми, чтобы подождать принятия условий капитуляции верховным командованием нидерландской армии. И надо же было так случиться, что как раз в этот момент германские бомбардировщики, вызванные генералом Штудентом еще до начала переговоров, находились уже на подступах к Роттердаму. Они были обстреляны голландской зенитной артиллерией, еще не получившей от своего командования приказа о прекращении огня. Весь Роттердам, а в особенности — его портовая часть, был окутан дымом отгоревшего в порту танкера. Из-за дыма пилоты бомбардировщиков «Люфтваффе» не смогли увидеть красные ракеты, которыми германские десантники сигнализировали о том, чтобы они возвращались. И Роттердам все же подвергся бомбардировке. Недруги Третьего рейха упорно не желали верить германской версии событий, утверждая, что германские бомбардировщики сознательно осуществили угрозу германского командования и разрушили город, чтобы «преподать голландцам урок». Немцы же упорно утверждали, что инцидент был трагической чистой случайностью. На послевоенном суде ни кто иной, как имперский маршал Герман Геринг и генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг, защищая честь мундира «Люфтваффе», клятвенно заверяли, что, когда бомбардировщики сбрасывали свой смертоносный груз на Роттердам, они не знали о начавшихся переговорах с защитниками города.

Если Польша была побеждена фактически за восемнадцать дней, то Голландия — всего за четыре.

Кампания в Голландии вступила в свою завершающую стадию, и дальнейшее продвижение ЛАГ не имело особого смысла. Оставалось разве что пройти через горящий Роттердам или обойти его и двигаться дальше на столицу Нидерландов — Гаагу. Такая неспешная прогулка не вызывала особого энтузиазма ни у самого «рыжего шваба», ни у его подчиненных. В этот момент и произошел инцидент, бросивший тень на репутацию всего ЛАГ.

Обсуждая 14 мая 1940 года в штаб-квартире Нидерландской королевской армии условия капитуляции, германские и голландские офицеры внезапно услышали рев моторов мчащихся по мостовой грузовиков, бронемашин и танков 9-й танковой дивизии вермахта. Как утверждалось впоследствии недоброжелателями ЛАГ, его бойцы, шедшие в авангарде германской бронированной колонны, не зная о предстоящей капитуляции, при виде голландских солдат, еще не сдавших оружие, атаковали их, открыв беспорядочный огонь. При звуках выстреллов, внезапно прогремевшие рядом с домом, где шли переговоры, генерал Курт Штудент подбежал к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице, и был тяжело ранен в голову шальной пулей. Его пришлось увезти, и переговоры завершились без него. Пальба прекратилась лишь после того, как подполковник фон Хольтиц, выбежав на улицу, препроводил голландских солдат в расположенную поблизости церковь. Число голландских солдат, убитых и раненых в ходе инцидента, так и осталось неизвестным. Впоследствии «Зепп» Дитрих и его «белокурые гиганты» категорически отрицали свое участие в стрельбе, резонно ссылаясь на то, что, не имея на момент ранения генерала Штудента в своем распоряжении исправной бронетехники, физически не могли участвовать в атаке, осуществленной с применением танков и бронемашин. Лейбштандартовцы возлагали всю вину за происшедшее на военнослужащих 9-й танковой дивизии вермахта.


Вечером 14 мая ЛАГ захватил город Делфт, пленив 3500 голландских солдат и офицеров. Потери самого Лейбштандарта составили за этот день 1 человека убитыми и 10 ранеными.


Принимали ли чины ЛАГ участие в роковой для генерала Курта Штудента перестрелке с голландскими войсками в Роттердаме или нет, так и осталось загадкой. Однако данный инцидент подал повод для осуждения. Хотя вина чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера в ранении генерала Штудента многими ставилась под сомнение, ЛАГ был признан в целом недисциплинированной, поспешной на стрельбу частью. Как раз перед тем, как был ранен генерал Штудент, командующий нидерландскими вооруженными силами генерал Х.Г. Винкельман отдал приказ всем голландским войскам прекратить сопротивление и сложить оружие.

Так, в течение всего 5 дней была взломана вся система обороны Голландии и голландские войска оказались побежденными.

За время, прошедшее с начала операции Гельб, армия Нидерландского королевства потеряла 2 890 человек убитыми, 6 899 ранеными и 29 пропавшими без вести.

Прежде чем началось германское вторжение на территорию Франции — оперативный план Рот (Красный) — для того, чтобы окончательно сломить дух уже побежденных голландцев, было придумано своеобразное представление. Чинам 9–й танковой дивизии (включая ЛАГ) было приказано облачиться в парадную форму и пройти триумфальным шествием по югу Голландии, чтобы внушить голланцам уважение к германскому военному мундиру. После этого вторжение в северную Францию в соответствии с планом генерала Эриха фон Манштейна — операция Зихельшнитт (Удар серпом)[474] — должно было пройти без сучка-без задоринки: левый фланг группировки западных «союзников» перестал представлять для германцев опасность. В последующем германское командование предполагалось разделить британские и французские силы, чтобы затем уничтожить их по отдельности.




Дюнкеркское чудо


Молвил отец Хёгни,

Посох богини павших,

Тот, чье сердце не знало

Страха на поле брани:

Вовек шлемоносный воин

В вихре дротов не дрогнет,

Скорее умрет, чем отступит,

Скорее умрет, чем отступит.

Сага о Ньяле.


20 мая 1940 года 1-я танковая дивизия германского вермахта вышла у Нуайеля к Атлантическому океану. Лучшие армии Франции, Британские Экспедиционные Силы и вся бельгийская армия были, таким образом, окружены и могли быть легко уничтожены. Бельгия была повержена за 14 дней, хотя, в отличие от голландцев, которым, в основном, пришлось иметь дело с германской армией вторжения «один на один», с бельгийцами плечом к плечу сражались французы, да и бельгийские укрепления были гораздо мощнее голландских. Но остановить напор германцев бельгийцам и французам также не удалось.

Пали все их укрепления и города-крепости, названия которых были так хорошо знакомы немцам со времен Первой мировой войны. Оборудованные уже после окончания Великой войны 1914–1918 гг. бельгийские позиции не устояли под ударами германских «штук» и тяжелой артиллерии, а также десантников Третьего рейха, в считанные часы захвативших мощнейший бельгийский форт Эбен-Эмаэль. Германские танки повернули на Дюнкирхен (Дюнкерк), чтобы лишить неприятеля последней возможности бежать морским путем, но были остановлены у канала Аа.

В директиве Адольфа Гитлера № 6, переданной Германскому Верховному Командованию еще 9 октября 1939 года, говорилось, в частности, следующее:

«3. б) Цель подготавливаемой наступательной операции на Западе состоит в том, чтобы уничтожить как можно больше полевых волйск Франции и сражающихся на ее стороне союзников и одновременно овладеть возможно большей частью территории Голландии, Бельгии и Франции, которая должна стать базой для развертывания воздушной и морской войны против Англии и надежным предпольем для обороны Рурской области, имеющей жизненно важное значение для нашей страны».

Следовательно, Адольф Гитлер в сентябре-октябре 1939 года еще не предполагал, что ему удастся столь молниеносно и сокрушительно разгромить такого серьезного противника, как Франция. Тем не менее, он все же рассчитывал в ходе первых дней наступления занять достаточно большую территорию, с которой он мог бы начать эффективную воздушную и морскую войну против самой Англии отрезать ее ото всех источников снабжения. Таким образом, фюрер стремился, прежде всего, поставить на колени Францию, а Англию блокировать, не отдавая приказа о подготовке к немедленному вторжению на Британские острова — операции Зеелёве (Морской лев).[475]

То, что Адольф Гитлер в первую очередь занимался исключительно Францией, объяснялось, разумеется, не только военными, но и — прежде всего! — политическими причинами. Он надеялся на то, что Англия, потеряв свою «континентальную шпагу» (то есть военный союз с Францией, обеспечивавший Великобритании положение ключевой европейской державы), проявит готовность к переговорам.

Наиболее критическим моментом для англо-франко-бельгийского командования явилась необходимость спешной эвакуации из Дюнкеркского «котла» зажатых там французских и британских войск. Операция по спасению окруженных британцев и французов из «Дюнкеркского котла» получила название Динамо. Осуществить ее было совсем не просто, поскольку все порты были разрушены германскими бомбардировщиками, так что английские корабли не могли подойти к самому берегу. Окончательный разгром франко-британских сил фюрер Третьего рейха поручил авиаторам своих «Люфтваффе». Правда, эффект от разрывов германских авиабомб ослаблялся тем, что они падали в прибрежный песок. Используя все имевшиеся в их распоряжении суда и даже рыбацкие сейнеры и лодки, британцы эвакуировали свои войска по морю.

Многие англичане пытались добраться до своих кораблей вплавь, под огнем германских самолетов. В один из «9 дней Дюнкерка» силами «Люфтваффе», совершившими более 2000 боевых вылетов, было атаковано 60 английских кораблей, из которых 19 было потоплено, а 31 нанесены серьезные повреждения. Англичане рассчитывали спасти не более 45 000 человек, однако, несмотря на налеты «Люфтваффе», до 4 июня смогли эвакуироваться и, таким образом, избежать плена, 338 226 человек, в том числе 123 000 французов. Упущенное германцами время — 180 часов, которые тогда решили судьбу Британской империи — позволило «томми» спасти огромную массу живой силы (хотя они и потеряли при этом все свое вооружение и технику). А по всей Фландрии было разбросано столько танков, бронетранспортеров, автомашин, винтовок, пулеметов, брошенных британскими войсками, что германским солдатам потребовалось несколько дней, чтобы хотя бы приблизительно оценить количество трофеев. Бельгийская армия капитулировала 28 мая. Правительство Бельгии спешно покинуло страну, но молодой король Леопольд III остался со своими солдатами и сдался в плен вместе со всей своей армией, потерявшей с начала военных действий 7 500 человек убитыми и 15 850 ранеными. «Король-рыцарь» прекратил воруженную борьбу, осознав, что подданным бельгийской короны фактически приходится жертвовать собой ради британских интересов. 500 000 бельгийских солдат сложили оружие, а в распоряжение короля Бельгии был, по приказу Адольфа Гитлера предоставлен замок Лэкен, в котором тот мог расположиться до заключения мира. Впоследствии бельгийские политики-масоны обвинили короля Леопольда в «коллаборационизме» и добились от него отречения от прародительского престола в пользу принца Бодуэна. Но это уже другая история…

24 мая 1940 года части ЛАГ, находясь в составе танковой группы фон Клейста, заняли исходную позицию на берегу канала Аа, вдоль северной и восточной границ «Дюнкеркского котла». Дальнейшее продвижение сдерживала директива за подписью Адольфа Гитлера, категорически запрещавшая германским войскам переправляться через канал. Однако к моменту доведения этого приказа до сведения войск, СС-Ферфюгунгсдивизион уже ушла вперед, да и Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, по приказу генерала Гудериана, в чей корпус он входил в описываемое время, готов был переправиться через канал и устремиться в атаку на город Ваттен.



Нарушение приказа


Риск — благородное дело.

Русская пословица.


То, что произошло потом, явилось очередным примером нарушения дисциплины командиром Лейбштандарта. Правда, в данном случае «Зепп» Дитрих не действовал очертя голову, а сознательно пошел на продуманный риск, который, как оказалось, себя оправдал. В своих мемуарах «быстрый Гейнц» Гудериан вспоминал, как ранним утром 25 мая он решил навестить Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и проверить, подчинился полк личной охраны Гитлера приказу остановиться. Прибыв на место, генерал Гудериан обнаружил, что части ЛАГ, вопреки приказу, переправляются через канал Аа (потеряв при этом 2 человек убитыми и 20 ранеными). На левом берегу канала возвышалась высота Ваттен (высотой 71 метр), господствовавшая над всей равниной. На вершине горы, походившей более на холм, среди руин старинного замка, «быстрый Гейнц» встретил командира Лейбштандарта. На вопрос Гудериана, почему Дитрих не подчинился приказу, «старина Зепп» ответил, что, в противном случае противник, находясь на вершине высоты Ваттен на противоположном берегу канала, мог бы «заглянуть прямо в глотку» любому человеку на занятом германцами берегу, и потому он 24 мая решил проявить инициативу силами III батальона ЛАГ. В словах «рыжего шваба» был резон, полностью оправдывавший предпринятую его «белокурыми бестиями» успешную атаку. Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и пехотный полк Великая Германия (Гроссдойчланд), наступавший на левом фланге личной гвардии фюрера, продолжали успешно продвигаться в направлении Вормхоудта и Берга. Ввиду достигнутого ими успеха, генерал Гудериан был вынужден задним числом одобрить самовольно принятое решение командира ЛАГ о продолжении наступления, и решил поддержать его силами 2-й танковой дивизи.



Мотивы «Зеппа» Дитриха


Всякий воин должен знать свой маневр.

А.В. Суворов. Наука побеждать.


«Зепп» Дитрих резонно полагал, что германское наступление на Дюнкерк (Дюнкирхен), неожиданно остановленное по приказу Адольфа Гитлера, вскоре возобновится. Впоследствии «рыжий шваб» неоднократно заявлял, что его единственная цель заключалась в оказании поддержки фюреру, допустивщего явную ошибку, отдав приказ о приостановке наступления (или был вынужден сделать это под давлением генералов вермахта). Мало того! Дитрих уверял (разумеется, в узком кругу), что, если бы генерал Гудериан вздумал приказать арестовать его и предать трибуналу за самовольное продолжение наступления, он просто пристрелил бы «отца германсктх танковых войск» на месте. Впрочем, «рыжий шваб» проявлял строптивость и нежелание подчиняться не только в отношении вышестоящих начальников из рядов армейского генералитета. Даже «черный иезуит» Генрих Гиммлер порой жаловался, что Дитрих пренебрегает всеми правилами, а однажды даже заявил ему, что «Лейбштандарт — сам себе закон».

Как бы то ни было, в результате намеренного неподчинения «рыжего шваба» приказу «быстрого Гейнца» Гудериана ЛАГ смог создать столь важный для германской армии плацдарм и прочно закрепиться на нем. Тем не менее, город Вормхоудт, уже серьезно пострадавший от бомбардировок и отданный на милость II батальона ЛАГ, продолжал упорно сопротивляться, хотя, по данным разведки, немцы имели значительное численное превосходство перед оборонявшими город британцами. Взятию Вормхоудта германским командованием придавалось большое значение, поскольку при захвате города немцами многочисленной группировке войск западных «союзников» оказался бы отрезанным путь к отступлению на берег канала.

Нескольким «белокурым бестиям» из 1-й роты ЛАГ пришлось даже вступить в рукопашный бой с британским майором, бежавшим из германского плена и нашедшим себе убежище в брошенном танке. Когда эсэсман Тишацкий попытался вытащить британца из танка, английский майор схватился за винтовку эсэсмана и сильно ударил лейбштандартовца прикладом. Разгневанный Тишацкий не удержался и убил англичанина. В истории 1-й роты Лейбштандарта было записано, что на «Зеппа» Дитриха произвела большое впечатление отвага, проявленная неприятельским офицером в безвыходной ситуации, и «рыжий шваб» приказал устроить майору армии Его Королевского Величества достойные похороны. Над могилой храброго британца взвод 1-й роты ЛАГ произвел прощальный салют из карабинов.

Замедленный темп наступления частей полка Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера под Вормхоудтом вскоре стало раздражать «старину Дитриха». 28 мая (как на грех, в свой 48-й день рождения!), «Зепп» решил проверить авангардные посты и выяснить причины столь медленного продвижения II батальона ЛАГ. Сев в мощный штабной «Мерседес-Бенц», «рыжий шваб» направился из расположения I батальона ЛАГ навестить свой II батальон. Набрав скорость, он понесся по ровной сельской дороге к местечку Эксельбек, расположенному примерно в 2 километрах от Вормхоудта. В описываемое время II батальон ЛАГ закрепился на юго-восточной окраине Эксельбека, безуспешно пытаясь сломить сопротивление удерживавших местечко англичан. Эксельбекский район считался у немцев сравнительно безопасным. Но теснимые германцами британцы устроили там тщательно оборудованную засаду. Подъехав к уличному шлагбауму, Дитрих уже собирался убрать его.

Внезапно группа британских солдат Глостерширского полка открыла из укрытия огонь из пулеметов и противотанковых пушек. По автомобилю «Зеппа» Дитриха. Автомашина «рыжего шваба» была почти сразу же подбита. Сам командир ЛАГ и его спутник — командир 15-й роты стрелков-мотоциклистовЛАГ оберштурмфюрер СС Макс Вюнше (постоянно попадавший из-за своей «идеальной нордической внешности» под прицел германских фото-графов и кинооператоров) быстро выскочили из горящего автомобиля и укрылись от града английских пуль и снарядов в удобном для этой цели кювете. Кювет, к счастью, оказался глубоким, но пули и осколки градом молотили по его краю. Но, найдя себе укрытие от пулеметного Дитрих и Вюнше, они попали под струю горящего бензина, хлынувшего из пробитого трассирующими пулями британцев бака автомашины. Спаслись они тем, что обмазали себя жидкой грязью. После того как им пришли на помощь солдаты 2-й танковой бригады, взъерошенный и перемазанный грязью, но, как всегда, веселый и сохранивший свое чувство юмора, «Зепп» Дитрих появился в штаб-квартире «быстрого Гейнца» Гудериана, что долго было предметом шуток для его бойцов. Никогда не унывавший командир ЛАГ получил ко дню рождения самый прекрасный подарок — чудом сохраненную жизнь. К сожалению, вскоре он (да и весь ЛАГ) получил еще одно пятно на мундире, стереть которое оказалось не так легко, ка