Book: Архивы оборотней



Андрей Белянин, Галина Черная

Купить книгу "Архивы оборотней" Белянин Андрей + Черная Галина

АРХИВЫ ОБОРОТНЕЙ

Название: Архивы оборотней

Автор: Андрей Белянин, Галина Черная

Издательство: Альфа-книга

Страниц: 320

Год издания: 2013

ISBN: 978-5-9922-1647-9

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

Вы слышали, кикиморы напали на Архангельск! Русский Север в опасности! Артур Конан Дойл все-таки решил убить мистера Шерлока Холмса! На Зоне Стругацких творятся страшные дела, а римский Форум терроризирует жуткая Тень… — Агенты Орлов, Сафина и 013, вы отправляетесь на задание! — Но мы вроде в отпуске… — У спецагентов Базы не бывает отпусков, пока непобедимое Зло угрожает людям! Вэк… Сколько патетики. Но все равно, чуть что, сразу мы, оборотни! Любимый муж рядом, верный бластер в кобуре, толстый кот под мышкой… И кто там что-то говорил о «непобедимых силах Зла»? А ну, повтори?!!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я выдвинула ящик кухонного стола, достала самый большой нож и задумчиво взвесила его в руке. Пожалуй, нет…

Взяла второй. Подлиннее, с зубчатым лезвием. Подержала в руках оба. Ну этот еще где-то как-то…

Я справлюсь. В конце концов, не в первый раз, да и заточка стали сейчас все-таки получше, чем в начале прошлого века, а ведь и тогда их резали. Ну-с, и где же ты у меня прячешься?

— И туган тел, и матур тел… [1]— патриотично замурлыкала я себе под нос, доставая из холодильника конский сервелат, подарок родственников из Казани.

Вкуснейшая штука! Но твердая, зараза, как палка. Обычно резать такие вещи я заставляла Алекса, но он еще не вернулся от шефа, поэтому возиться с нарезкой придется самой. Чайник уже вскипел, батон под бутерброды приготовила, осталась колбаса, и тут…

Входная дверь надсадно заскрипела, и в прихожую, как всегда без стука, ввалился толстый Профессор. Опустив мордочку вниз, он мрачно прошествовал ко мне и тяжело сел прямо на кафель, с трудом пристроив массивную задницу в угол между мусорным ведром и стенкой. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — у Пусика очередная депрессия.

— Отрезать тебе кончик? — заботливо предложила я.

Кот вздрогнул и впервые проявил эмоции — его глаза округлились до размера царских пятаков.

— Чего ты? — густо краснея, смутилась я. — Мама всегда отрезает кошкам кончик колбасы с веревочкой. Никто никогда не отказывался — и игрушка, и еда.

Кот демонстративно положил лапу на сердце. Дважды вдохнул и выдохнул, дабы дать мне возможность еще раз почувствовать себя садисткой и маньячкой. После чего наконец-то перешел к делу:

— Алиночка, нам надо серьезно поговорить.

— Валяй, — предложила я, с трудом напиливая сервелат неровными ломтиками.

— Может, ты отложишь всю эту кухонную ерунду и все-таки выслушаешь меня?

— Может быть. — Я, не оглядываясь, кинула ему кусок колбасы.

Пока агент 013 молча жевал, я успела разложить деликатес на тарелочке и помыть руки.

— Ну что там у тебя? Опять поссорился с Анхесенпой?

Кот посмотрел на меня как на ясновидящую, но ответил, только когда справился с колбасой, а она твердая.

— Я ухожу от нее. Сколько можно? Дети, дом, готовка, служба, уборка, стирка. Даже вынос лотков — все на мне! А ведь я уже не пылкий юноша. Я хотел написать книгу, получить Нобелевскую премию, насладиться фресками Новодевичьего монастыря…

— Кто тебе мешает? — без сострадания буркнула я, потому что подобными стенаниями этот умник может достать кого угодно.

— Она! — патетически взвыл Профессор. — Стоит мне, переделав все дела, сесть за компьютер, как эта озабоченная тут же ложится поперек клавиатуры и чего-то требует!

— А ты и не догадываешься чего?

— Догадываюсь. Но еще раз повторю — я не пылкий юноша.

— Хочешь, чтобы я ее урезонила?

— Право, уже и не знаю, дорогуша. — Агент 013 встал и начал как бы невзначай тереться об мою ногу. — Может, мне просто не хватает банального женского тепла, внимания, ласки…

— Так, пошел вон, скоро Алекс придет, — напомнила я.

— Алекс, Алекс, что нам Алекс?! В конце концов… — Дверь скрипнула, и кот мгновенно сменил тон: — Дружище! Как я рад тебя видеть! А мы вот тут с Алиночкой болтаем на всякие отвлеченные темы…

Он поперхнулся, потому что в этот момент мой муж притянул меня за талию, поцеловал и только после этого обернулся к напарнику.

— Хорошо, что ты здесь, приятель. Я только что от шефа, он дал нам новое задание, мы едем в Архангельск!

— Куда? На север?! Надеюсь, не с августа по июнь? Я там морозиться не собираюсь.

— Да брось! Куда делась твоя порывистая храбрость, камрад? Твой боевой дух? Твоя жажда приключений? Я тебя не узнаю в последнее время.

— Что поделаешь, жизнь достала… — Пусик опустил голову и, судя по тону, снова приготовился ныть перед удвоенной аудиторией. Но я не дала ему этой возможности.

— Любимый, садись кушать. За столом все и обсудим.

— Это у вас что, второй полдник? — фыркнул кот. — У Синелицего сегодня были обалденные вареники с картошкой, все просто упоролись.

— У нас своя диета.

— Конская? — Агент 013 покосился на колбасу.

— Лошадиная, — скрипя зубами, признала я. — Просто надо часто есть маленькими порциями высококалорийные продукты. Что-то в последнее время постоянно чувствую голод. А в одиночку как-то не то…

Профессор раскрыл рот и всплеснул лапами:

— Алиночка, неужели тебя уже тянет на соленый сервелат?!

Я предупреждающе погрозила ему ножом. Кот сразу опал с морды, приняв высокомерно-обиженный вид. Но я сунула ему под нос еще один неровный кружок колбасы, и он на некоторое время отвлекся. Пока Алекс мыл руки, я тишком открыла папку, которую он принес с собой, и начала читать первую страницу…

«Место: Россия.

Город: Архангельск.

Время: 1775 год. Русский Север. Морошка. Треска. Короткое лето. Карбасы. Моржи и белые медведи.

Цель задания: кикимора болотная. Обычная. По-латыни Kikimurus vulgaris. Промышляет кражей младенцев с целью поедания, крупным шантажом, мелким вымогательством, подделкой золотых монет и обманом частных лиц с заведомо нечестными намерениями…»

— Фу, лейтенант Орлова-Сафина, как не стыдно! — Кот хлопнул меня лапкой по руке, прикрывая папку. — Дождитесь остальных членов команды, нам ведь тоже интересно.

Я схватила толстуна за ту же лапу, пытаясь профессионально заломить ее ему за спину. Но подошедший сзади Алекс успокаивающе положил мне руку на плечо.

— Не ссорьтесь, ребята. Через полчаса нас ждут в костюмерной. Выдвигаемся сегодня же. Дело там действительно серьезное.

— Я никуда не уйду, пока не доем колбасу! — уперся Пусик. — Будьте милостивы и гостеприимны!

Ага, я мстительно отодвинула нарезку подальше, быстро сунув два кусочка себе в рот.

— Ну вот что вы у меня вечно цапаетесь, как кошка с собакой? — Мой муж со вздохом опустился на табурет. — Шеф действительно просил разобраться с этим побыстрей.

— С щем ражобраться? С хихиморой? — С трудом прожевывая твердую колбасу, я пересела поближе к командору. — Обычное задание. Что мы с тобой, кикимор не видели?

— И кстати, напарник, — резко опомнился Профессор, — а почему это на получение задания пригласили тебя, а не меня? Кажется, в нашей команде мы уже разделили приоритеты и обязанности. Я возглавляю операцию, ты выполняешь задание, Алина путается под ногами.

— Неправда, я тоже делаю свое дело!

— Ага! Так что потом нам с Алексом приходится переделывать.

— Брек! — повысил голос командор. — Извини, агент 013, но шеф четко дал понять, что этим заданием руковожу только я. Ты был признан… мм… неблагонадежным.

У кота перехватило дыхание от обиды.

— Дружище, — голос Алекса слегка смягчился, — просто кое-кто доложил шефу о том, что ты переводишь часть своей зарплаты на тайные счета межпланетной офшорной зоны.

— Что за ерунда?! Это глупости! Грязная ложь! Подделки и фальсификации! Я все буду отрицать! И вообще, кому это интересно?

— Налоговой полиции. Ты же знаешь, как они неровно дышат к нашим заработкам. К тому же только и ищут повода для закрытия Базы. Не забывай, у нас полувоенная организация, и тебе, как полковнику, строжайше запрещено принимать участие в финансировании любых компаний, фирм и проектов, кроме, разумеется, благотворительных.

— Ну уж в этом он никаким боком не замечен, — ехидно вставила я. — Пусик и благотворительность суть вещи несовместимые.

Кот кинулся на меня с кулаками, и командору снова пришлось разнимать нас, призывая к порядку. После десяти — пятнадцати минут шума, споров и препирательств мы кое-как дочитали текст с заданием. Итак, что нам светило на этот раз?

В историческом центре старого Архангельска стоял трактир «Трескоед», одно из самых популярных ресторанных заведений у горожан, вернее, у преуспевающей их части: купцов, чиновников, царских послов. Так вот, в него, судя по всему, повадилась ходить кикимора, точнее, лазить в погреб и съедать всю треску в бочках. Трактиру грозило полное разорение, поэтому начальство поднимало по тревоге нас.

Какая-то несерьезная мелочь, скажете вы, но… Нам иногда приходилось заниматься и такой мелочью, почему нет? Наоборот, хвала аллаху, что не каждую неделю нужно спасать мир, миры и планетарные системы от полного и глобального уничтожения.

Кот побежал домой, сообщать супруге о срочном задании, а мы с Алексом направились в костюмерную. Север так Север! Все равно я уже целую неделю торчала на Базе, в двух последних походах моего участия не требовалось. А каково заниматься кухней, танцами и уборкой семь дней подряд, пока остальные разъезжают по заграницам, путешествуют во времени, сражаются с монстрами и возвращаются героями, знаете? Это очень-очень-очень обидно! Все, я тоже хочу развеяться. И пусть на этот раз никаких таких уж героических деяний нам не светит, но посмотреть Русский Север из сказок Шергина и Писахова всегда хотелось. Главное, одеться потеплее и запастись бластером…

За те два года, что я провела здесь, уже можно оглянуться назад, подвести некие итоги, отметить вехи и все такое. Можно четко проследить путь от наивной девушки-студентки, на которую тихим зимним вечером в родном городе напал черный жуткий монстр, до профессионального оборотня, суперагента по борьбе с нечистью, младшего лейтенанта Базы будущего! То есть скромной меня.

А ведь, честно говоря, никому не известно, что бы со мной было, не брось я тогда институт, учебу, родителей и не сбеги за Алексом и агентом 013 на таинственную Базу. Нет, речь не о возможном превращении в монстра, тут-то как раз все ясно: рано или поздно я бы мутировала в Лощеную Спину, и мои же напарники меня бы и пристрелили. Я сейчас задумалась о своей жизни в плане другой карьеры и самовыражения. В том смысле, что неизвестно, какой бы из меня получился библиотекарь, а вот в синем мундире агента группы «оборотней» я чувствовала себя на своем месте.

Мне нравилась моя непростая работа, нравился риск, смена городов, стран и миров, нравилось переодеваться в разные костюмы, играть разные роли, бороться с представителями агрессивной нечисти, терроризировавшей человечество. В конце концов, этим тоже кто-то должен заниматься, так почему не я, раз у меня получается?

Тем более что в службе на Базе будущего были свои серьезные плюсы, привилегии и льготы. К примеру, после операции с задержанием психованной водоплавающей крысы-мутанта Двузубой Берты, гонявшей по островам бедных пиратов Малайзии, я вернулась такая исцарапанная и израненная, что боялась взглянуть на себя в зеркало. Но гоблины в нашей научной лаборатории в течение часа так вылизали мне все раны, что даже шрамика не осталось. И мелкие мимические морщинки они удалили до кучи, причем совершенно бесплатно, представляете? Хотя, с другой стороны, возжелай я сделать себе пластическую операцию по увеличению груди или удлинению носа, мы бы с мужем просто разорились.

В общем-то, конечно, за это время многое произошло и в личной жизни каждого из членов нашей команды. Мы вот с Алексом поженились. Кот также обзавелся не только женой, белоснежной красавицей Анхесенпой, в прошлом настоящей египетской жрицей, но еще и целым выводком из трех замечательных котят, которых он, как любой родитель, считал самыми талантливыми, самыми умными и вообще лучшими в мире. Так что, думаю, трудности в семье у него временные. Потому что Анхесенпа и котята теперь для него — все!

Впрочем, и эта египетская штучка тоже всегда была кошкой себе на уме, вальяжной, ленивой и задумчивой, поэтому временные трудности для нашего Пусика вполне могут оказаться и постоянными. По Базе ходили непроверенные слухи, что в то время, когда агент 013 находится на задании, его супруга строит глазки Синелицему. Наш добродушный повар-удавленник оказался весьма неравнодушен к кошкам и за право почесать неприступную египтянку за ухом охотно отдавал три-четыре котлеты, а то и целую куриную ножку. Но пока это слухи, большой веры им нет, а нервы они портят изрядно…

Своих родителей я, конечно, навещала при первой возможности. И котик тоже частенько сопровождал нас с Алексом в этих поездках. Думаю, причин было две — возможность хоть чуть-чуть отдохнуть от нежно любимой семьи и внезапно вспыхнувшая страсть к астраханской рыбалке. Тем более что с уловом он к нам никогда не являлся, а приползал только с набитым пузом, счастливой мордой и рыбьими чешуйками на усах.

Я по наивности даже как-то хотела подарить ему новую удочку, но мой муж шепотом признался мне, что Профессор всего лишь ходит от одного рыбака к другому, делая самую умильную физиономию, и, естественно, не угостить такого красавца свежей воблешкой попросту невозможно. Отказов он не принимал, а гипнотизировать взглядом мог долго…

Стыдить агента 013 смысла не имело, это заведомо бесполезное дело. Он бы наверняка от всего отпирался, а потом бы еще приплел в качестве аргумента что-нибудь философско-библейское. Типа они ловцы рыб, а я ловец — человеков! И под его словами подписался бы каждый порядочный кот. Впрочем, и непорядочный тоже, каковых большинство.

В костюмерной нас уже ждали. Варианты одежды для нас с Алексом ввиду срочности задания были подготовлены заранее. Осталось только выбрать, кем в этот раз мы хотим стать…

— Там случайно в это время императрица Екатерина не проезжала? — безнадежно, бросая взгляд на вешалки с парчовыми платьями и песцовыми шубками, спросила я.

— Мне кажется, она там вообще ни разу не была, — усмехнулся командор, глянув на меня. — Да и кроме того, у вас с ней комплекция разная. Ты в ее юбках утонешь…

Сам же он подбирал себе практичную одежду среди мужских иностранных костюмов. Опять решил одеться немцем или голландским капитаном? Я не ошиблась.

— Представлюсь каким-нибудь немецким ученым.

— Бери лучше инженера, не прогадаешь. Универсальная профессия, никто в ней не разбирается, а следовательно, не сможет приставать с глупыми вопросами, — раздался за нашими спинами уверенный голос кота. Ну как всегда, без его умных советов никак…

Жаль только, что я не успела подобрать себе платье до его прихода, потому что сейчас придется выслушивать его пустопорожние рекомендации и считаться с его глупым мещанским вкусом. Так и сосредоточиться нельзя, чтобы выбрать то, что, по моим личным ощущениям, было бы самым подходящим для выполнения этого задания. Короче, я решила остановиться на образе северной саамки с высшим образованием. Не самки, подчеркиваю для любителей филологических шуток! Саамы, двойное «а», народ такой. Раз уж матушку-царицу нельзя, так пусть хоть не какая-нибудь неграмотная фря из столь любимых Пусиком невзрачных дикарок с окраин необъятной Российской империи. Тем более что рубахи с воротником-стойкой, ручной вышивкой и красивым плетеным пояском из кожи мне всегда шли. Так же как и длинные юбки, а вот головной убор мне, честно говоря, не очень понравился. Неудобный какой-то, похож на коробку из-под электрического чайника, поэтому я решила от него отказаться и заменила большим теплым платком.

Однако вечно критикующий мой вкус кот на этот раз почему-то остался доволен моим выбором и даже не попытался навязать что-то свое. Впрочем, быстро выяснилось почему…

— Очень хорошо, Алиночка. Этот образ идеально тебе подходит. Из тебя получается хорошая служанка для заморского господина. Предположим, он нанял тебя на работу, и ты делаешь все. Абсолютно все, понимаешь? И кто смеет тебя осуждать?! Ведь ты была круглая сирота без дома, без родни, ночевать тебе приходилось на голой земле, питаться орешками и грибами, поэтому ты и согласилась. Что тебе до грязных сплетен и фантазий общественного мнения? Выжить бы хотя бы, ну и заработать слегка…

Не знаю, как я выслушала все это до конца, не придушив на любом моменте этой «душещипательной» истории, видимо, старею, но, когда в конце я замахнулась на него ногой, Алекс меня удержал:

— Не слушай его, тебе очень идет это платье, а агент 013 просто завидует.

Профессор попытался презрительно рассмеяться. Но он же кот, толком смеяться не умеет, пришлось ему опять остаться в дураках. В общем, каким-то образом даже не подравшись, через полтора часа мы были полностью экипированы, вооружены и готовы к отправлению на задание.



Нужные координаты на телепортаторе гоблины вычислили и набрали заранее, и через пару мгновений мы уже стояли на немного пыльной, но довольно миленькой зеленой улице прямо перед новеньким двухэтажным деревянным домом из струганых бревен. Богатая резьба на наличниках, чердачном оконце и на больших воротах в основном изображала всяких морских обитателей.

А вот на вывеске при входе в здание красовался толстый, серый в полоску кот, крепко держащий в лапах здоровенную треску. Сходство с нашим Пусиком было настолько явное, что я невольно поежилась…

— Ты чего? На что уставилась?! Да мы совсем не похожи! Ну хорошо, может, слегка… Но это случайное совпадение. — Котик сурово помахал лапкой перед моими округлившимися глазами. — Пошли, перекусить и обсудить задание можно и в другом месте.

— Ничего подобного, нам сюда, — уперлась я. — Это место должно быть именно здесь, на перекрестке центральных улиц. И название совпадает.

— Название?! Да здесь может быть десяток таких «Трескоедов», весь Архангельск сплошные трескоеды. Это же самая популярная рыба у местного населения. И очень недорогая, кстати.

— А ты откуда знаешь?

— Просто… интересовался перед заданием.

— Сравнил с ценой на семгу и горбушу по Яндексу?

— А скажите-ка, любезный… — Игнорируя наши споры, командор бодро поймал за рукав проходившего мимо мужичка с трехметровой доской на плече. — Я есть впервые в вашем городе. Такой трактир здесь один?

— От «Трескоед»-то? «Трескоед» один! Вона, коли прямо по улице пойдете-от, то будет троктир «Купецкий». А-от ежели вправо, да за угол, да еще-то сто шагов да налево, там-от троктир «Тройка» стоить. Тока там-то буйный нородец-от собирается. А ежели вназад повертитеся… — Рассказывая, он каждый раз показывал направление рукой, так что мы с Алексом едва успевали увертываться от свистящей над головой доски. — Дак там-от постоялый двор и большой-то троктир будет. «Чарка»-от прозывается. Тама все-то добропорядочные капитаны и кормчие собираются…

— А в этом заведении? — уточнил командор, тыкая пальцем в нарисованного кота.

— Тут-от богатеи всякие. Уж больно-то цену на треску ломят! Дешевше-от самому-то поймать да и скушать. Матушка широка Двина-то, вон она. — Он низко поклонился в сторону великой северной реки, и в результате зазевавшийся Пусик все-таки словил концом доски по уху.

— Данке шен, любезный. — Вежливый Алекс протянул мужичку пятак, который тот с негодованием отверг.

— Да ты что, немец? За спрос-от, поди, денег-то не берут, не по-божески энто. — И, пожелав нам всего хорошего, плотник пошел своей дорогой.

— Добрый народ в Архангельске, — с легкой завистью вздохнула я.

— Только невнимательный, — пробурчал кот, растирая припухшее ухо.

— Ладно, напарники, идем осматривать заведение.

Мы вошли в резные тесовые ворота, пройдя мимо перевернутой днищем вверх лодки, и поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Там на пороге нас встретил услужливый официант в русской косоворотке навыпуск, плисовых штанах, с прической на прямой пробор и прилизанными усиками.

— Милости просим-с! Откушать желаете-с или так-с, отдохнуть с икоркой, с водочкой-с?

— Обед, — уверенно сказала я, чувствуя, как бурчит в желудке.

— Прошу-с, прошу-с! Вот только с котами нельзя-с. Никак-с…

— Доннер веттер, — сделал суровое лицо командор. — Этот кот ехать со мной сюда из самого Гамбурга. Во всех культурных странах Европы ему никто не отказывать!

— Ну для кота иностранца-с, — подумав, решил ушлый официант, — можно сделать и исключеньице-с. Только нашим архангельским мурлыкам не сболтни-с! — И он шутливо погрозил пальцем перед носом презрительно глядящего на него Профессора.

Внутри, в главной зале, куда нас проводили, народу было немного. Двое купцов за три столика от нас шепотом спорили о поставках пеньки в Норвегию, и в углу какой-то сухопарый датчанин с сумрачным видом, без закуски, стопками глушил русскую водку.

Нас чинно провели к крепкому столу у окна и усадили на широких лавках. Пока ждали отбежавшего на кухню официанта, я быстренько огляделась. Высокий потолок, на стенах картины с бушующим морем и голландскими кораблями. Длинные неполированные столы и скамьи. Выставка разнообразного алкоголя за барной стойкой тоже приятно поражала. Сразу чувствовалось, что Архангельск — город портовый, торговый и вполне себе процветающий…

Но мой женский взгляд отметил и другое. На тарелках, на салфетках, на вышитых рушниках, даже на лубочных картинах, украшавших стены, везде был один и тот же полосатый серо-белый кот — копия нашего «застенчивого» Пусика. На одних картинках он просто ел треску, на других уже обгладывал рыбий хвостик, или хлебал уху, или вообще готовил сам, поворачивая румяную рыбу на вертеле.

— Слушай, да ведь здесь везде ты! — едва ли не в один голос изумились мы с мужем.

— Ничего подобного. — Кот высокомерно отвел взгляд вниз. — Ресторан принадлежит купцу Василию Тимофеевичу Муркину. Я за его дизайн не ответчик. Хотя кормят здесь неплохо. Особенно рекомендую рыбные расстегаи под морошку на коньяке.

— Откуда ты столько знаешь?!

— Я… э-э-э… и-и-и… в отличие от вас интересовался. Перед выходом на задание. Важно все, в нашем деле нет мелочей. — Агент 013 выкрутился из моей хватки и, развратно покачивая пушистыми бедрами, вальяжно прогулялся к дальнему столику у окна, типа как будто бы размять лапки.

— По-моему, он врет, — шепнула я Алексу.

— Или недоговаривает, — согласился он.

Нам быстро подали меню. Снова усевшийся рядом кот, почти в него не заглядывая, тут же рекомендовал напарнику треску по-архангельски, маринованные опята, настойку брусничную, настойку морошковую на коньяке, селедку в молоке, фаршированную щуку, расстегаи с колюшкой и малюсенькую норвежскую семгу с красной икрой. А для меня рыбную солянку, чай с клюквенным вареньем, черный хлеб с тмином и скоблянку из той же трески с картошкой.

Буквально через пять минут наш стол ломился от закусок. Вот еще за что люблю нашу работу, так это за возможность попробовать на вкус разные кухни. Хотя, боюсь, сейчас мы можем за раз проесть все командировочные, но соблазн слишком велик, все названия такие аппетитные. Эх, надо было поесть перед вылетом…

Мы только-только попробовали пышнейшие расстегаи и нежнейшую селедку, как нам уже подали горячее. Кот быстро сунул нос в наши тарелки и заметил:

— Это еще сойдет, а солянку пусть заменят. Слишком много чеснока.

— А мне нравится с чесноком, — отмахнулась я, берясь за ложку.

Агент 013 мрачно накрыл лапой мою руку:

— А я тебе говорю, потребуй заменить.

— Да с чего? — возмутилась я.

— Так. Давно пора повара уволить, а тут какой-никакой повод, — буркнул он как-то нелогично и невпопад.

— Мамумый мумр! — вступился Алекс с набитым ртом.

— Чего? — не поняли мы.

— Хороший повар, — дожевав расстегай, повторил командор. — Чего ты вообще тут раскомандовался?

Но Пусик, никого не слушая и, кажется, напрочь забыв о конспирации (чего с ним обычно не случается), уже активно махал лапой официанту, подзывая его к нам. Не знаю, как отреагировал бы тот на слишком человечного кота, но в этот момент наш столик неожиданно подпрыгнул! Солянка разлилась на расшитую льняную скатерть, уцелевший расстегай накрылся тарелкой, сидящих рядом купцов подкинуло вместе с табуретками, а пьющий датчанин, похоже, проглотил вместе с водкой и стопку. Он-то ничего, даже не поперхнулся, а вот мы изумленно уставились друг на друга.

— Кикимора? — шепотом спросила я.

— Не может быть, — покачал головой мой муж. — Этот вид нечисти на такое неспособен. Красть детей, портить вещи, строить пакости, но чтобы двухэтажные здания шатать…

В зал влетел побледневший официант.

— Господа, не извольте-с беспокоиться, все в порядке-с, случайное сотрясение почвы-с! У нас в Архангельске после дождей такое бывает-с.

— Ты пошто брешешь-то? — приподнялся один из купцов. — У нас-от в Архангельске-то небось по восемь месяцев в году-то дожди, а сотрясания почвы-от до того, поди, и не было.

— Вот и помолчали бы-с, почтеннейший, при иностранцах-то, — делая в нашу сторону страшные глаза, шикнул официант.

— Да нешто они-то наш язык знают? Он же-от немец-перец-колбаса, на веревочке оса!

— Дас ист возражаю! — неожиданно покраснев, привстал Алекс. — Никакой осы на веревочке у меня нет. Я требую сатисфакции на мой фатерлянд…

Договорить ему не удалось, ресторан, от фундамента до флюгеров, тряхнуло так, что наглый котик едва не подавился, уворовывая под шумок селедку.

— Мама-а?! — решила внести немного женской паники я.

И тут нас подкинуло в третий раз. Причем толчок был куда более мощный, чем предыдущие, так что даже самоуверенный официант рухнул на четвереньки, и его нафабренные усы сразу потеряли горделивый вид.

Мы все ломанулись на выход.

— Эй, а кто платить-то будет-с?! — надрывался официант нам вслед. Но остановить всерьез перепуганных людей было невозможно.

— Я же говорил-от, что тут дело-то нечистое! — перебивая друг дружку, орали купцы, скатываясь вниз по лестнице. — Порченое оно, место-то! А энтот, с усиками, мне врет: «Дожди, дожди, мол, от того и земли-с трясение…» Тьфу!

Мы тоже предпочли не рисковать и выбежали на улицу вместе со всеми. Потому что начинать расследование похороненными под рухнувшим домом как-то не комильфо, плохая примета. Минутой позже нас догнали и официант, и повар, и дворник, и даже мальчик-истопник. По-моему, наверху остался только датчанин. Судя по количеству выпитого только при нас — ему уже все было пофиг…

— Что произошло, напарники?! — жалобно возопил кот, когда мы перебежали на соседнюю улицу. — Никакая кикимора, даже если она чемпион мира по рестлингу, не способна расшатать здание. Там наверняка крутится кто-то покрупнее! Короче, я звоню шефу…

— Зачем? — не поняли мы с Алексом. — Это же наше задание.

— Затем, что нам нужна тяжелая артиллерия! И разобраться с проблемой надо сегодня же. На вечер уже все столики заказаны! Представляете, какие убытки понесет владелец?!

— А тебе-то что до этого? — подозрительно сощурилась я. — И откуда ты знаешь про заказ всех столиков?

— Потому что это явно самое популярное место, тут вкусно кормят, тут есть уют, сервис и атмосфера, при весьма демократичных ценах! Мы должны… нет, мы просто обязаны позаботиться о жителях Архангельска, которые хотят культурно отдохнуть после тяжелой работы!

Пусик продолжал метаться в неконтролируемой истерике. Пришлось его схватить и сжать в объятиях для успокоения. Когда ему удалось вырваться, оттолкнувшись по обыкновению всеми четырьмя лапищами от моей груди, он вел себя уже поспокойнее.

— Так, надо действовать. Срочно разобраться с этой кикиморой. Еще один раз так потрясет, и дом рухнет. А вы представляете, сколько стоит отгрохать двухэтажный сруб с этническим интерьером?

Мы вернулись к слегка покосившемуся после подземного катаклизма ресторану. На улице уже толпился любопытствующий народ. Подойдя к стоящему у ворот дрожащему официанту, Алекс напомнил о себе, представившись инженером.

— То есть я есть… дас ист специалист по строительным работам, — пояснил он, добавив, что мог бы помочь в ситуации, и попросил провести его в подвал.

Поколебавшись, официант с дворником провели командора во двор и распахнули подвальные двери, а вот рвавшегося за ним агента 013 вежливейшим образом отпихнули ногой.

— Котам никак нельзя-с. У нас там свежей рыбы много. Они от этого голову теряют-с.

— Похоже, наш уже потерял, — буркнула я, за шкирку оттаскивая Пусика. Он вцепился когтями Алексу в штанину и выл дурным голосом:

— Только смотри, чтобы все аккуратно, напарник. Ты же видишь, у меня нервы…

— Не сомневайся, дружище. — Командор бесцеремонно отцепил его от себя и передал мне с рук на руки. — Милая, а вы пока погуляйте часок-другой. Ты ведь вроде хотела купить варенье из морошки.

Я чмокнула его в щеку, спустила на мостовую Профессора, взяла его за лапу, и, к изумлению прохожих, он так и шел со мной на задних лапах, с опущенной головой до самого базара. Шел молча, может быть, целых два квартала, а то и все три.

Добросердечные архангельцы при виде нашей пары судачили меж собой:

— Глянько-ся, кот-от на задних лапах идет.

— Да ты что? Разве ж коты-от такое-то могут?

— Ну скоморохи-то в цирке с ними и не такое-то делают. У них, поди-от, и медведи в бабьих-то сарафанах пляшут.

— Белые али бурые?

— Белые. Бурым-от в Архангельск-то город вход запрещен. [2]

— Может-от, им монетку каку кинуть?

— А чего ж, пожертвуй-от копеечку. Вона у кота морда кака печальна. Иструдил, истоптал, поди, все лапки-то…

В общем, как я ни отмахивалась, но, пока мы добрались до центральных рядов базарной площади, Пусик стал богаче рубля на полтора медной мелочью. Каковые я у него резонно отобрала, решив с пользой потратить на морошковое варенье и морс.

Шумный базар в Архангельске был роскошен! Агент 013 уже на всех четырех лапах убежал от меня проводить ревизию рыбных рядов. Как он уверял, только подобные мероприятия быстро повышают ему настроение и выравнивают давление. А я, загоревшись, устремилась к прилавку с изделиями народных промыслов.

Вот где были все краски мира! На всех этих братинах, чашах, кубках, ковшах, чарках, вырезанных из дерева и покрытых дивными северными узорами. Потом прошлась по ткацкому ряду с занавесками, скатертями, льняными полотенцами, расшитыми солнышками, птицами, цветами, деревцами, девицами с коромыслом и добрыми молодцами на лошадках. Налюбовалась вышитыми геометрическим узором рубахами, сарафанами и платками, а потом от души поторговалась за валенки всех расцветок и тоже разукрашенные самым разнообразным орнаментом. Я бы тут прямо сейчас все скупила, но…

Дивный запах свежей выпечки властно увел меня от всего этого великолепия, где я легко бы потратила последние деньги, в соседний ряд. Туда, где стояли большие палатки с пирогами, кулебяками, расстегаями, шаньгами с малиной, ежевикой, морошкой, горячим сбитнем, чаем прямо из самовара, квасом, морсом и ягодными наливками. А потом мясные ряды с олениной, медвежатиной, тюленьим жиром, битой птицей, утками, северными гусями и глухарями. Чуть дальше прилавки со всеми видами свежей, соленой, вяленой и копченой рыбы, которую только можно добыть в Двине и Белом море. Всю эту вкуснятину можно было по кусочку пробовать, продавцы щедро угощали. Я думала, лопну…

А потом снова был поход по суконным, кожевенным и даже заграничным рядам с товарами для дома, и снова расстегаи, но уже с земляникой, голубикой, творогом…

Через час или два, утомившись ходьбой, едой и изобилием всего, когда в глазах уже рябило от богатств этого чудесного русского города, мы с Пусиком вышли на соседнюю улицу, присев на выпиленное под лавку бревно, чтобы перевести дух.

Я держала в руке так и не осиленную кулебяку с семгой и допивала вкуснейший сбитень из деревянной кружки, которую мне дали под честное слово, что верну.

Пусик рассеянно баловался осетровым хвостом, гоняя его лапкой в пыли. Разговор не клеился.

— Ты когда-нибудь был здесь раньше?

— Нет.

— А вроде все здесь знаешь.

— И что?

— Так. Удивительно. В Википедии прочитал?

— Нет. Есть и более надежные источники информации.

— И что думаешь? Кикимора действительно могла так трясти ресторан? Или это все-таки кто-то другой?

— Не знаю, — все так же лаконично продолжал отмахиваться кот.

— Но что ты сам думаешь? — не выдержала я. — Ты же у нас вечный мозг команды.

— В этот раз мозгом назначен командор Орлов, — с суровой мужской болью выдохнул котик. — Как профессионал, связанный присягой, я лишь выполняю любой его приказ. Но проявлять инициативу — увольте.

— Зависть… — с пониманием протянула я.

— Ничего ты не понимаешь, — рассеянно буркнул кот, вглядываясь куда-то за мою спину.

Я обернулась и увидела роскошную архангельскую кошку трехцветной масти, которая сидела на низком заборе и строила глазки нашему толстуну. Мгновением позже она практически послала ему лапкой воздушный поцелуй и исчезла за забором. Кот, бесстыже бросив меня, тут же кинулся следом, бормоча что-то невнятное о необходимости сбора информации у местного населения.

Впрочем, я даже не пыталась его задержать. В конце концов, может, он действительно пошел только за информацией. Хотя, как я понимаю, Анхесенпе лучше об этом не говорить. Между нами, я уже устала его перевоспитывать. А в их кошачьем семействе все хороши. Особенно котята.

Я вспомнила, как эти маленькие мерзавцы успешно сперли у меня щипцы для завивки волос, а потом ходили по хоббитскому кварталу, стучали в двери и, угрожая плойкой, требовали сосиски и колбасу.

— Шустрые малыши, — невольно улыбнулась я, вспомнив, как они катили «реквизированные продукты» в двух тачках. А потом вдруг заметила странную процессию…

Шесть разновозрастных мышек с узелками за плечами, скорбно повесив хвостики, шли по улице, пугливо озираясь и прячась от случайных прохожих.

По какому-то невнятному наитию я вытащила из-под рубахи висящий на шее кулон-переводчик, нажала кнопку активации и спросила:



— Что, маленькие мои, коты совсем достали?

Замечательное изобретение этот кулон-переводчик, он сам опознаёт и делает понятным разговор с любым говорящим существом, включая животных, сказочных персонажей и даже роботов-неандроидов, на каком бы языке они ни изъяснялись. Причем действует он в обе стороны.

— Так оно и что ж, если бы коты… — со вздохом ответил самый старший, совершенно не удивляясь моему знанию мышиного языка. — Нечисть-от поганая достала. Заставила горькая судьбинушка-то покинуть дом родной…

— Бывает, — посочувствовала я. — А вы сами откуда?

— С ресторации «Трескоед»-то, матушка…

— Тогда стоп. — Я выставила ногу перед их удивленными мордочками. — С меня кулебяка, с вас — ответы на несколько вопросов. Договорились?

— Со всем нашим уваженьицем. — Мыши не стали возражать, опустили узелки и выжидательно уставились на меня.

Из их сбивчивого рассказа выходило, что это многочисленное семейство со всем пометом давно жило в подвале ресторана «Трескоед» вместе с такими же мышиными семьями, пока там не поселилась кикимора. Бедные мыши, всхлипывая, подробно описали страшное одноногое существо женского пола, с выпученными глазами и своей типической манерой речи. Я с самым сострадательным выражением лица выслушала печальнейшую историю о том, как злобная кикимора в течение какой-то недели выжила из их обиталища восемнадцать мышиных семей.

Причем поначалу она вела себя достаточно прилично и по-добрососедски, интересуясь исключительно треской. Но постепенно, набирая силу, вынудила к эмиграции все мышиное племя, без малейшего повода и объяснений. Эти держались до последнего, однако что они могли, кроме писклявых призывов к совести…

Всплакнув чисто для проформы, поскольку не фанатка грызунов, я отдала им все оставшиеся кулебяки, которые прихватила для Алекса. А двое самых старших даже попросили у меня отхлебнуть сбитня. Впрочем, я им в этом отказала. Все-таки алкоголь в три-четыре градуса для таких крошек это перебор. Мыши было насупились, но вдруг резко бросились врассыпную. Вдоль улицы, тяжело дыша, спешил наш Профессор.

— Алиночка, как ты… ты… их отпустила?! — не поверил он, с возмущением хватаясь за сердце. — Это же такие ценные, вкусн… и полезные…

— Свидетели, — строго напомнила я.

— Конечно, я и имел в виду — свидетели. Ты что, всегда будешь напоминать мне об одном случайном и невинном проступке, за который я уже понес суровое наказание?

— Периодически буду, — подтвердила я.

— И что же тебе удалось от них узнать? — сменил тему кот.

— Сначала ты, — не менее ловко ушла от ответа я.

— Не догнал, — буркнул он.

— Ясно, герой-любовник, значит, мне повезло больше. — Я вкратце пересказала ему то, что узнала от мышей. — И если бы ты мне не помешал, — прибавила я, закончив рассказ, — я бы успела задать им еще пару наводящих вопросов. Например, чем это там питалась кикимора, что «набрала силу», позволяющую устраивать такие «трясения земли»?

— Кроме трески, там ничего нет, — пожал плечиками агент 013. — Никаких анаболиков или чего-то в этом роде, и, кстати, что-то Алекс долго молчит.

Кот нырнул мне под юбку и, не успела я его шлепнуть по загривку, выскочил с передатчиком, который я наподобие Лары Крофт крепила резинкой к бедру, отпрыгнул на безопасное расстояние и быстро набрал командора.

— Велкопоповицкий Козел, Велкопоповицкий Козел, говорит Жатецкий Гусь! Как дела в округе? Повторяю…

Я закатила глаза и попыталась отобрать у него мой переговорник, но Пусик юркнул в кусты и продолжал выкрикивать свои позывные. Наконец он замолчал, да и я уже не пыталась вытащить его за хвост из малинника. Но Алекс действительно не отвечает. Что-то случилось…

В этот момент кот вылез и сам протянул мне аппарат…

— Алекс, Алекс, отвечай, это Алина! — закричала я в трубку. — Где ты? Где ты, милый?!

— Какие-то у вас детские позывные, — презрительно вздернул брови агент 013.

Я сверкнула на него глазами:

— Да уж не ваши пивные! Его надо найти, ему нужна помощь!

И тут переходник завибрировал, и мы с котом сквозь треск услышали какой-то далекий и слабый голос Алекса:

— Все… рухнуло… — И связь оборвалась.

Пусик завизжал как резаный и бросился к ресторану. Я чуть заикой не стала, такого дикого вопля никто от него еще не слышал! Терзаясь нехорошими подозрениями, я кинулась следом. За Алекса он так не может переживать, тогда за кого или за что? И он уже далеко не в первый раз сегодня ведет себя странно. Архангельск на него как-то неправильно влияет…

Когда я свернула к «Трескоеду», передо мной открылась страшная картина.

У дымящихся ворот ресторана столпилось едва ли не полгорода, а от самого заведения осталась высокая куча бревен и досок, более всего напоминающих небрежно сложенный муравейник. Но настоящий шок меня ожидал, когда я протиснулась сквозь толпу и увидела вопящего на всю улицу кота.

— Пустите, ироды! Все что нажито непосильным трудом… все, все погибнет, если я сейчас сам ей не наваляю! Не держите мня! Я не позволю этой гнусной твари разрушить мою безбедную старость!

Он ужом вертелся в руках двух официантов, которые перехватывали его по очереди, перекидывая друг другу и не давая выскользнуть. Народ возбужденно комментировал происходящее…

— Не пускайте кота-то, он ить всю треску-от пожрет!

— Погодь, погодь, мужики! Котейко-то говоряш-шый?!

— Дык-от то диавол, а не кот! Интересные времена, знать, пришли в Архангельский город! Антихрист энтот кот, не иначе!

— А побьем-ко его, братцы, богоугодное дело-от справим! Может-то, и сами спасемся тогда, отсрочим-от конец свету?

Агент 013, слыша все это, удвоил силы и, исцарапав и искусав официантов, наконец-то сумел вырваться, шмыгнул между ногами зевак и бросился наутек.

— За ним, а то ж уйдеть, сатанинское-то отродье!

— Стойте! Или вы все разума лишиться? — раздался в толпе уверенный голос моего мужа. — Химмель готт! Как вы поверить, что кот может говорить?

— Алекс! — едва не заплакала я от счастья вновь видеть его. — Я думала, ты там… под завалами…

Но, хвала аллаху, командор, живой и почти невредимый, вышел из толпы. Весь в пыли и опилках, с синяком под глазом, но это же ерунда, правда? Я подбежала к нему.

— Лучше бы вы помогать мне разгрести завал, — обняв меня, попросил Алекс.

— А что ж Антихриста-то бить не будем-от? — разочарованно расступились люди.

— Антихрист — это человек, — жестко напомнил Алекс. — Не верите мне, спросите любого вашего пастора.

— И то верно, — переглянулись архангельцы. — Чегой-то мы?

— Меньше пить надо, тогда и коты разговаривать перестанут, — добавила я.

— Оно-от, правильно тока! — поддержали меня бабы. — Че-то много вы пьете-то, мужики. Даже иностранцы-от попрекают. Стыдоба всему Архангельскому-то городу!

— Стыдоба-а, — хором согласились присутствующие и всей толпой отправились отметить это дело уже в другом кабаке. В этом ловить уже было нечего.

На повторную просьбу моего мужа помочь разгрести завалы откликнулись только два исцарапанных официанта. И то лишь потому, что: «Иначе хозяин-с Муркин-с шибко огорчен будет-с… А когда он огрочен-с, то тринадцатой-с зарплаты не видать-с!» Вот тут у меня снова щелкнуло в мозгу. Какая тринадцатая зарплата в восемнадцатом веке?! Неужели этот сиволапый купец так разбирается в экономике и материальном стимулировании сотрудников будущего?

Потому, пока парни под руководством командора перетаскивали поломанные бревна и перекатывали бочки, я быстро отправила через переходник запрос на Базу — выяснить личность купца Муркина. Ответ пришел через пять минут, и он меня не удивил. Как такового купца Муркина нет вообще, это подставное лицо, доходы от принадлежащего ему «Трескоеда» переводятся на шесть офшорных счетов, и мне деликатно намекнули, что копать глубже в этом направлении нам не стоит.

Я хотела поскорее сказать об этом мужу, но увидела, что он сам ко мне спешит.

— Пошли отсюда скорее, когда они увидят, как я им раскурочил бластером заднюю стенку, будет много вопросов, — сказал он, закрывая за собой уцелевшую створку ворот и уводя меня подальше. — Но другого варианта не было, иначе я бы оттуда не выбрался.

— Значит, это все-таки кикимора натворила?!

— Да, но именно это меня и озадачило, — кивнул он. — И еще. Ты же знаешь, кикиморы не отличаются даже зачатком интеллекта и уж если бьют, то до смерти, а эта… она меня не тронула.

— Как это — не тронула? Ты же весь в синяках!

— Ну есть немного. Я полез в подвал и нашел ее, с треской в зубах. Мы с ней боролись, я проиграл. Просто отвлекся в какой-то момент, и она выбила у меня из рук оружие. Ты же знаешь, я стараюсь пользоваться им в самом крайнем случае. Навалилась, как медведь, она тяжелее меня, наверное, втрое, схватила за горло и… вдруг отпустила.

— Но как?!

— Сам не могу поверить. Но когда мы встретились взглядом, в ее глазах было… понимание, что ли. В них был разум. Она как будто простила меня и отпустила. А пока я откашливался и тянулся за бластером, выскользнула в узкое подвальное окошко.

— И ее никто не увидел?

— Она ушла через колодец. Это окошко расположено ближе всего к дворовому колодцу. Через него она и приходила.

— Значит, надо просто закрывать колодец тяжелой крышкой!

— У нее такая сила, ты не представляешь. Ее никакая крышка не остановит, даже бетонная.

— Вэк, она что, как та девочка из «Звонка»?! А если колодец замуровать?

— А смысл? Она может выходить через любой колодец, речку, озеро… Лишить город воды совсем, сама понимаешь, не решение.

— Да-да, это понятно. Значит, ты говоришь, она на тебя навалилась сверху и заглядывала в глаза? — вдруг дошло до меня. — А вот с этого интимного момента поподробнее…

— Так, милая, не надо ревности. Это было в процессе драки, и она меня душила. К тому же ты не забыла, как выглядит кикимора? Да, вот так она и выглядит.

Как видите, мой муж стал более решителен и уже не позволяет мне бесконтрольно предаваться шумным бредовым фантазиям, как раньше. Но, само собой, не все время, я не собиралась так просто отдавать власть. Уж слишком приятная это штука, к ней быстро привыкаешь…

— Убивать кикимору мы не будем, — рассуждал вслух Алекс. — Она еще никому не причинила зла. Ну кроме хозяина ресторана.

И мышек, добавила я про себя. Но нас сюда не мышей спасать направляли. В другом месте будут погрызушничеством заниматься…

В принципе мы все, кроме агента 013, не склонны решать все вопросы физическим уничтожением объекта. Монстры по-своему тоже люди! Нужно сначала понять причину агрессии, мотивацию поступков ирреального существа, вызывающих катаклизмы в данной точке пространства-времени, по какой причине нас и срывают с места и забрасывают в эту точку для решения проблемы. И мы справляемся, уж будьте уверены.

Всем суперагентам по борьбе со всякой нечистью необходимо иметь хорошую физическую подготовку, владеть оружием — в идеале всех времен (на случай если бластер отберут или он где-нибудь потеряется), обладать нужными знаниями и уметь войти в голову каждого существа, с которым приходится сталкиваться, а у нас это преимущественно маньяки. Наверное, поэтому и в «оборотни» принимают не совсем нормальных, да?

— Но с чего вдруг она стала такая сильная? — вернувшись к теме, нахмурилась я.

— Это надо выяснить. В подвал она, похоже, действительно лазает только за треской.

— Ну не от трески же она так заматерела, чтобы справиться с тобой голыми руками. Кстати, я тоже времени зря не теряла. — И я вкратце пересказала Алексу то, что услышала от мышей.

Мой муж кивнул.

— Это подтверждает то, что я видел сам. — Он потер шишку на лбу, которую я, к своему стыду, только что заметила. Да, изрядно его потрепала эта болотная стерва.

Мы решили не форсировать события, найти гостиницу, где для нас был зарезервирован номер, поселиться и пойти куда-нибудь перекусить. Стресс всегда вызывает голод, уж у меня точно. Ну а за едой решение может родиться само. По крайней мере, сейчас даже план хоть каких-нибудь действий в голову не приходил.

— А где Пусик? Я думал, он нас, как обычно, за углом поджидает.

— Набрать его? — Я потянулась к переговорнику.

— Нет, он какой-то слишком эмоциональный сегодня. Может, решил побыть один, чтобы успокоиться.

В это я что-то не очень верила, и, пока мы искали гостиницу, я рассказала Алексу о своем звонке на Базу и о том, что узнала. «Купец Муркин» как физическое лицо не существует, но копать под него нам почему-то нельзя.

— Дело становится все интересней, — пробормотал командор, поднимаясь по ступенькам гостиного двора под названием «У трех зайцев». Номер был скромный — две кровати, стол, скамья да рукомойник. Но я, как могла, навела уют. Выпросила берестяную кружку, сунула в нее букетик уличных цветов, собранных по дороге, расстелила купленное на базаре белое полотенце с вышитыми солнышками. А у входа поставила теплые самоедские тапочки из оленьего меха.

— Хорошо бы еще архангельские песни купить.

— На CD? — удивился Алекс.

— Нет, мороженые, — усмехнулась я. И поскольку мой муж все равно ничего не понял, пришлось вкратце пересказать ему писаховские «Морожены песни».

Алекс улыбнулся и пообещал, что следующим выходом на базар мы непременно купим еще и традиционные архангельские кружева, но сейчас есть задача поважнее.

— Тут не поспоришь, — согласилась я. — Поскольку у меня уже есть показания мышек, то теперь мне бы хотелось выслушать соображения агента 013 по этому делу.

И я многозначительно посмотрела на него.

— В смысле? — не понял командор.

— Что делать будем? — с нажимом уточнила я.

— Опять не понял.

— Милый, — мне пришлось обнять его за плечи и притянуть поближе, — я ведь не первый день тебя знаю и вижу, когда ты увиливаешь от ответа. Скажу прямым текстом. В наших рядах завелся крот.

— Ты хотела сказать «кот», — вздохнул он.

— Именно так! Я на сто процентов уверена, что Пусик от нас что-то скрывает. Почему шеф поставил тебя, а не его руководить операцией? Почему он так подозрительно вел себя в «Трескоеде»? Почему он орал на всю улицу, не боясь рассекретить себя перед официантами и горожанами? Почему вообще он так агрессивно настроен к этой кикиморе? Обычно Пусик гораздо мягче относится к женщинам-преступницам, он все-таки джентльмен…

Алекс задумался и опустил голову.

— Это надо будет спросить у него самого.

— Ладно, если не объявится через полчаса, я ему звоню. Обычно он сразу прибегает, если ему позвонить из ближайшего трактира. У нашего пузана просто культ еды. Скажем, что заказали стейк с кровью и копченую лососину.

Прошло полчаса, но кот не объявился. Это уже начинало беспокоить, за окном постепенно опускалась ночь, где же он шатается? Я набрала номер его переговорника, но в ответ раздались только длинные гудки. К этому времени мы уже сидели в трактире на набережной, довольно чистеньком, только название у него было странное — «Иезавель». То ли еврейское, то ли голландское, кто их разберет. Но кормили очень неплохо, и уж конечно дешевле, чем в «Трескоеде». Я пила ежевичный морс, Алекс взял себе кружку темного пива. Наше обоюдное молчание затягивалось.

Командор, судя по хмурому выражению лица, обдумывал план дальнейших противокикиморовых действий, а я не хотела ему мешать и сосредоточилась на кормлении чаек сухарями, которые здесь бесплатно подавали к пиву. И я уже открыла рот, чтобы спросить, что теперь будем делать, как вдруг у Алекса завибрировал переговорник. Он незаметно вытащил его под столом и нажал на ухо, в котором включился микрофон.

— Ну что он там заливает? — ехидно спросила я.

Минуты три сосредоточенно выслушав кого-то, Алекс сказал: «Хорошо», — и отключил микрофон.

— Это был не агент 013.

— Не он? — встревожилась я. — А кто же тогда?

— Шеф.

— Шеф? Не может быть! Что он хотел?

— От нас? Ничего. Но он кое-что сообщил.

— Что именно? Не томи!

— По дороге, нам надо спешить.

Алекс оставил несколько монет на столе и, сжав мою ладонь, потащил к выходу, потому что я впала в ступор. Интуиция и логика подсказывали, что здесь (как, впрочем, и везде) замешан наш Пусик.

— Что с ним?! — Я схватила мужа за грудки, едва мы вышли на улицу. — Не щади меня! Я знаю, с ним что-то случилось. Скажи только одно: он жив? И еще — сохранил ли свою пушистую шубку? Надеюсь, он не весь обгорел в этом страшном пожаре на окраине города, раз здесь ничего не было видно, или, может, он упал с моста, потянувшись за рыбкой? Эта Двина такая глубокая! А-а, я знаю, он полез в колодец за кикиморой и утонул! О аллах, почему ты не спас его, ты ведь любишь котиков…

— Успокойся, милая, ты бредишь. Ничего такого не было. — Командор слегка встряхнул меня за плечи.

— Да? Правда? — не поверила я.

В моем мозгу еще сменяли друг дружку страшные картины того, что могло произойти с Профессором, и они уже начинали достигать масштабов дантевского ада. Знал бы кот, что за эти несколько секунд по воле моих фантазий ему пришлось пройти все его круги!

Я усиленно потрясла головой. Единственно действенный способ быстро прийти в себя. В таких случаях встряска Алекса особо не помогала, он боялся причинить мне боль и рассердить, даже не знаю, чего больше. Говорю же, стал решительней, но это качество не всегда проявлялось.

— Идем, — поторопил меня он, и я поспешила за ним, кажется, мне полегчало.

— Мы идем к «Трескоеду»? Что там опять случилось? Снова кикимора?

Все-таки наступившая темнота (городские власти явно экономили на фонарях) действовала на нервы и вызывала тревогу.

— Хуже. Боюсь, скоро ты увидишь все сама.

Я уже не знала, о чем и думать, но старалась не поддаваться панике. Я ведь как-никак профессионал, суперагент, короткие годы службы должны были научить меня сохранять хладнокровие даже в экстремальной ситуации.

— Что натворил этот кот?! Он хоть жив? Скажи мне! Только не молчи, не мучь меня, я больше так не выдержу!

Алекс тяжело вздохнул и, обняв за плечи, развернул меня кругом.

— Вон «Трескоед», мы уже пришли.

— Но тут ничего… не происхо… вроде…

Но когда мы подошли к забору и командор распахнул калитку, нам открылась вся жуть происходящего.

В первую секунду я подумала, что мы как-то перескочили во времени и попали в будущее, в самый разгар войны между роботами и людьми. Столько современного оружия я не видела за целую жизнь! Шесть штук автоматов Калашникова, ручной пулемет, пять ящиков гранат, коробки с пистолетами, помповые ружья, снайперская винтовка, самурайский меч, два лука ночного видения с фосфорическими стрелами, нож морского спецназа США, бочонок с порохом, три ящика динамитных шашек, зулусское копье и офицерская сабля. Возможно, было что-то еще, вроде компактного ленинского броневичка, я в темноте не разглядела…

Честное слово, даже когда мы освобождали русского лешего из вьетнамского плена, а котик тогда впервые изображал из себя Рембо, оружия у нас троих было меньше. Хотя тогда мы были экипированы до зубов, потому как натолкнулись на склад боеприпасов вьетнамских оборотней-коммунистов, посредством водки превращающихся в бесхвостых обезьян-психопатов и в пылу боя стреляющих по своим…

— Что это?! Война? Опять война?!!

Мой муж приложил палец к губам, молча указывая взглядом налево. Там я заметила размытое, неопределенное движение. Кто-то очень низкорослый, похожий на карлика, крался в ночи вдоль развалин дома. Потом стало ясно, что тащил он на спине китайскую базуку, едва дыша от ее тяжести, но все-таки тащил к сделанному Алексом проему в стене подвала. Бросил на землю, повернул дулом к подвалу, а сам прыгнул внутрь.

— Это же наш кот, — прозрела я.

Так вот кто припер сюда весь этот арсенал! Ах ты маленький хвостатый милитарист, чтоб тебе этой базукой хвост придавило! Чтоб ты оглох от выстрела! Чтоб у тебя икота началась при пулеметной стрельбе и все очереди в «молоко» уходили! Чтоб твоя военная дурь вылечилась только оплеухой любимой Анхесенпы! И желательно не одной! Последнее, конечно, жестоко, но меня уже занесло…

— Алекс, — возмутилась я, — что ты встал? Разве не видишь, что твой дружок хочет уничтожить к чертям полосатым весь Архангельск?!

— Ну не то чтобы весь, — замялся командор. — А всего лишь один конкретный подвал… соседний дом… и, пожалуй, улицу тоже.

В этот момент кот выпрыгнул из подвала, припал к базуке, и грохнул выстрел! Мы присели, Пусика отдачей снесло до соседнего забора, но он, подхватив автомат, бодренько метнулся обратно, прямо в клубы порохового дыма. Из подвала вырвались языки пламени и столб искр. Через минуту пара сухих досок деревянного забора соседнего подворья вспыхнула, как спички Балабановской фабрики. Если подует ветер, тут целый квартал выгорит меньше чем за полчаса…

— Херр немец! — Перед нами рухнул на колени бледный, весь в саже, невесть откуда набежавший официант. — Уйми своего котейку, порушит ведь все, сметет на фиг. Уж мы, поди, как-нибудь сметанкой да треской откупимся. Кой-где и икорки красной добавим-с. Что ж скупиться, когда жизнь на кону?!

— Да, милый, не стой как дурак, — нежно улыбнулась я любимому мужу.

Командор спохватился, сказал: «Яволь!» — и кинулся в подвал. Мгновением позже громыхнул взрыв. Останки здоровущего двухэтажного здания в центре Архангельска сразу стали на два метра ниже, всем весом просев в подвальное помещение. Я не успела заткнуть уши и, уже падая, поймала огромный пушистый комок, отныне именуемый Пушистым Предателем. По одним его шевелящимся губкам я поняла, что он яростно матерится. Отредактированно и цензурно его речь звучала бы примерно так:

— Какая досада, я опять промахнулся!

Как это звучало в реальности, я повторить не берусь, и хорошо, что уши были заложены.

— Что ты наделал? — орала я, прижав его к земле и навалившись сверху.

— Не могла бы ты немного ослабить нажим на мою шею, о неадекватная супруга моего бедного друга? — примерно так, но, может быть, без рифмы должен был ответить кот.

Но он ответил ТАК, что я не задумываясь вмазала ему по губам. Не сметь при мне материться!!! Профессор обалдел, вздрогнул и пришел в себя.

— Алиночка, а где Алекс?

— Что-о-о?!

— Я говорю: Алиночка, а где Алекс?

— Чего-о? Говори громче.

— А-ли-ноч-ка, где-э А-ле-экс? Тетеря ты глухая! — в полный голос проорал кот.

— А за глухую тетерю ответишь. — Я поднесла кулак к его носу. — Зачем ты все это устроил? Ты посмотри, что вокруг творится! Каким же надо быть болваном, чтобы затевать стрельбу из современного оружия в центре старого деревянного города восемнадцатого века? У тебя вообще хоть какие-то мозги остались?

— Я защищал свою собственность! — взвился агент 013.

Со всех сторон к месту взрыва спешил народ, люди не понимали, что происходит, и не знали, с чего начать.

— Каждый вправе бороться за свое благосостояние, и я не позволю какой-то там кикиморе меня грабить!

Я поняла, что слышу его, а кот продолжал орать, видимо, накопилось.

— Да, «Трескоед» — это мой ресторан! Да, купец Муркин — это тоже я. Да, я всего лишь пытался заработать детям на молочко, которого им вечно не хватает на кухне у Синелицего! И что в этом плохого, что?! Не пройдет и года, как мне предстоит оплачивать их учебу. Ты же знаешь, Уголек хочет стать архитектором. Ты хоть на секунду представляешь, что такое определить малолетнего кота в Харьковский университет на отделение живописи, ваяния и зодчества? А Абиссинка мечтает стать модельером. Не у Зайцева же ее учить?! Придется отправлять в Милан, а это деньги. На Мандаринчике я, конечно, сэкономлю. Он всего лишь хочет служить в армии. Но, с другой стороны, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. А высшие учебные военные заведения для котов у нас пока не открыты. Теперь ты понимаешь, зачем мне маленький семейный бизнес?

— Алекс… — горько всхлипнула я, забыв про кота.

— Чего?

— Я говорю, Алекс…

— Ты меня не слушаешь! — возмутился Пусик, пытаясь в свою очередь отвесить мне пощечину, но я перехватила его лапу.

— Там в подвале был Алекс, — четко проговаривая слова, пояснила я. — Он полез за тобой. И если ты, скотина пушистая, сделал меня вдовой, то я от твоего семейного бизнеса камня на камне не оставлю-у!

— Ты этого не сделаешь, — попятился кот.

— Проверим?! — Мне в голову ударила горячая татарская кровь, и Пусик первым бросился разгребать завалы.

Его примеру последовали десятки архангельцев, словно очнувшихся ото сна и дружно кинувшихся тушить пожар. Я же опустилась на колени, закрыла лицо руками и начала тихо выть, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Алекс, любимый, родной, единственный… Если ты меня слышишь на небесах, клянусь аллахом, я придумаю самую страшную казнь для этого кота… Я засуну его в чрево кита… Я подвергну его всем египетским казням… Я проучу его по законам шариата. То есть сначала кастрирую, а потом лапы оторву и съесть заставлю… И не осуждай меня с небес, о мой возлюбленный муж!

— Алина, родная, ты в порядке? — раздалось откуда-то сверху.

— Алекс, подожди, я немножко занята.

— Э-э, интересно чем?

— Горько скорблю о твоей утрате, — пояснила я, не рискуя поднимать глаз.

— Хм… тогда не буду отвлекать.

Я посмотрела наверх, из разбитых окон развалин второго этажа на меня любовался командор, подперев голову руками.

— Как ты туда попал? — невпопад спросила я.

— Из подвала по лестнице наверх, — охотно пояснил он. — Похоже, немного подвернул ногу, но не так чтобы в гипс. А ты как?

— Прошу Аллаха даровать тебе рай, — так же охотно соврала я, все еще не в силах до конца поверить, что мой муж жив. На самом-то деле я просила о казни для кота, но представлять своего мужа на небесах в окружении гурий — увольте…

— А что агент 013?

— О, Пусик в полном порядке. Разгребает завалы. Организует пожарных и народные дружины. В общем, пока нормально.

— Так мне уже можно спуститься?

— Подожди, а ты точно жив?

— Думаю, да. Знаешь, пожалуй, даже точно — да!

Я радостно кивнула, и минуту спустя командор уже прижимал меня к себе. На какое-то время мы полностью забыли о взрыве, пожаре, кикиморе и несчастных, трудолюбивых архангельцах, оказавшихся заложниками ситуации.

— А как же кикимора? Ты ее видел?

— Видел, но, похоже, ей опять удалось сбежать.

— Откуда ты знаешь?

— Так, интуиция. — И Алекс кивнул в сторону стоящего в тени колодца, над которым как раз в этот момент мелькнула синяя нога с перепонками. Эта коварная дрянь вновь ухитрилась вылезти сухой из воды, вернее, в нее залезть! А что, если… Я взглянула на Алекса. У него расширились глаза, и он протестующе замахал руками:

— Нет-нет-нет…

Но я уже бросилась к колодцу.

— Веревка есть?

Какой-то мужик из толпы мгновенно протянул мне ведро с привязанной к нему веревкой. Ведро я кинула мужу, а свободный конец веревки два раза обмотала вокруг талии, затянув в морской узел.

— Спускай меня вниз и ничего не бойся.

Командор тупо кивнул, явно не соображая, что происходит, и своими руками аккуратно опустил меня в колодец.

— Ничего, милый, я ее догоню и за все посчитаюсь, — пробормотала я под нос.

Сначала спускаться в черную холодную дыру было страшновато, а почувствовав ступнями ледяную воду, я, признаюсь, окончательно пожалела о своем безрассудстве. Но я же закаленный спецагент, сейчас не время бояться холодной водички. С каждой секундой кикимора уходила все дальше и в любое время может вернуться в любой другой архангельский погреб, когда нас уже не будет рядом. Думая так, я уже опустилась в воду по пояс. Брр… кажется, у меня начало сводить судорогой ноги. Это может плохо кончиться. Чтобы как-то согреться, я начала активно барахтаться.

— Все, я тебя вытаскиваю! — нервно крикнул Алекс.

Его искаженный эхом голос заставил меня вздрогнуть, хотя я и так уже вовсю дрожала. Я поспешно дернула за веревку в ответ, говоря этим: «Не вздумай!»

Но он, кажется, понял все наоборот. Потому что этот эгоист начал быстро тянуть меня наверх. Я отчаянно пыталась зацепиться ногой за бревна, из которых был выложен колодец. Но они были слишком скользкими, и насильственное извлечение успешно продолжалось. Ну и в принципе зачем я сопротивляюсь? Без акваланга здесь все равно делать нечего.

И в этот момент чьи-то длинные пальцы сжали мою щиколотку, с невероятной силой утаскивая меня под воду. От ужаса я не смогла и крикнуть, а в следующую секунду уже была под водой, не успев даже вздохнуть напоследок. Больше ничего не помню. По крайней мере до того момента, как смогла снова нормально дышать.

Сначала я почувствовала мокрый земляной пол, затылок дико болел, и все тело ломило. Если меня притащили сюда, держа за ногу (мне периодически так казалось, а теперь стало окончательно ясно, что это был не сон), то все логично. Опираясь на локти, я попыталась сесть. Позади была стена, деревянная, судя по ощущениям, потому что вокруг было темно, хоть глаз выколи. Я прислушалась. Полная тишина, полный мрак и жуткая холодрыга. Как будто я стала невольной героиней фильма ужасов. Хотя с нашей работой по идее это могло случиться и раньше. Но в пещере утбурда и то не было так страшно.

Вдруг скрипнула дверь и комнату (я оказалась внутри какой-то бревенчатой избы) залило лунным светом. И прямо на меня уставились пустые глазницы человеческого черепа с копной зеленых волос и одним кривым зубом, торчащим изо рта.

— Баба-яга? — Я была в такой прострации, что сказала это вслух.

— Была, да вся вышла. Да-да-да-да-да.

Светящийся череп отодвинулся в сторону, и я поняла, что вижу перед собой ту самую кошмарную кикимору. Вид у нее, конечно, был не ах… Спутанные зеленые волосы, голова с кулак, огромные глаза навыкате, прямо как у Андерсена (в смысле как у собаки в «Огниве», а не у самого Андерсена), длиннющий нос крючком, здоровущая нога с перепонками, могучие руки, как у человека, хотя пальцы раза в два длиннее. Одета в простую драную рубаху, а под мокрой тканью перекатываются солидные мускулы, как у бодибилдерши.

— Что вы хотите со мной сделать? Зачем вы меня утащили и приволокли сюда? И что это вообще за место?

Моя захватчица открыла рот, подумала и захлопнула его снова. Так. Похоже, три вопроса сразу это слишком сложно для сознания кикиморы. Хоть она и была мыслящей, как думал мой муж, а я ему почти всегда верю, но не настолько умной, как надеялась я. Так что, видимо, получать ответы придется долго. Но, к моему удивлению, кикимора вдруг улыбнулась, оказавшись очень разговорчивой особой, пусть и недалекой.

— Ты мне мешала… да-да-да-да-да. Хотела украсть мою треску?

— С какой стати?

— А что в колодце делала? Я знаю, ты мою треску воровала, да-да-да. Ты кто такая, русалка, что ли? Хвоста нет. Ты больше на человека похожа, да-да-да-да-да. Но человек в колодец не полезет. Если в своем уме.

— А я не в своем и пьяная была вдобавок, — ухватилась я за эту ложь.

— Это хорошо, потому что треска моя. Запомни это. Да-да-да-да-да.

— А зачем вам треска? Здесь всякой рыбы полно, и повкуснее.

Она вдруг завращала безумными глазами и кинулась на меня, схватив за горло.

— Вы что, сумасшедшая? — прохрипела я.

— Да-да-да-да-да, — протараторила она в своей манере. Потом задумалась и уточнила, ослабив захват: — А что ты сказала? Я прослушала.

И она внезапно меня отпустила, думаю, с Алексом было так же. Потом откуда-то с середины продолжила (потому что это явно было продолжение, а не начало):

— …И тогда я поняла, что мне надо высосать мозги из всей трески на свете. Да-да-да-да-да! И я стану самой сильной. И поведу за собой целую армию кикимор — таких же сильных, как я.

— Но если трески не останется, как же эти кикиморы, так сказать, будут подзаряжаться? — подхватила я ее мысль, пока она внезапно не переключилась на что-то другое.

— Да-да-да. Это очень верное замечание. И что же я, в самом деле? Надо делиться, я же не сумасшедшая.

Угу, это она так считала. Я же к концу нашего десятиминутного разговора поняла, что имею дело с законченной психопаткой.

— А теперь мне пора. Я должна проводить совещание штаба.

— Какого штаба?

— Ах да, это же тайна. Не скажу.

— Ну и не надо.

— Да-да-да-да-да. Скажу. Повстанческой армии. Писать умеешь?

— Умею, — неуверенно кивнула я, вспомнив, как Профессор вечно критиковал мои опусы.

Подпрыгнув, она толкнула ногой дверь в стене и потащила меня по подземному земляному туннелю. Так вот как я сюда попала!

— Эй, можно я теперь сама?

— Да-да-да-да-да. Только ты иди впереди.

Примерно через полчаса пути по узким подземным коридорам, которые, как иногда казалось, были вырыты кротами — такие они были низкие и тесные, мы вышли в лес, на какую-то поляну. Судя по тому, что нас окружало, здесь расположился целый лагерь повстанческой армии кикимор, а точнее, их тренировочная база. Как я догадалась, тренировочная база для будущего вторжения… Но куда?

Их было не так много, и ростом они были поменьше их командирши или военачальницы, не знаю, как в данном случае будет правильнее. Но тренировались они усердно. Подтягивались на брусьях, прыгали через барьеры в виде поваленных деревьев, стоящих одним концом на пеньке. Ловко лазили по деревьям, перетягивали канат, разбивали об голову кирпичи, метали в тренировочное чучело шпильки для волос с расстояния десяти шагов, на спор разгрызали мелкие ветки и боролись в грязи без купальников (я мысленно отметила, что о последнем не надо рассказывать ни мужу, ни коту). И все это ночью, под светом полной луны. Жуть полная…

— Ну как? — широким жестом обведя весь лагерь, спросила кикимора. — Теперь ты готова вступить в наши ряды?

— Э-э, вы, кажется, пригласили меня на секретарскую должность.

— Чего? — не поняла кикимора.

— Писать умею, — раздельно и громко повторила я.

— А-а, ну да-да-да-да-да! Пойдем ко мне. Нужно составить приказ по штабу, округам и окрестным болотам…

Так, слово за слово, незаметно я оказалась по уши втянута в повстанческую авантюру кикимор, образно выражаясь, став «прелестным» центром восстания. В том смысле, что составленные мной приказы и рапорты должны были прельщать обычную рядовую нечисть выступить на стороне мятежников с одной четко выраженной, конкретной целью захвата Архангельска.

Текст рассылаемых писем был примерно такой:

«Сестры мои! Настало время взять власть в свои руки. На леших и упырей надеяться нельзя. Как и все мужики, они слишком рассеянны и думают только о себе. А я думаю только о вас! Мы наедимся мозгами трески и станем самыми сильными, и весь Русский Север будет принадлежать нам!

Мы объявим суверенную офшорную зону (это мои словечки), привлечем иностранный капитал, пообещаем льготы шведам, безналоговое обложение финнам, безвизовый въезд датчанам и беспошлинную торговлю норвежцам!

И все это под протекторатом британского флага (это тоже я придумала, потому что ничего умнее мне в голову не пришло), заявив о полном суверенитете всей Двины, Архангельска, Малых Корел, а также весьма полезного острова Соломбала.

Враг будет разбит, победа будет за нами! (Это расхожая фраза, я к ней никакого отношения не имею.) Вливайтесь в наши ряды, верьте мне, все будет офигенно! (А вот это уже опять я придумала, записав строку из какой-то дешевой попсовой песенки)».

Кикимора была просто в восторге от моих литературных способностей секретаря и пиар-менеджера. Быть может, только поэтому за мной практически не следили, а я старательно изыскивала любую возможность, чтобы вырваться к своим. Шли уже вторые сутки моего вынужденного плена в лесном лагере подготовки кикимор-террористок.

К бешеной ярости похитившей меня косоротой стервы, в лагерь за эти два дня пришло только четыре кикиморы. Из них две хромых, одна косорукая и одна косоглазая. Причем косоглазие было сходящееся. Бедняжка ходила с палочкой, поскольку не видела ничего, кроме собственной переносицы.

Изо всех сил стараясь выполнить функцию провокатора во вражьих рядах, я посоветовала обучать косоруких саперному делу, а косоглазой приобрести ружье для снайперской стрельбы. Обожравшаяся трески кикимора (она еще и в лагерь в бочках эту треску натащила) абсолютно потеряла самоконтроль и во всем мне верила.

— Да-да-да-да-да! Так и надо. Мы создадим настоящую армию. Заграница нам поможет, а если что — помогаем бездомным детям.

— Да-да-да-да-да, — непроизвольно подражая ей, подтверждала я. — Действительно, они там зажрались, в этом Архангельске. А уж сервис какой… То кулебяк нет, то настойка на клюкве закончилась, то туалет через двор налево.

— При мне все будет иначе. Треску — кикиморам, леса — лешим, Двину — водяным, а все людишки у нас по струнке будут ходить. Главное, отделиться от Российской империи, образовав независимое государство Кикимородвинск!

— Да-да-да-да-да, — послушно кивала я, считая минуты и часы до появления кота и командора. Увы, до сих пор обо мне никто и не чухнулся…

Разумеется, я могла удрать и самостоятельно, но, с другой стороны, куда бы я поперлась посередь леса, в неизвестном направлении, без компаса и сухарей? Где там этот Архангельск, ау-у? Нет, я, конечно, знала, что мох на деревьях растет с северной стороны. Но чем это мне могло помочь в плане нахождения хотя бы ближайшей деревеньки, ума не приложу! А здесь хотя бы кормили. Незрелой земляникой, зелеными орехами и березовой корой. Идеальная диета! И я встречу Алекса почти балериной.

Поэтому когда я вечером легла спать, свернувшись калачиком в отвоеванном беличьем дупле, и сквозь сон услышала тихое мурлыканье над ухом, то не особо удивилась.

— А-а-а-оу, кто там? — сонно протянула я, зевая.

— Молчи, несчастная, я тебя спасаю. — Мягкая кошачья лапка прижалась к моим губам.

«Наконец-то! И где ты шлялся, Пусик?» — подумала я, отодвинув его немытую лапу, тихо отплевалась и первым делом спросила:

— А Алекс где?

— Мой напарник пытается арестовать кикимору, — хриплым шепотом пояснил кот. — Ничего сложного, он такое делал двадцать тысяч раз. А вот мне было доверено спасти тебя…

— О да-а, это безумно сложно, — подтвердила я, вставая и беря его на ручки. — Ну что, каков твой план? Как дальше ты будешь меня спасать?

— Ну-у, — задумался Пусик, лениво потягиваясь. — Тебе надо как-то аккуратно спуститься с дерева, не уронив меня, подхватить Алекса и бежать так вплоть до самого Архангельска.

— Чудесный план! — искренне поскрипев зубами, вдохновилась я. — Ты, главное, указывай мне направление. А все остальное я сделаю сама.

Похоже, агент 013 не заметил иронии и, сидя у меня на ручках как младенец, продолжал важным тоном отдавать команды:

— Выходи из дупла и ползи вниз! Нет, не вниз головой! Ты все-таки не белка. Аккуратней. Я говорю, аккуратней! Не урони меня, дурында. Уронишь, кто тебя будет спасать? Вот именно. Давай-давай, пошевеливайся…

Колеблясь между страхом сорваться и желанием придушить этого маленького советчика (или, точнее, антисоветчика?), я кое-как спустилась с высоченной сосны, куда меня подсадила кикимора, и, почувствовав под ногами твердую землю, удовлетворенно выругалась по-татарски. Далее произошло нечто невероятное. Полный кошмар. Луч бластера впился в ствол дерева прямо у меня над головой, одним махом срезав вековую сосну под углом в сорок пять градусов. Я едва успела метнуться в сторону, как тот же луч вспахал землю на том месте, где я только что стояла. Какой-то мерзавец из кустов активно палил по мне из оружия будущего. А еще он рычал и орал басом на весь лес:

— Верни жену моего друга или умри, злобная тварь!

В другой момент я бы сказала, что это полная театральщина. Но сейчас, когда по нам с Пусиком стреляли и я только успевала перекатываться от одного пенька к другому, критиковать стрелка за явное позерство уже как-то и не хотелось. То есть на это просто не было времени. Кот порывался что-то сказать, но я крепко зажала ему ладонью ротик, чтобы он не выдал нас своими воплями.

Выстрелы смолкли так же внезапно, как и начались. С бешено бьющимся сердцем, взмокшей спиной я чутко расслышала, как кто-то крадется за кустами орешника. Опустив глаза, я увидела валяющийся в двух шагах от меня тяжелый сосновый сук. Другого оружия под рукой не было. Кроме кота, разумеется. А что, это идея! Когда незнакомец в камуфлированных доспехах, с бластером в правой руке и космическим мечом в левой шагнул на открытое пространство, я титаническим усилием швырнула ему в лицо тяжеленного кота, а когда злодей пошатнулся, подхватила сук и с низкой стойки вмазала ему по колену.

Негодяй с воплями опрокинулся на спину, ушибленный кот стек у него со шлема, и я поняла, что дерусь… с биороботом Стивом.

— Упс… — виновато произнесла я, пытаясь незаметно отбросить сук в сторону. — Стив, дружище, привет, как делишки? Из какой вселенной в наши края?

— Привет, Алина, — без капли обиды в голосе откликнулся он. — Я буквально на минутку. В промежутке между заданиями. Командор Орлов просил меня проверить этот участок леса. Вроде бы тут пропал агент 013. Но я вижу, что вы оба целы, и очень рад.

— А где сам Алекс?

— Буквально в километре отсюда. Уничтожает военно-полевой лагерь кикимор.

— Понятно, стало быть, за мной он послал кота. А мог бы, между прочим, и сам прийти спасти любимую женщину.

— Он так и собирался, — ворчливо вступился Пушок, отплевываясь сосновыми иголками и шерстью. — Но я решил, что это слишком сложное задание, требующее холодной головы и трезвого расчета. А не пылкого рыцарского безумства! Вот только о том, что сюда припрется этот психованный космодесантник, мы не договаривались…

— Я всего лишь хотел помочь.

— Ха-а, и поэтому распахал всю поляну лазером. Если ты всех так спасаешь, то неудивительно, что до сих пор космические террористы не берут заложников. Потому что, спасая несчастных, такие, как ты, уничтожают на фиг и плохих, и хороших, и все, что шевелится рядом, до кучи!

— Зато мы не ведем переговоры с террористами, — гордо вскинулся Стив.

— Да, вы уничтожаете их целыми планетными системами, — набычился агент 013, явно собираясь добавить Стиву по второй коленке еще и от себя.

— Ну все-все, хватит. — Я решительно встала между ними. — Считайте, что вы оба меня спасли. А теперь нам надо найти Алекса и всем вместе посоветоваться, что делать дальше. Как мне удалось выяснить, мы имеем дело не с проблемой одной сумасшедшей кикиморы, а с целым военным заговором.

— Не может быть, девочка моя, — язвительно пробормотал кот. — И как давно ты стала специалисткой по военным заговорам?

— С тех самых, как сама приняла участие вот в этом самом, — отрезала я и, не оборачиваясь, зашагала вперед.

После секундной заминки за мной устремился Стив. А еще через минуту нас догнал недовольно пыхтящий Профессор. Угадать направление было нетрудно. Хорошо утоптанная тропа вела нас на север. Туда, где еще слышались взрывы и крик перепуганных ворон.

— Алекс там один? — через плечо спросила я.

— Да, — тихо подтвердил Стив. — Но он хорошо вооружен и отлично разбирается в работе подрывника.

— А я за него и не волнуюсь. Это вы должны волноваться.

— Почему это? — прекрасно зная ответ, буркнул кот.

— Потому что, случись что, я тебя за шкирку наизнанку выверну!

— Алина, но, может быть, не стоит так уж повышать голос на боевых товарищей, — вступился Стив. Так что по ходу досталось и ему:

— Я попала в плен! Меня похитила кикимора! Я двое суток питалась лесными орехами и березовой корой. И вся перемазалась еловой смолой как не знаю кто! Я хочу в душ. Мне надо вымыть голову и переодеться. Как минимум!

— Но это нормальные издержки работы спецагента…

— Нормальная работа была бы, если бы кое-кто здесь не прикрывался мифической личностью купца Муркина, заставляя своих друзей рисковать жизнью ради спасения его сомнительного бизнеса.

Стив изумленно уставился на агента 013.

— Впервые слышу, чтобы ресторанный бизнес был назван сомнительным, — начал было кот, но осекся под холодным взглядом биоробота.

— Я упомяну это в отчете, — сурово сказал Стив. — А теперь ускорим шаг. Командор Орлов нуждается в нашей помощи.

Он передал мне свой бластер, сунул меч в ножны, перевел их в положение «за спину», и мы вместе припустили так быстро, что толстый Пусик безбожно отстал уже на первом повороте. А так ему и надо, никто даже не обернулся. У нас военная организация, мы всяких там торгашей-перебежчиков не любим.

Через несколько минут сумасшедшего бега мы вышли к лагерю. Вернее, к тому, что от него осталось. В воронках дымились обломки бревен, куски веревки, переломанные части примитивных спортивных снарядов. А в специальной яме для борьбы в грязи сидели четыре печальные кикиморы, подняв руки в стальных наручниках. Значит, Алекс спокойно уничтожил все, что они считали своим военно-полевым лагерем. Судя по всему, командор сразу швырнул на поляну пять или шесть гранат, пользуясь шоком и суматохой, обезоружил кикимор и под дулом пистолета загнал их в яму. Один против четырех! Я могла им гордиться! Остальные, видимо, успели сбежать.

— Милый, мы тут!

Увидев нас, он прекратил упрямое доламывание полосы препятствий и, бросившись вперед, заключил меня в объятия…

Часа полтора спустя мы все сидели в маленьком полуподвальном трактирчике недалеко от верфей, обсуждая дальнейший план действий. Стив, которого мы уговорили задержаться, чтобы помочь советом из своего богатого опыта, честно и благородно дожидался, пока мы утоляли голод. Он-то в еде не нуждался, только делал вид, что притрагивается к хлебу или картошке. Быть может, тогда в первый раз в жизни я съела больше, чем кот. Изголодалась, знаете ли, на недозрелой землянике…

Алекс был как всегда немногословен, у нас с агентом 013 набиты рты, поэтому биоробот честно развлекал нас, а заодно и всех присутствующих леденящими душу рассказами о гигантских паукопчелоосьминогах из космоса. Простые архангельцы с изумлением сворачивали шеи в его сторону, забывая про чай и кашу, а Стив, польщенный вниманием разношерстной аудитории, разливался соловьем:

— И вот тогда я выпрыгиваю из-за корабля, хватаюсь за меч и одним ударом отрубаю ей тридцать шесть щупалец, полхвоста, жвала и одно сопло. Цирераианец пытался обрызгать меня желтым ядом из правого поджелудочка, и, не будь на мне пуленепробиваемых доспехов, я бы точно остался без руки.

— Как врет-то складно, — восхищенно шептались слушатели. — Вроде-то оно и понятно, что чудно, но любо-дорого-от послушать.

Стив благосклонно кивал, улыбался, вдохновлялся и продолжал вещать дальше. Мы-то знали, что в его словах нет ни капли лжи, но его рассказы о реальных космических мирах, других планетах, диких чудовищах неизвестных галактик так успешно отвлекали публику, позволяя нам говорить о своем не прячась и не понижая голоса.

— Отложим в сторону все не касающиеся главного вопросы, — предложил Алекс.

— Ты имеешь в виду тайный бизнес этого кота Матроскина? — съязвила я.

— Купца Муркина! — пылко вспыхнул кот. — И нечего на меня так смотреть. Это все в прошлом, имею право.

— Шефу не ляпни, — тепло посоветовала я. — Согласно параграфам внутреннего устава «оборотней», в восемнадцатом и двадцать втором пункте — любой частный бизнес в будущем, прошлом или настоящем карается немедленным увольнением со службы, без права восстановления. Так?

Я это точно знала. Потому что мне первой взбрела в голову мысль затариться пачками евро до дефолта, чтобы материально поддержать родителей. Хорошо еще догадалась посоветоваться для начала с Грызольдой. Гигантская троллиха сделала страшные глаза и на пальцах популярно объяснила мне все ужасные последствия. Поэтому поверить в то, что полковник об этом не знал, — хи-хи два раза!

— Итак, — вернул нас к действительности командор, — у нас два вопроса. Первый: куда могла уйти кикимора? И второй: как ее остановить? Сначала ты, милая.

— Почему я?

— Потому что ты была у нее в плену и узнала многое о ее планах.

Я приняла позу скучающего Штирлица, деликатно поднесла к губам кружку с квасом, сделала маленький глоток, прищелкнула языком и доложила:

— Кикимора. Характер вспыльчивый, импульсивный. Несдержанна на язык. Прибегает к крепким выражениям. Возможно, были черепно-мозговые травмы в детстве. Ярко выраженная эгоцентричность. Стремление к узурпации полной власти. Повышенное потоотделение. Плохой сон.

— Можно чуть поконкретнее о ее намерениях? — поднял лапу кот.

— Легко, майн херр Мюллер! Она планирует создание боеспособной армии кикимор. Причем не банды, а, как вы убедились на военно-тренировочном полигоне, именно армии с целью захвата города Архангельска и ряда близлежащих территорий. А там в возможной перспективе и аннексии всего Русского Севера.

— Ерунда. У нее ничего не выйдет, — неуверенно возразил агент 013.

— Откуда такая уверенность? Она, конечно, двинутая на всю голову. Но кипучей энергии у нее хоть отбавляй. И мне кажется, за ней явно кто-то стоит.

— С чего бы такие фантазии, милочка?

— Назовем это интуицией. А если всерьез, то иначе откуда взялась такая политическая подкованность у простой болотной кикиморы?

— Это еще неизвестно. Начиталась вольнодумных газетных статей, вот и втемяшила себе в голову, — размышлял вслух кот.

— Она неграмотная, — напомнила я. — Тем более что российская цензура при царизме отличалась жесткой хваткой и консерватизмом.

— Алиночка, не надо умных слов, тебе это не идет…

— Это ктой-то сказал? — неожиданно влез пьяненький завсегдатай. — Кот, чой ли?!

— Поменьше надо уши развешивать на чужие разговоры, тогда и коты разговаривать перестанут, — резко осадил его Профессор.

Пьянчужка испуганно перекрестился, икнул и послушно отвалил.

— Даже если ею никто не управляет, она все равно опасна, — хлопнула я по столу ладонью. — Ее сила, похоже, растет, и, если она не отступит от своих планов по захвату Архангельска, кто знает, сколькими жертвами это обойдется, поэтому мы и должны ее остановить сейчас.

— По крайней мере, мы разогнали ее лагерь, а пленных кикимор передали нашим людям из отдела, — наконец вставил свое и командор. — С ними проведут разъяснительную работу, сделают анализы и тесты. Если имели место факты зомбирования или гипноза, то окажут медицинскую помощь и после индивидуального собеседования с нашим штатным психологом отправят на общественные работы в разные регионы страны. Сюда они в любом случае не вернутся.

— Это все хорошо, — перебила я мужа. — Но куда ушла главная кикимора? Почему ты не задержал ее?

Алекс виновато опустил глаза и вздохнул. Все понятно. Он опять не смог стрелять в спину убегающей женщине, а потом на него навалились оставшиеся кикиморы. Я утешающе погладила его по плечу. Но кот решительным жестом шлепнул меня по руке:

— Хватит телячьих нежностей, напарники, мы на службе! Надо смотреть фактам в глаза. Вы провалили операцию. Да-да, провалили. Потому что командор Орлов, увы, не мозг нашей команды. Он не оправдал доверия шефа, поставив под угрозу…

— Твои доходы? — не выдержала я, хватая его за шкирку, и только хотела отодрать за уши, как что-то довольно громко застрекотало рядом. Это и спасло кота.

Подошедший к нам Стив смущенно улыбнулся и вытащил из нагрудного кармана свежеотпечатанный лист перфорированной бумаги.

— Это факс от шефа. Он назначает меня главным в спецоперации «Поймать кикимору». С этого момента вы трое переходите под мое начало. Извините, ребята. Сам не ожидал такого.

Но его удивление было не сравнить с нашим. Сказать, что мы были в шоке, значит, не сказать ничего. Не знаю, сколько времени мы все сидели с открытыми ртами. Я пришла в себя от слов агента 013:

— Перестань выворачивать мне ухо, психическая, ты мне его оторвешь!

Я выпустила его ухо и испуганно воззрилась на мужа, а потом на кота, ища подтверждения, что у меня просто слуховая галлюцинация. Но их ошарашенные физиономии выражали примерно то же самое. Они также не могли понять, как такое могло произойти.

Мы же одна команда. И мы всегда работаем сами, втроем, прекрасно справляясь с любыми проблемами. Да, мы ссорились, спорили, ругались, даже дрались иногда (я с агентом 013), но всегда сами принимали решения и доводили операцию до конца, в девяноста девяти случаях с положительным результатом. Мы были равны, несмотря на вечную уверенность кота, что он тут главный.

Но подчиняться кому-то четвертому, оказаться на побегушках, не быть себе хозяевами — это не… это… Это же разваливало все: наш метод работы, наш профессиональный стиль, в конце концов. Может быть, я излишне драматизирую, но те же мысли я читала в глазах Алекса и Пусика сейчас.

— Шеф не мог так с нами поступить. Дай почитать. — Я вырвала факс из рук Стива.

Увы, мы не ослышались, все так и было, как сказал биоробот, отныне он наш начальник и глава группы. А уж с его мышлением робота-военного каждому из нас было кристально ясно, что с этого момента все будет по-другому. Вольная жизнь закончилась…

— Хо-ро-шо… — протянул Алекс. — Мы подчинимся приказу. Как будем действовать дальше?

Стив пару секунд подумал.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь особо вмешиваться и менять ваши устоявшиеся методы работы.

Общий облегченный выдох.

— Однако есть пара мелочей, исправление которых пошло бы только на пользу нашей общей работе. Со стороны иногда лучше видно такие вещи…

Мы напряглись.

— Так вот. Отныне вы составляете отчет по каждому вашему действию. Четкий, развернутый план на три дня вперед в трех экземплярах мне, шефу и его секретарше. Максимальная детализация! Лучше по минутам. Надеюсь, у каждого с собой секундомер?

Мы опустили головы, а Стив все вещал…

— Далее. Вспомните, когда вы в последний раз сдавали нормативы ГТО? Мне кажется, агент 013 не сможет подтянуться и трех раз.

Кот презрительно фыркнул и погладил свое округлое секси-пузо. Вот кого полнота не портит, так это котов, и он это отлично знал, несмотря на то что периодически пытался садиться на диету и пробовать разные виды тренировок.

— Вам необходимо вести отчет о количестве израсходованных патронов. Сколько, когда, куда, с обоснованием планомерности расхода. Кстати, агент 013, это прежде всего вас касается. Вам придется письменно объяснить, для чего было необходимо брать с Базы столько высокоточного современного и исторического оружия.

— Так что? — не веря своим ушам, выдохнула я. — Завтра мы не будем преследовать кикимору? Мы будем считать гильзы от патронов?!

— Побольше собранности, агент Сафина. Кажется, вы все прослушали. Мы больше не будем очертя голову бросаться неизвестно куда неизвестно зачем. Следующие три дня вы будете писать отчеты и разрабатывать план дальнейших действий, согласно которому…

И эта нуднейшая байда пошла по второму кругу. Командор сжал мою руку под столом, выразительно призывая к молчанию. Все равно переубедить робота невозможно. Мы были вынуждены слушать его начальственные указания еще добрых полчаса, наглый кот уснул первым…

— У него, кажется, чип бюрократизма зашкалил. Может, доложить шефу? Мы же не должны подчиняться сбрендившему чиновнику! — шумно возмущалась я, когда мы возвращались к себе в гостиницу по ночному Архангельску.

— Шеф и так на нас зол, раз приставил контролера. Поэтому лучше ему сейчас о себе не напоминать. Только когда выполним задание, — логично рассуждал Алекс. — Но для этого нам придется нарушить все приказы и сбежать.

— Сбежать?!

— Да. А что нам еще остается? Терять три дня на отчеты и составление планов просто недопустимо. За это время кикимора наверняка еще что-нибудь натворит, и если при этом будут человеческие жертвы, они навсегда останутся грузом висеть на нашей совести.

Такой пламенной речи от своего мужа я давно не слышала, хотя это и были практически мои слова на собрании, но я была рада, что он думает так же. Зевающий Пусик с озабоченно нахмуренными бровками семенил рядом и деловито кивал. Вот убила бы этого фарисея, но котам-негодяям, в отличие от людей, все прощается. Что, похоже, постепенно и погубило все положительное в душе этого серого проходимца…

— Теперь ты должна напрячь память как следует. Вспомни хоть какую-нибудь деталь, которая поможет нам найти кикимору. Что она говорила? Называла какие-то населенные пункты? Может быть, в ее ближайших планах было куда-то поехать, провести сборы, набрать новобранцев? Куда бы она могла пойти?

— Не знаю. В Архангельск?.. — И внезапно я вспомнила. — Она злилась, что здесь не осталось кикимор, и сказала… Я тогда слушала невнимательно, сердилась на вас, что не идете меня спасать. В общем, она говорила что-то о том, что в Финляндии кикиморы здоровее, потому что там болота нехоженые, и что там у нее родни много. А здесь больше годных к строевой кикимор не осталось, ну или что-то типа того.

— Умница! — Командор обнял меня за плечи. — Итак, теперь нам нужно арендовать карбас. Если она не передумала захватывать Архангельск, ей будут нужны новые бойцы. И за ними она отправится в Финляндию. С утра пораньше отключаем наши датчики, чтобы нас не смогли проследить с Базы, идем в порт, берем карбас с опытным кормчим и плывем в Финляндию, то есть, если по-здешнему, в Чухонию, за кикиморой!

— Как мы узнаем, куда плыть? Думаю, в финских лесах и болотах ей спрятаться еще легче, чем в здешних.

— По следам. Преступник всегда оставляет следы. К тому же по пути мы будем фиксировать любую магическую активность.

— Хороший план, напарник, — льстиво заметил кот, больше не оспаривая у Алекса руководство операцией.

К этому времени мы как раз дошли до нашего постоялого двора «У трех зайцев», поднялись в номер и практически сразу завалились спать. Усталость была такая сильная, что я успела только повернуться с боку на бок, пару раз зевнуть и провалилась в глубокий и крепкий сон…

Утром мы позавтракали внизу в трактире оладьями с рябиновым вареньем (Пусик, естественно, предпочел оладьи со сметаной), запили брусничным взваром (кот похлебал воды) и отправились в порт. Хорошо, Стив не приперся с проверкой к завтраку. Вчера он после того ужасного инструктажа должен был нас покинуть для выполнения своего собственного очередного задания, так как он биоробот и в перерывах на отдых не нуждается. В общем, у нас была какая-то фора, прежде чем нас хватятся.

Отойдя немного от гостиницы, мы оба одновременно нажали кнопку «Выкл.» на наших переговорниках. У агента 013 чип был запрятан в ухе вместе с микрофоном и наушниками.

— Поможешь, деточка? — елейно обратился он ко мне. — Этот новый чип, я с ним еще не освоился, все время хочется вычесать его из уха.

Но, увидев выражение моих глаз (я не так быстро прощаю, как Алекс), он попытался отскочить, однако было поздно. Я уже схватила его за ухо, почти сразу нащупав прибор, но, выключая его, мне пришлось так выкрутить ему его драгоценное ушко (что поделаешь, я тоже только в первый раз выключала эту штуку), что он взвыл и, не выдержав, цапнул меня за руку. «Ничего, это тебе за купца Муркина», — подумала я и тонко улыбнулась.

— Чему ты улыбаешься? — слегка удивился мой муж. В отличие от меня, он был сосредоточен и озабочен.

— Просто… у меня такое предчувствие, что нам сегодня будет сопутствовать удача.

— Не зарекайся, садистка, — прошипел Пусик, но меня это не задело. Уж слишком было светло и радостно на душе.

— А теперь идем фрахтовать судно, — прервал нас командор. — Кикимора не ждет погони, но она не знает, кто упал ей на хвост…

На пристани даже в ранние утренние часы жизнь кипела вовсю. Описать Архангельский порт очень трудно, но я попробую. Здесь было все. Нет, не так. Здесь было ВСЕ! Теперь правильно. В те годы Русский Север был единственным окном в Европу, и, образно выражаясь, «все флаги в гости будут к нам…» это сюда, в Холмогоры и Архангельск. Русские от всей широты души развивали здесь солеварение, смолокурение, рыболовство, железоделательный, слюдяной, охотничий, морской и лесной промыслы.

Чего только ни везли иностранцы с Белого моря — лес, пеньку, лен, мед, воск, пушнину, ворвань, деготь, моржовый клык, тюлений жир, соль, семгу, треску и даже свиную щетину. Карбасы, кочмары и шняги со всей Двины, Онеги, Соловков и Устюга обеспечивали русским богатством заграничных купцов. Всю весну и лето Архангельский порт встречал корабли Англии, Голландии, Швеции, Дании, Франции.

Здесь был основной центр товарообмена, закупа всего необходимого из Европы и продажи им по выгодным ценам всего того, чем были богаты мы. Меня захватили шум, песни, скрип снастей, крики моряков, разноязыкая речь, свежий ветер с моря, несущий тысячи запахов, и общая атмосфера равенства и взаимоуважения…

Напротив гостиных дворов находилась городская гавань. Отсюда прямо в реку уходили три пристани, как нам объяснили, английская, голландская и русская. Здесь швартовались суда под разгрузку и здесь же принимали товар. Ушлые холмогорские и архангельские купцы под гребенку мели заграничные ювелирные украшения из золота и серебра, жемчуг, дорогую посуду, галантерею, аптекарские товары, испанские и французские вина, пряности, чай, сахар, шерстяные и шелковые ткани, писчую бумагу и краски. Выгодно было всем!

Алекс оставил нас поближе к русской пристани и пошел нанимать карбас. А мы с котом взяли по горячему меду, по расстегаю с рыбой и в ожидании командора уселись на прогретые солнцем бревна, разглядывая проплывающие по Северной Двине суда. Над водой еще клубился утренний туман, небо на горизонте затягивали легкие серые тучки, и на их фоне золотисто-теплые борта идущих мимо шхун и карбасов смотрелись особенно красиво, как на картинке.

Я невольно вспомнила замечательные сказки Бориса Шергина и Степана Писахова. И почему раньше мы не попадали в Архангельск? Русский Север так красив и колоритен, а в теплое время года, как сейчас, еще и невероятно уютен.

Схрумкав вкуснейший расстегай, я задумчиво отхлебнула мед и скинула с ног невысокие красные сапожки. Глядеть на реку, пить мед и шевелить пальцами ног на свежем воздухе — это ни с чем не сравнимое удовольствие. Разомлевший рядышком Профессор вполне разделял мои чувства. Я было обернулась посмотреть, не идет ли Алекс, как что-то коснулось моей левой ноги.

— Крыса! — взвизгнула я, вспрыгивая на бревно.

— Сама ты это слово, — ворчливо донеслось снизу, и чья-то махонькая грязная ручка цапнула мои сапоги, утягивая их в щель между бревнами.

— Грабят! — взвыл мгновенно проснувшийся Пусик, отважно бросаясь в погоню за похитителем.

Даже если бы я хотела ему помочь, то все равно не могла — «преступление» и «наказание» носились где-то между бревнами с мявканьем, ором и матом. Пытаться сдвинуть бревна значило надорвать живот и подвергнуть риску расплющивания кота. Приятные ощущения от второго, увы, не компенсируют долгого лечения первого. Поэтому ну его на фиг, пусть сами разбираются…

Через пару-тройку минут мне под ноги выкатился пыльный и верещащий клубок, который я недолго думая огрела валявшейся рядом доской. Клубок охнул и распался на две равные половинки. Передо мной в полной потере сознания кверху пузом лежали агент 013 и маленький бородатый человечек со всклокоченной гривой волос, одетый в грязную рубашку в горошек и замызганные штаны.

— Домовенок Кузя? — навскидку пробормотала я, потом обернулась и, набрав полный рот остывшего меда, аккуратно брызнула в морду коту.

Профессор вздрогнул и открыл сведенные на переносице глаза.

— Пошто своих-то бьешь-от? — чисто по-архангельски поинтересовался он.

— Извини, — широко улыбнулась я. — Зато мы его взяли. Кстати, а, собственно, где моя обувь?

— С чего-от твоя-то? — очухиваясь, ответил человечек, тряся бородой. — Мы-то, домовые, хозяйственные. Ты сапожки-от сняла да и бросила, а я-то и подобрал. Стало быть, моя-от обувка-то!

— Ты в одном моем сапоге спать можешь. Куда тебе сразу два? — Я приподняла воришку за шиворот. — Ну что, мелкий уголовник, идем сдаваться в полицию?

— Кудыть? — не понял он.

— Казнить тебя будем, — доходчивей объяснил кот.

— Не надо! — протестующе поднял ручки домовой. — Я вам-от пригожусь. Вы меня-то к себе в избу несите, под стол-от сажайте, миску с молоком-от на ночь ставьте, да когда-никогда ватрушку-то с творогом. Вот оно и будет вам счастье!

— Такое счастье у нас уже есть. Это я, — сухо напомнил Пусик. — Так что не прокатит, милейший. Алиночка, а давай сдадим его в зооуголок? Или подарим в батраки Шурале, пусть ему землю мотыгой в горшках перекапывает.

— От-пус-ти-тя Христа ради, люди добры-е-э! — взмолился домовой, извиваясь у меня в руках, но тем не менее хозяйственно не выпрыгивая из рубашки. — Все, што хотите-от, для вас сделаю. Сапоги верну, коту-от за ухом почешу, а тебе-то, красавица, дырку-от на подоле заштопаю!

— Где? — невольно наклонилась я, на миг теряя бдительность. Так этот гад, изловчившись, цапнул меня за палец и вновь попытался бежать, но был перехвачен ловким Пусиком.

— Нам нужна информация, — заломив домовому ручки за спину, надавил кот.

— Чей-то это за слово тако-от, непонятное?

— Кикимору видел?

— Каку таку кикимору?

— Таку-сяку, злобную, — пояснил агент 013.

— И ненормальную, — от себя добавила я.

— Так та, што на голову-от ушибленная? Эту-то знаю. Сегодня-от на рассвете только видел!

— Рассказывай!

— Дак здесь она была. Украла-от карбас, чтобы к шведам на нем идтить.

— К шведам? Ты уверен?

Он качнул драной бородой.

— Но зачем? Финляндия… то есть Чухония ближе. И там у ней родня и знакомые.

— Нет у нее родни-то. Со всеми-от рассорилась. А шведско правительство-то охотно ей навстречу пойдеть, лишь бы она местных-то кикимор супротив Архангельского-от города понауськала.

— Зачем им это?

— Месть-от за Полтавску битву, — значимо поднял вверх грязный палец политически осведомленный домовой.

Мы с Пусиком крепко призадумались.

— Могу идтить? — осторожно поинтересовался мужичок.

— Сапоги верни и свободен.

— Охохонюшки… — Вздыхая и без особой охоты, грабитель полез под бревна, и через несколько мгновений передо мной лежали мои сапожки, а самого домового мы больше не видели. Жаль, я даже имя не спросила. Такой бы нам в суперагентах пригодился, с его-то цепкими ручками и сметливым умом.

Кот открыл было рот, чтобы с рассудительным видом добавить что-то неважное, как мы увидели идущего к нам по берегу Алекса.

— Ну вот, я обо всем договорился. Карбас нас будет ждать через час. Полностью подготовленный, со всем снаряжением и кормчим.

— Отлично, — важно кивнул агент 013 и рассказал ему о нашей встрече с домовым. Закончив тем, что кикимора, похоже, если верить словам маленького лапотника, подалась в коварную Швецию.

— В Швецию? — недоверчиво переспросил Алекс.

— Да она еще раз десять передумает, — фыркнула я. — Она же ку-ку. Какая тут может быть гарантия?

— Никакой. Будем надеяться на свою профессиональную интуицию и опыт. Я договорился, что пойдем в сторону Финляндии, надеюсь, нагоним ее по дороге.

В общем, не буду задерживать развитие сюжета длинным пересказом нашего обсуждения дальнейших действий, а скажу просто, что, как и было обещано Алексу, только не через час, а где-то через два часа, наш карбас был готов и стоял на причале в ожидании пассажиров. Нас встретил неулыбчивый кормчий лет сорока, судя по обветренному лицу — опытный моряк, с бородой лопатой, одетый в тулуп и теплые штаны из тюленьей кожи. На голове у него красовалась шапка с хвостом из какой-то безвинно убитой куницы.

Мы тоже успели запастись теплой одеждой, которую взяли тут же, в порту, со склада — здесь можно было купить практически все. Неизвестно, мало ли какая погода может быть по ночам в Белом море. Тут даже местные ни за что не ручаются, а лучшим прогнозом Гидрометцентра считают больную поясницу самого старого из рыбаков…

Правда, для меня женской одежды не нашлось. На складах и в хозяйственных лавках торговали непромокаемыми плащами только мужского фасона. Хотя, по мнению местных рыбаков, именно женщины-поморки считались лучшими кормчими, но одевать их сообразно работе никто не спешил. Просто потому, что каждая женщина должна была уметь сама на себя шить. Так смысл привозить готовое мореходное платье за деньги, пусть сами сошьют за зиму бесплатно! Такой вот заскорузлый шовинизм…

Короче, мне пришлось одеться в такой же тулуп и водонепроницаемые штаны, как у нашего кормчего. Алекс вырядился в длинный голландский плащ, высокие ботфорты и толстенный свитер английской вязки. Кот с завистью смотрел на всех нас, но от непромокаемой треуголки отказался, боясь выглядеть клоуном. Хотя и нервничал из боязни при качке упасть за борт и намочить свою шубку.

— Не обращайте внимания на нашего котика. Он может вам показаться странным и даже говорящим. — Я решила сразу предупредить кормчего во избежание всяких иллюзий. — Просто он редкой заморской породы. Их специально вывели производить впечатление. Выглядят умными, а так глупее любого архангельского дворового кота.

Профессор смерил меня убийственно-мрачным взглядом, в основном у него были обещания жестокой мести, которые никогда не исполнялись.

— Да мне-то что-от, — равнодушно пожал плечами кормчий, как он представился — Федор Лопарь, укладывая канат с якорем. — Под ноги-от пусть не лезет. Не то хвост-от отдавлю…

Карбас представлял собой большую лодку с парусом и маленькой каютой без мебели, по сути просто навесом от дождя, и управлялся рулевым веслом, а на порогах и в штиль еще и двумя парами весел. Ну это с моей, непрофессиональной точки зрения. Так-то я читала, что на таких скромных суденышках архангельские мореходы уходили аж к Полярному кругу и, успешно минуя все льды и торосы, возвращались обратно. «Титаники» тонули, а эти нет. Так-то вот!

Еще с полчаса ушло на последние приготовления и загрузку продуктов — солонины и муки. Видимо, по мнению тех, кто карбас собирал, женщина должна была где-то тут печь хлеб и можно не заморачиваться с готовыми продуктами. Зачем-то прихватили еще сети, хотя поход, скорее, прогулочный, добыча неводом трески никак не входила в наши планы. Вот пара лишних одеял — это дело нужное, на случай если наши промокнут под этим хлипким навесом. Котик сразу уселся на них сверху, четко обозначив свою позицию по этому вопросу…

Но вот наконец суровый кормчий повернул рулевое весло, мы отчалили от берега и неспешно двинулись в сторону моря. Ветер был попутный, парус быстро наполнился, и грести было не нужно. Можно было взять судно побольше и еще пару моряков, но кормчий убедил Алекса лучше уж ему эти деньги отдать: «Мы и сами-от небось справимся, не впервой-то, стало быть!» Солнце уже стояло высоко, но светило сдержанно, в полном соответствии со своим нордическим характером. Я расстегнула тулуп…

— Сколько дней пути до Финляндии?

— До Чухонии, что ль? Трудно-от сказать-то. Ежели погода будет ясна, от через месяц-то при попутном ветре точнехонько доплывем!

— Через месяц?! Но в порту вы говорили, что через три дня! — Алекс был так возмущен, что даже позабыл об акценте.

Кормчий мрачно сплюнул за борт.

— Ежели всем-от правду-то говорить, дык я б тогда без работы-от остался, — равнодушно пробурчал он и зачем-то подмигнул коту.

Агент 013 его все-таки настораживал, а тот, как часто с ним бывало в последнее время, не особо пытался скрыть свой интеллект. Вся его маскировка заключалась лишь в угрюмом молчании. Но люди обычно предпочитают закрывать глаза на все, что выходит за пределы понятия «нормально». Не потому, что такие невнимательные, а потому, что хотят дружить с головой. И кот этим пользуется. Вот и сейчас, забыв обо всех, он ходил от борта к борту, тяжело вздыхая и стегая себя хвостом по упитанным бокам.

— Что-то котейко у вас-от больно грустный. Может-то, некормленый? Хотя… в ем жиру, поди-ка, две зимы-от перезимовать-то хватит. Чем вы его кормите-то? Медвежьим салом небось?

— Тюленьим жиром, маргарином и косметическим кремом «Орифлейм», — не слишком соврала я. Был у меня такой крем, так Пусик его в нетрезвом состоянии на бутерброды мазал. Я чуть в обморок не брякнулась, когда такое увидела…

Профессор закусил левый ус и отвернулся. А я, держась за борта, перешла на противоположную сторону кормы, где сидел Алекс.

— Возможно, мы успеем догнать злодейку, пока она не вышла в море. Но я сомневаюсь, что она вообще на это рискнет, — тихо пробормотал он. — Кикиморы, как и большинство сказочных существ, крепко привязаны к своему месту обитания и повседневному укладу. Она не сможет уйти слишком далеко от своих болот.

Я согласно кивнула, понадеявшись, что, как и всегда, мой муж окажется прав. Тем более что и сама успела уже достаточно изучить психологию некоторых мифических созданий. В нашем понимании они действительно слишком связаны сказочными условностями. Лепрекон не уйдет надолго от своего горшка с золотом, русалка не сменит реку, даже если ее здесь не раз ловили, тролль не оставит свой мост, рокурогоблины, умея летать, никогда не покидают своих угодий на Японских островах. Примеров масса…

Несмотря на солнечный день, вскоре с моря подул холодный ветер, и хотя я перед этим уже начала думать, что, кажется, не стоило так уж чересчур утепляться, то теперь стало ясно, что перестраховались мы не зря. Карбас бодро шел вниз по течению Двины, я вновь перешла поближе к кормчему Федору, с его места открывался лучший вид. Проплывающие по берегам села и деревеньки с церквушками постепенно исчезли, дальше был один дикий лес.

— А можно как-нибудь увеличить скорость? — нетерпеливо попросила я.

— Ну дак куды уж еще-то? Пока-то ветер есть, худо-бедно идем-от…

Я с досады притопнула ножкой. Кормчий скосился на меня с усмешкой, продолжая рулить.

— А ты-от, девка-то, собой хороша, хоть-от и с норовом. Пошто тебе этот норвежин-то сдался?

— Он немец, — поправила я, думая о своем, потому не сразу уловила оскорбление в адрес Алекса.

— Дык мы тебе-от мужа-то лучшего найдем, — продолжал наглеть кормчий. — У нас-от много честных холостых парней. И непьющщие есть! Кажному нынче-то нужна-от хороша жена. А ты-то, поди, еще и верная, за мужем-то хоть в огонь пойдешь?

— А вам что, делать нечего, кроме как грязным сводничеством заниматься? Рулите себе и помалкивайте в бороду!

Это было, конечно, грубовато сказано, но в нашей суровой работе быстро привыкаешь к тому, что главное дело, а не условности. Все препятствия на пути к исполнению задания надо устранять быстро. Мореход Федя обиделся, ну и пусть, это ему только на пользу, не будет больше лезть не в свое дело. Тоже мне сваха Роза Сябитова в штанах из тюленьей кожи…

Я постаралась успокоить нервы и уставилась на берег. Из-за кустарников и деревьев выглядывали и провожали нас взглядом любопытные лисы, волки, росомахи. Последние два вида явно сетовали, что до нашего карбаса слишком далеко, не допрыгнуть.

— Когда этот лес закончится? — нервно глядя на них, проговорил агент 013.

— Смотри, какая-то странная лодка.

— Это не лодка, а льдина, — прищурившись, доложил кот.

— Не может быть… — Я обернулась к кормчему, чтобы утолить любопытство. — А что это, у вас и летом льдины приплывают?

— Зима-то нынче долгая была-от.

Можно подумать, она здесь короткая когда-нибудь бывает. Скоро стало видно, что льдина не одна. Их становилось все больше, а некоторые из них были даже крупнее нашего карбаса. Но кормчий оставался спокоен. Он лавировал между ними, как опытный серфингист, ни о чем особенно не парясь…

— Вон она! — вдруг вскричал командор, вскакивая на ноги и тыча пальцем куда-то за очередную льдину.

Через минуту мы все увидели далеко впереди какой-то карбас. А еще через пару поворотов-вывертов начала вырисовываться фигура, управлявшая судном. Подозрительно знакомая даже со спины.

— Посмотрите, там что-то еще, в воде!

В воде рядом с карбасом двигались какие-то зверьки, вплотную к корме. Они ныряли и выныривали, как будто подталкивая судно вперед, чтобы придать ему ускорение.

— Котики?!

Точно! Это были самые настоящие морские котики, и они действительно толкали носами карбас с кикиморой.

— Вот так-от диво дивное, наважденье-то дьявольско… — пробормотал кормчий Федор, истово крестясь.

— Вы о кикиморе или котиках? — спросила я.

— Плыть нам отсель надо, подале от богопротивного-от карбаса энтого, — заключил наш судоводитель, вместо ответа резко поворачивая руль.

— Стой! Не след-то доброму архангельцу нечистой-то силе зад-от показывать, — совершенно по-архангельски, без малейшего акцента возразил ему Алекс. — Нешто мы, три мужика-от девице азиацкой в храбрости-то уступим? Она, вона, и не боится, поди?!

— Да где ж три-то? — непонимающе огляделся кормчий.

— А котейко-от, что же, не в счет, что ль?

— И то верно! Ну тадысь бери-от весла-то, барин, нагоним-от их!

Мой муж без разговоров сел на весла, кормчий подналег на остальные два, повернул голову вправо, и тут…

— Берегись, морожена льдина-от идет! — предупреждающе закричал архангелец, и я с ужасом увидела трех котиков, толкающих прямо на нас здоровенный кусок серо-зеленого льда.

Раздался жуткий треск. Мы трое выпали в воду с левого борта. А кормчего вместе с карбасом, заваливающимся на бок, стало уносить к берегу.

— Надеюсь, он доберется, — вслух подумала я, загребая по-собачьи.

— Ты о нас лучше подумай, — захлебываясь, орал кот, пытаясь вскарабкаться мне на голову.

Я решительно стряхнула его, и в этот момент твердая рука командора уверенно вытянула меня на льдину. Прижавшись к надежному плечу мужа, я быстро отдышалась и пару минут с наслаждением смотрела, как морские котики играют в водное поло нашим Профессором. Течение Двины уносило кикимору все дальше в море. Кормчий изо всех сил пытался выровнять свое судно. И хотя ветер был на его стороне, не факт, что карбас не затонет у самого берега. Ну тут уж мы не виноваты, форс-мажор, так сказать. Плату за проезд он взял вперед, так что будем надеяться, что архангельские мореходы попадали и не в такие безвыходные переделки.

— Уходит, — грустно пробормотала я, глядя, как кикимора превращается в едва заметную точку на горизонте.

— Должен признать, что пока мы проваливаем задание, — так же грустно согласился со мной Алекс.

— Думаешь, пора вызывать Стива?

— Не ждать же, пока котики наиграются с нашим напарником.

Я сунула дрожащую руку за пазуху, достала проводник и нажала сигнальную кнопку.

В это время Алекс подполз к краю льдины, пытаясь хоть как-то перехватить истошно вопящего кота. Но до него было не дотянуться. Нам просто повезло, что один морской котик, повернувшись, забросил его носом прямо к нам на льдину. Я как раз отвернулась, выглядывая со всех сторон Стива, как пятнадцать килограммов жира в меховом мешке шмякнулись мне на шею, сбив с ног.

— Держи меня! — завопил кот, вцепившись в меня всеми когтями.

— Держу, куда я денусь, — преодолевая боль, выдавила я, пытаясь сесть и при этом свободной рукой отцепить от себя кота. Я шлепнула его по лапе, он тут же убрал когти и свалился на лед.

— Это уж слишком. Можно было намекнуть и поделикатней! — шумно возмутился он. — Я, кажется, коготь сломал. Ты же видела, каково мне пришлось, и еще дерешься?!

Но я проигнорировала его жалобы, потому что заметила, как на горизонте появилось облако пара. Оно быстро двигалось прямо к нам, увеличиваясь на глазах.

— Это еще что?

— Мы вызвали Стива, чтобы тебя вытащить, — признался командор. — Так что это он или очередная нечисть, которую на нас наслала кикимора.

— Минуточку, я пока с морскими котиками не разобрался. Еще никому не удавалось безнаказанно надо мной издеваться. А ну выходите сюда, на лед, трусы! Я вам всем покажу бокс, карате, дзюдо и страшный украинский гопак!

Но простодушные котики больше не обращали на него внимания. Они потеряли к нам всякий интерес и неспешно уплывали стайкой в сторону моря.

— Подлые негодяи! А ну стойте! Что, испугались? Ага! Я вас всех в зоопарк сдам, по гроб жизни будете обручи в цирке крутить и шарами жонглировать!

— Успокойся. Просто их коллективное бессознательное освободилось от разума кикиморы, когда она уплыла.

— Ясно, — сдулся кот и, никого не стесняясь, начал себя вылизывать.

Облако пара стало уже стеной, приближаясь с хорошей скоростью и страшным рыком. Я на всякий случай спряталась за спину мужа. Но вскоре громкое рычание перешло в более ритмичное, походя на звук включенного мотора. Облако рассеялось, это оказался густой маскировочный пар, и перед нами предстал биоробот Стив, стоящий за рулем навороченной моторной лодки на воздушной подушке. Он выключил двигатель, и лодка, парившая в воздухе, неграциозно шлепнулась в воду, а наш новоназначенный командир с терпеливой укоризной уставился на нас.

— Э-э, привет, — громко сказала я в наступившей тишине.

— Спецагенты Орлов, Сафина и агент 013. Вы нарушили приказ, самовольно покинули место дислокации, не поставив в известность вашего командира. Мне стыдно за вас. А ваш поступок, агент Орлов, просто не укладывается у меня в голове…

Алекс возвел глаза к небу, бормоча что-то вроде: «Как же ты нас достал своим занудством…» Стив меж тем продолжал вещать, не повышая тона:

— Что касается вас, лейтенант Сафина… Ну что я могу сказать. Вы женщина, к тому же младшая в этой команде. Ругать вас я не смею, но и не вписать ваше имя в свой доклад о нарушении приказа, увы, не могу. Надеюсь, шеф не будет к вам чрезмерно строг и вы отделаетесь всего лишь выговором.

Я с трудом удержалась, чтобы не изобразить ему классический «фак ю». Но пальцы свело от холода, и отогнуть конкретно один все равно бы не получилось.

— Но вы, полковник, агент 013, всегдашний мозг этой команды, — упоенно надрывался Стив. — Вы, чьим аналитическим умом и организаторскими способностями я всегда восхищался! Объясните мне, как мог такой блестящий тактик, такой опытный стратег, я бы даже сказал, полководец, мыслитель и философ, скатиться до банального нарушения дисциплины? Тут дело пахнет уже не домашним арестом и даже не судом чести. На вашем месте я бы не стал дожидаться, пока с меня сорвут погоны, а поступил как офицер — достал пистолет и…

В тот же миг мокрый как мышь кот бросился на Алекса, рванул его кобуру, которую тот прятал под тулупом на поясе, и секундой позже ствол бластера уставился в переносицу Стива.

— Так, ты, железяка безмозглая, руки вверх и марш сюда, на льдину, — холодным до икоты тоном приказал он. — А вы двое марш в лодку!

От неожиданности мы все безропотно повиновались. Профессор, как капитан, покидающий судно последним, оттолкнул задними лапами моторку, в длинном прыжке приземлился на корму и уже оттуда спокойно довершил:

— Никаких обид, Стив. Мы за кикиморой, служба есть служба. Ничего личного.

Обалдевший биоробот только послушно кивнул:

— Я понимаю…

Алекс повернул ключ зажигания. Лодка снова окуталась искусственным паром, приподнялась в воздух, и через минуту мы уже мчались к морю, надеясь, что локаторы запеленгуют коварную беглянку.

— Ребята, мы не слишком круто с ним? — заговорила я, как только пришла в себя. — Все-таки мы бросили его одного на подтопленной льдине.

— Он биоробот, что с ним сделается? — отмахнулся Пусик, и мой муж спокойно подтвердил:

— У Стива встроенный переходник. Вызовет подмогу или прямиком отправится на Базу. Зная его, скорее второе.

— Это точно, — поддержал напарника котик. — Теперь он уже ничего писать не будет, а захочет доложить о нас шефу лично.

— А-а, тогда ладно, — сразу успокоилась я.

В конце концов, если мои мужчины не волнуются, что мне за всех переживать? Я скинула наконец мокрый тулуп и сняла сапоги. Командор поднял выдвигающуюся крышу и включил отопление. Через пару минут в лодке стало тепло, как в сауне. Мы просушили одежду и перекусили стандартным сухим пайком для агентов, найденным в шкафчике со снаряжением. Отвечая на возможные вопросы, сразу поясню — да, Стив биоробот, ему паек не нужен. Но по штату положен! А раз положен, значит, будет лежать до истечения установленного срока хранения. С бюрократией нигде не поспоришь.

Меж тем медленно опускались сумерки. На пеленгаторе отражалась россыпь сияющих точек. Все они двигались в хаотическом беспорядке. Профессор отодвинулся, мрачно оповестив:

— Если она спустила парус, то мы нипочем не отличим карбас от плавающего бревна, дрейфующей льдины или вообще стаи засыпающих на волнах чаек.

— Согласен, — вынужденно признал командор. — Предлагаю всем отдохнуть, а дежурить у локатора будем по очереди. Как только запеленгуем что-то определенное, подъем. А пока самый малый вперед — вдоль берега.

— Ложитесь, напарники, — топорща усы, решил агент 013. — После сегодняшнего купания мне что-то не хочется спать. Подмените меня через три часа.

Мы с Алексом переглянулись и практически сразу уснули на своих сиденьях.

Я проснулась первой. За окном разливался рассвет. Наша лодка стояла уткнувшись носом в берег какой-то тихой заводи, мотор заглох, а кот, растянувшийся на теплой панели управления, похоже, уснул в первые же десять минут своего дежурства.

Я нажала кнопку, до половины откинула козырек крыши назад и, пройдя по борту, спрыгнула на берег. Мне нужно было сходить в лес по личному делу. Не буду никого интриговать, но только я нашла подходящие кусты, как почувствовала пристальный взгляд чьих-то злобных глаз. Я автоматически опустила руку к поясу, задним числом понимая, что бластер остался в лодке. Вот черт!

— Что ты собиралась здесь делать, дрянная дефчонка?! Отфечай хозяйке леса!

— Я думала, у леса не хозяйка, а хозяин — леший, — отвечала я, пытаясь разглядеть за деревьями свою неожиданную оппонентку. Видимо, моя реакция, вернее, полное ее отсутствие ей не понравилось.

— Ах, ты даже не знаешь, кто я такая?! Ты что, не русская?

— Да, я татарка.

Из-за толстенной сосны вышла страшная косматая седая блондинка, один глаз голубой, другой с бельмом, и шесть зубов наружу. Спутанные волосы, покрытые паутиной и паучьими гнездами. Нет, самого гнезда я не видела, но сужу по тому, что их обычные обитатели бегали у нее по волосам очень уж по-хозяйски.

— Сколько на сеферной земле живу, а о фас, татарах, ни ф Архангельском городе, ни ф Чухонии, ни ф моей слафной Шфеции и слыхом не слыхифали.

— Ничего удивительного, — буркнула я. — Ваше счастье, что Чингисхан до Стокгольма и Хельсинки не добрался. А вы, собственно, кто будете-то?

— Я сама Шфедка Кулимана! — зарычала она и кинулась меня душить, вытянув вперед мускулистые руки.

Я автоматически опрокинулась на спину, производя бросок с упором ноги в живот. Немытая старуха, перелетев через меня, вписалась лбом в столетнюю сосну. Причем ей хоть бы хны, а сосна явственно хрустнула. Дальнейшее описание нашего поединка могло быть очень коротким, не раздайся за моей спиной уверенный голос командора:

— Руки вверх! Стрелять буду!

Надежные руки мужа помогли мне подняться. Старуха Кулимана яростно зашипела, она каким-то образом прекрасно догадывалась о боевой мощи бластера. Есть у этих магических существ способность ощущать опасность задницей.

— Что фы тут шастаете по моей земле?

— Мы тут по своим делам. Ищем кое-кого, — по привычке отчиталась я.

— Не кикимору ли? — хитро сощурилась она.

— Откуда вы знаете? — сурово спросил Алекс.

— Да прошмыгнула одна здесь недафно, и фид у нее был такой, слофно за ней черти гнались, а потом фы здесь пояфляетесь, чужаки. Нетрудно догадаться, а?

Мы с Алексом пристально уставились на нее. Врет или нет?

— Фон ф ту сторону, — злобно махнула она рукой в самую чащу. — Что, не ферите? Да меня сам отец Иоанн Кронштадтский знат да уфажат! [3]

— Врунья! Отец Иоанн Кронштадтский еще даже не родился! — выскочил из кустов кот. На его морде читалось крайнее возмущение. — И он бы такую ведьму точно не уважал.

— Ты тоже выспался? — совсем невпопад спросила я.

— Да, деточка. И я знаю, кто это! — многозначительно сдвинул бровки Профессор. — Шведка Кулимана, классическая северная ведьма. Проживает и практикует в колдовстве на территориях традиционно населенных шведами или захваченных ими же. Была интересно описана в сказке Бориса Шергина «Пойга и лиса». Сильная злодейка с тенденцией к людоедству. Уродлива, несимпатична, пьет, характер неуравновешенный, с истерическими заскоками. У так называемого Пойги она украла дом, хозяйство и все прочее. Но он, подключив к делу свою знакомую рыжую плутовку, умудрился вернуть все назад, да еще и с прибылью. Похожий сюжет использовался в сказке о Коте в сапогах. Шергин передал его в своей архангельской вариации, но не менее ярко.

— Ой, да и прафда, имело место такое дело, — соглашаясь со словами кота, признала Кулимана. — А насчет Иоанна Кронштадтского… Ну что могу сказать ф опрафдание, быфают у меня нефнятные предфиденья. Но меня здесь фсе боятся и уфажают. Не забыфайте, что фы на моей земле, шфедской.

— Еще чего, это все российские земли, по итогам русско-шведской войны.

— Франье! Эти земли принадлежат шфедской короне. Так раньше было, и так фсегда будет!

— Да-а, кажется, здесь война еще не закончилась…

— Что будем делать? — перебила я Алекса. — Искать кикимору в этой глухой чаще и болотах или вернемся на катер? Но что, если страшная старуха говорит правду?

— Голосую за то, чтобы остаться на катере, — поднял хвост кот, он явно не горел желанием мочить лапы в болотах.

Но мы с мужем были противоположного мнения. Единственного, кого мы могли дождаться на море, это суперагента Стива с подкреплением, стальными наручниками для нас троих и ордером на наш арест.

— Вы не могли бы указать более точное направление? — обратился к Кулимане Алекс.

— Могу, конечно, но фы должны заплатить.

— Черт, наличных как раз нет, — соврал Профессор. Уж у него-то деньги всегда есть, хотя боюсь даже подумать, где он их хранит.

— У меня осталась сдача от расстегаев. — Хорошо, что я мелочь всегда ношу в кармашке, на непредвиденный случай. Вдруг в лесу лоток с семечками встретится или распродажа заколок в Иль де Ботэ. Я выгребла все монетки и протянула старухе.

Она шустро пересчитала деньги и убрала их в лифчик. Кот с Алексом поежились.

— Фот, на! — Она протянула командору шишку.

С виду обычную сосновую шишку, которую, кстати, вынула оттуда же, куда заныкала перед этим деньги. Поэтому вполне было понятно, что мой муж не торопился брать ее в руки, а смотрел как-то нервно, с опаской.

— Что это?

— Шишка. Соснофая. Она прифедет фас прямо к кикиморе.

— Волшебная, что ли? — уточнила я. — Как в сказке?

— Именно, как ф сказке. Ну что, берете или нет?

— Конечно, берем, — вежливо ответила я, протягивая руку.

Но Кулимана криво усмехнулась и бросила шишку вперед. Та упала на землю, подпрыгнула два раза и быстро-быстро покатилась в глубь леса. Мы с мужем еще раздумывали, а наш кот среагировал мгновенно, на уровне инстинктов. Выпустив когти, с обезумевшим взглядом, он бросился ловить шишку. Нам ничего не оставалось, кроме как кинуться за ним, пока мы не потеряли его из виду.

— На, держи. — Алекс протянул мне мой бластер, забытый на катере. — И не оставляй его больше нигде.

— Не могу понять, зачем ей нам помогать? — слегка запыхавшись, на ходу крикнула я, убирая оружие за пояс.

— Полагаю, чтобы избавиться от соперницы. Они тут явно делят власть с этой кикиморой, — отвечал он, не сбавляя шага. Но за резвой шишкой и охотящимся котом было очень трудно угнаться. Еловые лапы били нас по всем местам, ветки цеплялись за одежду, ноги проваливались в болотную топь, и приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать хоть от агента 013.

— Эй, постой! Погоди! Попадешь в волчью яму, в болоте утонешь, на колючку наступишь, в лисью нору свалишься-а!

— Не кричи. Он все равно не слышит.

— Ты не понимаешь, он же у нас домашний кот, не приспособленный к жизни в дикой природе! Я за него волнуюсь. Он такой неуклюжий. Плюс возраст, вес и годы обжорства… Кис-кис-кис!

— Кис-кис-кис!! — подумав, поддержал меня Алекс, хотя на деле никогда так к коту не обращался, ни в быту, ни на службе.

Мы орали ему вслед до хрипоты. Но все наши просьбы, приказы, уговоры и угрозы Пусик попросту игнорировал. Тропинка становилась все уже и уже, косматые лапы елей нависали так низко и плотно, что порой нам приходилось передвигаться на четвереньках.

— Мы его потеряли. А что еще важнее, и шишку тоже.

Командор щелкнул кнопкой переходника.

— Агент 013 включил маячок, чтобы мы могли его отследить, — сказал он, глядя в экран.

— Ну, значит, он еще не совсем впал в маразм. А то, судя по тому, с каким безумным взглядом он бросился за этой шишкой, всякое можно было подумать…

Функций у этой крохотной коробочки, которую мы называли по-старому «переходником», было множество. Гоблины из лаборатории недаром едят свой хлеб, каждый раз предоставляя нам его все новые усовершенствованные модели. Профессор, судя по данным на экране, находился где-то в получасе к северу вверх по течению какой-то неведомой речушки. Алекс выключил прибор и достал компас.

— Надо быстрее добраться до него, пока на Базе не зафиксировали наше местонахождение и не сбросили сюда десант.

Я кивнула и попыталась ускорить шаг, насколько это возможно в таких условиях, как вдруг впереди раздался тоскливый волчий вой.

— Ого, — буркнула я расстроенно. — Здесь еще и волки?

— Не волнуйся, родная, — неуверенно улыбнулся командор. — Насколько я понимаю интонацию этого «пения», звери движутся не к нам, а от нас.

— Почему?

— Загоняют дичь, — пожал плечами он.

— Какую дичь? — продолжала доставать я.

— Не знаю, может быть, оленя, может быть, лося, может быть…

— Пусик! — в один голос, с ужасом догадались мы.

— Бежим! — крикнул мой муж, на ходу отбирая у меня бластер и хватая меня за руку.

Вдруг вой прекратился. Мы переглянулись и заторопились еще быстрее.

Когда мы, запыхавшиеся, грязные, мокрые и злые, наконец-то выкатились из кустов на поляну, все было кончено. В смысле опасность миновала…

Агент 013 сидел на дереве и матерился на волков внизу. А те, судя по повизгиванию и ворчанию, сначала довольно вежливо уговаривали его спуститься, наверняка обещая полную дипломатическую неприкосновенность. Но котик был не дурак и безоглядно верить семейству псовых не собирался. Он шипел и бросался в волков шишками, а те неприличными жестами показывали, что они с ним сделают, когда заставят спрыгнуть.

Алекс вытянул руку с бластером и, безошибочно вычислив вожака — самого крупного волка, который изгалялся над котом больше всех, точным выстрелом отстрелил ему хвост. Тот завизжал, его кавказские глаза налились слезами. Он взял хвост в зубы и, еще раз бросив через плечо полный укоризны взгляд, кивнул своим товарищам и потрусил в лес. Остальные волки, прижав уши, поспешили за ним, в их глазах тоже мгновенно отразилось понимание момента, когда лучше линять, чем выпендриваться. Но Пусик, мстительная душа, не удержался и швырнул им вслед еще пару сосновых шишек.

— Милый, мне их так жалко. Может, можно было как-то помягче, а? Ну предупредительный выстрел сначала, что ли? Как он теперь без хвоста?

— Ничего, лазер дезинфицировал и прижег рану, заражения точно не будет, и боль пройдет в ближайшие минуты. Или часы. В общем, завтра точно…

— Но все равно волчика жалко…

— Ей волка жалко?! Этого маньяка-убийцу! А меня тебе не жалко, любительница хищников?! А если б он бы меня сожрал за милую душу и ни на секунду не задумался о муках совести, жалостливая ты наша, — ворчал кот, осторожно, задом спускаясь с дерева.

Я хотела ему помочь и попыталась отцепить его передние лапы от ствола, чтобы подхватить на руки, но он, как все коты, вцепился в ствол еще сильнее и возмущенно замяукал. Я его отпустила и пошла к супругу, выискивавшему что-то в траве под сосной. Нетрудно было догадаться что…

— Где шишка? — спросил он, выпрямляясь.

— Мне, знаешь ли, было не до нее в последние двадцать минут, — обиженно выпалил кот.

Мы переглянулись и стали искать втроем.

— Нашел! — вдруг крикнул Алекс. — Вон она.

Он показывал рукой куда-то вперед. Похоже, что заколдованная шишка сама не хотела терять нас из виду. Она попрыгала на месте, как бы привлекая наше внимание, и снова поскакала в самую чащобу. Мы втроем кинулись за ней. Я на всякий случай держала бластер Алекса на изготовку. Просто для спокойствия, а то вдруг если не волк, то свирепый барсук какой-нибудь без предупреждения вцепится в ногу, или коварная росомаха прыгнет с дерева прямо на шею. Брр… Я встряхнула головой, чтобы прогнать эти панические мысли. Но все равно оборачивалась на всякий шорох…

А беспечная еловая шишка все скакала метрах в десяти от нас, причем почему-то постоянно выбирая трясины и буераки. По сухой тропинке ей, заразе, как будто было неудобно передвигаться. Первым не выдержал агент 013.

— С меня хватит, — взмолился он и, выбравшись на сухое место, пошел по тропинке, которая проходила буквально в двух метрах от нас. Мы же уперлись рогом…

Следующие часа два мы так и шли. Кот переставлял лапки по сухой дорожке, а мы хлюпали по болотам и продирались сквозь ельник. Я бы эту шишку придушила, если б такое было возможно. Даже не помню, сколько раз Алекс спасал мне жизнь, в последнюю секунду вытягивая из самой глубокой трясины, и сколько раз я сама успевала оттащить его за пояс от очередной ямины. В то время как агент 013 продолжал идти своим идеальным маршрутом, даже не обернувшись ни разу на мои несвязные, негодующие вопли…

Вскоре я уверилась, что подлая шишка все это делает специально. К концу пути даже командор в этом не сомневался, несмотря на его незыблемую веру в лучшее в каждом живом существе. Вся одежда на нас была разорвана и покрыта слоями непросыхающей болотной жижи и грязи. Из волос торчали колючки репейника, листья и мелкие веточки. В обувь кроме грязи набилась куча представителей все той же приставучей флоры, а Алекс один раз даже вылил из сапога с десяток пиявок вместе с болотной водой и мальками карася. Настроения это не улучшило никому, ни им, ни нам…

К моим ногам под штанами тоже, судя по ощущениям, пыталось присосаться несколько кровососов. Надеюсь, капроновые колготки они не прогрызут, но полной уверенности, разумеется, не было. Я сунула сапоги под мышку и засучила штанины. Так было сподручней перескакивать через ручьи, а один раз даже пришлось какую-то холоднющую речку перебежать вброд, а там на нас напали мелкие, но жутко кусачие рыбки. Не пираньи, конечно, но характер у них был не менее злобный.

Вокруг явно действовала какая-то нехорошая магия. Иначе я не знаю, как объяснить, что будто ВСЯ природа вдруг обернулась против нас. Такого ведь не бывает, правда?

— Пришли! — раздался впереди радостный крик Пусика.

И вот скажите на милость, как он с обходной дорожкой все равно оказался впереди?! Через пару минут мы тоже выбрались из леса на большую, залитую лунным светом поляну, где просто ахнули! Представьте себе выложенную гравием тропиночку, ведущую прямо к резному крыльцу чудесного двухэтажного теремка из русских сказок.

Высокие ставни с изящной архангельской росписью по дереву, с жар-птицами и цветами. Наличники в кружевной резьбе, окна из новомодного цветного стекла, а не слюдяные. А на коньке крыши вообще стоял двухметровый деревянный петух, механически размахивающий крыльями. Из приоткрытой форточки доносился запах чего-то печено-вкусного. Шишка первой запрыгала по гладеньким ступенькам…

— Это что, дача какого-нибудь местного градоначальника?

— Глупости, милочка, — обрезал кот и принюхался. — Итак, что у нас сегодня? Красные щи со свининой, галушками и сметаной, архангельские пироги с вязигой, расстегаи с семгой и северные пельмени с олениной. Все, напарники, вы как хотите, а я пошел.

Алекс попытался было задержать Пусика, но тот с истинно кошачьей ловкостью прошмыгнул толстым пузом между его ног, ринулся к крыльцу и грациозно скользнул в приоткрытую дверь.

— В «Архангельских сказках» у Шергина нигде не упоминается чудесная изба с чем-то вкусненьким. Вдруг это засада? Зайдешь внутрь, а там какой-нибудь упырь чухонский.

— Ты права. Тогда вперед, спасаем агента 013.

— От чего? — уточнила я.

— От переедания и ожирения!

Осторожно, не убирая руки с оружия, мы поднялись по ступенькам в высокий терем. Алекс толкнул дверь. В лицо мягко дохнуло оранжевое тепло печки, а первое, что бросилось в глаза, это роскошно накрытый стол. Братины с медом, расписные туески с клюквой и морошкой, большущий чугунок щей, пироги, расстегаи и плюшки на блюде, огромная тарелка с пельменями и куски запеченной рыбы на деревянном подносе.

— Я рад, что ни в чем не ошибся, — с чувством произнес кот, восседая на лучшем месте и потирая лапки.

— Погоди, агент 013, — попытался удержать его командор. — Здесь что-то не так. Чего-то не хватает. Как-то тут не кошерно.

— Обычное убранство архангельской избы, — неуверенно пожала плечами я. — Стол, скамьи, печка, вязаные дорожки, прялка, сундук… вэк! А где икона в углу? Непременно должна быть икона Миколы Можайского. Я в книжках читала.

К концу моего монолога дверь за нашими спинами со зловещим скрипом захлопнулась, и комната на миг погрузилась во мрак. Когда снова дали свет, вся горница непостижимым образом изменилась. Черная от копоти печка, углы, затянутые паутиной, грязный пол, стол с тараканами, низкий потолок. А на растрескавшемся подоконнике зеленые светящиеся гнилушки. Внезапно вспыхнувшая толстая черная свеча не добавляла романтичности атмосфере. Но самым худшим был знакомый голос, раздавшийся снаружи:

— Попались, голубчики. Фот фы и ф моей фласти.

— Кулимана… — хором простонали мы с Алексом. Кот тоже что-то простонал, но на тему пропавшего стола с рыбой и щами.

— Что тебе нужно? — осторожно спросила я.

— Фы забыли сказать мне спасибо за путефодную шишку!

— Ну спасибо. Слов нет…

— Ха-ха! Теперь-то уже поздно! — обрадовалась она.

— Надо ж тебе было сразу поминать Миколу Можайского, — укоризненно толкнул меня в бок Пусик. — Хоть поесть бы успели…

— Вечно ты только о еде и думаешь, — пнула я его в ответ.

— Голодный воин — плохой воин. — Он выгнул грудь, перехватил мою ногу и попытался вывернуть ступню.

Алекс вклинился между нами прежде, чем в партерной борьбе я успела высказать этому толстобедрому обжоре все, что я о нем думаю, начиная с его ресторанного бизнеса в Архангельске и заканчивая кулимановскими щами.

— Надо думать, как отсюда выбраться. Разборки оставим на потом.

Я рванулась к окну и, пока боевой пыл не пропал, оторалась на прячущуюся Кулиману:

— Что ты себе позволяешь, корова старая?! У меня кот три дня не кормленный. Верни хотя бы пельмени, а не то он у тебя мебель грызть начнет и углы метить!

Пусик стукнул себя лапкой по лбу и яркой пантомимой изобразил, как он меня душит. Мой муж в это время пробовал плечом на крепость запертую дверь.

— Как ты смеешь так со мной разгофарифать, дефчонка?! Я фас не для того заманила, чтобы фы мне, уфажаемой женщине, попреки стафили. Я фас съесть хотела и съем. — Кажется, она закончила разыгрывать спектакль и лепила правду-матку. — Ко мне, слуги мои ферные, кнехты шфедские!

Профессор вспрыгнул ко мне на подоконник и, сделав лапу козырьком, всматривался в темноту леса.

— Кажется, там что-то сгущается.

Из леса сизыми струйками выползал странный туман. Поднимаясь, он принимал очертания человеческих тел. Меньше чем за минуту мы были окружены призраками кнехтов в колышущихся доспехах, с аркебузами и арбалетами совершенно не призрачного вида. Похоже, дело принимало нешуточный оборот.

— Получается, что Кулимана обладает силой помощнее, чем мы думали, — мрачно заметил кот. — Дай мне сюда бластер.

Я подала ему оружие. Агент 013 встал на задние лапки и просунул дуло в форточку. Очередь из лазерных лучей спилила несколько деревьев, подожгла кусты у дома, но кнехты даже не моргнув глазом продолжали медленно, но верно надвигаться на нас, вскидывая к плечам оружие.

— Ложись!

Мы бросились на пол. На дом посыпался стальной град, брызнули стекла, и несколько шариков и стрел залетело в комнату.

— О шайтан бесхвостый, они перезаряжают оружие. — Я обернулась к мужу и увидела, что он откинул полуистлевшую дорожку на полу и пытается открыть оказавшуюся под ней крышку люка в подвал. Старый ржавый замок никак не поддавался, и командор не выдержал. Он выпрямился и срезал замок лазером.

— К черту это соответствие времени!

— В очередной раз, — вздохнула я, подходя к нему и помогая откинуть тяжеленную дубовую крышку люка. — А если там ни окон, ни дверей и мы окажемся в ловушке?

— Здесь нас просто расстреляют. Они будут тут через минуту, а внизу может оказаться другой выход.

— Пусик, не хочешь пойти туда первым? Может, там Кулимана хранит все свои продукты?

Кот настороженно глянул в темный провал подвала и, подняв глаза, смерил меня презрительным взглядом. Командор включил штатный фонарик и быстро сошел вниз по скрипучим ступенькам.

— На первый взгляд все чисто. Спускайтесь!

Он протянул мне руку, Профессор с бластером оставался в арьергарде, отступая последним. Я захлопнула крышку люка, в надежде прищемить коту хвост, просто для поднятия настроения, но не срослось. Он был неглуп и слишком опытен и успел проскочить, прежде чем крышка захлопнулась.

— Ну что, тут есть выход? — спросила я напарников, вглядываясь в темноту.

Подвал отозвался глухим эхом, видимо, выхода все-таки не было. При свете фонарика удалось разглядеть, что подвальная комната была довольно большой и очень грязной. Стены густо покрывала паутина, пол земляной, утрамбованный, холодный. Здесь не было никаких закаток, вязанок колбасы, мешков картошки, банок со сметаной и всеми продуктами, что хранят в подвалах. Кругом обычный хлам, мешковина, ломаные табуретки, битые горшки — такая неудача для нашего толстопуза. Хотя чего это я, мы все со вчерашнего вечера ничего не ели. Зато в углу обнаружилась гора каких-то костей, я прищурилась. Человеческие?! Меня пробрал нервный озноб…

— Здесь есть дверь. Надеюсь, за ней выход на улицу, а не в чулан.

Явно новехонькая дверь была заперта на тяжелый амбарный замок. Командор, поискав что-то подходящее, подобрал старую кочергу и попытался сорвать с двери замочные петли. Кочерга только погнулась, а петли даже не сдвинулись.

— Милый, ты опять вернулся к старому правилу: «Использовать только соответствующее эпохе оружие»? Ты же пять минут назад бластером шуровал.

— Он почему-то не работает.

— Дай я, — предложил кот, наводя свое, а вернее, мое оружие на дверь.

Из дула вырвался только слабый дымок, и больше ничего. И тут в довершение ко всему над головой раздался скрип половиц.

— Кулимана, — мрачно констатировал очевидное Пусик.

— Да, и фам уже не фыбраться! Уже фидели, что фаше чудо-оружие больше не работает? А-ха-ха-ха!

— Похоже, что в своем доме она еще сильней, поэтому и заманила нас сюда, — буркнула я. — А мы, как последние дурачки, купились на бескорыстную помощь какой-то сосновой шишки.

— Кулимане мы заплатили, — обиделся кот, как всегда считавший каждую копейку.

— Похоже, слишком мало. А теперь плата может оказаться гораздо выше. — Алекс не без тревоги покосился на человеческие кости.

— И передатчик не работает! — чуть не заплакала я, лихорадочно пытаясь запросить помощь с Базы.

И вдруг за дверью раздался стон, тихий-тихий, но ошибиться было трудно.

— Там кто-то есть!

— Дверь слишком крепкая.

— Это да, но… — Пусик опустил голову и потыкал куда-то когтем. — Посмотрите, напарники, косяк, похоже, совсем сгнил! Старая вешалка явно сэкономила на ремонте. Вставила новехонькую дверь в старую коробку.

Алекс отошел на несколько шагов (под его ногами хрустнула кость, брр…) и, разбежавшись, с силой врезал по двери ногой, но косяк, однако, устоял. Он сделал второй заход, потом еще один, дверная рама скрипела, стонала, но не сдавалась…

— Постой, давай вместе, одновременно, — предложила я, и мы с разбега, синхронно, на счет три вдарили еще раз. Но старый косяк не сдавал позиций.

— Я помогу, а ну разойдись, — влез кот, раздвигая нас лапами в стороны. — Раз… два… три. Ки-йий-я-а-а-а!!!

Мы решили не спорить, пусть развлекается. Но когда он в полете красивым и плавным движением в стиле монахов Шаолиньского монастыря выбросил вперед заднюю лапу, коснувшись двери (одновременно с нашими с Алексом ногами), произошло чудо — она не выдержала и рухнула вовнутрь.

— Ну и что бы вы без меня делали, слабаки? — снисходительно фыркнул агент 013, ожидая благодарностей.

И естественно, не дождался, еще чего! Тем более что за дверью нас ждало кое-что поинтереснее. Нет, к сожалению, не выход и не меч-кладенец, но…

На полу маленькой темной каморки с кляпом во рту лежала какая-то связанная фигура, долговязая и очень худая с виду. Алекс направил на нее фонарик, и мы невольно вздрогнули — это была наша кикимора!

Значит, сосновая шишка не обманула. Зря я на нее клепала, малышка действительно привела нас к беглянке. А вот к Кулимане теплых чувств не прибавилось, несмотря на то что она тоже не соврала. Вся эта засада с заманиванием явно ее рук дело.

— Попалась, подлая оставительница моих детей без молока?! — гневно закрутил кот и, прыгнув ей на плоскую грудь, влепил кикиморе звонкую пощечину.

Но нечисть лишь слабо простонала, веки ее оставались закрытыми, и вообще, выглядела она, мягко говоря, не ахти как. Наша преследуемая как будто стала вдвое тоньше и меньше. От рельефных мускулов, казалось, не осталось и следа, все усохло и пропало. За какие-то два дня она была истощена так, как наш толстун и через три месяца полного голодания на весенних крышах не был бы…

— Убейте меня, — прошептала несчастная, когда мы вытащили кляп и она поняла, кто, собственно, перед ней.

— Сначала мы будем вас судить, — торжественно начал Пусик. — За сожженный ресторан, за мой разрушенный бизнес, за…

— Заткнись, бессердечный, — тепло попросила я, за шкирку оттаскивая кота от кикиморы. — Не видишь, человеку плохо.

— Какому человеку?! — начал было агент 013, но под взглядом Алекса осекся и замолчал.

Командор вытащил свою походную фляжку, приподнял голову злодейки и влил ей в рот восстанавливающий напиток на основе чая и коньяка, разработанный нашими гоблинами специально для боевых суперагентов.

— Можешь говорить? Кивни. О'кей. Теперь расскажи, как ты здесь оказалась?

Кикимора проглотила напиток, икнула и заговорила, не открывая глаз:

— Кулимана… треска… мозги. Да-да-да-да-да. Она меня ими угостила. Вкусные такие… очень. Потом кормила и кормила, чтобы я стала сильной… Да-да-да-да! Сказала: «За это поможешь мне вернуть шведское владычество». Она меня заставила. Но я передумала… Кикиморы не любят войны. Да-да-да-да-да. С меня хватит…

— Видела я, как вы не любите войны. — Перед глазами живо встал ее тренировочный лагерь.

— Это все она. Да-да-да-да-да. Я приплыла, чтобы сказать ей, что все кончено. Что вы лагерь разгромили и мою дружину из котиков разогнали и я больше не буду мучить своих сестер. Не будем мы воевать ради Кулиманы. Да-да-да-да-да.

— Домовой Кузя нам в порту сказал, что ты идешь в Швецию за военной помощью.

— Не знаю, о чем вы, я к Шведке Кулимане шла. Да-да-да-да-да. В какую еще Швецию? Там и кикимор нет. А, кажется, я помню его, он любит про политику рассуждать, а слушать и не умеет.

— Да, наверно, он не так понял, — вступился за кикимору Алекс. — И, услышав про Шведку, уже сам додумал про Швецию.

Я поморщилась, поняв, что поторопилась назвать похитителя обуви умным…

— Ладно, допустим, это правда, — вновь влез с обвинениями Пусик. — Но это не снимает с тебя вины за разорение честного и благородного купца Муркина! Какое ты имела право грабить его замечательный ресторан?!

— Потому что хозяин дюже жадный. Да-да-да-да. Он всю треску у рыбаков скупал, никому не давал.

— Я же говорила с самого начала — это ты во всем виноват! — сердито обернулась я к коту.

— Тсс, — ушел от ответа агент 013, выразительно подняв вверх левую бровь. — Как-то тихо вдруг стало, не замечаете? Кулимана явно что-то затевает.

Мы все внимательно навострили уши. Сверху раздавался едва различимый скрежет стали о камень…

— Она точит нож, чтобы вас разделать, — спокойно сообщила кикимора. — Да-да-да-да-да. Разделать и съесть.

— Но ведь раньше ты ни словом не упоминала о Кулимане! — прошептала я подозрительно. — Почему молчала о своем нанимателе, пока я на тебя в лагере ишачила?

— Она не велела. Эти мозги трески такие вкусные, силу дают, да-да-да-да, но ум от них уходит… Я ее боюсь. Да-да-да-да-да. — Она испуганно глянула наверх.

Именно в этот момент с потолка посыпалась труха, раздались тяжелые шаги, и мы все замерли.

— Похоже, фы нашли ее. Фидите, я не софрала! Моя шишка прифела фас к кикиморе. Мужчина и кот, остафайтесь на месте. А ты, дефчонка, ко мне сюда. Перфая мне на зуб попадешь.

— Никуда она не пойдет! — зарычал мой муж.

— Да, или мы все идем, или все остаемся здесь! — громко заявила я, стараясь, чтоб голос не дрожал.

— Ха-ха-ха! Дафайте так: или дефчонка идет наферх, или мои кнехты спустятся к фам. Я хоть не люблю хранить мясо фпрок, но разок могу съесть и с запашком.

— Иди, экстремалка, может, заговоришь ее, протянешь время, — засуетился наш пушистый предатель. — А мы пока тут подсуетимся. Может, она где окно заложила или дверь тщательно замаскировала. Но если что, зови на помощь!

Мы с Алексом смотрели друг на друга. Так тяжело было прощаться. Я шагнула вперед. Он попытался загородить мне дорогу, но я покачала головой.

— Правильно, пусть идет, — опять влез кот. — Алина наш единственный шанс! У нее талант убалтывать психопаток с ножом…

— Кнехтов фыбираете? — уточнила старуха и добавила зловеще: — Я никому не позфолю мешать моим планам! Ни фы, ни кое-кто…

Кикимора опустила глаза. Было ясно, что это про нее. Кулимана мстит нам за то, что мы разрушили ее планы по захвату шведами Русского Севера, остановив восстание болотной нечисти. Мне удалось через силу улыбнуться супругу, как я надеялась, подбадривающей улыбкой, и поскорей взбежать по лестнице, чтобы он не успел меня остановить. Крышка люка открылась, и сильная рука ведьмы с грязными ногтями мгновенно вытянула меня наверх. Фильм ужасов начинается…

Кулимана поставила меня на пол и отвернулась. У дверей стояли два мрачных призрачных кнехта с медвежьими рогатинами. А еще я увидела ту самую, знакомую шишку. Она прыгала по котелкам и крынкам в надежде найти что-то съестное. Что ж, путеводительница заслужила награду, потому что честно выполнила задание старухи, у которой, похоже, состояла на постоянной службе.

— Что вы хотите со мной сделать? — спросила я, хотя это было ясно и так. Шведка проверяла на остроту лезвие. Вырвав из головы волос, бросила его в воздух, взмахнула ножом, и к моим ногам упали две разрезанные половинки. Я нервно сглотнула.

— Что, непонятно, мерзафка? Запечь и съесть! И фремя тянуть не собираюсь, не надейся.

— Вы что, издеваетесь, там температуры не хватит картошку запечь, — сказала я, потрогав печь.

Ко мне на плечо скакнула шишка, заглянула в печь и тоже отрицательно покачалась из стороны в сторону.

— Ничего, я фполне могу и полусырое жрать.

— А я несогласная. У нас, татар, мясо положено готовить халяль.

— Это что еще за нофшестфа?! — облизнувшись черным языком, заинтересовалась Кулимана. Ее выразительный взгляд насмешливо говорил: «Болтай-болтай, дефчонка, пять минут ничего не изменят, мне быфает немного скучно ф лесу, а съесть-то я тебя фсегда успею…»

— Это значит правильным образом! — наставительно перевела я. — Вознеся искреннюю молитву Аллаху, острым ножом, стараясь не причинять лишней боли. А потом еще надо избавиться от крови, ибо в ней заложена душа, а душу есть нельзя!

— Интересная ферсия. А мы, шфеды, крофяную колбасу феками спокойно ели, и ничего…

— Что и привело вас к серьезным проблемам, — жестко напомнила я. — От поражения в Полтавской битве до создания шведской семьи. Про Карлсона вообще молчу…

— А это еще кто?

— Вам лучше не знать. Я стесняюсь рассказывать. Тот еще извращенец… Полетели ко мне на крышу, малыш, я лягу в кровать и как будто болею, а ты будешь меня лечить… Хорошо еще костюмчик медсестры ребенка надевать не заставил, гад…

— И фсе из-за крофяной колбасы?! — нервно засомневалась Кулимана. — Слышь, ты это, дефка, ты мне голофу не дури! Я тебя фсе рафно съем. Гофори, что делать, чтобы тебя прафильно запечь…

— Ну для начала нужно нормально протопить печь, выложить угли ровным слоем высотой в пять сантиметров и… — Я сделала вид, что задумалась. — Если не молитва Всевышнему, так уж как минимум вам надо привести себя в порядок.

— Чего?

— Татарка, запеченная в собственном соку, это праздничное, торжественное блюдо, — закатив глаза, терпеливо пояснила я. — К нему положено выходить нарядно одетой, наманикюренной, напедикюренной, с вымытой головой и чистыми намерениями!

— Сколько с фами сложностей-то. — Кулимана поскребла пятерней в затылке, выгребая горсть мха и мусора. — Может, проще тфоего мужчину было съесть или кота?

— Муж у меня спортсмен, весь на стероидах, есть его вредно, посадите почки, — без зазрения совести соврала я. — Кота, конечно, можно, он жирный, но маленький. Всего-то на раз-два куснуть. В общем, соглашайтесь на жареную татарку, не прогадаете. Я вам и голову помыть помогу.

— Ну, раз такое дело, чего на разгофоры фремя тратить, — рассеянно согласилась ведьма и, приказав кнехтам сторожить меня, ушла во двор за дровами.

— Все в порядке, — сказала я, наклонившись к люку. — Держу ситуацию под контролем.

— Продолжай в том же духе, деточка, у тебя действительно есть дар заговаривать зубы!

Я гордо улыбнулась. А то! Целый год студенческой практики по болтологии с педагогами на зачетах даром не проходит…

— Но будь осторожна, — тревожно предупредил меня муж.

— Постараюсь, милый, — ответила я и поспешно вскочила на ноги, услышав шаги возвращающейся Кулиманы. — Давайте сюда, помогу. — Я подхватила у нее из рук вязанку дров, быстро и неумело набивая ими печь. — Так, нужно два горшка воды вскипятить, чтобы потом как следует ополоснуть волосы. Где у вас вода? Тоже во дворе? Принесите-ка ведра два.

Кулимана уперла руки в бока и многозначительно посмотрела на меня. Взгляд ее говорил: «Я тебе что, дефка на побегушках?!»

— Поняла-поняла, сама принесу. У вас ведь за домом колодец, да? — И, не дожидаясь ответа, схватила грязное закопченное ведро и выскочила во двор. Надо шевелиться быстрее, а то эта дура и вправду решит со скуки съесть Алекса или кота.

К счастью, колодец там действительно был, и вода в нем тоже. Хотя за ним явно никто не ухаживал. Сруб почти весь сгнил, цепь проржавела, ворот вообще не работал…

После безуспешных попыток припахать к этому делу праздно слоняющихся кнехтов мне самой кое-как удалось достать ведро воды, и я, кряхтя, потащила его в избу. К моему ужасу, Кулимана уже сняла верхнюю одежду, оставшись в грязной нижней рубашке выше колен, и ждала меня, воодушевленно притоптывая ногами. От длинных желтых когтей (ногтями это назвать язык не поворачивается) на полу оставались глубокие царапины. Судя по серо-буро-малиновому с пятнами коричневого и зеленого цвету кожи, в бане она мылась еще до Рождества Христова. Это было самое отталкивающее зрелище из всех, что я видела. Она даже не дала мне толком нагреть воду, как села на лавочку и грозно потребовала:

— Мой! Целиком меня мой, заодно и постираемся.

— Сейчас вас вымою, а потом сама искупнусь, и все, восточные традиции соблюдены, можете запекать. Мне в печку, а вам с чистыми руками за стол.

— Халяль? — еще раз уточнила Кулимана.

— Воистину халяль, — нагло соврала я.

Старуха окунула голову в горшок с теплой водой, и я активно намылила ей волосы. Благо кусок хозяйственного мыла в избе каким-то чудом нашелся, а то не знаю, как бы выкрутилась, ведь импровизировала на ходу. Сколько паутины, репейника, сухих листьев и даже веток было у нее в волосах, вы не поверите! Даже одно заброшенное птичье гнездо откопалось, хорошо хоть пауки предусмотрительно разбежались, брр…

— Позвольте спросить, а почему такая умная женщина прозябает в лесу? Вы же могли сделать головокружительную карьеру в Швеции, — заговаривала я ей зубы, пока выбирала весь этот мусор. — В смысле всегда приятно прибрать к рукам еще немножко власти над миром…

— А что, думаешь, фозможно?

— Да запросто! Вам нужно только немного лоска добавить. Выглядеть как деловая женщина.

— Ты мне тут зря болтофню не разфоди! Как это, как делофая женщина?

— Сейчас покажу. Только волосы ополоснем.

Я взяла ухват и, подцепив им второй горшок с уже закипевшей водой, одним махом удачно надела его Кулимане на голову! Она даже не успела вякнуть.

— И-и-и-и-й-а-а-а-яй!!!!

От дикого вопля обваренной в лучших чувствах ведьмы кнехты у двери рассеялись как туман. Колдовство спало! Кулимана козой прыгала по горнице, пытаясь содрать горшок с головы. Я отважно сунула ей под ноги ухват, завалив старуху в угол, и, обжигая руки, постаралась нахлобучить горшок поглубже…

— А-а-а, ухи-ухи лопаются-я-я! Слофно меня ф барабан турецкий засунули-и-и! Ах ты халяльная татарка-а-а…

С вашего позволения и из соображений международной политкорректности, я опускаю длинный список плохо воспроизводимых шведских ругательств, из которых, как услужливо подсказал мне мой медальон-переводчик, самым мягким было «коза драная». Прервался он, только когда Кулимана, стряхнув меня, вскочила, поскользнулась на мыльной пене и хряпнулась горшком об печку! Удар был настолько силен, что пострадали все: и печь, и горшок, и голова Шведки…

Я, не теряя времени, бросилась к люку, выпуская Алекса, кота и кикимору из подвала.

— Передатчик заработал. Я уже вызвал подкрепление, — сказал мой муж, заключая меня в объятия. — Ты прелесть, милая, один на один с такой нечистью…

Он связал валяющуюся в отключке Кулиману, чтобы она не могла колдовать, и, поставив на ноги, выволок из дома под прицелом бластера. Ободок от горшка на голове я оставила. Так смешнее. И стильно, кстати, надо будет потом что-то подобное присмотреть Грызольде в подарок. Я сама, поддерживая за плечи, вывела несчастную кикимору, едва передвигавшую ноги от слабости. На поляну перед избушкой телепортировалась десантная группа конвоиров с Базы. Кот, вскочив на пенек, размахивал лапками, изображая руководителя операции:

— Так, вы трое, держите террористку под прицелом. Она особо опасна.

Угрюмые, неразговорчивые ребята быстро раскрыли алюминиевые чемоданчики со всем необходимым оборудованием, и меньше чем за минуту вся магическая сила Кулиманы была нейтрализована, руки сковали пластиковые наручники, на ноги надели специальные кандалы, не позволяющие широко шагнуть, а рот заклеили скотчем. Не из соображений садизма, а просто чтоб не ругалась. Точно так же и кикимору упаковали до полного выяснения обстоятельств. Пусть не думает, что если мы ей сразу на слово поверили, то и начальство у нас такое же добренькое…

К нам подошел прилетевший с десантниками Стив.

— По идее я должен был написать доклад, что вы украли мою лодку и бросили меня на льдине, — сурово начал он.

Мы покаянно опустили головы.

— Но с другой стороны… — Он улыбнулся. — Победителей не судят.

— Он все равно все укажет в отчете, — прошептал мне на ухо котик. — Эти биороботы так запрограммированы, никаких обид, просто техника.

— Нам пора на Базу. — Алекс подошел к нам сзади, его лицо озаряла улыбка. — Можем считать, что это дело закончено.

— Закончено — с моим ресторанным бизнесом, — сурово буркнул агент 013. — И все из-за этой дамской парочки.

— У тебя всегда и во всем женщины виноваты, — фыркнула я, пока командор устанавливал нам координаты на переходнике. Действительно, пора домой…

…Через два дня на Базе, когда наконец мы сдали все отчеты и написали кучу объяснительных, я выкроила часок для похода в лабораторию. Хотелось спросить наших ученых гоблинов, чем объясняется такое необычное воздействие на кикимор поедания мозга трески? Ведь, если что, это открытие может быть использовано нашими российскими спортсменами, и тогда бы мы кого угодно на Олимпиаде по золотым медалям обошли! Это ж о-го-го как здорово, Россия, вперед!

Но, увы, их ответ не внушал оптимизма. Похоже, причина была в какой-то особенности организма кикимор, и только их. Что-то там на генетическом уровне, вплоть до кратковременных изменений ДНК, глубже я эти научные термины не запомнила. Главное, что, похоже, опять не видать нам первого места в общем зачете…

Кулимана дала признательные показания о том, что действительно посягала на нерушимость российских границ, готовя вторжение и оккупацию северных районов нашей державы. Но в свое оправдание представила стройную, даже душещипательную историю о том, как была посажена в бочку коварной лисой (той самой, из сказки «Пойга и лиса», о которой уже упоминал кот) и сброшена в море. И только мысли о милой родной Швеции помогли ей выдержать все тяготы морского путешествия и многодневную голодовку. От такого у кого угодно мозги набекрень встанут…

Поэтому когда она наконец пристала к каким-то странным берегам и обнаружила, что это необитаемый остров, она окончательно решила вернуться и отомстить. Отомстить не только лисе, но и всей русской земле. Вернуться удалось не сразу, поэтому Пойгу и лису она уже не застала, а что вышло из второго пункта, вы уже знаете. Старые сказки имеют продолжение. Кулиману отправили в тюрьму, а вот кикимора осталась на перевоспитание на Базе. Три дня мы наблюдали, как она носится по оранжерее в рабочем фартуке Шурале, сгребая опавшие листья и таская взад-вперед тяжеленную зеленую лейку.

— Надеюсь, трудотерапия пойдет ей на пользу, — наставительно поднимал лапку Профессор, обращаясь почему-то исключительно ко мне, словно намекая, что общественно-полезная деятельность и мне бы не повредила. Даже Алекс это отметил и в конце концов попросил напарника не лезть в нашу личную жизнь с поучениями.

Однако когда в конце недели после очередного задания мы возвращались из кабинета шефа, то увидели удивительную картину: посреди оранжереи стояла садовая скамейка, покрытая роскошным казанским ковром. На вышитых подушках лениво возлежала наша кикимора, и вокруг нее крутился счастливый Шурале, обмахивая архангелогородку пальмовым листом и подавая очередной фужер с холодным шербетом. А она улыбалась ему, кокетливо поправляя на голове расшитую татарскую тюбетейку…

— Трудотерапия, говоришь? — усмехнулся командор, дружески подталкивая кота коленом в бок.

А я в тот момент случайно встретилась с кикиморой взглядом. Наш молчаливый диалог длился меньше двух секунд, после чего мы подмигнули друг другу и отвернулись. Она улыбалась Шурале, а я повела своего мужа под ручку подальше от оранжереи. Хорошо все-таки, что существует такая вещь, как женские чары!

Ну и женская солидарность тоже…

…С тех пор прошла неделя. И как-то днем, поняв, что не видела Пусика ни за завтраком, ни за обедом, я решила навестить его дома. Алекс был в спортзале, мне все равно ничем не хотелось заниматься, так почему бы не пойти повозиться с его котятами?

Вежливо постучав и не дождавшись ответа, я толкнула незапертую дверь. Меня встретила эхом практически пустая квартира! Негритенок играл на пыльном полу скорлупкой от фисташки, его брат и сестра мирно спали в пустой коробке из-под обуви, а из дома Профессора куда-то исчезла вся мебель, занавески, ковры и телевизор.

— Ничего, Алиночка, — приветливо раздалось за моей спиной. — Мы привыкнем. Это даже хорошо, что все вывезли. Детям больше свободы. А чем меньше игрушек, тем больше простора для фантазии.

— Это… это… из-за того ресторана в Архангельске? — обомлела я. — У тебя что, все описали за долги?

— Ну не то чтобы все, — грустно выпятил пузо агент 013. — В конце концов, детей мне удалось сохранить.

— А где Анхесенпа?

— Ушла на другую квартиру.

На мои глаза навернулись слезы. Я поняла, что произошло самое страшное. Пусик действительно потерял все. Его дети живут в нищете, его жена ушла из дому. А он сам, судя по неизбывной печали в глазах, готов просто застрелиться от отчаяния.

— Я все исправлю, — всхлипнула я, доставая из кармана кошелек. — Вот, пожалуйста, возьми сколько есть. Здесь большая часть зарплаты Алекса и что-то еще осталось от моих премиальных.

— Ну что ты, Алиночка, это неудобно, — слабо запротестовал кот, вяло отмахиваясь лапками.

— Бери, я настаиваю. — Меня душили слезы.

Негритенок перестал играть скорлупкой и удивленно уставился на меня, в душевном порыве я сгребла его в охапку, прижала к груди, стараясь рыдать не так громко, чтобы не напугать ребенка.

— Ну если ты настаиваешь. — Котик ловко вытащил у меня кошелек, и в тот же момент за его спиной появились два гнома в рабочих спецовках.

— Ну что, хозяин, все вещи в новые хоромы перевезены. Пора бы рассчитаться.

Я вытаращила на них мокрые глаза.

— Да, везет некоторым, — дружно вздохнули гномы. — Мы-то годами ждем расширения жилплощади. А энтих суперагентов из двухкомнатной в трехкомнатную по первой просьбе. На новоселье хоть пригласишь?

Я медленно повернулась в сторону Пусика. Но его уже и след простыл. Этот двуличный гад сбежал вместе с моим кошельком и всеми деньгами, которые оставались у нас с мужем до получки. Я выдохнула через нос, досчитала до двадцати пяти и аккуратно положила котенка в коробку. Погладила по голове, выпрямилась и сжала кулаки…

— Поспи тут, малыш, пока я убиваю твоего папу, — ласково сказала я и пошла чинить праведные разборки.

Любопытные гномы охотно составили мне компанию.

…Утром следующего дня я проснулась в отличном расположении духа. Рука под повязкой уже не болела, а лишь противно чесалась. Вчера в нашей больничке мне обработали царапины от когтей агента 013 каким-то экспериментальным составом и заверили, что столбняка не будет. Сам Пусик настаивал на помещении себя в блок для тяжелобольных, а до кучи и под программу защиты свидетелей. Хотя в свидетелях вчерашнего скорей уж были гномы.

Да и то первые минуты три, а потом они стали соучастниками безобразной драки за мой кошелек. Причем по-гномьи честно — хотя оба были на моей стороне, все равно разделились и отважно лупили друг дружку нераспакованной мебелью Профессора. Так что основные разрушения на его новой квартире произвели именно они, а не я, как было ошибочно указано в протоколе…

— Мурка-а, ты мой Муреночек! Мурка-а, ты мой котеночек… — напевала я, выходя из ванной.

Алекс ушел еще часа два назад, поцеловав меня, сонную, и предупредив, что приказ шефа в силе с шести утра и чтоб я никуда не выходила. В общем, если кто еще не понял, за потасовку с напарником мне влепили трое суток домашнего ареста…

— …Там сидела Мурка в кожаной тужурке, а из-под полы торчал наган!..

В коротком халатике я упоенно кружилась по квартире, радуясь неожиданному «отпуску». Если для кого-то трое суток сидения дома — проблема, то лично для меня — это праздник! Причем наказана была только я, отвоевавшая свои деньги, агента 013 признали симулянтом и отправили на задание. Пусть трудится, ему полезно напоминать о том, что зарабатывать надо честным путем, на своей основной работе. И кто после этого в выигрыше?

— …Здравствуй, моя Мурка! Здравствуй, дорогая! Здравствуй, моя Мурка, и прощай!

В девять утра в дверь постучали. Наш главный повар Синелицый, скорбно вздыхая, принес мне «арестантский паек» — салат «Цезарь» с курицей, кастрюльку вкуснейшего рассольника, плов по-узбекски и полтора литра компота. На ужин обещал приготовить блинчики с ветчиной, чизкейк с запеченным в меду яблоком и чай с бергамотом. Он меня по-своему любит, я ему пару раз жизнь спасала во время хоббитских волнений, так что балует, как может…

— …Мурка, Маруся Климова-а, прости люби-ма-ва-а-а!!!

Я пересмотрела двадцать четвертый сезон «Интернов», удержалась, чтоб не скачать двадцать пятый, перемыла полы во всей квартире, поиграла в «Наноферму», выпила чаю с медом, заново расставила мебель в кукольном домике. Это мое последнее роковое увлечение, как всегда казавшееся абсолютно безобидным.

Началось еще в прошлом году, с чисто случайной покупки журнала «Дом мечты», когда мы брали трехногого пса-оборотня, превращавшегося днем в ректора педуниверситета и терроризировавшего темнокожих студенток из Нигерии взятками и незачетами. Две девушки покончили самоубийством, и наш суровый шеф не задумываясь выписал на злодея ордер.

Арест проводился в Нижнем Новгороде. Мне тогда надо было изобразить восторженную дурочку, прыгающую с новым стульчиком для кукольного дома. Пока ректор-оборотень презрительно провожал меня взглядом, Алекс подкрался сзади и успел выстрелить шприцем со снотворным. Пса мы взяли, исправлению он не подлежал, поэтому отправился мотать долгий срок в тюремное заключение. Не был бы хромым, наверняка дали бы пожизненное, а так — сорок пять лет общего режима.

Но на журнальчики я тогда подсела, и вы не поверите, какое это неземное удовольствие — собирать собственный кукольный домик! Тем более если по роду службы вы имеете возможность ездить по Европе, подкупая себе в маленькую гостиную миниатюрные бутылочки вина, коробки с сигарами, тортики, елочные украшения и прочие восхитительные мелочи. Из тех, что никогда не будут продаваться в журнале, но так дополняют интерьер. Я даже зарегистрировалась на сайте таких же сумасшедших поклонниц и регулярно ставила плюсики замечательной кукольной мастерице под ником olushka. Однако после обеда мне наскучило и это…

— Здесь может медведь порой посидеть. Подумать, а чем бы заняться? — слоняясь из угла в угол, бормотала я.

Делать было совершенно нечего. Алекс не звонил. Я даже не знала, где он, с кем и на каком задании. Ну с кем, положим, знала, Пусик по-прежнему в боевой обойме, но куда и зачем их послали…

— Грызольдочка? — Я быстро набрала телефон секретарши шефа. — Да, это я. Да, под арестом, а как же… Нет. А чего, собственно, он хотел? Да. Да. Действительно. Да что ты говоришь? Нет, ну все мужики одинаковы…

Примерно через полчаса, когда я терпеливо выслушала все, чем троллиха хотела со мной поделиться, вздыхая в нужных местах, мне удалось легко выяснить, куда были направлены мой муж с котом.

— Каким скотом? — не сразу поняла она. Пришлось дважды объяснять шутку юмора.

Грызольда сделала вид, что поняла, а уж после этого мне ничего не стоило уговорить ее отправить ко мне лепрекона с переговорником. Мелкий мерзавец приперся нетрезвым, пытался прошмыгнуть в дом, вымогать у меня сахар, заставить танцевать за телефон и приставать с глупостями. В общем, вымелся, только когда я сняла со стены антикварную шашку РККА 1927 года и предупредила, что следующую фразу он произнесет уже фальцетом…

— Милый? — ласково пропела я, легко настраивая переговорник на аналогичный аппарат Алекса. — Да, это я. Да. А чем ты занят? А кого? Да-а?! А он сильный? Почему? Да-а-а… А кот где? Что значит, в…?! Ты не хочешь со мной разговаривать? Так, что ли? Ну и не больно надо!

Я надулась, швырнула переговорное устройство в мусорное ведро и плюхнулась на диван. Нет, ну что за свинство, в самом деле… Если меня засадили под домашний арест, то я не имею права даже спокойно поговорить по телефону с любимым мужем?! Бред какой-то… И Алекс вел себя так странно. Можно подумать, он там, в этих критских катакомбах, в первый раз Минотавра видит. Мы вроде уже брали одного такого. Или я что-то путаю? Надо спросить…

— Алло, любимый? Да, это опять я. Да, и я тебя… Я тоже скучаю. Да. Нет, я уже все по хозяйству переделала. Да, а при чем тут мой кукольный домик? Неужели? И тебе тоже? Хм… А Пусику? Ну спроси у него, делов-то… Что он сказал? Я не поняла. Понятно. Дай его сюда. Дай Его Сюда!!! Опять Минотавр?.. Да что вы там все, в конце концов…

Переговорник опять полетел через всю комнату. Ему повезло, я целилась в стену, а попала в гобелен с рыцарем и прекрасной дамой конца шестнадцатого века. Обидно. Делать было абсолютно нечего. Со скуки я стрескала весь суп, половину плова сунула в холодильник для Алекса. Чизкейк с яблоком отправился туда же, отдам предательскому коту, пусть этот гад еще больше растолстеет, скотина бесчувственная! Поговорить не даст! Минотавр там, видите ли, у них! Задание важнее личного! Фигу ему, а не мой чизкейк…

Я полезла в холодильник, достала пирожное и мстительно его съела. Даже без чая. Будет знать.

— Родной? — Мне показалось, что Алекс как-то неохотно взял трубку, раз он тянул целых двенадцать гудков. — Я тебя люблю. Очень-очень… А почему ты хрипишь? А кто хрипит рядом? Да… Ну так ему и надо. Передай трубку, пожалуйста. Да не коту, конечно, а этому вашему Минотавру… — Я прокашлялась, постучала себя кулаком в грудь и продолжила: — Так, слушай сюда, ты, козлина безрогая! По ушам давно не ловил? Сейчас словишь! А ну быстро ВЫПУСТИ МОЕГО МУЖА И МОЕГО КОТА, или я за себя не отвечаю-ю! Ты меня понял, морда бормановская? Понял, да?!

Судя по оборвавшимся гудкам, Минотавр просто оглох, разжал лапы, и наши его взяли. Обычное грубое животное, навидалась я такой гопоты еще в школьные годы чудесные. Храбрятся, пока не встречают сопротивления, а наорешь на них — сразу тупят и включают задний ход. Я только успела поставить чайник, как в квартиру ворвался Алекс.

Он еще не снял в костюмерной короткую тунику и перевязь с акинаком, просто подхватил меня на руки и расцеловал в обе щеки. Неулыбчивый кот сунулся в дверь, подмигнул мне, поднял вверх большой палец и отвалил…

Шеф вызвал меня к себе вечером. Как вы уже догадались, домашний арест был с меня снят. Гном даже при всех пообещал премию за помощь в аресте забыковавшего рогатого чудовища, но потом вспомнил, что я не имела права пользоваться служебным переговорником, да еще лепрекон подал жалобу, типа ему угрожали кастрацией, ну и…

В общем, ничего мне не дали. Свою награду я получила вечером, ближе к ночи. Но это уже личное, тсс…

А через три дня произошло серьезное происшествие. То есть настолько серьезное, что об этом стоит написать. Дело в том, что мы с Пусиком, конечно, помирились, но лучше все по порядку. Значит, так…

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Милый, что-то я давно не видела Профессора, — неожиданно вспомнила я за завтраком, после второй чашки кофе.

— Как это давно? — равнодушно удивился Алекс. — Мы всего два дня назад вместе вернулись с задания.

— Ошибаешься, дорогой. Прошло уже три дня с задания! Аванс уже потрачен, зарплата будет через неделю. Ты три дня подряд жаришь вкуснейшие котлеты и поишь меня аргентинским кофе. А Пусика так и нет! Тебе не кажется это подозрительным?

— А что именно? Что он всегда приходит перехватить деньжат между авансом и зарплатой?

— Сто процентов, дорогой Ватсон! Ему же вечно не хватает.

— Хм… — серьезно задумался командор и, протянув руку, достал из кармана пиджака сотовый — звонки внутри Базы были бесплатными. — Не берет трубку, — после непродолжительного молчания сообщил он. — Ничего страшного, перезвоню вечером.

— Как это ничего страшного? — возмутилась я, потому что сердце после третьей чашки буквально рвалось наружу. — Твой напарник, мой мальчик для битья и наш общий друг семьи, исчезает на три дня, и ты говоришь «ничего страшного»?! А если он заболел, ушел в депрессию или, того хуже, нашел себе новых друзей? В общем, — заключила я, укладывая две котлетки на тарелку и накрывая сверху другой, — ты как хочешь, а я пошла разбираться! Да-да, мне до всего есть дело! И это… кофе убери куда-нибудь подальше.

На новой квартире котика не оказалось, дверь нараспашку, и, судя по полному разгрому, царящему в гостиной, Анхесенпа тоже куда-то ушла. Двое котят все это время висели на занавеске, третий рвал профессорские научные работы, которые он для хвастовства всегда держал на виду, типа пишет очередную диссертацию. Хотя сомневаюсь, что он действительно когда-либо сдавал даже кандидатский минимум. Я на всякий случай заглянула и в остальные две комнаты — спальню и игровую, там его тоже не было. Тогда я молча поставила тарелку с котлетами в прихожей, по-разбойничьи свистнула и быстро прикрыла за собой дверь.

Ну да бог с ним, точнее, с его вечным враньем, сам-то Пусик был мне очень нужен. Несмотря ни на что, я успела к нему привязаться. Кошки как никто берут в плен человеческие души. Гадать, куда он делся, можно было долго, а главное, смысла имело ноль…

Но судя по поведению котят (они вели себя как обычно), агент 013 просто отдыхал где-нибудь в хоббитском квартале, куда в последнее время повадился ходить. Вроде бы там кто-то из хоббитов открыл подпольный бар, о котором все молчали, даже шеф делал вид, что не в курсе. Иначе заведение пришлось бы официально закрыть, а всем нашим мужчинам требовалась хоть иногда именно такая разрядка. Так что даже женщины не особо возмущались, а мягко закрывали глаза на эти сугубо мужские пивные посиделки.

Поэтому вечером я пинками выгнала Алекса в хоббитский квартал, посетить тот самый кабак, пока мне выпала дорожка прямым ходом в кабинет шефа. Гнома на месте не оказалось, но его секретарша, моя подружка троллиха Грызольда, без экивоков зашла в его рабочий компьютер, чтобы мы вместе посмотрели список агентов, ушедших на какие-нибудь особо секретные задания. Признаться, от изумления у меня просто глаза на лоб полезли.

— Арест Соловья-разбойника и экстрадиция его из Стамбула, где он попросил политического убежища по религиозным причинам! Экстренная доставка новой головы для Всадника без головы, потому что старая упала в каньон во время скачки! Подача апелляции для освобождения Гулливера после празднования в честь захвата морского флота противника, ввиду некорректного поведения некоторых лилипутов и лживых обвинений в том, что им наступили на больную мозоль! Разборки с оборзевшим Винни Пухом, держащим в заложниках Пятачка до тех пор, пока его не переселят жить на пасеку бывшего мэра Москвы господина Лужкова! И это все?

— Все, — наматывая негустые волосы на толстый палец, подтвердила Грызольда. — А ты считаешь, этого мало?

— Я имею в виду, что агент 013 здесь нигде не записан.

— Ну он, как правило, работает вместе с вами, — пожала широкими плечами троллиха. — На моей памяти я выписывала ему индивидуальные задания раза три, не больше.

— Какие, если не секрет?

— Непыльные и финансово выгодные. Последнее было связано с обменом двум пенсионерам золотых скорлупок от разбитого яйца Курочки Рябы на обычное яйцо Камызякской птицефабрики.

— Ну с этим Пусик бы справился.

— Он и справился. Только трех скорлупок потом в бухгалтерии недосчитались. Больше агент 013 индивидуальные задания не получал.

— Понятно, — тяжело вздохнула я, собираясь на выход. — Тогда я надеюсь, он все-таки четвертый день гудит у хоббитов.

Ну, как вы, наверное, уже догадались, в знаменитом мужском баре кота тоже не оказалось, о чем сообщил вернувшийся оттуда не совсем трезвый Алекс.

— Агента 013 там не видели минимум неделю, — сказал он.

…В общем, через час мы наконец нашли шефа беседующим о малоорошаемом земледелии с Шурале и поставили вопрос ребром. Надо признать, гном сразу сдал Профессора.

— Да что такого? Агент 013 выпросился на внеслужебное задание, он должен прибыть сегодня вечером. Что-то там связанное с его научной или литературной деятельностью.

— Но скажите хоть, куда он направился?

— На Зону, — равнодушно отмахнулся шеф.

— Куда?!! — взвыли мы.

Зона — самое страшное слово на Базе. Сколько мы туда запихали неисправимых преступников типа вампиров, убыров, оборотней, людоедов, ведьм и прочей нечисти — лучше не вспоминать. Надеюсь, что нам не придется встретиться с ними снова…

Мы просидели как на иголках до двенадцати ночи и, плюнув на все, вломились в апартаменты шефа. У него там все было устроено по-шотландски сурово, стиль такой. Оружие на выложенных камнем стенах, большой очаг, основательная деревянная мебель и овечьи шкуры. Шеф вышел к нам в длинной ночной рубашке, ночном колпаке, с гнутой вересковой трубкой в зубах. Под мышкой гном держал толстый том рассказов о Шерлоке Холмсе.

— Отправляйте нас на Зону!

— Куда?! — зевая, не понял он.

— За котом. Он не вернулся!

— Ну завтра вернется.

— Мы не можем ждать до завтра, — сурово поднажал командор. — Наш друг в опасности!

— Слушайте, я уже почти сплю…

— А вот его брошенные дети нет! Хотите, мы всех троих приведем сюда, чтоб вы послушали, как они зовут папу?

— Ладно, ладно, — поморщившись, сдался шеф и попросил у нас две минуты, чтобы переодеться. Все переодевание выразилось в том, что он сменил ночной колпак на дневной красный и в таком виде пошел впереди нас в свой кабинет.

— Вот, смотрите. — Гном сдвинул в сторону все папки с рабочего стола и достал из нижнего ящика старую топографическую карту, для сохранности запаянную в пластик. — Это наша Зона, кстати, самая опасная из всех шести Зон на планете. Начнем с главного. Итак, Россия. Пермская область. Горный район, перемежаемый перелеском и болотами. N-ская воинская часть, номер *&-/%#.

— *&-/%#? — с трудом повторила я.

— Да, можно что-то более конкретное? — осторожно поддержал меня Алекс. — Боюсь, с таким адресом мы будем искать агента 013 года два.

— Более подробных адресов нет! — обрезал шеф. — Попасть в Зону общественным транспортом нельзя. Вы можете воспользоваться переходником, настроенным на датчик вашего напарника. Должен предупредить, что эти приборы на территории Зоны работают со сбоями, а могут вообще отказать. Рекомендую взять с собой трехдневный сухой паек и лазерные бластеры. Применение огнестрельного оружия в Зоне тоже порой приводит к плачевным последствиям.

— Бедный котик, — всхлипнула я. — Надеюсь, он позаботился о недельном пайке, потому что в день он обычно съедает по три нормы как минимум, маленький обжорка…

— Не знаю, не проверял, — недоуменно пожал плечами шеф. — Если я буду следить за отправкой каждого сотрудника, то мне придется клонировать себя на тридцать шесть маленьких гномов, а тридцать шесть начальников на Базе — это будет такой бардак…

— Хорошо, — успокоил его командор. — В любом случае, спасибо за участие, извините, что разбудили, мы пойдем.

— Ждите нас на рассвете, — ввернула я крылатую фразу из какого-то фильма.

Мы экипировались прямо в лаборатории у гоблинов. Алекс предпочел стандартный камуфляж с кучей карманов, обычную одежду всех лесных путешественников, геологов и всяких туристов-экстремалов. Я долго сомневалась, что надеть, тем более что кота рядом не было и толком объяснить, как положено одеваться на Зоне, никто не мог.

Гоблины сами ничего не знали, поскольку никогда не покидали пределов лаборатории, насколько мне известно, они даже обедали там же. Тюремную робу я отвергла сразу. Чисто из суеверия. Легкий космический скафандр примерила, посмотрела в зеркало и не взяла, у меня в нем талии нет и попа слишком большая. Такой же камуфляж, как на Алексе, тоже не очень хорошо, будем ходить как инкубаторские.

В конце концов я выбрала утепленный джинсовый костюм и походные ботинки со шнуровкой. Надела пояс с кобурой, получила под роспись бластер и фактически была готова. Командор взял два ствола плюс небольшой рюкзак с сухим пайком и минимальным набором спасателя. Ну, там, спирт, спички, медикаменты, веревка, мыло, швейцарский нож, фонарь, вроде все…

Один из лаборантов намекнул мне, чтобы я оставила ему на хранение сережки. Типа это травмоопасно, можно упасть и зацепиться за что-то ухом. Я мрачно показала ему кулак, и парень отвалил. Знаем мы этих гоблинов, себе не возьмет, но, сто процентов, переплавит в тигле для какого-нибудь научного опыта.

— Ну что, теперь вперед? — спросил Алекс, беря меня за руку.

— Да. — Я чмокнула его в щеку и вопросительно взглянула на главу лаборатории.

Тот кивнул и похлопал по плечу тощего, длинноволосого гоблина, сидящего за компьютером.

— Что с сигналом агента 013?

— Очень слабый, шеф, то появляется, то исчезает. Точечное попадание не гарантирую.

— И слава богу! — быстро сказала я, представив, что мы могли просто упасть на кота, а он таких вещей не прощает.

— Удачи вам, парни и… девушки, в вашем безнадежном деле, — благословил нас старый гоблин, поправил очки и, самолично установив координаты, передал переходник Алексу.

Командор нажал кнопку, и через мгновение мы оказались стоящими на странном плато, покрытом чахлой травой и хвойным мелколесьем. Вдалеке виднелись невысокие горы или какие-то сумрачные холмы, под ногами пружинила болотистая почва, а над головой висело свинцово-мрачное небо. Вроде бы обычная северная природа, если не считать разбросанных тут и там идеально круглых черных проплешин на земле.

— Мы тут не облучаемся случайно? — встревожилась я, оглядываясь по сторонам. — И где кот?

Алекс нажал на переходнике нужную кнопку, посмотрев уровень загрязнения воздуха и метеоданные.

— Нет, радиационный фон в норме. Как и температура, и сила ветра, и атмосферная влажность, и давление для этой местности и этого времени года. А вот где агент 013, непонятно. Экх-экх-экх… — закашлялся он, прикрывая рот кулаком от налетевшей желтой пыли непонятного происхождения. Ну вот и первая аномалия, каких здесь, говорят, немало.

— Милый, ты в порядке?! Надеюсь, эта штука не сожжет нам легкие. — Я быстро пожалела, что мы не надели скафандры. Вот идиоты же…

— Не волнуйся, это всего лишь мелкий песок, вон оттуда. Здесь когда-то явно пытались сделать поле для гольфа. А вон то здание очень похоже на базу отдыха.

Вэк, хвала Аллаху… пронесло… пока.

— Но эти проплешины меня очень пугают.

— Обычные следы от костров, — успокоил мой муж, быстро присев и проведя пальцем по черному краю одного из кругов. — Это всего лишь пепел.

Я смутилась, надо же так лопухнуться…

— В принципе получается, что наши самые отъявленные преступники тут неплохо устроились. Чистый воздух, жизнь на природе, отсутствие полиции, собственное поле для гольфа… Если это самая страшная Зона на Земле, то остальные, наверно, расположены где-нибудь на Капри или Гоа?

— Смотри, там, кажется, люди… да, точно! — перебил меня Алекс, глядя за мою спину. — Они могли видеть агента 013!

Я обернулась. Действительно, в сотне шагов от нас брели три мрачных типа, одетых в армейский камуфляж и драные телогрейки. Все очень странные, бандитские рожи небриты месяца три, щеки впалые, глаза горят лихорадочным блеском, и каждый держится обособленно от других.

— Надеюсь, эти типы не заключенные. По крайней мере, не наши, потому что я их не помню. С виду обычные бандюки, хотя не зарекусь, что не маньяки.

— Кажется, это сталкеры.

— Сталкеры?! Подожди, так это что, ТА САМАЯ Зона?! — Я изумленно вытаращила глаза.

Почему-то сразу подумалось, что я сталкеров по-другому представляла. Хотя, честно говоря, я их себе вообще никак не представляла, не считая ассоциации с любым персонажем любой постапокалиптической фантастики. На фига оно мне надо? Я ж по жизни оптимистка!

— Да. И это самые настоящие сталкеры. Ходят в Зону, ищут артефакты. Хотя, честно говоря, не понимаю, какие артефакты могут остаться после так называемого «пикника»? Мусор, объедки, пивные банки, использованные… извини…

— Э-э, граждане, — окликнула я, мысленно сделав пометочку при случае уточнить у него насчет знаний о последнем предмете. — Вы тут случайно кота не видели? Толстый такой, пушистый, серой масти с белыми полосками, отзывается на кличку Профессор, агент 013, Мурзик, Стальной Коготь, Мудрый Зверек, Который Очень Много Говорит, Белопогонник, Пусик… Не пробегал, а?

Двое отрицательно помотали головами, а третий, с большущим мешком на спине, неожиданно оглянулся, прошипел что-то матерное и резко кинулся бежать, щедрой рукой разбрасывая впереди себя гайки.

— Фас! — крикнула я командору, с ходу бросаясь в погоню.

Алекс в три прыжка опередил меня, перекрывая убегающему дорогу к спасительному лесу.

— Не отдам! Мое! — Несчастный выхватил из-под мышки обрезанное охотничье ружье и не целясь дважды выстрелил в нашу сторону.

Ей-богу, я даже с закрытыми глазами стреляю лучше… Первый выстрел просвистел у меня над головой, а второй взрыл землю за три шага перед Алексом.

— Не подходите! Я псих, я в Зоне стреляю! — верещал небритый тип, когда мой муж заворачивал ему руки за спину. — Не отдам кота! Он мой! Я в него уже влюбился-я!

— Уверена, что это не взаимно, — гордо отрезала я, развязывая мешок, из которого выкатился мрачный, надутый и взъерошенный Профессор.

— Как ты, напарник?

— Бывало и хуже. — Кот начал было себя вылизывать, но вовремя опомнился. — Тьфу ты, сколько грязи и пыли. Лучше дома ванну приму. А вы чего тут забыли?

— Тебя.

— Он мой! Этот говорящий кот — редкий артефакт, мне его инопланетяне оставили-и! Не отдам!

— Молчать-с! — Пусик резко отвесил воющему сталкеру две тяжелые пощечины. — Навалился сзади как не знаю кто. Я толком и мяукнуть в свою защиту ничего не успел. Гоните его, напарники. Еще минута, и я за себя не отвечаю, порву как тузик грелку, на лоскутки и нервные воспоминания!

Понятно, что бедолагу-сталкера нам пришлось отпустить. Расстрелять по законам военного времени мы его не могли, а таскать с собой не было ни малейшего желания. Прочие сталкеры и близко не подумали заступаться за товарища, они спешили убраться подальше, здесь каждому своя шкура дороже…

— Так что вы тут делаете? — рассеянно переспросил кот, глядя куда-то на север.

— Тебя спасаем, не видишь, что ли?

— Кто спасаете — вы? Кого — меня? Как дети малые, слов нет… — тяжело качая головой, вздохнул агент 013. — Вы хоть понимаете, во что вы влезли? Нет, не понимаете…

— Почему тебя пытались похитить? — перебила я. — Если бы я хотела завести кота, я бы взяла котенка, а не толстого болтливого мутанта из аномальной Зоны, когда на каждом базаре можно подобрать нормального мурлыку.

— Он принял меня за артефакт. А я просто спросил у него дорогу…

— Полный бред, — принял мою сторону Алекс. — Живое существо не может быть артефактом, это противоречит всем законам Зоны.

— Много ты о них знаешь! — пренебрежительно фыркнул кот и вдруг, застонав, театрально схватился за поясницу. — Ой, что-то в спину вступило! Алиночка, не могла бы ты помочь? — жалобно попросил он, показывая когтем на оранжевый рюкзачок с Лосяшем из «Смешариков», видимо тоже выпавший из мешка сталкера.

— Да легко, — улыбнулась я, резво цапнула рюкзачок за лямку и с маху чуть не надорвала спину. — У тебя там что, камни?

— У меня там гайки, — сухо ответил кот, резво догоняя ушедшего вперед Алекса.

— Зачем тебе столько гаек?! Да и тот псих, который тебя похитил, почему-то кидал их перед собой. Но он-то явно ненормальный. А тебе зачем? Или ты их у него украл? — осенило меня. — Вот за что он тебя посадил в мешок, да?

— Не важно, где я их взял. Настанет час, когда они нас спасут. Тот тип все правильно делал. Нужно бросать гайки перед собой и смотреть на их поведение.

Я посмотрела на супруга и незаметно для кота покрутила пальцем у виска. Алекс криво улыбнулся, типа ты же его знаешь, бывают у него фантастические идеи. Я бы их назвала сумасшедшими, но муж у меня добрый, поэтому я знала, что он подумал скорей всего о фантастических. А вот лично я полжизни мечтала гулять по лесу и смотреть на поведение гаек! Нет, Пусик точно свихнулся…

— Стойте! — неожиданно обернувшись, рявкнул на нас агент 013. — Я пойду вперед, а вы, если не хотите лишиться ног, идите за мной след в след.

— Это будет непросто… — Однако я встала на цыпочки, пытаясь воспроизвести его мелкие шажки, и чуть не упала на кота.

— Ш-ш-ш… ненормальная! Ты сама не понимаешь, что каждую секунду здесь мы на краю гибели… благодаря тебе. Я — кот, я бы выбрался, мы живучие, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Но теперь мне еще и вас вытаскивать, на свою голову. Делай, как я говорю, если не хочешь получить гуттаперчевые конечности.

— Хочу! Чего-чего? В смысле… резиновые? — вздрогнула я. — Как у супергероев, что ли?

— Нет, как у мутантов. Или идиотов типа Гарри Поттера. Молчи, ни слова больше.

— Постой, куда ты нас ведешь, напарник? — вступил наконец в разговор молчавший доселе командор. — Мы вообще-то пришли за тобой. Ты нашелся, и какой же смысл нам рисковать, оставаясь здесь дальше?

— Но я еще не выполнил свою миссию… — начал было кот и прикусил язычок.

— Ничего, дома расскажешь о своей таинственной миссии. — Я незаметно подмигнула Алексу и попыталась схватить агента 013. Но он увернулся и, проскользнув у меня между ног, резко встал на задние лапки в боевую стойку ушу, стиль тигра.

— Алиночка, ты что, спятила?

— Нет, это ты спятил, а я просто хочу домой.

— Ну и иди, я-то тут при чем?!

— Не могу без тебя, котята плачут. — Но, увы, надавить на жалость не получилось, Профессор бдительность не терял и от второй моей попытки поймать его так же ловко увернулся.

— Ладно, — вынужденно сдалась я. — Давайте устроим привал и раскроем карты.

Кот переглянулся с командором и протянул мне лапку в знак примирения. С величайшим трудом удержавшись от того, чтоб не накинуть на него наручники, я тоже приняла правила перемирия и уселась на случайный пенечек, пока мои напарники собирали хворост для костра. Что сказать, рассказ Пусика был не очень связным, но, с другой стороны, очень эмоциональным, а значит, искренним…

— …Я выпил всю водку, чтобы держаться и контролировать себя.

— То есть тебя поймали в умат пьяного?

— Нет! Я был трезв как стеклышко! — по-эстонски возмутился кот, едва заметно вскидывая брови. — Водка только притупляет страх, а пьяными нас делает лишь валерьянка. Не забыла? Ну и с водкой как-то легче на «автопилоте» обходить ловушки…

— Не понимаю, — задумалась я, доставая из рюкзака Алекса шоколадку. — Неужели до сих пор нельзя было какую-нибудь карту сделать, вместо того чтобы каждый раз ходить наобум и попадать в «ловушки»?

— Сюда стараются не соваться, высадят заключенных с вертолета и скорей назад. Короче, толпы желающих картографов не нашлось. К тому же это бесполезно. Аномалии на месте не стоят, все движется, все изменяется.

Я беспомощно оглянулась на Алекса, он пожал плечами, типа агент 013 прав.

— Хорошо, я попробую объяснить вам элементарные правила поведения на Зоне, — тяжело мотая головой, решился кот. — Первое: если в ста метрах все нормально, можно идти. Второе…

— Но как понять, что в ста метрах все нормально?

— Ну… интуиция. Опыт. Пристальный взгляд со стороны. Не знаю, короче! — обрезал Профессор. — У меня есть свое, кошачье чутье, но вам, людям, этого не понять.

— Погоди, — остановила я пушистого лектора. — Но раз мы сажаем сюда преступников, как в тюрьму, значит, по всем законам гуманизма и этики обязаны обеспечивать им хоть какое-то сносное существование, так? Иначе какие же мы благородные герои…

— И если здесь не могут жить ни люди, ни животные, то как, к примеру, мы отправили сюда Заутберга? Неужели он смог чудесным образом выжить и остался нормальным?

— А вот и не остался! — буркнул себе под нос Профессор. — Я его видел. Издалека. Верхом на огромном роботе. Думаю, что он узнал Зону лучше всех и даже умудрился создать себе некий комфорт, как всегда используя бесплатный труд своих механизмов.

— Стоп. Но ты так и не сказал, ЗАЧЕМ ты сам сюда поперся?

— Да, друзья мои, причина, разумеется, есть. Теперь я — сталкер. И, кстати, не худший сталкер! У меня есть животное чутье, какое не светит ни одному человеку. Мягкие лапы, способность к мимикрии, редкий ум, два высших образования, большой опыт выживаемости, девять кошачьих жизней и…

— Пусик, не юли, — с чувством попросила я. — Скажи честно, чего тебе здесь надо?

— Ладно, — устало сдался кот. — Я все скажу. Помните историю с Баюном? В свое время мы учились в одном университете, но я учился изо всех сил, а он… В общем, тот котенок, который засыпал над книгой, становился котом Баюном, а тот, который читал и отвечал на экзамене. — Котом Ученым! Догадайтесь, кто из нас кем стал, если эту скотину вообще никто не мог добудиться?!

Мы с мужем понятливо кивнули.

— Так вот, мне тут недавно поступило одно предложение, написать рассказ для сборника о Зоне в популярную серию «Сталкер». Где, между прочим, пишут не только всякие графоманы, но и титулованные авторы, под псевдонимами. Вы же знаете, я буквально хватаюсь за любую возможность заработать котятам на молоко. Все сроки уже прошли, а я даже не знал, о чем писать, как вдруг узнаю, что в проекте участвует и кот Баюн, причем он свой рассказ уже сдал! Так вот, я и решил, что должен хотя бы из принципа написать лучше, чем этот ленивый тип. Поэтому и отправился в Зону, чтобы собрать материал и победить Баюна, написав произведение, основанное на научных фактах, а не на полубредовой фантазии кота, отлеживающего пузо на дереве. Поверьте, я не питаю иллюзий насчет его литературного дара, но ему удалось меня зацепить. Однако Зона, как всегда, поменяла все наши планы…

— О чем это ты?

— Вот-вот, смотрите! — вдруг вскричал Пусик, явно уходя от ответа и указывая лапкой за мою спину.

Мы обернулись. Далеко-далеко на горизонте шла укутанная в серый туман механическая фигура. На ее плечах явственно восседал обычный живой человек с почему-то непомерно развитым затылком.

— Нефертити? — искренне удивилась я.

— Ничего подобного, — сурово хмыкнул агент 013. — Это и есть Заутберг, ученый-злодей, измененный Зоной. У него еще и хвост имеется.

— Не может быть! — завистливо вздохнула я.

Но мутировавший злодей вскоре пропал в тумане, так и не заметив нас. И слава аллаху, а то не больно-то хотелось в очередной раз вступать в схватку с этим маньяком, а уж видеть его вблизи в новом облике — еще меньше.

Ну а Пусик, уплетая за обе щеки одну банку тушенки за другой, начал рассказывать страшные истории из жизни сталкеров, нагло плагиатя братьев Стругацких, в полной уверенности, что мы не читали «Пикник на обочине». Честно говоря, мы и не читали. Но фильм-то я видела. В смысле кое-как высидела до конца. Наша преподавательница литературы в институте как-то заставила нас целых два часа смотреть «Сталкер» на видео. Ну что я могу сказать? Алиса Фрейндлих мне понравилась. Она мне всегда нравилась. А больше я там ничего не поняла. Ну вроде как все они ненормальные, интеллигентные отбросы советской эпохи и все такое… Короче, я ничего не поняла, и хвала аллаху!

— …Но вот случилось страшное, — замогильным тоном продолжал Профессор. — В тот миг, когда этот сталкер вышел из бара, то сразу встретил на пути свою девушку…

— Она ждала его в засаде? — легко догадался командор.

— Не перебивай, — досадливо отмахнулся кот. — Не в засаде, конечно, так, случайная встреча. Она ему сразу в лоб и говорит: «Знаешь, а я беременна».

— Ух ты, — равнодушно удивились мы с Алексом. — И что такого?

— Как что?! Сталкеры же не могут иметь нормальных детей! У них рождаются только уроды, мутанты!

— Ну так она пока и не родила, чего раньше времени кипешить-то? — резонно поправила я. — И кстати, даже не сказала, что от него.

— Она сказала, — трагично вздохнул кот, прикладывая лапку к сердцу.

— И справку приложила? — поддержал меня мой муж.

— Какую справку? — не понял Профессор. — Не было там никаких справок!

— Если бы с меня никто не требовал справок, — лениво зевнула я, — я бы тоже сказала: твой ребенок, и баста. Плати алименты, а не то по судам затаскаю!

— Вы циничные люди, не обладающие даже зачаточным литературным вкусом, — надулся Пусик и отвернулся к костру. — Мне не о чем с вами разговаривать. Кстати, у нас, случайно, тушенки не осталось?

— Нет.

— Тогда тем более не о чем.

Я было раскрыла рот, но Алекс предупредительно дернул меня за рукав: напоминать Пусику, что он за полчаса стрескал наш трехдневный паек, значило обидеть кота в самое сердце. Хотя две банки тушенки у нас, разумеется, оставались, в чем не признались ни я, ни мой муж.

— Ладно, мне пора в путь.

— Ну хватит уже, а? Алекс, включай переходник.

— Он не работает, — шепотом признался мне командор.

— Я знаю, — кивнул кот. — Сам не смог отсюда выбраться, но зато почти нашел одно место, где он точно будет работать. Я вас могу туда провести.

Мы с Алексом подозрительно уставились на него. С чего это такая щедрость и доброта?

— Ладно, веди, Моисей хвостатый, — решила я, у нас все равно не было особого выбора.

Эх, и почему мы не обратили тогда внимания на едва заметное ехидное довольство, блеснувшее в глазах кота, будто он наконец добился чего хотел.

— По моим подсчетам, оно уже близко. Сразу вон за тем кладбищем.

— Замечательно. Всю жизнь мечтала гулять по кладбищу в аномальной Зоне. Надеюсь, там никто не живет?

— Н-нет, Алиночка, — как-то неуверенно ответил Профессор, косясь в сторону. — Поверь мне, живых там точно нет…

Вот тут-то нам бы и призадуматься, начать задавать уточняющие вопросы, но мой муж уже вскинул рюкзак на плечи, а я думала только о том, как бы побыстрее убраться отсюда, и получается, что мы оба махнули на все рукой. Агент 013 дождался, пока мы выстроимся в колонну, и, кидаясь все теми же многострадальными гайками, повел вперед наш маленький отряд. Я было вознамерилась поиздеваться над ним по этому поводу, но, когда прямо перед нами брошенная гайка взмыла вверх, исчезая в сером небе, а потом еще вторая раздулась до размеров колеса от КамАЗа, смешочки и шуточки отпали сами собой…

— Ну и где это твое кладбище? — спросила я, когда мы петляли меж каких-то низеньких холмиков.

— Молчи, несчастная, мы уже идем по нему. А шума здесь не любят…

Я пригляделась повнимательнее. Да, кое-где можно было различить упавшие и присыпанные землей кресты, плоские могильные плиты, странные памятники и даже проржавевшие насквозь узоры оградок. Многие могилы выглядели взрытыми — неужели и тут сталкеры задними лапками порылись?

— Нет, вроде как гробокопательством они не занимаются, — ответил на мой невысказанный вопрос Алекс. — Но ты права, это место выглядит очень подозрительным. Особенно вон те памятники слева.

Я обернулась и едва не присела от ужаса: странные памятники были живыми и с механической размеренностью двигались в нашу сторону! Они явно нас окружали!

— Спина к спине, — приказал командор, выхватывая бластер. — Агент 013, куда ты нас завел?

— Чего сразу я? — обиделся котик, всей тушей прыгая мне на руки. — Это самый короткий путь! А насчет зомби я вас сразу предупреждал.

— Когда?! — зарычала я.

— Когда сказал, что живых здесь нет! Говорил я такое? Говорил. Так что прекрати меня душить, милочка…

— Не прекращу!

— Отпусти его, — вступился Алекс. — Слишком поздно. Это все-таки зомби. Воскресшие мертвецы. Стрелять по ним практически бесполезно. Они задавят нас массой…

Я затравленно огляделась. Бежать действительно было некуда. Куда ни глянь, везде плотными рядами из серого тумана вырастали фигуры мужчин и женщин. Они ничего не говорили, никак не угрожали, просто шли на нас с обреченным равнодушием, и это было пугающе жутко…

— Что будем делать, напарник? — обернулся командор. — Умрем героями?

— Лично я против!

— А тебя никто и не спрашивает, дорогуша. Если ты заметила, вопрос был обращен ко мне, — жеманно осадил меня кот и, переведя взгляд на Алекса, буркнул: — Будь я один, мне бы удалось от них удрать. Но все вместе… Увы, кем-то придется пожертвовать…

— И я даже знаю кем! — радостно воскликнула я, приподнимая кота над головой и с размаху собираясь швырнуть его в самую гущу наступающих.

— Что ты делаешь, психическая?! — истерично взвыл Профессор.

— Повторяю метод Ясона с камнем. Проверено веками, должно сработать. Сейчас они начнут между собой драться, а мы с Алексом в это время убежим.

— А я? — обомлел кот.

— А о тебе мы будем всегда помнить!

Мой муж кинулся меня останавливать, но не успел бы по-любому, однако в эту роковую минуту драгоценную пушистую шкурку Пусика спасло неожиданное появление совсем другого персонажа. Раздался тихий хлопок, и на полянке перед нами возник дьявол!

Да-да, тот самый рогатый мерзавец, что докапывался до нас в Венеции, а потом еще пытался скупить все души на Базе, практически сев в руководящее кресло нашего шефа, а потом вернулся еще раз в составе циркачей, попытавшись устроить у нас переворот и установить цирковое государство с собой во главе. В общем, избавиться от него окончательно никогда не удавалось, поэтому его появление особого удивления ни у кого из нас не вызвало, к явному разочарованию этого актера-неудачника. По-моему, слабость к лицедейству была причиной провала как минимум половины его «грандиозных» планов.

— Здравствуйте, мои дорогие и ненаглядные друзья!

При появлении дьявола зомби разом замерли.

— Значит, тебя все-таки упекли на Зону? — не задумываясь, ранила я его в самое больное место.

— Да, увы, но давайте не будем вспоминать этот плачевный момент в моей биографии, — театрально поклонился он.

— Как скажешь. Ладно, приятно было увидеться, нам пора.

— Не надо так спешить. У вас есть то, что мне нужно.

— Переходник, что ли? — Нетрудно было догадаться, что ему может быть от нас нужно. — Ну попробуй, отними.

Я смерила горделивым взглядом атлетическую фигуру Алекса, который держал в руках переходник.

— Значит, хотите погибнуть от рук зомби? Как видите, они всецело подчиняются мне. Я всегда обладал некой харизмой и легко мог вести за собой людей. — Он как-то невесело усмехнулся. Вид у него действительно был какой-то побитый, помятый и не совсем здоровый, так что даже поязвить над его словами не особо хотелось.

— Это ты про зомбаков, что ли?

— Про них, — кивнул дьявол. — Живых людей здесь практически нет. Ловить сталкеров уже неинтересно, скучные они, и мозги набекрень. Сунешь им, бывало, подкову с копыта, а они и рады: «Артефакт, артефакт!»

— А у нас кота пытались украсть, — чисто для поддержания разговора добавила я, не обращая внимания, что Алекс уже дергает меня за рукав. — Ну мы пойдем, дел полно, еще на Базу возвраща…

— Именно за этим я вас и поймал! Отдайте переходник!

Командор молча вскинул бластер.

— Всех не перестреляете. — Дьявол демонстративно обвел взглядом замершие толпы зомби.

Мы переглянулись.

— Значит, не отдадите? Так умрите же! — Словно призывая небеса в свидетели, он поднял руки над головой и театрально захохотал.

— Бери, — сдался мой муж, кидая ему переходник.

— Все равно он тут не работает, — мрачно добавил кот.

— Это у вас он не работает. А у меня, у меня… — лихорадочно бормотал дьявол, нажимая все кнопки подряд. — У меня… он тоже не работает! О, будьте вы прокляты!

Переходник вновь полетел в руки Алекса.

— Аномальные явления, — виновато пояснил агент 013.

— Да знаю уже… Но так надеялся вернуться. Мне тут так плохо.

— Ты еще поплачь, — посоветовала я и осеклась, по щекам дьявола действительно текли слезы.

Он что-то крикнул зомби, отчего они сразу же разошлись в разные стороны, сел на ближайшую могилу и страдальчески закрыл лицо ладонями. Я почувствовала, как в мое сердце предательски проникает жалость.

В самом деле, если представить, как весело несчастный жил в волшебной Венеции, отрывался на карнавалах, тусил с шаловливыми Коломбинами, мрачными Докторами, нахальными Арлекинами и хнычущими Пьеро, то контраст с его теперешним местоположением был просто разительным. Это как если бы всю жизнь прожить в московской богеме, а потом получить место школьного учителя в селе Дыдынька Урюпинской области. Но, с другой стороны, не брать же с собой на Базу дьявола, он столько раз нас обманывал, что веры ему не могло быть ни на грош.

— Пойдем, — сурово подтвердил мой муж, а агент 013 уже ловко прыгал меж могил, привычно разбрасывая гайки.

Я повернулась было за ними, потом не выдержала, тихо скользнула к плачущему дьяволу и сунула ему в руку свою банку тушенки…

Когда мы покинули кладбище, местность заметно изменилась. Вновь появились маленькие чахлые рощицы недоразвитых деревьев, наполненные зеленой водой большие и почему-то квадратные лужи (Зона действительно изобиловала неожиданностями), а еще какой-то большущий песчаный карьер…

— О, песочек, я на минутку. Отвернитесь!

Пока кот делал свои дела, мы с Алексом успели быстренько обсудить обстановку.

— Ты проверил переходник?

— Уже четыре раза. Не работает.

— Значит, этот хвостатый полигон для блох опять соврал.

— Может, он просто не знает…

— Стопроцентно! Он вообще тут ничего не знает. Но, с другой стороны, он так рвался сюда попасть, что я подозреваю, какая-то тайная цель у него все-таки есть.

— Думаю, настал момент спросить об этом открыто, — решительно сдвинул брови командор, и мы оба взяли в клещи отряхивающего лапки Профессора.

— Вы чего, напарники? — пискнул тот.

— Тамбовский волк тебе напарник, — рявкнули мы, дружно взводя затворы бластеров. — А ну говори, чего мы на самом деле тут ищем?

Кот затравленно огляделся, понял, что бежать некуда, и, стиснув зубы, пробурчал:

— Догадались, ищейки легавые. Ладно, вместе на дело пойдем. Но моя доля против вашей в три раза будет, зуб даю!

— Ты нам тут из себя крутого уголовника не строй, не в наколках и не на нарах, — грозно прикрикнула я. — Говори правду, не то хуже будет, ты меня знаешь!

— Короче, ребята, — сразу сменил тон агент 013. — Я ищу такой шар, желтого цвета, металл неизвестен, но не золото, точно. Он ОЧЕНЬ нужен мне для научной работы. Видите ли, я подал заявку на участие в серьезном конкурсе по вопросам внедрения нанотехнологий. Мне редкостно повезло, один из несчастных психов, проходивших лечение у нас на Базе, поведал мне об удивительном артефакте, наделяющем своего владельца космической мудростью. Это так называемый Золотой Шар Познания…

— И что? — Я с подозрением выгнула бровь.

— Напарники, он здесь. — Кот с не меньшей патетикой, чем тот же дьявол, поднял лапку и, выгнув грудь, указал на песчаный карьер.

— Что ж, — задумчиво глядя из-под руки, пробормотал Алекс. — В таком случае не ты один знаешь об этом шаре.

Действительно, по краю карьера осторожно двигались три уже знакомые нам фигуры, разбрасывая многострадальные гайки.

— Сталкеры, — хищно прорычал кот. — Алиночка, дай мне бластер. И я совершу то, что должен, во имя торжества науки!

— Нет, никого убивать мы тебе не позволим, но если ты не соврал насчет Шара, то пойдем и заберем его первыми.

Переглянувшись, мы ринулись вперед, на третьем шаге вспомнив, что гаек-то у нас больше нет.

— Когда они у нас закончились? — страдальчески взвыл Пусик, падая на колени. — Я же брал пять кило!

— Ну закончились и закончились, какая разница когда?! — отмахнулась я, не желая объяснять, что на первом же привале вытрясла из рюкзачка больше половины этого бесполезного железа. Он, значит, набрал, а я, значит, тащи?

— Как быть? — обернулся ко мне мой муж.

— Как всегда. — И я одним широким пинком отправила кота в перелет на два метра.

Пусик орал, брыкался, обзывал нас последними словами, но тем не менее с ролью гайки справлялся вполне успешно. Всего раз его чуть не засосало в черную дыру, но твердая рука командора успела извлечь напарника за хвост. В остальном мы без особенных проблем вышли след в след к обогнавшим нас сталкерам и догоняли их уже безбоязненно. Однако когда мы выбрались на самый край карьера, они куда-то исчезли.

— Где они? — спросила я удивленно.

— Не нас ищете? — раздалось сзади.

Мы обернулись — прямо как в кино, необъяснимо, трое сталкеров оказались позади нас. Тот, который к нам обратился, навел на нас обрез, двое других угрожали охотничьими ножами.

— А ну лезьте в карьер, мясорубке нужна жертва.

— Да, трое даже лучше, чем одна, — гнусно усмехнулся второй.

Третий, бывший похититель кота, ничего не сказал, а только демонстративно облизывал нож.

— Может, нам хватит и двоих? — Он вдруг с тоской посмотрел на нашего Пусика.

Да, есть у кота такой дар, почти все, кто с ним впервые соприкасается, теряют от него голову. Со второго взгляда он уже не такой милый и пушистый.

— Какой еще мясорубке? — Я пытливо посмотрела на агента 013, он поджал уши и отвел взгляд.

— Нужна человеческая жертва, чтобы добраться до Шара, вы что, не знали?

— Кое-кто, кажется, знал, — холодно сказал Алекс, косясь на напарника.

— Да нет же, ни сном ни духом! Ну ладно, ладно, каюсь, знал… Но я не собирался вами жертвовать! Я надеялся, что на месте все как-то само собой решится, как у нас обычно и бывает.

В глубине карьера что-то засияло. Сияние увеличивалось, пока не стала видна переливающаяся огнями полусфера, а внутри нее золотой шар размером с гандбольный.

— Чувствует кровь… — оскалился сталкер с обрезом, злорадно подталкивая нас к краю. — Прыгайте вниз или я стреляю!

— Нет, это я стреляю. — Командор молниеносно выхватил бластер и провел одну сияющую линию прямо перед носками грязных ботинок нападавших.

Все трое, разумеется, на автомате отпрыгнули в сторону, и проблема «жертвоприношения» решилась сама собой.

— Мамочка дорогая! — дружно ахнули сталкеры, кубарем летя на дно карьера и почти одновременно врезаясь спинами в сияющую сферу с шаром.

Я зажмурилась, но… Раздался лишь легкий хлопок, и в воздухе запахло сероводородом. Потом кто-то самым писклявым фальцетом грустно произнес:

— А что, товарищи, могло быть и хуже. Не «мясорубка», и уже спасибо…

Все три сталкера, живые-здоровые, раздувшись как воздушные шары, медленно поднимались в небеса. Я невольно улыбнулась и даже помахала им на прощанье, желая счастливого пути. Впрочем, мою вежливость никто не оценил, троица вдруг начала проклинать нас хором и нагло плеваться с высоты.

Сияние полусферы погасло. Но когда мы обернулись к золотому шару, он уже куда-то исчез, а кот отчаянно рыл землю в том месте, где он только что был. Мы спустились ему помочь, но было поздно…

— Он провалился, напарники! Что вы стоите, дайте мне лопату!

— А я думаю, что нам стоит побыстрее убраться отсюда, — настороженно озираясь по сторонам, крикнул Алекс. — Карьер сжимается, мы словно на дне воронки.

— Я не оставлю мой Шарик!!!

— Алина, хватай кота, уходим!

Мы в четыре руки цапнули Профессора, он вцепился зубами в свой рюкзачок, а земля по краям карьера уже явственно дрожала и осыпалась. О небо, как мы бежали в тот день, но все равно аномальная Зона была сильнее, нас упорно засасывало в воронку. Трое сталкеров злорадно хихикали сверху. В последний момент, когда мне казалось, что уже все пропало, вдруг замигала красная точка на переходнике Алекса.

— Работает, — облегченно вздохнул он и нажал кнопку.

В следующее мгновение мы рухнули на кафельный пол в фойе родной Базы. Все, здравствуй дом, милый дом…

— Встретимся завтра? — как-то слишком уж бодро предложил кот и, не оборачиваясь, дунул по коридору.

Мы с мужем, даже не сговариваясь, бросились в погоню. На этот раз он не успел от нас уйти, Алекс сунул ногу между дверью и косяком как раз в ту секунду, когда Пусик уже намеревался наглухо запереться от своих верных друзей. Я первой вломилась в его роскошную квартиру, и разговор пошел уже всерьез. На нас удивленно уставились перепуганные котята, но поздно…

— Чего надо, грубые вандалы? Кто дал вам право вторгаться на мою частную территорию?!

— Алина, только не бей его ногами, — попытался удержать меня мой муж, но куда там…

— Да его вообще пришибить мало за постоянное вранье! — зарычала я, хватая кота за загривок. — Так тебе вообще заказывали рассказ для «сборника про Зону»? Или ты нагородил гору лжи только из-за этого треклятого Шара? И подставил нас ради наживы?!

— Какая нажива? — вертелся Профессор, отмахиваясь лапками. — Это серьезное научное исследование! Я правда собирался направить его на конкурс. Мне скоро докторскую защищать!

— И какой призовой фонд этого конкурса?

От суммы, которую он назвал, у меня защипало в носу.

— Ты рисковал мной, не говоря об Алексе, за какие-то сто шестьдесят два рубля?!

— И пятьдесят копеек, — важно поправил кот.

— Он опять врет, убью! — решила я, ища взглядом что-то тяжелое.

Ближайшим оказался детский рюкзачок кота, но прежде, чем я протянула к нему руку, кот тигром бросился вперед, дернул за лямку, и из рюкзачка выкатился большущий золотой шар…

— Это же тот самый… — ахнула я.

— Шар Исполнения Желаний, — торжественно возгласил агент 013.

— Ты же говорил — Шар Познания?

— Я просто знал, что к знаниям ни у тебя, ни у Алекса особого интереса нет. А Шаром Исполнения Желаний каждый бы захотел завладеть. Мы бы могли там запросто поубивать друг друга.

Мы с Алексом шокированно переглянулись и уставились на кота. Даже его собственные дети укоризненно обернулись к папе.

— Да пошутил я, пошутил, — покраснел жадный Пусик. — Но тебя же все знают, Алиночка. Ты бы все равно не удержалась и эгоистично пожелала себе что-нибудь типа нового платья или мебели в кукольный домик, а я-то думал обо всем человечестве…

— Да мы из-за этой штуки чуть не погибли! А ты, ты заграбастал себе общий трофей?! — Меня окончательно перемкнуло. — Все. В очередной раз кончилось мое терпение. Я сама тебя придушу!

Я в прыжке сбила кота с ног, и мы покатились по полу в партерной борьбе, к радости включившихся в это дело котят.

— Чтоб у тебя хвост облез! Чтоб у тебя зубы выпали! Чтоб тебе корова на ухо наступила и отдавила на радость немузыкального шайтана! Чтоб у тебя одномоментно…

— Молчи, несчастная, — испуганно взвыл Пусик, зажимая мне лапками рот. — Вдруг он решит, что это твое желание?! А я хочу, я хочу…

Договорить он не успел, потому что в этот момент что-то громко треснуло. Мы увидели удивленно замерших котят и осколки шара рядом с ножкой стола, о которую они его и расколотили. А еще через секунду остатки шара бесследно растворились в воздухе. Абиссинка и Уголек укоризненно смотрели на Мандаринчика.

— Кажется, он пожелал, чтобы все следы преступления исчезли, — меланхолично пробормотал кот, схватился за сердце и рухнул в обморок…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Родная, может, пойдем навестим агента 013? Ему будет приятно.

— Иди сам, я его еще не простила, — отрезала я, расставляя баночки с крупами в кухонном буфете в своем кукольном домике размера один к двенадцати.

С недавних пор, если помните, я увлеклась кукольной миниатюрой и собирала свой викторианский домик со всеми сопутствующими составляющими. Вот как раз сегодня собиралась шкафчик для спальни пролачить, а то что-то мне в нем не нравилось. То ли цвет не глубокий, то ли блеск не соответствующий. Так что вы сами понимаете, мне было не до кота. Пусть даже лежащего в больнице с подозрением на нервное истощение. Нет, я не черствая и бездушная особа, просто с моей точки зрения — он сам во всем виноват!

После потери вожделенного Шара Желаний наш Профессор испытал такое потрясение, что его пришлось откачивать, ставить капельницу, делать уколы и кормить таблетками под усиленным присмотром врачей у нас в больнице. Он там, кажется, лежал уже неделю, но я так ни разу и не собралась его навестить.

Алекс не напоминал мне о нем, боясь, что я опять начну ругаться. И справедливо! Лично я все еще никак не могла забыть, как мы отправились спасать нашего полосатого товарища, а он в благодарность за это чуть не отправил нас же в «мясорубку»!

Хотя в принципе эта «мясорубка» оказалась не такой уж и страшной (наверняка ее так назвал кто-то из сталкеров, чтобы остальные боялись даже близко подходить к Шару, это как с пиратскими кладами), но все равно, кот-то этого не знал. А значит, вполне был готов пожертвовать нами ради своих шкурных интересов…

Но время лечит, и сейчас я уже реагировала спокойней, чем неделю назад, когда при всех пыталась придушить предателя прямо на носилках, но санитары и командор не дали мне совершить этот человеколюбивый поступок.

— Наверняка он мучается угрызениями совести, и твое прощение поможет ему скорей реабилитироваться, в смысле выздороветь, — продолжал осторожно уговаривать Алекс. — Ну хорошо, если не хочешь, я пойду один. Потом расскажу, как он.

— Подожди, а ты дошил занавесочки в кукольную гостиную?

Тяжелый вздох моего мужа сказал мне, что нет.

— Ну ладно, потом дошьешь, иди, — милостиво разрешила я.

Но Алекс не успел вылететь пулей в дверь, как обычно, когда я заставляю его помогать мне с домиком, потому что в этот момент по селекторной связи мы услышали: «Агенты Орловы, вас срочно вызывают к шефу».

— Задание? — не очень обрадовалась я. — Вэк…

У меня столько дел в домике, а тут отправляться на какое-то задние, совершенно не вовремя. Может, как-нибудь без нас? У нас же команда неполная, кот в больнице, давайте пошлем кого-нибудь другого, а? О аллах Всемилостивейший, услышь мои молитвы…

Но, увы, ответа с неба не прозвучало, и идти, естественно, пришлось. Однако то, что сказал нам десять минут спустя шеф, вернуло меня в детство. Ну знаете, как бывает, такое предвкушение счастья за день до новогодних праздников…

— Вы отправляетесь в Великобританию. А точнее, в Англию, город Лондон, улица Бейкер-стрит, 221-б, к мистеру Шерлоку Холмсу, эсквайру. Ему нужна ваша помощь. Нет, не в расследовании, а лично ему…

Подробности и детали здесь пересказывать не буду, лучше по ходу действия. Потому что я так обрадовалась, что не могла даже толком вникнуть в то, что там говорил шеф. Надо же! Самому Шерлоку Холмсу нужна наша помощь! Это невероятно-о-о!!!

— Вот это да! Мы едем в Англию! Снова! И я наконец прикуплю себе что-нибудь для своего викторианского домика в викторианском Лондоне настоящей викторианской эпохи! — заорала я в восторге, едва мы вышли в коридор, и кинулась Алексу на шею.

От переполняющего меня счастья я была готова полюбить весь мир и, конечно, тут же простила Пусика. Ну что поделать, он, разумеется, тот еще негодник, эгоист пушистый, вечно подставляющий друзей и достающий меня почем зря, но…

У него есть свое обаяние, и усы, и наглый взгляд, и блестящая шерстка, и аналитический ум, и шесть килограммов одного только жира. Это гоблины как-то тайком от кота подсчитали. То есть в своеобразном очаровании Пусику никак не откажешь.

А к чему это я? О, вспомнила! Получается, что я все-таки успела по нему соскучиться. Поэтому, наликовавшись и напрыгавшись, я взяла милого под руку и сказала, глядя на него сияющими глазами:

— Пойдем навестим кота.

— Ты уверена?

— Да. Пора ему поправляться.

Алекс понимающе улыбнулся, и через пятнадцать минут мы стояли в палате агента 013. На входе нам выдали белые халаты, бахилы и даже синие шапочки на голову, можно подумать, что Пусик роженица. Хотя он выглядел очень похоже, когда мы к нему зашли. В ситцевой распашонке в мелкий цветочек, с выпирающим пузом, на стерильных простынях и такой важный, будто он персона месяца. Только цветов и «Оскара» не хватало.

Увидев нас, он постарался скорчить равнодушную и страдальческую мину.

— Привет! Ну как ты? Что говорит врач? Когда выпишут? — елейно защебетала я, поправляя ему подушку, прикладывая руку ко лбу и пытаясь кормить с ложечки.

— Думаю, что не скоро. Врач говорит, что нельзя терять надежды, но… — слабо пробормотал Профессор, неуверенно отодвигая ложку со сметаной.

— Э-эм… это плохо… Может, тебе что-то принести? Апельсины, бананы, подгузн… ой! Извини, мы как-то внезапно решили прийти, поэтому не успели ничего тебе взять.

— И не надо. Ничего не надо. Я ничего не хочу, все надоело, жизнь вообще бессмысленна… А почему вы меня не навещали? — капризно поинтересовался он, прожигая нас подозрительным взглядом.

— Так получилось, прости, не хотели тебя беспокоить. Ты отдыхай, отдыхай, врачи говорят, что тебе нужен полный покой, — нежно улыбнулась я, подмигивая мужу. — На самом деле мы только на минутку забежали, срочное задание, отправляемся в Англию, к Шерлоку Холмсу. Пришли спросить — их традиционную овсянку нужно сразу запивать чаем или лучше подождать полчаса? А еще тосты с огурцом подают как закуску к бренди или лучше закусывать рисовым пудингом?

— К Холмсу?! То есть к тому самому мистеру Шерлоку Холмсу?!!

— Ну да. Только ты не волнуйся, тебе вредно, ты лежи, — нажимая на плечи, я попыталась уложить вскочившего кота обратно.

— Неучи! Бестолочи необразованные! Вы же без меня там с ботвой пропадете! — Агент 013 сбросил мои руки с плеч. — Дайте мне пять минут на сборы. Черт, зачем мне пять минут, я же не Гурченко… Я готов! Только сбегаю обниму жену и котят перед выходом на задание. Одна нога здесь, другая там!

— Я не уверен, напарник. — Алекс сурово покосился на меня, я покачала головой, подыгрывая:

— Но у тебя вроде тяжелейший нервный срыв, нет? Прости, мы не можем рисковать твоим драгоценным здоровьем…

— Ну пожалуйста! Ребята, чего вы?! Я же ваш, я в команде, мы — «оборотни»! — взмолился кот, живо забыв свой обычный наглый тон. Ну надо же, вот что делает с поклонниками великий сыщик вот уже сто пятьдесят лет, кто бы подумал…

— Ладно, а твой лечащий врач тебя отпустит? Вообще-то, наверное, да, ему только в радость избавиться от такого больного, — признала я, краем глаза заметив, как старый гоблин в белом халате осеняет себя широким крестом.

Кот уже скинул свою распашонку, вскочил на ноги и тигром бросился в коридор. Мы вышли за ним и направились к выходу, когда он выскочил прямо перед нами из двери с табличкой «Главный врач».

— За выпиской потом зайду! Ждите меня в костюмерной, — закричал он на бегу, скрываясь за поворотом.

— Агент 013, куда вы? Вы недолечились!!! — раздалось из кабинета главного, но Пусик лишь прибавил газу.

— Он даже не спросил, что за дело, — флегматично пробормотала я.

— И даже не знает, какую роль по «легенде» ему придется играть.

— Какую? — стало интересно мне.

— Нам нужно завоевать доверие одного из самых великих умов в мире, и никто лучше кота не сумеет это сделать. К тому же он поможет Холмсу справиться со стрессом в критический момент его жизни, перед смертью.

— Что-о?!

— Значит, мне не показалось, — вздохнул командор. — Ты и вправду не слушала, что нам говорил шеф после слов «…к мистеру Шерлоку Холмсу». Давай напомню. Сэр Артур Конан Дойл знал, что Холмс погиб, и он не мог его воскресить.

— Холмс умрет?!

— Да, если мы не вмешаемся. Поэтому мы должны помочь ему справиться с его убийцей. Иначе он так и останется мертв. И Конан Дойлу будет не о чем писать, а врать этот автор не умеет…

— Так… Во всем виноват Мориарти?

— Да, вроде так его зовут.

— Не сомневайся, именно так. — Я жестко сжала губы. — Что ж, думаю, агенту 013 подойдет роль жертвы преступления, пришедшей к мистеру Холмсу со своей жалобой.

— Логично, — согласился Алекс. — Жаловаться он умеет как никто.

Я одарила мужа теплым взглядом. Как же хорошо обсуждать план операции с тем, кто тебя понимает, с кем ты на равных, не оглядываясь на нашего хвостатого самовластного тирана, чье мнение, как он думает, должно быть единственно главным и непререкаемым. Первое время кот будет вести себя смирно, зная, что врачи могут снять его с задания, и этими мгновениями надо насладиться.

Когда мы дошли до костюмерной, Профессор уже ждал нас и даже начинал выказывать нетерпение.

— Вы где шатались, лентяи? Давайте сюда папку с делом, мне вам еще легенды придумывать! Или вы полагаете, что это так легко? Так я вас разочарую, это очень непросто, а я, между прочим, только что из больницы, но мне опять приходится все брать на себя!

Да-а, насчет «вести себя смирно» я, кажется, размечталась. Пусик снова был в своем привычном репертуаре.

— Может, тогда тебе все-таки вернуться в палату? Не волнуйся, мы не такие эгоисты, чтобы тебя сразу загружать, мы уже все обсудили и сами составили нам легенды.

Агент 013 подозрительно уставился на нас. Конечно, мы ничего не успели, но слабину перед пушистым деспотом показывать было никак нельзя. Иначе надежда даже на кратковременную свободу так и не осуществится.

— Это правда, — поддержал меня Алекс. — Тебе досталась на первый взгляд скромная, но очень ответственная роль клиента, пришедшего к сыщику-консультанту со своей историей.

— Хм… ну не так плохо, как от вас можно было ожидать. Я могу использовать силу своего воображения и выложить Холмсу нечто настолько закрученное, что даже доктору Ватсону не снилось. А вы кем собираетесь стать? Ну смелее, удивите меня…

— Скоро увидишь. Доверься нам, напарник.

— Кстати, а почему мы так торопимся?

— Потому что задание срочное. У Холмса осталось всего несколько дней.

— На что осталось? Дайте же мне дело наконец! — Кот попытался отобрать у Алекса папку, но тот убрал ее за спину.

— Все потом, а пока мы спорим, время уходит, давайте одеваться, — серьезно сказал командор, и Пусик отступил.

Он сел в сторонке и принялся за нами пристально следить, так что мы с Алексом даже обсудить не могли, какие роли выбрать. Пришлось положиться на интуицию и делать вид, что мы действуем абсолютно уверенно, что все давно решено и ничто не изменит утвержденный план операции.

В прошлый раз в Лондоне, как помнится, мы с Алексом изображали двоюродных брата и сестру. То есть он, конечно, брата, а я, соответственно, сестру. А еще я была королевой Викторией, недолго, но все-таки… Да, нам было что вспомнить из прошлых подвигов в столице Британии. Но с какой историей мы явимся к самому Шерлоку Холмсу?

Может, попробовать отправить кота за горячим пайком на кухню к Синелицему, а мы бы с мужем успели все обсудить? Рано еще сдаваться и обращаться за помощью к Пусику. Но на мою вежливую просьбу сходить в столовую агент 013 смерил меня тяжелым, недоумевающим взглядом. Типа я что, ослышался?! Я, мозг команды, вдруг должен быть на побегушках у какой-то зеленой девчонки без законченного высшего образования, которая здесь только потому, что я слишком добрый и терпеливый? Конечно, вслух бы он такое не сказал, опасаясь последствий. Но при случае припомнит стопроцентно…

— Мне кажется, все-таки рановато тебя выписали. Ты бледный какой-то стал. А теперь еще красный, — намеренно бестактно заметила я.

— Коты не бледнеют и не краснеют — сколько раз тебе это повторять, недоучка? — вспылил было Профессор, но осекся. — Ладно, пожалуйста, я схожу. Заодно хоть перекушу на дорожку, тем более что обед в больнице безвозвратно потерян.

И, гордо задрав нос, он величаво покинул костюмерную. Я быстро подскочила к Алексу, примерявшему в этот момент костюм лондонского пожарного девятнадцатого века.

— Слушай, так что, кот впервые будет играть самого себя — говорящего кота? А Холмс не решит, что просто обкурился гашишем?

— Нет, думаю, он все равно быстро обо всем догадается. Если мы хотим заслужить его доверие, нам лучше постараться быть с ним честными.

— Вот кстати об этом. А какой у нас план? Ты что, задумал устроить пожар? — Я кивнула на костюм, будивший во мне эротические фантазии. — Это будет мешать работе. В смысле моей точно. Ты можешь выбрать что-то менее вызывающее?

— Так тебе это кажется вызывающим… — Он встретился со мной взглядом и понимающе улыбнулся. Боже, я теряю от него голову в такие моменты, от него просто веет желанием… — Видимо, я тоже немного устал от однообразия. Но ты права, конечно, придется выбрать что-то более солидное.

— Это же викторианская Англия. Будем опять братом и сестрой, потому что совместное путешествие мужчины и женщины, не являющихся родственниками, может шокировать Холмса и Ватсона.

— А если мужем и женой?

— Скучно… — скривилась я.

— Ясно. — Алекс поджал губы, ошибочно полагая, что мне не нравится быть его женой. — Ну хорошо, будем родственниками. А какая у нас легенда? Предлагаю рассказать ему правду.

— В смысле? Сказать, что мы из будущего?

— Не настолько правду. Я, например, представлюсь инспектором полиции.

— Милый, да он всю лондонскую полицию в лицо знает!

— Допустим, полицейского отделения графства Сассекс. А ты моя сестра, хотела, пользуясь случаем, побывать в Лондоне, сходить в шляпный салон, посмотреть новые модные фасоны платьев. Я пришел предупредить его об опасности. — Командор импровизировал на ходу. — Мы в Сассексе все знаем про Мориарти, а у Холмса информации о нем мало, он пойдет нам навстречу. По крайней мере, выслушает.

— Хорошо, я за! А агент 013? Он же будет клиентом. Как мы объясним наше с ним знакомство?

— Нужна помощь? — Кот как всегда подкрался бесшумно.

Маленький помощник Синелицего, поваренок-упыренок как раз поставил рядом с ним коробку с нашими пайками, застенчиво кивнул нам и убежал. Пусик всегда найдет кого припахать к работе, которую поручили именно ему.

— Нет-нет, помощи на надо, — дружно открестились мы.

— Как скажете, напарники. — Он флегматично отхлебнул киселя из бумажного стаканчика, почмокал губками, одобряя вкус, и отвернулся. Синелиций с недавних пор стал продавать свой фирменный кисель навынос. Попивая кисель, Пусик удобно развалился на маленьком диванчике, полный решимости понаблюдать за нашим провалом.

Мой муж, посовещавшись с костюмером по поводу викторианской эпохи, подобрал классическую тройку, полупальто и котелок, в каких обычно ходили в ту пору в Лондоне полицейские в штатском. Вэк, а ведь Холмс может догадаться по пыли на его ботинках, что она не из Сассекса, а с нашей Базы!

Кот, будто читая мои мысли, небрежно заметил:

— Гоблины могут сделать в лаборатории пыль и грязь с любой молекулярной формулой. Но смысл, когда по тебе сразу, деточка, видно, что никакая ты не англичанка.

— А кто сказал, что я англичанка? Моя мама из Удмуртии, — уверенно заявила я, хваля себя за находчивость.

— Умно. Так далеко даже его знания вряд ли простираются.

— Ладно, посмотрим, может, он еще не такой гений, как мы все думаем, — заметил Алекс.

— Точно, не будем слепо доверять фантазии автора, — поддержала его я, остановив наконец выбор на скромном темно-зеленом платье с турнюром, самое ходовое, по уверению костюмерши, для девушек среднего сословия. Чем неопределеннее вид, тем труднее великому сыщику будет докопаться до истины. А грязь и пыль доберем по ходу в Лондоне, там этого добра-а…

Последний этап перед отправлением на задание — гоблинская лаборатория, где мы получали командировочные и последние указания от главного заведующего.

— Вы готовы отправиться? Отлично. Остановитесь в лондонской штаб-квартире нашей Базы, вы там уже жили в прошлую поездку. К тому же она по соседству с вашим объектом, просто окна в окна. — Старина Фарди сверился с интерактивной картой Лондона девятнадцатого века на мониторе.

— Бейкер-стрит, 220-а? Окна в окна с 221-б? Но… это же Пустой дом! — У меня аж горло от этого озарения перехватило.

— Ну да, в основном он пустует. Командировки в Лондон недешево обходятся Базе, знаете ли, — слегка раздраженно заметил лысый гоблин.

— Вы не поняли. «Пустой дом»! Из одноименного рассказа Конан Дойла, где Холмс неожиданно возвращается жив-здоровехонек с Рейхенбахского водопада и этим чуть не вызывает у Ватсона сердечный приступ!

— Ах да, действительно, рад, что ты хоть это читала, — снисходительно кивнул Пусик. — Но в прошлый раз это был другой Лондон, более ранний. Помнится, мы еще там кочевали по временам…

— Да-да, мы были заняты Джеком Попрыгунчиком, и вообще поездка была такой насыщенной… — Я вдруг вспомнила юного и красивого Диккенса. Эх, а сейчас он уже старый, с бородой, и вряд ли мы с ним снова столкнемся, но все равно приятно вспомнить. — Я понимаю, что при Попрыгунчике Шерлок Холмс с Ватсоном еще не жили на Бейкер-стрит, 221-б, поэтому мы и не обратили внимания, что поселились в ТОМ САМОМ «Пустом доме»!

— А ты вся из себя такая холмсоведка, я смотрю.

— Ну мистера Шерлока все знают и обожают. Потому что он самый благородный, честный и бескорыстный из всех частных сыщиков. А еще все рассказы о нем такие увлекательные и душевные, пропитанные, по выражению кого-то из классиков, «спасительной горечью ностальгии».

— Угу, по ходу мы все его фанаты, — уныло согласился Профессор. — Но хватит заочных комплиментов, мой друг агент Орлов прав — надо еще увидеть его наяву. Ладно, довольно слов, пора приступать к делу.

Я быстренько уложила дамский чемоданчик — еда, смена одежды, зубная щетка, запасные носки, тапочки и незаряженный бластер на всякий случай. Алекс свой саквояж, как всегда, уложил заранее, плюс провизию для кота. Сам Пусик с собой ничего не брал. Его оружие — острый ум и такие же когти — всегда при нем…

— Все, парни, я готова!

Старый добрый Лондон… Начало осени, сыро, свежо, ветрено, но как-то спокойно и умиротворяюще. Мы вышли с заднего дворика пекарни, он был выбран как самое тихое место в районе Бейкер-стрит. Опускался вечер, редкие прохожие спешили по домам, видимо, в то время это был не самый людный район Лондона.

Мы свернули за угол, вышли в переулок с конюшнями, а оттуда, пройдя под аркой, оказались на какой-то довольно грязной улочке полукриминального характера. Здесь бегали оборванные мальчишки, трое спившихся бродяг играли в наперсток, на углу стояла парочка драных кебов, в ожидании клиентов мордатые кебмены болтали между собой, обсуждая вчерашний насморк королевы.

Мы перешли на другую сторону улицы, прошли несколько домов, свернули во двор и вышли прямиком к нашему дому. Вел нас Алекс, он без любого навигатора может найти место, где был только раз, десять лет назад, снежной ночью. Длинное двухэтажное здание в стиле Тюдор из красного кирпича, почерневшего от вечного лондонского смога, с темными провалами окон и долгим эхом в коридорах. Теперь я смотрела на него уже другими глазами, здание манило и завораживало. Ведь именно здесь происходили те самые ужасные события, связанные с покушением на Холмса и духовым ружьем.

— Не бойся, полковник Себастьян Моран придет сюда еще не скоро. А если мы не спасем Холмса, то ему здесь вообще делать будет нечего, — утешил меня кот, первым шагнув на ступени и откидывая старый, полуистлевший придверный коврик. Там лежал медный ключ.

— Нет, пусть уж лучше ему будет что тут делать! Ой, то есть я хотела сказать, что…

— Да мы поняли, поняли…

Алекс принял из лап напарника ключ и открыл старую входную дверь с зарешеченным и затянутым паутиной окошком. Мы вошли в холл. Судя по толстому слою пыли на полу, потревоженному только крысиными лапками, и затхлому запаху, дом действительно был нежилой, возможно, после нас сюда никто и не приходил.

Когда мы поднялись по старой скрипучей лестнице на второй этаж, эта мысль окончательно подтвердилась, по крайней мере, агентов Базы после нас точно не было — я увидела брошенную мной у кровати обертку от шоколадки. Да, здесь абсолютно ничего не изменилось. Пыль лежала ровным слоем на всех поверхностях.

Что ж, пусть еще полежит, убираться тут я не собираюсь. Хотя Пусик явно считал, что это моя обязанность. Но намеки типа «кошки любят чистоту и в грязи заболевают кашлем» я отказывалась понимать. Его устаревшие домостроевские замашки меня порядком достали. Поняв, что давить на меня бесполезно, кот бросил это дело и вспрыгнул на подоконник.

— Судя по теням на занавесках, у Холмса с Ватсоном поздний ужин. Может, и нам сходить куда-нибудь перекусить?

— У нас все с собой, — сказала я, подходя к окну с термомиской борща. — И почему мы не прилетели утром?

— Судя по рассказам, он бывает рад поздним гостям.

— Или чисто по-английски ничем не выдает свою ярость по этому поводу. Значит, это ты выбрал время прибытия? — спросила я, посмотрев на Алекса.

Он виновато пожал плечами, в смысле — ну ты же знаешь, как трудно ему отказать, тем более что, возможно, он прав. Я только хмыкнула, наворачивая борщ.

— Ну не мог же я совсем бездействовать и позволить вам все провалить.

Теперь, когда мы в Лондоне, наш пушистый тиран снова был на коне, зная, что мы от него уже никуда не денемся.

— С утра у великого сыщика могут быть дела. А сейчас он точно дома, и, судя по тому, что закуривает трубку, с ужином они покончили. Пора, друзья мои!

— Хорошо, только второе доем.

— А что там у нас?

— Тефтели с рисом.

— Я тоже проголодался, — сказал Алекс.

— Ну за компанию и я, пожалуй, попробую съесть одну тефтельку, — жеманно сообщил кот. Хотя мы и так знали, что он сожрет все. Но агент 013, видимо, надеялся, что и в этот раз никто ничего не заметит.

Мы даже не стали разбирать вещи. Я затолкала свой чемодан под кровать и отряхнула руки. Пыли и правда было слишком много, похоже, все-таки придется заняться уборкой.

— Все, я готова, можем идти, — обернулась я к напарникам.

Алекс собрал пустую посуду в пакет для мусора и сказал, что тоже готов.

— Постойте-ка, чуть не забыл. — Пусик расстегнул саквояж командора и достал оттуда потрепанный томик «Записок о Шерлоке Холмсе». — По пути в столовую заскочил в библиотеку. «Последнее дело Холмса» может нам пригодиться.

Я отобрала у него книгу и спрятала в свою викторианскую сумочку. Он надулся, но сам понимал, что будет выглядеть странно с книжным томиком под мышкой. Хоть это и все повидавший Лондон, но на такое зрелище, как читающий кот, прохожие точно шеи бы себе повыворачивали.

Мы спустились по все той же скрипучей лестнице. На улице уже совсем стемнело, горели фонари, и моросил осенний дождь. Алекс раскрыл большой зонт. Кот весь недовольно сжался и пару раз чихнул, пока мы переходили улицу.

— Ненавижу дождь, — фыркнул он.

— Мы в курсе, что коты не любят воду вообще, а мойщики кошек одна из самых опасных профессий в мире.

— Кстати, давайте упростим дело, — перебил меня агент 013. — Холмс догадается, что мы знакомы, поэтому никаких клиентов, я буду играть свою роль, твоего шефа, Алекс. Без обид, друг мой, но иначе он почувствует фальшь…

Я хотела возразить и только раскрыла рот, чтобы возмутиться, но кот, быстро вскарабкавшись на плечо командора, уже нажал на звонок и так же ловко спрыгнул на землю, спрятавшись за его ногу.

Звонок отозвался где-то в глубине дома.

— А если они нас не примут?

— Подождем до утра, у нас еще есть в запасе время.

Неужели сейчас мы увидим ту самую миссис Хадсон?!

Я даже забыла про то, что хотела пнуть наглого кота. Будет обидно, если нам никто не откроет. Но произошло чудо! Послышались шаркающие шаги, потом раздался звук поворачиваемого в замке ключа, и дверь отворилась ровно настолько, чтобы стоящий за ней мог увидеть, кто там такой навязчивый торчит на пороге.

— Что вам угодно, сэр, миледи? — вопросил голос немолодой женщины, я сердцем почувствовала — это она. Похоже, миссис Хадсон действительно существует!

— Извините, что так поздно, но мы по срочному делу к мистеру Шерлоку Холмсу. Мистер Киплинг с сестрой. — Алекс протянул фальшивую визитку.

— Подождите, я спрошу у мистера Холмса, готов ли он принять столь странных посетителей.

— Почему странных? — удивились мы.

— За обшлагами ваших рукавов нет проездных билетов, тем не менее на подоле вашего пальто я не вижу характерных брызг грязи, как если бы вы ехали в кебе. Ваши ботинки слишком чистые для Бейкер-стрит, при условии что тут третий день моросит дождь. Как же вы добрались сюда, сэр? Неужели прилетели по воздуху? У вашей сестры губы подкрашены необыкновенной помадой. Я видела, как вы покусывали палец, мисс, но на перчатках не осталось ни следа. На вашем платье все складки аккуратно отутюжены, однако я улавливаю легкий запах нафталина. К тому же оно выглядит абсолютно новым, при том что этот фасон мне незнаком, видимо, он относится к последнему писку, — последнее слово миссис Хадсон произнесла с несомненным презрением, — моды. Как может совершенно новое платье одновременно хранить следы нафталина и следы недавней глажки? Все это очень и очень странно. Думаю, мистер Холмс примет вас. Такие загадки вполне в его духе.

Дверь закрылась.

— Когда ты успел сделать визитки? — почему-то спросила я, хотя, согласитесь, скорей я должна была поразиться дедуктивным способностям миссис Хадсон, оставшимся нераскрытыми даже Конан Дойлом.

— Я попросил гоблина-компьютерщика, пока ты укладывали чемодан, — задумчиво ответил Алекс и посмотрел на меня. — Милая, каков же тогда сам Холмс, если даже его домохозяйка раскусила нас в один миг…

— Это да, но меня интересует другое. — Я сурово перевела взгляд на кота. — Каким еще шефом Алекса ты собираешься представиться? Коты не служат в полиции и уж тем более не занимают в ней ведущих постов.

Профессор только презрительно вздернул бровь, демонстративно игнорируя мой логичный вопрос. Я хотела призвать его к ответу, используя силу, но не успела. Дверь отворилась, на этот раз широко, а на пороге стояла пожилая женщина с угрюмым выражением лица. Конечно, ее можно понять. Ведь, по книгам, к Холмсу ходил разный подозрительный сброд, да и сам он был как жилец отнюдь не подарок, только что платил исправно.

— Мистер Шерлок Холмс ждет вас, — сказала она, пропуская нас внутрь.

— А вы действительно та самая миссис Хадсон? — не выдержав, спросила я.

— Алиночка, фу! — возмущенно шикнул на меня Профессор.

— Вы впустили уличного кота?! — вскричала знаменитая домохозяйка. — А ну брысь! Выметайся, негодник! Брысь, тебе говорят!

— Я не уличный, миледи, я к мистеру Шерлоку Холмсу, — вежливо пояснил агент 013, галантно кланяясь.

Может, мы зря решили показать истинного Пусика, мир еще не готов к этому. Но с другой стороны, как в очередной раз подтвердилось, наше слово для него ничего не значит, и он все равно бы делал только то, что сам решил. К счастью, миссис Хадсон оказалась сильной женщиной, потому что она не упала в обморок, увидев говорящего кота, а только произнесла, глядя на нашего прохвоста сверху вниз:

— М-да… и кто только к нему не ходит… — После чего развернулась и медленно ушла.

Ну вот клянусь аллахом, истинная англичанка! Просто сама невозмутимость! Мы поднялись по узкой деревянной лестнице, покрытой старой ковровой дорожкой с афганским орнаментом, наверняка военный трофей доктора Ватсона. На площадке второго этажа было окно с геранью и дверь темного дерева, в которую Алекс и постучал.

— Входите!

О боже, это он! Но, признаться, я никогда не думала, что у Холмса бас. Мой муж толкнул дверь, и мы вошли. Нас встретила полутемная комната, оформленная в красно-коричневых тонах, довольно уютная. Потрескивающий дровами камин, пыльный шкаф с книгами, фолиантами, папками, стопками самодельных тетрадей, наверное, с описанием таинственных дел, на окнах тяжелые портьеры с кисточками, обеденный стол, два стула, диван и кресла. Вся мебель была старая, потертая, но смотрелась вполне себе гармонично.

В левом углу разместилась личная лаборатория Холмса, этажерка с ретортами, колбами, реактивами, всякими порошками и горелкой. В центре у дивана маленький чайный столик со свежими газетами, на каминной полке турецкая туфля с табаком, дощечка с приколотыми перочинным ножом письмами, на которые нужно срочно ответить. Этакая холостяцкая берлога, но очень уютная.

Наконец, у самого окна, в обитом плюшем кресле сидел мужчина, он был в тени занавесей, поэтому при первом взгляде была видна лишь худощавая фигура и орлиный профиль. Присутствие легендарного сыщика вызывало легкий трепет, наверно, поэтому в первое мгновение мы с мужем словно потеряли дар речи. Ватсон же оказался приятным пышноусым мужчиной средних лет, в клетчатом костюме, с чашечкой чая в руках.

— Добрый вечер, джентльмены, — начал первым кот, выходя вперед.

— Вы впустили в дом уличного кота? У него же микробы! — возмутился доктор. Так вот у кого был бас, правда, тоже неожиданно.

— Простите за поздний визит, господа, но дело срочное. Оно касается вашей безопасности.

Великий сыщик внимательно смотрел на кота, и он только слегка приподнял бровь — это была единственная реакция на агента 013, который разговаривал и плюс к этому еще как минимум обладал манерами культурного человека. Потом быстро затянулся из трубки, которую держал в руке, и пружинисто вскочил на ноги.

— Поразительно! Это правда говорящ… разумный кот. Хотя я всегда подозревал, что некоторые животные обладают более высоким интеллектом, чем люди. Даже иногда хотел завести себе кота, разумеется, британского голубого. Правда, с появлением Ватсона это желание само собой отпало.

— Он меня ни в грош не ставит, — печально покачал головой доктор. Ватсон явно представлял собой типичный образец служаки старого закала — честные глаза, душа нараспашку. Да и в его чашке так же явно был не чай…

— А я давно хотел встретиться с самым умным человеком планеты. — Кот встал на задние лапы и искренне пожал протянутую Холмсом руку.

— С моим братом Майкрофтом? Ха-ха! Похоже, вы знаете обо мне из рассказов, которые пописывает мой дружище Ватсон.

— Признаюсь, что да. Но я сбежал из больницы, как только узнал, что есть возможность увидеть вас вживую.

— Я тоже рад чести видеть говор… такого умного кота.

— И позвольте заметить, такого же единственного в своем роде, как вы, — наконец вставила я. — Он у нас давно живет.

Ладно уж, посмотрим, чья возьмет. Дам я ему представиться шефом Алекса, как же!

Шерлок Холмс обернулся, внимательно посмотрел на меня и на моего мужа. Его темные глаза вспыхнули живым интересом.

— Я вижу, вы прибыли издалека, хотя ваша одежда не успела запылиться.

— Миссис Хадсон тоже это заметила.

— Но как такое возможно, Холмс? — По крайней мере в этом Ватсон был похож на своего литературного персонажа, то есть на себя.

— Неудивительно, в отличие от вас, она очень наблюдательная женщина.

Мы все зачарованно смотрели на эту легендарную пару. Они оба совсем не были похожи на актеров из сериала «Шерлок», что меня поначалу слегка разочаровало. Я по идее, конечно, знала, что и не должны, но почему-то втайне надеялась.

— Вы состоите на службе. Вы оба. Возможно, вы тайные агенты. Вот только не уверен, какой именно державы. И вы что-то говорили о нашей с Ватсоном безопасности?

— В большей мере опасность грозит вам, но пока доктор Ватсон с вами, он тоже рискует, — серьезно подтвердил командор.

— Я вас слушаю, господа. И да, вы можете свободно говорить при моем друге, мистер и миссис Киплинг, хотя я сомневаюсь, что это ваша настоящая фамилия. Вы явно не англичане. У вас, сэр, славянский тип лица. Вы прибыли из Сербии?.. Словакии?.. России? Пожалуй, скорее всего из России, потому что ваша спутница похожа на бурятку или башкирку. Так вы?..

— Татарка, — решила раскрыться я, подкупив Холмса частичной правдой, тогда он скорее поверит в остальное. — Наполовину. Наши предки из России, но мы давно живем в Англии. Иначе откуда бы у меня был такой безупречный английский. Как и у моего брата, он служит в полиции в графстве Сассекс и…

— Вы сказали мне лишь половину правды. Заметно, что каждый из вас говорит со своим акцентом, следовательно, на самом деле вы не брат и сестра, даже если предположить, что вы от разных родителей и долгое время жили раздельно. А у вашего кота вообще оксфордский акцент, где я сам учился.

Я злобно посмотрела на безмятежно зевающего Пусика. Он перегнул в желании подольститься к Холмсу, настроив свой переводчик на акцент, столь много значащий для великого сыщика. Да, нет предела тщеславию котика…

— К тому же я вижу у вас следы от колец на пальцах, и это заставляет меня предположить, что вы супруги.

Мы с Алексом переглянулись. Нет, такого не обманешь.

— Вас хотят убить, — заявила я без обиняков.

— Что ж, у меня много врагов, — спокойно сказал Холмс, набивая новую трубку.

— Этот враг особенный. Профессор Мориарти!

— Что вы о нем знаете? — Великий сыщик поднял на нас заинтересованный взгляд. Похоже, что сам он еще не так много знал о Мориарти, как в своем «Последнем деле», иначе не был бы так беспечен.

— Мы знаем, что он самый опасный человек в Лондоне и что он паук, который оплел своей паутиной весь город. У него повсюду подельники, соглядатаи и наушники — он всех заставляет работать на себя, он Мистер Зло и родоначальник мафии!

— Мафии?

— В будущем это такое преступное сообщество, которое все держит в своих грязных лапах, у него свои люди в правительстве, полиции, на улицах, в рабочих профсоюзах и везде, где только можно, — продолжала быстро рассказывать я, зажимая рот агенту 013, который, конечно, хотел говорить сам.

— Почему в будущем? Откуда вам это известно?

— Мы думали, вы в курсе. Потому что мы из будущего, — на эмоциях выдала я.

Кот сделал страшное лицо, Алекс глубоко вздохнул и закатил глаза. Но слова уже вылетели, я же правда думала, что он уже сам обо всем догадался, методом дедукции.

Мистер Шерлок Холмс помолчал пару минут, а потом уверенно вернулся в свое кресло:

— Прошу прощения, но, видимо, вы не ко мне, а к доктору.

— Вы правы, друг мой, это скорее мои пациенты.

— Как вы не понимаете?! — вскричала я. — Мориарти вас убьет! Утопит в Рейхенбахском водопаде!

— Где?! — На секунду Холмсу изменила его английская сдержанность.

— В Швейцарии! Меньше чем через восемь дней, пока Ватсон побежит помогать умирающей англичанке, которой на самом деле нет, потому что это подстава.

— Да-да, конечно, — меланхолично ответил великий сыщик, поднимаясь и доставая из подставки у камина тяжелую кочергу. — Ватсон, где ваш армейский револьвер?

— Как всегда под рукой, Холмс. — Доктор выразительно похлопал себя по карману пиджака.

— Тогда сделайте милость, покажите нашим новым друзьям выход на Бейкер-стрит. — Он отдернул портьеру и выглянул окно. — Ага. Слева на углу стоит свободный кеб. Кебмен, конечно, ирландец и пьяница, к тому же разведен и хромает на левую ногу. Но до Редингской больницы для душевнобольных вы доедете достаточно быстро. И да, не платите больше полсоверена, этот тип не дает сдачи.

— Никуда мы не пойдем, — сложив лапки на груди, уперся Профессор. — У нас задание, мы должны спасти вас, хотите вы или нет.

— Ватсон, первым пристрелите кота.

— Хо-олмс, — недоверчиво-укоризненно протянул доктор.

— Ах да, прошу прощения, я же люблю кошек. Просто дайте ему пинка, чтобы не лез в разговор.

Я поняла, что дело зашло слишком далеко, и уже не надеялась на мирное разрешение ситуации, как вдруг грянул выстрел, в окне появилась аккуратная дырка, и пуля влепилась в стену в каких-нибудь пяти сантиметрах от головы великого сыщика.

— Не угодно ли лечь на пол, господа? — учтиво предложил Холмс, первым падая на ковер.

— А ведь мы вас только что предупреждали, — прорычал Алекс, заваливаясь вбок и увлекая меня пристроиться рядом.

— Трусы, — гордо объявил котик, выпрямляясь во весь рост, прекрасно понимая, что не достает макушкой даже до подоконника.

— Ну хоть теперь-то вы поверили, что на вас охотится профессор Мориарти?

— Миссис Хадсон! — громко прокричал Шерлок Холмс.

— Да? — раздалось снизу.

— Не могли бы вы зайти и задернуть шторы?

Невозмутимая, как крейсер Первой мировой, пожилая домохозяйка вошла в комнату, задернула окно тяжелыми портьерами и уточнила:

— Что-нибудь еще, джентльмены?

— Если вас не затруднит, чай с булочками и сэндвичи, — резво поднимаясь с пола, учтиво попросил Холмс.

— И сливки, — подергал его за штанину кот.

— Да-да, разумеется, и сливки тоже, — великодушно разрешил Холмс и наклонился, подняв что-то с пола. — Взгляните, сэр, какой любопытный предмет. — Он положил на ладонь командора маленький кусочек свинца. — Что вы можете об этом сказать?

— Револьверная пуля, — уверенно опознал мой муж. — Тридцать восьмой калибр, выпущенный из какого-нибудь «смит-вессона», слегка расплющена от удара об стену. Кажется, все.

— Браво, браво, мой юный друг. Учитесь, Ватсон!

— Я бы сказал то же самое, — буркнул под нос доктор, косясь в мою сторону в поисках сочувствия.

— Он всегда вас так подавляет? — шепотом спросила я.

— С момента нашего знакомства, — философски вздохнул док.

— И вам не обидно?

— Мэм, подобные мелочи не могут испортить дружбу двух джентльменов.

— Ну что ж, господа… — Холмс вооружился лупой и внимательно рассмотрел пулю. — А теперь посмотрим, остр ли мой ум так же, как и раньше. Хм… на пуле нет характерных следов крепления в гильзе. — Великий сыщик подумал и принюхался. — Также нет запаха пороховых газов. Что ж, всему этому может быть только одно разумное объяснение. Эта пуля выпущена из духового ружья, сделанного на заказ слепым немецким механиком фон Хердером. Заказчик пожелал остаться неизвестным.

— Но откуда?..

— Дело в том, что я знал этого искусного мастера. Только он почему-то уверял меня, что делает ружья исключительно для охоты на воробьев.

— Ваш чай, леди и джентльмены. — В дверях показалась миссис Хадсон с тяжелогруженым подносом в руках.

— А сливки? — поднял лапу кот.

— И сливки для мистера кота.

Я приняла у нее поднос, по-хозяйски поставила на стол, подала мужчинам их чашки, сыпанула ложку сахара в сливки и аккуратно размешала.

— А мистер кот пьет сливки с сахаром? — вежливо удивился Ватсон.

— Да кто его спрашивает, — мрачно брякнула я, поманив Пусика.

Он принял блюдечко двумя лапками и, надувшись, ушел в угол. Минут через пять — десять после того, как мы разместились в креслах и на диване, разговор вернулся к прежней теме.

— Итак, друзья мои, положим, что я вам поверил. Положим, про то, что меня хотят убить, тут вы были правы, но все равно вам нужно в Редингскую больницу…

И тут меня вдруг осенило.

— Подождите! Взгляните на год издания этой книги. — Я вытащила из сумочки и протянула ему «Записки».

— Две тысячи тридцать пятый? Это какая-то ошибка. И кстати, Ватсон, вас перевели на русский. Хорошая была идея взять псевдоним Конан Дойл, неплохо смотрится на обложке.

— Я не хотел портить свою репутацию солидного врача. Поверьте, от меня бы разбежались все клиенты, если бы только они узнали, что в свободное от лечения их мозолей и ипохондрии время я занимаюсь литературной поденщиной.

— Всего лишь хорошая подделка. — Сыщик-консультант с насмешкой вернул мне книгу. — Миссис Хадсон, проводите моих гостей, пожалуйста.

— Стойте! Много вы видели в свое время говорящих котов?

Холмс задумался.

— Ну в детстве я встречал пару кошек, которые, так сказать, словно хотели мне что-то…

— Простите, уважаемые мистер Холмс и мистер Ватсон, — перебил их Алекс, — но разве вы не должны в первую очередь заняться этим таинственным выстрелом?

— Ничего таинственного, друг мой, стреляли из дома напротив. Стрелок — высокий мужчина за сорок, малопьющий, хотя вчера набрался, возможно, по случаю выигрыша в карты. Нужно быть преотвратным стрелком, чтобы промахнуться на таком расстоянии. Из этого я заключаю, что у него дрожали руки, а также что, скорее всего, он принадлежит к высшему офицерскому составу.

— Но почему? — удивился Ватсон.

— Скажите мне, мой милый друг, находясь на службе в Афганистане, вы часто позволяли себе выпить?

— Ну… — стыдливо замялся доктор. — При моей должности и наличии спирта… практически каждый день.

— И конечно, по чуть-чуть, — улыбнулся Холмс.

— Разумеется! Кто бы доверил залечить даже банальную царапину пьяному врачу?

— Вот именно, низшие офицерские чины пьют по чуть-чуть и каждый день, но высший офицерский состав не может позволить себе такой роскоши. Ибо они должны служить примером для остальных. В британской армии, начиная с майора и выше, принято напиваться не больше раза в неделю.

— Но, разумеется, не по чуть-чуть, — с заметной обидой добавил доктор.

— В хлам, — с улыбкой подтвердил Холмс. — Именно так вчера и набрался наш стрелок, почему и допустил промах.

— Браво, Холмс, — привычно захлопал в ладоши Ватсон, виновато покосившись в нашу сторону. Типа не осуждайте, что делать, приходится, он же такой эгоцентрик.

— Что ж, пожалуй, тогда мы позовем полисмена и обследуем это пустующее обиталище таинственного стрелка. И кстати, Ватсон, не забудьте свой армейский револьвер, но положите его, пожалуйста, в левый карман пиджака.

Ватсон так покраснел, что я не удержалась и спросила:

— А почему? В этом тоже есть какой-то дедуктивный смысл?

— Нет, милая леди, все куда прозаичней, — сухо рассмеялся Холмс. — Как вам, наверно, известно, наш друг доктор долгое время служил в Афганистане, где и приобрел нервную привычку выхватывать оружие при первых признаках опасности. А будучи человеком легковозбудимым, тем более после рюмочки бренди, он дважды случайно стрелял в меня, просто сунув руку в карман. Дорогой Ватсон, сколько пиджаков вы поменяли из-за этого?

— Два выстрела — два пиджака, — недоумевающе протянул доктор.

— Три, — безжалостно добил великий сыщик. — Не далее как позавчера вы пришли вот в этом новом пиджаке в шотландскую клетку, хотя за день хвастались мне покупкой нового темно-синего, держу пари, вы прострелили его где-то в клубе.

— От вас ничего не скроешь, Холмс. — Ватсон беспомощно развел руками. — Я действительно случайно нажал на курок, но никто не пострадал, кроме незнакомого китайца-кули, принесшего в клуб ящик старого виски.

— А не было ли у этого китайца какой-нибудь татуировки на руке?

— Как вы догадались, Холмс?!

— И это была буква «М», похожая на четыре скрещенные шпаги?

Глаза Ватсона так вытаращились, что он обрел сходство с глубоководной рыбой.

— Ничего сверхъестественного, друг мой. — Великий сыщик обнял его за плечи. — Я спросил о татуировке лишь потому, что в свое время написал целый труд на тему традиционной татуировки Китая среди грузчиков, разнорабочих и эмигрантов Лондона. Впрочем, вряд ли вы его читали, ибо он представляет исключительно научный интерес. Но вы невольно бросили взгляд на монограмму «VR» на стене нашей комнаты, что навело меня на мысль о скрещенных линиях…

Мы с Алексом тут же уставились на те самые знаменитые буквы «VR», описанные Конан Дойлом, которые его литературный герой изобразил посредством целенаправленного расстрела стены в самых патриотических целях.

— Но там же «VR»! Почему вы спросили про «М»?!

— Честно говоря, сам не знаю. Вроде бы где-то видел, но не припомню где.

— Это монограмма профессора Мориарти, — с важным видом фыркнул кот, протягивая лапу к неброской книжке по высшей математике.

Холмс раскрыл книгу и показал нам — на титульном листе красовалась буква «М» из четырех скрещенных шпаг.

— Снимаю перед вами шляпу, мистер кот, — улыбнулся он.

— Зовите меня Профессор, — без улыбки откликнулся агент 013.

— Простите, что вмешиваюсь в вашу содержательнейшую беседу, господа мужчины, — не выдержала я. — Но не пора ли нам пора?

Все опомнились, построжели, три раза извинились передо мной, потом еще друг перед другом и наконец церемонно, по-английски, то есть не сказав: «До свидания, миссис Хадсон», вышли из квартиры на Бейкер-стрит.

Великий сыщик достал из кармана полицейский свисток, раздалась пронзительная трель, и через минуту к нам подбежал стоявший на углу констебль. Долговязый, рыжий, с лицом исполненным служебного рвения.

— Да, джентльмены?

— Нам нужна помощь, друг мой, — вежливо начал Холмс. — Вы не знаете, живет ли кто-либо вон в том доме напротив?

— Нет, джентльмены.

— Нет — это «не живет» или «нет, не знаю»?

— Да-а, джентльмены… — Похоже, сразу два вопроса были слишком сложны для мозгов стандартного английского бобби, и он решил дать задний ход. — Нет, джентльмены!

— А вы не могли бы проводить нас туда?

— Да, джентльмены!

— Конечно, мне бы надо заручиться разрешением инспектора Лестрейда, но не думаю, что там, в доме, мы найдем что-то очень уж интересное, — шепотом пояснил нам Холмс, направляясь за констеблем.

Мы кивнули, но в душе каждого засела тревога, что сейчас Холмс узнает, кто на самом деле поселился в этом доме, хоть по тем же следам в холле и на лестнице. Знаменитый детектив вполне мог заподозрить нас в сговоре с преступником. Судите сами — мы приходим, заявляем о том, что его хотят убить, и тут же в него стреляют из дома, где мы в данный момент, собственно, и живем. Жуть! Я бы сама себе не поверила на его месте. А еще лучше сдала нас скопом в полицию, вместе с говорящим котом.

По просьбе Холмса командор выломал плечом дверь, мы с котом, разумеется, молчали. Не могли же мы сказать, что у нас есть ключ.

— Вы заметили, как легко вы взломали эту дверь? — так, чтобы все слышали, прошептал Холмс. — Держу пари, ее взламывали уже не раз…

— Темновато, — пробормотал Ватсон, когда мы зашли в холл.

— У меня есть фонарь, — предложил командор, протягивая ему фонарик. Даже рискуя разоблачением (Холмс мог тут же увидеть наши следы), он не мог не помочь великому сыщику. К тому же, если будут найдены хоть какие-то улики против стрелка, он, по крайней мере, поймет, что нам можно верить.

— О-о, оригинальная вещь. Новая немецкая разработка? — Великий сыщик принял из рук моего мужа электрический фонарик дешевого китайского производства. — Да, британская наука дойдет до этого еще не скоро. — Он пощелкал кнопками и, обернувшись, предупредил: — Осторожней, не затопчите следы.

Ладно, если что, скажем, что успели натоптать, пока он отвернулся, для этого мы с Алексом специально вошли первыми, а кот так вообще, как всегда, проскочил вперед. Однако кроме наших здесь были еще и другие следы. В колеблющемся круге света мы все увидели следы широких ботинок с квадратными армейскими носами.

— Что скажете, Ватсон?

— Это пехотная обувь. Кавалеристы предпочитают более узкий каблук, а моряки — сапог с коротким голенищем.

— Браво-браво, дружище, — с некоторым раздражением похвалил Холмс. — Вы делаете успехи. Ну что ж, посмотрим, куда нас приведут следы этого таинственного господина в армейской обуви. И, дорогой Ватсон, пожалуйста, вытащите руку из кармана.

— Как вы догадались, Холмс? — уныло спросил доктор, хотя щелчок взводимого курка слышали мы все.

Следы вели нас по длинному коридору (слава богу, они уводили нас от лестницы в холле, где наследили мы сами), потом по лестнице для слуг наверх, потом снова по коридору с комнатами по обеим сторонам. Судя по всему, когда-то эти комнаты сдавались внаем как гостиничные номера. И вот наконец они оборвались у одной из дверей, слава богу, не дойдя до нашей. Холмс повернул потемневшую латунную ручку. Дверь была не заперта.

— Не бойтесь, друзья мои, преступника здесь нет.

— Мы знаем, мы видели, что следы ведут и назад. Более того, очевидно, что назад неизвестный бежал, судя по хорошо отпечатавшимся носкам, — важно пояснил кот.

— Блестяще, — поджал губы Холмс, открывая дверь. — Так-так-так. Что мы имеем здесь?

Комната был копией той, где поселились мы: квадратная, с двумя окошками, выходящими на Бейкер-стрит, но окна были прямо напротив окон Холмса. В углу даже стоял пыльный шкаф, а у стены ветхая кровать с рваным матрасом.

— Судя по всему, он недолго здесь пробыл, не успел толком наследить.

Знаменитый детектив осмотрел подоконник, бормоча себе под нос нечто неразборчивое, потом оглядел комнату, освещая все углы фонариком, что-то поднял с пола и сунул в карман.

— Пожалуй, все, можно идти, господа. Здесь нам больше делать нечего.

— Как?!

— Я уже знаю, кто в меня стрелял. Это был полковник Себастьян Моран.

— Но как вы догадались, Холмс?! — вскричал Ватсон.

Холмс тихо рассмеялся, явно получая удовольствие от удивления на наших лицах, и быстрым шагом направился к выходу.

— Полисмен?

— Да, сэр?

— Будьте любезны доложить в Скотланд-Ярде о том, что в меня стрелял отставной полковник Моран, недавно вернувшийся из Индии. Его необходимо задержать. И не заходите по пути в ваш знакомый паб, судя по всему, вы уже должны там кругленькую сумму…

— Нет, сэр! — слишком яростно возмутился полисмен, и все поняли, что слова великого сыщика попали в цель.

— Ничего страшного, друг мой, ваши долги хоть и растут, но ведь кабатчик ваш друг, не так ли? Возможно, вы вместе служили?

— Да, сэр…

— И конечно, на флоте, — заключил мистер Холмс, даже не утруждая нашу компанию объяснениями, как он это узнал. Для него это было слишком элементарно.

На улице мы вежливо расстались с полисменом, который срочно убежал с докладом к своему начальству. А Холмс, поглядев ему вслед, остановился и обернулся к нам.

— Не буду вас томить, я не провидец. Просто полковник Моран был так глуп, что обронил там свою визитку. — Он протянул Алексу маленький картонный прямоугольник, где было написано: «Полковник Себастьян Моран, Индийский клуб, Охотничий клуб, Клуб Игры в Вист на Доверие».

— Пожалуй, нам тоже пора домой. — Поймав мой взгляд, начал прощаться командор. — Надеюсь, мы сможем встретиться с вами утром?

— Буду счастлив! Однако с утра я обычно несколько занят. Не соблаговолите ли вы посетить нас с Ватсоном к ланчу?

— Во сколько у вас ланч? — уточнила я, потому что для меня все эти английские традиции были китайским сводом непонятных церемоний.

— Вы узнаете, — таинственно подмигнул великий сыщик, подцепил доктора под ручку и, назвав «мой милый», увел на другую сторону улицы. Я слегка покраснела…

— Не волнуйся, у Конан Дойла наш герой часто называет Ватсона милым, дорогим, любезным и так далее, — вяло успокоил меня кот.

Мы дождались, пока знаменитая пара скрылась в доме на Бейкер-стрит, и вернулись к входу в свое временное жилище.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Во-первых, от переполненности впечатлениями — боже мой, я видела настоящего Холмса и говорила с ним! Во-вторых, оттого что никак не могла понять, что значит играть в вист на доверие. Типа джентльмены не раскрывают свои карты, а просто говорят, у кого какая комбинация? Кто назвал больше, тот и победил? Решив завтра задать этот вопрос Холмсу, я наконец спокойно уснула.

С утра мы пошли искать Индийский клуб. Выяснив у пары полисменов дорогу, мы довольно путаными путями вышли к портовым кварталам, где в роскошном четырехэтажном особняке, принадлежащем Вест-Индской компании, и находилось вышеозначенное заведение.

— Идем молча, — наставлял нас кот. — Носы вверх, подбородок вверх, как настоящие англичане. Никто не должен усомниться, что мы члены этого клуба, а то и завсегдатаи.

— Особенно ты, — поддела я.

— Деточка, — снисходительно улыбнулся Профессор, — да будет тебе известно, коты пользуются в Англии непререкаемым авторитетом и уважением. Так что нам открыты двери хоть в спальню самой королевы.

— «Где ты была сегодня, киска? У королевы у английской. Что ты видала при дворе? Видала мышку на ковре». Вот именно, кроме мышей, вы ничего и не видите.

— Это очень мудрое и глубокое стихотворение, построенное на сложной цепи аллегорий, ограниченным умам не понять.

— Да неужели? — Теперь заинтересовался командор.

— Видите ли, друзья мои, на что обращает внимание человек, попавший во дворец королевы? Ну разумеется, на прекрасные интерьеры, картины, скульптуры, пышные туалеты придворных, и он не замечает мелочей! Что такое мышь? По сути мелочь, но вспомним, что именно эта мелочь являлась в Средние века разносчиком чумы! Королева и ее двор могли в любую минуту погибнуть! А значит, могла пострадать и вся Англия, если бы не скромная и мудрая кошка, которая среди всей этой позолоченной мишуры заметила главную опасность — мышь!

— Ты это только что придумал? — после непродолжительного молчания спросила я.

Пусик отвернулся, всем видом показывая, что мы грубые и некультурные особы, лишенные тонкого понимания высокого поэтического слога. Не знаю, не знаю, может быть, где-то он и был прав, не буду спорить, в чем не разбираюсь, но в Индийский клуб нас не пустили именно из-за кота.

— Прошу извинить, господа, — сказал пожилой двухметровый швейцар с непроницаемым лицом. — Проход с любым животным категорически запрещен. Устав клуба делает исключение только для кобр, мангустов и священных коров.

— А если мы переоденем кота коровой? — сразу предложила я.

— Нет, леди.

— А если мангустом? — поддержал меня Алекс.

— Это будет обман, — укоризненно вздохнул швейцар. — Я очень сожалею, господа.

Делать нечего, пришлось разворачиваться на Бейкер-стрит, правда, агент 013 настаивал остаться у входа в засаде и ждать весь день, вдруг полковник Моран войдет или выйдет, но нас с мужем такая перспектива не прельщала.

— А пойдемте-ка мы в Охотничий клуб, — предложила я. — Может, там подемократичней относятся к домашним животным.

— Вряд ли, милая, — нахмурился командор. — Мы, конечно, можем прогуляться, но чисто с экскурсионной целью, посмотреть старый Лондон, насладиться его смогом, пропустить кружечку темного эля.

— Во время работы не пьем, — строго напомнила я, видя, что кот уже поднял лапку, голосуя за последнее предложение. — А если мы…

Алекс пошарил в кармане и бросил два пенса в рваный цилиндр уличного музыканта, мимо которого мы в это время проходили. Тощий одноногий моряк со всклоченной бородой и красным носом безжалостно терзал старенькую скрипку, выжимая из нее безбожно фальшивое «Весной поросята ходили гулять. Счастливей не знал я семьи».

— Так вот, — продолжила я минутой позже. — Положим, они не пускают в клубы животных, но кто посмеет отказать женщине с ребенком?

— В Англии конца девятнадцатого века? — скривился кот. — Да запросто! Борьба за равноправие женщин здесь еще толком и не начиналась. А если и началась, то была полностью проигнорирована мужчинами. Вспомни романы Элизабет Гаскелл и сестер Бронте.

— Я думала, ты не читаешь женские романы, — сощурилась я.

— Я читаю классику! — поправил Профессор.

— А мне идея нравится, — взял мою сторону Алекс. — Собирайся, напарник, настал твой звездный час.

Мы свернули в сторону портовых лавочек, выбрав магазин «Ткани и готовые платья». Полчаса спустя укутанный и запеленатый кот в детском чепчике смотрел мне в глаза с молчаливым обещанием кровной мести.

— Нужно ему еще пустышку сунуть для большего сходства, а то какой-то волосатый получается младенец.

— Прикрой его платком, — посоветовал мой муж.

Я так и сделала, после чего злобный Пусик стал походить на арабскую женщину-террористку.

— Ну зато шерсти меньше видно, уже компромисс, — удовлетворенно констатировал Алекс. — Вперед, удача улыбается храбрым!

Подозреваю, что теперь кот будет мстить нам обоим, но отвлекаться на ерунду времени не было. Мы прыгнули в кеб, который по ужасным лондонским пробкам довез нас до здания Охотничьего клуба. К сожалению, и туда нас тоже не пустили, сославшись на то, что наших имен нет в списке постоянных посетителей. Пришлось извиниться и уйти, а в придачу тот же швейцар, деликатно задержав моего мужа за плечо, тихо прошептал ему:

— Сэр, это, конечно, не мое дело, но младенец совсем не похож на вас.

— Неужели? — проскрипел зубами командор.

— Да-да, сэр, хотя, если приглядеться, то и на молодую леди тоже. Я бы на вашем месте сдал его куда-нибудь в приют и попробовал завести нового.

— Спасибо, друг мой. — Алекс положил в ладонь швейцара полсоверена и уточнил: — А не заходил ли сегодня наш друг полковник Себастьян Моран?

— Он был здесь вчера утром, сэр, ушел в обед. Если позволите, сэр, ваш друг был не совсем трезв.

Я побыстрее оттащила супруга, пока этот говорливый тип не посоветовал ему сдать в приют и полковника Морана, а нам завести нового друга.

— Идемте уже к Холмсу, — тихо прорычал кот из пеленок, потому что у нас все равно ничего не получалось.

Поскольку от Охотничьего клуба до Бейкер-стрит было не так далеко, мы пошли пешком. О чем я по сей день жалею. Да и какая нормальная женщина смогла бы выслушивать столько гадостей про своего «ребенка»…

— А вашему малышу не помешала бы бритва!

— Вы не туда его несете, мэм, зоосад в другом конце города!

— Леди, я работаю импресарио в цирке Барнума, готов дать гинею, если вы позволите вынести вашего младенца на арену!

— Мама, мама, посмотри, какая красивая леди с такой страшной обезьянкой!

— Вызывайте полицию, это существо в пеленках шевелится! Есть еще в Лондоне храбрые мужчины с пистолетом?

О чем в этот момент думал наш котик, спрашивать не хотелось чисто из соображений личной безопасности — когти у него все-таки острые.

На Черч-стрит дорогу нам перегородил уличный мальчишка.

— «Таймс»! Утренняя «Таймс»! Оставшиеся номера! «Что перед сном пьет королева?», «Британия и Россия! Гречка против овсянки!», «Немецкий канцлер любит военные марши!», «Новое средство для роста волос! Уникальный эксперимент на бильярдном шаре!» Купите газету, сэр!

— Держи. — Алекс кинул разносчику газет два пенса, и тот побежал дальше, забрав монетку.

Командор на ходу развернул «Таймс», и нате вам, на передовице была наклеена широкая полоска бумаги с надписью: «Мистер Холмс ждет вас через пятнадцать минут».

— Нехило, — восхитились мы.

И действительно, мы дошли до знаменитого дома на Бейкер-стрит не более чем за пятнадцать минут прогулочным шагом. Согласитесь, не восхищаться этим человеком было просто невозможно…

Мы поднялись по ступенькам и нажали кнопку звонка. На этот раз миссис Хадсон открыла почти сразу и с более радушным выражением лица:

— Проходите, господа, мистер Холмс будет рад вас видеть. У него редко бывают гости из России.

— Что, от нас пахнет водкой, мы носим бороды, обуты в валенки и держим в руках балалайки? — не выдержав, фыркнула я. Сказывалась усталость после пешей прогулки, неудача во всех начинаниях, да и перекусить толком мы нигде не успели, завтрак не считается, он был слишком давно.

Вместо ответа она окинула нас ласковым взглядом и полюбопытствовала:

— А правду говорят, что в России по улицам ходят медведи и все русские любят играть в снежки, а потом ими же и закусывать такую страшную вещь, как samogon?

— А вы его пробовали?

— В свое время я жила в Ирландии, там пьют с трехлетнего возраста. Но русский samogon — это нечто! Портовые моряки говорят о нем с уважительным придыханием. — Миссис Хадсон наклонилась ко мне и тихо прошептала на ухо: — Может быть, в следующий раз вы захватите для меня бутылочку?

Я что-то прорычала сквозь зубы, но мой муж поторопился поскорее увести меня наверх. Судя по накрытому столу, Холмс и Ватсон как раз собирались приступить к ланчу. На столе стоял чай, сахар, сливки, печенье и джем.

— А-а-а, вот и наши русские друзья! — Великий сыщик приподнялся, жестом указывая нам на свободные стулья. — Вижу, вы получили мое послание.

— Да, это было оригинально, сэр, — сдержанно сделал комплимент Алекс.

— Я вижу, вы ходили в Индийский клуб? Наверняка надеясь застать там полковника Морана, не так ли?

— Как вы узнали?

— Я тоже там был, с той же целью, и меня тоже не пустили. Помните одноногого моряка со скрипкой? Это был я. Ха-ха-ха! А ведь вы, сэр, еще кинули мне монетку за ужаснейшее исполнение народной песенки…

Наверное, у нас троих заметно вытянулись лица.

— Вы так же изумлены, как обычно Ватсон. Потом вы отправились в Охотничий клуб…

— Позвольте спросить? — не выдержала я. — Так та торговка яблоками… это тоже были вы?

— Нет.

— Тогда, значит, хромой почтальон?

— Нет.

— Толстая леди в кринолинах, с прыщом на носу?

— Нет.

— Подозрительная ломовая лошадь в упряжке?!

— Нет.

— Тогда кто? — сдулась я.

— Я был швейцаром, — признался Холмс.

— В клубе?! — удивился Алекс.

— Нет, в отеле по соседству. Но мне было вас отлично видно.

— Блин горелый! — не сдержался котик. — Никогда не доверял швейцарам! Как же лихо вы нас провели…

— Это было нетрудно, вы очень доверчивы, — с добрейшей улыбкой добил нас Шерлок Холмс, и подпевала Ватсон согласно закивал. — Но прошу вас, присоединяйтесь к нашей скромной трапезе, я попросил миссис Хадсон накрыть на четверых и подать тарелку с жареной треской специально для мистера кота.

Угу, мысленно отметила я, этому толстому обжоре, значит, жареную треску, а как голодной мне, так фигу! Грызи твердое печенье и пей противный чай с молоком…

— Признаюсь, я думала, что ланч это что-то вроде обеда, — прошептала я на ухо Алексу.

— Не капризничай, милая. Посмотри, какой стройный мистер Холмс, он явно не злоупотребляет калориями.

— А вот Ватсон, — я покосилась на упитанного доктора, — зуб даю, подкармливается где-то на стороне.

Меж тем чопорная миссис Хадсон поставила блюдечко с двумя рыбками на пол, и великий сыщик подмигнул нам:

— Я все узнал о Мориарти.

— Но когда вы успели?!

— О, это задача на одну пачку табака! Я выкурил семнадцать трубок крепчайшего табаку, а на восемнадцатой меня осенило, что это именно он стоит за самыми страшными преступлениями в Лондоне.

Мы с Алексом обменялись красноречивыми взглядами. О том, что Холмс курил опиум, гашиш и вообще черт-те что, писал еще Конан Дойл…

— Взгляните, друзья мои! — Повинуясь жесту друга, доктор Ватсон протянул руку к дивану и передал нам газету. — Вчерашний номер «Таймс», но вчера я бы и не обратил внимания на это маленькое объявление внизу. Читайте сами!

Командор пробежал глазами текст последней страницы и указал мне пальцем на небольшое объявление о том, что сегодня, в девятнадцать ноль-ноль, в здании Королевского математического общества проводится публичная лекция профессора Мориарти на тему «Высшая математика и простейшие числа». Вход свободный. Выход — полсоверена.

— Предлагаю поехать. Кто со мной?

Как вы догадались, не отказался никто, даже кот. После ланча мы все сели в кеб, задернули окна и даже, кажется, задремали, а спустя час были уже на месте. В дороге нас порядком растрясло, и вышли мы из кеба пошатываясь. Общество находилось в старинном кирпичном особняке на окраине Лондона, окруженном вековыми тисами. Внутри уже толпился народ, в основном все полные ботаны с постными лицами.

Пока все рассаживались по местам, агент 013 подергал меня за платье:

— Пока все рассаживаются, я хочу подкорректировать историю. Нам нужно на время вывести Мориарти из игры.

— Но нам нельзя его убивать!

— Разве я сказал убить? Я сказал: на время вывести из игры. — Кот разжал лапку и показал мне таблетку.

— Это цианид?!

— Ты вообще меня слушаешь? Я не собираюсь его убивать. Это пурген. Взял из нашей аптечки.

— Что?! Нет! Не вздумай! Это бесчеловечно-о…

Да кто меня будет слушать?! Агент 013, шныряя между ног студентов, рванул к кафедре. Я на цыпочках за ним, но не успела. За секунду до того, как я цапнула его за загривок, негодяй бросил таблетку в графин с водой. Поздняк метаться. Скрипя зубами, я вернулась на свое место, волоча довольного Профессора по полу. Когда мы наконец уселись, кот втиснулся между мной и Алексом. Кстати, здесь на входе его никто не задерживал, наверно, швейцары в этом просвещенном месте разделяли мнение Бодлера, считавшего котов друзьями наук. [4]

Наконец под гром жалких аплодисментов вошел профессор Мориарти. Его внешность вполне соответствовала описанию, данному Дойлом в «Последнем деле Холмса». Высокий, тощий тип с необычайно выпуклым лбом, сутулые плечи, бледный, а взгляд как у снулой рыбы, но это уже лично мое ощущение. Мы с котом напряженно ждали, чтобы он налил себе воды, но, видимо, он напился заранее, потому что в горле у него явно не пересыхало.

Профессор Мориарти читал что-то из области такой высокой математики, что меня срубило на первой же фразе: «X равен Y не потому, что X равен Y, а потому, что Y равен X, следовательно…» Я уютно устроилась на плече заботливого супруга и хорошо если не слишком громко храпела. Впрочем, через полчаса храпела половина аудитории. По окончании лекции кот бесцеремонно растолкал меня лапками, показывая, что великий сыщик направляется к кафедре Мориарти. Пропустив вперед двух прыщавых студентов-индусов, он протянул свой экземпляр профессору.

— Шерлоку Холмсу, эсквайру.

— Неужели тому самому Холмсу? — удивился Мориарти.

— Я польщен, что вы слышали мое имя.

— Краем уха.

— Благодарю за автограф, профессор.

— И вам всего наилучшего, мистер Холмс.

— Да, это самый великий преступник современности, — мечтательно сказал знаменитый сыщик, вернувшись к нам с подписанной книгой.

— Как вы догадались? — не удержалась я.

— Из нашего диалога. Разве вы ничего не поняли? — Бессмертный Шерлок Холмс сочувственно покачал головой и вышел из аудитории.

Мы все трое в очередной раз ощутили себя в шкуре бедняги Ватсона.

— Да-да, он такой, — невесело буркнул доктор. — Никогда ничего толком не объясняет.

Этому человеку стоило бы поставить памятник за подвижничество и терпение.

— Но я, пожалуй, тоже получу автограф, для коллекции.

Надо было присмотреть за ним, но мы все как-то упустили момент, двигаясь к выходу, а через минуту уже подошел Ватсон с подписанной книгой и очень страдальческим выражением лица.

— Он точно какой-то злодей. Не знаю, что он мне подсунул, но нам лучше побыстрее добраться до нашего дома на Бейкер-стрит.

— Вы пили воду из графина Мориарти? — ахнула я, кот округлил глаза и прикрыл пасть лапкой.

— Да, там что, был яд?!

— Н-нет, не думаю… — Я отвела глаза. — Все нормально, наверно, просто несварение от сырой воды, она же здесь у вас неочищенная.

В общем, забегая вперед, скажу, что наша попытка на время нейтрализовать Мориарти обернулась четырехчасовым заключением Ватсона в туалете. Холмс уже успел уйти довольно далеко, мы догнали его как раз в тот момент, когда он останавливал кеб на улице.

— Скорее всего, Мориарти не будет терять времени. Я думаю, покушения начнутся сегодня же. Вчерашний выстрел из духового ружья был всего лишь предупреждением. Но сейчас — все серьезно, — важно сказал он, открывая дверцу кеба.

— А мы о чем говорили? Вам нужно срочно уехать в Швейцарию. Мы вас там будем охранять, — вступил командор.

— Туда, где меня, по вашим словам, должны убить?

— Хорошо, куда вы сами скажете, — заискивающе предложил кот.

— Вообще-то мне давно хотелось в Швейцарию…

Мы все выпрямились, обрадовавшись неожиданной сговорчивости Холмса.

— Но я не собираюсь бежать как трус от преступника!

— Браво, Холмс! — воскликнул Ватсон и схватился за живот. — Ой-ой-ой, кучер, скорее!

— Что с вами, мой друг? Но, что бы то ни было, не это сейчас самое важное. Сначала нужно подвести этого злодея под суд!

— А меня подвезти до туалета Паддингтонского вокзала.

— И времени у нас мало, — продолжал Холмс.

— Очень мало, — простонал бывший военный доктор.

— Плачу полтора соверена, если доедете за сорок минут!

— Только без тряски! — взмолился Ватсон.

— Нельзя допустить, чтобы он продолжал творить свои грязные делишки.

— Вот именно, именно! Отомстите за меня, — стонал бедный доктор, держась за живот, а я, сочувственно гладя его по плечу, прожигала Пусика убийственным взглядом.

— Ну что ж, врач всегда спасет себя сам, а вы трое должны рассказать мне все, что вы знаете об остальных преступлениях Мориарти.

— Ну в книге Ватсона о них было сказано весьма расплывчато. Потому что вы сами ему ничего толком не рассказали. Только в общих чертах.

— Это на меня очень похоже. Ну хорошо, тогда действуем следующим образом…

И в этот момент из-за соседнего дома выскочил хромой одноглазый китаец в традиционном костюме и шапочке, с длинной косой и бородой, прокричал что-то неразборчивое и бросился по тротуару к нашему кебу, на ходу размахивая кривым китайским мечом.

— Вы что-то хотели, сэр? — вежливо спросил Холмс, распахивая дверцу.

Увы, чего хотел китаец, мы так и не узнали — прямым ударом дверцы по зубам несчастного откинуло шагов на десять. Он ударился затылком об угол дома, высунул язык и затих.

— Боюсь, мы не сможем ему помочь, джентльмены, — сокрушенно покачал головой Ватсон, выглядывая из-за плеча Холмса.

А буквально за поворотом наш кеб поравнялся с тремя одиноко стоящими девушками определенной профессии. Слишком густая помада, слишком глубокие декольте, слишком приподнятые подолы, растрепанные прически и все такое, ну вы сами понимаете.

Я ткнула локтем Алекса, чтобы не глазел куда не надо. Но в этот момент самая старая и страшная вдруг выхватила из чулка длинный узкий нож и кинулась на нас с протяжным воплем. К сожалению, несчастная не рассчитала траекторию, и удар пришелся между спиц большого колеса кеба. Женщина кубарем проехала за нами полквартала, грязно ругаясь на шотландском, но за поворотом отпала.

— Какая невоспитанная особа, — поморщившись, вздохнул Холмс. — Дорогой доктор, вы не считаете, что ей бы следовало оказать какую-либо медицинскую помощь?

— Ни за что, — даже с некоторой обидой откликнулся Ватсон. — У них свой профсоюз, и нашему брату, частному врачу, они никогда не платят.

— А вот и наш дом, — выглянув из кеба, провозгласил знаменитый сыщик, и в тот же миг сзади раздалось три выстрела.

— Неужели по нам стреляют? — искренне удивился доктор.

— Похоже, что так, — беззаботно рассмеялся его друг. — Но это отменно скверные стрелки, не попали ни разу.

В ту же минуту с водительского сиденья тяжело рухнул кебмен. Мы все выскочили наружу. Осмотрев бедолагу, сострадательный Ватсон только горестно покачал головой.

— Положите ему гинею во внутренний карман, — благородно приказал мистер Холмс. — Конечно, его вдова пропьет эти деньги. А их дети, мальчик и еще один мальчик, пойдут в работный дом, если, конечно, их слепая тетка из Йоркшира не позаботится о судьбе младшего. Старшего она не любит.

И, не вдаваясь в объяснения, великий сыщик бодро зашагал к знаменитому дому на Бейкер-стрит, а мы вчетвером еще с полминуты стояли, ощущая себя полными идиотами, после чего мы все трое торжественно пожали руку доктора Ватсона за его терпение и понимание. Доктор тепло улыбнулся нам, потом вновь схватился за живот и на полусогнутых так резво побежал вперед, что обогнал даже долговязого Холмса. Мы пожали плечами и направились следом…

— Зачем шеф нас сюда послал? Пока Холмс и сам неплохо справляется, — пробормотал командор, ускоряя шаг.

— Приказы гнома не обсуждаются, а выполняются, — процитировала я главный девиз его секретарши. — Быть может, для того чтобы личность великого сыщика заиграла новыми красками? Простите, что-то на романтизм потянуло…

— Конан Дойл решил убить своего героя, помните? — быстро вставил кот. — А если мы берем за основу, что Конан Дойл лишь литературный псевдоним доктора Ватсона, то…

— Неужели мы должны остановить доктора? — ахнула я.

Пусик не ответил, но очень многозначительно ухмыльнулся, задрав хвост…

На Лондон быстро опускалась ночь, миссис Хадсон включила газовый фонарь у входа. В квартире Холмс первым делом рухнул на диван и дотянулся до лежащей на столике скрипки. Ватсон скрылся в туалете. Мы расположились кто где. Сыщик-консультант что-то наигрывал, терзая инструмент и надсадно водя смычком по одной струне. Алекс раскрыл газету, кот свернулся клубком у камина и нагло задрых, прикрыв уши лапками.

— Так каков план наших действий? — не выдержав, спросила я, потому что больше никто не решался.

— У меня был план, но эти покушения порядком испортили мне настроение, и я понял, что Мориарти не заслуживает поблажек. Поначалу я хотел просто его пристыдить, а теперь понимаю, что действовать нужно серьезно…

Я недоуменно посмотрела на мужа, тот нахмурился. Видимо, он пытался хоть как-то помочь великому сыщику, а тот явно привык к абсолютизму своей правоты, везде и во всем. Мне тоже ничего в голову не приходило. Холмс вновь заиграл на скрипке.

Мы почувствовали себя слегка лишними, но что делать, нам нельзя было никуда уйти. Сегодня и три-четыре ближайших дня именно нам предстояло отвечать за его жизнь. Нельзя было забывать, что по сюжету Конан Дойла еще должен был произойти поджог этого дома. А кто знает, как оно было на самом деле, может, гораздо серьезней, чем в книге.

Вежливо постучав, в комнату вошла миссис Хадсон.

— Леди с джентльменом остаются на обед?

— Да-да, — рассеянно пробормотал Холмс.

Пусик, не отрываясь от сна, поднял правую лапку вверх, давая понять, что остается тоже.

Миссис Хадсон вышла. Пропустив ее вперед, в комнату вошел Ватсон. Его утомленное, бледное лицо светилось облегчением.

— Прошу прощения, господа, но я, пожалуй, пойду в свою комнату и прилягу. Коварство Мориарти лишило меня всяческих сил.

— Только не заспитесь, сегодня среда, будет подано ваше любимое рагу из телятины по-валлийски.

— Да-да, я помню, — слабым голосом пробормотал Ватсон, удаляясь в соседнюю комнату.

— Итак, друзья мои, кажется, я знаю что делать! — Великий сыщик отбросил в угол жалобно тренькнувшую скрипку. — Можно было бы, конечно, обратиться в полицию, дать наводку инспектору Лестрейду, он достаточно энергичен, чтобы не отступить перед нехваткой улик. Но боюсь, что полиция своими неуклюжими действиями только спугнет нашего злодея-математика. Поэтому придется брать правосудие в свои руки. Сегодня в ночь мы проникнем в дом профессора Мориарти и покончим с ним.

— Но вы так не можете! Это не ваш метод, — возмутилась я.

— Неужели? Мориарти ждет от меня привычных действий. Чтобы я в поте лица честно собирал улики и передал всю кипу с доказательствами в полицию, а уже они пришли арестовывать его с выписанным судьей ордером. Злодей знает, что я слишком законопослушен, чтобы действовать его преступными методами. А сегодня мы придем к нему домой и просто застрелим его. Потому что именно этого он и не ждет.

— А как же его сообщники, тот же полковник Моран? Он очень опасен. Кстати, ничего не слышно о его судьбе, его арестовали или нет? — подняв голову, поинтересовался агент 013.

— Лестрейд прислал записку, что против него слишком мало улик, а визитку могли и подбросить. Признаться, я и не надеялся, что они его схватят, для них он слишком хитер.

— Так я и думал, — с умным видом заключил кот, явно пытаясь походить на великого сыщика. Но то, что так естественно выходило у Холмса, у Пусика получалось натужно и театрально.

— Милый, — шепотом спросила я у Алекса, — напомни, кто у нас в этой операции главный?

— Сколько я помню, задание дали нам с тобой. Агент 013 болел, значит, руковожу операцией я.

— Вот именно. А еще мы же решили немножечко отодвинуть нашего пушистика, чтобы не слишком задавался.

Мой супруг кивнул, но неуверенно.

— Ну и что ты придумал?

— Я? Я полагал, что мы сядем вместе, не торопясь и без спешки все разработаем.

— Понятно, у тебя нет плана, — фыркнула я.

— У нас нет плана, — с легкой укоризной поправил он, и мне пришлось вынужденно согласиться. Пожалуй, мы поторопились задвинуть кота. Пусик, конечно, тиран и самодур, но план операции он обычно составляет до операции, а не по ходу. Хотя, с другой стороны, в этот раз нас кинули в Лондон в экстренном режиме, не дав даже толком собраться, какой уж там план действий…

Из своей комнаты вышел недовольный Ватсон в затертом плюшевом халате.

— Холмс, вы опять курите, отовсюду тянет дымом.

Великий сыщик опустил скрипку и поднял на него изумленный взгляд.

— Простите, друг мой, но это не я.

— Не вы? — крепко задумался Ватсон. — Тогда, может быть, мы горим?

— Что вы, мой дорогой, миссис Хадсон предупредила бы, если…

— Пожа-а-ар!!! — раздался снизу истерический крик миссис Хадсон, а мгновением позже она, церемонно постучавшись, заглянула к нам. — Прошу прощения, леди и джентльмены, не хотела мешать вашей беседе, но, к сожалению, мы горим.

— Значит, ужина не будет? — с ужасом спросил агент 013.

— Если вы не поторопитесь, на ужин будет хорошо прожаренный кот!

Повинуясь суровому взгляду миссис Хадсон, мы бросились спасать дом от пожара. Не все, конечно, Профессор спрятался под кресло, а бедный Ватсон, схватившись обеими руками за живот, вновь исчез в туалете. Источник огня находился внизу, под лестницей. Кто-то поджег лежащую там кипу старых газет. Пламя быстро взметнулось вверх, но, по счастью, тяжелая лестница из мореного дуба пока не поддавалась огню. В два ведра воды, один кувшин и один кофейник мы загасили пожар.

— Взгляните, друзья мои. — Холмс поднял с пола и продемонстрировал нам обгоревшую спичку.

— И? — уточнила я.

— Обгоревшая спичка…

— Боже, как вы догадались, Холмс?!

— Это было нетрудно, — не заметив моей иронии, откликнулся знаменитый сыщик. — Суть ведь не в самой спичке, а в том, что ее не должно было быть в том месте, где я ее подобрал.

— Что у вас там? — раздался далекий голос Ватсона из туалета.

— Обгоревшая спичка! — хором откликнулись мы.

— Вы гений, Холмс!

— Это элементарно, Ватсон, — погромче отозвался его друг, достав из кармана лупу и рассматривая находку под увеличительным стеклом. — Итак. На первый взгляд совершенно обычная спичка нашего, британского производства. Но если внимательно присмотреться, то на уцелевшем кончике видны следы зубов, наверняка преступник имел дурную привычку грызть спички, возможно используя их вместо зубочисток. К тому же… — Спичка была поднесена к длинному носу. — Я ощущаю легкий запах соуса кари, значит, поджигатель индус, а может быть… Да! — торжествующе вскричал Холмс. — Полковник Моран не был сегодня в Охотничьем клубе, потому что он был в Индийском, куда нас не пустили! А именно там подают знаменитый суп-кари, а также курицу в соусе кари, свинину в соусе кари и ананасы в соусе кари. Надеюсь, теперь Лестрейду хватит улик для ареста этого гнусного типа.

Мы с Алексом уныло переглянулись, с нашей точки зрения, такая улика, как запах от спички, была более чем недостаточной для суда присяжных.

— Все наверх, господа.

— А как же уборка? — тоскливо взвыла миссис Хадсон.

— Я уверен, вы справитесь, — с чарующей улыбкой обернулся Шерлок Холмс, перепрыгивая через три ступеньки.

— Милая леди, достаньте, пожалуйста, вон тот ящик, а вы, дорогой друг, помогите с этим сундуком. Еще вон те две коробки, да-да, и мою папку с документами. А теперь за дело!

В огромной россыпи бумаг аналитический ум Холмса мгновенно находил неоконченные дела, старые архивы, пропавших свидетелей, оборванные нити… Он вытаскивал какие-то фотографии, смятые записки, непонятные улики в виде монет, игральных карт, перьев, каких-то камушков, конфетных оберток, непогашенных билетов на поезд и прочей ерунды. Его пальцы так и мелькали над кипами мусора, Алекс послушно раскладывал все по кучкам, а я стенографировала. Работа буквально кипела!

Агент 013, разумеется, тоже не удержался и влез со своей активной деятельностью, пару раз даже пытаясь что-то присоветовать Холмсу, но отвлекся на скомканный лист бумаги и все оставшееся время воодушевленно гонял его по комнате, пока не устал, свалился и заснул с ним же в обнимку.

Вышедший было из своего «заведения» Ватсон думал присоединиться, но, увидев объем работ, предпочел вернуться на насиженное место. Мы же трудились не покладая рук, и уже практически через четыре с половиной часа у нас был полный карт-бланш на всю сеть Мориарти!

— Все, господа! Теперь улик более чем достаточно для того, чтобы задержать всю банду и осудить их на тысячу сто пятьдесят три года каторжных работ в общей сложности, и это еще при максимальном снисхождении суда. Уверен, что Мориарти уже знает про неудавшийся пожар и про то, что я собрал на него все улики, поэтому мы не можем отнести их в полицию сами. Вас его агенты тоже уже наверняка знают в лицо, и то, что вы работаете со мной, для них не секрет. Поэтому мы поступим по-другому.

Холмс высунулся в окно, громко свистнул три раза, и в ту же минуту трое уличных мальчишек подбежали к порогу его дома.

— Они отнесут бумаги Лестрейду, — закрывая ставни и упаковывая бумаги в огромную коробку из-под торта, сказал великий сыщик.

— А если их перехватят? Ведь за домом наверняка следят, люди Мориарти могут поймать их за первым же углом.

— Поэтому я и посылаю троих. Если схватят одного, второй убежит с коробкой, если поймают второго, он передаст коробку третьему. Миссис Хадсон, пропустите моих юных агентов! Пусть поднимаются наверх.

Лично я сильно сомневалась, что трое чумазых уличных мальчишек, несущих огромную коробку с тортом, не обратят на себя внимание, но мистеру Холмсу все же видней, ведь это его город. В комнату вбежали трое разновозрастных маленьких оборвышей, а сыщик тем временем быстренько написал две записки, одну из них, скорей всего для инспектора, просунул внутрь перевязанной ленточкой коробки с уликами, передав ее мальчишкам.

— Лично в руки инспектору Лестрейду. А вот эту записку отдадите моему брату Майкрофту, вы знаете адрес.

— Да, сэр. Клуб Молчунов, сэр! Будет исполнено, сэр! — важно пообещал самый мелкий и самый чумазый из мальчишек, забирая коробку, после чего они поспешили прочь.

Надеюсь, с детьми ничего не случится. С улицы донеслись звуки выстрелов, ругань, цокот копыт, гиканье кебменов и стук тяжелых армейских ботинок по мостовой…

— Скоро люди Мориарти будут здесь, — задумчиво протянул великий сыщик, осторожно выглядывая в окно. — Теперь нам остается только бежать.

— Я не побегу, — громко ответил Ватсон из туалета.

— Придется, — грустно вздохнул Холмс.

— Вы не понимаете, я просто не добегу!

— Не волнуйтесь, друг мой, мы наймем кеб до вокзала Виктория, а там уже…

— Э-э, кажется, у нас в аптечке вроде бы был активированный уголь, — вовремя вспомнилось мне. — Подождите минуточку, я сейчас сбегаю!

— Нет, милая леди! Никому из нас нельзя выходить на улицу, там еще могут оставаться шпионы Мориарти. Они следят за любым человеком, покинувшим дом…

— Человеком? — Командор выразительно приподнял за шкирку дрыхнущего кота. — Тогда есть идея!

Через пять минут злобно матюкающийся Пусик уходил по крышам за лекарством для доктора Ватсона. А Холмс, помахав ему вслед, зевнул и продолжил:

— Мы должны уехать первым же утренним поездом. Впрочем, нет, пропустим первые два рейса, чтобы запутать Мориарти.

Мы с мужем одобрительно закивали. Ну наконец-то, вроде бы дело движется к развязке. Теперь главное, не испортив великое литературное произведение, привести Холмса к Рейхенбахскому водопаду, но сделать все, чтобы он пережил схватку со злодейским учителем математики. Тем временем по окнам застучал традиционный английский дождь. Похоже, что агент 013 опять затаит на меня зуб, хотя на этот раз «предателем» была не я, а Алекс.

В окно заскреблись кошачьи когти, я распахнула створки, приняв на руки промокшего до нитки и злого как черт агента 013.

— Надеюсь, за вами не было погони, милейший? — вежливо спросил Холмс.

— Нет, если не считать уличных ворон, они как раз свили гнездо на вашей крыше, а я этого не знал и чудом унес ноги, иначе бы они меня заклевали. Вот! — Кот разжал правую лапку, протягивая вышедшему доктору спасительное лекарство.

Доверчивый Ватсон безропотно сунул сразу четыре черные таблетки в рот и запил стаканом воды.

— А теперь укладывайте вещи, друг мой! Кладите то, что вам не понадобится, и накидайте что-нибудь из моего, не важно что, все равно мы их отправим в противоположном направлении.

— Но зачем? Ах да, чтобы запутать следы, — восторженно вскинул брови доктор. — Потрясающая идея, Холмс! Кстати, мистер кот, кажется, ваше русское лекарство помогло. Оно гораздо действенней наших порошков, хотя я всегда думал, что в Англии лучшая медицина.

— Англия всегда думает, что она лучше всех, — тихо проворчал Профессор, все еще сердясь на всех нас из-за пережитого стресса с воронами. — Кстати, я видел двух подозрительных личностей в подворотне за домом и еще одного чуть дальше по улице, он стоял под фонарем, изображая попрошайку, но на улице ни души, в такой дождь все попрятались, у кого просить милостыню?

— Это очень ценная информация! Ну что ж, ночь, похоже, будет длинной. Поэтому мы можем наконец устроить себе поздний ужин и бежать на сытый желудок.

Он крикнул вконец умотанной уборкой миссис Хадсон, что можно подавать на стол, и вскоре мы получили холодное рагу из телятины, сэндвичи с огурцом, сардины, сыр, масло и по рюмке вина, похоже общепринятого у них за ужином. Алекс выпил, ему от ста граммов было ни жарко ни холодно, а я предпочла воздержаться, потому что на меня даже одна рюмка могла подействовать непредсказуемо. А сейчас надо иметь холодную голову и трезвый ум, по крайней мере, пока наш поезд не тронется с вокзала Виктория. Хотя и тогда расслабляться не стоит, у Мориарти в любом месте агенты.

Командор предложил подежурить, чтобы остальные могли поспать. Холмс ушел в свою комнату, Ватсон тоже, я поцеловала мужа и прилегла на диване, кот вытянулся в кресле у камина. Но так как вставать нужно было на рассвете, больше трех часов поспать никому не удалось. Так и не прилегшая миссис Хадсон, весьма раздраженная, со сбитой прической, принесла нам легкий завтрак. Наспех перекусив (только Ватсон ничего не ел, боялся), мы были готовы выдвигаться.

На улицу выходили поочередно. Сначала доктор и котик, типа прогуляться под дождем, подышать моционом. Но, как только они тормознули кеб, выбежали мы все и потребовали срочно везти нас на вокзал. Краснорожий кебмен несколько удивился нашей разношерстной компании (как нам тогда показалось), но спорить не стал, лишь запросил двойную цену. Мы тоже не стали спорить, и крепенькая лошадка в клетчатой попоне бодренько повлекла нас по все еще темным улочкам в сторону вокзала Виктория.

Ехали ровно, вслед никто не пристроился и в спину не стрелял. Дважды промокший за ночь Пусик никак не мог удержать стучащие зубы.

— Вы сильно продрогли, дорогой друг, может быть, глоток бренди?

— Не-е-ет!

— Вы уверены, что вы кот, а не кошка?

— Да-а-а!

— Ни один старый добрый английский кот не может отказаться от рюмочки крепкого ирландского бренди. Или русские коты слабее английских?

Профессор возмущенно распахнул рот для достойного ответа, но, прежде чем он успел что-то брякнуть, мистер Холмс быстро всунул ему меж зубов свою фляжку. После третьего булька мы поняли, что кот обречен…

— Ватсон, будьте любезны, скажите кебмену, что мы решили сменить маршрут и поехать на Паддингтонский вокзал. Время у нас есть, не стоит облегчать жизнь возможным шпионам нашего противника. Пусть побегают.

Мы кружили по улицам Лондона не менее двух часов, старательно запутывая следы.

— А теперь пусть думают, что мы не на вокзал едем, а, скажем, в порт, чтобы уплыть на корабле.

— Блестящая идея, Холмс!

— Не такая уж блестящая. — Великий сыщик смерил Ватсона холодным взглядом. — Вполне себе обычная.

— Не такая уж обычная, если она не пришла в голову остальным, — не отступал доктор.

— Вы правы, друг мой, — сентиментально извинился Холмс. — Простите мою горячность, идея и впрямь неплоха…

Мы с Алексом переглянулись, одновременно делая вид, что нас слегка тошнит, а может, и не слегка. В наше время такие трогательные отношения двух мужчин вызывали бы самые нездоровые подозрения, а если учесть, что Ватсон еще и женат? Вэк! Клянусь аллахом, я ничего не понимаю в их традиционной джентльменской дружбе…

Наконец, когда нас уже всех порядком растрясло, мы вдруг приехали на вокзал Виктория.

— Два билета в Париж! — громко провозгласил знаменитый сыщик, когда мы подошли к кассам, потом подозвал носильщика. — Отправьте наши чемоданы в столицу Франции! В Париж! Не перепутайте, я сказал, в Па-ри-ж-ж-ж!

— Я вас отлично понял, сэр. И нечего так кричать.

Когда он ушел, Холмс сказал:

— Давайте вернемся сюда и возьмем билеты прямо перед отправкой поезда, не важно куда. А сейчас у нас еще остается двадцать семь минут, чтобы заглянуть в буфет. У них тут неплохое пиво.

— Пожалуй, и я созрел для сэндвича с тунцом, — пробасил Ватсон, проходя вслед за другом.

Буфет оказался маленькой комнатушкой, с грязной стойкой, засиженной мухами. То, что здесь подавали, было воплощенной мечтой санэпидемстанции — засохшие бутерброды с жирной колбасой без холодильника, заветренный сыр, плесневелая ветчина, несвежие булочки, мутная вода в бутылках и странного вида бочонок с надписью «алкоголь». Типа что внутри — водка, виски, бренди, коньяк, не важно — алкоголь, и все. В общем, штрафуй не наштрафуешься!

Поэтому, когда Холмс получил свое пиво, сдув пену за прилавок, я решительно перехватила его руку.

— Подождите, можно мне попробовать? — Сделав небольшой глоток, я сморщилась, как от глотка уксуса. — Да оно просроченное! — возмущенно посмотрела я на буфетчицу цыганской наружности.

— Будь ты проклята, полицейская ищейка! — злобно закричала она и, сверкая глазами, бросила в великого детектива пустую кружку, но промахнулась и упала, поскользнувшись на пене от того же пива. Тетка крепко ударилась головой и столь грязно ругалась, что позволило даже Ватсону предположить:

— Холмс, да это же наверняка агент Мориарти!

Что, впрочем, не помешало ему все-таки сунуть в карман старый бутерброд с позеленевшим сыром.

— Держу пари, друзья мои, это будет далеко не единственное покушение на мою жизнь за это утро, — грустно вздохнул Холмс. — Когда она нужна, полиции вечно нет. Сохраняйте бдительность.

Он как в воду глядел. Второе покушение произошло у касс, куда мы вернулись за билетами перед самой отправкой поезда. Мистер Холмс честно купил нам все купе, великодушно напомнив рассчитаться, как только тронется поезд. Доктор Ватсон ушел на платформу, проверить ее на предмет шпионов. Мы направились следом, и в этот момент прямо навстречу нам выпрыгнул из-за угла рыжий ирландец в мятом пальто и кепке до бровей.

— Да здравствует свобода! Умри, английский тиран! — взревел он, бросаясь на Холмса с двумя гаечными ключами.

Алекс отважно закрыл грудью меня, а я недолго думая метнула в громилу спящего у меня на руках агента 013 (этот трюк всегда срабатывает). В дупель пьяный Пусик ничего не испугался, а обратил ирландца в бегство, яростно расцарапав ему физиономию и даже содрав с него рыжий парик! То есть я надеюсь, что это был парик, а не скальп…

Грозный кот вернулся ко мне на ручки и вновь уснул сном младенца. В поданный поезд мы сели уже без приключений, быстро найдя свой вагон. Наконец-то можно было облегченно выдохнуть.

— А вы заметили, господа, кто у нас был кебменом? — торжествующе подмигнул Холмс, когда мы уселись в купе.

— Какой-то неряшливый, обрюзгший, актерствующий тип со сломанным носом и нетрадиционными манерами, — ответил наблюдательный командор.

— Это мой родной брат Майкрофт! — расхохотался великий сыщик и вдруг резко погрустнел. — Но в целом вы все сказали правильно…

Поезд дрогнул и медленно тронулся с места, за окном проплывал перрон вокзала Виктория. Внезапно из-под арки выбежал сам профессор Мориарти, с криком бросаясь вслед и размахивая тростью:

— Дерните стоп-кран!!! — надрывался он. — Дерните хоть что-нибудь!

— Кота за хвост? — уточнила я, высовываясь в окно и показывая ему язык.

Великий сыщик долго и беззвучно смеялся, изображая ошарашенное лицо Мориарти, хотя лично мы через пятнадцать минут улыбались ему уже чисто из вежливости.

— Кстати, а куда мы едем? — спросил командор.

— Кажется, до Ньюхейвена.

— А оттуда куда?

— Куда хотите. Мне решительно все равно.

— А давайте поживем месяцок в Каннах, в отеле «Ритц»! — с детской радостью предложил Ватсон. — Я слышал, там бывают всякие красочные фестивали с актрисками…

— У нас таких денег нет, — покачал головой Холмс.

Я посмотрела на Алекса, он — на кота. Пусик сурово поджал губки и отрезал:

— И у нас нет!

— Тогда решено. Поедем на какой-нибудь фешенебельный курорт в Швейцарии, скажем, в Мейринген, многие его хвалят за чистый воздух и уединение. Возьмем там самый дорогой пансион, будем гулять по альпийским тропам и есть настоящий шоколад.

— Гениальная идея, Холмс! — дежурно похвалил Ватсон, доставая из кармана бутерброд.

Услышав шорох разворачиваемой бумаги, Пусик резко выхватил у доктора бутерброд, забился в угол и, грозно рыча, сожрал его, а обалдевшему Ватсону напомнил, что в случае отравления таблетки надо пить через каждые два часа. Но, оказывается, Ватсон уже выпил четыре таблетки перед тем, как купить сэндвич на вокзале, и сейчас, после слов кота, вздохнул, понимая, что бутерброда ему уже не видать, и автоматически принял еще четыре. В итоге у него начался запор, которым бедолага промучился всю дорогу.

Алекс выразительно посмотрел на меня, я поймала его взгляд и только что сообразила, что Холмс, сам не зная, ехал туда, где его ждала судьба — встреча с Мориарти. Мы не знали, говорить ему или нет. Наконец решили поступить честно.

— Как раз там, недалеко от Мейрингена, у вас по идее и должна произойти встреча с Мориарти, — мягко начал командор.

— А-а, это в соответствии с вашей теорией о будущем?

— Нет, но так написано в книге.

— Увы, я же говорил, что не читаю на русском, — тускло произнес Холмс и после паузы добавил: — Однако вам верю на слово, друг мой, вы джентльмен.

Обсудив все детали и взвесив возможные последствия, от кардинального изменения истории до разрыва пространственно-временной материи, мы решили не бегать от Мориарти. Если уж ему суждено вырваться из рук полиции, то нам проще встретиться с ним в открытом бою, на подготовленной нами территории. То есть мы-то отлично знали, что он вырвется, но наш подопечный все еще лелеял несбыточные надежды, свято веря в могущество английского правосудия.

С точки зрения знаменитого сыщика, любой преступник, только увидевши за десять шагов полицейскую каску, должен был падать на колени и кверху задом ползти вперед, униженно прося надеть на него оковы и посадить в тюрьму. А полицейский бы еще кочевряжился, говоря, что ему некогда, но так и быть, однако сначала он сбегает домой на файф-о-клок, а уж потом займется арестом этого отброса общества. Поэтому на всякий случай Шерлок Холмс с первой же станции самолично отправил телеграмму в Скотланд-Ярд, предупредив, что будет ждать ответа инспектора Лестрейда в Ньюхейвене.

На вокзале Ньюхейвена знаменитый сыщик получил ответную телеграмму, чему-то грустно улыбнулся и, аккуратно сложив листок, сунул его в нагрудный карман. После чего мы поехали в порт, где купили билеты на паром до Брюгге. Прибыв в этот тихий средневековый город, словно сошедший с картин малых голландцев, мы бегло позавтракали вкуснейшим жареным фазаном в соусе ля шампань и на поезде махнули до Брюсселя.

В бельгийской столице мы купили дорожные сумки, одежду и все предметы первой необходимости для путешествия. Забегая вперед, скажу, что в лондонскую квартиру мы уже не вернулись, даже на обратном пути. Специфика нашей работы предусматривала одноразовый багаж, и в этих случаях за невозвращение реквизита нас уже не ругали так, как раньше. После ревизии в хоббитском квартале финансирование Базы на порядок улучшилось (это я так думала, на самом деле все оказалось куда драматичней, но об этом позже).

После знаменитой брюссельской картошки фри мы сели в поезд до Страсбурга. Хорошо вагон был спальный, но меня, как женщину, строгий европейский проводник пересадил в свободное дамское купе за стеной. Тем лучше, я хотя бы надеялась выспаться, не придется дежурить ночью, как Алексу и коту. Ватсон тоже предложил свои услуги, как старый солдат. Он выразил готовность посторожить сон остальных в первую смену, сказав, что все равно не сможет уснуть, потому что у него никак не получается сходить в туалет. Наши согласились и улеглись, мистер Холмс уснул сразу же, командор захрапел вторым…

Я же сквозь дрему слышала, как кот рассказывает Ватсону, что в будущем эмигранты-арабы практически оккупируют Лондон, построят огромные мечети, будут резать баранов на улицах и даже пытаться запретить «Винни Пуха» на основании того, что один из его друзей поросенок.

Потом российские олигархи начнут скупать английские футбольные команды, продажные юристы за один процесс заработают на этих же олигархах столько, сколько вся королевская семья не тратит за год. Британия растеряет практически все свои колонии, фунт стерлингов будет бороться с долларом и евро, а на ломаном английском языке заговорит буквально кто попало, особенно террористы, что не может не дискредитировать всю нацию в целом.

Почтенный доктор охал, ахал, возмущался и требовал все более и более пикантных подробностей…

Утром я проснулась одна, за ночь ко мне никого не подсадили. Тот же вежливый проводник, постучав в дверь, подал мне традиционный чай, хрустящую булочку, джем и масло. Я прислушалась: из нашего мужского купе раздавался счетверенный храп — дежурят они, как же. Прихлебывая чай, я любовалась остаток пути на живописные виды за окном — заснеженные горы, чистые озера, девственные леса, белые ухоженные городки с красными крышами. Просто мечта…

Не буду утомлять вас дотошным описанием наших дорог, пересадок и прочего. Честно говоря, сама не все запомнила, а кое-что и просто проспала, но в конце концов мы добрались до сказочно красивого Мейрингена, где и поселились в крошечном отеле из четырех номеров. На обещанный Холмсом дорогой пансион денег не хватило ни у него, ни у кота.

Природа здесь была изумительная, Дойл не соврал, а какой воздух, чудо! Утопающая в цветах настоящая альпийская деревушка образца девятнадцатого века, с телегами вместо авто и маленькими альпийскими шале вместо многоэтажек, крошечной кондитерской с горой чудесных пирожных на витрине (кстати, я узнала, что здесь изобрели знаменитые безе-меренги), кабаком с колоритными деревенскими пьяницами в тирольских шляпах, гуляющими по улицам коровами, романской церковью одиннадцатого века и заснеженными горными вершинами, вид на которые открывался с любого места на улице, куда ни развернись. Крутиться вокруг своей оси можно было до бесконечности, непрерывно любуясь пейзажами. А какое чистое небо здесь было!

— Дорогой Холмс, — не выдержал любопытный Ватсон, когда после обильного обеда на веранде нам подали настоящий швейцарский кофе. — А что было в той телеграмме из Скотланд-Ярда?

— Милый друг, мне бы не хотелось вас пугать, но… — Шерлок Холмс на секунду задумался, смахнул набежавшую слезу, сделал несколько глубоких вздохов, а потом его глаза неожиданно озорно блеснули. — Быть может, мистер кот скажет нам, что там написано, ведь он же читал вашу книгу на русском.

— Как два когтя об асфальт, — буркнул Пусик, вытирая губки салфеткой. И почти дословно процитировал:

— Они накрыли всю шайку, кроме него! Он один ускользнул! Ну конечно, я уехал, и этим людям было не справиться с ним. Хотя я был уверен, что дал им в руки все нити. Знаете, Ватсон, вам лучше поскорее вернуться в Англию. [5]

— В целом вы правы, если бы вы слово в слово процитировали то, что было написано в телеграмме, я бы счел вас либо ясновидящим, либо шарлатаном.

— Вы хотите, чтобы я уехал, Шерлок? — искренне возмутился добрый доктор. — Нет-нет, я ни за что не покину вас, мы столько пережили вместе, провели столько дел, выкурили столько табака, разгадали столько загадок…

— Особенно вы, — тихо протянул Холмс, но, к счастью, старина Ватсон его не услышал.

— В общем, я ни за что не уеду, даже не просите!

— А ваша жена в курсе, что вы вообще уехали в Швейцарию?

— Она сейчас в Норфолке, помогает тете по саду и, слава богу, совсем не интересуется заграничными поездками.

— А вы у нее спрашивали?

— Зачем? — простодушно удивился доктор. — Разве ваш супруг спрашивает вас, куда вы хотите поехать?

Командор покраснел. Я выразительно посмотрела на него, напоминая, что я не такая и, если они с котом вздумают удрать в Швейцарию, я ни за что не останусь копаться в саду у какой-то там тети. Впрочем, спор быстро прекратился, потому что великодушный Холмс первым протянул руку верному другу, искренне благодаря его за самоотверженное желание еще несколько дней потусить с нами на курорте, ибо, как вы помните по книге, Ватсону-то ничто не угрожало.

— А как же ваши пациенты? — вежливо осведомился Пусик. — Вы ведь еще ведете практику?

— Холмс, простите, а я веду практику? — Ватсон неуверенно посмотрел в сторону великого детектива.

— Ну, судя по тому, что ваш внутренний нагрудный карман, где вы обычно носите бумажник, оттопыривается от его толщины и три дня назад вы купили себе новую пару обуви, хотя старая еще вполне пригодна для носки, а новая золотая заколка совершенно не идет к вашему галстуку, но явно куплена в дорогом магазине… Думаю, да, вы точно где-то подрабатываете!

— Что ж, тогда, джентльмены, не вижу смысла спорить. Но их там всего-то каких-то пятьдесят штук. Полагаю, мой коллега Дженкинс охотно примет всех моих пациентов.

Порой простодушие бывшего армейского доктора умиляло, а порой его хотелось стукнуть по голове. Но если еще вчера я жалела Ватсона, то теперь я поняла, что эти двое стоят друг друга.

На следующее утро, прикупив в местной лавочке шипастые ботинки и альпенштоки, мы всей компанией отправились обследовать ту самую знаменитую площадку у Рейхенбахского водопада, где и должно было все произойти. Разумеется, Профессор лез ко всем с советами и поучениями, но наши английские друзья отмахивались вежливыми фразами типа: «Да-да, сэр, мы непременно так и сделаем, но не сейчас», а мы с Алексом его просто игнорировали.

Во-первых, диктат этого хвостатого прощелыги время от времени действительно всех достает, а во-вторых, какой бдительности меня может учить старший по званию кот, позволяющий себе так напиваться на службе?! И хотя бренди напоил его сам Холмс, это все равно никак не извиняло агента 013 в моих глазах.

Дорога вверх заняла почти два часа, я взмокла, как шотландский пони под поклажей. Полнеющий Ватсон снял шляпу и тяжело дышал, обмахиваясь ею как веером, в то время как мой муж и мистер Холмс прыгали по камушкам, словно два веселых козлика.

— Итак, это должно произойти здесь?

— Да, — подтвердила я, с трудом отрываясь от развернувшегося перед нами зрелища.

Я бы, конечно, и не пыталась описать его в стиле Дойла, такие шикарные выражения, как «неизмеримая глубина», «кипящий колодец», «доносившееся из бездны бормотание, похожее на человеческие голоса» и всякая подобная патетика сейчас вызывают у образованного читателя только снисходительную улыбку…

Ну да, водопад. Не Ниагара, конечно, но тоже вполне себе впечатляет. Однако для человека двадцать первого века, побывавшего не только в разных странах, но и временах, измерениях и на планетах, это зрелище выглядело не так жутко, как настаивал на этом писатель Конан Дойл…

— Мы пришли. Вот здесь вы и должны сойтись с Мориарти в последней схватке. — Командор обвел рукой небольшую площадку пять на шесть метров, мокрую от долетающих брызг.

— Тут?! — не поверил Холмс. — Да здесь всего три шага до края!

— Так написано в…

— К дьяволу вашу книгу, не буду я здесь ни с кем бороться! Да тут и без борьбы поскользнуться как нечего делать. Давайте я его просто застрелю! Из револьвера Ватсона, чтоб остались его отпечатки, а потом мы легко докажем, что доктор действовал из лучших побуждений, в состоянии аффекта…

— Стыдитесь, Холмс, — укоризненно покачал головой Пусик. — За вашей схваткой столетиями будут наблюдать придирчивые читатели, а вы — застрелю, застрелю…

— А вам, мистер кот, я бы вообще посоветовал не совать свой нелепый нос в мои дела! Жену свою поучи мышей ловить!

— Секундочку, господа, — вступился Алекс, вставая меж ними, когда агент 013 уже принял боксерскую стойку. — Мне кажется, есть разумный компромисс между храбростью и глупостью. В книге мистера Ватсона написано, что Мориарти напал на вас, понадеявшись на свое искусство японской борьбы баритсу. В действительности такой борьбы в Японии нет. Скорее всего, это просто неправильное прочтение слова «джиу-джитсу». [6]А приемам джиу-джитсу я вас легко научу! И даже более, добавлю от себя кое-что неизвестное вашему врагу. Вы непременно победите!

— Хм… — на миг задумался знаменитый сыщик и вдруг, широко улыбнувшись, пожал моему мужу руку. — Вы правы, дорогой друг! Пусть Мориарти думает, что все идет по его коварному плану, но мы удивим его сюрпризом в конце. Я готов стать вашим учеником!

Два последующих дня Алекс с Холмсом, нарядившись в смешные полосатые купальники и круглые шапочки с ушками, чтобы не замерзнуть, тренировались на лужайке за отелем по пять-шесть часов в сутки. Подтянутый детектив показал себя хорошим спортсменом, следящим за своей формой.

В отличие от Ватсона, который всегда полагался только на свой армейский револьвер, его знаменитый друг неплохо боксировал, обладал хорошей реакцией и, несмотря на постоянное курение, мог даже совершить километровую пробежку. Командор быстро научил его основным принципам практически всех японских единоборств, добавив чисто от себя два приема старого советского самбо. Учитывая среднюю низкорослость японцев, наша спортивная борьба действительно имела некоторое преимущество, так как Холмс и Мориарти были примерно одного роста и веса.

Доктор Ватсон следил за дорогой, чтобы не пропустить приезд злодеев, правда, в основном из окна деревенского кабака. Я ему помогала из деревенской кондитерской напротив, где сидела, обложившись пирожными, со своей тетрадкой, привычно ведя путевые заметки. Агент 013 устроился в гостинице поближе к кухне, его отношения с Холмсом оставались натянутыми — фразу о том, что он должен учить Анхесенпу ловить мышей, кот категорически отказывался воспринимать иначе как прямое оскорбление.

Однако на самом деле появление незнакомцев первым заметил хозяин нашего отеля, который прислал ко мне мальчика с сообщением, что с той стороны гор, с северной дороги, спустились четверо иностранцев и ищут каких-то англичан.

— А разве сюда ведет не одна дорога? — удивилась я, экстренно сворачивая свои записки.

— Конечно нет, мисс, целых четыре.

— Но ведь Конан Дойл писал, что… — Я бросила гневный взгляд на добродушного Ватсона, сидящего в обнимку с бутылкой виски в баре напротив, и все поняла. В таком состоянии хорошо, что он хоть одну дорогу увидел, а мог бы вообще насочинять, что сюда все прилетали на воздушном шаре. Никогда нельзя слепо доверять географическим познаниям писателей. Я оставила на столе несколько швейцарских франков и бросилась на поиски мужа и Холмса.

Кота на кухне не оказалось, а Алекс и его спарринг-партнер только что ушли к Рейхенбахскому водопаду еще раз проверить площадку для будущего поединка, так сказать, потренироваться в полевых условиях. Я поманила того же мальчишку и, быстро нацарапав на клочке бумаги: «Не идите к больной англичанке! Это подстава!», со всех ног побежала догонять наших.

Я поймала их буквально в двух шагах от тропинки, ведущей к водопаду, и мигом выпалила все:

— В гостинице были иностранцы. В деревню ведут четыре дороги. Ватсон пьян, он в баре. Про больную англичанку я ему написала. Агент 013 куда-то…

И тут на дороге показался тяжело дышащий котик. Он подбежал к нам и, с трудом переводя дыхание, доложил:

— Они здесь… Один из них с ружьем. Полагаю, это тот самый полковник Моран. Двое просто неопрятные уголовники… возможно, бывшие боксеры. Ну и сам Мориарти. Мне показалось, он очень зол…

— Итак, каков план наших действий, мои друзья из будущего?

— Предлагаю разделиться, — решил командор. — Алина и агент 013 возьмут на себя Морана. Я — тех двоих уголовников. Ну а вы, мистер Холмс, исполните предначертанное. Помните, как я вас учил? Захват за левую руку, переносите тяжесть тела, резкий толчок бедром и через себя!

— Что ж, — философски вздохнул великий сыщик. — Каждому из нас предначертана своя судьба и своя дорога. Мы же можем лишь постараться достойно пройти ее до конца. Для меня было большой честью работать с вами — сэр Алекс, миссис Алина и даже с вами, мистер кот. — Он тепло улыбнулся всем нам, повернулся и, не оборачиваясь, быстро зашагал к Рейхенбахскому водопаду.

— Какой человек, — не сдержавшись, хлюпнул носом Профессор, но я цапнула его за лапу и потащила по горной тропинке вверх.

Сколько помню книжку, примерно там и рассчитывал найти свое убежище подлый убийца тигров. Мой муж скрылся в кустах, в том, что он справится с двумя бывшими боксерами, я даже не сомневалась.

Дальше все шло как по маслу. На дороге действительно показались четыре мужские фигуры, впереди шел невысокий кряжистый мужчина с военной выправкой и пышными усами. За его спиной болтался футляр, похожий на те, в которых музыканты носят скрипку. Зуб даю, это и был отставной полковник Себастьян Моран. Он что-то резко сказал остальным, указывая на следы, и они разделились примерно там же, где и мы.

Профессор Мориарти быстрыми шагами пошел за Холмсом, Моран полез за нами, а двое его прислужников остались внизу, явно намереваясь останавливать гоп-стопом всех туристов, желавших пройти полюбоваться Рейхенбахским водопадом.

Дальше с честной совестью могу описывать только то, чему была свидетелем лично. Я заняла позицию над самой тропой, но, к сожалению, непосредственно драки Холмса и Мориарти не видела. Для этого пришлось бы слишком рискованно свешиваться. Зато отлично помню страшный крик, перекрывший шум водопада, когда легендарный сыщик все-таки умудрился провести бросок и злой гений человечества полетел вниз…

Чуть ниже меня появился полковник Себастьян Моран, быстро собирающий свое уродливое духовое ружье. Я прижалась к скале, чтобы он меня не заметил, как вдруг тяжеленный камень легко качнулся под моей ногой и покатился вниз. Моран чудом увернулся, а вот Шерлоку Холмсу повезло меньше, по-моему, я его все-таки немножко сбила. Стараясь не слушать площадную ругань великого сыщика, я едва успела увернуться от бросившегося на меня полковника. Он поднял ружье, намереваясь пристрелить случайную свидетельницу, но я запустила в него первым подвернувшимся под руку булыжником. И попала! И даже успела обозвать по-татарски:

— Яман тиле шайтан!

От неожиданного удара камнем в голову знаменитый охотник упал на одно колено, выронив ружье и прижав руки к лицу. В тот же момент из-под моей юбки с отчаянным криком выскочил безумно храбрый Профессор, схватил ружье Морана, невероятным усилием приподнял его над головой и что есть силы хряпнул затвором о ближайший камень.

— Ах ты полосатый мерзавец! — яростным фальцетом взвыл отставной полковник. — Мало я перестрелял вас в Индии-и!

— За несчастных тигриков получишь отдельно, — пригрозил агент 013 и со всех ног бросился наутек за помощью, оставляя меня один на один с разъяренным мужчиной, половину лица которого украшал быстро наливающийся синяк.

— Вы заплатите мне за все, мисс! — зарычал он, становясь в боксерскую стойку.

— О аллах, как меня достали со своим боксом все боксеры этой боксерской страны, — простонала я, недолго думая задрала юбку и пнула его между ног.

Не привыкший к такому обращению от скромных английских девиц девятнадцатого века, злодейский Себастьян Моран с горловым писком упал на колени и завалился вбок.

— Еще раз увижу, убью, — не хуже кота пообещала я, после чего развернулась и дунула вниз по тропинке с не меньшей скоростью, чем он.

Однако на полпути меня перехватили Алекс с агентом 013.

— Ты в порядке, милая?

— Да, Моран нам уже не помеха, — гордо улыбнулась я. — А что те двое?

— Я оставил их связанными в кустах.

Мы трое, засучив рукава, вернулись назад, но ни полковника, ни его сломанного ружья на вершине скалы уже не было.

— Мистер Холмс, — мой муж осторожно нагнулся вниз, — с вами все в порядке?

— Да, друг мой, — радостно прокричал снизу великий сыщик, — помощь не тре…

Его слова были прерваны грохотом ружейных выстрелов. Прямо на наших глазах знаменитый герой Конан Дойла взмахнул руками и рухнул в Рейхенбахский водопад. Мы мгновенно залегли за камни, потом котик первый поднял голову и изумленно сообщил:

— Да это же Ватсон палит во все стороны из какой-то двустволки! Мне кажется или он действительно пьян, как скотина?

С рычанием, стонами и матом мы кинулись по обходной тропинке вниз и, осторожно навалившись на доктора сзади, отобрали у него ружье. Ватсон вырывался, плакал и кричал, что он потерял Холмса.

— Я сидел в баре, следил за дорогой, как мы договаривались… пришел мальчишка и подал мне записку… она была на русском, я ничего не понял, а он сказал, что вы все ушли к водопаду, а меня зовет какая-то больная англичанка. Я приказал хозяину гостиницы сдать ее в полицию, а сам схватил со стены над камином ружье и патронташ и кинулся к вам на помощь… я бежал, я стрелял, но я… увы… увы… — Его душили рыдания.

Котик выразительно посмотрел на Алекса, словно бы спрашивая: сказать этому идиоту, что он только что застрелил своего друга? Командор отрицательно покачал головой.

Едва сдерживая слезы, я подошла к краю обрыва, заглянула вниз и увидела стоящего на маленькой площадке бледного и мокрого Холмса. Он поднял на меня умоляющий взгляд, быстро приложив палец к губам.

«Ни слова, миссис Алина, пусть все думают, что я умер. Главное, Ватсону не говорите, он никогда не сможет себе простить, что чуть не пристрелил меня», — по выражению его лица догадалась я, тихо кивнула и вернулась к своим. Алекс и кот в обнимку уводили от водопада пьяно рыдающего доктора. Я подобрала брошенную двустволку, повесила на плечо и с легким сердцем потопала за ними. Что ж, кажется, у нас все получилось…

Когда мы добрались до деревни, было уже темно. Мы уложили обессилевшего Ватсона спать в его номере, распрощались с хозяином и, скрывшись за ближайшим поворотом, нажали кнопку переходника. Не стоило ломать историю, рассказывая доктору, как все было на самом деле. Литература превыше всего! А значит, возвращение Холмса должно быть неожиданным…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Отчитавшись шефу о завершении операции, мы все вместе встретились часа через три, за обедом. Кот только забежал к себе чмокнуть в щечку Анхесенпу и потискать котят, но задержался дольше, чем рассчитывал. Когда наконец он присоединился к нам за столом, мы с Алексом как раз разбирали некоторые не выясненные до конца моменты этой непростой командировки. Основной вопрос был один: что произошло бы с легендарным сыщиком, если бы мы не вмешались в ход истории…

— Лично мне кажется, мистер Холмс вполне мог бы справиться и без нас, — задумчиво протянул командор.

— Милый, не забывай, он даже не знал о Мориарти! — продолжала гнуть свою линию я. — Это говорит о серьезности намерений Конан Дойла закончить его приключения. Писатель не собирался оставлять своему герою ни малейшего шанса, видимо, настолько от него устал. Холмс ушел бы навсегда, а сэр Артур преспокойно писал бы какие-нибудь хроники Белого отряда…

— Но у Мориарти в этом случае и не было бы зуба на Холмса, получается, что мы сами и создали все условия для их конфликта.

— Ха! Это Шерлок Холмс не мешал самому главному криминальному авторитету Лондона? Пусть и не зная, кто стоит за всеми теми преступлениями, которые он расследовал, сажая преступников и соучастников злобного гения?! Еще как мешал! И уж Мориарти-то про него отлично знал и избавился бы от него по-любому! Но все вышло как и должно было, поэтому я очень довольна нашей работой!

— Да, но Ватсон его чуть не убил. От нас ждали чуточку другого. Поэтому мы и не получили премии.

— Кстати о премии. Между прочим, про Ватсона я вас предупреждал, помните? — включился в разбор полетов кот, отрываясь от рыбных котлет с пюре.

— Да-да. — Я и не надеялась, что Пусик такое забудет.

— А что Моран? Как он выбрался? — спросил меня Алекс.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Ты же помнишь, через час уже начало садиться солнце. Но не думаю, чтобы он заблудился в темноте, у полковника был вот такенный фонарь под глазом. Жаль только, что я не успела ничего купить в Лондоне для своего кукольного домика…

Мой муж с застенчивой улыбкой достал из кармана комодик размера один к двенадцати, из настоящего красного дерева, в викторианском стиле!

— Взял на вокзале в Брюсселе, пока ты рассматривала открытки с видами города.

Я с горящими глазами схватила комодик и кинулась на шею Алексу.

— Спасибо, любимый! Он просто идеально сочетается с мебелью в комнате для слуг.

Я не сказала ему, что уже успела заказать на eBay целых два таких же. Агент 013 неодобрительно покосился на новую «игрушку» в моих руках:

— Не понимаю я твоего увлечения, по-моему, это какое-то впадание в детство. Я тоже играл в кубики, пока у меня не появились котята. И вам давно пора ребенка завести, сразу повзрослеете.

— Это уж не твое дело, понятно? И кто бы говорил, в игрушки он больше не играет. А кто мятую бумажку катал у Холмса, когда мы все из кожи вон лезли, разбирая улики, чтобы накрыть банду Мориарти?

— Я не играл, я мыслил! — вскинулся Пусик. — Ты обратила внимание, что мистер Шерлок Холмс, когда размышляет, играет на скрипке? Вот точно так же и я освобождаю свой мозг от лишних мыслей, гоняя по полу шарик или бантик на веревочке. Это разновидность медитации, а не игра! И потом…

— Ладно, ладно, уболтал. Как там Анхесенпа? Надеюсь, теперь, когда тебе шеф дал большую квартиру, у вас все наладилось?

По мгновенно окаменевшему выражению морды котика я поняла, что у них по-прежнему неладно и что сейчас уже я лезу не в свое дело.

— А теперь что ей не хватает? — сочувственно вопросила я.

— Алина, это не наше дело, — попытался мягко напомнить мне Алекс.

— Маленькая зарплата, отсутствие нормальной личной жизни, нехватка полноценного отдыха на каком-нибудь престижном курорте. Опять же я слишком много работаю и подолгу оставляю ее с котятами одну. В общем, мне пора бежать домой, я обещал провести этот вечер с семьей.

Мы с мужем печально покивали. Несмотря на все старания Пусика, его внеслужебный бизнес и улучшение жилищного положения ненадолго скрепили его отношения с капризной супругой. Подозреваю, конечно, что он сам во многом виноват. Но лезть в его жизнь и выяснять причины очередного разлада с египетской кошкой, которая, по его словам, для него — весь мир и даже больше (хотя куда уж больше-то?), я не стала. Но тем не менее на сей раз вечные конфликты в их семье послужили толчком к довольно жарким событиям на всей Базе.

…А началось все с того, что в один из дней у Анхесенпы пропала когтеточка. Вот так просто исчезла из квартиры. При том что больше ничего украдено не было. Но когтеточка была любимая, поэтому белая кошка пошла жаловаться шефу. По стервозной мелочной мстительности она считала, что украл ее Пусик, которого она накануне выгнала из дому.

Жалобы от сотрудников Базы и членов их семей у нас принимает секретарша шефа, Грызольда. Она терпеливо выслушала Анхесенпу через медальон-переводчик и помогла составить заявление. Кошка обвинила агента 013, что он плохой муж, неблагонадежный отец, тащит из семьи и что вся ее супружеская жизнь сплошное наказание.

Доверчивая троллиха, естественно, прониклась к ней сочувствием и из женской солидарности решила добиться справедливости. Но когда она пошла к шефу с заявлением от кошки, то, к ее удивлению, не нашла в нем ни на гран отклика.

Шеф был слишком занят реальными проблемами Базы, поэтому только махнул рукой:

— Пусть сами разбираются. Я в дела семейные лезть не стану!

И как ни пыталась Грызольда до него достучаться, гном ушел в себя и заткнул уши, не слушая секретаршу. Троллиха и так и эдак пыталась подсунуть ему нужную бумагу, потом махнула рукой и вышла к ожидающей ее Анхесенпе. Обоюдно пожаловавшись на оголтелый мужской шовинизм, они попили чаю (кошке Грызольда налила молока в блюдечко), еще раз пообсуждали все прошлые обиды и перемыли кости всему мужскому населению Базы, и в конце концов деятельную троллиху осенило:

— Нужно создать комитет по борьбе за наши права! Иначе кто же еще защитит женщин, если даже начальство отказывается. Только мы сами!

— Мур-мяу-а! — хмуро подтвердила Анхесенпа, расколотив блюдце в качестве демонстрации того, что обратного пути нет.

После чего эти двое объявили набор сторонниц. Конечно, как и следовало ожидать, все немногочисленное женское население чувствовало себя угнетенным. К движению солидарности присоединились все! Я, кстати, тоже, куда деваться. С женщинами, знаете ли, лучше дружить — я это по себе знаю.

Всю ночь мы писали транспаранты, чтобы на следующий день маршем пройти с ними по всей Базе, провозглашая феминистские лозунги, а потом остановиться на площади с торговыми киосками (там у нас обычно больше всего народу) и толкать пропагандистские речи. Все это казалось довольно увлекательным, поэтому я тоже с энтузиазмом стала готовиться и даже вывела на листе ватмана: «Требуем повышения зарплаты!» Лично меня эта надпись как-то особенно грела.

Алекс как всегда не возражал против моего очередного увлечения, но собственноручно нести транспарант почему-то отказался. Надувшись, я не стала писать второй плакат: «Как минимум на двести процентов!», хотя раньше собиралась. Ну и ладно, обойдусь без его помощи. У нас все равно будет чисто женская компания! Этакий внеплановый, агрессивный девичник по политическим соображениям. Поэтому начала дня я ждала как праздника Дня Конституции Парагвая…

В назначенный час все женщины (и те, кто причислял себя к женскому полу) собрались в фойе. Было видно, что к написанию лозунгов они подошли с полной ответственностью. Каких только плакатов и требований здесь не было…

Хоббитки стояли с транспарантами: «Лишний кекс лишним не бывает — долой диету!», «Девяносто — шестьдесят — девяносто выбор наглых шовинистов!», «Мы тоже имеем право носить Кольца!».

Бородатые гномихи, которых на Базе по всем правилам быть не должно, выступали под эгидой: «Депиляция — это смерть мировой культуры!», «Скажи нет фирме „Жиллетт“!», «Гнома не околпачишь!».

Короткостриженые гоблинихи из лаборатории требовали: «Отдайте наше Сколково!»

Две русалки, тренерши по водному фитнесу, скандировали: «Бассейн — не туалет!»

И даже недавно прибывшая кикимора, находящаяся на испытательном сроке, уже выкрикивала во весь голос: «Одного Шурале мало!» Причем, судя по лозунгам дам из хоббитского квартала, им явно помогал с текстами кто-то типа Новодворской. Вокруг метались как оглашенные женщины всех видов, перекрикивая друг друга и вопя на все лады:

— В кабинете шефа должна править секретарша!

— Дети принадлежат котам, а Египет нам!

— Три выходных в неделю и тушь для ресниц за счет работодателя!

С последним, кстати, и я охотно согласилась, хотя и считала, что тушь надо подбирать индивидуально. Например, та смесь смолы, мазута и угольной пыли, которой красит ресницы Грызольда, вряд ли подойдет хоть кому-то еще на Базе. Разве что кроме техников, которые периодически замазывают этой дрянью протекающие трубы и говорят, что в общем-то неплохо держит.

Со всей этой революцией мы и пошли по коридорам в направлении торговой площади, поскольку в фойе у нас было запрещено устраивать митинги. Просто в фойе стоял телепорт, а это стратегический объект Базы. Разумеется, никто не хотел настолько уж злить шефа. У нас мирная демонстрация, по крайней мере пока…

— Мы за этой суетой чуть не забыли о главном, — с трудом пробилась ко мне в этой толпе могучая Грызольда. — Анхесенпе нужно найти пропавшую когтеточку. Милочка, может, ты поможешь расследовать это дело?

— Да тут и расследовать ничего не надо, — фыркнула я, перекидывая транспарант в другую руку. — Это хоббиты виноваты. Всем известно, кто тут у нас главные воришки на Базе.

В этот момент, как назло, рядом ошивался какой-то любопытствующий хоббит, услышав это, он скорчил плаксивую мину и убежал.

— Эй, постой, ты не так понял! — крикнула я ему вслед, пытаясь враньем сгладить ситуацию, но не вышло, его грязные пятки мелькнули в последний раз и пропали за поворотом.

Мне стало немного стыдно. Но тут мы как раз дошли до нашей «Болотной площади» и стали собирать из картонных коробок сцену для возмущенных речей, поэтому я про хоббита забыла, а зря…

Сцена все равно получилась недолговечной, на ней успели выступить только трое, а когда на нее полезла делегация гномих, декорация не выдержала и рухнула. Нет, не надо было им подниматься на трибуну в своих национальных доспехах и рогатых шлемах по десять кило. Пока им помогали вылезать из-под коробок, мне самой пришлось пробиться к Грызольде.

— Я поищу когтеточку. Как хоть она выглядела? — Я смутно пыталась ее припомнить.

Секретарша шефа вытащила из кармана блокнот, полистала и нашла нужную страницу.

— Столбик, обтянутый толстой бечевкой, закрепленный на обитом войлоком деревянном помосте, и с веревочкой с шариком на конце.

— Надо сходить к Федору, он, если и не сам украл, обязательно проговорится, кто из хоббитов в этом замешан, — сказала я.

Митинг шел своим чередом, и мне здесь было уже скучно. Я уже подумывала уйти домой. Как вдруг…

— Ты тоже веришь, что это я украл когтеточку? — Снизу на меня мрачно смотрел агент 013. Вид у него был обросший, и он заметно осунулся, хотя прошли только сутки, как его выгнали из дома.

— Конечно нет! Думаю, это кто-то из хоббитов, кто же еще? Хочешь, завтра вместе пойдем искать?

— Ну нет, увольте. Даже ради восстановления своего честного имени мне этого делать не хочется. Слишком сильно она меня задела в этот раз… — Он скривил морду, словно умирающий Байрон.

— Ну не хочешь, как хочешь, — смущенно заметила я, не зная даже, как подбодрить нашего верного напарника.

А он медленно пошел по коридору, смотря на меня искоса, словно заранее записав в стан своих врагов.

Но это не так, я люблю его, как партнера и как друга. Конечно, он постоянно подставлял нас (Архангельск и Зона не скоро забудутся) и вечно ставил себя выше нас с Алексом, что, как вы понимаете, не очень приятно. Но ведь и достоинств у него хоть отбавляй, выше крыши! Он — умница, обаяшка, уси-пуси, милашка, секси-котик, а самое главное — преданный друг! Хоть иногда и предатель…

Но, несмотря на все противоречия, мы давно уже были не просто командой или друзьями, а семьей! А членов семьи, как известно, не выбирают. Поэтому я решила ему помочь, найдя истинного вора. С этой мыслью я окончательно решила оставить своих подруг, обойдутся и без моей помощи, и поспешила домой, к Алексу. Надеюсь, он не откажется мне помочь. Чем раньше мы с ним пойдем искать эту когтеточку, тем скорее ее найдем. Увы, мой муж встретил меня не очень радостно.

— Ваше собрание уже закончилось? — спросил он, даже не отрываясь от компьютера, где играл в какую-то очередную стратегию.

— Какое собрание? А-а… Еще нет, бастуют. Но нам с тобой срочно нужно в хоббитский квартал.

Я вкратце рассказала ему всю историю о пропавшей когтеточке и попытке спасения чести кота. Но энтузиазма в нем мой рассказ, как ни странно, не вызвал. Алекс равнодушно повернулся обратно к компьютеру и продолжил покупать технику для своей военной базы.

— Она опять выгнала его из дому! Кстати, я не успела у него спросить, где он сейчас живет. Ты не в курсе? Вид у него совершенно брошенный, похоже, опять жестокая депрессия на почве этих семейных неурядиц. Поговорил бы ты с ним, а?

— Я уже говорил.

— Да? Когда же? — удивилась я. Алекс тоже вел себя как-то странно.

— Когда ты ушла митинговать.

Понятно, моего мужа задело то, что я присоединилась к недовольному женскому населению Базы. Для него это значило, что меня в моей жизни тоже что-то не устраивает. Ну вроде как он мне чего-то недодает, не смог сделать меня счастливой. Как-то так. Но ничего, пройдет. Просто, видимо, у него сегодня день такой — я пошла бастовать с подругами, плюс жалобы лучшего друга о несправедливых гонениях и страданиях в браке… В общем, одно на другое наложилось, и вот.

— Хорошо, идем. — Мой муж закрыл игру и встал.

— Ты хоббитский квартал лучше меня знаешь. Вы же там собираетесь в вашем баре. Ты порасспрашиваешь там, а я тем временем пойду к Федору, попробую на него нажать. Обычно он сразу колется. Если хоть что-то знает, обязательно расскажет.

— Думаешь, Федор в курсе?

— Да как обычно в хоббитском квартале, если что происходит, тут же все об этом узнают. Всегда подозревала, что у них массовое коллективное сознание, как у муравьев.

Алекс пораженно посмотрел на меня, но промолчал. Мы вышли из дома минут через пять, набив карманы конфетами на случай непредвиденного подкупа свидетелей. Я взяла любимого за руку, чувствуя, что с его стороны повеяло холодом, и прижалась щекой к его плечу. Он чуть заметно выпрямился и сжал мою руку (значит, не все так плохо), а минут через пять мы уже вошли в увитые плетущимся папоротником [7]ворота и зашагали по узкой петляющей тропинке в глубь хоббитского квартала.

После ревизии, которая не смогла выселить хоббитов и более того, спасла от закрытия всю Базу, шеф в знак признательности честно вложил полученные от комиссии деньги в благоустройство их квартала. Теперь хоббитский район гораздо меньше был похож на «Район № 9» и даже многими местами напоминал старый, добрый Шир. Хотя всем, кто больше метра ростом, находиться здесь было так же опасно, как и раньше. Сами хоббиты меняться не собирались и по-прежнему промышляли мелким криминалом, поэтому мы с мужем на всякий случай оставили кошельки дома.

Алекс что-то спросил у проходящего мимо недорослика, тот подозрительно посмотрел на меня и объяснил, судя по жестикуляции, расположение чего-то тайного…

— Я думала, ты знаешь, где этот бар, ты же там был уже не раз, — удивилась я.

Алекс неопределенно хмыкнул, пробормотал нечто неразборчивое себе под нос и сказал:

— Держимся плана, я расспрашиваю в баре, а ты у Федора. Встретимся дома.

— Хорошо. — Все-таки странный он какой-то у меня сегодня.

И я поскакала по ответвляющейся тропинке в конец улицы. Вечно задумчивый хоббит Федор был дома, но, как всегда, весь внутри себя и, кажется, даже не с первого раза меня услышал. Вот с чего я решила пойти именно к нему, даже не знаю. Наверно, просто потому, что из всех знакомых хоббитов он был наиболее честным и я чувствовала, что ему можно более-менее доверять.

— Когтеточка? Что это? — недоуменно спросил он, наконец вникнув в мой вопрос.

Я вздохнула и объяснила.

— Я думаю, ее кто-то из хоббитов мог украсть, — необдуманно брякнула я.

— Хоббиты не воры! — обиженно заорал он. Я отступила к двери. Вроде не весна, а у него обострение. — Ничего я не видел, уходи…

Тут я заметила позади него на полу лист ватмана, перья и тушь. На нем уже было что-то написано детским почерком, от руки и явно по-эльфийски.

— А что это ты делаешь? У вас тут праздник, что ли, намечается? А санитары знают?

Напомню, что официально хоббиты проходят у нас на Базе реабилитацию, лечатся от «мордорского синдрома», поэтому у них был определенный режим.

— Уходи! Не хочу ничего говорить. Ты плохая! Хоббиты хорошие.

Я предпочла не испытывать его терпение, еще испорчу все лечение бедолаги, и, подняв руки, вышла. На душе было как-то гадко, поэтому, вместо того чтобы пойти домой, я поперлась искать Алекса, чтобы хоть ему выплакаться, а бар для этого самое подходящее место, если муж еще там. И кстати, мы с ним давно никуда вдвоем не выбирались.

У меня даже настроение улучшилось от этих мыслей и предвкушения холодного темного пива. Надеюсь, у них есть бельгийское? Помню, в прошлый раз мне довелось попробовать «Mort Subite» в Брюсселе, это было нечто!

Все-таки я очень рассеянная, потому что совсем упустила самый важный момент — где именно нахожусь. Здесь и по улицам ходить опасно, не то что по барам, тем более что он подпольный. Шеф три раза искал его с облавой, два раза не смог найти, а на третий вернулся счастливый, пьяный и сказал, что опять не нашел. Странно как-то…

И чем вообще хоббиты поить могут? Да чем угодно! Какого угодно химического состава и убойного процента спирта, даже в лимонаде. Поэтому лучше бы держаться подальше от этого «Сивого пони», как, по словам Алекса, он называется.

Но, проблуждав с этими мыслями не менее получаса, петляя по улицам и расспрашивая всех подряд, я все-таки наконец вышла к большой армейской палатке. Все встреченные хоббиты старательно указывали мне в обратном направлении, но именно сюда вела самая утоптанная тропинка на свежем газоне. Тайный бар в палатке?! Фи, это все-таки хоббиты, а не пьяные геологи, палаточные городки как-то не очень вяжутся с их традициями. Вот если бы это была нора, тогда…

Я тоскливо огляделась по сторонам и хотела уже повернуть назад, как вдруг услышала звон кружек. Неужели все-таки там? Я резко обернулась к палатке — оттуда явно доносился звон посуды и слышалась неразборчивая пьяная болтовня. Попались, голубчики! Я обошла палатку, вход оказался с противоположной стороны, откинула брезент и, пригнувшись, шагнула внутрь. Ого-о…

Внутри стоял дым коромыслом, хоть топор вешай, запах дешевого алкоголя копытом бил в нос, а от дьявольского перегара буквально было не продохнуть! Так вот ты какой, таинственный «Сивый пони»…

Мой милый Алекс сидел у барной стойки и пил мутное пиво из грязной литровой кружки. Я протолкалась к нему и запрыгнула на кривоногий деревянный табурет рядом. Сидевшего на нем гнома предварительно пришлось стянуть за бороду…

— Так вот где ты напиваешься без меня? Ага-а… Бармен, мне кружку темного!

— Как ты нашла это место? — У моего мужа был ошарашенный вид.

— Ты забываешь, что я тоже агент.

— Здесь женщинам не рады, — предупредил мрачный бармен из гномов. — Вам бы лучше уйти, мэм…

Я без предисловий расколотила полупустую кружку Алекса об его голову. Стандартное приветствие по-старогномьи. Все замерли. Для незнакомых с обычаями гномов я должна была в тот же миг получить кувалдой по башке и умереть на месте. Однако старый бармен ухмыльнулся в бороду, отряхнул колпачок и, подмигнув, от всей души налил мне кружку темного пива.

— Ты за мной шпионила?

— Нет, — смутилась я, чувствуя, что мой любимый все еще на что-то обижен. — А ты что, прячешься от меня? Просто не хотела идти домой одна, да и Федор мне испортил настроение. Нет, ничего такого, просто он говорил странные вещи. Что хоббиты не воры и еще какую-то подобную ерунду…

— То, что он защищал своих, по-твоему, странно? А мне кажется, что вполне нормально.

— Ты что, на его стороне? Я думала, ты меня поддержишь, — надулась я, быстро допивая кружку. — Дайте еще.

— По-моему, тебе хватит.

— Да брось, я только пришла. Не надо меня ограничивать, я сто лет не отдыхала. Кстати, ты порасспрашивал здесь насчет когтеточки?

— Не успел, — буркнул командор, отодвигая пустую посуду и кивая бармену, чтобы налил еще.

Похоже, мой муж объявил мне тихий бойкот. Ну ладно, не буду на него давить, решил похандрить — пусть. Но если так, то и сколько мне пить, решать не ему! Я сдула пену у новой кружки с пивом.

— Так бар держат гномы? А почему не у себя?

— Потому что все нелегальное проще держать здесь, у хоббитов. Они по-быстрому сворачивают палатку, когда разносится весть об облаве, а предупреждает тут каждый встречный. — Алекс слегка оживился. — Вчера патруль биороботов все-таки застукал их за сбором палатки, но они сказали, что это курсы гражданской обороны. Наивные биороботы поверили. Каждый день гномы выбирают новое место. Но где сегодня будет стоять палатка, найти нетрудно, хоббиты всегда покажут дорогу своим.

— Эй, еще кружечку-у! — услышала я знакомый голос и, обернувшись, нашла взглядом агента 013.

Он лежал в луже пива и выливал остатки из кружки себе на голову. Так вот откуда у него такая густая, хоть и свалявшаяся шерсть в последнее время. Надо тоже попробовать ополаскивать волосы пивом…

Тьфу, за этими мыслями я упустила главное — агент 013 валяется как немусульманская свинья, в самом непотребном виде!

— Ты знал, что он здесь?!

— Нет, впервые вижу, — соврал командор, даже не оборачиваясь на кота.

Да что ж это здесь творится?! Бедлам какой-то устроили. Кажется, пиво на меня не действовало (может, разбавленное?), потому что вместо благодушия во мне поднималась волна здорового возмущения.

— И как часто он у вас бывает? — гневно обернулась я к гному за барной стойкой.

— Это наш лучший клиент. Он у нас минимум три раза в неделю так гуляет, и всегда в хлам! — честно сообщил гном, протирая кружки грязной тряпкой и провожая взглядом помощника, который понес Пусику пиво.

— Вы в курсе, что котам вообще пить нельзя? — Я соскользнула с табурета, намереваясь силой утащить Профессора из этого гнезда порока.

— Эй, дамочка, если вы пришли тут поучать… — влез вернувшийся помощник бармена.

Я молча ударила его кружкой по голове, только потом поняв, что это не гном, а хоббит. Недорослик рухнул там, где стоял, сведя глаза к переносице. В баре повисла нехорошая тишина…

— Бей феминистку! — раздался дружный хоббиточий вопль, и яростная толпа смела меня вместе с табуретом.

Рычащий Алекс набросился на них с кулаками, раскидывая хоббитов, как котят, и протягивая мне руку помощи. Так что через минуту мы уже дрались спиной к спине. Гномы кротко вздохнули, поплевали на руки и включились в общую потасовку. Даже если они здесь хозяева, ни один уважающий себя гном ни за что не удержится от драки. А зная наших гномов, неудивительно, что в воздухе замелькали молотки, кирки, ледорубы, кувалды, мотыги и всякий другой горно-строительный инструмент.

Как говорится, «все смешалось в доме Облонских»! Но на самом деле, если бы Лев Толстой хоть раз позволил гномам и хоббитам подраться в доме тех самых Облонских, я думаю, что само здание возводили бы заново, а сам великий писатель в поте лица писал бы впредь только эпическое фэнтези и крутые боевики. В пылу боя я умудрилась наступить на хвост безмятежно спящего в луже Пусика.

— Извини, меня толкнули, — попыталась оправдаться я, но поздно…

— Шухер, облава, менты! — истерически выкрикнул кот, в диком прыжке взлетая на барную стойку. — Линяй, братва, я их задержу-у!

Минутой позже в палатке не осталось никого, кроме меня, Алекса и в дрезину пьяного агента 013, размахивающего острым горлышком от разбитой бутылки. Перепуганные внезапной облавой, сбежали даже хозяева-гномы, бросив на растерзание судьбы «Сивого пони» со всем содержимым. Поле битвы, таким образом, осталось за нами…

О том, какой немалый тюремный срок светит за незаконное открытие алкогольного притона, знает даже самый необразованный хоббит. Видимо, гномы тоже понимали, когда и чем стоит рискнуть, а когда бросить все и уносить ноги, переводя на необлагаемые налогами эльфийские счета все неправедно заработанное золотишко.

Домой возвращались молча, я осторожно потирала синяки и шишки, командор нес на руках ворчащего кота и в мою сторону даже не оборачивался. Ну конечно, из-за меня в очередной раз была испорчена их чудная мужская посиделка, или как там они называют эти беспросветные пьянки с дешевым пойлом и дурацкими разговорами о том, кто кого больше уважает. Я пару раз пыталась подкатиться к нему с извинениями, он дежурно отмахнулся, типа что я ни в чем не виновата, но теплоты в его голосе не прибавилось.

В результате у самого дома я еще раз вспылила, заявив, что если кот ему дороже, чем я, то пусть с ним и остается, на что мой муж так же сдержанно кивнул и действительно ушел с агентом 013. Я осталась одна, с раскрытым ртом, дура дурой…

Уснула только под утро, отревевшись, объевшись шоколадом, напившись пустырника и посмотрев подряд двадцать пять серий «Футурамы».

Утром меня разбудил звонок грифона Рудика, я еще ходила на его занятия по восточным танцам, но сегодня занятий не было, и чего он звонит спозаранку? Драматическим шепотом, с присвистом и легким клекотом он попросил меня встретиться за оранжереей Шурале. Я бы не пошла, но он сказал, что дело касается командора Орлова и Профессора. Тут уж у меня не было выбора, значит, дело серьезное…

Рудик пришел на встречу в темных очках и сером плаще, как будто американский шпион какой-то, что при его куриных ножках выглядело весьма комично.

— Алиночка, я должен тебя попросить, разберись со своим мужем, а то еще одной такой ночи я не выдержу.

— Так они ночевали у тебя?

— О, если бы они только ночевали! — Он нервно всплеснул крыльями. — Нет, они вломились в мой дом, потребовали у меня ключи от спортзала, потащили меня с собой и заставили сидеть с ними почти до утра! Ваш кот прихватил еще бутылку какого-то странного алкоголя. То ли «Пот хоббита», то ли «Копыто Серогрива», в общем, сивуха сивухой! А ты же знаешь, Алиночка, я не пью, у меня танцы, конкурс стрип-пластики на носу…

— На клюве, — автоматически поправила я. — И зачем ты их вообще пустил?

— Да попробовал бы я не пустить, они шантажировали меня, что вновь поднимут эту историю с фотографиями, [8]пойдут к шефу и подадут на меня в суд как на извращенца!

— Делов-то… — фыркнула я.

— А перед этим побьют! — жалобно всхлипнул грифон.

— А вот это серьезней. Ладно, давай по существу, чего ты от меня-то хочешь?

— Я четыре часа кряду выслушивал все эти страдания агента 013 и твоего Алекса, их жалобы и претензии к семейной жизни. Знаешь, мне кажется, что тебе бы стоило что-то поправить. Слушай, ты правда заставляешь его шить занавесочки для своего кукольного домика?

Я покраснела.

— А еще не моешь посуду, не убираешься, не готовишь?

Я покраснела еще больше и рассердилась.

— Да. А должна? Не знала, что это кого-то касается, кроме нас с ним, и что он такой мелочный, чтобы жаловаться каждому встречному на такую ерунду.

— Так, может, вам об этом и стоит поговорить? — тепло похлопал меня по плечу Рудик. — И послушай моего совета, Алиночка. Не откладывай. Потому что, пока молчишь ты, с ним говорит кот…

Вот тут уже я не могла не признать серьезность сложившейся ситуации. Пусик со своими семейными демаршами мог достать кого угодно, и уж если ему пришло в голову вываливать все это на своего друга и напарника, то шансы моего доверчивого мужа были очень невелики. Котик, сто процентов, перетянет его вспомнить молодость и забуриться куда-нибудь на задание вдвоем, без «надоедливых женщин». А что тогда делать мне?!

Надо срочно найти эту проклятую когтеточку, чтобы агент 013 вернулся к жене и оставил моего Алекса в покое. Анхесенпа примет его в порыве раскаяния, он будет снова счастливо играть с котятами и пусть временно, хотя бы дня три понаслаждается узами законного брака. Всем понятно, что идиллия больше недели не продлится, надо знать Анхесенпу, как знаем ее мы, но за это время я гарантированно успею вправить мозги своему супругу. Итак, решено, ищем когтеточку!

Поймав за край плаща убегающего Рудика, я задала и ему пару вопросов насчет исчезнувшего предмета, но грифон, приподняв заднюю лапу, демонстративно пошевелил пальцами с львиными когтями. Намек был понят.

— Ну да, разумеется, извини, — вынужденно признала я.

Один его коготок мог расщепить столбик когтеточки на три тысячи двадцать семь неровных зубочисток. Волей-неволей мне пришлось исключить Рудика из списка подозреваемых.

Подумав, я решила пройтись до Грызольды, чтобы узнать расписание заданий агентов, а самое главное, выяснить, не отправляется ли сегодня и завтра кто-нибудь на «Хекете»? Что-то подсказывало мне, что вывести когтеточку на космическом корабле легче легкого и загнать ее в какой-нибудь далекой галактике как антикварный раритет, а потом ищи-свищи ее по всей Вселенной. Да и не факт, что какой-нибудь осьминогоподобный султан с альфа-бета Центавра, использующий данный предмет в брачных играх, захочет мне ее вернуть для передачи законной владелице…

Но по пути я натолкнулась на целую демонстрацию хоббитов, которые шли по коридору нестройными колоннами, скандируя и размахивая плакатами. Как я понимаю, теперь эти жулики явно копировали наше женское движение. И выглядело это, увы, полной профанацией нашей высокой идеи. Сравните их лозунги и наши…

— Хобитты ни воры! Хватид портит нам имитжь! Вам ни отнять наше дастоинсво, мерзские высоклики! Мы призываим вас к атвету за кливиту! Хобитцы чесный и благародны нарот! Вы атветити за ваши аскарбителные стириатипы! — яростно топоча босыми ногами, надрывалась толпа.

Повторов на одну тему было много, и только у Федора был транспарант, написанный по-эльфийски, который я видела у него вчера. Он был самый грамотный, но толку с этого было ноль. Во-первых, на Базе по-эльфийски никто не читал, во-вторых, сам лозунг «Книга — источник знаний!» никогда не был популярен среди жителей Шира.

Самое смешное, что на меня, главную виновницу всей этой демонстрации, никто даже не обращал внимания. Я намекнула в частном разговоре, что хоббиты все тырят, и это стало для них лишь поводом устроить мятеж. А повод всегда чуточку важнее самого мятежа. Нормальным людям эту логику не понять, но хоббитов она вполне устраивает. Пару раз мне даже пожали руку за то, что я «подсказала» им законный способ побуянить.

Мне пришла в голову мысль рассказать об этом Грызольде. Оборачиваясь на ходу и видя, что хоббиты, похоже, тоже направляются в ту же сторону, я ускорила шаг, переходя на бег. Надо предупредить шефа!

— Главный у себя?! — Я влетела в секретарскую.

— Его нет. А что, что-то срочное? — Грызольда, не поворачиваясь ко мне, что-то печатала, щелкая когтями по разбитой клавиатуре.

— Скорее, сюда идут хоббиты! Надо что-то делать! Они же сметут тут все, и нам придется всех их усыпить!

— Спокойно, дорогуша. Можешь повторить, что произошло, по порядку.

Но меня уже понесло, и я тараторила без остановки:

— …Я вообще не думала, что они обращают внимание на наши слова. А они в знак протеста организовали комитет за права хоббитов… Кстати, хоббитки оказались грамотнее, судя по плакатам, а еще по тому, что они еще вчера примкнули к нашим рядам, отрешившись от своей мужской половины… А хоббиты восстали! Конечно, основания возмущаться у них есть. Я вчера одного по голове пивной кружкой огрела…

— Подумаешь, с кем не бывает, — равнодушно зевнула Грызольда.

Я удивленно посмотрела на нее, неужели и она такое делала? А секретарша невозмутимо продолжила:

— Не волнуйся. Они тут задолго до тебя бунты устраивали. Думаешь, это первый или второй? Да они каждый год что-то подобное устраивают, а если увлекутся, то и чаще. Сейчас я с ними разберусь…

В коридоре уже слышался топот босых ножек и выкрикивания хоббитов, стройные ряды митингующих были совсем рядом. Я невольно вздрогнула и пожалела, что не успела смыться. С их переменчивым характером хоббиты могли сделать из меня козу отпущения и через пять минут после того, как сами же пожимали руку и благодарили. Но Грызольда даже глазом не моргнула, спокойно выходя из-за стола к маленьким бунтарям. Похоже, что для нее эта ситуация действительно была привычной.

— Мы требуем уважения! Почему нас обвиняют в каждой краже? У нас тоже есть права! А у вас нет доказательств! Мы вам не барахло! Хватит унижений! Хотим мороженого!

— Мороженое будет завтра. А сегодня всем по два кекса! Бегите в столовую, там вас уже ждут, — громко объявила секретарша.

Революция захлебнулась слюноотделением…

— Ну ты профи, — восхищенно выдала я, когда она вернулась.

— Дело практики, — сказала Грызольда, набирая на телефоне номер. — Попрошу Синелицего отдать все засохшие кексы из сухого пайка хоббитам. Их все равно больше никто, кроме них, не ест.

Я благодарно пожала ей руку и вышла в коридор. Счастливые хоббиты наперегонки убегали в столовую, бросая транспаранты прямо под ноги. Нет, кто-то им явно их составлял и формулировал. Они сами таких сложных выражений не знают, да и скандировали как по бумажке. Хотя, с другой стороны, у нас таких ошибок в трех словах, как они, никто не может сделать, если только это не чей-то хитрый план…

Ответ был дан сразу же. Когда все хоббиты разбежались, в конце коридора, прижатый к стенке, остался стоять наш кот. В лапах он держал блокнот и ручку, а выражение морды имел самое подозрительное.

— Так вот кто надоумил невысокликов на этот этнический демарш… Ах ты серый кардинал с полосатым хвостом! А ну иди сюда!

Профессор бросился наутек, я за ним. У оранжереи ему удалось оторваться, но я ловко подхватила грабли Шурале и с криком австралийских аборигенов швырнула в Пусика на манер бумеранга. К чести признать, от граблей этот гад увернулся, но выронил блокнот, который и стал моей добычей, когда он удрал. С первых же страниц мои наихудшие подозрения оправдались — усатый изменник не только руководил восстанием хоббитов, но еще и сам его спровоцировал! Естественно, в личных целях.

Согласно его записям, кот должен был, удостоверившись, что восстание захлестнуло всю Базу и недорослики грабят кухню, успеть «обыскать» весь хоббитский квартал в поисках той самой когтеточки. А на самом деле прихватить что плохо лежит — в качестве «компенсации». Представляете?

То есть наш дорогой агент 013 вдруг резко решил удариться в махровый криминал! Чтобы потом, как он пишет, «явиться к Анхесенпе с толстой цепью на шее, золотыми „болтами“ на пальцах и малиновом пиджаке, дабы пленить ее переменчивую душу новым образом богатого, самоуверенного, полностью упакованного мачо, у которого весь мир в кармане».

Идея, как вы понимаете, едва ли не детсадовская, но надо знать Пусика, решившего половить рыбку в мутной воде. Он же у нас всегда самый умный. И этот «коварный» план наверняка показался ему вершиной преступной мысли века! Но тут вышла Грызольда и в один миг все испортила — вдохновленные обещанными кексами хоббиты тут же все бросили и умчались в столовую. Понятно, что долго они там не задержатся и спокойно вернутся в свой хоббитский квартал, а значит, вволю пограбить у агента 013 никак не получится. Идея неправедно нажитого богатства, цепей, перстней и пиджаков откладывается…

Ну что ж, я задумчиво похлопала блокнотом по ладони, теперь ты сам приведешь ко мне Алекса за ручку. Шантаж — великая сила! Хорошенько прикинув, где искать кота, я решила, что скорее всего он будет ошиваться в том же самом баре — заливать провалившуюся операцию пивом вполне в его духе. Ну а бар откроется не раньше вечера, значит, у меня куча времени на подготовку. В смысле на создание образа и интерьера…

Про когтеточку я уже благополучно забыла, потому что появился реальный способ вернуть влияние на мужа не посредством когтеточки Анхесенпы, а посредством блокнота Профессора. Который, в отличие от первой, был уже у меня в руках.

Теперь настала моя очередь приводить в действие собственный план. Я помыла полы, поменяла занавески, перестелила постель, посыпала ее лепестками роз, купленными по случаю законсервированными, не вянущими. Накрыла стол красной скатертью, вытащила позолоченные подсвечники, вставила в них длинные белые свечи и побрызгала всю квартиру ароматизатором «Камелия планеты Камелий». Оставалось что-то придумать для торжественного ужина…

По зрелом размышлении, с домашней едой я заморачиваться не стала. Позвонила Синелицему и заказала утку по-пекински с прозрачной рисовой лапшой и свинину в соусе по-сычуаньски. В последнее время у него работал новый поваренок, мелкий бес из Китая, черный как смоль, ни бельмеса не понимающий по-нашему, но повар от Бога! Теперь можно было заняться собой, и это самое важное!

Буквально неделю назад у нас на Базе открылся СПА-салон, но туда я, естественно, не пошла. Открыла его кикимора, которую мы недавно едва не посадили за попытку вооруженного восстания и аннексии части земель Российской империи в пользу шведской короны. Кот требовал добавить ко всему этому еще и преступления против частного бизнеса, но шеф это во внимание не принял.

Когда в коридоре появилось объявление об открытии СПА-салона в оранжерее у Шурале, все, разумеется, ломанулись посмотреть. А потом оказалось, что единственной процедурой, которую там предлагали, было экологическое вымазывание «лечебной грязью из тайных мест архангельских болот». Щепетильные гоблины из лаборатории на раз-два доказали, что грязь самая что ни на есть обычная, взятая в той же оранжерее из ближайшей кадки с пальмой, и лечебного эффекта он нее ноль…

Тем не менее бизнес процветал. Наши модницы-хоббитки, никого не слушая, бегали делать грязевые маски. Естественно, в кредит. И этот кредит им, тоже естественно, предоставляли. Под будущую зарплату и в рекламных целях.

Разумеется, ни Шурале Рафикович, ни кикимора знать не знали, что никакой зарплаты хоббиты отродясь не получают, потому что также отродясь нигде не работают. А вот реклама действовать уже начала. У двух хоббитесс мордашки расцвели огромными прыщами, и они уже угрожали подать в суд, если им не вернут их деньги, которые они и не платили. Кажется, спор разрешился примирением сторон. Пострадавшим предоставили еще три грязевых сеанса бесплатно. Хоббитесс это вполне устроило…

В общем, извините, заболталась, но вы поняли, почему я туда не пошла. Я потратила час на покраску и укладку волос, с полчаса на реснички, губки, подводки и так далее, быстренько обработала ногти и, выбрав платье для променада, уже в шесть часов вечера на каблуках отправилась в хоббитский квартал.

Там поймала за ухо первого пробегавшего мимо недорослика, сделала страшные глаза и ласково спросила:

— Где «Сивый пони»?

Хоббит безропотно указал на противоположный конец улицы.

— Живи покуда, — вежливо поблагодарила я, и он удрал, пятясь задом и не переставая кланяться.

Минут за пять я неторопливо доцокала туфельками до перекрестка, свернула за угол и действительно увидела невдалеке знакомую палатку. Охраны при входе не было, пароль не требовался, я откинула полог и, как и в первый раз, «озарила своей красотой это гнездо порока». Ну в смысле просто вошла.

Внутри было не так много народу, официанты расчищали площадку в центре, явно готовясь к какому-то мероприятию. Моего мужа и агента 013 тоже видно не было. Что ж, время есть, я могу и подождать. Я подсела к стойке, заказав их фирменное пиво, пить которое второй раз меня бы не заставили даже под угрозой расстрела.

— У вас что-то намечается? — спросила я у знакомого уже хозяина заведения, который развешивал лампочки и фонарики, пытаясь как-то направить свет в центр зала. — Пол Маккартни решил заглянуть или «Пусси Райт» на денек выпустили?

— Круче! Хоббитские танцы от Брандакрыса.

— Чего-чего?! — удивилась я.

— Он обещал что-то вроде стряп… стрип… стритпластики. В общем, народный танец. А танцы у нас редкость. Разве что в пьяном виде на столе.

Мне стало интересно, хочу на это посмотреть, все равно нужно было как-то убить время до прихода Алекса. Но через пять — десять минут скучного ожидания меня стали грызть сомнения: а так ли хорош мой сегодняшний план? Почему я решила, что он непременно должен быть здесь? Может, он одумался и ищет меня, чтобы попросить прощения? Я его, конечно, прощу, но сначала пусть скажет, где он шлялся весь день и всю ночь! Тьфу, о чем это я?! Если мои выводы ошибочны, он вряд ли будет искать меня здесь, скорей всего сидит сейчас дома и ждет, бедненький…

Я уже хотела сорваться с места и уйти, как вдруг началось. За своими путаными мыслями я не заметила, как на расчищенной от крупного мусора площадке появилась странная штуковина. В первый момент я даже не поняла, что это такое. Но в следующее мгновение сознание прояснилось — в центре танцпола, освещенная самодельными прожекторами стояла… Анхесенпина когтеточка!

Вокруг ее столбика вилась блестящая лента серпантина, шарик на веревочке, привязанной на верхушке столба, был обклеен блестками, а небольшой деревянный помост, обитый войлоком, аляписто облеплен цветными фантиками от конфет, тут явно была принесена в жертву чья-то целая коллекция…

Первая мысль была — схватить украденный предмет, сорвать с него всю эту мишуру и торжественно отнести Анхесенпе, но через секунду я поняла, что этого нельзя делать, по крайней мере сейчас. Сначала надо узнать, кто этот гнусный вор и преступн… Ого, да это же наш старый знакомец, Брандакрыс!

Мерзкий хоббит танцующей походкой как раз выходил на сцену. Одетый в серебристый облегающий комбинезон а-ля космонавт, в стиле восьмидесятых, он сверкал не хуже, чем эта несчастная когтеточка. От предвкушения чего-то необычайного у меня замерло сердце. Кажется, подобная реакция была у всех присутствующих здесь — гномы, биороботы, гоблины и даже хоббиты застыли с открытыми ртами и недонесенными до губ кружками. А дальше началось шоу…

Из старых динамиков загромыхал бессмертный Джо Кокер с композицией из «Девяти с половиной недель». Брандакрыс интимно ухмыльнулся, демонстрируя гнилые зубы, взялся за шест, то есть столбик, сделал несколько кругообразных движений, потерся спиной, выгнул поясницу и…

— Вор! Вот кто украл мою когтеточку! То есть когтеточку моей жены! — закричал кот, врываясь в палатку и указывая на Брандакрыса.

— Да он же у вас стриптиз собирался танцевать, и что, у вас здесь такое каждый вечер? — вскричала я почти одновременно с котом, вскакивая со стула. — И что, мужчинам такое нравится, да?

— Какой такой стриптиз? — невольно покраснел бармен. Вернее, побагровел от ушей до бороды.

В толпе завсегдатаев раздались недовольные выкрики, половина требовала гнать извращенца, а остальные — чтоб сначала он все-таки дотанцевал. В общем, дело шло к тому, что и сегодня в баре будет драка…

Действительно, не теряя времени, агент 013 бросился на отступающего Брандакрыса, пытаясь отобрать у него когтеточку. Музыка резко оборвалась, танцор и владелец отважно мутузились вокруг сверкающего столбика с шариком. Я попыталась вмешаться, пока никто всерьез не пострадал, но сзади на мое плечо легла рука Алекса.

Он был одет в новый костюм от Tom Ford, сидящий на нем просто идеально, белая рубашка, узкий галстук, взъерошенные волосы, и выглядел жутко сексуально.

— Милая, а тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь среди посторонних мужчин? — мягко спросил он.

— Вообще-то я пришла сюда за одним мужчиной, за своим, — ответила я.

И пока драка не приобрела масштабного размаха, мы с любимым в обнимку покинули это злачное место. Палатка рухнула буквально за нашими спинами, но мы оба даже не обернулись, мы смотрели в глаза друг другу…

Суд состоялся на следующий день. Судьей был бывший египетский божок, а сейчас, если можно так выразиться, «базовый» священник Бэс. Брандакрыс, грязно ухмыляясь и щерясь, объяснил, почему ему нужна была когтеточка. Только потому, что он учился танцевать танец с шестом, а холодный металлический шест ему не нравился. Но однажды, проходя мимо квартиры агента 013 и чисто случайно заглянув в распахнутую котятами дверь, он увидел стоящую посреди комнаты когтеточку, об которую, выгибаясь, точила когти египетская кошка, и понял — вот оно, то, что ему нужно!

— И вы украли ее? — уточнил Бэс, делая пометку в блокноте.

— Украл-с? С чего это-с? — неуверенно поковырялся в зубах Брандакрыс, вытащил кусочек кекса, счел, что он достаточно большой, и бросил обратно в рот. — Не крал-с, я ее честно купил-с.

— Как? — По залу прокатился неуверенный нарастающий шепоток.

— Как все покупают-с, за пять монет-с.

— У кого же?

— Да у хозяина-с. — Брандакрыс вытянул руку вперед, указывая на пробирающегося к выходу кота. — Вон агент ваш-с ноль какой-то там-с, мне ее и запродал-с! Честная сделка-с, я без претензиев-с.

Судья выразительно выгнул бровь, и двое биороботов в костюмах полицейских мигом перехватили Пусика, завернув ему лапы за спину.

— В связи с новой информацией, появившейся по делу…

— Хоббиты не воры! — взвился с места всхлипывающий Федор. — Нас опять подставили, как тогда Гэндальф с Кольцом! Честный хоббит оплатил свой шест для танцев, за что же его в суд?

— Свободу Брандакрысу! — взорвался аплодисментами зал.

Бэс долго стучал молоточком по столу, призывая всех к порядку, пока наконец не убедился, что это бесполезно. Тогда он опустил руку под стул, вытащил из сумки укороченный автомат Калашникова, передернул затвор и выразительно положил перед собой. Шум сразу стих…

— Суд должен выслушать показания нового обвиняемого.

— Не буду я ничего объяснять! — ушел в полную несознанку Профессор. — Он все врет. Кому вы верите, уважаемому полковнику, покрытому сотней шрамов, награжденному десятком почетных наград правительствами разных стран, сказочных королевств и параллельных миров, близкому другу командора Орлова и всеми нами любимой агента Сафиной, пьющему на брудершафт с самим шефом этой Базы? Или какому-то криминальному хоббиту? У меня огромные связи, жена и трое котят, я полезный член общества и примерный семьянин. Никто тут не имеет и половины моих заслуг и вряд ли когда-нибудь достигнет даже малой части того, чего достиг я за гораздо меньший срок, чем мог бы самый умный и талантливый из вас, если бы таковые среди вас вообще имелись. Но разницу-то между нами вы увидеть можете? Посмотрите на преступную морду этого Брандакрыса, разве у кого-то еще есть сомнения?

Вот после такой тирады сомнений действительно ни у кого не осталось. В виновности Пусика, разумеется. В общем, если бы не мы с Алексом и не биороботы-полицейские, кота линчевали бы прямо на месте, при полном согласии и благословении Бэса, который первым с места потребовал показательного расстрела агента 013. Мы укрылись в кабинете шефа за спиной Грызольды, и только личное вмешательство гнома как-то успокоило праведный гнев народных масс.

Когтеточка была возвращена Анхесенпе, Пусик получил пять дней исправительных трудовых работ в хоббитском квартале, плюс его обязали возвратить стоимость когтеточки Брандакрысу, те же пять золотых монет эльфийской чеканки, и компенсировать моральный ущерб в размере двух полковничьих окладов.

Но больше всех пострадали в этой ситуации, как вы уже поняли, мы с мужем, поскольку кормление семьи агента 013 полностью легло на наши плечи. Собственно, с котятами сложности не возникало, а вот исполнять все капризы Анхесенпы, начиная с омаров на завтрак и кончая свежей норвежской семгой на ужин, было сложнее.

Но и это еще ничего, как-нибудь перебились бы, но тайский массаж по вторникам, маникюр алмазными пилочками по средам, педикюр китайскими рыбками по пятницам и солярий по воскресеньям меньше чем за неделю съели весь наш семейный бюджет. Так что очень скоро мы поняли, что подвигло кота на этот неблаговидный поступок — обчистить хоббитский квартал. Ему постоянно нужны были деньги. Когда у нас не осталось даже мелочи сходить в субботу в кино, которое крутили по вечерам механики на космодроме, я сказала Алексу:

— Все, хватит! Ухаживать за котиками, конечно, приятно, но мне кажется, что Пусик в очередной раз после предательства и подставы остался в выигрыше. Он просто сел нам на шею. И я же, как дура, пыталась ему помочь, бегая в поисках этой когтеточки, пока он настраивал тебя против меня!

— Но ему даже негде жить, родная. Анхесенпа его по-прежнему видеть не хочет.

— Знаю. Ты у меня очень добрый и всегда веришь словам этого самовлюбленного эгоиста. Признаться, я тоже в этот раз поверила. Но все, концерт окончен, сейчас я приволоку его домой, и пусть живут как умеют! По кошачьему летоисчислению они взрослее нас, пора им уже научиться брать на себя ответственность.

— Мур-мяу! — услышала я снизу гневное мявканье и включила переводчик.

Это была Анхесенпа, и она была в своем обычном настроении, то есть всем недовольна. Вот перевод ее сердитого шипения на человеческий:

— Мандаринчик нарыгал на коврик от твоего лосося в желе. Убирай давай и поменяй наполнитель для туалета, полчаса уже не меняла. И где свежая еда? Мы не должны второй раз есть одно и то же. И не забывай гладить меня, пока я отдаю тебе указания! А твой муж пусть сбегает в столовую, мне что-то захотелось утиного паштета…

— Но там может не быть утиного паштета, его не каждый день привозят, — заикнулся было Алекс.

— А мне какое дело? — сверкнула глазами эта хвостатая стерва. — Я египетская храмовая кошка и не иду на компромиссы! Пусть не возвращается без свежего утиного паштета, иначе я объявлю бойкот. Сами будете котят вылизывать!

— Так, дорогой, уведи детей.

— Что ты задумала, милая?

— Я сказала, уведи детей, — прорычала я, снимая с крючка кухонное полотенце. — Навести с ними Профессора и скажи ему, что дорога свободна, он может возвращаться.

— Хорошо, — медленно протянул мой муж, беря котят на руки и торопливо выходя из комнаты.

А я мокрым полотенцем так отходила эту вконец обнаглевшую кошку, что она взвыла дурным голосом! Она проклинала меня на всех наречиях Верхнего и Нижнего Египта, грозилась отомстить мне в тапки или прийти и расцарапать нам мебель! Кричала, что восстановит против меня всю Базу, и обещала сегодня же подать жалобу в Страсбургский суд по правам животных…

Мне было пофиг! Я метелила ее, гоняя по всем комнатам, не зная усталости и пощады.

— Агент 013 старается, ночей не спит, работает сверхурочно, подставляет себя и нас ради любого заработка, рискует нашими жизнями ради ее массажа! А она, лентяйка, тунеядка, в квартире бардак, дети вечно некормлены, здоровая дура, а на уме одни удовольствия! Ну ничего, я тебе не Пусик, я тебя быстро выучу! На тебе, на тебе, на-а!!!

Она пыталась удрать, спрятаться под диван, за холодильник, влезть на занавески, на шкаф, на люстру, даже запереться в туалете, но все тщетно. Когда я в ярости, со мной даже Алекс не связывается, не то что какая-то драная египетская кошка. Пару раз она набиралась храбрости и бросалась в отчаянную контратаку, расцарапав мне руку и колено, что только добавило мне здорового энтузиазма и огня в жилы.

Через полчаса, когда я, взмокшая, но удовлетворенная, покинула апартаменты агента 013, все было кончено. Немножко бледный командор стоял в дальнем углу коридора, отвлекая котят игрой в «кто быстрее залезет вверх по штанине».

— Как ты? — только и спросил он, глядя на мое довольное лицо и кровоточащие раны.

— Я в порядке, где кот?

— Звонил ему два раза, недоступен, видимо, опять отключили за неуплату. Или просто не хочет брать трубку.

В это время из-за угла оранжереи на автопилоте вырулил очень нетрезвый агент 013. Боюсь, с его алкоголизмом придется что-то делать. Семейные обстоятельства никто не отменял, но тем не менее спиться так можно на раз-два.

Увидев нас, он криво улыбнулся, оперся о стену и пошел в нашу сторону, быстро перебирая лапками.

— О, д-дети мои, я т-так п… вам с-с-оскучился! — Профессор лихорадочно обхлопал себя по груди и бокам там, где у нормальных людей находятся карманы. — Я нес вам гос-синцы, но где-т потерял… или ос-савил в залог в баре, мне в долг уже не н-ливают. — По щеке кота покатилась скупая слеза.

Мандаринчик, Абиссинка и Уголек тут же кинулись ему на шею, утешать папу.

— Друз-я м-ои, в-вы вернули мне детей, в… забрали их поиграть от этой м-мегеры… ой, де-ти, не-е слушайте папу. В-ваша м-ама самая лу-шая м-ама на свете, ик!

— Иди к ней, — выразительно подмигнула я. — Мы пообщались, то есть поговорили по душам, между нами, девочками. В общем, по-моему, она тоже тебя очень любит.

— Ты сырь-езна? Эт… она сама тебе ск-зала? — не поверил своему счастью Пусик.

— Кровью клянусь, — стараясь держать расцарапанную руку за спиной, подтвердила я.

Агент 013 счастливо всхлипнул и, подхватив на лапы котят, опрометью бросился в дом. В дверь, конечно, попал не с первого раза, но, когда она за ним захлопнулась, мы подошли поближе и честно прислушивались целых пять минут. Судя по сдвоенному мурлыканью, мой метод подействовал.

Через пару дней мы встретили кота в столовой. Он поджидал нас за нашим столиком, где мы сидели обычно, весь чистенький, подтянутый, свежий и улыбался в усы.

— Как дома? — спросила я, ставя на стол поднос с едой.

— Даже не знаю. Анхесенпа как шелковая. В квартире уют, чистота. Посуда вылизана, дети тоже. Когда ни приду, обед всегда горячий. Захочу выпить с друзьями — никаких попреков. Уже даже не знаю, что и думать, уж не подменили ли ее?

— Ты чем-то недоволен? — не веря своим ушам, уточнила я.

— Нет-нет, все хорошо. Только как-то скучно…

Я наклонилась к Алексу и кое-что сказала ему на ухо. В свою очередь он наклонился к напарнику и так же честно пояснил, каким именно способом я перевоспитала его супругу. Кот ахнул, с ужасом уставился на меня, а я только сдвинула брови и цыкнула зубом, чтобы до него окончательно дошло — будешь выделываться, получишь точно так же.

Профессор еще целую минуту возмущенно ловил ртом воздух, потом вдруг откинулся на стульчике, зажмурился и громко расхохотался.

— Ну, Алиночка, ну ты даешь… Куда там старику Макаренко! Дай я обниму тебя, спасительница моей семьи и брака!

Я искренне стиснула нашего старого друга, всем сердцем понимая, какой он все-таки славный и пушистый. А потом нас вызвал шеф…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вы, наверное, уже привыкли к тому, что так начинаются практически все наши истории? Я тоже понимаю, что подобное начало поднадоело, но, с другой стороны, не поступаться же исторической правдой ради всяких вымышленных красивостей. Конечно, можно напридумывать всякого, это не очень сложно, но по логике вещей — мы, агенты Базы, для получения задания нас всегда вызывает шеф, так смысл врать?

Мы трое пошли к нему прямо из столовки, по пути как никогда чувствуя согласие и единение нашей команды. На ходу перебрасывались шуточками, вспоминали старые дела, как спасал нас кот, как мы спасали его. В общем, так хорошо я не ощущала себя давным-давно, наверное, не меньше месяца…

Грызольда попросила нас с Профессором подождать в приемной, потому что шеф хочет говорить с агентом Орловым лично. Интересно, о чем? Почему без нас? Ну ладно бы без кота, он серьезно проштрафился в Архангельске, но мне-то почему нельзя? Обидно…

Однако я тут же отвлеклась, потому что на стене висела политическая карта мира выпуска где-то конца двадцатого века. Явно просто для украшения, шеф любит такие ностальгические штучки. Хотя сам он выходец из параллельного мира, описанного в шотландских народных сказках, но шеф личность многогранная, и к старине его тянет…

— Как только выпросим отпуск, мы с Алексом тут же рванем куда-нибудь в Европу.

— Одобряю, — важно кивнул агент 013. — Я тоже собирался вывезти детишек на каникулы. Устроить им эдакое познавательное турне по кошачьим святым местам.

— Чего? — не поняла я. — Какие еще у кошек могут быть святые места?

— Как какие? Милочка, да их полным-полно! Взять хоть тот же Египет. Древнее название Кэтипет.

Я обернулась к нему и выразительно покрутила пальцем у виска. Мне показалось, что достаточно мягко и безобидно, но кота словно переклинило. Он вскочил на стул, принял обличительную позу в стиле покойного президента Линкольна и начал нести такую же ахинею:

— Да вы, люди, буквально все у нас позабирали! Вы отняли наши дома, наши земли, нашу культуру!

— Чего, чего мы у вас отняли? — не поверила я, мне показалось, что он уже заговаривается.

— Перечислить? — окончательно взбеленился котик. — Венеция! Остров Мурано изначально принадлежал только котам! Один раз мы пустили переночевать туда парочку стеклодувов, и чем все это кончилось?! А город Мурманск вместе со всей Мурманской областью? Да его основали могучие сибирские коты, решившие освоить Север! И спокойно жили там, пока нашему успеху в ловле рыбы не обзавидовались окрестные рыбаки. А испанская Мурсия и КатаЛония — Материнское Лоно Котов? То есть, возможно, на территории Каталонии, точнее К от олонии был первый очаг развитой кошачьей культуры на земле!

— Что еще ты напридумываешь?

— Я придумываю?! А Марокко?! Которое раньше, до вас, было Мурроко. А Катор в Черногории? Впрочем, местные его называют К отор, и там хотя бы уважают кошек. А город Кутаиси в Грузии?!

— Разумеется, был Котаиси, — поддела я.

— Именно так. К отаиси! Люди переделали его название, как переделали Кустанай в Казахстане. А ведь Кот-Встань-Ай был первой лечебницей для хромых котов, куда они съезжались со всего мира погреться на среднеазиатском солнышке! Я уж молчу, что современное название «Киргизия» какие-то четыре с половиной тысячи лет назад звучало как «Кискисия». А как Цезарь выгнал нас из Рима, напомнить?

— Ну, насколько я знаю, — я щелкнула его по носу, — в Рим вы попали из Египта, как личный подарок Клеопатры Юлию Цезарю. И изгнаны были не из Рима, а из личных покоев Цезаря, у которого на кошачью шерсть оказалась жутчайшая аллергия. Так что не передергивай, представитель репрессированного народа.

— Я знал, что ты бесчувственная и бессердечная, но то, что ты еще выдаешь дешевые легенды, рассказываемые туристам, за серьезные исторические данные…

— Конечно, а вот у тебя по поводу основания Мурманска котами проверенные и документально заверенные данные!

— Это подлинная история моего древнего, вечно изгоняемого народа!

— Пусик, так ты еще и еврей?

— А ты еще и антисемитка?!

Нас прервал командор, который вышел от шефа еще минут пять назад, но терпеливо ждал, когда мы закончим нашу яростную перепалку.

— Кстати, друзья, про один город можно будет проверить на месте.

— Про Кустанай? — обрадовалась я.

— Нет, мы едем в Рим.

— Ну что ж, тоже ничего, — делая слегка разочарованный вид, протянула я, но, не выдержав, запрыгала на одной ножке. — О боже-боже-боже, мы едем в Рим!!! А почему он хотел видеть тебя лично?

Алекс наклонился к моему уху и, убедившись, что кот не слышит, тихо прошептал:

— Мне повышают зарплату.

— С чего бы это? — немножко обиделась я.

— В связи с внеочередным званием.

— Ура-а-а-а!!! — шепотом порадовалась я.

— Тише, милая, сделай чуть более спокойное лицо.

— Почему?

— Потому, что повышение получил только я, — объяснил он.

— А я?!

— А тебе пока нет.

— А ему? — Я осторожно повела глазами в сторону агента 013.

— У него и так полковничье жалованье. Больше агента 013 получает только сам шеф и глава гоблинского научного отдела.

— Пусик тебе никогда этого не простит.

— Увы, знаю…

— Но я тобой горжусь. — И я чмокнула его в щечку и громко спросила у Профессора: — Ну так что, напарник, разберем новое дело в библиотеке?

— Погоди, погоди, я еще не нашел этого города. Как же он называется… Мур… Мир… Мар…

— Что, ищешь землю обетованную, откуда вас изгнали и вы расселились по всему миру, разделившись на двенадцать колен кошачьих? Заветную Мурмурляндию?

— Не ссорьтесь, напарники. — Командор перехватил прыгнувшего на меня с кулаками котика. — Все разборки после задания, договорились?

Под его нарочито суровым взглядом мы с агентом 013 нехотя пожали руки. Понятно, что вынужденное перемирие не собирались соблюдать ни я, ни он. Пушистик напустил на себя умный вид и уточнил:

— Так-с, друзья мои. В какую эпоху мы отправляемся?

— Второе десятилетие двадцать первого века.

— Хорошо. Тогда иду готовить нужные материалы и жду вас у себя через десять минут. — И он важно удалился, даже не нуждаясь в нашем согласии.

Мы с Алексом беспомощно переглянулись, вновь почувствовав себя простыми подчиненными этого блохастого зазнавалы. Ну и ладно, зато Алексу повысили зарплату, а это деньги в семью, и мы сможем поехать в Европу.

Я была слишком счастлива, чтобы сейчас с кем-либо спорить и что-либо доказывать. Да пусть себе поиграется в начальника, он же как ребенок, ему трудно отказать. Я взяла у командора папку с заданием.

— Ну что там? Надеюсь, это призрак в Сикстинской капелле, давно мечтала увидеть «Сотворение Адама» Микеланджело. А то когда еще появится такой шанс, там же дикие очереди…

— Думаю, там и кроме Сикстинской капеллы есть на что посмотреть, — улыбнулся мой муж.

Если лично я с того момента, как бросила институт и переселилась на Базу, почти перестала читать образовательные книги и статьи, за исключением тех редких случаев, когда это нужно было для задания, то Алекс, встретив меня, наоборот, принялся наверстывать упущенное и занялся самообразованием. Ведь его создавали как высокопрофессионального солдата для выполнения четко определенных задач, и художественные книги в его обучение не входили, разве только инструкции по пулевой стрельбе. А теперь он дорвался до библиотеки и читал все подряд, запоем! Детективы, любовную лирику, детские считалки, классику, фэнтези, народные сказки, мейнстрим, альбомы по искусству, литературную критику, прессу и вообще все, что попадало под руку…

Я, конечно, была очень рада, что любовь ко мне так на него повлияла, но было немножко стыдно, что он уже где-то начал меня обгонять! Все-таки у меня за спиной одиннадцать классов образования и целый год в институте! Но теперь уже я сама все чаще казалась себе дурой, в чем меня с первого дня встречи убеждал Пусик. Сволочь! Пусик, естественно. Но, может быть, хоть сейчас представится шанс узнать что-то новое.

— Кто-то убивает туристов на Форуме? Скука зеленая, — слегка разочарованно протянула я, быстро пробежав глазами первую страницу. — А мы-то тут при чем, разве это не дело местных карабинеров?

— При том, что убийца — это существо не из нашего мира. Хотя даже не знаю, какой из двух миров с этой работой нам теперь ближе. По-моему, уже оба наши.

— Согласна. И мне тоже так кажется, — на секунду задумалась я. — Так, здесь написано «душит». Кто бы это мог быть? Может, Белая Лошадь из Лионских трущоб или домовой-убийца, сбежавший из колонии строгого режима?

— Нет, это же Италия. Гадать тут бессмысленно, нужно смотреть на месте. Может, новые датчики из гоблинских разработок что-то покажут.

В этот момент мы как раз подошли к квартире Профессора. Я уже взялась за ручку двери, как услышала нечто заставившее нас с Алексом застыть в шоке. Из комнаты кота явственно доносились стоны страсти. Я неуверенно посмотрела на мужа. Поняв по выражению моих глаз, что сейчас будет, он дернулся, пытаясь убрать мою ладонь с ручки двери, но я ее уже толкнула, врываясь внутрь. И что же мы увидели? Агент 013, вольготно развалясь, сидел за компьютером и спокойно смотрел… порнушку?!!

— Ты что творишь?! Здесь же дети! — закричала я, в ужасе озираясь по сторонам.

— Малыши ушли с Анхесенпой на весь день в оранжерею. Им нужно больше времени проводить на природе, полезно для детского здоровья. А вот теперь смотрите сюда…

— Выключи немедленно! — Я бросилась к ноутбуку и быстро захлопнула экран, прикрывая свальную оргию голых девиц с полуголыми мужиками в тогах и при мечах.

— Алиночка, — тяжело вздохнул кот, поднимая на меня полные кротости глаза. — О моя глупая необразованная девочка, это же и есть те самые обучающие видеоматериалы, которые я хотел вам показать.

— Обучающие?! — совершенно не контролируя себя, возопила я. — Видела я, чему тут обучают, групповухе!

— Милая, это сериал «Спартак: Кровь и песок», — спокойно отметил Алекс.

До меня начало доходить, что фильм-то, кажется, исторический, а не эротический. Но все равно я не понимаю. Получается, что этот их «Спартак» по сути просто кровавая порнуха в чистом виде. Я уставилась на кота взглядом, требующим немедленных разъяснений. Он презрительно пожал плечами и с видом оскорбленной невинности открыл ноутбук, но, само собой, видео снова включить не посмел.

— Все-таки нам придется что-то делать с твоим непробиваемым невежеством. Этот фильм должен был помочь вам проникнуть в эпоху.

— Каким образом? Мы же летим в двадцать первый век!

— Не имеет значения. Я хотел дать вам полноэкранную информацию о Риме и Римской империи с самого начала, в доступной развлекательной форме. Напарник, скажи хоть ты этой своей… — Он запнулся, встретившись взглядом с Алексом, который чуть заметно качнул головой, намекая, что в данной ситуации со мной лучше не спорить.

— Ладно, умник, почитай сначала. — Я кинула перед ним папку с делом. — А уж потом решай, так ли нам нужно было смотреть это твое гладиаторское порно.

Пусик быстро нацепил очки и с интересом углубился в задание.

— Так-так-так, похоже, будет интересно. Я слышал, на Римском Форуме живет много котов, поселившихся там еще со времен Цезаря. Уверен, что, как своему собрату и уважаемому члену общества, они сразу дадут мне нужную информацию.

— Прекрасно, — не скрывая сомнений, буркнула я.

Ох уж эта его фанаберия — везде коты, везде друзья, везде родственники, нам все дадут, ноль проблем, пока вы со мной, не парьтесь, ребята, я все улажу, и так далее.

— Кажется, все будет легко, — мурлыкнул наш Пусик. — С моей помощью, конечно.

— Да-да-да, мы уже поняли. Дождись, пока мы туда доберемся, прежде чем хвастаться. Может, эти коты с тобой и разговаривать не захотят.

Агент 013 обиженно отвернулся.

— Ну так в чем там суть? — спросила я примиряюще. — Есть с чего начать?

— Да, поселимся в отеле и сразу же направимся на Форум. Думаю, лучше выбрать для этого вечер. Вполне возможно, мы сразу встретим там таинственного убийцу.

— Если бы все было так просто, нас бы туда не отправляли. Хотя… а вдруг? Было бы совсем неплохо задержаться в Риме. Немножко схитрить и погулять оставшееся время по итальянской столице. Устроить себе римские каникулы!

— Хватит мечтать, любительница отдыха за казенный счет, — с серьезной миной пробормотал Профессор, не отрываясь от чтения материалов к делу.

Опять двадцать пять. Он каждый раз переваливает свои грехи на меня, с больной головы на здоровую, но бесполезно как-то реагировать, иногда проще промолчать.

Исторические костюмы на этот раз были не нужны. Мы могли подобрать любую одежду на свой вкус. У меня мелькнула мысль одеться, как Одри Хепберн в «Римских каникулах», но из-за разницы в фигуре я бы все равно не была на нее похожа, так, ради фотографий на память, как будто в кино. Мелкая слабость, но женщины поймут…

Конечно, наши умелые костюмерши-домовихи могли сотворить что угодно, но, во-первых, им это было не нужно, зачем напрягаться лишний раз, если это не по работе?

А во-вторых, нам скорей всего придется лазить по развалинам, сражаться, падать на землю, палить с упора лежа, кувыркаться и так далее. Это уже что-то из области «Гордость и предубеждение и зомби», а не «Римских каникул», если вы меня понимаете.

То есть любая одежда будет, как всегда, испорчена, за что опять же мне придется платить из своего кармана, а за раритетное винтажное платье я и за полгода могу не расплатиться, у них же в основном все оригиналы, от ведущих кутюрье любой эпохи.

Поэтому я остановилась на разношенных бриджах и кофте со Смурфеттой, а Алекс предпочел джинсы, новую рубашку в красно-синюю клетку и легкий летний пиджак. Я проверила настройки Интернета в телефоне и подключила дешевый роуминг. Предпочитаю бумажный путеводитель, но его можно купить и на месте. Взяла сумку со сменой белья, пижамой и предметами первой необходимости — самое главное, не забыть косметичку, и, кажется, уф, все!

— Увидимся у гоблинов, я заскочу в столовую за пайками, — сказала я, на ходу забрасывая сумку на плечо и целуя мужа в щеку.

— Нет, не нужно, у меня есть специальные инструкции от шефа, — удержал меня Алекс. — Нас просят питаться в лучших ресторанах.

— Вот это да! А ты уверен, что правильно расслышал? Он скорей всего был не в себе, грешно пользоваться временным сумасшествием начальника.

Но командор только уверенно улыбнулся, как бы говоря, чтобы я не сомневалась. Только он явно недоговаривал, поэтому я все-таки тайком сбегала в столовую и взяла положенные нам сухие пайки и коробочки с соком.

В лаборатории нас уже ждали глава гоблинов и агент 013. Гоблин вручил Алексу новые датчики для отслеживания монстров, средства связи и паспорта.

— А переходник?

— Отправитесь с телепортатора. Пойдемте. У вас на все про все три дня. Вечером на третий день с вами свяжется шеф и даст дальнейшие инструкции.

— Например, где нам взять переходник? — спросила я.

— Примерно, — ответил заведующий, ведя нас в фойе, к телепортационной площадке.

— Кстати, а почему агент Орлов вновь возглавляет операцию? — опять возмутился кот и подозрительно сощурился, сверля друга взглядом. — И почему шеф хотел видеть только тебя? А кстати, где деньги? — обернулся он к гоблину.

— На этот раз никаких наличных, все средства на карте у агента Орлова.

— Гном все перевел на твой счет?! — не поверил агент 013. — Он мне что, больше не доверяет?

— Нет, просто он дал мне специальную карту, которой мы будем расплачиваться.

— Мог бы дать мне.

— Прости, но у тебя даже карманов нет.

Кот нахмурился и поджал губы. Ну точь-в-точь как знаменитый Недовольный Кот из Всемирной паутины. Кстати, Профессор тоже мог бы стать звездой Интернета, с его-то богатой мимикой. Часто, глядя на него, я мысленно видела его в «Котоматрице» или в «Без кота и жизнь не та» с подписями типа: «Опять понедельник…» и «Puma уже не та».

Но жаль, мы секретные агенты, и нам зачитывали документ о неразглашении, про нашу организацию никто не должен знать. Санкции суровые, вплоть до трибунала. Правда, о прецеденте приведения в исполнение приговора последнего я ни разу не слышала, может, рискнуть?

— Что ты так мечтательно улыбаешься? Пора отправляться, — опустил меня на землю Пусик и язвительно добавил: — Принцесса Анна. [9]

— Сам ты принцесса на двух горошинах. — Я показала ему язык, поднимаясь на телепортатор и подавая руку Алексу, который уже был готов к отправлению.

Обалдевший от такого оскорбления кот прыгнул следом, гоблин быстро набрал нужную комбинацию на панели управления, и фойе со снующими сотрудниками исчезло…

…В Риме было жарко. Даже в пять часов вечера, даже в марте. Мы оказались прямо на какой-то людной площади явно в самом центре города, с фонтаном с античными статуями, палаццо, огромной церковью в стиле барокко, кучей народу, сувенирными лавками и веселыми неграми, торгующими поддельными сумками Gucci и Versace.

— Ну что, ищем гостиницу подешевле? А потом сразу ужинать. Я не успел поесть на Базе, Анхесенпа обижалась, что еда мне важней, чем лишние полчаса с семьей.

— Нет, мы селимся в лучшей. Приказ шефа, — торжественно поправил командор.

— Да что с ним такое, перегрелся, что ли, на солнышке? — стопорнулась я. — Мы же вечно экономим. У нас всегда проблемы с финансированием.

— Похоже, что проблемы чудесным образом разрешились. Или он хочет поощрить своих лучших сотрудников, — задумчиво потеребил усы кот. — Хотя странно, на гнома это непохоже…

— Ой, а давайте тут погуляем, час-другой погоды не сделают. — Я засмотрелась на сумки, но, увидев, что торгующий негр подскочил ко мне, поторопилась отойти. А он еще долго кричал мне вслед:

— Какая тебе понравилась? Эта? Всего пятьдесят евро! Сорок евро! Постой, куда ты пошла? Бери за двадцать! За пятнадцать евро! Ладно, за десять! Так и быть, уговорила. Бери за пять!

— Это пьяцца Навона, — просветил нас осведомленный котик. — Здесь от торговцев липовыми сумками спасу нет, впрочем, как и нигде в Риме. Идемте отсюда.

— Пьяцца Навона? Значит, это фонтан «Четырех рек» Бернини, в нем утопили одного из кардиналов в «Ангелах и демонах». Ой, смотрите, а там народ толпится, — тут же отвлеклась я, указывая в конец улицы, которая выходила с площади. — Давайте посмотрим, что там, все равно же ищем отель.

— Ладно, но только недолго. — Агент 013 как всегда согласился с таким видом, будто делал жуткое одолжение.

Сжав ладонь Алекса, я заторопилась вперед, пока кот не передумал и не испортил всю радость, начав зудеть своим менторским тоном. Сердце просто вырывалось из груди от бешеного восторга. Мы в Риме! И Рим не разочаровывал с первой минуты!

Двигаясь в сторону скопления народа, мы неожиданно вышли прямо к знаменитому фонтану Треви! Его-то я узнала с первого взгляда! Самый красивый фонтан в Риме, напоминающий огромную театральную сцену, с Нептуном, тритонами и морскими коньками среди камней, растиражированный на тысячах открыток, и вот мы видим его буквально через десять минут пребывания здесь!

— Вот это да! — У меня прямо дух захватило.

Пробившись сквозь толпу фотографирующихся, я уселась на парапет, закрыла глаза и подставила лицо брызгам. За спиной смеялись люди, звенела музыка, народ веселился от души. Фонтан был подсвечен под водой, которая переливалась ярко-голубым цветом, создавая совершенно невероятную, одухотворяющую атмосферу…

— Я хочу остаться здесь жить!

— Так, хватит, надо найти отель. — Кот отряхнул промоченные лапки. — Дружище, задай в Яндексе: «Самый шикарный отель в Риме». Иначе мы будем торчать здесь до утра!

— А вот. — Я показала на отель прямо на площади перед фонтаном. — Этот отель явно шикарный! Да еще в таком чудесном месте.

— Алиночка, здесь же толчея и шум круглые сутки.

— Так, недалеко здесь есть отель «Мажестик»… — начал Алекс, глядя в айпад.

— Здорово, как в романе Агаты Кристи! Там, кажется, кого-то убили!

— Но не в Риме же, — буркнул кот. — Такие отели стоят по всей Европе.

— …Пять звезд. «Один из лучших отелей Рима, — продолжал вслух читать командор. — Был открыт в 1889 году… хмхм-мхм… знаменитым архитектором… хмхм-мхм… роскошные интерьеры в стиле ар-деко. Есть свободный номер люкс, с джакузи. Расположен на знаменитой улице Виа Венето, где Феллини снимал свою „Сладкую жизнь“, рядом с парком Виллы Боргезе и Испанской лестницей».

— Йехху! — взвилась я, кружась на одном месте. — Где Одри Хепберн в «Римских каникулах» ела мороженое! Мы селимся там!

Алекс улыбнулся, чуть заметным движением бровей указывая на Пусика. Я мигом подхватила кота на руки.

— Ты не чихуа-хуа, но какая разница, если с собачками можно, почему с котами нельзя?

— Конечно можно, за такие-то деньги! А ты уверен, что карточка действующая? Вон банкомат, надо проверить, сколько можно с нее снять.

Сумма, которую можно было снять, там оказалась шестизначная! Причем не в рублях.

— Сейчас вы будете еще более шокированы, как и я сам. Шеф велел опустошить карту, — тихо сказал Алекс, снимая деньги на расходы.

— Что-о?! Может, он не в курсе, сколько здесь?!

— Судя по приказу поселиться в лучшем отеле, питаться в лучших ресторанах и тратить по максимуму, он представлял. Только чеки велел собирать.

— Да это легко. Хотя придется потрудиться, чтобы потратить такие-то деньжищи за три дня, — поджав губы, призадумалась я.

— Ты забыла, что у нас есть и другая цель, мы все-таки на задании!

Ух ты, а кот, оказывается, еще помнит, кто он на самом деле, несмотря на постоянное стремление любым способом слупить деньжат. Я почувствовала, что мое уважение к нему возвращается.

— Тут идти десять минут пешком, но мы должны исполнять приказ. Вон такси. Прокатимся с ветерком?

Мы попросили счастливого таксиста провести короткую обзорную экскурсию по Риму. Буквально через час кружения по переулкам и улицам, мимо церквей всех архитектурных стилей и направлений, исторических памятников христианства, египетских обелисков на каждой площади, роскошных фасадов дворцовых зданий с облупившейся краской у меня уже рябило в глазах. Но все равно это был Рим, и этим все сказано! Я ни о чем не жалею и хочу туда снова. Тьфу ты, мы же только приехали…

Такси выкрутилось к нашему отелю, вернув нас почти на то же место, где мы и сели. Его фасад был облицован мрамором, а у больших стеклянных дверей стоял швейцар.

Я выпрямила спину и приняла важный вид. Алекс как всегда был естественен и вполне походил на экономящего на одежде миллионера-эксцентрика. Он держался просто и уверенно. Кот на время замолк у меня на руках, потом я увидела, что Пусик, пользуясь случаем, заснул. Истинный агент-профессионал, он умел экономить время, как Штирлиц, понимая, что ему все равно нельзя разговаривать, пока мы не окажемся в номере.

Швейцар, презрительно оглядев нас, притянул крутящуюся дверь, пропуская внутрь. Вэк, но что поделаешь, кажется, все швейцары в мире такие высокомерные. Однако в фойе я тут же о нем забыла, потому что место действительно было шикарное — роскошные ковры на ступеньках, кондиционер, золотая люстра! Да, в такой обалденной гостинице мы еще никогда не селились. А, ну еще стоило отметить старания художников девятнадцатого века в оформлении стен и потолков, это я уже потом заметила, когда меня Алекс толкнул в бок.

Администраторы встречали нас приклеенными улыбками, карточка, слава богу, прошла, потом пара формальностей, всяких мелких любезностей, попыток усадить в кресла, угостить шампанским, кофе, пирожными и торжественная выдача электронных ключей. Мы с трудом отделались от носильщика, который непременно хотел отобрать у меня мою маленькую сумочку, и наконец поднялись в свой номер.

— Класс! Здесь даже в прихожей есть мебель, — восхитилась я, скидывая сандалии. — Этот номер еще шикарней, чем их фойе!

Огромная гостиная с камином, антикварной мебелью, высоченными потолками, паркетным полом. Я раздвинула занавески и увидела еще более огромную террасу.

— Это что, тоже к нашему номеру относится? — Я выскочила наружу.

Здесь стояли круглые столики с витыми ножками, диванчики, апельсины и розовые олеандры в кадках. Я подбежала к краю, оперлась о каменные перила и глубоко вдохнула вечернюю прохладу Вечного города. Рим, наконец-то мы встретились! Я не повторяюсь? А-а, не важно!

— Здесь два туалета, не придется стоять в очереди, — услышала я деловитый голос Пусика за спиной и просто физически почувствовала, как меня опустили с небес обратно на землю.

Вся романтика в душе мгновенно испарилась. Сдвинув брови, я обернулась к нему и тут увидела Алекса, стоящего в дверном проеме, он улыбался, глядя на меня. Я тоже улыбнулась ему в ответ, мгновенно перестав хмуриться. Какое счастье быть в Риме с любимым мужем! А практичного хвостатого зануду можно и не замечать, когда не хочется…

— Еще в ванной комнате есть халаты и бесплатные тапочки, — сказал Алекс, зная, что я люблю такие приятные мелочи.

— Не понимаю, зачем нужна такая большая терраса при двухместном номере? — проворчал кот, растягиваясь на мягком диванчике. — Как-то нерентабельно. Я бы сдавал террасу отдельно, чистая прибыль.

Я показала ему язык и побежала дальше осматривать апартаменты. Толкнув очередную дверь, я очутилась в спальне. И увидела мечту всей своей жизни — огромную кровать с балдахином. Взвизгнув, я с разбега прыгнула на шелковые покрывала, проваливаясь в пуховые перины. Ка-а-а-айф!

В ванной было роскошное джакузи на двоих, а главное, туалет располагался отдельно. Ну я к тому, что в нашей скромной квартирке на Базе санузел совмещенный. Абсолютно довольная всем-всем-всем, я вышла в гостиную и присоединилась к командору, готовящему кофе в маленькой кофе-машине.

За мной, зевая и потягиваясь, устремился кот. Он взглянул на часы на стене и поторопил нас:

— Нам пора выдвигаться.

— А ужин?

— На ужин времени уже не осталось, купим что-нибудь по дороге.

— Но мы же должны есть в дорогих ресторанах. Приказ шефа. — Я окончательно забыла про задание.

— Там долго готовят, обойдешься фастфудом. Сначала работа, потом удовольствия. У нас всего три дня. И ты, кажется, забыла, что там людей убивают. Новая жертва за роскошный ужин тебя устроит?

— Нет, — виновато опустила я голову.

— Вот и помолчи.

Однако когда через пять минут мы проходили мимо ресторана внизу, оттуда пахло очень вкусно.

— Ладно, здесь хоть прохладно, — сдался агент 013. — Возьмем какие-нибудь бутерброды и заодно обсудим задание.

Стиль ресторана вполне соответствовал духу самой гостиницы. Фрески на потолке, красные с золотым узором обои, тяжелые портьеры с фестонами. Стиль помпезный, ближе всего к ампиру, наверно. Мы выбрали столик в самом углу, зала была очень большая, и здесь кот мог вещать почти свободно, не боясь, что его услышат. Конечно, официанты покосились на него, но больше ничем своего удивления не выдали.

— Да, коты в Риме по-прежнему в почете, — промурлыкал Профессор, отхлебывая воду из стакана, пока Алекс прикрывал его своей широкой спиной. — Вот доберемся до Форума, и вы сами увидите.

— Кстати, через пару часов он уже закрывается, — отметил мой муж, поймав вай-фай и найдя в айпаде расписание работы Форума.

— Значит, что-то мы крепко отклонились от плана: «Быстренько поселиться и сразу на Форум». Вот что значит роскошь расслабляет. Становишься изнеженной и ленивой, как настоящая патрицианка…

Но Профессор даже не посмотрел в мою сторону.

— Еще не ночь, — многозначительно заметил он.

— Ночью нас туда никто и не пустит. Придется прятаться от карабинеров и собак.

— Нам не привыкать.

— Тебе, возможно. — Я кивнула официанту, что мы готовы сделать заказ. — А мне как-то не хочется рисковать, когда у нас столько денег.

— Это не наши деньги, — строго напомнил агент 013.

Небеса обетованные, неужели он и вправду изменился или вынашивает коварный план, как бы сохранить наличные по максимуму и перевести их на свои офшорные счета? Вообще-то строжайшим приказом шефа ему было велено закрыть их еще после Архангельска, только сомневаюсь, что и тут он не схитрил и не оставил парочку счетов в банках на всякий случай…

Бутербродов у них не оказалось, поэтому я заказала пиццу от шеф-повара. Вежливый официант уверял, что ждать придется минут десять, не больше.

— Есть ли связь между убитыми? — Я посмотрела на кота, потому что он дочитал дело до конца. — Если она существует, мы должны ее найти.

— Одна связь есть — все они итальянцы.

— Интересно! Это может что-то значить.

— А может и не значить ничего. В любом случае сначала нужно осмотреть место преступления. Поискать улики, сопоставить факты, выслушать свидетелей.

— То есть стаю форумных кошек? — засомневалась я.

— Да, почему-то все забывают о нас. А ведь лучших свидетелей, чем собаки и кошки, нигде не найти. Убийцы обычно не обращают на нас внимания, зная, что любые наши показания в суде незаконны. Но не в нашей организации! Нам надо успеть попасть туда до закрытия… — Агент 013 понизил голос, увидев, что к нам спешит официант с пиццей.

Пицца была с помидорами и буйволиным сыром, хотя кот предпочел бы, конечно, с колбасой. Но я воспользовалась тем, что заказать он сам не мог, а значит, ему пришлось смириться, колбаса на ночь, да еще и при его весе… Сыр полезней, к тому же, как оказалось, он просто таял во рту! За две минуты от чудесной римской пиццы не осталось и корочек…

— Не переживайте, — подавая официанту карту, успокоил нас командор. — Здесь прямо у входа стоянка туристических автобусов. Форум отсюда недалеко. Доберемся быстро.

Быстренько выпив кофе, мы вышли из гостиницы. Автобус пришлось ждать недолго, они шли один за другим, с разницей буквально в пять минут, даже в такое позднее время. Вот что значит город с круглогодичным туристским сезоном.

Пока мой муж расплачивался с кондуктором, я поскорей взбежала наверх, насколько это было возможно с полосатой профессорской тушей на руках. И успешно заняла места получше. Я воткнула выданные наушники для аудиогида в специальный разъем, выбрав русский язык. Агент 013 не удержался, чтобы не шепнуть хвастливо, что ему наушники не нужны, потому что он и так знает все, что может сказать о Риме любой аудиоэкскурсовод. Я же решила по полной наслаждаться всем, что предоставляет нам эта поездка, в том числе и в плане новых знаний.

— Если меня продует, вы оба будете виноваты, ведь я говорил, что хочу сидеть внизу, — начал ныть Пусик, заметив, что мы с Алексом шушукаемся и хихикаем от счастья. Свежий воздух, предвкушение ярких впечатлений, главные достопримечательности Рима, все это опьяняло в тысячу раз сильнее какой-нибудь местной граппы…

Наш пушистый друг надулся, что мы никак на него не реагируем, и ушел вниз, даже не попытавшись читать образовательные лекции по истории Рима. Все-таки вокруг сидели люди, и коту приходилось больше помалкивать, а это всегда портит ему настроение.

Мы проехали площадь Барберини с фонтаном Тритон (тоже работы Бернини), потом еще палаццо Барберини, церковь со статуей «Экстаз святой Терезы» Бернини. Да-да, как оказалось, в Риме плюнуть некуда, чтобы не попасть в очередную работу Бернини, жуть просто! Так что я не очень расстроилась, когда мне не довелось попасть в церковь, где убили еще одного кардинала в «Ангелах и демонах», уверена, там был все тот же Бернини.

Автобус проехал площадь Республики с фонтаном Наяд и церковью, построенной по проекту Микеланджело, мы увидели термы Диоклетиана (вернее, их руины) и фасад одной из главных базилик Рима Санта Мария Маджоре. Надеюсь, я правильно запомнила все названия? Но если что, полистайте путеводитель. Хотя оно вам так уж надо?..

Скоро я перестала слушать металлический голос из наушников и только щелкала айпадом Алекса направо-налево и просила его сфотографировать меня на фоне наяд и Виктора Эммануила II.

— Следующая остановка Колизей и Форум, — напомнил вернувшийся кот. — И слава богу, а то меня тут окончательно укачает. Идемте.

Он пошел к выходу, а его очень смешно бросало туда-сюда. Со стороны смешно, но Пусику, конечно, было не до смеха. У лестницы он прекратил эту бессмысленную борьбу с законами физики и, подождав Алекса, вскарабкался ему на ручки.

Мы вышли у самого Колизея. Сразу за ним открывались освещенные закатным солнцем останки былого имперского величия, развалины Римского Форума. Еще минут пять мы потратили, чтобы найти вход. А то сверху Форум был как на ладони, а как на месте спуститься к этим руинам, было совершенно непонятно.

— Алина, хватит фотографировать, Форум сейчас закроется.

— А вон там люди внизу, кажется, там вход? — показала я рукой, опуская айпад.

— Нет, эти уже вошли и, похоже, ищут, где выйти.

— Надеюсь, мы не заблудимся. — До этого, честно говоря, я не представляла себе масштаба территории, где нам в темноте придется искать нашего демона-призрака-монстра-убийцу.

— Не волнуйся, если заблудимся, я вас выведу, — уверенно фыркнул кот.

— Ты там тоже в первый раз, — напомнила я. — А-ах, ну да, знаменитое кошачье чутье…

— Вот вход. — Алексу пришлось свериться с картой.

Мы быстренько купили билеты в автомате и подбежали к воротам, видя, что стоящая там девушка в униформе уже собирается их закрывать. Несмотря на уговоры, она ни в какую не хотела нас пропускать, но тут встретилась взглядом с лежащим на руках командора агентом 013. Я решила поймать момент и усилить словами гипнотический взгляд нашего повелителя сердец:

— Понимаете, этот милый котик так любит ходить по развалинам, изучая историю. А мы слышали, что здесь к тому же живет много его собратьев. Это правда? Ой, он так хотел познакомиться со своими римскими товарищами…

Все-таки замечательное изобретение этот медальон-переводчик, он делает любой иностранный, инопланетный и даже язык любого животного понятным, как родной. Я, конечно, это уже говорила, просто не устаю восхищаться этим разленившим меня изобретением. Коту-то в свое время пришлось самостоятельно изучать шесть языков, хотя я в этом всегда сомневалась, когда бы он успел…

— Похоже, вы очень любите своего питомца. Таскать такого толстуна по городу! Он же как два римских кота, наверно, килограмм пятнадцать весит, — как и ожидалось, растаяла девушка.

— Да, но что поделаешь, мы стараемся заботиться не только о физической, но и о духовной пище нашего мурзика.

Она снова улыбнулась.

— Хорошо, проходите, но постарайтесь побыстрее. Идите по стрелкам, так вы дойдете потом до выхода.

— Спасибо, спасибо! Огромное спасибо!

— Видел я, как вы заботитесь о моей физической пище. Пицца с помидорами! — не удержался мелочный кот, когда мы миновали ворота и вошли на территорию Форума.

— Не ворчи, поймаем убийцу, так и быть, закажу тебе салат с пармской ветчиной, — коварно обещала я.

— Но там же наверняка в основном будут листья салата! — возмутился догадливый хитрец. — Ладно, вернемся к делу. Алекс, включай датчик обнаружения ирреальных сущностей!

— Надо как-то остаться здесь после закрытия, — сказала я, оглядываясь вокруг. Некоторые развалины были совсем себе ничего: изящная резьба, громадные размеры, разнообразие архитектурных стилей и так далее. — Спрятаться, как Одри Хепберн в фильме «Как украсть миллион», помните?

— Ты зациклилась на своей Одри Хепберн, но скорей всего мы так и поступим. Охранников пока не видно. К тому же только так мы подстережем убийцу.

— По отчету, эта сущность отставших туристов и убивает. Алекс, мне страшно. Кто знает, не скрывается ли она вон за той колонной или за той. Или вон за той разваленной стеной. — Я спряталась за спину мужа.

— Это базилика Эмилия, — успокоил он. — Смерти туристов происходили в других местах.

— Понятно, — поджала губы я, чувствуя, что меня здесь просто не хотят понимать.

— А сейчас мы идем по древней Священной дороге, Виа Сакра, соединявшей Палатинский холм с Капитолием. Как видите, она украшена колоннадами, воздвигнутыми во время правления Нерона. По этой дороге на Римский Форум въезжали почетные гости города, здесь проходили разные религиозные празднества и триумфальные шествия римских полководцев после одержанных ими побед.

— Впечатляет. Заучил статью из Википедии?

— А вон там впереди триумфальная арка Септимия Севера, — поддержал друга агент 013, не обращая на меня внимания. — Я видел ее на иллюстрациях к произведениям античных авторов. Но вживую она еще грандиозней! Вполне закономерно, что Наполеон, увидев ее, приказал построить в Париже такую же, в честь себя, любимого, — мечтательно пробормотал кот с затуманившимся от зависти взглядом.

Держу пари, он уже представил себя на месте Наполеона. У Пусика всегда был комплекс, названный этим именем. Хотя они и встречались-то всего один раз, под Ватерлоо, причем не союзниками, а противниками! Но как они похожи…

Ну и шайтан бы с ними, потому что в этот момент я увидела их, нынешних хозяев всех этих арок, колонн, площадей и развалин. Вы, конечно, поняли, о ком я. Хвостатые, усатые и мурлыкающие римляне были тут повсюду.

— Столько же здесь кошек, это просто чудо! — поразилась я при виде отдыхающих на руинах представителей грациозного племени лентяев всех мастей и шерстистости. Но по их презрительным взглядам было ясно, что они, как древние римляне, ни в грош не ставят иностранцев, а поскольку это еще и кошки, то вообще всех людей. Мой восторженный выдох погас втуне…

Профессор холодно посмотрел на меня сквозь полуприкрытые веки, совсем как эти уличные патриции, и, отряхнув каменную крошку с лап, начал:

— Я тебе все объясню, дорогуша. Впервые кошки появились в Риме в первом веке до нашей эры, во времена правления Юлия Цезаря. Клеопатра подарила ему нескольких во время его визита в Египет, в знак благодарности за то, что помог ей вернуть и укрепить власть. Цезарю сначала понравились кошки, пока он не обнаружил, что у него на них ужасная аллергия, и тогда он их выгнал из своего дворца под зад коленом.

— Ага! Да это же я тебе говорила! А ты сказал, что это дешевая завлекалочка для туристов! — возмущенно воскликнула я. — Алекс, скажи ему! Чего он?!

— Кошкам ничего не оставалось, как захватить Рим, — наглейшим образом игнорируя мой вопль, лекторским тоном продолжал разглагольствовать Пусик. — То есть его главные объекты — Колизей, Форум, Цирк Максимуса, где проводились состязания на колесницах и театрализованные постановки с похищением сабинянок, улицы, театры и все остальные достопримечательные и не очень места. Все они с тех пор принадлежали котам, включая внутренние дворики, крыши и, разумеется, главное — сердца римлян!

— Так вот почему они смотрят на нас как на плебеев…

— Само собой. В Древнем Риме нас почитали почти как в Египте, по крайней мере, так же уважали. Кот для римлянина был символом свободы и независимости. И к тому же в две тысячи первом году римским муниципалитетом был принят закон, который объявил уличных кошек частью исторического наследия города и присвоил им статус «свободных граждан». В благодарность за то, что мы защищаем Рим от крыс и мышей, живущих в многочисленных подземных коммуникациях города, римляне даже поставили нам памятник и платят отдельный налог на содержание моих римских собратьев.

— Похвально, — отметил Алекс, проверяя территорию датчиком, а мы ходили за ним. Пока кнопка горела красным, то есть — ничего не обнаруживалось.

— Только вот их кастрируют, — скорбно опустил голову кот. — Если поймают, конечно. А вот в Неаполе…

Пока Профессор вещал, к нам незаметно начали подтягиваться мрачные котики. Пользуясь случаем, я осторожно наклонилась и самым вежливым образом попыталась погладить ближайшего черного кота. У меня получилось, но…

— Да он, оказывается, совсем не черный, а серый!

— Они идут к туристам, когда пора помыться, — честно предупредил меня Пусик.

— Вот наглецы. Хотя на них невозможно сердиться. — Я так же, от всей души, потянулась к другому. Тот тоже милостиво разрешил себя погладить, в результате чего моя рука приобрела ровный черный цвет.

— На них, значит, невозможно, а на меня постоянно сердишься, — ревниво заметил агент 013. — Хотя я сам моюсь, у меня даже ванна есть.

— Кис-кис-кис. — Алекс попытался подозвать остановившегося неподалеку рыжего кота, глядевшего на него с явным интересом, с продуктовым интересом, само собой. Но на попытку протянуть к нему руку равнодушно отвернулся.

— Надо говорить «миш-миш-миш», — поправил его наш толстун. — На «кис-кис» к тебе тут ни одна собака, вернее кошка, не подойдет.

И просвещенный агент 013 важной вихляющей походочкой направился к ближайшей группе котиков, недобро глядевших в нашу сторону. Он остановился рядом с ними и начал что-то втюхивать на своем языке. Ну в смысле на кошачьем, было понятно, что он хотел что-то спросить. Однако, видимо, Пусик выбрал не тот подход, потому что его римские собеседники зашипели и угрожающе выгнули спины. Пораженный такой грубостью Профессор сначала просто остолбенел, а потом вынужденно отступил и вернулся к нам с опущенной головой.

— Что такое? Не хотят делиться информацией? Не расстраивайся, может, они вообще не в курсе происходящего. По мордам видно, не блещут интеллектом, не то что ты.

Кот поднял на меня благодарный взгляд.

— Нет, они точно что-то знают. Но у них есть условие!

— Какое?

— Я должен сразиться с их лидером в гладиаторском поединке. Какое варварство, правда?!

— Что ж, похоже, тебе придется драться. Потому что у нас пока больше не за что зацепиться, — сказал Алекс, подходя к нам. Пока кот «вел переговоры», он обошел триумфальную арку, но, видно, безрезультатно. — Датчик еще ни разу не сработал, — констатировал он.

— Так, а где нашли тела?

Командор достал из кармана карту.

— Здесь, здесь и еще двоих здесь, за аркой Тита. Одного нашли как раз тут, где мы сейчас стоим, и одного за аркой Севера. Я проверил, но пока ничего, ни малейшей, даже слабой флуктуации.

Мы оба посмотрели на кота. Он опустил глаза, слегка поджимая хвост…

— Что ж, если надо, я готов пожертвовать собой. Конечно, я давно не дрался, а этот бугай, что у них главный, явно ни дня не живет без драки.

— Ничего, ты победишь его в честной дуэли!

— Дуэль — это поединок аристократов, — напомнил мне Профессор. — А где ты здесь видишь аристократов? Это же просто уличные бандиты!

— Чего-о? Это же Италия, здешние коты не бандиты, а мафиози. Коза ностра! Ладно, я сама с ними разберусь. Который из них тебя вызвал?

— Вон тот, бурый. Сегодня в полночь. Но не стоит волноваться, милочка, я сражусь с ним! Только не дайте мне истечь кровью, доставьте срочно на Базу, в больницу.

— Ты забыл, что у нас нет переходника.

Агент 013 окончательно приуныл. Этот здоровущий местный котяра, похоже, его основательно запугал.

— Вспомни, что ты суперагент! Ведь ты сам обучал меня искусству боевых котов.

— Да! Но оно бессильно против котов. Хотя я, конечно, в совершенстве владею восточными единоборствами, в особенности цигун и тай-чи, но…

— Ну вот видишь, ты точно справишься! Хотя для гарантии проще взять кого-нибудь из них в заложники. Кис-кис… тьфу ты, миш-миш-миш! У меня есть для тебя вкусняшечка, — заискивающе пообещала я, не обращая внимания на протесты агента 013 и медленно приближаясь к сидящему ближе всех белому коту.

На свое несчастье, он слишком поздно почуял угрозу, я уже схватила его и, несмотря на яростное царапанье и бешеные вопли, после короткой схватки прижала к земле, удерживая за шкирку.

— Синьорина! Руки вверх! А ну немедленно отпустите бедное животное!

Я нервно обернулась — в меня целился карабинер. Из настоящего пистолета! И откуда он тут взялся?! Алекса не было рядом. Похоже, далеко ушел со своим датчиком. Я послушно выпустила кота, который из мести все-таки еще раз царапнул мне руку, прежде чем удалиться. Хотя я и так была вся в царапинах, а ведь вроде ничего такого уж чрезмерного ему сделать не успела…

— У нас даже за устное оскорбление кота предусмотрена уголовная ответственность! — Карабинер тоже был в шоке, похоже, подобного садизма он еще не встречал за все время службы. — А вы применили физическое насилие! Вас ждет самое суровое наказание.

— Но он первым напал на моего котика, — попыталась выкрутиться я.

— А вот это уже их личное дело, у котов здесь ежедневно идут бои за право стать новым центурионом, — отрезал он, убирая пистолет. — Вон тот бурый, кажется, у них действующий вожак. Скольких великолепных котов-атлетов он разорвал на клочки, я пару раз сам лично был свидетелем.

Встретившись с мрачным взглядом этого кота-мафиози, я поежилась и поняла всю глубину опасений Профессора. А кстати, где он?

— Что случилось, офицер? — К нам подскочил Алекс с агентом 013 под мышкой.

— Форум закрывается, вам пора уходить. А эта синьорина проследует со мной.

— Это недоразумение, уверяю вас. Давайте все уладим штрафом и разойдемся мирно.

Карабинер угрюмо уставился на нас. Командор с вежливой улыбкой, но глядя на него твердым взглядом, полез в карман. И тут нервы Пусика не выдержали.

— Стойте, сержант! — Он дважды подпрыгнул между Алексом и полицейским, отвлекая его внимание на себя.

Тот удивленно застыл. Коту всегда было трудно расставаться с деньгами по-трезвому. По пьяни-то он метал золотой песок под ноги танцовщиц в таверне на Диком Западе только так, без малейших угрызений совести. Этот случай я любила ему припоминать.

— Я все объясню. — Профессор деловито поманил карабинера когтем, предлагая наклониться, и что-то быстро зашептал ему на ухо.

Мы с мужем деликатно отошли в сторонку.

— Надо было просто дать ему взятку, — прошипела я.

— Я так и собирался, но влез агент 013.

— Вечно он лезет, куда его не просят. А что, неужели по их законам мне действительно могли угрожать пистолетом из-за какого-то паршивого кота? А если бы я не подчинилась, он бы что, стрелял?!

— Не знаю, милая, но, похоже, коты в Риме действительно взяли слишком большую власть над людьми. На месте шефа я бы именно этот факт счел главной проблемой, а не какое-то там привидение на Форуме.

— Но там было убито шесть человек, — напомнила я, сложив брови домиком.

— А здесь порабощен целый город. Страшно подумать, если этот местный закон пройдет еще и на федеральном уровне.

Меж тем карабинер покивал, отдал Пусику честь и, строго погрозив нам пальцем, отправился по своим делам.

— Что ты ему сказал?

— Позже, напарница, у нас есть дела поважнее, — отмахнулся кот. — Главное, что сейчас я спас от ареста твою хорошенькую… мгм… но не будем о покрупневшем. Вперед. До темноты мы должны проверить все локации.

Я мысленно сделала себе заметочку все-таки выяснить, о чем таком секретном этот аферист договаривался за нашей спиной. Но сейчас он был прав — пора заняться делом.

Мы только-только успели дойти до храма Сатурна, как я ощутила в животе неприятное бурление. Странно, мы вроде съели только пиццу. Хотя, вспомнила я, их фирменная пицца по римским традициям была обильно сбрызнута оливковым маслом, а мой татарский желудок традиционно ориентирован только на бараний жир.

— Ребята, подождете, если я дойду до туалета?

— Это на другом конце Форума, у самого входа, — нахмурился агент 013.

— Да нет же, — я ткнула пальцем вперед, — вон надпись «VC»!

— Хм… — Алекс сверился с картой, — это то место, где было найдено третье тело.

— Как? Труп был найден в туалете?

— В каком еще туалете?! — взорвался кот. — Напарники, вы что, ослепли оба разом?! Где вы здесь видите туалет?

— Да вот же. — Я подошла к стене, указывая пальцем на буквы «V» и «С», грубо намалеванные окурком сигары.

— Милочка, туалет обозначается «WC», а твое «VC» понятия не имею, что значит. Наверно, кто-то из туристов навандальничал.

Я густо покраснела, чувствуя себя необразованной тупицей.

— Ладно, перетерплю. Ну так как, есть сигнал?

— Есть! — удивился командор. — Очень слабый, но есть. Видимо, остаточное явление, то есть нечто тут было, но это могло быть как вчера, так и три-четыре дня назад.

— А тело когда нашли? Я имею в виду здесь.

— Как раз на прошлой неделе. Нам нужно что-то посвежее.

— Это призрак, да?

— Похоже на то. Любое другое существо не могло бы так хорошо скрываться. И судя по данным на датчике, оно не имеет плотного тела.

В самом конце развалин базилики Юлия (чья это базилика, нас, естественно, просветил кот) у Алекса вновь запиликал прибор.

— Здесь тоже нашли труп? — сразу догадалась я.

Командор молча кивнул. Меж тем окончательно стемнело. Лично мне было как-то страшновато. Нет, конечно, основная территория здесь освещалась, но мы же, как назло, лезли в самые темные места.

— А что ты хотела, милочка? — безошибочно угадывая мои мысли, фыркнул кот. — Призраки предпочитают прятаться в потаенных местечках и уж если убивают отставших туристов, то никак не на виду у всех.

Я храбро хмыкнула, всем видом показывая, что ничегошеньки не боюсь. Но шестое чувство подсказывало, что мой страх небеспочвенен. Мой муж с Пусиком полезли под какие-то разваленные стены, находящиеся уровнем ниже, а меня оставили прикрывать тыл. Я честно и бдительно следила за всем подозрительным, но ничего заслуживающего внимания вроде бы не мелькало. Со скуки я пнула носком босоножки случайный камушек под ногой. Потом еще один, потом… Вэк!

— Ты что-то нашла? — На мой эмоциональный вскрик мгновенно показался Алекс.

— Еще не уверена, но… — Я указала пальцем на землю.

Из двенадцати белых камней-окатышей складывался четкий рисунок двух букв. Случайности быть не могло — «V» и «С». Высунувшийся следом кот обнюхал камни и, выразительно сдвинув брови, показал мне большой палец. Да, он мог со мной ссориться и цапаться, но на службе мы оба оставались профессионалами. Командор направил прибор на камни.

— Сигнал куда более четкий. Эти буквы выложил призрак.

— А я что говорила?!

— Ты говорила, что это туалет, — ворчливо осадил меня котик. — Однако теперь, как мне кажется, нам надо бы осмотреть все остальные места преступления именно через призму этого открытия. Если везде, где были найдены тела туристов, есть таинственные «VC», то… Это уже система!

Мы с мужем дружно уставились на Профессора, но он резко оборвал мысль и бросился бежать к следующей точке на карте. На вахте про нас, похоже, просто забыли, и слава богу. Меньше чем за час мы нашли и остальные четыре улики и даже вовремя успели на заранее оговоренную встречу с форумными котами. Я имею в виду, что, когда позади нас с настырным мявканьем закружили высокомерные римские кошки, мы уже выяснили что хотели.

— Вас ждут на поле славы! — важно поклонился самый толстый.

Пусик побледнел так, что это было видно даже через его густую шерсть, но все равно гордо задрал короткий нос и торжественно прошествовал за сопровождающими. Мы скромно пошли следом, вроде бы никто не возражал.

Нас привели на большую открытую поляну между Домом Весталок и аркой Тита. Здесь уже ждали не меньше сотни рассевшихся по камням котов и кошек, их черные силуэты в лунном свете выглядели таинственно и мрачно. При виде нас они начали подвывать, все громче и громче, как будто скандируя в предвкушении гладиаторской битвы.

Командор по ходу тихо дал коту пару тренерских советов и показал скользящий удар тыльной стороной ладони в подбородок. Я размяла пушистому напарнику плечи, похлопала по загривку и благословила именем Аллаха на победу над врагом.

Исполненный решимости агент 013 ступил на залитую светом арену (то бишь поляну, но это была настоящая арена), где его уже ждал бурый центурион. Римский кот был весь в шрамах, с порванным ухом, вздыбленной шерстью, и его немигающий взгляд говорил, что он привык биться до смерти.

— May! Ма-ау! Муа-ау! Клавдий! Кла-ав-ди-ий! Вива Клавдий!

— Это что, его Клавдий зовут? — удивилась я. — Как того злобного римского императора?

— Похоже на то.

— Пу-сик! Пу-сик! То есть тьфу, Стальной Коготь! — спохватившись, исправилась я, вскидывая кулак вверх.

Коты разом примолкли и повернули ко мне угрожающие морды, их пылающие красным глаза не сулили ничего хорошего. Дождавшись, чтобы я из чувства самосохранения замолкла, они продолжили свое играющее на нервах скандирующее мяуканье.

Прессинг на Профессора был слишком силен, с этим надо было что-то делать. От вида его одинокой фигурки просто сжималось сердце, я посмотрела на Алекса, он не сводил глаз с арены и, похоже, чувствовал примерно то же. Но, видимо, не совсем, его губы безмолвно твердили: «Клав-дий, Клав-дий…»

— Коты берут над нами власть, захватывая наши души. — Я помотала головой и твердо решила: это надо прекращать!

Я человек! Я им не игрушка какая-нибудь, не фантик на веревочке, не заводная мышка. Они угрожают мне, что не позволят больше себя гладить? Переживу! Не будут мурлыкать у меня на коленях? Подумаешь! Не станут пить налитое в мисочку молоко? Хвала аллаху, мне больше достанется! Я всем сердцем почувствовала, что освобождаюсь от магии кошачьего влияния. А на арене меж тем разворачивались ужасные события…

Застывший перед нашим котиком Клавдий неожиданно сделал молниеносный бросок, и, разумеется, разжиревший Пусик не устоял. Кот-чемпион валял его по земле взад-вперед, пиная как последнюю шавку. Бедный агент 013 даже не пытался вырваться, а лишь надсадно выл на одной ноте. Бурый кот поверил и расслабился, и вот тут наш отчаянно хитрый герой дал сдачи!

От двойного хука в челюсть наглый Клавдий отлетел шага на три в сторону, форумные коты, скандировавшие его имя, мгновенно заткнулись. Пользуясь паузой, я дала подзатыльник Алексу, чтобы чары спали и с него. Надеюсь, что подействовало…

Меж тем и наш Профессор, исполнившийся самодовольства и высокомерия, совершил ту же самую глупость, решив, что его противник повержен. Он вальяжно подошел к лежащему чемпиону и попытался поставить ему заднюю лапу на грудь. За каковую был пойман, раскручен и подброшен вверх метра на три. Ей-богу, не вру! Приземлился он, конечно, на все четыре лапы, но был в ту же секунду атакован двадцатью килограммами шерсти, мышц, ярости и подкожного жира. Теперь уже даже слепой бы понял, что агент 013 проиграл. Коты дружно перевернули лапы, как древнеримские зрители опускали большие пальцы, требуя его смерти.

— А вот это уже не входит в наши планы, — грозно сказала я, засучивая рукава.

В законах гладиаторских боев нигде не сказано, что любой желающий из зрителей не может выйти на арену. Я легко вспрыгнула вниз, на ходу предупредив Алекса:

— Если эти дернутся, стреляй.

Я шагнула к недоумевающему Клавдию, грозно возвышаясь над ним, как Юстиция, древнеримская богиня правосудия. И правосудие мое было коротким…

— Я буду жаловаться карабинерам, — запоздало вякнул он, ибо в тот же момент был отправлен отработанным пинком в параболический перелет на кошачьи «трибуны».

— Що це таке, Грыцько? — только и успел спросить какой-то рыжий кот у полосатого, когда их обоих накрыла рухнувшая туша бывшего чемпиона.

— Акела не промахнулся! — громко крикнула я остальным котам, воодушевленно представив себя Маугли. — Пусик, тьфу… Профессор… тьфу, агент 013, в общем, Стальной Коготь! Отныне он будет вашим центурионом и императором в одном лице! Это говорю вам я, Алина Сафина, человек!

Обалдевшие коты дружно припухли. Приземлившийся на мягкое Клавдий счел разумным не подавать признаки жизни. Я же поставила на лапки Пусика, отряхнула его от пыли и тихо прошептала на ухо:

— Теперь они твои, а нам нужна информация. Вытряси из них все!

Но Пусик меня не слышал. Он выгнул грудь колесом и упивался незаслуженной славой. Потому что коты на разные голоса гнусаво и с надрывом начали скандировать его имя:

— Сталь-ной Ко-готь! Сталь-ной Ко-готь! Вива Коготь! Коготь наш центурион!

У израненного Профессора на морде медленно появлялась усталая, но довольная улыбка. Хвостатые римляне, спрыгивая с «трибун», начали окружать нашего афериста, но на этот раз без угрозы, а с шумными поздравлениями. Четверо самых крупных котяр подняли его на плечи и куда-то торжественно понесли, в то время как вокруг них начали извиваться соблазнительные кошечки, и я вдруг с ужасом поняла, чем сейчас это все закончится…

Ко мне подошел Алекс.

— Ты слышала? Кто-то из них говорил по-украински.

— Вроде да, а что? Эмигранты, наверно. Думаешь, это важно?

Мы посмотрели в сторону развалин, куда улетел свергнутый предводитель и откуда пять минут назад слышалась украинская речь. Бывший вожак под шумок, прижав уши и пождав хвост, покидал место своего бесславного поражения. Обернувшись напоследок, он одарил меня взглядом, полным ненависти и обещания мести, но это могла быть и игра лунного света в его глазах. Бедные коты, на которых он приземлился своей накачанной тушей, только приходили в себя.

— От чому тилькы нам пощастыло оказаться пид цым свином-латинянином?! Щоб ему, собаци, чорт не дав опохмелыться наутро писля гулянки! Слава тоби боже, вроде хоч вси кисткы цили. Як ты, Грыцько? — помог встать другу упитанный полосатый кот с густыми, уныло свисающими усами.

— В порядку, куме, дякую вам, — ответил рыжий кот с хитрым взглядом, потирая спину.

Мы с мужем, переглянувшись, широким шагом поспешили к ним.

— Эй, вы что, с Украины?

— Ох ты ж, це що, земляки або як?

— Почти. Наш кот из Харькова.

— Так это шо ж, наш новый пан голова с батькивщины?! Невже и нам трохи будэ добра в житти? — явно обрадовался полосатый, но из-за усов выражение морды у него все равно оставалось унылым.

— Може, бути, а може, и ни, — ответил Алекс, поднахватавшийся у напарника.

— Ты нашу ридну мову розумиешь?!

— Трохи розумию. Писни у вас добри, як то там… — прокашлялся он, заводя хорошим баритоном:

Дывлюсь я на нэбо,

Тай думку гадаю:

Чому я не сокил?

Чому не литаю?..

…Чому мени, Боже, ты крылець не дав?

Я б землю покинув

Тай в небо злитав! —

в один голос, на эйфории, подхватили оба кота, пуская сентиментальную слезу. Да, правду говорят, что вся Европа сейчас забита нашими хохлами.

— Хлопцы, а не бачили вы тут одного злодия? Ну такый смердячий пес, шо добрим людям спокою не дае.

— Жывый чи вмер? — чутко переспросил рыжий, глядя на нас проницательным взглядом.

— Вмер, — переглянулись мы с Алексом.

— Ну, може, есть таки два-три. — Полосатый почесал задней лапой за ухом, бесстыдно демонстрируя свои достоинства.

Командор сунул руку в карман, достал пакет с сухим пайком (который я ему положила перед выходом, на случай если придется задержаться на Форуме до утра, автоматов с едой здесь нет) и вынул оттуда копченую колбаску.

— Так, може, паны добродии, поможэмо друг другу як меж добрими сусидями водыться?

Коты внимательно посмотрели друг на друга, потом на колбасу и затараторили с такой скоростью, что я едва успевала записывать в «заметки» в телефоне.

Из их рассказа мы узнали, что здесь есть один агрессивный призрак, явный католик, все преступления он совершает на религиозной почве, не прочтешь «Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного…» на латыни — все, кранты! Но есть и второй, протестант, потому что пакостит на католические праздники, плюет туристам в объективы фотокамер. И еще третий, язычник, требует поклонения Юпитеру, кто против, дует в ухо, а потом плачет где-нибудь в уголке…

Алекс дважды перечитал написанное, посмотрел на котов, сурово сдвинув брови, и убрал колбасу обратно.

— Шо ж, панове, самого найголовнишого злодия вы и запамятовали?

— Та вы шо?! Та николы! Та ни божэ ж мой! — округлил хитрые глаза рыжий.

А толстяк полосатый опустил взгляд и пробормотал сквозь зубы:

— Ну не за одну ж ковбасу усэ розкрыты, добрый пан з красною панночкой…

Мой муж толкнул меня локтем. Я тоже безропотно залезла в сумку, доставая свой паек.

— Ой лышенько, так то ж зовсим друге дило! — Коты придвинулись поближе, помахали лапками, предлагая нагнуться, и теперь их информация стоила всей обещанной колбасы.

В общем, похоже, по описанию это действительно наш объект. Призрак этот был особенный, его все побаивались, он всем существом всегда давал понять, что он тут главный, что владеет тут всем, а возможно, при жизни и вправду являлся каким-то значительным лицом. Впрочем, каким — коты не знали, потому что историей человеческой цивилизации никогда не интересовались, для них люди всегда были где-то внизу иерархической лестницы живых существ, на которой коты, естественно, занимали первое место.

Они лишь чувствовали, что от этого призрака веяло властью и опасностью. Тем более что он не был таким бесплотным и эфемерным, как вышеописанные шаловливые привидения. Он выглядел почти телесным, когда появлялся, хотя состоял из какой-то черной субстанции вроде дыма, только очень плотного дыма. А еще он был старее всех местных призраков.

— Как вы это узнали? — недоверчиво спросила я.

— Котяча интуиция, — слегка презрительно удивился моему вопросу полосатый.

— Может, это призрак какого-нибудь императора?

Коты равнодушно пожали плечами, как я уже говорила, для них такие нюансы ничего не значили, будь он хоть папа римский, для представителя кошачьего рода он лишь потенциальный слуга. И ни один человек еще не смог сделать карьеру удачнее.

— Широ дякую, шановни паны, от ваша ковбаска!

Коты, отпихивая друг дружку, с урчанием набросились на угощение. А командор отвел меня за руку в сторону.

— Ну, что скажешь? Есть конструктивные мысли?

— Я пока не знаю, что это за привидение…

— Я тоже. Может, сделать запрос гоблинам на Базу?

— Да по описанию это вполне мог быть и черный дым из «Остаться в живых».

Алекс кивнул. Мы с ним вместе смотрели этот сериал в свое время. И оба почувствовали себя обманутыми дураками в конце.

— Такого призрака я еще не встречал.

— А может, это потому, что он не призрак, а что-то другое? — вдруг осенило меня. В отсутствие вечно подавляющего мою уверенность в себе кота я соображала лучше.

— Та, запамятовали трошки, — вытаскивая когтем колбасную крошку из зубов, начал вдруг бесшумно появившийся рядом рыжий. — Вин той, кого вы шукаете. Бо мы с кумом як-то бачилы, як вин забил чоловика!

Полосатый содрогнулся, взъерошив шерсть на загривке, типа ну зачем, не надо было это говорить.

— Як то було? — включился командор.

— Та нияк. Вин тильки пидняв чоловика до неба, тай и кынувся на его всим тилом. Як ножом пырнув. Тот и впав на зэмлю. Мы швыдко звидты утекли! Але потим дизналыся, що там тило знайшли. Коты про то ще три дни гуторили. З новинами туточки туго…

— А почему вы сразу нам об этом не сказали? — не выдержала я.

— Ковбаса була смачна. Може, у вас ще трохи есть? — игнорируя мой вопрос, а точнее, отвечая на него таким образом, сощурился рыжий.

— Ни. Но ми будемо вам винны, — ответил Алекс, опережая мое возмущение, что мы-то соблюли договор в отличие от них, поэтому ничего им не должны. А они пусть выкладывают все, что еще от нас скрыли, пока не поздно. Или я за себя не отвечаю…

— А де ви его бачилы?

— Найчастише у одного стовпа.

— Якого?

— Можемо показаты!

Наши собеседники бесшумно побежали вперед. Мы махнули за ними, хотя это было трудно, поскольку коты неслись своими привычными путями, труднодоступными для человека. Я держалась за мужа, потому что местами был полный мрак, и мы подсвечивали себе слабым светом. Конечно, на фонарике Алекса можно было регулировать мощность до уровня «полдень в Саудовской Аравии», но нужно было соблюдать осторожность, нас могли увидеть. Громко звать Пусика тоже было нельзя, могли услышать. Двоих охранников мы успели заметить и спрятаться за руинами, но мужчины, к счастью, не сворачивали никуда с Виа Сакра. И вообще, шли томно болтая и касаясь друг друга плечами…

— Вон там, бачите! — Вспрыгнув на очередную стену, коты лапками показали на открывшуюся впереди большую, освещенную со всех сторон колонну с обзорной площадкой и статуей наверху.

— Это колонна Траяна, — сверившись с картой, определил командор.

Рыжий и полосатый равнодушно пожали плечами, сказав, чтобы мы, когда принесем колбасу, спросили у любого римского кота Степана и Грицко, а так они всегда здесь, в любое время. Мы не успели даже сказать «спасибо» по-украински, как два хвостатых осведомителя из бывшей союзной республики растворились в ночи…

Обходя по кругу ярко освещенную колонну, покрытую подозрительно хорошо сохранившимися для древнеримского происхождения рельефными рисунками, мы вдруг увидели распростертое на земле тело. Мужчина в форме карабинера лежал лицом вниз.

Командор бросился к нему и перевернул на спину. Увы…

— Мертв.

— Но это же… Тот самый парень, который пытался меня арестовать… — Я пришла в ужас от практически физического ощущения того, что невидимый убийца рядом.

— Нам надо сообщить в полицию.

— Но почему… почему он? — продолжала всхлипывать я. — Он был такой благородный, за кошек заступался…

— Он тебя чуть не арестовал, — тихо возразил Алекс, хотя было видно, что и он потрясен. — Интересно, что ему такое сказал наш агент 013, что парня после этого так быстро убрали?

— Не знаю, но… посмотри!

— Куда?

— На тело. — Я взяла себя в руки, хотя слезы еще катились по щекам. — Крови нет. И ран не видно. Не от сердечного же приступа он умер. Может, это опять…

Алекс сурово кивнул, включил датчик и стал водить им по сторонам. Тот быстро-быстро замигал зеленой лампочкой. Но, как ни странно, самое сильное мигание было не рядом с телом. Оно усиливалось по мере приближения к окруженной решеткой колонне.

Я осторожно пошла обходить сооружение с другой стороны, ища хоть какие-то улики, и тут заметила спрятавшегося буквально метрах в двух за камнем Клавдия. Побитый котяра с коварным видом торопливо нажимал на кнопки сотового телефона. Вполне вероятно, что это был сотовый убитого карабинера. В этот момент кот случайно включил громкую связь, потому что внезапно стало слышно то, что говорилось на другом конце:

— Диспетчер участка Кампителли-два слушает. — Долгая пауза. — Ваш звонок записывается. Говорите, кто это? Кто это? Так… Ваш телефон идентифицирован как принадлежащий патрульному Марчелло Ванцетти. Капрал, что у вас там происходит?

В этот момент бурый кот заметил меня. Он тут же развернулся и в три прыжка пропал среди камней. Бесполезно было ловить его в темноте, поэтому я и не пыталась.

Я обернулась к стоящему метрах в десяти Алексу, открыла рот, чтобы сообщить то, что видела, но не успела, потому что тут мы оба застыли, услышав голос, явно доносившийся из пристегнутой к поясу рации нашего карабинера:

— Патрульный Ванцетти, ответьте диспетчеру Чикколино! С вашего телефона поступают пустые звонки. Если вы не ответите, через три минуты к вам будет направлена помощь.

— А вот теперь нам точно пора бежать, — прошептал Алекс, усаживая мертвое тело карабинера спиной к колонне.

— Да, милый, делаем ноги, — тихо согласилась я. — Скоро тут будет не протолкнуться от полиции.

Мы скрылись в тени олив ровно за полторы минуты до того, как к Форуму подкатили шесть полицейских машин. Отойдя подальше, мы тормознули такси, которое доставило нас в наш шикарный отель. Искать Пусика никто из нас не стал, было ясно, что он явится не раньше чем утром.

Чтобы привести нервы в порядок, мы, исполняя приказ начальства, решили шиковать по-черному! Заказали роскошный романтический ужин. Алекс сделал для отчета в бухгалтерии несколько фоток наших комнат и накрытого на террасе под ночным римским небом стола. Свечи, шампанское, фуа-гра, красная и черная икра, салат из королевских креветок, карпаччо из лосося, омары, индейка под сырным соусом по-веронски и всякие другие деликатесы, названия которых я не запомнила…

Мы выкинули из головы все ужасы сегодняшнего дня и с легким сердцем приступили к трапезе. И это была сказочная ночь без кота… Правда, очень короткая.

Потому что в семь утра он уже скребся под дверью и тихо мяукал.

— Меня не хотели пускать, я чудом пробрался. — У Пусика был усталый вид, он явно не спал всю ночь, но шаловливая улыбка пряталась в его усах. Но тут он увидел следы нашего пиршества, и у него резко пропало настроение. — Так вы без меня транжирили наши деньги? Ели икру?! Омаров?! Как вы могли, своло… тьфу! Я изо всех сил стараюсь экономить, всю ночь без еды, ночевал на улице, в дурной компании, а они тут…

— Мы отдали наши сухие пайки котам-украинцам за информацию, между прочим оказавшуюся ценной.

— Шо?! — окончательно взвился агент 013. — У нас вже и пайкив нэма?

— О, это были очень добрые и душевные украинцы, думаю, тебе самому было бы приятно с ними познакомиться, — елейно добавила я, чувствуя себя слегка виноватой. Если кот и вправду всю ночь не ел, его стоило пожалеть, для него это сродни подвигу. Но ведь врет же, наверняка его там кормили, как героя-победителя…

— Рыжий и полосатый?! Видел я эти две наглые рожи! Какие они тебе добрые украинцы? Они вообще западэнцы. Русских на дух не переносят, не то что я, харьковчанин.

— Не волнуйся, русских среди нас и нет, — напомнила я. — Алекс — лицо без национальности, я — татарка. И, между прочим, мы с ними прекрасно поладили, пока ты там предавался разнузданным оргиям…

— Каким оргиям?! Меня просто подкидывали вверх и славили мурканьем до самого утра, меня три раза стошнило.

— Не надо врать, я видела этих кошечек с их грациозными фигурками и порочными чувственными губками.

Кот схватился за голову, изображая Хоботова из того же фильма, из которого я взяла эту фразу, [10]и покачал ею, демонстрируя неизвестно кому, что со мной просто невозможно разговаривать.

— Это были подруги форумных котов! Никаких оргий, никакого секса, никаких фривольностей! Просто все кошки умеют соблазнительно выглядеть, этого у нас не отнять…

— Как скажешь, — попытался остановить наш спор Алекс. — Мы ждали тебя, напарник, надо многое обсудить.

— Например, почему ты против выполнения приказа шефа — потратить все деньги? — продолжала наседать я. — Или тут что-то кроется?

— У тебя паранойя, милочка! Просто я голоден как черт, а вы без меня такие деликатесы стрескали, каких я в жизни не ел.

— Когда ты голоден, ты как принцесса, — тонко намекнула я на телерекламу «Сникерса».

— Какая принцесса? — не поняли ни Алекс, ни кот.

— Ну там парни в гараже играли…

— Во что?

— Да ни во что, а на инструментах. Один был голодный, в виде старой бабушки, известная актриса такая, ему говорят: «Ты как принцесса», а он «Сникерс» сожрал и стал нормальным. Ну типа как Волочкова: «Поцелуй меня в пачку!», тоже «Сникерс» съела и…

— И? — уставился на меня, как на ненормальную, мой муж, а кот тихо покрутил пальцем у виска, делая похоронную морду.

— И она превратилась в парня-баскетболиста, — чувствуя, что они оба правы, завершила я.

— Съела «Сникерс» и стала парнем? Угу…

— Да ну вас! Телевизор не смотрите, а туда же, критиковать… Будем заказывать завтрак в номер?

— Еще чего, здесь осталось столько еды, зачем тратиться? А это все выбрасывать, что ли? — И Пусик накинулся на остатки салата с креветками. И думая, что я не слышу, шепнул Алексу: — Напарник, я бы на твоем месте тихо выбросил телевизор, ей он явно не на пользу…

— Как знаешь, но я не хочу полдня сидеть в туалете из-за вчерашнего салата, простоявшего в тепле. — Делая вид, что ничего не услышала, я кивнула мужу.

Командор снял трубку телефона, набирая нужный код. Я благодарно улыбнулась ему и пошла в ванную.

За завтраком, дождавшись, когда Профессор наконец сожрал все, что мы с Алексом не доели, настало время выложить на стол карты. Мы рассказали все, что успели выяснить, вплоть до поспешного бегства с места преступления.

— А теперь ты колись, что ты ему сказал такое, что он меня сразу отпустил? Почему после этого его убили?!

Кот принял печальный и значимый вид.

— Хватит кривляться, давай рассказывай, иначе мы тебя не возьмем с собой на площадь Святого Петра, — пригрозила я.

Мы с Алексом решили еще ночью за ужином, что логичнее всего будет посвятить сегодняшний световой день осмотру достопримечательностей и трате денег. Соваться на Форум сейчас было слишком опасно. Ведь вчера нас вполне могли засечь камеры слежения. Думаю, если и не по всей территории, но у входов-выходов они точно есть.

— Я и сам могу туда пойти.

— Но у тебя нет специального путеводителя по маршруту героев «Ангелов и демонов»! — Я бросилась к сумке и достала глянцевый буклет по книге и фильму. Купила по случаю, на распродаже в книжном, когда мы в последний раз были в моем родном городе. И вот же, пригодилось ведь…

Пусик недовольно нахмурился, но крыть было нечем.

— Ладно, напарники, я попросил парня проследить за этим мерзавцем, Клавдием. Хоть он и полное ничтожество, но все-таки на тот момент представлял какую-никакую опасность. Когда я увидел этого бугая в первый раз, мне сразу показалось, что чья-то незримая тень опекает его. Я решил, что это скорей всего командир карабинеров, вы сами видели, они все явно страдают комплексом заслуженной неполноценности перед котами. Но, к несчастью, видимо, это слышал и призрак, решивший, что присутствие такого суперагента, как я, может восстановить против него объединенные силы всех карабинеров и всех котов. Поэтому в порыве слепой ярости убил беднягу…

— Почему же он тогда не убил тебя?

— Потому что по какой-то причине пока он убивает только людей. Причем итальянцев.

— То есть, получается, ты косвенно виновен в смерти этого человека? — сухо отметил командор, и я заметила ледяной блеск в его глазах.

— Я бы так не сказал. — Агент 013 тут же поджал хвост и сдал задом. — Это вопрос сложный и спорный…

— А я вообще считаю полной ерундой, что призраку интересно было подслушивать твои разговоры с карабинером про ваши объединенные силы. Можно подумать, что он только котов с карабинерами и боится?! Зачем же нас сюда послали, если все так легко решается, а?

Пусик надулся и развернулся носом к стене, предупредив, что впредь с такими черствыми и бессердечными людьми он будет говорить лишь в присутствии своего адвоката. Нет, разумеется, мы с командором не собирались всерьез обвинять его. В действиях агента 013 не было ничего такого, что могло бы из-за глупости или непрофессионализма привести к смерти человека.

По большому счету нам и так было понятно, что несчастный карабинер был мертв по какой-то иной причине, и это только увеличивало наш счет к убийце. Но за окном сияло солнце, и весь Рим был перед нами, поэтому омрачать день мыслями о том, что уже не исправить, совсем не хотелось. Мы вспомним об этом к ночи, когда вновь настанет момент выхода на задание и охоты на маньяка…

— Ну что, идем покупать мне платье, а потом на площадь Святого Петра!

— Ишь чего захотела, а мне? — возмутился котик, от удивления даже забыв, что он обижается и с нами не разговаривает.

— Хорошо, — тут же согласилась я. — Тебе тоже купим платье, итальянский фасон, приталенное, как у Софи Лорен в «Разводе по-итальянски».

— Издеваешься? — насупился Профессор, но возразить по существу было нечего. Он лишь опять завел свою шарманку о том, что пока не надо тратить деньги. Успеем, сэкономим, перебьемся, а потом уже… Это выглядело совсем подозрительно.

— Алекс, милый, тебе тоже срочно нужен костюм от Brioni, как у Джеймса Бонда.

— Думаешь?

— Уверена.

— Погодите, напарники, я тут знаю одно местечко, старая барахолка, так вот там можно прекрасно приодеться за сущие копейки! Китайский рынок сейчас шьет по европейским лекалам и ничем не хуже…

В общем, это нытье продолжалось по выходу из отеля, и в ожидании экскурсионного автобуса, и даже при посадке в этот автобус. Я почти готова была придушить хвостатого зануду, но мой муж нашел разумный компромисс, удовлетворяющий обе стороны:

— Если сейчас мы пойдем по магазинам, то можем не успеть в собор Святого Петра. А ты ведь еще, наверно, захочешь и на купол подняться, а оттуда, судя по фото и отзывам на туристических сайтах, сумасшедший вид на монастырские сады Ватикана. Ты же любишь сады, да?

Что правда, то правда. В следующие три часа мы не говорили про задание, а просто наслаждались Римом. Сначала мы вышли на площади Венеции, погуляли, поели мороженого, сели на следующий автобус и довольно быстро доехали, наверное, до самого вожделенного места в Риме для всех туристов — площади Святого Петра!

Честно говоря, площадь я представляла несколько больше. А она в общем-то довольно маленькая, уж точно меньше Красной площади в Москве. Пробираясь между глазеющими вокруг туристами, мы обошли плиты со сторонами света. И я даже сфотографировалась у плиты West Ponente — с изображением «ангела» с надутыми щеками, дующего в западном направлении. Опять же отдавая дань «Ангелам и демонам», хотя, честно говоря, другой путеводитель я так и не купила, а изучать достопримечательности Рима по Дэну Брауну — это как учить историю Киевской Руси по древнерусским былинам.

Сфоткавшись у очередного фонтана Бернини (говорила же — плюнуть некуда), я нашла окна апартаментов папы в Папском дворце, увидела настоящего швейцарского гвардейца Ватикана в полосатых панталонах, берете и с алебардой и, впадая все в больший и больший восторг, скакала от одной достопримечательности к другой, как молодой щенок. Правда, кот выразился иначе, в женском роде, но от подзатыльника увернулся. В довершение ко всему мне еще повезло купить в лотке с сувенирами миниатюрные фигурки вертепа, сделанные под серебро, за пять евро, просто идеально на каминную полку в моем викторианском домике!

Алекс пока занял очередь в собор Святого Петра, и когда мы с Пусиком присоединились к нему, то счастливей меня не было человека в мире! А вот агент 013 был мрачен и недоволен, он все время опасался, что какой-нибудь карабинер схватит его и препроводит в кошачий приют, решив, что котам здесь не место. И уж тем более в соборе Святого Петра, в этом божьем доме, священном для всех католиков, вдруг кто-то из них не задумываясь сочтет это кощунством, раз в Библии кошки не упомянуты…

Но не прошло и получаса, как мы попали внутрь самого великого архитектурного творения в мире. Великого, может, не для всех христиан (уж точно не для мормонов или иеговистов, которые и церкви-то не признают), но для каждого туриста из любого уголка мира, приехавшего в Рим. Здесь была «Пьета» Микеланджело, барельеф, как папа вводит григорианский календарь, надгробия кучи пап, памятники монархам, сумевшим оплатить такое соседство, балдахин на знаменитых витых колоннах, стащенных из Пантеона, кресло святого Петра (снова Бернини) и венчающий все это грандиозный купол Микеланджело с изображениями четырех апостолов.

Все это великолепие буквально захватывало, обволакивало, стискивало сердце и сжимало горло. Душа здесь парила в недосягаемых высотах, хотя Бернини уже успел порядком достать. Оно было апофеозом человеческой мысли, гения, способностей, ода даже не Богу, а божественной искре в человеке, благодаря которой он смог это все создать, из любви к Всевышнему или из мелкого тщеславия, не важно. Главное, что люди могли любоваться всей этой красотой и понимать, что Бог есть, что он велик, а ты сам способен на большее…

— Так, сколько сейчас на часах? — подергал меня за штанину кот, когда мы стояли перед главным алтарем, утратив всякое ощущение пространства и времени. Но его бестактное вмешательство быстро вернуло нас на грешную землю.

— Двадцать минут третьего, не волнуйся, у нас еще уйма времени.

— Это у вас. А у меня встреча с папой в четырнадцать тридцать. Так что извините, но я вас ненадолго оставлю.

— С каким папой? — обалдели мы с Алексом. — Откуда здесь взяться твоему папе?

— С папой римским Бенедиктом XVI, — раздраженно поправил Пусик, слюнявя лапку и приглаживая ею шерсть на голове. — Это древняя историческая традиция. Каждый раз, когда среди форумных котов выбирается новый центурион, римский папа обязан выказать ему свое уважение и дать благословение.

— Что ты врешь?! — с полуоборота загорелась я. — Это уже слишком! Спорю на две заводные мышки против стакана яблочного сока, что никакой папа ни за что тебя благословлять не будет.

— Принято, — кротко согласился кот, протягивая лапу. — Напарник, разбей.

Мой муж на автомате принял решение быть свидетелем нашего спора. Профессор спокойно прошел под ограждение в алтарную зону и сел с таким важным видом, словно действительно ждал папу. Я уже была готова скептически поязвить, как вдруг откуда ни возьмись появилась толпа седеньких кардиналов, передние расступились, явив миру самого папу Бенедикта XVI в белой сутане с пелериной, круглой шапочке, с большим крестом на золотом шнуре на шее и папским посохом в руках.

— Папа! Папа! Смотрите, римский папа!

В храме народ дружно начал опускаться на колени, одновременно щелкая папу на айпады и сотовые телефоны. Бенедикт XVI с улыбкой наклонился к коту и почесал его за ушком. Пусик благосклонно принял знаки папского внимания, при этом сохраняя невозмутимый и слегка отстраненный вид.

Мы с мужем застыли с отвисшими челюстями. Папа продолжал безответно расточать ласки, умиляясь все сильнее на нашего неблагодарного наглеца:

— Посмотрите, какой невозмутимый! И важный какой! Ну прямо как вы, кардинал Катани, когда едите вареное яичко на завтрак. Ха-ха-ха!

Кардиналы стояли и кисло улыбались, благообразно сцепив перед собой руки. А агент 013 усмехался в усы, щуря на них глаза. Папа выпрямился, перекрестил его и опять наклонился, протягивая перстень с рубином размером с желудь, для поцелуя. Кот брезгливо дотронулся до него губами, после чего они с главой Римско-католической церкви отошли в сторонку и стали о чем-то тихо болтать. Пусик кивал или отрицательно мотал головой, время от времени коротко что-то отвечая. Наконец он быстро поклонился папе, одарил высокомерным взглядом кардиналов и важной походочкой вернулся к нам.

— Ты победил, — признала я с уважением. — А о чем вы с папой шушукались, а потом он рассмеялся?

— Он мне сообщил по секрету, что собирается снять с себя папскую тиару, уйти на покой и поселиться в монастыре. Я ему сказал, что тогда лучше в женском.

— Врет, наверное. Меня другое потрясло — он даже не удивился, что ты говоришь. Более того, кажется, он это знал еще до того, как ты раскрыл рот!

— Он же папа, наместник святого Петра на земле… — таинственно ответил агент 013 и все остальное время, пока мы не покинули эту божественную обитель, хранил такое величественное молчание, что я даже боялась обратиться к нему лишний раз.

Мы хотели подняться на купол, как обещал мне командор, чтобы посмотреть сады, но очередь была километра в два, и мы решили не стоять. Я-то сама была не против, но кот напомнил в очередной раз, что мы здесь не в отпуске, а на задании…

Вообще, после общения с папой у него будто нимб над головой появился, я не посмела с ним спорить, находясь словно под гипнозом незримого величия котика. Еще бы, его чесал за ушком сам папа Бенедикт XVI…

И это продолжалось до тех пор, пока мы находились на территории Ватикана. Но едва мы покинули святую площадь и вышли за колоннаду, как чары развеялись.

— Мне бы в туалет, и съесть чего-нибудь не помешало. Эти старики-священнослужители порой так утомительны. — Именно тут его нимб и погас окончательно.

— Поесть ты всегда успеешь, а мы хотели посмотреть Сикстинскую капеллу.

— Деточка, туда билеты распроданы на месяц вперед, пора начинать пользоваться Интернетом. Ты сильно отстаешь от реальности. У тебя даже программы для считывания QR-кодов нет. А QR-коды сейчас на каждом культурном объекте, музее и табличке в парке, если хочешь узнать, что там написано «По газону не ходить», считывай и узнавай. Так что с музеями на сегодня покончено. Я на вас экскурсоводом не собираюсь работать…

— Так, умник, хватит из себя строить главного только потому, что с тобой немного поболтал папа, мы не его фанаты.

Для пущей убедительности я удачно отвесила Профессору подзатыльник, что, видимо, вернуло этого зазнайку к реальности. Однако он все равно стоял на своем:

— Никаких музеев, и точка! Сегодня лучше пойти на Форум пораньше. Вы же помните, я должен нести там определенные обязанности. И мне нужно торжественно сообщить всем котам, что я получил благословение папы. Это упрочит мое положение.

— Похоже, ты начал забываться, что ты никакой не кошачий вождь, а агент Базы, на которую мы в самом крайнем случае должны вернуться послезавтра утром. Так что ты центурион максимум на два дня, послезавтра они тебя и не вспомнят. Сомневаюсь, что и сегодня ждут, вполне возможно, что за день сибаритской жизни тебя уже крепко позабыли.

Кот испуганно ахнул, но тут же спохватился и поджал губки, всем видом демонстрируя, что я несу полный бред.

— Ладно, твое предложение, напарник? — смягчая мои слова, спросил его командор.

— На голодный желудок я не могу думать. Поэтому сначала вы кормите меня в скромненьком ресторане, а потом… Я чувствую, что разгадка уже близка. — Он многозначительно потеребил усы.

Алекс достал айпад и открыл карту, чтобы выбрать ближайший хороший ресторан.

— Я хочу с мишленовской звездой. А лучше с тремя! Не забывайте, что нам нужно еще потратить деньги, — напомнила я.

Агент 013 резко обернулся и уже распахнул ротик, чтобы возразить, но тут же опомнился и притих. Нет, все-таки строит он какие-то планы насчет этих денег. Да только фиг ему, хватит уже нам подставляться из-за его махинаций…

— Здесь есть одно приличное заведение, ресторан некоего Миссимо, обладателя мишленовской звезды за фокаччо.

— То, что надо! — обрадовалась я.

— Надеюсь, он посетителей не одними лепешками кормит, — проворчал кот, следуя за нами.

Маленький ресторанчик в полуподвальном помещении встретил нас мягким желтоватым светом и чисто итальянским пренебрежением к санитарии. На стенах куча фотографий, дипломов и просто вырезок из журналов в простых деревянных рамках, с которых, наверное, годами не вытиралась пыль. На столах — поверх грязных скатертей большие бумажные салфетки ярко-пунцового цвета. По углам натыкана какая-то старая мебель, до потолка никому не нужная рухлядь, в зале два небритых официанта в обычной повседневной одежде, а из-за занавески на кухне виден толстый курящий повар.

— Римляне не утруждают себя лишними условностями, — бодро начала я, садясь на качающийся стул. — Но посмотрите, мы словно обедаем в большой итальянской семье, уютно, по-домашнему, без столичного лоска. Разве это не здорово?

Алекс привычно согласился, а вот Профессор, похоже, не очень пленился сетью популярных ресторанов Миссимо. Официант, не прекращая веселой болтовни с напарником, поставил на наш столик две бутылки с водой и ушел, не реагируя на просьбы дать меню. Впрочем, оказалось, что меню как раз таки и напечатано на той самой салфетке, что покрывала стол. Зачитывать его полностью не считаю нужным, главное, что в конце концов у нас все-таки приняли заказ…

— Милый, я думаю, их фирменная пицца должна быть лучшей в Риме!

— А я глубоко сомневаюсь, — опережая моего мужа, влез вечно недовольный кот. — Судя по тому, что я прочел, они готовят пиццу при клиенте и…

— Фирменная пицца от Миссимо! — пропел официант, ставя перед нами горячую лепешку… без ничего!

— Вэк?!

— Иностранцы, — догадался он и широко улыбнулся нам. — Впервые в Риме? Прекрасный город, не правда ли?

— Да, э-э, а фирменная пицца это… вот оно?

— Сейчас покажу, как это надо есть. — Его улыбка стала еще шире. Официант обильно спрыснул горячее тесто оливковым маслом и щедрой рукой посыпал его крупной морской солью. — Угощайтесь, друзья! Ресторан Миссимо рад вам! Заходите еще!

Мы все трое тупо уставились на так называемую «пиццу», аппетита она не вызывала. Тем более что со стороны кухни раздалась громкая ругань, звуки оплеухи и чей-то густой бас:

— Оливер, британо идиото! Сколько раз тебе можно повторять, никакого красного лука! Да мне плевать, что ты самый известный повар в мире! Здесь ты мой ученик, мой раб, кулинарное ничтожество, тряпка, которая годится лишь для мытья полов! Молчать! Лучшая в мире паста готовится здесь, и в нее ничего не входит, кроме муки, воды и соли! Кто тебе позволил положить сверху листик орегано?! Орегано с пастой, это же вульгарно! Такое могут есть только бездушные животные! Пошел вон, я больше ничему не буду тебя учить, бестолочь лондонская! Иди в своем Гайд-парке собакам овсянку с розмарином вари! На большее ты не способен! О мио падре лючия кальцоне! Ну вот за что мне все это, за что?!

Честно говоря, после четвертого звука оплеухи или подзатыльника командор уже был готов встать и пойти заступаться за бедного мальчика-поваренка, третируемого безжалостным хозяином. Но, к нашему удивлению, из кухни вылетел прилично одетый молодой человек лет двадцати пяти. Вид у него был как у воробышка, вырвавшегося из лап кошки. Он, низко кланяясь, поставил две тарелки с пастой на соседний столик и убежал, не решаясь даже поднять взгляд…

— Знакомое лицо, — неуверенно протянула я. — Может, он снимался в каком-то сериале?

Мои мужчины дружно пожали плечами. Мы дождались горячего — тонкого пласта говядины, прожаренной до хруста, но с таким количеством жил, что разгрызть не смог даже котик, а ножи мы согнули уже при второй попытке. А есть хотелось…

На стол легла большая миска мятых салатных листьев, кое-где в ней краснели кружки помидоров и белели шарики овечьего сыра. Но стоило мне взяться за вилку, как все это в один миг было облито густым оливковым маслом. Мой желудок взбрыкнул от одного запаха, похоже, что с этими мишленовскими звездами не все чисто…

— Все, я сыт, — мрачно объявил мой муж, потребовал себе бутылку местного вина и раздраженно пил прямо из горлышка. Что, впрочем, никого не смущало.

— А я фас тозе покину, фременно, — извинился агент 013, шепелявя не хуже Кулиманы, и отправился в туалет, выковыривать из зубов воловьи жилы.

Я же поманила к себе официанта:

— Скажите, а кто этот молодой человек, на которого сейчас так кричали?

— Этот выскочка, Оливер? Да просто наивный дурачок из Британии, вдруг решивший, что даже неитальянец может готовить! Представляете, какая наглость?!

— Что? — не сразу поверила я. — Тот самый Оливер?! Полный обед за полчаса из любого подножного корма, который нашелся на кухне?

— О мио падре Джорджоне! — скривил постную мину чернявый официант. — Да, он ведет что-то там на телевидении, делая из каждой передачи кулинарное шоу. А сам карпаччо толком порезать не может и никак не запомнит, что листья салата не режут, а рвут руками. И непременно немытыми!

Мой муж поперхнулся вином, а официант продолжал разливаться римским соловьем:

— Строит из себя великого повара, но мы-то знаем, что по ночам он запирается на нашей кухне и уныло грызет сухие спагетти, изредка макая их в оливковое масло и насыпая прямо на язык щепотку соли. К такой самодисциплине его приучил наш маэстро Миссимо за годы суровой учебы…

У меня слезы набежали на глаза от сострадания. Алекс молча встал, выложил на стол мятую сотню евро и, взяв меня за руку, просто выволок из ресторана. Нервно подпрыгивающий Пусик догнал нас по дороге…

— А чаевые? — неслось вслед. — Будьте вы прокляты, жадные жмоты, не понимающие тонкостей высокой итальянской кухни!

— Идем отсюда побыстрее, или я кого-нибудь убью, — не оборачиваясь, прорычал командор. — Поищем хотя бы нормальную пиццерию…

— Вон замок Сан Анджело. Культовое место, по Дэну Брауну именно там устраивали свои тайные сборища иллюминаты.

— Значит, там точно должны кормить, — мрачно заключил кот, ускоряя шаг.

Мы перешли улицу и вышли к мелкой желтой реке, протекающей по широченному каналу, закованному в гранитные плиты.

— Надо же, сейчас и поверить трудно, что когда-то Тибр входил в Большую Клоаку, — заключил агент 013, грустно глядя вниз.

— По-моему, он и сейчас в нее входит, — заметила я, кивая на кучу плавающего в нем мусора и грязные мутные воды где-то по колено.

Только вряд ли кто рискнет в него лезть, чтобы проверить глубину.

— Глупая. Большая Клоака — это система канализаций в Древнем Риме, — резко обернулся ко мне кот. — Между прочим, гений инженерной мысли.

Я не обиделась, Тибр действительно был больше похож на какую-то грязную канаву, даже статус великой древней реки, которая видела, как рождался Рим, по которой младенцами плавали в корзине Ромул и Рем, пировали на золотых галерах гости Нерона, которая снабжала римлян зерном во время многочисленных осад и переправляла товары со всех римских колоний Средиземноморья, не придавал ему хоть немного внешнего лоска. В принципе после всего этого он, наверно, и не мог выглядеть по-другому. Но вскоре я отвлеклась на скульптуры Бернини, потому что мы шли по легендарному мосту с ангелами, соединяющему город с замком.

— Здесь прятались папы римские в бурные времена… — сказал Алекс, читая по айпаду.

— А еще сидели в тюрьме Галилей, Джордано Бруно и Бенвенуто Челлини, — добавил Профессор.

— Вот это да!

В кассе у входа мы оплатили входные билеты и поспешили внутрь. Пройдя под тяжелыми арочными сводами, мы вошли во внутренний дворик замка.

— Чем-то напоминает Винтерфелл, — восхищенно заметила я.

— Да ничем, — сердито отрезал кот. — Просто это первый замок, в котором ты оказалась после того, как посмотрела этот дурацкий сериал.

Надо отдать ему должное, при всей своей грубости, он периодически удерживает меня от безумия. Ну в том смысле, что если б не Пусик, я бы скупала все подряд, бегала с высунутым языком по всем достопримечательностям, ни на миг не задумываясь о работе. Зачем, когда все вокруг и так совершенно замечательно? Но кот всегда возвращает меня к реальной жизни…

С одной стороны каменного дворика были, как и полагается, стены и окна замка, с другой — зубчатые башни, а в центре на постаменте стояла статуя ангела с железными крыльями и мечом в ножнах. Заканчивался дворик ведущей наверх лестницей.

— Судя по плану, кафе у них на верхней веранде, — сказал Алекс, изучив табличку у входа.

Обернувшись, я увидела дверь с афишей, приглашающей на выставку «Амур и Психея». Это можно было и без перевода понять, тем более что изображение героев прилагалось.

— Как раз пройдем экспозицию и выйдем к лестнице. А то на обратном пути ты опять будешь говорить, что времени нет! — заторопилась я, уговаривая в первую очередь кота. Алекс бы и так не стал со мной спорить, ему и самому было интересно…

Но Пусик, как ни странно, не возражал. Вход был свободный, и мы, минуя красивого охранника в самом модном итальянском костюме и стеклянную загородку (наверно, пуленепробиваемую), прошли внутрь. А там мы все ахнули!..

Ничего лучше я в жизни не видела, даже собор Святого Петра во всем своем великолепии померк перед естественностью и чистой, невинной красотой Амура и Психеи в скульптурах и картинах величайших итальянских мастеров с античных времен и до наших дней.

Агент 013, понаблюдав, как я с горящими глазами застываю перед каждым произведением искусства (на самом деле, конечно, скорей всего копией), вдруг задумчиво буркнул:

— Знаешь, а эта Психея действительно была психованная.

— С чего ты взял?! — возмущенно обернулась я к нему.

— Потому, что мне доводилось с ней встречаться, — гордо задрал нос кот.

Но сразу было видно, что он рад случаю поделиться накипевшим. Так вот почему он согласился потерпеть с едой, а вовсе не из любви к изобразительному искусству.

— Ну давай выкладывай, где это вы с ней встречались?

— Давно, во время одного простенького задания в Греции. Мы с Алексом кое-кого догоняли во дворце царя Мидаса. Правда, тогда я еще не знал, что там почему-то жила и Психея. Но бегу я осторожненько по ее кровати…

— А зачем тебе это понадобилось?

— Чтобы сократить путь, для чего же еще?

— Ну-ну, дальше.

— А она как схватит меня, как прижмет к своей пышной груди… «Во что ты сегодня одет, о мой Амур, в какие-то меха? Давай-ка я расстегну…» И она принялась искать застежку, я молчал, естественно, чтобы не завалить задание. Но она гладила меня всего, полностью… поэтому я не выдержал и на ее страстный шепот: «О мой Амур…» (она это повторяла снова и снова) на автомате ответил: «Да, я твой Мур-Мур, гладь меня полностью, детка…» Она как завизжит, как вскочит! Метнулась куда-то и прискакала обратно буквально через две секунды с лампой, так что я даже не успел сбежать. Увидев меня, она заорала еще пронзительней и громче и со всей дури так треснула меня этой лампой по голове, что я отлетел прямо к двери. Это было ужасно-о…

— Да-да. А Анхесенпа знает?

— А почему ты каждый раз мне этим угрожаешь? Ей и не нужно это знать. Это было давно и на задании! Я ничего такого не сделал!

— Ну да, мой Мур-Мурчик… Тогда тем более не страшно, если она все узнает, правда? — Я сунула руку в карман, выхватывая телефон и пытаясь набрать номер.

Но кот, от страха даже забывший, что у нас нет связи с Базой, повис у меня на руке, извивался и орал благим матом, чтобы я никуда не звонила! На шум подоспел Алекс, успевший уже уйти в следующий зал.

— Что случилось? Здесь же охрана!

— Скажи своей выдре, чтобы не лезла в мою личную жизнь!

— Да я помогаю их личной жизни!

— Как?!

— Ты сам сказал, что Анхесенпа ничего не знает… отпусти руку, я сказала… а между супругами не должно быть секретов, я только хочу… хватит кусаться… помочь вам стать еще ближе. Ах ты маленький мерзавец…

Но тут пришел тот самый красавец-охранник и жестом велел нам выйти. При виде кота он очень удивился, Пусик же проскользнул незаметно, он у нас гений маскировки. Так что следующие два зала пришлось смотреть очень быстро, по дороге к выходу.

Мы вышли у статуи ангела. Мне с агентом 013 в очередной раз пришлось заключить временное перемирие, и он тут же занялся нашим просвещением.

— Это архангел Михаил, — начал он, кивая на статую. — Его поставили на крышу замка в знак спасения Рима от чумы. В Италии в те годы долго свирепствовала «черная смерть», и папа организовал молитвенное шествие по этому поводу. Люди молились об избавлении и, проходя мимо замка, который был тогда еще мавзолеем Адриана, вдруг увидели над его крышей парящего архангела Михаила, который вкладывал меч в ножны. Римляне почему-то решили, что это означает конец чумы. Так оно и оказалось. В благодарность они поставили вот эту статую. С тех пор у крепости появилось новое название — замок Святого Ангела.

Мы с Алексом задрали головы, вполуха слушая лекцию Профессора.

— Однако, как видите, непонятно, вынимает он меч или вкладывает, поэтому позже эту скульптуру заменили на ту, что стоит наверху сейчас. Чтобы у населения больше не возникало вопросов, он смотрит на ножны, так что сразу ясно, что он его вкладывает.

— А как они узнали, что это Михаил?

— В каком смысле?! — Кота будто насильно опустили на землю, вернув из далекого прошлого.

— Ну когда увидели парящего архангела с мечом? У него беджик был «Св. Михаил»?

— Просто кому-то показалось, что похож, — отрезал он, сердито глядя на меня.

— Понятно, ладно идем наконец есть, я голодная, как целая тысяча римлян в чумной год, — деловито сообщила я, быстро поднимаясь по лестнице.

— Вот и делись с такими своим интеллектуальным багажом, — скорбно, хотя голоден был не меньше, посетовал Пусик, следуя за мной и командором.

На веранде, в отличие от выставки, было полно народу, и в кафе свободных столиков не оказалось. Но как только из-за одного встала пожилая семейная пара, я быстро его перехватила, хотя там уже была приличная очередь. На нас, конечно, пофырчали, но кот встал на табурет и сделал круглые глаза, как в мультфильме про Шрека. Все умилились и к нам больше не приставали. А мы не могли налюбоваться чудесным видом на мост Ангелов и красные крыши Рима.

— Здесь же одни бутерброды! — шумно возмутился кот, вслух читая меню. После того как он снял маску умильного котеночка, на него быстро перестали обращать внимание.

— Почему? Вот же пицца есть, паста карбонара, еще… еще… Ну да, все остальное бутерброды, но зато тирамису по-неаполитански со сливками!

— Все равно, это забегаловка какая-то, а не ресторан. У нас платиновая карта, я надеялся на что-нибудь получше.

— Так ты же сам хотел экономить! Мне-то все равно, когда тут такой выбор пирожных.

— Хорошо, тогда мне тоже парочку пирожных, со сливочным кремом и в шоколаде.

В итоге мы с Алексом взяли себе полноценный обед и кофе. А для агента 013 заказали тройные сливки и четыре пирожных со сливочным кремом. Я чуток была шокирована (не могла поверить, что он будет есть пирожные, кот у нас обычно мясоед или, как в Архангельске, трескоед), но он сказал, что сладкое ему нужно для работы мозга. Алекс отошел взять себе еще кофе, и тут прямо на наш столик внезапно приземлилась огромная чайка.

— Это наш Чезаре, — проходя мимо, улыбнулась толстая официантка. — Не бойтесь его, он безобидный.

В этот момент «безобидный» Чезаре нагло отодвинул крылом Профессора и стал клевать его пирожные. Пусик, тоже недолго думая, заехал нахалу лапой по клюву. Чайка покрыла котика площадной итальянской бранью, вцепилась ему когтями в загривок и подняла в воздух. Все присутствующие ахнули, хватаясь за сердце…

— Не волнуйтесь, — громко успокоила я, даже не вставая с места. — Это наш украинский кот, он знает боевой гопак и не даст себя в обиду.

Люди облегченно вздохнули, тут же кинувшись снимать происходящее на мобильники. А в воздухе над верандой тем временем разворачивалась настоящая битва. Чайка Чезаре пыталась сбросить Профессора наземь, а голодный кот, которому не дали доесть пирожные, крепко сжимал передними лапами шею противника и бил его в пузо задними.

Через полторы минуты народ разделился на две сочувствующие команды. Одна скандировала: «Че-за-ре!», другая, где, видимо, преобладали русские туристы, громко орала: «Бей его, Васька!» Положение спас Алекс, который, отважно встав на балюстраду, пиджаком дотянулся до драчунов, сбил их к нам на веранду и растолкал ногой в разные стороны. Зрители признали ничью, поаплодировали новоявленным гладиаторам, и в качестве благодарности им на двоих было заказано аж восемнадцать пирожных! Так сказать, от фанатов и поклонников.

— Чезаре… — неожиданно очнулась я. — Цезарь… Да-а-а! Я поняла, чей призрак ходит по Форуму и всех убивает! Это призрак Цезаря! Кто еще может быть таким сильным и кровожадным, как не самый великий полководец Древнего Рима!

— Это банально, — фыркнул потрепанный Пусик, для верности приглядывая за бывшим противником. Большая чайка торопливо клевала свою долю пирожных, так же настороженно косясь в сторону кота…

— Вот именно, все просто лежит на поверхности! Это мог быть только он, и не кто иной, как Гай Юлий Цезарь!

— А почему не любой другой цезарь, интересно?

— Не знаю. Потому что у других это было не имя, а должность! И только у него имя!

— А еще у его отца, Гая Юлия Цезаря-старшего, у усыновленного им Октавиана Августа Цезаря, и вообще у первых двенадцати императоров Рима.

— Откуда ты все это знаешь? — досадливо поморщилась я, крепко держась за свою версию…

— Это школьная программа, — отмахнулся кот, на этот раз обойдясь без похвальбы. Он вытер лапкой крем с усов и о чем-то задумался. — Заплатите по счету, напарники, надо кое-что проверить.

Когда мы рассчитались с официанткой, он спрыгнул со стула и, скользя между людских ног, заспешил к выходу.

— Куда мы идем? — спросила его я, когда мы вышли из крепости и ступили на мост.

— Я должен вам кое-что показать.

Мы подошли к киоску со всяким барахлом для туристов. Но кота интересовали только карты достопримечательностей Рима, там было несколько видов, и, к моему удивлению, среди прочих завалялись даже карты Форума. Вот они-то ему и понадобились. По его безмолвному знаку Алекс купил все карты, которые там имелись. Все пять штук, и мы отошли в сторонку. Кот брал карту и чертил на ней когтем разные рисунки, после чего отбрасывал в сторону. Когда он испортил уже четыре карты, я попыталась отобрать у него последнюю. Пригодится же, ценная вещь, все-таки за нее деньги уплачены. Но Профессор удержал ее, шлепнув меня лапкой по руке, чтобы отстала.

— Помните, коты моей армии скандировали: «Вива Клавдий!» — своему тогдашнему подлому предводителю? Так вот, те буквы «VC» — это «Вива Цезарь»! Если хотите, по-латински «Viva Caesar»!

— Притянуто за уши, — поторопилась фыркнуть я, и тут до меня дошло. — Это же я говорила, что это Цезарь! Теперь ты понял, что я права?

Кот смерил меня Взглядом. Да, именно таким, с большой буквы. Я опустила глаза и неуверенно сказала:

— Ну допустим, что призрак дописал свое любимое «VC», как знак собственной победы. Тогда, скорей всего, он не будет больше никого убивать, и наша работа закончена.

— Нет. Там готовится что-то грандиозное, и то, что рисунок уже сделан, говорит о том, что сегодня ночью случится что-то страшное.

— Откуда такая уверенность? — спросил командор.

Агент 013, глядя на меня, серьезно постучал пальцем по стенке носа: «Чутье, детка». Это его вечное кошачье чутье. Конечно. Само собой. Но вообще-то, наверное, в данном случае он был прав. Я сама после его слов вдруг испытала неприятное леденящее чувство, что нас действительно что-то ждет этой ночью на Форуме. Что-то очень нехорошее…

— Вообще-то Цезарь сам себя славить не должен, — неуверенно заметил Алекс. — Может, это кто-то из его подданных?

Кот задумался.

— А вот это как раз не так важно. Главное, как его найти и нейтрализовать.

— Призрак может жить в колонне Траяна. Именно возле нее чаще всего видели его коты, — сказал командор. — И именно у колонны был самый сильный сигнал датчика ирреального.

— Значит, нам пора на Форум. Полиция наверняка уже покинула место преступления, и мы, крутясь у колонны, не будем выглядеть подозрительно. А если что, всегда изобразим любопытных туристов, которым просто захотелось рассмотреть рисунки и барельефы поближе.

— Зайдем с другого входа. Кто знает, может, на прежнем та же девушка дежурит? А она нас точно запомнила. Не все с толстыми котами ходят по развалинам. Если нас схватят как подозреваемых, то мы не успеем вовремя выполнить задание.

Пусик надулся на «толстого кота». Но меня это не волновало. Чтобы сэкономить время, мы взяли такси и подъехали к входу на Форум со стороны Палатина. У ворот стояла парочка незнакомых карабинеров.

Агент 013 остановился:

— Здесь мы разделимся. Я пройду как местный житель, а вы лучше входите по одному, с интервалом, как будто вы не вместе.

— О'кей.

Это было разумно. Когда я, купив билет, проходила мимо карабинеров, они кинули на меня беглый взгляд, а я им очаровательно улыбнулась и послала воздушный поцелуй. Хорошо хоть из-за этого убийства совсем не закрыли Форум до конца расследования.

Мы встретились с Алексом через десять минут в условленном месте, у бань Септимия Севера. Похоже, что этот монарх любил не только арки строить, но и помыться как следует. Кота пока не было.

— Пошел навестить свою шайку, — констатировала я. — И получить долю почета, который вряд ли ему еще когда-нибудь светит. Пусть погреется в лучах незаслуженной славы…

И мы решили не ждать его, а выдвигаться сразу к колонне Траяна, чтобы доделать то, что не успели вчера из-за нашествия полиции. Проверить архитектурное сооружение на присутствие потусторонней силы, точнее, на ее постоянное присутствие. Призрак вполне мог обитать и внутри колонны, ему много места не надо.

Палатинский холм, где мы находились, был одним из семи холмов, на которых стоит Рим, и одним из древнейших исторических районов Рима. Во времена Империи земля здесь явно стоила очень дорого, судя по количеству императорских дворцов на каждую сотку.

— Здесь есть дом Августа. Кстати, он тоже был Цезарь, — заметил Алекс.

— Хочешь проверить? — спросила я.

— Не помешает, к тому же это все равно по дороге на Форум.

Мы прошли музей Палатина, дом Флавиев и, наконец, дошли до дома Августа. Похоже, грандиозным строение было в свое время, а сейчас это была всего лишь груда развалин да кое-где уцелевшие стены. Мы обошли его весь, снаружи и изнутри, кое-где даже пройдя по сохранившимся красивым мозаичным полам. Но зеленая лампочка на приборе ни разу даже не мигнула…

— Ничего. Ну ладно, идем к колонне Траяна. Смотри, а вон и агент 013, — сказал мой муж, прежде чем понял, чем, собственно, занят его друг. Просто я увидела это на пару секунд раньше.

— Боже, ни стыда ни совести! — пожалуй, слишком театрально воздела я руки к небу.

Кот сидел задрав хвост и делал свои кошачьи дела, думая, что его никто не видит (или скорее наплевав, что видят все), прямо в доме Флавиев.

— Что ты себе позволяешь?! — вскричала я, подскакивая к нему, когда он уже аккуратно все закопал и, обернувшись, увидел нас.

— Выполняю приказ Цезаря, — с мрачной торжественностью ответил он.

— Какой еще приказ?

— Гатти Рома. [11]Этот приказ был дан всем котам в Риме!

Я хлопнула себя по лбу и закатила глаза.

— Ну что вы тут стоите, нам нужно торопиться! Я переговорил кое о чем со своими подданными и…

— Подданными? Может, ты тоже решил провозгласить себя императором, как Цезарь? — вспыхнула я, начиная раздражаться.

Мы все еще стоим на одном месте, потратили день на развлечения, что, конечно, было приятно, но призрака-то мы еще не видели как своих ушей! Неизвестно, удастся ли его вообще поймать и что он задумал. То есть совесть начинала грызть, а с ней приходила расплата, пока в виде мандража и дикого недовольства собой…

— Ну солдатами, воинами, бойцами, если хотите, — высокомерно поправился Профессор. — Главное, что все они предчувствуют кончиками усов грандиозный шухер в ближайшее время. А знаете, какой сегодня день по древнеримскому календарю? Мартовские иды!

— Какие еще мартовские иды?

— Пятнадцатое марта.

— Ну так бы и сказал.

— Это день, когда сенаторы-заговорщики убили Цезаря. Кажется, сегодня должна окончательно свершиться его месть. По крайней мере, он так планирует, а мы должны ему помешать.

Бронетанковая уверенность агента 013 подкупила меня, да и Алекса тоже. Кажется, мы оба в этот момент посмотрели на кота с настоящим уважением, редкий случай в последнее время. В его словах была логика, хотя, что планирует призрак, он, конечно, знать не мог. Я даже забыла ему еще раз напомнить, что, между прочим, первой стала подозревать гражданина Гая Юлия, а Пусик за это меня же и высмеял…

— Тогда давайте поторопимся, — решил командор.

Кот многозначительно пожал нам руки, и мы уже втроем, единой командой поспешили к колонне Траяна. А уже где-то через пятнадцать минут прыжков и обходных путей по камням и разноуровневым руинам подошли к этому монументальному сооружению. Рядом никого не было, лишь пара случайных туристов, осматривавших колонну. И то они как раз уходили с площади. Говорю «случайных», потому что за все время здесь мы встретили только одну небольшую группу из четырех человек и двух одиночек, и все они направлялись к выходу. Профессор откашлялся, распушил усы и начал:

— Итак, эта колонна была возведена в честь побед императора Траяна над даками. Выполненная из двадцати блоков каррарского мрамора, она являет собой образец монументальной архитектуры, характерной для…

— Хватит, прошу, не засоряй мозги! — взмолилась я. — Нам надо сосредоточиться на деле. Историческая справка не поможет нам в поимке призрака.

— Я просто пытаюсь понять, почему он выбрал именно это место. Ведь колонна была построена только спустя сто пятьдесят лет после гибели Цезаря и не имеет к нему никакого отношения.

— Может, потому, что это единственное целое строение на этих гектарах развалин?

— Есть, внутри кто-то есть! — перекрыл нас Алекс. — Сигнал сильнее всего, когда я подношу прибор вплотную к колонне.

— Здесь помещался прах Траяна и его супруги. То есть это их усыпальница! Вполне логично, что призрак выбрал именно это место как пристанище. Конечно же ему нужно было где-то прятаться днем, а это единственное полностью закрытое место здесь, куда и туристов не пускают.

Про себя я усомнилась, что призракам надо где-то прятаться, но мы уже столько их навидались, что я не стала спорить. Уже убедилась — потусторонний мир куда более многообразен и велик, чем даже наш…

Командор огляделся по сторонам и меньше чем за минуту справился с замками. Мы вошли внутрь, прикрыв дверь, включили фонарики и осмотрелись. Черная винтовая лестница вела куда-то наверх, а внизу на уровне глаз висело несколько табличек, объясняющих, что можно, что нельзя тут делать и какой архитектурной и исторической ценностью является эта колонна. Я потерла кулаком глаза.

— Ровно через двенадцать ступенек вверх мы можем увидеть случайно уцелевший оригинальный барельеф Юлия Цезаря, сделанный с его посмертной маски?! — прочла я.

— Похоже, что так, — подтвердил Алекс.

— Напарники, у меня шерсть электризуется. Верный признак того, что опасность рядом.

Командор сдвинул брови и включил ловушку для призрака. Мы осторожно, друг за другом стали подниматься наверх. Командор предупредительно вскинул руку, показав два пальца. Мы с Профессором послушно отстали на две ступеньки…

— Можете подниматься, опасности нет.

Я поспешила вперед и, отодвинув мужа, едва ли не уперлась носом в сто лет не чищенный каменный барельеф горбоносого мужчины с бритым подбородком и высокомерным лбом.

— Gaius Julius Caesar, — по буквам прочитал кот, констатируя очевидное.

— Странная штука, — задумчиво пробормотал Алекс. — Датчик показывает наличие призрака, но самого призрака нет.

Действительно, прибор мигал зеленым светом, четко подтверждая присутствие некоего ирреального существа, однако никаких признаков агрессии и всяких там завываний, холодного воздуха, подозрительного скрежета, туманных мыслеформ и прочего не было.

— Но он тут, — уверенно спрятался за ногу командора агент 013. — Будьте наготове, сейчас бросится!

Мы замерли и честно прождали нападения минут пять, пока у меня не затекли руки со второй мини-ловушкой.

— Если он не поторопится, я чихну, — так же честно предупредил Алекс.

— Да нет тут никого. Ложная тревога. Мы испугались какого-то грязного барельефчика, идем дальше. Может, он на смотровую площадку вышел, воздухом подышать.

Мой муж и мой кот обменялись настороженными взглядами, но вняли моему совету и зашагали по ступеням наверх, а я почему-то задержалась у барельефа. И кто сможет объяснить почему, но я достала носовой платок и старательно оттерла черное пятно у него на шее, больше всего похожее на отпечаток чьей-то руки…

— Свобода-а-а! — едва слышно прошелестело над моим ухом, и мгновением позже я оказалась нос к носу с призраком.

— Цезарь благодарен тебе, добрая нубийка.

Все еще находясь в шоке, я отрицательно помотала головой.

— Ну ливийка. Что, опять нет? Надеюсь, ты хотя бы римлянка, а не рабыня?

Не вступая в диалог, я лихорадочно нашарила кнопку «Пуск» на ловушке.

— Алина? — Сверху раздался встревоженный голос командора. Призрак на миг отвлекся, и его тут же затянуло в сияющее окошко энергетической мини-ловушки.

— Готово! — ликующе закричала я, захлопывая крышку прибора и размахивая им в воздухе. — Я его поймала!

Призрак бился за прозрачным окошком, крича, как в плохих полицейских фильмах:

— Я не виноват! Это ошибка, вы не того взяли! Я буду жаловаться!

— Куда ты будешь жаловаться? — злорадно прошипел Профессор, подскочив ко мне и заглядывая в ловушку. — За твои преступления тебе светит пожизненное, приятель, а из нашей тюрьмы еще никто не выбирался. Ну за исключением стукачей и специально засланных сотрудников…

— Я могу быть стукачом! — радостно откликнулся Цезарь.

— Что с него взять? — пожал плечами Алекс. — Воспитан среди интриг и предательства, моральных устоев никаких. Милая, как ты догадалась, что он прячется в барельефе?

— Женская логика плюс редкая интуиция. — Я торжествующе посмотрела на Пусика.

Было приятно щелкнуть по носу его самолюбие. Призрак продолжал надрываться в ловушке, но мы не особенно его слушали. Все преступники всегда орут, что невиновны, все отрицают, плачут, рвут одежды, требуют адвоката, бьются лбом об электрическую решетку и все такое прочее.

— Жалко, что нет переходника, а то можно было бы отправиться на Базу прямо отсюда. Мы выполнили задание.

— Не совсем, — возмущеннно посмотрела я на мужа. — Мы же еще ничего толком не потратили, а шеф велел обнулить карту.

— Я тебе обнулю, мартышка! — быстро вмешался кот. — Мы снимем с нее деньги в евро, но тратить не будем! То есть не будем тратить на ерунду, а соберем консилиум, посоветуемся, решим, кому они нужнее, у кого дети, кому оплачивать их обучение и…

Клянусь аллахом, я бы там его и пристукнула, потому что сегодня присмотрела в одной витрине рядом с гостиницей чудесное итальянское платье в стиле Моники Белуччи, а тут этот гад начинает спекулировать на любви к детям. Но Алекс заткнул уши и просто пошел по ступенькам вниз. Дежурно переругиваясь с агентом 013, я как-то не сразу обратила внимание, что призрак затих. Цезарь прислушивался к нашим разговорам, сделал какие-то свои выводы и поднял за прозрачным окошком правую руку, ожидая моего внимания.

— Вэк? — спросила я.

— Вы хотите унести меня отсюда?

— Ну да.

— Куда-то далеко из Рима, где меня никто не найдет?

— Да. А почему вы… в смысле вас что, кто-то ищет? — уточнила я.

— Увы… Хвала Юпитеру, вы спасли меня от него. — Цезарь поклонился и, похоже, даже придремал, уютно улегшись на полу ловушки.

Я почувствовала неладное, что-то он очень уж быстренько смирился со своим положением. Когда мы вышли из колонны Траяна, уже сгущались сумерки, и вдруг датчик паранормального в руках командора вновь ожил, причем как-то странно, попеременно мигая и красным и зеленым цветом. Мой муж нахмурился, потряс прибором, дважды прихлопнул его о ладонь, но мигание не прекратилось.

— Еще один призрак? — предположил кот, принимая боевую стойку.

— И да и нет, — откликнулся Алекс. — Быть может…

В тот же момент камни зашевелились, и прямо на наших глазах с земли поднялась черная двухметровая тень. Она возвысилась над нами, и мы сразу узнали гордый профиль Цезаря. С неуловимой глазу скоростью черная полупрозрачная масса бросилась на меня, вцепившись в ловушку с призраком! Я чуть не завизжала от шока, но перепуганного Цезаря из рук не выпустила. Алекс бросился мне на выручку, кот активировал вторую ловушку, но энергетические потоки, легко пленявшие всех известных нам призраков и привидений, оказались бессильны против тени!

Одним движением черной руки бесстрашный Пусик был отправлен в длительный перелет метров на пятьдесят, а может, и все сто. Командор увертывался от скользящих ударов, давая мне возможность отступить назад к колонне. Но Алекс человек, и при всех своих достоинствах суперагента он все равно живой и смертный. После тяжелого удара в грудь его бросило на меня, я упала спиной назад, и мы оба кубарем улетели в колонну Траяна, едва не вышибив дверь…

Быстро защелкнув внутренний замок и не обращая внимания на собственные синяки и ссадины, я кинулась к мужу. Алекс корчился в углу, его дыхание было неровным, глаза закатились. Рванув рубашку у него на груди, я увидела огромную гематому с левой стороны и три скользящих резаных раны на плече и ребрах. Закусив губу, чтобы не выть, я оторвала от своей футболки три полосы ткани, пытаясь хоть как-то остановить кровь.

— Алекс, родной, любимый, не умирай! Я буду хорошей, буду готовить каждое воскресенье, буду вытирать пыль в нашей квартире каждый месяц, только, пожалуйста, не умирай!

Он не приходил в сознание, но еще дышал. В ярости (а у меня переход от трагедии к ярости занимает меньше полсекунды) я бешено затрясла ловушку с призраком.

— Что это было?! Кто это, ты должен знать!

— Я сожалею, — печально развел руками Цезарь.

— В гробу я видела твое сожаление! Говори сейчас же или я тебя сию же минуту дематериализую!

Великий Цезарь интуитивно догадался, что значит последнее слово, и кротко опустил голову.

— Это моя тень. Когда меня убивали, тень каким-то образом отделилась от меня. Я пропустил похороны моего тела, находясь в невнятном небытии. Только спустя некоторое время вдруг обнаружил себя бродящим по улицам Рима. И куда бы я ни направлялся, дорога всегда приводила меня к тому месту, где меня так предательски закололи те, кого я считал своими приятелями по клубу…

— Короче! У меня муж умирает!

— Да-да. Так вот, там я и встретил ее, свою тень. Она тоже каким-то образом осталась на земле. Но если меня уже не волновали человеческие страсти, то она была переполнена жаждой мести. Она сделала все, чтобы все мои убийцы погибли. Никто из них не прожил и трех лет со дня моей смерти. Причем никто из них не умер своей смертью, все они погибли по вине тени. Но ей этого показалось мало. Она хотела большего, погубить всех их родных, родителей, жен, детей, друзей, собак, кошек и потомков друзей, собак, кошек…

— Ясно, виновный обозначен! Как его остановить?!

— Никак.

После такого оптимистичного завершения рассказа слезы на моих щеках высохли окончательно. Я наклонилась к Алексу, подарила ему прощальный поцелуй, намотала на кулак шнур от ловушки и бесстрашно шагнула наружу. Черная тень терпеливо и даже как-то злорадно дожидалась меня у входа.

— За Алекса! За Пусика! За меня, честную вдову! — Я от всей души успела ударить ее ловушкой три раза.

Но потом тень схватила меня за горло, сдавив так, что было невозможно дышать от боли, и приподняла над землей. Я вырывалась из последних сил, пытаясь разжать ее длинные пальцы и глотнуть воздуха, но она была в сто раз сильнее.

— Мау-а-ау-а-а! — взлетел к звездам грозный и гнусавый кошачий вой.

Уже мутнеющим взором я успела разглядеть десятки форумных котов, окружавших колонну Траяна. Они обходили нас с тыла и явно не намеревались оставаться в стороне. А на обломке какого-то постамента вдруг возникла толстая тушка нашего Пусика.

— Да здравствует Цезарь и будь ты проклят! — выкрикнул агент 013. — Гасите его, парни!

— Гатти ди Рома! — взревели другие коты, бросаясь на тень.

От изумления монстр выпустил меня и в ту же минуту был со всех сторон атакован бесстрашными итальянскими мурзиками! Тень визжала на одной ноте, вертясь юлой, а острые кривые когти котов и кошек безжалостно полосовали ее плоть. Черные лоскуты летели во все стороны! Даже противный предатель Клавдий кинулся на спину своего же благодетеля, с утробным рыком пуская в ход клыки…

— И ты, Брут? — не удержавшись, прокомментировала я, наслаждаясь возможностью дышать.

Профессор не вмешивался. Он сидел молча, высоко задрав подбородок, как древнеримская статуя, надменно и гордо. Форумные коты добивали уже замолкшую тень, у них не было кинжалов и стилусов, но история снова повторялась, хотя и с другими героями. При жизни Цезарь терпеть не мог кошек и выгнал из дворца на улицу, а теперь потомки изгнанников мстили тени великого правителя. Черное зло, терроризировавшее и убивавшее на развалинах Форума, было уничтожено…

— Братья мои, мы победили! — прокашлялся наш Пусик, когда все кончилось. — Древний враг всего кошачьего рода пал жертвой нашего праведного гнева и гнева богов! Ну от нашего, конечно, больше…

Коты поддержали его согласным ором, будут еще они делиться славой с какими-то богами, как же!

— Никто не будет заставлять нас кричать «Вива Цезарь!», ловить мышей по его разрешению, не заходить на территорию дворца и не тереться о ноги тех, о кого нам хочется потереться! Никто не посмеет лишать нас наших кровных прав! Это говорю вам я, тот, кто привел вас к победе, ваш центурион Стальноус Когтиус!

— Ой, мамо, люблю Гриця! — тут же воспели ему осанну два украинских подголоска. — Гриць на коныку вертыться, в Гриця кудри до лыця, люблю Гриця молодця-я!!!

Дальше я этот бред не слушала, а, поднявшись на четвереньки, кое-как поползла к Алексу. С трудом открыв дверь колонны, я нашла его в том же состоянии, но главное, он еще дышал. Я достала сотовый и вызвала «скорую». Но сначала приехала полиция, видимо, кто-то слышал шум или видел, что здесь происходило.

Когда в башню заглянул первый карабинер, я успела убрать ловушку с призраком в дамскую сумочку. Глядя на мой убитый и израненный вид, никому и в голову не пришло счесть меня хоть в чем-то виновной. Я выглядела классической пострадавшей, положила голову Алекса себе на колени и гладила по щеке. Полиции сказала, что на нас напали уличные бандиты. Карабинеры, конечно, хотели подробностей, но в этот момент подъехала «скорая».

Когда я им позвонила, то предупредила сразу, что мне нужна «скорая» с самым лучшим оборудованием! Что тяжело ранена тайными врагами главная российская рок-звезда. Они, конечно, впервые слышали, что в России вообще есть рок-звезды, но я постаралась быть убедительной, пояснив, чтобы они представили размах трагедии, что «скорая» нужна, допустим, капитану команды сборной Италии по футболу.

Здесь, похоже, прислушиваются к пожеланиям финансово обеспеченных клиентов. Как оказалось, они действительно прислали специальную «скорую», по крайней мере, там были не только медбратья, но и два врача. Они сразу же, на месте осмотрели Алекса с помощью разных приборов, после чего разрешили положить его на носилки и перенесли в машину.

— Что с ним произошло? — обратился один из врачей ко мне. — Нам нужно это знать, и я вас уверяю, мы сделаем все возможное, чтобы спасти вашего супруга. Пока его состояние критическое.

По моим щекам вновь потекли слезы.

— Вам тоже нужна медицинская помощь.

— Нет-нет. Я в порядке, но я хочу поехать с вами. На нас напали, целая банда, его очень сильно ударили в грудь, вот все, что я помню.

Не буду утомлять вас пересказом, как мы добирались до больницы, как я, размахивая платиновой картой, затребовала самую лучшую палату и самых известных врачей, двум пришлось оплачивать перелет из Милана и Палермо, как кот проклял меня на всех языках и, вытребовав у медперсонала пузырек валерьянки, заливал стресс от такой огромной траты денег, а я делала все для того, чтобы мой любимый вернулся к жизни.

Кроме местных были вызваны еще три ведущих профессора из Европы. Алекса перевели в лучшую клинику, самую дорогую ВИП-палату, напичканную новейшим оборудованием, и о чудо уже к вечеру следующего дня он пришел в себя и ему даже разрешили передвигаться на коляске. Не успела я опомниться от счастья, как в палату явился мрачный Пусик, протягивая мне сотовый.

— Звонок от местного агента Базы, — проворчал он. — Хочет поговорить с тобой.

— Да? — Я взяла трубку.

— Эй, подруга, слушай сюда, — распевным рэперским тоном зачастил собеседник. — Бери своего кореша, и делайте ноги. Я жду вас всех на повороте дороги. И толстый ваш кот пусть будет рядом, даже если тебе оно уже и не надо. Прыгайте в машину, и валим отсюда! Я вас увезу, такая приблуда.

— Чего-чего-чего?! — обалделая. — А ты нормальным языком говорить можешь?

— Черные братья говорят так. А кто не говорит, тот лох и дурак!

Я поняла, что, когда вернемся на Базу, первым делом надо будет дать шефу по колпаку за такого помощника.

— Шагайте быстро, а не то будет хуже. Полиция едет по ваши души!

— Ничего не понимаю, — призналась я, отключая телефон. — Но, похоже, нам нужно срочно линять.

С помощью двух санитаров я усадила Алекса в коляску, наврав, что больному нужно дышать свежим воздухом. Агент 013 сверился с планом эвакуации в случае пожара и выбрал нам самый короткий путь на улицу. Мы прошли через три служебных помещения, морг, склад, подземный гараж, изображая для всех заплутавших русских туристов, и наконец выбрались из больницы. На противоположной стороне у светофора стоял небольшой белый мини-вэн с надписью «Максима-пицца от Миссимо». Чернокожий водитель за рулем белозубо улыбнулся и помахал нам рукой.

— Делаем ноги, братва. — Он помог закатить Алекса внутрь, закинуть за шкирку кота и распахнул передо мной дверцу переднего сиденья. — Где кредитка?

Я протянула ему карту. На моих глазах он сунул ее в рот, как в щель банкомата, и начал яростно жевать пластик.

— Тяжело пошла, — сглотнув, оповестил он, постучав себя кулаком в грудь. — Если что, я вас знать не знаю.

— А ты сам-то кто такой? — Я покосилась на немолодого потрепанного парня, в засаленных джинсах, наколках и в застиранной бандане на голове.

— Спецагент, как и вы. Только по финансовой части. Но приходится подрабатывать всем подряд.

— В том числе и рэпом?

— А что? Каждый черный обязан быть рэпером. Полиции это нравится. А вот и она. — Он надел поверх банданы черную бейсболку козырьком назад и, врубив на всю мощь рэпера 50 Cent, дал по газам.

Две полицейские машины остановились у больницы, а третья без малейших сомнений увязалась за нами.

— Я бедный нигер, за что мне такое? Все ночи без сна, и днем нет покоя. Бандиты, полиция, наркоконтроль. Устал я играть черномазую роль. Ну сколько можно? Хочу лишь свободы. Уехать куда-нибудь в Канны на воды. Снять пару телок, сходить в казино. Но полиция на это забила давно. Им мои проблемы до пятой точки. У них свои сыновья и дочки. Они все белые и едут в Европу. А таким, как я, одна дорога, в…

— Заткнись, пожалуйста, — тепло попросила я. — А не то пристрелю.

— Понял, подруга, — не стал спорить он, засунул руку за пазуху и протянул мне переходник.

От избытка чувств я чмокнула его в щеку и метнулась к Алексу. Почти в ту же минуту нас остановили.

— Откройте немедленно, полиция!

— У меня ничего нет, проверяли уже на прошлой неделе. Я чист, офицеры!

— Открывай без разговоров.

— Это потому, что я черный, да? — начал возмущаться наш проводник.

— Я сказал, открывай, быстро. — Полицейский наставил на него пистолет.

— Ладно-ладно, не кипешуй, приятель, уже открываю. Но имей в виду, я буду жаловаться своему черному адвокату. — Он нажал на кнопку открывания дверей, и, когда полицейские, прикрывая друг друга, резко распахнули дверь салона, думая, что берут на прицел тех, кто внутри, они увидели там только пустую больничную коляску.

К тому моменту мы перенеслись на площадку телепортатора, и оставшийся без коляски Алекс повис на мне и коте. Мы держали его, пока не подоспела помощь. Уже оповещенные о произошедшем гоблины-санитары быстро подкатили специальную каталку и усадили в нее моего бедного мужа.

— Везите его в палату.

— Но нам надо к шефу, — слабо запротестовал он. — Как глава группы, я должен сдать отчет.

— Вот в больнице его и напишешь, хорошим литературным слогом. А устно мы как-нибудь и сами с агентом 013 отчитаемся. Тебе ведь нельзя волноваться. — Я быстро чмокнула его в лоб и оставила на санитаров, хотя сердце сжималось. — Мы тебя сразу навестим, как только потолкуем с нашим дорогим шефом, бесстыже подставляющим своих же агентов. Поверь, мне есть что ему сказать…

Алекс знал, что меня бесполезно отговаривать. Он открыл было рот, собираясь что-то посоветовать, но, поразмыслив секунду, передумал и только махнул нам с котом рукой, типа дело ваше, и покатил в больничное крыло. Я же решительным шагом направилась в кабинет шефа.

— Алиночка, может, не надо так уж сразу? — юлил Пусик, путаясь у меня под ногами. — Может, сначала в столовку, успокоим нервы компотом? Я уверен, все объяснится, если мы мирно начнем конструктивный диалог, а не…

Я на миг прикинула в руке вес ловушки, оценила расстояние до макушки Профессора, и он, почему-то сразу все поняв, рванул по коридору впереди меня с криком:

— Где этот небритый негодяй?! Как он мог так с нами поступить? Почему мой раненый напарник должен на инвалидной коляске скрываться от полиции, прикрывая чьи-то финансовые махинации?!

Когда мы вломились в кабинет шефа, он протирал листья своего любимого фикуса, мурлыкая под нос что-то шотландское. Я жестом отстранила почувствовавшую неладное Грызольду, а котик без предисловий сгреб шефа за бороду. Тот даже не сделал попытки дотянуться до боевого топора, понимал, что не успеет.

— Я могу все объяснить.

— Мы очень на это надеемся…

Разговор получился долгий. Наш босс начал издалека, ссылаясь на постоянное недофинансирование Базы, на перенаселение, на вынужденный поиск дополнительных средств в связи с обязанностью не только избавляться от монстров, но еще и перевоспитывать их, устраивать на работу и даже, увы, платить им зарплату. На каком-то этапе он просто махнул рукой на все принципы и взял пару кредитов в банке. Что было потом, можете догадаться сами…

— Я вложил все свои личные сбережения. Потом мы обнулили банковский счет Грызольдочки, потом я набрал в долг у друзей, и все равно проценты по невыплаченным кредитам росли и росли. В общем, у меня не было иного выхода, кроме как вспомнить о своем криминальном прошлом и…

— Подставить нас?

— Не только. Вы хоть вырвались, а бедолага Стив вообще в Таиланде в долговой яме сидит.

— В настоящей, что ли, яме? — ужаснулся кот.

— Ага, в земляной тюрьме с деревянной решеткой сверху. Пока долг не выплатит, будет сидеть там без еды и воды. Но еда-то ему и не нужна. Тут кредиторы просчитались, — захихикал он и вдруг горько зарыдал. — Не надо меня винить. Теперь грабительские банки с такими процентами благодаря нам полетят в тартарары. Просто карта выписана на меня, а я за границей не был.

— То есть вы послали туда нас?

— Да, остальным агентам тоже достались такие кредитные карты. Выписанные на меня же, но под разными фамилиями. С нашими возможностями конспирации и мастерством, которого достигли в подделке паспортов наши гоблины, это было несложно. Кстати, большинство агентов вполне справились и даже привезли обналиченную валюту…

Мы почувствовали себя участниками грандиозной аферы, которую шеф произвел с бескорыстной целью спасения Базы. Сначала это немножечко шокировало, а потом на душе стало удивительно спокойно и легко. Тем более что гном торжественно поклялся, что это исключительно разовая акция, вызванная совершенно отчаянным финансовым положением нашей организации. Больше такого не повторится.

Мы не стали выяснять, как ему удалось списать эти деньги в счет долгов Базы за электроэнергию и мелиоративные работы в хоббитском квартале, в конце концов, это не наше дело. По словам Грызольды, а ей можно верить, лично на себя он не потратил ни копейки. В целом подобных карт он раздал штук шесть на разные имена, от разных банков, и хоть не все прокрутились так же широко, как мы, но бюджетные средства, выбитые под это дело как возврат в счет потраченных, позволили нам спасти Стива из долговой тюрьмы.

Кому как, а лично мне в итоге эта афера показалась даже совершенно справедливой. Банки грабят нас всегда, а мы их — иногда, при случае и на благое дело. Так что меня совесть не мучила…

В тот вечер Профессор остался у шефа, они что-то раскупорили в кабинете в честь успешного окончания операции. Я же сдала под расписку призрак Цезаря и помчалась в больничку к Алексу. У него уже успели взять все анализы, и он спокойно полусидел, обложенный подушками, в отдельной маленькой палате, и мой рассказ о серийной банковской махинации, проведенной шефом, воспринял неоднозначно.

То есть ему, как мужчине из пробирки, не всосавшему с молоком матери желание хоть раз в жизни грабануть банк, было не совсем приятно участвовать в таком сомнительном и даже преступном деле. Конечно, хорошо, что мы справились с заданием и ликвидировали монстра, но так ли обязательно было еще и обманывать банковскую систему? Ведь в конце концов ответственность понесут вкладчики…

Я успокоила его в двадцать четыре поцелуя, а потом еще заявился агент 013, слегка под хмельком, с двумя гвоздичками и пакетом томатного сока. Мы трое обнялись, а потом еще и от души посмеялись над собой же, как удирали от полиции, слушали негритянский рэп и как нас чуть не поймали как воров и мошенников. На наш громкий смех в палату заглянул главврач гоблинской клиники:

— Итак, агент Орлов. Должен вас обрадовать, эти идиоты из Европы чуть не довели вас до комы своими новейшими препаратами. Вы совершенно зря тратились на дорогостоящее лечение, вполне было достаточно одной таблетки аспирина. Сняли бы шок, и…

— Что? — обомлел Пусик, хватаясь за сердце. — Ты… получается, что ты… спустила все мои… наши, наши деньги на то, что можно было исправить таблеткой аспирина?!!

В общем, хорошо, что мы были в больнице, потому что теперь откачивать пришлось уже кота. Алекса оставили в палате еще на три-четыре дня, из-за неправильного лечения в Риме он пока не чувствовал ног, но гоблины сказали, что это чисто психологическое. Мне посоветовали радовать его маленькими приятными сюрпризами, а они будут лечить электрическими разрядами от бедра до кончиков пальцев.

Мы с Профессором на следующий день были вызваны для допроса призрака Цезаря и окончательного подведения итогов операции. В целом все это жуткая рутина полностью готовый к сотрудничеству призрак диктовал не умолкая, мы задавали наводящие вопросы, и картина смертей на Форуме прояснилась окончательно.

Все дело было в тени. Еще при жизни Цезарь очень щепетильно создавал свой культ личности. Имели место специальные поклоны, преклонения, прославления и даже древнеиндийский обычай целовать его тень (и не дай Юпитер плюнуть в ее сторону или случайно наступить). А когда он был убит заговорщиками, то, как вы понимаете, привыкшую к уважению тень просто истоптали, обесчестили и унизили. Став призраком, великий Цезарь сумел быстро понять свое положение и поумерить амбиции, а вот его тень пошла совсем иным путем…

Во-первых, она стала существовать автономно, во-вторых, стала называть себя с большой буквы, а в-третьих, ударилась в безжалостную месть убийцам и их потомкам, что со временем привело к полному помешательству. Тень стала социально опасна уже для всех. И как ни странно, даже для своего бывшего хозяина, поскольку насыщающийся кровью монстр не хотел больше быть вторым.

Тень наметила смерть самого Цезаря на мартовские иды, придумав самой себе теорию о том, что с его окончательной гибелью она станет единовластным правителем Священной Римской империи. Кто знает, как она планировала это осуществить, логику сумасшедшего нам никогда не понять, но, если бы мы не успели вмешаться, гибель людей могла бы продолжаться и продолжаться и даже получить другие масштабы…

А вечером того же дня меня вызвал шеф.

— Агент Сафина, я бы хотел загладить свою вину и сделать вам небольшой подарок. — Он с улыбкой выпроводил Грызольду и, воровато оглянувшись, достал из ящика стола сразу три венских стульчика для кукольного домика.

От восторга я завизжала так, что ему пришлось зажимать мне рот, но такой красоты и качества я не видела ни в одном европейском магазине…

— Это от Reutter Porzellan? Или продолжение «Дома Мечты»? Или еще какая-то новая серия? Где, где вы взяли такую роскошь?!

Гном страшно засмущался, выглянул за дверь, убедился, что секретарша ушла, и поманил меня за собой. Отодвинув картину на стене, он открыл сейф и…

— Вэк?! То есть боже, какая красота-а-а!

В сейфе стоял шотландский кукольный дом, явно сделанный вручную. Клетчатые занавески и скатерти, деревянная мебель, камин из настоящего камня и извести, натуральные дрова, поджигаемые газовой горелкой, крохотная медная посуда, оленьи рога на стене, оружие и боевые трофеи. Там же, в сейфе, лежали столярные инструменты и большая лупа на подставке. Я не сразу въехала, что все это наш шеф делал своими руками, в свободное от службы время…

— Вы просто талант! — Не удержавшись, я чмокнула его в щеку. — Можно будет заказать у вас еще новую люстру с бахромой?

— Да, конечно, — краснея, ответил он и быстро закрыл сейф. — Только я убедительно прошу вас, агент Сафина, об этом — никому! Все-таки я глава Базы, должен поддерживать имидж сурового и непробиваемого руководителя. Если мое начальство прознает об этом безобидном хобби, я же потеряю работу…

— Честное-пречестное! — от всей души пообещала я. — А четвертый стульчик, для симметрии?

Шеф кивнул.

P. S. На следующий день я бежала в больничный сектор, собираясь сообщить Алексу то, что, я знала, его по-настоящему обрадует. И делала это не только по совету врачей, а потому, что это действительно была важная новость для нас обоих! Я влетела в палату и выпалила:

— Любимый, у нас будет ребенок!

Алекс сидел в кресле-каталке, потому что мы с ним заранее договаривались, что я повезу его на прогулку. Услышав это, он поднялся на ноги, протянул ко мне руки с блаженной улыбкой на лице и сделал два шага в мою сторону.

— Э-э-э, в смысле не сию минуту, конечно! Я имела в виду, что нам пора уже и… Но то, что ты ходишь, это же тоже…

Я хотела сказать «здорово», но в эту секунду он пошатнулся и начал падать, я едва успела подхватить его под мышки, но под его тяжестью мы оба рухнули на пол. А зашедший на шум врач, быстро осмотрев Алекса, сообщил:

— Похоже, с выпиской придется подождать. У него теперь еще и нога сломана после неудачного падения.

А я-то только хотела его порадовать. Вот мужчины…

Примечания

1

О родной язык, о красивый язык… — Цитата из стихотворения татарского народного поэта Габдуллы Тукая «Туган тел» («Родной язык»). — Здесь и далее примеч. авт.

2

Это правда, даже архангельский сказочник Степан Писахов в сказке «Не любо — не слушай…» об этом писал: «А бурым медведям ход настрого запрещен. По-зажилью столбы понаставлены и надписи на них: „Бурым медведям ходу нет“».

3

Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский (1829–1908) родился в Архангельской губернии и был очень почитаем, особенно в Северной части России. Слова героини рассказа Бориса Шергина «Мимолетное виденье» Хионьи Корытиной: «Я честна вдова! Меня сам отец Иван Кронштадтский знат да уважат!»

4

Шарль Бодлер «Коты».

5

А. Конан Дойл «Последнее дело Холмса».

6

Джиу-джитсу— искусство рукопашного боя, в основе которого лежит принцип «мягкой» и «податливой» техники движений. Изначально в 16 в. в Японии — общее название всех видов рукопашного боя без оружия.

7

В природе плетущегося папоротника нет, но Шурале такой вывел, плюс быстрорастущий, в сухом климате не нуждающийся в поливе, его нельзя съесть, и подарил хоббитам. Идеальное растение для воссоздания на Базе их естественной среды обитания — зеленых холмов и долин.

8

Напомню, что как-то Рудик сфоткал своих учениц, включая меня, в раздевалке после душа, вполне прилично «одетых» в полотенца, и вывесил фото у себя в ЖЖ с подписью: «Мои девчонки», а кот показал эту страницу Алексу, попытавшись в очередной раз настроить его против меня. Ха! Конечно, у него ничего не вышло, но черную злобу на кота я после этого затаила…

9

Принцесса Анна— героиня Одри Хепберн в фильме «Римские каникулы».

10

Алина перефразирует реплику Маргариты Павловны из «Покровских ворот», адресованную ее «бывшему, но не вполне отпущенному» мужу Льву Евгеньевичу Хоботову.

11

Gattidi Roma переводится с итальянского как «коты Рима». Образованный агент 013, видимо, немного напутал со значением.


Купить книгу "Архивы оборотней" Белянин Андрей + Черная Галина

home | my bookshelf | | Архивы оборотней |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 18
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу