Book: Брачные игры банкиров



Брачные игры банкиров

Наталья Перфилова

Брачные игры банкиров

Купить книгу "Брачные игры банкиров" Перфилова Наталья

Глава 1

Ключ в замочной скважине поворачиваться категорически не собирался. Я чуть не заплакала от досады на такую чудовищную несправедливость. Так хотелось поскорее отдохнуть, а тут еще и это! Теперь придется оставлять вещи соседям, а самой отправляться на поиски слесаря дяди Гриши. И еще не факт, что мне удастся найти его быстро и в приемлемом для работы состоянии… Потом начнутся заботы по установке нового замка… Я застонала от отчаяния и в бессильной ярости пнула бежевую обивку двери ногой. И тут вдруг случилось чудо! Совершенно без моего участия ключ в замке повернулся, и дверь распахнулась. Перед моим изумленным взглядом предстал довольно приятного вида молодой человек в синем махровом халате. Одной рукой он придерживал дверь, а в другой сжимал мое полотенце, которым, по всей видимости, только что вытирал мокрые волосы.

– А что, звонок разве не работает? – не слишком доброжелательно поинтересовался он. – Зачем по двери грязными ногами пинать?

От подобной наглости я просто дар речи на время потеряла. Таких бесцеремонных грабителей мне еще, ей-богу, видеть ни разу не приходилось. Мало того что вломился в чужую квартиру, моется в моей ванной, изгадил чистое полотенце, так он еще и выговаривать мне смеет! В конце концов, это моя дверь, хочу и пинаю!

– Вы вообще к кому пришли, девушка? – нетерпеливо вывел меня из задумчивости странный мошенник. – Определяйтесь побыстрее, а то у меня ноги мерзнут.

Я автоматически перевела взгляд на его босые ступни, которые переминались по паркету прихожей, оставляя после себя большие мокрые следы, и внезапно расхохоталась. Я и сама толком не понимала, над чем смеюсь, но никак не могла остановиться. У меня даже слезы на глазах выступили от такого неуемного истерического веселья.

– Девушка, что с вами? – как-то испуганно спросил мой незваный гость. – Вам плохо? Может, водички…

– Мне хорошо, – все еще вздрагивая от приступов смеха, отозвалась я. – Но воды все равно дайте.

Парень торопливо потрусил в сторону кухни, и я, подхватив сумку, двинулась следом. На пороге я слегка притормозила и оглянулась, желая еще раз окончательно убедиться, что это действительно мой подъезд и моя лестничная клетка. Опустив сумку на пол рядом с розовым пуфиком на гнутых ножках, привезенным в прошлом году из Петербурга, я неторопливо начала осуществлять свою самую заветную на этот момент мечту – разуваться.

– Я вообще-то вас в гости не приглашал, – недовольно сообщил парень, появляясь в дверях кухни с моим хрустальным фужером в руке.

– Я вас вообще-то тоже, – устало ответил я и, снова подхватив сумку, направилась в спальню.

– Вы чего безобразничаете, женщина? – возмущенно завопил мошенник мне вслед. Я даже не оглянулась. – Я сейчас милицию вызову!

– А между прочим, это идея… – Я присела на разобранную кровать и подняла трубку телефона. – Алло! Аркадий Павлович? Это вас Крылова беспокоит из девятой квартиры… Да, Надежда… Да вот только что приехала, а в квартире такая неприятность, какой-то мужик посторонний забрался. Все обшарил, вещи разбросал… Что сейчас делает? – Я оценивающе осмотрела незваного гостя с ног до головы. – Разделся и расхаживает по квартире… Нет, ну что вы, Аркадий Павлович! В халате… Через сколько будете?.. Хорошо, жду. – Я опустила трубку на рычаг и сообщила изумленно застывшему передо мной парню: – У вас есть целых пятнадцать минут на то, чтобы собрать свои пожитки и убраться отсюда к чертовой матери. Я бы на вашем месте поторопилась. – Брезгливо осмотрев разобранную кровать, я вздохнула и принялась стягивать наволочку с моей любимой подушки, набитой халафайбером. – Главное, специально, когда уезжала, убралась в квартире, белье чистое заправила, знала, что устану, как собака, не до этого будет… А теперь все заново придется переделывать. Вы и кухню всю, наверное, загадили?

– Что происходит, в конце концов?! – возмущенно завопил мужчина, резко опустив фужер с водой на тумбочку рядом с телефонным аппаратом. – Кто вы такая и кто такой этот Аркадий Павлович, который должен появиться через пятнадцать минут? Зачем вы его пригласили…

– Аркадий Павлович наш участковый, – вежливо объяснила я, спокойно продолжая собирать грязные простыни. – А я хозяйка этой квартиры, Крылова Надежда Викторовна. Что-то еще хотите узнать или достаточно?

– Хозяйка? – растерялся гость. – Но Вадим Евгеньевич сказал, что эта квартира пустует…

– Вадим Евгеньевич может вам и не такое сказать, вы только слушайте, – безразлично отозвалась я. – А сами-то вы без глаз, что ли? Не видите помаду вон на зеркале, щетку зубную в стаканчике на умывальнике да продукты в холодильнике, наконец? По-моему, яснее ясного, что здесь люди живут, причем постоянно…

– Но я здесь уже третий день…

Мне даже улыбнуться захотелось, глядя на растерянное лицо парня.

– Вадим Евгеньевич забыл, видимо, поставить вас в известность, что его жена работает проводницей и по нескольку дней действительно не бывает дома. Чем этот паразит, собственно, и воспользовался… А вы не стойте столбом, вещи идите собирайте скорее, милиция вот-вот прибудет, боюсь, потом вам не до чемоданов станет, – доброжелательно посоветовала я парню.

– Но я же ничего противозаконного не совершил, – слегка успокаиваясь, пожал плечами он. – Я с вашим мужем заключил вполне официальный договор о найме квартиры на месяц, деньги заплатил…

– Понимаю, – кивнула я. – Поэтому и позвонила не 02, а всего лишь нашему местному участковому. Но убраться из моей квартиры вам все равно придется. Вадим Евгеньевич совершенно никакого права не имеет заключать подобные договоры, тем более насчет моей квартиры. Он здесь уже три года не живет…

– Но я проверял его паспорт, там именно этот адрес в прописке указан.

– Ну и что? Мало ли, кто где прописан. Квартира принадлежит мне, а я своего разрешения на ваше вселение точно не давала. Правда? – Парень подавленно кивнул. – Так что у вас никаких шансов остаться здесь нет, молодой человек. Вадим самым наглым образом вас обманул. Сочувствую, но помочь, к сожалению, ничем не могу. Да и не хочу, честно говоря.

– Но мне-то теперь что делать? – снимая со спинки кресла свои брюки и рубашку, поинтересовался он. – Снова с чемоданом в руке мотаться в поисках квартиры?

– А мне какое до этого дело? – искренне удивилась я. – Вы взрослый человек, могли бы более ответственно подойти к оформлению документов. С соседями, к примеру, поговорить или с тем же участковым посоветоваться. Тогда не пришлось бы деньги просто так на ветер выбрасывать. Вадик, я так полагаю, с вас всю сумму вперед взял? – Я вопросительно глянула в лицо собеседника. – Хотя и так понятно. Иначе зачем бы ему все это вообще затевать?

– Ну, деньги я у него обратно заберу, об этом не беспокойтесь, – уверенно пообещал парень, выходя в коридор с одеждой в руках.

– Да мне беспокоиться нечего… – с усмешкой отозвалась я. – Сами волнуйтесь о своих деньгах. Только не думаю я, что получить их обратно вы сможете с такой легкостью, как надеетесь… – Я снова постелила на кровать свежее белье, и настроение у меня в предвкушении скорого долгожданного отдыха слегка повысилось. – Вы хоть отдаленно представляете, где будете его теперь искать? Он, кроме этой прописки, какие-нибудь еще координаты вам оставил?

– Телефон сотовый, – снова появился в дверях уже вполне цивильно одетый гость. – Правда, он сегодня с утра уже недоступен…

– Все правильно. Вы сказали Вадиму, когда уезжаете обратно? Вы ведь, насколько я понимаю, в командировку прибыли, да?

– Не совсем… – замялся парень. – Но ваш муж думает именно так, я не распространялся особенно, зачем мне квартира нужна. Только сказал, что улетаю пятнадцатого.

– Следовательно, его телефон станет доступен шестнадцатого, – уверенно сообщила я.

– Значит, он не первый раз такую аферу проворачивает? – догадался гость. – То-то я смотрю, вы такая спокойная. Обнаруживаете в квартире постороннего мужика…

– Да нет, – перебила я его. – Слава богу, ваш случай первый и, надеюсь, последний в этом роде… Просто я моего бывшего мужа прекрасно узнала за эти три года… Смешно. Я, как и вы, здорово с ним лоханулась когда-то. Замуж выскочить умудрилась, а раскусила этого подлеца только спустя довольно много времени… Ну, да это вам неинтересно, я думаю… А насчет спокойствия, так тут просто. Я всю поездку голову ломала, зачем это муженек ко мне вдруг так внезапно в гости неделю назад пожаловал. Любезный такой, с тортиком даже…

– Может, мириться человек приходил? – улыбнулся парень, опускаясь в кресло. – Тем более если с тортиком…

– Да я уж и сама этого испугалась, честно говоря… А он просто ключи стащил запасные… Я ведь замки сменила после его убытия… Я как вас увидела, в первый момент испугалась порядком, не скрою, но потом как-то сразу сообразила, что к чему… Как видите, я оказалась права.

– Скажите, Надежда… вы не против, если я вас так буду называть? – любезно поинтересовался гость.

– Да ради бога. Это же мое имя, а не чужое, – отозвалась я.

– Так вот, Надежда, вы ведь дадите мне адрес этого вашего Вадика разлюбезного, а?

– С удовольствием, – искренне пообещала я. – Раз уж вы меня по имени называете, так, может, и сами представитесь ради приличия?

– Меня Николаем зовут.

– Отлично. Я, Николай, с удовольствием дала бы вам адрес моего очаровательного мужа, если бы знала.

– Вы хотите сказать, что не знаете, где проживает ваш супруг? – с явным недоверием в глазах посмотрел на меня Николай.

– Бывший супруг. Прошу это заметить, – спокойно поправила я парня. – Мне совершенно незачем знать такие подробности об этом человеке… Где он живет, с кем, на что… Мне это безразлично. В отличие от вас я ему никаких денег не платила и разыскивать его не собираюсь…

– Ясненько, – сухо процедил Коля. – Неплохо устроились, дорогие товарищи. Муженек денежки с лохов собирает, а бедная обманутая женушка, наполненная праведным гневом, выставляет их вон… А рублики при этом в семье, между прочим, остаются. Я прав?

– Не говорите ерунды, молодой человек, – устало отмахнулась я. – Лучше подождите до шестнадцатого, раз не собираетесь все равно улетать. Вадик расслабится, перестанет опасаться, тогда вы его и прижмете, как положено… Или в милицию можете заявить о факте мошенничества, совершенном моим мужем, я подтвержу, если хотите. Сейчас как раз участковый появиться должен… Только вряд ли ваш договор имеет юридическую силу, вы ведь у нотариуса его не заверяли?

– Это не имеет значения, – все так же недоброжелательно проговорил Николай. – Этого договора достаточно, чтобы дело возбудить, там и подписи есть, и паспортные данные… Только я не стану в милицию обращаться, сам уж как-нибудь разберусь… – Он усмехнулся и многообещающе посмотрел на меня.

В этот момент на тумбочке резко зазвонил телефон.

– Привет, подруга. – Голос Татьяны в трубке звучал виновато. – Ты извини, что мешаю, наверное, спишь уже, да?

– Ну, не то чтобы крепко, – тяжело вздохнула я. – Мне еще даже и прилечь не удалось, а уж заснуть и подавно…

– А что случилось? – с любопытством поинтересовалась она.

– Потом расскажу, это не телефонный разговор в общем-то…

– Ну хоть в общих чертах, Надь, намекни, а то я работать от любопытства не смогу нормально… – немедленно заканючила хитрая Татьяна.

– Шантажистка, – улыбнулась я. – Ничего особенного не произошло, просто Вадик, пока меня не было, нашел довольно оригинальный способ зарабатывания денег…

– Какой? – нетерпеливо перебила меня подруга.

– Он сдал мою квартиру.

– Кому?! – изумилась Таня.

– Да какая разница?.. Лоху какому-то. – Я краем глаза покосилась на развалившегося в кресле Николая. – Никак не вытурю теперь гостя незваного…

– Может, приехать помочь? – с энтузиазмом предложила подруга. – Вдвоем мы с любым бугаем справимся…

– Не стоит, – отказалась я от заманчивого предложения. – Он вовсе никакой не бугай, так что сама надеюсь справиться…

– А этот парень, он вообще как… Ничего? – все с той же заинтересованностью продолжала расспрашивать подруга. – Может, и не стоит выгонять так поспешно…

– Стоит, – коротко оборвала я ее домыслы. – И потом, с чего это ты взяла, что он парень?

– А что, девка, что ли? – расстроилась Татьяна.

– Мужчина.

– Ну вот, – снова успокоившись, хмыкнула она. – Тогда в принципе все в порядке. Если он, конечно, не слишком пожилой…

– Не слишком, – снова покосившись на Николая, вынуждена была признать я.

– Девушка, я вообще-то еще здесь нахожусь, если вы вдруг забыли… – не очень ласково напомнил гость в ответ на мой мимолетный взгляд. – Неприлично обсуждать присутствующих с третьими лицами…

– Да в принципе наплевать на него и на его возраст в том числе, – не обращая внимания на слова Николая, продолжила я. – Ты лучше скажи, зачем звонишь. Дело какое или просто так?

– Ах да!.. – с трудом перешла снова на производственную тему подруга. – Конечно, по делу! Стала бы я рисковать будить тебя просто так, от скуки… Я тут буквально с ног сбилась, никак планшет с билетами оставшимися найти не могу. Ты с собой не прихватила, случайно?

– Зачем он мне? – удивилась я. – Да еще и твой. Он в купе рабочем на столике лежал. Точно. Я сама видела, когда уходила…

– А теперь его там нет, – расстроилась Татьяна. – Я весь вагон обыскала. Главное, твой спокойненько лежит, а мой как корова языком слизнула…

– Да бог с ним, Тань. Новый выпишут на складе. А билеты там все равно бесполезные остались. Кому документы нужны были, те еще в пути их попросили вернуть…

– Да у меня вроде и не просил никто… Странно просто это как-то, Надь. Был планшет и пропал бесследно. Вот скажи, кому он мог понадобиться? Ему красная цена полтинник, а то и вовсе двадцатник…

– Откуда мне знать? – начала раздражаться я. – Может, сама случайно с мусором выбросила? Или смахнула в грязное белье…

– Да нету там, – продолжила ныть подруга. – Я и в нем посмотрела…

– Отстань от меня, а! Я же не ясновидящая, чтобы на расстоянии угадывать, куда твой планшет испарился… Я тебе уже сказала – наплюй. А если не хочешь к доброму совету прислушиваться, так ищи дальше. Только самостоятельно. – Я решительно положила трубку на рычаг.

– Неприятности? – без особой заинтересованности в голосе спросил Николай.

– Да ерунда… А вы почему не собираетесь, молодой человек? Совесть поимейте, не видите разве, что хозяйка устала и зверски хочет спать… Пора бы уже и честь знать…

– Я вообще-то не в гости к вам пришел…

– Тем более! – убежденно согласилась я. – Тем более пора уходить.

– И не подумаю, – зловеще усмехнулся он.

– В смысле? – слегка растерялась я. – Как это вы не собираетесь уходить? Я же предупредила, что милицию вызвала…

– С удовольствием побеседую с вашим участковым… Аркадием Петровичем, кажется? – Он вопросительно поднял брови.

– Павловичем, – автоматически поправила я. – И о чем же вы с ним беседовать собрались, если не секрет?

– О вашем с мужем семейном подряде, – спокойно сообщил гость. – О том, как вы ловко приезжих облапошивать наловчились…

– Ну-ну, – насмешливо отреагировала я. – Я пока в ванну схожу, а вы на досуге еще пофантазируйте. Может, и участковый с нами тоже в банде? Вон как быстро приехать согласился, буквально по первому требованию…

– А что, очень даже может быть… – нахмурился Николай. – То-то я смотрю, вы так нагло и уверенно держитесь…

Я вздохнула и направилась в ванную. Слушать его бредни у меня просто не было сил.

Уютно расположившись в теплой ароматной воде среди белоснежных хлопьев пены, я, кажется, слегка задремала. По крайней мере, когда я с явной неохотой выбралась из ванны и, наспех обтеревшись полотенцем, накинула халат, то с удивлением услышала доносящиеся с кухни мужские голоса. Сквозь полуоткрытую дверь на кухню я смогла рассмотреть мирно беседующих за столом Аркадия Павловича и моего незваного гостя. Со стороны их общение не вызывало совершенно никаких опасений. Участковый с серьезным лицом что-то объяснял смущенному Николаю и время от времени чиркал ручкой в раскрытом на столе блокноте. Его собеседник вроде бы тоже не выказывал больше того возмущения, которое так и перло из него перед моим поспешным убытием в ванную. Тихонько постояв у двери, я, осторожно развернувшись, неторопливо прошла в спальню. Приход Аркадия окончательно вернул мне душевное равновесие. По крайней мере, насчет устранения малосимпатичного мне Николая с моей жилплощади я теперь была совершенно спокойна. Раз участковый взял это дело в свои руки, больше можно не беспокоиться. Аркаше я доверяла на все сто, и не только потому, что он был хорошим милиционером и просто порядочным человеком, а еще и потому, что знала о его давней, хоть и безответной симпатии к моей скромной персоне. У нас даже года три назад, почти сразу после предательства моего неверного мужа, случилось что-то типа мимолетного романа, окончившегося так же быстро и внезапно, как он и начался. Но в лице участкового я с тех самых пор приобрела преданного и отзывчивого друга, спешащего на помощь по первому зову и практически ничего не требующего взамен… Поплотнее запахнув на себе махровый халат, я прилегла на только что застеленную свежим бельем постель. Вмешиваться в разговор, происходящий на кухне, не хотелось. Я надеялась, что Аркадий и без меня сможет подобрать подходящие слова для объяснения обманутому Вадимом гражданину, как на самом деле обстоят дела с моей жилплощадью, и выставить пришельца за порог квартиры. Этого я в данный момент желала больше всего на свете… ну разве что спать мне хотелось намного сильнее… Хотя, если честно, особого зла или раздражения к бедолаге Николаю я в принципе не испытывала. При других обстоятельствах этот симпатичный парень имел все шансы для продолжения знакомства, не как соседа по квартире, конечно… Но сегодня я вымоталась так, что думать о чем-то ином, кроме отдыха и сна, была просто не в состоянии. Прикрыв глаза, я снова начала прокручивать в голове события этого почти бесконечного дня на колесах…



Глава 2

– …Крылова, как тут у тебя? – Отодвигая дверь, начальник вытер испарину со лба.

– Нормально, Афанасий Петрович! – поспешно ответила я. – Вот чай готовлю…

– Сколько раз говорил, не закрывайся, народ должен своими глазами видеть, что у тебя порядок и полная стерильность…

– Так ведь и так понятно… Стаканы чистые, а чай и сахар в запакованном виде подаем.

– Любишь ты поспорить, Крылова! Хлебом тебя не корми, дай только права покачать… Зайцы есть?

– Ну что вы, Афанасий Петрович! Да я никогда…

– Да брось, Надежда. Что, я вас не знаю, что ли?..

– Правда, зайцев нет, – искренне посмотрела я в глаза начальнику.

– Смотри! Мне сообщили, проверка на следующей станции сядет. Усекла?

Я обомлела и подавленно кивнула.

– Документы в порядке? Влажную уборку когда последний раз производила?

– Два часа назад, Афанасий Петрович. И бумагу туалетную повесила, и мусорный бачок поправила.

– Молодец, а нервничаешь что? Может, все же посадила кого без билета? – строго посмотрел на меня поверх очков Юрьев. – Так лучше сейчас скажи, придумаем что-нибудь…

– Ей-богу, все в порядке у меня, Афанасий Петрович. Не сомневайтесь.

– Ну смотри, Крылова, – еще раз придирчиво осмотрел служебное купе начальник, – тебе же хуже будет, если что… А кстати, подруга где твоя шляется? Проверка вот-вот в поезд нагрянет, а она опять с хахалями по купе отирается?

– Да что вы, Афанасий Петрович, она в туалете, наверное, или в ресторан ушла…

– Был я в ресторане, нет твоей Петровой там… И не было.

– Я не хотела говорить… – Мои щеки вмиг залил румянец. – У Тани с желудком сегодня не все в порядке, и вот… – Я беспомощно посмотрела на Юрьева. – Но у нее ведь нормально все в вагоне, правда? И пол, и туалет – все блестит. И пассажиры довольны…

– Так-то оно так… Но я же должен ее предупредить.

– Я передам, Афанасий Петрович, – горячо заверила я. – И документы проверить помогу.

– Да уж ты помоги, Крылова, а то у этой вертихвостки все времени на учет не хватает… И груз если какой там… Ну, ты понимаешь… Вылить безжалостно. Ясно?

– Мы не торгуем, Афанасий Петрович, и зайцев у Тани тоже нет.

– Верю, – озабоченно кивнул Юрьев. – Жалобы есть какие по технической части?.. А то про проверку предупредили меня, а по какому профилю, непонятно. – Он озадаченно потер мочку уха. – Точно не наши ревизоры. С ними у нас нормальный контакт, я бы еще перед выездом знал.

– Может, из министерства?

– Вряд ли… Скорее рейд какой-нибудь милицейский или санэпидемстанция. Так что насчет жалоб?

– Радио в моем вагоне не работает… Хрипит постоянно и гудит… А у Татьяны титан дымит… Вроде все…

Юрьев записал что-то в блокнот.

– Значит, сейчас мастера пришлю… Ладно, я пошел дальше, а ты Петрову ищи, поняла? Пусть все свои хвосты подчистит и сидит в служебном купе, пока проверка не пройдет. И форму надеть не забудьте!

– Хорошо, Афанасий Петрович, – подавленно ответила я, но Юрьев меня уже не слышал, он торопливо посеменил своими короткими ножками в вагон Игорька.

Я вздохнула, представив, как будет беситься начальник, увидев, в каком состоянии тот находится с самого раннего утра. Буквально час назад Афонов, возвращаясь из ресторана, уже едва не попал в поле зрения начальника, но я, пожалев обоих, отвлекла внимание Афанасия Петровича и дала возможность Игорьку скрыться от него в одном из купе. Надеюсь, к обеду парень хоть немного протрезвел, иначе у Юрьева запросто может случиться инфаркт на нервной почве.

Правда, переживать еще и по этому поводу у меня просто-напросто не было времени. Я торопливо вытащила из кармана сотовый и набрала Татьянин номер.

– Алло! – мелодично пропел в трубке голос моей лучшей подруги. – Слушаю…

– Говорила тебе, что твоя афера плохо закончится? – нервно начала я. – Так я была права! Теперь тебя точно вытурят с работы и ты не получишь свой дурацкий кредит.

– Что случилось? – С Таньки слетел весь лоск. – Ты проговорилась Хоттабычу? Или пассажиры нажаловались?

– Да никто не жаловался… И начальник еще не в курсе. Но на следующей станции в поезд садится проверка. Юрьев по составу носится, шмон проводит капитальный.

– Черт! Надо же как попали! И что теперь делать? Может, обойдется как-нибудь? А? – жалобно простонала подруга. – Может, выкрутишься, как обычно…

– А если они сразу в несколько вагонов одновременно подсядут? И вообще, еще даже непонятно, что проверять будут, я слышала, сейчас модно личный состав прямо в дороге тестировать. Как начнут по всем пунктам трясти, так и прогорим начисто. Я же не могу два раза с одним лицом, но под разными фамилиями регистрироваться…

– Всегда ты о самом плохом думаешь… Зря тебя мать Надеждой назвала, надо было Вороной… Каркаешь и каркаешь! – с сердцах буркнула Татьяна.

– И это вместо благодарности? – Я чуть не задохнулась от возмущения. – Я вторые сутки кручусь как белка в колесе, мою, чищу, меняю белье, чай разношу почти без перерыва, перед Хоттабычем тебя отмазываю, и все это для того, чтобы услышать от тебя вот такие слова?! – Я в бешенстве захлопнула крышку телефона и бросила его в сумку. Потом, заперев дверь служебного купе, пошла переодеваться. Сняв с вешалки отглаженную форму, никуда не спеша, накрасила глаза, сменила юбку и блузку, уложила волосы и только после этого смогла мыслить более-менее спокойно.

Танька, конечно, порядочная свинья, и я больше ни за что в жизни не соглашусь на ее безумные аферы, но сегодня прокрутить назад уже ничего невозможно и бросить соседний вагон на произвол судьбы тоже нельзя… Я вздохнула и, переполненная возмущением, все же заставила себя пойти в Танин вагон. Там, пересчитывая оставшиеся пакеты с чистым бельем, я не переставала себя ругать за то, что в очередной раз, как дура, поддалась на уговоры и просьбы безответственной подруги. Недаром мне так не хотелось отпускать ее на этот раз! Первые две поездки, когда я подменяла Татьяну на ее рабочем месте и скрывала от всех ее отсутствие, прошли не слишком просто. Я дико уставала от постоянной беготни и нервотрепки, но все же с обязанностями проводницы сразу двух вагонов в принципе справлялась. В этот же раз все с самого начала пошло из рук вон плохо. В обоих вагонах пассажиры оказались сплошь транзитные, практически на каждой станции мне приходилось кого-то ссаживать, убирать постели, выдавать билеты и снова кого-то принимать, заново выдавать белье, проверять проездные документы – и это в двух вагонах сразу! Попробуйте открыть две двери одновременно, и вы поймете, как нелегко мне приходилось. Ведь на некоторых станциях состав стоит не больше двух минут, а пассажиру нужно успеть не только загрузить себя, но и свои, как правило, многочисленные баулы, котомки… А мне, кроме всего прочего, приходилось успевать разносить чай, делать влажную уборку и как минимум каждые четыре часа дезинфицировать санкабины. Люди ругались, я нервничала, перемещаясь по перрону исключительно бегом, и все равно ничего не успевала. Мне пришлось выслушать выговор машиниста за то, что мой вагон всю дорогу самый последний из состава выбрасывает желтый флажок, нотацию от начальника за перекошенный мусорный бачок в нерабочем тамбуре, из которого во время быстрой езды прямо на пол сыпались окурки и огрызки, а уж о том, сколькими нелестными эпитетами меня наградили пассажиры, даже и вспоминать не хочется. И вот теперь новая напасть! Как скрыть отсутствие проводника в соседнем вагоне во время проверки, я даже мысленно представить не могла.

– Привет! – Я вздрогнула и обернулась. На пороге купе стоял Юра. – Меня прислали титан посмотреть… говорят, он дымит по-черному… Где Танька? Пусть идет показывает свое хозяйство, да поскорее, а то мне еще в пятом и втором вагоне надо появиться.

Я вздохнула и молча повела Юрия к испорченному нагревателю…

– Татьяна сейчас придет, отлучилась на пару минут, а здесь вот… брикеты чуть разгораются, тухнут постоянно, и дым идет прямо в вагон…

– Тяги, похоже, нет… – почесал отверткой затылок Юра.

– Это и мне понятно, – раздраженно буркнула я. – Чини давай, раз прислали.

– Я, между прочим, по титанам не специалист. Я электрик, если ты не забыла. Какого черта я должен возиться с этим дурацким агрегатом? Он же на торфе работает…

– Ты мне-то чего выговариваешь? Я, что ли, тебя заставляю? Иди и капай Хоттабычу на мозги, а у меня и без твоих претензий голова пухнет.

– Какого черта Танька вообще с неисправным титаном поехала? В резерве заявку подала бы, ей специалисты на раз все прочистили бы… – продолжал зудеть электрик, открывая дверку нагревателя.

– Вот у нее и спрашивай, – коротко бросила я.

– А к тебе, между прочим, Толика послали в вагон, звук налаживать, так что ты зря в чужом вагоне прохлаждаешься…

– Чего же ты сразу не сказал? – разозлилась я. – Стоишь, лясы точишь, брюзжишь, как бабка столетняя… Короче, так: я побегу, а ты, как сделаешь, ко мне забеги, если Татьяна вернуться не успеет, я тебе за нее наряд подпишу. Хорошо?

Юра озабоченно кивнул, засунув руку по локоть в черную от сажи топку нагревателя.


Слава богу, Толик, не дожидаясь меня, начал налаживать радио самостоятельно. В отличие от Юры Анатолий был мужчиной немногословным и очень ответственным. В бригаде он числился на должности техника, а также по совместительству Юрьев доверил ему полное обслуживание радиоузла. Толик подходил к этому заданию так же ответственно, как и ко всем остальным. Он не только ставил музыку и радиопостановки для развлечения пассажиров, но также старался своевременно предупреждать о прибытии поезда на ту или иную станцию, озвучивал сводку погоды и под настроение даже изредка проводил лекции о правилах поведения в дороге, вреде курения или способах борьбы с вредными насекомыми. Тема целиком и полностью зависела от того, какой журнал сможет заинтересовать техника в привокзальном ларьке перед убытием поезда. Поэтому плохой звук или хрипение динамиков, то и дело возникающие в разных вагонах состава, Толик воспринимал практически как личное оскорбление.

Когда я появилась на моем рабочем месте, он с недовольным видом паял какие-то проводки под потолком в нерабочем тамбуре.

– Удивляюсь на тебя, Надежда, – увидев меня, проворчал он. – Неужели можно быть настолько нелюбознательной? Я сегодня такую лекцию подготовил о неопознанных летающих объектах, а ты даже не сообщила мне, что у тебя в вагоне радио совершенно не работает. Если бы не проверка эта, то так и не услышала бы ничего… Для кого, спрашивается, я вообще время трачу?

– Я у Тани слушать собиралась… – соврала я.

Можно подумать, у меня время есть слушать всякие глупости о мифических летающих тарелках! Вот прошлая лекция о средствах народной медицины мне понравилась. Познавательно и действительно интересно.

– А пассажиров своих что, тоже в соседний вагон планировала прихватить вместе с собой? – ядовито спросил Толик, неуклюже слезая со стремянки. – Или на них наплевать? И так обойдутся?

– Извини, Толь, забегалась…

– Короче, радио я починил. – Мои извинения пришлись технику по вкусу. – Не забудь, сразу после проверки выйду в эфир. Пассажиров предупреди, чай к этому моменту можешь приготовить. – Я кивнула, а про себя от души добавила: «Бегу и падаю!»

Толик, подхватив стремянку под мышку, важно пошагал по составу дальше. Как видно, связь барахлила не только в моем вагоне.

Я мыла в купе посуду, когда мимо моей распахнутой двери пролетел взъерошенный и потный начальник.

– Все нормально, Афанасий Петрович? – крикнула я ему вслед.

Он на секунду притормозил и обернулся. Его лицо исказила болезненная гримаса.

– Не заметил тебя, Надежда, богатой будешь. Я как раз к тебе…

– Что-то случилось?

– Я Афонова уволю! Нет! Я его лучше убью! Весь состав как с иголочки, а этот алкаш напился и преспокойненько дрыхнет в предпоследнем купе. Представляешь? Я его ищу по всему поезду, а он спит. Скотина пьяная. На тебя, Крылова, вся надежда…

– Не могу, Афанасий Петрович! – похолодела я. – Я и со своим не успеваю управиться. У меня шесть человек на этой станции выходит, да и у Петровой в любой момент может живот прихватить… Даже не знаю, что и делать. Зеленая вся и почти из туалета не выходит. Может, скорую вызвать, а, Афанасий Петрович? Вдруг у нее дизентерия или вообще холера?.. – пошла на хитрость я, прекрасно зная маленькие слабости начальника.

– И думать не смей, Крылова! Что ты! – испуганно замахал руками Юрьев. – Хочешь, чтобы состав арестовали? В карантин нас всех на месяц с лишним отправили?..

– Но ведь если зараза, Афанасий Петрович… – продолжила я гнуть свою линию.

– Пусть поменьше с пассажирами контактирует… Чай сама разноси за нее… Да и вообще, если уж она кого успела заразить, значит, судьба. А как в резерв вернемся, все с хлоркой вычистите, поняла? И проверке пусть Петрова по возможности на глаза не попадается, а то, не ровен час, прихватит прямо на виду у санэпидемстанции…

– А что, уже известно, что врачи сядут? – поинтересовалась я, хотя в принципе мне было все равно, из кого будет состоять проверка.

– Да нет… Это я так, к примеру сказал…

– Ясно. Значит, мне заниматься Татьяниным вагоном, Афанасий Петрович?

– Уж постарайся, Надежда, чтобы все по высшему разряду прошло, и главное – пусть Петрова запрется в своем купе и сидит, не высовывается по возможности…

– Хорошо, Афанасий Петрович! – обрадовалась я. – Только тогда я уж точно не смогу присмотреть за афоновским вагоном…

– Ох, девки, без ножа меня режете! – простонал начальник. – И что за день сегодня такой невезучий?.. Да еще проверка эта непонятная… Придется Юрика послать вместо Игоря пассажирами заниматься.

– Он титан в соседнем вагоне ремонтирует, – напомнила я. – И еще два у него по плану.

– Придется на титаны наплевать, – расстроенно сказал Юрьев. – Авось не заметят… А вот за пьяного в стельку проводника могут всю бригаду премии лишить, а то и похуже чего…

– Только не это, Афанасий Петрович! – испугалась я. – У меня планы на эти деньги еще с прошлого месяца…

– Да у всех планы, Крылова, – вздохнул начальник. – Тебе еще хорошо, ты бездетная… – Он расстроенно махнул рукой и пошел к Татьяниному вагону.


Когда поезд подошел к станции, мне стало совершенно не до проверяющих. Стоянка длилась десять минут. За это время я успела высадить своих и Татьяниных пассажиров, включая бабку с многочисленными тюками, и посадить еще пятнадцать человек. Когда размещение было благополучно закончено, я, прихватив мой и Татьянин планшеты, занялась билетами.

Минут через десять ко мне заглянул возбужденный Юра, на какое-то время по воле начальника поезда превратившийся в Игоря Афонова.

– Прикинь, сейчас целую войну выдержал, пока своих, вернее, афоновских пятерых в вагоне разместил, – устало плюхаясь на полку, сообщил он. – Как назло, такие привередливые попались, как будто им не полсуток ехать, а год в этих купе жить. Соседей хлеще, чем спутников жизни, выбирали…

– Справился? – без особой заинтересованности осведомилась я, не отрываясь от работы.

– Само собой, – самодовольно усмехнулся электрик. – Но это было непросто, скажу я тебе…

– И не говори, – перебила я. – У меня такое на каждой станции, так что уволь еще и о твоих слушать. Чай будешь? Наливай, пока титан горячий.

– Точно, – обрадовался Юра. – А то в горле пересохло от разговоров пустых, то им, видишь ли, некомфортно лежать при посторонних мужчинах, то куревом воняет, то дети маленькие мешают…

– Юра, ну я же просила! – взмолилась я. – Поговори о чем-нибудь другом. Об НЛО, например, – вспомнив о Толиной лекции, предложила я.

– О чем? – оторопел электрик. – На фиг мне эти НЛО?

– Сразу после проверки Толя тебе ответит на этот вопрос…

– Кстати, – неожиданно встрепенулся Юра, – а где эта комиссия фигова? Уж проверяли бы, что ли, побыстрее, надоело в афонинской форме красоваться, выгляжу как пугало огородное… – Действительно, синий пиджак проводника с беджем «Афонов Игорь» на лацкане болтался на тощих плечиках электрика, как на вешалке. – Когда этот алкаш проснется, собственноручно ему физиономию начищу.

Я с сомнением посмотрела на тщедушную фигурку Юры и искренне посоветовала:

– Лучше ящик пива попроси. Что от мордобоя полезного? А так хоть получится, не зря нервничал…

– И то правда, – воодушевился он. – Пойду-ка я в штабной вагон, узнаю, что там за проверка пожаловала…

– Иди, – безразлично пожала плечами я.


Вернулся Юра очень скоро. Вагон, где располагался начальник поезда, остальной персонал поезда и вагона-ресторана, был следующим, так что разведка много времени у электрика не заняла. Ненавистный проводницкий пиджак он нес в руке и ржал во все горло.

– Ты чего это? – с подозрением посмотрела я на него. – Выпил, что ли?

– Да когда бы я успел? – весело откликнулся Юрий, швырнул форму на полку и взял в руку чашку с чаем. – Да и выпить-то в штабном нечего, кроме корвалола.

– Ты нормальным языком можешь объяснить, в чем дело? – начала я злиться, глядя на веселящегося электрика. – При чем тут корвалол? И что в нем смешного?



– Там Петрович его заместо водки хлещет, – пояснил довольный Юра.

– Так проверка что, уже закончилась? Все плохо, да? Нас премии лишат? – заволновалась я. Юрьева мне жаль не было, его страсть глушить корвалол по любому поводу для демонстрации того, как ему тяжело с нами работать, знали все. Действовать этот прием перестал уже давно. Он превратился во что-то вроде традиции нашего поезда…

– Так не было никакой проверки, – снова заржал Юра. – Это в резерве кто-то над Петровичем приколоться решил ради праздничка. Клевая шутка получилась, скажу я тебе!

– Какого праздничка? – удивилась я.

– Ну ты даешь, Крылова, совсем, что ли, заработалась, подруга? Первое апреля сегодня, радость моя!

– А-а-а, – протянула я. – Тогда понятно. Я и правда замоталась тут совсем, как белка в колесе… А что случилось тогда страшного? Юрьев что, совсем, что ли, шутки понимать разучился?

– Такие да, – с серьезным лицом пояснил Юра. – Он с перепугу от греха подальше три ящика водки паленой под откос скинул… ну и еще чего-то по мелочи… Так-то.

– Тогда все ясно. Пора в купе задраиваться. Сейчас он корвалол допьет, и нам всем мало не покажется…

– Это точно. Пойду скоренько Афонова разбужу, раз не будет проверки, пусть уж он, как знает, сам со своими пассажирами разбирается, а я к Наташке в последний вагон рвану. Авось у Петровича на весь состав запала не хватит. А тебе, Крылова, я не завидую. Первый удар на твою голову обрушится. Вернее, на Танькину. Ее вагон от штабного первый. А кстати, где она прячется всю дорогу?

Я рассказала Юре душещипательную историю про ее расстроенный желудок и поспешила в свой вагон. Наплевав на Толикову лекцию, отключила в обоих вагонах радио и потушила верхний свет. Вообще-то по правилам это нужно было сделать минут через сорок, не раньше, но я рассудила, что начальник не станет особенно громко и сильно бушевать в вагонах, где пассажиры уже отходят ко сну, возможно, если мне повезет, он проскочит мой темный вагон без остановки. К тому же он знал: придраться у меня в принципе не к чему. Что он начнет разыскивать Петрову, я не беспокоилась. Заразы Юрьев боялся, как черт ладана. Прикинув, что до утра высадок в обоих вагонах не предвидится, я заперла мое купе и улеглась спать.

Глава 3

Татьяна, как Пятачок в мультфильме, прикрывшись зонтом, нервно носилась по забитому встречающими перрону. Стоять на месте подруга не умеет в принципе, а уж в волнении и ожидании запросто может протоптать своими каблучищами асфальт до дыр.

– Ну что? – Она метнулась ко мне, расталкивая встречающих, как только вагон остановился. – Я звоню, звоню, ты телефон почему не берешь?

– Иди своих выпускай, – торопливо скомандовала я. – Да не по перрону, бестолочь! Там дверь заперта. Скинь плащ в моем купе и сделай вид, что спала у меня… Не волнуйтесь, товарищи! – обратилась я к пассажирам. – Не толкайтесь. Эта станция конечная, поезд дальше не пойдет, так что все успеют сойти.

Татьяна рванула в свой вагон. Через пару секунд я услышала грозный голос Юрьева:

– Петрова! Что ты себе позволяешь? Там пассажиры твои сейчас дверь вынесут, а ты тут с подружкой лясы точишь?

– Простите, ради бога, Афанасий Петрович! – затараторила Таня. – Проспала немножко с устатку, сейчас я всех успокою…

– На горшке, что ли, сидеть умучилась? – ядовито поинтересовался начальник.

– Почему… – растерянно остановилась подруга и оглянулась. – На каком горшке?..

– Да не переживай ты, Тань, – мстительно посмотрела на нее я. – У всех расстройства желудка случаются.

– У тебя хоть как с этим делом? Закрепилось маленько? Или все так же? – с тревогой перебил меня Афанасий Петрович. – Вся бригада волнуется… кому ж заразу-то охота в дом тащить.

– А что, уже все в курсе? – ахнула Татьяна, покрываясь пятнами.

– Да уж, я давно знала, что у Юры язык без костей, но чтобы настолько… – слегка виновато протянула я. Моя злость на подругу прошла, стоило мне как следует выспаться и отдохнуть.

– Правильно. Предупрежден, значит, вооружен, – поучительно заметил Юрьев. – Вдруг ты перезаразишь всю бригаду, кто тогда в следующем рейсе работать будет, а?

– Да ничего страшного, Афанасий Петрович! – немного оклемавшись, подхватила игру Татьяна. – Все прошло уже. Меня просто Надька вчера консервами тухлыми накормила. – Она незаметно показала мне язык. – Я сразу поняла, что с этой рыбой не все в порядке, да подругу обижать не хотелось, вот и съела угощеньице…

– То-то я смотрю, она так усердно твоим вагоном занимается, – понимающе кивнул начальник. – Аж свой забросила. Я ей замечание даже вчера насчет бачка мусорного сделал…

– Девушка! У вас совесть есть или нет? – В дверях тамбура появился разъяренный пассажир из Татьяниного вагона. – Стоите тут, разговоры разговариваете, а люди выйти не могут! – Товарищ и смотрел, и обращался исключительно ко мне.

– При чем здесь я? Вот ваша проводница, ее и спрашивайте, – пожала я плечами и показала на Петрову.

– Иду, – обворожительно улыбнулась она мужчине. – Уже бегу. Не сердитесь, хорошие мои, просто обстоятельства…

Дальше я уже не слышала, Татьянин успокоительный голос пропал за закрытой дверью тамбура.

Когда высадка пассажиров закончилась и поезд медленно тронулся в сторону резерва проводников, я зашла в Татьянин вагон. Ее задница в ярком цветастом халате торчала из двери последнего купе, похоже, подруга вовсю занималась уборкой.

– Чего это ты так торопишься? – удивленно спросила я, опускаясь на нижнюю полку. – Сейчас в резерв приедем и, как обычно, начнем драить купе…

– Я, Надь, тебе хочу успеть помочь, а то ты устала, наверное, до чертиков с двумя-то вагонами… – заискивающе посмотрела на меня Татьяна и с еще большим рвением начала скручивать матрасы. – Подвинься-ка немного, я закину это чудовище на третью полку.

Подруга, одной ногой оперевшись на нижнюю полку, с ловкостью, удивительной для ее худосочной фигуры, забросила тяжеленный матрас наверх. Второй рядом помещался уже с трудом, поэтому Татьяне пришлось залезть наверх более основательно.

– Так, а это что еще за такое? – Она спрыгнула на пол, держа в руке три музыкальных диска.

– Забыл кто-то, – равнодушно констатировала я. – Из вещей, наверное, высыпались…

– Куда их теперь? В бюро находок, что ли, сдать? Как считаешь?

– Сдай, – пожала я плечами, устало вытянув ноги.

– А что там на них, как думаешь? Музыка вроде какая-то… «Limp Bizkit», «Sistem of a Down», «Papa Roach», – с трудом прочитала она. – Язык сломаешь. Наверное, дурь какая-то из современных. Где орут благим матом и ни одного слова не разберешь.

– Наверное.

– Надь, ну ты чего? – Татьяна присела рядом со мной на полку. – Сердишься, да?

– С чего ты взяла?

– Да разговариваешь как-то односложно и не смотришь на меня почти…

– А что на тебя смотреть-то? – улыбнулась я. – Ты вроде не икона и не книжка с картинками… А если серьезно, Тань, я просто зверски устала. Да и ты тоже хороша! Я тут вкалываю как пчелка на два фронта, да еще чуть афоновский вагон не огребла для полного счастья, а ты там прохлаждаешься с любовью всей твоей жизни да еще и хамить умудряешься…

– Да я тоже просто разнервничалась из-за этой проверки чертовой! Мне знаешь как кредит нужен, а если Хоттабыч меня уволит, то кто же мне тогда справку о доходах даст, а? Считай, осталась я без дома. Тогда тетя переедет ко мне и начнется такая развеселая жизнь, что хоть заживо в гроб ложись…

– Ну, так и работала бы как положено, зачем рисковать, если это для тебя так важно? Я тебя официально предупреждаю: больше в таких делах на меня не рассчитывай. Я вчера чуть инфаркт не заработала с этой проверкой. Прикинь, она шуткой оказалась первоапрельской. Юрьев чуть нас всех живьем не съел от злости, что за здорово живешь столько груза на насыпь скинул. Весь состав на ушах стоял, одних выговоров штук восемь настрочил. Знать бы, кто этот шутник, ноги бы за такие дела повыдергивала… Ну а ты-то как? Расскажи хоть, стоило это того? – добродушно полюбопытствовала я, обняв подругу за плечи.

– Да так… – мгновенно поскучнела Татьяна. – Этот Миша порядочным козлом оказался… Он…

– …хотел только одного и не понял твою тонкую романтическую душу, которой от мужчины требуется не только постель, но также и внимание, ласка, забота, – со вздохом закончила я. – Всегда одно и то же. И не надоело тебе, Тань, на одни и те же грабли наступать?

– Я виновата, что ли, что мне одни козлы попадаются? Думаешь, мне все это приятно, да? – с досадой отозвалась подруга, с остервенением натирая столик мыльной тряпкой. – И ведь, главное, прикидываться-то как наловчились, гады! Такими лапочками с вечера представляются, что ты! Тут тебе и цветочки, и конфетки, и разговоры умные… А утром штаны в охапку и домой к жене с объяснениями несутся. Этот Миша даже не попрощался, испарился на рассвете, как призрак ночи, ей-богу…

– А ты бы с семейными-то не связывалась… Сама знаешь, человек если по натуре предатель, он и к тебе ведь относиться так же будет.

– Да знаю я… Только они ведь свободные все, когда в ресторане с девушками знакомятся…

– Так отшивай. И вообще, какого фига искать жениха в ресторане? Сто раз уже тебе твердила, там путного парня не выловишь…

– А где искать-то, Надь? Здесь, что ли, в поезде? Или, может, по улице бегать с плакатом «Мужики, возьмите замуж!». Некоторые еще в газету объявления дают…

– Вот только не это! – взмолилась я. – У меня знакомая пробовала таким способом свое счастье разыскать…

– Не нашла?

– Нашла, – усмехнулась я. – Только счастьем это можно назвать с большой натяжкой. Она встретиться успела только с четырьмя или пятью претендентами, кажется, но впечатлений получила массу. Причем, заметь, писем пришло много, она выбрала самые, на ее взгляд, приличные. Остальные вообще были ни в какие ворота.

– Ну а чего ей не понравилось-то, раз она приличные выбирала? – на время позабыв о своих переживаниях, полюбопытствовала Татьяна.

– Один сутенером оказался, второй – пожилым инвалидом, третий прихватил на встречу дюжину приятелей. Валентине, слава богу, ума хватило к этой теплой компашке просто не подойти. Посмотрела на них из-за ларька и обратно домой почапала не солоно хлебавши. Четвертый сам не пришел… А вот пятый по всем статьям парнем хоть куда оказался. И даже букет на первое свидание принес.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнула Таня, она любила романтические истории с красивым концом.

– Второе свидание тоже было приятным, – хладнокровно продолжила я, аккуратно сложив в стопочку диски и засовывая их в карман. – На третье Валька его домой пригласила. Он торт принес за сто рублей, а из квартиры товару вынес тысяч на сорок, не меньше. Подсыпал чего-то этой дурище в шампанское и спокойненько обшарил все ящики.

– Тоже козел. Видать, все мужики паразиты и верить им ни на грош нельзя, – обреченно вздохнула Татьяна, переходя с тряпкой в соседнее купе. – У всех какие-нибудь тараканы в голове шарятся. Хорошо хоть, Миша этот ничего на память из квартиры не прихватил, и на том спасибо.

Я осталась на месте. Уставшие ноги гудели, и я даже туфли скинула, чтобы стало полегче.

– Ну как тут у вас? – Неожиданно в купе просунулась голова Юры. – Танька опять сортир оккупировала, что ли?

– Я тебе сейчас такой сортир устрою, поганец! – Подруга с гневным лицом выскочила из соседнего купе и хлестнула электрика тряпкой по спине. – Какого черта ты по всему составу разнес, что у меня с желудком проблемы? Да у тебя у самого сейчас одни неприятности начнутся… – Она так грозно размахивала грязной тряпицей перед самым носом Юры, что он предпочел мгновенно испариться.

Я вышла из купе и прислонилась спиной к оконному стеклу.

– А Вовчик как? Не появлялся?

– Нет… – глухо отозвалась Татьяна. – Не появлялся. Я сама ему тут как-то раз пробовала позвонить…

– И что? – поинтересовалась я.

– И ничего, – горько ответила подруга. – Сказал, что занят, и ему со мной некогда говорить. Потом трубку отключил.

– Может, правда занят был? – попробовала утешить я Татьяну. – Ты во сколько звонила-то?

– Не помню… Днем, – не слишком охотно вспомнила она и снова перешла на агрессивный тон. – Да какая к чертям разница, во сколько это было? Днем ему, видишь ли, некогда, ночью спать хочется… Министр! И это при том, что с женой уже месяца два не разговаривал. Неужто не интересно, что я ему сказать хотела? Может, важное что-то?

– Ему тяжело с тобой говорить, наверное, Тань… Он ведь любил… любит тебя. Это понять нужно.

– Ой, вот только не надо! – Татьяна даже тряпку бросила с досады. – С чего это ты взяла, что Вовчик меня любит? Да он даже и вспоминать обо мне не хочет! Понимаешь?! Я и то беспокоюсь, как он там живет, что ест, где спит… А ему даже это неинтересно! Он и не вспоминает о моем существовании. Знаешь, что я тебе скажу, подруга: если вдруг тебе когда-нибудь захочется человека оскорбить посильнее, больно ему сделать, то ты просто выкажи ему свое полнейшее безразличие. Не кричи, не скандаль, не плачь… просто дай понять, что он для тебя пустое место. – Глаза у Татьяны покраснели.

– Вот уж не думала, что ты так переживаешь до сих пор, – слегка растерялась я. – Столько времени прошло, да и наговорили вы друг другу кучу таких гадостей…

– Что слова-то значат, Надь? Эмоции… – Таня отвернулась, наверное, чтобы скрыть предательские слезы. – Пока кричали, дрались, доказать что-то друг другу пытались, было так обидно! Словами не передашь! Но при этом из нас так и выплескивались чувства… А были чувства, была и надежда… Я только сейчас, после его холодного «занят», начала понимать, что это уже действительно – все. Он ведь даже не потрудился перезвонить, узнать, чего я хотела… Я сидела и ждала, как дура, у телефона… – Подруга явно всхлипнула.

– Да ты чего, Тань! – Я подошла и обняла ее за плечи. – Ты сама говорила, не нужен он тебе…

– Обидно, Надь. Столько лет на него угробила. Верила, планы строила… а он со мной так. Только все налаживаться стало, достаток появился, наконец-то перестали каждую вшивую копейку считать, как я сразу же и не нужна стала…

– Ты не права. – Я понимала, как горько и обидно было на душе у подруги. Всегда такая веселая и общительная на людях, она тяжело переживала предательство мужа. – Он не хотел, чтобы так было. Просто не понимал, что поступает не совсем правильно… Жил, как считал нужным, налаживал связи, тебя обеспечивал… Он просто изменился, как и мир вокруг него. У него интересы появились другие, кроме дома…

– Главное, пока каждое утро мелочь в кармане на проезд подсчитывали и гречку пустую всю последнюю неделю перед подсчетом трескали, я его очень даже устраивала, – не обращая внимания на мои слова, продолжила Таня. – В кино ходили, в гости… к нам друзья постоянно заскакивали. А как деньги появились, то все без меня… в рестораны, на теплоходах, именины, праздники в офисах… Друзья не нужны стали, он и без того устает от людей. А я? Как же я?!

– Ну, ты объяснила бы ему, что ли… Вы же умные люди, а два человека всегда могут понять друг друга.

– Если захотят! – бросила в сердцах она. – Знаешь, сколько раз я начинала эти разговоры! Сама себе уже противна стала, как попрошайка какая-то… А в ответ: «Отстань, устал, с жиру бесишься…» Да чего говорить-то, ты и сама все знаешь. Сколько скандалов было, страшно вспомнить… А потом он вообще перестал меня как человека воспринимать…

– Ну, уж это ты загнула.

– Да точно. Он как к Барсику ко мне относился последнее время. Кормил, поил, за подстилочкой следил, чтобы не слишком была грязной и потасканной, если скучно или холодно, мог изредка погладить и даже в кровать положить… А чуть что не так – пинка. Мяукаешь громко или под ногами путаешься – наорет. А уж если кто-то или что-то интересное на горизонте появляется, то просто-напросто тебя нет. Твои обиды, просьбы значение иметь перестают совсем… Да и то подумать, какое мнение может быть у кошки?! А когда я наконец не выдержала и взбунтовалась, просто получила пинка под зад.

– Он же все тебе оставил, и квартиру, и машину, и гараж…

– Еще бы! – уже с явной агрессией в голосе воскликнула подруга. – Он очень дорожит мнением окружающих и своим собственным спокойствием! Да он последние штаны отдаст, лишь бы благородство свое показать и принципы. Гадить в душу ближнему ему принципы, видишь ли, позволяют, а материально ущемлять – это кощунство… Да и то сказать, что ему эта машина и квартира… у него есть где жить и на чем ездить тоже. А гараж около нашего дома вообще ему не нужен по идее…

– Ты просто обижена на него, Тань, вот и говоришь такие вещи… – решила вступиться я за Володю. – Не многие мужики на такие жесты способны. Согласись…

– Это и бесит, – неожиданно грустно заявила Таня, опускаясь на откидной стульчик. – Он, как ушел, весь такой благородный стал и добрый, что тоска берет. Но я-то знаю, стоит ему вернуться, как все снова станет невыносимым. Мне все вокруг столько твердят, что он такой хороший и меня любит, что выть хочется иногда. Неужто это я такая никчемная баба, что этакий вот мужик идеальный со мной просто не может рядом существовать, даже несмотря на любовь и возвышенные принципы?..

– Не говори ерунды, Тань. – Мне стало жалко подругу до слез. – Ты же сама знаешь, что ты просто отличная женщина. Красивая, умная, добрая, отзывчивая… А Вовчик твой просто козел самовлюбленный. Ему деньги глаза затмили. Да так, что он перестал понимать и ценить то, что вокруг него…

– Сама только что защищала его… – пробурчала подруга, вытирая слезы.

– Да не защищала я. Просто сказать хотела, что остальные мужики еще похлеще себя ведут, твой Вова не из самых подлых… и еще, что жалеть-то нужно не тебя в этой ситуации, а его. Он скоро придет в себя, поймет, что потерял, да только рядом уже никого не будет. Ни жены, ни друзей… Даже если с бизнесом все нормально будет. А представь, вдруг он прогорит…

– Не дай бог, – испугалась Татьяна. – Для него это и правда будет трагедией. Он ведь на этот свой бизнес все поставил. Всю жизнь.

– И после этого ты говоришь, что не любишь и что он тебе не нужен! – улыбнулась я.

– Кого интересует, что мне нужно, а что нет?.. – снова погрустнев, вздохнула Таня. – Но я точно знаю, что жить так, как последнее время, я уже не смогу. Такое унижение просто сведет меня в могилу…

– Ты считаешь, что работать проводницей, сутками трястись в вагонах, глотая пыль и вытирая грязь, лучше? – усмехнулась я. – С кем попало знакомиться, чтобы тоску свою развеять…

– Лучше, – твердо ответила Татьяна. – Быть пустым местом намного тяжелее. И получать одни плевки, когда другим дарят цветы и улыбки, невыносимо. Да что я тебе объясняю, ты и сама все знаешь…

В этот момент дверь вагона хлопнула, и мы увидели солидную фигуру Афанасия Петровича, вплывающую в коридор. Подруга шустро нырнула в купе, чтобы скрыть зареванное лицо, а я повернулась к начальнику.

– Все прохлаждаетесь, Крылова? – желчно поинтересовался он. – Почему опять в чужом вагоне? Начали уже уборку?

– Да нет, Афанасий Петрович, отдыхаем. Как обычно, начнем мыть вагон, когда в резерв приедем, – вежливо ответила я.

– Вам бы только время тянуть… Всех на вокзале высадили? Вещи никто не оставил? Из оборудования ничего не поломали?

Начальник задавал свои обычные вопросы, помечая мои привычные отрицательные ответы в своем потрепанном блокноте. Я автоматически так же привычно отвечала, думая совершенно о другом. Разговор с подругой совершенно неожиданно разбередил уже практически затянувшуюся рану в моей душе. Конечно, мой Вадик ничего общего с Володей не имеет, да и прожили-то мы с ним всего ничего, меньше трех лет… но все равно предательство мужа и меня задело не на шутку…

– Крылова, ты спишь, что ли? – От грозного окрика Хоттабыча я чуть ли не подпрыгнула.

– Извините, Афанасий Петрович… я не расслышала…

– Распишись, говорю, под показаниями. – От своей уже набившей всем оскомину шутки Юрьев подобрел. Он сунул мне в руки свой потрепанный блокнот с ручкой и спросил: – А Петрова-то где опять? Снова прихватило?

– Она переодевается, – торопливо расписываясь, ответила я, видя, что на лице начальника снова появляется тревога, а вместе с ней и недовольство. – Она выздоровела полностью и теперь готовится к уборке вагона.

– Ну хорошо… – проворчал он. – Как у нее в вагоне? Жалобы? Поломки? Вещи оставленные?

– У Татьяны все прекрасно, – поспешила заверить я Юрьева. – Как обычно, все по высшему разряду. Тань, распишись! – Я постучала, через секунду из щели высунулась ее рука, поставила не глядя роспись и снова захлопнула дверь.

Хоттабыч удовлетворенно закрыл блокнот и тронулся по коридору дальше. Потом остановился и неожиданно сказал:

– Приятно с вами работать, девчонки. Всегда у вас все хорошо и правильно. Ни пьянки, ни скандалов с пассажирами… Все бы такими были, я бы лет на сорок дольше прожил. Не знаю, как и занесло вас на такую работу, обычно мне одни лодыри да алкаши достаются… – Он махнул рукой и медленно прошествовал дальше.

– Как занесло… как занесло… – проворчала Татьяна, снова отодвигая дверку купе. – Кушать-то всем хочется. А ты чего Хоттабычу о дисках не сообщила, сама же сказала – в бюро их надо сдать…

– Наплюй, Тань, – отмахнулась я от нее, думая о своем. – Подумаешь, ценность нашла… Неужели тебе охота оформлять из-за такой мелочовки акты всякие и потом еще в бюро тащиться?

– А вдруг это какие-нибудь редкие записи, которые просто так в любом ларьке не купишь? – неуверенно возразила подруга.

– Редкие не забыли бы, – усмехнулась я. – Ну а уж если правда нужны кому-то эти диски до зарезу, придут просто к следующему рейсу, и ты им отдашь их богатство в целости и сохранности… Так?

– Так, – кивнула Татьяна и снова взялась за тряпку. – Остановились вроде…

– К себе побегу, – заторопилась я. – А то сейчас бомжи в вагон налезут за бутылками пустыми и по дороге еще чего-нибудь прихватят…

– У тебя двери, что ли, не заперты? – удивилась подруга.

– У меня-то все закрыто, а вот в афоновском вагоне наверняка все нараспашку. Через него бомжи, как тараканы, по всему составу расползаются мгновенно, – пояснила я, открывая дверь в тамбур.


Разговор с Таней да еще последние слова Юрьева оставили после себя такой неприятный осадок, что это чувство никак не хотело выветриваться из головы на всем протяжении дня. Мысли постоянно крутились где-то в прошлой, такой далекой и вместе с тем такой близкой семейной жизни…

В бригаду Афанасия Петровича мы с Таней попали практически по одной и той же причине, хотя и в разное время. Я три года назад, когда мой любимый муж банально изменил мне с коллегой по работе. Он так долго врал и изворачивался, не признавая очевидного, обзывал меня параноидальной истеричкой, психопаткой и просто дурой, что, когда был застукан на месте преступления, ему ничего не оставалось делать, как гордо удалиться, обвиняя меня в черствости и желчно выкрикивая, что я сама во всем виновата… Я даже не спорила, настолько меня потрясло предательство мужа… Вернее, даже не это. Просто измену я, возможно, и смогла бы как-то пережить. Меня поразила метаморфоза, произошедшая с моим благородным и благообразным супругом прямо на моих глазах. Неужели этот нервный, мелочный и лживый мужичонка, махающий руками и брызгающий слюной, и есть тот самый Вадим, которого я любила и уважала? Он бесился по любому поводу и мотал мне нервы из-за любой мелочи. Все три года он из вредности не дает добровольного согласия на развод, настаивает на судебном разделе имущества, не выписывается из квартиры… И это при том, что все вещи, которые только могли иметь хоть какое-то отношение к моему мужу, я собственноручно упаковала и послала на адрес его родителей, а квартира и вовсе принадлежит моей бабушке, и я проживала в ней задолго до встречи с «прекрасным рыцарем» по имени Вадим. Тем не менее он до сих пор предпочитает держать меня в подвешенном состоянии, время от времени напоминая о своем существовании телефонными звонками. Оглядываясь назад, я даже радуюсь порой, что муж разоблачил себя так рано, начав изменять уже на втором году семейной жизни. Позже расставаться было бы, вероятно, сложнее и обиднее. Я даже благодарна была отчасти той сослуживице, которая охмурила моего ненаглядного Вадика. Правда, она, увидев, чем обернулась для нашей семьи их «безобидная» интрижка, жутко занервничала, скоренько позабыла все страстные обещания, данные моему мужу во время жарких и страстных объятий, и сломя голову бросилась спасать свою личную жизнь. Она даже ко мне приходила, горько рыдала, каялась и умоляла ничего не говорить ее мужу и детям. Я объяснила ей, что не намерена рушить ее личную жизнь хотя бы потому, что мне на нее наплевать, и я считаю глупым тратить на это свои нервы и время… Хотя и считаю, что каждый человек, совершая различные поступки, особенно неблаговидные, должен быть готов в любой момент понести за них ответственность. Не знаю, есть ли у Вадима сейчас подружка или он по-прежнему живет под маминым крылышком. Мне это не просто не интересно, а безразлично…

Эти невеселые мысли и утомительная поездка вымотали меня до крайности. Видя, что я падаю от усталости, Татьяна чуть ли не силком отправила меня домой, пообещав самостоятельно закончить уборку моего вагона. С увесистой спортивной сумкой в руках, усталая, я подходила к моему дому, не подозревая, какой подарок ждет меня на пороге…

Глава 4

…Когда я снова открыла глаза, то сначала даже не поняла, где нахожусь и почему вокруг так темно и поразительно тихо. Кажется, с момента моего выхода из ванны прошло минут пять, не больше… ну десять от силы, так почему тогда белый день за окном сменился беспроглядной ночью? Я поуютнее устроилась под теплым пуховым одеялом и снова закрыла глаза. Полежав еще минут пять, окончательно пришла в себя, вспомнив все, что произошло после моего прибытия с вокзала в родную квартиру. И неожиданный сюрприз, приготовленный мне бывшим мужем, и подозрения недоверчивого Николая, и приход участкового… Откинув край одеяла, я не слишком охотно спустила ноги с кровати, отметив при этом, что, когда ложилась, одеяло совершенно точно оставалось лежать аккуратно сложенным на краю постели. Вероятно, добрый Аркаша перед уходом позаботился о том, чтобы я, чего доброго, не замерзла в мокром, не слишком длинном халате… Не больно удобно, конечно, получилось, но, думаю, он как старый товарищ понял мое состояние и не обиделся на столь нерадушный прием… К тому же и дверь входная у меня автоматически защелкивается… Надо постараться утром не забыть позвонить участковому и поблагодарить за помощь, можно даже на чашечку чая с тортом пригласить вечерком.

Я сунула ноги в тапочки, включила свет и критически осмотрела в зеркале свои растрепанные волосы. Вот поленилась сразу причесаться, когда из ванной вышла, теперь снова придется волосы мочить, вздохнула я. Соорудить что-либо приличное из высохших в художественном беспорядке и торчащих теперь во все стороны волос было проблематично. Я с трудом расчесала это лохматое безобразие, стянула резинкой и для верности еще и закрутила получившийся хвост в пучок, закрепив всю эту достаточно увесистую конструкцию полдюжиной шпилек. Халат на мне тоже за время моего сна успел подсохнуть, но я все же решила заменить его на более удобную и легкую розовую шелковую пижаму. Критически осмотрев после этого свое отражение в зеркале, я в принципе увиденным осталась довольна. Вздохнув и по привычке посетовав про себя на бестолковых мужиков, которые по своей беспросветной глупости упускают из виду такую неземную красоту и бездонное обаяние, грустно улыбнулась моему зеркальному отражению и побрела на кухню.

Там, вопреки моим ожиданиям, царили идеальный порядок и чистота. Ни грязных чашек, ни разбросанных остатков продуктов мой незваный гость после себя, к счастью, не оставил. Настроение у меня после этого открытия практически полностью выправилось, и я даже слегка пожалела, что так путем и не познакомилась с таким ответственным и чистоплотным парнем. Что ни говори, а среди мужиков эти качества сейчас стали большой редкостью. Еще один сюрприз ожидал меня в холодильнике. Разложенные на продолговатом блюде бутерброды с сыром и ветчиной как будто специально были приготовлены заботливой рукой, чтобы я смогла быстренько без особых усилий утолить голод и без задержек вернуться в теплую и уютную кровать под мое легкое пуховое одеяло… Ставя блюдо на стол, я еще раз благодарно улыбнулась и подумала, что к тортику, которым я собиралась вечером угостить Аркадия Павловича, пожалуй, можно бы добавить и бутылочку хорошего красного вина, например. Своим вниманием и заботой участковый, без сомнения, ее вполне заслужил. Быстро и без лишнего шума выставил нежданного квартиранта, даже меня не разбудив. Умница.

Теплый чай снова вернул меня в прежнее полусонное состояние. Сунув не вымытую чашку в раковину, а остатки бутербродов – в холодильник, я потушила свет и поспешила обратно в спальню. Проходя мимо двери гостиной, я почувствовала, как из-под нее явно тянет холодным воздухом. Не иначе как в комнате кто-то распахнул форточку, а то и целую оконную створку. Я в принципе ничего против свежего воздуха никогда не имела, но холод я с детства терпеть не могу. Голые ноги от сквозняка из-под двери сразу заледенели, и от них по телу побежали противные мурашки. Я поспешно ринулась к окну, захлопнула створки и для верности заперла раму на шпингалет. Свою квартиру я, само собой, знала как пять пальцев, поэтому спокойно и уверенно передвигалась по комнате в кромешной тьме, не роняя стулья и не натыкаясь на тумбочки и стол. Но на этот раз все почему-то получилось не так. Только не подумайте, пожалуйста, что я неожиданно потеряла ориентацию или запуталась в собственных четырех стенах, вовсе нет. Просто на моем пути внезапно возникло препятствие в виде огромного велюрового кресла, до этого в течение долгих пяти, а то и всех семи лет благополучно простоявшего в самом дальнем и темном углу комнаты. Обнаружить его в центре гостиной прямо у себя перед носом я, само собой, никак не ожидала, поэтому резко попятилась, споткнулась о брошенные кем-то в беспорядке тапки и, потеряв равновесие, повалилась прямо на старый, массивный, доставшийся мне от бабушки в наследство плюшевый диван. Если в процессе полета я по глупости своей успела даже мельком подумать, как удачно я выбрала направление для падения, то сразу же в момент приземления осознала, насколько была не права. Подо мной оказалось что-то ужасно жесткое, угловатое и совершенно непонятное. Не успев толком разобраться в ситуации, я почувствовала, как мой старый, изученный вдоль и поперек диван оживает, как страшное чудовище из народных сказок, встает на дыбы, рыча и извергая страшные проклятия в адрес своей несчастной хозяйки, после чего самым непостижимым для себя образом я вдруг неожиданно больно шмякнулась на пол около круглой ножки. Онемев от ужаса на пару секунд, в следующее мгновение я заорала так, что от собственного голоса у меня зазвенело в ушах. А еще через некоторое время в гостиной вспыхнул ослепительный свет. У стены, положив руку на выключатель, в одних трусах стоял Николай и обалдело спросонья хлопал глазами. Похоже, мое появление в комнате для него явилось такой же «приятной» неожиданностью, как и его для меня.

– Ты обалдела, что ли, совсем, подруга? – не слишком любезно поинтересовался он, потирая ушибленное плечо. – Какого черта ты скачешь в темноте, как ненормальная? Тебе тут что, цирковая арена, что ли? – Я подавленно молчала, стараясь успокоить бешеные удары моего сердца. – Что замолчала-то, словно язык проглотила?.. Только что орала как резаная, а теперь немой решила прикинуться, да? – не слишком злобно, постепенно успокаиваясь, продолжал ворчать Николай, натягивая на себя все тот же синий махровый халат, в котором предстал передо мной в незабываемый момент первой встречи. – А может, ты вообще лунатик или еще какая-нибудь шиза? – совсем уж нахально усмехнулся незваный гость.

– Не какая-нибудь, а самая настоящая, – хмуро призналась я, подтягивая под себя ноги. – Я на твоем месте не рискнула бы спокойно растягиваться на диване в моем доме в следующий раз. Тебе просто дико повезло, что я почти без увечий выкрутилась, могло быть и хуже… Мы, шизы, знаешь какие мстительные создания, особенно в полнолуние… Советую убираться подобру-поздорову, пока не поздно… Я, между прочим, даже укусить могу…

– Напугала до смерти! – искренне рассмеялся полностью оправившийся от неожиданного ночного свидания Николай. – Уснуть уж теперь точно до самого утра не смогу. Придется потерпеть…

– Да потерплю, чего уж… – примирительно проворчала я. – Не выгонять же тебя на улицу прямо посреди ночи…

– Вот именно. Да и магазины сейчас мало какие работают, – подхватил он.

– А какое мне дело до того, как магазины сейчас работают? – с подозрением уставилась я на его ухмыляющееся лицо. – Мне абсолютно это неинтересно, между прочим…

– Это понятно, – все так же нахально заявил он. – Зато мне это важно… Я утречком в хозяйственный быстренько слетаю, замочек понадежнее куплю, чтобы не подвергаться в следующую ночь угрозе нападения от разных маньячек ненормальных…

– Ну ты и наглец! – почти не удивилась я. Чего-то в этом роде, признаться, я от него и ожидала. Я еще при первой встрече поняла, что избавиться от этого парня, навязанного мне подлецом Вадиком, будет ох как непросто. – Да я же ни за что тебя обратно в квартиру не пущу, стоит тебе только порог переступить, как я изнутри на задвижку закроюсь и придется тебе, милый друг, врезать замок в дверь моего подъезда, к примеру, или еще куда-то… но только не в эту гостиную. Понял? – Я снисходительно посмотрела на собеседника и посоветовала: – Так что перед уходом советую вещички понадежнее упаковать, получать чемодан придется в лучшем случае через окно…

– Не думаю. – Парень достал из пачки, лежащей на столе, сигарету и неторопливо открыл коробок спичек. – Я еще вечером все задвижки с двери скрутил. А если замок рискнешь испортить, чтобы я не смог открыть ключами, то тогда и сама в капкане окажешься без еды и пищи… А ты чего, кстати говоря, с пола-то не поднимаешься? Нравится там сидеть или в штанишки от испуга наделала? Так ты не стесняйся, в жизни и не такое случается. – Он доброжелательно протянул мне руку. – Мы теперь вроде как свои люди, так что привыкай…

– Да пошел ты!.. – Я презрительно отвернулась от протянутой руки и еще сильнее забилась в угол между креслом и диваном. – Ни к чему я привыкать не собираюсь. А этому предателю Аркашке я еще покажу, где раки зимуют.

– Аркашка – это, как я понимаю, участковый? – затягиваясь, поинтересовался Николай. – Так он здесь ни при чем в общем-то. Он все как положено сделал. И давил на меня, и угрожал. Все по полной программе. Только и мне, между прочим, бояться милиции нечего. У меня и договор, и расписка от твоего мужа в получении денег имеется. Все как положено.

– Но я моего согласия на твое проживание не давала, – ядовито заметила я. – Какое мне дело, что взбредет завтра в голову моему бывшему мужу?

– И вовсе не бывшему, как выяснилось, – спокойно заметил Коля. – А самому что ни на есть законному. В смысле по паспорту…

– Да кто сейчас на этот вшивый штампик внимание обращает? – презрительно прищурилась я. – Ты же не совсем кретин, понимаешь, что к чему…

– Не кретин, это точно, – легко согласился он. – И закон на моей стороне, между прочим. Благодаря этому штампику ты несешь частичную ответственность за материальные махинации твоего мужа…

– Ни фига не несу! – разозлилась я.

– Тогда подай на него в суд, – все так же спокойно предложил Николай. – Или на меня. А я пока буду жить на той площади, за которую деньги заплатил. Договорились? А если по-человечески, так советую не втравливать меня в твои разборки с супругом бывшим или не бывшим, без разницы… Я спокойно доживу у тебя этот месяц разнесчастный, и разойдемся без скандалов, как в море корабли. Честное слово, это самый спокойный и сохраняющий нервы путь…

– Смотрю, умный ты больно, – без особого энтузиазма продолжила я спор. – Все-то ты знаешь, все понимаешь… А совести обычной человеческой у тебя разве нет? Не стыдно пользоваться слабостью беззащитной женщины? Нет?

– Да нет вроде… – слегка озадаченно пожал плечами Николай. – Я ни на что особо-то не претендую. Тебя что, так уж сильно затруднит, что я вот на этом диване спать буду, ну и холодильником твоим да ванной воспользуюсь… Тебе будет легче знать, что я по твоей милости ночую на лавочке в парке?

– Так уж и на лавочке, – проворчала я. – У тебя денег нет, что ли, чтобы другую квартиру снять?

– Представь себе, нет, – почти весело признался гость. – Я ведь совсем немало твоему благоверному отвалил. А еще, между прочим, нужно что-то кушать целый месяц, платить за бензин и стоянку для машины…

– Все ясно, – вздохнула я. – Похоже, избавиться от тебя мне и правда в ближайший месяц не удастся. Ладно… Живи, так и быть. Только предупреждаю: никаких вольностей я не потерплю. Ясно?

– Что ты под вольностями подразумеваешь? – снова протягивая мне руку, продолжал веселиться он. – Пьяные оргии, девок и наркотики?

– И это тоже, – поднимаясь и отряхивая пижаму, серьезно ответила я. – И ко мне чтобы никаких приставаний или даже намеков скабрезных не было. Я не люблю этого. В кухне что хочешь делай и в ванне тоже, только убирать за собой не забывай… Жить будешь здесь, в гостиной. В спальню прошу даже носа не совать… Вроде все. Устраивают такие условия?

– Вполне, – пожал плечами Николай. – Только вот один пункт не слишком того…

– Которого того? – с подозрением посмотрела на него я.

– Вообще-то я на более радушный прием рассчитывал… – картинно опечалился он. – Даже и не знаю, как смогу себя в дозволенных рамках держать, когда такая красота в соседней комнате в одиночестве мается… Или не всегда в одиночестве? – с любопытством поинтересовался он.

– Не твое дело, – холодно отрезала я. – Повторяю еще раз: если хочешь нормальных человеческих отношений, постарайся забыть, что я женщина.

– Трудновато это будет, если честно… Ты мне уже успела понравиться именно в этом качестве… Да и потом, разве мужики с такими ножками бывают? – Похоже, парень откровенно надо мной издевался. – А уж остальные формы…

– Как хочешь, – перебила я. – Мое дело предупредить. Ты не в моем вкусе, да и есть у меня, чьи комплименты выслушивать… Ну а если ты нормальных слов понимать не научился, то можешь попытать счастья… Только, боюсь, после первого же подобного эксперимента на лавочке в парке окажешься, причем это в самом лучшем случае… И ничего, кроме комплиментов, еще долго дамочкам предложить не сможешь. Усек?

– Усек, – на этот раз вполне серьезно кивнул он.

– Вот и славненько, – прикрывая за собой дверь гостиной, улыбнулась я. – Спокойной ночи.

Глава 5

Остаток ночи прошел без происшествий, и к тому моменту, когда меня разбудил настойчивый и бесцеремонный телефонный звонок, я вполне успела выспаться. Не открывая глаз, я нащупала трубку и прижала ее к уху.

– Привет, – донесся до меня возбужденный голос Татьяны. – Чуть дождалась утра, ей-богу… Так не хотелось тебя будить, а рассказать надо целую кучу вещей…

– Ну, так рассказывай, – сладко потягиваясь, великодушно согласилась я.

– Меня ограбили, – выпалила подруга. – Представляешь?

– Нет, – широко открывая глаза, искренне ответила я. – Замок, что ли, в квартире вскрыли…

– Да при чем тут квартира? – нетерпеливо перебила Татьяна.

– Но ты же сама сказала – ограбили… – слегка растерялась я.

– У меня сумку отняли… и плащ.

– Плащ?! – изумилась я. То, что у Тани из рук какой-то хулиган вырвал сумочку, меня возмутило, конечно, но, если честно, почти не удивило… Ситуация неприятная, но ставшая вполне привычной в наше время. Но плащ… Ему, наверное, уже года три с лишним…

– Шесть, – подтвердила мои соображения подруга. – Я прямо обалдела, когда один из мордоворотов приказал мне раздеваться…

– Их что, много было? – ахнула я.

– Трое, – почти с гордостью сообщила Танька. – Все здоровые как на подбор, молодые и накачанные…

– И на фига тогда им плащ твой сдался? – еще больше удивилась я.

– Сама не пойму, – искренне призналась она. – Прямо посреди улицы подкатили на джипе шикарном… Я только из ворот резерва выйти успела… Выскочили, окружили. Один сразу сумку вырвал и обратно в машину нырнул, потом буквально секунд через десять вышвырнул ее в окно, а второй в это время приказал мне раздеваться… Прямо днем посреди улицы, представляешь?

– Ну а прохожие? – Я от волнения даже с кровати вскочила. – Неужели никто даже вступиться не попытался?

– Шутишь? – печально усмехнулась подруга. – Да все шарахались от нас в разные стороны, взгляды отводили и старались проскочить побыстрее…

– Гады!

– Да обычные люди… Кто знает, что там у нас случилось. Да и мальчики внушительно выглядели, надо признать… Короче, своя рубашка ближе к телу, как говорится…

– Это точно, – вынуждена была признать я.

– Еще неизвестно, как бы мы в такой ситуации повели себя…

– Чем все закончилось? – перебила я неприятные соображения Татьяны. – Чего ты лишилась-то, в конце концов?

– Да в принципе ничего, – снова удивила меня ответом подруга. – Эти уроды все изгадили, разбросали мои вещи чуть не по всей улице, плащ порвали… Потом спокойненько уехали.

– Обколотые, что ли?

– Фиг поймет. Вроде нормальные… Не поняла я, Надь. Испугалась очень. – В голосе Тани послышались слезы. – Они так неожиданно набросились на меня… И вели себя странно, как будто издевались.

– Ну не расстраивайся ты, Тань, – попыталась утешить я подругу. – Даже если и издевались… Мало ли сейчас придурков расплодилось всяких-разных. Убить на спор могут… Главное, что ты в полном порядке… Или нет? – с тревогой спросила я.

– Да, конечно, в порядке. Что со мной будет-то… Обидно просто. Да и плащ разорванный жалко… Хотя ты права, конечно, главное – здоровье… А у тебя как с квартирантом? Нормально все? – слегка успокоившись, переключилась на другую тему она.

– Нормально, – коротко сообщила я.

– Выгнала все-таки? – расстроенно протянула Татьяна. – Ну и дурочка. Неужто не надоело одной куковать за три-то года?

– С чего ты взяла, что я одна три года? – слегка обиделась я. – Просто я не хватаюсь за каждого встречного мужика, как за спасательный круг… разве это плохо? К тому же я вроде и не тону пока еще…

– Утопла уже, – категорично заявила Таня. – Подумать только, девке еще и двадцати пяти не исполнилось, а она уже себя хоронить надумала… как женщину в смысле…

– Да с чего ты это взяла-то? – начала раздражаться я. – Если я встречаю мужчину интересного, то с удовольствием знакомлюсь и даже роман могу завести…

– Коротковаты что-то у тебя романы получаются, подруга, – со вздохом посетовала Таня. – До рассказиков вшивых и то недотягивают, как правило, романы твои…

– Уж кто бы говорил! – окончательно разозлилась я.

– Ты меня-то с собой не равняй, – печально посоветовала Татьяна. – У меня возраст, да и внешность… А ты у нас красавица самая настоящая, – убежденно закончила она.

– Хватит прибедняться. – Постоянные и совершенно беспочвенные жалобы подруги на ее внешность да и окружающую жизнь, в общем, меня утомляли. – Ты же сама прекрасно знаешь, что любого мужика при желании окрутить можешь. И возраст тут тоже совершенно ни при чем. Зачем прибедняться-то?..

– При чем тут это? – снова тяжело вздохнула Таня. – Тебя послушать, так я и умница, и красавица, и домохозяйка отменная… все чудеса, как говорится, в одном флаконе… Только вот почему-то одна до сих пор. Не выстраиваются очереди из женихов у моего подъезда, подруга… А сама кого найду, так обязательно подлецом окажется или дураком непроходимым – на выбор. Сил уже нет одиночество терпеть…

– Да ты всего полгода как развелась, Тань. Наладится у тебя еще в жизни все, вот увидишь… А Володя как? Не появлялся? – осторожно поинтересовалась я. На вопросы о бывшем муже подруга всегда реагировала по-разному. Никогда нельзя было заранее предугадать, расплачется она при упоминании о Владимире, рассмеется или останется совершенно спокойной и невозмутимой.

– Да появлялся… – не слишком охотно призналась Татьяна. – Вчера вечером приперся… Как почувствовал, что мне фигово.

– Любит он тебя, Тань…

– Опять заладила! Любит! Любит! – как всегда, неожиданно разозлилась она. – Видала я такую любовь знаешь где?! Лицемер хренов.

– Что он тебе опять наговорил?

– Да как обычно все. Начали за здравие, кончили за упокой… Ничего нового. Даже рассказывать неохота. Выгнала я его…

– Ну ладно. Потом расскажешь, – согласилась я. – Пойду посмотрю, что там мой квартирант разлюбезный поделывает. А то что-то с его половины никаких звуков не слышно… Я уже вроде как волноваться начинаю…

– Так ты его все же оставила? – снова заметно повеселела Татьяна. – Я рада, что ты решила за ум взяться…

– Да при чем тут ум? – слегка поморщилась я. – Не на улицу же его выгонять, ей-богу? Он не виноват, что мой муж таким гаденышем оказался. Я из сострадания элементарного ему остаться разрешила…

– Пусть так, – жизнерадостно согласилась Таня. – Лиха беда начало. Если парень нормальный, ты сама вскоре поймешь, что не дело держать его в соседней комнате и на голодном пайке… Вадик на сколько ему твои апартаменты предоставил?

– На месяц.

– Отлично. Времени предостаточно. Но и тянуть тоже в принципе не стоит. Давай-ка нацепляй халатик сексапильный… Ну тот, желтенький, с пухом… И вперед. Самое время мужика завтраком кормить. Поняла?

– Поняла, – проворчала я, послушно доставая из шкафа коротенький желтый халатик. – Поскольку он сам ко мне вломился без спроса, так пусть сам и готовит завтраки…

– Приготовит еще, – серьезно заверила подруга. – И не раз. Если ты сама дурочку не сваляешь… Ну все, пока. Прихорашивайся.

Я с улыбкой посмотрела на задорно запиликавшую трубку и занялась прической.

Подхватив одежду под мышку, я бесшумно проскользнула в ванну и следующие полчаса потратила на приведение своей внешности в надлежащий порядок. При этом чутко прислушивалась к доносящимся из гостиной звукам… Вернее, к полному их отсутствию.

Когда я снова появилась на пороге ванной комнаты, свежая и благоухающая, со скромным, но очень качественным макияжем на лице, в коротком соблазнительном халатике и домашних туфлях с пушистыми помпонами, квартира встретила меня все той же звенящей тишиной. Я подошла к слегка приоткрытой двери гостиной и осторожно заглянула внутрь. Диван, кресло, как, впрочем, и вся комната в целом, были пусты… Даже вещей моего вчерашнего гостя я не заметила. Кресло, о которое я вчера так неудачно споткнулась, снова красовалось на старом месте в дальнем углу, подушку и аккуратно сложенное одеяло Николай пристроил стопкой в углу дивана. Задумчиво обведя взглядом зеленоватые стены гостиной, я медленно направилась на кухню. Там тоже было тихо и пусто, как я и предполагала. На сушке я увидела тщательно вымытое блюдо из-под бутербродов и небрежно брошенную мной ночью в мойку чашку.

Я опустилась на табуретку у стола и подперла щеку рукой, лениво размышляя о том, что же делать дальше. Потом мне вдруг стало смешно. Покачав из стороны в сторону пушистым помпоном на тапке, я улыбнулась. С ума сойти, все-таки насколько же мы, женщины, внушаемые существа! Стоило Татьяне пару раз покапать мне на мозги, и я как последняя дурочка пустилась во все тяжкие. Подумать только, ведь на полном серьезе половину утра потратила на то, чтобы подготовиться к соблазнению совершенно постороннего, чужого и в общем-то не слишком симпатичного мне мужчины. Надо же! Сейчас вот мне даже интересно: а если бы Николай не покинул мою квартиру так рано и задуманное Танькой предприятие, к примеру, с блеском осуществилось, что бы я стала делать потом? Вот предположим, парень впечатлился моей утренней красой и свежестью, его сердце, а вместе с ним и все остальное естество, затрепетало в нетерпеливом волнении… Тьфу ты господи! Ну я и дура все-таки!

Наполнив электрочайник водой, я торопливо понеслась в спальню переодеваться. Сменив соблазнительный халатик на вполне консервативные джинсы и белую спортивную кофту с капюшоном, а легкомысленные шлепанцы – на обычные шерстяные носки грубой вязки, я почувствовала себя намного увереннее и спокойнее. В конце концов, даже хорошо, что все произошло именно таким образом. Более доходчиво объяснить всю глупость моего сегодняшнего поведения, пожалуй, не смог бы даже самый опытный психолог. Теперь-то уж точно никакие дурацкие уговоры и намеки подруг не смогут заставить меня изменить моим принципам и ощущениям. Снова, в который уже раз за это утро, внимательно рассмотрев себя в зеркале, я удовлетворенно хмыкнула и в приподнятом настроении приступила к долгожданному завтраку.

Очередной звонок Татьяны застал меня с пылесосом в руках, когда я заканчивала уборку моей не слишком габаритной жилплощади.

– Если ты опять со своими глупостями приставать начнешь, я сразу же трубку повешу, – с ходу предупредила я подругу, едва услышав в трубке ее голос.

– С какими глупостями? – слегка растерялась Таня. – Ты о чем?

– О моем жильце…

– Ах, об этом… – довольно равнодушно протянула она. – Да нет, я совсем по другому поводу звоню. Есть вопросы и поважнее твоего квартиранта, знаешь ли… – Похоже, Татьяна из последних сил пыталась острить, но удалось ей это весьма посредственно.

– Что случилось? – почему-то неожиданно занервничала я. Необычное поведение подруги меня обеспокоило. Да и голос… – Что-то с Володей?

– Да нет! Вовка тут ни при чем, – испуганно отозвалась она. А потом уже тише и как-то совсем потерянно добавила: – Вроде…

– Да говори же ты уже, что случилось? Не тяни!

– Да я просто в растерянности, Надь… Даже подумать что, не знаю… Меня снова ограбили, представляешь?

– Снова на улице напали? – изумилась я. – Те же самые парни в кожаных куртках?

– Не знаю… Я не совсем правильно выразилась. На этот раз меня никто и пальцем не тронул, просто весь мой вагон разворотили какие-то отморозки… Даже матрасы ножом порезали и посуду разбросали… Вот. Мне только что Хоттабыч звонил, орал так, что трубка дрожала…

– Не обращай внимания на его вопли, – как можно более спокойно постаралась утешить я подругу. – Он ведь не со зла это, а просто тоже понервничал из-за этого происшествия… Он же не дурак, чтобы думать, что ты сама погром на своем собственном рабочем месте устроила.

– Да это понятно, – расстроенно шмыгнула носом Татьяна. – Судя по тому, как он разорялся, картинка в вагоне и правда впечатляющая… Но на это, честно сказать, мне в данной ситуации до лампочки…

– А что, у тебя еще какие-то неприятности случились? – не на шутку перепугалась я.

– Типун тебе на язык! – торопливо воскликнула Танька. – Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. И этого хватает для полного счастья, ты что, сама, что ли, не понимаешь? Сначала планшет как в воду канул, потом эти парни странные на крутой иномарке, а теперь вот еще и новый подарочек… Я начинаю всерьез опасаться за мою квартиру, Надь. Если эти хмыри, черт знает по какой причине, поставили своей целью изгадить все, что так или иначе имеет отношение ко мне, то куда, как не на место моего жительства, им теперь по идее нужно направляться? Ты как думаешь?

– Да я, собственно, еще и подумать-то на эту тему толком не успела, – растерянно ответила я. – А милиция что говорит?

– Какая милиция! – нервно усмехнулась Танька. – Я тебя умоляю! Ты думаешь, этот паникер и тихушник Юрьев позволит мне сунуться к ментам? Да он первым делом меня предупредил, чтобы язык за зубами держала.

– Почему? – искренне удивилась я. – Там ведь, наверное, материальный ущерб возмещать придется… Да и потом, что страшного в том, что какие-то придурки обколотые вломились в закрытый и неохраняемый вагон, стоящий на запасном пути в отстойнике?

– Об этом ты у Хоттабыча спроси, – с досадой посоветовала подруга. – Мне его логика просто не по зубам… Вообще такое впечатление, что он не только милиции и проверок всяческих как огня боится, но и от собственной тени в панике шарахается… Он, может, сидел уже, ты не в курсе?

– Да вроде нет… – подумав, откликнулась я. – Я ни разу не слышала ничего подобного… Хотя все может быть. Мне без разницы в общем-то…

– Да мне тоже наплевать. Только бесят иной раз его перестраховки нелепые… Слушай, Надь, а ты правда так думаешь? – неожиданно спросила она.

– В смысле? Насчет Юрьева, что ли?

– Да нет, – отмахнулась с досадой Татьяна. – Ты правда думаешь, что в вагон наркоманы залезли?

– А кто же еще? Бомжи не стали бы матрасы ножом резать. Зачем им время на такую ерунду тратить? Грабители тоже не могли не понимать, что поживиться в пустом вагоне в принципе нечем… Так себя скорее нарики ведут или подростки из числа слаборазвитых… Больше некому.

– Да я не об этом… – не слишком уверенно возразила подруга. – Ты вообще считаешь, что это случайность?.. Ну то, что выбрали именно мой вагон?

– А как еще может быть? Все вагоны как две капли воды похожи…

– И парни эти с утра… На фиг им моя сумка понадобиться могла? Да еще и плащ… Они ведь даже сотовый не взяли, Надь… – В голосе Тани вполне явственно зазвенели слезы. – И то понятно, зачем им такое старье сдалось? И планшет тоже исчез… – В трубке послышались горькие, едва сдерживаемые всхлипывания.

– Планшет – ерунда, – горячо бросилась убеждать я подругу. – Он даже самому завалящему бомжу без надобности, сама понимаешь… А насчет парней и погрома этого дурацкого тоже в голову не бери. В жизни и не такие совпадения случаются. В прошлом году сочинский поезд вообще подожгли какие-то отморозки сельские. Помнишь? А окна сколько раз били, и не сосчитать… Катьке Елохиной таким осколком год назад всю щеку раскроило, и как раз накануне ее собственной свадьбы, между прочим. Она тогда тоже все рыдала, почему это именно ей так не повезло, знак плохой, говорила. А сейчас, сама знаешь, нормально с мужем живет… Так что и ты не расстраивайся, Тань. Неприятно, конечно, когда два дня подряд тебе нервы мотают, но это просто совпадение… – Не знаю, как подругу, но себя я, кажется, убедить смогла, по крайней мере, на душе у меня стало как-то поспокойнее. – Ты сейчас в резерв поедешь?

– Ага. Юрьев приказал срочно следы погрома ликвидировать.

– Ну, давай. Я сейчас тоже соберусь по-быстренькому и к тебе на помощь двинусь.

– Спасибо, Надь, ты настоящий друг, – повеселевшим голосом пропела Татьяна. – А я уж думала, мне придется одной вкалывать до самой ночи.

– Не преувеличивай. Любишь ты поплакаться раньше времени, может, там ничего страшного-то и нет…

– Если Хоттабыча послушать, так там вообще ничего целого не осталось… Кстати, нитки с иголкой не забудь взять.

– Зачем? – удивилась я.

– Матрасы, распоротые этими придурками, зашивать, – пояснила она и повесила трубку.

В вагоне Татьяны и правда было на что посмотреть. В смысле разгром оказался знатным. Разбросанная посуда, повсюду осколки растоптанных, а может, и специально побитых стаканов, вата, бессмысленно выпотрошенная из матрасов неизвестными вандалами, – все это перемешано с пылью из ящика для брикетов, который тоже зачем-то перевернули и бросили посередине рабочего тамбура. Полученной смесью хулиганы умудрились изгваздать весь вагон. Зачем-то потоптались в каждом купе, прыгали ногами по покрытым дерматином полкам, сбрасывали на пол аккуратно сложенные одеяла и подушки. Но основной удар, безусловно, пришелся на оба купе проводников и почему-то на последнее пассажирское, там было особенно много ватных ошметков, а кто-то даже умудрился полоснуть острым ножом по малиновой обшивке верхней полки.

– Здравствуй, Крылова. – Я вздрогнула, неожиданно услышав за спиной усталый голос начальника. – Любуешься?

– Я в шоке, Афанасий Петрович, – потрясенно призналась я. – Зачем всё это сделали? Бессмысленно как-то… Я бы, может, поняла, если бы одеяла украли или подстаканники, например… Но это…

– Да кто же этих чертовых наркоманов разберет? – тяжело вздохнул Юрьев.

– Вы считаете, это наркоманы?

– Уверен. Все сходится, как дважды два. Им ведь, кроме денег, вряд ли что нужно… Таскаться по городу, пристраивая желающим одеяла, подушки или стаканы за гроши, им не с руки, как ты понимаешь… А денег в вагоне нет, по прибытии я лично их в кассу сдал. Вот они со злости и порезвились вволю…

– Наверное, вы правы. А я сначала подумала, что искали что-то… Хотя что можно искать так упорно в пустом и даже не охраняемом купе, ума не приложу…

– Да ерунды не говори, Крылова. Какие это поиски? Вон сиденье полоснули ножом, дверку от титана оторвали… Идиотизм, одним словом, и вредительство. Кто-то порезвился, а Петровой теперь убирать до морковкина заговенья… Ты помогать, что ли, ей приехала? – Юрьев вопросительно уставился на меня. – Откуда узнала?

– От Татьяны, конечно. Она сама мне позвонила.

– Хорошо, что ее вагон разгромили…

– Афанасий Петрович, как вам не стыдно!

– Стыдно, Надежда, стыдно… – пробурчал начальник. – Но раз уж так получилось, я рад хоть уверенным быть, что все исправлено будет быстренько… Если бы так изгваздали территорию Афонова, пришлось бы мне самому, чего доброго, стекляшки собирать… Игорька до следующего рейса ни в живых, ни в мертвых с фонарями не найдешь…

– Думаете, пьет?

– Уверен, – усмехнулся Юрьев. – Чем ему еще-то заниматься? А ты тоже давай-ка время не тяни, начинай разгребать это безобразие, не до ночи же здесь сидеть. Меня жена дома ждет, в гости собирается вывести…

– Так вы идите, Афанасий Петрович. Как Татьяна приедет, мы с ней быстренько все уберем, не беспокойтесь. Я прямо сейчас начну, только переоденусь в своем вагоне, здесь негде, грязно кругом… Вы не беспокойтесь, двери все запрем…

– Об этом не волнуйся. Я уже позаботился об охране. Сегодня до вечера Юра будет охранять состав, в ночь – Толик выйдет. А с завтрашнего дня начальство пусть само этим делом занимается. Я докладную написал, думаю, утром примут какое-то решение…

– Значит, Юра здесь? – обрадовалась я. – Пусть тогда дверку к титану приделает, что ли…

– Сейчас пришлю. Кстати, Анатолий тоже тут. Спит в купе служебном. Если помощь какая нужна будет физическая, обращайся без стеснения. Все равно оба ничем путным не заняты.

– Спасибо, Афанасий Петрович, – поблагодарила я и пошла в мой вагон переодеваться.

Первое, что бросилось мне в глаза, была ровная шеренга сияющих чистотой стаканов. Странно. Я сама лично накануне сдвинула их все в кучу и покрыла картонкой, чтобы оседало поменьше пыли. Остатки сахара свалены в одну коробку, щиток не заперт, просто прикрыт металлическими створками… Мои личные вещи подверглись в мое отсутствие такому же тщательному досмотру, как и посуда. Я разозлилась окончательно. Если Танька посмела искать свой планшет среди моих, извиняюсь, трусов и лифчиков, то могла бы сделать это поаккуратнее. Футболки теперь не наденешь, они скомканы в углу ящика, спортивный костюм – в другом углу. Кроссовки вынуты из пакета и красуются прямо на стопке с чистым бельем… Идиотизм какой-то. Ни одна женщина не сделала бы такой глупости. Разве что нарочно… Но Татьяна не могла желать мне зла. Не с чего. Нет, это явно не Танька провела шмон по моим полкам. Тогда кто? Неужели те же руки, которые позже разгромили вагон подруги? Тогда почему у меня они действовали не в пример аккуратнее?

Честно говоря, сделав все эти неожиданные открытия, я почувствовала себя несколько неуютно. Находиться в одиночестве там, где совсем недавно происходили загадочные и ужасно неприятные вещи, всегда жутковато. Кто знает, а вдруг эти мерзавцы что-то забыли и решат вернуться на место преступления еще раз?.. В конце концов, если Татьяна не появится еще хотя бы минут через пятнадцать, я все брошу и поеду домой. Почему я должна одна надрываться, отмывая ее вагон? Если бы я не встретила начальника, то, честное слово, сбежала бы прямо сейчас. А раз уж я его заверила… Он поверил моему слову и, вероятно, спокойно пошел в гости со своей женой, а я, получается, его обманула… Я снова вздохнула и взялась за ручку ведра. В этот момент двери вагона загремели. Слава богу, наконец-то Петрова соизволила пожаловать…

– Давай-ка я тебе помогу, что ли, – услышала я голос электрика. – В Танькин вагон тащить ведро? Нельзя налить было прямо там?

– У нее шланга нет, – объяснила я. – Я думала, это Петрова как раз идет… Обрадовалась уже.

– Значит, я тебя не радую? – хитро поинтересовался Юра, забирая у меня тяжелое ведро. – Чем, интересно, я хуже Таньки?

– Можно подумать, ты будешь мне помогать грязь вывозить из вагона, – проворчала я. – Хотя, если честно, тебе я тоже рада. Одной как-то неуютно тут находиться… Хорошо хоть, не было никого в вагоне ночью, а то страшно подумать, что было бы. Да и сейчас…

– Да ладно! – легкомысленно отмахнулся электрик. – Подумаешь, наркоманы набезобразничали! Не вернутся же они, в самом деле, назад.

– Что это ты так уверен? Запросто вернуться могут.

– Зачем? – удивился Юра. – Они уже наверняка дозу нашли, а если нет, то им тем более не до вагонов разных.

– Что это за фигня у Петровой в вагоне случилась? – Наш разговор внезапно прервал заспанный голос Анатолия. Лицо техника выглядело недоумевающим и сильно помятым. Видно, он долго и крепко спал, уткнувшись носом в подушку.

– А ты разве не в курсе? – Я посмотрела на техника с изумлением. – В Танькин вагон какие-то отморозки залезли. Всё перевернули вверх дном.

– Ни фига себе, – присвистнул Толик. – А мы даже и не слышали ничего.

– А как вы-то слышать могли? – опешила я. – Хоттабыч сказал, это ночью случилось…

– Так мы ведь ночью-то сегодня в поезде были, – смущенно пояснил Юра. – В штабном вагоне обмывали день рождения…

– Чей?

– Так мой же… Мне тридцать с хвостиком позавчера стукнуло. Я в поездке не стал мужиков спаивать, а уж как приехали, так почему бы и нет?.. Мы тихонько сидели…

– Значит, свет в штабном вагоне всю ночь горел? – озадаченно переспросила я.

– Ну да… В принципе, мы даже, когда уснули, забыли его выключить. Нас Хоттабыч облаял утром, когда приехал… – проворчал Анатолий. – Приспичило ему тоже ни свет ни заря…

– Странно это, ребята, – задумчиво посмотрела я на них.

– А что странного-то? Что мы не слышали ничего ночью? Так у нас музыка играла, да и потом, может, мы спали уже к тому времени…

– Да я не об этом. Что вы ничего, кроме водки своей, не видели и не слышали, меня не удивляет вовсе… А вот то, что из всего состава эти самые предполагаемые наркоманы выбрали вагон, в непосредственной близости от которого гуляли мужики…

– У нас окна завешены были. Откуда им знать, что там мужики… – хмуро возразил Толик.

– Да какая разница кто! – нетерпеливо отмахнулась я. – Главное, свет же горел, причем всю ночь, да еще и музыка играла. А весь остальной состав между тем темным был. Так почему хулиганы решили пойти на такой риск и полезли в вагон соседний с тем, где шла гулянка? А вдруг кто-то из вас спать решил пойти в соседнее помещение? Да просто покурить бы вышел из вагона… Почему нельзя было ограбить любой другой? Да еще погром устроили…

– Да кто их разберет, наркоманов чертовых, – немного помолчав, пришел к выводу Анатолий. – У них мозгов-то не осталось, может, в головах. А мы гадать должны, что да как. Для них, может, самый кайф покуражиться, где опасность посильнее…

– Или им нужен был именно Танькин вагон, – почти про себя проворчала я. – Поэтому они и пошли на риск.

– А что, интересно, в ее вагоне такого, чего, например, у Наташки нет? Или у Афонова, к примеру? – с ухмылкой спросил Юра. – Те же ведра, те же стаканы и ложки… Деньги все вместе сдаем… Может, твоя подруга прячет в матрасе клад? Колись давай, чего уж…

– Она вообще-то в своем уме пока, чтобы прятать в таком месте что-то ценное. У нее квартира есть, между прочим… Да и вообще, нечего ей прятать…

– Ну, значит, не она припрятала, – продолжил настаивать на своей версии электрик.

– А кто? – Толик сосредоточенно посмотрел на товарища. – Кто еще мог у нее что-то в матрас зашить…

– Из пассажиров кто-нибудь.

– А ящик из-под торфа зачем вытряхивать? – с серьезным видом задал вопрос техник.

– Ну, может, забыли, где спрятали, – рассмеялся Юра. – Да не смотри ты на меня волком, Толь. Пошутил я просто. Откуда мне знать, что там произошло ночью? Вместе же водку уничтожали…

– Шутник, – пробурчал Толик. – И так башка гудит…

– Слабак ты. Вместе пили вчера. Афонов вон уж с утра домой унесся, да и я давным-давно на ногах… А ты продрыхся… Прикинь, Надь, этот алкаш только что проснулся после вчерашнего, – повернулся ко мне электрик. – И еще на голову жалуется.

– У меня закалки такой нет, как у вас с Гошей, – недовольно проворчал техник.

– Хватит вам пререкаться. – Их спор начал меня утомлять. Тем более что постоянное трещание Юры никак не давало мне сосредоточиться. Какая-то мысль во время рассказа электрика у меня мелькнула, но сразу же исчезла… Теперь я злилась, стараясь вспомнить, что именно привлекло мое внимание, а Юра мне мешал… – Ты собирался помочь мне ведро донести до соседнего вагона, а сам уже столько времени у меня отнял…

– Я что-то никак не въеду, чего ты суетишься больше всех… – снова подал голос рассудительный Толик. – Подруга твоя где? По идее, она должна в первую очередь прискочить, а не ты…

– Я и сама хотела бы это узнать, – искренне откликнулась я. – Она уже давно должна здесь быть. Я помочь ей обещала, только и всего, а получается как обычно…

– Вертихвостка она. Безответственная. – Анатолий достал из кармана мятую пачку сигарет. – Придется тебе помочь…

– Да ладно, чего уж… Придет Татьяна рано или поздно. Совесть же есть у нее, в конце концов. А тебе ночью дежурить еще…

– Где?! – опешил техник. – У меня выходной вообще-то.

– Нас Юрьев за пьянку внеочередными дежурствами наградил, – любезно сообщил товарищу Юра. – Ты спал, а мне пришлось за всех отдуваться. Афонов вообще сбежал еще до приезда начальства. Как знал, что Юрьев притащится, хотя делать Хоттабычу тут совершенно нечего, по идее, сегодня… Ну, вот нам и припаяли. Я днем караулю состав, а ты ночью. Ясно? Так что иди продолжай спать. К вахте готовься.

– Да мне домой надо! К жене родственники приезжают из Волгограда…

– Так нечего было дрыхнуть. Сам бы все это и объяснял Юрьеву. Что ты на меня наезжаешь? Я что могу? Меня тоже с самого утра ждут…

– Пошли к начальнику разбираться. – Толик решительно направился в сторону штабного вагона.

– Он уехал домой, – сообщила я.

– Может, не успел еще, – не останавливаясь, отмахнулся техник.

Юра с ведром устремился следом. Я тоже направилась к Татьяниному вагону. По дороге в который уже раз поочередно набрала сначала сотовый, а потом домашний телефон подруги. И мне в который раз не ответили. Я сунула трубку в карман халата и приступила к уборке.

Татьяна в этот день в резерве так и не появилась.

Глава 6

Уставшая и злая как черт, я подходила к квартире подруги с твердым намерением если не побить ее, то уж высказать много неприятных слов – это точно. Но даже такой компенсации за ударный шестичасовой труд Танька мне не соизволила предоставить. Я минут пятнадцать звонила и стучала в ее металлическую дверь, но ответа так и не дождалась. Выйдя из подъезда, я задумчиво оглянулась по сторонам и опустилась на краешек зеленой лавочки с витыми чугунными ножками. Злость в моей душе испарилась без следа, уступив место еще большей тревоге и беспокойству. И дело в принципе было не только в том, что я не застала Татьяну дома, в этом ничего необычного как раз не было, по-настоящему меня испугал звонок сотового, то и дело доносящийся из-за двери ее квартиры. Получается, что подруга ушла из дому, даже не прихватив с собой мобильника, и при этом почему-то так и не доехала до работы, хотя точно могла направляться только туда… Если, конечно, она имела возможность выбирать маршрут добровольно… А вдруг Татьяна вообще никуда и не выходила из квартиры вовсе?.. Вдруг ее током дернуло или она упала, ударившись об угол серванта!

Я вскочила с лавочки и нервно понеслась снова к дверям подруги. Безрезультатно протоптавшись перед ней еще минут десять, лихорадочно начала соображать, как можно вообще в квартиру попасть. Совсем недавно с этим проблем бы не было, но недели две назад я отдала запасные ключи от Татьяниной квартиры. Как назло, она неосторожно уронила свои в шахту лифта, и достать их не было никакой возможности. Так что теперь придется выкручиваться как-то иначе… Милиция, слесаря и всякие-разные МЧС сразу отпали, так как никакого существенного повода для вскрытия замков, кроме смутных подозрений, у меня в принципе не было. Ни один специалист по такому ничтожному поводу, как звонок мобильного, вламываться в чужую квартиру не согласится… Если бы я хоть родственницей Татьяне была, а так меня и слушать-то никто не станет. Родственницей… Стоп! Вдруг внезапно осенило меня. Я совершенно забыла про Владимира, а ведь еще вчера Татьяна жаловалась мне на то, что бывший муж не соглашается вернуть ей ключи от квартиры и может прийти в любой момент, как вздумается, продолжая держать жену в постоянном напряжении и ожидании. Нужно срочно позвонить Петрову и попросить приехать сюда. Вот только где взять его номер?.. Кажется, где-то дома в одной из старых записных книжек у меня был телефон родителей Володи, где он и живет сейчас, по словам Татьяны. Само собой, его запросто может не оказаться дома, но, с другой стороны, мать или отец должны знать номер мобильника сына… Во всяком случае, никакого другого способа попасть в запертую квартиру подруги я придумать не смогла. Еще раз для очистки совести нажав на кнопку звонка, тяжело вздохнула и поспешила на автобусную остановку.

В свой двор я входила, когда на улице уже начало смеркаться. Еще не дойдя до двери в подъезд, торопливо начала искать в сумочке ключи от квартиры, мельком по привычке глянув на свои окна. Свет, неожиданно вспыхнувший за прозрачной занавеской кухни, заставил меня вздрогнуть. Постоянные волнения этого бесконечного дня заставили меня совершенно забыть о навязанном паразитом Вадиком квартиранте. Черт возьми, как же он сейчас некстати! Но делать нечего, я сама ночью малодушно согласилась еще целый месяц терпеть его не слишком приятное соседство. Идти на попятный уже как-то неприлично. Ключи в сумочке так и не находились. Сквозь землю они провалились, что ли? Тут мой взгляд снова упал на окно. Надо же, оказывается, и от квартиранта может быть какая-то польза, если бы не он, то пришлось бы снова тащиться в резерв и искать в Танькином вагоне ключи, вероятно выпавшие во время уборки из сумочки. А может, они и не там потерялись вовсе… Как-то не ладятся у меня сегодня отношения с запертыми замками. Вспомнив про Татьянины проблемы, я вздрогнула, торопливо захлопнула сумочку и поспешила в подъезд. Звонить в дверь пришлось раза четыре, не меньше. Квартирант оказался либо настолько нахальным, что ему было лень ноги с дивана спустить и подойти к двери, либо, напротив, настолько корректным, что считал неприличным показываться перед гостями, которые шли явно не к нему. Размышляя таким образом и нажимая периодически на кнопку звонка, я все же дождалась того, что моя дверь распахнулась. Николай выглядел довольным и крайне доброжелательным.

– Ну вот! Наконец-то и хозяйка пожаловала! – воскликнул он и отступил, пропуская меня внутрь. – Что так долго? – слегка понизив голос, добавил он.

– Дела были, – коротко ответила я, разуваясь.

Поведение квартиранта показалось мне каким-то необычным и даже подозрительным. Этот его довольный вид и интонация… Мой взгляд совершенно случайно упал на зеркало, висящее на стене прихожей. В нем отражалась распахнутая дверь на кухню, часть стола и табуретка, на которой восседала юная красотка в кофточке с декольте примерно до уровня колен и юбочке, больше напоминающей средней ширины поясок. Дамочка, думая, что ее в данный момент никто не видит, озабоченно хмурила лобик под выкрашенной в рыжий цвет челкой и тыкала пальцем в кнопки своего сотового телефона, очевидно отправляя кому-то SMS-сообщение. На столе перед ней красовался фужер.

Я так и застыла от возмущения и ярости. Так вот, значит, как! Посадили свинью за стол, так она и копыта закинула на стол. Разрешили несчастному обманутому мальчику из жалости переночевать в квартире, а он уже девок с улицы тащит, кормит их, поит и, вероятно, планирует еще и спать уложить на моем собственном диване!

Я схватила довольно улыбающегося квартиранта за грудки и молча затолкнула в гостиную. Захлопнув за собой дверь, двинулась на него с кулаками.

– Вы что себе позволяете, а?

– А мы вроде уже перешли на «ты»… – слегка озадаченно проговорил он, продолжая улыбаться.

– Какого черта ТЫ устроил бордель у меня на кухне? Откуда там появилась эта проститутка?! – продолжала бушевать я, все больше и больше распаляясь. – Да как ты смеешь тащить всякую заразу в дом, да еще поить из моих фужеров?! Его теперь с песком чистить придется, чтобы не подхватить чего-нибудь гадкого!

– Я как-то не подумал… – растерялся Николай. – Откуда мне было знать, что эта милая девушка – проститутка?.. Я как лучше хотел. Я даже предположить не мог, что ты так разозлишься…

– Ах, ты не подумал! – возмутилась я. – Ты что, кретин совсем, что ли?! Ты думал, я обрадуюсь, если у меня, вместо одного навязанного чуть не силой квартиранта, в первый же вечер появится сразу парочка. Да любой порядочный человек бы понял, насколько это неприлично!

– Да что неприлично-то? – с некоторым раздражением спросил Николай. – Ну, извини, не понял сразу, что она легкого поведения…

– У тебя глаза где вообще? Во лбу или в другом месте нарисованы? Ты на ее одежду смотрел? На раскраску боевую парадную? Да у нее на лице крупным шрифтом написано… Хотя дело, конечно, не в этом. Вкус дело тонкое, если тебя привлекают такие барышни, дело твое. Но даже если бы ты привел в мою квартиру хористку из местной христианской обители, то и тогда я бы от счастья не запрыгала. Неужели все мужики такие? Нельзя как-то инстинкты свои низменные попридержать до времени, а уж если невмочь…

– Стоп! – довольно грубо перебил мою возмущенную тираду квартирант. – Чего ты несешь? Какие инстинкты? Ты что же, намекаешь, что эта девчонка ко мне пришла? Вернее даже, что я ее притащил откуда-то с улицы?

– А разве нет? – растерялась я. – Что я еще должна думать? Сидите на моей кухне, винишко распиваете, девица почти голая…

– Да что ты пристала, голая, голая… Одета она. Ясно? В чем пришла, в том и сидит. А вином я ее угостил своим, между прочим. Извини уж, что фужером твоим воспользоваться пришлось.

– На здоровье, – буркнула я и отвернулась.

– Нет уж, ты на меня смотри! – Николай снова повернул меня лицом к себе. – Наговорила кучу гадостей, а теперь глаза прячет!

– Я прячу?! – снова возмутилась я. – С чего бы это? Я правильно все сказала, что думаю…

– Значит, по-твоему, приличнее было бы оставить бедную девушку на улице тебя дожидаться? – поинтересовался собеседник. – Захлопнуть перед ее носом дверь? Тогда зачем ты ей ключи дала?

– Какие ключи? – оторопела я.

– Ключи от твоей квартиры, – терпеливо пояснил Николай. – Когда я вернулся, то застал твою подругу у двери. Она открывала твоими ключами замок. Я брелок узнал. У нее что-то не получалось с замком, и она прямо обрадовалась, меня увидев. Сказала, что ты скоро придешь, а ее просила подождать в квартире. Вдвоем веселее… Но тебя долговато не было. Я уж и сам не рад был… не знал, о чем беседовать с этой красоткой. Хорошо хоть, про вино вспомнил…

– Я попросила?! И ключи дала?! – ошарашенно переспросила я. – Вот этой вот прошмандовке?!

Я как ошпаренная выскочила из гостиной и понеслась на кухню. Само собой, табуретка была пуста, как, впрочем, и вся остальная кухня. Заглянув поочередно во все комнаты, туалет, ванну и для верности даже в шкафы, я со вздохом отметила:

– Сбежала.

– Так она, значит, не твоя знакомая? – запоздало прозрел Коля.

– Как это ты, наконец, догадался? – ядовито посмотрела на него я, закрывая входную дверь на задвижку. – Тебя обработали, как лопуха деревенского, а ты и уши развесил. Интересно, эта красавица украсть чего-нибудь успела?

– Не думаю, – пожал плечами квартирант. – В комнаты я ее не пускал, а на кухне мало что спереть можно. Да я и не отходил от нее практически. Неудобно как-то было бросать человека в одиночестве…

– Скажите пожалуйста, какой галантный кавалер! – слегка успокаиваясь, усмехнулась я. – Джентльмен просто. А замок все равно менять придется, ключи-то у нее остались…

– Почему? – Николай вытащил из кармана связку, которую я тщетно пыталась найти в моей сумочке. – У нее что-то не заладилось с замком, я уже говорил. Я вынул эти ключи и открыл своими… пардон, ключами твоего мужа, я имел в виду. Ну а эти в карман положил…

– Все равно. Может, она дубликаты успела сделать.

– Зачем?

– Да не знаю я! – с досадой отмахнулась я. – Хорошо хоть, задвижка есть изнутри. А то я не уснула бы всю ночь… Черт! А ведь ты и задвижку вчера свинтил!

– Слушай, а где она тебя грабануть успела? – поинтересовался Николай, положив ключи на полку перед зеркалом. – Ты где их вообще держишь-то, в кармане? Тогда их, наверное, в автобусе вытащили…

– У меня нет карманов, – отрезала я. – Я всегда в сумку кладу ключи.

– Значит, ее разрезали? Достать вещь из такой сумки сложно. – Он повертел мою сумочку в руках. – Вроде все целое. И как она умудрилась стащить ключи?..

– Ума не приложу, – честно ответила я. – Я ехала в троллейбусе. Сидела. Народу было человек шесть, не больше. Этой крошки точно не было. Потом пошла в вагон, нигде не останавливалась по дороге… В резерве тоже никого чужого не было… Странно.

– А на обратном пути?

– А что на обратном пути? Когда я к Таньке ехала, эта девка, как я понимаю, уже здесь сидела… Батюшки! Я же про Татьяну совсем из-за этой воровки забыла! Нужно срочно телефон Володиных родителей искать!

– Каких родителей? – удивился Николай. – При чем тут родители? Тебя чуть не ограбили…

– Ну не ограбили же! – с досадой перебила его я, подтаскивая к антресолям, где я складывала разный ненужный хлам, табуретку. – А Таню, может, спасать нужно. В таких делах каждая минута значение имеет. – Я чуть ли не по пояс залезла в глубокую антресоль. – Сколько тут всего навалено! До утра можно эту несчастную записную книжку искать! – пожаловалась я и, задохнувшись пылью, чихнула. При этом ножка табуретки подвернулась, и я с грохотом полетела на землю. Если бы квартирант не поймал меня уже где-то в районе пола, последствия могли быть ужасными. А так я, кажется, только вывихнула ногу. Больно было ужасно! Николай подхватил меня на руки и донес до дивана. Потом, невзирая на мои протесты и болезненные стоны, начал осторожно стягивать джинсы. Тщательно обследовав поврежденную ступню, сказал:

– Ничего особо страшного. Простое растяжение. У тебя бинт есть?

– В аптечке, на кухне, – простонала я. – Крайний ящик от окна.

Аккуратно и плотно забинтовав мне ногу, Коля заварил чай, сделал несколько бутербродов и принес все это на подносе мне в гостиную.

– Проголодалась, наверное? Ты ведь с работы только что, насколько я понимаю…

– С работы, – кивнула я. – Устала страшно. А тут еще это! – Я удрученно посмотрела на забинтованную ногу.

– Да ничего страшного, я же сказал, – успокоил меня квартирант. – Завтра уже ходить сможешь. Правда, с бинтом пока, но больно почти не будет. Я тебе мазь наложил, чтобы связки поскорее успокоились…

– Ты врач, да? – с благодарностью посмотрела я на него. – Поэтому ты все знаешь?

– Да нет… – смутился он. – Просто я спортом всю жизнь занимаюсь, а там такие травмы каждый день у кого-нибудь случаются… Обычное дело.

– Так ты спортсмен?

– Не совсем. – Николай собрал остатки моего ужина и понес на кухню.

Мне показалось, он не слишком охотно отвечает на мои вопросы о собственной персоне. Мне стало любопытно. Хотя в принципе ничего необычного в его поведении не было. Мужчины, как правило, почему-то не любят рассказывать о себе. Особенно если гордиться в их биографии по большому счету нечем. Вообще, мое отношение к навязанному Вадимом квартиранту как-то совершенно незаметно изменялось. И безусловно, в лучшую сторону. Сейчас мне было даже приятно, что вместо привычного одиночества этот вечер я провожу в весьма приятной компании. Присутствие Николая на удивление меня не раздражало и не тяготило.

Остаток вечера мы провели мирно и даже как-то по-семейному. Смотрели телевизор, еще два раза пили чай. Потом Коля разобрал кровать и отнес меня в спальню. Убедившись, что у меня все в порядке, он выключил верхний свет и плотно прикрыл дверь. Больше в эту ночь он меня не потревожил. А я еще долго не могла уснуть. Сначала пробовала читать детектив, но вскоре поймала себя на том, что уже минут пятнадцать смотрю и никак не могу вникнуть в смысл даже одной страницы, захлопнула книжку и закрыла глаза.

В голову лезли разные мысли: волнение за Татьяну, беспокойство из-за чуть не состоявшегося довольно странного ограбления… И почему-то постоянно вспоминался квартирант. В конце концов, все события этого долгого дня смешались в одно целое, и я заснула.

Глава 7

Утро для меня началось довольно рано. Зверски хотелось спать. Но растянутая накануне нога ныла до такой степени, что о спокойном сне не могло быть и речи. Я долго возилась, не открывая глаз, старалась уложить ступню поудобнее, на какое-то время мне это удавалось, но вскоре тупая навязчивая боль возвращалась и мучила меня снова. В конце концов я не выдержала и села в кровати. Потом осторожно спустила ноги на пол и попробовала встать. Как и обещал Николай, ходить я смогла вполне сносно. Правда, слегка прихрамывая, но это уже мелочи. Как ни странно, боль при этом не усилилась, а скорее, наоборот, стала терпимее. Я неторопливо оделась, тщательно причесала волосы и, стараясь не шуметь, отправилась на кухню. Я решила сегодня в благодарность за вчерашнюю заботу и внимание поразить нового знакомого моими выдающимися кулинарными способностями. Обдумывая по дороге приблизительное меню легкого, но достаточно сытного завтрака, я ковыляла мимо плотно закрытой двери в гостиную, когда на глаза мне попался телефон. Я сняла трубку и торопливо набрала номер Татьяны. Беспокойство за подругу ни на минуту не покидало меня и вчера вечером, и сегодня утром, но, честно говоря, в глубине души я все равно не верила, что с Таней могло случиться что-то трагичное и непоправимое. Я волновалась, куда пропала эта сумасшедшая, но вместе с тем злилась, так как подозревала, что она запросто по пути из дома могла встретить, например, «мужчину всей ее жизни» и, потеряв голову, ринуться за ним следом. Я даже допускала, что она просто-напросто решила симульнуть и отмазаться от уборки разгромленного вагона… Мысль, конечно, абсурдная, но намного более вероятная, чем какой-либо несчастный случай или еще того хуже – нападение… Я даже речь в деталях продумала, которую ей придется выслушать от меня, когда все выяснится и эта поганка начнет, как обычно, виновато потупив глазки, объяснять мне свое безобразное поведение. Но уж в этот раз я ей спуску не дам. Сколько, в конце концов, можно проверять мои нервы?! Я тоже, между прочим, живой человек и требую элементарного уважения к себе. Мало того что я уже практически постоянно вынуждена выполнять ее работу, врать и краснеть за нее перед начальством, так теперь она и дома не дает мне спокойно спать. Ведь именно из-за ее причуд я вчера чуть ногу не сломала, падая с табуретки…

– Алло. – Я даже вздрогнула, неожиданно после почти десятка длинных гудков услышав в трубке незнакомый мужской голос. – Я вас слушаю.

– Позовите, пожалуйста, Татьяну, – вежливо попросила я.

– А кто ее спрашивает? – не менее вежливо поинтересовался голос.

– Молодой человек, боюсь, это не ваше дело. Я же не вам звоню, в конце концов. – Хоть вопрос мужчины прозвучал вполне безобидно, но меня он почему-то здорово взбесил. Я даже трубку хотела бросить. В принципе, я уже убедилась, что у подруги, похоже, все нормально. Она, по обыкновению, проводит время в обществе представителя противоположного пола.

– Все-таки я попросил бы вас представиться, – продолжал настаивать голос в трубке.

– Крылова Надежда Викторовна, – со вздохом сообщила я. Все-таки для порядка и окончательного успокоения мне хотелось услышать голос Татьяны, да и сказать ей пару ласковых непосредственно сейчас было бы вовсе не лишним. – Устраивает? Или еще прописку и паспортные данные прикажете продиктовать?

– Этим попозже займемся, – деловито сообщил невидимый собеседник. – Когда вы подъехать сможете?

– Куда? – тупо поинтересовалась я. – И зачем?

– Опознавать тело гражданки Петровой, – бесстрастно отозвалась трубка. – И документики прихватить, кстати, не забудьте.

– Что с Таней? – почему-то шепотом спросила я. А может, мне только так показалось, и голос просто заглушили частые, какие-то неистовые удары сердца. Кажется, оно вдруг застучало везде. И в груди, и в ушах, и даже в кончиках пальцев, ставших внезапно влажными и холодными как лед. – Она жива?

– К сожалению, нет. – В голосе собеседника появился какой-то оттенок сочувствия. – Татьяну Андреевну убили около суток назад ударом тупого предмета по голове. Прямо в прихожей ее квартиры. Нас вызвал ее муж. Кстати, он уже сознался в убийстве…

– Кто, Владимир?! – Изумление на несколько мгновений вытеснило из головы все остальные чувства. – Он признался, что убил Татьяну?!

– Именно так. В принципе дело уже раскрыто, но для порядка все-таки стоит провести опознание…

– А муж что, ее опознать не мог?

– Гражданин Петров находится в не слишком… как бы поточнее выразиться… Короче, стресс у него. Шок от того, что натворил. Бормочет что-то бессвязное…

– Но вы же только что сказали, он признался в убийстве? – нервно перебила его неторопливую речь я. – А теперь говорите, несет что-то бессвязное…

– Единственное, на чем он категорически настаивает, так это на том, что гражданку Петрову убил он. Что ее смерть на его совести, и все в этом духе… Это запротоколировано в присутствии свидетелей и понятых. От ответов на остальные вопросы Петров упорно уклоняется…

– Куда мне приезжать? – снова перебила я милиционера. Слушать его размеренную речь с каждой секундой становилось все невыносимее. – На квартиру Татьяны?

– Лучше прямо в отделение часика через полтора, на улицу Коммунистическую. Мы тут сейчас все быстренько закончим. Тело уже увезли в морг, Петрова тоже на предварительное освидетельствование медицинское отправили… Так что делать вам тут нечего. В отделении капитана Кравцова спросите. Вас ко мне проведут…

– До свидания! – Я с необъяснимой ненавистью бросила трубку на тумбочку. Как будто это именно она вместе с незнакомым мне капитаном Кравцовым были виновниками того кошмара, о котором я не подозревала еще каких-то десять минут назад.

Я опустилась прямо на пол прихожей и заплакала. Вернее, слезы сами без моей команды крупными каплями покатились из глаз, а голова при этом продолжала лихорадочно соображать, никак не желая смириться с только что полученной информацией. Этого просто не может быть! Почему? Да просто потому, что этого не может быть никогда!!! Я не могла представить веселую, энергичную и жизнерадостную подругу мертвой. Просто не могла, и все. Ведь если поверить этому бессердечному милиционеру, то получается, Таньки на этом свете больше нет. И где она тогда, интересно?! На небе? Или еще где-то?

– Что случилось?! – Дверь гостиной распахнулась, из нее выскочил Николай. – Тебя кто-то обидел?

Я уставилась на него во все глаза. Хотела что-то сказать, но не услышала собственного голоса… Я только простонала что-то невнятное и, кажется, махнула ему рукой. Дальше я не очень отчетливо помню, как снова оказалась в собственной постели. Судя по тому, что в комнате одуряюще пахло валерьянкой, квартирант пытался успокоить меня подручными средствами из моей аптечки. В какой-то степени ему это удалось.

Я села на кровати и потерла виски руками. В ногах со стаканом в руке примостился Николай. Он с тревогой смотрел на меня.

– Что это было? – убедившись, что я окончательно пришла в себя, осторожно спросил он. – Ты так кричала…

– Я кричала? – вяло удивилась я. – Не помню…

– Даже не кричала, а скорее выла… или что-то типа того… Я, честно говоря, испугался.

– Не бойся, – попыталась я изобразить на лице улыбку. – Я не буйная… Я сама не знаю, что со мной произошло… Просто мне по телефону сказали… сказали… – Слезы снова стали стремительно заполнять глаза. – Скажи, что это неправда… – всхлипнула я и неожиданно даже для себя самой прижалась к обнаженной груди квартиранта. – Это не может быть правдой. Наверное, мне это приснилось, да? – Я подняла глаза и просительно заглянула в лицо Николая.

– Я не знаю… – смутился он. – Я же не слышал, что тебе сообщили. – Он явно не знал, как вести себя в подобной ситуации. Я прижималась к нему все крепче, поливая грудь горькими горячими слезами. Он вздохнул и осторожно погладил меня по волосам. – Ты расскажи мне, что там у тебя случилось, а потом вместе подумаем, как быть дальше…

– Да что тут думать? – снова всхлипнула я. – Думай не думай, поправить уже ничего невозможно… Представляешь, мне только что сказали, что Таню убили… Помнишь, я вчера вечером тебе рассказывала…

– Это ее мужа телефон ты пыталась найти, когда со стула упала, да?

– Да, Володин… А оказывается, это он ударил Татьяну каким-то там тупым предметом по голове. Представляешь?

– Ну, в принципе, так бывает иногда… – продолжая поглаживать меня по волосам, осторожно начал Николай. – Он, может, и убивать не хотел, просто она чем-то его достала…

– Не говори ерунды, – перебила я. – Хотя ты ведь Володю не знаешь, тебе не понять, что это абсурд просто, думать, что он мог женщину по голове ударить… К тому же не какую-то там абстрактную дамочку, а Таньку. Он же ее любил. Да что там любил! Он боготворил ее просто. Всю жизнь ей посвятил.

– Что же они развелись тогда? Значит, не все так уж прекрасно в их супружеской жизни было…

– Много ты понимаешь! – сердито воскликнула я и оттолкнула его руку. Потом встала с кровати и подошла к окну. – Хотя, конечно, ты прав, не все в порядке у них было в отношениях. Татьяна хотела внимания повышенного, она так представляла счастье, а Володя не умел ей этого дать. Он полагал, что и так делает все для ее безбедного существования, заботился больше, чем о себе, выполнял все капризы… И злился, что жена этого не ценит и даже не понимает, как непросто дается ему их семейное благополучие… Понимаешь, он никогда о себе не думал, только бы Тане хорошо было… А показать это не мог. Стеснялся, что ли… Или действительно не умел… А может, это Танька все надумала себе от скуки. Не знаю. В принципе, это их дело личное. – Я снова повернулась лицом к Николаю. – Но я не могу поверить, что он мог ударить ее по голове. Притом еще и предметом каким-то. Он помириться хотел. Да и она тоже, хоть и хорохорилась для порядка…

– Это могло случайно получиться, – пожал плечами квартирант. – Мало ли что там у них произошло.

– Ты прав, – печально кивнула я. – К тому же он сам признался…

– Ну вот. Тем более. Раз сразу признался, значит, не планировал заранее ничего подобного… Иначе подготовился бы.

– Да хватит тебе. О чем ты говоришь! – Я потерла руками виски. – Таньки больше нет, а мы тут сидим рассуждаем о ее браке…

– А что еще мы можем? Если уж все так случилось, то пытаться что-то поправить поздно.

– Мне капитан Кравцов велел в отделение явиться через полтора часа. Который сейчас час?

– Да где-то полчаса прошло, приблизительно… А ты бы не торопилась идти-то. Тебе нужно в себя прийти окончательно, а то второго такого шока твоя нервная система может и не выдержать…

– Да что ей будет! – отмахнулась я. – Ты извини, что так получилось. Ты уж, наверное, сто раз пожалел, что сунулся в эту квартиру. У нас, как назло, все кувырком в последние дни идет. Кстати, ты представляешь, как все чудовищно совпало? Накануне на Таню какие-то придурки прямо посреди улицы напали, потом ее вагон разгромили, а теперь вот даже ее убили… Как раз в тот момент, когда она со мной на встречу собиралась… Ужас!

– Погоди-ка, – насторожился Николай. – Что это еще за история с нападениями? Ты не рассказывала.

– А почему я должна была что-то тебе рассказывать? – удивилась я. – Ты же не знаком с Таней… Да и вообще к тебе эти проблемы в принципе не имеют отношения.

– Ничего себе! Да я по уши увяз в этих самых проблемах. Второй день только ими и занимаюсь.

– Я же извинилась… Просто так получилось…

– Ну, так и рассказывай, раз получилось, – не обращая внимания на мои извинения, скомандовал он. – Я слушаю. Начни с того, откуда вы вчера приехали с подругой…

– Да как обычно. Нам Юрьев рейс на южное направление выбил. Сейчас-то он так, ничего особенного, зато летом это золотое дно. Всех отдыхающих до Ростова, Краснодара, Туапсе, Сочи развозим… Ну и до Адлера, конечно… Позавчера сначала все было как обычно. Я домой вполне спокойно добралась, а вот у Тани как-то сразу все наперекосяк пошло…

Мой рассказ произвел на квартиранта довольно сильное впечатление. Чем дальше я говорила, тем больше он хмурился, а взгляд его становился сосредоточеннее и серьезнее.

– Господи, – наконец вздохнул Николай. – И почему Бог лишил женщин элементарного житейского разума? Скажи на милость, горе мое, неужели ты сама не видишь, насколько серьезно то, что ты мне сейчас рассказала? Да вам еще вчера тревогу бить нужно было вовсю, а не дожидаться, пока случится то, что случилось… А ну-ка, быстро вспоминай, во что вы вляпались с подругой за последние пару-тройку дней?

– А я-то тут при чем? – Его серьезный, озабоченный тон снова заставил мое сердце забиться в усиленном ритме. – На меня вроде никто не нападал…

– Пока, – жестко перебил Николай. – Но в квартиру уже пытались проникнуть. И в вагоне все перевернули, сама же говоришь…

– А при чем здесь…

– Вот я и пытаюсь понять. Ты не спорь, ты думай, что ищут у вас?

– Да что искать у нас можно? – все больше нервничала я. – Нет у нас ничего. У меня точно, а у Тани… Да и у нее тоже. Она бы мне рассказала, если что…

– Говоришь, на твою подругу напали, когда она шла с работы? А потом туда же, в смысле на работу, вернулись… Наводит на размышления. Такое впечатление, что у твоей подруги что-то в последнем рейсе произошло… Ну, вспоминай, что ты на меня смотришь и глазами хлопаешь? – сердито прикрикнул он. – Думай! С кем из пассажиров Татьяна контактировала, может, ругалась или, наоборот, подружилась…

– Ни с кем, – устало ответила я. – Она не контактировала ни с одним пассажиром в этом рейсе.

– Ну, такого, положим, быть не может. Сколько дней вы были в пути? Неужели ни одного скандала или хотя бы претензии пассажиры не высказывали?

– Всю дорогу зудели. Все нервы измотали… Только мои. А Таню они не трогали по одной простой причине: ее в составе вообще не было.

– Это как так? – изумился Николай. – Я не понял…

– И не старайся, – вздохнула я. – Понять сложно. Но я объясню. Теперь смысла скрывать нет… Все равно все узнают, да и кредит Таньке теперь не понадобится. – Я отвернулась, чтобы скрыть вновь покрасневшие глаза. – И дом ей теперь тоже не нужен… Короче говоря, вместо Петровой в этом рейсе работала я, а Таня… Она в это время свою личную жизнь налаживать пыталась…

– А за тебя кто работал? – вытаращил глаза квартирант.

– Тоже я. Я сразу в двух вагонах трудилась… Поэтому и устала зверски, а пассажиры все равно всю дорогу жаловались. Дергали из стороны в сторону, все нервы измотали, да еще проверка эта дурацкая…

– Что за проверка?

– Да так, ерунда… Просто кто-то слух пустил, что ревизия подсядет в состав. Розыгрыш оказался первоапрельский, но я как-то не сразу поняла в запарке… Да и вообще, в рейсе начисто забываешь, какое число, какой месяц… Хорошо хоть, год помнишь… Короче, понервничали все изрядно. Даже начальник поезда купился. Всю контрабанду под откос пустил с перепугу.

– И кто же это, интересно, такой шутник у вас оказался? Выяснили?

– Нет вроде… Мне, если честно, не до этого было. У меня пассажиры, как назло, косяком повалили, а после я забыла как-то… Да и потом, это же просто шутка. Первого апреля принято всех разыгрывать. Что в этом особенного? Я и сама бы что-то придумала, если бы вспомнила. Только кредит этот Танькин все мысли спутал…

– При чем здесь кредит? – перебил мой путаный рассказ Николай. – Расскажи по порядку, что ли…

– Так нечего рассказывать. Татьяне обещали в нашем банке дать беспроцентный кредит на покупку дома. Но для этого нужна справка о зарплате за последние полгода и поручительство от непосредственного начальника… Если бы Юрьев узнал о ее проделках, то уж точно ничего не написал бы… Он даже грозился ее уволить, если еще хоть один выговор заработает. Два уже есть… в смысле были. – Я на пару секунд закрыла глаза и сосчитала до десяти, чтобы успокоиться. – Никуда бы он ее не выгнал, естественно. Если всех увольнять, работать некому будет. Он Игорька Афонова уж сколько лет терпит, хотя тот даже в рейсах не просыхает. Просто у нас работа такая, что найти замену не так просто…

– Такая тяжелая? – посочувствовал Коля.

– Не слишком легкая, – вздохнула я. – Но дело не в этом. Мы же дома как в гостях появляемся. Обычно один к двум. В смысле две трети месяца в пути, одна треть – дома… Бывают случаи, когда прямо из одного рейса в другой уезжаем… Летом особенно. Ну и соответственно домом, детьми, семьей заниматься некогда… Вот и получается, что проводники сплошь люди одинокие, бесшабашные… многие пьют. Такие работники, как мы с Татьяной, для любой бригады настоящая находка. Юрьев сам сто раз говорил, что вся работа на нас держится. Так что уволить ее он ни за что не решился бы… А вот поручительство из вредности точно не дал бы. А к Тане тетка приехать должна из Израиля. Что-то там у нее не заладилось среди соотечественников, и она решила в конце лета вернуться. В квартире у нее доля в собственности осталась, так что жить им пришлось бы вдвоем. А если учесть, что Капитолине Захаровне около семидесяти и характер у нее просто ужасный, то ты представляешь, как Татьяна обрадовалась такой перспективе… К счастью, Капитолина всю жизнь мечтала быть поближе к земле и с удовольствием поселилась бы в деревне. Теперь эта проблема исчезла… Совсем.

– А почему она в этот рейс не смогла поехать? – торопливо поинтересовался Николай, видимо опасаясь, что я снова разрыдаюсь. – Если уж ей так нужен был кредит… Заболела?

– Хуже, – вздохнула я. – Встретила очередного «мужчину своей мечты». И увлеклась так, что просто-напросто опоздала к отправлению поезда. Позвонила в последний момент и умоляла заменить ее в этой поездке. У нас и раньше такое случалось пару раз… У меня не было возможности отказаться. Понимаешь? Хотя у меня на душе так погано было, как будто я знала, чем все это кончится. Правда, с поездкой все вроде обошлось.

– Неужели начальник так и не понял, что ты одна на двух фронтах разрываешься?

– Ни он, ни остальные… Никому и в голову такое не пришло. Интересовались, конечно, некоторые, что ее не видно. Я насчет больного желудка историю сочинила… В общем, выкрутилась. А она к прибытию подскочила и уже все документы проездные сама подписывала. Теперь ты понимаешь, что она никак не могла что-то с пассажирами намудрить? Уж они-то знали, кто у них в вагоне был проводником. Они Петрову и в глаза не видели…

– А что за документы она подписывала после рейса? – продолжал скрупулезно вникать в детали квартирант.

– Да все как обычно. По прибытии положено акт составлять на каждый вагон. Сколько белья израсходовано, сколько сахара, заварки. Жалобы, замечания, поломки если были в пути, вещи оставленные. Ну, короче, краткое описание поездки. По пунктам, указанным в анкете. Эту анкету для внутреннего пользования придумало начальство из резерва проводников, чтобы проще было учет вести. Ерундовая бумажка. Главное – никому не нужная, многие ее игнорируют, но Юрьев скрупулезно выполняет все распоряжения начальства. Сам по всем вагонам бегает и выясняет, галочки ставит.

– На этот раз все было как обычно?

– Абсолютно. Происшествий ноль, поломок ноль, вещей забытых тоже ноль… ну почти ноль, если уж быть точной.

– В каком смысле? – насторожился собеседник. – Ноль он и есть ноль. Почти не бывает.

– У нас всегда какую-нибудь мелочь забывают. Ложки, стаканы, подгузники… не перечислишь всю ерунду. Если все указывать, с ума сойдешь. Положено акт на каждое наименование составлять. Потом оформлять его в конторе, а там часы приема очень неудобные…

– И как вы поступаете, чтобы избежать всей этой бухгалтерии?

– А никак. Возим с собой эту лабуду с месяц. Потом выбрасываем, если никто не обращается. А вообще если вещь нужная, то люди к следующему убытию или прибытию к вагону подходят и спокойно получают то, что забыли. Конечно, если находка ценная, приходится бюрократией заниматься. Слава богу, редко такое случается. Может, в полгода раз. Не чаще. Кстати говоря, люди все равно сначала в любом случае к проводнику бегут свои вещи разыскивать. Откуда им знать, где наше бюро находок находится?

– Логично, – кивнул Николай. – Но я так и не услышал, что вы с подругой нашли после этой поездки?

– Да я же сказала, мелочь… В Татьянином вагоне в последнем купе на третьей полке у кого-то, видимо, из сумки вывалились диски…

– Что за диски? – Глаза квартиранта мгновенно стали темными и какими-то колючими.

– Обычные… музыкальные вроде. Я вообще не очень разбираюсь в этих делах. Диски как диски, названия на упаковках иностранные, новомодные какие-то и рисунки непонятные… – Внезапно мне стало неуютно под внимательным взглядом квартиранта. – Что ты так смотришь? Неужели ты думаешь, что…

– Где эти диски? – спокойно спросил он. – У Татьяны?

– Н-н-не помню… Я как-то не обратила внимания, куда они делись…

– Постарайся вспомнить, – все так же спокойно попросил Николай.

Я задумалась.

– Сначала они лежали на столике в последнем купе… Потом мы перешли в соседнее… А диски… они куда-то делись. – Я растерянно посмотрела на Колю.

– Их кто-то забрал? Вспоминай, кто заходил в вагон…

– Вспомнила! Их никто не забирал, я сама их в карман сунула. Чтобы стол протирать не мешали… А уже потом Юрьев пришел, за ним электрик… Еще кто-то… Да поезд – это вообще такое место проходное, постоянно люди туда-сюда циркулируют. К тому же штабной вагон в составе прицеплен как раз после Татьяниного… За ним ресторан…

– Ясно, – перебил меня Николай. В его глазах появился азарт. – Где они?

Я растерялась, лихорадочно вспоминая, куда могла задевать эти проклятые диски… Судя по всему, они так и остались в кармане рабочего халата. По крайней мере, я не помнила, чтобы еще хоть раз держала их в руках.

Спустя пару минут я принесла три диска в пластиковых прозрачных коробочках. Как я и ожидала, они спокойно лежали в кармане моего скомканного рабочего халата. Из-за усталости и неожиданного появления квартиранта я так и не успела разобрать сумку, в которой лежал пакет с грязным бельем.

Николай буквально вырвал диски из моих рук.

– …«Limp Bizkit», «Sistem of a Down», «Papa Roach»… – Он быстро просмотрел названия и задумался.

– Ты эти группы слышал когда-нибудь?

– Что? – Николай с видимым трудом вынырнул из своих мыслей. – Группы? Да слышал пару раз… Если это, конечно, они.

– Что значит «если»? – удивилась я. – Написано же…

– На заборе знаешь что пишут…

– Ты считаешь, что на них может быть записано что-то другое, не музыка? – поинтересовалась я. – А что тогда?

– Все, что угодно. От плана переправки наркотиков через границу до точных координат места, где закопан клад пирата Джона Сильвера, – усмехнулся Николай.

– А мы с Таней думали, что на них музыка. Обычные диски… С чего вдруг у тебя такие мысли появились странные?

– Вполне возможно, – кивнул Николай. – Даже вероятнее всего.

– Как это? – растерялась я. – Ты же только что говорил, что все из-за этих дисков с Таней случилось…

– Если бы все было так просто, – вздохнул квартирант. – Если бы все дела решались в одно мгновение… К сожалению, эти диски всего лишь одна из версий… Мое предположение, понимаешь? Просто это первое, на что мы с тобой наткнулись, начав разбираться, что к чему… Скорее всего, диски действительно вполне безобидные. Сама подумай, если бы они что-то значили для их владельца, валялись бы они просто так без присмотра на полке вагона?

– Они выпали, наверное, когда хозяин какие-то другие вещи вытаскивал…

– Тем более. Ни один идиот не положит ценные вещи так, чтобы они могли запросто вывалиться. Согласна?

Я подавленно кивнула и внимательно посмотрела на собеседника. Меня вдруг насторожило то, с какой легкостью он манипулирует моим сознанием. Подумать только, за какие-то пятнадцать–двадцать минут сумел внушить мне кучу всяких вещей… Обо всем рассуждает так уверенно и рассудительно, что ему невольно хочется верить и слушаться его беспрекословно. Я так увлеклась этим импровизированным расследованием, что на какое-то время даже забыла о том, какая трагедия произошла с моей лучшей подругой. И потом, откуда такая заинтересованность моими делами? Я же видела, как загорелись глаза моего квартиранта, стоило ему услышать о дисках… И вообще, все несчастья и странности начали происходить в моей жизни именно тогда, когда я познакомилась с этим непонятным человеком. Видимо, в моем взгляде отразился такой откровенный испуг и замешательство, что Николай неожиданно улыбнулся.

– Не надо себе ничего придумывать, – с усмешкой посоветовал он. – Я, конечно, не подарок, не стану душой кривить, но к твоим проблемам ровным счетом никакого отношения не имею. Поверь на слово.

– С какой стати я, интересно, должна доверять первому попавшемуся человеку, к тому же так бесцеремонно влезающему в мои дела?

– Я могу и не вмешиваться, если тебе неприятно, – пожал он плечами. – Честно говоря, у меня в этом городе и своих дел по горло, так что, в принципе, мне есть чем заняться. Твоя история меня заинтересовала… Я даже сказал бы, заинтриговала… Но не более того. Если ты считаешь, что моя помощь тебе не требуется…

– Тебя слишком сильно заинтересовала, как ты говоришь, эта история. Мне непонятно, зачем тебе добровольно влезать во все это дерьмо? Тем более что оно может оказаться очень даже опасным, ты не можешь этого не понимать… Со мной ты познакомился только вчера, причем приятным это знакомство никак не назовешь… Татьяну ты и вовсе ни разу не видел… Что тебе от меня надо? Ведь ты не просто так появился именно сейчас и именно в моей квартире? Да?

От дурных предчувствий у меня просто похолодела спина.

– Честно? – Николай задумчиво посмотрел на меня. – Ты поверишь, если я честно тебе все расскажу? – Я подавленно кивнула, хотя была совсем не уверена, нужно ли мне слушать его признания. – Так вот. Я познакомился с твоим мужем совершенно случайно. На вокзале, где он стоял с табличкой в ряду многих других, предлагающих квартиры внаем… Вся моя вина перед тобой заключается в том, что среди алкоголиков и пенсионеров, из которых в основном и состоял этот ряд, я выбрал именно твоего благоверного, а не кого-то другого. Уж извини, что так получилось… Что еще? Ты хочешь, чтобы я съехал с твоей жилплощади? Да ради бога, хоть сейчас. У тебя и правда становится не слишком безопасно. Вчера сюда уже пытались проникнуть какие-то злоумышленники… Не дай бог, им снова взбредет в голову прийти к тебе в гости. Как-то не хочется заводить такие сомнительные знакомства… Пожалуй, ты права. Лучше мне в гостиницу переехать, да и тебе так спокойнее будет. Одной головной болью меньше. Правда? – Я снова автоматически кивнула. – Ну, вот и славненько. Все решили полюбовно. Так-то мне неудобно было женщину без помощи бросать, но раз ты сама просишь… Короче, я вещи собирать пошел.

Николай встал и, спокойно насвистывая, отправился в гостиную. Поразительно, но он опять с легкостью сумел внушить мне то самое чувство, которое, судя по всему, и хотел, – чувство стыда за сказанные мною в его адрес слова и плюс острое сожаление по поводу его ухода из этой квартиры и из моей жизни навсегда. Я торопливо поднялась и метнулась в гостиную. Николай неторопливо и сосредоточенно собирал вещи. Большая спортивная сумка, расстегнутая, стояла посреди комнаты, на диване возвышалась аккуратная стопка одежды.

– Тебе уже даже неинтересно, что записано на этих дисках? – примирительно спросила я.

– Интересно. Но я не привык насильно влезать в чужие дела. Ты права, меня это не касается… – не оборачиваясь, но вполне дружелюбно ответил он.

– Я не хотела тебя обидеть… Ты же понимаешь, какое сейчас смятение у меня в душе… Я не то что не знаю, кому верить, а даже дышать в полную силу и то боюсь. – Николай никак не отреагировал на мои слова, продолжая спокойно складывать в сумку рубашки. – Я даже представить не могу, что делать, если я останусь одна. – К глазам снова подступили предательские слезы. – Я очень боюсь. Сама не знаю чего. И от этого боюсь еще больше. Ну, ведь ты же мужчина, в конце концов! – Не видя с его стороны никакого отзыва, я в отчаянии выкрикнула: – Ты должен быть смелым и женщин защищать!

Мои последние слова все же заставили его обернуться.

– С ума сойти. Ты даже заметила, что я мужчина… Слава богу, а то я уж опасался, что перестал производить впечатление на слабый пол. Ты все это время смотрела на меня так, как будто я не мужик, а что-то вроде предмета интерьера…

– Не говори ерунды! – От досады я даже, кажется, слегка покраснела. – При чем тут это? Я о помощи тебя прошу, а не о том, о чем ты подумал…

– А откуда тебе знать, о чем я подумал? – Он хитро прищурился и улыбнулся. – Может, ты сама об этом подумала, а?

– Да кто тебе право дал… – Я не находила слов, чтобы выразить мое возмущение.

– Никто, – легко согласился он и, бросив в сумку свитер, подошел ко мне. – Мир?

– Мир. – Я опустила голову. – Прости меня, ладно?.. Я сама не знаю, что говорю… Мне очень тяжело сейчас.

– Понимаю, – неожиданно серьезно проговорил Николай и снова вернулся к своей сумке. Он задвинул ее ногой в угол за кресло и сел на диван. – Я знаю, как тяжело терять близких… Знаю. И знаю, как тяжело при этом оставаться наедине с самим собой.

– У тебя тоже кого-то убили? – тихо спросила я. – Друга? Или родственника? Давно?

– В таких делах понятия «давно» не бывает… – поднимаясь, ответил он. – Пойдем, что ли, и правда посмотрим, что за музыка записана на этих твоих дисках…

– Они не мои, – поежилась я. – И я не знаю, как их можно посмотреть… Мой музыкальный центр только обычные CD принимает, а на этом написано MP3.

Николай взял в руки один из дисков, осмотрел со всех сторон и пожал плечами:

– Элементарно. На компьютере можно послушать. У тебя есть компьютер?

Я отрицательно покачала головой:

– Зачем проводнице компьютер?

– Тоже правильно. Тогда узнать, что записано на дисках, будет сложновато.

– Может, в салон какой-нибудь сходить?.. Ну, где детишки играют в стрелялки разные… – нерешительно предложила я. – Там компьютеров полно.

– Думаю, и без этого обойдемся. – Николай снова вытянул из-за кресла сумку и достал из нее черный блестящий ноутбук. Открыл крышку, нажал пару кнопок, и экран приветливо засветился. – Давай-ка сюда твое сокровище.

– Они не мои! – снова повторила я, послушно протягивая Николаю диски.

Блестящий кружок мгновенно бесшумно исчез во внутренностях ноутбука, после чего на панели замигали веселые зеленые огонечки. Через несколько секунд динамики буквально взорвались громкой агрессивной музыкой. Николай поморщился и торопливо убавил звук.

– Ну вот. Что и следовало ожидать. Обычная музыка… – разочарованно протянула я.

– Я не стал бы утверждать это на сто процентов, – не отрываясь от экрана, заявил Коля. – Посмотри вот на это.

На экране ноутбука начали появляться стройные ряды каких-то палочек, галочек, кружочков, квадратиков и треугольников.

– Ну и что? – пожала я плечами. – Ерунда какая.

– Не скажи. – Голос собеседника звучал крайне серьезно. – Посиди-ка молча пару минут, мне подумать нужно.

Я настороженно замерла, с тревогой наблюдая, как проворно и умело бегают по клавиатуре пальцы Николая. Через несколько минут благодаря его манипуляциям с кнопками странные геометрические фигурки на экране вдруг превратились в столбики цифр, таблички, схемы. Я с удивлением отметила про себя, что диск, кроме музыки, заполнен какой-то бухгалтерской документацией. Николай торопливо прокручивал страницу за страницей, но ничего, кроме смет, отчетов и накладных, мы с ним не увидели. Два других диска, в принципе, мало чем отличались от первого.

– Вот такая вот история, – вынимая из ноутбука последний диск, объявил Николай. – Обычный диск, но с небольшим секретиком. Если ты его вставишь в магнитолу или проигрыватель, ничего, кроме музыки, не услышишь. А на компьютере вылезает второе дно…

– А как это… Я не понимаю.

– Ты технологию имеешь в виду? Так ничего сложного, элементарно для специалиста. А тут и не особо умный кто-то работал. Зашифровали так примитивно, что я за пять минут подобрал код. Дилетанты.

– И стоило так заморачиваться ради каких-то накладных, – вздохнула я.

– Ждала чего-то другого? – с улыбкой посмотрел на мое разочарованное лицо Коля. – Шпионских донесений и схемы конструкций самолетов будущего? А может, список резидентов американской разведки в Европе?

– Не смешно, – расстроенно буркнула я. – Похоже, эти диски и правда имеют ценность только для того, кто их посеял… А мы снова в самом настоящем тупике.

– Считаешь, что за бухгалтерскую отчетность никто убивать не пойдет? – усмехнулся Николай.

– А ты думаешь, что… – живо ухватилась я за его слова.

– Да ничего я не думаю, – с досадой отмахнулся он. – Посмотри, диски явно не лицензионные, левые, что называется. Может, кто-то просто решил сэкономить и записал музыку на уже использованных дисках, ставших ненужными. Непонятное, конечно, всегда настораживает, а уж в данной ситуации и подавно… Не будем пока делать окончательных выводов. Знать, что эти люди ищут, конечно, было бы совсем не лишним, но для нас с тобой, в принципе, не это самое главное. Нам нужно найти того, кто ищет…

– Ты меня совсем запутал. – Я потерла ладонями виски. – Я уже совсем соображать перестала, что нам нужно… Мне плевать на то, кто и что ищет… Мне дела до этого нет. Сейчас меня интересует только один вопрос – кто убил Таню. Мне даже все равно за что. Я хочу знать, кто это сделал.

– Но тебе же сказали, что ее муж признался в убийстве, – с легким удивлением посмотрел на меня Николай. – Что еще ты хочешь знать?

– Я не уверена, что это сделал Володя. Вернее, даже наоборот. Я уверена, что он этого не делал.

– Но тогда зачем признался?

– Признание штука такая, что с ней поспорить сложно… Но если человек в состоянии нервного шока твердит, что он виновен в смерти жены, это еще не означает, что он ее убил. Всю его душу заполняет чувство горя и чувство вины…

– В чем? Если убийца не он, то в чем может быть его вина?

– Да в чем угодно… Он оставил ее одну. Заставил ее встречаться с кем попало. Не смог ее защитить… Да в том, наконец, что он жив остался, а ее больше нет… Ты же должен понять. В первые моменты после утраты близкого человека нас прежде всего мучает сожаление о том, что мы могли бы, но не успели для него сделать, что не успели сказать, что обидели незаслуженно, а попросить прощения все как-то было недосуг… Мы локти кусать готовы, но поправить уже ничего нельзя… Тосковать и скучать мы начинаем намного позже. А первое чувство, которое обрушивается на нас в момент страшного известия, – это как раз ощущение вины.

– Возможно, ты и права… – задумчиво потер мочку уха мой квартирант. – Если бы я не знал, что ты проводница, то подумал бы, что ты, по крайней мере, психолог…

– Всем нам однажды приходится становиться психологами… – проворчала я.

– Но не у всех получается. – Николай еще раз внимательно глянул на меня и спросил: – Значит, ты твердо уверена, что Владимир убить не мог?

– Убить может каждый человек, – слегка поморщилась я. – Но этого убийства Володя совершить не мог.

– Почему?

– Ну, я же психолог, сам говорил, – усмехнулась я.

– Так и объясни, раз психолог, – серьезно попросил Николай. – Мне интересен твой взгляд на эту проблему.

– Правда? Но ведь это всего лишь взгляд простой проводницы. – Он промолчал. – Понимаешь, убийство – это такая штука, от которой никто из нас не застрахован. Ни ты, ни я. Убить человека ведь очень просто. Ткни ему пальцем в глаз, и все… Или спящему горло перережь… Что в этом сложного?

– Но сделать это не каждый сможет… – закуривая, хмуро заметил Николай.

– В том-то и дело. В нормальном состоянии этого не может сделать никто. Ну, я не беру в расчет всякие психические отклонения. О них разговор особый… Но каждый человек может быть поставлен в такую ситуацию, когда он должен будет убить. Или даже захочет убить. У каждого этот порог свой. Индивидуальный. Одна девушка не смогла стерпеть обиду от того, что ее публично ударили по лицу. Просто ударили и все, слегка. Она за это облила обидчика серной кислотой. А другая десять лет терпеливо сносила побои и издевательства мужа. Залечивала синяки, но ни разу не смогла поднять на него в ответ руку, хотя он, избив ее, валился спать мертвецки пьяным и становился перед ней совершенно беззащитным. Но и она все же убила его. В тот момент, когда он первый раз начал избивать ее ребенка… Мужчины более импульсивны, хоть и считается, что все как раз наоборот… Они часто по делу и не по делу размахивают кулаками, хватаются за разные тяжелые предметы… Но только в отношениях между собой. Когда же дело касается женщин, то если мужчина считает для себя возможным ударить ее, то тут уж он предпочитает действовать исключительно голыми руками. Это должно унизить женщину, показать, кто в доме сильный, кто хозяин. Это одна из форм самоутверждения. К ней прибегают тогда, когда больше нечем блеснуть и показать свое превосходство. Поэтому силой обычно пользуются мужчины слабые, плохо зарабатывающие, алкоголики или импотенты… Теперь о Петрове… Убить Таню Владимир, в принципе, мог. Если бы она умерла, ударившись обо что-то, я смогла бы поверить, что муж ее толкнул, она не удержалась и неудачно упала. Допускаю, что он мог ударить ее в ответ на какие-то особо обидные слова или насмешки… В конце концов, он мог ее с кем-нибудь застать. Но специально взять в руку что-то тяжелое и стукнуть по голове… Это совершенно не вписывается в его психологический портрет. По крайней мере, я не могу такого даже представить. И второе. Меня удивило, что он вызвал милицию только на рассвете. А ведь случилось убийство, насколько я понимаю, часов за двенадцать до этого, как минимум… Он что, все это время сидел рядом с трупом? Если уж он так хладнокровно себя повел, то почему просто не ушел? Зачем сознался сразу же?

– А может, она умерла не сразу. Может, он ей помочь пытался?

– Он тогда вызвал бы скорую, – твердо ответила я. – Володя рисковать Танькиной жизнью не стал бы, даже чтобы скрыть свой поступок… Убийца не он. Ты мне веришь? – Я с надеждой посмотрела на Николая.

– Еще бы. Такую лекцию прочитала. Как я могу сомневаться в твоей интуиции?

– Не смейся. Если хочешь, называй это интуицией или любым другим мудреным словом, но я уверена, что права. И теперь Володю нужно спасать. Раз уж я Таню не смогла спасти, так хоть ее мужу попытаюсь помочь. Милиция теперь вряд ли будет всерьез этим делом себе голову забивать. Подозреваемый сознался. Считай, убийство раскрыто. Но я так просто не успокоюсь. Я хочу посмотреть в лицо этому гаду и узнать, во что он оценил Танькину жизнь, на какие весы ее ставил, с чем сравнивал…

– Слушай, а как тебя в поезд занесло? – неожиданно поинтересовался Николай. – Поделись, раз уж мы с тобой теперь что-то вроде компаньонов… единомышленники, одним словом…

– Так же как тебя в мою квартиру занесло. Так и меня на железную дорогу. Тем же ветром, – хмуро ответила я. – Попутным. – Я уже раскаивалась в своем искреннем порыве. Этот человек не вызывал у меня доверия. Он явно что-то скрывал. Скорее всего, это действительно не имеет ко мне абсолютно никакого отношения, но тайна всегда настораживает и даже отчасти пугает…

– Ну, если так… – озадаченно протянул Николай. – Тогда спрашивать больше не буду. Раз тебе неприятно…

– А что приятного, когда тебе в нос тыкают, какая у тебя работа не интересная да не престижная… второсортная, одним словом, работенка. Человеку с мозгами там и делать-то нечего. Так?

– Я этого не говорил… – смутился он.

– Но думал, – отрезала я.

– Да мне, собственно, все равно, где ты работаешь…

– Знаю, – перебила я. – Мне тоже все равно, где ты работаешь. Главное, чтобы наши пути не пересекались на профессиональной почве. Я права?

На мгновение мне показалось, что в глазах квартиранта мелькнул испуг. Потом он широко, удивительно искренне улыбнулся и произнес:

– Безусловно. Ты к капитану на свидание не опоздаешь?

– Подождет. Я сначала съела бы что-нибудь. Чувствуется, день не из легких предстоит, не уверена, что будет время пообедать нормально. Как думаешь, Таню долго в морге продержат? Уже сегодня надо начинать о похоронах хлопотать или подождать придется?

– Придется подождать. Дня три-четыре в лучшем случае, а то и больше… Пока экспертизу проведут, вскрытие…

– Хватит, – резко прервала я его пояснения. – Не нужно подробностей. Я даже думать об этом боюсь… Вообще, я как-то странно себя ощущаю…

– Странно? – удивился Николай. – Болит что-то? Голова кружится?

– Нет. Меня удивляет то, что я совершенно спокойна. Убили самую близкую мою подругу, практически единственную… как к этому делу я причастна, вообще еще не понятно, возможно, и ко мне убийца пожалует… а я почти не волнуюсь. Неужели это валерьянка на меня так подействовала?

– Конечно нет, – усмехнулся он. – Валерьянка тут ни при чем. Просто ты делом занята. Ты смогла справиться с ситуацией и направить свой ум и свою энергию на поиски человека, который виноват. Твой мозг целиком занят этим. Тут не до волнений.

– Я же серьезно говорю, – обиделась я.

– И я серьезно. Тебе повезло, что ты чем-то можешь помочь… Честное слово. Да и вообще, мое представление о тебе, видимо, раньше было далеким от действительности… Я думал, ты просто женщина. В меру слабая, в меру вздорная, бесспорно красивая… Ну, в принципе и все.

– А я не такая?

– У тебя есть характер. Есть ум. И в тебе есть загадка.

– Тебя это привлекает?

– А разве может быть по-другому?

– Хочешь еще одну лекцию прослушать? О подсознательных предпочтениях мужчин и женщин.

– Не сейчас. – Николай остановился в шаге от меня и, засунув руки в карманы, уставился мне в глаза. Потом перевел взгляд куда-то ниже. Помолчал немного и спросил: – Ты почему с мужем развелась? Вроде симпатичный парень с виду…

– Он мне изменил, – коротко и невозмутимо сообщила я, не двигаясь с места.

– А ты, значит, простить этого не смогла? – то ли сказал, то ли спросил Николай.

– Зачем? – с недоумением пожала я плечами. – Если ему нравится кто-то другой… Его дело, с кем спать.

– Справедливо. Но ведь ты же его любила, наверное. Как с этим быть?

– Любила. Вернее, думала, что любила… Даже не так. Я любила того человека, который мне нравился и был тем, кого я любить могу. А оказалось, что я просто ошиблась. Вадик другой человек. Ну, не тот. Он просто сильно похож на моего внешне. А этот мне безразличен. Все просто.

– Да уж, – усмехнулся Николай. – Проще не бывает. Хотел бы я знать, что ты думаешь обо мне, кем себе представляешь…

– Правда, хочешь? – Он заинтересованно кивнул. – У меня пока твердого представления нет… В принципе, ты мне нравишься. Я даже, когда-нибудь потом, вполне могла бы в тебя влюбиться… Может быть, хотя и вряд ли… Вообще, меня такой тип мужчин всегда привлекал. Решительный, независимый, умный, красивый…

– Искренний, отзывчивый… – с улыбкой подсказал Коля, заметив, что я запнулась.

– С этим я не торопилась бы, – спокойно возразила я. – В этом вопросе мне еще нужно разобраться… Но в тебе безусловно есть доброта и даже некоторые признаки рыцарского благородства.

– Правда? – рассмеялся он. – Вот бы не подумал! Я рад. Рад, что нравлюсь тебе. Ты мне тоже.

– Считаешь, теперь нам легче будет общаться?

– Я не психолог, откуда мне знать. Но мне все больше этого хочется.

– Чего именно? – Теперь уже я с подозрением уставилась на него.

– Общаться. Общаться. И еще раз общаться. Как говорил дедушка Ленин.

– Он говорил – учиться, – поправила я.

– Тоже правильно. Учиться общаться тоже полезно. Но мы вроде уже все умеем… – Николай подошел вплотную и неожиданно крепко прижал меня к себе. – Поделимся знаниями?

– Прямо сейчас?

– А чего откладывать? Я этого хочу, и ты, надеюсь, не против. Кто знает, как там все потом сложится… Жизнь штука непредсказуемая.

Я отстранилась и задумчиво посмотрела на него. Привязать парня к себе покрепче сейчас было бы совсем не лишним… А близость не самый худший для этого способ, тем более что он и правда весьма симпатичный и так этого желает… Но заниматься любовью в такой день… Эта мысль показалась мне настолько кощунственной, что я даже слегка поморщилась, словно от зубной боли… В глазах Николая мелькнуло бешенство.

– Сейчас не смогу, – искренне призналась я. – Таня там лежит в холоде… а я тут буду…

– Извини, – глухо протянул он и отошел к окну. – Я не подумал…

– Давай не будем больше говорить об этом, ладно? – попросила я. – Не будем ставить друг друга в неловкое положение.

– Что ты планируешь предпринять дальше? – Николай довольно быстро справился с эмоциями.

– Не знаю. Мне до этого ни разу не приходилось заниматься чем-то подобным… Я даже не знаю, с чего нужно начинать.

– Расследование обычно с версий начинают, – подсказал Николай, вытаскивая из пачки очередную сигарету. – Сначала тщательно их продумывают, а потом начинают проверять, что в них совпадает с известными фактами, а что нет…

– Но как я могу придумать хоть одну версию, когда понятия не имею, что вообще могло произойти. И фактов никаких еще нет…

– Как же нет? Есть нападение, похищенный планшет, разгромленный вагон… Фактов полно. Другое дело, что их пока не к кому и не к чему прицепить… Тогда давай начнем с другого конца…

– С какого еще конца? – устало вздохнула я. У меня в голове опять начиналась путаница от всего этого словоблудия. Такое ощущение, что в течение последнего часа мы с квартирантом только и делаем, что соревнуемся в осведомленности. Я ему лекции по психологии читаю, он мне – по криминалистике.

– Да с любого. С погрома в вагоне твоей подруги… Как ты считаешь, зачем это было нужно и кто это мог сделать?

– Смеешься, что ли? – с досадой отозвалась я. – Ты сам-то на эти вопросы какой ответ желаешь услышать?

– Не сейчас, – спокойно пояснил собеседник. – А когда ты немного поразмышляешь… К примеру, могли это сделать личности без определенного места жительства?

– Зачем им? – пожала плечами я. – Они украли бы матрасы, одеяла или стаканы… Могли бы спать в вагоне завалиться. Там тепло. Но тратить силы на вспарывание матрасов им вряд ли пришло бы в голову. Они в основной своей массе люди вполне адекватные. Просто несчастные. Погром – это скорее почерк банды наркоманов…

– Значит, ты подозреваешь, что это действовали наркоманы? – с азартом подхватил мою мысль Коля.

– В принципе, я так сначала и решила… Если бы не одно но… Наркоманы не выбрали бы для этой цели вагон, рядом с которым всю ночь горел свет и веселились пьяные мужчины. Зачем рисковать и нарываться на неприятности? В составе еще полным-полно вагонов, кроме Таниного… Да там в резерве вообще десятки поездов бок о бок стоят. Конечно, если бы они были уверены, что наши алкаши не выйдут из штабного вагона, то риска не было бы… Но они не могли этого знать наверняка…

– А кто мог знать?

– Тот, кто пил с ними вместе. А их было всего трое: техник, электрик и Игорек Афонов… Начальник поезда приехал под утро, когда уже все спали…

– Значит, у нас есть целых четыре подозреваемых? – удовлетворенно потер руки квартирант. – Удобно, черт возьми, иметь дело с психологом…

– Ты смеешься, что ли? Зачем кому-то из них бить посуду у своего же коллеги…

– Не спеши, – нетерпеливо остановил он меня. – Это уже вопрос второй. Мы до него попозже дойдем. Сначала поразмысли, кто из четверых мог это сделать? Психологически и практически. Я тоже подсказал бы что-нибудь дельное, но, сама понимаешь, ни одного из этих ребят никогда не видел. Какие они? Давай по порядку.

– Ну, начнем, к примеру, с Игорька… Афонов Игорь… Иванович, кажется. Да, Иванович. Двадцать восемь лет. Хронический алкоголик. Пьет лет с пятнадцати. Малообразованный, безответственный. Больше сказать о нем нечего. Разгром устроить вполне мог. Не по злобе, а в момент белой горячки, к примеру… Но горячки у него в ту ночь, видимо, не было. Он собственным ходом успел убраться восвояси еще до наступления утра. Значит, был вполне адекватен. Что для него, в принципе, не просто необычно, а даже дико. Чтобы Игорек сам остановился во время выпивки и ушел домой, оставив на столе недопитую бутылку, – это, как говорится, фантастика. Дальше Юра. Вернее, Жаров Юрий Алексеевич. Электриком числится в бригаде. Про него сказать что-либо определенное трудно. Скользкая личность. Ему тридцать два, кажется, семьи нет и никогда не было, да он, похоже, к этому и не стремится особо. Всю жизнь мотается из стороны в сторону, работал сторожем на складе, вахтером, охранником, теперь вот электриком в нашем поезде устроился… Как видишь, должности в основном выбирает необременительные, не требующие особенных вложений сил и энергии. Насчет алкоголя слабоват, но не так, конечно, как Игорек Афонов. В рейсе практически никогда пьяным не бывает… Ну, если только слегка выпимши, да и то редко. Вообще, он человек неответственный, много болтает, даже посплетничать с девчонками не брезгует иной раз, косточки знакомым перемыть. Любопытный жутко и приставучий, как банный лист. Сказать о нем что-то более конкретное не могу, понять, что у этого парня на уме, вряд ли кто сможет, а снаружи он почти всегда улыбкой сверкает. «Искренней» до приторности. А смог ли бы он погром учинить в Татьянином вагоне, сказать еще труднее. Если бы ему это было нужно по какой-то причине, то, скорее всего, сделал бы это не задумываясь. К тому же это он подбил ребят остаться в вагоне на ночь, якобы справлять его день рождения, хоть на самом деле он у Юры месяца через два будет, не раньше. Вчера я не придала этому значения, решила, что мужики просто повод нашли выпить и придумали такое незамысловатое объяснение, чтобы Хоттабыч не ругался особо, но сегодня поведение электрика кажется мне подозрительным. Он постоянно крутился в Татьянином вагоне во время уборки и вчера все о чем-то меня расспрашивать пытался. Хотя, если быть до конца честной, он всегда пристает с глупыми вопросами… Ладно, про Юрика пока хватит. Теперь Анатолий Гусев. Отчества не помню, но оно нам с тобой без надобности в общем-то… Его Хоттабыч техником назначил, а если по-простому сказать – своим заместителем. Толе всего двадцать четыре года, но внешне он на все тридцать пять тянет без вопросов. Такой солидный, крепкий, немногословный… лицо серьезное постоянно. Его, в отличие от тридцатидвухлетнего Юрика, парнем назвать как-то язык не поворачивается, ей-богу. Афанасий Петрович не зря его своим замом назначил, Толик человек положительный. Интересуется всем на свете. И наукой, и искусством, и медициной… короче, личность разносторонне развитая, только поверхностная… Знания он в основном черпает из развлекательных журналов и газет, которые в ларьках на вокзале продают… Ну, знаешь, рубрики есть типа «А знаете ли вы, что…» или «Удивительное рядом…». Их вместе с кроссвордами обычно печатают или с телевизионной программой. Пьет по меркам нашего проводницкого братства до безобразия мало и достаточно редко. Я бы сказала, только по поводам. Ну там, праздники, юбилеи разные, дни рождения… На мой взгляд, он очень скучный и занудный мужик, дотошный до безобразия, но вроде порядочный. По крайней мере, представить Анатолия, ночью потрошащего матрасы в Татьянином вагоне, я не могу, хоть убей. Хотя и против него тоже есть ряд отягчающих обстоятельств. Во-первых, когда я утром, вернее, уже днем приехала к поезду, Толик еще спал, что вообще-то странно. Напиться до такой степени, чтобы отсыпаться дольше всех, он явно не мог, я уже говорила, что он всегда знает в этом деле меру. А заставить его выпить больше нормы, если он этого не хочет, практически невозможно, так что сразу же возникает резонный вопрос: чем он занимался ночью, если поднять его с полки не смогло даже внеплановое появление начальства? Да и вообще, одно то, что он остался ночевать в вагоне после прибытия из рейса, уже странно. У него, в отличие от большинства в нашей бригаде, есть не только жена, но и двое маленьких детей, которым он обычно подарки и сладости разные покупает на станциях. Согласись, семейному человеку более естественным было бы торопиться домой, а не в вагоне с мужиками пьянствовать. Они и раньше после рейса время от времени отмечали разные события, но Анатолий, для приличия посидев пару-тройку часов, потом всегда домой уходил. Конечно, возможно, все объясняется просто: он действительно перебрал в эту ночь, к примеру, или с женой поссорился, потому и домой не спешил. Я так и подумала вчера, но сегодня опять же и его поведение мне тоже кажется ненормальным… И Афанасий Петрович странно повел себя… Обычно он не практикует проверку вагона с утра пораньше на следующий день после приезда. В день прибытия – это да, это святое. Он ни за что домой не уйдет, пока не убедится, что все вагоны убраны, белье и деньги сданы, все акты подписаны… До самой ночи может в поезде проторчать, если что-то не ладится или ремонтников вызвали. Но на утро следующего дня на моей памяти он приезжал только пару раз, не больше, да и то если необходимость в этом была неотложная. А вчера ничего подобного не было.

– Прекрасно… – внимательно выслушав мой рассказ, задумчиво протянул Николай. – Какие выводы из всего этого можешь сделать?

– Все четверо могли приложить руку к разгрому Танькиного вагона, – послушно ответила я. – Как я и предполагала, яснее от моих рассуждений ситуация не стала…

– Не спеши, – усмехнулся мой собеседник. – Это ведь только часть картинки. Теперь сопоставь ее с другой половиной. Кто из этих четверых мог убить твою подругу?

Я похолодела. За всеми рассуждениями и умными выкладками я как-то отвлеклась от основной цели нашего импровизированного расследования.

– Никого из них не могу представить в роли убийцы… – побледнев, прошептала я и прижала ладони к щекам. – Я не могу обвинять людей, не имея ни малейших доказательств…

– Это эмоции, – спокойно перебил меня Николай, доставая из пачки очередную сигарету. – Я по существу хочу твое мнение услышать. Насколько я понял, чисто физически побывать в квартире твоей подруги легче всего было этому вашему алкоголику… Игорю, кажется. Предположим, пошуровав в вагоне и ничего не найдя, он отправился к Татьяне… Давай-ка поточнее со временем разберемся. Когда и от кого ты узнала о погроме?

– Утром. Таня позвонила и сказала, что нужно ехать убираться в вагоне…

– А ей кто сообщил?

– Ей начальник, тоже по телефону…

– Значит, так. Если приблизительно по времени раскидать, то мы получаем такую картину… Утром, неизвестно точно, в котором часу, но предположительно рано, начальник приезжает к поезду, там уже все поломано и разбросано. Алкоголика как ветром сдуло, а двое других собутыльников спокойно спят в вагоне. Этот ваш Хоттабыч звонит Татьяне и велит ей приехать. Она быстро собирается, но выйти из дому так и не успевает… Все ясно. Самый очевидный кандидат в убийцы – алкаш.

– Игорь? – ахнула я. – Никогда бы не подумала… Да он ни о чем, кроме бутылки, и думать-то не умеет… Он может подраться, к примеру, стекла побить в пьяном угаре… Но чтобы пойти и преднамеренно убить… Да еще и продумать все, весь вечер трезвым просидеть… Не вяжется это как-то с Афоновым… ну хоть убей… Хотя, конечно, ты прав, остальные вроде никак не могли успеть и там и тут одновременно оказаться…

– Ну, это только на первый и весьма поверхностный взгляд, – снисходительно посмотрел на меня Николай. – У всех остальных тоже было возможностей предостаточно…

– Но как же…

– А так же! Кто, к примеру, мешал вашему электрику быстренько смотаться туда и обратно, пока озабоченный начальник по поезду бегал? Или возьмем техника… Я совсем не уверен, что кто-то усиленно оберегал его крепкий и спокойный сон. Может так статься, что какое-то время его вовсе в купе не было… Эти двое слегка посообразительнее первого алкоголика, поэтому постарались хоть какое-то подобие алиби себе состряпать…

– Слушаю тебя, и мурашки по спине бегать начинают… – зябко поежилась я. – Все запутывается еще сильнее… Ладно хоть Афанасий Петрович вроде выпадает из подозреваемых…

– Отчего же такая честь? – усмехнулся квартирант. – Он вполне может оставаться в компании этих троих…

– Но он не успел бы туда-обратно сбегать. Это тебе не Юрка и не Толик. Как только начальник появляется в поезде, он постоянно на виду… Такое долгое отсутствие, причем сразу после приезда, никак не могло остаться без внимания. Он не стал бы так рисковать. До Татьяниного дома совсем неблизко…

– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Николай. – Только он ведь мог сначала с твоей подругой встретиться, а уж потом в резерв ехать…

– Но он же звонил ей из поезда, когда разгром увидел… – совсем запуталась я.

– Это он так сказал? Да если он сам все это в вагоне натворил, то ему совсем не нужно было приезжать, чтобы узнать о безобразии… Он мог позвонить хоть из ее подъезда, а потом и в гости зайти…

– Зачем?

– Что зачем? – не понял собеседник.

– Зачем ему звонить понадобилось? Просто зашел бы и убил, без шума и паники. Тогда Таньки могли бы до следующего рейса вообще не хватиться, и уж на Юрьева-то точно никто не подумал бы.

– Справедливо, – задумчиво посмотрел на кончик сигареты Николай. – Но только, чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться в начало. Понять, что искали и зачем… Этого мы пока не знаем. Так что давай в психологические дебри углубляться не будем, а рассмотрим только технические возможности.

В этот момент тишину квартиры взорвал оглушительный телефонный звонок. Я вздрогнула и растерянно посмотрела на Николая. Поднимать трубку мне отчего-то было страшно. Квартирант резко затушил сигарету и решительно направился в прихожую к аппарату. Вернулся он буквально через минуту.

– Звонит следователь, – коротко сообщил он. – Мы с тобой так увлеклись психологическими беседами и рассуждениями, что совершенно забыли о времени. Он ждет тебя в отделении для допроса и просит провести опознание…

– Мне что, в морг ехать придется? – побледнела я.

– Видимо, – кивнул Николай. – Так что сказать капитану?

– Скажи, что сейчас подъеду. – Я отвернулась к окну, чтобы Николай не заметил, как у меня задрожали губы. Я очень сильно боюсь мертвецов. Глупо, наверное… что они могут сделать нам, живым… но я ничего не могу с собой поделать.

– Капитан Кравцов просил поторопиться. – Квартирант положил трубку и снова вернулся в гостиную. – Что с тобой? – Вероятно, я выглядела так, что Николай просто не мог не заметить моего состояния. – Ты бледная, как простынь, и вся дрожишь…

– Ничего страшного. – Усилием воли я постаралась взять себя в руки. – Просто не по себе стало, как Таню в морге представила… – Мне стало настолько нехорошо, что я почти без сил опустилась в кресло и закрыла лицо руками. – Я не уверена, что смогу выдержать посещение морга…

– Хочешь, я с тобой поеду? – тяжело вздохнул Николай.

– У тебя и своих дел, наверное, достаточно… – Мои возражения прозвучали настолько вяло, что квартирант даже не счел нужным их опровергать. Просто посмотрел на меня и еще раз вздохнул:

– Веселая поездка получается… Посещение морга в планы моей командировки уж точно не входило… Но отправить туда тебя одну, особенно в таком состоянии, я по-любому не могу. Совесть не позволяет… Иди собирайся, я сказал Кравцову, что минут через тридцать ты будешь у него.

Глава 8

Перед кабинетом капитана Кравцова Семена Олеговича я нерешительно замедлила шаг и чуть было вовсе не остановилась, настолько мне не хотелось входить внутрь. Я со страхом представляла себе предстоящий разговор со следователем, все те подробности об убийстве, которые придется выслушать, вопросы, на которые что-то нужно отвечать. Об опознании Татьяниного тела я вообще даже думать боялась.

– Что это с тобой? – легонько подтолкнул меня сзади Николай. – Чего ты вдруг опять испугалась?

– Как-то мне не по себе… – подавленно призналась я и обернулась. – Хочется бежать отсюда не оглядываясь…

– Давай-ка соберись с силами и входи. – Николай осторожно обнял меня за плечи. – Ты же сильная, я знаю.

– Я не хочу… И вовсе я не сильная. – Забота квартиранта была мне не то чтобы приятна, но без нее сейчас пришлось бы намного труднее. Я испытывала к этому человеку искреннюю благодарность. – Я не хочу обсуждать, как и чем ударили мою подругу по голове, как она лежала, сколько крови было на паркете… А уж опознание… Я спать потом не смогу целый месяц… Господи! – Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Я понимаю, – тихо сказал Николай и сжал мои плечи немного сильнее. – Но ведь другого выхода нет. Тебе все равно придется разговаривать со следователем. Сейчас или немного позднее… Этого все равно не избежать. Так что лучше уж сейчас со всем этим покончить. Ведь ты же хочешь разобраться в этом деле? Или я ошибаюсь? – Я молча кивнула. – А от опознания можешь отказаться. Заставить тебя никто права не имеет. Ты ведь даже не родственница…

– Не говори глупости. – Я открыла глаза и уже более спокойно посмотрела на Николая. – Как я могу отказаться? Раз это нужно, значит, придется идти в морг. Неужели ты думаешь, я для Таньки такой малости не смогу сделать?

– Ее это сейчас вряд ли волнует… – почти про себя пробурчал он. – С тобой в кабинет идти или лучше в коридоре подождать?

– Я не знаю… А тебе можно со мной?

– Да можно, наверное… – пожал плечами Николай. – Хотя все от следователя зависит, ему присутствие постороннего человека может не понравиться. Хотя ты ведь не подозреваемая вроде…

Капитану Кравцову присутствие Николая в кабинете и правда пришлось не по вкусу. Сначала он просто недовольно покосился на него, но, когда мы уселись за стол напротив него, спросил:

– Насколько я понимаю, Крылова Надежда Викторовна? – Я кивнула. – А молодой человек? Ваш супруг или адвокат?

– Сожитель, – любезно сообщил Николай, забрасывая ногу на ногу. – Во время убийства мы вместе находились, вот я и подумал, что мои показания вас тоже могут заинтересовать.

– Напрасно побеспокоились, – не слишком приветливо улыбнулся следователь. – Меня, собственно, момент преступления не слишком интересует. Вы, наверное, в курсе, что Владимир Сергеевич Петров уже дает по этому поводу признательные показания… Так что сейчас у нас с Надеждой Викторовной речь в основном пойдет о мотивах, толкнувших Петрова на такой необдуманный поступок, так сказать, о внутренней подоплеке этого дела. Так что вы… – Кравцов вопросительно уставился на моего квартиранта.

– Николай Валерьевич Трифонов, – любезно подсказал тот и протянул следователю паспорт.

– Так что вы, Николай Валерьевич, в принципе можете быть свободны…

– Я не спешу.

– Как хотите. – Семен Олегович пожал плечами и приступил к заполнению протокола. Покончив с формальностями, он отложил ручку и поинтересовался: – Значит, насколько я понял, вы с Татьяной Андреевной знакомы уже давно?

– И с Таней, и с Владимиром мы дружим уже много лет. Я эту семью прекрасно знаю. И сразу хочу сообщить вам мое категоричное мнение. Володя свою жену убить не мог! – Следователь устало посмотрел на меня, но ничего не сказал. – А почему вы не записываете ничего? Я думала, вы должны каждое мое слово в протокол допроса вносить… Я уверена, что…

– Надежда Викторовна, – решительно перебил меня Кравцов. – Вы извините, конечно, но в данный момент меня не слишком интересует ваше мнение непосредственно по поводу убийства Татьяны Андреевны Петровой. Я уже объяснил вам, что потребуется ответить на некоторые интересующие нас вопросы по поводу мотивов, побудивших мужа покойной пойти на убийство, а остальные вопросы давайте мы с вами оставим более компетентным в этом вопросе людям…

– Если вас мнение свидетеля не интересует, я не понимаю, зачем вы ее вообще вызывали? Да еще так настойчиво… – не слишком любезно вмешался в разговор Николай. – Насколько я понимаю, вас как раз и должны в первую очередь интересовать отношения в семье Петровых, их характеры, образ жизни…

– Позвольте мне самому решать, что меня интересует, Николай Валерьевич, – раздраженно глянул в его сторону Кравцов.

Разговор с Семеном Олеговичем у нас так и не получился. Я быстро и не слишком охотно ответила на десяток довольно формальных вопросов, заранее заготовленных следователем, подписала показания в тех местах, куда Кравцов небрежно ткнул кончиком дешевой шариковой ручки, и поднялась.

– Я могу быть свободна? – сухо поинтересовалась я, убирая в сумку паспорт. – Или у вас остались ко мне еще какие-то вопросы?

– Зря вы так, Надежда Викторовна. – После того как с формальностями было покончено, настроение у Кравцова заметно повысилось. – Не стоит на меня обижаться. Я всего лишь выполняю мою работу. Все эти бумаги, – он небрежно кивнул в сторону только что подписанных протоколов, – пустая формальность, не более того. Признательные показания убийцы на суде перевесят десятки наших с вами эмоциональных заявлений и домыслов. Я думаю, что и вы не меньше меня заинтересованы в том, чтобы виновный как можно быстрее понес заслуженное наказание…

– Вот именно. – Я холодно посмотрела на следователя. – Вот именно – заслуженное! Вы настолько твердо уверены, что убийство совершил именно Владимир, что даже не собираетесь рассматривать другие варианты и возможности?

– Помилуйте, Надежда Викторовна! – искренне удивился Семен Олегович. – Вы как будто меня не слышите. Я вам сто раз повторил, гражданин Петров сам, без малейшего нажима с нашей стороны в первые же минуты признался в совершении преступления и с тех пор ни разу показания не менял…

– Мы слышали. – Николай открыл передо мной дверь. – А где он сейчас?

– Петров? – безразлично пожал плечами следователь. – Где же ему еще быть? В камере, конечно.

– Вы вроде сказали, он находится в состоянии шока… Причем такого сильного, что даже не в состоянии тело жены опознать… Я надеюсь, у вас уже есть заключение медиков о его психическом состоянии?

– Не волнуйтесь, – хмуро успокоил следователь. – Будет у него и заключение медиков, и судебное заключение, и все что положено…

– Тут главное не опоздать, – спокойно посмотрел на него Николай.

– В смысле? – растерялся Кравцов.

– Если в состоянии аффекта подозреваемый в камере повесится, к примеру, тогда подобные заключения не нужны будут и заниматься судебные органы будут уже вами… Вы вообще-то в курсе, что человек в состоянии шока нуждается в специальных медицинских препаратах и процедурах… а иначе он рискует из этого состояния не выйти довольно долго…

Кравцов догнал нас уже на улице.

– Надежда Васильевна! – запыхавшись, окликнул он.

– Викторовна, – сухо поправила я и остановилась.

– Что же вы ушли-то, Надежда Викторовна? Я же просил вас провести опознание гражданки Петровой…

– Я не могу, – глухо ответила я и отвернулась.

– Что значит «не могу»?.. – заметно растерялся Семен Олегович. – Мы на вас рассчитывали… А кто тогда тело-то опознавать будет?

– Это ваши проблемы, капитан, – решительно взял меня под руку Николай. – Надежда Викторовна плохо себя чувствует. Поищите для опознания кого-нибудь другого. Начальника ее вызвать можете, соседей или, в конце концов, подождите, пока муж от шока отойдет… Хотя вашими стараниями он вряд ли скоро оклемается. – Говоря все это, квартирант уверенно повел меня по дорожке, ведущей прочь от крыльца отделения, на котором стоял растерянно хлопающий глазами Кравцов.

Я с благодарностью посмотрела на Николая:

– Спасибо. Если бы не ты, то меня, наверное, все-таки принудили бы в морг идти…

– Пожалуйста, – без особого энтузиазма отозвался он и замялся. – Знаешь что… с милицией на сегодня вроде покончено… У меня еще дел полно…

– Извини, ради бога. Пожалуйста, иди по своим делам, – торопливо посоветовала я. – Я и так у тебя целую кучу времени отняла… Может, теперь я могу чем-то тебе помочь?.. Я готова…

– Да ладно! – усмехнулся квартирант. – Какая из тебя помощница… сегодня особенно. Хотя есть человек, которому и правда не помешало бы постороннее участие. У тебя деньги есть?

Я недоуменно подняла глаза на Николая и пожала плечами.

– Смотря сколько тебе надо…

– Мне-то много нужно, – снова хмыкнул он. – У тебя столько точно не найдется… А вот Владимиру этому… ну, мужу твоей подруги, без адвоката, похоже, не обойтись.

– Ты прав, – устало кивнула я. – Я уж и сама на эту тему подумала. Этот капитан Кравцов просто вывел меня из равновесия. Не знаю, как с такими людьми разговаривать… Тут уж точно без специалиста не справиться…

– Вот именно. Так что не теряй понапрасну время, а займись этим вопросом вплотную. Ищи адвоката.

– Знать бы еще, где их обычно ищут… – Я с надеждой посмотрела на Николая. Его присутствие рядом помимо моей воли внушало уверенность и спокойствие.

– Вот уж не знаю, где в вашем городе можно найти приличного адвоката, – вздохнул Николай. – Если других вариантов нет, так просто открой справочник и набери первый из понравившихся тебе номеров.

– А вдруг как раз этот шарлатаном окажется?

– Документы проверь, – слегка раздраженно подсказал Николай. – Лицензии, рекомендации, обрати внимание на обстановку, секретаршу… Ну что ты, маленькая, что ли, в самом деле? А я пошел, меня в сотне мест с самого утра ждут…

– Иди, конечно, – рассеянно подтолкнула я его.

Мысли были заняты уже совершенно другим. Я поспешно направилась к ближайшему киоску «Союзпечать» и уже через десять минут держала в руках газету свежих коммерческих объявлений. Быстренько отыскав страничку с заголовком «Юридические услуги», буквально сразу наткнулась на лаконичные строчки «Опытный адвокат поможет выйти из затруднительного положения». Дальше шел адрес и телефон. Я удивилась, обнаружив, что нахожусь практически в паре кварталов от указанного в газете места. Увидев в этом что-то вроде благосклонного знака судьбы, я энергично зашагала в направлении офиса адвоката. Не прошло и пяти минут, как я уже открывала массивную дубовую дверь с витиеватой хромированной ручкой и изящной табличкой «Юрист. Адвокат. Нотариус». В длинном полутемном коридоре я снова смогла лицезреть ту же надпись, но уже разбитую на три составляющие по числу находящихся в холле дверей. Слева значилось «Нотариус», справа «Юрист» а прямо по курсу «Адвокат». Не слишком решительно толкнув обитую кожей дверь, я оказалась в небольшой приемной с компьютером и письменным столом, за которым, судя по всему, надлежало восседать юной длинноногой красавице секретарше. И хоть сейчас бархатное крутящееся кресло было абсолютно пусто, этот образ буквально витал в помещении: три пузырька яркого лака на мониторе, раскрытый глянцевый журнал, плюшевые собачки за стеклом офисного шкафа для документации, приоткрытая коробка шоколадных конфет, выглядывающая из-под дубовой крышки стола… Задумчиво потоптавшись на пороге, изучив лицензии и общие почасовые расценки, развешенные в металлических рамочках на стенах приемной, я, честно говоря, всерьез усомнилась в правильности моего выбора и уже практически повернула обратно к выходу, когда из-за полуоткрытой двери кабинета раздалось громкое: «Проходите!» Я еще слегка помедлила, но здраво рассудила, что, даже если адвокат окажется не слишком компетентным, от простого разговора с ним я, в принципе, ничего не теряю. А начинать, как ни крути, все равно с кого-то нужно, так почему не с этого?

Молодой человек, примостившийся на дальнем конце огромного полированного стола, устало посмотрел на меня и предложил:

– Присаживайтесь. Секретарша на обед отлучилась, извините… Вы расценки наши видели? Плату за первую консультацию сразу готовы внести или частями расплачиваться собираетесь?

Я неприязненно кивнула. Парень не понравился мне сразу. Не понравилась его молодость, скучающий взгляд и откровенная меркантильность, которую он даже не потрудился скрыть. Ведь к адвокату, как правило, приходят не от хорошей жизни. Человек, возникающий на пороге этого кабинета, обычно оказывается в очень тяжелой, часто и вовсе безвыходной ситуации, а это значит, он в первую очередь нуждается в сочувствии и понимании…

– Вы не правы. – Молодой человек усмехнулся и отложил ручку.

Я вздрогнула от неожиданности и, кажется, даже слегка покраснела, как школьница, застуканная за подглядыванием около мужской раздевалки.

– Что, простите? – Я быстро справилась с растерянностью и довольно спокойно уселась в предложенное кресло напротив широкого дубового стола. – Я, кажется, не расслышала…

– Я говорю, вы не правы. В первую очередь пришедшими к адвокату движет уверенность в своей правоте и жажда деятельности. Готовность отдать деньги за правое дело – первый шаг к достижению своей цели… К тому же и цены у нас на порядок ниже, чем в других агентствах подобного рода. Так что этим вопросом я скорее стараюсь успокоить клиента, а не вызвать чувство антипатии.

Я посмотрела на адвоката с улыбкой и поинтересовалась:

– Я что, вслух свои мысли высказала или вы еще и телепат по совместительству?

– Есть маленько, – весело ответил он и пояснил: – Просто многие не так тактичны, как вы, и сразу высказывают свое отношение… Да и на вашем лице все нарисовалось так, что и слов в принципе никаких не нужно. Я специально таким вопросом встречаю посетителей…

– Достаточно странно для частной фирмы… – вежливо заметила я. – Так много клиентов, что предпочитаете отсеять какое-то количество таким незамысловатым способом?

– Бывает, уходят некоторые особо щепетильные… – пожал плечами адвокат. – Но крайне редко. Единицы практически. Зато о тех, кто остался, я уже в первую минуту появления на пороге имею хоть какое-то, пусть поверхностное, впечатление. Вы вот, например, настроены довольно решительно, в себе уверены и в своей правоте тоже… Дело ваше считаете довольно простым. Разочаровавшись во мне на какое-то время, вы не оглянулись в сторону выходной двери. Значит, уверены, что с вашими проблемами может справиться даже такой дилетант, как я. Я прав? – Он откинулся на спинку вращающегося кресла и бесхитростно глянул на меня голубыми глазами.

Теперь уже пришла моя очередь усмехаться. Ловкий парень! А главное, совсем не плохо в психологии разбирается. Знает, как раскрепостить человека, заставить его проникнуться доверием и побороть ту робость и нерешительность, с которой люди, как правило, при первом общении с незнакомым человеком расстаются с трудом. Каждое слово, несмотря на кажущуюся простоту и спонтанность, выверено и тщательно отрепетировано. Его беспечный треп, с одной стороны, здорово успокаивает клиента, а с другой – мгновенно подводит к цели визита и настраивает на рабочий лад. Один «наивный» взгляд голубых глаз чего стоит! Определенно, парень профессионал в своем деле. И неплохой.

– Вы правы. – Я поудобнее расположилась в кресле и закинула ногу на ногу. – Дело, с которым я к вам пришла, и правда не слишком сложное. Ничего сверхъестественного для спасения вашего будущего клиента делать не придется…

– Мой клиент вы, – спокойно уточнил адвокат.

– Не цепляйтесь к словам, – отмахнулась я. – Какая разница?

– Разница есть. И она очень существенна, – серьезно посмотрел на меня молодой человек. – Моя задача всегда действовать в интересах моего клиента. Иногда в процессе работы над делом на поверхность выплывают такие факты, которые, к примеру, могут помочь вашему протеже, но навредить лично вам или кому-то другому из ваших близких… Вот тут-то и возникает этот на первый взгляд несущественный вопрос. Кто принимает решение, давать этим сведениям ход или нет… извините за каламбур, но, как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку.

– Вы правы… Извините, я об этом как-то не подумала. Но тут такая ситуация вряд ли может возникнуть. Хотя, конечно, я согласна, зарекаться нельзя…

– Вот и отлично! – обрадовался адвокат. – Раз вы готовы стать моим клиентом, тогда давайте уже знакомиться. Меня зовут Огородников Дмитрий Борисович.

– Крылова Надежда Викторовна.

– Отлично. – Дмитрий Борисович не спеша записал эти сведения в журнал, лежащий перед ним на столе. – За кого хлопотать пришли, Надежда Викторовна?

– За мужа моей подруги, – ответила я и запнулась. – Моей погибшей подруги. Владимира обвиняют в ее убийстве. – Я замолчала и беспомощно посмотрела на адвоката. Я не знала, с чего лучше начать рассказ.

– А вы, если я правильно понял, считаете, что он не виноват, – пришел мне на помощь Огородников. – Совсем отношения не имеет или косвенно все же причастен?

– Абсолютно, – твердо заверила я адвоката. – Я пока не знаю, кто и за что убил Татьяну, но ее муж абсолютно точно при этом не присутствовал. Он только обнаружил ее… тело… – Это слово далось мне нелегко. Слишком уж оно не соответствовало жизнерадостной сущности Таньки, ее задорной, слегка хитроватой улыбке. – Причем обнаружил намного позже, чем это случилось… Мне в милиции отказались что-либо конкретное сказать, но я так думаю, что Володя появился в квартире часов через двенадцать после убийства… Может, чуть меньше. Но часов десять прошло наверняка.

– И что, за все это время его никто и нигде не видел? – уже с заметным чисто профессиональным интересом посмотрел на меня Огородников.

– Вот выяснить это, а потом доказать его невиновность, как раз и будет той работой, за которую я собираюсь вам заплатить.

– Но найти людей, которые видели мужа вашей подруги хоть сто раз на протяжении этих десяти или двенадцати часов, еще совершенно не означает доказать его непричастность к убийству, – заметил он. – Он вполне мог свободно приходить и уходить из квартиры, особенно если у него были ключи. Нужно точно знать время преступления и вычислить, где этот человек был именно в тот роковой момент, или найти подтверждение тому, что там был или хотя бы теоретически мог быть кто-то другой. Хотя и этого, строго говоря, мы с вами делать вовсе не обязаны. Существует такое понятие, как презумпция невиновности. И если нет каких-либо весомых улик, доказывающих обратное, следствие обязано прежде всего исходить именно из этой предпосылки – что там был кто-то другой… Или все-таки доказательства причастности Владимира существуют? – Огородников испытующе уставился мне в глаза.

– Хуже, – тяжело вздохнула я. – Он сразу же признался. – Я приготовилась долго и нудно, как недавно Николаю, объяснять Дмитрию Борисовичу, почему я, невзирая на признание подозреваемого, продолжаю упорно настаивать на его невиновности, но адвокат, по всей видимости, столкнулся с такой ситуацией далеко не первый раз в своей практике, по крайней мере, он даже не удивился.

– Он был в сильном шоке от увиденного? – деловито то ли спросил, то ли констатировал Огородников. – Что, кстати, тоже является косвенным доказательством его невиновности. Я прав?

Я облегченно кивнула. Похоже, мне повезло, и мы легко сумеем найти общий язык с Дмитрием Борисовичем. Уже не опасаясь быть неправильно понятой, я подробно, стараясь не упустить чего-нибудь действительно важного, начала знакомить адвоката с моими впечатлениями, подозрениями, ощущениями и выводами.

– В милиции со мной разговаривать не захотели, – закончила я мой невеселый рассказ. – Вернее, говорили-то они много, но в основном вопросы задавали на интересующие их темы, а я в ответ слышала только стандартное: «Об этом еще рано говорить… В интересах следствия сведения не разглашаются… К вам это прямого отношения не имеет…» Но уж адвокату-то они обязаны, я думаю, предоставить все доказательства и улики в полном объеме…

– Обязаны-то они обязаны… – задумчиво почесал щеку кончиком шариковой ручки Дмитрий Борисович. – Только не все считают это своей обязанностью… Прошу прощения за тавтологию. Но к сожалению, это так. Где мой новый подопечный сейчас содержится?

– Я не в курсе… – растерялась я. – К следователю я ездила на улицу Коммунистическую… Ну там такое здание старинное из красного кирпича…

– Знаю, – перебил мои сбивчивые объяснения Огородников, – как фамилия следователя?

– Кравченко, кажется… Или как-то вроде этого. Имя я вот точно запомнила – Семен…

– Кравцов Семен Олегович? – как-то странно улыбнулся адвокат.

– Точно. Вы с ним уже встречались? Дело какое-то вели, да?

– А как же… Вели дело… Он жену у меня два года назад увел.

– Куда? – растерялась я от неожиданности. – Ой… то есть простите, пожалуйста, это, конечно, глупый и некорректный вопрос… Значит, мне все-таки не повезло, придется искать другого адвоката. А жалко, если честно, вы мне симпатичны, я была почти уверена, у нас с вами все получится…

– Так в чем же дело? – все с той же улыбкой спросил Огородников. – Мне вот как раз кажется, что нам с вами повезло. Семен передо мной в долгу… – Улыбка как будто застыла на его лице.

Мне стало неуютно.

– Знаете, Дмитрий Борисович, я, конечно, благодарна вам… но я подумала, вам, наверное, неприятно будет общаться с Кравцовым. Да и он вряд ли с удовольствием навстречу пойдет…

– Не беспокойтесь, с Семеном проблем не будет, – заверил меня Огородников. – Уж с ним я как-нибудь общий язык найти сумею. Предлагаю прямо сейчас этим и заняться. Вы не против?

– В принципе, нет… – Я замялась. Возвращаться к капитану не хотелось. Но тянуть время смысла не имело.

Увидев, что я колеблюсь, адвокат предложил:

– Если хотите, я могу навестить Семена и без вас. Сейчас мы составим договор, чтобы моя миссия была совершенно законна, и я вас отпущу. У вас, вероятно, был трудный день…

– Да уж, денек выдался не из легких, – тяжело вздохнула я. – Совсем не из легких… Но отдыхать я не собираюсь, да и не смогу, скорее всего. Мне тут один человек утром сказал, что я не впаду в истеричное состояние до тех пор, пока что-то делаю для Тани… ну, или для Владимира. Это по большому счету почти одно и то же. Самое плохое для меня сейчас – это как раз отдых…

– Понимаю. Тогда вот здесь подпись поставьте и можно идти.


Снова увидев меня перед собой, капитан Кравцов удивился. А уж когда в дверном проеме за моей спиной появилась фигура Огородникова, даже как-то в лице изменился.

– Вот целый день сегодня на душе как нагадили… А я-то, дурак, все думал, к чему бы это. Сразу надо было догадаться, что это к встрече с тобой.

– Мне тоже приятно тебя видеть, – с любезной улыбкой проговорил Дмитрий. – Как ты догадался, я здесь по делу. Меня интересует Владимир Сергеевич Петров. Что-нибудь говорит тебе это имя?

– Говорит, – обреченно буркнул Семен Олегович и почему-то укоризненно покосился в мою сторону, – сразу говорю, отпустить из-под стражи не получится. Арестован меньше суток, к тому же признался в убийстве собственной жены. Так что, похоже, ты приехал сюда зря, дружок…

– Вовсе нет. Я, как официальный защитник господина Петрова, хотел бы ознакомиться со всеми материалами этого дела, также настаиваю на скорейшем освидетельствовании моего подзащитного врачом по вопросу его психического состояния в связи с перенесенным ударом. Он сегодня утром узнал, что его жена умерла… Ты вообще в курсе, как это тяжело – жену потерять, а?

Взгляды мужчин скрестились, как стальные клинки, на мгновение мне даже показалось, что по кабинету, того и гляди, искры полетят, я тяжело вздохнула. Пожалуй, я все-таки сделала не слишком удачный выбор. Этот адвокат, увлекшись своими разборками, запросто может забыть, зачем вообще сюда пришел… Хотя если взглянуть на это с другой стороны, то его жгучее желание насолить капитану Кравцову нам с Владимиром только на руку.

– Если выяснится, что парню требуется экстренная медицинская помощь, придется тебе подсуетиться, Семен. Владимир Сергеевич Петров не какой-нибудь алкоголик или бомж, с которыми ты, судя по всему, обычно дело имеешь, а человек вполне солидный и состоятельный, он этого дела так не оставит, сразу предупреждаю…

– Да ладно тебе, Дим, – поморщился Кравцов. – Чего ты хорохоришься? Охота мне пакость сделать? Чего ты добиться-то можешь своими придирками? Ведь ясно же как день, что этот Петров сам жену по затылку приласкал, может, и убивать не планировал, только кому от этого легче-то, а? Ежу понятно, невиновный так упорно не станет каяться в преступлении…

– Я не еж, к сожалению, – удобно устраиваясь на дерматиновом стуле перед столом капитана, обворожительно улыбнулся Огородников, – вероятно, поэтому мне вина господина Петрова совершенно не кажется возможной, а уж доказанной и подавно. Для начала хотелось бы ознакомиться с протоколом осмотра места происшествия, с заключением патологоанатома. Пока я все эти бумажки изучаю, Владимира Сергеевича осмотрит специалист. Я с психиатром из областной больницы связался, с минуты на минуту он будет здесь… Или предпочитаешь, чтобы с ним ваш эксперт пообщался?..

– Не выделывайся. – Кравцов с досадой захлопнул лежащую перед ним амбарную книгу. – Знаешь ведь прекрасно, что нет у нас в штате психиатров и денег на платные консультации нет… Я подал заявку, этому самому Полейзнеру из областной больницы… Только в официальном порядке он мне консультацию на послезавтра назначил. Времени нет у него сегодня, видишь ли…

– Ну а для меня он выбрал минутку, – еще шире улыбнулся адвокат.

– Еще бы… – пробурчал капитан. – За деньги и я бы выбрал…

– И не надейся, Семен. Тебе мы с Надеждой Викторовной платить не собираемся, и не проси… Наше дело правое, победа и так будет за нами…

– Да больно надо! – покраснел от злости Кравцов. – Мне что, жалко, что ли? Пусть этот ваш Полейзнер осматривает Петрова, раз вам деньги больше девать некуда… Патологоанатом тоже еще не успел окончательное заключение написать по Петровой… Только внешний осмотр. Вскрытия, кажется, пока не сделали… Что тут у нас имеется? – Капитан открыл папку и лениво перебрал листочки. – Анализ содержимого желудка будешь читать? Или это пропустить можно? – Он ядовито посмотрел на вольготно развалившегося напротив Огородникова.

– Буду. Все буду, Сема, и даже содержимое кишечника… Надежда Викторовна, что с вами, вы так побледнели… Вам нехорошо?

– Да… что-то тошнит… и голова кружится… – Я и правда внезапно почувствовала себя прескверно. То ли волнения последних дней внезапно дали себя знать, то ли на меня такое сильное впечатление произвели слова капитана, но я точно упала бы в обморок, если бы Дмитрий Борисович оперативно не подхватил меня под руку.

– Вы бы домой ехали, гражданка Крылова, – с некоторым оттенком заботы в голосе посоветовал Кравцов. – Мы с адвокатом тут уж сами как-нибудь разберемся…

– Да уж, Надежда Викторовна, отдохните пока и ни о чем не волнуйтесь. Я все усилия приложу к тому, чтобы Владимира Сергеевича уже сегодня из-под стражи отпустили. – Капитан скептически глянул в сторону Огородникова, даже хмыкнул, но от комментариев предусмотрительно отказался. – Будьте уверены, если для Петрова хоть что-то можно сделать, то я возможности не упущу.

Я с благодарностью посмотрела на адвоката, оставила ему мой адрес, номер телефона и на первой же попавшейся попутке добралась до дома. Там я без сил опустилась на диван в гостиной и бездумно уставилась в пространство. На душе было настолько пусто и вместе с тем мерзко, что не хотелось даже плакать. Не было сил не только поесть или умыться, я даже не могла себя заставить… думать.

Глава 9

Сейчас трудно сказать, сколько времени я просидела вот так, не снимая сапог и куртки. Просто закрыла глаза, и время вокруг меня как будто остановилось…

Телефонный звонок не сразу вывел меня из состояния прострации, какое-то время я просто сидела и слушала его мелодичную трель, совершенно не осознавая, к чему и по какой причине в моей голове звучит эта навязчивая, повторяющаяся раз за разом музыка… потом, словно очнувшись, провела ладонью по лицу, сбрасывая с него паутину оцепенения, и подняла трубку.

– Слава богу, – усмехнулся в трубке незнакомый мужской голос. – Хоть одна жива. А то я уж, грешным делом, подумал, что и ты в ящик сыграла, как подруга твоя…

У меня в груди похолодело от дурного предчувствия.

– Что вам нужно? – Я удивилась тому, каким чужим и хриплым показался мне собственный голос. – Кто вам дал право так говорить о Тане?..

– Никто, – любезно сообщил голос. – Взял и сам себе такое право дал.

– Как вам не стыдно?.. – Я, честно говоря, и сама не слишком понимала, зачем все это говорю, просто молчать было страшно.

– Стыдно, когда видно… – проворчал невидимый собеседник и уже значительно грубее продолжил: – Короче, хватит трепаться без толку. Ни тебе, ни мне это на фиг не сдалось…

– А что вам сдалось?

– Верни то, что прихватила из вагона, и тогда, возможно, до утра целой доживешь… А если не хочешь по-хорошему договариваться, то очень скоро с подруганкой своей свидишься в холодильнике на улице Медицинской…

– Хватит! – в ярости закричала я. – Что вы болтаете, как будто вам удовольствие этот кошмар доставляет! Какого черта вам от меня нужно?! Я ничего! Слышите, НИ-ЧЕ-ГО из поезда не брала и уж тем более домой не приносила. И от того, что вы меня пугать будете хоть до утра, в моих карманах не прибавится и не убавится… – От страха у меня во рту стало настолько сухо, что язык самым натуральным образом буквально прилипал к нёбу и мешал говорить.

– Остынь! – грубо перебил меня голос в трубке. – Разоралась, как попугай на рынке… Ума у тебя не хватит, чтобы обмануть меня, ясно, курица?

– Да это у тебя ума нет, придурок! – отчаянно отбрила я. – Поучился бы разговаривать сначала, а то уже полчаса орешь, а информации ноль. Ты можешь внятно объяснить, что ты хочешь от меня получить? Я, может, и без угроз тебе отдам твою вшивую драгоценность? По крайней мере, у меня в квартире в данный момент нет ни одной вещи, ради которой я стала бы жизнью рисковать. Ясно тебе? Ты можешь забрать все, что только тебе угодно. Но для начала хотя бы назови эту вещь! Что тебе нужно?!

На другом конце провода повисло напряженное молчание. Секунд через двадцать голос все так же грубо, но уже значительно менее агрессивно произнес:

– Хватит овцой прикидываться… Верни диски, которые у подруги сперла, и можешь быть свободна…

– Я ни у кого ничего не перла, – отрезала я. – Если ты имеешь в виду те три диска, которые в вагоне на полке валялись, я их взяла, чтобы в отдел находок сдать…

– И как? Сдала? – с мрачной усмешкой поинтересовался он.

– Не успела. Да и не подумала, честно говоря, что из-за каких-то вшивых дисков с дурацкой музыкой такая возня начнется… Нельзя было просто, что ли, спросить?

– Заткнись, дура! Ты сама не знаешь, о чем сейчас бакланишь… Эти диски троих таких, как ты, стоят, а то и пятерых зараз…

У меня вдруг похолодело в груди и по спине побежали мелкие противные мурашки.

– Так это ты, что ли, придурок, Таню убил?! Из-за этих вот паршивых кружочков в пластиковых коробочках?! Ты, скотина, проломил ей голову только потому, что не умеешь нормально говорить?! Да она бы тебе без вопросов эти диски отдала дурацкие, зачем ты ее убил?! – Я уже не просто кричала, я, кажется, визжала в трубку.

– Не надо истерик, идиотка! – с трудом переорал меня собеседник. – Да я пальцем твою подругу не тронул, ясно?! Очень нужно мне мокруху на себя вешать! Мы обыскали ее по дороге домой, дисков при ней не было! Значит, они или в вагоне остались, или ты сперла! А раз уж ты сама призналась, то отпираться теперь бесполезно…

– Да не собираюсь я отпираться! – еще громче заорала я. – У меня они, эти ваши вшивые диски, и мне они на фиг не сдались. Только пока я не узнаю, кто Таню убил, ни одна скотина их не получит… Ясно?!

– Ты дура, – неожиданно спокойно произнес голос в трубке. – Я еще раз повторяю: твою подругу мы не трогали. А тебя убьем, если не вернешь то, что принадлежит нам. Понятно объясняю? Не пойми неправильно, ничего личного, но диски нам по-любому нужны, и рисковать собственными шкурами ради твоего упрямства охоты как-то нет. Так что верни диски и потом самостоятельно разбирайся с тем, кто твою напарницу пристукнул. А иначе тебе не до того будет…

– Сейчас милицию вызову! – твердо заявила я. – И пусть они разбираются, при чем здесь вы и ваши диски…

– Сейчас ты выйдешь в подъезд и положишь диски в почтовый ящик. Оставишь его открытым и вернешься в квартиру. Если все будет нормально, считай, тебе повезло. Если вздумаешь шутки шутить, очень сильно пожалеешь. – Голос невидимого собеседника звучал спокойно и угрожающе. – Хочешь добрый совет? Не ввязывайся в войну, в которой от тебя ничего не зависит, а башку в один момент можешь потерять… Запросто. Короче, все поняла? Повторить я уже не смогу. Так что решай. Жду ровно десять минут. Потом тебе не поздоровится.

Я с недоумением посмотрела на внезапно замолчавшую трубку. Потом осторожно нажала на рычаг. Гудка не появилось. Я ткнула в него еще и еще раз, потом нервно потрясла трубку, но телефон так и не ожил. Я отбросила ее в сторону и схватила сумку. Честно говоря, я даже не слишком сильно удивилась, обнаружив, что сотовый из нее испарился самым непостижимым образом. Я начала лихорадочно вспоминать, когда последний раз держала в руках мой мобильник. Совершенно точно я названивала по нему, стоя у дверей Таниной квартиры, когда она… Воспоминание о том, что случилось с подругой, обожгло голову. Я бросила на пол сумку и бегом рванула в гостиную, где утром оставила три упаковки с дисками. Я вдруг настолько сильно испугалась, что даже рези в желудке почувствовала от ужаса и страха за собственную жизнь. Мне внезапно стало наплевать на все, кроме собственной безопасности и спокойствия. Мой телефонный собеседник чертовски прав: нет ничего, что сравнилось бы по ценности с человеческой жизнью. Какая польза будет мне от справедливости, если я и правда через каких-то десять минут попаду на стол патологоанатома, который бесцеремонно будет исследовать содержимое моего желудка и даже кишечника?..

Я лихорадочно выдернула из стенки ящик, куда положила диски после разговора с Николаем, схватила пластиковые коробочки и побежала к двери. На пороге я неловко споткнулась и чуть не полетела в прихожую носом вперед. С трудом удержавшись на ногах, выпустила из рук диски, и они веером разлетелись по мягкому ковру. Я торопливо собрала блестящие кружочки, вывалившиеся наружу, и вдруг внезапно опустилась на пол. Сначала я даже не поняла, что случилось… Просто сидела и тупо смотрела на зажатые в пальцах диски… Потом медленно и осторожно перевернула каждый и с надеждой снова на них уставилась. Черт его знает, на что я надеялась… Может, думала, что от страха тронулась умом, сплю или брежу… Я аккуратно разложила диски на ковре и внимательно рассмотрела пластиковые упаковки. Они были, несомненно, те самые, которые я положила в карман халата в последнем купе Таниного вагона… Но диски… На первом значилось: «Любовь и голуби. 1-я серия», на втором: «Любовь и голуби. 2-я серия», а на третьем: «Джентльмены удачи». Красивые цветные наклейки, без сомнения, не имели ничего общего с непонятными граффити, которые я видела на них сегодня утром… Да и сами диски были немного другие, с легким зеленоватым отливом и прозрачными пластиковыми сердечниками… Я медленно, как во сне, поднялась на ноги, подошла к стенке, поочередно выдвинула все ящики и методично высыпала содержимое на пол. Вряд ли я надеялась там что-то найти, уж кому, как не мне, знать, что в моем доме, кроме этих трех, дисков нет вообще… Скорее, это был жест отчаяния. Я хотела занять голову и руки хоть чем-то, все равно чем, лишь бы подольше не думать о том, как обстоят мои дела на самом деле… Высыпав на пол содержимое почти всех ящиков, я подошла к окну. Прямо напротив выхода из моего подъезда стояла огромная темная иномарка с тонированными стеклами, из переднего полуоткрытого окна тонкой струйкой тянулся сигаретный дымок. Я заглянула за кресло и почти без удивления увидела, что огромная спортивная сумка квартиранта исчезла. Без сил опустившись на пол, я уткнулась носом в шершавую подушку и разрыдалась. Обида и отчаяние оказались настолько неожиданными и сильными, что на время заслонили собой в моей душе все остальные чувства, даже страх и горе от потери подруги… Предательство квартиранта было последним ударом, полностью лишившим меня самообладания… Я плакала отчаянно, для верности закрыв глаза руками, но все равно никак не могла прогнать от себя прочь насмешливую улыбку квартиранта. Его темные глаза смотрели на меня со всех сторон, проникая буквально в самую душу… Боже мой! Ну, можно ли быть такой наивной идиоткой и беспросветной дурой, которая достойна только обмана и бесстыдной насмешки… Стыдобища, как легко смог обмануть меня этот лицемер. Наверное, он от души хохотал, выслушивая мои высокопарные психологические рассуждения и выкладки… Господи! Ну за что ты так ко мне жесток?! Неужели я настолько никчемная, что не заслуживаю даже капельки обычного человеческого счастья? Ты заставил меня выйти замуж за обманщика и полное ничтожество, отнял единственную близкую подругу, но и этого, похоже, тебе мало. Неужели даже в такой тяжелый момент жизни я не заслуживаю твоей благосклонности и хоть капельку заботы, понимания?! Стоило мне только, впервые за столько лет, довериться и потянуться душой к мужчине, на пару минут почувствовать себя защищенной, как снова приходится лететь в пропасть головой вниз… За что, Господи?!

Хотя что это я, в самом деле? Разнюнилась, сопли распустила, на судьбу жалуюсь… При чем тут Господь? Где были мои глаза? Ведь ясно же все с самого начала, как день. И появился этот Коля в моей квартире в самый подходящий момент, и глазенки огнем разгорелись, когда он диски эти треклятые увидел. И мозги он мне не случайно пудрил усиленно, и помочь якобы всеми силами стремился, а на самом деле выведывал у дуры беспросветной, доверчивой все, что только его в этом деле интересовало. Он даже в милицию со мной сходить рискнул, а уж убедившись, что там полнейшее болото и расследовать никто ничего вовсе не стремится, прибрал к рукам диски и был таков… Какая же я дура, что оставила их в ящике без присмотра… Этот Николай так мастерски сумел мне внушить, что они и яйца выеденного не стоят, что я о них и вовсе думать забыла… Тоже мне психолог фигов!.. Хотя, может, и к лучшему это, что я с собой диски не потащила, не исключено, что квартирант захотел бы получить их любой ценой… Тем более с его-то хитростью и проворством! Нужно срочно разыскать Вадима и выяснить, где его пути с этим Колей пересеклись и как он очутился в моей квартире… Но это потом. Сейчас мне срочно нужно думать, как выпутаться из сложившейся ситуации. А вдруг у тех парней у подъезда имеются ключи от моей двери и они буквально через минуту вломятся сюда? Что тогда делать, куда деваться? Николай, как назло, позавчера задвижку убрал, чтобы я не смогла запереться изнутри, хотя она все равно хлипкая была. Ее открыть ничего не стоило… Дернуть пару раз посильнее, и все… Боже мой, я всю жизнь квартиру мою считала надежной уютной крепостью, а оказывается, она просто-напросто ловушка… Что нужно делать, оказавшись лицом к лицу с преступниками, жаждущими моей крови? Прыгать в окно или рассказывать нелепую историю про исчезнувшего квартиранта? А если они не поверят?! Если станут издеваться и выпытывать с помощью силы, где их паршивые диски? Мама дорогая! Что делать?! Что?!! Я нервно подхватила с пола сумку и ринулась в прихожую. Нужно попытаться попасть в квартиру к соседям. Не может быть, чтобы во всем подъезде абсолютно никого дома не было, и телефон отключить у всех сразу трудновато… Да, в конце концов, сейчас почти у всех сотовые есть. Я подбежала к двери и замерла. С той стороны явственно слышались шаги и приглушенные мужские голоса. Я прижалась к стене и в панике закусила губу. Сердце в груди скакало, как испуганный кролик, то и дело больно ударяя ребра.

…Дверной звонок уже несколько минут надрывался у меня над головой, как самая настоящая сирена, а я все никак не могла сдвинуться с места. Потом он затих.

– Куда она могла подеваться? – услышала я сквозь дверь озабоченный и смутно знакомый мужской голос. – Неужели поехала куда-то вместо того, чтобы отдыхать на собственной кровати? Ни в чем на этих женщин положиться нельзя. Она запросто могла по магазинам отправиться.

– Не говори глупостей! – перебил его второй, более низкий и какой-то тусклый, смертельно уставший голос. – Какие магазины в такой момент? Может, она, пока мы тут треплемся, так же как Таня… – Мужчина запнулся. – Там, за дверью…

– Ну и что ты предлагаешь? – нервно поинтересовался первый голос. – Дверь ломать?

– Сломаем, если потребуется, – мрачно пообещал второй, в котором я, к своей безграничной радости, наконец-то узнала Владимира. Я быстренько отлепилась от стены, для порядка добежала до окна, убедилась, что иномарка с тонированными стеклами бесследно испарилась, и с облегчением распахнула входную дверь.

– Ты спала, что ли, без задних ног? – хмуро поинтересовался Танин муж, переступая порог моей прихожей и оглядываясь. – Хотя не похоже вроде… на тебе сапоги и куртка… Какого черта не открывала столько времени? Мы уж замок ломать собрались…

– Да успокойся ты, – похлопал его по плечу адвокат Огородников, вошедший в квартиру следом. – Не видишь, что ли, все лицо зареванное, телефон на полу валяется… Вам кто-то звонил? Я правильно понимаю? Угрожали?

Я подавленно кивнула и тщательно заперла за вошедшими дверь. Когда Владимир и Дмитрий Борисович расположились на диване в гостиной, я рассказала им о странном телефонном звонке и неожиданном предательстве квартиранта.

– Похоже, мы с Володей появились чертовски вовремя! – ошарашенно присвистнул адвокат. – Еще полчасика – и от моей клиентки могли остаться рожки да ножки…

– Шутки у вас, Дмитрий Борисович… – поежилась я и вздохнула, – не смешные…

– Да уж… – пробурчал Владимир. – Шутками тут, похоже, уже давно не пахнет.

Он поднялся, вынул из кармана пачку сигарет и отошел к окну.

– Как ты сам-то… вообще… – Я, честно говоря, не слишком представляла, что говорят людям в подобных случаях. Да и что тут можно сказать?

– Нормально, – не оборачиваясь, хрипло отозвался Володя.

– Ты все-таки держись как-то… не раскисай. Как ни крути, а жизнь продолжается…

– Только не для Тани… Для нее уже все закончено. Да и для меня тоже, если честно…

– Не говори глупостей, Володь! – Я вскочила с кресла и подошла к нему. – Ты остался жить, а значит, нужно постараться взять себя в руки, собраться с силами и жить дальше…

– Зачем? – Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерянно замолчала.

– Чтобы жить, – спокойно подал голос с дивана Огородников. – Для чего же еще? Умереть всегда успеется. И уж тем более глупо поступать так, как хотел ты…

– Да уж, Володь, – поддержала я адвоката. – Я чуть не упала, когда услышала, что ты в убийстве сознался… Зачем ты это сделал?

– Потому что это я Таню убил. – Ответ прозвучал настолько обыденно и вяло, что мы с Огородниковым только вздохнули.

– Никогда не поверю, что ты ударил жену по голове и на сутки почти без помощи бросил… Ерунду-то городить не надо, Вов, зачем все это, скажи на милость? – Я в общем-то заранее знала, что он ответит на мой вопрос.

– Ну и что, что я не ударял ее по голове? – тускло отозвался Петров. – Убить можно и не нанося физических увечий. Я уже давно ее жизнь растоптал, заставил страдать… Знаешь, сколько она плакала за последние полгода? Просила меня, умоляла, а я, как дурак, за деньгами своими и гордостью ничего замечать не хотел, все думал, раскается она и приползет на коленях… Вот и дождался, кретин… А ты говоришь, по голове…

– Он все время такой или только сейчас от горя умом тронулся? – Голос адвоката прозвучал насмешливо и как-то неуместно зло. – Говорит не как здоровый мужик, а как институтка истеричная с шизофреническими наклонностями…

– Прикуси язык, гад! – Владимир схватил Огородникова за грудки и тряхнул так, что швы его куртки угрожающе затрещали. – Я хоть и институтка, а морду так начищу, мало не покажется…

– Уж лучше так, чем идиотские сантименты разводить и пузыри сопливые пускать… – Адвокат аккуратно выдернул куртку из рук Таниного мужа и поднялся. – Слушать противно.

– Ты не понял, что ли, что я тебе только что сказал? – прошипел ему в лицо красный от злости Владимир. – Я ведь не посмотрю, что ты меня из тюрьмы вытащил…

– Не переживай, – усмехнулся в ответ Дмитрий Борисович. – Я не для тебя это делал, а для Надежды Викторовны, – он кивнул в мою сторону, – и для жены твоей тоже…

– Таню не трогай! – с угрозой в голосе предупредил Петров.

– Героя из себя корчишь, а сам обычный дурак и неврастеник, – спокойно посмотрел на него адвокат. – Ты чего добиться своими признаниями хотел? Сам-то хоть знаешь?

– Не твое дело, – буркнул Владимир, снова возвращаясь к окну.

– Ну-ну. Дело-то, конечно, не мое… А ты вообще подумал, что благодаря твоему дурацкому признанию расследование убийства твоей жены уже практически закончилось, так, по сути, и не начавшись? Им попросту никто заниматься не собирается. Зачем? Ведь уже есть преступник, добровольно во всем сознавшийся… Скажи мне, дураку, Вов, за что ты делаешь убийце такой великодушный, поистине королевский подарок? Он тебе кто? Сват? Брат? А может, отец родной?

– Ты думай вообще-то, что несешь? – растерянно посмотрел на нас Владимир. Агрессивности в его голосе значительно поубавилось. – Какой брат? Ты хоть ему скажи, Надь. Ты ведь видела этого парня…

– Какого еще парня? – Я удивленно посмотрела на него. – Ты намекаешь, что знаешь, кто убил Таню?!

– Да нет… Что ты… – смутился Петров. – Если бы я знал, то веришь, он бы сейчас уж давно в камере сидел… Это в лучшем для него случае…

– Тогда о каком парне ты говоришь? – продолжала допытываться я.

– Ну о том, с которым она встречалась в последние дни… – не слишком охотно выдавил из себя Владимир. – Чего уж теперь-то скрываешь… Теперь все равно…

– Чего я скрываю? – раздраженно спросила я. – Ты толком можешь объяснить? Кого ты с Таней в последние дни видел? Я лично никого.

– Да хватит тебе, Надь, – устало вздохнул он. – В то утро, когда Таню убили… мне, кстати, так и не сказали точно, во сколько это случилось… Я ведь приходил туда. И вас видел…

– Кого ты видел? – тихо переспросила я.

– Ну вас… И тебя, и мужика этого на иномарке…

– Ты уверен, что это было именно в тот день? – изумленно посмотрела я на него. – Хотя и в другой этого не могло быть… Я ведь только из рейса приехала, так что раньше меня в городе не было, а сегодня я и подавно к вашему дому не приближалась… Вов, ты спутал, я вчера утром никак у Таниного дома быть не могла.

– Но я же тебя видел. Собственными глазами. – Петров хмуро посмотрел на меня. – Сначала мужик этот приехал. Его иномарка привезла. Большая такая, темная, я внимания не обратил на фирму, я же поначалу не знал, что он к Тане… Вроде «тойота», хотя не поручусь… Ну, мужик вылез, тачка уехала… А я на лавке сидел, курил. Думаю, сейчас сигарету брошу и пойду с Таней поговорю. Она, ты же знаешь, запах курева не любит… не любила… Ну вот, смотрю, а она как раз мужику этому дверь подъезда открывает. Видно, домофон был сломан. Нарядная такая… Ну, не то чтобы особенно разодетая, но не по-домашнему… Короче, ждала она его, явно… Я расстроился и, чтобы отвлечься, пошел в ларек за пивом. Возвращаюсь минут через десять, а тут как раз ты входишь в подъезд… Ну, я поднялся за тобой следом, тебя не было на лестнице, значит, и тебя Таня впустила… Да что я тебе рассказываю? – с досадой одернул себя Владимир. – Как будто ты не в курсе. Короче, я ушел на работу и обратно уже к ночи вернулся… Ну и увидел мертвую Таню…

– Но меня вчера там быть просто не могло, Вов, – прошептала я и растерянно посмотрела на мужчин. – И не было, это точно. После звонка Тани я быстренько собралась и сразу в резерв понеслась… Там весь день проторчала, убиралась, а уж к ее дому потом поехала, когда смеркалось… Может, ты меня тогда и видел?

– Я в полдень в район выехал уже из офиса, вернулся в половине одиннадцатого ночи…

– Слушай, Володь, – снова подал с дивана голос Огородников. – А почему ты так уверен, что это именно Надежда Викторовна была? Насколько я понял, ты ее видел издалека…

– Не так уж издалека… Да и потом, я ее плащ из тысячи узнаю. Его два года назад Таня из Таиланда привезла. Второго такого в нашем городе совершенно точно нет.

– Зеленый с желтыми цветами? – переспросила я.

– Он самый. Я такого убожества больше ни разу в жизни не встречал… Извини, конечно, Надь, но я Таньке запретил его носить, так она его тебе подарила…

– Красивый плащ… – пожала плечами я. – Оригинальный и внимание привлекает… Только я его с прошлой осени не надевала. Потому что краской испачкала. Все собираюсь оттереть, да руки не доходят.

– И где хранится это сокровище? – поинтересовался адвокат. – Дома в шкафу, вероятно?

– Нет. Я его с собой в последний рейс взяла. Мне Юрка, электрик, обещал оттереть краску. У него какой-то раствор есть…

– Ну и как, отдали?

– Не помню, – честно призналась я. – Такой рейс был суматошный, что точно не до плаща было. Вроде говорили мы с Юркой о нем, а вот взял он его или нет… Черт его знает. – Я лихорадочно начала вспоминать, был ли он в купе на вешалке, когда я приехала разбираться с погромом, или нет… Я прокручивала в голове воспоминания вчерашнего дня и все больше убеждалась, что плащ мне на глаза, похоже, ни разу не попался… – Наверное, все-таки Юра его взял, – не слишком уверенно проговорила я через пару минут.

– Или любой другой, кому он зачем-то понадобился. Например, тот, кто в вагонах набезобразничал… – подвел итог Дмитрий Борисович и повернулся к Владимиру: – То есть ты видел только плащ? А лицо или волосы ты не разглядел?

– Я сзади шел… А волосы… – Он нахмурил лоб и задумался. – Пучок у нее был. Такой же, как у Надежды сейчас. Ну, или похожий. Я, честно говоря, не присматривался особо-то. Чего ее разглядывать? Мне и плаща хватило, чтобы не сомневаться. Если бы знать, как все обернется, то я догнал бы тебя… то есть эту в плаще, и в квартиру бы вошел. У меня же ключи все это время в кармане лежали… А я, как дурак, обиделся и ушел. А Танюшу в это время… – Его голос снова как будто осип, и Владимир торопливо повернулся лицом к окну.

– Опять началось, – тяжело вздохнул Огородников. – Ты пойми, чудак-человек, только Бог может знать, что и как будет… А простому смертному это не по силам. Так что бросай себя винить, Володь. Давай лучше постараемся разобраться в этом деле. Поверь, тогда всем сразу легче станет. И тебе в том числе.

– Сомневаюсь, – глухо пробурчал Петров.

Адвокат только головой покачал и тяжело вздохнул, но больше ничего говорить на эту тему не стал.

Я тоже с легкой опаской покосилась в сторону Татьяниного мужа, но потом все-таки спросила вполголоса:

– Ну а насчет убийства вы ничего нового у вашего товарища не узнали, Дмитрий Борисович?

– Запомните, Надежда Викторовна, гусь свинье не товарищ… Если вы еще не поняли, то мы с Кравцовым вовсе не друзья, а скорее даже наоборот… И вообще, я предлагаю перейти к более демократичной форме общения, без отчеств. Если вы не против, я попросил бы называть меня просто Дмитрием. Можно даже Димой…

– Ну, Димой так Димой, – улыбнулась я. – Так действительно попроще общаться будет.

– Отлично! – воодушевился адвокат. – С вашего позволения, Надежда…

– С твоего… – поправила я.

– Ну да… С твоего позволения, Надежда, я бы в кухню на время перешел. Ну там, чайку попить, бутербродом перекусить… – Огородников при этих словах выразительно глянул в сторону окна, где спиной к нам примостилась сгорбленная фигура Владимира.

– Конечно, – заторопилась я. – Извини, ради бога, Дим, что сама предложить не догадалась…

Через пару минут мы расположились за кухонным столом. Адвокат тщательно прикрыл за собой дверь и, понизив голос, сказал:

– Я, честно говоря, слегка за твоего товарища беспокоюсь… – Он кивнул в сторону гостиной. – От таких ожидать чего угодно можно. Вот случай у меня недавно был… – Он посмотрел на мои испуганные глаза и запнулся. – Хотя ладно, к нашему делу это отношения не имеет. Да и Владимир парень крепкий, судя по всему, надеюсь, сможет со своей депрессией самостоятельно справиться.

– Он Таню любил очень, – печально вздохнула я. – Все хорохорился, чего-то доказывал… Но я всегда ей говорила, что все это он делает, чтобы свою значимость в Танькиных глазах поднять. Мечтал, что она в один прекрасный момент вдруг осознает, какого прекрасного и неповторимого парня потеряла, и прибежит с распростертыми объятиями… Мне кажется, у него и смысла-то другого в жизни по большому счету не было. Поэтому ему и тяжело так сейчас, он просто растерялся и действительно не понимает, зачем дальше жить.

– Это шок, – серьезно кивнул Дмитрий. – Я его отчасти понимаю. Конечно, слава богу, моя бывшая жена жива, здорова и даже счастлива, кажется… Но, когда она ушла, я в полной мере ощутил и пустоту, и отчаяние… Хотя это, конечно, совсем не одно и то же. Я, по крайней мере, чувства вины не испытывал и жалости тоже…

– Зачем же ты тогда с Володей так грубо разговариваешь? Насмехаешься даже? – слегка укоризненно заметила я. – С ним помягче сейчас надо бы… Тактично…

– Вот это ты зря, – серьезно посмотрел на меня адвокат. – Сюсюкаться с ним не советую. Наоборот, встряхнуть его нужно, пусть даже разозлить или обидеть, но вывести из этого дурацкого состояния, в которое он сам себя загнал… Если дать ему волю, он так и будет копаться в своих воспоминаниях и переживаниях до потери здравого смысла… Надо его заставить как-то действовать, что ли… Ладно, придумаем что-нибудь потом.

– Ты специально ушел из гостиной, чтобы рассказать о том, что от Кравцова узнал?

– В принципе да, но и чаю попить я тоже не отказался бы…

Я молча кивнула на включенный чайник и снова уставилась на Огородникова:

– Что-то нехорошее?

– Да ничего особенного я в общем-то не узнал, так, подробности некоторые… – пожал плечами собеседник. – Просто не хочется лишний раз нервы парню дергать… У него еще похороны впереди, поминки… – Адвокат достал из кармана блокнот и задумчиво перелистал страницы. – Ну что… Тело Татьяны Андреевны обнаружил ее муж около двух часов ночи, по его словам, он сам открыл дверь ключом и увидел жену, лежащую в прихожей лицом вниз… Он попытался ее перевернуть, оказать какую-то помощь, но было уже слишком поздно. Труп совершенно остыл и даже оцепенел… – Я вздрогнула и на пару секунд прикрыла глаза. – Орудие убийства обнаружить не удалось… Что еще? – Он снова полистал странички блокнота. – Точное время смерти установить пока также не удалось. Ориентировочно где-то между десятью и двенадцатью часами вчерашнего утра…

– Она мне около одиннадцати звонила, вполне живая… – прошептала я. – Веселая была даже, беспокоилась, правда, насчет всей этой неразберихи, но не так чтобы уж очень…

– Ну вот… значит, предполагаемое время убийства сокращается до одного маленького часа… с одиннадцати до двенадцати…

– До половины двенадцатого, – снова поправила я Огородникова. – После этого ее сотовый уже не отвечал. Гудки были, но Таня его взять уже, видимо, не могла… – В горле застрял какой-то шершавый комок. Я замолчала, а Дмитрий что-то торопливо стал поправлять в своем потрепанном блокноте.

– С этим все более-менее понятно… Дальше… Судя по тому, как Петрова была одета, она собиралась выходить на улицу… Скорее всего, ее ударили сзади по голове, когда она застегивала правый сапог.

– То есть ты хочешь сказать, ее преднамеренно убили? – пораженно воскликнула я и испуганно зажала ладонью рот. – Специально пришли, чтобы стукнуть по голове?!

– А ты думала как-то иначе? – удивился адвокат.

– Ну ведь могло же случайно все получиться. Например, во время скандала, ссоры, драки, наконец… Но если она спокойно застегивала в прихожей сапоги…

– Вот именно! На нее напали сзади, и совершенно неожиданно. В прихожей не замечено ни малейших признаков сопротивления или борьбы… Татьяна Андреевна просто упала на пол около трюмо, и все… Потом ее еще раз, видимо для верности, ударили по голове… Второй удар был очень сильным и стопроцентно смертельным. Убийца подошел к ней со стороны кухни…

– Значит, она была знакома с преступником… Чужого человека Таня одного на кухне не оставила бы, да она бы его туда вообще не повела… Раз она обувалась, то, скорее всего, они вместе куда-то собирались идти… Я думаю, это был тот мужчина, которого видел в то утро Володя. В голове не укладывается, что его могло на это толкнуть и кто вообще это был?.. Нужно попытаться с Володиной помощью составить фоторобот. Может, его лицо меня хоть на какую-то мысль натолкнет… Я все же многих Таниных знакомых и кавалеров видела… Хотя, скорее всего, далеко не всех. Последнее время она как с цепи сорвалась. Так торопилась жить, как будто знала, что мало ей отмерено…

– Если еще и ты впадешь в такое же состояние, как муж твоей подруги, – торопливо перебил меня адвокат, – то мы точно ни к чему путному не придем. Давай на потом переживания отложим. Что Татьяна Андреевна была с преступником по крайней мере знакома, для меня очевидно. Она сама впустила его в дом, причем не только в прихожую, а даже в комнату, а сама при этом начала одеваться, сопротивления она совершенно не оказала, так как, видимо, абсолютно гостя не опасалась. В квартире не замечено совершенно никакого беспорядка. На первый взгляд все лежит на своих местах, везде чисто, никаких следов постороннего присутствия… И соседи никаких подозрительных звуков в то утро не слышали… Сама знаешь, какие там стены тонкие. Серьезный скандал точно не остался бы незамеченным… Но все же пенсионерка из квартиры напротив кое-что в то утро видела… Она видела тебя.

– Меня?! Она тоже видела меня?!

– Она видела, как женщина в желто-зеленом плаще открывала своим ключом дверь квартиры твоей подруги. Соседка абсолютно уверена, что это была ты. Она утверждает, что ты и раньше вот так же открывала замок квартиры Петровой. Так что, Надежда, ты совсем не напрасно стала моей клиенткой… Как только нам удастся доказать невиновность Владимира, боюсь, милиция быстренько перекинет все свое внимание на твою персону. Согласись, вся эта история выглядит не слишком симпатично. – Огородников внимательно посмотрел на мое растерянное лицо. – У тебя хоть алиби есть на это время? Квартирант твой был в это время дома или, может, старушки на лавочке у подъезда видели, во сколько ты из дому вышла и как одета была в то утро?

– Николая уже не было… Он вчера ушел раньше, чем я проснулась… И лавочки у нашего подъезда давно поломаны… Вполне возможно, меня кто-то видел, но я никого знакомого не заметила по дороге в резерв… В половине двенадцатого я уже была в вагоне, ребята, наверное, помнят, как я выглядела… Хотя это все ерунда. Сбросить плащ – дело секундное. Так что это ничего не значит… Ты считаешь, меня могут обвинить в убийстве лучшей подруги? – испуганно спросила я. – Но это же просто абсурд какой-то… Этого просто не может быть.

– Ничего абсурдного лично я в таком предположении не вижу. Ты хорошо знала убитую, она тебя уж точно не опасалась, ты была последней, кого видели входящей в квартиру Татьяны… Это могут подтвердить целых два свидетеля. Два голоса против твоего одного… Наводит на размышления, не правда ли?

– Ты что, тоже считаешь?! – Я даже замолчала, не в силах выразить возмущение, переполнявшее меня в тот момент.

– Ни в коем случае! – поспешно успокоил меня адвокат. – Как раз я уверен, ты здесь ни при чем. Я довольно хорошо людей чувствую и вижу, насколько ты искренне стараешься разобраться в этом деле. Если бы ты и правда была замешана в убийстве, то зачем тебе, к примеру, мужа подруги из тюрьмы вызволять? Все так прекрасно складывалось, дело практически закрыли уже… Да нет, ты точно ни при чем… А вот твой так называемый квартирант… Как, кстати, его зовут?

– Николай… Валерьевич, кажется…

– А фамилия?

– Я не помню… – Я растерянно посмотрела на адвоката. – Правда, не помню. Он один раз представился, у Кравцова в кабинете, даже паспорт протягивал капитану, но тот вроде его даже не открыл… Может, он так запомнил его фамилию?

– Не посчитал это важным, – с досадой язвительно буркнул Дмитрий. – Семен, видите ли, своей умной головой решил, что твой квартирант никак не может иметь отношения к убийству Татьяны Петровой, совершенному ее мужем Владимиром. Кретин! И как только таких держат в милиции! Одно, правда, слегка утешает: если он так охотно протягивал документы милиционеру, то они практически наверняка поддельные.

– Так ты что же, считаешь, это Николай Таню стукнул по голове? – Я с тоской посмотрела на Огородникова.

– Скорее всего, он такой же Николай, как я Тарас Бульба… А в остальном, почему бы и нет. Сама говоришь, делом этим он очень сильно интересовался, да и в квартире его как раз не было, когда все это произошло… Больше того, ты даже не уверена, во сколько он ушел, вполне вероятно, у него и пошуровать в вагоне предварительно возможность была.

– Он не мог, – прошептала я и прижала ладони к пылающим щекам. Перед глазами опять промелькнуло насмешливое лицо квартиранта. – Я уверена, что он не мог Таню ударить… убить.

– С чего вдруг такая странная уверенность? – с подозрением глянул на меня Дмитрий. – Насколько я понял, ты с ним знакома в общей сложности около суток…

– Да, ты прав… И знакомство это особо приятным назвать сложно… Он меня постоянно раздражал… Злил даже… Но он совершенно на злодея не походил…

– Можно подумать, злодеи выглядят как-то особенно, – хмыкнул Огородников. – С рогами под фуражкой или копытами, замаскированными кроссовками? Я вообще чем больше работаю, тем чаще убеждаюсь: настоящими подлецами и преступниками в конце концов оказываются как раз те граждане, которые выглядят на редкость порядочно и благообразно…

– Ты прав… конечно, прав… – с досадой махнула я рукой. – Нормальному человеку в принципе скрывать нечего, он может сорваться, наделать глупостей, а лицемер приучен держать себя в руках… Он за рамки только в самых критических случаях может выскочить… Но Николай… Николай… он, при всем своем нахальстве, производил впечатление честного человека… У него глаза добрые были, понимаешь? – Я жалобно посмотрела на адвоката. – И он искренне старался мне помочь, даже в милицию пошел, и от Кравцова защищал… Даже к тебе он мне обратиться посоветовал…

– Он что, меня знает? – мгновенно насторожился Огородников. – Он был моим клиентом?

– Да нет, – печально отмахнулась я. – Откуда? Ты не забывай, он ведь из другого города приехал. Позавчера, кажется, или где-то около того…

– Это он тебе так сказал… – проворчал адвокат.

– Ну да… Он не конкретно тебя имел в виду, а просто посоветовал найти адвоката. А уж газету с объявлениями я сама купила… Он сразу после милиции ушел, сказал, что его дела какие-то ждут, а сам, похоже, прямо сюда поехал, забрал диски, сумку с вещами и смылся… Может, он просто решил не связываться со всем этим? Зачем ему влезать в мои неприятности, тем более тут убийство замешано, а это уже не шутки, правда? – Я с надеждой посмотрела на Дмитрия.

– Ты хоть сама-то веришь в то, что сейчас сказала? – укоризненно покачал головой адвокат и вздохнул. – И как только этим парням удается так быстро вас, женщин, охмурять? Даже ты вон, такая красивая и разумная, а повелась на пылкие взоры и обольстительные речи…

– Не говори глупостей! – вспыхнула я. – При чем тут взоры пылкие… Да об этом у нас с Николаем даже речи не заходило… – Я запнулась и еще сильнее покраснела, вспомнив горячее дыхание квартиранта на щеке в тот момент, когда он неожиданно и крепко прижал меня к себе там, посреди гостиной. – Он совершенно случайный человек в моей жизни, а я, к твоему сведению, очень разборчива в моих симпатиях, а уж в связях особенно…

– А то я не вижу… – как бы про себя пробурчал Огородников. – Настолько случайный, что ты очертя голову бросилась защищать его честное имя…

– Да не в этом же дело. – Я вскочила из-за стола и принялась заново ставить остывший чайник. – Просто меня, как психоаналитика, целых пять лет учили в людских душах копаться… – Я запнулась, поняв, что сболтнула лишнего.

– Вот это уже интересно, – присвистнул Дмитрий. – И почему, позволь полюбопытствовать, ты с таким престижным на данный момент образованием работаешь рядовым проводником на внутренних рейсах? Могла бы деньги грести лопатой, а возишься в грязи, туалеты по четыре раза в сутки драишь?

– Не думаю, что это имеет хоть какое-то отношение к делу, – сухо отрезала я.

– Диплом, что ли, не удалось получить? – продолжал бесцеремонно допытываться Огородников. – Из института вылетела?

– Да все мне удалось… – устало вздохнула я. – И работала я по специальности два года почти… Да только плохой из меня психоаналитик получился… Значительно худший, чем проводник… У меня клиентов много было. Я и с Таней, кстати, познакомилась, когда она на прием ко мне пришла. У нее как раз проблемы в семейной жизни начались, она и подумала, что психоаналитик поможет ей разобраться, как строить дальнейшую жизнь… Как видишь, даже ей я помочь не смогла…

– Но не из-за этого же ты в проводницы подалась? – продолжал допытываться Дмитрий. – Мало ли кому я не смог помочь. Что же теперь, бросать все к чертовой матери? Не всегда посторонний человек может в чужой жизни с полпинка разобраться, а уж исправить что-то и подавно.

– Ты прав. В случае Петровых психологическая поддержка не столько Татьяне, сколько Владимиру была нужна… Это его внутренний мир в какой-то момент начал катастрофически рушиться, он резко сменил приоритеты и взгляды на окружающую жизнь, это и повлекло за собой развал семьи… Но к сожалению, Владимир не захотел прийти вместе с женой на прием… Так что я была бессильна… Таню я поддерживала до последнего, но и она к моим советам не слишком прислушивалась… А ушла я из профессии потому, что совершила грубую… просто непростительную ошибку…

– Тебя дисквалифицировали? Отняли лицензию, да? – внимательно посмотрел на меня Огородников. – Если хочешь, я как адвокат могу заняться этим вопросом. Посмотрим, что можно сделать, чтобы вернуть тебе право заниматься врачебной практикой…

– Да нет… не нужно. – Я достала из холодильника сыр, масло, ветчину и принялась неторопливо сооружать бутерброды. – Никто меня ничего не лишал. И лицензия у меня еще целых два года будет действительна… Я сама ушла.

– Почему?

– Да просто поняла, что я совершенно никчемный психоаналитик, – спокойно ответила я, намазывая масло на хлеб. – А уж если тебе так любопытно, то могу сказать почему. Ко мне на прием мальчишку привели родители, шестнадцатилетнего… Благополучная состоятельная семья, достаток полный, забота, уют. А ребенок начал бледнеть и чахнуть на глазах. Ну, родители и забили тревогу. Привели мальчика ко мне, чтобы я помогла им разобраться, что к чему. Был уже конец дня, сеансы шли один за другим, я зверски устала… Но дело, конечно, не в этом… самое страшное, я ведь почувствовала, насколько у Кирюши на душе тяжело. И причину смогла выяснить: он был просто-напросто влюблен, а девочка его мечты не отвечала ему взаимностью. Самая глупейшая и до приторности банальная ситуация. Особенно для психолога… Решать такие проблемы учат чуть ли не на первом курсе… Для нас такая ситуация проста и понятна, как дважды два, а для подростков в переходном возрасте неразделенная любовь нередко превращается в трагедию. Кирилл стал плохо учиться, забросил спорт, грубил родителям, с друзьями рассорился… Короче говоря, все признаки депрессивного психоза налицо. Я завела карточку, назначила дату следующего посещения и отправила мальчика домой… На следующий прием он уже не пришел.

– Что с ним произошло? – тихо спросил Дима.

– Он бросился с крыши многоэтажки, – коротко ответила я и полезла в шкаф за чашками. – Погиб мгновенно, еще до того, как о землю ударился. Сердце не выдержало. – Я опустилась на стул напротив Огородникова. – Лицо этого мальчика преследовало меня потом целый год. Наивные, широко распахнутые глаза и смущенная улыбка… Я могла бы спасти ему жизнь. Его родители специально привели Кирилла ко мне. Они доверили мне своего ребенка, а я их подвела. Я не смогла понять. Почувствовать, НАСКОЛЬКО ему тяжело и в каком ужасающем смятении находится его душа. Даже не поговорила с его родителями, которые ждали сына в коридоре. Решила оставить эту беседу на потом. За один сеанс я еще не во всем разобралась, да и не хотелось нервировать мальчика, заставлять его гадать, что я там, запершись в кабинете, говорю его родителям… Я хотела сделать это позже и не так демонстративно… Мне показалось, что время еще есть, его навалом… Кирилл выглядел вполне адекватным ребенком. А на следующий день после школы над ним посмеялась девочка его мечты… Обозвала слюнтяем и слабаком. И он решил ей ценой собственной жизни доказать, что ради ее любви способен на самый безумный поступок… Ну и прыгнул с крыши прямо к ее ногам… Такая вот история.

– И в чем ты видишь свою вину? Кто же мог знать, что так получится?

– Я была обязана знать, – хмуро ответила я. – Я врач. И это моя обязанность. Я ведь деньги с его родителей за консультацию взяла, причем совсем не маленькие… Ты пойми, только дилетант считает, что наша профессия проще пареной репы. Сиди с человеком, беседуй, советы умные давай… Меня все потом утешали, говорили, что я ни при чем… Но ведь мальчик был болен. У него было очень серьезное психическое расстройство. Ни один нормальный человек просто так, ни с того ни с сего, не пойдет на такой ужасный и нелепый шаг, как самоубийство…

– Но в состоянии шока, к тому же в этом возрасте…

– Да ведь и дело-то все в том, что не было никакого особенного шока! – с досадой воскликнула я. – Не было, понимаешь… Она не первый раз унижала его и насмехалась… Просто именно к этому моменту он морально созрел для самоубийства… А я разговаривала с ним меньше чем за сутки до этого и ничего не заметила… Какой из меня после этого к черту психоаналитик?! Как я могу советы умные людям давать, жизни учить?! Короче, я не смогла… Ну ладно. Ты удовлетворил свое любопытство? Убедился, что та старая история никакого отношения не имеет ко вчерашнему убийству? Тогда зови Володю, чай будем пить, а потом неплохо бы к Тане съездить, посмотреть, может, пропало что… да и вообще…

Глава 10

В квартире Тани и правда никакого видимого беспорядка не было. То есть, конечно, грязи милиционеры, понятые и просто любопытствующие из числа соседей натащили много. И пол в прихожей, и великолепный персидский ковер в гостиной были нещадно истоптаны грязными уличными ботинками, но все вещи при этом остались на своих привычных местах, идеальный порядок на кухне, все ящики в комнате и на кухне аккуратно задвинуты, начищенная до блеска посуда в серванте расставлена по порядку.

– Ты часто в последнее время у жены бывал? – спросил Огородников у хмуро оглядывающегося по сторонам Владимира. – Можешь, хотя бы примерно, определить, все ли вещи на месте лежат? Особенно мелкие. Ну там, документы, украшения, деньги.

– Основное все на месте. Видик, телевизор, шубы… – после недолгих размышлений сообщил Танин муж. – Документы тоже вроде не тронуты. А насчет денег и украшений я ничего сказать не могу, у нее столько ухажеров в последнее время было и подарков разных соответственно… Но, думаю, их тоже не тронули… Вон, смотрите, по всем рюмкам и вазочкам безделушки рассованы… Вот цепочка золотая, даже колечко с бриллиантом прямо на полке валяется. Его искать даже не нужно было… Да и о чем мы вообще-то говорим сейчас, ясно, что банальным грабителем тут и не пахнет…

– А это что такое?! – Когда я увидела три пластиковые упаковки с дисками, лежащие прямо посередине Таниного кухонного стола, в глаза бросились уже знакомые названия «Limp Bizkit», «Sistem of a Down», «Papa Roach». У меня в буквальном смысле слова под ложечкой засосало. Я по инерции протянула руку, но сразу же со страхом отдернула и беспомощно оглянулась на Огородникова. – Они так похожи на… – Я перевела взгляд на хмурого Владимира: – Что это, Вов?

– Вот уж не знаю, – пожал он плечами. – На музыкальные диски похоже или фильмы какие… Я Татьяне на Восьмое марта DVD подарил, так что у нее этих дисков должно быть навалом… Так что ничего особенного я в этих штуках не вижу…

Огородников повертел одну из коробочек в руках и достал блестящий кружок диска.

– Нужно попробовать его включить, – задумчиво проговорил он.

Татьянин проигрыватель довольно быстро нашел общий язык с диском, буквально через несколько секунд комната наполнилась уже знакомой мне агрессивной музыкой. Никакой картинки, кроме стандартной заставки, на экране телевизора не появилось. Мужчины молча переглянулись.

– Альтернативная музыка. Ничего особенного, – пожал плечами Огородников. – Вполне можно слушать…

– Да при чем тут музыка!.. – Я вздохнула и взяла диск из рук адвоката. – Не будет Танькин проигрыватель с них ничего, кроме музыки, читать. Здесь компьютер нужен. Это те самые диски, которые пропали из моей квартиры… Ну или их точные копии.

– Почему ты так в этом уверена? Татьяна могла их спокойно купить в любом ларьке…

– Ты веришь в такие совпадения? К тому же Танька ни за что бы такое слушать не стала, а уж покупать тем более.

– Так ты что, хочешь сказать, что твой квартирант взял диски и принес их сюда? Так, что ли?

– Я не знаю… – прошептала я, изо всех сил стараясь сдержать слезы. – Я про квартиранта ничего не знаю и знать не хочу, ясно? Просто вижу, что это те самые диски, которые у меня пропали. И все!

– Но раз они оказались здесь, на этом столе… – продолжал гнуть свою линию Огородников, – значит, это дело рук твоего Николая…

– Да какой он мой! – в ярости закричала я. – Он просто-напросто чуть ли не силой вломился в мою квартиру, в мою жизнь и в мою несчастную голову… Если благодаря этому он теперь считается моим, то пусть это будет так! – Я остановилась и перевела дыхание. – И вообще, я не уверена на сто процентов, что его уход с вещами и пропажа дисков неразрывно между собой связаны…

– Честно говоря, вероятность, что это мог сделать кто-то другой, слишком мала, – с сомнением покачал головой Дмитрий. – Если диски были на месте, когда вы уезжали из дома в милицию, то промежуток времени совсем невелик… Да если еще учесть, что те парни из машины, которые позавчера Таню обыскивали, требовали у тебя их вернуть, то значит, и они тут ни при чем… Остается предположить, что за дисками охотится кто-то еще и этот кто-то имеет ключи от ваших с Татьяной квартир… Сложно как-то и маловероятно…

– В этом деле все маловероятно и уж точно сложно… – просто так, скорее из вредности, чем по убеждению, продолжала спорить я. – Давай-ка отвлечемся пока от этого. – Я аккуратно сложила диски и сунула их в боковой карман сумки. – Володь, ты не мог бы подробно описать того мужчину, который утром вчера к Тане приходил, и женщину тоже…

– Женщину не могу, – коротко ответил Владимир. – Я же сказал, что не рассматривал… А как ее вспоминаю, то перед глазами сразу твое лицо встает. Я же представлял тебя…

– Ясно. Ну а мужика-то ты хоть получше запомнил?

– Его сложно мужиком назвать… – нахмурил лоб Танин муж. – Скорее мужчиной… Он вальяжный такой, дородный, холеный. Стоит только на одежду посмотреть… Да что там одежда, у него даже походка как у барина и взгляд надменный…

– А поточнее нельзя? – нетерпеливо перебил Володю Огородников. – Ну там, рост, возраст, цвет волос… А то взгляд и походку, сам понимаешь, к делу не пришьешь.

– Да в принципе ничего примечательного в нем не наблюдалось. Рост средний… Ну или чуть выше среднего… Короче, меня он ниже. Волосы темные… А возраст… даже не скажу. Лет сорок, может, чуть меньше или больше. Я в этих вопросах как-то не слишком разбираюсь. Старого от молодого, конечно, отличу…

– Ясно. – Адвокат снова повернулся ко мне: – Ну что? Подходит это описание под твоего загадочного квартиранта?

– Да черт его знает… – пожала я плечами. – Под такое описание полгорода подходит. Володь, а каких-нибудь примет поиндивидуальнее ты не заметил?.. Ну там, усы, шрамы какие-нибудь… Очки на худой конец…

– Не было ни очков, ни усов, ни бороды, – хмуро отрезал Петров. – И шрамов на лице я тоже не видал. Может, где в другом месте у него и есть что-то, но он передо мной на улице не оголялся…

– Не злись, Володь. Я ведь понимаю, как тебе неприятно все это заново вспоминать, но что же делать… – тяжело вздохнула я. – Думаешь, мне все это легко и забавно? Да у меня после смерти Тани ни одного по-настоящему близкого человека не осталось… Я не спорю, мое горе и твое – это совсем не одно и то же… Но ты постарайся все же вспомнить как можно больше о том дне. Вдруг это как-то поможет найти убийцу…

– Если бы это помогло Танюху воскресить… – вздохнул Владимир. – Ты извини, я и правда веду себя как старая истеричка. Давай-ка я попробую нарисовать портрет этого гостя вчерашнего. У меня всегда легче получалось на бумаге изобразить, чем что-то описать словами…

– Было бы неплохо, – кивнул Дмитрий. – Если похоже получится, мы потом его размножим. И по телевизору, если потребуется, показать будет что…

– Володя очень хорошо рисует, – заметила я. – Вон посмотри на стенах картины, это его.

– Ты мог бы деньги на этом приличные зарабатывать, – искренне сказал Огородников, глянув на стены в Таниной гостиной.

– Да нет. Много такими картинками не заработаешь, – отмахнулся Петров, доставая из тумбочки карандаш и тетрадку. – Это ведь ерунда все. Подражание великим, что называется. А своего стиля или хотя бы видения оригинального у меня нет и не будет никогда.

– Ну и что? Ведь красиво же… – пожал плечами адвокат. – Я, например, с удовольствием такую картину купил бы и на стену у себя повесил, хоть дома, хоть в офисе…

– И сколько ты за нее отвалить согласился бы? – усмехнулся Петров.

– Ну, не знаю… – замялся Дмитрий.

– Вот именно. Ей цена баксов сто. И то с натяжкой. А настоящие шедевры тысячами оцениваются. И платят знатоки именно за оригинальность, неповторимость и узнаваемость стиля… А картину, если правда нравится, я тебе лучше подарю. Любую бери…

– Да нет, что ты… – растерялся Огородников. – Неудобно…

– Да бери, не ломайся. На память. Обо мне и о жене моей… Ты же помог мне. Кстати, счет за все твои услуги, включая те, которые еще предстоят, я оплачу по полной программе. Поняла? – Он строго посмотрел на меня. – И не вздумай спорить. Это дело мое кровное, и я все силы и средства вложу, только бы убийцу Таниного вычислить.

Я тайком облегченно вздохнула. Слава богу, кажется, Володя начал постепенно приходить в себя. По крайней мере, он хоть себя винить перестал безостановочно и начал мыслить конструктивно. Пока Владимир в зале за журнальным столиком старательно вырисовывал черты вчерашнего Таниного гостя, мы с адвокатом выпили по чашечке кофе и обсудили планы на ближайшее будущее.

– Сейчас он дорисует, – Дмитрий слегка повел подбородком в сторону гостиной, – и я потащу его к Кравцову. Пока он немного в себя пришел, пусть нормальные показания даст, опишет, как все было на самом деле, адреса предпринимателей оставит, с которыми в область ездил… А то в деле от него пока только признание в убийстве красуется и все. Потом Семен его, скорее всего, на опознание потащит. Если нормально все пройдет, то я к тебе подъеду или позвоню…

– А что? Что-то может ненормально получиться? – испугалась я.

– Не забывай, какая психика у Петрова ранимая. Одному Богу известно, как он поведет себя в морге. А опознание все равно нужно проводить… Так что жди моего звонка, поняла?

Я кивнула.

Портрет незнакомого мужчины удался Володе на славу. Не знаю уж, был ли он действительно похож, но получилось вполне натуралистично. А главное, это совершенно однозначно был не Николай. Ничего общего с чертами квартиранта я не обнаружила, как ни вглядывалась в Володины художества. Это открытие меня, честно говоря, обрадовало. Мне было тяжело даже предполагать, что мой квартирант мог оказаться убийцей. Я сообщила мужчинам, что человека, изображенного на тетрадном листе, я вижу первый раз в жизни, и начала собираться.

Идти с Володей и Димой снова в милицию не хотелось, возвращаться в пустую квартиру тоже не тянуло… Я медленно, помахивая сумочкой, шла вдоль набережной, когда около меня притормозила довольно потасканная «шестерка». Я недоуменно оглянулась и рассмотрела через лобовое стекло расстроенное лицо Афанасия Петровича.

– Здравствуй, Крылова! – Торопливо выскочив из машины, он подкатился на своих коротеньких ножках ко мне. – Ужас какой! Ты, вероятно, уже в курсе, что с Петровой-то сделали? Меня вот только что в милицию вызывали… – Он по привычке вытер выступившую на лбу испарину. – Послезавтра в рейс отправляться надо, а ехать-то некому… Половина вагонов без проводников осталась. А все вы виноваты, заработать побольше стараетесь. Сколько раз говорил, в тройках надо ездить, а не по одному на вагон, тогда не будет таких накладок дурацких получаться… Да не смотри ты на меня так, Надежда! Не смотри! Как будто я монстр какой, а не человек… Понимаю я все, и жалко Татьяну так, что сил нет никаких. Хорошая она девка была. Добрая, работящая… Хоть ты, как подруга ее, скажи, за что ее могли по голове-то приложить? Или просто грабитель ворвался?

– Не знаю, Афанасий Петрович, – уныло ответила я. – Я тоже от милиции только узнала, что произошло, а они, ведь сами видели, ничего рассказывать не хотят, лишь спрашивают.

– И не говори! – снова тяжело вздохнул Юрьев. – Второй день по милициям шарахаюсь, а они всё зыркать из-под бровей, как будто я виноват в чем-то…

– А почему второй, Афанасий Петрович? – удивилась я. – Про Таню вроде только сегодня под утро известно стало.

– Вчера меня из-за Афонова в дорожную вызывали, – не слишком охотно пробурчал начальник. – Мне вчера как Юрка насчет погрома позвонил, я как чувствовал, что не обойдется только этим… Беда-то одна не приходит…

– Вам Юра позвонил? – еще больше изумилась я. – Он вроде говорил, что вы сами неожиданно приехали…

– Пустозвон твой Юра и трус к тому же, – вздохнул Юрьев. – Засуетился, как все это безобразие увидел, чуть в штаны от испуга не наложил, что на него подумать могут. Ведь как ни крути, а пьянку-то он в вагоне организовал. Вот и начал трезвонить с утра пораньше, мол, не виноват я, Афанасий Петрович, спасите, ради бога… Я еще удивился, чего это Афонов слинял раньше всех. Анатолий и то после попойки подняться не смог, а этот на своих двоих ушел…

– С ним тоже что-то случилось? – испугалась я.

– Случилось! – зло процедил сквозь зубы начальник. – С ним всегда что-то случается, с паразитом… сколько раз я его из милиции вытаскивал, счет потерял. И за что эта напасть на мою голову? Со всякой швалью работать приходится. Уж просто не чаю, как до пенсии дотянуть, и гори вся эта железная дорога синим пламенем!

– Что с Игорем-то произошло? – не слишком почтительно перебила я Юрьева. – Он в запой снова ушел?

– Хуже, – слегка успокоившись, проворчал он. – На этот раз не только в стельку напился, а еще и дебоширить начал. Нанес телесные повреждения товарищу из Свердловска.

– Господи, где он его нашел-то, этого товарища? – искренне удивилась я.

– Да все там же, в резерве. Этот алкаш, видишь ли, пописать из вагона вышел, потом обходчика увидел, побрел за ним, чтобы попросить прикурить, не догнал, конечно, начал искать, петлять между поездами, потом полчасика подремал у какой-то теплой буксы, замерз и пошел обратно… Тут-то ему и попался свердловский поезд. Он его принял в темноте за наш, ломиться начал, орать, скандалить. Проводник пытался его успокоить, он ему и заехал по голове связкой ключей. Тот еще, главное, в очках был, так, кроме ушиба и сотрясения, все лицо стеклом исполосовал… Короче, сейчас Афонов в отделении, пострадавший на него жалобу написал по всей форме и грозится засадить в тюрьму. Игорьку, конечно, срок мог бы и на пользу даже пойти, может, в камере хоть слегка поумнеет, а ехать в рейс некому… Ты ведь, поди, тоже в городе останешься?

– Афанасий Петрович…

– Да понимаю я, Крылова, чай тоже человек живой. На похороны тебе надо, да и поминки женской руки требуют… Я понимаю… Ты зайди в профком, там материальную помощь на похороны выписать должны, я звонил им, просил. Венок мы тоже купим от всех…

– Спасибо, Афанасий Петрович! – В носу защипало от подступающих слез.

– Не реви, Надежда. Что же теперь поделаешь, раз все так нескладно получилось. Все там будем рано или поздно. Одному Богу известно, сколько отмерено нам с тобой… Ты на собрание идешь? Уж полчаса осталось до начала…

– Ой! А я, честно говоря, и забыла совсем…

– Немудрено, Надежда, когда такие дела вокруг творятся, – снова вздохнул Юрьев. – Но ты сходи все же. В профком загляни и скажи там, что не приду я… Сердце что-то пошаливает у меня… Поеду полежу немного дома, а вечером еще в милицию поеду. Может, отдадут этого паразита Афонова хоть на поруки, что ли… А то совсем ведь работать некому…

Начальник, кряхтя, забрался за руль своей машины и медленно двинулся в сторону проспекта, а я поспешила к остановке троллейбуса, чтобы ехать в управление, где через полчаса должна была начаться встреча нашего руководства с личным составом поездов по вопросу порядка начисления премиальных в будущем году. По дороге я детально обдумала разговор, который у меня только что состоялся с Юрьевым, и пришла к выводу, что из списка подозреваемых совершенно точно выбывает Афонов и, вполне вероятно, Афанасий Петрович. Игорь никак не мог утром стукнуть по голове Таню, раз в это время он уже беспробудно храпел в отделении милиции, да и Юрьев тоже никак на убийцу не тянул. Тем более если его и правда вызвал в резерв электрик…

Вопрос денежных расчетов работников железной дороги интересовал, судя по всему, больше, чем какой бы то ни было другой, по крайней мере, зал, заполняемый в обычное время и даже на праздничных заседаниях от силы наполовину, сейчас был набит до отказа. Я несколько раз оглянулась, отыскивая хоть одно свободное местечко, и услышала:

– Надюха, сюда иди! Мы тебе стул заняли! – С балкона мне призывно махал рукой Анатолий, рядом с ним маячило лицо Юры.

Я с трудом протиснулась сквозь толпу и опустилась на откидное кресло.

– Здравствуйте, ребята. Из наших никого больше нет?

– Есть, конечно, – солидно сообщил Толя. – Вон в партере, смотри, почти вся бригада во главе с Наташкой, сзади них, немного левее, ресторанные… А Хоттабыча не видать…

– Он не придет, – сообщила я.

– Да ты что! Не может такого быть! – воскликнул техник. – Слышь, Юр, ты поверишь, что Юрьев может собрание пропустить, особенно если насчет денег трепаться будут?

Электрик молча неопределенно пожал плечами. Вообще выглядел Жаров сегодня как-то помято и ужасно расстроенно.

– Вы просто не знаете, что случилось… – Я замялась, внимательно следя за реакцией собеседников. Лицо Юры напряглось и превратилось в застывшую маску. Толя тоже выглядел озадаченно. – Афонов в тюрьме.

Электрик вздрогнул и отвел глаза, Гусев же откинулся на спинку и ухмыльнулся:

– Его все-таки посадили? Когда Петровича вызвали в тот раз, я думал, выговором обойдется. Подумаешь, морду набил какому-то очкарику. С кем не бывает… И что, много ему обещают?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Юрьев обещал похлопотать за него, а то в рейс некому выходить… А еще Таню Петрову вчера убили…

Юра поднял глаза и посмотрел на меня.

– Уже известно, кто ее убил? – В его голосе мне почудилась надежда.

– Что значит убил? – широко распахнул глаза Анатолий. – За что?

– Не известно пока, кто и за что… – Поведение Гусева выглядело вполне адекватным, а вот реакция Жарова показалась странной, и, между прочим, не только мне.

– Ты чего сегодня весь день смурной-то такой, а, Юр? – ткнул соседа в бок Анатолий. – Ты не понял, что ли? Таньку убили, а ты сидишь, как дундук.

– Что мне, скакать, что ли, надо? – разозлился электрик. – Или хочешь, заору во все горло, как мне жалко ее…

– Ну, это уж слишком, – примирительно заметил техник и повернулся ко мне: – Что с ней случилось, толком можешь объяснить?

– Удар тупым предметом по голове… – вяло поведала я.

– На улице?

– Дома. Она сама дверь открыла и впустила убийцу в квартиру…

– Знакомый, значит, был, что ли? – уставился на меня Анатолий. – Что менты-то говорят насчет всего этого?

– Да что они могут сказать?.. Наверное, вызовут скоро вас в милицию, там и спросишь…

– А с какой стати нас будут вызывать? – нервно спросил Юра. – Нас, что ли, подозревают в этом убийстве?

– Да почему сразу подозревают? – подал голос техник. – Положено так, опросить всех, кто что знает, может, или слышал чего краем уха… Понимать же надо, убийство – это тебе не банку огурцов из подвала стырить…

– Все равно не понимаю, чем я могу следствию помочь, – насупился Жаров. – А если я не захочу пойти к ментам? Не потащат же меня силой?

– Не обращай на него внимания, Надь. Он сегодня утром с девушкой в купе лаялся на чем свет стоит. Она рыдала на весь вагон. Так что Юрке точно мало не показалось. Выпроводил ее по-быстрому, а сам до сих пор в себя прийти не может. Ты расскажи поподробнее, когда все случилось-то, чтобы заранее вспомнить, что следователю говорить.

– Утром. До двенадцати…

– А-а-а! Ну, тогда мы с Юркой не при делах. До двенадцати мы в вагоне дрыхли… Вернее, я дрых, а Юрка перед Хоттабычем оправдывался за ночную пьянку. Да и потом мы весь день там проторчали. Я хотел сначала домой поехать, да жена по телефону такой хай подняла, хоть святых выноси. Я и остался-то на ночь с ребятами, чтобы она слегка охолонулась от своих претензий, так жена опять орать принялась. Ну я и сказал, что домой не приду, пока она не извинится. Мы с Юркой еще вмазали по маленькой, когда со своими дамами разобрались… Да, Юр?

– Вмазали, – не слишком охотно подтвердил Жаров. – Еще как. Аж похмеляться сегодня опять пришлось. Башка, как котелок с картошкой, звенит…

– Слышь, Надь, а похороны на когда назначены? – озабоченно поинтересовался Гусев. – До рейса не успеют, наверное. Убитых вроде в морге долго держат, да? Надо как-то с ребятами скинуться, венок купить, да и так деньги не помешают, пойду-ка я спущусь в партер, а то после собрания все как рванут к выходу, фиг кого догонишь. Юр, ты со мной?

Электрик кивнул, и они медленно начали пробираться к выходу с балкона.

В то, о чем говорили на собрании, я вникнуть так и не смогла, сидела закрыв глаза и думала о Тане. Потом мысли плавно переместились на ребят. Поведение Юры мне не понравилось. Он вел себя, по меньшей мере, странно, и реакция на известие о Таниной смерти у него была явно неадекватная. Толя, напротив, проявил горячую заботу и заинтересованность… Между прочим, совсем не свойственные спокойному, замкнутому технику в обычное время.

Глава 11

Когда я подходила к моему дому, уже опять стемнело. День пролетел почти незаметно. Войдя в прихожую, я устало скинула с ног сапоги и, не включая света, без сил опустилась на пуфик. Делать ничего не хотелось. Посидев минут пять, я уже собралась отправиться в спальню, как вдруг услышала тихий звук, заставивший мое сердце сначала испуганно сжаться, а потом забиться в груди в утроенном темпе. Я с ужасом осознала, что кто-то осторожно поворачивает в замке ключ. Я мгновенно вскочила на ноги и, подхватив сапоги, бесшумно метнулась в спальню. Прижавшись к стене и затаив дыхание, наблюдала за тем, что происходит в прихожей.

Спустя пару секунд после того, как я замерла на моем наблюдательном посту, входная дверь распахнулась и на пороге появился Николай. Собственной персоной, со своей огромной спортивной сумкой в руках. Он включил свет, разулся, аккуратно поставил ботинки на полочку у входа и, насвистывая какой-то примитивный мотивчик, направился в гостиную. Что он там делал дальше, я из своего укрытия рассмотреть не могла. Да мне, честно говоря, это было и неинтересно. Сначала, когда в появившейся на пороге фигуре я узнала моего сбежавшего квартиранта, мое сердце дрогнуло от какой-то внезапной и совершенно необъяснимой в такой ситуации радости, но в следующую секунду меня сковал страх… Зачем этот человек вернулся в мою квартиру? Что он еще хочет от меня получить? Если это и правда он убил Таню, то что ему теперь нужно от меня? Мысли в моей голове носились, как стая вспугнутого воронья, путаясь и перескакивая с одного на другое… Почему этот парень ведет себя так нахально и совершенно не заботится о том, что его в любой момент могут обнаружить? Он, похоже, вовсе не скрывается ни от меня, ни от кого бы то ни было. Спокойно вошел, свет включил на полную мощь… Звука сдвигаемых штор я тоже вроде не слышала… О чем это может говорить? О его невиновности или, наоборот, о цинизме и наглости? Я никак не могла прийти хоть к какому-то вразумительному выводу. Сунув руку в карман куртки я нащупала связку ключей. Слава богу, я хоть их не оставила на тумбочке, тогда квартирант сразу меня обнаружил бы, а так у меня остается вполне реальная возможность, воспользовавшись тем, что он пока сидит в гостиной, незаметно выскользнуть из квартиры и унести ноги подальше от этого непонятного и опасного человека. На улице я смогу позвонить Огородникову, и он мне подскажет, как поступить с Николаем дальше…

Зажав в кулаке ключи, я осторожно двинулась в сторону прихожей. В этот момент в гостиной прозвенел телефонный звонок. Только мелодия лилась явно не с моего аппарата, а, видимо, из мобильника Николая. Любопытство заставило меня остановиться и снова прижаться к стене. Возможность узнать хоть что-то из того, что скрывает мой загадочный квартирант, заставила меня на время позабыть о страхе и полностью обратиться в слух.

– Алло! – довольно отчетливо услышала я голос Николая. – А… это ты… Здравствуй, дорогая… Да нормальный у меня голос, с чего ты взяла?.. Конечно, я рад, как же может быть иначе? – Голос его и правда звучал как-то не слишком радостно. Может, конечно, мне так только показалось из моего укрытия, но в нем явственно проскакивали холодноватые и даже слегка пренебрежительные нотки. – Я уже сказал тебе, что в ближайшее время буду предельно занят… Нет! Ты не сможешь ко мне сегодня подъехать… Я сказал – нет! – Николай уже не скрывал досады. – И на ночь не сможешь… Не кричи! Я за тысячу километров от моего дома! Это тебе понятно?.. Ты хочешь сказать, что я вру? – Голос квартиранта прозвучал совершенно спокойно и холодно. В нем появились жесткие, я бы даже сказала, жестокие ноты. – Я уже говорил тебе при нашей последней встрече, и сейчас повторю снова, но имей в виду, это будет в последний раз. Если ты еще хоть раз повысишь на меня голос, я прикажу выставить тебя вон. Поняла? Повтори!.. – У Николая был такой тон, что даже мне стало не слишком уютно. Интересно, кто ему эта женщина? Жена, любовница? И почему она позволяет так хамски с собой обращаться? Я снова с любопытством прислушалась. – Вот и отлично. Как прошел показ? Надеюсь, ты, как всегда, была красивее всех? Мужчины с ума сходили от зависти ко мне? – Голос квартиранта стал опять доброжелательным и слегка насмешливым. – Вот уж нет! И не мечтай, дорогуша, заставить ревновать у тебя не получится. И запрещать тебе демонстрировать с подиума белье я тоже не собираюсь, не волнуйся… я же понимаю, милая, показывать свои прелести всем мужчинам мира – твое призвание… Ты рождена, чтобы дефилировать по сцене в одних подвязках… Какие уж тут шутки, радость моя… Ну ладно, рад, что у тебя все в порядке, до встречи… Считаешь, я должен отчитываться перед тобой о моих планах? Как только захочу тебя увидеть, ты узнаешь об этом первая… целую.

В гостиной наступила тишина. Я уж было подумала, что переговоры на сегодня закончены, и опять тихонько начала продвигаться к выходу, как до моих ушей снова донесся голос квартиранта. Теперь он звучал совсем иначе – серьезно и немного суховато.

– Здравствуй. Как у вас дела?.. Не знаю. Может, день, может, неделю… Тут все так запуталось, что, боюсь, придется помощь вызывать. Хотя, может, и самому удастся разобраться, что к чему… В офисе все нормально, ничего срочного?.. Ладно, с этим сам разберешься, поступай на свое усмотрение. Что я здесь, никому ни слова… Придумай что-нибудь, скажи – с девочками загорать уехал… Да, кстати. Мне сейчас Анжела звонила, я, кажется, ей немного лишнего сболтнул. Ты займись ей, ладно?.. Отправь куда-нибудь пока, чтобы не болтала лишнего… Ну не заставляй меня еще и этой ерундой голову забивать. Ты что, не знаешь, как с ними обращаться?.. Ну вот… Теперь по делу. Я тебе по имейлу письмо послал пару часов назад. Не читал еще? Так иди, быстренько открывай, все внимательно изучи и сотри, не дай бог, кому на глаза попадется. Ясно? Если что непонятно будет, звони. Ну, пока.

Простояв в темной спальне еще минут пять, я убедилась, что говорить по телефону квартирант, похоже, больше не собирается. Подслушанные беседы не внесли в мои мысли совершенно никакой ясности. Скорее наоборот, всё запутали еще больше. Кто такой, в конце-то концов, этот загадочный Николай Валерьевич и с какой целью приехал в наш город? Что он порядочный бабник, это ясно как божий день, а вот со зловещим убийцей его образ у меня, несмотря ни на что, упорно ассоциироваться не желал… Вне всякого сомнения, парень темнит и что-то мухлюет… и связаны его хлопоты с чем-то не слишком приятным и законным, тоже очевидно… Да уж, голову можно сломать от всего этого… Я осторожно пошевелила затекшей ногой и поняла, что если хочу выбраться из квартиры незамеченной, то мне лучше поторопиться. Судя по всему, бесцеремонный квартирант с минуты на минуту вспомнит о еде и направится в кухню, а там ему запросто может приспичить зачем-нибудь в спальню заглянуть… Я сделала еще один шаг и в темноте наступила на брошенные мной впопыхах на пол спальни сапоги. Не удержавшись от вскрика, я махнула руками и задела стоящий у стены торшер. Его плафон зазвенел жалобно и громко… В следующую секунду я почувствовала довольно внушительный удар в грудь, кубарем полетела назад и на удивление удачно приземлилась на середину своей широченной двуспальной кровати. Потом в спальне зажегся свет. У стены в распахнутой на груди рубахе и босиком стоял Николай с пистолетом в руке. Я похолодела и сжалась на белом мохнатом покрывале в комок. Из глаз сами по себе брызнули предательские слезы. Квартирант сквозь зубы вполголоса выругался и недовольно пробурчал, засовывая пистолет за пояс джинсов:

– Ты вообще как-нибудь поаккуратнее в следующий раз. Я ведь и пристукнуть тебя мог… Ты чего ревешь? – Он опустился на покрывало рядом со мной и осторожно убрал волосы с моего мокрого от слез лица. – Больно, что ли? Извини, я ведь не думал, что это ты в темноте по собственной квартире крадешься… В такой ситуации особенно размышлять некогда… Да перестань ты плакать, в самом деле… Меня от женских слез трясет, честное слово…

Я слышала его голос, но в смысл сказанного вникнуть не могла. Мои глаза никак не могли оторваться от пистолета за поясом брюк. Я закрыла их, но и это не помогло сосредоточиться, меня трясло словно от холода, хотя я по-прежнему так и не успела снять куртку.

– Слышь… Ну хватит, а? Извини меня, если сильно ударил… – Николай осторожно погладил меня по голове. – Да ты дрожишь вся. Испугалась? – Он аккуратно приподнял меня за плечи и прижал к себе. – Ну что ты, глупенькая? Чего ты боишься? Я теперь рядом с тобой и защищу от любого, кто посмеет тебя обидеть. – Он говорил все это спокойным, размеренным тоном, как будто объяснял что-то маленькому несмышленому ребенку, при этом легонько поглаживая меня по растрепавшимся волосам. Я чувствовала, как беспокойно бухает его сердце, и с каждой минутой теснее прижималась к его обнаженной груди. Мои слезы постепенно высохли, и я замерла, прижавшись щекой к его плечу. Он осторожно поцеловал меня куда-то в висок и аккуратно отстранился. – Ну что, успокоилась? Может, расскажешь теперь, что ты искала в темноте или от кого пряталась?

– Я испугалась… Так же как и ты, – пробормотала я первое, что пришло в голову. – Я никак тебя здесь увидеть не ожидала, а нервы натянуты до предела… вот и сорвались…

Квартирант с сомнением посмотрел на меня и неожиданно заявил:

– А ты чертовски красивая женщина… Тебе, наверное, часто мужики комплименты делают?

– Прямо красавица, – сердито фыркнула я. – Особенно сейчас, с растрепанными волосами и красными глазами… Издеваешься, да?

Я поднялась и сняла с себя куртку.

– Вот именно, – серьезно подтвердил Николай, – с растрепанными волосами и припухшими глазами…

– Странный у тебя какой-то вкус… – усмехнулась я. – Хотя, как говорят, на вкус и цвет…

– Накрашенная и наряженная любая красоткой может показаться, – улыбнулся он и подошел ко мне. – А чтобы и в таком виде у мужиков жгучее желание вызывать, это не каждая сможет… Согласись?

Николай притянул меня к себе и поцеловал, потом я почувствовала его руку на своей груди.

– Ты выбрал не слишком подходящее время… – хрипло прошептала я.

– Плевать, – отмахнулся он, снимая расстегнутую рубашку. – Я хочу быть с тобой прямо сейчас. На этом белом пушистом покрывале. Хочу целовать твои припухшие от слез глаза, гладить твою кожу, целовать грудь…

Он говорил это так горячо и убедительно, что его страсть как будто помимо моей воли перекинулась на меня. Я посмотрела на его смуглую обнаженную грудь, блестящие от нетерпения глаза, и руки сами потянулись к пуговицам блузки.

Через минуту он уже опустил мое обнаженное тело на белый мех покрывала. Я смотрела на все происходящее как будто откуда-то со стороны. Мой разум понимал: то, что я делаю сейчас, – огромная глупость и, возможно, даже предательство по отношению к памяти Тани. Я абсолютно не знаю этого человека, он совершенно чужой, непонятный… Он обманывает меня самым наглым образом… Я ненавижу его, смертельно боюсь… и хочу до потери пульса. Желаю его близости каждой измученной от страха клеточкой моего тела. Оно самым предательским образом тянется навстречу этому наглому, циничному обманщику… Я обхватила руками его шею и нетерпеливо притянула его губы к своим… Его сильные руки оказались у меня за спиной. Весь мир в этот момент сосредоточился для меня в этом загадочном и до боли желанном человеке, без которого я, казалось, не смогла бы теперь просуществовать ни дня… да что там дня, ни единой минуты. Секунда без него казалась мне нестерпимой пыткой… Я была так близко от него, его тело практически превратилось в продолжение моего собственного. Я боялась оторваться от него даже на мгновение, когда чувствовала, что он отдаляется, ускользает от меня, то кажется, даже стонала, устремляясь всем естеством вслед… Я вцепилась в Николая не только руками, ногами, но даже ногтями… Я ни за что добровольно не отпустила бы его от себя, но вдруг все вокруг закружилось, зазвенело тысячей невидимых колокольчиков, взорвалось в мозгу миллионом огненных разноцветных фейерверков. Я в последний раз рванулась навстречу и стремительно полетела в звенящую, искрящуюся всеми цветами радуги бездну…

Открыв глаза, я посмотрела на Николая. Он лежал на покрывале рядом со мной, подперев голову рукой, и улыбался. Я перекатилась на живот и прижалась щекой к его груди. Он убрал с моей спины разметавшиеся в беспорядке волосы и начал что-то задумчиво рисовать на коже указательным пальцем. Кажется, это были сердечки.

– С ума сойти… – наконец произнес он.

Я подняла лицо и посмотрела в его глаза:

– Что-то не так?

Он покрепче прижал меня к своей груди:

– В том-то и дело, что все так… Смешно, но я ни разу еще не встречал такой женщины…

Я повернулась на бок и улыбнулась:

– Какой?

– Страстной, красивой… необыкновенной… Я всю жизнь о такой мечтал, но думал, что это только мое дурацкое воображение. Таких не бывает… Таких просто не может быть, твердил себе я, делая очередную глупость с очередной женщиной… И вот судьба преподнесла мне такой подарок… Причем тогда, когда я совершенно этого не ожидал…

– Не придумывай, нет во мне ничего такого особенного…

– Может, и нет… – Николай улыбнулся. – Но ты как будто создана для меня… Я это как-то сразу почувствовал. При первой же встрече. Не понял, а именно почувствовал. Что-то кольнуло в сердце… Не понимаешь? Возьми, например, половинку яблока. Ты можешь приставлять к нему хоть грушу, хоть ананас… хоть половинку другого яблока. Даже вкуснее и красивее этого, но подойдет к нему идеально только его собственная… Вот и ты… Мне все в тебе нравится. Эти глаза, руки, волосы, да все, как будто создавалось специально для меня… По моему вкусу, размеру и желанию…

– Ты тоже ничего…

– Только ничего?.. И это все, что ты можешь мне сказать? – притворно нахмурился Николай.

– А тебе мало, да? – рассмеялась я и погладила кончиками пальцев его щеку. – Ты хочешь, чтобы я рассказала, какое у тебя сильное тело, какие нежные руки… страстные губы… Как себя чувствовала каждая клеточка моего тела, когда прижималась к твоей влажной от пота и страсти коже?.. Ты этого хочешь, да? А может, достаточно просто послушать, как стучит мое сердце только оттого, что я всего лишь навсего лежу рядом с тобой? – Я взяла его руку и прижала к моей груди. – Слышишь? Оно, того и гляди, вырвется наружу… – Я осторожно и очень нежно прикоснулась губами к его смуглой, слегка шершавой ладони.

Николай откинулся на спину и притянул меня к себе… Я свернулась комочком у него на груди и замерла… Мне было так хорошо и уютно под защитой этих сильных и заботливых рук, что даже думать ни о чем не хотелось.

– Ну и что теперь делать? – Он не то чтобы спросил, а, кажется, просто подумал вслух. – Как мы будем выпутываться из всего этого, малышка?

Я подняла голову и с недоумением посмотрела на Николая:

– А что случилось?

– Как что? – вздохнул он. – Похоже, у нас с тобой совершенно внезапно приключилась грандиозная любовь… – Он слегка усмехнулся, произнося последнее слово, но вышло у него это как-то не слишком весело.

– Так уж прямо и любовь? – Безумное наваждение, внезапно охватившее меня в самый неподходящий момент, постепенно отступало. А вместе с этим душу неотвратимо заполняли те сомнения и страхи, которые переполняли меня, когда я стояла прижавшись к стене в темной пустой спальне… В голове почему-то совершенно некстати зазвучал презрительный и угрожающий голос: «Еще раз только посмей повысить на меня голос, и я выставлю тебя вон…» А ведь этой Анжеле он, вероятно, тоже говорил красивые слова… и любовью с нею занимался… Мне стало неуютно и даже как-то зябко. Я вдруг почувствовала внезапную ненависть к этому вальяжно развалившемуся на моем покрывале мужчине, который нахально с легкой ухмылкой манипулирует мной, моими мыслями и чувствами… Да как он смеет рассуждать о какой-то любви! Да еще и презрительно усмехаться при этом. Мало того что он бесцеремонно ворвался в мою жизнь, преследуя какие-то свои, вполне вероятно не слишком благопристойные цели, врет на каждом шагу, морочит мне голову, так он еще и влюбленным прикинуться решил. Ну что же, дружок, посмотрим, кто из нас окажется хитрее…

Я с легкой улыбкой поднялась с кровати, накинула на себя халат, потом наклонилась к разбросанным по полу вещам Николая и подняла пистолет. Ощутив в ладони прохладную сталь, почувствовала себя намного спокойнее и увереннее.

– А теперь поднимайся, и поговорим серьезно, – сухо приказала я, направив дуло пистолета в сторону кровати.

– Ты что? – Николай резко сел. – С ума сошла? Это тебе не игрушка. Пистолет заряжен… Дай сюда. – Он приподнялся и протянул руку.

– Сиди и не дергайся. – Я говорила спокойно, не повышая голоса. – Я с оружием обращаться умею. Не волнуйся, пока не захочу, пистолет не выстрелит. Твоя основная задача сейчас – сделать так, чтобы я этого не захотела. Понял?

– Так ты все это проделала со мной, только чтобы бдительность притупить? – В голосе Николая послышалось презрение. – Только для этого? Артистка, ничего не скажешь…

– Помолчи немного… О любви потом потолкуем… – Я произнесла слово «любовь» с той же пренебрежительной усмешкой, как и он пару минут назад. – Сейчас есть темы поважнее и поинтереснее…

– Что ты хочешь узнать? – холодно поинтересовался он, дотянувшись до лежащей на тумбочке пачки сигарет и зажигалки. – Это настолько важно, что ты уйму изобретательности проявила…

– Заткнись… – Ему все же удалось вывести меня из себя, и я снова на мгновение потеряла самообладание. – Отвечай, кто ты такой и зачем проник в мою квартиру?

– Только и всего? – насмешливо посмотрел он на меня. – Мы вроде уже говорили на эту тему, если мне память не изменяет… Твой муж сдал мне квартиру… Забыла?

– Помню, – отрезала я. – А теперь мне хотелось бы услышать правду.

– Ты не поверишь, любовь моя, самое смешное, что это и есть самая настоящая правда. Я приехал в этот город по делам моей фирмы и в твою квартиру попал совершенно случайно. – Его голос звучал абсолютно спокойно. – Что ты еще хочешь, чтобы я тебе сказал?

– Если все, что ты наплел мне вчера, и правда соответствует действительности, то зачем ты украл эти несчастные диски? Меня чуть из-за них не убили…

– Кто? – В его голосе послышалась тревога.

– Не важно… Тот, кому эти диски позарез понадобились… Так ты не ответил, зачем ты поменял их на какие-то дурацкие фильмы…

– И вовсе они не дурацкие. – Николай затянулся и хмуро посмотрел на меня. – Я не столь молод, как ты, дорогая, и люблю смотреть старые фильмы, молодость вспомнить… Вот и беру с собой в дорогу пару-тройку дисков, удобно на ноутбуке смотреть…

– Хватит ерунду болтать, – начала всерьез раздражаться я. – Неужели ты и правда не понимаешь, что я испытала, когда увидела, что ты исчез вместе с этими идиотскими дисками?

– Как видишь, я не исчез. А просто на время их взял. Во-первых, не хотел оставлять их в пустой квартире… мало ли что. И со специалистами хотел посоветоваться, что там за бухгалтерия такая нарисована…

– Очень правдоподобно! – зло перебила я его насмешливые объяснения. – Тогда скажи на милость, зачем ты их в Танину квартиру подбросил, а главное, как ты туда попал?

– Куда я их подбросил? – изумился квартирант. Мне показалось, что удивление в его глазах зажглось совершенно искреннее. – Да я даже не знаю, где она живет… Пардон, жила…

– Тогда как они там оказались? – с отчаянием воскликнула я.

– Кто?!

– Вот эти самые диски! – Я вытащила из кармана куртки три диска и швырнула их на кровать.

Николай затушил сигарету и с любопытством уставился на блестящие кружки, рассыпавшиеся по покрывалу. Потом собрал их в кучу и встал с кровати.

– Не подходи! – закричала я. – Стрелять буду.

– Стреляй, – спокойно откликнулся он и поднял с пола свои джинсы. Я прижалась спиной к холодной стене и со страхом следила за его медленными уверенными движениями. Николай накинул на плечи рубашку и посмотрел на меня. – Ну чего ты? Передумала или кишка тонка? – Потом подошел и спокойно вынул из моих побелевших от напряжения пальцев пистолет. – Убить человека совсем не просто, детка. Особенно если пять минут назад самозабвенно отдавалась ему в постели. – Он потрепал меня по щеке и легонько щелкнул по носу. – Жалко, что все это было не взаправду… Правда жалко. Пойдем со мной, Жанна д'Арк…

– Куда? – глухо выдавила я из себя. Мне было до слез стыдно за мою нерешительность, но я поняла, что действительно ни за что не смогла бы выстрелить в человека… Тем более в того, которого почти люблю… И которому верю, несмотря ни на что…

Николай ничего мне не ответил и, не оборачиваясь, зашагал в гостиную. Там он открыл свою сумку и достал еще три диска, которые с насмешкой протянул мне.

– Вот оно, твое сокровище. Я никому их подсовывать не собирался. А это, видимо, совсем другие диски… Правда, чертовски похожие…

– Так что же получается, их было вовсе не три, а шесть? – пораженно прошептала я. – Я теперь совсем ничего не понимаю… Почему все тогда о трех говорят…

– Кто говорит-то? – Квартирант продолжал внимательно рассматривать диски.

– Ну, хотя бы те парни, которые вчера мне звонили…

– Сама разбирайся, – равнодушно пожал плечами Николай. – А то еще, чего доброго, в террористы какие-нибудь меня записать умудришься через пару дней… Хотя ситуация складывается и правда весьма интригующая, честно говоря…

Я забилась с ногами в угол дивана и хмуро уставилась на квартиранта.

– А почему ты был так уверен, что я не выстрелю? – спросила я, немного помолчав. – Я настолько жалко выгляжу?

– Да ни в чем я уверен не был… – улыбнулся Николай и опустился на диван рядом со мной. – Просто зарядить пистолет не успел… Только и всего.

– Значит, ты знал, что тебе ничего не угрожает? Зачем тогда испуг разыгрывал?

– Ты с оружием в руках забавно выглядела… В одном халатике и с пистолетом. Потешно. Почему не дать ребенку поиграться? Жалко, что ли?

– Повеселился? – со злостью поинтересовалась я. – Весело было?

– Весьма, – серьезно ответил он. – До сих пор от смеха трясет.

– И все равно я уверена, что ты врешь… Я просто всей кожей это чувствую… Нет у тебя никакой фирмы и дел других, кроме моих, тоже нет…

– Да есть у меня все, – вздохнул Николай. – И фирма есть, и дел по горло, а я и правда как последний дурак твоими проблемами занимаюсь. Увяз в этом деле по самую что ни на есть макушку… Знаешь, что я делал, пока ты тут меня во всех смертных грехах обвиняла? Я через билетные кассы и паспортный стол узнал адреса тех, кого ты заселила в то злосчастное пустое купе, где потом диски нашлись. Вспомнил, что ты рассказывала, как у твоей подруги планшет с билетами украли… А ведь на билетах номер паспорта указывается…

– Я в курсе.

– Ну, девушки в билетных кассах за шоколадку и пару дежурных комплиментов, – я саркастически хмыкнула, но промолчала, хотя точно знала, что за шоколадку ни одна дура за такую работу не возьмется, – помогли мне эти номера узнать, с ними и с очередной шоколадкой я отправился в паспортный стол. Между прочим, хоть тут нам повезло. Все четверо пассажиров девятого купе зарегистрированы по одному адресу. Судя по всему, это одна семья. Вот смотри. Кротова Мария Петровна, 49 лет, Кротов Владимир Иванович, 60 лет, Кротова Марина Владимировна, 24 года, и Кротов Михаил Владимирович, 26 лет. Родители и двое детишек. В области, правда, живут, зато все вместе… можно было бы зараз со всеми побеседовать… Хотя теперь, я так понимаю, отпала надобность в этой поездке. Раз диски нашлись в квартире твоей подруги, то пассажиры совершенно очевидно к ним отношения не имеют… Я прав?

«Прав-то ты прав…» – подумала я и задумчиво посмотрела на собеседника… Только вот одно но, зачем было столько сил прикладывать, разыскивая этих Кротовых, если ты сам, милый Коля, все утро меня убеждал, что диски тут совершенно ни при чем? Значит, ты уже тогда знал, в каком направлении следует искать? Я не стала больше ни о чем спрашивать квартиранта, только сказала:

– Все равно нужно доехать до этого, – я мельком глянула на листочек с адресом, – Воротынца и поговорить с Кротовыми хотя бы просто для очистки совести… А может, они и правда что-то видели в тот день или к ним заходил кто, спрашивал… Ты поедешь со мной? – Я выжидательно посмотрела на Николая, хотя ни на секунду не сомневалась, что он конечно же помчится в Воротынец… Даже если я откажусь от этой на первый взгляд бесполезной поездки…

В этот момент в дверь моей квартиры позвонили. Я поплотнее запахнула халат и пошла открывать. На пороге стоял Огородников.

– Здравствуй, Дима! – искренне обрадовалась я. – Очень кстати ты появился.

Адвокат озадаченно посмотрел на меня, видимо усиленно стараясь понять причину такой чрезмерной радости. Потом чуть заметно пожал плечами и начал разуваться. В этот момент на пороге гостиной появилась фигура Николая. Все еще босиком и в расстегнутой рубашке, он прислонился к косяку и хмуро рассматривал нового неожиданного гостя.

– Познакомься, Дима, это мой квартирант, Николай Валерьевич…

Огородников чуть не поперхнулся от неожиданности, но довольно быстро взял себя в руки и разобрался в ситуации.

– Рад познакомиться. – Он непринужденно улыбнулся и протянул Николаю руку. – Дмитрий.

– Мой старый друг, – поспешно добавила я и потянула адвоката за собой в спальню.

– Давно он появился? – понизив голос до шепота, поинтересовался адвокат, плотно прикрыв за собою дверь.

– Часа два назад…

– Так что же ты сразу не позвонила? – укоризненно посмотрел он на меня. – Договаривались же, что ты постараешься рисковать как можно меньше…

– Откуда мне было звонить? – разозлилась я. – Забыл, что ли, что эти придурки мне телефон обрубили и сотовый пропал…

– Точно! – хлопнул себя по лбу Огородников. – Я, как Владимира к родителям под опеку определил для успокоения собственной совести, так и начал тебя искать… звоню, звоню, как дурак, волноваться даже начал…

– И не зря, между прочим… Отвернись, мне переодеться нужно…

Пока я торопливо переодевалась, прикрывшись дверкой шкафа, Дима критически осмотрелся по сторонам.

– Судя по всему, эти два часа вы с квартирантом провели не без пользы для здоровья… Ты бы хоть постель, что ли, поправила и белье с пола собрала…

– Мое белье тебя не касается, – с досадой буркнула я, захлопывая шкаф. – Знаешь, как я испугалась, увидев этого парня на пороге моей квартиры! Я чуть в обморок не упала от неожиданности. Честно говоря, я никак не ожидала снова его увидеть. Сам посуди, зачем ему вообще было возвращаться?

– Ну и зачем, по-твоему? – с любопытством посмотрел на меня адвокат. – Уж не за этим ли? – Он слегка повел подбородком в сторону постели.

– Не говори глупостей! – вспыхнула я. – Я и сама хотела бы понять, что ему еще от меня нужно… Ты не сердись, что я тебя своим близким другом представила, тебе ведь придется остаться ночевать со мной…

– Вот это да! – хмыкнул Огородников. – Смелое предложение, ничего не скажешь. Я польщен!

– Может, хватит паясничать? – раздраженно перебила я его. – И улыбочку свою пошлую спрячь по-быстрому в карман, ясно? Спать на полу будешь. Вот здесь. – Я показала на нишу между батареей центрального отопления и кроватью. – А утром решим, что дальше делать.

– А ты что, опасаешься, что этот парень ночью на тебя напасть попытается? К чему все эти ухищрения? – перешел на серьезный тон Дмитрий.

– Не знаю! Понимаешь? Я даже представить не могу, что мне ожидать от этого Коли… Он проявляет огромную заинтересованность тем, как продвигается наше расследование, и даже умудрился разыскать адреса всех четырех пассажиров того купе, где мы с Таней диски нашли… Кстати говоря, дисков теперь уже не три, а целых шесть… И похоже, все они принадлежат одному и тому же человеку…

– Это как? – удивленно приподнял брови Огородников.

Я вкратце изложила ему историю, рассказанную мне полчаса назад Николаем.

– Так что вопросов в этом деле возникает все больше и больше, а ответов не прибавляется совсем. А когда я что-то не понимаю, то начинаю бояться по-настоящему… Так что, как ни крути, а тебе придется остаться ночевать здесь.

– Да я не против, – согласился адвокат. – Только перекусить перед сном чего-нибудь не мешало бы.


Ужин прошел, что называется, в напряженной обстановке. Николай, вальяжно развалившись на стуле, все больше молчал, насмешливо поглядывая в нашу сторону, я тоже чувствовала себя не совсем в своей тарелке, зато Дима, стараясь хоть как-то поднять нам настроение, говорил за троих. Рассказал пяток анекдотов, вспомнил какую-то научно-популярную передачу, о погоде поговорил… Но расшевелить нас так и не смог, и я в буквальном смысле этого слова облегченно вздохнула, когда мы покончили с чаем. Квартирант поднялся и, вежливо пожелав нам с Дмитрием спокойной ночи, удалился в гостиную…

…Ночью я проснулась от какого-то непонятного ощущения. Я широко распахнула глаза и увидела склонившийся над кроватью темный силуэт. Первым желанием было завопить во все горло, но широкая ладонь мягко и довольно плотно прикрыла мне рот. В бледном отсвете уличного фонаря сквозь неплотно прикрытые шторы я с удивлением узнала в таинственном незнакомце моего загадочного квартиранта. Кричать почему-то расхотелось… Потом Николай подхватил меня вместе с одеялом и, стараясь не шуметь, направился к выходу. Опустив меня на диван в гостиной, он встал передо мной, широко расставив свои длинные ноги, обтянутые голубыми джинсами, и спросил:

– Ну и что значит весь этот концерт?

Я заметила, что квартирант, несмотря на довольно не подходящее для прогулок время, полностью одет и даже обут в кроссовки. Рядом стояла застегнутая на все «молнии» сумка.

– Ты что, собрался куда-то идти? – испуганно спросила я. – Зачем куртку надел посреди ночи?

– Я уезжаю, – коротко сообщил Николай, продолжая все так же пристально рассматривать мое лицо. – Не хочется занимать чужое место. Глядишь, после моего отъезда твоему другу не придется спать на полу…

– Да ничего страшного… – Я покраснела. – Вообще-то не слишком прилично в чужую спальню без стука входить… А с Димой мы просто немного поссорились… – Я смешалась и смущенно замолчала.

– Я так и понял, – серьезно кивнул Николай. – Поэтому он даже джемпер не снял, так и лег, в чем пришел…

– А мы сразу начали спорить…

– Это, в общем, ваше дело, как спать… – заявил квартирант. – Только зря ты все это затеяла. Сказала бы сразу, что я тебе не нужен. Зачем мозги пудрить и парнишку заставлять радикулит на полу зарабатывать? Я еще вечером твою квартиру покинул бы.

– Но тебе же некуда идти, ты сам говорил… – не слишком уверенно возразила я.

– Не смеши. И ты, и я прекрасно понимаем, зачем я вернулся.

– И зачем же? – в упор посмотрела я на него. – Меня, если честно, этот вопрос жутко сильно интересует…

– Неужели правда не поняла? – как-то слегка мрачновато усмехнулся Николай. – Я вроде пытался объяснить… Ты мне понравилась. Сильно, между прочим, понравилась. И еще ты мне показалась какой-то… – он запнулся, подыскивая нужное слово, – хрупкой, незащищенной… Мне захотелось тебе помочь. Ну и не только помочь, что душой кривить.

– Ты, кажется, получил что хотел? – хмуро буркнула я.

– Получил, – легко согласился он. – Мне понравилось, тебе вроде тоже… – Он с уже знакомой насмешкой посмотрел на мои мгновенно вспыхнувшие от воспоминания щеки. – Только ты зачем-то все постаралась испортить. И тебе это удалось. Поэтому я ухожу.

– А как же насчет помощи? – Я лихорадочно думала, что бы такого сказать, что заставит его остаться.

– У тебя есть на кого опереться. – Снова насмешка и легкий кивок в сторону спальни. – Дима толковый парень, к тому же адвокат… Не смотри на меня такими удивленными и крайне подозрительными глазами. Я залез в карман его куртки и посмотрел документы. Может, скажешь, что я поступил некрасиво? – Я промолчала. – Ну что, вроде нормально попрощались. Я пошел.

– Может, останешься? – робко попросила я и торопливо добавила: – Хотя бы до утра. Куда ты среди ночи пойдешь?

– Я закончил мои дела и уезжаю домой. – Николай посмотрел на меня с оттенком какой-то грусти в глазах. – Жалко, что все так получилось… На какое-то мгновение мне показалось, что моя жизнь благодаря тебе может сильно измениться. – У него в кармане зазвонил телефон. Николай выслушал и коротко ответил: – Хорошо. – Потом сунул трубку обратно в карман и поднял сумку. – Такси приехало… Ну что, давай окончательно прощаться, что ли?

Я вскочила с дивана и бросилась к нему.

– Останься. Я не хочу, чтобы ты уезжал! – Я вцепилась руками в его куртку и заплакала.

– Я тоже не хочу. – Он осторожно расцепил мои пальцы и сжал их своими ладонями. – Но потом будет еще хуже. Меня слишком сильно тянет к тебе, а с твоей стороны я вижу только недоверие и желание быть подальше… Я не привык, чтобы женщины так ко мне относились… Да и вообще наши отношения не имеют будущего. Мне все равно когда-то придется уехать, и я не смогу взять тебя с собой.

– Ты женат? У тебя дети? – Я подняла на него заплаканные глаза.

– Ты очень красивая девочка, – улыбнулся он. – Но очень-очень глупенькая. Если бы все было так просто… Хотя у меня действительно есть дети. Двое. Мальчик и девочка. И я женат.

– Я могу быть с тобой просто так… Как любовница… – Я могла сейчас сказать все, что угодно, только бы он остался хотя бы до утра, не уходил вот так вот внезапно, среди ночи, не оставив мне ни своего адреса, ни фамилии…

– В том-то и дело, что не сможешь. – Николай ласково погладил меня по волосам, поцеловал в макушку и, подхватив сумку, вышел за дверь.


Остаток ночи я проплакала, свернувшись калачиком на диване и уткнувшись носом в подушку, все еще хранящую запах моего исчезнувшего навсегда квартиранта. Когда над городом взошли первые лучи солнца, я поднялась, насухо вытерла глаза и вернулась в мою постель. Я не хотела посвящать в то, что случилось ночью, ни одну живую душу, и уж тем более Дмитрия. Да и что, собственно, случилось? Ничего особенного. Просто я наконец поняла, что такое любовь. Сильная, страстная, неожиданно вспыхивающая, несмотря на все преграды, и сметающая все на своем пути. Обидно только, что поняла я это, как всегда, слишком поздно.

Глава 12

Воротынец встретил нас ливнем. С трудом найдя среди кучи одинаковых темных пятиэтажек родовое гнездо семьи Кротовых, мы, насквозь промокшие, подошли к двери их квартиры. Надо признать, Кротовы встретили нас на редкость гостеприимно. Входная дверь была не просто распахнута, она стояла прислоненной к стене на лестничной клетке, а из комнат неслась разухабистая песня о Стеньке Разине и его несчастной княжне. Запах самогона прямо с порога ударял в нос и кружил голову. Я с опаской остановилась в прихожей, не решаясь следовать дальше. Дмитрий, отодвинув меня, решительным шагом направился в сторону кухни, откуда и раздавалось пение. Я неуверенно засеменила следом, оглядываясь по сторонам. По пути отметила, что квартира не имеет запущенного вида, свойственного обиталищам алкоголиков. Обои, мебель выглядели вполне пристойно. Видимо, здесь просто давно не убирались.

Распахнув дверь кухни, мы удостоились необыкновенного зрелища.

Четыре табуретки и стул украшали собой фигуры в стельку пьяных людей. Две особи женского пола и три мужские самозабвенно горланили сагу о судьбе несчастной княжны, сброшенной мужланом Разиным в пучину волн. Двух мужиков эта история, по-видимому, особенно сильно зацепила за душу. Они обнялись и рыдали в голос. Один из них постоянно сморкался в рукав, другой утирал слезы соленым огурцом. Третий алкоголик пел тихо, почти про себя, склонив буйную голову. Хор он поддерживал, систематически ударяя кулаком по столешнице. Стаканы и бутылки при этом жалобно звякали. Дамы поражали низкими голосами и своеобразной элегантностью. Ноги одной из них украшали стоптанные мужские ботинки и черные носки. Другая же, одетая вполне традиционно, привлекала взгляд двумя или тремя отсутствующими зубами и огромным лиловым фонарем под левым глазом. Компания так увлеклась пением, что не обратила на нас ровным счетом никакого внимания.

– Мишка! Козел ты драный! Что тут за бедлам устроил?! – Я подскочила от неожиданности, услышав гневный окрик, прозвучавший прямо у меня над ухом. – А ну-ка, живо подними морду свою наглую!

Я даже вздрогнула и испуганно покосилась на хрупкого вида девушку, как-то совершенно незаметно материализовавшуюся у меня за спиной. Голос, которым она общалась с пока не знакомым мне Михаилом, больше подошел бы, к примеру, рассерженному прапорщику, чем нежному розовощекому созданию, гневно сверкающему глазищами в дверном проеме кухни. На веселую компанию, в отличие от меня, крики не произвели никакого впечатления. Я так и не уловила, кто же из троих Мишка, к которому обращалась девушка. Один из алкашей попытался поднять голову и сфокусировать взгляд на дверном проеме, но не сумел, потерял равновесие и чуть не свалился со стула. Я уже решила, что пьяницы совсем потеряли ориентацию во времени и пространстве, но, когда девушка взяла почти полный пузырь самогонки и начала выливать его в мойку, пение приутихло и фигуры зашевелились. На лицах появилось что-то смахивающее на заинтересованность. Сидящий ближе всех к раковине парень даже попытался героически спасти пойло, для чего ухватил неожиданную гостью за полу бежевого плаща. Она ногой отпихнула его табуретку, и герой с размаху ляпнулся лицом во что-то отдаленно напоминающее салат. Затем девушка взяла за грудки парня, сидящего на стуле, и пару раз хорошенько его тряхнула. Видя, что он не реагирует, подтащила к мойке и сунула под струю ледяной воды. Мишка, как я поняла, это был он, задергался и плюхнулся опять на стул.

– Привет, сеструха, – прохрипел он. – Ты как тут? Любовник, что ли, выгнал?

– Слушай, Мишка, где мать?

– Н-н-на даче, уже дня два. С батей вместе уехали. Огород копать. К посевной готовятся, – после небольшого размышления выдал брат.

– А ты, значит, гуляешь? Что же ты за паразит, Мишка! Тунеядец хренов! Только родители за порог, ты из квартиры притон делаешь. Чтобы через пять минут я никого из этой гоп-компании не видела. Понял? Сами не уберетесь – милицию вызову, слышите, алкаши, я всем говорю. Вам ясно?

Мы с Огородниковым стояли в прихожей, ошарашенно хлопая глазами. События развивались в таком бешеном темпе, что мы даже рот открыть не успели, чтобы хоть поздороваться с хозяйкой и сообщить о цели нашего приезда. Когда потревоженные алкоголики вяло потянулись мимо нас по направлению к выходу, девушка сама обратила на нас внимание:

– Ну а вы кто еще такие? Опять, что ли, этот паразит квартиру продать пытался? Если задаток уже дали, то это проблема не моя, так и знайте! Нечего на дешевизну было зариться. В этой квартире, к вашему сведению, кроме брательника, еще мы с мамой и отец прописаны, а Мишка даже собственником не является…

– Девушка, ради бога, извините… Мы вообще-то не из-за квартиры приехали… Вас Марина Владимировна зовут? Вы меня не узнаете?

Хозяйка с подозрением посмотрела на меня и отрицательно покачала головой. А потом вдруг в ее глазах что-то вспыхнуло.

– Точно… А я сразу подумала, что ваше лицо мне знакомо… Вы проводница, кажется… Ну, из поезда.

– Точно! – обрадовалась я. – Хорошо, что вы меня узнали. Значит, с памятью у вас нормально все…

– Да не жаловалась пока, – снова насторожилась девушка. – А что случилось-то? Если вы из-за Мишки пришли, то я тут ни при чем и штрафы платить за этого дебошира не собираюсь…

– Да нет, что вы! – торопливо взял инициативу в свои руки Огородников. – Ни о каких штрафах речь не идет, нам просто необходимо с вами поговорить. Мы не могли бы присесть, чтобы задать вам всего лишь пару вопросов? – Адвокат улыбнулся самым обворожительным образом.

Девушка пожала плечами.

– Давайте отсюда выйдем… Эти алкаши насвинячили, как не знаю кто… Вот сюда проходите. Располагайтесь, – устало пригласила она, – это мамина комната, Мишка сюда не заходит.

– Давно он пьет? – участливо поинтересовался Дмитрий, опускаясь на стул.

– Мне кажется, всю жизнь, как кончил школу и пошел на завод. Тут все пьют. И старые, и молодые. Делать молодежи нечего. С работы приходят – и в пивнушку, зарплата – чистые слезы. Ни на что путное не хватает, только на водку дешевую или вон на самогон. Вечером на улицу хоть не выходи – одни пьяницы под лавками спят. Одно слово – рабочая окраина.

– Зато наркотиками, наверно, не балуются.

– Разве что, одно утешение, – тяжело вздохнула Марина Владимировна. – Ладно, задавайте ваши вопросы. Чай не для того, чтобы об алкашах наших побеседовать, столько километров накрутили.

– Может, помочь вам сначала с гостями брата разобраться, а то как вы одна-то? – предложил адвокат.

– Да ладно, – устало махнула рукой девушка. – Не первый раз. Я сама в городе живу, в общежитии, а Мишка тут. Так, когда родители уезжают, у него всегда шалман. Но они в принципе не вредные и не злобные. Хоть и маловато мозгов осталось, а понимают, что раз я появилась, то пора по-доброму расползаться. Все равно продолжения банкета не будет.

– Куда ж они пойдут в таком виде? На улице дождь.

– Не переживайте, не заболеют. Там среди них Васька, сосед наш. Переползут на этаж ниже и продолжат застолье. Пойду прослежу, чтобы Михаил за ними не увязался.

– Слушайте, а дверь как же? Вынесут все из квартиры, пока вы спите. Эти же алкаши и вынесут, в отместку за вылитую бутыль самогона.

– Не вынесут, я им потом башки поотрываю, и они это знают.

– Все-таки позвольте, я попробую хотя бы временно на место дверь пристроить, – предложил Огородников, поднимаясь со стула. – Там и косяк весь разворочен, и петли вырваны… У вас инструменты есть какие-нибудь?

– Есть, конечно, в кладовке. – Девушка тоже поднялась. – Только неудобно как-то вас нашими проблемами загружать.

– Ерунда, – галантно отозвался адвокат и, весело подмигнув мне, вышел из комнаты вслед за девушкой.


Через пару минут в коридоре послышались периодические удары молотком по гвоздю и какая-то возня. Я тоже вышла в прихожую. Бодрый Дмитрий увлеченно ремонтировал дверь, то и дело с неподдельным интересом косясь в сторону кухни, откуда доносился шум воды, звон посуды и где время от времени мелькала стройная фигурка хозяйки. Работа заняла у Огородникова часа полтора, не меньше, я даже успела за это время наверстать упущенное этой бессонной ночью время и подремать, примостившись в удобном кресле Марининой мамы. Сама Марина, по-быстрому убравшись, приготовила закуски, и, когда я снова появилась на кухне, они с Димой, весьма довольные друг другом, уже сидели за столом. В тарелках дымился омлет, в духовке дожаривались горячие бутерброды с ветчиной.

– Отдохнула? – увидев меня на пороге, спросил адвокат. – Мы с Мариночкой специально тебя не будили. Она тоже заметила, какая ты бледная была и усталая. Да? – Он посмотрел на хозяйку, она, покраснев, с готовностью кивнула. – Присаживайся к столу. Уже ехать пора.

– Ты уже узнал все насчет поездки? – опускаясь на стул, поинтересовалась я.

– Ну, мы поговорили, в принципе, – замялся Огородников. – Как и следовало ожидать, ничего особенного Марина не запомнила. Они с похорон тетки ехали, уставшие были. Как в купе загрузились, так сразу стали готовиться ко сну… А утром вместе со всеми вышли… Я правильно говорю?

Марина молча кивнула.

В этот момент в дверь кухни просунулась умытая и даже слегка причесанная голова Михаила.

– Привет, сеструха! Я рад, что ты приехала!

– Быстро вы протрезвели, – слегка удивилась я.

– А меня Маринка в холодную ванну сунула, – жизнерадостно сообщил Михаил. – Здорово помогает при этом деле. Главное – воспаление легких не схлопотать… Ой, да вы стол накрыли, молодцы какие! Может, по маленькой за встречу? Я щас сбегаю, – засуетился он.

– Я тебе так сбегаю! – Марина от возмущения даже привстала на стуле. – Так сбегаю – скалкой по башке!

– Да ладно, чего ты, – струсил брат. – Пошутил я маленько, а ты уж сразу скалкой…

– Шутник! – презрительно процедила девушка и отвернулась. – Позоришь только перед людьми…

– Чего же ты не предупредила, сестренка, я бы мамашу с дачи привез, да она бы и вовсе поездку-то отложила… Она знаешь, как всегда, отца на эту… рибитацию, что ли, повезла…

– Реабилитацию, – со вздохом поправила Марина и, посмотрев на Дмитрия, пояснила: – После похорон эти двое, – она презрительно кивнула в сторону брата, – видать, никак не могли от поминаний отойти, вот маме и пришлось отца увезти подальше, а то они с Мишкой все равно нашли бы что выпить. Только у папы, в отличие от этого бугая, здоровья поменьше будет, так ему пить-то опасно столько… Мама всегда, чтобы запой прервать, отца на дачу тащит, там воздух свежий и магазинов нет поблизости… Она это реабилитацией называет.

– Вот-вот! – довольно закивал Михаил, заталкивая в рот кусок колбасы. – Позавчера только уехали, они ж не знали, что дочурка пожалует в гости… Я ж говорю, не предупредила ни фига…

– Предупредишь тебя, как же. Ты за телефон когда платил?

– А чего, опять отключили? Вот паразиты же! Просрочил-то всего недели две, не больше. Жаловаться надо на этих коммунальщиков…

– Заткнулся бы ты, что ли! Пропил деньги, а коммунальщики виноваты. Ешь уж лучше и молчи. – Марина подала брату тарелку с омлетом.

– А я тебя узнал! – неожиданно радостно сообщил вдруг Михаил. – Ты в поезде с нами ехала. Ну, точно! А я все голову ломаю, где я тебя видел… Ведь помню, что даже глаз положил, а когда, как вышибло…

– Еще бы! – проворчала сестра. – Столько пить будешь – и правда вышибет из башки все на свете…

– Да ладно тебе, – активно уплетая омлет, отмахнулся Миша. – Я молодой еще, вот постарею маленько, остепенюсь… Детишек настрогаю штук пять… Хочешь за меня замуж пойти? – Он весело подмигнул мне и потянулся за новой порцией омлета.

– Молчи уж, кому ты нужен, такой алкаш! – одернула его с досадой Марина. Ей явно было неудобно перед нами за поведение брата.

– Видать, нужен, раз приехала в нашу дыру…

– Да уж не подумай, что к тебе!

– А что, к тебе, что ли? Или этот слизняк жалобу настрочил на меня?

– Какой слизняк? – насторожился Огородников и отложил вилку.

– Да не ерепенься! – засмеялся парень. – Не о тебе я, ешь спокойно. Я о том, который в поезде ко мне все время приставал, спать мешал…

– Вы поссорились с кем-то из пассажиров? – осторожно поинтересовалась я. – Странно, мне вроде никто не жаловался…

– Да нет. Зачем мне пассажиров трогать?.. Из ваших один. На пугало похожий. Сам худющий, как шкет, а пиджак на пять размеров больше нацепил… короче, выглядел как кретин.

– Это электрик наш был… Его форму чужую на время надеть заставили, так нужно было… – автоматически пояснила я. – А что вы с Юрой не поделили?

– Как его звали, я не спрашивал, – пожал плечами Михаил, – у него на бирке вроде «Игорь» было написано, хотя понятно, если чужая форма…

– Мишка на второй полке спал, слегка поддатый, – недовольно пояснила Марина, – а этот ваш электрик все время зачем-то пытался наверх залезть, искал что-то, кажется…

– Ага, искал! – язвительно пробурчал брат. – В вещах наших самым бесстыдным образом копался и какие-то корявые отмазки лепил, я ему нормально сказал, чтобы отваливал и не совался больше, пока мы не выйдем, так он по-доброму понимать не захотел… Только я задремал, а этот гаденыш, чувствую, опять на третьей полке шурует, как раз где мамаша все сумки с вещами сложила, ну я и приложил ему легонько между лопаток… Так просто, чтобы ускорение придать в направлении сортира… Он правда, что ли, жалобу настрочил? Так не докажет он ничего, не боись, сеструха. Я ведь аккуратно, синяков точно не осталось…

– Да нет… Юра ничего об этом не говорил… – Я замолчала, чтобы переварить только что услышанную информацию. – Мы по другому вопросу приехали… К тебе это отношения не имеет.

– Слава богу, – повеселел Миша.

Мы молча переглянулись с Огородниковым и одновременно начали прощаться.

Когда мы вышли из подъезда, погода немного исправилась. Небо просветлело, дождь прекратился. Но меня это не утешило. Я хмуро наблюдала из окна Диминой «шкоды», как он прощается с Мариной, любезничает, обменивается телефонами, и напряженно размышляла о том, что только что узнала на кухне Кротовых.

– Ну что, все-таки это оказался электрик? – вставляя в замок зажигания ключ, спросил Огородников. – Сомнения отпали или ты все еще не уверена?

– Ясно, что диски положил в купе Жаров, после рассказа Михаила это очевидно… А все остальное… Меня ведь больше всего волнует, кто убил Таню. На диски мне наплевать по большому счету.

– Но мы же сразу решили, что все началось из-за них… – с недоумением посмотрел на меня Дмитрий.

– Я теперь уже ни в чем не уверена, – устало вздохнула я. – Я ведь думала, что Таню убили, чтобы диски отнять, а раз их как раз и оставили, то я ничего не понимаю… И под описание Владимира наш тщедушный электрик совсем не подходит… Я в тупике, Дим. И вообще, я устала копаться во всей этой неразберихе… Чем больше новых сведений узнаю, тем меньше становится понятно… Сначала мне казалось все проще простого: кто диски потерял, тот и подругу убил… Я как-то даже не задумывалась, что там такого может быть на дисках, что тот же Юрка просто спросить про них не мог у Тани или у меня… А теперь вдруг получается, что они совсем ни при чем, к тому же их вовсе не три, а целых шесть, а может, и еще где-то они всплывут… Я так стремилась узнать, кто затеял эту возню с дисками… Ну теперь вот узнала, и что? Что с того, что их припрятал на полке Юра? Зачем ему было вспарывать матрасы, стаканы бить? И что это за женщина в моем плаще, кто тот мужик, которого видел практически перед убийством Владимир? Что за девчонка проникла с моими ключами ко мне в дом, прикинувшись моей близкой подругой? Что за парни пытались ограбить Таню и откуда, в конце концов, свалился на мою голову этот несносный и ужасно любопытный Николай, или бог знает как его там на самом деле зовут… Я запуталась, Дим…

– Честно говоря, у меня тоже никак не получается разложить по полочкам все те сведения, которые сыпятся на нас с тобой со всех сторон… Мне как-то последнее время все больше кажется, что твой квартирант был отчасти в чем-то прав… – задумчиво посмотрел на меня Огородников.

– В каком смысле? – не сразу уловила его мысль я.

– Да в том, что эти диски и правда порядочная лажа… И они абсолютно никакого отношения к смерти Татьяны не имеют. Если взять за основу, что они (с Юриком вашим вместе) – это одно, а смерть Тани – это уже совсем другая история, то согласись, все становится намного проще… Тогда хоть пространство для предположений и гипотез появляется…

– Например? – недоверчиво посмотрела я на адвоката. – Предложи хоть одну версию…

– Ну например, ее и правда из ревности мог убить муж, а про мужика и женщину в твоем плаще все выдумать… Не нравится такая история?.. Хорошо, сейчас другую быстренько состряпаю. – Дима задумчиво потер мочку уха. – Ты вроде рассказывала, что Татьяна не поехала в рейс, потому что с женатым мужчиной провела время? Чем не повод для убийства? В то утро он опять пришел к твоей подруге, а жена его выследила и убила соперницу… Правдоподобно?

– Нет, – покачала я головой. – Откуда она могла взять мой плащ? И как у Тани в квартире появились эти загадочные диски?.. Нет, как ни крути, все равно они упорно всплывают на поверхность… Жалко, что нам так со следователем не повезло. Сейчас рассказать бы все, что мы узнали, опытному специалисту, он наверняка смог бы разобраться…

– Жалко, с Николаем посоветоваться нельзя. Он мне толковым парнем показался… Кстати, куда это он так внезапно слинял прямо посреди ночи? – с любопытством поинтересовался Дмитрий.

– Сказал, что командировка закончилась и он уезжает домой. К жене и детям. У него двое. Мальчик и девочка, – коротко пояснила я. – И когда это, интересно, ты успел его толковость разглядеть? Вы даже парой фраз и то не перекинулись.

– У него глаза умные, – уклончиво заметил Огородников.

– Умные-то умные… – проворчала я, – но ужасно скрытные и хитрющие… Мы с тобой все ему вывалили бы как на духу, а он нам фиг помог бы… Он говорит и делает только то, что считает полезным для себя лично…

– Тебе виднее, – пожал плечами Дима. – Что дальше-то делать будем?

– Все-таки придется к Кравцову идти, – не слишком охотно признала я. – Наверное, для следствия эти сведения важны. Уж не знаю, сможет ли он из этого какие-то выводы сделать, но мы обязаны его поставить в известность…

– Согласен, – кивнул Огородников. – Неплохо бы еще все же о личности твоего квартиранта поточнее узнать. Ты так и не вспомнила его фамилию?

– Нет. – Я покачала головой. – Да и что она даст? Мы ведь ни возраст, ни город даже его не знаем… Фамилия у него какая-то вроде простая совсем, таких в России тысячи… А он и вовсе, может, с Украины, к примеру, прибыл… Одна ниточка, правда, есть… Может, Вадим, когда ключи от моей квартиры ему отдавал, хоть его паспортные данные записать потрудился. Николай что-то про договор упоминал… Вернемся, я постараюсь найти этого паразита муженька. Хотя, честно говоря, мало надежды. Если этот Коля и правда имеет к убийству отношение, глупо надеяться, что он оставит реальные следы, по которым его можно вычислить… Знаешь, что я еще думаю? Может, с Юркой попробовать по душам еще раз побеседовать? Он здорово нервничал тогда на собрании… Если он к убийству отношения не имеет, то, может, хоть про диски расскажет… Откуда они взялись и зачем он их сунул на полку?

– А если имеет? – тихо поинтересовался Огородников. – Ведь если он поймет, что ты в курсе, то терять ему будет нечего.

– Если мы вдвоем поедем с ним беседовать, то он не рискнет на нас напасть, – возразила я.

– Он может удариться в бега.

– Ладно. Решим, когда вернемся. Хорошо?

– Как хочешь, – согласился адвокат. – Ты моя клиентка, тебе и решать.

Глава 13

Когда я вышла из лифта на моем этаже, то сразу же остановилась как вкопанная. Да так резко, что идущий следом Огородников чуть не сбил меня с ног. Мы оба с удивлением уставились на молоденькую очень бледную девушку с рыжей пушистой челкой и заплаканными глазами, прислонившуюся спиной к моей двери. Ту самую, которая пару дней назад, прикинувшись моей подругой, пыталась проникнуть в мой дом. Одета она была в мой ярко-зеленый плащ, украшенный по подолу крупными желтыми цветами.

– Наконец-то! – Увидев нас, девушка бросилась ко мне и разрыдалась. – Юру уже убили! И меня убьют! Я боюсь…

Я оторопела и ничего не могла сказать, просто стояла и растерянно хлопала глазами. Девушка плакала, трясла меня за руку, а мне вдруг сделалось как-то нехорошо… Стены вокруг меня закачались, желтые цветы поплыли куда-то в сторону… Дмитрий торопливо подхватил меня под руку и потащил к двери. Другой рукой он ухватил девушку за край зеленого плаща. Я протянула ему ключи, и вскоре мы все трое, наконец, оказались у меня в гостиной.

– Ужас! – выдохнул облегченно Дима и опустился в кресло. – Две истерики одновременно – это, я скажу вам, что-то!.. Садитесь, девочки.

Гостья вытерла ладошкой глаза и послушно села на диван. Я продолжала стоять, правда для верности прислонилась к стене.

– Рассказывай, что ты там про Юру сказала, – посмотрела я на девушку в моем плаще. – Как это понять, что его убили?

– Так и понять… – Из глаз незваной гостьи опять хлынули слезы. – Его ночью машиной сшибло.

– Так почему ты решила, что это убийство? – устало вздохнула я. – Я его вчера видела, он был вполне прилично под градусом… Потом, скорее всего, еще после собрания с ребятами добавили. Он сам мог под эту машину сунуться…

– Нет! – упрямо затрясла головой девушка. – Он с тем человеком встречаться пошел. Сказал, что все ему насчет вашей подруги выскажет… У него глаза на что-то там открылись после разговора с вами на собрании… Он очень нервничал. Ну и выпил, конечно, для храбрости. Но не так чтобы очень…

– С каким человеком? – Дима даже вперед подался, задавая этот важный для нас вопрос.

– Ну с тем, которого диски… а потом он сам зачем-то приехал… Юра так испугался, когда узнал, что он здесь… Тем более что диски Юра потерял… Он так нервничал… И даже сказал, что этот мужик его пристукнет… Вот и пристукнул! И меня тоже убьет! – У девушки опять начиналась истерика.

Огородников подскочил к ней, уселся на диване рядом и обнял за плечи.

– Не надо бояться. Давай-ка разберемся во всем по порядку. Сначала ты спокойно, ничего не пропуская, расскажи нам все, что ты знаешь насчет этих дисков и про мужчину… А потом мы все втроем подумаем, как тебе выпутаться из этой истории. Хорошо?

– Да мне теперь скрывать-то нечего… Юре это уже все равно не повредит… Я только ради него во всю эту глупую авантюру ввязалась… Он сказал, что эти диски ему просто позарез нужны… Я ведь ничего, кроме них, у вас брать не собиралась, честное слово! – Девушка посмотрела на меня широко открытыми наивными глазами. – Разве это можно грабежом назвать? Или все-таки меня могут посадить?

– Да никто тебя не посадит, – ответила я и устало опустилась в кресло. – Я же не буду заявление писать. А если еще что-то возникнет, то Дмитрий адвокат, он подскажет, как выпутаться… – Огородников при этих словах активно закивал. – Так что давай не тяни, рассказывай подробно, как все было, и будем соображать, что дальше делать.

– Ладно, я расскажу… Началось это не очень давно. Год, может, назад или около того… Я точно не знаю. Тогда ваш муж познакомил Юру с этим человеком.

– Мой муж?! – изумилась я. – Вадим?

– Я не знаю. Мне Юра просто сказал, что это ваш муж. Красивый такой мужчина. Высокий, волосы темные и глаза. – Описание вполне подходило. – Они около поезда познакомились, случайно вроде. Потом он еще несколько раз уже к Юре приходил специально. Ну и предложил ему заработок приличный. Работа была простая, но очень ответственная… Юра время от времени получал в Краснодаре диски, когда два, когда три, и привозил их сюда. Тут его ваш муж встречал и забирал посылку. Вот и все. Ничего криминального. Правда? – Я кивнула. – Но последнее время Юра стал сильно беспокоиться насчет них… уж больно много платили за такую мелочную услугу. И еще ваш муж постоянно твердил о секретности и конспирации страшной, от вас и то скрывать все нужно было, он говорил, что если кто-то увидит эти диски, то Юрке не поздоровиться. Юра никак понять не мог, почему вроде бы просто музыка. Поэтому и боялся еще сильнее. Он ведь не знал, что там записано… Посмотреть не было возможности, там в Краснодаре у поезда их отдавали почти во время отправления, тут сразу же забирали… Короче говоря, он в догадках терялся. Одно время все твердил, что на дисках отчеты террористов о совершенных злодеяниях, потом, что там номера секретных счетов в Швейцарии… А последнее время прямо паранойя у него началась. Все ему казалось, что за ним следят, хотят выкрасть диски, постоянно их перепрятывал… Ну и когда в тот раз про проверку-то сказали, Юра совсем струсил, подумал, вдруг его ФСБ выследила и идет арестовывать. И решил от греха подальше в пустом купе диски положить, пока все не выяснится. Стер отпечатки пальцев и сунул подальше на третью полку. Ну а дальше вы знаете. Проверка шуткой оказалась, а в купе каких-то алкоголиков посадили. Юра несколько раз пытался достать диски, но не смог. А потом они исчезли. Ваш муж, как обычно, пришел встречать Юру у вагона-ресторана, ну, он ему все и рассказал… Тот ругался на чем свет стоит и велел Юрке по-любому искать пропажу. Вот и все.

– Как это все? – удивилась я. – Это мы и так уже знали… ну, почти. Самое интересное как раз то, как вы с Юрой искали эти диски… Ты уж давай все рассказывай, раз начала.

– Так ничего особенного он не делал. Сначала забрал планшет, чтобы адрес тех пассажиров узнать, еще ключи Татьянины в пластилин отпечатал на всякий случай. Потом придумал, что у него день рождения, и остался в поезде. Осторожно обыскал вагоны, но ничего не нашел…

– Ничего себе осторожно! – усмехнулась я. – Да он как хулиган самый последний там порезвился. Зачем он матрасы вспарывал и стаканы бил?

– Это уже потом. Он специально так придумал. Когда понял, что в ваших вагонах ничего нет, то устроил там погром и сообщил об этом начальнику. Ну, специально, чтобы вас с подругой из дому надолго выманить. Татьяну особенно. Я со слепка ее ключ сделала и пошла за дисками… Мне Юра плащ вот этот дал, чтобы соседи меня приняли за вас и возмущаться не начали, что я в чужую квартиру лезу… Я пришла утром, открыла, а там Таня уже лежит… мертвая. Я ничего искать не стала, конечно, а сразу убежала. Заперла все, как было… Но она уже мертвая была, честно. Я потрогала пульс… Да и так было видно, а то я обязательно скорую вызвала бы. Хотя бы анонимно из будки… Но ей помочь нельзя было все равно… Я к Юрику приехала. У меня такая истерика была, он меня чуть успокоил, чаем напоил, валерьянкой… Ну и потом велел к вам идти. И ключи дал. Он их прямо из сумочки стащил, дубликаты делать уже некогда было… Я сказала, что у Тани ничего посмотреть не успела, а он ответил, что ее, оказывается, уже обыскали по пути домой, у нее ничего не было… Я так думаю, что это люди вашего мужа были, ведь Юра никого, кроме меня, не посылал… Ну и получалось, что, кроме как у вас, дискам быть просто негде. Юра сильно нервничал. Особенно когда про Таню узнал. Он умолял меня эти диски проклятые найти у вас и поклялся, что больше ни за что не свяжется ни с какой контрабандой, даже самой невинной… Но у меня опять ничего не получилось. Ваш друг помешал. Я вернулась и Юре все рассказала. Он позвонил вашему мужу… А потом вдруг неожиданно тот мужчина приехал. Его большая темная иномарка привезла. У нее окна еще странные такие, как зеркало, ничего внутри не видно. Юра как этого мужика увидел, побледнел, а потом долго по телефону с ним говорил. Раза три заставлял того вашего друга описывать, как звали, как выглядел… Я даже спустилась вниз, мужчина из машины вылез и показал мне фотографию. Там был этот ваш веселый Николай. Это точно. Тогда мужик выругался, сел в машину и уехал… Вот после этого Юра и стал бояться, что его убьют… А вчера ночью ему опять позвонили, и он ушел… И не вернулся больше. Я теперь домой возвращаться боюсь. А куда еще идти, не знаю…

– Тебя как зовут? – Я внимательно посмотрела на девушку.

– Юля.

– Вспомни, Юля, как тот мужчина выглядел? Сколько лет ему было, рост, волосы…

– Ну, ему лет сорок, наверное… может, побольше даже. Но он такой ухоженный, холеный, что выглядит очень даже хорошо и молодо. Рост не так чтобы уж очень высокий, но и не маленький, конечно… Метр восемьдесят, я думаю, приблизительно. Смуглый… Ну, южного такого типа. Не армянин, не грузин… а просто такой смугловатый. Вроде больше нечего сказать… – Девушка растерянно посмотрела на нас. – Одет солидно. Пальто такое длинное, шарф… там галстук немного видно было… Короче говоря, очень представительный дяденька, никак на убийцу не похож, честно говоря… Разве что глаза… Холодные какие-то…

Я посмотрела на Огородникова, он поднялся и достал из внутреннего кармана своей куртки фоторобот, нарисованный накануне Владимиром. Девушка посмотрела на портрет и уверенно закивала:

– Очень похоже получилось. Просто как фотография. Это вы так хорошо рисуете? Какой же вы молодец! – Она с благоговением уставилась на смущенного адвоката.

Он хмыкнул и убрал листок обратно в карман.

– Кое-что начинает проясняться. – Я сжала руки и задумчиво посмотрела на Дмитрия. – Хотя пока очень немногое. И мне совсем не нравится неожиданное появление в этом деле моего бывшего мужа. Да еще такое активное… Похоже, он во всем этом увяз по уши. Он свел Юру с тем мужчиной в Краснодаре, получал посылки с дисками, расплачивался… Когда получилась накладка и диски исчезли, похоже, именно он нанял тех парней, которые напали на Таню, вызвал своего подельника из Краснодара… Его участие просто выпирает из всех щелей… Хочется надеяться, что хоть к убийству моей лучшей подруги Вадик отношения не имеет… Хотя я теперь ничему не удивлюсь… Я уже устала удивляться… Ты, Дим, давай-ка созванивайся со своим другом Кравцовым и вези к нему Юлю, а я прямо сейчас поеду к муженьку моему. Уж я заставлю Вадика рассказать, что все это значит, во что он ввязался сам и нас всех втянул… Если он сам не захочет, я его за волосы в милицию притащу. Пора, наконец, расставить все точки над «i».

– Я не стал бы на твоем месте так рисковать, – осторожно проговорил Дмитрий. – Ты, конечно, вольна поступать как хочешь, но я, как твой адвокат, настоятельно посоветовал бы тебе не связываться и оставить разговор с твоим мужем Семену. Он все же профессионал и быстро заставит его все рассказать…

– Я сама хочу задать Вадиму все интересующие меня вопросы, – твердо заявила я, поднимаясь из кресла. – Это все-таки мой муж… Мы прожили с ним несколько лет, спали в одной кровати… Я его любила. Ты не можешь не понимать, что я сейчас чувствую… Если Вадик причастен к убийству Тани… Я честно не знаю, что буду делать дальше… Я сама его убью!

– Не говори глупости! – испугался Огородников. – Давай пока оставим Юлю у тебя и поедем к твоему Вадиму вместе…

– Я одна. – Я взяла сумку и протянула адвокату ключи. – На. А я пошла.

Я выбежала из подъезда очень быстро, как будто боялась, что адвокат вот-вот передумает и все-таки увяжется вслед за мной. Дух я позволила себе перевести только на пороге квартиры моей бывшей свекрови. Мать Вадима заметно испугалась, увидев меня. Она как-то растерялась, начала суетливо предлагать мне пройти на кухню, выпить чашечку чаю.

– Ольга Сергеевна! – решительно отклонила я ее предложение. – Мне очень некогда… Я должна срочно поговорить с вашим сыном. Он где? На работе мне сказали, что он давным-давно уволился.

– Да, детка, сейчас у Вадика другая служба… Он уже года полтора как с прежнего места ушел. Ему предложили выгодный контракт, там-то он, сама знаешь, копейки сущие зарабатывал… Пользовалось начальство его наивностью, – поджав губы, по привычке начала жаловаться свекровь.

– Не такие уж и копейки, – возразила я. – Может, по банковским меркам зарплата у него и правда не сногсшибательная была, но он ведь и проработать-то там успел не полжизни. И кабинет у него свой был, и машиной казенной пользовался как хотел… Так что грех жаловаться вашему сыну…

– Никогда ты, Надюша, мальчика моего по достоинству не ценила. Потому и ребеночка ему родить не захотела, и бросила, как только первые трудности в вашей семейной жизни появились…

– Ничего себе трудности! – Я не собиралась спорить, но слушать такие слова от свекрови, пусть даже и бывшей, было обидно. – Вообще-то это Вадим семью разрушил, если вы помните. Изменял направо и налево…

– Женщина, Наденька, должна быть мудрее и терпеливее… Я тебе сто раз уже говорила, да ты слушать не хочешь, а зря… Умение прощать и понимать мужчины больше всего ценят в женщинах… Ты же, когда за Вадика выходила замуж, видела, что он талантливый, красивый… Да девушки за ним со школы бегали, как сумасшедшие, а ведь мужчины народ такой… Слабые они, Наденька. Ты ведь знаешь, детка, мой сын тебя очень любил, все, что ты просила, делал, на руках тебя носил в прямом смысле этого слова… А ты из-за какой-то глупости все под откос пустила…

– Что теперь вспоминать об этом? – примирительно отозвалась я. – Все уже в прошлом, три года прошло. У меня жизнь постепенно вошла в колею, так что к прошлому не стоит возвращаться.

– А Вадик все никак не успокоится. – Ольга Сергеевна тяжело вздохнула и с надеждой посмотрела на меня. – Все ищет чего-то… С работой теперь вот вроде определился. Слава богу, нашлись люди, которые по достоинству оценили и его ум, и образование… А вот с личной жизнью все как-то не так… Ему ведь уже тридцать два года исполнилось на днях, а он все никак остановиться не может… Злится, конечно, когда я говорю об этом, но ведь он тебя все никак забыть не может. Всех подруг своих с тобой сравнивает. Если ты, Надюш, еще не нашла жениха себе, может, попробуешь снова с мальчиком моим сойтись, а?

– Да что вы такое говорите, Ольга Сергеевна! – растерялась я от неожиданности. – Я не могу… Да и Вадим, думаю, вряд ли захочет все заново начинать… Что прошло, то прошло. Разве можно все те гадости забыть, которые мы друг другу при разводе наговорили?..

– Было бы желание. – Ольга Сергеевна понизила голос и пододвинулась поближе ко мне. – Я могу по секрету тебе рассказать, детка… Вадик до сих пор тебя любит. И очень корит за то, что с женщиной той связался по слабости своей… Он тут выпил недавно немного лишнего, так плакал даже… Я все на свете, говорит, мама, отдал бы, лишь бы Надя опять со мной была… Честное слово, так и сказал… Может, поговоришь с ним, Надюш, по душам? Я же вижу, и тебе не сладко одной, и он мается… Время-то быстро идет, потом спохватишься, да поздно будет. А мне уж больно хочется внучат понянчить, пока я не померла от старости…

– Вы еще совсем молодая женщина, Ольга Сергеевна, – поспешила сменить я тему. – О какой старости вы говорите, не пойму…

– Не хочешь отвечать… – снова тяжело вздохнула свекровь. – Я понимаю… Но ты все же подумай о том, что я тебе сказала. Материально Вадик сейчас хорошо обеспечен, да и поумнее стал, понял, что ценить нужно чувства настоящие…

– Как бы мне встретиться с ним, Ольга Сергеевна? Я вообще-то как раз для этого пришла… – осторожно напомнила я. – Где его найти можно? Желательно прямо сейчас. Может, адрес его новой работы подскажете?

– Я не знаю, детка. – В глазах свекрови опять появился какой-то едва заметный испуг. – Он мне вообще мало про свою новую работу рассказывает… Да и не в офисе он сейчас…

– А где? – нетерпеливо спросила я. – Мне правда очень нужно с ним поговорить…

– Я не знаю, детка… – По глазам Ольги Сергеевны я поняла, что женщина врет.

– Может, и помириться получится… – решила пойти я на хитрость. – Пока повод для общения появился, можно попытаться…

– Правда, не знаю… – Я заметила, что ей очень хочется сказать мне, где сейчас находится ее сын, но, видимо, что-то ее останавливало. – Вадик сильно нервничал, когда уходил… – Она замялась. – Неприятности, что ли, у него, я не поняла… Так что сейчас для налаживания отношений не самый подходящий момент. Ты подожди немного, детка, он разберется со своими проблемами и вернется… Все выяснится…

– Так он спрятался, что ли? То есть он домой сегодня вообще не придет? – напрямую задала я вопрос. – У него неприятности и он где-то скрывается?

– Ну… он мне мало рассказывает о своих делах… – Ольга Сергеевна всеми силами старалась выпутаться из сложившейся ситуации. – Но сказал, что нужно пару-тройку дней подождать… Ты уж не подводи меня… От двух дней ведь не изменится ничего, правда?

– Правда, – кивнула я и начала прощаться. – Делать нечего, приду в конце недели. Передайте Вадиму, пусть ждет.

Свекровь вздохнула с облегчением и заметно приободрилась. У нее даже щеки слегка покраснели. Видимо, в отличие от сына, вранье давалось его пожилой матери не легко.

– Ты только о нашем разговоре Вадику не рассказывай, а то еще ругать меня будет, что лезу не в свое дело… – запирая за мной дверь, попросила Ольга Сергеевна.

Я кивнула и поспешила на улицу. Я была почти на сто процентов уверена, что знаю, где искать бывшего мужа. Раньше, когда Вадиму нужно было ненадолго скрыться ото всех или сбежать во время ссоры, он ехал на улицу с романтическим названием Весенняя. Там находился небольшой частный домик, в котором проживала когда-то бабушка моего мужа. Она умерла еще до нашей с Вадимом свадьбы и оставила дом внуку в наследство. Постройка была довольно ветхая, забор в некоторых местах вообще завалился набок, крыша сарая провалилась, да и стены самого дома прочными и устойчивыми не выглядели. Особой ценности ни дом, ни участок поначалу не представляли. Но с тех пор как улица Весенняя постепенно начала превращаться из дальней окраины города во вполне престижное место, землю в тех местах начали скупать под застройку элитных коттеджей, цена этой древней халупы поднялась раз в десять, не меньше… Почему-то в нашей семье считалось, что про наследство бабушки мне ничего неизвестно, и Вадим пользовался этим вовсю. Уже после развода я узнала, что он довольно часто водил туда женщин, парился с ними в бане, устраивал шумные пьянки… Конечно, с тех пор прошло три года, но не думаю, чтобы мой предприимчивый супруг решился продать участок, который с каждым годом все больше и больше прибавлял в цене. А если это так, то бабушкин дом – самое подходящее место, чтобы спокойно пересидеть в нем смутные времена. Явная растерянность бывшей свекрови отчасти подтвердила мое предположение.

На такси я довольно быстро добралась до улицы Весенней. За три года бывшая городская окраина здорово изменилась. Выросшие вокруг, как грибы, особняки впечатляли роскошью и оригинальностью архитектуры. Здесь можно было увидеть и колонны, и башенки, и огромные застекленные веранды, и изящные балкончики с резными перилами… Огромные замки легко уживались с маленькими, словно игрушечными, домиками. Ворота и калитки украшали добротные кованые узоры и уютные фонари, подвешенные над входом. Оглянувшись вокруг, я вздохнула с некоторой затаенной завистью. Всю мою жизнь в мечтах я рисовала именно такой, словно сошедший со страницы старинной сказки, маленький домик с уютным крылечком, качелями и фонариком у входа. Вадим смеялся надо мной, называя мое представление об уюте и респектабельности самым обычным мещанством и ерундой. Сам он хотел иметь большую современную квартиру в центре города, желательно пентхаус с огромным количеством окон… Мы часто спорили с ним на эту тему, но не так чтобы очень сильно. Серьезных перспектив ни на пентхаус, ни на особняк у нас не было, а мечтать каждый волен о чем ему угодно…

Расплатившись с таксистом, я медленно пошла вдоль улицы. В который раз пробегая взглядом ряды домов справа и слева от себя, я никак не могла вспомнить, где же именно находился кособокий домишко Вадиковой бабушки… Я видела его всего лишь однажды три года назад, с тех пор улица как-то укоротилась, хотя вроде и стала пошире… Я наткнулась глазами на табличку с номером 14 на одной из калиток. Следующее строение украшала нужная мне табличка с цифрой 16. Именно под таким адресом – Весенняя, 16, было зарегистрировано в БТИ Вадимово наследство. Я долго изучала строение, напоминающее старинный рыцарский замок в миниатюре, возвышавшийся на месте полуразвалившейся деревянной халупы, и мучительно соображала, что бы это могло значить… Дом выглядел хоть и достроенным, но каким-то совершенно необитаемым. Ни занавесок на окнах, ни деревьев на участке, окружающем дом, еще не было. По всей вероятности, Вадим все же продал участок за приличные деньги и купил себе на них желанную квартиру в центре… Разыскать его новый адрес, если он зарегистрировал жилплощадь на себя, особого труда не составит, правда, время займет немало, а вот если на кого-то другого, то увидеться с мужем мне будет не так-то просто. Разве что он сам, как всегда, проявит инициативу. Но это может случиться и через месяц, и через год… а в сложившейся ситуации он вообще запросто может начать меня избегать. Я еще немного потопталась у входа и решительно толкнула калитку. Во дворе было тихо. Я прошла к крыльцу особняка и вдруг увидела примостившийся за выступом дома «фольксваген» моего мужа. У меня непроизвольно вырвался вздох облегчения. Слава богу, мне все-таки прямо сейчас удастся поговорить с Вадимом и расставить все точки над «i». Мучиться неизвестностью я уже была практически не в силах. Легко взбежав по ступенькам, я остановилась у запертой двери и позвонила. Открыли мне минуты через три, не раньше. Сказать, что Вадим, появившийся на пороге, был удивлен, значит ничего не сказать. Он даже в лице изменился, увидев меня, и пошел красными пятнами.

– Не стоит так волноваться, – холодно заметила я, входя внутрь. – Если ты не один, то я это переживу. В спальню к тебе я вламываться не собираюсь, не бойся. Пока я хочу только поговорить.

– Как ты меня нашла? – спросил, немного придя в себя, Вадим. – Я же не говорил тебе про этот дом…

– Не смеши. – Я посмотрела на него как на маленького ребенка. – Я была твоей женой целых два года. Я что, похожа на абсолютную дурочку, которая не в курсе дел родного супруга?

– Так ты еще тогда знала? – покраснел мой бывший муж. – Что же сразу не сказала?

– Зачем? – пожала я плечами. – Чтобы ты крутился и врал? Это ведь унизительно. И для тебя, и для меня… К тому же я считала, что человеку нужно пространство, где он может побыть один, отдохнуть и спокойно подумать… К сожалению, один ты сюда почти не ездил… Но я не об этом сейчас поговорить хочу, как ты понимаешь.

– А о чем? – хмуро поинтересовался Вадим.

– Мы прямо в коридоре разговаривать будем?

– Да нет, ну что ты… Проходи, пожалуйста… – засуетился он. – У меня, видишь, пока мебели нет и с отделкой еще много проблем… Хочется сделать все по высшему классу, а с деньгами пока туговато… Но это временно, – торопливо заверил меня Вадим. – Пойдем, на втором этаже я одну комнату приспособил под жилье, там и поговорим.

– Так ты один? – на всякий случай переспросила я.

– Абсолютно, – заверил меня Вадим. – Я спускался долго, потому что спал…

Когда мы расположились в креслах напротив друг друга, я внимательно посмотрела на бывшего мужа и потребовала:

– Ну что… рассказывай давай.

– А что ты хочешь услышать? – снова начал заметно нервничать он. – Может, чайку сначала с дороги выпьешь? Или коньяка? – Вадим быстро плеснул в два стоящих на тумбочке фужера коньяк из темной пузатенькой бутылки.

– Ты правда, что ли, думаешь, что я сюда приперлась, чтобы с тобой чайку погонять? – раздраженно спросила я. – Или прикидываешься, чтобы время протянуть?

– Ты насчет мужика, что ли, этого, которому я квартиру сдал? – неохотно начал Вадим и опрокинул коньяк в рот. Потом задумчиво посмотрел на меня и взял второй фужер. – Так по-дурацки получилось… Если бы знал, так ни за что не связался бы… Это Бог меня наказал, честное слово, Надь. Просто бес попутал…

– Об этом мы тоже поговорим, – холодно перебила я его. – Ты мне сначала вот что скажи. Ты когда последний раз в Краснодаре был?

– В К-Краснодаре… – От неожиданности Вадим даже заикаться слегка начал… – Д-давно, а что такое?

– Давно – это когда? – спокойно продолжала допытываться я. – Год назад? Пять лет? Или, может, месяц?

– Я не помню, – вяло ответил он и опустил глаза.

– Вадик… – Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то такое, что заставило меня слегка сбавить обороты. – Вадик, скажи мне только одно: к смерти Тани ты имеешь отношение?

– Тебе Юрка все наболтал, да? – Вадим вскочил и забегал по комнате. Потом снова потянулся к бутылке. – Я же просил его ничего с тобой не обсуждать… Я и ему объяснял, и тебе тоже заявляю – я сам поражен был, когда узнал про это убийство, не меньше вашего… А может, еще и больше! Я ведь, как ни крути, в этом деле замешан. Если все всплывет, то на меня всех собак постараются навесить…

– Если ты в убийстве не замешан, то все остальное уже намного проще. – Мне, правда, от его слов стало значительно легче. Не знаю почему, но я Вадиму поверила. Я как-то чувствовала, что он искренне со мной сейчас говорит. – Все остальное даже на срок не тянет серьезный… Подумаешь, контрабанда… Ты же не наркотики или там, к примеру, оружие возил…

– Смешная ты, – с печальной улыбкой посмотрел на меня муж. – При чем тут срок? Да если меня даже и посадят на пару лет, от этого ведь жизнь не заканчивается… К тому же перед законом я и правда чист…

– Тогда что ты так нервничаешь? Ты знаешь, кто Таню убил? Да? Тогда давай пойдем к следователю и все честно ему расскажем…

– Ты откуда все узнала? – остановившись передо мной, спросил Вадим. – С Юрой разговаривала? Тогда ты должна понимать…

– Я не говорила с ним… – Я замялась. – Я не могла с ним поговорить. Он умер сегодня ночью. Его девушка утверждает, что его убили…

– И его тоже… – простонал Вадим и, опустившись обратно в кресло, закрыл лицо руками. – Я так и знал… Теперь, похоже, моя очередь. Теперь тебе понятно, что милиция совсем не та страшная сила, которую стоит по-настоящему бояться? – Голос мужа звучал глухо и как-то сдавленно. – Мне некуда деваться…

– Расскажи мне все, пожалуйста, Вадик. – Я постаралась вложить в голос как можно больше спокойствия и уверенности. – Расскажи, и мы что-нибудь придумаем. Ведь безвыходных ситуаций не бывает. Если твои руки не запачканы в крови, то все остальное можно поправить… Пусть будет тяжело и неприятно, но это ведь все равно лучше, чем вот так прятаться и дрожать от страха…

– Хочешь честно? – Вадим неожиданно зло посмотрел мне в глаза и усмехнулся. – На моих руках крови и правда нет. Я не убивал Татьяну и Юрку тоже пальцем не трогал… Но я все равно в их смерти виноват… Да не смотри ты на меня как на умалишенного. Я не Владимир, который вешает на себя все, что попало, и страдает от мифических мук совести… Моя вина намного более материальна. Я сам все спланировал, сам втянул их в это дело… Я ведь мог остановить Михаила. Мог, но не захотел. Я пожертвовал двумя человеческими жизнями за этот вот домик… Представляешь, твоя сбывшаяся мечта стоит ровно столько… Хотя нет. Скорее всего, в компанию к тем двоим скоро добавится третий. Твой покорный слуга!

– Хватит паясничать! – разозлилась я. – Или ты сейчас же будешь говорить со мной нормально, или…

– Ну что ты замолчала? – с мрачной насмешкой посмотрел на меня Вадим. Его тяжелый взгляд меня испугал. – Продолжай. Что ты сделаешь? Побежишь в милицию? Или застрелишь меня из пистолета? У тебя есть пистолет?

Я встала и пошла к выходу. Мне было откровенно страшно, и я последними словами ругала себя за то, что, как дура, приперлась сюда одна. И на что я надеялась с моими куриными мозгами?

– Стой! Куда это ты так поспешно направилась? – Вадим в два прыжка догнал меня и прижал к стене. – Я столько ждал, когда ты в гости ко мне придешь! Сюрприз тебе готовил, в виде малюсенького французского замка образца XV–XVI веков. В таких короли жили, между прочим, мне дизайнер картинки показывал из журнала. Так, кажется, твоя мечта о счастье выглядела? Или я опять тебе не угодил, любовь моя? – Он так сильно навалился на меня своим телом, что мне стало трудно дышать.

– Отпусти меня, Вадим, – попросила я. – Мне нужно идти.

– Но ты же сама пришла. Сама! Я не принуждал тебя, не тянул за руку… Правда? И теперь снова собираешься сбежать?

– Я никуда не сбегаю. Я снова приду к тебе позже, и мы спокойно обо всем поговорим. Сейчас ты слишком возбужден и не понимаешь, что говоришь… Наверное, с коньяком перестарался…

– Да я почти не пил. Посмотри, у меня глаза ведь трезвые. – Вадим так приблизил ко мне лицо, что его возбужденное дыхание слегка шевелило мои волосы. – Почему ты отводишь взгляд? Не хочешь вспоминать, что раньше было?

– Я все помню, Вадим. – Я старалась говорить спокойно и доброжелательно, но голос мой вопреки желанию предательски дрожал. – Когда-то у нас все было прекрасно, и не моя вина, что все разрушилось…

– Так что же, мне теперь всю жизнь расплачиваться за мою дурацкую ошибку? Я столько раз просил у тебя прощения, столько унижался… я все готов был сделать, чтобы доказать, как я люблю тебя и как раскаиваюсь… Но ты не захотела дать мне даже малейшего шанса… Тогда я решил сделать тебя счастливой другим способом… Этот дом… все три года, что я не живу с тобой, я занимался этим дурацким замком. Всем ради него пожертвовал: и работой, и перспективами, и спокойствием… Вот он, готов! Смотри! Я все-таки оказался прав, все не напрасно было. Только вчера рабочие вывезли последний строительный мусор, а сегодня у меня на пороге появилась ты, собственной персоной… Чем не знак свыше?

– Я пришла поговорить о Тане… – робко напомнила я.

– А что Таня? – неожиданно спокойно спросил муж. – Ты пришла обвинять меня в ее смерти? Так в этом и твоя вина есть. Я же все это для тебя затеял, для твоего счастья… Для нашего с тобой будущего…

– Какое будущее? – закричала я, больше не в силах сдерживаться. – Ты с ума, что ли, съехал от коньяка и девок бесконечных? Нет у нас с тобой никакого совместного будущего! И не будет никогда!

– А вот это мы еще посмотрим! – со злостью выкрикнул Вадим. – Хватит уже тебе одной все решать! В конце концов, среди нас я мужик, а не ты!

Он обхватил меня своими железными ручищами и начал покрывать лицо, шею и грудь поцелуями. Я изо всех сил старалась вырваться из его объятий, но Вадима это, похоже, только распаляло все больше и больше. Он схватил меня в охапку и бросил на разложенный диван в дальнем углу комнаты, одним рывком сдернул куртку, потом на пол веером посыпались пуговицы от моей блузки. Я уже почти не сопротивлялась. Смотрела широко раскрытыми глазами на его искаженное каким-то неистовством лицо, не в силах поверить в происходящее. Когда он стащил с меня брюки, я не выдержала и тихонько заплакала… Слезы сами огромными горошинами покатились из моих глаз. Прижав мое почти обнаженное тело к себе, Вадим вдруг внезапно остановился. Он медленно провел ладонью по моей мокрой щеке и поднялся. Потом отвернулся к окну и взял с подоконника сигареты. Я, подтянув коленки к подбородку, со страхом смотрела на его напряженную неподвижную фигуру у окна.

– Прости, – минуты через три хрипло выдавил он из себя. – Прости. Я сам не знаю, что со мной вдруг случилось. Я очень хотел быть снова с тобой… Но не думал, что это будет так… Прости.

Он собрал с пола одежду и подал мне. Потом опустился в кресло. Подождав, пока я оденусь и соберу растрепавшиеся волосы в какое-то подобие хвоста, снова налил коньяк в два фужера и один из них протянул мне. На этот раз я не стала отказываться.

– Зря ты волосы прячешь, – неожиданно спокойно и как-то грустно сказал Вадим. – Они у тебя красивые. Мне всегда нравилось, когда ты распускала их по плечам. Ты не сердись на меня, ладно? Я ведь только сейчас понял, что у нас и правда все кончено… Эти слезы… Какой же я был дурак! Боже мой! Ты хоть когда-нибудь любила меня?

– Любила, – честно призналась я. – Очень любила.

– Так в чем же дело? Почему нельзя попробовать начать все еще раз? Если любовь была, тем более сильная, то за каких-то три года она не могла вот так внезапно испариться… Исчезнуть. Насколько я знаю, у тебя сейчас никого нет, а значит, ты могла бы попробовать и дать мне еще один шанс. Я за эти годы полюбил тебя еще сильнее, если это вообще возможно. Моей любви на двоих вполне хватит. Поверь. Мы будем с тобой очень счастливы в этом замке с башенками. Как ты хотела…

– Мы не сможем нормально общаться, пока я не узнаю всего. Мы ведь расстались из-за недоверия и вранья… Чтобы снова что-то почувствовать к тебе, чтобы быть с тобой, я должна тебе верить… Для меня это важно… Понимаешь?

– Понимаю, – печально улыбнулся Вадим. – Ты готова что угодно сказать и даже пообещать, лишь бы выяснить все про твою подругу… Я ведь совсем не наивный дурачок. – Я опустила глаза и промолчала. – Но если ты хочешь, я все тебе расскажу, что мне терять… Слушай. Все началось два года назад. Наш банк, где я тогда работал, имел некоторые отношения с краснодарскими коллегами. Ну, стандартные деловые контакты, ничего необычного. Наш управляющий вел какие-то переговоры с их советом директоров… Там я с Михаилом и познакомился. Он начальником службы безопасности работает в их корпорации. В нее входит несколько банков, завод судостроительный… ну полно всего еще. Но нас тогда только краснодарский банк интересовал. Так вот, наш управляющий во время той поездки представил меня Михаилу Ефимовичу Сафронову. Как я потом понял, меня и взяли с собой специально для этого. Ну, вдаваться в подробности не стану, только скажу, мне предложили очень приличные бабки за то, чтобы я поучаствовал в одном не то чтобы криминальном, но довольно-таки скользком проекте. Наш управляющий смог этого Михаила Ефимовича на крючок подловить. Его люди специально пасли Сафронова год и накопали на него компромат вполне веский. Он уже несколько лет с женой своего хозяина шашни крутил… Так наш управляющий и нажал на него при помощи этих самых фотографий и пленок. Для нас получить финансовую и разную другую документацию банка-партнера значило увеличить доходность от совместных операций как минимум в два раза, также появлялась возможность переманивать их крупные заказы, сделки в нашу пользу поворачивать, ну много всего. Краснодарцы при этом, конечно, многое теряли, но для них это было вовсе не смертельно, тем более что для корпорации в целом этот филиал лишь малая часть бизнеса… Ну вот, Сафронов, просмотрев собранное на него досье, поразмыслил и решил, что проще малым пожертвовать, чем всего напрочь лишиться. Хозяин его, ну, этот владелец заводов, банков и пароходов, мужик крутой и не слишком предсказуемый. Самодур. Но платит очень хорошо и работников ценит, не то что наш… Сафронов, работая на него уже несколько лет, имел все, что только может мужик пожелать. И власть, и деньги… До сих пор ума не приложу, какого черта он с этой Жанной связался, зачем так рисковать своим будущим и настоящим из-за юбки? Я думаю, что, возможно, это она его к муженьку протолкнула. Но, честно говоря, точно не знаю, но ясно одно: так удачно устроиться Михаилу еще раз вряд ли удастся. У него нет ни ума, ни образования… Говорят, что жена шефа – женщина очень красивая, бывшая известная фотомодель… Хотя муж с ней давно не живет, и даже видится не слишком часто, время от времени. Крупные приемы здесь и за границей посещают, где по протоколу с женой полагается присутствовать, и все. Хозяин предпочитает жить свободно. Он, рассказывают, вообще по женской части ходок, что называется… Но это дела не меняет. Он с Жанной в законном браке уже лет десять живет, дети у них общие, дом… Он, говорят, несколько лет назад хотел с ней развестись официально, честь по чести, содержание назначить и все такое, но она уперлась и ни в какую. Стала на детей жать, на имидж… Он сильно не спорил, видно, жена его особо не тяготила. Имущество у них полностью раздельное, так что подвоха с этой стороны он мог не опасаться, деньги его по-любому принадлежали юридически только ему. Да и другой претендентки на роль законной супруги тоже не наблюдалось, а с любовницами даже удобнее так, чтобы у них амбиций особых не возникало… Короче, он оставил все как есть и взял с нее слово держаться в рамках приличия, его имя не позорить и все такое прочее, а взамен она ни в чем не нуждается и денег вообще не считает, как ты понимаешь. Теперь представь, что все раскрылось. Жанне пришлось бы развод подписать, потерять львиную часть доходов, все перспективы на будущее, а Михаил работы бы лишился, это факт. Он столько хозяина обманывал и финтил у него за спиной, что точно бы вылетел из корпорации, как пробка. Я тебе все так подробно рассказываю, чтобы ты поняла, какие бабки за этим стоят и что двигает этим делом… Ну вот, Сафронов согласился сотрудничать, тем более проценты ему от этого немалые перепадали, и Жанна ультиматум поставила, что если из-за него ей придется развестись, то с ним она ни секундочки не останется, а с безработным и подавно… Меня наш управляющий выбрал посредником, потому что я в финансах хорошо разбираюсь, ты знаешь, и доверяет он мне… Два года все нормально было. Месяцев пятнадцать назад на мое имя открыли контору, я уволился из банка и стал официальным главой вполне приличной фирмы-посредника, через которую многие договора проходили. Сафронов свою часть договора исправно выполнял. Каждый месяц финансовый отчет копировал и другие документы по сделкам и планируемым операциям… Я сначала сам за ними в Краснодар летал, но это, сама понимаешь, не слишком удобно, к тому же подозрительно…

– А почему нельзя было просто по электронной почте пересылать эти бумаги? К чему столько ухищрений?

– Ты шутишь? – Вадим посмотрел на меня как на маленького неразумного ребенка. – Передавать такие документы по электронке – самоубийство. Все равно что сунуть в почтовый ящик на стене подъезда и спокойно уйти. Электронные ящики вещь страшно ненадежная, к тому же копии остаются на сервере почтовой компании, там их любой просто так из интереса прочитать может, а если хоть чуть-чуть с пониманием попадется чувак, то сразу просечет, сколько такая инфа стоить может. Так и на шантаж можно нарваться, и на еще одну утечку левую, да мало ли что, там номера счетов есть и реквизиты, коды банковские… С другой стороны, тоже риск большой – стоило только хозяину кого-то заподозрить в утечке, и его компьютерщики мигом все почтовые ящики перетрясли бы, а все даже удаленное в памяти передающего и принимающего компьютеров остается, как ни стирай. Компьютерами в банке парень дотошный занимается, он, если что можно выкопать, точняк нароет. И предан хозяину, как собака. Миша даже подозревал, что тот за его перепиской присматривает. Пароль ведь к ящику подобрать как два пальца об асфальт… Миша сам тупой, как дерево, в компьютерах ни фига не понимает, вот и предпочитает по старинке действовать. С рук на руки передал – и концы в воду. А если что… то, как видишь, он и убрать свидетеля может. С этим ему проще, чем с компьютерами разбираться… Но тогда, видит Бог, я и подумать не мог, как далеко все может зайти. Радовался деньгам халявным, как последний кретин… Чтобы лишнего подозрения не вызывать, мне часто мотаться в Краснодар было противопоказано, я и придумал прибегнуть к помощи одного из ваших. Вы все равно три-четыре раза в месяц туда гоняете… Дело в принципе плевое: в Краснодаре диски принял, здесь мне отдал и получил деньги. Юра с радостью согласился. Неприятности начались месяц назад. Хозяин начал комплексную финансовую проверку и заподозрил, что в краснодарском филиале не все в порядке… Затребовал всю документацию, спецов нанял, и они вычислили наш город. Ему показалось крайне подозрительным, что все сделки, срывающиеся в его банке, сразу же проворачиваются здесь, ну он детективов подключил и все такое. Мы, конечно, быстренько мою контору ликвидировали, все хвосты подчистили, но сразу оборвать все никак не могли: полно сделок незавершенных было, которым информационная поддержка требовалась, как воздух. Михаил, как мог, следы начал запутывать, но детективы как-то на след Юрки все же напали. Вернее, не его лично, а поезда. Они сказали, что, по всем прикидкам, информация передается через кого-то из проводников. Им также удалось вычислить бухгалтера, который копировал документы на диски, а потом относил их на вокзал. Михаил убедил хозяина его пока не трогать и проследить весь путь дисков… Сафронов вызвал меня к себе и попросил познакомить с кем-нибудь из проводников вашего поезда, чтобы помогли провернуть задуманную им совместно с хозяином операцию. Хозяин хотел наказать недобросовестных конкурентов и подсунуть им липовую информацию, чтобы их финансовую часть пошатнуть и репутацию подгадить, ну и более детально решил в это дело вникнуть, проследить путь документов от своего компьютера до стола нашего управляющего, чтобы наверняка знать, кто, что и сколько… Понимаешь? Детали разрабатывать он Михаилу поручил, тот, конечно, все по-своему сделал. Бухгалтеру Сафронов якобы подсунул липовые отчеты, тот их скопировал и пошел на вокзал. За ним слежку вызвался организовать сам Михаил. На самом деле все было как обычно: настоящие диски бухгалтер отдал Юрке, но хозяину Сафронов сказал, что охранники его упустили. Бухгалтер и правда пропал. Мне Михаил сообщил, что дал ему денег и отправил за границу. Я поверил, а теперь, честно говоря, сильно сомневаюсь, жив ли он вообще…

– Я никак не могу уловить, при чем тут Татьяна…

– Так я же говорю, еще за несколько дней до задуманной операции я летал к Сафронову в Краснодар. Там мы и придумали познакомить его с твоей подругой. Он хотел ей диски подсунуть и настучать детективам, чтобы они втихаря ее сумку обыскали и нашли диски с поддельной бухгалтерией. Они стали бы следить за Танькой, выяснять ее связи… На это куча времени ушла бы, Михаил мог бы еще чем-то мозги запудрить, а мы тем временем все текущие сделки завершили бы и затаились на время… Я Татьянины нравы нормально знаю, так что труда это знакомство не составило. Михаил к ней в ресторане подсел, а дальше уж она сама все сделала, даже в гости к себе ночевать потащила. Татьяна сказала ему, что утром уезжает в Краснодар, и сумку, собранную в дорогу, показала. Михаил спокойно сунул ей поглубже в сумку диски и расслабился. Они еще выпили, любовью позанимались, короче, почти всю ночь упражнялись… Прикинь теперь изумление Сафронова, когда он проснулся и обнаружил, что его подруга спокойно дрыхнет рядом, сумка стоит в углу, а поезд, судя по времени, давным-давно ушел… Вся операция накрылась медным тазом, он, ругаясь на чем свет стоит, забрал диски и помчался в Краснодар, сказал, что его люди бухгалтера упустили… И твердо пообещал хозяину учесть ошибки, больше не проколоться и провернуть всю операцию в следующий раз. Пока мы занимались всей этой ерундой, Юрка, ничего не зная, спокойно вез настоящие диски. И все было бы нормально, если бы не эта дурацкая шутка насчет проверки. Электрик запаниковал и спрятал диски. Он, конечно, как дурак поступил, если бы даже милиция или еще кто их увидел, то ничего криминального в них нет, бояться нечего было, а уж ему особенно… но Юрка психовал последнее время, пережал я на его психику… Ну все, дальше тебе известно. Я видел, как Танька прибежала к поезду и сделала вид, что была в вагоне всю дорогу, я, узнав от Юрки, что диски пропали, послал наших ребят аккуратно обыскать Татьяну по дороге домой. Дисков не было. Я так и подумал, что они у тебя. Хотел к тебе зайти и спокойно забрать, но не успел. Юрка, напуганный тем, что все завалил, развил бурную деятельность… Да я еще сглупил по-крупному… Этого квартиранта себе на голову нашел… Как говорится, черт попутал, а может, это, наоборот, божий промысел… Не знаю. Ты будешь смеяться, но мне позарез нужны были деньги. Я ворочал миллионами, а в кармане имел блоху на веревке. Нет, я, конечно, врать не стану, платили мне хорошо, но я все деньги в дом вкладывал… почти до копейки. Жил в основном на то, что фирма приносила. А как месяц назад закрыть ее пришлось, туговато стало. И главное, работы идут, материалы давно закуплены, кровельщики вовсю трудятся, не останавливать же их на полпути. К тому же оставались последние штрихи, можно сказать… Ну я на Сафронова рассчитывал, он обещал заплатить за историю с Татьяной, но все сорвалось, и у Юрки тоже… Вот и появилась у меня мысль сдать нашу квартиру…

– Мою, – сухо поправила я. – Это моя квартира, ты к ней отношения не имеешь.

– Ну, пусть твою. Я, имей в виду, не только из-за денег это сделал. Слава богу, нашел я финансы, а этих все равно не хватило бы, даже теоретически… Когда из-за Татьяны пролетел, я разозлился как черт. Она ведь подруга твоя, а значит, и ты такая же, я все накручивал себя, что самим вон ничего не значит мужика в постель в первый же вечер затащить, а нас с Володькой растоптать готовы за любой шаг неверный. Так захотелось подлянку тебе сделать! Ключи у меня были, я на всякий случай при последней встрече прихватил, ну в тот день, когда ты торт мне вслед с балкона метнула. Помнишь? – Вадим посмотрел на меня и печально улыбнулся. – Злился я, злился, а потом пошел на вокзал и сдал квартиру первому попавшемуся мужику. Я, честно сказать, никак не ожидал, что ты его оставишь. Думал, ты побесишься, нервы попортишь свои и быстренько выставишь его на улицу с вещичками. Специально поприличнее физиономию выбрал, поинтеллигентнее, чтобы тебе выгнать его легче было.

– У него денег на другое жилье не было… – автоматически отозвалась я, сосредоточенно переваривая информацию. Вадим хмыкнул, но промолчал. – Так, значит, он и правда снял у тебя квартиру? Вот так вот просто подошел на вокзале…

– Самое смешное, я сам к нему подошел, – невесело усмехнулся в ответ Вадим. – Спросил, не нужна ли жилплощадь для временного пользования. Он как-то быстро согласился, почти не раздумывая. Я еще порадовался, что он заплатил прилично, не торгуясь.

– Ничего не понимаю… – пораженно прошептала я.

– Сейчас поймешь, – снова мрачно усмехнулся Вадим. – Когда Юркина девушка нам рассказала, что ей помешал забрать диски твой квартирант, я не слишком удивился, но по привычке доложил обо всем Сафронову. К моему изумлению, он примчался сюда через несколько часов, понесся к этой Юле, учинил ей форменный допрос, фотографии в нос тыкал. А когда узнал, кого я поселил в твоей квартире, пообещал меня убить. С тех пор я здесь и скрываюсь. А Михаил, видишь, все зло на Юрке сорвал. Так что я, получается, и здесь виноват… да и вообще, я теперь свидетель последний.

– Ничего не поняла… – Я потерла ладонями горящие щеки. – Ты можешь мне толком объяснить, кто был этот человек, ну квартирант мой так называемый…

– Так ты не поняла? – удивился Вадим. – Тот самый владелец заводов, банков и пароходов, хозяин, как его Михаил называет. Трифонов Николай Валерьевич. Это у него денег на другое жилье не было… Смех…

– Смех, – как эхо повторила я. – А зачем его вообще в мою квартиру потянуло? Мог бы снять номер в гостинице…

– Да мог, конечно, он вообще всю гостиницу мог бы снять или купить… Только он авантюрист жуткий. Поиграться в Джеймса Бонда, видать, решил. Не хотел, чтобы инкогнито его раскрывали. Или перестал Сафронову доверять, решил сам проконтролировать, как дело движется. Он знал, что у Михаила во всех гостиницах могут свои люди быть, вот и подстраховался. А вообще, я думаю, ему просто приключения захотелось. Эти банкиры частенько от скуки бесятся. Наш, например, как-то раз огромные бабки заплатил, чтобы в виде бомжа на железнодорожном вокзале поотираться. А друган его закадычный, от актрис и фотомоделей устав, чтобы потенцию себе поднять, раз в пару месяцев стабильно спускается в метро и выбирает там какую-нибудь тетку в мохеровом берете, с авоськами и целлюлитом во всех мыслимых и немыслимых местах. Промучается с ней всего-то одну ночь, зато потом от длинноногих красоток трактором не оттащишь. Так что ничего странного в этом Николае Валерьевиче нет. Захотелось человеку развлечься, так с его-то деньжищами можно себе это позволить. Нам даже пытаться его психологию постигнуть нечего. – Я отвернулась, чтобы Вадим не заметил, как я покраснела при его последних словах. – Хотя если бы не его закидоны и прихоти, Татьяна могла бы остаться в живых. Сафронов ее убил, когда ему сообщили, что хозяин направляется сюда. Он испугался и запаниковал. Если Трифонов сам решил в поезд сунуться и поговорить с персоналом по душам, Михаил мог погореть в два счета. Николай парень ушлый, умеет с народом общаться, а уж с женским контингентом и подавно. Да стоит ему фотки своих работников показать проводникам – и амба Сафронову. Таня его в лицо могла в любой момент узнать. Вот он и решил двух зайцев сразу убить одним ударом. И Таню устранить, и дело громкое сделать, которое так все замутит, что ни один умник не разрулит. Он положил поддельные диски на самое видное место, после их обнаружения милицией Трифонов не мог об этой находке не узнать. Там есть реквизиты его банка. Ну к нему бы обратились, конечно, не лично, станет он сам с какими-то ментами общаться, как же! Но ему передали бы, началось бы следствие… Все запуталось бы окончательно, следы потерялись, и, главное, Михаил был бы во всем этом совершенно ни при чем… Но опять все пошло не так. Это Володя, дурачок, взял вину на себя, и никто ничего даже обыскивать толком не стал.

– Ты так спокойно рассказываешь про убийство… Как ты мог?.. – Я прижала ладони к лицу. – Ты же знал Таню, говорил с ней, шутил, заигрывал даже… Неужели можно так низко опуститься из-за каких-то паршивых денег?

– Да не знал я, что Сафронов убить твою подругу собирается! Не знал, понимаешь?! – заорал Вадим. – В страшном сне такого увидеть и то не пожелал бы. Я ведь, как дурак слепой, до последнего дня тыкался из стороны в сторону. Сказали мне, что бухгалтер укатил за границу, – верил! Сказали, что Танька только для подставы нужна, – тоже уши распустил! По моему мнению, все должно было пройти тихо и гладко. По идее Татьяна вообще не должна была узнать обо всей этой суете вокруг нее. Детективы у Трифонова профессионально работают, она слежку не заметила бы наверняка, а они через какое-то время просекли, что пустышку пасут, и оставили Петрову в покое. Понимаешь? Я многое в этой жизни на деньги променял, но не такой я подлец, как ты стараешься сейчас представить. Я, когда о смерти твоей подруги узнал, чуть с крыши вот этой самой не сиганул от ужаса и безысходности… И от страха тоже! Я и сейчас боюсь, Надь. За собственную жизнь боюсь и за твою тоже… Кто знает, как дальше дело повернется, кто еще дорогу Михаилу перейдет?..

– А Юру за что убили?

– Юру? – Вадим устало провел ладонью по лицу. – Я точно не знаю. Но когда я последний раз с Сафроновым разговаривал, он мне сказал, что Николай, увидев у себя в руках не три, а целых шесть дисков, понял, что его дурят самым откровенным образом, и велел своим людям заняться теми тремя парнями, которые ночью пили в вагоне. И начальника поезда потрясти основательно. Михаил об этом случайно узнал. Юра очень нервничал в последнее время, он точно раскололся бы при первом же серьезном разговоре… Я так понимаю, Сафронов решил встретиться с ним первым.

– Да ты, как я посмотрю, умник настоящий. – Мы с Вадимом мгновенно повернулись в сторону двери. На пороге стоял импозантный мужчина лет сорока с короткими темными волосами. В руке он держал пистолет. – Хотя и рассеянный, как, впрочем, и все умники… Тебя мама в детстве дверь запирать не учила? Или ты просто забыл?

– Как ты меня нашел? – хрипло спросил Вадим. – Родителей расколол?

– Очень нужно. Пенсионеры народ хрупкий, с ними и говорить-то серьезно опасно. То инфаркт, то инсульт… Пока добьешься чего-то путного, все нервы себе истреплешь… Нет, я проще поступил. Я приставил смышленого паренька за этой вот красоткой следить. Она его и привела в этот миленький домик…

Я с облегчением отметила про себя, что если следили и правда только за мной, то, раз я ушла первой, хвост отправился за мной и увидеть Огородникова с Юлей, направляющихся в милицию, они не могли… Чем это может помочь нам в сложившейся ситуации, я додумать не успела, так как Сафронов неожиданно обратился ко мне:

– Снова вас под монастырь подвел этот придурок, Надежда Викторовна? – Он доброжелательно кивнул в сторону Вадима. – И как вы, такая красивая женщина, умудрились замуж за такого мудака выскочить? Где, извините, глаза ваши в тот момент были и сметка житейская? У него на лбу крупными буквами написано – идиот. Я так понял, мужем он оказался аховым, а теперь и вовсе вас под пулю подставил. Какого черта тебе, Вадик, приспичило ей на голову всю эту так называемую правду-то вываливать, а? Твоя песенка спета, это уж факт, а жена твоя вполне могла жить да жить. Я до последнего трогать эту красотку не хотел, понравилась она, да и, грешным делом, попользовать ее прелести планировал, когда закончится вся эта мутота… Мне Николай тут звонил недавно… она ведь не в курсе была, что к чему, пока ты своим языком размахивать не начал. И главное, все ведь, паразит трепливый, в кучу собрал. Даже Жанну не забыл… Вот и придется теперь обоих вас навечно здесь в этом симпатичном домике поселить, вдали от мирской суеты, на свежем воздухе. С кого первого начнем? – Он медленно повел дулом пистолета от меня к Вадиму и обратно. – Предоставляю вам самим право решать, кто умрет первым…

Вадим неожиданно резко прыгнул на Сафронова, по-прежнему стоящего в дверном проеме. Одновременно с этим раздался выстрел.

– Убегай, – прохрипел Вадим, наваливаясь всем телом на Михаила. – Или в окно прыгай… Только быстро, я долго его не удержу. Силы уходят…

Я не успела прийти в себя и сообразить, что происходит, когда раздался второй выстрел и Сафронов, вскрикнув, начал заваливаться на моего бывшего мужа. Через пару секунд, перешагнув через два распростертых в дверном проеме тела, в комнату вошел парень в черной кожаной куртке.

– Надежда Викторовна, вы как? С вами все в порядке? – озабоченно поинтересовался он. – Я уж испугался, что опоздал…

Я молча посмотрела на парня, потом перевела взгляд на мужчин, лежащих на полу, и со стоном прислонилась к стене. Меня трясло и хотелось кричать от страха. Но и кричать я тоже боялась…

– Вам плохо, Надежда Викторовна? – Парень, по-прежнему не выпуская из руки пистолета, шагнул в мою сторону. Я затряслась мелкой дрожью и, кажется, даже слегка завыла от ужаса. – Вы меня не бойтесь, я вас не трону. – Он торопливо сунул оружие куда-то за пояс брюк. – Меня ведь Николай Валерьевич специально приставил вас охранять. Я второй день за вами по пятам хожу, как тень… Да вам, похоже, совсем плохо. Побледнели как снег. – Охранник торопливо налил в фужер коньяк и почти насильно сунул его мне в руку. – Выпейте скорее, а то еще, не дай бог, в обморок грохнетесь, а нам с вами неплохо бы отсюда убраться поскорее, два трупа и еще один внизу. Пришлось Мишиного помощника вырубить на время. Не знаю, оклемается он или нет, но выхода другого все равно не было.

Коньяк подействовал на меня успокаивающе. Стараясь не смотреть в сторону дверного проема, я, медленно передвигая ногами, добралась до кресла и буквально упала в него.

– Может, сразу в машину мою пойдем? – просительно посмотрел на меня парень. – Я помогу вам спуститься. Вдруг кто-то слышал выстрелы…

– Нужно скорую вызвать… – глухо напомнила я. – И милицию…

– Вызовем из машины. – Парень заметно нервничал и постоянно оглядывался на дверь.

– А почему ты сразу не вызвал? Тогда они могли бы остаться живы.

– У меня приказа такого не было… – не слишком уверенно ответил он.

– Тебе велели меня охранять. Я правильно понимаю? – Охранник молча кивнул. – Если ты, как утверждаешь, ходил за мной по пятам целых два дня, то почему протянул так долго… зачем дождался, пока убьют Вадима? Ты должен был вывести Михаила из игры, как только Сафронов достал пистолет. Он же мог выстрелить в любой момент. А ты сзади запросто мог просто по голове ему стукнуть любым поленом, их полно на лестнице, и Вадик сейчас не лежал бы там… на полу…

– Но я должен был добыть неопровержимые улики…

– Что? – Широко раскрыв глаза, я уставилась на охранника. – Что ты сейчас сказал?!

– Мне нужно было записать на магнитофон все, что вы говорили, особенно важно, чтобы собственный голос Михаила Ефимовича был, ну как доказательство его виновности… – растерянно пояснил парень. – А что вы так смотрите на меня? Я что-то не так сделал? Мне Николай Валерьевич так приказал… Я все точно выполнил… Вы живы…

– Но ведь это не главное было, правда? – В моей душе поднималась такая жуткая злость и ненависть, что я даже встала. – Твой хозяин специально сообщил о своих подозрениях Сафронову, чтобы посмотреть, как он начнет юлить и выкручиваться. Он его давно подозревал, правда? Но ему нужны были неопровержимые доказательства… И он решил подставить наши шеи, чтобы получить их… Боже мой! Я и не подозревала, до какой степени мерзкими и циничными могут стать люди ради денег. Вашему Трифонову плевать на человеческие жизни… Хотя нет! Мы ведь для него совсем не люди, так, мусор, разменная монета для достижения своих целей! Какое ему дело, что из-за его экспериментов и закидонов погиб Юрка, Вадим и я тоже чудом осталась в живых! Охранять он меня поручил! Козел! Да если бы не Вадик, то там у двери сейчас валялась бы я, а ты побежал бы к хозяину с пленками, доказывающими вину его начальника охраны. Вадик спас меня ценой собственной жизни! Он бросился на дуло пистолета, чтобы своим телом прикрыть меня от пули. Это твой мерзкий хозяин его убил! Дай сюда сотовый, мне нужно срочно скорую вызвать!

Парень, растерянно хлопая ресницами, торопливо протянул мне телефон.

– А теперь проваливай к своему Николаю Валерьевичу!

– Но он велел мне, когда все кончится, привезти вас к нему… – Охраннику очень хотелось сбежать, он нерешительно топтался, не зная, как правильно поступить.

– Проваливай, я сказала! – еще более грозно рявкнула я. – Вали, если в тюрьму загреметь не хочешь.

Парень наконец решился, перескочил через трупы и уже из коридора спросил на прощание:

– Так что передать Николаю Валерьевичу?

– Передай, что он мразь! И что я его НЕНАВИЖУ!!! – в исступлении закричала я.

Эпилог

– Дим, извини, что задержалась. – Я бросила на стул сумку и заглянула в кабинет к Огородникову. – Пробки на улице жуткие. Да еще Вадик все утро капризничает, то ему не так и это не эдак… Как маленький.

– Да ничего страшного, – отрываясь от бумаг, улыбнулся адвокат. – Клиентов сегодня еще не было. Может, чайку попьем, а то я не завтракал сегодня даже…

– Желудок испортишь, будешь знать, – наливая воду в чайник, проворчала я. – Потом спохватишься, да поздно будет. Жениться тебе, Дим, нужно. Неужели претенденток нет? Ты парень симпатичный и зарабатываешь прилично… Я тебя с Мариной Кротовой как-то на днях у кинотеатра видела…

– Не до этого мне сейчас, Надь, – озабоченно отозвался Огородников, складывая листочки в белую пластиковую папку. – Я почти добился своего. Скоро Семен на своей шкуре убедится, как подлянки людям строить.

– Ты с ума сошел! – опустилась я на стул. – Неужели все-таки удалось уговорить Галю вернуться к тебе?

– Я ее убедил, что адвокат Огородников ни в какое сравнение с капитаном Кравцовым не идет. Да ты посмотри на меня, я же по всем статьям лучше этого замухрышки Семена…

– Дим, может, не стоит глупостями заниматься, семью разрушать?.. Ты хоть понимаешь, что ты и Семену, и Галине жизнь испортишь?

– Но они-то меня не пожалели, – насупился Дмитрий. – Знаешь, я как мучился, чуть нервный срыв не получил…

– Их понять можно. Они ведь полюбили друг друга… А ты… Ну, скажи, что ты с Галей делать будешь, когда она к тебе вернется? На улицу выгонишь или будешь жить и всю жизнь Кравцовым попрекать, отравляя жизнь и себе, и ей? Ты подумал об этом? Конечно, если ты ее еще любишь…

– Галю? – тупо переспросил Огородников.

– Нет, меня! – разозлилась я. – Конечно Галю, кого же еще? – Я протянула адвокату чашку свежезаваренного чая и бутерброд с ветчиной. – Ты же не маленький, Дим! Нужно отчет себе отдавать в том, что делаешь. Особенно если от этого судьбы человеческие зависят. Тут сто раз нужно отмерить, прежде чем отрезать.

– Ладно. Ты права, как всегда. Я подумаю о том, что ты сказала, – серьезно пообещал Огородников и поспешил сменить тему: – С тех пор как ты у меня работаешь, я хоть завтракать стал по-людски, да и вообще, ты со своим образованием психологическим очень мне в работе с клиентами помогаешь… А самой-то тебе хоть как, нравится здесь или по поездам тоскуешь? Не жалеешь, что с железной дороги ушла? Не тянет романтика, путешествия?

– Какая там к черту романтика, Дим? Смеешься, что ли? Грязные стаканы, белье, дымный титан да сануборка четыре раза в день… Тем более что и работать-то не с кем стало: Тани нет, Юры тоже, Афонову два года дали, Толика и то жена в какую-то фирму водителем пристроила… А к новому коллективу привыкать тяжело. Да и Афанасий Петрович от всего этого с инфарктом в больницу угодил, вряд ли теперь вернется в поезд. Так что я все равно ушла бы. Если бы твоя Ниночка неожиданно замуж не выскочила, то другую работу подыскала бы…

– Да я все равно тебя взял бы. Честно. Ты ведь и не секретарь вовсе, а помощница моя. Удивляюсь, как я раньше без твоих советов справлялся…

– Что-то вид мне твой, Дим, сегодня не нравится. Хвалишь меня без остановки, а глаза-то так и бегают. Колись давай, что задумал опять?

– Даже и не знаю, как тебе сказать… – замялся Огородников. – С чего начать…

– Да с чего угодно, – занервничала я. – Только побыстрее, не томи.

– Короче, письмо вчера пришло оттуда…

– Опять? – Я покраснела. – Порви и выброси.

– Да нет… Не могу. Тут, видишь, какое дело… Оно Вадиму твоему адресовано было.

– И?.. – Я выжидательно уставилась на адвоката.

– Я ему показал, – собравшись с духом, выпалил он и замолчал.

– Да как ты мог? – прошипела я злобно. – И даже не сказал ничего.

– А почему я должен перед тобой отчитываться? – тоже разозлился Дмитрий. – В конце концов, я адвокат, и это моя работа, между прочим. Со мной заключили договор и заплатили деньги. Я что, ради твоих прихотей должен обманщиком становиться, да?

– Это не прихоти. И тебе это прекрасно известно! – с досадой выкрикнула я и отвернулась. – Он предал всех нас ради своей выгоды. Я никогда его не смогу простить.

– Это дело твое, – холодно возразил Дмитрий. – Но не стоит решать за других, вот так вот походя распоряжаться человеческими судьбами. Ты только что, кажется, мне то же самое внушить пыталась? Так вот, я ведь тебя выслушал, теперь и ты будь добра. Я очень тронут был твоим благородным поступком, когда ты после ранения Вадима к себе взяла. Ухаживаешь за ним, лечишь…

– Это мой долг, – хмуро заметила я. – Он мне спас жизнь. И ходить теперь не может тоже из-за меня.

– Не спорю. Я с такой трактовкой не совсем согласен, но спорить не стану, – кивнул Огородников. – Ты сделала для мужа все, что могла. Стремилась помочь… Правда? – Я кивнула. – Так почему теперь, в угоду своим амбициям, ты лишаешь его возможности окончательно встать на ноги?

– Операция стоит тридцать тысяч евро. Реабилитация приблизительно столько же… Ни у меня, ни у него таких денег нет. Продать его недостроенный окончательно особняк я тоже никак не могу без согласия Вадима. А он уперся и твердит, что ни в коем случае не согласится на это, даже ради возможности вылечиться. Это он для меня делал и хочет, чтобы я там жила. Глупый! Как будто для счастья мне этот дом нужен! Да я в сто раз счастливее буду, если Вадим из проклятого инвалидного кресла встанет.

– Вот именно, – кивнул адвокат. – И он из него встанет. Обязательно встанет. Трифонов, замучившись бегать с деньгами за тобой, поручил мне связаться непосредственно с Вадимом и передать на подпись согласие на операцию. Он и с клиникой уже договорился. Вадиму предстоит послезавтра вылететь в Японию.

– Так, значит, он уже согласие подписал? – хмуро поинтересовалась я.

– Вчера. Сначала артачиться вроде как начал… Но Николай парень неглупый, знает, как подход к людям найти. Что уж он там в письме Вадиму написал, не знаю, но тот прочитал, пятнами пошел и порвал его на мелкие клочья. А потом, как миленький, согласие подписал и билеты велел заказывать в аэропорту на послезавтра.

– Это его дело, – сухо ответила я. – Меня их отношения не касаются. Если Николай думает, что сможет искупить свою вину за эти несчастные шестьдесят тысяч…

– С жиру ты бесишься, Надежда, – тяжело вздохнул Дмитрий. – Ну, скажи, что ты к этому несчастному Трифонову пристала?

– Пристала?! – Я чуть не задохнулась от возмущения. – Да мне этот ваш Трифонов на фиг не сдался. Как и я ему, кстати сказать.

– Это очень сильно заметно, – серьезно отозвался адвокат. – Просто невооруженным взглядом. Смотри не разрыдайся от равнодушия. Глаза-то вон как покраснели…

– Это от злости, – пробурчала я и отвернулась, украдкой вытирая слезы. – Я же, в конце концов, человек, а не чурбан каменный…

– Вот-вот… а ведешь себя как дура последняя. Мужик и так, и сяк к тебе подруливает, а ты ломаешься, словно тульский пряник. Он уж и с женой развелся, и обвинения с твоего мужа по первой моей просьбе отозвал, чтобы не нервировать тебя, родимую, и деньги на лечение сто раз предлагал, так нет же, ты гордо отказываешься. Скажи, чего ты хочешь, чтобы он сделал?

– Ничего, – сквозь слезы прошептала я. – Я ничего от него не хочу. Пусть отстанет от меня. Забудет о моем существовании…

– И тогда ты станешь в сто раз счастливее? – с насмешкой посмотрел на меня Огородников. – Значит, так ему и передать? Госпожа Крылова просит вас оставить ее в гордом одиночестве.

– Почему в одиночестве? У меня есть ты и Вадим тоже…

– И еще управдом местный, и президент Путин. И все мы вместе счастливы, ну просто до невозможности. – Дима вздохнул и покачал головой. – Ты дура, Крылова, полная и окончательная. Такой мужик перед тобой стелется, весь мир к ногам бросить обещает, а ты дурью маешься. И ведь главное, я же не дурак, вижу, как ты сохнешь по нему, хотя тут и дурак бы увидел. Ты в него влюбилась еще тогда, когда он был просто нищим квартирантом, так неужели счастье свое упустишь из-за собственных дурацких комплексов? Давай, подруга, соберись! Ты же по профессии психолог, тебя учили людей из подобных ситуаций вытаскивать. Так себе-то помочь вообще святое дело!

– Я не могу…

– По-че-му? – с досадой воскликнул Огородников. – Ну ладно, сначала я еще понимал, что ты на него злилась. Обижалась… хотя он ничего плохого ни тебе, ни Вадиму не сделал. Он просто приказал своему охраннику присмотреть за тобой и постараться раздобыть доказательства виновности Сафронова. Если бы он хотел в первую очередь с Михаилом разобраться, то и слежку к нему приставил бы, а не к тебе. Но он о тебе беспокоился и заставил парня именно за тобой по пятам ходить и охранять твой покой и твою жизнь. И ведь совсем не его вина, что тот оказался, мягко говоря, мудаком. И даже при всем при этом ты все равно должна быть Николаю благодарна за то, что жива осталась. Ведь Михаил и тебя, и Вадима пристрелил бы не задумываясь… Так что ты не физиономию от Коли должна воротить, а в ножки ему кланяться да в церкви свечки ставить за здоровье раба Божьего Николая. И не вздумай сказать, что я не прав.

– Ты прав.

– Ну, слава богу, – обрадовался Дмитрий. – Наконец-то лед тронулся и ты взялась за ум! Давно пора.

– Ничего не тронулось, Дим. Я признаю, что многим обязана Трифонову, особенно сейчас, когда он помогает моему мужу… Очень благородный поступок… Но ко мне это больше не имеет никакого отношения. Я считаю мою миссию по отношению к Вадиму выполненной. Как только он отправится в Японию, я снова заживу как раньше, спокойной размеренной жизнью… Только вот подруги у меня не будет… Хотя последнее время Юля ко мне зачастила. Ей после смерти Юры тоже одиноко… А Николаю в моей жизни места нет. Я рада, конечно, что он развелся с Жанной, раз у них давно отношений не было нормальных, зачем мучить друг друга… Думаю, ему не составит труда быстренько найти на ее место замену. Какую-нибудь Анжелу или другую красотку, с которой не стыдно в обществе показаться…

– Ба! Да ты ревнуешь!

– Да не в этом дело… – Я покраснела и замолчала. А потом все же решилась и, с тоской глядя на Диму, прошептала: – Я боюсь.

– Чего? – так же шепотом спросил он.

– Всего. Боюсь, что быстро ему надоем, что бросит он меня или, еще того хуже, из жалости будет со мной жить и тяготиться моим обществом… Боюсь, что все эти красотки и красавцы с великосветскими манерами смеяться надо мной станут. Я не умею стильно одеваться, правильно пользоваться столовыми приборами, не смогу, как положено, на приемах себя вести, особенно у иностранцев… Коля будет стесняться. Я не хочу ставить его и себя в неудобное положение. Ты прав, я его люблю… Я очень сильно его люблю. Если бы он был мне ровней, я не задумываясь побежала бы за ним на край света…

– Ну, слава богу! – неожиданно раздалось у меня за спиной. – А то я уже начал беспокоиться, что мы никогда не придем хоть к какому-то решению. Все оказалось даже проще, чем я ожидал!

Я вскочила со стула и во все глаза уставилась на веселого, улыбающегося во все тридцать два зуба Николая.

– Если ради того, чтобы быть со своей любимой женщиной, мне всего лишь нужно раздать мое состояние бедным, я сделаю это не задумываясь… Только пообещай мне, дорогая, что ты больше не заставишь меня спать на том страшно неудобном диване в твоей гостиной. Разреши мне оставить немного денег, ну совсем чуть-чуть, чтобы я мог купить нормальную тахту, из которой не торчат во все стороны пружины…

– Не стоит, – улыбнулась я. – Я пущу тебя на мою кровать… Она ведь достаточно удобная. Как тебе в прошлый раз показалось? Устроит тебя такой вариант?

– Вполне!

– Похоже, я опять остался без секретарши, – уныло почесал подбородок адвокат. – Просто наваждение какое-то. Просидят у меня в приемной пару-тройку месяцев и выскакивают замуж… просто не знаю, что и делать…

– Хочешь совет? – весело рассмеялся Николай. – Ты не гоняйся за молодыми и красивыми, все равно уведут рано или поздно…

– Очень умное замечание! – язвительно усмехнулся Огородников. – Ну уж и я тогда выскажусь. Вы повремените пока с разбазариванием имущества-то, как адвокат советую, попробуйте сначала со стилиста начать и учителя по этикету. А то спохватитесь потом, а денежки-то тю-тю, не воротишь. Локти кусать будете, и ты, Надежда, в первую очередь…

– Нет! – высокопарно заявил Николай. – Я от моих слов отказываться не привык. Слово мужчины должно быть непоколебимым, как скала. И таким же надежным… Но я готов пойти на некоторые уступки… Конечно, если моя любимая невеста попросит…

– Умоляю, дорогой! – рассмеялась я. – Подари мне на свадьбу учебник по этикету и оплати самого лучшего стилиста.

– Заметано, – важно кивнул Николай. – А можно, я еще подарю замок в Шотландии с великолепным садом и конюшней, яхту и себя в праздничной упаковке с бантами? Но все это, конечно, просто в нагрузку к учебнику…

– Если в нагрузку, то, так и быть, приму! Только с условием: себя ты мне подаришь немного раньше. Желательно прямо сейчас… И без бантов.

– С удовольствием. Слышь, Дим, ты свидетель, чтобы она потом от такого дорогого подарка не вздумала отказаться. Имей в виду, я обратно ничего принимать не собираюсь. Взяла так взяла!

– Будьте счастливы, дети мои. Аминь, – усмехнулся Огородников, выходя из кабинета и плотно прикрывая за собой дверь. – Я пошел на поиски новой секретарши. Так что пара часов, чтобы определиться с подарками, у вас, дорогие мои, пожалуй, есть.


Купить книгу "Брачные игры банкиров" Перфилова Наталья

home | my bookshelf | | Брачные игры банкиров |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу