Book: Украина и Крым в 1918 — начале 1919 года. Очерки политической истории



Украина и Крым в 1918 — начале 1919 года. Очерки политической истории

А.С. Пученков

УКРАИНА

и КРЫМ

в 1918 – начале 1919 года

Очерки политической истории

Нестор-История

Санкт-Петербург

2013

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

П90

Рекомендовано к публикации кафедрой истории культуры, государства и права

Санкт-Петербургского государственного электротехннического института

(ЛЭТИ им. В.И. Ульянова-Ленина)

Научный редактор:

д. и. н., проф. Смирнов Николай Николаевич

Рецензенты:

д. и. н., проф. чл.-корр. РАН (Санкт-Петербургский Институт истории РАН)

Ганелин Рафаил Шоломович;

д. и. н., проф. (Санкт-Петербургский государственный университет)

Новикова Ирина Николаевна;

доктор истории, почетный профессор университета Далхаузи (Канада)

Перейра Норман Г. О.


Пученков А. С.

П90 Украина и Крым в 1918 — начале 1919 года. Очерки политической истории. — СПб.: Нестор-История, 2013. — 340 с.

ISBN

978–5-4469–0092–3

Книга рассказывает об истории Украины и Крыма в 1918 – начале 1919 гг. В монографии рассматри-

ваются политические процессы на Украине и в Крыму, в центре внимания автора – история украинской

Державы гетмана П. П. Скоропадского, немецкая оккупация Украины, идеология гетманщины, взаимоот-

ношения Скоропадского с российским Белым движением, предпосылки французской интервенции на Юге

России и причины ее неудачи, специфика развития революционного процесса в Крыму, причины краха

режимов генералов Скоропадского и Сулькевича. Работа основана на широком круге как опубликованных

документальных источников, так и архивных материалов, извлеченных из ГАРФ, РГВА, РГА ВМФ, Дома Рус-

ского Зарубежья Александра Солженицына, ЦГАВОУ Украины и ряда других архивохранилищ. Монография

адресована как специалистам, так и широкому кругу читателей, интересующихся отечественной историей.

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

ISBN 978-5-4469-0092-3

© А.С. Пученков, 2013

© Издательство «Нестор-История», 2013

Корректор В.Т. Мусбахова

Оригинал-макет Л.Е.Голод. Дизайн обложки И.А.Тимофеев

Подписано в печать 16.09.2013. Формат 70×100 1/16

Бумага офсетная. Печать офсетная

Усл.-печ. л. 22. Тираж 500 экз. Заказ № 3368

Издательство «Нестор-История»

197110 Санкт-Петербург, Петрозаводская ул., д. 7

Тел. (812)235–15–86

e-mail: nestor_historia@list.ru

www.nestorbook.ru

Отпечатано в типографии «Нестор-История»

198095 Санкт-Петербург, ул. Розенштейна, д. 21

Тел. (812)622–01–23

ВВЕДЕНИЕ

Украина и Крым в период Гражданской войны пережили одну из величайших

драм в своей истории. Распад Российской Империи породил мощнейшие на-

циональные движения на окраинах: насаждение новой государственности на тер-

ритории вчерашних генерал-губернаторств и краев сопровождалось невиданным

разгулом жестоких страстей. Украина и Крым не стали в этом ряду исключением.

По сути, на территории благодатного края царил хаос, власть переходила из рук

в руки, в то время как население было фактически отдано этой самой властью на от-

куп грабителям всех мастей и калибров. Одновременно с этим Украина и Крым

стали объектом беззастенчивого интереса союзников, а перед этим — центральных

держав. И те, и другие преследовали в первую очередь свои собственные интере-

сы, рассматривая занятую территорию как великолепную сырьевую и геополити-

ческую базу, а население — как обслуживающий персонал.

В общем-то, ужас и бессмысленность братоубийственной бойни легче чем где

бы то ни было можно проследить на примере рассматриваемого региона. Особен-

ность развития политического процесса на Украине и в Крыму заключалась в на-

растающей силе хаоса и жестокости противоборствующих сил. Безусловно также

и то, что история Украины и Крыма неотъемлемым образом связана с историей

русской Гражданской войны: именно Киев и Севастополь зачастую были перева-

лочной базой для офицерства перед дальнейшей отправкой его на Дон; здесь от-

дыхали от ужасов чрезвычаек представители российской буржуазии и видные по-

литики старой России; наконец, здесь в условиях мирного времени (ни Украина, ни Крым в 1918 году не принимали формального участия в Гражданской войне

в России) Скоропадский и Сулькевич — диктаторы Украины и Крыма — могли

попытаться создать «землю обетованную», от которой могло пойти возрождение

прежней России — великой и независимой державы. Однако все сложилось иначе, не так, как хотелось многим, верившим в прочность Украинской Державы и Крым-

ского протектората, а главное — в силу немецких штыков.

В 1918 году Украина и Крым стали ареной противоборства самых разных по-

литических сил — от монархистов до украинских и татарских националистов. Об-

щим для всех участников борьбы было стремление к захвату власти. Как и всегда

в таких случаях, народ оказался разменной монетой в сложной политической игре

по очень большим ставкам.

Целью работы является реконструкция политической истории независи-

мых Украины и Крыма в 1918 г. — начале 1919 г. и рассмотрение ее взаимосвязи

4

Введение

с историей русской Гражданской войны. Автор выдвигает тезис о параллелизме, а подчас и практически буквальном совпадении картины событий, происходивших

тогда, почти сто лет назад, и сейчас — в наше время — на территории новообразо-

ванных государств.

Под Украиной и Крымом понимаются территории, занимаемые этими госу-

дарствами на момент провозглашения ими государственной независимости и фак-

тического отделения их от России. Структурно работа состоит из 4 глав, разделя-

ющихся, в свою очередь, на тематические параграфы. Дополнением к основному

тексту монографии являются 6 приложений — неопубликованные воспоминания

из различных архивов, позволяющие увидеть развитие того или иного сюжета гла-

зами непосредственных участников событий. Среди приложений особо можно вы-

делить № 1 — отрывок из воспоминаний осведомленного кадета В. М. Левитского, а также № 2 — отрывок из воспоминаний генерала Б. С. Стеллецкого, начальника

штаба гетмана П. П. Скоропадского.

В работе преимущественно используется григорианский календарь (новый

стиль), применявшийся на территории РСФСР и Украины (на Украине, начиная

с 1 марта 1918 г.). В случаях, когда речь идет о событиях, происходивших на бе-

лом Юге России, применяется старый стиль (юлианский календарь). Так, напри-

мер, во всех ссылках на газеты, выходившие на белом Юге, также, как и на газе-

ту В. В. Шульгина «Киевлянин», и ряд других изданий, из политических мотивов

(антибольшевизм) не признававших новый стиль, применяется старый стиль, ис-

пользовавшихся в этих изданиях. К слову, большинство «белых» мемуаристов и в

эмиграции, описывая происходившие в годы Гражданской войны события, ис-

пользовали именно старый стиль. В особых случаях используется двойная дати-

ровка. В большинстве случаев цитата приводится полностью, в случае прерывания

непрерывного цитирования многоточие заключается в угловые скобки. Во всех

других случаях (чаще всего это относится к цитатам из работ В. В. Шульгина, излю-

бленным публицистическим приемом которого было отточие) отточия принадле-

жат самому автору используемой цитаты.

Работа основана в значительной степени на первичных источниках, отложив-

шихся в российских и украинских архивах. Основу источниковой базы работы со-

ставили архивные материалы Государственного архива Российской Федерации

(ГАРФ), Российского государственного Военного архива (РГВА), Российского го-

сударственного архива Военно-морского флота (РГА ВМФ). В ГАРФ отложились

уникальные по своей ценности документы Пражского Русского Зарубежного исто-

рического архива (РЗИА), перемещенные после Второй Мировой войны в СССР.

Материалы бывшего Пражского архива характеризуют историю Гражданской вой-

ны во всех регионах бывшей Российской империи.

Так в фонде Р-446 (Политическая канцелярия Особого Совещания при Глав-

нокомандующем Вооруженными Силами на Юге России) содержатся материалы,

проливающие свет на взаимоотношения южнорусского Белого движения с окра-

инными государственными новообразованиями (Армения, Азербайджан, Грузия,

Украина и т. д.), донским и кубанским казачеством, союзными и германскими ок-

купационными войсками на Юге России. Здесь и крайне информативные аналити-

ческие отчеты об обстановке в том или ином регионе, и интереснейшая переписка

Введение

5

между деятелями самых высоких рангов и многое-многое другое. Особой ценно-

стью обладают, как кажется, политические сводки «Азбуки», тайной осведомитель-

ной организации В. В. Шульгина, поставленной им на службу Добровольческой

армии. Доклады и отчеты «азбучников» о положении на Украине — уникальный

по своей ценности документ эпохи, обладающий высокой степенью достоверно-

сти излагаемого материала. Большое внимание при работе над книгой было уде-

лено фондам личного происхождения. В ГАРФ также сосредоточились личные

фонды ведущих персоналий Белого движения: генералов, политиков, деятелей так

или иначе связанных с Добровольческой армией, среди которых в свете изучаемой

проблемы следует в первую очередь назвать фонды А. И. Деникина (Ф. Р-5827) и В.

В. и Е. Г. Шульгиных (Ф. Р-5974). Особый интерес здесь вызывает так и не опу-

бликованная в полном объеме до настоящего момента книга В. В. Шульгина «1919

год», раскрывающая «кухню» такого важнейшего эпизода Гражданской войны, как

французская интервенция. Материалы этих фондов активно задействованы авто-

ром в работе, и обладают несомненной научной ценностью.

Поистине энциклопедией гражданской войны являются материалы фонда

Р-5881 (Коллекция отдельных документов белоэмигрантов), в котором отложились

сотни до сих пор не опубликованных воспоминаний участников Белого движения, многие из которых были привлечены автором к работе над книгой и в большинстве

своем впервые введены в научный оборот. Мемуары С. Н. Ряснянского, В. М. Ле-

витского, В. Е. Рейнбота, одесского градоначальника генерала В. А. Мустафина, начальника Одесского центра Добровольческой армии вице-адмирала Д. В. Неню-

кова, Н. Н. Шиллинга и многих других представляют большой интерес для иссле-

дователей. Значительную ценность представляют также материалы Российского

Государственного Военного архива (РГВА), бывшего Центрального Государст-

венного архива Советской армии (ЦГАСА). В работе над книгой автор использо-

вал документы фондов РГВА, из которых прежде всего следует упомянуть фонды

39720 (Штаб Добровольческой армии), 39540 (Штаб Главнокомандующего Добро-

вольческой армией), 40236 (Личная канцелярия военного губернатора гор. Одессы

и примыкающего района. (Ген.-майор А. Н. Гришин-Алмазов), 40307 (Varia), 40308

(Varia), 40238 (Военно-политический отдел Добровольческой армии). Материалы

последних трех фондов дополняют фонд Политической канцелярии, хранящийся

в ГАРФ.

Интересные документы отложились также и в украинских архивах: большим

подспорьем в работе стали материалы Центрального Государственного архива выс-

ших органов власти и управления Украины (г. Киев) — базового архивохранили-

ща по истории Украинской Державы периода Скоропадского. Среди документов

ЦГАВОУ особо следует выделить воспоминания генерала Б. С. Стеллецкого, слу-

жившего в 1918 году начальником штаба гетмана Скоропадского1. Кроме того,

в фондах ЦГАВОУ можно найти информацию по петлюровскому движению, взаи-

моотношениям германо-австрийских оккупационных сил с гетманским режимом,

об обстоятельствах перехода в подданство Украины бывших граждан РСФСР и т. д.

Интересные документы также удалось обнаружить в Центральном государственном

1 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Спр.1–2.

6

Введение

архиве общественно-политических объединений Украины (ЦДАГО Украины).

Среди них выделяются материалы, отложившиеся в фонде № 59 — Коллекция вос-

поминаний участников революционного подполья, гражданской и Великой Оте-

чественной войны и социалистического строительства. Немалый интерес пред-

ставили и областные архивы — Государственный архив Киевской области (ГАКО) и Государственный архив Одесской области (ГАОО). Так в ГАКО исключительный

интерес представляет фонд Р-2793 (Осведомительный отдел при Киевском градо-

начальнике), а в ГАОО — личные фонды главного редактора газеты «Одесский ли-

сток» кадета С. Ф. Штерна (Ф. 156) и видного ученого, профессора Новороссий-

ского университета И. А. Линниченко (Ф. 153), дневник которого представляет

собой уникальный по своей информативной ценности документ. Подавляющее

большинство архивных материалов впервые вводятся автором в научный оборот.

В работе автором также активно использовалась периодическая печать того вре-

мени, богатейшее мемуарное наследие представителей «украинского», «белого»

и «красного» лагерей Гражданской войны, а также сборники опубликованных до-

кументов.

Естественно, что автор понимает свою работу лишь как первое приближение

в решении сложной исторической проблемы. Вместе с тем совокупность обрабо-

танных материалов позволяет, как кажется, говорить о том, что некоторые, пускай

и самые общие выводы автора не безосновательны.

Историография изучаемой темы исключительно обширна, ее развитие до на-

чала перестройки в значительной степени происходило под воздействием поли-

тической ситуации в Советском Союзе. После распада СССР и образования не-

зависимой Украины и Автономной Республики Крым украинскими и крымскими

специалистами было создано немалое количество работ, в значительной степени, как правило, зависимых от текущей политической конъюнктуры. По удачному

определению московского историка И. В. Михайлова, после распада СССР «исто-

рики на Украине так и не обрели независимость от политики»2. Автор сознательно

не вдается во введении в анализ историографии изучаемой проблемы, сравнивая

точки зрения историков на страницах монографии3.

2 Михайлов И. В. «Украинская революция» или революция на Украине? // Вестник МГИМО. 2010.

№ 7. С. 9.

3 Укажем лишь основные работы, среди которых, безусловно, выделяются серьезные и содержа-

тельные монографии российских историков В. П. Федюка ( Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское

движение на юге России 1917–1918 гг. М., 1996. Вторая и третья глава монографии Федюка напрямую

затрагивает рассматриваемые автором этих строк исторические проблемы. Федюк, в частности, рассма-

тривает гетманскую Украину как составную часть антибольшевистского движения. См.: Федюк В. П.

Указ. соч. С. 144); В. Ж. Цветкова ( Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917–1918 гг. Формирование

и эволюция политических структур Белого движения в России. М., 2008. С. 235–274). Цветков, к сло-

ву, утверждает, что гетманская Украина не может считаться составным элементом южнорусского Бело-

го дела и рассматривает ее историю лишь в той степени, в какой она имела значение для российского

Белого движения (см.: Цветков В. Ж. Указ. соч. С. 235–236); В. П. Булдакова ( Булдаков В. П. Хаос и эт-

нос. Этнические конфликты в России, 1917–1918 гг.: условия возникновения, хроника, комментарий, анализ. М., 2010). Немалый интерес представляют также статьи московского историка И. В. Михайлова

( Михайлов И. В. Малоизвестные страницы деятельности правительства гетмана П. П. Скоропадского //

Гражданская война в России. События, мнения, оценки. Памяти Ю. И. Кораблева. М., 2002. С. 457–

469; Михайлов И. В. «Украинская революция» или революция на Украине? // Вестник МГИМО. 2010.

№ 7. С. 1–11). Некоторым сюжетам, затрагиваемым в монографии, были посвящены и 2 статьи автора

Введение

7

В настоящем исследовании автор, сопоставляя достижения российской, укра-

инской, зарубежной и эмигрантской историографии, на основе преимуществен-

ного использования документальных источников, как правило, архивного проис-

хождения, постарался предельно беспристрастно воссоздать картину сложнейших

политических событий, происходивших на Украине и в Крыму в 1918-начале

1919 гг.

Хронологические рамки рассматриваемого периода – от захвата Киева красно-

гвардейскими отрядами Муравьева (январь 1918 г.) и вовлечения Украины в рус-

скую Гражданскую войну — до краха французской интервенции в Крыму и Одессе

(весна 1919 г.), в значительной степени обусловившего и последующие неудачи Во-

оруженных Сил на Юге России под предводительством генерала Деникина.

Автор не может не поблагодарить за всегдашнюю помощь, искреннюю под-

держку, а в особенности — за ценные замечания своих коллег, товарищей и близ-

ких — петербургских историков Н.

Н.

Смирнова, Р.

Ш.

Ганелина, Е.

О.

Пу-

ченкову, А. Э. Котова, В. В. Калашникова, Д. Н. Меньшикова, А. А. Иванова, О. Н. и О. А. Скрябиных, М. В. Ходякова, Г. Л. Соболева, Ю. Г. Алексеева, Ю. А. Не-

рсесова, В. Б. Лобанова и А. А. Касатова. Огромную помощь на протяжении многих

лет мне оказывали и оказывают московские коллеги — А. В. Ганин, В. Б. Каширин, Р. Г. Гагкуев, М. А. Колеров, О. Р. Айрапетов и Д. А. Мальцев. Нельзя быть безучаст-

ным и не испытывать чувства благодарности к подвижнической деятельности со-

трудников российских и украинских архивов и библиотек, в которых довелось ра-

ботать автору. Огромную признательность хотелось бы засвидетельствовать всему



коллективу Российской Национальной библиотеки — родной Публички, дорогому

месту для каждого петербургского гуманитария. Отдельная благодарность — моему

другу киевскому исследователю С. В. Машкевичу, поистине непревзойденному зна-

току истории своего родного города. Вряд ли работа была бы закончена без всегдаш-

ней любви и поддержки моих родителей — Альбины Викторовны и Сергея Ивано-

вича Пученковых.

этих строк (см.: Пученков А. Переворот в цирке. Страстная неделя Павла Скоропадского // Родина. 2007.

№ 7. С. 81–83; Пученков А. С. Киев в конце 1918 г.: Падение режима гетмана П. П. Скоропадского // Но-

вейшая история России. 2011. № 2. С. 57–72). Из работ украинских историков максимальной непред-

взятостью в оценке гетманского периода отличаются монографии В. Ф. Солдатенко (см.: Солдатенко

В. Ф. Гражданская война в Украине. 1917–1920 гг. М., 2012) и Р. Я. Пирога (см.: Пирiг Р. Украiнська

гетьманска держава 1918 року: Историчнi нариси. К., 2011). Из работ, посвященных Крыму, выделяется

основательная и построенная на местном архивном материале монография симферопольских истори-

ков А. Г. и В. Г. Зарубиных (см.: Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей: Из истории Гражданской

войны в Крыму. Симферополь, 2008). Автор сознательно не углубляется в анализ зарубежной историог-

рафии проблемы, полагая, что это — предмет отдельного исследования.

Глава I

УКРАИНА НА РУБЕЖЕ 1917–1918 гг.:

ОТ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ДО ГЕТМАНЩИНЫ

§1. Поражение Центральной Рады

и первый опыт Советской власти на Украине

В марте 1918 г. Киев был оккупирован немцами, сумевшими водворить в юном

украинском государстве настоящий порядок. Этому предшествовала целая чере-

да всевозможных коллизий, затронувших каждого жителя некогда процветавшего

края.

Революции 1917 года привели к невероятно быстрому росту национального

самосознания украинского народа, они открыли для украинского движения, ру-

ководимого, в первую очередь, С. В. Петлюрой, М. С. Грушевским и В. К. Винни-

ченко, новые перспективы1. По сути своей движение это было отнюдь не антиболь-

шевистским, а антирусским2, т. к. в момент активизации своей деятельности оно

пользовалось поддержкой немцев и австрийцев — врагов России в Великой войне, стремившихся к отделению Украины от России. В данном вопросе центральные

державы и украинские националисты преследовали одинаковые цели. Проводив-

шаяся Временным правительством политика «украинизации» тех боевых частей,

в которых преобладали уроженцы Украины (например, 34-го корпуса, под коман-

дованием П. П. Скоропадского, по словам которого вождь российской контррево-

люции генерал Л. Г. Корнилов «настойчиво» призывал к украинизации, в то время

как генералы А. И. Деникин и С. Л. Марков были «чрезвычайно недовольны» ею)3, привела к обострению межнациональных отношений на фронте и к формирова-

нию шовинизма среди солдат и офицеров-украинцев. Задача повышения боеспо-

собности в «национальных» украинских частях решена не была, несмотря на то что

к концу 1917 г. украинизации были подвергнуты 17 пехотных дивизий, находив-

шихся на 4 фронтах — Северном, Западном, Юго-Западном и Румынском4.

Пополнение, прибывавшее с тыла, было «до последней степени распропаганди-

ровано в большевистско-сепаратистском духе» и крайне вызывающе вело себя по от-

ношению к русским, угрожая последним, что выбросят их «в два счета» из части, 1 Михутина И. В. Украинский вопрос в России (конец ХIХ — начало ХХ века). М., 2003. С. 243.

2 Залесский П. И. Возмездие (Причины русской катастрофы). Берлин, 1925. С. 222.

3 Скоропадський П. Спогади. Кiнець 1917 — Грудень 1918. Киiв; Фiладельфiя, 1995. С. 70, 72.

Политика «украинизации» частей началась в бытность Верховным Главнокомандующим генерала

А. А. Брусилова, выступавшего в качестве сторонника этой меры Временного правительства (Россий-

ский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 2003 (Ставка Верховного Главноко-

мандования). Оп. 2. Д. 1034. Письмо А. А. Брусилова военному министру А. Ф. Керенскому. 21 июня

1917 г. Л. 240–242).

4 РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1043. Л. 249. Список украинизируемых дивизий. Конец 1917 г. Подсчет

автора.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

9

сообщал в своей аналитической записке военный комиссар при 7-й армии5. В по-

добных частях в ответ даже стали возникать общества взаимопомощи великороссов, поскольку, как сообщалось в том же документе, «стало необходимым объединение

великороссов ради защиты своих материальных и культурных интересов, которые

уже нарушаются»6. В свою очередь проходивший в Киеве с 6 по 11 июня 1917 г.

II Все украинский войсковой съезд нашел, что «Временное Российское правительст-

во совершенно не понимает национальных отношений на Украине и не оценивает, как следует, большой организованной и стихийной силы пробудившейся украин-

ской демократии». «Этим непониманием, — утверждал съезд, — и систематическим

отпором требованиям украинской демократии, Временное Центральное правитель-

ство обостряет национальные конфликты на Украине, мешает большой организа-

ционной работе украинского народа, чем вызывает анархическое настроение среди

населения разных национальностей, на Украине живущих»7.

Лето-осень 1917 года — время, когда Украина все больше выходит из-под

контроля правительства Керенского, требуя себе автономии, правда, все еще в со-

ставе России. Еще 4 марта 1917 г. в Киеве возникла Украинская Центральная Рада

из представителей национальных и общественных организаций8. Рада, по словам

занимавшего в 1917 г. должность командующего войсками Киевского военного

округа полковника К. М. Оберучева, «сразу стала на какую-то исключительно-на-

ционалистическую позицию…»9. Именно Рада становится рупором украинского

движения, притом рупором, звучавшим месяц от месяца все громче и громче. Сре-

ди министров Рады преобладали откровенные самостийники, но и они долгое вре-

мя были вынуждены ограничиваться декларациями об автономии. Причина этому

простая: в течение 1917 г. большая часть населения Украины все еще не желала от-

деления от России10. Населению же Рада запомнилась все усиливающимся беспо-

рядком, отразившимся в первую очередь на качестве движения по железным до-

рогам11. По словам киевского историка С. Машкевича, на месте старой имперской

власти, «образовалось нечто, временами откровенно походившее на безвластие.

С этого же момента Киев стал постепенно, мелкими шагами, уходить из-под влия-

ния Петрограда…»12.

Рубиконом стали октябрьские события в российской столице. Приход к влас-

ти большевиков фактически обнулил все существовавшие до этого между Киевом

и Петроградом договоренности. События начали происходить с нарастающей бы-

стротой.

5 Там же. Ф. 366 (Канцелярия военного министра). Оп. 2. Д. 233. Л. 18–18 об.

6 Там же. Л. 26.

7 Там же. Л. 34 об.

8 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917–1918 гг. (формирование и эволюция политических

структур Белого движения в России). М., 2008. С. 237.

9 Оберучев К. В дни революции. Воспоминания участника Великой русской революции 1917-го

года. New York, 1919. С. 99.

10 Бондаренко Д. Я. Взаимоотношения Временного Правительства и Украинской Центральной

Рады. Одесса, 2004. С. 153.

11 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-5881 (Коллекция отдельных до-

кументов белоэмигрантов). Оп. 1. Д. 536. Л. 2. Воспоминания англичанки Майи Хэли о ее пребывании

в Киеве в 1917–1919.

12 Машкевич С. Два дня из истории Киева. К., 2010. С. 9.

10

Глава I

Центральная Рада осудила Октябрьскую революцию и не признала правитель-

ства Ленина в качестве законной государственной власти. 7(20) ноября 1917 г. Рада

издает III универсал, в котором провозглашалось создание Украинской Народной

Республики, все еще в рамках России на правах ее федеративной части. Способ-

ствовать же созданию несуществующего федеративного государства, по мнению

Рады, могла власть, выражением которой должно было стать правительство, состо-

ящее из представителей различных социалистических партий — однородное соци-

алистическое правительство. Олицетворением подобной власти Рада считала, ко-

нечно же, себя13. Подобная политика не могла не вызывать серьезное недовольство

большевиков.

Расстановка социальных сил на Украине в чем-то напоминала общерусскую:

пролетариат безоговорочно поддерживал большевиков, значительная часть фрон-

товиков — тоже; крестьяне же в первую очередь думали о земле, желая скорейшего

отчуждения помещичьего фонда в свою пользу. Любые заминки в осуществлении

«черного передела» могли привести к переходу поддержки крестьян от Централь-

ной Рады к большевикам и наоборот, как сообщала аналитическая записка о по-

ложении на Украине, составленная немецким публицистом К. Россом на имя

начальника операционного отделения германского Восточного фронта в марте

1918 г14.

К концу года власть на Украине принадлежала Центральной Раде, состояв-

шей, по словам большевика Л. Д. Троцкого, из эсеров, меньшевиков и «им подоб-

ных предателей»15. Генеральный секретарь Рады по военным делам — С. В. Пет-

люра — стягивал все украинские войска в Киев, который стал, по выражению

большевички Е. Б. Бош, «военной крепостью Центральной Рады и базой всех вра-

гов Советской власти, начиная от белогвардейской офицерщины и кончая всеми

социалистическими мелкобуржуазными партиями»16. Существование к октябрю

1917 г. власти Центральной Рады отсрочило, как выражался советский автор А.

Золотарев, «украинский октябрь»17, большевизм дошел до Украины несколькими

месяцами позже.

Тем временем в отношениях между Киевом и Петроградом зрел серьезный

конфликт. В ответ на предложение Совнаркома прекратить разоружение красно-

гвардейских отрядов и пропустить советские войска на Дон для борьбы с А. М. Ка-

лединым украинские власти отреагировали отрицательно. В свою очередь Рада

предъявила большевикам требование передать власть правительству, состоящему

из представителей всех социалистических партий. Работавший с 11 декабря 1917 г.

в Харькове I Всеукраинский съезд Советов высказался за организацию Советской

власти, выделив из своего состава полновластный Центральный исполнитель-

ный комитет советов Украины, получивший сокращенное название ЦИКУК, или

13 Солдатенко В. Ф. Феномен Украинской революции // Российская история. 2009. № 1. С. 38.

14 Доклад начальнику операционного отделения германского Восточного фронта о положении дел

на Украине в марте 1918 года // Архив русской революции. М., 1991. Т. I. С. 369.

15 Троцкий Л. Д. Как вооружалась революция. М., 1923. Т. I. Тысяча девятьсот восемнадцатый год.

С. 89.

16 Бош Е. Год борьбы. М.; Л., 1925. С. 122.

17 Золотарев А. Из истории Центральной Украинской Рады. Харьков, 1922. С. 23.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

11

ЦИКУКА. В ЦИКУК вошли большевики, левые эсеры и украинские левые социал-

демократы; меньшевики голосовали против образования ЦИКУК, левые же эсеры, заявлявшие вначале, что будут воздерживаться от голосования, впоследствии вошли

не только в ЦИКУК, но и в Народный Секретариат — Украинский Совнарком. Всего

в состав ЦИКУК был избран 41 человек, наиболее известными среди них были боль-

шевики Артем (Ф. А. Сергеев), Е. Б. Бош, Л. Пятаков18. I Всеукраинский съезд Сове-

тов объявил Раду вне закона, а та, в свою очередь, 9 (22) января 1918 г. выпустила чет-

вертый Универсал, провозгласившей полную независимость Украины19. Шла, как

выразился современник, «бумажная война, война ультиматумами и посылкой вза-

имных предостережений и угроз»20. Рада, как видим, пыталась разговаривать с Пе-

троградом с позиции силы, которой на самом деле у нее не было. «Бумажная война»

в той обстановке не могла не перерасти в войну самую что ни на есть настоящую, войну, в которой сторонники Петлюры были обречены на поражение. Противосто-

ять вооруженному наступлению большевистских войск на Киев Петлюра не был

в состоянии, тем более что на Украине происходил процесс непрерывной советиза-

ции, а вокруг петлюровского Киева постепенно сходилось революционное кольцо.

К тому времени, по словам мемуариста, «Рада, лишенная опоры в широких слоях на-

селения, настроившая против себя города — своей националистической политикой, деревню — боязнью разрешить земельный вопрос, солдат — продолжением войны, была уже властью призрачной»21. Весь конец 1917 г. Киев беспрерывно митинговал.

«Под вечер в будние дни и с утра до вечера в праздники на Думской площади, на Кре-

щатике, на Владимирской улице, на базарах собираются буровато-черные толпы

народа и с жаром говорят, говорят, говорят без конца, волнуясь и перебивая друг

друга»22. Тем для обсуждения у киевлян было множество: дороговизна, бездарность

правительства, отношения с Москвой… Как и всегда в такой ситуации, все упреки без

конца обрушивались на власть, т. е. на Раду. Даже идеолог украинства и председатель

Центральной Рады В. К. Винниченко признавал «необычайно острую антипатию на-

родных масс по отношению к Центральной Раде». Владимира Кирилловича удивля-

ло то, что с наибольшей ненавистью о Раде отзывались именно те, кто не мог даже

говорить по-русски, а только по-украински. Они были, писал Винниченко, «не ла-

тышами и не русскими, а своими украинцами. С какой лютой ненавистью, с каким

желанием мести они говорили про Центральную Раду, про Генеральных Секретарей

18 Эрде Д. Революция на Украине. От керенщины до немецкой оккупации. Харьков, 1927. С. 146.

По инициативе Артема во второй половине января 1918 г. в Харькове прошло совещание, на котором

было принято предложение об организации советской Донецко-Криворожской республики, председа-

телем Совнаркома которой и председателем Совета Народного хозяйства был избран Артем. Донецко-

Криворожская республика просуществовала до 10 апреля 1918 г., когда члены наркоматов вынуждены

были оставить Харьков и отступить на Луганск (а затем дошли до Царицына) в связи с наступлением

немцев (см.: Магидов Б. Организация Донецко-Криворожской республики и отступление из Харькова

// Пять лет. Харьков, 1922. С. 65–67).

19 Провозглашение независимости Украины // Последние новости. Киев. 1918. 12 января.

20 Бельговский К. Летопись (1ноября 1917 г. — 17 февраля 1918 г.) // Малая Русь. Киев, 1918. Вып.

2. С. 6.

21 Сумский С. Одиннадцать переворотов // Революция на Украине. По мемуарам белых. К., 1990.

С. 99.

22 Бельговский К. Указ. соч. С. 6.

12

Глава I

и их политику»23. С начала января волна недовольства Радой еще больше усилилась.

В рабочих кварталах все больше и больше говорили о «буржуазной Раде», попытка же

последней разоружить отряды киевской Красной Гвардии, привела к взрыву недо-

вольства. В городе резко усилились большевистские настроения24.

Гул из Петрограда докатился и до Украины, она созрела для большевизма. В Ки-

еве в начале января 1918 г. возник штаб большевиков, в который вошли Н. С. Пат-

лах, Вайдек, Поляков, Зюк. Задачей штаба было «как можно успешнее проводить

работу по организации боевых дружин из рабочих»25. Выступление большевиков

ожидалось со дня на день. В поддержку большевиков в столице Украины была объ-

явлена всеобщая забастовка, переросшая в почти поголовное восстание26, в Киеве

начали строиться баррикады, а на окраинах города стали снова возникать красног-

вардейские отряды. 15 января среди рабочих начало распространяться большевист-

ское воззвание, призывавшее их к выступлению против Центральной Рады и гене-

рального секретариата. По мнению Патлаха, горпартком был «неработоспособен», само выступление было «преждевременным, а в момент выступления руководство

самим выступлением было довольно слабое»27. Патлах вспоминал: «Можно смело

сказать, что вся важнейшая работа проводилась работниками на местах. Кто как су-

мел организовать дело, так потом там и действовали. Мне, за несколько дней до вы-

ступления, в городском штабе обещали как оружие, так и командиров, а когда мы

выступили, то получилось ничего. Все пришлось добывать своими силами — ору-

жие, и командиров. Благодаря неустанной работе, как членов нелегального нашего

штаба, так и всех наших членов небольшой группы большевиков к 15 января 1918 г.

нам удалось завербовать в наш отряд около 100 человек, желающих по первому на-

шему зову пойти на борьбу за восстановление Советской власти. И вот 15 янва-

ря 1918 г., в 12 часов ночи, по распоряжению Горпарткома было созвано совеща-

ние всех районных организаторов в помещении бывшего дворянского собрания,

где должны были выявиться все наши силы. Из докладов было выяснено, что на-

ших, вполне надежных сил, не так уж много, весь вопрос стоял в том, что в мо-

мент выступления сумеем ли мы повести за собой рабочих, так как находивши-

еся в Киеве воинские части, большинство из них было петлюровцы, а остальные

держались нейтрально, а посему нам можно было рассчитывать только на рабочих.

Главным и основным поводом к немедленному выступлению Киевского проле-

тариата послужили следующие обстоятельства: 15 января 1918 г., днем, по распо-



ряжению Центральной рады, в Киевский арсенал явились гайдамаки для вывозки

из арсенала всех готовых к употреблению орудий и других боевых припасов. Ра-

бочие арсенала запротестовали и созвали общее собрание, на котором постанови-

ли, что орудия и другие боевые припасы из арсенала не выпускать. Закрыли во-

рота, а к ним еще присоединились понтонеры и полк Тараса Шевченко. И днем

15 января в арсенале уже завязалась волынка. Рабочие стали вооружаться и строить

23 Винниченко В. Вiдродження нацii. К., 2008. С. 338.

24 Бельговский К. Указ. соч. С. 11.

25 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 70

(Истпарт). Оп. 3. Д. 727. Воспоминания Н. Патлаха. Л. 12.

26 Рафес М. Два года революции на Украине (Эволюция и раскол «Бунда»). М., 1920. С. 78.

27 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 727. Л. 13.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

13

баррикады…»28. На следующий день возле поста Волынского было обнаружено из-

увеченное тело лидера киевских военных большевиков Л. Пятакова, похищенно-

го в ночь на 1 января неизвестным украинским отрядом. Теперь красногвардей-

цы присоединили к своим политическим лозунгам лозунг «Месть за Пятакова»29.

Украинские военные власти во главе с командующим киевским военным окру-

гом полковником Шинкарем, оценив ситуацию, 16 января объявили Киев на во-

енном положении. Одновременно произошла и перемена политического харак-

тера: вместо социал-демократического кабинета Винниченко возник эсеровский

кабинет во главе с В. А. Голубовичем. Почему Голубович «попал в премьеры, даже

при действительной бедности украинцев в людях — это один из секретов украин-

ской политики», — писал осведомленный мемуарист С. Сумский, журналист газе-

ты «Киевская мысль»30. В самой Раде все было тоже неблагополучно; произошел

так называемый «взрыв Рады изнутри»: часть ее перешла на сторону большевиков, а члены Рады Богинский, Полозов, Михайличенко, Шумский, Ткаль, Овчаренко

и Северо-Одоевские, имевший прежде отношения с большевиками, были аресто-

ваны особым комендантом города М. Ковенко31. Тем временем 16 января начались

знаменитые бои за Арсенал, в течение пяти суток державший героическую оборо-

ну и сдавшийся после продолжительного артиллерийского обстрела правительст-

венными войсками лишь к полудню 21 января. За это время киевляне уже начали

привыкать к артиллерийской канонаде; Арсенал отвечал на бомбардировку: в ито-

ге снаряды рвались на самых оживленных улицах Киева — Крещатике, Владимир-

ской, Фундуклеевской… Всеобщее напряжение в городе усиливала и объявленная

17 января всеобщая забастовка. Остановился трамвай, в городе перестали выходить

газеты, что привело к возникновению самых невероятных слухов. «Вся жизнь в го-

роде замерла. Хлеб выпекался только для повстанцев под контролем стачечного

комитета. Буржуазия почувствовала в эти дни, что пролетариат — единственный

творец и двигатель жизни», — вспоминал советский комендант Киева Г. Гунько32.

К 21 января перевес украинцев стал очевиден: Военно-революционный комитет

большевиков постановил прекратить вооруженную борьбу; Арсенал пал; казалось

бы, поле битвы безоговорочно осталось за Центральной Радой. Однако тут в игру

вступила новая фигура: речь идет о пришедшей на помощь киевским большевикам

группе войск под командованием М. А. Муравьева, одного из самых ярких и талан-

тливых авантюристов времен Гражданской войны. Большую помощь большеви-

кам в этой ситуации оказал бронепоезд, ставший на киевские железнодорожные

пути со стороны станции Дарница и открывший по городу сильнейший орудийный

огонь. Шла самая настоящая война между бывшими подданными бывшей Россий-

ской Империи. Борьба Совнаркома и Рады — на радость немцам, мир с которыми

на тот момент еще не был подписан, — была очень ярко изображена в опублико-

ванном в те дни в «Южной газете» стихотворении:

28 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 727. Л. 13–14.

29 Бельговский К. Указ. соч. С. 12.

30 Сумский С. Одиннадцать переворотов // Революция на Украине. По мемуарам белых. К., 1990.

С. 111.

31 Бельговский К. Указ. соч. С. 14–15.

32 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 710. Л. 2.

14

Глава I

У нас на русско-русском фронте

Кипит суровый, страшный бой,

А на немецком горизонте

Просвет лазурно-голубой.

Настали дни зело лихие

И немец видеть очень рад,

Как гибнет быстро мать Россия

И как идет на брата брат33.

Свой огонь большевики направили, главным образом, на Арсенал, на крепост-

ную территорию, на Лавру, где шел рукопашный бой между войсками Рады и кра-

сными отрядами под командованием Д. П. Жлобы34, и на здание Педагогического

музея, т. е. на то место, где заседала Центральная Рада35. 23 января Муравьев телег-

рафировал в СНК: «Революционные советские армии первая Егорова и вторая Бер-

зина заняли часть Киева. Идет уличный бой защищаются главным образом офице-

ры, юнкера, белая и черносотенная гвардия. Войска Рады и вся мразь, на которую

опирается Рада, проделывает ужасные зверства, безоружные рабочие расстрелива-

лись сотнями, всего расстреляно более полутора тысяч человек. Кровь несчастных

требует возмездия и мщения, в чем повинна более всего украинская буржуазия, она

должна понести жестокую кару. Наши враги держатся главным образом на Печер-

ске и в западной части города. Революционные войска полны героизма»36. Осада

и артиллерийская бомбардировка города продолжалась 5 дней. Город обезлюдел, большинство жителей в те дни укрывалось от бомбежки в подвалах37. Скопление

народа наблюдалось лишь у городских хлебопекарен, где, как вспоминал очевидец

событий журналист А. Филиппов, «длинные хвосты женщин и детей, ежась от ужа-

са при каждом новом разрыве снаряда, все-таки упорно дожидались получения

по карточке фунта хлеба, с примесью гороха и еще чего-то, неудобоваримого…»38.

25 января 1918 г. войска М. А. Муравьева овладели Киевом39. Муравьев телег-

рафировал в СНК: «После пятидневных ожесточенных боев сегодня окончатель-

но овладел городом и успел уже сформировать военно-революционный комитет.

Прошу Вас убедительно прислать мне тысячу или две или сколько можете Кра-

сной гвардии, ибо понес большие потери. Миллионный город требует крупных

33 Южная газета. Киев. 1918. 5 января.

34 РГАСПИ. Ф. 71 (Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Отдел истории КПСС). Оп. 33.

Д. 487. Л. 6.

35 Бельговский К. Указ. соч. С. 16–17.

36 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 34. Д. 114. Л. 8.

37 В бомбардировке участвовало до 30 легких и 10 тяжелых орудий, вспоминал видный красный ко-

мандир В. М. Примаков ( Примаков В. Борьба за Советскую власть на Украине // Сб. статей 1918–1923.

М., 1923. С. 179). Некоторые киевляне, впрочем, сбрасывали на головы вступавшим в город красногвар-

дейцам кастрюли с кипятком (см.: Центральный государственный архив историко-политических доку-

ментов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб). Ф. 4000 (Институт истории партии при Ленинградском об-

коме КПСС — филиал института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС). Оп. 5. Д. 2334. Воспоминания

красногвардейца Иванова. Л. 1).

38 Филиппов А. Из прошлого // Русская газета. Париж. 1925. 22 февраля.

39 Бош Е. Указ. соч. С. 134–135; Гражданская война в СССР. М., 1980. Т. I. С. 86.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

15

сил для охраны. Верю, что исполните и не откажите в моей просьбе»40. Одним

из первых мероприятий Муравьева в городе было освобождение из заключения

500 киевских рабочих, «которые снова взялись за оружие»41. 30 января перееха-

ли в Киев Центральный Исполнительный Комитет Советов Украины и Народ-

ный Секретариат Украинской Рабоче-Крестьянской республики. Остатки пет-

люровских войск еще 25 января выдвинулись в направлении Житомира, куда

также перебралась на автомобилях Центральная Рада и Рада Народных мини-

стров42, ставшая на короткое время очередным в истории «правительством в из-

гнании». Путь беглецам освещало зарево огромного пожара: это горел семиэтаж-

ный дом самого профессора М. С. Грушевского, одного из основоположников

«самостийничества»43. Еще одним объектом прицельного огня стал дом киевско-

го богача Г. Богрова, отца убийцы российского премьера Петра Столыпина44.

Журналист Д. Эрде (Райхштейн) вспоминал: «Кто раньше бывал в Киеве,

с трудом узнавал его после январского обстрела с левого берега, — весь в рваных

ранах, много пришлых, чуждых <…> Хлынули бежавшие, среди них бывшие ми-

нистры, чиновники с ливрейной челядью, опытные воры, взломщики, крупная

и мелкая уголовная шпана <…> Голодно, холодно. По талонам мало что отпуска-

лось в те дни, опустели городские рынки, по пути застревали поезда с продоволь-

ствием из-за неисправности мостов, грузы расхищались. В глухих местах постре-

ливали, должно быть вылавливали грабителей»45. Вступившие в Киев большевики

обложили местную буржуазию десятимиллионной контрибуцией (полученные

суммы пошли на обеспечение семейств рабочих и солдат, погибших при штур-

ме города)46 и начали жестокую расправу с оставшимися в Киеве петлюровцами

и «черносотенными бандами»47. Муравьев провозгласил, что красногвардеец дол-

жен «быть беспощадным» к врагам революции48. Диапазон понимания принад-

лежности к «черносотенной банде» был для хозяйничавших в Киеве большевиков

очень широк. Попасть под горячую руку представителям новой власти было про-

ще простого. Киев, как вспоминал свидетель событий Н. Буторов, был «перепол-

нен офицерством»49. Красногвардейские патрули, обмотанные с головы до ног, 40 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 34. Д. 114. Л. 10.

41 Там же. Л. 9.

42 Булдаков В. П. Хаос и этнос. Этнические конфликты в России, 1917–1918 гг.: условия возникно-

вения, хроника, комментарий, анализ. М., 2010. С. 579.

43 Бельговский К. Указ. соч. С. 19; Филиппов А. Из прошлого // Русская газета. Париж. 1925. 15 марта.

44 Михутина И. Украинский Брестский мир. М., 2007. С. 225.

45 Центральный государственный архив общественно-политических объединений Украины

( ЦДАГО Украины). Ф. 59 (Коллекция воспоминаний участников революционного подполья, граждан-

ской войны и Великой Отечественной войны, и социалистического строительства). Оп. 1. Д. 1571. Л. 99.

46 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 34. Д. 114. Л. 5. Интересно отношение Ленина к практике контрибуции.

Возражая одному из своих соратников, доказывавшего Владимиру Ильичу, «что не для того делали ре-

волюцию, чтобы уподобляться кавказским разбойникам, которые берут в плен людей и требуют выкуп», лидер большевиков отвечал: «Согласитесь, есть маленькая разница: кавказские разбойники кладут вы-

куп себе в карман, а мы его берем для целей революции…» (см.: Затонский В. Водоворот // Семь лет.

Харьков, 1924. С. 139).

47 Бош Е. Указ. соч. С. 143.

48 Маргулиес В. Огненные годы. Берлин, 1923. С. 91.

49 Буторов Н. Прожитое. 1905–1920. М., 2009. С. 86.

16

Глава I

по особому шику того времени, пулеметными лентами50, выискивали в городе

людей, напоминавших по внешнему облику офицеров (иногда достаточно было

даже пенсне)51, и уводили их в Мариинский парк, где немедленно расстрелива-

ли52, раздевая перед расстрелом до белья и отбирая в обязательном порядке са-

поги и обручальные кольца53. Зачастую большевики не удовлетворялись простым

убийством, допуская еще, по свидетельству находившегося в те дни в Киеве буду-

щего президента Чехословацкой республики Т. Г. Масарика, «варварское» и «бес-

смысленное» надругательство над трупами54. Самым поразительным при творив-

шейся вакханалии террора было то, что офицеры, переполнявшие город, мало

того, что не сумели и не пожелали организовать никакого вооруженного сопро-

тивления большевикам, но и не оказывали никакого сопротивления при аресте, безропотно идя на убой55. В этом проявлялась, пожалуй, какая-то типически-рус-

ская интеллигентская черта. По словам кадета В. М. Левитского, «русская интел-

лигенция честно расплачивалась кровью за все свои ошибки и преступления»56.

Из-за расстрелов в городе была постоянно слышна трескотня выстрелов57. Перед

расстрелом происходил фарс, имитирующий судилище: арестованного вводили

в комнату в Мариинском дворце, где помещался революционный трибунал. Ком-

нату эту прозвали в народе «штабом Духонина»: именно из нее людей выводи-

ли на расстрел58. По словам знаменитого политика, уроженца Киева и редактора

газеты «Киевлянин» В. В. Шульгина, в те дни происходила «зверская расправа»

большевиков с «Матерью Городов Русских»59. По некоторым данным ими было

50 Дом Русского Зарубежья Александра Солженицына (ДРЗ). Ф. 1 (Всероссийская мемуарная би-

блиотека). Е-62. Записки офицера Б. Н. Машталера. Л. 25.

51 Там же. Ф. 1. А-89. Записки добровольца Г. В. Мороза. Л. 4.

52 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» / Подготовка текста, предисловие и ком-

ментарии к. и. н. А. С. Пученкова // Исторический архив. 2012. № 2. С. 121; Могилянский Н. М. Тра-

гедия Украйны (Из пережитого в Киеве в 1918 году) // Архив русской революции. М., 1993. Т. 11.

С. 77. Любопытно, что Рада также планировала репрессивные меры в отношении «черносотенного

элемента». Командующий войсками Киевского военного округа атаман Н. И. Шинкарь собирался

осуществить выселение из Киева лиц, поселившихся в городе после 1 января 1915 г. «Очистка Кие-

ва от наносных элементов жестко диктуется теперешним тревожным моментом». По распоряжению

атамана решительная, как он выразился, «разгрузка Киева» должна была быть осуществлена в те-

чение 14 дней (К предстоящему выселению из Киева // Последние новости. Киев. 1918. 8 января).

В первую очередь эта мера должна была коснуться офицеров, в которых Рада, судя по всему, виде-

ла, враждебно настроенный по отношению к новой власти элемент. Украинский приказ обрекал

тысячи русских офицеров на изгнание из Киева, создавая вместо упраздненной черты оседлости

для евреев, черту изгнания для русских. Дискриминационная политика Рады в отношении русского

офицерства обусловила нежелание офицеров защищать Раду от большевиков. Можно согласиться

с одесским градоначальником генералом В. А. Мустафиным, утверждавшим, что украинское прави-

тельство держало себя «близоруко и бестактно» по отношению к офицерству, заполнившему после

распада фронта города Украины, и «оттолкнуло офицерство также в стан своих врагов» (см.: ГАРФ.

Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 9).

53 Филиппов А. Из недавнего прошлого. «Духонина дача» // Русская газета. Париж. 1925. 8 марта.

54 Масарик Т. Г. Мировая революция. Воспоминания. Прага, 1926. Т. 1. С. 198.

55 ДРЗ. Ф. 1. А-94. Рукопись неизвестного автора. «Украина в 1917–1918 гг.» Л. 13.

56 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 449. Л. 12.

57 Христич Я. Украiньска революцiя в Чорноморськiй вiйсковiй флотi (Спогад учасника) // Вiйско-

во-iсторичний альманах. 2003. № 2 (7). С. 156.

58 «Штаб Духонина» // Последние новости. Киев. 1918. 2 марта.

59 Шульгин В. 8 января // Новое время. Белград. 1924. 17 февраля.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

17

убито от 2000 до 3000 офицеров60. В своей книге «Три столицы» В. В. Шульгин

написал: «Почти что разбойниками были те, кто в январе 1918 года одиннадцать

суток долбили Киев снарядами всех калибров. Войдя в город, они расстреляли

на улицах несколько тысяч людей из-за френчей, сапог и галифе…»61. Но рас-

стреливали не только офицеров. Так, например, матросами был убит Киевский

митрополит Владимир62, чем-то не угодивший новым хозяевам жизни. В свою

очередь, советская власть в городе расценила убийство митрополита как «прово-

кацию» и приписала смерть Владимира бандитам63. На самом деле владыка был

арестован «товарищами» прямо в Киево-Печерской Лавре, выведен за церковную

ограду и расстрелян. Тело митрополита, уже мертвого, было все исколото штыка-

ми озверевших убийц; с покойного были сняты белье, чулки и все ценные вещи64.

Панагию и бриллиантовый крест с белого клобука митрополита уже на следую-

щий день, по слухам, продавали на одном из киевских базаров65. Однако, помимо

бессудных расстрелов и убийств, в те дни царил и террор, если так можно выра-

зиться, легальный.

Так, большое количество арестованных томилось в те дни в Лукьяновской тюрь-

ме. По признанию руководившей в те дни террором Е. Б. Бош, сил на поддержа-

ние порядка (вопрос в том, как его понимала Евгения Богдановна) у большевиков

не хватало. Значительная часть Красной гвардии держала фронт против отступивших

на Житомир петлюровцев. «И вследствие этого не только не удавалось поддерживать

порядок в городе, но и арестованные охранялись слабо. В Лукьяновской тюрьме при-

шлось оставить весь караул и персонал старый, назначив только своего комиссара, ко-

торый оказывался совершенно бессильным что-либо предпринять, и арестованные

контрреволюционеры и бандиты чуть ли не в тот же день исчезали из-под ареста», —

сожалела в своих воспоминаниях Евгения Бош66. Между Бош и Муравьевым перио-

дически происходили столкновения, т. к. последний держал себя очень независимо, и зачастую игнорировал распоряжения Советской власти. По словам старого боль-

шевика М. Майорова, местным партийным кадрам «пришлось разочароваться в Му-

равьевской армии. Командный состав состоял в большинстве из проходимцев, вроде

Ремнева и Сиверса второго (которого не следует смешивать с Сиверсом — нашим

60 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 1. Д. 536. Л. 3; ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Воспоминания одесского гра-

доначальника генерала В. А. Мустафина. Л. 25. Некогда сотрудничавший с ВЧК, а затем — участник Бе-

лого движения, анархист полковник А. И. Эрдман (Бирзе) в письме Ф. Э. Дзержинскому от 28 августа

1924 г. писал о Муравьеве: «За ним ведь шли все матросы Балтийского флота. Ведь эта свора с Муравьевым

во главе и вырезала в Киеве и Одессе 10000 офицеров, не говоря о свержении Керенского…» (см.: К исто-

рии ВЧК: Письмо А. И. Эрдмана (Бирзе) Ф. Э. Дзержинскому / Вводная статья, подготовка текста и ком-

ментарии А. И. Колпакиди // Русское прошлое: Историко-документальный альманах. 1996. Кн. 6. С. 189).

61 Шульгин В. В. Трест (история возникновения книги «Три столицы») // Три столицы. М., 1991.

С. 390.

62 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 2. С. 121; ГАРФ.

Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 789. Л. 3. Дневник генерала А. А. Павлова; Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь

моей жизни: Воспоминания. М., 1994. С. 286; Барятинская М. Моя русская жизнь. Воспоминания вели-

косветской дамы. 1870–1918. М., 2006. С. 316.

63 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 710. Л. 6.

64 Савенко А. И. Мученическая кончина Митрополита Владимира // Малая Русь. Киев, 1918. Вып. 2.

С. 169.

65 Воспоминания товарища Обер-Прокурора Св. Синода князя Н. Д. Жевахова. СПб., 2008. С. 506.

66 Бош Е. Указ. соч. С. 143–144.

18

Глава I

товарищем). По вступлении Муравьева в Киев он назначил своего коменданта, ко-

торый обращал мало внимания на то, что делают братишки Муравьева. Никакой

местной власти они признавать не хотели и творили разные безобразия»67. По словам

журналиста Д. Эрде, «полковника Муравьева в Киеве вскоре удалось убрать, уж боль-

но надоел со своими замашками диктатора и самодура, — он отбыл на румынский

фронт. Но кого же взамен? Задача не из легких. Нет-нет, а вспоминали, что Муравьев

не без военного таланта, с твердой рукой и храбрости ему не занимать…»68. Последу-

ющая судьба Муравьева, бывшего офицера Императорской армии, глубоко показа-

тельна для понимания того, какую трагедию представляла Гражданская война. Жить

Муравьеву оставалось всего несколько месяцев. В том же 1918 г. он застрелился при

неудачной попытке мятежа против советской власти69. Ленин охарактеризовал вы-

ступление Муравьева одним словом — «измена»70, эта оценка, в принципе, и опреде-

лила последующее место мятежного главкома в советской истории.

Как ни оценивать деятельность Муравьева, нельзя не признать, что с гибелью

Михаила Артемьевича большевики потеряли способного военного деятеля, кото-

рый, как писал Емельян Ярославский, «может быть, вопреки своему сознанию,

<…> действовал в последние минуты своей жизни, как изменник и враг народа»

и пал жертвой провокации71. А Иона Якир вспоминал о Муравьеве, как о хорошем

ораторе, «большом демагоге», утверждая, что «предателем он сделался позже»72.

Непосредственный начальник Муравьева, В. А. Антонов-Овсеенко, писал позд-

нее о «политической наивности» и «упрямстве» Муравьева, отмечая, впрочем, «бе-

шеную энергию» покойного на занимаемых им постах, но упрекая своего бывше-

го подчиненного за излишнюю «жестокость» и нежелание подчиняться приказам

вышестоящего начальства, т. е. самого Антонова-Овсеенко73. Объективно говоря, Муравьев все-таки вносил какое-то организационное начало в красногвардейские

отряды, действовавшие как на киевском направлении, так и в самом Киеве. Что

же касается «большевизма» Муравьева, то он, вероятно, может быть поставлен под

сомнение. Вряд ли, полностью выдуман эпизод из воспоминаний атамана Забай-

кальского казачьего войска Г. М. Семенова, по словам которого, Муравьев летом

1917 г. воспринимал в качестве врагов революционной России не только Времен-

ное правительство, но и верхушку совдепов. При этом Муравьев, как вспоминал

Семенов, призывал будущего атамана не торопиться с попыткой coup dʼétat и рас-

стрелом совдепов: «Подождем лучше, — говорил Михаил Артемьевич, — пока боль-

шевики не повесят все Временное правительство, а мы с вами потом вешать будем

67 Майоров М. Из истории революционной борьбы на Украине (1914–1919). К., 1922. С. 74.

68 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1571. Записки журналиста Д. Эрде. Л. 109. Председатель ВЧК Ф.

Э. Дзержинский писал о Муравьеве 5 мая 1918 г.: «Грабежи и насилия — это была его сознательная военная

тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражение и позор» (см.: Ф. Э. Дзержин-

ский — председатель ВЧК — ОГПУ. 1917–1926 / Сост.: А. А. Плеханов, А. М. Плеханов. М., 2007. С. 45).

69 Измена Муравьева // Известия ВЦИК. 1918. 12 июля. Подробнее см.: Стариков С. В. Казанские

и симбирские левые эсеры, большевики и главком М. А. Муравьев в июльских событиях 1918 г. // Про-

блемы новейшей истории России: Сборник статей к 70-летию со дня рождения Г. Л. Соболева. СПб., 2005. С. 213–235.

70 Ленин В. И. Неизвестные документы. 1891–1922. М., 2000. С. 271.

71 Ярославский Е. Жертва провокации // Правда. 1918. 12 июля.

72 Якир И. Десять лет тому назад. Харьков, 1928. С. 10.

73 Антонов-Овсеенко В. А. Записки о гражданской войне. М., 1923. Т. 1. С. 84- 86, 158–159.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

19

большевиков»74. Сложно поверить, что за прошедшие с момента беседы с Семено-

вым полгода Муравьев стал идейным большевиком. Скорее, революционный хаос

и развал выплеснул наружу скрытую разрушительную энергию бывшего царского

офицера, увидевшего именно в сотрудничестве с большевистским режимом воз-

можность сделать фантастическую карьеру. Возможно, что Муравьев уже видел

себя в роли «спасителя Отечества» и мечтал о славе, сродни наполеоновской. Од-

нако, как писал тот же Семенов, наряду с наличием несомненных способностей, Муравьеву все-таки «не хватало решительности, чтобы сыграть роль российского

Бонапарта, к которой он себя, безусловно, готовил с самого начала революции»75.

Впрочем, как справедливо говорил следователь Порфирий Петрович в «Престу-

плении и наказании» Достоевского, «кто ж у нас на Руси себя Наполеоном теперь

не считает?»76 Безвременье вынесло на гребень волны еще немало таких «Бонапар-

тов» — каждый из них до своего окончательного банкротства успел внести свою

кровавую лепту в трагедию Гражданской войны.

Вспоминая большевистское владычество над Киевом, комендант города Г. Гунь-

ко писал: «Мне не так жаль погибавших товарищей, не столько жалко наших жертв, как того, что мы в то время были недостаточно жестоки в отношении врага <…> Примером ошибок этой слабости может служить следующее: согласно предложения

из Ревкома, переданному через Чудновского, предложения отобравши подписку

от Драгомирова, выпустить его под поручительство, что приказом Муравьев и про-

вел…»77. Однако, не всем так повезло, как генералу А. М. Драгомирову.

Число жертв красного террора в Киеве в январе-феврале 1918 года сосчитать

очень трудно. Три недели держалась Советская власть на Украине. Ее первые шаги, что признавал даже такой осторожный в оценках мемуарист, как бундовец М. Ра-

фес, не могли «привлечь симпатий даже у сторонников Советской власти <…> Сти-

хийная борьба против всего украинского, за которым чудилась Ц. Р. [Центральная

Рада. — А. П. ], эксцессы первых дней [так деликатно Рафес назвал террор. — А. П. ], отсутствие уважения к органу местной власти — Совету рабочих депутатов, — все

это были моменты, дававшие пищу критике». Подытоживая свои наблюдения, Ра-

фес писал о том, что мероприятия Советской власти на Украине в январе-феврале

1918 года не могли свидетельствовать «о наличности у руководителей [Советской

власти на Украине. — А. П. ] большого плана»78. Плана действительно никакого

не было, пребывание большевиков на Украине свелось лишь к демонстрации раз-

нузданной силы и к проявлению массового беззакония. Вдумчивый мемуарист

А. Гольденвейзер оставил, как кажется, любопытную зарисовку, посвященную

первому пребыванию большевиков на Украине: «Они пробыли тогда в Киеве всего

три недели, и тот первый лик большевизма, который мы увидели за это короткое

74 Семенов Г. М. О себе: Воспоминания, мысли и выводы. М., 2002. С. 85.

75 Там же. С. 86.

76 Достоевский Ф. М. Преступление и наказание. Калининград, 1969. С. 260.

77 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 710. Л. 5. «18-й год кошмарен элементом анархизма, как главным вра-

гом против нашей организованности в строгой диктатуре пролетариата. Не только анархисты, как тако-

вые, но и глубоко анархическое настроение масс захватило кочевые элементы государства. Киев, и без

того контрреволюционный, был наводнен бандами… не имеющих задерживающих центров, внутренних

причин» — писал Гунько (Там же. Л. 5).

78 Рафес М. Указ. соч. С. 81–82.

20

Глава I

время, не был лишен красочности и своеобразной демонической силы. Если те-

перь ретроспективно сравнить это первое впечатление со всеми последующими, то в нем ярче всего выступают черты удальства, подъема смелости и какой-то же-

стокой непреклонности. Это был именно тот большевизм, художественное вопло-

щение которого дал в своей поэме “Двенадцать” Александр Блок. Последующие

навыки и опыты подмешали к большевистской пугачевщине черты фарисейства,

рутины и всяческой фальши. Но тогда, в феврале 1918 г., она предстала пред нами

еще во всей своей молодой непосредственности»79.

§2. Австро-германская оккупация Украины.

Василий Витальевич Шульгин. Гетманский переворот.

Павел Петрович Скоропадский

«Мир и успокоение на Украине»80, обещанные лидерами большевиков в ре-

зультате ликвидации Рады и замены ее Советской властью, не наступили. Украи-

на переживала сильнейший политический кризис. Власти как таковой население

не видело, налицо была только вседозволенность новых правителей. Как следст-

вие, многие обыватели, зажиточные горожане и «бывшие», т. е. представители сли-

вок общества старой России, уже начинали грезить приходом немцев, которые

смогли бы, как им казалось, обеспечить на Украине хоть какой-либо порядок.

Как вспоминал советский партийный деятель М. Майоров, «власть в Киеве

не успела еще хорошо наладить свой аппарат, как снова нависли грозные тучи над

многострадальным Киевом. Ходили слухи, что снова будут в Киеве происходить бои.

Так говорили на базарах и на улицах. Вскоре военное командование приступило

к обороне Киева. Была совершена та крупная ошибка, что Советские войска не бро-

сились преследовать Центральную Раду дальше Киева, а ограничились только тем, что ее выгнали из Киева. Там она снова привела в порядок свои силы, да кроме того

Рада была уже не одна. Она, в качестве проводника, только показывала дорогу нем-

цам…»81.

Решением Рады в Брест-Литовск, где уже полным ходом шли переговоры

советской делегации с представителями Центральных держав, была направле-

на украинская делегация. Председательствующий на переговорах фон Кюльман

умело включил Украину в переговорный процесс, увидя в никому не известном

государстве дополнительный ресурс давления на большевиков, с одной стороны, а с другой — источник неограниченных продовольственных и сырьевых ресурсов.

По словам капитана Ж. Садуля, служившего атташе при французской военной

миссии в Петрограде, советские лидеры Ленин и Троцкий предполагали, что Ук-

раина может пожелать сыграть самостоятельную партию в Брестских переговорах

и прямо говорили ему об этом. Тем не менее, и Ленин, и Троцкий, а — с их слов —

Садуль воспринимали поступок украинцев как предательство82. Троцкий позднее

с презрением писал об украинской делегации: «нужно было видеть, как они виляли

79 Гольденвейзер А. А. Из Киевских воспоминаний // Архив русской революции. М., 1991. Т. V. С. 205.

80 Сталин И. В. О Киевской буржуазной Раде // Сочинения. М., 1947. Т. IV. С. 29.

81 Майоров М. Указ. соч. С. 75.

82 Садуль Ж. Записки о большевистской революции. 1917–1919. М., 1990. С. 177–178.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

21

перед теми [Делегациями Германии и Австро-Венгрии. — А. П. ], как помахивали

хвостами, как заглядывали подобострастно и любовно в глаза своим новым госпо-

дам и с каким высокомерным торжеством глядели на нас, изолированных пред-

ставителей пролетариата, на этих Брест-литовских заседаниях!»83. Немцы, а также

делегаты Австро-Венгрии, Болгарии и Турции заключили с Украиной 27 января

(9 февраля) 1918 г. мирный договор, текст которого не был в то время полностью

опубликован, вероятно, исходя из военных и политических соображений. Осно-

вой для соглашения было обязательство украинской стороны поставлять для Гер-

мании и Австро-Венгрии сырье и продукты в необходимых количествах, в против-

ном случае договор не был бы ратифицирован державами четверного союза, о чем

определенно заявил посланник фон Визнер84. Для точного выяснения всех запасов

украинского продовольствия назначалась особая германская комиссия. Эта же ко-

миссия должна была определить размер военной и технической помощи, требуе-

мой для Украины85. В свою очередь Германия и Австро-Венгрия секретным согла-

шением брали на себя обязательство очистить Украину от большевиков, причем

с просьбой об этом к Центральным державам обратилась сама украинская делега-

ция. Соответствующие переговоры прошли 18 февраля 1918 года86. В характерной

для «сталинского» периода развития советской историографии книге А. В. Лихо-

лата87 говорилось о том, что за «обещанную помощь в свержении советской власти

и восстановлении буржуазно-помещичьих порядков на Украине подлые измен-

ники украинского народа — буржуазные националисты — продали Украину в ко-

лониальное рабство австро-германским империалистам…»88. 18 февраля началось

немецкое наступление одновременно по всей линии фронта. Не встречая практи-

чески никакого сопротивления со стороны красногвардейских отрядов, немцы

с крейсерской скоростью подошли к столице Украины, откуда вечером 27 февраля

эвакуировался ЦИКУК, пробыв, таким образом, в Киеве всего 19 дней. В Москве

заговорили о «странных обстоятельствах», при которых был оставлен Киев. Укра-

инские советские деятели позднее признавали, что в их деятельности имели ме-

сто «промахи», т. е. «нераспорядительность военных властей, отсутствие должной

83 Троцкий Л. Между империализмом и революцией. Основные вопросы революции на частном

примере Грузии. М., 1922. С. 35.

84 Освободительная война украинского народа против немецких оккупантов. Киев, 1937. С. 15–16; Михутина И. Украинский Брестский мир... С. 224.

85 Фокке Д. Г. На сцене и за кулисами Брестской трагикомедии (Мемуары участника Брест-Литов-

ских мирных переговоров) // Архив русской революции. М., 1993. Т. ХХ. С. 197–198.

86 Освободительная война украинского народа против немецких оккупантов... С. 16–17.

87 «Это была мрачная фигура — заместитель заведующего отделом науки ЦК. Небольшого ро-

ста, невзрачный, с каким-то кривым лицом, блондинистыми, редкими волосами, коротко подстри-

женными так, что видно было на затылке две макушки, этот человек был каким-то сгустком мра-

кобесия», — такую характеристику А. В. Лихолата оставил в своих воспоминаниях советский архе-

олог и этнограф М. Г. Рабинович (см.: Рабинович М. Г. Записки советского интеллектуала. М., 2005.

С. 251).

88 Лихолат А. В. Разгром националистической контрреволюции на Украине (1917–1922 гг.). М., 1954. С. 86. О полемике, развернувшейся в период хрущевской оттепели, вокруг книги А. В. Лихола-

та см.: Ганелин Р. Ш. ХХ съезд КПСС и освещение советскими историками отношений между РСФСР

и Украиной во время Гражданской войны // «Украинский вопрос» и революционные события в Рос-

сии 1917 года. Материалы международной научно-теоретической конференции 3–4 октября 2005 года.

СПб., 2006. С. 6–12.

22

Глава I

связи на фронте, абсолютное незнание противника, растерянность…»89. Из Киева

ЦИКУК прибыл в Полтаву90. Власти РСФСР после подписания Брестского до-

говора отозвали свои войска с территории Украины. Комментируя на партийных

прениях перед подписанием договора позицию Советской России в отношении

Украины, Ленин заявил, если верить очевидице событий Т. Ступоченко, следую-

щее: «Из Украины войска отзовем по договору, только… там сам черт не разберет, где украинские войска, где русские. Очень возможно, что там вообще уже «рус-

ских войск» нет, а есть одна украинская армия…»91.

Украинская армия и вступила в Киев 1 марта 1918 г. Самостийники вошли в го-

род первыми, перед немцами, — это должно было свидетельствовать об «освобожде-

нии» Киева украинцами от «русских» большевиков. За ними, на следующий день, 2 марта, в Киев вступили немцы, первым делом приказавшие вычистить неверо-

ятно загаженный за время владычества большевиков городской вокзал92. «Немцы

пришли с реформами. Они начали реформы с вокзала. Тридцать нанятых герман-

ским командованием баб три дня кряду скребли, мыли и чистили темный, гряз-

ный, испакощенный киевский вокзал», — так запечатлел в одной из своих работ

эти события знаменитый советский публицист М. Кольцов93. Началась германская

оккупация Украины, хотя и произошедшая как бы по приглашению национально-

го правительства, униженно благодарившего за это оккупантов94. Но иллюзий в от-

ношении того, чем занимались немцы на Украине, не было ни у кого — ни тогда, ни сейчас. То, что немцы были оккупантами, преследовавшими на Украине свои

конкретные цели, и не имели ничего общего ни с украинским народом, ни с укра-

инской государственностью, признают и современные украинские историки95.

В 1918 году имя В. В. Шульгина в Киеве было сверхпопулярно. Его «Киевлянин»

поднимал самые острые вопросы тогдашней политики, благодаря чему газета нахо-

дилась под постоянной угрозой закрытия. Смелость Шульгина, его активная и не-

преклонная гражданская позиция вызывали уважение и у друзей, и у врагов. Понят-

ное дело, что «социалистоед», как аттестовала его известная кадетская деятельница

Ариадна Тыркова-Вильямс96, Шульгин не принял Октябрьской революции и при-

хода к власти большевиков, которых он воспринимал как врагов исторической рус-

ской государственности. Для Шульгина в тот момент было очевидно, что его лич-

ное участие в гражданской войне неизбежно, ибо «как же иначе можно было спасти

89 Эрде Д. Указ. соч. С. 197.

90 Там же. С. 221.

91 Ступоченко Т. В Брестские дни (Воспоминания очевидца). М., 1926. С. 25.

92 Могилянский Н. М. Трагедия Украйны (Из пережитого в Киеве в 1918 году) // Архив русской рево-

люции. М., 1993. Т. 11. С. 82; Волошин А. На немецкой Украине. Отрывки воспоминаний // Новое рус-

ское слово. Нью-Йорк. 1940. 16 сентября.

93 Кольцов М. Петлюровщина. Пб., 1921. С. 10.

94 Освободительная война украинского народа против немецких оккупантов... С. 21. По словам

Троцкого, «Украина стала австро-германской колонией» ( Троцкий Л. Д. Моя жизнь. М., 2001. С. 387).

В свою очередь, Л. М. Каганович в своих воспоминаниях говорил о том, что «предатели-националисты»

оказали активную помощь «немецким империалистам» в захвате Украины (см.: Каганович Л. М. Памят-

ные записки. М., 2003. С. 200).

95 Тинченко Я. Перша украiньско-бiльшовицька вiйна (Грудень 1917 — Березень 1918). К.; Львiв, 1996. С. 354; Солдатенко В. Ф. Гражданская война в Украине. 1917–1920 гг. М., 2012. С. 169.

96 Тыркова-Вильямс А. В. Воспоминания. То, чего больше не будет. М., 1998. С. 473.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

23

Россию?»97. Уже 26 октября 1917 г. Шульгин писал в «Киевлянине»: «Немезида бы-

стро свершила свое дело. Керенский ровно через два месяца расплатился за Корни-

лова. Он объявил изменником Родины человека, преданного ей до последней ка-

пли крови и за это, может статься, уступит власть изобличенному немецкому агенту

[в течение всей русской революции Шульгин полагал, что большевизм есть поро-

ждение германизма, а Ленин — платный агент германского Генерального Штаба. —

А. П. ], с которым только Корнилов и мог справиться. Мы убеждены, что вся здо-

ровая часть России не признает германского назначения. Мы убеждены, что если

в Петрограде будет немецкое правительство, то где-то образуется — русское [выде-

лено нами. — А. П. ]. Когда оно народится, это русское правительство — оно будет

поддержано всеми, кто еще не разучился понимать, что такое Родина»98. Прообра-

зом нарождающейся русской власти Шульгину представлялась «Алексеевская орга-

низация». Шульгин стал 29-м членом «Алексеевской организации», поступив в нее

на правах военнослужащего и взяв обязательство исполнять приказания генерала

М. В. Алексеева. «Алексеевская организация» уже в декабре 1917 г. была переиме-

нована в Добровольческую армию – будущую главную антисоветскую силу на Юге

России. Однако, в ближайшие месяцы местом пребывания Шульгина был именно

Киев, а не Екатеринодар и Одесса — эти этапы его жизни будут несколько позже.

Как мы уже писали, в начале 1918 г. Киев захватили большевики, при этом го-

род подвергся осаде красногвардейских частей под командованием бывшего офице-

ра царской армии Муравьева99. Киев подвергся ожесточенному обстрелу из тяжелых

артиллерийских орудий: запуганный обыватель прятался по подвалам. Вступившие

в город большевики проводили политику террора против офицеров и буржуазных

деятелей. Начались массовые расстрелы не только офицеров, но и прочих категорий

«буржуев»100. При этом местными властями 26 января был арестован и В. В. Шуль-

гин, которого арестовал А. Амханицкий, одноклассник по Первой Киевской гим-

назии известного советского историка Н. П. Полетика. Арестованный Шульгин 10

дней находился под стражей в Мариинском дворце, откуда был переведен, как вспо-

минала его первая жена Е. Г. Шульгина, в Лукьяновскую тюрьму101. Сразу, по горя-

чим следам, Шульгин опубликовал заметку-воспоминание, в которой есть такие

строки: «Сижу в тюрьме. Этого надо было ожидать. В революционное время вся-

кий политический деятель должен быть готов к этому. И даже более того: всякий, кто ограничился этим, — должен смотреть на себя, как на человека, вытянувшего

счастливый билет из жизненной лотереи»102. В первые дни пребывания под стражей

97 Соколов Е. У Шульгина во Владимире // Посев. Франкфурт-на-Майне. Июль 1981. № 6. С. 29.

Своей второй жене Марии Дмитриевне Шульгиной (урожденной Сидельниковой) В. В. Шульгин так

объяснял причину возникновения гражданской войны: «Очевидно нам не нравилось, что у нас не сред-

ние века. Мы сто лет делали революцию… Теперь добились: царит средневековье… Теперь семьи вы-

резываются до пня… И брат отвечает за брата…» (ГАРФ. Ф. Р-5974 (Шульгины). Оп. 1. Д. 238. Л. 109).

98 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1917. 26 октября (Статья писалась 25 октября, когда

в Киев пришли первые слухи о захвате власти большевиками. — А. П. ).

99 См. приложение 1.

100 Стефанович П. Первые жертвы большевистского массового террора (Киев — январь 1918 года) //

1918 год на Украине. М., 2001. С. 25.

101 ГАРФ. Ф. Р-5974 (Шульгины). Оп. 2. Д. 11 а. Л. 170.

102 Шульгин В. Дворец и тюрьма // Малая Русь. Киев, 1918. Вып. 2. С. 34.

24

Глава I

Шульгина содержали в приспособленном под камеру огромном помещении не-

стерпимо загаженного революционной стихией Мариинского дворца, в котором

находилось несколько сот заключенных, по большей части офицеров. Условия со-

держания были невыносимы; спать приходилось прямо на голом полу, без матра-

ца и подушки. Поэтому Шульгин радовался, когда его перевели в Лукьяновскую

тюрьму, поскольку в тюрьме — учреждении сугубо старорежимном — должен был

сохраняться хотя бы минимальный порядок и удобства. Очутившись в камере Лу-

кьяновской тюрьмы, в которой у каждого заключенного была отдельная койка и чи-

стый матрац с подушкой, а «политические» были отделены от «уголовных», Шуль-

гин сформулировал собственный афоризм: «великое завоевание революции состоит

в том, что она дворцы сделала тюрьмами, а тюрьмы дворцами»103. В своей камере

в Лукьяновской тюрьме на раме окна Василий Витальевич обнаружил вырезанную

надпись «В. Винниченко»104. Получилось, что монархист и противник «украинства»

Шульгин «унаследовал» камеру у одного из вождей «самостийничества». Пробыв

в заключении пятнадцать дней, 10 (23) февраля 1918 г. В. В. Шульгин был отпущен

на свободу, дав представителю советской власти обещание явиться к большевикам

по первому их требованию105. В беседе с писателем В. М. Сидоровым Шульгин вспо-

минал подробности своего освобождения: «Оказывается, комиссары из ЧК решили

проделать со мной своеобразный эксперимент. Говорят: “Мы вас отпустим, гражда-

нин Шульгин, но при одном условии”. — “Каком?” — спрашиваю я. “По первому

требованию вы к нам явитесь”. Я попросил уточнить: “Что значит, к вам? К кому

именно?” — “Мы — это идея советской власти”. После второго уточнения догово-

рились, что я явлюсь, если меня потребуют, когда советская власть опять вернется

в Киев. Но самое удивительное, — говорил Шульгин, — что меня так никто и не по-

требовал. А я б явился, если б напомнили о моем обещании, хоть из Парижа, хоть

через двадцать, хоть через сорок лет»106.

По словам киевского партийного деятеля, М. Майорова, «это [освобождение

В. В. Шульгина. — А. П. ] было крупнейшей ошибкой со стороны тех товарищей, 103 Шульгин В. Дворец и тюрьма... С. 77–78. Свое пребывание в камере Лукьяновской тюрьмы Шуль-

гин описал со свойственной ему иронией: «Когда я очутился в этой маленькой комнате, то ощутил истин-

ное (и да не подумают, что это преувеличение), истинное блаженство. Отдельная койка с матрацем, хотя

и плохоньким и грязным (через несколько часов его переменили на совсем чистый), и некоторое подобие

подушки. Это после десяти дней спанья на вечно захарканном полу представлялось роскошью неслыхан-

ной. Те, кто не привык к совместной жизни коммунистического склада, те, кто, подобно мне, почти всю

жизнь провели при том условии, что у них была своя личная комната, где они могли оставаться извест-

ную часть времени в покое, быть может, поймут, что значит, жить день и ночь на людях, хотя бы и в столь

очаровательном обществе, какое окружало нас во дворце. Отдельная комната! Мы даже не подозреваем, какая это величайшая роскошь, которой мы пользуемся в обыденное время постоянно. Мы не имеем

никакого представления о том, какое блаженство представляет этот буржуазно-индивидуалистический

строй, по сравнению с той коммуной, которую готовят нам социалисты, когда у нас все будет общее. Что

касается меня, то я определенно говорю: одиночное заключение в Лукьяновской тюрьме, предпочитаю

свободной коммуне даже в том случае, если бы не приходилось спать на захарканном холодном полу. По-

этому, если когда-нибудь у нас будет коммуна, я буду определенно «призывать к ниспровержению суще-

ствующего строя», хотя бы для того, чтобы меня посадили в одиночную камеру» (Там же. С. 77).

104 Шульгин В. Открытое письмо // Киевлянин. 1918. 25 февраля.

105 Шульгин В. В. 1917–1919 / Предисловие и публикация Р. Г. Красюкова; комментарии Б. И. Коло-

ницкого // Лица: Историко-биографический альманах. 1994. № 5. С. 200.

106 Сидоров В. М. Непадшее человечество. М., 2001. С. 254.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

25

которые считали возможным его выпустить на свободу»107. Действительно, осво-

бождение Шульгина можно считать счастливой случайностью: для политического

деятеля его уровня и с его общеизвестными убеждениями вероятность быть рас-

стрелянным советскими властями была очень велика. Княгиня Е. Н. Сайн-Витген-

штейн писала в своем дневнике 4 февраля 1918 г., в дни, когда Шульгин находился

в советской тюрьме: «Я боюсь, не случилось ли что-нибудь дурного с Шульгиным.

Если бы меня кто-нибудь спросил: кто был человек, которому я больше всего сим-

патизирую, я бы сказала: Василию Витальевичу Шульгину. Это единственный

человек, который за это время решался громко протестовать и осуждать то, что

творится: чуть ли не каждый день в его “Киевлянине” появлялись статьи, подпи-

санные полным его именем, содержащие самые горькие истины <…> Вот поэтому-

то большевики постараются сделать все возможное, чтобы уничтожить Шульгина.

Его “Киевлянин”, конечно, закрыт и разгромлен, но это случалось уже несколько

раз за это время. Был бы жив только сам Шульгин, а он уже сумеет так или иначе

что-нибудь сделать для России»108. В «новогодней» передовице Шульгина, датиро-

ванной 31 декабря 1917 г. и опубликованной в номере «Киевлянина» от 1 января

1918 г., Василий Витальевич писал: «Если мы действительно стали рабьим племе-

нем [курсив В. В. Шульгина. — А. П. ] и жаждем немцев, потому что «порядка у нас

нет», то туда нам и дорога. Рабы должны быть рабами, и должно скорбеть не о том, что погибла Россия, а о том, что она тысячу лет была, ибо это, очевидно, прои-

зошло по какому-то недоразумению. Но если не перевелось сильное племя, жив-

шее по берегам реки Роси и занявшее потом шестую часть света, если существует

аристократия ума, воли и национальной гордости, она сумеет навести порядок без

немцев, сумеет заставить народные массы верить себе, сумеет объяснить им, в чем

спасение, и соединить сто семьдесят миллионов царьков в мощный человеческий

поток, выполняющий единое задание [курсив В. В. Шульгина. — А. П. ]…»109. Шуль-

гин надеялся на то, что русский народ возродится и сумеет воссоздать свою погиб-

шую государственность, осознав то, что «мы рабы только потому, что наглотались

ядовитой “ханжи”, которую нам преподнесли под именем “свободы”110.

Подобно всем киевлянам, Шульгин с тревогой и недоумением следил за про-

исходившим наступлением кайзеровских войск на Киев. Широкую известность

получил дневник Шульгина, который Василий Витальевич вел в последние дни

107 Майоров М. Указ. соч. С. 75. В своих воспоминаниях известный журналист Д. Эрде написал

по поводу этого высказывания Майорова следующее: «Однажды в редакцию [«Вестника Украинской

народной республики» — А. П. ] заглянул “сам” М. Майоров, который руководил тогда комиссией, еще не называвшейся “Чрезвычайной”, но с теми же функциями и задачами. В Киеве ходили слухи

о его “жестокости” и “массовых расправах”, как в Харькове об Антонове-Овсеенко, но Майоров поз-

же вспоминал, что “дело обстояло не так, как говорили” <…> Утверждали, будто в комиссии Майо-

рова “расстреливали направо и налево”. На самом же деле “большинство арестованных было выпу-

щено”, отделавшись легким испугом, а в иных случаях комиссия допускала благодушие, в чем позже

раскаивалась. Продержав короткое время в Лукьяновской тюрьме В. В. Шульгина, она выпустила его

на свободу. А ведь одно имя Шульгина, и особенно в Киеве, олицетворяло злобную реакцию» (ЦДА-

ГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1571; Эрде (Райхштейн) Давид Израилевич. По журналистским тропам.

1978 г. Л. 102).

108 Сайн-Витгенштейн Е. Н. Дневник 1914–1918. Париж, 1986. С. 157–158.

109 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1918. 1 января.

110 Там же.

26

Глава I

накануне вступления немцев в «мать городов русских», киевляне переписывали

дневник от руки и распространяли по городу в многочисленных списках111.

Ценность дневника была в том, что он абсолютно искренен. Общее подавлен-

ное состояние Шульгина усугублялось еще и происходившими в стране события-

ми, которые казались ему агонией той России, которую он любил и знал. Ожида-

ние прихода со дня на день немцев в родной город было для патриота Шульгина

мучительно, униженное национальное чувство требовало выхода наружу. Давая

оценку дневнику, публицист харьковской газеты «Возрождение» справедливо

писал: «Отчаяние, доходящее до ожесточения, и ожесточение, граничащее с от-

чаянием, сознание своей полной беспомощности перед нахлынувшим девятым

валом революции, несущим на своем гребне уже не призрак, а роковую правду

порабощения всего народа всей России — все это попеременно с равной мерой

силы и яркости отражается в дневнике. Не все справедливо из написанного авто-

ром, от многого сам он, возможно, откажется впоследствии, когда все пережитое

можно будет рассматривать из некоторого «прекрасного далека», в исторической

перспективе, но ценность дневника и заключается, главным образом, в том, что

данный момент пережит им сполна и переживания эти запечатлены с огромной

силой…»112.

В записи от 15 февраля 1918 г. (ст. стиль) Шульгин охарактеризовал состояние

русской интеллигенции города Киева и дал интересную, хотя и предвзятую оцен-

ку предыстории происходивших в те дни событий — русской революции и Пер-

вой мировой войны. «Пришли [немцы. — А. П. ]… [Это и последующие отточия

принадлежат В. В. Шульгину. — А. П. ] Не пришли… Пришли… Не пришли. Люди

сидят по домам и гадают. Не все ли равно — пришли или не пришли. Если не при-

шли, так придут. Днем раньше, днем позже, какое это имеет значение. И если хлад-

нокровно пробежать по всему прошлому, то могло ли быть в конце концов ина-

че <… > Неизбежное совершилось. Какое будущее. Будущее в нас самих. Русской

интеллигенции надо выздороветь душой и телом и надо понять, что она совер-

шила преступление, когда патриотов своего отечества клеймили преступлением.

Ей надо стать рабочей, практичной и национально настроенной. Русскому народу

нужно понять, какие страшные кары суждены тем, кто покушается на чужое, ему

надо понять простую истину, что с чужого добра не будет добро. Ему нужно понять

для чего существует власть и научиться уважать высшие классы. Он должен знать, что без культурных людей ему не жить. Тогда возможно возрождение России. Если

же национальное чувство у русских атрофировано совершенно, если его не разбу-

дит даже раскаленное железо, которым явятся немцы, хозяйничающие на улицах

Петрограда, Киева, а может быть и Москвы, то тогда Россия безнадежна. Но ведь

тогда возникает вопрос, нужна ли вообще она. Если по существу своему подавля-

ющее большинство русских людей будет чувствовать себя хорошо под немецким

владычеством, то зачем спрашивается Россия. Ведь формы человеческого обще-

жития существуют для людей, а не люди для формы. Конечно, нам, последним

111 См. полный текст публикации дневника: Шульгин В. В. «Создалось положение просто дьяволь-

ское…» (дневник февраля 1918 года) / Вступительная статья, публикация и комментарии А. С. Пученкова

// Русское прошлое. 2010. Кн. 11. С. 98–109.

112 Митридат. Накануне // Возрождение. Харьков. 1918. 23 мая (5 июня).

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

27

могиканам, которые любили Россию благодаря тому же всепобеждающему инстин-

кту, вследствие которого журавли осенью находят верную дорогу на юг, нам будет

невыносимо тяжело, грустно и печально, но, если стомиллионный русский народ

ничего не чувствует к своему отечеству, то каким образом мы, несчастная кучка, можем разбудить это национальное чувство, и для чего мы будем его будить. Пусть

русские рабы благоденствуют под немецким владычеством, если им это нравится, а те, кто не хочет и не может быть рабом, те немногие найдут себе какой-нибудь

путь. Есть положения, из которых нельзя спастись, но нет положения, из которо-

го нельзя было бы выйти с честью»113. Колоссальный резонанс приобрела статья

Шульгина, приуроченная к вступлению в город кайзеровских войск. В этой связи

Шульгин посчитал необходимым выпустить так называемый «Последний номер

“Киевлянина”», в котором вознамерился прокомментировать занятие родного

города врагом. Обращаясь к вступившим в город немцам редактор «Киевлянина»

писал: «Выпуская последний номер “Киевлянина”, мы позволяем себе напомнить

всем, кому о сем ведать надлежит, что мировая война не кончилась; что жесто-

чайшая борьба будет продолжаться на Западном фронте; что уничтожение России

есть лишь один из эпизодов этой войны; что на место России вступила Америка; что русский вопрос не может быть решен окончательно ни в Бресте, ни в Киеве, ни в Петрограде, ни даже в Москве, ибо карта Европы будет вычерчена на крова-

вых полях Франции, где произойдет последняя решительная битва. Мы позволяем

себе сказать еще, что нынешнее состояние России не есть гибель русского народа, но это есть несомненная гибель “русской революции”… Контрреволюция пришла

в образе немецких офицеров и солдат, занявших Россию. Тех немецких солдат, у которых “нервы оказались крепче”. Ибо что такое контрреволюция в глазах без-

мозглых митрофанушек социализма? Контрреволюция — это порядок, это креп-

кая власть, это конец безделью, болтовне, конец надругательствам и насилиям

над беззащитными и слабыми. Так вот поздравляем вас, господа революционеры!

Немцы принесли этот порядок на своих штыках… и прежде всего, приводя в дей-

ствие железные дороги, приказали вымыть и вымести дочиста наш несчастный ки-

евский вокзал, эту эмблему современной культуры, которую вы столько времени

пакостили во славу демократических принципов. Чистота и опрятность! Есть ли

начало более враждебное грязью венчанной русской революции? Ах, господа, вы

не хотели отдавать честь русским офицерам… А теперь с какой готовностью отдае-

те эту “честь” немецким! Почему? Да потому, что они избавили вас от самих себя, потому что они спасают вашу собственную безумную жизнь, потому что в звери-

ной ненависти вами овладевшей, вы перегрызли бы горло друг другу. И вы глубо-

ко благодарны пинку немецкого приклада, который привел вас в чувство. Но мы, мы немцев не звали. Когда вы [социалисты. — А. П. ] расстреливали нас и жгли, мы

говорили: “убивайте и жгите, но спасите Россию”. И так как мы немцев не звали, мы не хотим пользоваться благами относительного спокойствия и некоторой по-

литической свободы, которые немцы нам принесли. Мы на это не имеем права.

А то что нам не принадлежит по праву, мы не возьмем даже в том случае, если бы

нам его отдавали “без выкупа”. Мы ведь не “социалисты” — благодарение Господу

113 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 25 а. Л. 2–3.

28

Глава I

Богу! Мы были всегда честными противниками. И своим принципам мы не из-

меним. Пришедшим в наш город немцам мы это говорим открыто и прямо. Мы

ваши враги. Мы можем быть вашими военнопленными, но вашими друзьями мы

не будем до тех пор, пока идет война. У нас только одно слово. Мы дали его фран-

цузам и англичанам и, пока они проливают свою кровь в борьбе с вами за себя

и за нас, мы можем быть только вашими врагами, а не издавать газету под вашим

крылышком. Да, если бы “Киевлянин” стал вновь выходить, то это значило бы, что немцы обеспечили ему безопасность. Даже эти строчки, которые сейчас пи-

шутся, могут быть выпущены благодаря попустительству немецкой власти. Если

бы “Киевлянину” была дана возможность выходить, то это значило бы, что здесь

расчет, или великодушие. Расчетам помогать мы не хотим, великодушия принять

не можем. Мы хорошо понимаем значение только что сказанных слов, но и вра-

ги наши поймут, что иного выхода для честных людей нет. Какие последствия

будут для нас лично — мы не знаем, но ту часть русского общества, от имени ко-

торой мы позволяем себе говорить, немцы принуждены будут уважать, как они

вынуждены презирать тех, кто сейчас пресмыкается перед ними. И мы хорошо

знаем, что когда наступит время действительного примирения, когда кончится

эта ужасная мировая борьба, кончится миром, не постыдным для всех, кто чест-

но боролся за свою родину, тогда честные противники скорей столкуются друг

с другом, чем бесчестные друзья»114. Статья Шульгина произвела большое впе-

чатление на современников, ибо была очень своевременна, в дни всероссийского

унижения в ней чувствовалось национальное достоинство115. Может быть, поэто-

му статья была нарасхват, как писал в своем дневнике великий ученый В. И. Вер-

надский116; не случайно, что цена «Последнего номера “Киевлянина”» доходила

у газетчиков до 25 рублей, при номинале в 10 копеек117. Статья вышла, по словам

Шульгина, «очень бумной», а ее автор стал «всеми признанным “другом Фран-

ции”, можно сказать, до гробовой доски, верным в счастье и горе, словом, неким

паладином союзнической ориентации»118.

Надо сказать, что Шульгин не обманулся в своих ожиданиях: немцы уважа-

ли честных противников и неоднократно через третьих лиц предлагали Васи-

лию Витальевичу возобновить «Киевлянин», обещая не вмешиваться в управле-

ние газетой. По словам князя Г. Н. Трубецкого, «молчание Шульгина было для

114 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1918. 25 февраля (10 марта). 55 лет спустя Шульгин вспо-

минал: «Номер вышел. Он произвел сильнейшее впечатление. И на Киев, и на гостей — немцев. От кого

говорит этот Шульгин, употребляя “семейное” “мы”? Этого я тогда и сам не понимал. Только теперь

понимаю. Кто дал слово французам и англичанам? Русский Император (В это время Царя уже не было.

Он погиб 4 июля 1918 года. Так ведь? Наверное…) Его уже не было. Я говорил от его имени. Теперь я это

понимаю. Но немецкое командование поняло это раньше меня. Для них это звучало внушительно…»

( Шульгин В. В. Французская интервенция на юге России в 1918–1919 годах // Последний очевидец: Ме-

муары. Очерки. Сны. М., 2002. С. 467).

115 Лукомский А. С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М., 2012. С. 467.

116 Вернадский В. И. Дневники. 1917–1921. К., 1994. С. 72.

117 Шульгин В. В. Французская интервенция на Юге России в 1918–1919 годах // Последний оче-

видец. М., 2002. С. 467; Он же. 1917–1919 / Предисловие и публикация Р. Г. Красюкова; комментарии

Б. И. Колоницкого // Лица: Историко-биографический альманах. 1994. № 5. С. 203.

118 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 13. Рукопись статьи В. В. Шульгина «Союзники и Россия». Л. 30.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

29

них [немцев. — А. П. ] неприятнее его критики»119. Однако на предложение немцев

Шульгин ответил отказом, откровенно заявив немцам, что считает их врагами120.

Борьба с украинским сепаратизмом была одним из важнейших аспектов дея-

тельности Шульгина как политика. Шульгин родился и вырос в Киеве. «В более

развернутом понимании “мой” дом — это город Киев; а в еще более широком,

“мой” дом — это моя родина, Русь — Россия. Вся Россия мыслится и ощущает-

ся мной, как колония “матери городов русских”», — писал Василий Витальевич121.

По обоснованному наблюдению петербургского историка А. Э. Котова, «именно

элемент здорового малороссийского провинциализма придал Шульгину ту нравст-

венную и физическую живучесть, что так восхищала даже его противников. При-

надлежность к “русскому югу”, веками бывшему ареной русско-польского про-

тивостояния, обостряла и национальные чувства…»122. В. В. Шульгин любил свой

родной край, был, по характеристике его ближайшего сотрудника, «фанатичным

малороссиянином»123, но само понятие «Украина» оставалось для него искусст-

венным, принесенным извне. Еще в «думский» период своей политической би-

ографии Шульгин квалифицировал украинофильство как национально-государ-

ственную измену и предательство124. В. В. Шульгин писал: «Термины Украина, украинцы, украинский язык, украинская держава имеют одно назначение, — вы-

травить в умах местного населения сознание, что этот край русский, что жители

его — самые русские из всех русских, что языком развитой части населения его яв-

ляется общерусская речь, в то время как деревня наша пользуется малороссийским

просторечием, точно так же, как деревня Великороссии пользуется великорусским

просторечием. Но мы природные жители этого края, дорожим своей принадлежно-

стью к единому русскому народу, которому, несмотря на все выпавшие на его долю

испытания предстоит еще великая будущность, мы, сыны великого народа, не хо-

тим отрекаться от славного национального имени наших предков, за которое они

столько боролись, не можем перевертываться в каких-то украинцев без роду и пле-

мени: русскими родились, русскими и останемся»125. Настоящее имя украинцев, по мнению ближайшего соратника В. В. Шульгина, А. И. Савенко, — малороссы, т. е. русские Малой Руси126. Об этом же говорил В. В. Шульгин в своем выступлении

119 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917–1919. Монреаль, 1981. С. 97. «Весьма умен — против-

ник, которого надо воспринимать всерьез», — так Шульгин был охарактеризован в одной из аналити-

ческих записок о положении на Украине, составлявшихся для австро-венгерского оккупационного ко-

мандования (см.: Ereignisse in der Ukraine 1914–1922 deren Bedeutung und historische Hintergründe. Phila-delphia, 1966. B. I. S. 384).

120 Шульгин В. В. 1917–1919… С. 207.

121 Шульгин В. В. Письма к русским эмигрантам. М., 1961. С. 59.

122 Котов А. «Скромненький дневник Адама» / «Спор о России» в переписке Василия Маклакова

и Василия Шульгина // Российская история. 2013. № 2. С. 21.

123 Ефимовский Е. В русском Киеве в 1918 году // Возрождение. Литературно-политические тетради.

Тетрадь семьдесят восьмая. Париж. Июнь 1958 года. С. 133.

124 Коцюбинский Д. А. Русский национализм в начале ХХ столетия: Рождение и гибель идеологии

Всероссийского национального союза. М., 2001. С. 298.

125 ГАРФ. Ф. Р-446 (Политическая канцелярия Особого совещания при Главнокомандующем Воо-

руженными Силами на Юге России). Оп. 1. Д. 41. Л. 4.

126 Савенко А. И. Наше национальное имя // Малая Русь. Выпуск первый. Киев, 1918. С. 31; Он же.

К вопросу о самоопределении населения Южной России // Украинский сепаратизм в России. Идеоло-

гия национального раскола. М., 1998. С. 291–296.

30

Глава I

на Государственном Совещании в Москве в августе 1917 г., призывая не объединять

понятия «украинцы» и «малороссы», ибо «малороссы», по утверждению Шульгина, как и 300 лет назад, продолжают ориентироваться на Москву127. Основные принци-

пы шульгинского подхода к «украинской» проблеме были следующие: «отдельного

украинского народа не существует; народ, населяющий южные губернии, всегда

называл себя русским и должен и впредь так называться»128, а Украина — это «са-

мая русская земля из всех русских земель»129. Воссоединение Украины и России,

«аншлюсс», по словам Шульгина, явилось началом русской государственности130.

Отношение Шульгина к украинскому сепаратизму весьма любопытно. Украин-

ский сепаратизм, по Шульгину, — «доктрина абсолютно чужая, приверженцы ко-

торой в России насчитываются единицами»131. Импульс же «украинствующим» был

дан извне, утверждал Василий Витальевич. «Военачальники центральных империй

считали удобным поддерживать это движение, предназначенное для разжигания

волнений, расчленения и ослабления России», — во многом обоснованно заявлял

Шульгин, находясь уже в эмиграции132. «Украина», «украинское движение» рассма-

тривалось В. В. Шульгиным как грандиозная мистификация, имеющая своей целью

обессилить Россию, отколов от нее весь юг133. «Украинцев» В. В. Шульгин рассма-

тривал как своеобразную политическую секту, представители которой являются, по его определению, «злейшими врагами русского народа»134. Раздражало Василия

Витальевича и то, что «украинцы», по терминологии Шульгина, «русские, живущие

на Украине», «рассудку вопреки и наперекор стихиям, стремятся доказать, что они

не русские и никогда ими не были»135. Шульгин писал: «Если есть вообще на свете

русское племя, то основная его часть, его ядро, это — то население, которое груп-

пировалось вокруг Киева, как своего центра»136. Именно поэтому житель Малорос-

сии, называющий себя украинцем, таким образом «отрекается от батькивщины,

от дедов и прадедов, изменяет свою национальность»137. По Шульгину, «украинец»

не может быть национальностью, так как «Украина» — это любая приграничная

127 Государственное совещание. М.; Л., 1930. С. 110.

128 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 18. Рукопись В. В. Шульгина «1919 год. Киев под добровольцами».

Л. 134.

129 Там же. Л. 136.

130 Шульгин В. В. Аншлусс и мы. Белград, 1938. С. 1; ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 18. Л. 141; Шуль-

гин В. Селянам // Киевлянин. 1919. 25 августа. «Север и юг в раздельности слишком слабы для тех задач, которые перед ними поставила история. И только вместе, идя рука об руку, северяне и южане смогут

вспомнить общее мировое предназначение» ( Шульгин В. В. Украинствующие и мы! Белград, 1939. С. 26).

131 Отдел Рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 1089 ( Ваврик Василий Ро-

манович). Ед. хр. 1289. Л. 2. Письмо Шульгина Высокому комиссару по делам эмигрантов в Лиге Наций.

1932 г.

132 Там же. Л. 2–3. См. полный текст письма Шульгина: Пученков А. С. Национальная политика ге-

нерала Деникина. СПб., 2012. С. 284–288.

133 «Все украинские затеи, под каким бы соусом они не преподносились, хотя бы даже в виде фе-

дерации или автономии, суть не более как замаскированный способ нанести России такой удар, от ко-

торого она не оправилась бы» ( Шульгин В. Областные автономии // Россия. Одесса. 1919. 16 января.) 134 Шульгин В. Протекторат // Россия. Одесса. 1919. 19 января.

135 Шульгин В. В. «Малая Русь» // Малая Русь. Выпуск первый. Киев, 1918. С. 4.

136 Шульгин В. Великая правда и великая ложь // Русская мысль. Париж, 1927. Кн. 1. С. 77.

137 Шульгин В. В. 1917–1919 / Предисловие и публикация Р. Г. Красюкова; Комментарии Б. И. Ко-

лоницкого // Лица: Биографический альманах. 5. — М.; СПб., 1994. С. 162.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

31

территория, окраина государства138. Таким образом, отличия малороссов от вели-

короссов проявляются только в форме простонародного говора, а также в ряде ре-

гиональных особенностей139. Вместе с тем и малороссы и великороссы являются, по Шульгину, частью единого русского племени. Как следствие, признание самого

факта существования отдельной украинской нации невозможно, ибо «если сущест-

вует 35 миллионов украинцев, то все остальное, в том числе «украинская держава»

приложится»140. Даже употребление термина «Украина» применительно к Мало-

россии уже, согласно В. В. Шульгину, является косвенным подспорьем в полити-

ческой игре «украинцев», а значит — недопустимо141. Иронизируя над украинским

движением, Шульгин писал: «Наше собственное невежество доходило и доходит

до того, что Москву почитают «исконно русским краем», а Киев — «столицей Укра-

ины…»142. «Перестаньте называть древнюю Киевскую Русь — Украиной», — писал

В. В. Шульгин143. Точно также В. В. Шульгин отрицал наличие особого украинско-

го языка, признавая только факт существования простонародного говора. Украин-

ского же литературного языка, согласно Шульгину, попросту не существует144. Для

населения Малороссии единственно приемлемой государственностью во все вре-

мена была государственность русская, «ибо она была ему родная»145. Украинская

же государственность оказалась нежизнеспособной в силу того, что «для украин-

ской державы нужен украинский народ, которого не оказалось в наличности. Тер-

ритория, на которую претендовала украинская держава, от века занята народом

русским и по этой простой причине никакой иной кроме русской державы здесь

не удержится», — писал Шульгин в занятом Добровольческой армией Киеве осе-

нью 1919 г146. Крестьяне, называющие себя украинцами, попали под воздействие

пропаганды, утверждавшей, что землю получат только украинцы. Следовательно,

«хохлы», как называл их Шульгин, записались в «украинцы», «Бо земля наша!», —

иронизировал В. В. Шульгин147. Однако помимо борьбы с «украинством» в прессе

существовала и вполне реальная борьба В. В. Шульгина и его сторонников в обла-

сти политической.

В годы Гражданской войны вокруг В. В. Шульгина образовалась группа еди-

номышленников, получившая в литературе наименование «группа В. В. Шуль-

гина» или «киевлянинская группа». Деятельность группы затрагивала многие на-

правления, к числу которых относилась и борьба с «украинством». Сторонники

В. В. Шульгина понимали, что «Москве без Киева не быть Россией, а только Мо-

сковией, а Киеву без Москвы не быть Русью, а всего лишь продолжением Австрии.

138 Там же. С. 151.

139 Шульгин В. Великая правда и великая ложь… С. 72–73.

140 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 18. Л. 136.

141 Шульгин В. В. Аншлусс и мы…С. 5.

142 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 17. Л. 8.

143 Шульгин В. Да или нет // Русская газета. Париж. 1925. 7–8 января.

144 Шульгин В. «Украинский язык» // Киевлянин. 1917. 16 апреля; Передовая В. Шульгина // Там

же. Шульгина 1917. 18 апреля; Шульгин В. Русский язык // Русская газета. 1925. 13 января; Шульгин В.

Акт вежливости // Новое время. Белград. 1924. 10 февраля; Шульгин В. Великая правда и великая ложь…

С. 78.

145 Шульгин В. Местные особенности // Великая Россия. Ростов-на-Дону. 1919. 21 сентября.

146 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1919. 17 ноября.

147 Шульгин В. Земля // Там же. 1919. 24 сентября.

32

Глава I

Борьба между этими двумя направлениями и составляла всю сущность вопроса

о том, как называть край Украиной или Малороссией, а народ, его населяющий,

«украинским» или «малорусским». Под этими казалось бы «словами», таилась про-

пасть, отделявшая две ориентации, — на Москву и на Вену (вернее на Берлин)», —

характеризовал деятельность группы сам Шульгин148. В. В. Шульгин и сотрудники

«Киевлянина» проводили строгое разграничение между «здоровым местным па-

триотизмом» и так называемым «мазепинством». Сепаратистов Шульгин окрестил

«мазепинцами», которым противопоставлялись соответственно «богдановцы», то

есть последователи Богдана Хмельницкого и его политики в отношении России.

По убеждению Шульгина, «к богдановцам…примыкало большинство населения

города Киева»149. Идея о немецком происхождении украинского движения была

центральной в аргументации Шульгина. Он был убежден, что, потеряв надежду

на военную победу над Россией, немцы решили расчленить ее, отделив от нее весь

юг. Для этого Германия поддерживала независимую Украину, стравливая русских

и украинцев150. В статьях Шульгина доказывалось, например, что «украинцев» в те-

чение нескольких лет подготавливали в специальных лагерях в Германии, «внушая

им украинский патриотизм и любовь к Германии»151. Уже в начале апреля 1917 г.

В. В. Шульгин писал: «нам тяжело будет, если Киев из матери городов русских ста-

нет рассадником украинского отщепенства». Впрочем, В. В. Шульгин все же под-

черкивал, что военная победа России может оправдать украинское движение. Даже

мысль о том, что «по улицам города будут сновать прусские мундиры», казалась

лидеру русских националистов ужасной. «Мы готовы отдать Киев заблуждающим-

ся братьям [украинцам. — А. П. ], лишь бы не предать его врагам», — писал Васи-

лий Витальевич152. Вскоре, однако, стало очевидно, что рост украинского само-

сознания не способствует росту боеспособности русской армии. Как следствие, непримиримость Шульгина и его сторонников по отношению к «украинцам» воз-

росла. Большевики же, являясь, по мнению В. В. Шульгина, немецкими агентами,

«просто исполняли соответствующий акт инсценировки: немцы обещали им оста-

вить их в Москве, если они не будут мешать созданию «Украины»153. «Украинцев»

В. В. Шульгин и его соратники отождествляли с большевиками, рассматривая и тех

и других как порождение вредоносной германской пропаганды. Поэтому Шульги-

ну в течение всей Гражданской войны союз с «украинцами» казался абсолютно не-

допустимым по соображениям прежде всего морального характера.

Итоги выборов в Украинское Учредительное Собрание во многом подтвержда-

ли идеи Шульгина о «русском» Киеве. Представителем Киева в Украинское Учре-

дительное Собрание (оно так никогда и не было созвано) был избран вождь русской

партии В. В. Шульгин, а его «Внепартийный блок русских избирателей города Кие-

ва» получил больше голосов, чем все украинские партии, вместе взятые154. Против-

148 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 18. Л. 128.

149 Там же. Л. 128.

150 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 25 а. Дневник Шульгина. Февраль 1918 г. Л. 1.

151 Шульгин В. Что делают и что говорят // Россия. Екатеринодар. 1918. 7 сентября.

152 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1917. 6 апреля.

153 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 25 а. Л. 1.

154 Москвич А. Г. Несколько слов о выборах в Украинское Учредительное Собрание // Малая Русь.

Выпуск третий. Киев, 1918. С. 52.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

33

ники Шульгина называли его блок «черной сотней», на что редактор «Киевлянина»

в одной из своих статей возразил: «нас не сотня в Киеве, а 25 тысяч с лишком, то

есть больше чем всех украинцев, вместе взятых»155. Шульгин писал: «Культурный

класс Малороссии высказал совершенно определенно свое отрицательное отноше-

ние к украинской державе; низы же народа по вопросу об отделении от остальной

России опрошены вовсе не были, так что отделение от России и провозглашение

“Украинской самостийности” произведено помимо воли населения: народ в этом

акте никакого участия не принимал…»156. Отнюдь не симпатизировавший Шуль-

гину казачий деятель В. В. Шапкин вспоминал о том, что «Киев, голова и сердце

Украины, поражал своими антиукраинским настроениям. Украинские настроения

существовали только в официальных украинских учреждениях. Не только все ве-

ликороссы, жившие в Киеве, но и все природные украинцы русского направления

никак не мирились с украинизацией и всячески издевались над ней…»157. Значит, рассуждая с этой позиции, право малороссийского народа на национальное само-

определение было проигнорировано. Поэтому решение «украинской» проблемы

может быть отнесено лишь к компетенции Всероссийского Учредительного Собра-

ния. В беседе с министром-председателем Временного Правительства Г. Е. Льво-

вым Шульгин получил заверение именно о таком способе решения проблемы на-

ционального самоопределения Украины158.

Подобных убеждений Василий Витальевич придерживался до конца своей дол-

гой жизни, считая одной из ошибок национальной политики Советской власти

признание украинцев отдельной нацией и поощрение «украинства». «Взяв на по-

мощь Гепеу [Речь идет об ОГПУ при СНК СССР. — А. П. ], украинизируют “мати

городам русским” и всю страну, от Киева до Черного моря, носившего когда-то

имя — “Русского моря”. Многомиллионному населению, исстари почитавше-

му себя русским, не дают спокойно разобраться, “самоопределиться”, кто чело-

век таков есть и кем, на крайность, желает быть. Дубиной по голове вколачивают:

“ты — украинец!”» — писал Шульгин159. Деятельность группы Шульгина проходи-

ла в оккупированном немцами Киеве. Помимо выполнения приказания генерала

М. В. Алексеева, данного Шульгину еще в ноябре 1917 г. и сводившегося к отправ-

ке офицеров на Дон, Шульгин и его группа занималась еще и политикой. Три ос-

новных лозунга группы Шульгина — борьба с большевизмом, верность союзникам

и монархия — проповедовались группой совершенно открыто и с большой страст-

ностью. По словам Деникина, «для Шульгина и его единомышленников монар-

хизм был не формой государственного строя, а религией»160.

Отношение к союзникам занимало особое место в политической программе

В. В. Шульгина и его сторонников, среди которых виднейшую роль играл генерал

от кавалерии Абрам Михайлович Драгомиров161, бывший, по сути, равноценной

155 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1918. 23 января.

156 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 41. Л. 5.

157 Columbia University Libraries, Rare book and Manuscript Library, Bakhmeteff Archive (далее — BAR).

Шапкин В. В. Рукопись воспоминаний. Р. 3. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

158 Передовая В. Шульгина // Киевлянин. 1917. 2 июня.

159 Шульгин В. Кто кого душит? // Россия и славянство. Париж. 1930. 30 августа.

160 Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. 3. С. 460–461.

161 Кин Д. Деникинщина. Л., 1927. С. 8–9.

34

Глава I

Шульгину фигурой, и обладавший большим авторитетом в военной среде. Шуль-

гин, как и вожди Добровольческой армии, непоколебимо придерживался союзни-

ческой ориентации. Под «верностью» России Шульгин понимал осуществление

взятых на себя российским императором союзнических обязательств по отноше-

нию к Антанте162.

В. В. Шульгин был руководителем тайной контрразведывательной организа-

ции «Азбука», деятельность которой была поставлена на службу Добровольческой

армии163. «Азбука» возникла в марте 1918 г., хотя зародыш организации возник

еще в ноябре 1917 г. в Новочеркасске, куда Шульгин приехал для встречи с осно-

воположником Белого движения на Юге России генералом М. В. Алексеевым164.

На секретном совещании с участием В. В. Шульгина, А. И. Савенко, В. Я. Демчен-

ко, А. Д. Билимовича, Ф. Н. Безака, Е. А. Ефимовского, князя А. Н. Долгорукова

и А. М. Драгомирова, последний, если верить воспоминаниям Ефимовского, сра-

зу заявил, что «немцы на Западе будут разбиты и, что ставка на них есть “ставка

не на ту лошадь”. Правые считали, что “немецкая синица” уже в руках; она вы-

годнее союзнического “журавля”. Я полагал: никаких союзов с немцами; внутрен-

нее соглашение монархистов; мы сначала российские монархисты, а потом сто-

ронники той или иной ориентации. Выход был найден В. В. Шульгиным: кто-то

из воюющих победит, а с ним и его “филы”. Они не должны будут забыть, что мы

не враги, а заговорщики. На этом и порешили. Распределение функций: военно-

техническая часть и секретные сношения с французской разведкой — В. В. Шуль-

гин; разведка внутренняя — А. И. Савенко; итоги разведки особым рапортом

В. В. Шульгин сообщал начавшемуся Белому движению. Вся организация носи-

ла название “Азбука”. С Москвой и Одессой “Азбука” сносилась особыми “ку-

рьерами”, а внутренняя — “почтальонами”; их обязанность выполняли женщины: жена А. И. Савенко, моя жена Зоя Григорьевна, мужественно рисковавшие при

возможном обыске своей головой. Как общее правило, в отсутствии В. В. Шуль-

гина его функции выполняла Е. Г. Шульгина. На меня была возложена печатная

пропаганда в рамках, дозволенных цензурой, и возможные печатные речи. Наша

политическая платформа: Национальное единство верной своим словам Россий-

ской Империи с законным императором, разделяющим свою власть с народным

представительством в рамках “Основных законов” и прощального манифеста Го-

сударя Императора»165. Целью возникшей организации являлась отправка на Ку-

бань и на Дон «русского офицерства, покинувшего или покидавшего в то время

фронт… и политическая информация командования Добровольческой Армии»166.

Первые несколько месяцев организация, ведя разведку в Киеве, информировала

главным образом союзников, Москву и Добровольческую армию167. Сам Шульгин

162 Шульгин В. В. Французская интервенция на юге России в 1918–1919 годах // Последний очеви-

дец: Мемуары. Очерки. Сны. М., 2002. С. 467.

163 Репников А. В., Христофоров В. С. Василий Витальевич Шульгин // Российская история. 2009.

№ 5. С. 160; Kenez P. Civil war in South Russia, 1919–1920. The defeat of the Whites. Berkeley, 1977. Р. 65–71.

164 К истории осведомительной организации «Азбука»: Из коллекции П. Н. Врангеля (архив Гуве-

ровского института) / Публ. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. СПб., 1993. Кн. 4. С. 162–163.

165 Ефимовский Е. А. Русский Киев в 1918 году // Статьи. Париж, 1994. С. 136–137.

166 К истории осведомительной организации «Азбука»... С. 165.

167 Там же. С. 163.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

35

считался начальником организации. Агентами «Азбуки» были исключительно по-

литические единомышленники В. В. Шульгина. Имена агенты получали по назва-

нию букв русского алфавита168. Начальнику организации были известны все лица, состоявшие в организации. Каждая «буква» набирал в организацию сколь угодно

лиц, давая им другие, уже не буквенные прозвища. Вновь поступавшие в ряды ор-

ганизации знали лишь своего вербовщика169. Донесения представляли собой лен-

точки бумаги, которые прятались в мундштук папиросы, которая укладывалась в

коробку, так что секретность донесений была на достаточно высоком уровне170.

Случалось, что агента обыскивали несколько раз и не найдя ничего, кроме папи-

рос, отпускали на свободу171. Донесения «Азбуки» играли исключительно важную

роль, в определенной мере заполняя тот информационный вакуум, в котором на-

ходились вожди Добровольческой армии. Ценность «разведочного материала», по-

ставлявшегося «Азбукой», подчеркивал и А. И. Деникин172. С Москвой и Одессой

сносились особыми «курьерами», внутреннюю доставку информации осуществля-

ли так называемые «почтальоны», их обязанности выполняли жены «азбучников», не раз подвергавшиеся колоссальному риску во время обысков173. Организацион-

ная работа «Азбуки» сводилась, сообщал курьер «Азбуки» П. М. Виридарский, по-

мимо доставки разведочного материала, к: а) «к созданию на месте эмбриональ-

ных войсковых частей, которые могли бы развертываться и пополняться на месте

своего назначения и б) к эволюции как в виде таких эмбриональных частей, так

и одиночных чинов туда, где в этом могла ощущаться надобность»174. Кроме того,

«Азбука» и группа Шульгина разрабатывали вопрос «о возможности партизанской

войны в тылу немцев в виду того, что народ не скрывает своего враждебного от-

ношения к немцам»175. Нужно сказать, что костяк и группы Шульгина и «Азбу-

ки» составляли одни и те же люди, разделявшие политические убеждения Василия

Витальевича176. «Азбука», таким образом, была, по словам Деникина, «техниче-

ским аппаратом» группы Шульгина177. По словам самого Шульгина, «Цели кон-

спиративной организации “Азбука” были сформулированы в 4 коротких лозун-

гах: 1. Против немцев. 2. Против украинцев-мазепинцев. 3. Против большевиков.

4. За Добровольческую армию. На этой основе и вербовались члены этой тайной

168 Kenez P. The Civil War in South Russia. 1919–1920…Р. 67.

169 Шульгин В. В. 1917–1919 / Предисловие и публикация Р. Г. Красюкова; Комментарии Б. И. Ко-

лоницкого // Лица: Биографический альманах. 5. — М.; СПб., 1994. С. 205–206. Об «Азбуке» см. доку-

ментальную повесть Никиты Брыгина: Брыгин Н. А. «Азбука». Документальное повествование // Азбука.

Одесса, 2000. Т. II. С 147–316; «Сотрудники «Азбуки» свято исполнили долг». О разведывательной ор-

ганизации В. В. Шульгина / Публ. Л. Павликовой // Источник. Документы русской истории. 1997. № 3.

С. 60–72; К истории осведомительной организации «Азбука»: Из коллекции П. Н. Врангеля (архив Гу-

веровского института) / Публ. В. Г. Бортневского // Русское прошлое. — СПб., 1993. Кн. 4. С. 160–193.

170 Российский государственный Военный архив (РГВА). Ф. 40307 (Varia). Оп. 1. Д. 172. Л. 44.

171 Шульгин В. В. 1917–1919…С. 204–205; Он же. «Азбука» // Последний очевидец… С. 502.

172 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 462.

173 Ефимовский Е. Указ. соч. С. 137.

174 ГАРФ. Ф. Р-6396 (Контрразведывательная часть Особого отделения отдела Генерального шта-

ба военного управления Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге

России). Оп. 1. Д. 91. Л. 2.

175 Там же. Л. 2.

176 Kenez P. The Civil War in South Russia. 1919–1920…Р. 67.

177 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 462.

36

Глава I

организации»178. «Кому это было недостаточно, пояснялось: — Газету «Киевля-

нин» читали? Так вот и вся программа», — вспоминал Василий Витальевич179.

Несмотря на свой нелегальный статус, «Азбука» была важным звеном в систе-

ме Добровольческой армии. Всеми правдами и неправдами аналитические свод-

ки «Азбуки» о положении в России попадали на стол Алексееву. Сводки эти изо-

бражали повсеместный рост монархических настроений в стране. Как следствие, Шульгин призывал вождей Добровольческой армии к открытому провозглашению

монархической идеи, утверждая, что это приведет к притоку в армию новых до-

бровольцев, в армии будет много «народу и притом отборного», как о том Шуль-

гин писал в письме А. В. Колчаку180; в свою очередь «непредрешение» формы поли-

тического устройства будущей России до созыва Всероссийского Учредительного

Собрания опасно для армии181, так как может привести к ее распаду182. Открытая

приверженность идее монархии привела к тому, что в годы Гражданской войны

у Шульгина создалась репутация человека, стремящегося вернуть Россию к време-

нам «где-нибудь около Иоанна Грозного или Аракчеева»183.

Комментируя позицию Шульгина, в письме к нему Алексеев писал: «Относи-

тельно нашего лозунга — Учредительное собрание — необходимо иметь в виду, что

выставляли мы его лишь в силу необходимости. В первом же объявлении, которое

нами будут сделано, о нем уже упоминаться не будет совершенно. Наши симпатии

должны быть для Вас ясны, но проявить их здесь открыто было бы ошибкой, т. к.

населением это было бы встречено враждебно. От прежнего лозунга мы отказыва-

емся. Для объявления же нового нужны соответствующие обстоятельства и прежде

всего подвластная только нам территория. Это будет, как только мы перейдем к на-

шим активным планам»184.

Выход из сложившегося кризиса В. В. Шульгину представлялся в соединении

«всех государственных элементов под сенью конституционной монархии». Ре-

спублика же в России может дать либо «Пугачевщину (этот специальный русский

вид охлократии), либо тиранию кучки вожаков — охлократию, либо олигархию,

но никогда не демократию». По словам Шульгина, «та группа, которая теперь бо-

рется за конституционную монархию, является истинной поборницей демокра-

тии, так как в России демократизм мыслим только в форме монархии, конечно

конституционной»185. Особое беспокойство у Шульгина вызывал лозунг Учреди-

тельного Собрания, не снятый белогвардейцами с повестки дня. В письме, адре-

сованном Н. Н. Львову для передачи вождям Добровольческой армии, Шульгин

утверждал, что «никакие воззвания с Учредительным Собранием и народоправст-

178 Тюремная одиссея Василия Шульгина: Материалы следственного дела и дела заключенного /

Сост., вступ. ст. В. Г. Макарова, А. В. Репникова, В. С. Христофорова; Коммент. В. Г. Макарова, А. В. Реп-

никова. М., 2010. С. 163.

179 Шульгин В. В. «Азбука» // Последний очевидец… С. 502.

180 ГАРФ. Ф. Р-5827 (Деникин Антон Иванович). Оп. 1. Д. 52. Л. 2.

181 Подробнее о ключевой для Белого движения доктрине непредрешения см.: Пученков А. С. Наци-

ональная политика генерала Деникина (весна 1918 — весна 1920 гг.). СПб., 2012. С. 9–14.

182 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 461.

183 Карант Г. Н. Между молотом и наковальней // Жизнь. Киев. 1919. 16 сентября.

184 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 461.

185 Шульгин В. Истинная демократия // Народоправство. Ростов-на-Дону. 1918. С. 22.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

37

вом не привлекут в армию никого, по крайней мере из области, оккупированной

немцами… Удержать армию поблизости от немцев со знаменем в виде Учредилки

абсолютно невозможно… Держите связь с Москвой и Киевом… Без информации

потеряете пульс и будете народоправствовать»186.

Сама идея народного волеизъявления казалась Шульгину по меньшей мере сом-

нительной; всенародно же избранного Учредительного Собрания, особенно в том

его составе, который был разогнан большевиками, — тем более. Свою позицию

В. В. Шульгин мотивировал тем, что «народ-то не только не подчинился большин-

ству этого Учредительного Собрания, а в значительной мере участвовал в его разго-

не, во всяком случае, участвовала активная часть. Остальные же и ухом не повели, и пальцем не пошевельнули для того, чтобы защитить этот «драгоценный сосуд», содержащий в себе подлинную народную волю». Шульгин писал о том, что «это

Собрание потоплено безвозвратно… полнейшим равнодушием русского народа»,

показавшего, что ему до «Учредительного Собрания ровно никакого дела нет»187.

В своих статьях Шульгин писал о том, что члены Учредительного Собрания проби-

лись в его состав при помощи «надувательства»188. «Волеизъявление» черновского

Учредительного собрания по всем почти вопросам должно рассматриваться, как во-

леизъявление всякого рода псевдонимов, но отнюдь не русского населения», — по-

лагал Шульгин. Однако народное волеизъявление можно узнать, если при помощи

поголовного опроса населения решать вопрос: признает ли русский народ Царя или

нет? «Разумеется, — утверждал В. В. Шульгин, — этим способом мы получим неиз-

меримо более приближающийся к истинному желанию народа ответ, чем через во-

леизъявление господ псевдонимов правдами и неправдами, пробившихся в Таври-

ческий дворец»189.

Кроме того, претензии правых эсеров на легитимность Учредительного Собра-

ния 1918 года встречали со стороны Шульгина едкую иронию. В. В. Шульгин писал

о том, что любое мероприятие с участием правых эсеров превращается в собрание

«болтунов и бездельников». Да и вообще Россию отделяет большой промежуток

времени от того момента, когда «нечто подобное Учредительному Собранию мог-

ло бы быть собрано»190. Открытие же Учредительного собрания в дни Гражданской

войны означало, по мнению Шульгина, «возобновить митинговую стратегию, ми-

тинговое управление государством, митинговую дипломатию, т. е. все то, что даже

большевиками отвергнуто, как старая ветошная благоглупость»191. Все же после

окончательной победы над большевизмом некое подобие Учредительного Собра-

ния может быть воссоздано, но заниматься оно должно исключительно законот-

ворчеством. Собрание должно быть составлено из государственно-мыслящих де-

путатов. Вся власть на время водворения в стране порядка должна принадлежать

Верховному Правителю России. «Пусть Учредительное Собрание мирно пишет ос-

новные законы Российской Державы, а Верховный Правитель пусть правит Рос-

186 РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 172. Л. 47.

187 Шульгин В. Учредительное Собрание по назначению // Народоправство… С. 26–27.

188 Шульгин В. Клуб шулеров // Россия. Екатеринодар. 1918. 6 октября.

189 Шульгин В. Как аукнется, так и откликнется // Народоправство… С. 18–19.

190 Шульгин В. Будущее Учредительное Собрание // Там же. С. 29.

191 Шульгин В. Учредительное Собрание по назначению… С. 27.

38

Глава I

сией до тех пор, пока не образует новой власти на основах, изображенных в зако-

нах, Учредительным Собранием составленных», — писал В. В. Шульгин192.

В качестве постоянной формы правления для России В. В. Шульгин видел консти-

туционную монархию193. Только идея монархии в годы национального бедствия оказа-

лась жизнеспособной, ибо, по утверждению Шульгина, «только монархисты в России

умеют умирать за Родину»194. Несмотря на вышесказанное, отношение к реставрации

монархии было у Шульгина далеко не столь однозначным. Как раз наибольшее опасе-

ние у Шульгина вызывала возможность насильственного восстановления монархии.

В одной из своих статей того времени Шульгин утверждал: «Монархисты нашего тол-

ка насильственного восстановления монархии не хотят... Верховная власть… должна

покоиться на фундаменте общего признания. Мы глубочайшим образом убеждены, что в России не водворится порядок и единство, пока монархия не будет восстанов-

лена. Но мы не только не призываем, но мы предостерегаем против восстановления

монархии до тех пор, пока это наше убеждение не станет всеобщим. Мы считаем, что

Россия придет к монархии путем исключения. Вкусив прелести «социал-демократи-

ческой республики» под мудрым водительством Лейбы Бронштейна, отведав удобства

самостийности под немецким протекторатом, испытав прочность правления «Коми-

тета членов Учредительного Собрания», проделав опыты с «Директориями» и может

быть с еще неведомыми нам «формами правления», Россия, как зрелый плод, упадет

к престолу конституционного монарха и на этом успокоится на долгие годы. Тако-

ва наша вера, и также, как мы, думает огромное количество людей, горячо любящих

свою Родину»195.

Задачу Добровольческой армии в 1918 году Шульгин, по словам П. Н. Милюко-

ва, ограничивал оккупацией совместно с союзниками русского юга «и уничтоже-

нием всех следов «украинства»196.

Взгляды В. В. Шульгина в значительной мере совпадали с взглядами руково-

дителей Добровольческой армии, Шульгин пользовался у них особым уважением, и к его мнению прислушивались197. Следует отметить, что непоколебимая верность

Шульгина и его группы союзнической ориентации находила особую поддержку

у вождей Белого движения.

Итак, киевская работа В. В. Шульгина была достаточно успешна: Шульгин вел

успешные переговоры с союзниками, руководил «Азбукой», находился в тесном де-

ловом контакте с деятелями московских антисоветских организаций. Отметим, что

сам В. В. Шульгин весной-летом 1918 г. находил необходимым оставить Киев и все

дела на А. М. Драгомирова и отправиться в Москву и Архангельск. Цель поездки

была одна: достигнуть единства в контрреволюционном лагере. Планируемая по-

ездка В. В. Шульгина получила одобрение у Верховного Руководителя Добровольче-

ской армии генерала М. В. Алексеева. «Если Шульгину удастся добиться обществен-

ного единения, то можно начать переговоры об объединении высших сил в разных

192 Шульгин В. Учредительное Собрание, а не Совдеп // Киевлянин. 1919. 14 сентября.

193 Шульгин В. Примерка // Россия. Одесса. 1919. 10 января.

194 Шульгин В. Монархисты и республиканцы // Россия. Одесса. 1919. 25 января.

195 Передовая В. Шульгина // Россия. Екатеринодар. 1918. 7 октября.

196 Дневник П. Н. Милюкова. 1918–1921. М., 2004. С. 179.

197 Соколов К. Н. Правление генерала Деникина. София, 1921. С. 28.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

39

частях России, которые борются с большевиками», — писал М. В. Алексеев, остро

критиковавший политическую борьбу в российском контрреволюционном лагере,

вредившую, по его словам, репутации России в глазах союзников198. В свою очередь, в беседе с подполковником С. Н. Ряснянским Шульгин заявил о бесперспективно-

сти антибольшевистской борьбы на Юге в условиях германской оккупации. Шуль-

гин, если верить воспоминаниям Ряснянского, говорил о необходимости «направ-

лять всех добровольцев не на Юг к нам, а на Восток и на север в Архангельск, где, по его мнению, должны быть собраны армии и оттуда можно не опасаясь немцев на-

чать движение на Москву…»199. Также Шульгин высказал намерение оставить Киев

и отправиться на Волгу вместе с генералом А. М. Драгомировым, у которого соби-

рался быть «начальником гражданской части»200. Все эти поездки Шульгина не со-

стоялись в виду изменения политической ситуации на Украине.

Обширное литературное наследие Василия Витальевича Шульгина исследо-

вано далеко не до конца. Между тем сочинения этого незаурядного мыслителя

и политика, о жизни которого можно было бы написать не один роман, являют-

ся крайне интересным источником по истории России начала ХХ века. Суждения

и оценки Шульгина, не всегда бесспорные, зачастую предвзятые, порой излишне

эмоциональные, все же заставляют задуматься, они порождают исследовательскую

проблему, решение которой — задача историка.

С января 1918 г. на Украине шла настоящая аграрная революция, которую мест-

ные власти и не думали останавливать. Украинский помещичий класс не мог, раз-

умеется, оставаться безучастным к происходившему переделу своей собственности.

Один из крупных украинских помещиков граф Д. Ф. Гейден вспоминал: «Бездейст-

вие Рады и потворство ее разбойничьим инстинктам народа заставило сплотиться

всех землевладельцев в пределах Украины: сперва крупных и средних, а потом и мел-

ких, так называемых хлеборобов, т. е. тех же крестьян, купивших, кроме надельной

земли, собственные участки, которые у них тоже начала отбирать крестьянская

голь, безземельные и малоземельные крестьяне. Союз этот имел первоначальное

название «Киевского областного союза землевладельцев» и действовал в пределах

Киевской и соседней с нею губерний, а потом уже, по мере включения в него и бо-

лее дальних малороссийских и южных губерний принял название «Всеукраинского

союза хлеборобов»201. Председателем правления союза был граф Д. Ф. Гейден. Кро-

ме него, руководящие роли в союзе хлеборобов играли такие деятели, как В. П. Ко-

чубей, А. А. Коновницын, А. А. Вишневский и А. А. Зноско-Боровский. На общих

собраниях хлеборобов, проходивших в Киеве сначала на Пушкинской, а потом

на Лютеранской улице, появлялись многие известные люди, в числе которых был

и будущий гетман П. П. Скоропадский, скучавший, по его словам, «от ничего неде-

лания» и возмущавшийся тем, что «другие тоже ничего не делают»202.

198 ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 91. Л. 2–3.

199 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 606. Ряснянский С. Н. «В плену у немцев в Киеве». Л. 21. На момент

пребывания в Киеве будущий полковник С. Н. Ряснянский был еще в чине подполковника.

200 Там же. Л. 25.

201 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» / Подготовка текста, предисловие и публикация

к. и. н. А. С. Пученкова // Исторический архив. 2012. № 2. С. 117.

202 Скоропадський П. Указ. соч. С. 132.

40

Глава I

Вошедшие в Киев по соглашению с Центральной Радой немцы, скоро разочаро-

вались в деловых способностях социалистического правительства Украины, которо-

му не удавалось установить какую-то власть на местах, и, как следствие, обеспечить

экономические интересы Германии в регионе203. Немцы платили за необходимое им

продовольствие и услуги — сначала русскими деньгами, которое население прини-

мало неохотно: все знали, что эти рубли печатаются в Берлине, и не очень дове-

ряли такой единице расчета; затем германцы стали расплачиваться карбованцами, которые можно было спокойно поменять на те же самые германские марки. Все же

долгое время немцы испытывали затруднения с получением оговоренного по до-

говору с Украиной количества продовольствия: деревня не хотела отпускать про-

дукты вчерашним врагам; часто устраивались крушения поездов, направляемых

в Германию и т. д. Тогда посредническую миссию принял на себя известный ком-

мерсант, прогермански настроенный, по оценке историка Ю. Фельштинского204, деятель А. Ю. Добрый, занимавший пост директора киевского отделения Русско-

го для внешней торговли банка. Добрый в дни Первой мировой войны был аресто-

ван по так называемому делу киевских сахарозаводчиков, продавших немцам в раз-

гар боевых действий крупную партию сахара, и в 1916 даже отсидел пять месяцев

в тюрьме, откуда его вызволили с помощью всесильного Г. Е. Распутина205. Прекра-

сно знакомый с представителями украинского делового мира, Добрый легко уста-

новил, естественно, за хорошую комиссию, правильную норму скупки продуктов, которые через него поступали германскому военному командованию206. Офици-

ально это именовалось «экспорт» украинских товаров, но эта формулировка лишь

скрывала правду, о которой справедливо написал Деникин: «Экспорт был разоре-

нием края и тяжкой данью австро-германцам <…> Эта дань взыскивалась с населе-

ния по низким ценам реквизиции, нередко пулеметами; это она дала возможность

истощенным австро-германским армиям протянуть войну еще полгода, в течение

которого было пролито столько лишней крови англичанами и их союзниками…»207.

25 апреля 1918 г. Добрый был похищен неизвестными лицами, предъявивши-

ми ему мандат от имени некоего «Комитета освобождения Украины», и увезен но-

чью в автомобиле из Киева в Харьков. Похищение вызвало колоссальный перепо-

лох у немцев. В частности, германский посол Мумм посетил премьера Голубовича

и потребовал у того немедленно найти банкира. Премьер, судя по всему, не был

поставлен в известность о готовящемся похищении, но узнав о нем, не сделал по-

пытки вернуть Доброму свободу. По Киеву прокатился слух, что похищение не-

мецкого ставленника — начало «большой игры», и что в городе готовится «сици-

лийская вечерня», в ходе которой в городе будут вырезаны все немцы208. Немцы, до этого бывшие на Украине настоящими хозяевами положения и проводившие

203 Татищев А. А. Земли и люди: В гуще переселенческого движения (1906–1921). М. С. 299; ГАРФ.

Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Записки одесского градоначальника генерала В. А. Мустафина. Л. 44.

204 Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. London, 1991. C. 358.

205 Симанович А. Распутин и евреи // Распутин и евреи. М., 2005. С. 195.

206 Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины ( ЦГАВОУ

Украины). Ф. 4547 (Генерал Стеллецкий). Оп. 1. Д. 1. Л. 54–55, 64–66. Воспоминания генерала

Б. С. Стеллецкого.

207 Деникин А. Окраинный вопрос // Последние новости. Париж. 1932. 7 декабря.

208 Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России. 1917–1918. М., 1996. С. 76.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

41

фактически беспрепятственно обыски, аресты и даже расстрелы украинских гра-

ждан209, восприняли похищение Доброго как удар по самим себе и отреагировали

незамедлительно, отдав приказ о военно-полевых судах, согласно которому лица, обвиняемые в преступлениях, так или иначе затрагивающих германские интересы, независимо от своего гражданства и национальности подлежали не украинскому, а немецкому суду. А в ночь с 26 на 27 апреля немцы разоружили 1-ю Украинскую

дивизию («синежупанников»), составлявших главную опору Рады.

А что же было с А. Ю. Добрым? Изначально похитители планировали отвез-

ти банкира в Путивль, но не смогли отказаться от предложенной Добрым взятки

в 100 тысяч рублей, и отвезли его в Харьков, где коммерсанту оставалось обратить-

ся за помощью к первому же им встреченному немецкому лейтенанту. Вскоре стало

известно, что приказ о похищении Доброго был отдан министром внутренних дел

М. С. Ткаченко, а фактически осуществлен чиновником по особым поручениям Оси-

повым и адъютантами военного министра А. Т. Жуковского Федоровым и Чернобо-

родовым210. Причина похищения Доброго не вполне понятна: то ли тут проявилось

стремление правительства Рады ударить кулаком по столу и показать немцам, что

украинские власти — действительные хозяева положения, оказав подобным образом

какое-то давление на оккупантов, то ли тут была более тонкая игра, но налицо было

то, что Рада добилась результата прямо противоположного тому, которого хотела до-

биться. Можно согласиться и с ярославским историком В. П. Федюком, утверждав-

шим, что «дело Доброго окончательно подписало Раде смертельный приговор»211.

Следствие установило, что похищение — на совести у некоторых членов Цен-

тральной Рады212, в частности, на скамье подсудимых оказались министр вну-

тренних дел Ткаченко и военный министр А. Жуковский213. Последний, впрочем, в своих воспоминаниях категорически отрицал свою причастность к похищению

банкира, утверждая, что не только не знаком с Добрым, но и не знал в тот момент

о его существовании и его занятиях214. В конце концов, следствие и открытое судеб-

ное заседание, проходившее в июле 1918 г., пришло к заключению об антигерман-

ской политике правительства Центральной Рады215. Именно так было квалифици-

ровано похищение А. Ю. Доброго. Думается, что к таким выводам немцы пришли

гораздо раньше завершения судебного следствия, обойдясь в своем анализе без ка-

ких-то там судебных «формальностей», решив для себя, что Рада не является для

них политическим партнером, которому можно доверять и на содействие которого

можно рассчитывать. Если верить воспоминаниям начальника штаба германских

войск на Украине В. Гренера, именно похищение А. Ю. Доброго стало поводом

209 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2592 (Министерство иностранных дел Украинской народной республи-

ки). Оп. 1 Д. 41. Про аресты украинских граждан немецкими военными властями. Февраль-апрель 1918.

Л. 11–18.

210 Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России. 1917–1918. М., 1996.

С. 76–77.

211 Там же. С. 77.

212 Украiнська Центральна Рада. Документи i материали у двох томах. Т. 2. К., 1997. С. 327.

213 Крупнов С. «Ганьба» // Русский голос. Киев. 1918. 12 (25) июля.

214 ЦГАВО Украины. Ф. 3543 (Жуковский А. Т.). Оп. 1. Д. 1. Воспоминания А. Т. Жуковского. 1918 г.

Л. 109.

215 Дело о похищении А. Ю. Доброго // Русский голос. Киев. 1918. 12 (25) июля.

42

Глава I

к подготовке государственного переворота и к установлению удобной для немцев

политической власти в оккупированной стране216.

Как откровенно писал выдающийся немецкий военачальник Э. Людендорф,

«юное украинское правительство оказалось не в состоянии успокоить страну и по-

ставлять нам хлеб»217, а начальник штаба немецких войск на Украине В. Гренер пря-

молинейно назвал премьера Голубовича «слабаком»218. В свою очередь сам фель-

дмаршал Г. фон Эйхгорн, командующий группой армий «Киев», оккупировавших

Юг России, охарактеризовал В. А. Голубовича как «более чем посредственного мо-

лодого человека»219. Будущий рейхс-президент Веймарской республики фельдмар-

шал П. Гинденбург писал в своих воспоминаниях, комментируя условия Брестского

мира: «Русская военная сила вышла из войны. Большие территории страны и целые

народности были оторваны от русского тела. Образовалась большая трещина меж-

ду Великороссией и Украйной. Выделение по мирному договору окраинных госу-

дарств было для меня военным успехом. Этим был создан, если можно так выра-

зиться, буфер позади нашей границы против России <…> Нечего и говорить, что

переговоры с русским правительством террора очень мало соответствовали моим

политическим убеждениям. Но мы были вынуждены прежде всего заключить дого-

вор с существующими властителями Великороссии. Впрочем, тогда там все так вол-

новалось, что я лично не верил в длительное господство террора. Несмотря на за-

ключение мира, мы и теперь, конечно, не могли отвести все наши боеспособные

силы с востока, не могли предоставить занятые области собственной судьбе. Уже

одно желание установить барьер между большевистскими властями и освобожден-

ными нами землями настоятельно требовало оставления на востоке сильных не-

мецких частей. Наши операции на Украйне также не были закончены. Мы должны

были вступить в эту страну, чтобы упорядочить ее политические отношения. Только

тогда, когда это удалось, у нас явилась перспектива добывать на Украйне предметы

необходимости прежде всего для Австро-Венгрии, затем и для нашей Родины, кро-

ме того сырье для военной промышленности и военных потребностей в нашей ар-

мии. Политическая точка зрения в этом предприятии не играла никакой роли для

высшего командования»220.

Немцы стали искать более сильной власти в среде крупных помещиков. Свои

переговоры немцы проводили с председателем Киевского областного совета зем-

левладельцев В. C. Кочубеем. Кроме того, в совещаниях с немцами участвовали

также и помещики Вишневский, Енни и Воронович. Кочубей играл на переговорах

ведущую роль, о них знало всего несколько человек. В ходе переговоров и возникло

имя русского генерала П. П. Скоропадского, отдаленного потомка петровского гет-

мана Скоропадского221. Именно это родство Павла Петровича, по убеждению пол-

ковника Ф. Н. Безака, одного из активнейших участников этих переговоров, сыг-

рало определяющую роль в выдвижении кандидатуры Скоропадского. «Лучшего

216 Groener W. Lebenserinnerunger. Göttingen, 1957. S. 398.

217 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914–1918. Т. 2. М., 1924. С. 190.

218 Groener W. Lebenserinnerunger. Göttingen, 1957. S. 398.

219 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 2. С. 123.

220 Гинденбург П. Воспоминания. Пг., 1922. С. 67.

221 См. приложение 2.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

43

выбора сделать не могли», — вспоминал Безак222. За Скоропадским стояла реальная

сила — он поддерживался офицерами 1-го Украинского корпуса, которым коман-

довал чуть ранее223. Украинское офицерство и составляло ударную силу «Украин-

ской народной громады», завязавшей отношения с хлеборобами и немцами. Эта

организация ставила в основу своей программы «компромисс в социальном вопро-

се, демократизацию государственного устройства в границах, неопасных для госу-

дарственной мощи и украйнизацию русифицированных слоев культурного класса

на Украине — путем постепенного привлечения их к культурной и государствен-

ной работе». Еще в конце марта 1918 у руководителей организации Н. Н. Устимови-

ча, В. C. Кочубея, В. Ю. Любинского, М. М. Вороновича возникло убеждение, что

только сильная диктаторская власть в руках одного человека может вывести страну

из состояния анархии. Наилучшей формой власти громадянам виделась истори-

ческая форма гетманства, а наиболее подходящим кандидатом в гетманы — гене-

рал П. П. Скоропадский224. За Скоропадского говорило также и то, что он придер-

живался немецкой ориентации, т. е. заявлял о своей уверенности в окончательной

победе немцев в продолжающейся мировой войне. Ходили также непроверенные

слухи, что жены Скоропадского и генерал-фельдмаршала Г. фон Эйхгорна, главно-

командующего немецкой группой армий «Киев», были родными сестрами225.

Сторонники союзнической ориентации в расчет не брались. Влиятельные ан-

тантофилы, вроде Гейдена, к переговорам не привлекались. Граф был посвящен

в тайну переговоров лишь накануне съезда хлеборобов, на котором Скоропадский

и был провозглашен гетманом Всея Украины226. Кроме того, важную, может быть, ключевую роль в переговорном процессе, играл бывший киевский губернский

предводитель дворянства, старый товарищ Скоропадского полковник Ф. Н. Безак.

На его квартире, под охраной немецкого караула, проходили ежедневные встречи

заговорщиков, а в крохотном кабинете Безака поселился сам Скоропадский227. С не-

мецкой стороны, как вспоминал кадет В. М. Левитский, в переговорах участвовали

майоры Генерального штаба Альвенслебен и Гаазе228. После же встречи Скоропад-

ского с начальником штаба германского главнокомандующего В. Гренером, на ко-

торой последний озвучил требования немецких оккупационных сил к претенденту

на власть, во многом повторявшие условия Брестского договора и бывшие, по сло-

вам украинского историка Р. Пирога, «фактическим ультиматумом»229, Павел Пет-

рович согласился на свое участие в перевороте, и имя генерала «стали шепотом»

222 Безак Ф. Н. Воспоминания о Киеве и гетманском перевороте / Подготовка текста, публикация

и комментарии к. и. н. А. А. Иванова // Верная гвардия. М., 2008. С. 392–393. Помимо Скоропадского, немцы рассматривали также и другие кандидатуры: известного представителя интеллигенции Е. Х. Чи-

каленко, социалиста-самостийника И. Луценко, одного из организаторов Вольного казачества И. Пол-

тавца-Остряницу (см.: Пирiг Р. Украiнська гетьманска держава 1918 року. Историчнi нариси. К., 2011.

С. 78).

223 Папакин Г. В. Павел Петрович Скоропадский // Вопросы истории. 1997. № 9. С. 68.

224 Дорошенко Д. И. Гетманство 1918 г. на Украине // Голос минувшего на чужой стороне. Т. 5 (18).

Париж, 1927. С. 152.

225 Осипов И. На переломе: Очерки, 1914–1920 гг. Перемышль; Нью-Йорк, 1922. С. 39.

226 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 2. С. 124–125.

227 Безак Ф. Н. Указ. соч.. С. 394.

228 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 449. Л. 15–16.

229 Пирiг Р. Указ. соч. С. 79.

44

Глава I

называть в обществе «как возможного и желательного гетмана», — вспоминал одес-

ский градоначальник генерал В. А. Мустафин230. Видный философ В. В. Зеньков-

ский, служивший в правительстве Скоропадского министром церковных испове-

даний, писал о том, что из «переговоров полутайных, полуизвестных — родилась

идея гетманщины, на которой готовы были сойтись русские промышленные и зем-

левладельческие круги с умеренными украинцами»231. По словам официального

биографа Скоропадского, Павел Петрович все время тайно работал «с группой лю-

дей, любящих Украину и так же, как он, понимающих государственность»232. Ре-

зультатом «работы» Павла Петровича с «группой людей» и стал переворот 29-го

апреля 1918 года. По утверждению московского историка В. Ж. Цветкова, называть

переход власти к гетману государственным переворотом можно лишь с большой

долей условности233, в то время как советский историк Г. З. Иоффе писал об опре-

деляющей роли немцев в «заговоре» и «перевороте», подчеркивая, что переворот

«не потребовал длительной и тщательной подготовки»234. В свою очередь, немец-

кий историк В. Баумгарт также говорит именно о перевороте и об «афере»235. Как

государственный переворот избрание Скоропадского квалифицирует и крупней-

ший российский историк проблемы И. Михутина236. Думается, что двух мнений тут

быть не может. Современники воспринимали произошедшие события именно как

тщательно подготовленный захват власти. Захвату власти предшествовали подгото-

вительные мероприятия — политические и военные.

Сохранились воспоминания одного из политических сотрудников В. В. Шуль-

гина, журналиста газеты «Голос Киева», рассказывающего о своих переговорах на-

кануне гетманского переворота с неким «Михаилом Львовичем», под описание ко-

торого по всем характеристикам подходит известный украинский политический

деятель М. Л. Гижицкий237. «Михаил Львович» сообщает собеседнику данные о гря-

дущем перевороте:

— Нам помогают немцы.

— Но что же Вы хотите создать вместо теперешнего правительства?

— Первая цель — борьба с социализмом. Нужно подобие монархической влас-

ти. Что бы Вы сказали, например, о гетмане?

— Но нужен человек.

— Человек есть…

Я вспомнил подхваченное на лету имя.

— Скоропадский?

Он несколько удивился.

230 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 47.

231 Зеньковский В. Пять месяцев у власти. Воспоминания / Публ. М. А. Колерова. М., 2011. С. 65.

232 Маляревский А. П. Скоропадский гетман Всея Украины. Киев, 1918. С. 23.

233 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917–1918… С. 241.

234 Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987. С. 282–283.

235 Baumgart W. Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Weltkrieges. Wien, 1966.

S. 150.

236 Михутина И. Украинский Брестский мир... С. 268.

237 Осведомленный киевский деятель Д. В. Скрынченко в своем дневнике прямо говорил о том, что

М. Л. Гижицкий «устроил комедию избрания в гетманы Павла Скоропадского…» (см.: Скрынченко Д. В.

Обрывки из моего дневника. М., 2012. С. 29).

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

45

— Вы осведомлены. Ну, так вот, через три дня начнется съезд хлеборобов. Нам

нужно мобилизовать силы, чтобы все прошло гладко…»238.

«Союз хлеборобов» в дни, предшествующие перевороту, напряженно работал

над собиранием данных о том, как экономика Украины страдает от социалистиче-

ских экспериментов. На 29 апреля был назначен съезд хлеборобов со всех губерний

Украины: Киевской, Подольской, Волынской, Черниговской, Полтавской, Харь-

ковской, Екатеринославской, Херсонской и Таврической. Собрались представите-

ли более 100 уездов, всего более 6000 человек239. В планы заговорщиков об избра-

нии гетмана масса съезда посвящена не была. Председателем съезда было решено

избрать немецкого ставленника и опытного митингового оратора крестьянина кре-

менчугского уезда Полтавской губернии Н. Г. Коваленко. На него возлагалась важ-

ная роль: предложить съезду кандидатуру Скоропадского.

План немцев состоял из двух частей: во-первых, арестовать в помещении Рады

в здании Педагогического музея весь состав старого парламента и правительства и по-

садить его в тюрьму; во-вторых, «всенародно» провозгласить гетмана. Все это было

в итоге сделано без каких-либо сложностей240. В Центральную Раду 28 апреля вор-

вались немцы — караул, состоявший из сечевых стрельцов, не оказал им никакого

сопротивления, практически не отреагировав на государственный переворот и низ-

ложение правительства241. После формального «ареста» «арестованные» были отправ-

лены по домам. Поспешно утвержденная Радой на ее последнем заседании 29 апреля

конституция Украинской народной республики уже не могла спасти существующую

конструкцию власти. Тем более, что 29 апреля, в здании цирка Крутикова состоялись

выборы нового главы государства – гетмана Скоропадского. В здании цирка выступа-

ли собравшиеся делегаты, все, как один, доказывая в своих речах невыносимое поло-

жение украинской деревни и требуя единоличной власти. В. А. Мустафин вспоминал:

«Ораторы в зипунах были более красноречивы, чем их лидеры — крупные помещики

и земцы, речи их дышали глубоким народным разумом, наблюдательностью, которые

присущи домовитому крестьянину, ясно умеющему ценить не только интересы сво-

его личного хозяйства, но даже и ту политическую обстановку, которая может хоро-

шо или дурно влиять на преуспеяние этого хозяйства. Революция также еще многому

научила. Полные юмора, метких словечек и особой “хохлацкой хитрецы”, поднимав-

шиеся до искреннего пафоса речи хлеборобов вызывали бурные аплодисменты»242.

Не успели закончить говорить все записанные в очередь депутаты, как немцы при-

слали сказать в президиум съезда, чтобы торопились с его окончанием, т. к. с прави-

тельством уже все было покончено. Именно тогда вышел Коваленко, предложивший

избрать гетманом Скоропадского. Раздался гул хлеборобов и крики «Треба!»

«Выборы» гетмана имели свою предысторию. Дополняет рассказ свидетельство

кадета В. М. Левитского: «Выборы же гетмана произошли так. К одному из русских

238 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 42 б. Л. 8. Видный историк Г. З. Иоффе в своей книге ошибочно назы-

вает автором воспоминаний В. В. Шульгина ( Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987.

С. 282). Это неверно, т. к. автор воспоминаний пишет о своем возрасте в 1918 году — чуть больше 20 лет.

Шульгину же в 1918 году было 40 лет.

239 Съезд хлеборобов // Голос Киева. 1918. 1 мая.

240 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 2. С. 125.

241 ЦГАВО Украины. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 1. Л. 97 об.

242 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 53.

46

Глава I

офицеров вечером приехал бывший член Государственной Думы Гижицкий, вынул

из кармана 5000 рублей и заявил: “Наберите 30 человек «для дела». Пока пусть толь-

ко ежедневно являются в назначенное вами место. Опоздавших исключайте. Платите

по 15 рублей в день и выдайте 100 рублей единовременно”: желающих нашлось сколь-

ко угодно. Отбою не было. “Я с ними строго, чуть опоздал, кандидатом заменю,” рас-

сказывал мне сам антрепренер. Через несколько дней им объявили, что их приведут

в цирк, где они по данному знаку должны кричать: “Гетмана нам треба! Гетмана!”

“Если кто будет возражать, спустите с лестницы, не считаясь ни с чином, ни с звани-

ем”. Все и было исполнено в точности. “Кричали честно”, как сами потом, смеясь, рассказывали эти замечательные русские люди. В переговорах о гетмане принимал

участие и кадет А. К. Ржепецкий и многие, многие иные»243. В итоге крик подхватил

весь зал. Тут перед собранием и предстал генерал Скоропадский, одетый в белую чер-

кеску, и «благодарил за оказанную ему честь на украинской мове, хотя говорил не-

складно и с совершенно ненародным произношением, как актер, не знающий язы-

ка, на котором ему приходится выступать»244. Современник вспоминал: «Я не думаю, чтобы Павел Петрович Скоропадский чувствовал себя когда-нибудь в более смешном

и неловком положении, чем в день вступления в должность гетмана. Конечно, было

налажено представление, но все же это был цирковой спектакль. Недаром же этот

съезд хлеборобов происходил в цирке. Правда, были маленькие различия в подроб-

ностях: вместо цирковых автомобилей у здания цирка пыхтели немецкие броневики, звери были не на арене, а в ложах и первых рядах партера. Но зато звери были редкие —

зубры большие и маленькие. Пьеса была поставлена в стиле античной трагедии — ряд

монологов на тему о нехорошем человеке Петлюре и социализме, губящем крестьянс-

кое хозяйство. Крестьяне, впрочем, действительно, говорили искренно… После этого

хор артистов и зрителей подхватил заключительную фразу последнего оратора “Нам

треба гетмана”… “Гетмана, гетмана” — пронеслось по цирку. И вот — самый торже-

ственный момент трагедии является в лице Павла Петровича. Помню, у меня тогда

мелькнула мысль — а что, если бы я, предупредив выход чуть замешкавшегося Павла

Петровича, взбежал бы на эстраду, раскланялся и стал благодарить за избрание. Ведь

почтенные “Громадяне” так и умолчали о роли, кого они хотят в гетманы, большин-

ство не предполагало даже, что дело дойдет до “избрания” гетмана, многие впервые

услышали о существовании Павла Петровича… Но вот и сам он появился на эстраде, с грехом пополам произнес благодарственную речь “громадянам”, поспешно и как

будто несколько сконфуженно пробрался к автомобилю и поехал домой…»245.

В 2 часа 29 апреля 1918 г. все было закончено, а уже в 3 часа дня состоялся

торжественный молебен на Софийской площади Киева. После закрытия съезда

243 Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 449. Л. 16.

244 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 2. С. 125. Исто-

рик В. П. Федюк приводит в своей книге эту речь Скоропадского: «Господа! Искренне благодарю вас

за предложенную власть. Не для собственной выгоды беру ее на себя, а для прекращения анархии при-

нимаю эту власть от вас. На вас и на благоразумные слои населения я буду опираться. Молю Бога, чтобы

он помог мне спасти Украину от крови и гибели, перед которой она стоит» (цит. по: Федюк В. П. Белые.

Антибольшевистское движение на Юге России. 1917–1918 гг. М., 1996. С. 79). В свою очередь в прави-

тельственном официозе — «Державном вiстнике» — была опубликована «Грамота до Всього Украiнсь-

кого Народу», подписанная П. Скоропадским (Державний вiстник. Киiв. 1918. 16 травня).

245 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 42 б. Л. 8–9.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

47

в расходящейся толпе кто-то самодовольно сострил: «Вот это здорово и умно… Те-

перь у нас и есть царь, и нет царя»246.

Закончились, по словам украинского историка А. Копиленко, «сто дней» Цен-

тральной Рады, правительства, «блестяще» сумевшего в кратчайшие сроки доказать

свою абсолютную профессиональную непригодность, а ее политические идеалы,

по словам того же Копиленко, оказались «нежизнеспособными»247. Очень хлестко

и точно выразился о падении Центральной Рады Шульгин: «Товарищество офи-

циантов было разогнано, и был нанят «maître d’hôtel»248. Кабинет Голубовича был

дискредитирован, как вспоминал военный министр Центральной Рады А. Т. Жу-

ковский, «прежде всего тем, что ему пришлось отступить от того пути, на котором

стоял кабинет до большевистского восстания <…> буржуазные партии, саботируя

работу Кабинета, очень обрадовались приходу немецкого войска, так как они были

уверены, что получат поддержку от немецкой буржуазии. Началась закулисная игра

так называемых «зубров» — давайте «пойдем и поклонимся» немецким кухням»249.

«Игра в демократию» на Украине для германского командования закончи-

лась. Немцы сделали ставку на сильную власть с монархическим оттенком. Про-

блема заключалась в том, что власть гетмана основывалась лишь на германской

силе. Она была порождена ею, и с крушением немцев была обречена на гибель.

Мемуарист Р. Ю. Будберг, находившийся в момент переворота в Харькове, а впо-

следствии занимавший при гетмане должность управляющего державного зе-

мельного банка, вспоминал, что «вся эта история произвела впечатление какой-

то оперетки, но всем нам было ясно, что сделано это было не хлеборобами и не

украинцами, а было инсценировано: рука немцев была слишком видна»250. Более

эмоциональный и глубоко пессимистичный итог произошедшего в Киеве записал

в своем дневнике вдумчивый наблюдатель, профессор Новороссийского универси-

тета И. А. Линниченко: «Гетман прогоняет раду немецкой палкой, как вертлявый

петрушка, рвет универсал и провозглашает украинскую державу вместо украин-

ской республики. Но, отрицая русскую ориентацию, немцы не отрицали пану гет-

ману объявлять себя самовластным, назначить правительство. Старая игра в царя.

Держава самостийная — с бумажками вместо денег, жупанами вместо солдат, дне-

провскими лодками вместо флота. Гетман под рукою его королевского цесарского

величества, всегерманского императора <…> Немцы содержатся на наших кварти-

рах, пьют свое пиво, курят сигары и потешаются над русской свиньей…»251. Лин-

ниченко же, называя украинскую политику «опереткой», едко написал: «А тем

временем в другом месте — другой акт оперетки. В другое собрание входит некто

в сером френче и провозглашает себе гетманом. Рада с головою без головы, гетман

без войск, диктатор без власти. Волнуемся, да и только. Идут процессии с красны-

ми знаменами — смотрим. Немецкие каски — смотрим. Большевики — на власть.

246 Слободской А. Среди эмиграции (Мои воспоминания). Киев — Константинополь. 1918–1920.

Харьков, 1925. С. 9.

247 Копиленко О. Л. Сто днiв Центральноi Ради. К., 1992. С. 150.

248 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 19. Л. 15.

249 ЦГАВО Украины. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 1. Л. 108.

250 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 270. Воспоминания Р. Ю. Будберга. Л. 1.

251 Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 153 ( Линниченко И. А. ). Оп. 1. Д. 9. Л. 13.

Запись от 29 апреля 1918 г.

48

Глава I

Молчим. Муравьев — и главковерх, и диктатор. Молчим. В Украине — молчим.

Скоропадский объявляет себя гетманом — читаем и молчим»252. Действительно, безропотность населения Киева не могла не поражать воображение, а Центральная

Рада — тут нельзя не согласиться с советским историком Н. И. Супруненко, — «из-

жила себя целиком»253. Помимо немцев, в перевороте важную роль сыграла пар-

тия хлеборобов, которая, по выражению современного украинского специалиста

В. Ф. Солдатенко, «освятила» гетманский переворот, но партия эта, по мнению

ученого, «была слабо организованной и не могла претендовать на всеукраинский

характер»254. По словам Солдатенко, «не имея под собой сколько-нибудь серьез-

ного социального фундамента, гетманщина не могла надежно опереться на какую-

нибудь украинскую политическую силу…»255.

Вечером того же дня на квартире полковника Безака происходило обсужде-

ние кандидатур в будущее гетманское правительство. Каждый из присутствовав-

ших (всего заседало около 20 человек) писал свой список Совета министров256. Од-

нако вскоре все было согласовано и началось правление гетмана Скоропадского.

Р. Ю. Будберг писал о том, что «вся конструкция власти была двояка: официаль-

но — Гетман и Совет министров, а за кулисами — немецкое командование; пер-

вая власть являлась видимой всеми, хотя до некоторой степени ответственной пред

общественным мнением, наружно облеченной всей полнотой власти и, в то же

время, — фактически совершенно бессильной и вполне зависимой от власти вто-

рой, немецкой, действовавшей за кулисами, никому не видной, но единственной, обладавшей реальной силой»257. Буквально за несколько дней власть гетмана рас-

пространилась на всю территорию Украины, включая и будущую столицу Укра-

инской ССР (в 1919–1934 гг.) — Харьков258, население разочаровалось в политике

Центральной Рады и связывало со Скоропадским надежды на улучшение положе-

ния259. Особые надежды воцарение гетмана вызывало у интеллигенции, видевшей

в режиме Скоропадского прежде всего стабильность и мечтавшей о том, чтобы она

продлилась подольше260. Е. Х. Чикаленко, один из самых известных представителей

украинской интеллигенции того времени, писал вскоре после гетманского перево-

рота в своем дневнике: «Как быстро меняются в зависимости от обстановки и наши

идеалы. Еще не так давно мы только мечтали про территориальную автономию Ук-

раины, как об очень нескором идеале. Мы мечтали о своем парламенте, в котором

будут править русофил В. Шульгин с одного боку, а с другого В. Короленко <…> Теперь после социалистических экспериментов все надежды вновь приходится

252 Там же. Л. 10.

253 Супруненко Н. И. Очерки истории гражданской войны и иностранной военной интервенции

на Украине (1918–1920). М., 1966. С. 44.

254 Солдатенко В. Ф. Украiна в революцiйну добу: Iст. есе-хронiки. У 4-х т. Т. II. Рiк 1918. К., 2009.

С. 170.

255 Там же. С. 170.

256 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 42 б. Л. 12–13.

257 Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 270. Л. 4.

258 Михайлов Г. Гетманский переворот в Житомире // Лiтопис революцii. Харкiв. 1928. № 4 (31).

С. 134.

259 Папакин Г. В. Павел Петрович Скоропадский // Вопросы истории. 1997. № 9. С. 69.

260 Полетика Н. П. Виденное и пережитое. Тель-Авив, 1983. С. 133–134.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

49

возлагать на украинскую стихию, которая впоследствии создаст все-таки нацио-

нальную Украину»261. Появилось новое официальное название украинского наци-

онального государства — Украинская Держава262.

Все же настоящей популярности режиму гетмана достичь так и не удалось. Гет-

мана поддерживали хлеборобские, землевладельческие и торгово-промышленные

элементы Украины, средняя буржуазия поддерживала режим Скоропадского ско-

рее из соображений безопасности, чем какого-то национального чувства; левая со-

циалистическая демократия, крестьянство и рабочие — т. е. подавляющая масса —

заняли по отношению к гетману враждебную позицию263. К тому же на Украине

противоречия между трудом и капиталом были особенно сильны, а промышленни-

ки в свою очередь не были готовы к конструктивному диалогу с пролетариатом264.

Помещики же не только хотели получить полную компенсацию за то, что было

у них взято или уничтожено во время аграрных беспорядков, но зачастую и пре-

увеличивали суммы своих убытков265. Такая классовая ограниченность в то время

была попросту неуместна. Думается, что одна из справедливых дефиниций гетман-

щины предложена в новейшей монографии В. И. Голдина: «буржуазно-помещичья

диктатура»266.

Переворот на Украине безусловно носил монархический характер. Глава совет-

ской школы историографии Октябрьской революции и Гражданской войны ака-

демик И. И. Минц, вслед за Лениным, утверждал, что воцарение Скоропадского

было лишь генеральной репетицией перед готовившимся немцами восстановлени-

ем монархии во всей России267. По словам Минца, «Германия превратила Украину

в свое генерал-губернаторство»268. Об этом же писалось и в работе А. В. Лихолата269, именовавшего Скоропадского не иначе как «марионеткой» в руках германских ок-

купантов270. Наркоминдел Георгий Васильевич Чичерин писал о том, что образо-

вание в Киеве правительства Скоропадского в глазах большевиков выглядело как

«живая угроза всероссийской реставрации»271, советские публицисты рассматрива-

ли произошедшие события как «репетицию» восстановления монархии272, а Ленин

261 Чикаленко Е. Щоденник (1918–1919). К., 2004. Т. 2. С. 29.

262 Солдатенко В. Ф. Украiна в революцiйну добу: Iст. есе-хронiки. У 4-х т. Т. II. Рiк 1918. К., 2009.

С. 159.

263 Дорошенко Д. И. Указ. соч. С. 164.

264 Маляревский А. На переэкзаменовке. П. П. Скоропадский и его время // Архив гражданской вой-

ны. Вып. 2. Берлин, б. г. С. 128.

265 Скоропадський П. Указ. соч. С. 183.

266 Голдин В. И. Гражданская война в России сквозь призму лет: историографические процессы: мо-

нография. Мурманск, 2012. С. 52.

267 Минц И. И. Год 1918-й. М., 1982. С. 437. Современный российский публицист Александр Смир-

нов даже говорит о том, что Скоропадский установил «практически абсолютную казачью монархию»

( Смирнов А. Правда о гетмане Скоропадском, или «Белый кентавр» украинского казачества // Проект

«Украина», или Звездный год гетмана Скоропадского. М., 2008. С. 21).

268 Минц И. И. Год 1918-й... С. 433.

269 Лихолат А. В. Указ. соч. С. 101.

270 Там же. С. 103.

271 Чичерин Г. В. Внешняя политика Советской России за два года. М., 1920. С. 7.

272 Стеклов Ю. Киевская репетиция // Известия ВЦИК. 1918. 10 мая; Устинов Г. Новые упова-

ния контрреволюции // Известия ВЦИК. 1918. 11 мая. Эта мысль была четко выражена в передови-

це «Правды»: «Правительство Скоропадского не есть Украинское правительство. Это правительство, 50

Глава I

говорил о том, что русская буржуазия в тот момент рассуждала солидарно с немца-

ми и была готова «в несколько недель переменить свою политическую веру и от со-

юза с хищниками английскими перейти к союзу с хищниками германскими против

Советской власти»273.

Если советские авторы в 1918 году, как видим, акцентировали внимание на мо-

нархическом облике гетманата, иначе говоря, на политической составляющей ре-

жима Скоропадского, то в эмигрантской мемуаристике (естественно, антибольше-

вистского толка) больше говорилось о том, сколь унизителен для национального

сознания был приход к власти на Украине немецкого ставленника. Мемуаристка

Анна Павловна Максимович писала о правительстве Скоропадского: «они воспри-

нимали подчинение немцам, как вещь не только неизбежную, но и не столь уж тра-

гичную. Рассчитывали на немцев, чтобы разбить большевиков, на немцев — чтобы

предотвратить дальнейшее развитие революционного процесса на Украине. Сло-

вом, для них немцы являлись не врагами, не чужеземными захватчиками, а чем-то

вроде покровителей, на которых они рады были опереться. Правительство Скоро-

падского предпочитало презрительно отмахиваться от всех поднятых революцией

социальных и экономических проблем, считая самым удобным и простым заста-

вить население забыть о них при помощи немецких шуцманов. Трудно было пред-

ставить себе что-нибудь более отвратительное и предательски антинациональное, чем такая политика»274. «Не Хмельницкому, а Мазепе подражал Скоропадский», —

писал другой мемуарист, князь А. В. Оболенский275. Еще более оскорбительно на-

писал в своих воспоминаниях о гетмане знаменитый адвокат Оскар Грузенберг, по словам которого, «ряженный в гетмана, свитский генерал Скоропадский, удо-

вольствовавшийся ролью чистильщика сапог у немецкого командования, свел свое

служение к обер-интендантству по отобранию для немцев у крестьянства послед-

ней горсти зерна»276.

Как видим, решающую роль в избрании гетмана сыграли германские оккупа-

ционные силы, без поддержки которых П. П. Скоропадский не смог бы занять свой

высокий пост277. Не случайно, что сразу же после избрания германское командова-

ние на Украине сообщало Главнокомандующему Восточного фронта: «В данный

момент Скоропадский находится целиком и полностью под влиянием главного ко-

мандования». В той же беседе с немецким штабом Скоропадский заявлял о том, что воссоздание нормальной жизнедеятельности на Украине невозможно без пол-

которое по своим задачам и характеру неизбежно идет к власти Всероссийской. Русская контррево-

люция, а не только Украинская отныне имеет своей столицей Киев; русская контрреволюция, а не

только украинская имеет своим правительством — “кабинет” гетмана Скоропадского. Гетман Скоро-

падский — это майское издание августовского ген. Корнилова. Это Всероссийский Корнилов, име-

ющий к своим услугам пол-миллиона немецких штыков» (Контрреволюция // Правда. 1918. 9 мая

(25 апреля)).

273 Ленин В. И. Доклад о внешней политике / Полн. собр. соч. М., 1962. Т. 36. С. 334.

274 Максимович А. П. Идут большевики… Париж, 1937. С. 51.

275 Оболенский А. В. Мои воспоминания / Предисловие и публикация Н. Н. Вуколова // Проблемы

истории Русского зарубежья: материалы и исследования. Вып. 2. М., 2008. С. 371.

276 Грузенберг О. Страницы воспоминаний / Публикация В. В. Кельнера // Вестник еврейского уни-

верситета в Москве. 1994. № 3 (7). С. 226.

277 Михайлов И. В. Малоизвестные страницы деятельности правительства гетмана П. П. Скоропадс-

кого // Гражданская война в России. М., 2002. С. 458.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

51

ной ориентации экономики страны на Германию278. Судя по опубликованным днев-

никам высокопоставленного немецкого генерала Макса Гофмана, гетман проявил

себя в начальный период вполне лояльно к немцам, и его воцарение было встрече-

но в военных кругах Германии одобрительно279. Э. Людендорф написал по этому

поводу: «В лице гетмана Скоропадского во главе киевского правительства мы по-

лучили человека, с которым можно было хорошо работать. У него была решимость

обеспечить в стране порядок и идти нам широко навстречу. В дальнейшем я лично

имел возможность познакомиться с ним и вынес весьма благоприятное впечатле-

ние. Он не скользил поверхностно по делам, а углублялся в их существо. Верхов-

ное командование могло быть только довольно переменой киевского правительст-

ва, так как оно отвечало интересам ведения войны. Я надеялся, что формирование

войск и выкачивание хлеба сложатся успешнее. Было также начато образование

новых украинских частей. На это естественно требовалось время, и это не могло

непосредственно разгрузить нас в военном отношении. Германские войска, нахо-

дившиеся на Украине, были настоятельно необходимы штабу фронта для защи-

ты от большевиков и для обеспечения экономического использования страны»280.

Украина помогла своими неисчислимыми запасами продовольствия и Германии

и Австро-Венгрии. В свою очередь, центральные державы воспринимали Украи-

ну как державу-сателлит, о чем пишет и современный украинский историк Р. Пи-

рог281. «Сателлитом» называет Украину в условиях германской оккупации 1918 г.

и О. Федюшин, договорившийся, правда, в итоге до того, что немцы в конце кон-

цов «приобрели роль просто дружелюбных советников и стали держаться в стороне

от невероятно сложной и запутанной обстановки на Украине»282.

Чем руководствовался Павел Петрович Скоропадский, соглашаясь на принятие

титула гетмана фактически из рук немцев, с которыми он до этого три года драл-

ся на фронте? Учившийся со Скоропадским в Пажеском корпусе и хорошо знав-

ший гетмана полковник Б. А. Энгельгардт, изображает Павла Петровича в своих

воспоминаниях человеком, для которого превыше всего на свете было удовлетворе-

ние собственного тщеславия и честолюбия. Именно поэтому Энгельгардту, по его

словам, «ничуть не казалось удивительным то, что Скоропадский, как только цар-

ская власть рухнула, не задумываясь принял покровительство другого монарха, по-

скольку тот посулил ему лестное для его самолюбия, хоть и марионеточное, но с

виду блестящее положение. То, что он получил свой гетманский сан из рук врагов, его конечно ни мало не смущало. Как многие представители крайне правых тече-

ний, Скоропадский стал, после революции, считать союз с Францией крупной по-

литической ошибкой царского правительства, приведшей Россию к войне и рево-

люции, а потому находил себя вправе исправлять эту ошибку своим соглашением

с Германией»283. Кроме того, сам Скоропадский позднее говорил, что не сомневался

278 Крах германской оккупации на Украине (по документам оккупантов). М., 1936. № 24. С. 61.

279 Гофман М. Война упущенных возможностей. Записки и дневники 1914–1918. [?], [Б. г.]. С. 246.

280 Людендорф Э. Указ. соч. Т. 2. С. 191.

281 Пирiг Р. Указ. соч. С. 192.

282 Федюшин О. Украинская революция. 1917–1918. М., 2007. С. 294.

283 Отдел Рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ) Ф. 1052 ( Энгельгардт Борис

Александрович). Ед. хр. 37. Л. 8. Воспоминания полковника Б. А. Энгельгардта.

52

Глава I

в полезности переворота при любом политическом раскладе, считая необходимым

использовать данный ему исторический шанс. Все же Скоропадский подчеркивал, что его «появление на посту гетмана произошло совсем не планомерно, а почти вне-

запно» для него самого284. Отношение к немцам у Скоропадского было чрезвычайно

сложным: «С одной стороны, они [немцы. — А. П. ] нам были чрезвычайно нужны.

Без них Украина была бы то, что представляет собой теперь север — пустыню. С дру-

гой стороны, я не мог равнодушно видеть их хозяйничанья у нас в Киеве. Я был им

благодарен и одновременно с этим слышать о них не мог»285.

Заслуживает внимания вопрос о политических взглядах П. П. Скоропадского.

Несомненно, что Павел Петрович был монархистом, причем являлся решитель-

ным противником социалистических партий и течений. В своих воспоминаниях

Скоропадский подчеркивал то обстоятельство, что территория гетманской Укра-

ины в первую очередь была оплотом антибольшевизма, не враждебным по отно-

шению к национальной России. Именно с Украины антибольшевистские силы,

по Скоропадскому, могли нанести сокрушительный удар по большевизму в цен-

тральной России, не обращаясь за помощью к западным державам286. Что же ка-

сается его отношения к украинской идее, в покровительстве и культивировании

которой его неоднократно обвиняли, то тут вопрос гораздо сложнее. Скоропадс-

кий всегда любил Украину, с детства интересовался историей своего края, одна-

ко воспитан он был именно как человек русской культуры287, преданный русскому

монарху; подобных убеждений, быть может, Павел Петрович придерживался и в

период своего пребывания на посту гетмана288. Ходили слухи, что на одном из при-

емов гетман заявил, что стоит за самостийную Украину, но «эту самостийную Ук-

раину, когда придет время, я положу к ногам Его Императорского Величества»289, на что В. В. Шульгин в одной из своих аналитических записок, составленных для

Правого Центра, вопрошал: «Какого Величества? — Русского или германского

императора?»290. В беседах с русскими общественными деятелями Скоропадский

284 Скоропадский П. Указ. соч. С. 139.

285 Там же. С. 146.

286 Там же. С. 183.

287 Приятель П. П. Скоропадского Г. Н. Лейхтенбергский (князь Романовский) писал о гетмане:

«Он был человеком чисто русской культуры, хотя и верил, искренно или нет, не знаю, в какую-то от-

дельную, украинскую культуру» ( Лейхтенбергский Г. Н. Воспоминания об «Украине». 1917–1918. Бер-

лин, 1921. С. 29).

288 Современные украинские исследователи утверждают, что обвинения Скоропадского в «москво-

фильстве, авантюризме <…> подлежат <…> пересмотру» (см.: Бондаренко К. Допитання про «московсь-

ку орiентацiю» гетьмана П. Скоропадського // Останнiй гетман. К., 1993. С. 96).

289 Наживин И. Записки о революции. Вена, 1921. С. 156.

290 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917–1919. Монреаль, 1981. С. 81. По утверждению Г. С. Чу-

вардина, Скоропадский отказался от участия в панихиде по последнему российскому императору Нико-

лаю II, проходившей в Софийском соборе в Киеве ( Чувардин Г. С. Гетман (Историко-психологический

портрет генерала П. П. Скоропадского) // Клио. 2001. № 2. С. 185). В свою очередь, современный укра-

инский историк Р. Пирог пишет о том, что Скоропадский глубоко и болезненно переживал убийство

императора Николая II, отстояв панихиду в дворцовой церкви (см.: Пирiг Р. Указ. соч. С. 199–200).

Генерал Б. С. Стеллецкий, на глазах у которого Скоропадский узнал о расстреле Николая II, в своих

воспоминаниях говорит о том, что гетман, узнав об убийстве бывшего царя, «заплакал, как маленький

ребенок», плакал он и во время панихиды в дворцовой церкви (см.: ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1.

Д. 2. Л. 150–151).

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

53

оправдывался, что он, как бывший свитский генерал «не может быть не русским

в душе, но политика до времени требует известных уступок»291.

Действительно обстановка, в которой он получил власть, предполагала ориен-

тацию гетмана на две реальные силы: немецкие оккупационные войска и украин-

ское движение. Судьба Украины как самостоятельного государства в тот момент

напрямую зависела от исхода мировой войны, от успехов германского оружия292.

По словам министра иностранных дел Украины Д. Дорошенко, задача внешней по-

литики в тот момент заключалась в том, чтобы, «опираясь на помощь Германии, стараться как можно быстрее и легче выйти из-под ее опеки…»293. Немцы же уси-

ленно поддерживали украинские самостийнические течения. Как следствие, на на-

чальном этапе своего правления, продлившегося, к слову сказать, всего семь с по-

ловиной месяцев, гетман также изображал из себя «щирого украинца»294. Труднее

всего Павлу Петровичу Скоропадскому давалась устная украинская речь: по Киеву

даже ходили слухи, что гетман ни слова не знает на «мове». Речи гетмана переводи-

лись на украинский язык, но, по словам современника, когда Скоропадский читал

их по бумажке, «щирых украинцев» так коробило его «украинское» произношение, что они тряслись от негодования, как трясется черт перед крестом»295.

Скоропадский считал необходимым установление на Украине крепкого, жиз-

неспособного режима, создание сильной армии, необходимой для того, чтобы мож-

но было по-другому разговаривать с немцами. Как только Великороссия изживет

свой большевизм, он, Скоропадский, обещал первым подать голос за объединение

с Россией296. К тому, чтобы создать хорошую армию (против чего изначально реши-

тельно выступали немцы), Скоропадский действительно прилагал немало усилий, лично ведя беседы с высокопоставленными офицерами бывшей Российской импе-

раторской армии, достаточно назвать имена генералов Врангеля и Лукомского. Од-

нако восстановление братского союза с Россией должно произойти на качественно

иных основаниях, украинскому национальному движению должен быть дан выход, говорил «ясновельможный гетман».

Все противники Павла Петровича сходятся на том, что за семь с половиной ме-

сяцев своего пребывания у власти бывший царский генерал продемонстрировал

исключительную изобретательность и сноровку в искусстве политического лави-

рования.

В. В. Шульгин в письме А. В. Колчаку писал: «Скоропадский ведет двойную игру

и в четырех стенах утверждая, что он “человек русской культуры”, в официальных

291 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 146.

292 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 41. Л. 5.

293 Дорошенко Д. Дещо про Закордонну полiтику // Хлiборобська Украiна. Вена. 1921. Зб. 2/4. С. 50.

294 Врангель П. Н. Воспоминания… С. 77. Странным поэтому выглядит заявление известного укра-

инского националиста И. Мазепы о том, что после провозглашения Скоропадского гетманом власть

сосредоточилась в руках «российских реакционных сил» (см.: Мазепа I. П. Украiна в огнi й бурi револю-

цii. 1917–1921. Днiпропетровськ, 2001. С. 85).

295 Полетика Н. П. Указ. соч. С. 134.

296 Лукомский А. С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М. 2012. С. 470. Ср.: «Я такой же герма-

нофил, как и франкофил, я просто русофил, желающий восстановления России», — писал Скоропад-

ский одному из своих корреспондентов менее чем через год после сложения с себя полномочий гетмана, в октябре 1919 года (Россия и Украина. Из дневников Н. М. Могилянского и писем к нему П. П. Скоро-

падского. 1919–1926 / Публикация А. А. Сергеева // Минувшее. М.; СПб., 1993. 14. С. 257).

54

Глава I

выступлениях, также как и его министры, ежедневно отрекается от единой России, насаждая самостийность»297. С чем это было связано? Опять-таки надо обратить

внимание на то, что на Украине была исключительно сложная политическая ситу-

ация. Гетману приходилось лавировать между украинскими радикалами и русски-

ми великодержавниками, выказывая в устных беседах сочувствие и тем и другим298.

Поэтому многие из собеседников Скоропадского по недомыслию считали, что в об-

ласти политики у гетмана вместо ясной позиции — «недомыслие, сумбур»299. На са-

мом деле тут, скорее, кажется, можно говорить о хитрости гетмана, стремившегося, что называется, угодить «и нашим, и вашим». Такая позиция Скоропадского мо-

гла была связана с тем, что и он не был до конца убежден в итоговой победе нем-

цев в мировой войне300, а значит, не хотел идти на разрыв отношений с какой-ли-

бо из влиятельных политических сил. Победа Антанты, казалось гетману, приведет

к восстановлению России в прежних или почти прежних границах; победа немцев, несомненно, приведет к созданию самостийной Украины. Поэтому-то собеседники

гетмана выходили после бесед с ним с совершенно противоположными суждения-

ми о его политическом credo. Начальник штаба гетмана генерал Б. С. Стеллецкий

в своих воспоминаниях попытался высказать свой взгляд по вопросу о «русской»

политике Скоропадского: «Общерусский вопрос его мучил, это было заметно по его

отношению к офицерству бывшей Российской Армии, по его попыткам сблизиться

с Красновым и Алексеевым. Но иногда резкие выходки офицерства или чиновников

петроградского толка, выступавших с резкой публичной критикой его деятельнос-

ти, лишали Скоропадского расположения, и он произносил речи, о которых потом

искренне сожалел. Вот почему будущему историку ни в коем случае нельзя основы-

вать свои выводы на отдельных речах Скоропадского, т. к. зачастую они являлись

как следствие фактов, до крайности его раздражавших…»301.

Во многом раскрывает подлинную позицию гетмана его беседа со своим старым

боевым товарищем генералом М. Свечиным, построенная едва ли не в жанре испо-

веди: «Трудно мне в нескольких словах ответить о своем личном мнении. Во вся-

ком случае, я не «расчленитель». Не скрою от тебя, что в нашем правительстве идет

невысказываемая громко борьба, но все делают вид, что Украина волей судьбы ста-

ла отдельным государственным образованием — Украинская держава, но это одна

видимость. Большинство членов правительства в сердцах смотрят, что мы пере-

живаем временную эпоху, что Украина на каких-то условиях вольется в Россию, но сейчас кривят душой, делая вид сторонников самостийной политики в угоду

меньшинства членов правительства, действительно искренних сторонников Ук-

раины как отдельного государства. При таком положении я стараюсь найти сред-

ний выход для примирения, но, понятно, теперь, да еще при немцах, это нелегко».

Коснулся гетман и своих критиков: «Сюда, в Киев, стеклись и стекаются немало

297 ГАРФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 54. Письмо Шульгина Колчаку. 1918. 21 июня. Л. 1.

298 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 67; Лейхтенбергский Г. Н. Воспоминания об «Украине». 1917–

1918… С. 29–30.

299 Шлиппе Ф. В. От революции до эмиграции 1918–1920 // «Российский архив». М., 2008. Вып. 17.

С. 175.

300 Скоропадський П. Указ. соч. С. 146.

301 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 1. Л. 147–148.

Украина на рубеже 1917–1918 гг.: от Октябрьской революции до гетманщины

55

убегающих от большевиков русских людей, никого мы не преследуем и даем при-

ют. Среди прибывших немало знакомых и друзей. Многие, осуждая меня, просто

не приходят ко мне, но многие приходят и как будто понимают мое положение, другие — чтобы получить место или выхлопотать себе тепленькое местечко, тре-

тьи — наружно льстиво, а в душе у них сидит мысль: как ты, русский генерал, об-

ласканный Государем, коему присягал, а теперь, для удовлетворения своего тще-

славия, идешь на расчленение России! Разве неверно говорю? Да ты, вероятно, это

и слышал. Но хотелось спросить моих хулителей: а что же случилось, не по моей

вине, в создавшейся трагедии для России, что ухудшило ее положение от моего со-

гласия принять по избранию Гетманскую Булаву? Некоторые, не стесняясь, мне

пишут — «продался немцам»! Приняв гетманство, дал многим укрыться, отдал рас-

поряжение не чинить препятствия переходящим к нам, а сделали бы это петлюров-

цы? Думаю, что нет. Хулители приехали — едят, пьют, спекулируют, устраивают

свои дела, под охраной того же немецкого сапога, за который мечут на меня громы

и молнии… А своим пребыванием здесь — не продались ли тоже немцам? Я не со-

гласен с руководством Добровольческой армии, в тяжелое время для России, когда

все мы должны объединиться, а они заняли отрицательную позицию не только про-

тив немцев, что еще можно понять, хотя противодействовать не можем, но и про-

тив меня. Но я уважаю их за жертвенность, которая горит у них в борьбе за Россию.

Они ведут тяжелую борьбу, как совесть им велит, но почему же здешние хулители, обливая меня грязью, предпочитают оставаться тут, а не едут на борьбу туда?»302

302 Свечин М. Записки старого генерала о былом. Ницца, 1964. С. 164–165. Схожие мысли, по сви-

детельству Н. Н. Шиллинга, Скоропадский высказал и в беседе с офицерами, находившимися в то вре-

мя в Киеве: «Как Вы, так и я, — русские офицеры бывшей императорской армии и, конечно, понима-

ете, что никаких помыслов об отделении Украины от России у меня нет, — но в данное время, когда

нет в России настоящей национальной власти и Россия управляется шайкой авантюристов, по указке

III Интернационала, то, конечно, приходится создавать временную самостоятельную Украину, дабы

хотя часть России, спасти от того разрушения, которое происходит на территории всей остальной Рос-

сии; верьте мне, что я это говорю Вам совершенно искренне и откровенно, и поймите меня, что в виду

создавшейся политической обстановки, я не могу сказать громко и открыто всего того, что я сказал Вам»

(ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 745. Воспоминания Н. Н. Шиллинга. Л. 61). Примерно в тех же словах описы-

вает свои впечатления от беседы с гетманом и генерал В. А. Слюсаренко ( ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 645.

Л. 53).

Глава II

АНТИБОЛЬШЕВИСТСКИЙ ЛАГЕРЬ

И ГЕТМАНСКАЯ УКРАИНА

§1. Гетманщина и отношение к ней русских сил

Известие о монархическом перевороте, совершившемся в Киеве, было встрече-

но антибольшевистской общественностью Москвы и Петрограда с исключи-

тельным энтузиазмом и принесло, по словам В. И. Ленина, «временное окрыление

надежд российских кадетов, меньшевиков и правых эсеров, воспылавших любовью

к тому, что несет Украине Скоропадский, и надеющихся теперь на то, что, дескать, это легко произойдет и в России»1. Впервые за долгое время на территории бывшей

Российской Империи появилось место, где буржуазный обыватель мог чувствовать

себя — пускай под защитой германских штыков, с присутствием которых многие

«буржуи» быстро примирялись, хотя бы в относительной безопасности2.

Из Советской России на Украину началась эмиграция людей, представлявших

самые разные категории русского общества. К тому времени при содействии нем-

цев в Москве и Петрограде учреждено было Украинское Генеральное консульст-

во. Генконсулом в Москве был А. К. Кривцов, а в Петрограде — С. Ф. Веселовс-

кий. Штат служащих консульств был весьма многочисленным, только в Москве

на службе находилось 108 человек, считая прислугу3. В архивном деле, что любо-

пытно, можно найти интересную анкету: служащие консульства Украины в Мо-

скве отвечали на вопрос, владеют ли они украинским языком и в какой степени.

Из 108 служащих только 27 могли писать и говорить по-украински, в то время как

сам консул, А. К. Кривцов, на государственном языке не говорил4.

Получив разрешение украинского консула, на так называемом «державном

поезде»5 можно было уехать на Украину, под защиту немецких штыков. Для этого

требовалось свидетельство об украинском происхождении гражданина, покидаю-

щего Россию, и его заявление о желании перейти из подданства РСФСР в поддан-

ные Украинской Державы. По подсчетам автора, только в сентябре–октябре 1918

года ежедневно подавали заявления о выходе из подданства РСФСР и о переходе

в подданные украинской державы от 38 до 173 человек6. Заявление должно было

быть составлено на украинском языке на имя консула. Именно консул и решал, 1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 337.

2 Пташкина Н. Л. Дневник. 1918–1920. Париж, 1922. С. 124.

3 Центральный государственный архив Высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОУ

Украины). Ф. 1236 (Генеральный консул Украинской Державы в Москве). Оп. 1. Д. 9. Л. 5–6. Подсчет

автора.

4 Там же. Л. 27. Подсчет автора.

5 Бурышкин П. А. Москва купеческая. Нью-Йорк, 1954. С. 348.

6 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2187 (Украинское генконсульство в Петрограде). Оп. 1. Д. 37. Л. 9–48.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

57

основательны ли претензии заявителя на получение украинского гражданства. Он

мог поставить либо положительную резолюцию, удовлетворяющую ходатайство,

либо написать отказ: «Нет данных, доказывающих украинское происхождение»7.

И действительно понятие «украинец» в ту пору «стало крайне растяжимым», как

вспоминал мемуарист А. С. Гершельман8. Зачастую украинские корни того или

иного кандидата на получение украинского подданства были фикцией. Люди при-

думывали всевозможные ухищрения для того, чтобы «записаться…в хохлы», как

писал в своем дневнике литератор С. Р. Минцлов9.

Вступавший в украинское подданство давал присягу на верность Украине:

«Обещаю и присягаю всегда быть верным Украинскому Государству как своей Ро-

дине, охранять интересы Державы и всеми силами своими способствовать ее сла-

ве и процветанию, не жалея для этого своей жизни. Обещаю и присягаю не при-

знавать другой Родины, кроме Украинской Державы, исполнять все обязанности

Гражданина, повиноваться ее правительству и всем законным властям»10. Гет-

ман П. П. Скоропадский дал своим представителям в Москве и Петрограде ука-

зание «толковать украинское происхождение, как можно более широко, что они

и делали»11. Так генерал В. Н. фон Дрейер сумел убедить московского консула

Украинской Державы А. К. Кривцова в том, что он, Дрейер, — якобы украинец, несмотря на свою явно немецкую фамилию, спев Кривцову песню на украинском

языке. В итоге Дрейер, его жена, двое детей и даже нянька получили «посвид-

чение» — паспорт уроженца Украины, и уехали на «державном поезде» из нена-

вистной «большевистии»12. Но сначала требовалось, конечно, попасть на прием

к украинскому консулу, что было невероятно трудно, так как желающих было

очень много: сотни людей дожидались очереди, сидя прямо на земле. Некоторые

ждали приема больше месяца13.

У людей, стремившихся покинуть Советскую Россию, было много общего:

в большинстве своем они представляли «бывшие категории» российского обще-

ства, хотя были и люди никак не подходившие под такую аттестацию; по удачному

выражению Н. Н. Чебышева, всех этих людей гнал прочь из России «не страх рас-

правы… не страх смерти от большевиков, а страх жизни при большевиках»14. По-

ездка на Украину, к германцам, которых подавляющая масса русского населения

продолжала считать врагами, многими рассматривалась как предательство, а уез-

жающие, в свою очередь, воспринимались как изменники. Монархист Н. В. Савич

писал по этому поводу: «Тяжело было выслушивать эти упреки несчастных, изму-

ченных людей, хотелось им сказать: “Вот поживете с большевиками, увидите, что

7 Там же. Л. 3.

8 Гершельман А. С. Тюрьма и сума // Михайлов день 1-й. Ямбург, 2005. С. 290.

9 Минцлов С. Р. Трапезондская эпопея. Дневник. Киев. Трапезонд. Финляндия. Берлин, [?].

С. 362–363.

10 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2187. Оп. 1. Д. 2. Л. 12; Державний вiстник. 1918. 11 липня.

11 Васильчиков И. С. То, что мне вспомнилось… М., 2002. С. 152.

12 Дрейер В. Н. , фон. На закате империи. Мадрид, 1965. С. 220.

13 Паустовский К. Г. Повесть о жизни // Собр. соч. М., 1957. Т. 3. С. 654.

14 Чебышев Н. Н. Близкая даль. Париж, 1933. С. 236. В следующем, 1919 г., поток беженцев из Пе-

трограда устремился уже в «буржуазную» Финляндию (см.: Пученков А. С. Национальная политика гене-

рала Деникина (весна 1918 — весна 1920 г.). СПб., 2012. С. 60–61).

58

Глава II

они хуже немцев, ведь лакеи всегда хуже хозяев”»15. В свою очередь, бывший губер-

натор Минской губернии, князь В. А. Друцкой-Соколинский с горечью вспоминал

свои чувства по поводу бегства в зону германской оккупации: «И вот я, русский

человек, затравленный своими же, ими же обобранный, бегу от своих же к ним, к немцам, к исконным врагам моей расы, моего народа и в них, немцах, вижу пока

единственное спасение не только своей ничего не значащей персоны, но и спа-

сение жизни всего населения, всех культурных ценностей, всего экономического

бытия тех областей своей родной страны, которые немцами оккупированы и кото-

рые, в случае занятия их большевиками, были бы быстро обращены по примеру гу-

берний великорусских в сплошные кладбища…»16. Бывший член Государственного

Совета (а затем член Совета Государственного объединения России) Павел Пав-

лович Менделеев объяснял желание уехать из РСФСР страхом ареста и расстрела

от рук представителей Советской власти: «Спасаясь от него [террора. — А. П. ], кто

мог, принимали меры к бегству туда, где не было Советской власти. Дон, Кубань, Кавказ, Крым, Украйна сделались предметом общих мечтаний. Тоска по ним пре-

восходила тоску чеховских сестер по Москве, да и была куда более обоснованной

и понятной. Не говоря уже о нависшем терроре, тягостно становилось жить вслед-

ствие усилившегося недостатка в пропитании и топливе. Всюду у еще не закры-

тых лавок длиннейшие хвосты алчущих и жаждущих граждан. Ослабели надежды

на близкий конец Советской власти. Внутренние заговоры казались обреченными

на провал. Нужно было найти иные пути для борьбы с большевиками: внешний

фронт, опирающийся на иностранную помощь. Многие из наших близких и зна-

комых уже совершили желанный перелет…»17.

Поскольку очередь к консулу была едва ли преодолима, то действовала слож-

ная система рекомендаций, подкупов и разных служебных удостоверений ответ-

ственных работников различных советских ведомств; за сходную плату в укра-

инском консульстве выдавалось свидетельство о принадлежности к украинскому

гражданству18. Поначалу большевики не чинили никаких препятствий для перехо-

да в украинское подданство, но со временем решение этого вопроса становилось

все труднее и труднее19. В немалой степени возникновение или исчезновение этих

препятствий было связано с ходом мирных переговоров между РСФСР и Украин-

ской Державой.

22 мая 1918 г. в Киеве начались переговоры между Украиной и Советской Рос-

сией. По утверждению ярославского историка В. П. Федюка, переговоры эти были

инициированы немцами, заинтересованными в стабильности своего тыла. К тому

же Брестский договор предусматривал необходимость заключения мира меж-

ду РСФСР и Украиной и прекращение между двумя странами боевых действий20.

Несмотря на то, что перед переговорами советские «Известия ВЦИК» уверяли

15 Савич Н. В. Воспоминания. СПб.; Дюссельдорф, 1993. С. 258.

16 Друцкой-Соколинский В. А. На службе Отечеству: Записки русского губернатора, 1914–1918. М., 2010. С. 312.

17 ГАРФ. Ф. Р-5971 ( Менделеев П. П. ). Оп. 1. Д. 112. Л. 60–61.

18 Савич Н. В. Указ. соч. С. 254; Федоров М. Осколки прошлого // Русская мысль. Париж. 1977.

20 января.

19 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917–1919. Монреаль, 1981. С. 91.

20 Федюк В. П. Указ. соч. С. 86.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

59

читателей в том, что народ Украины тяготеет к объединению с РСФСР на «фе-

деративных началах» вместо «фактического подчинения Украины центральным

державам»21, переговоры были открыты, а интересы России представляла доста-

точно представительная делегация. Советская делегация во главе с Х. Г. Раковс-

ким, Д. З. Мануильским и И. В. Сталиным располагалась в гостинице «Марсель»

на пятом этаже. «Марсель» никак не относился к отелям высокого уровня; по при-

знанию министра иностранных дел Украинской Державы Д. И. Дорошенко, «Мар-

сель» был «отелем второго, если не третьего класса, из разряда тех, в которых слу-

чайно находят себе приют девицы легкого поведения и их кавалеры»22. По словам

Дорошенко, все его попытки найти для высоких московских гостей гостиницу по-

приличнее успехом не увенчались, ввиду перенаселенности Киева приезжими23.

Об «уважении» к большевистской делегации говорит то, что и комнаты в «Марсе-

ле» нашлись не сразу. Первую ночь российские дипломаты провели на вокзале24.

Перед приездом в Киев советская делегация, как вспоминал выполнявший обя-

занности эксперта по торговым вопросам в ее составе сын кадетской деятельницы

А. В. Тырковой-Вильямс белогвардейский шпион А. А. Борман, несколько недель

провела в Курске, где красных дипломатов охраняли верные латыши, продолжав-

шие нести свою службу и в Киеве25. Гетманская тайная полиция вела за гостиницей

«Марсель» ежедневное агентурное наблюдение26, в номерах, где проживала россий-

ская делегация, неоднократно проводились тайные обыски на предмет обнаруже-

ния агитационной литературы27.

Украину на переговорах, проходивших в здании Педагогического музея, пред-

ставлял генеральный судья, бывший министр юстиции в правительстве Рады

С. П. Шелухин, аттестованный Скоропадским как «безусловно выдающийся че-

ловек как в умственном, так и в нравственном отношении из числа украинских

деятелей»28, а знаменитым философом и министром церковных исповеданий

«державного» правительства В. В. Зеньковским как «прямо комическая фигура»29.

По словам Федюка, «обе стороны не были заинтересованы в достижении догово-

ренности и успешно затягивали переговоры, фактически сводя все дело на нет»30.

Аналогично заявлял и сам Скоропадский, утверждавший: «Переговоры ровно

ни к чему привести не могли. Это было уже видно с первых же дней»31. Генерал

Б. С. Стеллецкий, начальник штаба гетмана, в свою очередь, выражал уверен-

ность в том, что «вся эта большевистская делегация была одна лишь комедия» и что

«большевики ею пользовались ради агитационных и информационных целей»32,

21 К. З. Украина и судьба демократии // Известия ВЦИК. Москва. 1918. 18 мая.

22 Дорошенко Д. Моi спомини про недавне минуле (1914–1920 роки). К., 2007. С. 285.

23 Там же. С. 285.

24 Голос Киева. 1918. 22 (9) мая.

25 BAR. Borman A. A. memoirs. P. 148. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

26 Государственный архив Киевской области (ГАКО). Ф. Р-2793 (Осведомительный отдел при Ки-

евском градоначальнике). Оп. 1. Д. 13. Л. 4; ГАКО. Ф. Р-2793. Оп. 1. Д. 15. Л. 1.

27 Там же. Оп. 1. Д. 13. Л. 7.

28 Скоропадский П. Указ. соч. С. 213.

29 Зеньковский В. В. Указ. соч. С. 211.

30 Федюк В. П. Указ. соч. С. 86.

31 Скоропадский П. Указ. соч. С. 213.

32 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 2. Л. 133.

60

Глава II

пытаясь, по утверждению мемуариста, спровоцировать большевистскую револю-

цию на Украине. Вождь Белого движения на Юге России генерал А. И. Деникин

назвал переговоры Раковского с Шелухиным «теоретически-бесконечными, под-

час весьма курьезными…»33, а такой осведомленный мемуарист, как Д. И. Доро-

шенко объяснил провал переговоров сознательной тактикой советской делегации, якобы стремившейся к тому, чтобы «просто затянуть переговоры», ожидая немину-

емой революции и свержения гетманской власти34.

Советская пресса помещала подробные стенографические отчеты о ходе перего-

воров с Украиной35. В статьях по данной проблематике советскими авторами говори-

лось об агрессивном настрое украинской делегации, ее желании играть на переговорах

первым номером; в то же время говорилось о стремлении Украины к размежеванию

с Россией с одной стороны, а с другой — о ее желании включить в свой состав но-

вые земли, в частности, район Дона, Северное Предкавказье, Крым. По справедли-

вому высказыванию Х. Г. Раковского, «аннексионистские аппетиты не прямо про-

порциональны величине и возрасту государства, а обратно-пропорциональны: чем

государство меньше, чем оно слабее, чем оно моложе — тем шире и безудержнее его

захватные стремления…»36. Особый интерес у украинцев вызывал богатейший До-

нецкий угольный бассейн, который, по утверждению новоявленного государства, должен принадлежать ей целиком, однако советская делегация с самого начала зая-

вила о невозможности уступок по этому вопросу, поскольку России не меньше, чем

Украине, нужен уголь37. Понятное дело, «Известия» выражали уверенность в обре-

ченности Украинской Державы и предопределенности ее исторического поражения.

Так, по словам публициста «Известий», «как бы Украина Скоропадских-Шелухиных

ни отделялась от великорусской революционной заразы, семена, посеянные на ее

территории Октябрьской революцией, дадут новые плоды»38.

На переговорах затрагивались вопросы о демаркационной линии, правовом

статусе российских граждан на территории Украины и украинских на территории

РСФСР, возможности подписания мира между двумя государствами; отдельно за-

седала комиссия, обсуждавшая вопрос о принадлежности остатков Черноморского

флота — как захваченных немцами в Севастополе, так и пришедших из Новороссий-

ска39. Естественно, поднимался и вопрос о возможности воссоединения украинцев

33 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. III. С. 380.

34 Дорошенко Д. Моi спомини… С. 288–289.

35 Мирные переговоры на Украине // Известия ВЦИК. 1918. 25 мая, 26 мая, 28 мая, 29 мая, 4 июня, 5 июня, 6 июня, 11 июня, 12 июня, 19 июня, 20 июня, 21 июня, 22 июня, 23 июня, 25 июня, 2 июля, 6 июля, 10 июля и т. д.

36 Мирные переговоры с Украиной (беседа с тов. Раковским) // Известия ВЦИК. 1918. 27 июня.

37 К мирным переговорам с Украиной (беседа с тов. Мануильским) // Известия ВЦИК. 1918.

18 июля.

38 К. З. В связи с мирными переговорами // Известия ВЦИК. 1918. 28 мая.

39 См: «Мирные вопросы Украйной не поднимались» / Публикация Л. А. Кузнецова; предисловие

и комментарии В. Г. Андриенко // Гангут. 1997. Вып. 12. С. 134–144. По словам А. А. Бормана, Раковский

активно выступал за возвращение флота (специфика ситуации заключалась в том, что корабли находи-

лись в Севастополе под непосредственным контролем немцев, а не украинцев), в то время как Сталин

говорил о том, что лучше обменять флот на какую-нибудь территорию. «Вопрос о Черноморском флоте

поднимался на этих совещаниях неоднократно. Однажды Раковский для поддержки в споре с морскими

экспертами о флоте обратился к Сталину.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

61

и русских с исторической Родиной. Отвечая на вопросы о трудностях с получением

украинского «громадянства» подданными РСФСР, Раковский отметил: «Если у нас

и были до сих препятствия к отъезду украинских граждан, то эти препятствия вовсе

не имели основой злое намерение Советской власти, но имели чисто-технический

характер…»40. В другом интервью Раковский подчеркнул, что одним из важнейших

вопросов для Советской России является вопрос о восстановлении товарообмена

с Украиной. Также Раковский обратил внимание на то, что требование Украины

о передвижении демаркационной линии встретило решительный отпор советской

делегации и не нашло поддержки у высшего немецкого командования41. Кроме

того, Раковский заявил, что в самом начале переговоров они оказались под угро-

зой срыва в связи с поднятым украинской делегацией вопросом о полномочиях рос-

сийской делегации. По признанию Раковского, украинцы «воспользовались неко-

торыми неточностями наших полномочий, чтобы оттянуть переговоры»42. Правда, по утверждению советского делегата, полномочия самих украинцев, «если смотреть

на них с юридической точки зрения, были не совсем правильны. Так, например, от-

сутствовала подпись гетмана»43. По словам Раковского, «в процессе мирных перего-

воров в них, как в зеркале, отразилась вся внешняя и внутренняя жизнь Украины»44.

5 июня 1918 г. в «Известиях» были опубликованы «Условия перемирия, предло-

женные российской делегацией», сводившиеся к приостановлению военных дейст-

вий на всех участках фронта и отводу «советской и немецко-украинской армий» «за

демаркационную линию в тех местах, где эта линия перейдена». Оба правительст-

ва, РСФСР и Украинской Державы, обязывались «не чинить никаких препятствий

и оказывать содействие гражданам одного и другого государства при их передвиже-

нии с одной территории на другую. Украинцы при выезде из России и русские при

выезде из Украины пользуются теми же правами и подчинены тем же законам, как

и все другие граждане иностранных государств»45. Сообщалось о том, что переговоры

затягиваются, а председателем делегации назначен И. В. Сталин46. Судя по всему,

— Тов. Сталин, нам же необходим Черноморский флот, мы же не можем уступить его в обмен

на какую-нибудь территорию.

На этих совещаниях Сталин обычно молчал. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и точно

отсутствовал.

— Зачем нам сейчас этот флот. Лучше обменяем его на какую-нибудь губернию, — коротко изрек

он и замолчал. Раковский внимательно посмотрел на народного комиссара по национальностям и с не-

скрываемым высокомерием сказал:

— Вы, тов. Сталин, не понимаете этого вопроса. У вас недостаточно ясные государственные и ди-

пломатические идеи. Вам необходимо заняться изучением международных вопросов. Сталин ничего

не ответил, взглянул на Раковского звериным взглядом и опустил глаза. В течение этих заседаний в быв-

шем предводительском кабинете [речь идет о переговорах в Курске, предшествующих официальным

российско-украинским переговорам. — А. П. ] Раковский еще два раза при нас всех обривал Сталина.

Если бы он тогда знал, во что это ему обойдется…», — вспоминал Борман (BAR. A. A. Borman memoirs.

P. 142. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк)).

40 Мирные переговоры с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 29 мая.

41 К мирным переговорам с Украиной (беседа с тов. Раковским) // Известия ВЦИК. 1918. 26 июня.

42 Там же.

43 Там же.

44 Там же.

45 К мирным переговорам с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 5 июня.

46 Там же.

62

Глава II

на тот момент советская дипломатия всерьез рассчитывала на успешный итог мир-

ных переговоров с Украиной. Однако уже 11 июня в «Известиях» было опубликовано

интервью с Д. З. Мануильским, в котором последний скептически отозвался о воз-

можности подписания мирного соглашения. Мануильский подчеркнул, что пере-

говоры были инициированы украинской стороной и что вины советской стороны

в том, что в июне месяце они еще находятся в стадии переговоров, нет47. Объяснял он

ситуацию так: «Предварительным условием мирных переговоров мы считали вопрос

о перемирии. Трудно всерьез говорить о мире, когда на некоторых пунктах фронта

грохочет артиллерия, и происходят бои с газовыми атаками»48. Завершая интервью, Мануильский сказал, имея в виду перспективу переговорного процесса, что «уско-

рить слишком затянувшиеся переговоры и добиться перемирия, без которого даль-

нейшая работа конференции немыслима» удастся только при «известном желании»

украинской стороны «понять <...> точку зрения» советской делегации49.

12 июня 1918 г. текст договора о перемирии был подписан50, а 16 июня опублико-

ван в советской печати51. Однако на этом переговоры застопорились52, каждая сторо-

на обвиняла друг друга в непомерных претензиях. В очередном интервью Раковский

предельно откровенно высказал позицию советской делегации: «мы понимаем, что

в современных условиях международные переговоры и соглашения не могут иметь

устойчивого характера <…> Но и при таком положении дел достигнутые нами резуль-

таты следует признать значительными, если мы дождемся того момента, когда объе-

диненный международный труд выступит на борьбу с объединенным международным

капиталом. Российская Советская Республика самым фактом своего существования

сыграет тогда великую историческую роль. Наша задача — продержаться до междуна-

родной революции <…> Мы вписываем в наш актив прежде всего тот факт, что пу-

тем мирных переговоров было приостановлено немецкое наступление <…> хотя пе-

реговоры еще не кончены, но фактическое состояние войны уже прекращено. Уже

украинские и русские граждане могут спокойно переезжать границу, налаживаются

телеграфные и почтовые сообщения, сегодня нами подписывается соглашение о това-

рообмене. Таким образом, восстанавливаются нормальные экономические сношения

между Россией и Украиной, а это служит лучшей гарантией против войны <…> Работы

мирной конференции идут медленнее, чем мы этого желаем. Главный вопрос — о гра-

ницах — еще не разрешен, хотя ему посвящено более 17 заседаний, как пленарных, так

47 Мирные переговоры с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 11 июня.

48 Там же.

49 Там же. Как вспоминал знаменитый советский кинорежиссер М. И. Ромм, Мануильский «сла-

вился тем, что очень хорошо изображал Ленина, подражал ему. Настолько хорошо, что Ленин часто

просил Мануильского: покажите мне меня. И он показывал. Ленин хохотал» (см.: Ромм М. Устные рас-

сказы. М., 1989. С. 45). О характерном для Мануильского чувстве юмора пишет в своих воспоминани-

ях и выдающийся советский дипломат А. А. Громыко. (См.: Громыко А. А. Памятное. Кн. 1. М., 1988.

С. 277–278).

50 Бондаренко Д. Я. К вопросу о мирных переговорах между РСФСР и Украинской Державой в 1918

году // Науковий вiсник. Одесса, 2011. № 11. С. 73.

51 Мирные переговоры с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 16 июня.

52 В одной из украинских газет был даже помещен по этому поводу фельетон, автор которого иро-

нически писал о том, что дипломаты двух стран будут заседать до «светопреставления», споря об опре-

делении границ в «Свинюхинской волости» (см. Старый сержант. Исторические материалы // Новости

дня. Киев. 1918. 29 сентября).

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

63

и политических комиссий. Представители Украинской делегации желают присоеди-

нить к Украине как можно большее количество территории и населения. Предъявляя

неприемлемые требования, они рассчитывают на поддержку Германии. Но мы все-

таки надеемся выйти из этой неравной борьбы с честью и ничего не отдать, что при-

надлежит русским рабочим и крестьянам <…> Когда кончатся переговоры — трудно

сказать. Но, повторяю, самое главное уже достигнуто, война фактически окончена»53.

В свою очередь, Мануильский отметил, что переговоры затягиваются, объяснив это

«чрезвычайно неустойчивым положением на Украине»54. По словам Мануильского, еще одной причиной затягивания мирных переговоров является русская гражданская

война, в частности, донская и кубанская контрреволюция. Мануильский подчеркнул, что эти области — Дон и Кубань — граничат с Украиной, в связи с чем «вопрос о гра-

ницах, т. е самый существенный, основной вопрос мирной конференции так долго

затянулся. Не может быть и речи о границах с Украиной до тех пор, пока не будет

окончательно раздавлена донская и кубанская контрреволюция»55. Кроме того, Ма-

нуильский заявил о том, что хотя РСФСР признала окончательно независимость Ук-

раины, но это «не значит, что она должна мириться и равнодушно относиться к тем

сепаратистским тенденциям, которые искусственно поддерживаются и разжигаются

в соседних с Украиной областях посторонними силами. Серьезно говорить о поли-

тических границах с Украиной можно только в том случае, если у нас будет твердая

гарантия, что с момента подписания мирного договора чужеземные войска будут уве-

дены с российской территории и раз и навсегда будет положен конец попыткам балка-

низации южных и юго-восточных областей российского государства»56. Мануильский

утверждал (к слову сказать, справедливо), что в Киеве существует штаб монархиче-

ской Астраханской армии, и вдобавок «почти ежедневно из Одессы, Харькова и дру-

гих городов отправляются в Новочеркасск поезда, увозящие сотнями повстанческий

офицерский элемент, пополняющий ряды контрреволюционных банд, сражающихся

против России…»57. Все это, по Мануильскому, делало дальнейшее ведение перегово-

ров малоперспективным. Он также подчеркнул беспочвенность притязаний Украины

на Крым, ибо вопрос о Крыме не был предус мотрен Брестским договором, а Крым

в перспективе, по мысли советского политика, должен был войти в состав РСФСР.

«Если вопрос об Украине, — отмечал Мануильский, — предусмотрен русско-герман-

ским миром, то ни в каком договоре нельзя найти оправдания для претензий с чьей

бы то ни было стороны на Крым», а в Киеве ни в коем случае не может быть пере-

смотрен Брестский договор58. Раковский же, в свою очередь, заявил о том, что, хотя

работа делегаций России и Украины и не была безрезультатной, но «гордиться ими

53 К мирным переговорам с Украиной (беседа с тов. Х. Г. Раковским) // Известия ВЦИК. 1918. 4 ав-

густа. Схожая мысль прозвучала и в интервью Сталина, подчеркнувшего, что первоочередной задачей

советской мирной делегации была «задача установления перемирия на фронте, на границе с Украиной».

«Заключением перемирия, — сказал Сталин, — и установлением демаркационной линии определяется, по нашему мнению, первая стадия ведения мирных переговоров» (см.: Сталин И. В. Мирные перегово-

ры с Украиной. Беседа с сотрудником газеты «Известия» // Сочинения. Т. IV. М., 1947. С. 82).

54 К мирным переговорам с Украиной (беседа с тов. Мануильским) // Известия. 1918. 15 августа.

55 Там же.

56 Там же.

57 Там же.

58 Там же.

64

Глава II

нельзя»59. По утверждению Христиана Георгиевича, они «застряли и на вопросе о гра-

ницах, и на вопросе о разделе обязательств и имуществ, а также и на вопросе о тор-

говом договоре»60. К результатам продолжающихся мирных переговоров могли быть

отнесены, по мнению Раковского, «лишь частичное перемирие на северном фронте, восстановление железнодорожно-почтовых и телеграфных сообщений, сделка о то-

варообмене на 16–17 миллионов рублей и обмен консулами»61. Вместе с тем Раков-

ский выразил уверенность в том, что «благоразумие и умеренность, особенно ввиду

осложняющегося с каждым днем международного положения, возьмут верх», и ра-

бота будет доведена «до заключения мирного договора, которого одинаково жаждут

русский и украинский народы»62.

Критическое воздействие на ход переговоров оказало признание Украиной

государственной независимости Всевеликого Войска Донского. Российской де-

легацией оно расценивалось как грубое нарушение Брестского договора и факти-

ческое вмешательство во внутренние дела России. «Фактическая самостоятель-

ность» Дона и его независимость от РСФСР, по утверждению российской мирной

делегации, была фикцией, поскольку «Донское правительство, как совершенно

ясно видно из короткой истории его существования, возникло как следствие во-

енных обстоятельств и не признано громадным большинством населения». По-

этому, утверждалось в декларации российской мирной делегации, ни о каком

применении принципа самоопределения здесь говорить нельзя63. В заключении

декларации говорилось о том, что российская делегация предлагает украинской

делегации, «оставаясь на точке зрения международных трактатов, провести госу-

дарственную границу между Россией и Украиной, как на севере, так и на востоке

и на юге», и подчеркивалось, что «отказ от этого положения уничтожает все юри-

дические основания, на которых должен строиться мирный договор между Рос-

сийской Советской Республикой и Украинской Державой и не может не оказать

пагубного действия на переговоры»64. В другой декларации Раковского говори-

лось о том, что РСФСР исходит из того, что суверенитет российской республики

не может считаться упраздненным на том основании, «что в тех или иных ее облас-

тях, в силу временных военных обстоятельств не действует власть Советов рабочих

и крестьян», а значит претензии Украины на Белоруссию, Крым, Донскую область

и Бессарабию «отпадают сами собой»65. По утверждению Раковского, стремление

59 К мирным переговорам с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 18 августа.

60 Там же.

61 Там же. Как сообщал эксперт в составе российской мирной делегации В. Инбер, помощник Ма-

нуильского, товарообмен в реальности шел «туго, очень туго, но мы боремся и не отступаем…» (см.: ЦДАГО Украины. Ф. 57 (Коллекция документов по истории Коммунистической партии Украины).

Оп. 2. Д. 174. Доклад на имя В. И. Ленина от 5 июня 1918 г. Л. 2).

62 К мирным переговорам с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 18 августа. В другом интервью Раковс-

кий подчеркивал: «Каждый раз, когда мы искали практические пути из безвыходных положений, украинская

делегация не шла нам навстречу <...> Мы явились в Киев с твердой волей и искренним желанием заключить

мирный договор с Украиной, но лишь мирный договор, который имеет в виду в надлежащей степени инте-

ресы России. Мы и теперь считаем, что такой договор возможен, если Украинская делегация этого искрен-

не пожелает» (см.: К мирным переговорам с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 23 августа, 27 августа).

63 Мирные переговоры с Украиной // Известия ВЦИК. 1918. 15 сентября.

64 Там же.

65 Декларация Российской делегации на Украине // Известия ВЦИК. 1918. 1 октября.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

65

«Украинской делегации доказать, что Брест-Литовский договор возлагает на Рос-

сию лишь односторонние обязательства по отношению к Украине», подрывало

«всю правовую основу мирных переговоров»66. Кроме того, Раковский обвинил Ук-

раину в невыполнении договора о перемирии от 12 июня 1918 г. и отмел аналогич-

ное обвинение РСФСР, предъявленное со стороны украинской делегации. Вывод

Христиана Георгиевича гласил, что «интересы мирных слоев населения обоих госу-

дарств продолжают страдать исключительно потому, что Украина по неизвестным

нам соображениям не проявляет необходимой доброй воли на то, чтобы пойти на-

встречу Российской Советской Республике для установления между обоими госу-

дарствами нормальных отношений»67.

Переговоры изобиловали поистине комичными ситуациями. В частности,

Шелухин, опытный прокурор еще старого времени, после перехода на украин-

скую службу сразу же «забыл» русский язык и в разговоре с российскими делега-

тами прибегал к помощи переводчика68. Вместе с тем общаясь с немцами Шелу-

хин, как вспоминал российский эксперт А. А. Борман, «автоматически» переходил

с украинского языка на русский69. В свою очередь, Раковский, по происхождению

болгарин, на самом деле плохо говорил по-русски. Если верить воспоминаниям

А. А. Бормана, Раковский постоянно коверкал слова, часто вызывая неудержимый

смех у присутствующих на переговорах70. Мемуарист даже назвал русский язык Ра-

ковского «птичьим»71. Именно Раковский, по словам Бормана, играл ведущую роль

на переговорах и был «главным двигателем» большевистской делегации. Сталин

не участвовал в прениях и вообще говорил крайне мало72.

В начале октября был объявлен перерыв в переговорах. Стало очевидно, что

мирный договор подписан не будет, ибо не отвечает стратегическим целям обоих

государств: Украина боялась «запачкать» себя договором с большевистской Совет-

ской Россией — в тот момент было очевидно, что Германия терпит крах в мировой

войне, и гетману нужно искать нового покровителя уже из лагеря антисоветски на-

строенной Антанты; РСФСР же обрела твердую уверенность в том, что режим Ско-

ропадского скоро рухнет, и в договоре с Украинской Державой уже не нуждалась.

Вскоре после этого произошел странный, казалось бы, инцидент: чины дер-

жавной варты задержали поезд, на котором Раковский отправлялся в Москву, и, невзирая на дипломатическую неприкосновенность советского дипломата, сорва-

ли печать с дипломатической почты и задержали поезд на несколько часов. Однов-

ременно с этим, 12 октября, уже в самом Киеве, чины варты численностью до 200

человек ворвались в здание российского консульства в гостинице «Марсель» и про-

извели аресты; арестованных разместили в камерах Лукьяновской тюрьмы. Знаме-

нитый публицист, «виртуоз большевистского журнализма», по словам британского

66 Декларация Российской делегации на Украине // Известия ВЦИК. 1918. 1 октября.

67 Там же.

68 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 2. Воспоминания генерала Б. С. Стеллецкого. Л. 132–133.

69 BAR. Borman A. A. memoirs. P. 155.

70 Там же. Р. 154.

71 Там же. Р. 130.

72 Борман А. А. Москва — 1918 (из записок секретного агента в Кремле) / Подготовка текста В. Г. Бор-

тневского и Е. Л. Варустиной; предисловие и комментарии В. Г. Бортневского // Русское прошлое: Исто-

рико-документальный альманах. 1991. Кн. 1. С. 125.

66

Глава II

дипломата Роберта Локкарта73, Карл Радек в передовой статье «Известий» рас-

ценил действия украинской стороны как «заведомую провокацию украинско-

го правительства», потребовав от немцев, чтобы они приструнили пана гетмана74.

В свою очередь, Мануильский после встречи с министром иностранных дел Ук-

раины Д. И. Дорошенко расценил поведение украинской стороны как сознатель-

ное стремление Украины пойти на разрыв дипотношений и предложил сделать

соответствующие выводы75. Как вспоминал Дорошенко, Мануильский потребо-

вал освобождения арестованных, дав украинскому министру «слово старого рево-

люционера, что никто из арестованных никакой агитации не вел»76. Тем временем

арестованные содержались в обычной тюрьме, а советская пресса обличала в этой

связи бесчинства «гетманских опричников»77. Освобождены представители совет-

ской России были лишь 16 октября78. По-видимому, известную роль здесь сыграла

нота советского посла в Германии А. А. Иоффе, попросившего у немецкой сторо-

ны содействия в освобождении арестованных украинскими властями подданных

РСФСР79. Но и в дальнейшем преследования российских подданных и провока-

ции в отношении советских представителей в Киеве не прекратились. Вскоре пря-

мо у входа в «Марсель» едва не был убит российский генеральный консул в Киеве

К. А. Кржеминский, которого спас от кровавой расправы немецкий караул80. Укра-

ина буквально подталкивала российскую мирную делегацию к оставлению Киева.

К середине ноября 1918 г. по новому стилю большевистских дипломатов попроси-

ли «ускорить отъезд» из Киева…81 Во многом инициатива окончательного разрыва

мирных переговоров исходила от влиятельного И. А. Кистяковского, занимавшего

пост министра внутренних дел. Как вспоминал министр церковных исповеданий

в правительстве гетмана В. В. Зеньковский, «Кистяковский настаивал на разры-

ве с большевиками, на аресте Раковского, на принятии самых решительных мер

по борьбе с большевиками. Большинство сочувствовало планам Кистяковского,

но они встречали самую резкую оппозицию со стороны немцев, которые не могли

решиться на разрыв с большевиками на Украине — раз они вели дружеские отно-

шения с теми же большевиками в Москве…»82.

Крах Германии, ее поражение в мировой войне развязали украинской стороне

руки, подтолкнув ее к демонстративно-агрессивным акциям против советских ди-

пломатов и прекращению переговорного процесса.

Мирный договор между РСФСР и Украиной так и не был подписан. Между тем

эти переговоры позволяют увидеть все силы, слабости и предварительные расчеты

73 Локкарт Р. Б. История изнутри. Мемуары британского агента. М., 1991. С. 234.

74 Радек К. Скоропадский собирается в поход // Известия ВЦИК. 1918. 12 октября.

75 Нападение на советских представителей на Украине // Там же. 1918. 12 октября.

76 Дорошенко Д. Моi спомини… С. 284.

77 Эрде. Чуют гибель // Известия ВЦИК. 1918. 15 октября.

78 Представители советской России в Скоропадии // Известия ВЦИК. 1918. 22 октября.

79 Нота тов. Иоффе // Известия ВЦИК. 1918. 15 октября. Такое предположение, в частности, было

выдвинуто публицистом «Известий» В. Керженцевым (см.: Керженцев. Украинское правительство и Со-

ветская Россия // Известия ВЦИК. 1918. 16 октября).

80 Нота тов. Мануильского о разоружении белогвардейских банд на Украине // Известия ВЦИК.

1918. 3 ноября.

81 Голос Киева. 1918. 15 ноября.

82 Зеньковский В. В. Указ. соч. С. 219–220.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

67

большевиков и украинцев: первые, видимо, действительно на какой-то стадии пе-

реговоров стремились к подписанию мирного договора, но не на особо обремени-

тельных для России условиях, справедливо полагая, что Украина — не та страна, на переговорах с которой следует идти на унижение сродни брест-литовскому; укра-

инские дипломаты, в свою очередь, надеялись урвать от слабых, как им казалось, Советов кусочек пожирнее, рассчитывая на поддержку в этом вопросе Германии.

После того, как стало ясно, что Германия пала, большевики окончательно уверились

в скорой победе мировой революции и — соответственно — в неминуемом падении

режима Скоропадского; последний же постарался поскорее избавиться от любых

форм официальных отношений с РСФСР, справедливо полагая, что сам факт пере-

говоров с Советами лишает его всяких шансов на союз и поддержку Антанты. Кроме

того, прекращение переговоров с РСФСР было еще и реверансом в сторону Дени-

кина и данью новой «пророссийской» ориентации гетмана83. Отметим, что во время

рабочей фазы переговоров — т. е. весны–лета 1918 г. — «державные поезда» практи-

чески беспрепятственно курсировали между Россией и Украиной, доставляя в Дер-

жаву многих и многих будущих активных противников Советской власти.

Беженцы старались любой ценой припрятать хоть какие-то ценности. Орша была

пограничным пунктом, отделявшим гетманскую Украину от ленинской Советской

России84. Поезд до Орши шел теперь почти двое суток, хотя прежде дорога занимала

всего 15 часов85. Граница проходила между Оршей пассажирской и Оршей товар-

ной, находившейся в руках немцев. На полпути между этими станциями, на шос-

се, был выстроен огромный барак, в котором происходил быстрый и бесцеремон-

ный досмотр вещей «товарищами»86. Все недозволенное реквизировалось, при этом

обыскиваемые подвергались опасности. Отсутствие вещей, таким образом, суще-

ственно упрощало переход советско-украинской границы87. Однако в большинстве

случаев все завершалось для уезжающих благополучно, и в скором времени Киев

был переполнен до отказа беженцами с севера88, проблемой стало найти в городе

свободную комнату или угол89. Помимо «буржуев» в город также прибыло и мно-

жество представителей криминального мира, аферистов, жуликов, спекулянтов «и

тому подобных типов, стремящихся в столицу Украины для возможных коммерче-

ских операций и наживы», — отмечалось в рапорте начальника Особого отдела шта-

ба гетмана Украины на имя начальника штаба гетмана генерала Б. С. Стелецкого90.

Украина производила ошеломляющее впечатление на людей, добровольно

оставивших Советскую Россию. Здесь было все: свобода перемещения, чистота, 83 Федюк В. П. Указ. соч. С. 111.

84 Шидловский С. Н. Записки белого офицера. СПб., 2007. С. 10.

85 Литтауэр В. Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911–1920. М., 2006.

С. 246–248.

86 Долгоруков Пав. Д. Великая разруха. Воспоминания основателя партии кадетов. 1916–1926. М., 2007. С. 92.

87 Глобачев К. И. Правда о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградского

охранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10. С. 61–62.

88 Романова М. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918.

М., 2006. С. 372; Мякотин В. В Киеве при гетмане // Революция на Украине. По мемуарам белых. К., 1990. С. 223.

89 Глобачев К. И. Указ. соч. С. 62.

90 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2469 (Главная квартира гетмана). Оп. 1. Д. 7. Л. 6.

68

Глава II

прилавки, заполненные едой91, от которой жители Центральной России успели от-

выкнуть и на которую они жадно набрасывались92, и, самое главное, здесь был поря-

док, сохранившийся во все время пребывания немцев на Украине93 — люди чувство-

вали, что оказались на свободе94. Словом, на Украине были все атрибуты нормальной

человеческой жизни, или же, по выражению Г. В. Вернадского, «прошлое благопо-

лучие». Но, несмотря на несомненные плюсы, был и недостаток. Вернадский вспо-

минал свои чувства, описывая впечатления от гетманской Украины: «Сквозь все это

[имеется в виду спокойствие и порядок. — А. П. ] — унизительное чувство, что на-

ходишься под немецкой оккупацией. Как тогда говорили, “шкура радуется, а дух

скорбит”»95.

Первый указ гетмана объявлял о неприкосновенности недвижимой собствен-

ности и содержал обещание восстановить порядок на Украине. Большое значе-

ние Скоропадский уделял разрешению аграрного вопроса. В составе землеустро-

ительной комиссии под председательством В. Г. Колокольцева принимали участие

Д. Ф. Гейден, Г. Е. Рейн, А. А. Зноско-Боровский. Помещики, представлявшие

союз хлеборобов, не могли договориться с кадетами, требовавшими немедленного

отчуждения помещичьей земли, в то время как первые настаивали на ликвидации

земель Крестьянского банка, которых оставалось несколько миллионов десятин

в запасе. Гетман сердился, что комиссия не идет на немедленные уступки, думая, что, как только будет объявлена аграрная реформа, сразу закончится всеобщее не-

довольство, и падут большевики. Хлеборобы же хотели сохранить культуру поме-

щичьих имений, хлеб с которых являлся предметом вывоза заграницу и не могли

отказаться от удовлетворения своего классового эгоизма96.

91 Тэффи. Воспоминания // Ностальгия: Рассказы; Воспоминания. Л., 1991. С. 328. «Изголодавши-

еся москвичи и отощавшие петербуржцы набросились на белый хлеб и пожирают его, стоя и сидя», —

вспоминал Дон-Аминадо (А.П. Шполянский) ( Дон-Аминадо (А. П. Шполянский). Поезд на третьем пути.

М., 1991. С. 218).

92 Рабочий петроградской фабрики «Скороход» М. А. Бобков, служивший во время Гражданской

войны в продотряде, вспоминал, что попав в сытый белорусский город Витебск, он был буквально оше-

ломлен: «Живя в голодном Питере, мне не верилось, что где-то есть уголок, где полным ртом кусают

хлеб. Но то, что я увидел на Витебском рынке, глазам моим представилось что-то невероятное: там хлеб

черный, хлеб белый, бисквит, пирожки, овощи, фрукты и все это покупай неограниченно и по сходным, доступным ценам рабочего заработка. Голодная наша братва набросилась на черный хлеб… Трудно было

удержать от такого соблазна, когда на тебя дышит запах черного хлеба, вечного нашего спутника жизни.

Все же не все удержались от соблазна, и кое-кто поплатился коликами в животе» (Центральный государ-

ственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб). Ф. 3359 (Коллекция воспоминаний участников русских

революций и социалистического строительства). Оп. 1. Д. 5. Воспоминания М. А. Бобкова. «Питерские

рабочие в борьбе за хлеб». Л. 158). В свою очередь, участник Белого движения гвардейский ротмистр

князь П. П. Ишеев вспоминал, как он, попав в Киев «после петроградской голодухи, не пропускал ни

одной кондитерской и с каким “зверством” уничтожал в них пирожные» (Ишеев П. П. Осколки прошло-

го. Воспоминания. 1889–1959. Нью-Йорк, ?. С. 124). Об этом же пишет в своих мемуарах и знаменитый

певец Александр Вертинский ( Вертинский А. Н. Дорогой длинною… М., 1991. С. 110–111).

93 ДРЗ. Ф. 1. А-94. Л. 14.

94 Такие же ощущения были и у людей, оказавшихся в других новоявленных столицах новоявлен-

ных государств. Так, например, композитор А. Т. Гречанинов, приехавший из РСФСР в столицу Латвии

Ригу, вспоминал, что он «испытывал чувство вырвавшегося на свободу после долгого заключения» (см.: Гречанинов А. Т. Моя жизнь. СПб., 2009. С. 144).

95 Вернадский Г. Пермь — Москва — Киев // Новый журнал. Нью-Йорк. 1971. Т. 104. С. 186.

96 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 145.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

69

Скоропадский так и не успел осуществить полномасштабную аграрную рефор-

му, сделав, как когда-то и Столыпин, ставку на крепкого зажиточного крестьяни-

на97. Между тем именно в период правления Скоропадского сельская масса начи-

нает по настоящему участвовать в политической жизни, становясь, пожалуй, едва

ли не главной силой в событиях на Украине. По словам видного деятеля той эпо-

хи генерала А. П. Грекова, будущего военного министра петлюровской Директо-

рии, «неле пая и жестокая аграрная политика германо-гетманского режима вызвала

к жизни ряд активных вооруженных выступлений крестьянства и подготовила по-

головное восстание его в декабре 1918 года, закончившееся очищением Украины

от оккупационных германских войск». Она же создала в крестьянской среде нена-

висть к оккупационным войскам, чьи бы они не были, т. к. деревня не слишком раз-

биралась в иностранцах и считалась лишь с самим фактом оккупации98. Что касается

немцев, то главным образом они были заняты вывозом с Украины зерна, мяса, леса

и даже украинского чернозема. Досмотр отправлявшихся в Германию грузов был

запрещен99. Каждый немецкий солдат и офицер дважды в неделю отправлял себе

на Родину тяжелые продовольственные посылки100. Немецкий офицер Ганс Тип-

тур в этой связи вспоминал: «Белая мука, сало, масло, яйца — необходимые рус-

ские слова были быстро выучены — закупались как в местах расположения роты, так и вне их за немецкие бумажные деньги, которые русские крестьяне охотно бра-

ли. Начиналась такая хлопотная деятельность возле печей, что можно было глядеть, и подобно Тилю Уленшпигелю, почти можно было насытиться от одного только за-

паха жарившихся и испекавшихся кушаний. И подобно тому, как давно не удовлет-

ворявшиеся потребности приходят в равновесие лишь после того, когда они пол-

ностью, может быть, сверх меры удовлетворены, так и среди нас были отдельные

люди, которые требовали слишком много, подчас невозможного от своего пищева-

рения…»101. По небесспорному свидетельству современника, «по сравнению с теми

представителями «высшей расы» — коричневыми большевиками, с которыми при-

шлось столкнуться потом, через два десятка с лишним лет — это были скорее добро-

душные сентиментальные бюргеры, не столько думавшие о войне или о Западном

фронте, от которого Бог их спас, сколько о том, чтобы как можно больше продук-

товых посылок отправить жене в голодающий фатерланд. Но Украина тогда еще

была богата, и опять же, они за все платили»102. Однако, помимо оплаченных поста-

вок были и откровенные реквизиции, в которых особенно активно проявляли себя

именно австрийцы, в открытую грабившие продовольственные склады и лавки103.

97 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 270. Записки Р. Ю. Будберга. Л. 8. См. приложение 3.

98 ДРЗ. Ф. 1. Е-179. Л. 14.

99 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2592 (Министерство иностранных дел Украинской Народной республи-

ки). Оп. 1. Д. 35. Телефонограмма от коменданта железнодорожного участка Голобы-Ковель Коблецкого.

Апрель 1918 г. Л. 31.

100 ДРЗ. Ф. 1. А-94. Л. 18. Неизвестный автор. Украина в 1918 году; Г-ъ М. Больше правды, чем фан-

тазии. Записки буржуя. Париж, [Б. г.]. С. 59; Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. Новони-

колаевск, 1925. С. 21.

101 ЦДАГО Украины. Ф. 57 (Коллекция документов по истории Коммунистической партии Украи-

ны). Оп. 2. Д. 256. Рукопись Ганса Типтура. «Война на Украине. Записки немецкого офицера». Л. 1–2.

102 Рафальский С. Что было и чего не было. London, 1984. С. 76.

103 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2592. Оп. 1. Д. 39. Доклад министерства продовольствия УНР на имя гла-

вы австрийской торговой делегации графа Форгача. 26 марта 1918. Л. 7.

70

Глава II

Вывоз продовольствия из австрийской зоны Украины приобрел такие масштабы,

что местному населению всерьез угрожал голод104. Особенно страдала от австрий-

ских грабежей Одесса105.

Все это, конечно, предопределило враждебное отношение крестьянства к окку-

пантам. Деревня, конечно же, кипела от ненависти к австро-германским войскам106.

Крестьяне относились к гетману, как ставленнику немцев и стороннику крупных

землевладельцев, отрицательно. К мелким помещикам крестьянство относилось

примирительно. Оккупационные войска ненавидели. «Дань», возложенная окку-

пантами на украинскую деревню, спровоцировала многочисленные вооруженные

выступления, в советской историографии именуемые «народной войной против

германских поработителей»107, приведшие в конце концов к образованию хорошо

вооруженных (даже артиллерия!) партизанских отрядов (одним из них руководил

легендарный Н. И. Махно)108, численность которых доходила до 5000 человек. По-

добные отряды действовали даже под Киевом, производя, если верить тексту ана-

литической записки, составленной крупным украинским общественным деятелем

Е. П. Котовым-Конашенко на имя гетмана, «убийства, грабежи и… мобилизацию

среди крестьян». В подобных партизанских отрядах были сильны большевистские

настроения, по-видимому, хорошо работали и агитаторы-большевики, призывав-

шие крестьян, как писал Скоропадскому Котов-Конашенко, «к восстанию против

гетмана и немцев, убеждая при этом вырезывать всех помещиков и хлеборобов с их

семьями, так как де отобранная крестьянами земля все равно возвратится прежним

владельцам благодаря немцам»109. Деревня, по определению Шульгина, говорила

с немцами на своеобразной мове — «языком пулеметов… этот нехохлацкий пулемет-

ный язык гораздо вразумительнее, чем самая щирая галицийская мова»110. Против

повстанцев гетманская власть с согласия австро-венгерского и германского коман-

дования организовывала карательные отряды, в документах деликатно именовавши-

еся «добровольческими»111. Изначально предполагалось, что отряды эти будут в массе

своей состоять из хлеборобов, государство гарантировало «обеспечение семей добро-

вольцев, пострадавших в борьбе с повстанцами и вознаграждение за истребленное их

имущество и особые отличия в борьбе с повстанцами»112. Содержание добровольцев

104 Там же. Л. 11. Записка председателя Кременецкой уездпродуправы Качановского. 30 марта 1918.

Вместе с тем, в работе немецкого генерала Куля говорилось о том, что «Крестьяне прятали хлеб. Хлеба

не удавалось получать в большом количестве ни при помощи денежной оплаты, ни путем товарообме-

на, ни в результате военных реквизиций» (см. Фон-Куль Г., Делбрюк Г. Крушение германских наступа-

тельных операций 1918 г. М., 1935. С. 45). В свою очередь, крупнейший германских историк В. Баумгарт

также подчеркивал то, что сырьевые возможности Украины были переоценены центральными держава-

ми, строившими на использовании украинского продовольствия и сырья свои расчеты (см.: Baumgart W.

Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Weltkrieges. Wien, 1966. S. 118).

105 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2592. Оп. 1. Д. 39. Л. 44.

106 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 737. Эленкгриг. Киев в 1918 году. Л. 3; Волошин А. На «немецкой» Укра-

ине. Отрывки воспоминаний // Новое русское слово. Нью-Йорк. 1940. 16 сентября.

107 Минц И. И. Указ. соч. С. 439–444.

108 Махно Н. И. Воспоминания. М., 1992. С. 229.

109 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2469. Оп. 1. Д. 3. Л. 1, 18.

110 Шульгин В. Мовчат, бо благоденствуют // Зарницы. Константинополь. 1921. № 16. С. 9.

111 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2311 (Представитель Украинской Державы при Австро-венгерском ко-

мандовании). Оп. 1. Д. 17. Л. 1.

112 Там же. Л. 2.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

71

во время боевых действий с повстанцами правительство брало на себя. Организация

была тайной, поскольку власти обоснованно опасались репрессий со стороны насе-

ления по отношению к добровольцам113. По оценке ведущего специалиста по про-

блеме, украинского историка В. Ф. Солдатенко, общая совокупная численность по-

встанцев или же помогавших им доходила до 10–12 % украинского крестьянства, т. е.

достигала астрономической цифры в 2,5 млн человек114. Естественно, что числен-

ность тех, кто активно противостоял режиму, было гораздо меньшей, и число это

не было постоянным. Так, например, в августе 1918 г. число вооруженных повстан-

цев достигало 80 тысяч человек115. По утверждению ученого, в «повстанческих доку-

ментах антинемецкие и антиавстрийские мотивы часто выступали на первый план

<...> Гетманцы же, да и сам П. Скоропадский, воспринимались как “меньшие, зави-

симые партнеры”, австро-германские агенты»116.

Несмотря на мощное повстанческое движение, слабость гетманского режима,

опиравшегося лишь на «германскую руку», на Украине была твердая власть, и сюда

со всех концов устремились тысячи русских офицеров. На Украине велось фор-

мирование параллельно нескольких армий: гетманской, Астраханской, Южной;

направлялись офицеры и в Добровольческую армию, которая вела в том момент

ожесточенные бои на Северном Кавказе. Нужно сказать, что особенностью всех

этих армий (за исключением Добровольческой, придерживавшейся лозунга «не-

предрешенчества») было то, что в своей основе они были армиями офицерскими

и монархическими. На Украине в тот момент находилось несколько десятков тысяч

офицеров, оставшихся без своей армии, флота и без каких-либо средств к суще-

ствованию. Пожалуй, хуже обстояло дело с флотом: суда бывшего Черноморско-

го флота России стояли без всякой охраны; как следствие, с кораблей в короткий

срок растащили и продали все, что можно было куда-нибудь сбыть. Кадровое офи-

церство срочно стало осваивать новые ремесла, становясь сапожниками, плотни-

ками. В Севастополе даже была образована «Трудовая артель студентов и бывших

офицеров», цель которой была доставлять работу всем ее членам. Таким образом, офицерство как таковое в Севастополе фактически перестало существовать, ока-

завшись не у дел. В такой ситуации зачисление в резерв создаваемого Украинско-

го флота было единственным шансом как-то подкормиться117. Так, в отношении

чинов Черноморского флота, имевших семью, и предоставлявших удостоверение

о том, что они не принадлежали и не принадлежат к большевистским организа-

циям, и безусловно лояльны по отношении к Украинской Державе, существова-

ла практика единовременного пособия «на дороговизну» в размере 300 рублей118.

113 Там же. Л. 9.

114 Солдатенко В. Ф. Гражданская война в Украине. 1917–1920 гг. М., 2012. С. 224.

115 Там же. С. 231.

116 Там же. С. 343.

117 Российский Государственный архив Военно-Морского флота (РГА ВМФ). Ф. Р-1722 (Морское

министерство Всероссийского правительства г. Омск). Оп. 1. Д. 19. Л. 9–10. Для продления пребывания

в резерве флота нужно было также писать особый рапорт на имя адмирала В. Е. Клочковского, с обяза-

тельным уведомлением в конце: «Присягу принять согласен» (РГА ВМФ. Ф. Р-335 (Штаб официального

представителя морского министерства Украинской Державы для связи с императорским Главным ко-

мандованием в Крыму). Оп. 1. Д. 5. Л. 247).

118 РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 73, 102.

72

Глава II

Офицеры, заподозренные в сотрудничестве с большевиками или в сочувствии

к большевистской пропаганде, должны были проходить через суд чести и, в случае

оправдательного приговора, могли быть зачислены на службу. Без данного, весь-

ма унизительного для него разбирательства офицер не мог быть принят на службу

и был обречен на голод119. Поступавшие на службу или в резерв морского ведомства

Украинской державы давали подписку120. Помимо всего прочего, на Украинском

флоте выплачивалось более высокое, сравнительно, скажем, с Добровольческой

армией жалованье. Так, например, официальный представитель морского мини-

стра Украинской Державы для связи с Германским Командованием в Крыму адми-

рал В. Е. Клочковский получал в год 18 000 рублей и 6000 рублей на представитель-

ские расходы, а минный офицер — 10 800 рублей121. Несмотря на это, далеко не все

моряки шли на службу в морское министерство гетманской державы, руководству-

ясь при этом непризнанием «отдельной Украины»122.

Нужно сказать, что Клочковский вел очень двусмысленную политику и не торо-

пился с приведением к присяге Украинской Державе офицеров своего штаба и ре-

зерва флота. В рапорте на имя товарища Морского министра Украинской Державы

адмирала Максимова от 23 августа 1918 г. Клочковский сообщал: «На телеграфное

распоряжение о приведении к присяге офицеров штаба и резерва флота доклады-

ваю, что срочное исполнение этого распоряжения встречает серьезные затрудне-

ния, так как в Севастополе не имеется ни одной Украинской церкви и ни одного

священника, состоящего на службе Украинской Державы. Войти же с ходатайст-

вом к Крымскому правительству о предписании одному из своих священников

привести Украинских офицеров к присяге и о разрешении воспользоваться для ис-

полнения этого украинского государственного акта одной из церквей, — мне пред-

ставляется в политическом отношении неудобным, ввиду нынешних взаимоотно-

шений Украинской Державы и Крыма»123. Неопределенность взаимоотношений

Крыма и Украины также играла не на руку бывшему Черноморскому флоту. В ра-

порте помощника Клочковского адмирала Н. И. Черниловского-Сокола на имя

119 Там же. Л. 176–178. К слову сказать, суд чести существовал только в Одессе, в то время как в Се-

вастополе его не было. Как следствие, судьба офицеров, находившихся в Севастополе, и не прошедших

через суд чести (в связи с его отсутствием), оставалась нерешенной.

120 Текст подписки был следующий: «Я, нижеподписавшийся, сим обязуюсь, по зачислении меня

на службу или в резерв Морского ведомства Украинской Державы точно исполнять условия, объяв-

ленные в приказе по Морскому ведомству Украинской Державы от 17-го мая 1918 года № 63, а именно: 1) Изъявляю желание служить в Морском Ведомстве Украинской Державы; 2) Беспрекословно буду ис-

полнять все приказы высших надо мною начальников; 3) Безусловно не буду причастен к политике и 4) по зачислении в резерв Морского Ведомства Украинской Державы обязуюсь жить на территории Укра-

инской Державы» (Там же. Ф. Р-338 (Главный командир Севастопольского порта). Оп. 1. Д. 5. Л. 191; РГА

ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 70). В свою очередь, вдовы и матери погибших моряков Черноморского

флота для получения пенсии от Украинской Державы писали в Главный морской штаб Украинской Дер-

жавы заявление о том, что считают себя подданными Украинской Державы (РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1.

Д. 5. Л. 133–134). Любопытно, что один из приказов товарища морского министра адмирала М. Л. Мак-

симова предписывал всем центральным и местным учреждениям Морского ведомства Украинской Дер-

жавы «вести все дела и переписку только на украинском языке» (РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 209).

121 РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 157.

122 Евдокимов С. В. Воспоминания контр-адмирала // Военно-исторический журнал. 2006. № 8.

С. 72–73.

123 РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 164.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

73

М. Л. Максимова от 12 октября 1918 сообщалось: «Так как вопрос о соединении

Крыма с Украинской Державой откладывается на неопределенный срок, благодаря

чему официальный представитель Морского Министерства Украинской Державы

для связи с Германским Командованием в Крыму оказывается за границей при от-

вратительных почтовых сношениях и ненадежном телеграфном, то снова высту-

пает настоятельная необходимость о предоставлении ему широких полномочий —

административных и хозяйственных. Также необходимо скорейшее утверждение

штатов, без которых затруднительна правильная постановка службы. Последние

события еще больше увеличивают значение Севастополя, в нем сосредоточено

главное Германское командование Черным флотом и морем. При быстром тем-

пе политических событий, Севастополь может явиться ареной крупных событий, имеющих огромное значение для украинского флота, так как в Севастополе нахо-

дятся готовые корабли и большая часть офицерского состава. Считаю необходи-

мым теперь же приступить к составлению списков лиц бывших матросов, кои мо-

гут быть заняты для несения караульной службы и обслуживания кораблей в случае

передаче их Украине, дабы в этом не встретилась задержка»124.

Не менее сложным было и положение сухопутных офицеров. Значительная часть

из них (будущий вождь Белого движения Петр Николаевич Врангель, если говорить

без лукавства, долгое время не был исключением)125 стремилась любой ценой укло-

ниться от участия в гражданской войне и была вынуждена, находясь на территории

Украины, заниматься любого рода деятельностью, включая работу официантами, прислуживая, таким образом, помимо прочих клиентов, и веселящимся немецким

офицерам126. При этом чаевых подавали больше тем, кто исполнял свои обязаннос-

ти официанта одетым в форму при всех орденах и знаках отличия.

Те же, кто считал необходимым завербоваться в какую-нибудь из армий, стояли

перед нелегким выбором. Огромная масса офицеров была монархически настроена, и с этой точки зрения наиболее логичным казалось их поступление на службу в ар-

мию Скоропадского127. Однако возникал вопрос об источнике, из которого возни-

кла эта армия. Ответ тут был очевиден: немцы — недавние противники в мировой, Великой войне, с которыми Россия воевала три с половиной года. С такими людьми

124 РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 215. На рапорте Черниловского-Сокола Максимовым была

поставлена резолюция: «Ходатайствую. Предоставить права Главного командира портов. Поторопить-

ся». Приказом военного и морского министра генерала Рагозы от 28 октября Клочковскому была при-

своена должность Главного командира порта (РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 2).

125 По этому поводу Деникин писал о том, что приехавший в Екатеринодар осенью 1918 г. гене-

рал Ф. А. Келлер говорил ему следующее: «Врангель все выбирает и путается с гетманом. Я пришлю его

к Вам. Он отличный кавалерийский начальник, только нужно держать его крепко в руках» (см.: BAR.

Anton & Kseniia Denikin collection. Box 12. Рукопись Деникина «Заметки, дополнения и размышления

к «Очеркам русской смуты». Folder 1. Р. 41. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк)).

126 ОР РНБ. Ф. 1000 (Собрание отдела Рукописей). Оп. 6. Ед. хр. 5. Воспоминания полковника

Г. А. Бенуа. Л. 11. «Однажды в ресторане, на берегу Днепра, я увидел, как к столу, занятому веселящи-

мися немецкими лейтенантами, шел с подносом в руке, во френче с георгиевской ленточкой, бывший

русский офицер — принимать заказ на пиво и сосиски. Это было ужасно! Увиденное произвело на меня

такое страшное впечатление, что, помню, я вскочил, порываясь что-то сделать, но меня удержали, и я

просидел какое-то время в оцепенении, закрыв лицо ладонью», — вспоминал полковник Бенуа чувство

унижения, испытанное им при виде подобной картины (см.: ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 6. Ед. хр. 5. Л. 11).

127 См. Приложение 4.

74

Глава II

велись разговоры на тему о том, что служба гетману, который борется с большеви-

ками, есть, несомненно, и служба России128. Многие офицеры, убежденные в таком

раскладе, поступали на службу Скоропадскому129. Процент офицеров (к слову ска-

зать, через ряды всех украинских армий за годы войны прошло более 400 выпускни-

ков Николаевской Академии Генерального Штаба), поступавших в армию гетмана

по идейным соображениям, был незначителен. Значительная часть офицеров потом

перешла от гетмана к Деникину и т. д.130 Абсолютное большинство офицеров, слу-

живших в украинских формированиях, по утверждению крупнейшего исследовате-

ля проблемы А. В. Ганина, «прочной связи с Украиной не имели, что показали собы-

тия, когда эти офицеры в 1919 г. перешли на службу во ВСЮР»131. Более того, среди

офицеров, служивших у гетмана, около 42 % вообще не знали украинского языка132.

Кроме того, отношение большинства офицеров к Украинской Державе было «явно

пренебрежительное, как к стране опереточной, созданной немцами, так сказать, для

собственных надобностей»133. Скоропадский же из-за отсутствия солдат и созна-

тельного противодействия немцев, не разрешавших гетману формировать части134, кроме как из состава украинских самостийников135, так и не сумел сделать из своей

армии сколько-нибудь серьезной силы136. От проводившихся лично паном гетма-

ном торжественных смотров первых украинских частей, на которых Скоропадский

произносил зажигательные речи о необходимости для существования Украинской

Державы создания «собственной большой армии», несмотря на то что они сопрово-

ждались и криками «Ура!», и пением национального гимна137, пользы для дела было

немного. Дело все в том, что разрешение на призыв новобранцев Скоропадский

получил лишь после поездки в Германию осенью 1918 г., непосредственно от кай-

зера Вильгельма II. План формирования вооруженных сил Украинской Державы

предусматривал доведение их численности до 240 тысяч бойцов. Однако полностью

были сформированы лишь кадры частей138. Сформировать части в их полном, штат-

ном составе гетман не успел — ему просто не хватило времени139, к тому же военное

128 Могилянский Н. М. Трагедия Украйны // Архив русской революции. Т. 11. М., 1991.С. 103.

129 Лейхтенбергский Г. Как началась «Южная Армия» // Архив русской революции. Т. 8. М., 1991. С. 167.

130 Подробнее см.: Ганин А. «Незалежные» генштабисты // Родина. 2009. № 8. С. 116–120; Ганин А. В.

Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917–1922 гг. Справочные материа-

лы. М., 2009. С. 92–98. В Добровольческой армии генштабистов, служивших у гетмана, всячески тре-

тировали. В частности, по распоряжению Деникина, такие офицеры могли поступить на службу Гене-

рального штаба лишь после реабилитации их судом чести (РГВА. Ф. 40238 (Военно-политический отдел

Добровольческой армии). Оп. 1. Д. 42. Л. 5).

131 Ганин А. В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны… С. 97.

132 Там же. С. 96.

133 Марков С. В. Покинутая царская семья. 1917–1918. М., 2002. С. 449.

134 Удовиченко О. I. Украiна у вiйнi за державнiсть. К., 1995. С. 43. Гетман получил разрешение сфор-

мировать только Сердюцкую дивизию, численностью до 10000 человек.

135 Глобачев К. И. Правда о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградско-

го охранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10. С. 63.

136 Могилянский Н. М. Указ. соч. С. 103.

137 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2469. Оп. 1. Д. 4. Л. 9.

138 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 146. Посторонкин В. Н. «Украинизация» и система создания гетман-

ских вооруженных сил на Юге России в 1917–1918 гг. Л. 16.

139 Луговський О. Формування Збройних Сил Украiнськоi Держави (1918 р.). Органiзацiйнi аспекти

// Вiйськово-iсторичний Альманах. 2004. № 1(8). С. 17.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

75

министерство жаловалось на нехватку офицеров, солдат и денег140. Момент был упу-

щен141. По справедливой во многом оценке одного из первых советских историков

истории Гражданской войны военспеца Н. Е. Какурина, во оруженные силы Украи-

ны эпохи гетманщины так и не «вышли из состояния фикции…»142. Все это, конеч-

но, сыграло для Украинской державы роковую роль в дни обороны Киева от Пет-

люры, столь блистательно (и во многом исторически достоверно) изображенную

М. А. Булгаковым в романе «Белая гвардия»143.

Другие же полагали, что Добровольческая армия придерживается монархиче-

ских лозунгов и поэтому любой ценой стремились пробраться туда. Однако досто-

верные сведения о Добровольческой армии, ее политическом облике были край-

не скудными144. К тому же гетманская Украина была отрезана от остальной России, и какие-то сведения можно было получить только от беженцев из Великороссии; с Кубани же и Дона информации не было никакой. Врангель писал по этому поводу, что «о ней [Добровольческой Армии. — А. П. ] почти ничего известно не было. Име-

на генерала Алексеева, Корнилова и Деникина давали основание думать, что нача-

тое ими на Кавказе дело несет в себе зародыши действительного возрождения чести

и достоинства России. Однако, доходившие с разных сторон сведения представляли

добровольческое движение, как безнадежные попытки, обреченные заранее на неу-

спех за отсутствием средств, поддержки широких слоев и отсутствием единства меж-

ду руководителями»145. Многие же чины гетманской армии вообще ничего не знали

о Добровольческой армии, принимая эмиссаров армии Деникина за офицеров, но-

сящих старую русскую военную форму. Интересный случай в своей записке описы-

вает один из добровольцев, находившийся летом 1918 г. в Екатеринославе: «Я по-

явился одним из первых офицеров Добр.[овольческой] Армии. Я ходил по улицам

в погонах, но комендант города однажды пригласил меня в Комендантское управле-

ние в кабинет начальника штаба Украинского корпуса и сказал мне, что я нахожусь

в иностранном государстве и как представитель “Великорусской” армии должен

снять погоны. Я возразил ему, что это происходит от разности взглядов: он полага-

140 ЦГАВОУ Украины. Ф. 1077 (Главное управление Генерального Штаба Украинской Державы). Оп.

1. Д. 33 а. Л. 2- 3 об, Л. 60 об. Все это не помешало, впрочем, украинскому исследователю В. И. Горелову

заявить о том, что программа Скоропадского по строительству армии и флота «соответствовала передовым

достижениям военно-политической науки» того времени, а ее опыт «имеет серьезное практическое зна-

чение» и должен быть изучен учеными и способствовать делу создания современных украинских Воору-

женных Сил (см.: Горелов В. I. Вiйсково-полiтична дiяльнiсть П. Скоропадського та його роль у створеннi Збройних Сил Украiнськiй Держави (серпень 1886 р. — грудень 1918 р.). Автореф. дис. к. i. н. К., 1999. С. 17).

141 Кочубей В. Генерал Павел Петрович Скоропадский // Военная быль. 1969. № 96. С. 9.

142 Какурин Н. Е. Как сражалась революция. М., 1991. Т. I. С. 147.

143 См.: Тинченко Я. Белая гвардия Михаила Булгакова. К.; Львов, 1997.

144 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 33.

145 Врангель П. Н. Воспоминания: в 2 частях. 1916–1920. М., 2006. С. 79–80. В свою очередь, оче-

видец событий генерал-майор Ю. Сахно-Устимович, поначалу рвавшийся в Добровольческую армию, узнав о гибели вождя армии генерала Л. Г. Корнилова, и о том, что армию возглавил «совершенно не-

известный генерал Деникин», очень удивился. Он писал: «Мы не знали даже, как надо произносить эту

странную фамилию». «Такое возглавление ничего не говорило моей душе. Напротив: оно вызывало ряд

самых недоуменных вопросов. Порыв мой значительно ослабел, уступив место большой осторожно-

сти», — так объяснил в своих записках генерал избранную им в итоге выжидательную тактику — тактику

фактического уклонения от участия в Гражданской войне (см.: BAR. Сахно-Устимович Ю. «Воспоми-

нания о моем участии в гражданской войне». 1932 г. Р. 2. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк)).

76

Глава II

ет, что здесь Украина, а я думаю, что здесь Россия; кроме этого, я указал, что я со-

стою не в “Великорусской” армии, а в Российской Добровольческой — ген. Алексе-

ева и Корнилова. Это вызвало вмешательство начальника штаба корпуса, который

заявил мне, что он не знает никаких добровольческих армий, и под угрозой выслать

меня из пределов Украины он приказал мне снять погоны. Все это было мне сказано

на полу-русском, полу-малороссийском языке. Я ответил ему по-французски, что

я этого жаргона не понимаю, и предлагаю ему перейти на французский язык, если

он настолько забыл русский, что не может на нем говорить. Он перешел на русский.

Командир корпуса полк. Васильченко стал мне доказывать, что я снимал свои пого-

ны во время большевиков. Я ответил ему, что может быть он, вместе с теми из офи-

церов, которые не имели мужества пойти в Добр.[овольческую] Армию, снимал —

но, что Добровольческая армия никогда погон не снимала, считая их символами

чести. Меня стали упрекать, что я говорю с высшими чинами в недостаточно почти-

тельном тоне. Я ответил, что я их странных отличий чинов по петлицам не понимаю

и не желаю понимать. Потом я сказал, что я готов выполнить под их давлением при-

каз Ленина о снятии погон, в чем дал подписку. Однако трехцветного угла на рукаве

я все время не снимал. Указанный эпизод я привел для характеристики отношения

высших военных украинских властей к Добровольческой армии»146.

Доброволец Е. Э. Месснер вспоминал: «Конечно, присоединившиеся [к Бело-

му движению. — А. П. ] заслуживают восхищения. Но не все: иные силой обстоя-

тельств были втянуты в Движение — убегал от Че-Ка и попал в Офицерский или

Партизанский или иной полк или отряд; жил в селе или городке и при проходе

белого отряда автоматически стал в строй. Восхищения заслуживают те, кто при-

нял решение стать в ряды Белого движения не в силу обстоятельств, а вопреки об-

стоятельствам. Но и не все из оставшихся вне Движения заслуживают порицания: иные не вправе были бросить семью на голод, а может быть и на расправу за уход

офицера к белым». Месснер прибавлял: «Лично о себе скажу: если бы до меня до-

стигли более конкретные представления о Добровольческой армии, если бы у меня

создалось более реальное представление о ней, я бы, вероятно, направился в армию

<…> Но я слышал лишь смутное: “На Северном Кавказе дерутся…”»147. В другой

своей работе Месснер писал, объясняя позицию офицерства: «Вступить — это зна-

чит отважиться, потому что обстановка тех дней давила к не-вступлению. Сведения

об Армии генерала Корнилова противоречивы — есть ли еще та Армия? Погибла

ли она? Кто ведет ее, если правда, что генерал Корнилов убит? Идти ли на Волгу

к эс-эрам? Там ни одного военного имени, а имя эс-эр стало для офицерства бран-

ным. Идти ли к авантюристу Бермонту из капельмейстеров, по милости генера-

ла фон-дер-Гольца, именующему себя князем Аваловым? Идти ли в Западную ар-

мию, формированию которой препятствуют эстонцы? И, вообще, как отважиться, если на женатом лежит забота о жене и детях, на холостом — о родителях? Когда

наши деды, отцы, мы сами, шли на Турецкую войну, на Японскую, на Великую, ни

на ком из офицеров не лежала проблема: “Пойду, а семья помрет с голоду”… Не ле-

жала и другая проблема: “Пойду, а семью в отместку расстреляют”148.

146 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 30–31.

147 BAR. Messner memoirs. P. IV. Р. 102. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

148 Месснер Е. Отрицательный миф // Вестник первопоходника. 1966. № 61–62. С. 38–39.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

77

Такие неопределенные сведения приводили к тому, что часть офицеров заня-

ла неопределенную позицию, ожидая развития событий. Однако немало офицеров

стремились любой ценой пробраться в район дислокации Добровольческой армии, численность которой неуклонно возрастала. Как бы то ни было, но Киев был полон

офицеров, на Крещатике, по воспоминаниям известного советского литературоведа

В. Б. Шкловского, «все время мелькали “владимиры” и “георгии”»149. Действитель-

но, в Городе, как позднее назовет Киев Булгаков в «Белой гвардии», сконцентри-

ровались многие из лучших и наиболее отличившихся в Великой войне офицеров

бывшей Императорской армии. Отношение к русским офицерам, служившим в гет-

манской армии, было в армии Добровольческой весьма и весьма негативное. Служ-

ба гетману вызывала у добровольцев в лучшем случае недоумение150. Добровольцы

видели в факте их службы гетману не следствие принуждения — как в Красной ар-

мии, а — шкурничество. Ярко это выразил в своих воспоминаниях доброволец под-

полковник С. Н. Ряснянский, выполнявший летом 1918 года вербовочную работу

в Киеве. С презрением упоминая о том, что «у многих бывших русских офицеров

на фуражке красовался украинский трезубец», мемуарист подытоживал свои на-

блюдения следующим образом: «ушел я из украинского Генерального штаба с очень

тяжелым чувством на душе. Десятки офицеров, сидевших в здании бывшего Киев-

ского штаба округа, делали дело враждебное России, кто-то из-за куска хлеба, кто

из честолюбия, кто идейно желая создать самостийную Украину, и если последняя

категория офицеров была нежелательна в Добровольческой армии, то из числа пер-

вых было много таких, которые были бы желательны и могли бы пойти служить

в ряды ее… если бы дали вовремя жалование»151. Офицеры, находившиеся на служ-

бе у гетмана, добровольцами зачастую подвергались открытым насмешкам и всяче-

ски третировались. Так, например, украинский офицер сотник Резниченко в рапор-

те на имя председателя Кубанского Краевого правительства Л. Л. Быча жаловался, что 24 июля 1918 г. на станции Тихорецкой добровольцы насильно содрали с него

украинские погоны, мотивируя это тем, что «это не украинская форма, а герман-

ская и нет никакой Украины, а есть германская колония»152. После падения гетман-

щины офицеры бывшей гетманской армии для зачисления на службу к Деникину

должны были проходить через так называемую реабилитационную комиссию, ко-

торая выносила вердикт, дававший оценку их действиям. В реабилитационных ко-

миссиях, как правило, отношение к офицерам украинской службы было хуже, чем

к офицерам, служившим в Красной армии, — действительно, на службу к гетману

их привел не страх смерти, а собственное решение153. Однако осуждать кого бы то

ни было в той ситуации — дело неблагодарное. Красноречивым выглядит призна-

ние самого гетмана, сделанное им в беседе с Генерального штаба генерал-лейте-

нантом Н. Н. Головиным: «У меня нет хороших генералов и офицеров. Они все или

149 Шкловский В. Б. Сентиментальное путешествие. М., 1990. С. 166.

150 Гиацинтов Э. Записки белого офицера / Вступит. статья, подготовка текста и коммент. В. Г. Бор-

тневского. СПб., 1992. С. 65.

151 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 607. Л. 10, 18. Воспоминания добровольца С. Н. Ряснянского.

152 ГАКК (Государственный архив Краснодарского края). Ф. Р-6 (Канцелярия совета Кубанского

Краевого правительства). Оп. 1. Д. 37. Л. 10. Рапорт сотника 2-го Запорожского полка Резниченко на имя

Председателя Кубанского Краевого правительства Л. Л. Быча. 26 июля 1918 г.

153 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 330. Л. 1 а — 2. Воспоминания добровольца А. Е. Егорова.

78

Глава II

на Дону, или у Добровольцев, или просто, боясь аттестации Добровольцев, не хотят

служить…»154.

В самой Добровольческой армии в то время не было настоящего единства в сре-

де высшего командования. Деникин полагал необходимым оставаться на Северном

Кавказе, в то время как Алексеев был убежден в другом: «углубление наше на Кубань

может повести к гибели <…> обстановка зовет нас на Волгу, где, по-видимому, сос-

редотачиваются, по указке и при содействии немцев, все усилия большевиков, чтобы

сломить чехословаков и тем разрушить план создания Восточного фронта <…> Центр

тяжести событий, решающих судьбы России, переносится на Восток, мы не должны

опоздать в выборе минуты для оставления Кубани и появления на главном театре»155.

Однако пока белый генералитет обсуждал район базирования Добровольческой

армии, сама армия быстро разрасталась. Часть униженного русского офицерст-

ва рассматривала Добровольческую армию как своеобразный символ веры нацио-

нальной России и стремилась любой ценой стать в ее ряды. Доброволец Г. А. Бенуа

вспоминал свой восторг при виде двух офицеров Добровольческой армии, в русской

форме прогуливающихся по Крещатику. До этого до Бенуа и других офицеров из его

компании доходили лишь неясные слухи о боях на Северном Кавказе. Белогвардеец

пишет о том, что когда через несколько дней в городском театре был проведен ми-

тинг, на котором посланцы деникинской армии сообщили о целях и программе, то

в конце «поднялся шум и восторженные крики “Ура!”, “Россия спасена!”, и Бенуа

был убежден, что все присутствующие обязательно запишутся в ряды Белой армии.

Однако на вербовочный пункт пришло всего 60–70 человек, составлявших малый

процент от бывших на митинге. Самое примечательное, что завербованные в Добро-

вольческую армию были доставлены в Новочеркасск прямым поездом из Киева под

охраной немецкого конвоя. Впрочем, мемуарист отмечает, что такая помощь нем-

цев формирующимся белым частям была «единственная — первая и последняя»156.

В самом Киеве открыто существовало бюро записи в Добровольческую армию.

Во главе этой организации, поставлявшей офицеров в белую армию, стоял изна-

чально А. М. Драгомиров, а после его отъезда в Екатеринодар — генерал П. Н. Лом-

новский. Огромную роль в пропаганде идеи Добровольческой армии и доставке

офицеров к Деникину играл редактор «Киевлянина» В. В. Шульгин. Также большую

помощь белому делу в Киеве оказывали офицеры П. А. Кусонский, Н. З. Нейми-

рок, Ширяев, С. Н. Ряснянский и Пронин. Отметим, что Кусонский и Ряснянский

даже арестовывались немцами за чересчур усердную агитацию157. Конспиративная

работа сходила с рук не только благодаря попустительству немцев, но также и бла-

годаря тому, что с приходом гетмана к власти во всех учреждениях были люди, как

тогда говорили, «русской ориентации», сочувственно относившиеся к делу Добро-

вольческой армии158.

154 Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Т. 2. М., 2011. С. 29.

155 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 1. Л. 35.

156 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 6. Ед. хр. 5. Воспоминания добровольца Г. Бенуа. Л. 18–19.

157 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 146; ГАРФ.

Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 606. Л. 45–73.

158 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 2. Д. 11 а. Воспоминания Е. Г. Шульгиной, первой жены В. В. Шульгина.

Л. 174.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

79

Отношение Германии к Добровольческой армии было двойственное: суще-

ствовало два течения — военное, видимо, достаточно благоприятно относящееся

к идее восстановления России и монархии, и правительственное, видевшее в этом

опасность для немецкой государственности. Людендорф писал: «В военно-поли-

тическом отношении оккупация нами Украины значительно ослабила мощь Со-

ветского правительства. Мы также установили связь со многими великорусскими

народными течениями и с донскими казаками, которых бы могли использовать

для низложения большевиков, если бы только германское правительство выра-

зило на это свое согласие»159. По признанию того же Людендорфа, восточная (т. е.

в данном случае — русская) политика Германии велась «по большевистской ко-

лее». Правительство Германии еще продолжало считать режим Ленина «честно вы-

полняющим свои обязательства, или, вернее сказать, хотело считать его таковым», а его доверие к большевикам «было беспредельно, и его даже не могло поколебать

оставшееся безнаказанным убийство нашего посла в Москве. Правительство прямо

лезло в развернутую большевиками петлю и высказывало полное недоверие всем

остальным течениям в России». Между тем, по словам германского полководца, немцы «могли устранить внутренне столь враждебное нам Советское правительст-

во и установить в России другую власть, которая бы не работала против нас и была

бы согласна идти заодно с нами»160. Вместе с тем, в среде немецкого дипломатиче-

ского корпуса царило убеждение, что «волнения на Украине против гетмана и не-

мецких войск и беспорядки происходят не только с одобрения правительства Со-

ветской России, но подстрекаются этим правительством и поддерживаются им»161.

По версии А. Маляревского, автора официальной биографии гетмана, из Ека-

теринодара к Скоропадскому приезжал эмиссар Добровольческой армии с предло-

жением о начале переговоров о совместных действиях против большевиков. Однако

гетман от переговоров уклонился162. По другим, думается, более правдоподобным

воспоминаниям одесского градоначальника, генерала В. А. Мустафина, инициати-

ва к сближению с Деникиным исходила как раз от Скоропадского, понимавшего, что только совместные усилия всех противников Советской власти, т. е. в данном

случае объединенный фронт Добровольческой армии, казаков и вооруженных сил

гетманской Украины, смогут ограничить распространение большевизма и, может

быть, приведут даже к его падению163. С Алексеевым Павел Петрович находился

в частной переписке, генералы по возможности старались помочь друг другу. Когда

Алексеев умер, Скоропадский приказал отслужить панихиду по Михаилу Василь-

евичу164. Отношения с Деникиным у гетмана не сложились: в глазах Антона Ива-

новича «украинствующий» Скоропадский был изменником, поставившим край «в

вассальную зависимость от Германии»165, а значит, ни о каком объединении с ним

159 Людендорф Э. Указ. соч. Т. 2. С. 192.

160 Там же. Т. 2. С. 218–219.

161 Ботмер К. фон. С графом Мирбахом в Москве. М., 2010. С. 126.

162 Маляревский А. Указ. соч. С. 132.

163 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 68.

164 Скоропадський П. Указ. соч. С. 238.

165 Деникин А. Окраинный вопрос // Последние новости. Париж. 1932. 7 декабря. Удивительно, что

схожим образом с Деникиным рассуждал и большевик Карл Радек, писавший о том, что Скоропадс-

кий «служил только прикрытием для господства фельдмаршала Эйхгорна, палача украинского народа»

80

Глава II

речи быть не могло166. Так, например, видный белый дипломат Е. В. Саблин в пись-

ме В. А. Маклакову утверждал: «Украинская проблема есть изобретение австро-гер-

манского генерального штаба. В намерение наших врагов в Великую войну давно, еще до русской революции, входило раздуть украинский сепаратизм, чтобы в худ-

шем случае создать русской армии новые затруднения в тылу, а в лучшем — подго-

товить себе союзников, если удастся перенести театр военных действий на русский

юг, и даже создать возможность отделения Украины от России в случае удачного

исхода этих операций…»167. Опыт независимой украинской государственности при

П. П. Скоропадском в 1918 г. вызывал осуждение, ибо Скоропадский, по словам

того же Саблина, был «made in Germany»168. В окружении Деникина зло смеялись

над Скоропадским, утверждая, что тот со временем «раскается, что сел на герман-

ские штыки»169. Кроме того, отношение Деникина к Украинской Державе, по спра-

ведливому замечанию историка Г. М. Ипполитова, «детерминировались тем, что

Украина была под протекторатом Германии, с которой он считал себя де-юре в со-

стоянии войны»170. Политику же Скоропадского Деникин считал «антирусской»171.

По словам американского историка П. Кенеза, в политике прямодушный Деникин

признавал только две категории — друзей или врагов, Скоропадского, конечно же, Антон Иванович относил к последним172.

Как следствие, письмо Скоропадского Деникин не удостоил ответа и показал

его лишь начальнику штаба Добровольческой армии генералу И. П. Романовскому, не посвятив в его содержание никого другого. По вряд ли объективному суждению

одесского градоначальника генерала В. А. Мустафина, «в отношении к П. П. Ско-

ропадскому г. Деникин проявлял непомерное самолюбие, мелочность и как бы

ревность к власти»173. Думается, что Деникин попросту с презрением относился

( Радек К. Война польских белогвардейцев против Советской России (Доклад на собрании агитаторов

Московских организаций К. П. 8 мая 1920 г.). М., 1920. С. 9).

166 Кочубей В. Генерал Павел Петрович Скоропадский // Военная быль. 1969. № 96. С. 9.

167 Чему свидетели мы были… Сборник документов. Кн. первая. М., 1998. С. 338–339. Письмо

от 14 октября 1935 г.

168 Там же. С. 338.

169 Михайловский Г. Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914–

1920 гг. В 2-х кн. М., 1993. Кн. 2. С. 125.

170 Ипполитов Г. М. Кто Вы, генерал А. И. Деникин? Монографическое исследование политиче-

ской, военной и общественной деятельности А. И. Деникина в 1890–1947 гг. Самара, 1999. С. 58.

171 РГВА. Ф. 40308 (Varia). Оп. 1. Д. 22. Л. 2. По мнению украинского историка Р. Пирога, оценки

А. И. Деникиным П. П. Скоропадского как «самостийника» и «украинского шовиниста» в значительной

степени были основаны на сводках шульгинской контрразведывательной организации «Азбука», по-

ставленной на службу Добровольческой армии (см. Пирiг Р. Указ. соч. С. 204).

172 Kenez P. Civil war in South Russia, 1918. Berkeley, 1971. Р. 237. Между тем с атаманом Красновым

Скоропадскому удалось заключить соглашение. Дон получал от Украины оружие и боеприпасы. На

Украине действовал и постоянный представитель Всевеликого Войска Донского генерал А. В. Черячукин, всячески проявлявший свою лояльность по отношению к Украинской Державе и лично к пану гетману

и писавший последнему о «неразрывных узах дружбы» между Украиной и Доном (см. Прием ген.

Черячукина // Киевская мысль. 1918. 12 (25) сентября; Hoover institution archive (HIA). Cheriachoukin collection. Письмо Черячукина Скоропадскому. 11/24 сентября 1918. Без нумерации листов. Предоставлено

С. Машкевичем (Нью-Йорк). Подробнее см.: Бондаренко Д. Я. Гетман П. П. Скоропадский и атаман

П. Н. Краснов: взаимоотношения Украинской Державы и Всевеликого Войска Донского // Донские

казаки в борьбе с большевиками. Мемориал. 2010. №4. С. 87–100).

173 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 68–69.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

81

к Скоропадскому, воспринимая его как вчерашнего русского генерала, пошедшего

в услужение к вековым врагам России — немцам. Обстоятельства, которые приве-

ли Скоропадского в то положение, в каком он оказался, Деникина не интересова-

ли. Естественно, что ни о какой «ревности» Деникина к власти гетмана и речи быть

не могло. Антон Иванович и в страшном сне не мог бы увидеть себя в роли гетмана

самостоятельной от России Украины, фактически оккупированной немцами.

Отношение самого Скоропадского к Добровольческой армии было достаточно

благожелательным: гетман прекрасно знал о существовании на территории Украи-

ны вербовочных бюро в армию Деникина и «не только не мешал, но и не позволял

мешать их работе, ни самому их существованию», как писал генерал А. Ф. Аккер-

ман174. Кроме того, гетман, если верить воспоминаниям генерала Б. С. Стеллецко-

го, начальника штаба Скоропадского, был также доволен тем обстоятельством, что

в Добровольческую армию с территории Украины шли, главным образом, офицеры, оппозиционно настроенные по отношению к гетманскому режиму, и удаление их

с территории гетманата играло Павлу Петровичу на руку175. Между тем, как вспоми-

нал доброволец капитан I ранга П. А. Светлик, из Николаева морем тайно отправ-

лялись в Добровольческую армию грузы военного характера, фактически принадле-

жащие Украине. Добровольческие эмиссары отправляли в армию грузы «незаметно

и необидно», руководствуясь при этом лишь личными знакомствами, без регистра-

ции отправки грузов: «никаких приказаний, все по дружбе… в форме услуг и… ком-

мерчески». Добровольцы полагали: «Украйна уже имеет большую армию… конечно, не солдат, а пока… штабы и командиры крупных частей… солдат еще пока… не хва-

тает. И неизвестно, будут ли… Так что украинскому командованию совсем не нуж-

ны пушки, снаряды… солдатское обмундирование и пр. Ну, а Добровольческой ар-

мии как раз очень нужны эти вещи, снаряжение и совсем не нужны штабы, их у нас

много. Так понимаете, мы можем кое-что уступить друг другу…»176. Свидетельство

мемуариста трудно проверить, но оно очень похоже на правду.

Скоропадский писал в письме Н. М. Могилянскому: «Если я не соглашаюсь

с Деникиным, то это не значит, что Добровольческая армия мне не близка: она бит-

ком набита моими товарищами, друзьями и подчиненными... все невзгоды Добро-

вольческой армии я принимаю близко к сердцу». В то же время Скоропадский был

убежден, что «великорусскому правительству не удастся справиться с украинским

движением». “Главное, в чем я убежден, — писал он, — что моя Украина для вели-

чия России вернее и прочнее, нежели та Малороссия, которую создает Деникин»177.

Сложнее был вопрос об украинизации. Русский националист В. В. Шульгин, пожа-

луй, главный противник украинского сепаратизма в то время, писал: «Тридцать мил-

лионов… южнорусского народа загнали в украинский загон немецкими штыками»178, а финансист и товарищ министра торговли и промышленности в правительстве

174 Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 221. Л. 12.

175 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547 (Генерал Стеллецкий). Оп. 1. Д. 1. Воспоминания генерала Б. С. Стел-

лецкого. Л. 108.

176 РГА ВМФ. Ф. Р-315 (Материалы по истории Советского Военно-морского флота). Оп. 1. Д. 266.

Воспоминания капитана 1 ранга П. А. Светлика. Л. 133.

177 Россия и Украина. Из дневников Н. М. Могилянского и писем к нему П. П. Скоропадского.

1919–1926 / Публикация А. А. Сергеева // Минувшее. М.; СПб., 1993. 14. С. 257–258.

178 Шульгин В. Воля народа // Народоправство. Ростов-на-Дону, 1918. С. 21.

82

Глава II

гетмана В. А. Ауэрбах подчеркивал, что «украинцы» нужны немцам только для прида-

ния желто-голубого колорита фасаду «независимой Украины»179. Роль же «украинцев»

в создании национального государства сводилась, по словам дипломата Г. Н. Михай-

ловского, к «мудреной лингвистической эквилибристике, когда каждое русское слово

и технический термин, даже иностранного происхождения, получали бы обязательный

украинский эквивалент»180. Следование лозунгу «украинства» со стороны правительст-

ва гетмана было, как казалось осведомленному современнику, «скорее, оппортунисти-

ческим ходом, дающим теоретическое обоснование отделению малороссийских губер-

ний от остальной России, подпавшей под власть большевиков. Было и практическое

соображение: подчеркивая свою преданность националистической идее, правитель-

ство думало привлечь на свою сторону те довольно многочисленные кадры низшей, преимущественно сельской интеллигенции (учителя, служащие кооперативов и т. п.), которые иначе оказались бы в рядах непримиримых противников, особенно при той

недемократической позиции, которую это правительство заняло в вопросах социаль-

ных, в частности же — земельном»181. В беседе с идеологом украинского национализма

Д. Донцовым гетман жаловался на то, что среди «самостийников» нельзя найти таких, с которыми он «мог бы говорить и работать». «Где они?», — вопрошал Скоропадс-

кий182. Действительно, найти не перегибающих палку самостийников в 1918 году было

затруднительно. Любопытно, что в первом составе гетманского правительства добрая

часть по-украински не понимали вовсе. Правительственные прения велись на русском

языке; также зачастую велись и журналы заседания правительства; правда, для соблю-

дения формальности сверху писалось слово «переклад» (перевод). В таком виде дела

и рассматривались кабинетом183.

Сам состав правительства гетмана был очень смешанный, а осведомлен-

ный мемуарист Б. С. Стеллецкий, начальник штаба гетмана, даже охарактери-

зовал его как «собранный из случайных людей, никогда государственными де-

лами не занимавшихся, между собой незнакомых, разных совершенно взглядов

и убеждений»184. Изначально председательствовал на заседаниях правительства —

Совета министров — Н. Н. Сахно-Устимович, ничем не выделявшийся, кроме раз-

ве что «украинской наружностью и малороссийским языком». «На какой-нибудь

кинематографической ленте, изображающей быт запорожца, он, несомненно, был

бы великолепен», — писал Стеллецкий. Сахно-Устимович «совершенно не умел

вести заседания, не говоря уже о каком-нибудь влиянии на членов своего Сове-

та». В связи с этим пришлось искать нового председателя и «здесь натолкнулись

на Лизогуба, председателя Полтавского губернского земства, человека образован-

ного, культурного, местного помещика, правда далеко не украинской ориента-

ции, по партийности — правого кадета, скорее по безразличию, чем по убеждени-

ям <…> Лизогуб, столь неожиданно сделавшийся первым лицом в правительстве

179 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 793. Воспоминания В. Ауэрбаха «В Украине». Л. 80.

180 Михайловский Г. Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914–

1920: В 2 кн. М., 1993. Кн. 2. Октябрь 1917 г. — ноябрь 1920 г. С. 143.

181 Татищев А. А. Земли и люди: В гуще переселенческого движения (1906–1921). М., 2001. С. 301.

182 Донцов Д. Рiк 1918, Киiв. К., 2002. С. 64.

183 Татищев А. А. Указ. соч. С. 305–306.

184 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 2. Л. 2–3.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

83

и мало подготовленный к открывавшейся перед ним деятельности, должен был

опереться на какую-нибудь партию, а так как ранее он принадлежал к кадетам, то

естественно и теперь он искал опоры в этой партии»185. Ф. А. Лизогуб, судя по все-

му, был человеком порядочным, но слабым и безвольным, как политик он отли-

чался безынициативностью186. Местные кадеты после серьезных раздумий согла-

сились на сотрудничество с новым правительством, остальные же политические

группы, видимо, опасаясь замарать себя участием в откровенной авантюре, от уча-

стия в работе правительства уклонились187. Кадеты С. М. Гутник, М. П. Василенко

и А. К. Ржепецкий заняли соответственно посты министров торговли и промыш-

ленности, просвещения и финансов. М. П. Чубинский — стал министром юсти-

ции, а отличившийся в Великой войне генерал А. Ф. Рагоза (бывший командир 4-й

русской армии)188, согласился занять должность военного министра, но, будучи, несмотря на свой воинственный вид, человеком достаточно мягким, проявить себя

на ней не сумел189. Наибольшим же влиянием на гетмана обладали товарищ мини-

стра иностранных дел А. А. Палтов и государственный секретарь (а затем и министр

внутренних дел) И. А. Кистяковский. Бывший чиновник министерства путей сооб-

щений, находившийся за какие-то грязные дела перед войной под судом, А. А. Пал-

тов был человеком действительно незаурядным: «Отлично образованный, воспи-

танный, говорящий совершенно свободно на всех европейских языках <…>Для

Скоропадского Палтов был редкая находка. Нельзя было днем с огнем отыскать

подобного Палтову правителя дел. Влияние Палтова на Скоропадского было не-

ограниченно, ни одной сколько-нибудь значительной бумаги гетман не подписы-

вал, не посоветовавшись с Палтовым. Все сношения с немцами вел Палтов от име-

ни Гетмана. Работой Совета министров закулисно руководил Палтов. Вообще, вся

умственная жизнь и деятельность Скоропадского централизована была в Палтове.

В политическом отношении Палтов в полном смысле мог быть причислен к кате-

гории беспартийных или вернее всепартийных. Он с одинаковым успехом говорил

с украинцами, поддерживая их взгляды, соглашался с кадетами и монархистами, но всегда умел поставить вопрос таким образом, что приходилось присоединяться

к его точке зрения. Официально он получил должность товарища министра ино-

странных дел, но работал с гетманом, входя даже в самые мелочные детали его

жизни, как например: составление меню обедов, содержание тостов, рассажива-

ние гостей за столом и т. п. Скоропадский знал, что Палтов находился под судом, но вместе с тем сознавал, что без Палтова ему обойтись нельзя», — писал начальник

штаба гетмана генерал Б. С. Стеллецкий190. Палтов — «очень подозрительный аван-

тюрист и нечистый на руку — но человек решительный», — такую характеристику

185 Там же. Л. 3–4.

186 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. № 2012. № 3. С. 144.

187 Федюк В. П. Указ. соч. С. 82.

188 «Генерала Рагозу очень ценили в армии, за глаза его называли “Богом войны”. Скорее всего, причиной для клички послужили густые брови и окладистая борода генерала, которые и впрямь при-

давали его внешности весьма воинственный вид», — вспоминал своего сослуживца по Первой мировой

войне русский генерал К.-Г. Маннергейм, будущий президент Финляндии (см.: Маннергейм К.-Г. Ме-

муары. М., 2000. С. 69).

189 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 1. Л. 91.

190 Там же. Л. 86–87.

84

Глава II

гетманскому любимцу дал великий ученый В. И. Вернадский191. В свою очередь, финансист В. А. Ауэрбах писал о том, что, «находясь почти все время во дворце

и руководя Гетманом, Палтов фактически “делал всю политику”»192.

Не менее примечательной личностью был и известный московский адвокат

И. А. Кистяковский, занимавший посты сначала государственного секретаря, а за-

тем и министра внутренних дел в гетманском правительстве. О Кистяковском,

правда, редко можно встретить какие-то положительные суждения. В частности, тот же Стеллецкий писал о том, что «Кистяковский со своей совестью считался

мало <…> Как юрист он знал, как нужно обставить всякое законное и незакон-

ное дело»193, а Гейден охарактеризовал Кистяковского как человека «порывисто-

го и страдавшего манией величия»194. Уже упомянутый В. Ауэрбах оставил в своих

записках развернутую характеристику Кистяковского, своей пространностью на-

поминающей описания героев «Мертвых душ»: «По моему впечатлению, или этот

человек соткан из противоречий и в нем живут две совсем разные души, или ина-

че, внешне проявляемые им свойства часто совсем не сходятся с действительным

его содержанием: чарующее благодушие и особенно, когда повествует, но он очень

крут и жесток; порою кажется простоватым до наивности, а очень умен и хитер; речь ярка и сочна своей задушевностью, а между тем никто не знает, что у него в это

время на уме; ток мысли и особенно тона голоса так убедительны, что трудно усто-

ять, а я не знаю, верит ли сам себе Игорь Александрович; иногда он кажется ужасно

ленивым, а запасы энергии неисчерпаемы; точно шутит и ломается — дурака валя-

ет, а на самом деле говорит серьезно и о серьезных вещах…»195.

Шульгин в одной из статей угрожал Кистяковскому «часом расплаты»196,

а В. В. Зеньковский, министр церковных исповеданий в гетманском правительст-

ве, подчеркивал, что Кистяковский «был бесспорно очень умный и талантливый

человек, сильный и яркий, но очень циничный <…> [И. А. Кистяковский. — А. П. ]

был по существу делец и хищник, жертва обездушенной культуры и доминирую-

щего во всем этатизма. Хотя он был юрист, но юриспруденция была для него реме-

слом, а не правдой, не заветным убеждением…»197.

Характеризуя гетманский кабинет, можно согласиться с мнением современно-

го историка о том, что «сама компетенция правительства была крайне ограничена», что «германское командование откровенно рассматривало украинский кабинет как

чисто формальный атрибут, позволяющий сохранить фикцию независимости Ук-

раины, и не допускало его вмешательство в серьезные дела»198. Уровень же про-

191 Вернадский В. И. Дневники, 1917–1921. К., 1994. С. 118.

192 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 232. Л. 38.

193 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 2. Л. 18–19.

194 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 144.

195 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 232. Ауэрбах В. В Украине. Л. 32.

196 Шульгин В. Игорь Кистяковский // Россия. Екатеринодар. 1918. 22 (5) сентября.

197 Зеньковский В. В. Указ. соч. С. 111–112.

198 Федюк В. П. Указ. соч. С. 84. Ср. с текстом шифрованной телеграммы германского посла в Кие-

ве Мумма министерству иностранных дел: «И я согласен с тем, что мы не должны проводить политику, сводящуюся к нашему “пребыванию в дружественной стране”. Но помимо этого я считаю необходи-

мым поддерживать на Украине фикцию самостоятельного [выделено в документе. — А. П. ] дружествен-

ного нам государства. Такая политика обусловлена многими причинами, из которых приведу следую-

щие: необ ходимо считаться с общественным мнением у нас, а также в нейтральных и враждебных нам

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

85

фессионализма гетманских министров в массе своей можно охарактеризовать как

весьма средний, не превышающий уровень более-менее высокопоставленного чи-

новника при царском режиме. Гетман испытывал большой недостаток в квалифи-

цированных кадрах, уже имевших опыт службы. Как следствие, приехавшие в Киев

из Петрограда и Москвы чиновники еще «императорского призыва», могли рас-

считывать на высокий пост в Украинской Державе. По словам одного из мемуари-

стов, «нужда в людях, видимо, была большая, несмотря на то что у министерских

кабинетов толпился народ в ожидании очереди. Среди них было много знакомых

лиц. То были бывшие члены Государственной думы от правого крыла, бесталан-

ные и незначащие. Все они мечтали как-нибудь пристроиться…»199. В самом гет-

манском дворце, в недавнем прошлом — доме киевского генерал-губернатора, «об-

становка… была похожа на опереточную. Сам он [П. П. Скоропадский. — А. П. ] был

в черной черкеске, но его адъютанты и стража в какой-то фантастической форме

и выражались они на такой “мове”, что было ясно, что познания их в “украинском

языке” мало чем отличались от моих», — вспоминал Ю. Лодыженский200. Вчераш-

ние офицеры русской армии, находившиеся на службе у гетмана, делали вид, что

не понимают русской речи и старались в присутственных местах говорить только

по-украински201, что порождало комические ситуации202. Да иначе и быть не могло: штат украинских учреждений состоял из русских чиновников, офицеров, специа-

листов; работников, воспитанных на украинской культуре, знающих украинский

язык и преданных украинской идее, гетманской администрации катастрофически

не хватало203. Взгляды у державных чиновников также были разнообразными. Так

дипломат И. Я. Коростовец вспоминал, что на одном званом обеде он был поражен

«разноголосицей: один провозглашал здравицу за неделимую Россию; другой пил

за федерацию; третий — за Украинскую автономию»204.

Гетман необычайно серьезно относился к поддержанию престижа своего по-

ложения: в официальных учреждениях кое-где на месте портрета Николая II поя-

вилось изображение Ясновельможного гетмана. Покои его светлости охранялись

молодцеватыми часовыми, пропускавшими без пароля лишь самого гетмана и его

черного пуделя205. По словам митрополита Вениамина (Федченкова), на Украине

«восстановился почти царский порядок: царь-гетман, министры, министерства.

И так же мы пели на соборе: “Спаси, Господи… победы благоверному гетману Пав-

странах; необходимо считаться с авторитетом украинского правительства среди населения, который мы

подорвем, если слишком резко покажем, что оно [правительство] является nur Puppe (куклой) в наших

руках, а правительственные распоряжения обслуживают исключительно наши интересы. Необходимо

учитывать будущее наших политических и экономических взаимоотношений с Украиной…» (Крах гер-

манской оккупации на Украине (По документам оккупантов). М., 1936. С. 65. № 26).

199 Глинка Я. В. Одиннадцать лет в Государственной думе. 1906–1917: Дневник и воспоминания. М., 2001. С. 185.

200 ДРЗ. Ф. 1. Аю-7. Воспоминания Ю. Лодыженского. Л. 48.

201 Воспоминания генерала барона П. Н. Врангеля… С. 62.

202 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 347. Л. 16; ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 36.

203 Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 41; Пирiг Р. Украiнська гетьманска держава 1918 року. Исто-

ричнi нариси. К., 2011. С. 323.

204 BAR. Miliukov Papers. Box 14. Folder 8. Записка И. Я. Коростовца «Моя командировка из Киева

в Яссы осенью 1918 г.». Р. 4. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

205 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 270. Л. 14.

86

Глава II

лу на сопротивные даруя” и прочее…»206. Введение украинского языка в качестве

государственного было, несомненно, самой серьезной уступкой гетмана нацио-

налистам за все время его пребывания у власти. Знание и употребление украин-

ского языка становится неким признаком лояльности не только к идее украинской

государственности, но и к германцам. «Мова» явилась постоянным поводом для

насмешек прессы, ибо украинизировать сразу все делопроизводство было невоз-

можно. Попытка же создать украинский аналог какого-нибудь, скажем, техниче-

ского термина, к успеху привести не могла и становилась предметом анекдота207.

В свою очередь украинские шовинисты, памятуя о «русском» прошлом Скоропад-

ского, вели против него агитацию, именуя гетмана «москвичем», «царским гене-

ралом», «помещиком» и т. д208. Как видим, никакого объединения вокруг нацио-

нального вождя на Украине не было. Сам Скоропадский в частных беседах говорил

о том, что «Украинская Держава… немалое государство». В покоях гетмана висела

карта Украины, на которой в состав нового государства были включены Новорос-

сийск, Таганрогский округ, Ростов-на-Дону и Донецкий угольный бассейн. Таким

Скоропадскому виделось будущее Украины, ведь, по мнению Павла Петровича,

«Кубань — это прежние запорожцы и все говорят по-украински…»209. Понятное

дело, что Крым воспринимался гетманом в качестве неотъемлемой части Украи-

ны и именно в таком статусе изображался на «державных» географических картах.

Среди немцев по вопросу украинизации также не было единства, их полити-

ка, по словам современника, была «столь же неустойчива, как и коварна. Пред-

ставителям различных партий сулили свою поддержку в смысле чаяний данного

собеседника: одним они говорили, что сочувствуют единой России, других — уве-

ряли в своих симпатиях к самостийной Украине, с третьими соглашались в не-

избежности федеративного государства…»210. Можно говорить о двух течениях: одно из них — среди военных и отчасти придворных кругов — быстро разочаро-

валось в самостийной Украине и стало склоняться к тому, чтобы поддерживать

идею Единой, Неделимой России211. Главнокомандующий фельдмаршал Эйхгорн,

а после его убийства эсером Б. Донским212, его заместитель генерал Гренер (ранее

206 Вениамин (Федченков). Россия между верой и безверием. М., 2003. С. 291.

207 Маляревский А. Указ. соч. С. 127.

208 ДРЗ. Ф. 1. А-94. Воспоминания неизвестного автора «Украина в 1918 году». Л. 18–19.

209 BAR. Коллекция М. А. Свечина. Свечин М. А. «Дополнения к воспоминаниям». Предоставлено

С. Машкевичем (Нью-Йорк). Р. 10.

210 Толстой Д. И. Автобиография / Публикация С. В. Шумихина // Диаспора: Новые материалы.

Вып. 5. СПб., 2003. С. 43.

211 Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 81.

212 Эйхгорн и его адъютант капитан фон Дресслер были тяжело ранены и через несколько часов

скончались (Смерть Эйхгорна // Правда. 1918. 1 августа.). Тело убитого Эйхгорна ночью было отправ-

лено в Германию. По свидетельству известного советского писателя Л. Никулина, траурное шествие ос-

вещалось факелами, а военный оркестр играл мелодию из «Гибели богов» Р. Вагнера (см.: Никулин Л. В.

Время, пространство, движение // Сочинения в 3 тт. М., 1956. Т. I. С. 133). Скоропадский отреагировал

на убийство Эйхгорна незамедлительно, издав специальную грамоту, в которой характеризовал фель-

дмаршала как «великого и славного воина», стремившегося к созданию «самостоятельной украинской

державы» (Одесские новости. 1918. 1 августа (19 июля)). Многие обыватели, как вспоминал очевидец

событий, известный советский историк Н. П. Полетика, злорадствовали по поводу убийства Эйхгор-

на: «Таки убили! Теперь очередь за Скоропадским!» (см.: Полетика Н. П. Виденное и пережитое. Тель-

Авив, 1983. С. 130). И действительно, террористическая группа, организовавшая убийство Эйхгорна,

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

87

начальник штаба оккупационных войск) к делу украинизации относились без ка-

кого-либо сочувствия, понимая, что это движение не имеет настоящей опоры в на-

роде. Эйхгорн вообще мало интересовался политикой, занимаясь в первую оче-

редь военными вопросами, Гренер же «заведывал», если так можно выразиться, политическими делами, и вынужден был подыгрывать «самостийности». На од-

ной из встреч с русскими общественными деятелями Гренер заявил: «Германия

искренно желает самостоятельности Украины и, будьте уверены, что она является

единственным могущественным защитником самостоятельной Украины в Европе.

Вопрос Вашей самостоятельности — это вопрос нашей победы на Западном фронте

<…> анархию и социалистические беспорядки в соседстве нашей империи терпеть

не хотим, терпеть не можем и не будем <…> Тот политический курс, который мы

здесь поддерживаем, имеет свои веские основания, и он останется, пока мы не уй-

дем, и кажется, что мы не скоро уйдем»213. Второе течение было представлено гер-

манской дипломатией, совершенно открыто покровительствовавшей украинско-

му сепаратизму. Германский посланник Мумм и австрийский посланник Форгач

требовали скорейшей украинизации края, не жалея средств на украинофильскую

пропаганду214. Между этими двумя течениями приходилось лавировать гетману, к которому был приставлен особый уполномоченный полковник граф Альвенс-

лебен, пользовавшийся, по слухам, влиянием на самого германского императора

Вильгельма II215, вращавшийся в высшем русском обществе и стремившийся пере-

тащить симпатии русских на сторону их бывших военных противников216. По сло-

вам осведомленного генерала А. С. Лукомского, Альвенслебен «вертел всем поло-

жением в Киеве, будучи очень властным лицом»217. Про графа говорили, что на его

письменном столе рядом с портретами кайзера и кронпринца стояли фотографии

Николая II и цесаревича Алексея. Особые надежды на Альвенслебена возлагали

крайние правые, усматривая в его многочисленных репликах, произносимых им

по поводу и без повода, какой-то особый смысл218. Альвенслебен, к слову, откры-

то высказывался против самостийности Украины и давал понять, что ему «хорошо

известен взгляд его повелителя [Вильгельма II. — А. П. ] на этот вопрос, а что все

прочие течения только терпятся до поры до времени»219. Между тем, атаман Д. Тун-

дутов, добившийся приема у кайзера, рассказывал, что Вильгельм II сказал ему сле-

дующее: «Славянский вопрос нам надоел. Поэтому мы решили покончить с единой

Россией. Никакой единой России не будет, а будет 4 царства — Украина, Юго-Вос-

точный союз, Великороссия и Сибирь. Мы знаем, что в Киеве мечтают о том, что

Киев присоединит все к себе, таким образом объединит Россию. Передайте им, что

тщательно и долго выясняла распорядок дня не только фельдмаршала, но и гетмана Скоропадского, готовя, видимо, устранение и Павла Петровича (см.: Каховская И. Террористический акт против ген.

Эйхгорна // Летопись революции. Харьков. 1924. № 2 (7). С. 174–175).

213 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 12.

214 Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 81–82.

215 Зеньковский В. Указ. соч. С. 129.

216 Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 146.

217 Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах ХVIII–ХХ вв.). Выпуск

VIII. Н. А. Соколов. Предварительное следствие. 1919–1922 гг. М., 1998. С. 352.

218 Толстой Д. И. Указ. соч. С. 43.

219 Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 81.

88

Глава II

мы об этом знаем и что мы этого не допустим…»220. В общем, очевидно, что и в гер-

манском командовании не было единого представления о том, каким немцы видят

политическое будущее оккупированной ими территории. Достаточно точную кар-

тину положения на Украине в 1918 году дал в своем июльском письме М. В. Алек-

сееву генерал А. С. Санников: «Положение очень запутанное. Украина до сих пор

представляет собою мыльный пузырь. Административный аппарат не налажен,

на местах властей нет. Все, кто мог бы работать — не идут — вследствие настойчиво

проводимых идей полной самостийности и отделения от России. Позиция, занятая

австро-германцами, — крайне неясная. С одной стороны — молчаливое признание

существования монархической русской партии, непротиводействие пока вербов-

ке лиц в Добровольческую армию, скорее доброжелательное отношение к корпусу

офицеров — а с другой стороны постоянное осторожное ознакомление и попытка

установить свое влияние во всех отраслях общественной жизни; последнее особен-

но заметно в сфере австрийского влияния…»221.

Как видим, политическая обстановка на Украине была необычайно сложной,

а разобраться в причудливом переплетении самых разных групп, партий и инте-

ресов было не под силу даже самым опытным политикам. Не стал исключением

и бывший министр иностранных дел Временного правительства, лидер кадетов

Павел Николаевич Милюков.

§2. Киевский демарш П. Н. Милюкова

и борьба внешнеполитических ориентаций

в российских антибольшевистских организациях в 1918 году.

Монархические армии Юга России

и их роль в антибольшевистской борьбе

Летом 1918 г. Киев был центром, своеобразной столицей российской контрре-

волюции. В оккупированный немцами город со всех концов бывшей империи съез-

жались русские офицеры, интеллигенция, политики. Преобладали в этом потоке

беженцы из Москвы и Петрограда222.

Вся бывшая Россия собралась в Киеве. В дни гетманщины в Киеве «появились

знакомые лица: царские генералы, важный губернатор и толстый полицмейстер»223.

Здесь можно было встретить Милюкова, Пуришкевича, Кривошеина, Савича, хо-

дили слухи и о пребывании в Киеве Савинкова224. А. В. Кривошеин, в свое время

главный помощник Столыпина в деле проведения аграрной реформы225, играл

220 ГАРФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 54. Письмо Шульгина А. В. Колчаку. 1918. 8/21 июня. Л. 1.

221 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 53.

222 Исчезнувшая Россия: Воспоминания княгини Лидии Леонидовны Васильчиковой (1886–1919).

СПб., 1995. С. 459.

223 Г-ъ М. Больше правды, чем фантазии. Записки буржуя. Париж, [Б. г.]. С. 59–60.

224 Государственный архив Киевской области (ГАКО). Р-2793 (Осведомительный отдел при Киев-

ском градоначальнике). Оп. 1. Д 28. Сводка донесений от 1 сентября 1918 г. Л. 8; Groener W. Lebenserinnerunger. Göttingen, 1957. S. 406.

225 Тимашев С. И. Кабинет Столыпина: Из «Записок» министра торговли и промышленности /

Вводная статья, подготовка текста и комментарии Л. Е. Шепелева // Русское прошлое: Историко-доку-

ментальный альманах. 1996. Кн. 6. С. 111.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

89

в Киеве очень крупную роль, выступая в роли связующего звена, объединявшего

умеренно-правые круги.

Вновь прибывшие рассказывали ошеломляющие подробности о своем пре-

бывании в Советской России, особое внимание уделяя «какой-то ЧК, от которой

у буржуев волосы становились дыбом»226. Знаменитый писатель И. Г. Эренбург

едко, но справедливо писал: «Киевляне терялись среди беженцев с севера. Креща-

тик был первым этапом русской эмиграции <…> Сколько будущих шоферов такси

прогуливались тогда по Крещатику!»227. По городу расхаживали «наглые немецкие

офицеры, маршировали немецкие патрули <…> Киев разбухал от приезжающих

беженцев <…> В Киеве театры, рестораны, кафе-шантаны, клубы и прочие увесе-

лительные места были забиты людьми, сыпавшими золото <…> Стоял пир во вре-

мя чумы», — вспоминал доброволец Г. А. Бенуа228. Другой современник, известный

тенор Ю. Морфесси, именует гетманский период «сплошной оргией»229. Причина

такому веселью была одна: никто не верил тому, что большевизм продержится дол-

го, у всех новоявленных киевлян было «чемоданное» настроение — вот-вот, Совет-

ская власть падет, и надо будет возвращаться назад, в родные гнезда. Мемуарист

С. Рафальский писал: «Все знали, что Гетман — это только исторический антракт, но старались не думать об этом. И опять же — кто верил тогда в долговечность

большевиков?»230 В таком ожидании проходили дни и месяцы. Генерал В. А. Ки-

слицин вспоминал: «Кто и как произведет свержение большевизма — об этом мас-

сы не думали. Они просто верили, что разразившийся коммунистический кошмар

недолговечен и “кто-то” обязательно и скоро покончит с ним. А пока, в ожидании

этого “кого-то”, позорно бездействовали, шляясь по улицам, шушукались, спеку-

лировали <…> Усталость и неприкрытое ничем шкурничество господствовали над

душами этих людей»231.

Осенью повсюду появились снимки гетмана Скоропадского, почтитель-

но, даже подобострастно склоняющего голову перед кайзером Вильгельмом II232.

По словам современника, уже по этим снимкам было видно «кто тут вассал, а кто —

сюзерен»233. Любопытное изображение жизни Киева того времени можно найти

в дневниковой записи офицера Д. И. Звегинцова: «Город переполнен. Жизнь ки-

пит, но кипит под немецкой охраной солидных часовых в их неуклюжих шлемах, при которых лишь для видимости стоят украинские конвойные. Эта часть украин-

ской оперетки — гетман, его конвой, правительство и министерства — все это иг-

рает в “больших” под благосклонным взором няньки — Германии, которая немед-

ленно младенца сократит, лишь только он проявит излишнюю самостоятельность.

Город или верхняя его часть — Липки — вся охвачена проволочными загородка-

ми, это после убийства Эйхгорна. Без пропуска никуда нельзя пройти, причем про-

226 Максимович А. П. Идут большевики… Париж, 1937. С. 59.

227 Эренбург И. Г. Люди, годы, жизнь // Собр. соч. М., 1966. Т. 8. С. 286.

228 ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 6. Ед. хр. 5. Воспоминания полковника Г. А. Бенуа. Л. 8–10.

229 Морфесси Ю. Жизнь, Любовь, Сцена: Воспоминания русского баяна. Париж, 1982. С. 118.

230 Рафальский С. Что было и чего не было. London, 1984. С. 77.

231 Кислицин В. А. В огне гражданской войны. Харбин, 1936. С. 10.

232 ГАРФ. Ф. Р-6611 ( Челищев В. Н. ). Оп. 1. Д. 1. Л. 367.

233 Ставровский С. Н. Черные годы, или «Bestia triumphalis» (1917–1922) / Публикация В. О. Седель-

никова // Минувшее: Исторический альманах. 14. М.; СПб., 1993. С. 47.

90

Глава II

пуска есть трех категорий: для германской территории не годится украинский —

гетманский дворцового коменданта, но не наоборот. И русские свиньи прекрасно

слушаются немецких солдат, исполняющих обязанности шуцманов…»234.

«Киев был превращен в центр немецкой оккупации [выделено автором воспоми-

наний. — А. П. ], которая отсюда распространилась на всю Украину в заранее опре-

деленных на особой карте границах. Мне удалось еще в апреле 1918 года получить

такую карту в одном из киевских книжных магазинов. На одной ее стороне была

изображена Европа до войны, а на другой — после. Здесь я увидел Малороссию, превращенную в огромных размеров страну — Украину. На восток она простира-

лась до Донской области, поглощая Кубань, а на юге охватывала Крымский полуо-

стров. По этому поводу в Киеве одно время распространялось двустишье:

“Да живе вильна Украина…

Вiд Киева до Берлина”,

вспоминал вдумчивый мемуарист, профессор медицины Г. Е. Рейн235.

Здесь, в несравненно более благоприятных условиях, чем в России Ленина,

не ведя ни с кем войны, дореволюционная Россия, Россия Временного правитель-

ства и военная Россия в лице Скоропадского проходила, по выражению А. С. Маля-

ревского, состоявшего в должности начальника пресс-бюро при штабе Скоропадс-

кого, «переэкзаменовку» на жизнеспособность. России Скоропадского в лице этих

трех элементов предстояло доказать, что русская революция есть случайное, на-

носное, антигосударственное явление, а настоящая государственность зреет здесь, под защитой германских штыков236. Появлялась реальная возможность возник-

новения нового «издания» России; из Киева, как и тысячу лет назад, вновь могла

«пойти Русская Земля». Однако, тот же автор констатировал: «На переэкзаменовке

блестяще провалилось русское общество, включая сюда и военную и гражданскую

бюрократию, буржуазию, политических деятелей и интеллигенцию, доказавших

только свою неприспособленность к революционному периоду. Будучи в значи-

234 ДРЗ. Ф. 1. Е-147. Запись от 29 августа 1918 г.

235 Рейн Г. Е. Из пережитого. 1907–1918. Берлин, [192?]. Т. II. С. 281–282. Не менее известна была

и полушутливая песенка, необычайно ярко и точно указывавшая на характер взаимоотношений Укра-

инской Державы и Германии:

Спи, младенец украинский

Смеживши очи,

Баюшки баю,

Истомленный сном.

Охраняет страж берлинский

А придет пора — проснешься,

Колыбель твою.

Хлеба не проси,

Под его надзор недремный

И к Берлину повернешься,

Взято все кругом,

Палец пососи.

Спи, младенец подъяремный,

Будет время, сам узнаешь

Спи спокойным сном.

Чем добыть покой,

Он прогнал от колыбели

И в смущеньи покачаешь

Всех большевиков,

Слабой головой.

И уже в твоей постели

«Был когда-то хлебец», скажешь…

Не прольется кровь.

Да ушел в Берлин,

Не услышишь ты средь ночи

И голодный спать ты ляжешь…

Орудийный гром,

Украинский сын.

Спи, как встарь,


(РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 403. Л. 402.).

236 Маляревский А. С. На переэкзаменовке. П. П. Скоропадский и его время // Архив гражданской

войны. Вып. 2. Берлин, б. г. 111.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

91

тельном числе весьма незаурядными “спецами”, они не обнаружили никакой

сплоченности и ни малейшего здорового эгоистического инстинкта самосохране-

ния. После первых ударов большевизма, бежавшее в панике на Украину большин-

ство легкомысленно прокутило передышку». По словам Маляревского, «однород-

ные элементы, как в Киеве, так и в других очагах антибольшевистского движения

играли все ту же гибельную для этого движения роль»237.

Однако помимо развлечений в городе делалась и большая политика. Сами нем-

цы в наибольшей степени сочувствовали русским правым238, субсидировали даже

их пропаганду, однако не препятствовали и деятельности других групп. По сло-

вам Шульгина, германцы вели политику на две стороны, приманивая и украинцев

и монархистов, говоря одним: «видите, сколько мы для вас сделали, а другим: не-

ужели вы думаете, что мы можем мириться с этой дрянью?»239 В Киеве, по словам

мемуариста, буквально «кипела политическая жизнь»240, активную деятельность

вели представители буквально всех политических направлений; объединяющим

началом всех партий и группировок выступал только антибольшевизм, стремление

устранить большевиков от власти241.

Способы, которыми обанкротившиеся политики находили возможным это осу-

ществить, были разные. Важнейшую роль в течение всей истории антибольшевист-

ского движения на Юге России играл вопрос о так называемой «ориентации». Под

ориентацией в то время понималось то, на какую внешнюю силу считает нужным

опереться какая-либо антибольшевистская организация в своей борьбе с Совет-

ским правительством. По признаку «ориентации» противобольшевистская Россия

поделилась вскоре на два основных лагеря — «германофилов» и «антантофилов»242.

237 Там же. С. 140–141.

238 Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917–1919. Монреаль, 1981. С. 97.

239 Дневник П. Н. Милюкова. 1918–1921. М., 2004. С. 72.

240 Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 95.

241 ОР РНБ. Ф. 1052. Ед. хр. 37. Воспоминания полковника Б. А. Энгельгардта. Л. 12. Известный по-

литик В. Б. Станкевич писал: «Судьба Киева была совершенно исключительной. Правительства сменя-

ли друг друга с кинематографической быстротой. Сегодня Временное Правительство, потом Рада, далее

большевики, потом немцы и Рада, потом немцы и Скоропадский. Теперь же правил один Скоропадский

без немцев, или, во всяком случае, немцы были за кулисами <…> При такой кинематографической бы-

строте смены режимов в жителях не могло образоваться большой склонности к дисциплине, к подчине-

нию вообще какому-либо правительству. И Киев был городом оппозиции. Эти настроения отражались

и на политических кругах. Несомненной аксиомой считалось: бороться с большевиками и со Скоро-

падским. Так как Скоропадский был ближе, то главные удары критики направлялись против него. Ему

ставилось в вину прежде всего его “немецкое происхождение”, далее — реставрационная внутренняя

политика, далее — неясность его украинофильства и пр. Эта стихия оппозиционности была так сильна, что даже веселящийся Киев и тот был захвачен ею. Толпами наехавшие представители финансового, промышленного, художественного, артистического, адвокатского и других миров, которыми клубился

Крещатик и были наполнены все рестораны и кофейни — и те на что-то негодовали, браня Скоропадс-

кого и его советников. И это не было только разговорами. Характерная черта — оппозиция уже не мы-

слилась иначе, как “вооруженная”, и политические разговоры напоминали мне штабные совещания

в минуту военных действий… Число винтовок, солдат и патронов входили составной частью в аргумен-

тацию за каждое политическое предложение» (см.: Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914–1919 г. Берлин, 1920. С. 321–322).

242 Знаменитый политик Владимир Пуришкевич, живший в те дни в Киеве, писал в своей статье

«“Катехизис” русской государственной ориентации»: «Россия дожила до такой степени позора, что ду-

мать вслух по-русски у нас запрещено. В одной части ее разрешается думать и говорить то, что нравится

92

Глава II

Слово «ориентация» было самым модным в Киеве 1918 года243. Может ли До-

бровольческая армия принимать помощь от немцев при «освобождении» России

от большевиков? На каких принципах белым нужно строить отношения с герман-

скими войсками? В этих пунктах и состояла суть вопроса об «ориентациях».

Настроения сторонников союзнической ориентации ярко выразил Б. В. Са-

винков: «Каковы же правые? Для кого же тайна теперь, что Россия покрыта сетью

немецких сообществ и что наши “реставраторы”, покорные слуги Николая II, идут

рука об руку с неприятелем? Для кого же тайна теперь, что есть множество русских, которые спят и видят во сне, что немцы уже вошли в Петроград и что на Невском

проспекте уже стоит блюститель порядка — немецкий шуцман? Хоть с чертом вме-

сте, лишь бы против большевиков <…> Что они делают с моей Россией! Да, конеч-

но, большевики национальное бедствие <…> Но Россия должна быть спасена не с

помощью чужеземца, не силой немецких штыков, а нами и только нами самими.

И пусть не говорят, что мы слабы, что без Вильгельма II нам не устроить нашего го-

сударства. Не для того три года подряд проливалась русская кровь, чтобы в реши-

тельную минуту забыть об этих потоках крови и, следуя большевистской програм-

ме, “протянуть противнику руку”. И если всякое соглашательство с большевиками

есть измена отечеству, то измена отечеству есть и всякое соглашение с немцами

<…> В вагоне красноармейцы и стук безрессорных колес. Чад, и семечки, и косно-

язычие. Позади — опозоренная Москва, опозоренная Россия. Впереди <…> Но я

не хочу, я не смею думать о том, что ожидает нас впереди. Я знаю одно — то, что

я усвоил в былые годы. “В борьбе обретешь ты право свое”. Надо бороться. Бороть-

ся с немцами. Бороться с большевиками»244.

«Германофильство» активно культивировалось на Украине и на Дону, имея

успех, по преимуществу, в правых политических кругах. Сторонники «германо-

фильской ориентации» рассчитывали на вооруженную помощь Германии только

для сокрушения Советской власти. Они надеялись, что им удастся по соглашению

с немцами окончательно вывести Россию из войны и, по восстановлению нацио-

нального правительства, удержаться на позиции благожелательного нейтралитета245.

Пожалуй, главным проводником идеи о необходимости соглашения Добро-

вольческой армии с немцами выступил лидер кадетов П. Н. Милюков, приехавший

в Киев в конце мая 1918 г246. Нужно сказать, что местные кадеты признали гетман-

ский переворот и даже вошли в состав правительства Скоропадского247. Приезд Ми-

люкова сразу вызвал массу слухов. В многочисленных интервью Павел Николаевич

вел себя весьма двусмысленно, отказываясь до поры до времени давать какие-то

и не вредно Англии, в другой — то, что нравится и не вредно Германии; но нет такого места в России

сейчас, где русский человек, не считаясь с английскими и немецкими вкусами, по всем государствен-

ным вопросам, затрагивающим интересы России, мог бы целиком думать, говорить и писать по-русски, не считаясь с тем, кому это нравится…» (см.: Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 156

( Штерн С. Ф. ). Оп. 1. Д. 12. Л. 1).

243 Ефимов Б. Десять десятилетий. М., 2000. С. 33.

244 Савинков Б. С дороги // Русские ведомости. Москва. 1918. 11 (24) марта.

245 Соколов К. Н. Ориентация // Русские сборники. София, 1921. Кн. 2. С. 5.

246 Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987. С. 286–287.

247 Дорошенко Д. И. Гетманство 1918 г. на Украине // Голос минувшего на чужой стороне. Т. 5 (18).

Париж, 1927. С. 163.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

93

политические оценки происходивших событий, и опровергая появившуюся в пе-

чати информацию о том, что бывший министр иностранных дел России начал пе-

реговоры с германцами248. Милюков, в течение всей мировой войны выступавший

в качестве решительного противника германского империализма и ранее убежден-

ный, по выражению известного Б. А. Энгельгардта, в «необходимости разрешать

свои русские споры русскими руками»249, крайне неожиданно для всех выступил

с новой внешнеполитической ориентацией, драматическим образом изменив свою

позицию по отношению к немцам250. По словам советского публициста Керженце-

ва, «выплывший из небытия Милюков за период своего исчезновения успел осно-

вательно забыть свою преданную любовь к Англии и Франции и оценить на укра-

инском примере всю ценность для русской буржуазии германского военного

кулака»251. Суть новой программы Павла Николаевича сводилась к тому, что до-

бровольцам надо решительнее идти на переговоры с Германией, если есть надежда

пересмотреть Брестский договор252. Сам Милюков писал о своей «ориентации»

в дневнике так: «для достижения главной задачи момента [«освобождения» России

от большевиков. — А. П. ] необходимо принести две тяжелые жертвы: освобождать

Москву в контакте и, насколько окажется необходимым, при прямом содействии

германцев, и освобождать ее под знаменем восстановления конституционной мо-

нархии — не только потому, что этого хотят германцы, но и потому, что это безмер-

но облегчает процесс объединения и успокоения России»253.

Милюков, стоявший у истоков формирования Добровольческой армии, после

недолгого контакта с вождями вернувшейся из Ледяного похода армией, «вынес

уверенность в невозможности для нее освободить Россию от большевицкой власти

одними собственными силами»254. В тот момент П. Н. Милюков был убежден, что

российской контрреволюции необходимо делать ставку на Германию255, т. к. она

победит в мировой войне и немцы «надолго останутся распорядителями судеб на-

шей Родины»256. Кроме того, Милюков, убежденный в германском происхождении

248 Вокруг имени П. Н. Милюкова // Крымский вестник. Севастополь. 1918. 9 июля (25 июня).

249 ОР РНБ. Ф. 1052. Оп. 1. Ед. хр. 37. Л. 16.

250 Stockdale M. Paul Miliukov and the quest for a liberal Russia, 1880–1918. L., 1996. Р. 266.

251 Керженцев. Жив курилка! // Известия ВЦИК. 1918. 28 июня.

252 Вернадский В. И. Дневники 1917–1921. Киев, 1994. С. 100.

253 Дневник П. Н. Милюкова. С. 23.

254 Милюков П. Н. М. М. Винавер как политик // М. М. Винавер и русская общественность начала

ХХ века. Париж, 1937. С. 31.

255 «Милюков доказывал, что немцы выйдут победителями из мировой борьбы; что они единствен-

ная сила, на которую может опереться Россия; что только немцы, приславшие к нам в запломбирован-

ных вагонах руководителей большевиков, могут нас от них избавить; что Франция и Англия в таком

положении, что от них помощи ожидать нельзя. По мнению Милюкова, так как мы сами справиться

с большевиками не можем, то должны обратиться за помощью к Германии — победительнице в миро-

вой борьбе, к Германии — нашей соседке, которой должно быть выгодно скорее восстановить в России

порядок. Немцы, добавил Милюков, люди практичные, и они поймут, что для их же пользы помочь

России… его лейтмотивом было уверение, что Германия выйдет победительницей из мировой борь-

бы», — так описывал свои впечатления от беседы с лидером кадетов генерал А. С. Лукомский ( Лукомс-

кий А. С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М., 2012. С. 417).

256 Савич Н. В. Воспоминания. СПб.; Дюссельдорф, 1993. С. 258. Любопытно, что приветствуя всту-

пивших в Одессу союзников, П. Н. Милюков писал: «Сомнений не было — не было и у меня — что ко-

нечный результат мирового состязания будет именно тот, в который мы всегда верили. Но этот результат

94

Глава II

украинского сепаратизма, опасался чрезмерного развития последнего в случае со-

хранения хотя бы формальной независимости «Украинской державы» и рассчи-

тывал на то, что немцы помогут снова «прибить» Украину к «единой России»257.

Затягивание процесса воссоздания единой России было, по Милюкову, глубоко

ошибочно, и могло привести лишь к увеличению трудностей при решении этой

задачи. Поэтому необходимо было приступить к объединению России, или чего

нельзя было достигнуть «без контакта с германцами» и «предметом такого контак-

та должно быть создание в Москве не местного только “северного” правительст-

ва, а правительства национального, способного объединить Россию», — как писал

сам П. Н. Милюков Правому Центру в Москву258. В другом письме, уже в Централь-

ный комитет собственной партии, оспаривая ключевые положения выступления

М. М. Винавера на майской конференции кадетов в Москве, Милюков подчерки-

вал: «Гибнет единство России, с каждым месяцем промедления крепнет разрознен-

ность частей и затрудняется будущее воссоединение. Вот что заставляет обратиться

к единственной силе, имеющейся налицо, и пытаться при ее содействии, насколь-

ко это входит также и в ее интересы, восстановить государственный аппарат, спер-

ва в частях, а потом и в целом». В том же письме Павел Николаевич отмечал, что

при проведении любой политики у него на первом месте всегда находится «благо

родной земли»259. Письмо Милюкова в ЦК вызвало шок. Кадет князь Пав. Д. Дол-

горуков вспоминал, что «никто не хотел верить, что это мог написать Милюков, говорили, что это апокриф»260. В прокадетской прессе, в частности, в киевской, на Милюкова начались нападки. Однако сам Милюков к тому времени уже дистан-

цировался от своей партии и вел свою собственную линию261. На критику же в свой

адрес Милюков, как свидетельствовал его ближайший сотрудник А. Седых, никог-

да не обращал никакого внимания262.

Объявленные большевиками вне закона кадеты пребывали, конечно, в состо-

янии кризиса. Отсутствие их лидера Павла Николаевича Милюкова, по сути един-

ственного в партии в то время признанного эксперта в области внешней политики, делало действия кадетов разобщенными. Не было в Москве также и М. М. Винаве-

ра. В связи с этим партии было трудно выработать свой курс по вопросу о внешне-

политической ориентации. Для подготовки доклада о возможной в то время япон-

ской интервенции на Востоке России был приглашен известный юрист и политик

Б. Э. Нольде. На майском съезде кадетской партии в Москве с блестящим, по об-

щему мнению, докладом выступил М. М. Винавер, построивший свое выступле-

ние на обличении германофилов. Выступавший следом за ним Н. В. Устрялов, на-

стаивавший на «политике свободных рук», иначе говоря, на возможности любой

казался где-то далеко за горизонтом, а в ближайшей перспективе — ничего, кроме мрака и унижения»

( Милюков П. Привет союзникам // Одесский листок. 1918. 9 декабря.).

257 Савич Н. В. Указ. соч. С. 258–259.

258 Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 114.

259 Съезды и конференции конституционно-демократической партии. В 3-х тт. Т. 3. Кн. 2. 1918–

1920. М., 2000. С. 182, 184.

260 Долгоруков Пав. Д. Великая разруха. Воспоминания основателя партии кадетов. 1916–1926. М., 2007. С. 90.

261 Там же. С. 91.

262 Седых А. П. Н. Милюков // Далекие, близкие. Воспоминания. М., 2003. С. 143–144.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

95

антибольшевистской силы, не взирая на ее принадлежность к Антанте или цен-

тральным державам, успеха по собственному признанию не имел и подвергся об-

струкции. Огромное большинство ораторов поддержало позицию Винавера263. Ка-

деты остались верны союзникам. Вероятно, это сыграло немалую роль в будущем, когда представители партии кадетов заняли важное место в политической системе

Добровольческой армии. Между тем нет полной уверенности, что в случае присут-

ствия в Москве Милюкова кадеты остались бы на прежних позициях.

Позднее Деникин дал четкую оценку германофильским течениям в русских ин-

теллигентских кругах того времени, написав, что они «были беспочвенны и в смы-

сле государственном — бесполезны»264.

Германофильская часть Правого Центра, как казалось советскому историку

академику И. И. Минцу, направила в Киев Милюкова для вступления в перегово-

ры с немцами265. Сам П. Н. Милюков, впрочем, подчеркивал, что переговоры нача-

лись «не по моей инициативе, а по почину германского командования»266. Бывший

министр иностранных дел Временного Правительства «Милюков-Дарданелль-

ский» в роли союзника немцев — на такую приманку немцы не могли не клюнуть.

Стороны были заинтересованы друг в друге.

8 июня 1918 г. переговоры между П. Н. Милюковым и представителями Герма-

нии открылись. На переговорах лидер кадетов выступал за воссоздание в России

института конституционной монархии. В качестве будущего монарха П. Н. Ми-

люков видел великого князя Михаила Александровича267. Милюков был уверен

в том, что «народ устал» и охотно примет Михаила Александровича. Лидер кадетов

не знал, что именно в июле 1918 г. великий князь будет расстрелян. «Если монар-

хия с собой принесет единство России и прежние границы, то, конечно, она будет

популярна», — рассуждал П. Н. Милюков. Впрочем, монархия, казалось лидеру ка-

детов, должна быть народная, «а не прежняя». Именно поэтому Милюков склонял-

ся к кандидатуре Михаила Александровича. «Это — человек слабый», был убежден

П. Н. Милюков268. Как верно отметил историк Г. З. Иоффе, Милюков по сущест-

ву «пытался возродить свой план начала марта 1917 г., когда он убеждал Михаи-

ла Александровича принять власть, «переданную ему отрекшимся Николаем II»269.

Договариваясь с немцами, П. Н. Милюков предполагал восстановление старых

границ России «полностью», оговаривая лишь возможные «исправления границ»

в отношении Курляндии270. Украина в проекте Милюкова получала «в будущем

строе России… место, соответствующее положению Баварии в германской феде-

рации, с некоторыми только изменениями»271. Предусматривалось «освобождение

263 Устрялов Н. В. «Революция. 1916–1917–1918» // Былое — Революция 1917 г (1890-е гг. — 1919).

М., 2000. С. 163.

264 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 459.

265 Минц И. И. Год 1918-й. М., 1982. С. 437.

266 Милюков П. Н. М. М. Винавер как политик // М. М. Винавер и русская общественность начала

ХХ века. Париж, 1937. С. 31.

267 Дневник П. Н. Милюкова. С. 38.

268 Там же. С. 38.

269 Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987. С. 293.

270 Дневник П. Н. Милюкова. С. 35–36.

271 Милюков П. По поводу моей «украинизации» // Последние новости. 1925. 17 ноября.

96

Глава II

России» силами именно Добровольческой армии. При этом немцы помогали бы

добровольцам оружием и снарядами, а Добровольческая была бы подведена, «по

кратчайшему расстоянию, на Воронеж или Курск»272. Сам немецкий представи-

тель майор Гаазе рассматривал беседу с Милюковым как «необязательный частный

разговор»273, обещая передать ее содержание в высшие инстанции274.

Демарш лидера кадетов произвел на современников ошеломляющее впечатле-

ние. «Я встретил сопротивление, — вспоминал П. Н. Милюков, — в самом Киеве, в группе Шульгина, близкой к Добровольческой армии, и в Москве, в Центральном

комитете собственной партии»275. ЦК кадетской партии выразил линии Милюко-

ва решительное осуждение. Функции председателя ЦК были возложены на князя

П. Д. Долгорукова276. В Киев для осуждения заблудшего Милюкова и кадетов-чле-

нов гетманского правительства был командирован М. М. Винавер. 9 июня 1918 г., на следующий день после начала переговоров, состоялась его встреча с Милюко-

вым, на которой Павел Николаевич в очередной раз мотивировал свою позицию

и даже пригрозил своим выходом из состава партии277. Винавер вспоминал: «Мы

обнялись как старые друзья. Так как физиономии нас обоих были изменены соо-

бразно требованиям конспирации то, как это обычно бывало в это время, при но-

вых встречах, возгласы изумления смешивались с криками радости. Физиономия

М-ва [Милюкова. — А. П. ] изменилась как будто не очень сильно: только усы сбри-

ты — но видимо от сидячей жизни получилась какая-то оторванность лица, что при

целиком выбритом лице придавало ему какой-то особый оттенок»278. Однако, по-

сле объятий начался разговор, и уже первые слова Милюкова поразили Винавера:

«— Ну, я совершенно бросил союзников. Веду Алексеевскую армию на Мо-

скву, с тем что немцы оберегают ей тыл.

— А Алексеев на Ваши планы согласен? А армия его согласна?

— Я ему написал, убеждаю его; он пока еще не решил для себя вопроса, но имею

основание думать, что он примет мой план.

Произнес он это весело, с улыбкой, тоном решительным, непреклонным.

— А Вы знаете, наверно, что и ЦК, и конференция остались на старой точке

зрения?

— Знаю, и если мне придется выйти из партии, я на это готов, но линии пове-

дения своей не изменю. А начну с того, что попытаюсь переубедить ЦК… Я другого

исхода для России не вижу.

— А в чем же состоит Ваш исход? Чего Вы ждете от немцев?

— Немцы должны воссоединить Россию.

— Т. е. как? Всю Россию? И Кавказ, и Литву, и Прибалтику?

272 Дневник П. Н. Милюкова. С. 34.

273 Там же. С. 38.

274 По некоторым свидетельствам, немцы выражали удовлетворение по поводу того, что «англофил

Милюков» оказался умным человеком, так как понял «свою ошибку, что Германия не враг России»

(ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 92. Л. 4)

275 Милюков П. Мои сношения с ген. Алексеевым // Последние новости. 1924. 6 апреля.

276 Думова Н. Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром. Москва, 1982. С. 116–117.

277 Rosenberg W. Liberals in the Russian Revolution. The Constituional Democratic Party, 1917–1921. Princ-eton, 1974. Р. 319.

278 ГАРФ. Ф. 7506 (Центральный комитет партии кадетов). Оп. 1. Д. 5. Л. 3.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

97

— Сомнения имею только относительно Курляндии. А остальное все восста-

новят.

— Вы знаете, что даже самые ярые сторонники германской ориентации уже

2 месяца тому назад отказывались от надежд на Литву и сомнения имелись даже от-

носительно Лифляндии и Эстляндии.

— А я рассчитываю на восстановление всей России.

— На чем же основаны эти надежды?

— На моих впечатлениях.

Более точного ответа я не добился ни в этот раз, ни в сущности во все последу-

ющее время.

— Значит, определенно желаете ввести немцев в Москву, и создать правитель-

ство, опирающееся на немцев?

— Зачем ввести? Просто иметь их в тылу. Так же, как на Дону это сделали.

— Но это ведь комедия. Это значит, что Вы во власти немцев. Ясно, что беря их

в тыл, Вы рассчитываете их и позвать в случае надобности и не можете ничего про-

изводить без их согласия.

— Фактически это так, но пока что правительство формируется не немцами.

Говорить здесь совершенно дальше было не о чем. Я ему сказал:

— Знаете, я давно, а может быть и никогда не испытывал такого разочарова-

ния, как сегодня. И как Вам угодно, а я, должно быть, буду последний из моги-

кан, — за Вами не пойду», — на этом разговор Винавера с Милюковым закончил-

ся279. Разговор этот происходил через день после начала переговоров Милюкова

с представителями Германии. Помимо видимой перемены взглядов лидера каде-

тов, факта измены Милюкова союзнической ориентации, (сам Милюков ее, кста-

ти, отрицал)280, что поневоле отражалось и на репутации самой партии, существо-

вал и другой вопрос: как можно создавать против воли народа государственную

власть на «силе вражеских штыков». Когда задавший этот вопрос В.А. Оболенский

сказал: «Народ нам этого не простит», лидер кадетов лишь «холодно пожал плеча-

ми: «Народ? Бывают исторические моменты, когда с волей народа не приходится

считаться»281.

Милюков видел «отчаянное положение» Добровольческой армии, находив-

шейся в кольце «немцы — Дон — большевизм»282. Добровольческая армия, как ка-

залось П. Н. Милюкову, «уже тогда спаслась от ликвидации при фактическом со-

трудничестве с немцами; немцы защищали фланги добровольцев, и добровольцы

через донцов получали часть захваченного русского военного снаряжения». Милю-

ков, как и М. В. Алексеев, выступал в тот момент за движение Добровольческой ар-

мии на Москву, возможное только при расширении фактического сотрудничества

с немцами283. Однако в главном — в вопросе о сотрудничестве с немцами — Милю-

279 ГАРФ. Ф. 7506. Оп. 1. Д. 5. Л. 3.

280 «Это не было нарушением верности союзникам. — утверждал П. Н. Милюков. — Международ-

ные договоры сохраняют силу только до тех пор, пока сохраняются условия, в которых заключались эти

договоры» (Митинг о Зарубежном съезде // Последние новости. 1925. 4 ноября).

281 Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники. Париж, 1988. С. 606.

282 Дневники, записи, письма ген. Алексеева и воспоминания об отце В. М. Алексеевой-Борель //

Грани. 1982. № 125. С. 277.

283 Митинг о Зарубежном съезде…

98

Глава II

ков и Алексеев расходились. В письме к П. Н. Милюкову М. В. Алексеев доказывал, что с немцами, «как с врагом России, Добровольческая армия не имеет права и воз-

можности вступить в переговоры, а тем более заключать какой-либо договор, усло-

вия. Сохраняя главную задачу — борьбу с анархией, с большевизмом, Доброволь-

ческая армия не может обратиться в пособников немецких. Она должна сохранить

самостоятельность существования или исчезнуть… Мы — немцам нежелательны».

Алексеев утверждал, что немцы намерены «армию обезоружить, распустить, стар-

ших начальников «интернировать»284. В то же время генерал отмечал, что вести

с немцами борьбу Добровольческой армии непосильно285. Отвечая на предложения

Милюкова, Алексеев писал, что среди добровольцев «как общее явление — глубо-

кое сознание, что немец — враг, с которым счеты не покончены, но он является

отцом и творцом большевизма, доведшим нашу Родину до гибели»286. Как след-

ствие, союз с немцами привел бы, по М. В. Алексееву, к «распылению и самоу-

ничтожению армии»287. Сам Алексеев был убежден в том, что воссоздание России

с помощью немцев невозможно, т. к. немцы стремятся к расчленению России, их

идеалом является «создание 4–5 обособленных кусков и противопоставление их

одного другому»288. Все же взгляды Алексеева по вопросу об ориентации не были

столь однозначными. Алексеев понимал необходимость некоторой корректиров-

ки внешней ориентации Добровольческой армии, однако же для него была ясна

и практическая неосуществимость подобной корректировки. Так, узнав о том, что

Добровольческая армия получает от Всевеликого Войска Донского оружие, а дон-

цы, в свою очередь, — от немцев — интендант Добровольческой армии полковник

Н. Н. Богданов направил на имя Алексеева записку, в которой подробно излагал

выгоды возможного союза белых и германцев. Ответ Алексеева был показателен:

«при соглашении с немцами мы [Добровольческая армия. — А. П. ] могли бы быстро

и значительно продвинуться вперед, но это невозможно “психологически”: наше

офицерство воспитано в ненависти к немцам»289. Настойчивая пропаганда Милю-

ковым своих идей не встречала понимания и у Деникина, также находившего не-

возможным сотрудничество с немцами290.

Таким образом, надежды Милюкова опереться при переговорах с немцами

на Добровольческую армию как своеобразного гаранта серьезности своих наме-

рений не оправдались. Лояльности добровольцев к немцам не удалось достигнуть.

Вместе с тем отказ вождей Добровольческой армии поддержать линию Милюко-

ва не сорвал продолжения переговоров. Милюков с присущим, вероятно, только

ему упрямством продолжал отстаивать свою точку зрения. В. В. Шульгин писал:

«Я так живо вспоминаю июнь 1918 года, когда он приехал в Киев и говорил мне, 284 Дневники, записи, письма ген. Алексеева… С. 275–276.

285 Там же. С. 277.

286 Там же. С. 280.

287 Там же. С. 281.

288 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 1. Л. 45.

289 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 255. Л. 164–165. В другом частном разговоре Алексеев говорил

о том, что хотя «половину вины… за то, что произошло, я отношу к союзникам, но все же им изменять

я не могу» (Журналы заседания Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами

на Юге России А. И. Деникине. Сентябрь 1918-го — декабрь 1919 года. М., 2008. С. 36).

290 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 454.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

99

что мы «накануне второго Седана» и что «Германия поставит Францию на колени».

Напрасно я умолял его не губить свою политическую репутацию… милюковское

упрямство победило несомненный ум этого человека. Он пошел разговаривать

с Эйхгорном…»291. Первая жена В. В. Шульгина, Екатерина Григорьевна, вспоми-

нала, как на конспиративном свидании Милюкова с Шульгиным в Киеве «Васи-

лий Витальевич в течение трех часов убеждал Милюкова не делать этого скачка, но тот твердо верил в победу немцев»292. Критикуя пронемецкую позицию Милю-

кова, В. В. Шульгин в то же время признавал, что сближение лидера кадетов с нем-

цами играет на руку Добровольческой армии, позволяя ей выиграть необходимое

для нее время. Милюков уверял немцев, что скоро сумеет убедить руководство До-

бровольческой армии в необходимости перейти, по выражению Шульгина, «в гер-

манскую веру»293. Однако для самих немцев уже все было ясно. Милюков уже не ка-

зался им серьезной политической фигурой, используя которую можно было бы

создать в России максимально приемлемый для Германии политический режим.

Немцы же, жалуясь арестованному ими в Киеве эмиссару Добровольческой армии

С. Н. Ряснянскому на то, что ни одна русская партия не хочет с ними разговаривать, говорили в ответ на вопрос последнего: «А Милюков?» говорили: «Ему [Милюко-

ву — А. П. ] мы верить не можем, сегодня он с нами, завтра с союзниками»294. Схожее

отношение к Милюкову было и у союзников немцев — австрийцев. Австрийский

посланник в Киеве граф Форгач писал 5 июля 1918 г. австрийскому министру ино-

странных дел графу Буриану: «Учитывая все прошлое Милюкова, я считаю, что это, без сомнения, только ловкий маневр с его стороны. Милюков хочет усыпить недо-

верие наше и украинцев, восстановить свое влияние среди большинства здешней

кадетской партии, беспрепятственно завязать отношения с членами правительства

и укрепить таковые, чтобы потом, в благоприятный момент, снова вернуться к сво-

ей всероссийской и антантофильской политике». «С помощью России, — полагал

граф Форгач, — Антанта надеется задушить украинскую национальную идею. Для

руководства подобной организацией господин Милюков, во всяком случае, был

бы очень подходящей фигурой. Поэтому я, с одобрения Вашего Превосходитель-

ства, поставил вопрос о том, чтобы господин Милюков возможно скорее был вы-

слан из Украины. В украинских кругах удаление Милюкова несомненно произвело

бы наилучшее впечатление и значительно подняло бы доверие к украинофильской

ориентации центральных держав и нынешнего правительства»295. Судя по всему, немецкие представители просто не поверили в искренность собеседника296. Пере-

говоры были прерваны по инициативе германского командования297, как только, как писал Милюков, «выяснилось, что Добровольческая армия не стоит на стороне

этой освободительной комбинации»298. Кроме того, немецкую сторону не устраива-

ли те условия, которые были выставлены Милюковым, а особенно неприемлемым

291 Шульгин В. «1921 год» // Русская газета. Париж. 1924. 14 апреля.

292 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 2. Д. 11 а. Л. 178.

293 Там же. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 91. Л. 9. Письмо Шульгина М. В. Алексееву.

294 Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 606. Л. 75–76.

295 Освободительная война украинского народа против немецких оккупантов… С. 318–319.

296 Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России 1917–1918 гг. М., 1996. С. 95.

297 Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма... С. 290–293.

298 Милюков П. Н. М. М. Винавер как политик…С. 31.

100

Глава II

для немцев был отказ от образования самостоятельных государственных образо-

ваний из Прибалтики и Украины. По словам лидера кадетов, немцы «не только

не шли на отмену Брестского договора, но наоборот клали его в основу наших буду-

щих взаимоотношений»299. Позиция, занятая в этом вопросе германской стороной

была настолько агрессивной, что немцы посчитали дальнейшее пребывание Ми-

люкова в Киеве опасным для германских интересов и гетман Скоропадский пред-

ложил лидеру кадетов покинуть Киев300.

П. Н. Милюков вспоминал: «Я считал, что, попав, после понесенных громад-

ных жертв, в трагическое положение, мы были свободны от прежних обязательств.

Добрармия же, напротив, пожелала сохранить доктринерскую верность союз-

никам, и во имя лояльности отказалась от возможности использовать реальные

силы, находившиеся под рукой. Вследствие этого, благоприятный политический

момент быстро прошел, немцы сами стали считать Добрармию враждебной силой

и потому идею “фактического сотрудничества” пришлось покинуть, вместе с мы-

слью о движении на север»301. Из Киева Милюков направился в район располо-

жения Добровольческой армии. В Екатеринодаре, новоявленной столице Белого

Юга, начальник штаба Деникина, генерал И. П. Романовский встретил Милюкова, как блудного сына, словами: «Хорошо, что вы наконец приехали»302. Контакт Ми-

люкова и вождей Добровольческой армии был восстановлен. «Но я был доволен, что наши новые отношения не имели ничего обязательного», — прибавлял Милю-

ков303. Видимо, в многочисленных воспоминаниях о самом странном поступке сво-

ей политической карьеры Милюков пытался не просто оправдаться, но выглядеть

таким, как всегда: безупречно последовательным и логичным в своих поступках.

Так ли это было, как об этом писал сам Павел Николаевич? Что он сам чувствовал

после подобного фиаско?

В неопубликованных заметках Деникина имеется любопытная запись о визите

к нему Милюкова в Екатеринодар осенью 1918 г.: «Милюков, приехав в Екатери-

нодар, посетил меня… Он имел тогда вид весьма сконфуженный и на мой вопрос:

“Как же это Вы так неудачно сыграли на немцев?” — ответил: “В этом виноваты

ваши генералы. И Драгомиров, и Лукомский в Киеве уверяли меня, что в мировой

войне победят немцы. Я им поверил”». Белый Главнокомандующий при случае на-

вел справку у генералов по поводу их разговора с Милюковым. «Первый, — писал

Деникин, — заявил, что подобного разговора не имел вовсе, а второй — что убеждал

Милюкова как раз в противном…»304.

Сам же Милюков писал: «Моя поездка в Киев, как я тогда полагал, не только

не стояла в противоречии с моими отношениями к Добровольческой армии, но,

напротив, вытекала из этих отношений <…> Дело в том, что я поехал по призыву

Алексеева, но не в Мечетинскую, куда он в тот день выехал, а в Новочеркасск, где

299 Соколов Н. А. Предварительное следствие 1919–1922 гг.: Сб. материалов / Сост. Л. А. Лыкова //

Российский архив. Т. VIII. М., 1995. С. 263.

300 Я. Л. П. Н. Милюков и граф Эйхгорн // Киевская жизнь. 1919. 3 ноября.

301 Митинг о Зарубежном съезде…

302 Милюков П. Н. М. М. Винавер как политик… С. 33.

303 Там же. С. 33–34.

304 BAR. Anton & Kseniia Denikin collection. Box 12. Рукопись Деникина «Заметки, дополнения и раз-

мышления к «Очеркам русской смуты». Folder 1. Р. 37. Предоставлена С. Машкевичем (Нью-Йорк).

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

101

ждал его целый день и ночь. Второго приглашения я не помню; но, если я, не до-

жидаясь встречи, выехал в Киев, то именно потому, что уже запоздал с этой развед-

кой, — как я понимал цель своей поездки в интересах Добровольческой армии. Что

запоздал я — на целый месяц — это стало очевидно по результатам». Он же говорил:

«моя разведка не могла иметь независимого от поведения Добровольческой армии

значения: она и рухнула, как только это поведение стало общеизвестно»305.

Изначальная посылка плана Милюкова — грядущая победа немцев в мировой

войне — оказалась ошибочной. Сам П. Н. Милюков, встав на германофильскую

позицию «в самый неудачный для Германии момент», по мнению осведомленно-

го Г. Н. Михайловского, «кроме вреда для себя ничего не принес, лишний раз об-

наружив свое неумение разбираться в международно-политической обстановке»306.

Профессор И. А. Линниченко в своем дневнике восклицал: «А что делал он [Милю-

ков. — А. П. ], кроме ошибок? <…> Он был хорошим лектором; солидным ученым, но в политике не смыслит ни бельмеса»307. Другой современник писал: «Невольно

удивляешься, как маститый историк оказался столь недальновидным в оценке бли-

жайших политических событий»308. В то же время Милюков прекрасно понимал,

что ставит на кон свою собственную репутацию, и делал это, видимо, руководству-

ясь исключительно намерениями спасения России от большевизма любой ценой309.

Неудачные переговоры с германским оккупационным командованием стали

фактически последним (за исключением Ясского совещания) эпизодом россий-

ского этапа политической карьеры П. Н. Милюкова.

Что было бы, если бы Добровольческая армия пошла на союз с Германией?

Свой, как кажется, верный вариант развития событий предлагал в одной из сво-

их статей В. В. Шульгин: «Что было бы, если бы ген. Алексеев, вняв доводам за-

блудившегося П. Н. Милюкова, перешел на сторону немцев? Что было бы теперь

с Добровольческой армией? Ответ ясен. Поваленная Германия похоронила бы ее

под своими развалинами точно так, как она раздавила Скоропадского»310. Анализ

Шульгина верен, но Василий Витальевич не учел того, что такой переход был не-

возможен в принципе, учитывая то, что добровольческое офицерство видело в нем-

цах не только внешнего врага, но и ту силу, которая породила большевизм, и любой

альянс с немцами казался армейской массе недопустимым. Из этого в конечном

счете исходил и Алексеев.

Между тем, несмотря на неудачу своего лидера, украинские кадеты в течение

всего лета продолжали работу в составе гетманского правительства. Центральной

фигурой здесь был известный юрист И. А. Кистяковский. Также следует назвать

Н. П. Василенко, С. М. Гутника и А. К. Ржепецкого311. Далеко не все они были сто-

ронниками самостийности. Скорее, они вошли в состав гетманского правительства, 305 Милюков П. Пятнадцать лет назад // Последние новости. 1933. 26 февраля.

306 Михайловский Г. Н. Записки. Кн. 2. С. 47–48.

307 ГАОО. Ф. 153 ( Линниченко И. А. ). Оп. 1. Д. 8. Л. 13. Запись от 26 сентября 1918 г.

308 Рейн Г. Е. Из пережитого. Т. 2. Берлин, [192-]. С. 285.

309 Михайловский Г. Н. Указ. соч. С. 146. Об этом же говорилось в некоторых газетных публикациях

того времени. Так Е. Ефимовский писал, что «ошибка» Милюкова объяснялась его стремлением любой

ценой добиться «спасения России» ( Ефимовский Е. Долг чести // Голос Киева. 1918. 24 октября).

310 Шульгин В. Годовщина // Киевлянин. 1919. 28 августа.

311 Rosenberg W. Op. cit. P. 321–322.

102

Глава II

чтобы взять развитие украинского движения в свои руки, исходя, конечно же, из цели восстановления Родины312. В мае 1918 г. в Киеве состоялся Всеукраинский

съезд партии кадетов, на котором предстояло решить вопрос о допустимости уча-

стия партии в создании гетманского Совета Министров. После острых и горячих

прений возобладала точка зрения Н. П. Василенко, убежденного в том, что партия, считаясь с создавшимся положением, должна принять участие в организации влас-

ти при наличии оккупантов. Задача правительства в этих условиях понималась как

борьба с хаосом и разорением; следствием этой борьбы всеми участниками съезда

мыслилось начало освобождения России от большевиков. Съезд не только разре-

шил отдельным членам партии войти в состав правительства, но и поручил пре-

зидиуму вновь созданной Всеукраинской партии конституционных демократов

постоянно находиться с ними в контакте. Украинский вопрос и отношение к нему

в этой ситуации были отодвинуты на второй план, поскольку партия кадетов ис-

ходила из надуманности украинского движения и полагала, что «когда освободит-

ся вся Россия, эти фиговые листочки мнимого украинства спадут сами собой»313.

С точки же зрения советских авторов, кадеты, во время войны проявившие себя

как русские националисты, совершили на киевском съезде «политическое самоу-

бийство», признав осуществленный по германской указке гетманский переворот314.

Наиболее последовательно и решительно против украинского движения вы-

ступал лишь Внепартийный блок русских избирателей г. Киева, возглавляемый

В. В. Шульгиным. Шульгин сотоварищи являлись решительными противника-

ми даже самого употребления термина «Украина», ведя в течение двух лет успеш-

ную борьбу с «украинствующими», а в период гетманщины и со Скоропадским.

50 лет спустя В. В. Шульгин охарактеризовал Скоропадского так: «Когда немцы

посадили в Киеве гетмана — генерала Скоропадского, он стал как будто бы вла-

дыкой Украины. Но только “как будто бы”. Немцы сделали его пешкой. Но если

бы было обратное и они ему сказали: “Ваша светлость, властвуйте по-настояще-

му”, Скоропадский не мог бы этого сделать, потому что у него не было программы, его мировоззрение — пустое место»315. Ориентация Украины на Германию каза-

лась В. В. Шульгину ошибочной, поскольку исход мировой борьбы, по его мне-

нию, не был предрешен, а значит судьба «Украинской державы» напрямую зависе-

ла от исхода войны316. Политиков, которые подобно Милюкову, публично заявили

в те дни о своем германофильстве, Шульгин остроумно назвал «Клубом самоу-

бийц», по аналогии с известным произведением Стивенсона317.

Как мы уже говорили, больше всего в 1918 году Василий Витальевич боялся как

раз восстановления монархии при помощи германских штыков, считая восстанов-

ление монархии подобным способом национальным бедствием. Надо сказать, что

312 Юренев П. П. В 1918 году // М. М. Винавер и русская общественность начала ХХ века. Париж, 1937. С. 135.

313 Зеньковский В. Указ. соч. С. 23.

314 Т-ий С. Значение киевского съезда кадетов // Известия ВЦИК. 1918. 18 мая.

315 Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб).

Ф. 166 ( Ф. М. Эрмлер). Оп. 1. Д. 83. Стенограмма беседы с В. В. Шульгиным о русской эмиграции. Мате-

риалы к фильму «Перед судом истории». 1964 год. Л. 8–9.

316 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 41. Л. 5.

317 Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 449. Л. 18.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

103

перебравшись в августе 1918 г. на Кубань, бывший редактор «Киевлянина» в зна-

чительной степени скорректировал свое отношение к лозунгу реставрации Рома-

новых, столь рьяно отстаиваемому им незадолго до этого. Повлияли на это три

события: очевидная поддержка немцами промонархических армий, являвшихся

конкурентами Добрармии; возрастание активности монархистов, видевших в нем-

цах силу, способную возродить монархию в России без особых затруднений; а глав-

ное — гибель императора Николая II, не вызывавшая у Шульгина, да и у высших

руководителей Добровольческой армии, никакого сомнения. С этого момента

игры в «реставрацию», во всяком случае, до поражения немцев, и до восстановле-

ния единой России, очищенной от большевистского засилья, рассматривались им

как чрезвычайно опасные и провокационные, в свете последующего, желательного

для России возрождения монархии. Спешка в этом деле — в частности, преждевре-

менное выставление лозунга или имени будущего государя — могли окончательно

дискредитировать Романовых.

В цикле статей в екатеринодарской газете «Россия» с общим названием «Мо-

нархисты» Шульгин четко сформулировал эту мысль, едко высмеяв «самоубийц», поставивших на возрождение монархии при помощи немцев: «Не успели немцы за-

нять Киев, как сейчас же пошли разговоры на тему: мол, немцы, являясь сами на-

родом монархическим, дадут и России Царя. Очень многие попались на эту удочку.

И это вызвало обострение монархического вопроса раньше времени, а это обостре-

ние, быть может, стоило жизни Государю Императору Николаю II-му. “Нетерпе-

ливые” монархисты, те, которым непременно, во что бы то ни стало, надо сегодня

же петь “Боже, Царя Храни” (несмотря на то, что такого рода выступления не “хра-

нят”, а напротив приводят к трагическому исходу) пьянели и шалели от немецких

соблазнов и, махнув рукой на все, перекочевали в немецкий лагерь. Монархисты же

способные рассуждать, были тоже в высшей степени обеспокоены немецкими за-

игрываниями, ибо понимали, что лучший способ похоронить монархическую идею

в России навсегда, это временно реставрировать [курсив принадлежит Шульгину. —

А. П. ] ее немецкими руками»318. «Восстановление монархии в России в немецком

понимании — это значит: посадить большого Скоропадского в Москве, оставив

малого в Киеве... Скоропадщина, — прибавлял Шульгин, — достаточно разъясне-

на. Мы отлично поняли, что это только упрощенный способ хозяйничанья: вместо

того, чтобы иметь дело с “товариществом официантов”, какое представляла из себя

Украинская Рада, вам удобнее было иметь “метрд,отеля” в лице Скоропадского. То

же вы хотите сделать в Москве. О, это совсем не то, на что мы рассчитывали»319.

«Положение русских монархистов немецкой ориентации, — писал Шульгин, — ста-

новится в высшей степени двусмысленным, на что мы считаем своим долгом обра-

тить их просвещенное внимание. Господа, вы ставите в укор Добровольческой ар-

мии, что над нею не развивается также ясно и определенно монархический лозунг, как реет трехцветный национальный флаг. Вы требуете определенности в этом во-

просе. Господа, это было бы хорошо, если бы вы были логичны. Но дело в том, что

ваша дружба с немцами показывает, что вы можете закрывать глаза на такие обсто-

318 Шульгин В. Монархисты // Россия. Екатеринодар. 1918. 19 (1) августа.

319 Там же.

104

Глава II

ятельства, от которых искренние монархисты приходят в ужас. Почему, господа, вы

не требуете определенности от немцев [выделено Шульгиным. — А. П. ], при помо-

щи которых вы, как говорят, где-то сооружаете какие-то армии? Государь Николай

II-ой был убит Екатеринбургским совдепом. Но затем цареубийство было призна-

но правильным [выделено Шульгиным. — А. П. ] центральной большевистской влас-

тью, которая изображает из себя правительство «великорусской республики». Итак, большевики суть несомненные, перед всем светом явные, цареубийцы. Скажите, пожалуйста, как отнеслись к этим цареубийцам ваши друзья-немцы?... Германия

и по сию пору всеми силами поддерживает большевиков, которые и сидят до сих

пор только благодаря немцам. Теперь я просил бы обратить внимание на нижесле-

дующее. Итак, большевики — цареубийцы. Немцы друзья большевиков, т. е. друзья

цареубийц. Вы друзья немцев, т. е. друзья друзей цареубийц. Кто же вы такие, госпо-

да русские монархисты немецкой ориентации? Подумайте также о том, что Добро-

вольческая армия ведет жесточайшую борьбу с теми обагренными царской кровью

большевиками, с которыми целуются немцы. Подумайте и сравните»320. В другой

своей статье из цикла «Монархисты» В. В. Шульгин высказал убежденность в мо-

нархическом характере всех государственных новообразований «по крайней мере, в Европейской России», приведя в качестве примера Украину и Дон. «Скоропадс-

кий, — писал Шульгин, — только то и делает, что обменивается трогательными те-

леграммами с Императором Вильгельмом и строго, с величайшей пунктуальностью, исполняет мельчайшие приказания его генералов. Словом, лояльность Скоропад-

ского, Лизогуба, Кистяковского и др. почтенных украинских деятелей по отноше-

нию к “обожаемому монарху” превыше всяких похвал»321. В то же время, по утвер-

ждению Василия Витальевича, «вольный Дон, в лице своего Атамана, поклонился

императору Вильгельму на правах, если так можно выразиться, зависимой незави-

симости [выделено Шульгиным. — А. П. ]»322. То есть и Украина, и Дон фактически

монархические государства, как следствие, «спор идет только о том: какому монарху

повиноваться. Газета “Россия” утверждает, что русскому народу следует быть под

русским монархом. А правители всех “самостоятельных государств”, по-видимому, убеждены, что всем им надо быть под монархом германским. Вот и вся разница»323.

Монархия, по мысли Шульгина, может быть восстановлена только рука об руку

с союзниками: тогда она «будет монархией сильной и благословенной, ибо на ней

не будет ни пятна измены союзникам, ни клейма немецкого рабства, которое неиз-

бежно, если монархию восстановят немцы». Если же монархия в лице Николая II, его сына Алексея или Михаила Александровича (еще не было известно о расстреле

Романовых) будет восстановлена при участии немцев, то киевские монархисты со-

юзнической ориентации обещали сложить оружие и уйти в частную жизнь, так как

не считали себя вправе сражаться против своего законного государя324. «Монархи-

сты» Шульгина имели большой резонанс, в частности, мать Николая II, Вдовству-

ющая Императрица Мария Федоровна, ознакомившись с текстом статей, нашла их

320 Там же.

321 Шульгин В. В чем разница // Россия. Екатеринодар. 1918. 22 (4) августа.

322 Там же.

323 Там же.

324 ГАРФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 54. Л. 1; ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 1. Л. 9.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

105

«удачными»325. По словам самого Шульгина, «Монархисты» вызвали шумный резо-

нанс и в Добровольческой армии: так, например, к Василию Витальевичу «явились

некоторые офицеры, во главе, если не ошибаюсь, с Кутеповым, которые говорили

в таком роде:

— Теперь мы знаем, за что боремся!

Но это не понравилось Деникину…»326. Командующий Добровольческой ар-

мией попросил Шульгина поставить на «манжетке, что газета “Россия” — ...неза-

висимое издание»327, что и было сделано редакцией328. Дело в том, что еще прежде

в письме Шульгину Антон Иванович четко высказал свою политическую програм-

му — программу «непредрешения» формы государственного устройства России

до созыва Всероссийского Учредительного собрания: «В течение долгих, долгих

месяцев я веду по мере сил борьбу за спасение России. В последнее время во главе

Добровольческой армии. Прямо, открыто и никогда не отступая от единственной, не допускающей разнотолков, цели — Единая, Великая, Неделимая Россия. Все

остальное, включая и образ правления — для меня сейчас вопросы второстепен-

ные — способы, формы, но отнюдь не самодовлеющая цель <…> Теперь не время

сводить политические счеты, проявлять нетерпимость, разделять силы и средства

по “именам” и “платформы”. Все силы государственные должны быть использо-

ваны для воссоздания Великодержавной России, свободной от власти черни и от

германского ига. Потом между собой разберемся»329. Именно поэтому преждевре-

менное обращение к вопросу об образе правления России казалось Деникину не-

желательным, оно могло отпугнуть население от поддержки Добровольческой ар-

мии.

Шульгин в письменной форме отказался от принятия гражданства «Украин-

ской державы», обосновывая свое решение тем, что это новообразование не бу-

дет существовать на политической карте Европы в случае победы Антанты, при-

верженцем которой В. В. Шульгин оставался в течение всей мировой войны330.

Позднее, уже после победы Антанты в мировой войне, Шульгин писал, что «ког-

да несколько киевлян подавали мотивированный отказ от украинского поддан-

ства в июне 1918 года, они были пророки»331. Кроме того, в знак протеста против

пребывания в Киеве немцев Шульгиным был закрыт выпускавшийся полвека

«Киевлянин»332. Вместо закрытого «Киевлянина» вскоре начал выходить монархи-

ческий «Голос Киева», в котором сам Шульгин участия не принимал, однако чита-

ющей публикой газета воспринималась как продолжение «Киевлянина», каковым

газета не являлась333, лояльнее относясь к гетману и немцам334. Вместе с тем « Голос

325 Дневники императрицы Марии Федоровны (1914–1920, 1923 годы). М., 2006. С. 260.

326 Шульгин В. В. Деникин // Последний очевидец: Мемуары. Очерки. Сны. М., 2002. С. 487.

327 Там же. С. 488.

328 Россия. Екатеринодар. 1918. 23 (5) августа.

329 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 112 б. Письмо Деникина Шульгину. Июнь 1918 г. Л. 1.

330 Там же. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 41. Л. 5.

331 Шульгин В. Годовщина // Киевлянин. 1919. 28 августа.

332 Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 97.

333 ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 2. Д. 11 а. Записки Е. Г. Шульгиной. Л. 181; ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 449.

Записки В. М. Левитского «Борьба на белом Юге». Л. 20.

334 Голос Киева. 1918. 11 мая.

106

Глава II

Киева» так или иначе, но являлся рупором умеренной русской идеи в Юго-Запад-

ном крае. На территории Украины продолжала свою деятельность шульгинская

«Азбука» — тайная контрразведывательная организация, в задачи которой входи-

ла борьба с большевиками, немцами, «украинствующими» и всемерная поддер-

жка Добровольческой армии. До января 1919 г. «Азбука» работала главным обра-

зом «против немцев и украинских националистов, в лице гетмана Скоропадского, а позже — против т. н. Украинской Директории», — сообщал Шульгин на допросе

в СМЕРШ335. Группа Шульгина вынашивала идею военного переворота в Киеве,

который должен был передать власть в городе генералу Деникину. Однако собы-

тия на Украине развивались слишком стремительно и из затеи «азбучников» ничего

не вышло336.

Летом-осенью 1918 года Киев становится местом консолидации антибольше-

вистских политических сил337. Здесь продолжили свои работу деятели из Правого

и Национального центра. Политики беспрестанно собирались и вели свои совеща-

ния.

Летом 1918 года в Киеве возникло Совещание бывших членов законодательных

палат — Государственной Думы всех четырех созывов и Государственного Совета.

К тому моменту около 50 бывших членов законодательных учреждений принима-

ли участие в тех или иных политических объединениях. В конце концов возникла

мысль об их объединении в составе одной организации — так и возникло указанное

Совещание338. Влиятельные политики старой России собирались сначала в неболь-

шом количестве, не более 20 человек, но скоро их число перешло за сотню. Теку-

щей работой объединения занималось бюро во главе с графом А. А. Бобринским339.

Политические убеждения участников этих заседаний были самыми разнообразны-

ми — объединял их только антибольшевизм. В заседаниях участвовали, например, мало в чем расходясь, такие непримиримые в недавнем прошлом думские соперни-

ки, как П. Н. Милюков и В. М. Пуришкевич340.

На одном из первых заседаний был поставлен вопрос о принятии декларации

о едином представительстве России на предстоящем мирном конгрессе. Прения

по этому вопросу затянулись более чем на 5 часов. Причина столь долгого обсу-

ждения была одна: правая группа Совещания во главе с Пуришкевичем настаивала

на том, чтобы в декларации был четко определен образ правления России. В част-

ности, Пуришкевич заявил о том, что «единство России может осуществиться толь-

ко при одном условии — если Россия будет монархией». Пуришкевич предложил

поставить свою поправку на голосование, причем «политическую веру» голосо-

вавших определить можно было очень просто: голосовали путем вставания с ме-

ста. Большинством голосов поправка Пуришкевича была принята. В свою оче-

редь, Милюков внес вторую поправку о том, что в России должна быть установлена

335 Тюремная одиссея Василия Шульгина... С. 163–164.

336 ОР РНБ. Ф. 1052. Оп. 1. Ед. хр. 37. Записки полковника Б. А. Энгельгардта. Л. 19–20.

337 Гражданов Ю. Д., Зимина В. Д. Союз орлов: Белое дело России и германская интервенция в 1917–

1920 гг. Волгоград, 1997. С. 141.

338 Совещание членов Гос. Думы и Гос. Совета // Киевская мысль. 1918. 12 (25) сентября.

339 Федюк В. П. Белые… С. 95.

340 Гурко В. И. Из Петрограда через Москву, Париж и Лондон в Одессу // Архив русской революции.

М., 1993. Т. ХV. С. 31.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

107

конституционная монархия, в чем его горячо поддержал Ф. И. Родичев. При значи-

тельном числе воздержавшихся предложение Милюкова было принято341.

Крупную роль играл образованный в Киеве союз, сокращенно называемый «Про-

тофис» — Всеукраинский союз промышленности, торговли и финансов. В состав со-

юза входили Всеукраинский союз хлеборобов, Союз горнопромышленников Юга

России, Союз металлургов, Украинский Союз сахарозаводчиков, Союз украинских

общество заводов и фабрик (СУОЗИФ), Союз кредитных и финансовых учреждений

на Украйне, Украинский Купеческий союз, Всеукраинское общество винокуренных

заводчиков, Всеукраинский Союз сельских хозяев и арендаторов. Председателем

Протофиса был избран бывший член Государственной Думы князь А. Д. Голицын342, а председателем президиума — Н. А. фон-Дитмар, среди товарищей которого числи-

лись такие крупные фигуры, как гр. А. А. Бобринский, Л. И. Бродский, В. А. Ауэрбах

и другие343. Нетрудно понять, что «Протофис» был готов поддерживать режим гетма-

на как реально существующую власть, хотя и стоявшую на позиции независимости

Украины, но восстановившую крупное землевладение и базовые принципы «Старо-

го порядка» прежней России344. В скором времени, ввиду экономического и полити-

ческого «веса» людей, входивших в состав Президиума Протофиса, организация ста-

ла играть, по словам Голицына, «крупную роль не только в качестве арбитра по всем

экономическим, финансовым и промышленным вопросам перед лицом соответст-

вующих министерств и всего Правительства в совокупности, но также в направле-

нии всей политики его, а равно и самого Гетмана. Можно без преувеличения сказать, что две организации в этот период на Украйне играли доминирующую роль: Союз

хлеборобов и Протофис»345. Протофис развил кипучую деятельность: в роскошном

помещении союза на Крещатике чуть ли не ежедневно происходили всевозможные

совещания346. Голицын утверждал, что ему как председателю Протофиса пришлось

«принимать активное участие как в предотвращении назревающих кризисов, так и в

разрешении таковых в интересах страны». «Для этого, — писал Голицин, — прихо-

дилось воевать немалое количество раз с Гетманом, дабы добиться того или другого

решения вопроса в желаемом для нас смысле. Пришлось менять состав лиц на по-

стах министров, подыскивать им соответствующих товарищей и даже менять весь со-

став правительства в связи с переменой ориентации самой политики в зависимости

от внешних событий»347. В свою очередь Скоропадский в своих воспоминаниях с ува-

жением отзывался о Голицыне как о человеке умном и знающем348. Вместе с тем Про-

тофис как организация, выражающая интересы крупного капитала, сильно навредил

341 Киевская мысль. 1918. 24 (11) октября; Рейн Г. Е. Из пережитого. Т. 2. Берлин, [б. г.]. С. 281.

342 Голицын А. Д. , кн. Воспоминания. М., 2008. С. 467.

343 Съезд «Протофиса» // Киевская мысль. 1918. 28 (15) октября. Подробнее о деятельности «Про-

тофиса» см.: Шацилло М. К. Российская буржуазия в период Гражданской войны и первые годы эмигра-

ции. 1917 — начало 1920-х годов. М., 2008. С 162–166.

344 Procyk A. Russian Nationalism and Ukraine. The Nationality Policy of the Volunteer Army during the Civil War. Edmonton, 1995. P. 53.

345 Голицын А. Д. Указ. соч. С. 468.

346 ГАРФ. Ф. Р-5971 (Менделеев П. П.). Оп. 1. Д. 112. Л. 72–73. Воспоминания П. П. Менделеева, члена Совета Государственного Объединения России.

347 Голицын А. Д. Указ. соч. С. 468.

348 Скоропадський П. Указ. соч. С. 204.

108

Глава II

репутации гетмана, связывая его в общественном сознании со старым порядком, де-

ятели же Протофиса, как вспоминал видный кадет Н. И. Астров, вели «грубую, не-

прикрытую спекуляцию…»349.

В начале сентября 1918 г. было достигнуто соглашение о создании Совета Госу-

дарственного Объединения России (СГОР). В состав СГОР вошли представители

земских, банковских, землевладельческих, торгово-промышленных и академиче-

ских кругов350. В политическом отношении состав членов СГОР был весьма разно-

образный, но споры о будущем страны на время были приостановлены: «Внима-

ние поглощено было более животрепещущими вопросами, связанными с борьбой

против Советской власти», — вспоминал состоявший в СГОР П. П. Менделеев351.

Общая физиономия СГОР, вспоминал общественный деятель М. В. Брайкевич,

была «панбуржуазной» и «классово-эгоистической». Позитивный момент в про-

грамме СГОР на первых порах отсутствовал: основа объединения «лежала в чисто

отрицательном моменте — горечи и нерассуждающем раздражении на все социа-

листические и почти на все кадетские и кадетствующие элементы после неуспе-

ха Временного Правительства»352. Председателем СГОРа и особого бюро (фун-

кционировавшего в качестве исполнительного органа СГОР) был избран барон

В. В. Меллер-Закомельский, который на своем посту «ловко лавировал среди на-

ших разногласий и затушевывал наиболее жгучие щекотливые вопросы, умело об-

ходя подводные камни, о которые легко могла бы разбиться утлая ладья нашего

объединения, почти всегда добивался желательных ему решений», — вспоминал

о Меллер-Закомельском Менделеев353. Он же утверждал, что ключевой фигурой

СГОР, несмотря на наличие в составе объединения таких влиятельных деятелей, как А. В. Кривошеин, П. Н. Милюков, А. Д. Голицын, Д. Ф. Гейден, Е. Н. Трубец-

кой, С. Н. Маслов, был присяжный поверенный, масон354, М. С. Маргулиес, кото-

рый благодаря своей обходительности и ловкости, станет в недалеком будущем од-

ним из центральных действующих лиц в Одессе в дни французской интервенции355.

Несмотря на такие крупные имена в составе СГОР, организацией, координирую-

щей деятельность антибольшевистских сил, он стать не сумел: во-первых, СГОР

занимал ярко выраженные правые позиции, и по сути игнорировал Национальный

Центр, которому симпатизировал Деникин, а, во-вторых, и в монархической среде

на Украине также существовала острейшая конкуренция за лидерство.

Монархисты вообще вели в Киеве активнейшую деятельность, достаточно

сказать о кружке, группировавшемся вокруг салона баронессы Мейендорф, в со-

став которого входили князь А. Н. Долгоруков (одна из ключевых фигур последних

дней правления Скоропадского), известный царедворец генерал А. А. Мосолов, 349 ДРЗ. Ф. 53 (Всероссийский национальный союз). Оп. 1. Ед. хр. 17. Ч. 4. Астров Н. И. Граждан-

ская война на Юге России. Л. 21.

350 «СГОР был фактически объединением крупнейших аграриев-аристократов, богатейшей земель-

ной знати, финансово-промышленных магнатов и сановной бюрократии», — писал автор одной из пер-

вых советских работ о южнорусском Белом движении Д. Кин (см.: Кин Д. Деникинщина. Л., 1927. С. 53).

351 ГАРФ. Ф. Р-5971. Оп. 1. Д. 112. Л. 75–76.

352 Брайкевич М. В. «Из революции нам что-нибудь» // Французы в Одессе. Л., 1928. С. 231.

353 ГАРФ. Ф. Р-5971. Оп. 1. Д. 112. Л. 97.

354 Николаевский Б. И. Русские масоны и революция. М., 1990. С. 100.

355 ГАРФ. Ф. Р-5971. Оп. 1. Д. 112. Л. 97–98.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

109

прежде занимавшего пост начальника канцелярии министерства императорско-

го двора, и другие. Сами члены кружка, имевшего, к слову, доступ к гетманскому

дворцу, именовали себя «зубрами», подчеркивая свой крайний монархизм-леги-

тимизм и значимость своего социального положения. Своим главой «зубры» при-

знавали уже известного нам полковника Ф. Н. Безака356. «Зубрами» была пред-

принята и попытка спасти (при посредничестве немцев) Николая II и его семью.

Инициатива, если верить показаниям А. Н. Долгорукова, данным им судебному

следователю Н. А. Соколову, исходила от графа Альвенслебена. Граф пригласил

на встречу Долгорукова и чету Безаков. На встрече Альвенслебен, как показал

Долгоруков, заявил о том, что Вильгельм II желает спасти Николая II «и принима-

ет к этому меры»357. Альвенслебен пояснил, что немцы якобы потеряли след пре-

бывания отрекшегося императора, и требуется «послать три пары офицеров для

обнаружения места пребывания Государя»358. Кроме того, Альвенслебен назвал

сумму, которая была необходима для спасения Николая II — 2 миллиона рублей.

Также граф предупредил собеседников о том, что между 16 и 20 июля 1918 г. рас-

пространится «ложный» слух об убийстве русского царя: «Слух… будет ложный, но он необ ходим в каких-то целях именно Его спасения». «В то же время он про-

сил нас держать разговор с ним в секрете, делая наружно вид, что мы верим изве-

стию о смерти Государя», — вспоминал Долгоруков359. Вскоре в киевских газетах

появилась информация о том, что царь расстрелян в Екатеринбурге, а его семья ку-

да-то вывезена. Как вспоминал Долгоруков, «в этом сообщении инициатива убий-

ства приписывалась местному уральскому совдепу. Признаться, я был поражен

осведомленностью Альвенслебена и, конечно, совершенно не поверил газетному

сообщению»360. Очень быстро распространился слух, что Альвенслебен «плакал»

во время панихиды. Между собой Долгоруков и Безак говорили о том, как Аль-

венслебен «искусно ведет свою роль»361. Однако, встретив в августе Альвенслебена

на улице, Долгоруков узнал от графа, что «ничего не удалось сделать, и Государь, видимо, убит»362. Предпринял безуспешную попытку передать через Альвенслебе-

на письмо Вильгельму II и Мосолов. Однако на письмо Мосолова с призывами

спасти государя Вильгельм II никак не отреагировал, а граф Мумм, дипломати-

ческий представитель Германии при гетмане, попросту отказался помочь в деле

спасения Романовых. По словам Мосолова, Мумм дал ему понять, что «в данное

время мнение кайзера в делах иностранной политики уже не имеет прежнего зна-

чения, и не соглашался с тем, что для Германии важен вопрос о спасении царя»363.

Поведение немцев и их заигрывания с русскими монархистами могут показаться

странными и нелогичными. Вместе с тем достаточно разумное объяснение этому

356 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43.Л. 83. Единственным законным царем «зубры» признавали Нико-

лая II. Доклад генерала А. А. Толмачева. Лето 1918.

357 Соколов Н. А. Предварительное следствие 1919–1922 гг.: Сб. материалов / Сост. Л. А. Лыкова //

Российский архив. Т. VIII. М., 1995. С. 269.

358 Там же. С. 269.

359 Там же. С. 269.

360 Там же. С. 270.

361 Там же. С. 270.

362 Там же. С. 270.

363 Мосолов А. А. При дворе последнего императора. СПб., 1992. С. 245–246.

110

Глава II

предложил советский историк Г. З. Иоффе. По его словам, это поведение «полно-

стью вписывалось в ту игру, которую немцы на Украине вели с русскими монархи-

стами: не в интересах немцев было “разочаровывать” монархистов и отталкивать

их от себя»364. Что же касается отрекшегося императора, то думается, что он казал-

ся всем «главным игрокам» — Германии, большевистской России, да и, если уж

говорить без лукавства, вождям Белого движения, полностью отыгранной фигу-

рой. Вместе с тем, живой Николай Романов оставался потенциально самой силь-

ной и политически значимой персоной на всем пространстве бывшей Империи.

В новых раскладах новой политики, думается, что живой Николай II не очень-то

был нужен даже монархистам, о чем говорит тот факт, что ни одного полноценно-

го заговора с целью спасения Дома Романовых организовано не было.

В самом конце лета той же группой правых — одесским городским главой Пе-

ликаном, Кочубеем и кн. Долгоруковым — на немецкие деньги было образовано

«Особое политическое бюро на Украйне» для борьбы с левыми партиями. Бюро

имело тесные контакты с германской контрразведкой, как следствие, главой бюро

был назначен «профильный» специалист — чиновник бывшего Департамента по-

лиции Игнатьев, усердно собиравший «компромат» на отдельных деятелей гет-

манского кабинета и знакомивший с ними самого Ясновельможного Пана. Пред-

полагалось открыть такое же бюро и в Одессе, поставив во главе его Пеликана365.

Помимо политических собраний монархисты на Украине пытались органи-

зовать и какие-то формы военного сопротивления большевизму. Речь идет о не-

мецком проекте лета 1918 г. Немцы обратились к «зубрам», считая их пронемец-

кой придворной партией. «Зубрам» предлагалось поискать генерала, который

бы согласился возглавить дело формирование монархической армии, создава-

емой на немецкие деньги. Армия должна была формироваться на территориях,

занятых немцами (часть Черниговской, Курской и Харьковской губерний)366.

В Киеве, на квартире генерала князя М. А. Туманова, собирались генералы-мо-

нархисты: А. Н. Долгоруков, Н. Н. Шиллинг, А. А. Павлов, М. М. Кантакузен. Ге-

нералы ожесточенно спорили между собой, выбирая наиболее достойную фигу-

ру на пост командующего монархической армией. Потенциальные командующие

спорили друг с другом, по словам генерала В. В. Бискупского, «топили друг друга

именно завистью», однако, после сообщения ротмистра А. Г. Шапрона дю Лар-

ре, рассказавшего генералам о целях и задачах Добровольческой армии, генера-

лом М. А. Тумановым было сформулировано общее мнение: «Все мы кончим тем,

что будем в рядах Добровольческой армии, и я каждого офицера, обращающегося

ко мне, буду направлять туда»367. Военная же секция съезда консервативных де-

ятелей, проходившего в Киеве 7 июля 1918 г., приняла резолюцию, гласившую:

«Не может быть сомнения, что Великое Российское Государство может восстано-

виться лишь под скипетром законного Монарха»368. Среди подписавшихся было

364 Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987. С. 298–299.

365 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 70–71. Сводка «Азбуки».

366 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 18. Л. 1.

367 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 18. Письмо генерала В. В. Бискупского в штаб Добровольческой армии.

1918 г. Л. 2.

368 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 51.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

111

громкое имя князя Долгорукова, которому еще предстояло сыграть главную роль

в своей жизни.

Прогерманские армии действительно возникли. Речь идет в первую очередь

о Южной и Астраханской армиях, выступавших под монархическим знаменем.

Астраханская армия, в лице атамана князя Д. Тундутова, получившего в Берли-

не аудиенцию у самого Вильгельма II369, создавалась фактически на деньги нем-

цев, всячески способствовавших тому, чтобы армия не нуждалась ни в оружии, ни в боеприпасах370. Создание армии началось в июле 1918 г. Формирование ар-

мии решено было вести на Дону, в районе станицы Великокняжеской Сальского

округа, находившегося на границе Донского войска и Астраханской губернии. На-

звание армии было дано из «теоретического предположения Тундутова комплек-

товать армию астраханскими казаками и калмыками по мере освобождения Астра-

ханской губернии»371. На улицах Киева активно вели себя агитаторы, призывавшие

вступить в ряды армии, правда, без достаточного успеха372. Пункт записи в состав

армии вообще выглядел необычно: рядом с монархическим знаменем Дома Рома-

новых в окно были выставлены также портреты Николая II и Императрицы Алек-

сандры Федоровны373. Однако даже такие «агитки» не помогли: в армию не пошли.

Несмотря на то что численность армии была крайне невелика, в ее составе было

немало представителей знатных фамилий374, естественно, монархически настро-

енных ориентированных, и, как правило, крайне негативно относящихся к Вер-

ховному Руководителю Добровольческой армии генералу М. В. Алексееву, считая

его виновником всех несчастий. Ходили слухи, что «астраханцы» даже замышляли

устранение Алексеева, но дальше разговоров дело не пошло375. Сам Тундутов, еще

очень молодой человек, происходил из знатного калмыцкого рода. Во время Вели-

кой войны будущий атаман служил адъютантом у генерала Н. Н. Янушкевича, за-

служив у сослуживцев репутацию человека заносчивого и бестолкового376. Русская

смута, однако, вынесла на поверхность и этого, не самого достойного, представи-

теля офицерского корпуса императорской армии. При армии существовал «поли-

тический кабинет», который возглавлял небезызвестный еще по корниловскому

369 Кайзер вспоминал, что на аудиенции Тундутов пытался найти путь к сближению с Германией, мо-

тивируя это тем, что «казаки... не славяне, и являются несомненными врагами большевиков» ( Вильгельм II.

События и люди 1878–1918: Воспоминания. Мемуары. Мн., 2003. С. 173). В те дни в Киеве ходили упорные

слухи, что Николай II ответил отказом на предложение германского кайзера принять от немцев обратно

свой царский титул (ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 14. Л. 7–8). Шульгин, сообщающий этот слух в информаци-

онной сводке «Азбуки», объяснял резкость Вильгельма именно отказом отрекшегося царя от предложения

германского императора (Там же. Л. 8). Сам Тундутов вспоминал, что в беседе с ним кайзер несколько раз

повторил «какая ужасная ошибка, что мы соседи и воевали друг с другом», и поднял бокал за союз Герма-

нии и России. (См.: Тундутов Д. Исповедь // Марковчин В. В. Три атамана. М., 2003. С. 286).

370 РГВА. Ф. 40238 (Военно-политический отдел Добровольческой армии). Оп. 1. Д. 48. Л. 58. Пись-

мо генерала Л. И. Федулаева.

371 Гагкуев Р. Г. Белое движение на Юге России. Военное строительство, источники комплектова-

ния, социальный состав.1917–1920 гг. М., 2012. С. 200–201.

372 BAR. Соломоновский И. К. Воспоминания. Р. 9. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

373 Шкловский В. Б. Сентиментальное путешествие. М., 1990. С. 166.

374 Федюк В. П. Белые… С. 98–99.

375 РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 48. Л. 55.

376 Кондзеровский П. К. В Ставке Верховного. 1914–1917: Воспоминания Дежурного генерала при

Верховном Главнокомандующем. Париж, 1967. С. 28.

112

Глава II

выступлению И. А. Добрынский, о котором Деникин в своей неопубликованной

рукописи «Заметки, дополнения и размышления к “Очеркам русской смуты”» на-

писал примечательные строки: «Авантюрист сугубый <…> Добрынский был чем-

то вроде “управляющего внешними сношениями” у Тундутова, и одновременно

неглас ным сотрудником немецкой контрразведки…»377. «Кабинет» поддерживал

тесную связь с донскими местными и приезжими монархистами378.

Армия пользовалась поддержкой правых кругов Киева во главе с графом В. А. Бо-

бринским. Должность командующего армии долгое время оставалась вакантной, пока, наконец, занять ее не согласился лихой кавалерийский генерал А. А. Павлов, в полити-

ческой идеологии которого, по словам Деникина, «был только монархизм и никаких

осложняющих дело «предрассудков»379. Павлов в июле 1918 г. был в расположении До-

бровольческой армии, где имел беседы с генералами М. В. Алексеевым, А. И. Деники-

ным и И. П. Романовским. Из бесед Павлов с грустью вынес впечатление, что все три

генерала «признают только конституцию»380. Встречи с Тундутовым также не принесли

Павлову особого удовлетворения. После одной из таких встреч Павлов записал в сво-

ем дневнике: «Тундутов задумал указывать, как Россия должна управляться — консти-

туция, автономия и пр. Я наотрез отказался. Он сказал: “ну, о таких пустяках можно

сговориться”?!»381 Действительно, резкий карьерный взлет, видимо, вскружил Тунду-

тову голову. По всегдашней российской политической традиции, сильные мира сего

были готовы принимать за народ решения и вершить его судьбу.

Комплектование армии шло медленно и неудачно; к тому же, немцами была пе-

рехвачена официальная телеграмма Тундутова генералу Алексееву от 4 августа 1918 г., в которой бывший адъютант Янушкевича просил о содействии Михаила Васильевича

для включения Астраханской армии в состав Добровольческой. Это, естественно, да-

вало немцам повод видеть в Тундутове двуличного человека и разорвать с ними изна-

чальные договоренности. Деникин же наотрез отказывался иметь дело с прогерман-

скими организациями и идти на контакты с авантюристами, подобными Тундутову382.

В целом Астраханская армия не оставила заметного следа в истории Граждан-

ской войны, а за прекращением немцами финансирования и в связи с полным про-

валом процесса формирования армии (удалось набрать не более 3 тысяч бойцов, из которых на фронт могло быть выставлено только 1753 человека, астраханских же

казаков из них было всего 488 человек)383 растаяла сама по себе384. Такой тенденци-

озный мемуарист, как начальник штаба Донской армии И. А. Поляков, в своих вос-

поминаниях, тем не менее, точно назвал главную причину неудачи комплектования

377 BAR. Anton & Kseniia Denikin collection. Box 12. Рукопись Деникина «Заметки, дополнения и раз-

мышления к «Очеркам русской смуты». Folder 1. Р. 22. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

Любопытно, что в своем кругу Добрынский говорил: «Если я не сделаю в России монархии, – ее не сде-

лает никто». (См.: Каклюгин К. Кн. Тундутов // Казачьи думы. София. 1924. № 33. С. 7).

378 Венков А. В. Атаман Краснов и Донская армия. 1918 год. М., 2008. С. 360.

379 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 508.

380 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 789. Л. 6.

381 Там же. Л. 6.

382 Антропов А. А. Астраханская армия: война и политика // Гражданская война в России (1917–

1922 гг.). М., 2002. С. 142–143.

383 Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 205.

384 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 508–510.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

113

Астраханской армии: астраханцы «не имели хороших начальников»385. Действи-

тельно, без этого все их начинания были обречены на провал.

Куда масштабнее была деятельность монархического союза «Наша Родина»,

возникшего в Киеве в августе 1918 г. Во главе союза стояли герцог Георгий Нико-

лаевич Лейхтенбергский и «маленький человечек», как он сам о себе отзывался386, присяжный поверенный Михаил Епифанович Акацатов, до революции состоявший

в антисамостийническом Галицко-русском обществе в Петрограде. За этот факт би-

ографии, по словам Акацатова, его в 1918 году «ненавидели разные Петлюры»387.

Внешность и манеры поведения у Акацатова были своеобразные: создавалось впе-

чатление, что «Акацатов явно подражает Керенскому в костюме и в манере себя дер-

жать. Бритое лицо, краги, спортивная куртка, подчеркнутая решительность жестов.

Во всем этом, конечно, не было ничего предосудительного, но впечатление созда-

валось странное. Как-никак, этот человек собирался формировать армию и спа-

сать Россию…», — вспоминал очевидец388. Действительно, создатели союза задума-

ли формирование крупной монархической армии, которая в будущем должна была

объединить все антибольшевистские силы Юга — отсюда и название армии — Юж-

ная. Финансировалось все мероприятие немцами, на деньги которых была открыта

целая сеть вербовочных бюро, действовавших даже за пределами Украины389. Так, например, в Смоленске существовала организация (во главе ее находился генерал

М. А. Дорман, осенью 1918 г. расстрелянный чекистами), занимавшаяся вербовкой

добровольцев на службу в Южную армию. Агенты Дормана работали по всем уе-

здам и деревням Смоленской и Витебской губерний, которые, в виду своей близости

к демаркационной линии, являлись сборными пунктами для отправления желаю-

щих поступить в состав армии390. Германские военные власти во всем шли навстречу

«южанам», давая всем их начинаниям необходимую поддержку391. Покровительство

немцев «Южной армии» было известно и Советскому правительству и стало причи-

ной официального протеста советского посла в Берлине А. А. Иоффе392.

Связи герцога Лейхтенбергского, который с одной стороны был в очень друже-

ских отношениях с гетманом, а последний, в свою очередь, пользовался доверием

у немцев, играли очень полезную роль в деле обеспечения для армии режима мак-

симального благоприятствования393.

По словам Деникина, герцог был только «флагом» армии, а ее душою был

М. Е. Акацатов. Последний прибыл в Киев с поручением от Всероссийского Кре-

стьянского Союза: тайно объединить крестьян в пределах немецкой оккупации.

Для этого Акацатов считал необходимым найти прикрытие в лице немцев, пола-

гая, что получить от них санкцию на создание политического объединения будет

385 Поляков И. А. Донские казаки в борьбе с большевиками: Воспоминания начальника штаба Дон-

ских армий и войскового штаба Генерального штаба генерал-майора И. А. Полякова. М., 2007. С. 472.

386 ГАРФ. Ф. Р-6768 (Акацатов М. Е.). Оп. 1. Д. 2. Воспоминания М. Е. Акацатова. Л. 30.

387 Акацатов М. Из моего прошлого // Последние новости. Париж. 1925. 1 декабря.

388 Раевский Н. Тысяча девятьсот восемнадцатый год // Простор. Алма-ата. 1992. № 6. С. 62.

389 Федюк В. П. Белые… С. 100.

390 Лацис М. Я. Два года борьбы на внутреннем фронте. М., 1920. С. 32–33.

391 Авалов П. В борьбе с большевиками. Гамбург, 1925. С. 46.

392 Нота о «Южной армии» // Известия ВЦИК. 1918. 29 сентября.

393 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 245. Л. 2–3. Воспоминания генерала М. П. Башкова.

114

Глава II

легче, чем от русских общественных деятелей. Нужна была помощь и связи рус-

ского человека, находившегося в фаворе у немцев, чтобы осуществить всю эту

мудреную комбинацию. За помощью в этой сложной операции Михаил Епифа-

нович, если верить его воспоминаниям, по собственной инициативе обратился

к неплохо знакомому ему герцогу Лейхтенбергскому, родственнику германских

принцев, решив, что тот «русский человек и нам поможет». От герцога пришлось

скрыть тот факт, что Акацатов — представитель Всероссийского Крестьянского

Союза, имевшего ярко выраженную антигерманскую и антипомещичью направ-

ленность394. Г. Н. Лейхтенбергский принял германскую ориентацию, считая, что

необходимо использовать реальную и практическую помощь, которую можно по-

лучить от немцев. Георгий Николаевич «принимал “Украину” независимую и су-

веренную, как ступень, как пункт, в котором сосредоточились бы организующие

и творческие силы, откуда в известный момент могло бы начаться воскресение

Единой, Великой России. Раз ее собственные дети продали ее, изменили ей, раз-

рывали родную мать на части, — писал герцог, — мне казалось безразличным, ка-

кими руками, чьим оружием будет восстановлен порядок в одной из ее частей, хотя бы в той же “Украине”, и кто подготовит ее будущее возрождение»395. В ини-

циированной Георгием Николаевичем «совершенно частной беседе» с А. А. Лоды-

женским396, видным общественным деятелем при Добровольческой армии, герцог

говорил: «Я в политической работе никогда не принимал участие и отойду от нее, как только представится возможность. Сейчас силой вещей поставлен в положе-

ние деятеля. Буду работать в направлении воссоздания в России государственно-

го порядка при монархическом государстве и воссоединении всех ее частей». Ге-

оргий Николаевич выразил опасение, что в случае прихода союзников в Россию

ими будет установлен республиканский порядок, обосновав, таким образом, свою

германскую ориентацию. В конце беседы, проходившей в августе 1918 г., герцог

подчеркнул: «Цель у нас [антибольшевиков. — А. П. ] общая и надо полагать, что

со временем все наши формирования сольются воедино под определенно монар-

хическими лозунгами»397.

Б. С. Стеллецкий, начальник штаба Скоропадского, в своих воспоминаниях

писал: «Когда и как зародилась идея организации Южной армии — точно неиз-

вестно, но в этом деле принимал участие какой-то доктор, тоже родственник Ско-

ропадского. Через некоторое время на сцену выплыл какой-то адвокат [М. Е. Ака-

цатов. — А. П. ], которому герцог Лейхтенбергский безгранично доверял, и который

заведывал денежными средствами, получая их не то от министра финансов, не то

от немцев. Вообще вся эта история с возникновением Южной армии была вопро-

сом темным. Но в результате многие офицеры надели на рукава трехцветные треу-

гольники и начали готовиться к походу…»398.

394 ГАРФ. Ф. Р-6768. Оп. 1. Д. 2. Л. 24–27.

395 Лейхтенбергский Г. Н. Воспоминания об «Украине». 1917–1918… С. 27.

396 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 65.

397 Там же. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 36. Л. 1.

398 ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 1. Л. 109. Уже в эмиграции вокруг имени М. Е. Акацатова, по выражению мемуариста И. В. Гессена, «пламенела ожесточенная полемика, пока она, как-то неза-

метно, не сошла на нет…» ( Гессен И. В. Годы изгнания. Жизненный отчет. Париж, 1979. С. 189).

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

115

Союз «Наша Родина» выпускал одноименную газету «Наша Родина», в кото-

рой острой критике подвергался командный состав Добровольческой армии и в

первую очередь генерал М. В. Алексеев, а из политических деятелей вокруг ар-

мии — В. В. Шульгин. Алексееву и Шульгину при этом припоминалось их «преда-

тельское» поведение в дни Февральской революции399. Акацатов, в частности, даже

заявил, что «для России и дела ее спасения опасны не большевики, а Добровольче-

ская армия, пока во главе ее стоит Алексеев, а у последнего имеются такие сотруд-

ники, как Шульгин»400.

Монархический лозунг Южной армией был поставлен ясно и определенно,

без каких-либо компромиссов в виде Учредительного Собрания и т. д.: революция

должна быть подавлена любой ценой и трон восстановлен401. Ходили даже неправ-

доподобные слухи, что формирование армии идет на деньги Романовых402. Такие

открытые «реставрационные» устремления привели к тому, что в армию в большом

количестве пошли «бывшие люди», пытавшиеся получить в ней, опираясь на преж-

ние заслуги, высокий чин. Как вспоминал Акацатов, у «бывшего начальства» на-

блюдалось стремление «наряжаться в погоны». Если верить Михаилу Епифанови-

чу, он позволял носить погоны только служащим бюро и приезжающим из армии.

Расчет «бывших» был прост: в Южной армии была восстановлена старая русская

военная служебная одежда, «получишь генерала, а “затем и местечко начальствен-

ное!”». Для всех этих людей было характерно, иронизировал Акацатов, «искатель-

ство в глазах» при просьбе о приеме на службу403.

Внешнеполитическая ориентация армии, источник ее существования, досто-

верно были известны только верхам. При поступлении на службу офицерам «от-

крывали монархическую цель формирования, не говоря, пока, откуда имеются

деньги; тщательно, насколько это вообще было возможно, проверяли их политиче-

ские убеждения и предыдущую службу. При вступлении, никаких подписок с них

не отбирали, а объясняли, что армия — чисто русская, ни в какую борьбу ни с ка-

кими внешними врагами ввязываться не будет и, в частности, ни в коем случае

не поднимет оружия против немцев, так как формируется на занятой ими терри-

тории и с их ведома, а потому идти против них было бы нечестно», — вспоминал

Г. Н. Лейхтенбергский. Кроме того, предполагалось, что в будущем армия будет

действовать «рука об руку с Добровольческой армией и с казаками»404.

Офицерство, поступавшее на службу в Южную армию, можно было разделить

на две категории: «одни ясно знали, что Южная армия получает деньги от немцев

и создается для каких-то их целей, может быть даже враждебных национальной Рос-

сии, но не считали это вредным и говорили, что источники им безразличны, лишь

бы создать армию борющуюся за монархию, другие же не знали о причастности

399 Ответ клеветникам // Наша Родина. Киев. 1918. 22 октября.

400 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 91.

401 Горбов М. Одиссея вольноопределяющегося // Военно-исторический архив. 2003. № 9. С. 38.

402 РГВА. Ф. 40236 (Канцелярия военного губернатора Одессы генерала А. Н. Гришина-Алмазова).

Оп. 1. Д. 13. Дневник адъютанта А. Н. Гришина-Алмазова поручика Зёрнова. Запись от 11 (24) ноября

1918 г. Л. 6.

403 ГАРФ. Ф. Р-6768. Оп. 1. Д. 2. Л. 118–120.

404 Лейхтенбергский Г. Как началась «Южная армия» // Архив русской революции. М., 1991. Т. 8.

С. 172.

116

Глава II

немцев и шли туда ради служения России, не ехали же в Добровольческую армию

потому, что не было у них на это средств, а тут сразу им давали жалованье и назна-

чали на должности», — вспоминал эмиссар Добровольческой армии в Киеве под-

полковник С. Н. Ряснянский405. Мемуарист пишет о «нездоровой конкуренции»

Южной армии с Добровольческой, вербовкой в которую он занимался в Киеве. Ря-

снянский упоминал о роскошных помещениях гостиницы «Прага», занятых под

штаб Южной армии, на которую немцы, по его словам, не жалели денег406. Пока-

зательны воспоминания добровольца Б. Орлова, также находившегося в то время

в Киеве: «Узнал, где организовывается армия против большевиков, так называемая

Южная армия. Пошли посмотреть, в чем дело. Входим — сидит немецкий офи-

цер в центре, а по бокам наших два полковника… Увидев такую картину, повернул

обратно. — Вы куда? Мы к немцам на службу не пойдем»407.

Но картина, изображенная Орловым, была не всегда одинакова, и в первые ме-

сяцы набор офицеров в Южную армию был весьма успешен. Как вспоминал ата-

ман Всевеликого Войска Донского П. Н. Краснов, «Южная Армия только фор-

мировалась, когда она попадет на фронт, было неизвестно, и к ней выгодно было

приписаться героям тыла, любителям воевать на Крещатике и Подоле. Офицеры

понадевали на себя погоны, нашили на рукава полоски бело-желто-черного цве-

та — “Романовских цветов”, и двуглавых орлов, распевали по кафе “Боже, Царя

храни” и очень мало думали о спасении Родины и о Царе»408.

Привлеченные открытыми монархическими лозунгами, успешно противопо-

ставленными «непредрешению» Добровольческой армии, офицеры пошли в Юж-

ную армию. Атаман Краснов предоставил для формирования Южной армии терри-

тории Богучарского и Новохоперского уездов, откуда в Новочеркасск скоро стали

поступать донесения о недовольстве местных крестьян проводимой «южанами» мо-

нархической пропагандой409. На территории, предоставленной Красновым, начала

свое формирование 1-я дивизия «Южной армии», начальником которой был ге-

нерал-майор В. В. Семенов, прежде «прославившийся» своими «подвигами» в До-

бровольческой армии. В своих воспоминаниях Деникин писал о том, что «Семенов

был до того удален из отряда Дроздовского, ввиду полной неспособности в боевом

отношении, потом — из Добровольческой армии за то, что, будучи начальником

нашего вербовочного бюро в Харькове, вступил в связь с немцами и… отговари-

вал офицеров ехать в Добровольческую армию»410. В качестве представителя До-

бровольческой армии Семенов агитировал местное офицерство вступить в ряды

Добровольческой армии411, не забывая пенять в письме Алексееву на ограничен-

ность средств и выпрашивая новые ассигнования. 412 В ответном письме Алексеева

405 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 606. Воспоминания подполковника С. Н. Ряснянского. Л. 30–31.

406 Там же. Л. 30.

407 ДРЗ. Ф. 1. А-97. Л. 19.

408 Краснов П. Н. Всевеликое Войско Донское // Архив Русской Революции. М., 1991. Т. V. С. 244.

409 Государственный архив Ростовской области. Ф. 46 (Канцелярия атамана Всевеликого Войска

Донского). Оп. 1. Д. 39. Донесение генерал-майора З. Алферова на имя Краснова. 18 сентября 1918. Л. 41.

410 Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. III. С. 511.

411 РГВА. Ф. 39540 (Штаб Главнокомандующего Добровольческой армией). Оп. 1. Д. 29. Обращение

генерала Семенова к харьковскому офицерству. Л. 42.

412 РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 18. Рапорт Семенова на имя Алексеева. 1918. 6 июня. Л. 10–10 об.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

117

заявлялось следующее: «Средства высланы Вам не будут, а получение их Вами для

Добровольческой армии воспрещаю. Вам предлагаю немедленно вернуться»413. Ви-

димо, Семенов действительно, как пишут некоторые авторы, позволял себе махи-

нации с деньгами, собираемыми на дело Добровольческой армии, облагая местную

буржуазию сборами якобы в пользу добровольцев и растрачивая их «для ведения

широкой жизни»414. Из Харькова в район расположения Добровольческой армии

Семеновым было отправлено немногим более 500 человек, что не могло считать-

ся хорошим показателем415. Миссия Семенова была сочтена проваленной, а гене-

рал был удален из рядов армии Деникина. Теперь Семенов получил возможность

развить свои способности в Южной армии, начальником штаба армии которой

был назначен генерал-лейтенант К. К. Литовцев, до начала Великой войны носив-

ший свою настоящую фамилию — Шильдбах416. За контрразведку в армии отве-

чал П. Р. Бермонт-Авалов — классический авантюрист периода Гражданской вой-

ны, в 1919 г. возглавивший Западную Добровольческую армию на Северо-Западе

России. В выпущенных им в свет тенденциозных воспоминаниях Авалов всячески

стремился подчеркнуть свой выдающийся вклад в дело борьбы с большевизмом,

так и озаглавив свои мемуары417. Что любопытно, одно время «армия» Авалова но-

сила название Западный добровольческий корпус имени генерала от кавалерии

графа Келлера418. Именно Келлер в свое время отказался возглавить Южную ар-

мию, о чем подробнее будет сказано в дальнейшем.

Тандем Семенов-Литовцев толком проявить себя не сумел. Армии мешало от-

сутствие настоящего вождя, каковым виделся по-настоящему авторитетный гене-

рал, популярный в военной среде. Увы, занимать вакантное место «вожди» не спе-

шили. К тому же Краснов, обещавший Южной армии полную самостоятельность

во внутреннем самоуправлении, с самого начала стал грубо вмешиваться в дея-

тельность Штаба армии, нарушая, как вспоминал стоявший близко к командова-

нию «южан» П. Р. Бермонт-Авалов, «основания формирования»419. Возможно, что

Краснов воспринимал Южную армию как силу, которая в будущем сможет стать

своеобразным противовесом набирающей всё больший авторитет и популярность

в офицерской среде Добровольческой армии, и пытался «подмять» «южан» под

себя.

Объективно говоря, при определенном стечении обстоятельств Южная ар-

мия могла составить конкуренцию Добровольческой. Дело в том, что пополнение

в Добровольческую армию шло из того же района, где формировалась Южная ар-

мия. Агитаторы «южан» и «астраханцев» зачастую обманывали офицеров, обещая

им, после зачисления на службу в одну из монархических армий отправить их

413 Там же. Л. 6.

414 Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 191.

415 РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 18. Письмо начальника Харьковского главного центра Добровольче-

ской армии полковника Б. А. Штейфона полковнику Я. М. Лисовому, начальнику Военно-политиче-

ского отдела Добровольческой армии. 23 июня 1918 г. Л. 15.

416 Федюк В. П. Указ. соч. С. 100.

417 Бермонт-Авалов П. В борьбе с большевизмом. Гамбург, 1925.

418 Полковник П. Р. Бермонт-Авалов. Документы и воспоминания / Публ. Ю. Г. Фельштинского, Г. З. Иоффе, Г. И. Чернявского // Вопросы истории. 2003. № 1. С. 12, 14, 19.

419 Авалов П. Р. Указ. соч. С. 47.

118

Глава II

«в Новочеркасск и далее», — сообщалось в докладной записке подпоручика Стру-

кова, самого попавшего в такую историю. После записи в ряды армии офицеров

погружали в эшелон, двигавшийся по маршруту Киев-Чертково. По прибытию

офицеров двое суток не выпускали из эшелона, пока немецкий офицер не сообщил

им, что «они находятся в распоряжении немецкого командования и что по полу-

чению от последнего распоряжения, оно будет им немедленно сообщено»420. Стру-

кову удалось сбежать из эшелона и избежать немилой ему службы немцам, одна-

ко, видимо, это получалось не у всех. К тому же, «южане», получавшие средства

на содержание армии из казначейства германских оккупационных войск на Укра-

ине и от донского атамана421, могли привлечь в свои ряды и финансовой стороной

службы. Так, поступающие на службу, получали высокое жалованье, выше, чем

в Добровольческой армии422. Поступающие имели право получить 25 рублей еди-

новременно и 5 рублей суточных, бесплатный проезд до места службы. Нуждающи-

еся могли получить аванс в счет жалованья: генерал — 170 рублей, штаб-офицер —

130 рублей, обер-офицер — 100 рублей и солдаты — по 30 рублей на человека423.

Кроме того, перед поступлением на службу, у военнослужащего была возможность

ознакомиться с условиями службы:

«1. При вступлении в Южную армию от каждого требуется особая подписка,

в основе коей лежит обязательство безусловно повиноваться поставленным на-

чальникам.

2. Подписка о вступлении в Южную армию дается без указания срока на изла-

гаемых здесь условиях службы. Дезертирство подлежит суду по законам военного

времени.

3. Служба в частях регулируется уставами: внутренней службы, дисциплинар-

ным и гарнизонной службы со всеми дополнениями, существующими до 1917 г.

Со следующими изменениями:

А) Ко всем солдатам обращаться на “Вы”

Б) начальствующие лица титулуются по чинам (господин поручик, господин

штаб-офицер и т. д.), кроме генеральских чинов титулующихся “Ваше превосходи-

тельство”.

В) отдание чести, становясь во фронт, отменяется.

4. В частях Южной армии действуют военные суды и суды чести, согласно по-

ложений, существующих в Русской армии до 1917 г.

5. Служба в Южной армии считается государственной и засчитывается в отно-

шении производства в чины…»424.

В обращении союза «Наша Родина» к «Верным сынам России» говорилось:

«Славные братья наши, донские казаки, освобождая свою Донскую землю, выгна-

ли большевиков и из соседнего Богучарского уезда Воронежской губернии, и по-

420 РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 170. Л. 20–21. Об аналогичной истории сообщается в статье шульгин-

ской «России» (см.: Пополнение Южной армии // Россия. Екатеринодар. 1918. 19 (2) сентября).

421 Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 192.

422 Подробная сравнительная характеристика денежного довольствия военнослужащих Южной

и Добровольческой армий приводится в книге Р. Г. Гагкуева (см.: Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 191–192).

423 РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 403. Л. 100.

424 Там же. Л. 108.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

119

звали нас в этот уезд собирать добровольцев, которые названы Южной армией. Ар-

мия эта, с помощью Божьей, пойдет на Воронеж и Москву, где вновь в Успенском

Соборе будет возведен на прародительский престол законный, православный рус-

ский царь, наш природный Государь. Слава Богу, Вы видите, что есть ныне место, где могут собраться верные сыны России и мы Вас зовем ныне в Богучарское в Юж-

ную армию под стяг Пречистой матери Божьей, заступницы земли русской от вре-

мен древних. Ради Веры, Царя и Отечества оставим на время домашнюю работу, оставим дома жен и детей наших, отдадим свои деньги на дело спасения Родины

и пойдем под знамена Креста Христова и под покровом омофора пресвятой Бого-

родицы, пойдем на дело спасения несчастной, но милой матери России. И да узрит

мир крещеный, что жив еще русский народ, не до конца погиб он, что жива в сер-

дцах наших Вера православная и верность престолу природных царей русских»425.

В свою очередь, в обращении к «русским офицерам» звучал еще более красноречи-

вый призыв: «Ваш час пробил! Довольно малодушия, довольно инертности и сла-

бости, довольно равнодушия и недостойного себялюбия. Если раньше Вы не знали

куда, за кем и во имя чего идти, то теперь явилось достойное Вас место. Спеши-

те, организуйтесь, стекайтесь под знамена Южной армии, поставившей своей це-

лью и задачей свержение разбойничьей Советской власти, восстановление России

и монархии, и ведущей борьбу за освобождение России от кровавого большевист-

ского ига, за русскую государственность на незыблемых основах права, справед-

ливости, порядка и дисциплины»426. В течение трех месяцев по всей Украине было

открыто 25 вербовочных бюро, через которые в Южную армию было отправлено

около 16 тысяч добровольцев427. В служебной инструкции по Южной армии, да-

тированной 11 сентября 1918 г., обращалось внимание на то, что «открытие бюро

для набора в Южную армию, агентура в ее пользу не должна производиться иначе, как после уведомления германской комендатуры и после разрешения таковой»428.

Большая часть вербовочных бюро находилась на украинской территории, т. е. под

непосредственным контролем немцев.

Шульгин, обеспокоенный тем, что вместо Добровольческой армии часть офи-

церов отправилась в Астраханскую и Южную армию, привлеченная их «ясными»

монархическими лозунгами, опубликовал в выходившей под его редакцией ека-

теринодарской газете «Россия» «Открытое письмо руководителям Астраханской

и Южной армий». В нем Василий Витальевич писал: «Ни для кого не тайна, что

как Астраханская, так и Южная армии, формировались и формируются при де-

ятельном участии немцев». Как следствие, редактор «России» предлагал чинам

этих армий уйти из их рядов и объединиться с добровольцами: «Сделать это еще

не поздно… но уже время»429. В свою очередь М. В. Родзянко в открытом письме

425 Там же. Л. 348.

426 Там же. Л. 365.

427 Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 193.

428 РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 403. Л. 107.

429 Шульгин В. Открытое письмо руководителям Астраханской и Южной армий // Россия. Екате-

ринодар. 1918. 29 сентября. В письме Шульгину от 29 августа 1918 г. А. М. Драгомиров передавал Васи-

лию Витальевичу мнение Алексеева: «Заполнение нашими офицерами Южной армии — вредно: игра-

ет в руку немцам; раскалывает офицерский корпус <…> губит уже начаток дела» (см.: ГАРФ. Ф. 10003

(Коллекция микрофильмов, переданных Гуверовским институтом войны, революции и мира). Оп. 11.

120

Глава II

графу В. А. Бобринскому осуждал контакты графа с немцами и его призывы всту-

пать в Южную армию. «Я протестую всеми силами своей русской души против при-

нятой Вами и гг. членами Государственной Думы [речь идет о решениях проходив-

шего в Киеве совещания депутатов Государственной Думы. — А. П. ] гибельной для

России и оскорбляющей национальную честь германской ориентации», — воскли-

цал Михаил Владимирович430.

Искусственно вызванное взаимное отчуждение между «южанами» и добро-

вольцами, в скором времени сменилось явным тяготением к Добровольческой ар-

мии отдельных лиц и целых частей Южной армии. Немалую роль в этом сыграло

и «Открытое письмо» Шульгина, о котором говорилось выше431.

В скором времени, в конце октября 1918 г., из Южной армии ввиду ее немец-

кой ориентации начался массовый исход офицеров. Они понимали, что война Гер-

манией проиграна и стремились «успеть» вступить в армию Деникина432. Однако

с 30 сентября 1918 г. Южная армия поступила в полное подчинение П. Н. Крас-

нову, и поэтому вожди Добровольческой армии, чтобы не обострять ситуацию,

в предвидении неизбежного слияния донцов и добровольцев, решили не форсиро-

вать события, считая, что чины Южной армии со временем так или иначе, но ста-

нут под знамена Деникина. Однако, как писал сам Антон Иванович, «Влились они

в нашу армию [Деникина. — А. П. ] действительно, но… слишком поздно — после

окончательного развала»433. Позднее уже от вездесущего Тундутова исходила идея

о формировании юго-восточного союза в составе донского, кубанского и астрахан-

ского казачества (предполагалось участие и горцев Северного Кавказа). Тундутову

«этот союз рисовался чем-то вроде Германской Империи — союзом королей-ата-

манов, объединенных верховным атаманом», — вспоминал Краснов, выдвигав-

шийся на эту должность434. Предполагалось, что Южная армия будет с севера за-

щищать Дон от большевиков. В этой ситуации на первый план выходила фигура

донского атамана П. Н. Краснова, получившего свободу рук в отношении комплек-

тования высшего командного состава Южной армии. Во избежание обвинений

в том, что армия содержится на немецкие деньги, Петр Николаевич взял взаймы

76 миллионов рублей у гетмана Скоропадского, утверждая с той поры, что «армия

будет содержаться на народные русские деньги». Красновым, по его словам, были

удалены из армии ультрамонархические элементы435. Сам он предлагал возглавить

Южную армию генералу от кавалерии А. М. Драгомирову, однако верный союзни-

ческой ориентации Абрам Михайлович счел, что в данной ситуации предложение

это «равносильно оскорблению» и от должности отказался436. Генерал Ф. А. Келлер

К. 44. Л. 13). В письме барону М. И. Штемпелю от 7 сентября 1918 г. Алексеев утверждал, что «Астра-

ханская и Южная армии особой будущности не имеют и выдвинуты только как противовес нам, но ссо-

риться нам нет надобности, это играло бы только на руку нашим врагам; наоборот, необходимо исполь-

зовать их привилегированное положение…» (см.: РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 19. Л. 10).

430 Родзянко М. Графу В. А. Бобринскому // Вольная Кубань. Екатеринодар. 1918. 26 сентября.

431 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 512.

432 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 95. Л. 17.

433 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 512.

434 Краснов П. Н. Казачья «самостийность» // Двуглавый орел. Берлин. 1922. Вып. 25. С. 23.

435 ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 28. Л. 166.

436 Там же. Л. 138.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина

121

казался поначалу подходящей кандидатурой, но он ненавидел и «открыто бранил

немцев, украинцев, республиканцев и даже прогрессистов всяких оттенков». Даже

«Наша Родина» убоялась нетерпимости и крайних правых убеждений Федора Ар-

туровича. Мысль о таком командующем была оставлена437. Генерал Д. Г. Щербачев, командующий Румынским фронтом, от предложения Краснова возглавить армию

также отказался. «Формирование Южной армии задержалось вследствие того, что

не могли отыскать подходящего популярного генерала, которого можно было бы

поставить во главе ее. Предложения (через военное министерство гетмана или че-

рез Донского атамана) делались многим; но желающих не находилось», — вспоми-

нал осведомленный генерал А. С. Лукомский438. В итоге командармом стал преста-

релый Николай Иудович Иванов, бывший Главнокомандующий Юго-Западного

фронта, пользовавшийся популярностью в войсках. Проживавший на окраине Но-

вочеркасска Иванов, откровенно скучал, прогуливаясь ежедневно по городу в ста-

рой солдатской шинели без погон, и мечтая найти своим способностям какое-то

применение439. В этой ситуации вынужденного бездействия Иванов и получил

приглашение от Краснова возглавить Южную армию. Сам Николай Иудович дол-

го не соглашался занять этот пост440, также как несколько раньше не согласился

возглавить формирование Астраханской армии, не подчиненной Добровольческой

армии441, прося для себя в армии Деникина место хотя бы «смотрителя госпита-

ля». Однако, по словам близкого к добровольческому командованию полковника

Л. Н. Новосильцева, Иванова в Добровольческой армии «обидели», отказав в при-

еме на службу, и в итоге бывший главкоюз стал командовать Южной армией442.

Назначение оказалось, по мнению генерала П. И. Залесского, начальника штаба

у Иванова, на редкость неудачным443.

Очевидец событий И. Калинин писал в своих воспоминаниях: «Чтобы убить

сразу нескольких зайцев, т. е. усилить казачий фронт, подтолкнуть казаков на заво-

евание Москвы, а вместе с тем и ослабить и Доброволию, в угоду немцам, изобре-

тательный атаман [П. Н. Краснов. — А. П. ] начал формировать армии Саратовскую, Воронежскую [Саратовская армия просуществовала совсем недолго, Воронежская

армия была переименована в Южную. — А. П. ] и Астраханскую. Краснов рассчиты-

вал, что вслед за этими армиями охотно двинутся и казаки, сначала — просто по пя-

там, из любопытства или соревнования, а потом, увлекшись борьбой, воодушевят-

ся и ринутся лавиной к Москве»444.

Из затеи этой ничего не вышло. Деятельность и Астраханской и Южной ар-

мий оказалась не слишком успешной. Южная армия, после смерти своего коман-

дующего генерала Н. И. Иванова, доживавшего свои дни, как вспоминал генерал

437 Залесский П. И. Южная Армия: краткий исторический очерк // Донская летопись. № 3. С. 239.

438 Лукомский А. С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М., 2012. С. 474.

439 Орлов А. Генерал Н. И. Иванов // Часовой. Новочеркасск. 1918. 3 ноября.

440 По словам генерала А. А. Павлова, разговаривавшего с Ивановым по поводу его возможного на-

значения, «у него [Н. И. Иванова. — А. П. ] опасность огорчить Алексеева затмевает опасность принести

вред России» (см.: ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 789. Дневниковая запись от 26 июля 1918 г. Л. 6).

441 ГАРФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 64. Письмо Иванова Деникину. 10 августа 1918 г. Л. 1.

442 ГАРФ. Ф. Р-6422 ( Новосильцев Л. Н. ). Оп. 1. Д. 12. Л. 7.

443 Залесский П. И. Указ. соч. С. 240.

444 Калинин И. М. Русская Вандея. М.; Л., 1926. С. 55.

122

Глава II

А. А. Павлов, в жестокой нужде445, была вскоре расформирована, что породило

шутку: «Армия Южная — никому не нужная»446, а Астраханская — оставила после

себя еще более комичное впечатление, став лишь эпизодом Гражданской войны.

Важнее другое: в сложном и изобиловавшем не только сложностями, но и благо-

приятными возможностями 1918 году, эти армии отвлекли внимание части офи-

церства, в итоге пошедшего не в Добровольческую армию. Нельзя в полной мере

согласиться с генералом Н. Н. Головиным, писавшим, что «несмотря на попытки

немцев расслоить русское офицерство, им это не удалось. Главная масса русского

офицерства шла в Добровольческую армию, а не в Южную и не в Астраханскую»447.

Безусловно, армия Деникина становилась все более известной и популярной

в офицерской среде. Безусловно также и то, что процесс комплектования Южной

и Астраханской армии оказался безуспешным. Однако, сам факт наличия многих

антибольшевистских армий, да еще и с монархическими лозунгами, порождал ле-

том-осенью 1918 г., в период, когда будущность Добровольческой армии носила

еще совершенно неопределенный характер, у офицеров раздумья, сомнения — все

это приводило к отсрочке поступления многих офицеров (не обязательно — монар-

хистов) на службу к Деникину, а многие вообще приняли решение «залечь на дно»

и выждать время, устраняясь тем самым от участия в Гражданской войне. Ближе

к истине московский историк Р. Г. Гагкуев, по утверждению которого «даже отно-

сительно незначительный отток офицеров в прогерманские монархические армии

имел для антибольшевистского фронта большое значение. Кроме того, наличие са-

мого противостояния между контрреволюционными центрами негативно отрази-

лось на настроениях офицерства — многие предпочли вовсе устраниться от участия

в борьбе»448. Не случайно также и то, что такой авторитетный мемуарист, как ге-

нерал А. С. Лукомский, признавал, что «формирование Южной армии безусловно

задержало рост Добровольческой армии и внесло разлад в офицерскую среду»449.

О сокращении притока офицеров в Добровольческую армию в связи с вербовкой

офицеров в Астраханскую, Южную и Народную армии (подполковника В. К. Ма-

накина) сообщала и докладная записка генерала И. П. Романовского, начальника

штаба Добровольческой армии450. Наличие альтернативы деникинской армии без-

условно играло на руку как немцам, так и большевикам. Напомним, что именно

в этот период Добровольческая армия несла огромные потери в кровопролитном

Втором Кубанском походе, потери, которые в качественном плане так никогда и не

будут восполнены. В этой ситуации «недополучение» офицеров Деникиным сыгра-

ло губительную роль для Белого дела. С этой точки зрения изначальный план нем-

цев — распыление сил антибольшевистского фронта — удался.

445 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 789. Л. 8–9.

446 Калинин И. М. Указ. соч. С. 99.

447 Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. М., 2011. Т. II. С. 69.

448 Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 215.

449 Лукомский А. С. Указ. соч. С. 474.

450 РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 1. Записка генерала Романовского. 1918. 21 сентября. Л. 44.

Глава III

КРЫМ В КОНЦЕ 1917 — НАЧАЛЕ 1919 г.

§1. Установление Советской власти в Крыму

и новороссийская трагедия Черноморского флота

Тем временем в Крыму события развивались ничуть не менее интересно и дра-

матично, чем на Украине. Как и сейчас, принципиальным был вопрос о статусе

Черноморского флота, во все времена игравшего определяющую роль в жизни по-

луострова. В самом Севастополе — главной базе флота — ситуация складывалась

крайне непросто. Власть перешла к Севастопольскому военно-революционному

комитету, призвавшему всех к «соблюдению спокойствия, выдержке и железной

революционной дисциплине»1. В городе сначала обосновались большевики, пра-

ктически ежедневно заседал революционный трибунал, изображавший видимость

революционной законности2, но не слишком контролировавший матросскую сти-

хию3, политические настроения которой были весьма разнообразны — от больше-

1 Борьба за Советскую власть в Крыму. Документы и материалы. Симферополь, 1957. Т. I. С. 134–

135. № 133–134.

2 Революционный трибунал // Крымский вестник. Севастополь. 1918. 13 января; Заседание рево-

люционного трибунала в Севастополе // Революционная Евпатория. 1918. 11 января.

3 М. Волошин в своем стихотворении «Матрос» оставил интересную с психологической точки зре-

ния, хотя и немного утрированную характеристику матросов Черноморского флота: Широколиц. Скуласт. Угрюм.

Он стал большевиком. И сам

Голос осипший. Тяжкодум.

На мушку брал да ставил к стенке,

В кармане браунинг и напилок.

Топил, устраивал застенки,

Взгляд мутный, злой, как у дворняг,

Ходил к кавказским берегам

Фуражка с надписью «Варяг»,

С «Пронзительным» и с «Фидониси»,

Надвинутая на затылок.

Ругал царя, грозил Алисе;

Татуированный дракон

Входя на миноносце в порт,

Под синей форменной рубашкой.

Кидал небрежно через борт:

Браслеты. В перстне кабошон,

«Ну как буржуи ваши? Живы?»

И красный бант с алмазной пряжкой.

Устроить был всегда не прочь

При Керенском, как прочий флот,

Варфоломеевскую ночь.

Он был правительству оплот,

Громил дома, ища наживы,

И Баткин был его оратор,

Награбленное грабил, пил,

Его герой Колчак. Когда ж

Швыряя керенки без счета,

Весь Черноморский экипаж

И перед немцами топил

Сорвал приезжий агитатор,

Последние остатки флота.

См.: (Матрос (1918) // Волошин М. А. Стихотворения и поэмы в 2-х тт.

Т. I. Париж, 1982. С. 294–295).

Волошин, к слову сказать, был одним из самых информированных о событиях, происходивших

в Крыму, людей. Поэту удалось пережить все крымские перевороты. Причина, по словам писате-

ля В. В. Вересаева, заключалась в том, что Волошин обладал «изумительной способностью сходиться

с людьми самых различных общественных положений и направлений. В советское время, например, он

умел, нисколько не поступаясь своим достоинством, дружить и с чекистами, и с белогвардейцами, когда

124

Глава III

виков до анархистов4. Вместе с тем именно матросы, по признанию советских авто-

ров, были главной политической силой в Севастополе, определявшей ход событий

в городе5. Значительная часть матросов лозунгов большевиков просто не понимала6, или понимала в своем, уже привычном анархическом ключе. Во второй декаде ян-

варя Советской властью было ликвидировано «татарское восстание» — попытка на-

ступления местных националистов на Севастополь.

После прихода к власти большевиков усилился национализм крымских татар,

решивших в тот момент сделать ставку на самоопределение Украины и поддер-

жку власти Центральной Рады. В воззвании Севастопольского военно-революци-

онного комитета утверждалось, что «Севастополь — в опасности!»; что не только

Севастополю, но и всему Крыму «грозит военная диктатура татар»; что повсюду

«шныряют тайные агенты Рады и татарского штаба»7. Немалую роль играли так

называемые «эскадронцы», т. е. вернувшиеся с германского фронта кавалерий-

ские части, набранные только из татар и устроившие в Евпатории и Феодосии на-

стоящую охоту на большевиков и их агитаторов8. Севастопольский ВРК предлагал

всем желающим записываться в Черноморский революционный отряд, «недавно

смело разбивший реакционные банды Корнилова»9. Призывая бороться с воен-

ным восстанием татар, ВРК утверждал: «Враги народа рисуют события в Севасто-

поле в таком виде, чтобы направить на нас татарский народ. Они изображают сева-

стопольских матросов разбойниками, угрожающими жизни и спокойствию всего

Крыма. Наэлектризованные злостной агитацией, темные татары-эскадронцы ве-

дут себя в Симферополе, Ялте и других городах, как завоеватели. На улицах там

нередко происходят избиения нагайками, как при царском режиме. Эскадронцы

в Симферополе проезжают по тротуарам, тесня толпу лошадьми, как царские жан-

дармы, подслушивают, оглядывают каждого прохожего. Худшими временами са-

модержавия грозит нам военная диктатура татар, вводимая с согласия централь-

ной рады»10.

Под предлогом борьбы с татарским национализмом, большевики смогли

осуществить и устранение из флота наиболее ненавистных офицеров. При попу-

Крым то и дело переходил из одних рук в другие» (см.: Вересаев В. В. Воспоминания. Собр. соч. в 5 т. Т. V.

М., 1961. С. 464). Как писал в автобиографии сам поэт: «Вернувшись весною 1917 года в Крым, я уже

больше не покидаю его: ни от кого не спасаюсь, никуда не эмигрирую, и все волны гражданской войны

и смены правительств проходят над моей головой. Стих остается для меня единственной возможностью

выражения мыслей о совершающемся…» (см.: Волошин М. Автобиография // Собр. соч. Т. VII. Кн. 2.

М., 2008. С. 252). В цикле стихотворений Волошина о революции могли найти свою правду и красные, и белые; Волошин больше всего гордился тем, что и та, и другая сторона братоубийственного конфликта

начинала «свои первые прокламации к народу при занятии Одессы цитатами» из его стихов (см. Воло-

шин М. Воспоминания // Собр. соч. Т. VII. Кн. 2. М., 2008. С. 408–409).

4 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 2353. Воспоминания краскома Терентьева. Л. 1.

5 Урановский. Переворот в Севастополе // Революция в Крыму. Симферополь. 1923. № 2. С. 30.

6 Центр документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК). Ф. 2830 (Истпарт).

Оп. 1. Д. 890. Воспоминания матроса-большевика П. З. Марченко «Воспоминания о Черноморском фло-

те в Севастополе в 1917–1918 гг.». Л. 17.

7 Революционная Евпатория. 1918. 13 января.

8 Елагин В. История большевистского переворота в Ялте // Революция в Крыму. 1922. № 1. С. 47; Грудачев П. А. Багряным путем Гражданской. Симферополь, 1971. С. 20–35.

9 Революционная Евпатория. 1918. 13 января.

10 Там же.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

125

стительстве большевистских властей в конце февраля 1918 г. вооруженная толпа

пьяных подчас до озверения матросов устроила «Еремеевскую ночь» для офи-

церов Черноморского флота11. Другое название этой ночи — Варфоломеевская,

как вспоминал Ю. Гавен, большевик и секретарь Севастопольского ВРК12. Слухи

о том, что матросы собираются устроить истребление «всех проживающих в Се-

вастополе офицеров, купцов и вообще “господ”», прошли по городу еще в нача-

ле февраля, как вспоминал контр-адмирал Я. В. Шрамченко13, а 23 февраля 1918

стал одним из самых страшных дней в истории Севастополя14. Офицеров в массе

своей расстреливали на Историческом бульваре Севастополя15. Напряжение сре-

ди матросов неуклонно нарастало, флот решительно выступил против А. М. Ка-

ледина, собирая добровольцев на борьбу с мятежным атаманом. Главный комис-

сар Черноморского флота В. В. Роменец, назначенный на этот пост Лениным

13 ноября 1917 г., запрашивал Ставку и Совнарком об их отношении к Каледину, и какую позицию следует занять флоту в данном случае16. Ситуация обострялась, видимо, кровопролития было не избежать. Повод нашелся. По словам В. В. Ро-

менца, «виновники-организаторы татарского восстания и особенно украинская

реакция [? — А. П. ], которая обосновалась в Севастополе, получила свое в фев-

ральские дни 1918 г.»17. В. В. Роменец, одно имя которого, по свидетельству ме-

муариста А. С. Добровольского, «наводило трепет» на черноморскую буржуа-

зию18, утверждал: «Крутые меры пришлось принять в силу того, что был раскрыт

заговор Севастопольской Рады, и списки участников заговора в количестве 383, были доставлены мне М. М. Богдановым, который являлся секретарем этого се-

кретного заседания, но был нашим человеком»19. Ужасы февральских расстрелов

Роменец в своих воспоминаниях описал очень просто: «Мы дали залпы из винто-

вок по тем, кто этого заслужил»20. Большинство убитых были похоронены в ту же

«Варфоломеевскую ночь». По словам осведомленного начальника штаба Сева-

стопольской крепости Ф. П. Рерберга, «в эту же ночь матросы мобилизовали все

свои грузовики, которые ездили по городу и окрестностям, подбирали все тру-

пы и свозили их на пристань, где тела убитых накладывались в баржи как дрова

и увозились для потопления в море»21. Рерберг вспоминал: «Таким образом, в эту

11 В марте 1918 для борьбы с пьянством Совнаркомом Республики Тавриды был даже назначен

чрезвычайный комиссар по борьбе с пьянством — Коляденко (см.: Ялтинская коммуна. 1918. 2 апреля

(20 мая)).

12 Гавен Ю. Первые шаги Соввласти в Крыму // Революция в Крыму. 1923. № 2. С. 52.

13 Шрамченко Я. «Жуткие дни…». Агония Черноморского флота // Морские записки. Нью-Йорк.

1960. Т. 19. № 1–2. С. 64.

14 Лидзарь В. А. Варфоломеевская ночь в Севастополе // Бизертинский морской сборник. 1921–

1923: Избранные страницы. М., 2003. С. 123.

15 Hoover institution archives (HIA). Rerberg F. P. Записки и воспоминания начальника штаба Сева-

стопольской крепости. Р. 186. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

16 РГАСПИ. Ф. 5 (Секретариат В. И. Ленина). Оп. 1. Д. 2443. Л. 4.

17 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1800. Воспоминания главного комиссара Черноморского флота

В. В. Роменца. Л. 37.

18 Там же. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 3893. Воспоминания А. С. Добровольского, Комиссара Народного банка

в г. Новороссийске. Л. 1.

19 Там же. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1800. Л. 37.

20 Там же. Л. 38.

21 HIA. Rerberg F. P. Записки и воспоминания… Р. 188.

126

Глава III

ужасную ночь матросы убивали людей на Историческом бульваре, прямо на ули-

цах, даже на квартирах, много было убито на пристани, где были приготовлены

баржи; убиты были и содержавшиеся в тюрьме. Точное число жертв мы не име-

ли, но общее число жертв исчислялось от 250 до 300. Убивали только мужчин

и главным образом — офицеров…»22. По утверждению Рерберга, в офицерской

среде говорили, что февральская резня была кем-то «заказана», при этом на-

зывалось имя Роменца23. В свою очередь, Ю. Гавен утверждал, что в ночь с 22

на 23 февраля 1918 г. в Севастополе было убито не менее 250 человек. Мемуа-

рист с каким-то суконным спокойствием сообщал о том, что «удалось провести

организацию сортировочного комитета, который отделял одних арестованных

направо [т. е. на свободу. — А. П. ], других налево [на расстрел. — А. П. ]»24. Совет-

ский историк (а кроме того и активный участник событий) В. К. Жуков называл

в качестве «главнейших причин» «массового террора над севастопольской бур-

жуазией и офицерством» две причины. Первая — невнесение в указанный в де-

крете Ревкома срок десятимиллионной контрибуции. «К этому ее можно побу-

дить только оружием, тем более, что в декрете угроза такая имелась»25. Вторая

же причина, по Жукову, — резкое обострение «военного и политического поло-

жения, в котором находилась Республика Советов»26. Правда, Жуков оговари-

вает то, что местные советские власти потом приняли «экстренные меры», вос-

станавливая «порядок и авторитет власти» и объясняя «всю нелепость ночной

расправы»27. Вместе с тем, кровь уже была пролита, а градус напряжения в городе

становился все более высоким.

Впечатление от «еремеевской ночи» в Севастополе было такое сильное, что

дошло даже и до Петрограда. Троцкий прислал на имя Центрофлота телеграмму, в которой говорилось о том, что «виновники кошмарного произвола и беззакония, учинившие самосуд и расправу в Севастопольском порту и крепости Революцион-

ным Комитетом будут расследованы и преданы суду»28. В. В. Роменец был срочно

вызван в Петроград для доклада. Ехать туда, по его собственным словам, он «очень

трусил», и принял решение пойти прямо к Ленину, минуя Троцкого. Выслушав со-

общение Роменца о «заговоре» и изучив список «заговорщиков», В. И. Ленин за-

явил, что как руководитель Роменец поступил правильно, прибавив, что «такие

меры надо принимать только тогда, когда нет иного выхода»29. Жестокость В. В. Ро-

менца, конечно, не была забыта белогвардейцами, по словам А. С. Добровольско-

го: «т. Роменец был на особом счету в Добровольческой армии и первым приказом

Кутепова, по занятии Новороссийска, было объявлено о награде в 20.000 руб. зо-

лотом за указания пребывания т. Роменец»30. В. В. Роменец пережил не только Гра-

жданскую войну, но и сталинские репрессии, и даже решения ХХ съезда КПСС.

22 Op. cit. Р. 188.

23 Op. cit. Р. 187.

24 Гавен Ю. Указ. соч. С. 53.

25 Жуков В. К. Черноморский флот в революции 1917–1918 г. М., 1932. С. 135.

26 Там же. С. 135.

27 Там же. С. 143.

28 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1800. Л. 37–38.

29 Там же. Л. 38–39.

30 ЦГАИПД СПБ. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 3893. Л. 3.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

127

Заслуженный «герой революции» скончался в 1957 г., старательно работая в по-

следние годы жизни над своими воспоминаниями, ныне хранящимися в бывшем

партийном архиве в Петербурге31.

Расстрелы и бессудные убийства «контрреволюционных элементов» в горо-

де сопровождались грабежами. Убийствам предшествовали митинги, на которых

звучали призывы к убийству офицеров, которые десятки лет «пили народную

кровь»32. По данным севастопольского историка В. В. Крестьянникова, в дни

февральских событий в Севастополе был убит 71 человек. Большинство из уби-

тых — морские офицеры33. Командный состав флота понес серьезные потери34.

В свою очередь, в новейшем исследовании Д. Соколова говорится о том, что

«Всего по городу [Севастополю. — А. П. ] за две ночи (23 и 24 февраля) было рас-

стреляно 600 человек»35. Безусловно, можно согласиться с историком Н. К. Юр-

ковским, писавшим, что «антиофицерский террор стимулировал Белое движе-

ние, вносил дополнительное ожесточение в разворачивающуюся Гражданскую

войну»36. Ужас был в том, что, по справедливому определению крымских исто-

риков А. Г. и В. Г. Зарубиных, произошедшее в феврале 1918 г. было только ре-

петицией последующего красного террора37. Расправу с оставшимися в Крыму

врангелевцами в конце 1920 г. затмят своей жестокостью многие кровавые экс-

цессы на территории полуострова, в том числе и «варфоломеевские ночи» в Се-

вастополе…

Следы большевистского пребывания в городе выразились не только в бессуд-

ных расстрелах, но и в том, что улицы города были буквально засыпаны шелухой

от семечек и ореховой скорлупой — так своеобразно «товарищи» поняли свободу.

31 Копия воспоминаний В. В. Роменца хранится в ЦДАГО Украины: Ф. 59 (Коллекция воспоми-

наний о революционном движении, Октябрьской революции, гражданской войне и социалистическом

строительстве на Украине.). Оп. 1. Д. 1136.

32 Кришевский Н. В Крыму // Сопротивление большевизму. 1917–1918 гг. М., 2001. С. 337.

33 Крестьянников В. В. «Варфоломеевские» ночи в Севастополе в феврале 1918 г. // Севастополь: Взгляд в прошлое: Сборник научных статей сотрудников Государственного архива г. Севастополя. Се-

вастополь, 2006. С. 201–206. В свою очередь, в книге-хронике «Севастополь в годы революций и гра-

жданской войны, 1917–1920 гг., составленной также под редакцией В. В. Крестьянникова, говорится

о 250 убитых (см.: Севастополь: Хроника революций и гражданской войны, 1917–1920 гг. Симферополь, 2005. С. 260). В списке вдов офицеров, погибших в декабре 1917 и в феврале 1918 в Севастополе, состав-

ленном распорядительным отделением штаба официального представителя Украинской Державы для

связи с Германским главным командованием в Крыму перечисляется 23 фамилии (РГА ВМФ. Ф. Р-335.

Оп. 1. Д. 5. Л. 238). Вероятно, этот список неполный.

34 «Ни один из противников России по еще продолжавшейся войне даже во сне не мог представить

таких потерь в офицерском составе Черноморского флота. Без единой неприятельской торпеды, мины, бомбы или даже пули Черноморской флот перестал быть боеспособным, а вскоре вообще прекратил

свое существование», — писали историки В. Лобыцын и В. Дядичев в одной из статей (см.: Лобыцын В., Дядичев В. Еремеевские ночи // Родина. 1997. № 11. С. 32). Думается, однако, что их утверждение черес-

чур категорично.

35 Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота в мар-

те 1917 — мае 1918 г. М., 2013. С. 198.

36 Юрковский Н. К. О матросских массах в 1917–1918 гг.: опыт социально-психологической харак-

теристики // Россия в ХХ веке. Сб. статей к 70-летию со дня рождения члена-корреспондента РАН, про-

фессора В. А. Шишкина. СПб., 2005. С. 18.

37 Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей: Из истории Гражданской войны в Крыму. Симфе-

рополь, 2008. С. 227.

128

Глава III

Товарищи и семечки переплелись с революцией неразрывными путами <…> Право

загрязнять ими улицы явилось кажется единственным неоспоримым достижени-

ем «великой, бескровной», впоследствии пополнившимся еще достижением «вели-

кой Октябрьской» — правом безнаказанных убийств. «Семечки и убийства» — вот

и все, для чего был разрушен трон и уничтожена Россия», — эмоционально запи-

сывал свои впечатления служивший в оперативной части Черноморского флота

С. Н. Сомов38. С другой стороны, сравнивая красный террор в Киеве и в Крыму, можно отметить, что на полуострове размах жестокости большевиков еще не до-

стиг той беспредельности, которой достигнет позже, а в Крыму — после ухода вран-

гелевцев в ноябре 1920 г. Даже отнюдь не симпатизировавший большевикам гене-

рал Н. А. Епанчин писал, что «большевики, т. е. матросы, далеко еще не обладали

той степенью наглости и жестокости, как это было впоследствии»39.

В начале 1918 года была образована Социалистическая республика Таврида —

первый опыт Советской власти в Крыму. Во многом этот первый опыт напоминал

краткосрочное владычество Муравьева в Киеве — те же террористические замаш-

ки, кураж вседозволенности и упоение сознанием собственной силы. Современ-

ный крымский историк А. А. Бобков даже утверждает в этой связи, что ни о каком

«строительстве Советской власти в Крыму… зимой-весной 1918 г. говорить нель-

зя. Это был абсолютно деструктивный процесс. Не анархия, а именно направлен-

ное разрушение русского государства и общества»40. Аккуратнее выразились А. Г.

и В. Г. Зарубины, авторы монографии «Без победителей. Из истории Гражданской

войны в Крыму», по утверждению которых, на рубеже 1917–1918 гг. «моряки воз-

омнили себя вершителями судеб полуострова, устраивая одну за другой массовые

расправы и терроризируя население»41.

Нужно сказать, что само население Крыма по сути своей никакого сопротивле-

ния террору не оказало. Антибольшевистское движение на полуострове в то время

было пассивно. Общественные деятели себя никак не «проявляли, притихли и голо-

са их, хотя бы даже шепота, слышно не было совсем»42. Крупных деятелей, сродни

Шульгину в Киеве, в Севастополе не было. Не было в городе и людей, способных

возглавить антибольшевистское движение. Ключевой фигурой мог бы быть в та-

ких условиях командующий Черноморским флотом М. П. Саблин. Однако, будучи

несом ненно порядочным человеком и хорошим офицером43, он в силу особенностей

своего характера не был готов к открытому бунту против новой власти, считая, что

его долг как военного — приносить пользу России при любом политическом режи-

ме44. Советский писатель А. Малышкин в своей документальной повести «Севас-

38 ГАРФ. Ф. Р-6378 (Сомов С. Н.). Оп. 1. Д. 1. Воспоминания С. Н. Сомова. Л. 295.

39 Епанчин Н. А. На службе трех императоров. М., 1996. С. 485.

40 Бобков А. А. Разворот солнца над Аквилоном вручную. Феодосия и Феодосийцы в Русской смуте.

Год 1918. Феодосия; Симферополь, 2008. С. 323.

41 Зарубин А. Г. , Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. Симферо-

поль, 2008. С. 718.

42 ГАРФ. Ф. Р-6378. Оп. 1. Д. 1. Л. 440 об.

43 Пилкин В. К. В Белой борьбе на Северо-Западе: Дневник 1918–1920. М., 2005. С. 36.

44 РГА ВМФ. Ф. Р-315 (Материалы по истории советского военно-морского флота). Оп. 1. Д. 266.

Л. 125–126. «Лицо его, мученическое и желтое, не удивлялось, не радовалось и не печалилось <…> Это

был очень крупный духовно и честный человек, решившийся, по-видимому, на все компромиссы, лишь

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

129

тополь» упоминал о Саблине, как о «боязливом и двоедушном» человеке, который

ничего «путного» не говорил, «только разводил руками и плел несвязное»45. Знаме-

нитый полярник И. Д. Папанин, в то время один из участников установления Со-

ветской власти в Крыму, а в 1920 г. — кровавый комендант Крымской ЧК, в своих

воспоминаниях, вообще охарактеризовал Саблина так: «Черносотенец, втайне по-

мышлявший о восстановлении монархии…»46. Конечно, это необъективная и пред-

взятая характеристика. Более точен, как представляется Л. Д. Троцкий. Троцкий

относил таких офицеров, как Саблин, к категории «службистов», утверждая, что

они выполняют свои «военно-канцелярские обязанности, руководствуясь мудрым

изречением: что ни поп, то батька»47. Саблин до поры до времени по отношению

к Советской власти был «службистом», а затем стал одним из лучших адмиралов

уже Белого флота. Свое дело он безусловно знал. Везде Михаил Павлович служил

хорошо — иначе он просто не умел. Сомов, может быть, не совсем справедливо, называл Саблина «кабинетным адмиралом». Он же, вероятно, справедливо писал:

«Будь на месте Саблина адмирал Колчак, было бы что-нибудь одно: или флот снес

бы Севастополь, или большевики были бы выметены из него»48. На практике же

получилось иначе: Севастополь не оказал большевикам во время их владычества

организованного сопротивления, и также безропотно покорился немцам, без осо-

бых затруднений осуществлявших в городе свою политику и в течение нескольких

дней восстановивших в городе порядок, сохранявшийся в нем во все время их пре-

бывания.

Немцы, пользуясь подписанным с Центральной Радой договором, приступили

к фактической оккупации Украины, причем Крым оккупировался ими, что назы-

вается, «по умолчанию» — по праву сильного. Советская Россия считала полуо-

стров своей территорией и пыталась дипломатическим путем помешать немцам,

по выражению Ленина, «мимоходом слопать» Крым49. Однако немцы не обращали

никакого внимания на увещевания большевиков и упрямо гнули свою линию, дей-

ствуя, по словам «известинца» Ю. Стеклова, по принципу «чего моя нога хочет»50.

В апреле 1918 г. началось наступление немцев по всему побережью, не встре-

чавшее практически никакого сопротивления, несмотря на уверения Военно-мор-

ским комиссариатом Республики Тавриды населения в том, что флот и «революци-

онный Севастополь… решили до последнего вздоха стойко защищать благополучие

Крыма от различных посягательств со стороны различных банд, руководимых

предателями интересов трудящихся во главе с австро-германским генералом Ма-

кензеном и другими империалистами»51. Однако плохо вооруженные отряды ма-

бы спасти честь флага. Таково было мое первое впечатление, таково оно оказалось и на самом деле», —

таким запомнился Михаил Павлович Саблин капитану Военно-морского судебного ведомства Б. А. Ла-

заревскому ( Лазаревский Б. А. Начало конца (воспоминания о событиях 1917 г. на Черноморском фло-

те) // Бизертинский морской сборник… С. 113).

45 Малышкин А. Севастополь. М., 1934. С. 237–238.

46 Папанин И. Д. Лед и пламень. М., 1978. С. 32.

47 Троцкий Л. Офицерский вопрос // Известия ВЦИК. 1918. 23 июля.

48 ГАРФ. Ф. Р-6378. Оп. 1. Д. 1. Л. 440 г.

49 Ленин В. И. Полн. собр. соч. М., 1962. Т. 50. С. 50.

50 Стеклов Ю. Еще клочок бумаги? // Известия ВЦИК. 1918. 9 мая.

51 Борьба за Советскую власть в Крыму. Документы и материалы. Т. I. С. 271. № 348.

130

Глава III

тросов и рабочих (одним из крупнейших отрядов руководил знаменитый матрос

Мокроусов), численность которых, по воспоминаниям рабочего Севастопольско-

го порта Колосова, не превышала 200 человек52, не смогли сдержать наступления

немцев. К 25 апреля 1918 г. все отряды оставили позиции и перешли на суда и бере-

говые укрепления53. Одновременно, стараясь опередить немцев, вела наступление

Крымская группа украинских войск под командованием подполковника П. Бол-

бочана. Болбочану ставилась задача, опережая немецкие войска на линии Харь-

ков — Лозовая — Александровск — Перекоп — Севастополь, очистить Крымский

полуостров от большевиков и занять Севастополь. Предполагалось, что флот будет

включен в состав вооруженных сил Украинской Державы54. Однако немедленно

по занятии Крыма командующий немецкой группировкой в Крыму генерал Кош

огласил Болбочану ультиматум: украинцам предлагалось, сдав оружие, немедленно

покинуть территорию полуострова под сопровождением немецкого конвоя на пра-

вах интернированных из независимого государства55. 1 мая оккупационные войска

овладели Севастополем, сразу же начав проводить расправу с местными больше-

виками и сочувствующими. Активное участие в расправе принимали и гайдамаки, превосходившие немцев в жестокости56.

Неприятелю достались значительные трофеи: 7 линкоров, 3 крейсера, 12 эс-

минцев, 15 подводных лодок, 5 плавучих баз, 3 румынских вспомогательных крей-

сера, несколько крупных торговых судов, учебных кораблей, минных заградителей, гидроаэропланов (1-й и 2-й бригад воздушного флота полностью), много мелких

судов, большие запасы сырья и продовольствия, значительное число пушек, мин, бомбометов, радиотелеграфная станция и многое другое. Машины и пушки на ко-

раблях обнаружены были в рабочем состоянии, разбитыми оказались только ком-

пасы и подзорные трубы. Потери для флота исчислялись колоссальной суммой.

3 мая после захвата Севастопольской морской базы украинские флаги были спу-

щены и подняты германские57. Расчет украинцев на передачу им Черноморского

флота не оправдался.

Итак, к 1 мая 1918 года Советская власть в Крыму пала. «Красная опричнина»

в Крыму, как назвал ее генерал Деникин, процарствовала недолго, но оставила по-

сле себя жуткую память. Социалистическую Советскую республику Тавриды боль-

шевиков сменили германские оккупационные силы под командованием генерала

Коша (три пехотные дивизии и конная бригада). Обыватели с трудом привыкали

к мысли о том, что «Крым стал немецким и, наверное, на очень долгое время»58.

В Крыму, как в свое время на Украине, оккупанты быстро установили порядок —

52 Колосов. Севастополь с февраля до прихода немцев // Революция в Крыму. 1923. № 2. С. 96.

53 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1460. Воспоминания большевика-подпольщика А. П. Цырню-

ка. Л. 22–23.

54 Сiдак В., Осташко Т., Вронська Т. Полковник Петро Болбочан: трагедия украiнського державни-

ка. К., 2004. С. 22–23.

55 Там же. С. 26–27.

56 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1460. Воспоминания большевика-подпольщика А. П. Цырню-

ка. Л. 23.

57 Королев В. И. Черноморская трагедия (Черноморский флот в политическом водовороте 1917–

1918 гг.). Симферополь, 1994. С. 33.

58 Судейкина В. А. Дневник: 1917–1919 (Петроград — Крым — Тифлис). М., 2006. С. 126.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

131

т. е. режим наиболее выгодного для себя управления благодатным краем, в Крым

из Советской России потянулись напуганные большевиками обыватели: «товари-

щи, — как вспоминал генерал В. Н. фон Дрейер, — топившие еще недавно офице-

ров в бухте и бросавшие их живьем в паровозные топки, притаились, ушли в подпо-

лье, и жизнь русской эмиграции, в собственном отечестве, била ключом»59.

Германию привлекало уникальное геополитическое положение полуостро-

ва — своеобразного моста между Европой и Азией60. По словам военного мини-

стра Центральной Рады А. Т. Жуковского, «немецкая политика давно поверну-

ла взгляд на Крымский полуостров и предвидела большие выгоды для интересов

своей власти. Для них необходимо было занятие Севастополя и добыча в самое

ближайшее время стратегического пути Берлин-Севастополь-Черное море и Цен-

тральная Азия»61. Германия, естественно, не желала видеть Крым по-настоящему

независимым государством. Однако позиции кайзеровской империи в продол-

жавшейся до ноября 1918 г. Мировой войне, справедливо называвшейся совре-

менниками Великой и являвшейся главным фактором в международной политике

тех лет, неуклонно слабели. И из Украины, и из Крыма Германия, находившаяся

в глубочайшем экономическом кризисе, стремилась по максимуму вывезти и цен-

ное имущество, и продовольствие. В повседневную жизнь края оккупанты особо

не вмешивались; было уже не до этого: события на Западном фронте в ту пору были

важнее, сил на полноценную диктатуру в Крыму у немцев уже не было — устро-

ить «новый германский порядок» на полуострове в полной мере не удалось. Вместе

с тем главный приоритет был соблюден: при поддержке германского руководства

пост премьер-министра Крымского Краевого правительства получил генерал-лей-

тенант М. А. Сулькевич, приступивший 5–6 июня 1918 г. к формированию своего

кабинета62.

В советской литературе для оценки личности Сулькевича не могли подобрать

другой характеристики, кроме как «приказчик» у немцев63. Понятное дело, что та-

кая аттестация слишком однобока, но нельзя не признать и того, что Матвей Алек-

сандрович казался немцам исключительно удобной фигурой: царский генерал,

литовский татарин по происхождению (это придавало правительству националь-

59 Дрейер В. Н., фон. На закате империи. Мадрид, 1965. С. 224.

60 Зарубин А. Г. , Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 364.

61 ЦГАВО Украины. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 1. Л. 84 об.

62 «Небольшого роста, коренастый, кривоногий русский татарин со скуластым лицом, с жиденькой

рыжеватой бородкой и с такими же усами, с маленькими косыми глазами, Сулькевич был заурядным

офицером Генерального штаба, горячим и суетливым, но добросовестным работником. У него не было, как у его предков, ни Золотой или какой-либо другой орды, ни талантов администратора, ни диплома-

тического чутья, ни даже склонности к интригам и коварству. Впрочем, для того, чтобы стать президен-

том Крымской республики, в этом не было надобности. Во время оккупации Крыма немцами им нужно

было установить порядок и создать власть на месте. Немецкий генерал Кош весной 1918 года предло-

жил Сулькевичу занять пост президента Крымской республики. Сулькевич был генералом, татарином

и магометанином. Чего же больше? Это было даже прочнее, чем Скоропадский на Украине. Татары

поддержали Сулькевича, и он взошел на ордынский престол и при желании мог поселиться в ханском

Бахчисарайском дворце», — такую характеристику Сулькевичу дал хорошо его знавший белый генерал

П. С. Махров ( Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба Главноко-

мандующего Вооруженными Силами Юга России. СПб., 1994. С. 18).

63 Бунегин М. Ф. Революция и гражданская война в Крыму (1917–1920 гг.). Симферополь, 1927.

С. 192.

132

Глава III

ный характер), мусульманин64, убежденный противник всякого рода революций, человек, не имеющий, как выразился осведомленный В. Д. Набоков, «никако-

го политического прошлого и никакой политической программы»65. Немцы были

убеждены, что Сулькевич сохранит в Крыму спокойствие и порядок, и обеспечит

для них режим наибольшего благоприятствования. Кандидатура Сулькевича пока-

залась германскому командованию наиболее удобной, как следствие, именно он

и получил «ярлык» из рук оккупационных властей. По словам советского автора Л.

Полярного, «первый акт крымской оперетты кончился. Наступила черная реакция.

Русский генерал Сулькевич бдительно охранял тыл немецких оккупантов, верой

и правдой служа германскому кайзеру»66.

Каким запомнили Сулькевича современники? Своими размашистыми мане-

рами и непринужденной болтовней Сулькевич напоминал кадету В. А. Оболен-

скому «хлебосольного помещика доброго старого времени»67. Видный сионист

Д. С. Пасманик в своих воспоминаниях охарактеризовал Сулькевича как «пол-

нейшее ничтожество»68. Думается, что подобные оценки чересчур предвзяты, хотя

также очевидно и то, что государственным гением Сулькевич не был и не мог им

быть. Политические же взгляды Сулькевича — очевидны: генерал был убежден-

ным монархистом и противником большевизма. Как следствие, кабинет Сульке-

вича проводил правую политику, не пытаясь, в отличие от Скоропадского, заиг-

рывать с представителями самых разных партийных течений69. Кроме того, нельзя

не обратить внимание на то, что генерал Сулькевич относился к своей должности

на редкость серьезно и стремился к отстаиванию интересов маленького полуо-

64 ГАРФ. Ф. Р-6400 ( Бобровский П. С. ). Оп. 1. Д. 7. Л. 6. «Глава правительства, генерал Сулькевич, был литовским татарином, генералом русской службы, настолько образованным, что не говорил ни

на каком языке, кроме русского. Единственно, что его связывало с татарами, это — религия: он был

мусульманином. К слову сказать, только его мусульманство и выдвинуло его вообще на ответственный

пост главы правительства — никаких иных достоинств у этого рядового русского генерала, человека ма-

лообразованного, младенчески неопытного в политических вопросах, не было», — писал в своих воспо-

минаниях видный политический деятель того времени П. С. Бобровский (Там же. Л. 6).

65 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 525. Воспоминания В. Д. Набокова. Л. 4.

66 Полярный Л. Интервенты в Крыму // К десятилетию интервенции. Сб. статей. М.; Л., 1929. С. 128.

67 Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники. Париж, 1988. С. 596–597.

68 Пасманик Д. С. Революционные годы в Крыму. Париж, 1926. С. 102.

69 ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 6. «Столь пестрое по составу правительство генерала Сулькевича

не имело определенной физиономии. Оно не было прямо сепаратистским, но тем не менее старатель-

но изгоняло из терминологии своих постановлений и своей административной практики все то, что

указывало на принадлежность Крыма к России. Государственными языками были объявлены русский, татарский и — в угоду немцам — немецкий. Фактически единственным государственным языком был

русский, ибо все чиновники остались русские, да крымско-татарский язык по своей неразработанности

и вообще не годится на роль государственного <…> Многое в деятельности первого крымского прави-

тельства носило почти юмористический характер: борьба со словом “губерния”, напоминающем о при-

надлежности этой губернии к России, культивирование в противовес “губернии” слова “край” в приме-

нении к Крыму, усиленная возня Сулькевича с созданием крымской “внутренней стражи” (полу-вой-

ско, полу-полиция) и придумывание для нее “татарской формы” и т. п. С насмешкой к этой стороне его

деятельности относились не только обыватели, но и сами чиновники. Вообще никаким авторитетом

в населении оно не пользовалось. Если широкие круги населения были в общем довольны создавшимся

положением, то только потому, что на смену дикого режима большевиков, убившего экономическую

жизнь, пришли нормальные и привычные условия свободы хозяйственной инициативы. Но это благо

население совершенно правильно относило не на счет правительства Сулькевича, а на счет германской

армии» (Там же. Л. 6–7).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

133

строва на всех уровнях и во всех вопросах. И если в отношениях между Германией

и Крымом правила игры диктовали немцы, то в отношениях с Украиной все было

совсем иначе: Крым не считал себя продолжением Украины, и в этом вопросе за-

нял абсолютно принципиальную позицию.

Особый интерес вызывают отношения Крыма и Украины. И Центральная Рада,

и правительство гетмана Скоропадского стремились к включению Крыма в состав

Украины. Германии же было бесспорно выгодно существование двух вассальных

режимов на Юге бывшей Российской Империи — Скоропадского и Сулькевича.

Как следствие, Берлин запугивал Сулькевича угрозой превращения Крыма в часть

Украины — так было легче держать Крым в узде; Скоропадского же успокаивали

в том духе, что скоро все территориальные притязания Украины будут удовлетво-

рены. Примечательно, что Крым (в первую очередь об этом приятно было думать

самому Сулькевичу, выпрашивавшему у кайзера Вильгельма II ханский титул), в ту

пору считал себя независимым государством, хотя местные политики и осознавали, что судьба полуострова — будет ли он в составе «державы» Скоропадского или же

будет самостоятельным — фактически решается в Берлине. Это было действитель-

но так. В частности, Сулькевич направил в столицу Германии дипломатическую

миссию В. С. Татищева. С подачи своего патрона Татищев ставил перед герман-

ским руководством вопрос о признании на межгосударственном уровне независи-

мости Крыма. Понятное дело, что немцы более чем холодно встретили диплома-

тические инициативы нового государства, заявив о том, что «в связи с настоящим

международным положением» не считает возможным объявить «о признании го-

сударственной независимости Крыма»70. Миссия Татищева, таким образом, про-

валилась, а германский генерал Кош прямо заявил Сулькевичу о том, что «окон-

чательная судьба Крыма должна определиться позднее»71. Когда, как и кто будет

определять судьбу полуострова — об этом Кош Сулькевичу ничего не сказал.

Судьба же Черноморского флота оказалась трагичной: немцы предъявили Со-

ветской власти требование выдать им весь флот «для использования во время вой-

ны в мере, требуемой военной обстановкой»72. Предвидя это, еще 22 марта 1918 г.

коллегия наркомата по морским делам составила доклад, адресованный в СНК.

В докладе предлагалось принять меры к переводу флота из Севастополя в Новорос-

сийск, а также к уничтожению того имущества, которое вывезено быть не может73.

В Севастополе тем временем опять начались митинги, резолюции. В частности, ко-

манды кораблей «Свободная Россия» и «Воля» решили вновь пригласить на пост

командующего флотом контр-адмирала Саблина74, которому, по словам его сослу-

живца В. Кукеля, «верили и которому флот несомненно готов был подчиниться»75.

Адмирал согласился принять этот тяжкий крест76, но при условии, если ему будут

беспрекословно повиноваться. 29 апреля, когда в окрестностях города появились

70 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 396.

71 Зарубин А. Г. , Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 382.

72 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 395.

73 РГАСПИ. Ф. 5 (Секретариат В. И. Ленина). Оп. 1. Д. 2443. Л. 6.

74 Монастырев Н. А. Гибель царского флота. СПб., 1995. С. 94.

75 Кукель В. Правда о гибели Черноморского флота // Гражданская война в России: Черноморский

флот. М., 2002. С. 31.

76 Кручинин А. С. Адмирал Колчак: жизнь, подвиг, память. М., 2010. С. 383.

134

Глава III

уже немецкие разъезды, в Севастопольском Совете все еще дискутировался во-

прос: «Сдаваться без боя или дать отпор врагу»77. Перед этим возникла еще более

животрепещущая проблема: о целесообразности затопления флота или передачи

его немцам. Существовала надежда и на то, что флоту удастся «перекинуться» под

«украинский державный прапор» — немало моряков были украинцами по нацио-

нальности78 — и войти в состав военно-морских сил Украинской Державы. Спор

этот был и среди судовых команд: в частности, сторонники затопления считали, что необходимо увести флот в Новороссийск, где и затопить. Именно эта точка зре-

ния в конечном итоге и возобладала: было решено флот немцам не сдавать, а эва-

куировать его в Новороссийск. Началась экстренная подготовка к эвакуации; ма-

тросы, которые решили остаться в Севастополе, «помогали» эвакуации по-своему, унося все самое ценное с кораблей и сбывая затем это с рук79.

Согласно решению не передавать корабли немцам, ночью 30 апреля, за несколь-

ко часов до занятия Севастополя войсками генерала Коша, часть флота была уве-

дена в Новороссийск. Выходившие из Севастополя корабли с красными, андре-

евскими или украинскими флагами подвергались обстрелу со стороны немецкой

артиллерии80. «Радость, с какой мы, моряки, встречали каждый входящий ко-

рабль, можно сравнить только с радостью встречи с другом, которого считал по-

гибшим», — описывал приход кораблей из Севастополя в Новороссийск комиссар

эсминца «Капитан Сакен» большевик С. Г. Сапронов81. Кораблям удалось на время

отсрочить свою неминуемую гибель. Ко 2 мая в Новороссийске сосредоточились 2

новых линкора, 15–16 эсминцев и миноносцев, 2 посыльных судна, 10 сторожевых

катеров, 30 пароходов и транспортов. На кораблях находилось около 100 офицеров

и 3500 матросов82. Тот же Сапронов писал: «О настроении приехавших распростра-

няться не буду. Оно и так понятно. Новороссийск был последним портом, даль-

ше флоту отступать было некуда. Крайне ограничены были и денежные средства

флота, запасы провизии, топлива. Хотя последние вопросы официально ложились

на командование флота, а морально — на большевиков — но они не могли быть

тайной и для каждого рядового матроса. Настроение у всех было подавленное, без-

надежное, как у родных смертельно больного человека. Особенно унывали украин-

цы. Большинство их покинуло Севастополь из боязни ответственности за участие

в боях против буржуазной Рады и прочей контрреволюции, но они не переставали

тяготеть к Украине. Команды снова стали редеть. Это настроение начало охваты-

вать и флотских большевиков, тем более, что в тяжелой судьбе флота беспартийные

матросы (наталкиваемые агитаторами контрреволюции) начали винить большеви-

77 Елизаров М. А. Матросские массы в 1917–1921 гг.: От левого экстремизма к демократизму. СПб., 2004. С. 143.

78 Удовиченко О. I. Украiна у вiйнi за державнiсть. К., 1995. С. 38.

79 «Грабят — изумительно, артистически… расхищают все, что можно расхитить, продается все, что

можно… Это очень “самобытно”, и мы можем гордиться — ничего подобного не было даже в эпоху Ве-

ликой Французской революции», — написал об этом «достижении» русской революции Максим Горь-

кий (см.: Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре. М., 1990. С. 170).

80 РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 1. Д. 19. Л. 8. Записка мичмана Г. Г. Филевского о событиях на Черно-

морском флоте в 1917–1918 гг.

81 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 129.

82 Елизаров М. А. Указ. соч. С. 144.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

135

ков, советскую власть»83. По словам командира эскадренного миноносца «Керчь»

В. Кукеля, «всему личному составу Новороссийской эскадры была с самого начала

ясна безвыходность положения флота: без угля, без нефти, без возможности по-

полнить боезапасы, в порту, зажатом железными щупальцами германских войск

как с севера, так и с юга, в порту, абсолютно необорудованном для стояния флота, без элементарных ремонтных средств и т. д., наконец, при молниеносном насту-

плении немцев по всему Крыму, развивавшемся с явной целью захватить Новорос-

сийск, вопреки всем ухищрениям доморощенной в то время украинской диплома-

тии. Гибель флота была предрешена, — она стала вопросом ближайшего времени.

Тем не менее, общее настроение широких масс в начале не было подавленным или

инертным — наоборот, замечалось охлаждение к пресловутым “комитетчикам”

и “выборному началу”, перед лицом неизбежной гибели, массы, наученные горь-

ким опытом предыдущего периода, жаждали твердой власти и порядка. Не так бла-

гополучно обстояло дело в офицерской среде, и особенно в некоторой ее части: хотя внешне офицерство и старалось поддерживать бодрость духа на своих кора-

блях и не открывать “недр своей души”, но в интимных беседах, к сожалению, про-

скальзывал глубокий пессимизм и полная растерянность: “что делать дальше?”,

“что будет дальше?”, “германцы придут скоро”, “команда не даст потопить суда —

убьют”, “как надо поступить?” — вот какими гаданиями и паническими предпо-

ложениями был занят командный состав флота в те трудные исторические дни»84.

Германия, через своего посла в Москве графа В. Мирбаха, а несколько ранее —

через командующего немецкими войсками на Украине фельдмаршала Г. Эйхгор-

на, потребовала возвращения судов флота в Севастополь. Немцы к тому моменту

считали команды судов в Новороссийске полностью разложившимися и не более

чем «хорошо организованной бандой»85. Советская сторона в ответной ноте ука-

зала на имевшие место нарушения немцами Брестского договора и предложила

самостоятельно разоружить корабли в Новороссийске. Возникла почва для пе-

реговоров. В данной ситуации была возможна еще какая-то более благополуч-

ная участь для Черноморского флота, но авантюрный Ейский десант на кораблях

Черноморской флотилии (под командованием И. Я. Гернштейна), осуществлен-

ный без ведома Москвы по приказу Главкома красных войск Северного Кавказа

К. И. Калнина86, резко изменил ход переговорного процесса. Руководители Куба-

но-Черноморской республики, во главе с председателем Центрального Исполни-

тельного комитета А. И. Рубиным, хотели освободить Ростов, но десант был быстро

уничтожен немцами. Рубин буквально на коленях умолял матросов сохранить флот

для дела борьбы с империалистами и добровольцами87, угрожал морякам расправой

со стороны кубано-черноморских войск в случае затопления флота88, но сила была

83 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 133.

84 Кукель В. Указ. соч. С. 58.

85 Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб., 1997. С. 403.

86 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 643. Губарев. «Воспоминания о борьбе против немецкой оккупации

в Таганроге». Л. 4.

87 Подвысоцкий Б. М. Гибель черноморских кораблей в Новороссийске / Вступит. статья Ю. Б. Ляхо-

ва, комментарии С. Н. Харитонова // Кортик. Флот. История. Люди. СПб., 2009. Вып. 10. С. 79.

88 Козлов А. И. Борьба трудящихся Черноморья за власть Советов (1917–1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1972. С. 62.

136

Глава III

не на стороне Кубано-Черноморской республики. Разгромив десант, немцы сно-

ва заговорили языком ультиматумов, угрожая Советской России возобновлени-

ем боевых действий и требуя возвращения флота в оккупированный Севастополь.

Брестский мир оказался в подвешенном состоянии, и чтобы спасти положение,

Ленин был готов пойти на уступки. В разговоре с А. А. Иоффе, советским послан-

ником в Берлине, Ленин подчеркнул: «Мы принимаем с своей стороны решитель-

но все меры, чтобы добиться как перевода судов в Севастополь, так и прекраще-

ния военных действий или подобия их с нашей стороны. Повторяю: все возможное

делается»89. Выигрывая время, Ленин готов был обещать немцам выполнение их

требований по возвращению флота, но сам придерживался по этому вопросу своей

позиции. Участь флота была решена. Он должен был либо отойти к немцам, либо

быть затоплен. Советский лидер принадлежал к числу сторонников затопления, да

и вообще, по словам В. Д. Бонч-Бруевича, Владимир Ильич «весьма пессимисти-

чески смотрел на будущее и ждал всяческих осложнений»90. 24 мая 1918 г. Ленин

начертал собственноручную резолюцию на докладной записке начальника мор-

ского Генерального штаба: «Ввиду безвыходности положения, доказанной выс-

шими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно»91. Для проведения

этого решения в жизнь в Новороссийск были командированы член коллегии На-

ркомата по морским делам И. И. Вахрамеев и главкомиссар Черноморского флота

Н. П. Авилов-Глебов, однако они натолкнулись на сильное сопротивление. Пред-

ставители центральной советской власти, по словам осведомленного А. Г. Шляп-

никова, занимавшего в 1918 г. ответственный пост особого уполномоченного СНК

по продовольствию на Северном Кавказе (с падением Тихорецкой Советская Рос-

сия оказалась отрезанной от южнорусских запасов хлеба, и СНК предпринимал

отчаянные усилия, пытаясь накормить Центральную Россию, и в первую очередь

пролетарский Петроград и красную Москву), «должны были подготовить моряков

и, взорвав, потопить суда в Новороссийске. И сделать это так, чтобы инициатива

потопления судов исходила бы от самой матросской массы, возмущенной герман-

скими требованиями вернуть суда по месту их приписки, чтобы завладеть ими. При

исполнении столь сложного поручения, — вспоминал Шляпников, — товарищи

не встретили поддержки ни в партийной организации, ни в органах местной влас-

ти, не говоря уже о командном составе, значительная часть которого была явно нам

враждебна. Адмирал Саблин играл двойственную роль, стремясь “спасти флот”, то, путем наступления на немцев, то прикрываясь украинскими настроениями части

моряков, готов был поднять флаг нового государственного образования, созданной

немецким командованием “вольной” Украины»92.

По прибытию Вахрамеева и Авилова-Глебова, на квартире последнего было со-

звано совещание, на котором присутствовали: Вахрамеев, Авилов-Глебов, военный

89 Ленин В. И. Полн. собр. соч. М., 1962. Т. 50. С. 94–95.

90 Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот // Военно-исторический

журнал. 1964. № 4. С. 9.

91 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 81.

92 Шляпников А. Г. За хлебом и нефтью // Вопросы истории. 2002. № 8. С. 90. Даже в поздней совет-

ской историографии позиция Саблина в отношении затопления флота оценивалась как «двурушничест-

во» (см.: Козлов А. И. Во имя революции (Потопление флота по приказу В. И. Ленина в 1918 г.). Ростов-

на-Дону, 1985. С. 86).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

137

комиссар Черноморского округа Толмачев и председатель Новороссийского Совета

М. М. Лучин. Последний оставил интереснейшие и крайне информативные воспо-

минания. На совещании Вахрамеев и Авилов-Глебов сообщили о принятом в Мо-

скве решении о затоплении флота и о том, что решение СНК необходимо сохранить

в строжайшей тайне, «так как если оно станет известно немцам, то они постараются

прибыть в Новороссийск и захватить все суда»93. По итогам совещания было приня-

то решение «начать немедленно подготовку к выполнению решения СНК, а также

и принятия мер на случай выступления массы против такого решения СНК, и ко-

торое возможно было ожидать»94. Лучин вспоминал, что в Новороссийске: «остава-

лись команды, которые могли воспринять пропаганду уничтожения флота — как

измену и предательство, на которые было обращено самое серьезное внимание.

Одной из мер, чтобы ослабить противников и укрепить наше положение — было

объявление в приказе, что все, кто желает, могут увольняться с выдачей жалова-

нья за несколько месяцев вперед. Количество желающих превзошло наше ожида-

ние, более половины — почти две трети — изъявили желание и они покинули суда, а также и Новороссийск на предоставленных им поездных составах. Избавившись

от такого боевого элемента, было созвано делегатское собрание оставшихся команд

флота, на котором был т. Глебовым сделан доклад о положении флота, в котором

он очутился в Новороссийске. Делегатское собрание было очень бурным, почти все

высказывались за то, чтобы дать немцам сражение, затем уничтожить флот. В конце

концов не пришли ни к какому решению, так как образовалось три течения, но по-

следующие собрания делегатов были более решительные и было принято предложе-

ние ввиду безвыходности положения флота — затопить его в бухте Новороссийска, не принимая никакого боя с немцами. По принятию такого решения мною было

созвано Заседание всего Комиссариата и членов Центрального Исполнительно Ко-

митета Северо-Кавказской Области, на которое были приглашены представители

нашей партии и левые эсеры. По открытию заседания мною было сделано заявле-

ние о том, что постановило делегатское собрание о постановлении СНК о решении

потопить флот, т. Глебов подтвердил мое заявление и указал, что от Комиссариата

только требуется строгое выполнение его распоряжений и всякое неисполнение бу-

дет считаться не подчинением Высшей Советской власти. После того, когда стало

известным всем решение СНК, поднялись страстные прения, на меня обвинения

чуть ли не в преступлении, указывалось, что мы власть на местах и без нашего ве-

дома не может быть решен этот вопрос и что СНК был не в курсе состояния флота.

Был объявлен перерыв для фракционных совещаний. На нашем фракционном со-

вещании было решено запросить Москву и указать, что такое решение есть ошиб-

ка и что флот необходимо сохранить. Споры были горячие и продолжительные.

По возобновлении заседания были оглашены принятые решения фракций. Реше-

ния эти были в основе почти одинаковые: на этом вопросе т.т. коммунисты и ле-

вые эсеры сошлись. Была вынесена резолюция, которая говорила, что флот должен

остаться в Новороссийске и если нужно, то принять сражение, если немцы попы-

таются его взять. Просить делегатское собрание флота отменить принятое решение.

93 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Воспоминания М. М. Лучина. Л. 5.

94 Там же. Л. 5.

138

Глава III

Резолюция была принята почти единогласно за исключением меня, голосовавше-

го против, потому что я должен был, как Представитель Высшей Советской влас-

ти, выполнить приказание беспрекословно, имеющее общегосударственное зна-

чение. Принятую резолюцию поручено было огласить на делегатском собрании

флота, которое шло на одном из судов, мне, как Председателю Совета. Но мною

было сделано заявление, что я отказываюсь от такого поручения, так как это поста-

новление противоречит решению СНК; опять полились прения, которые привели

к тому, что были избраны оставшиеся в Президиуме два товарища Председателя —

т. Кузьмин (коммунист) и т. Шерстнев (л. эсер), которые должны были отправиться

на собрание делегатов флота. Я же и т. Глебов покинули заседание и отправились

обследовать состояние судов и готовность команд флота принятое решение деле-

гатского собрания исполнить. Та картина, которую мы видели, останется в памяти

на всю жизнь. Трагедия, которая совершилась во флоте, впишется в историю Ве-

ликой Российской Революции и ее руководителей, принявших такое решение, как

не дать флот немцам. Подъезжая к пристаням, у которых стояли контр-миноносцы, мы увидели, что жизнь замерла на судах: нигде не было ни огней, ни шума, не было

видно людей из команды, за исключением время от времени появлявшихся теней

с узлами и ящиками, которые были наполнены всем, чем только могла наполнить

эта уходящая с корабля тень. Молча мы переходили от судна к судну, обмениваясь

между собой сомнениями о том, что флот может оказаться всеми брошенным, так

что и открыть кингстоны будет некому и только одно судно, о котором с гордостью

будет вспоминать вся Советская Россия, это контр-миноносец “Керчь”, команда

которого осталась на месте за исключением одного или двух, имея на судне даже

своего Командира, тогда как остальные почти все собрались на дредноуте “Воля”, который был захвачен этой сволочью, отдававшейся на милость немца — идти в Се-

вастополь…»95. Та же ситуация была и на дредноуте «Свободная Россия», в котором

от всей команды осталось всего 55 человек. М. М. Лучин писал: «Наши опасения, что если бы немцы захотели захватить флот и пришли бы в Новороссийск, взяли бы

без боя флот — оправдались. Тут уж, когда никакой опасности не угрожало еще —

вся масса бежит, а тогда и подавно были бы брошены все суда. С болью в душе мы

покинули “Свободную Россию”, опасаясь, что она достанется врагу, так как выве-

сти за мол нужны были люди. Но надежда была на “Керчь” и его команду»96. Ко-

манды же кораблей буквально бурлили, придя в итоге длительных дебатов к пра-

ктически единому мнению: «Флот не топить, пока ему не будет угрожать реальная, непосредственная опасность»97.

Тем временем против Авилова-Глебова и Вахрамеева, живших в Новорос-

сийске в поезде под усиленной охраной и практически не выходивших из своих

вагонов (видимо, опасаясь покушения матросов кораблей)98, поднялась сильная

95 Там же. Л. 5.

96 Там же. Л. 6.

97 Кукель В. Правда о гибели Черноморского флота // Гражданская война в России: Черноморский

флот. М., 2002. С. 62.

98 Сапронов так описывал поведение представителей московской власти: «[Приехал] боль-

шой человек — в специальном поезде, из которого не выходит. Поезд охраняют 100 человек ма-

тросов, вооруженных винтовками и пулеметами… Это был Вахрамеев. Тут же мы большевики и ко-

миссары кораблей увидели в первый и последний раз и второго «затворника», комиссара флота

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

139

агитация, среди команд раздавались возгласы «Довольно комиссаров»99. С. Г. Са-

пронов писал о том, что «Авилов, Саблин и прочие “Главки” продолжали “ва-

риться в своем собственном соку”, имея, как видно, уже точные распоряжения

Совнаркома о потоплении флота, но не принимая никаких мер к проведению их

в жизнь. Время свое они проводили в бесконечных, изолированных от большеви-

ков и матросских масс, совещаниях — “видимостью дела” прикрывая свою без-

деятельность. Как показал дальнейший ход событий, у одних “Главков” это был

продуманный и преднамеренный саботаж (Саблин, Тихменев и им подобные),

у других — страх за свою шкуру, так как лозунг “потопления” был не из популяр-

ных и за него весьма свободно можно было поплатиться жизнью»100. Для Авило-

ва-Глебова, Лучина и Вахрамеева возникла непосредственная опасность ареста, вопрос об этом был поставлен на заседании Новороссийского комиссариата101, с которого Авилов-Глебов и Вахрамеев попросту трусливо сбежали, если верить

воспоминаниям С. Г. Сапронова102. После бегства «представителей власти» под-

нялся шум, наиболее горячие головы предлагали догнать и арестовать беглецов.

Возбуждение против Авилова-Глебова и Вахрамеева достигло такой степени, что

матросы были готовы даже пойти на штурм поезда, не опасаясь неизбежных боль-

ших жертв103. Лишь взвешенная позиция фракции большевиков по этому вопросу

способствовала тому, что собрание успокоилось. В поздней советской историог-

рафии утвердилась точка зрения о том, что Авилов-Глебов и Вахрамеев вынужде-

ны были бежать от «псевдореволюционеров» и посланцам Совнаркома «едва уда-

лось скрыться»104.

Миссия Авилова-Глебова и Вахрамеева не удалась. По словам члена ЦИК Се-

верокавказской республики Е. Д. Лехно, «матросы-клешники, а их было не мало, попытались сбросить в море Глебова-Авилова»105. Так же едва не поступили и со

сторонником затопления флота членом Исполкома Новороссийского Совета

Авилова-Глебова, тоже жившего в вагоне на станции, под вооруженной охраной. Авилов-Глебов

приехал около месяца тому назад, но, как я уже говорил, чуждался парторганизаций большевиков

флота и города. К нему тоже никого не допускала его спецохрана. На кораблях, кроме «Воли», он

нигде не бывал. На митинге, нами организованном, не выступал и сам ни одного собрания не про-

вел. Зато охрана его шныряла повсюду, и, как видно, вести, ею приносимые, о настроении и наме-

рении моряков и заставляли его вести свою сугубо отшельническую жизнь. С приездом Вахрамеева

он перецепил свой вагон к его поезду, который теперь всегда стоял на парах (см.: ЦДАГО Украины.

Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 142–143).

99 Гутан Н. Р. От Севастополя до Новороссийска // Гангут. 1993. Вып. 5. С. 86.

100 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1158. Л. 137.

101 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6.

102 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 145. В классической монографии И. Т. Сирченко

по данному вопросу написано о том, что «Вахрамеев и Авилов-Глебов отправились на вокзал, пола-

гая, что их миссия почти выполнена» ( Сирченко И. Т. Выполняя приказ В. И. Ленина… М., 1979. С. 233).

В романе же участника Гражданской войны известного писателя Б. Лавренева «Синее и белое» пред-

ставлены слишком героизированные образы Вахрамеева и Авилова, этаких революционеров без страха

и упрека, буквально сгорающих на глазах от напряжения и непомерной нагрузки (см. Лавренев Б. Синее

и белое. Калининград, 1991. С. 416–492).

103 Там же. Л. 145.

104 Козлов А. И. Во имя революции (Потопление Черноморского флота в 1918 г. по приказу В. И. Ле-

нина). Ростов-на-Дону, 1985. С. 178.

105 Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. Р-1511 ( Лехно Е. Д. ). Оп. 1. Д. 2. Лех-

но Е. Д. «ЦИК Северокавказской республики в 1918 году». 1960 г. Л. 4.

140

Глава III

Кузьминым106. Неудачу Авилова-Глебова и Вахрамеева, как кажется, предопредели-

ла целая совокупность факторов: личная неуверенность эмиссаров в правильности

меры, которую они должны осуществить — т. е. затопить флот, поэтому, думается, что и тот, и другой выжидали время, опасаясь поплатиться за поспешное решение.

Кроме того, свою роль сыграла и неспособность Авилова-Глебова и Вахрамеева вой-

ти в доверие к командам кораблей; посланцы Москвы вели жизнь «отшельников», причем не общаясь ни с эскадрой, ни с местными парторганизациями. Сапронов ут-

верждал, что в Авилове-Глебове и Вахрамееве говорил «страх за свою шкуру, так как

лозунг «потопления» был не из популярных и за него весьма свободно можно было

поплатиться жизнью»107. Однако, такая осторожная тактика в революционную эпоху, конечно, популярностью у матросов пользоваться не могла.

Как следствие, Авилов-Глебов, и Вахрамеев были вынуждены оставить Но-

вороссийск и отправиться в Москву для доклада о создавшемся положении. Не-

годование Ленина, узнавшего о провале их миссии, если верить воспоминаниям

управляющего делами СНК В. Д. Бонч-Бруевича, не поддавалось описанию108. Для

организации затопления флота из столицы большевистской России был послан

новый уполномоченный — мичман Ф. Ф. Раскольников, приезд которого и сыграл

определяющую роль109.

Любопытно, что в исследованиях сталинской эпохи писалось о том, что

Вахрамеев «оказался не на высоте положения и далеко не оправдал доверия

Совнаркома»110, Авилов-Глебов был объявлен врагом народа, а его действия по ор-

ганизации затопления флота расценивались как «предательские»111. Имя же не-

возвращенца Федора Раскольникова не упоминалось вовсе. Скажем, в воспоми-

наниях В. Д. Бонч-Бруевича вызов Раскольникова к Ленину преподносился так:

«Владимир Ильич вызвал к себе находившегося в то время в Кронштадте лично

известного ему мичмана военно-морского флота и подробно инструктировал его, что нужно сделать в Новороссийске, требовал от него быть непреклонным, все

выполнить от имени правительства»112. Между тем, именно Раскольников и стал

ключевой фигурой последнего акта трагедии флота. В беседе с Ф. Ф. Раскольнико-

вым Ленин объяснил свою позицию по флоту следующим образом: «Потопление

Черноморского флота встречает неслыханное сопротивление со стороны части ко-

манд и всего белогвардейски настроенного офицерства. Имеется сильное течение

за уход в Севастополь. Но увести флот в Севастополь — это значит отдать его в руки

германского империализма. Этого никак нельзя допустить. Необходимо во что бы

то ни стало потопить флот, иначе он достанется немцам»113. Ленин командировал

106 Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске // Октябрь на Кубани и Черноморьи. Красно-

дар, 1924. С. 132.

107 ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 137.

108 Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 11.

109 Янчевский Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Ростов-на-Дону, 1927. Т. II. С. 11.

110 Разгон И. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. 1917–1920 гг.

М., 1941. С. 164.

111 Там же. С. 166.

112 Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 12.

113 Раскольников Ф. Ф. Гибель Черноморского флота // Федор Раскольников о времени и о себе: Воспоминания. Письма. Документы. Л., 1989. С. 349.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

141

Раскольникова в Новороссийск для организации затопления флота. По пути в Но-

вороссийск Раскольников в Царицыне имел встречу с находившимся там нарком-

нацем И. В. Сталиным, который также заявил о себе как о стороннике затопления

флота114. В Тоннельной Раскольников встретился и с оставившими Новороссийск

Лучиным и Авиловым-Глебовым, подробно сообщившим Федору Федоровичу

о положении дел в эскадре115.

В Новороссийске происходила ожесточенная борьба. Команды судов были де-

морализованы, никакого выхода из тупика не было видно. «Самоубийство» флота, осуществить было невыносимо тяжело, идти в Севастополь — унизительно. На про-

водившемся среди чинов команд «референдуме» 939 человек высказалось за поход

в Севастополь, около 1000 воздержалось или голосовало «за борьбу до последнего

снаряда». Было видно, что единодушного решения не существует. Команды были

деморализованы и издерганны. Временный командующий флотом А. И. Тихме-

нев116 был сторонником похода флота в Севастополь. По словам командира эсмин-

ца «Керчь» старшего лейтенант В. Кукеля, у командующего флота перед глазами, как призрак, «стояло декабрьское избиение офицеров в Севастополе, парализовав-

шее в них всякую волю, решимость и чувство чести, необходимое в столь тяжелый

момент»117. Противники затопления, во главе с линейным кораблем «Воля» под

вымпелом капитана I ранга А. И. Тихменева, вышли обратно в Севастополь — фак-

тически на сдачу немцам118. По словам советского автора Н. И. Супруненко, Ти-

хменев сумел «заручиться поддержкой отсталой части матросов», согласившихся

подчиниться «предательскому приказу»119. Однако, очевидно другое: флот был рас-

колот пополам, трагедия Гражданской войны в этой ситуации проявилась очень

отчетливо. 17 июня, в половине 12-го часа ночи приготовившиеся к походу суда

снялись с якоря и ушли в море «при нескрываемом озлоблении оставшихся в Но-

вороссийске как команд, так и всего населения»120. Когда эскадра, уходившая в Се-

вастополь, выстроилась на внешнем рейде, то на передней мачте «Керчи» взвил-

ся сигнал: «Судам, идущим в Севастополь. Позор изменникам России!»121 Немцы

поступили с эскадрой, пришедшей в Севастополь, достаточно предсказуемо: они

сразу объявили корабельные команды военнопленными, выставили близ кораблей

своих часовых и подняли на них кайзеровские военно-морские флаги122.

114 Там же. С. 356.

115 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6.

116 Саблин 6 июня выехал в Москву, выслав оттуда 12 июня телеграмму на имя Тихменева: «Внести

по международной обстановке изменения в принятые решения не представляется возможным», тем са-

мым фактически дав согласие на затопление флота ( Крестьянников В. В. Вице-адмирал М. П. Саблин //

Севастополь: взгляд в прошлое. Севастополь, 2006. С. 316).

117 Кукель В. Указ. соч. С. 67, 101.

118 Через какое-то время «Воля» вошла в состав Черноморского флота белых.

119 Супруненко Н. И. Очерки истории Гражданской войны и иностранной военной интервенции

на Украине. М., 1966. С. 40.

120 Лукин В. Уничтожение части судов Черноморского флота в Новороссийске в июне 1918 г. // Кра-

сный флот. 1923. № 3. С. 154.

121 Раскольников Ф. Ф. Указ. соч. С. 361.

122 Тинченко Я. Украiнськi збройнi сили березень 1917 р. — листопад 1918 р (органiзацiя, чиселнь-

нiсть, бойовi дii): наукове видання. К., 2009. С. 374; Тинченко Я. Вiйськово-морськi сили Украiни. 1917–

1921. К., 2012. С. 38.

142

Глава III

Командир «Керчи», старший лейтенант В. А. Кукель, стал главным организа-

тором затопления кораблей, оставшихся в Новороссийске. 18 июня 1918 г., пред-

варительно заложив в машинное отделение каждого корабля взрывные патроны123, в Цемесской бухте команда «Керчи» с короткой дистанции расстреляла все суда

Черноморского флота, которые остались в Новороссийске — всего 14 кораблей.

Миноносцы уходили под воду, держа на мачтах сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь!»124.

По воспоминаниям очевидца, Новороссийск «в этот день не работал, и весь при-

сутствовал на похоронах, все было усеяно народом; очень многие не выдержива-

ли такой картины, со слезами на глазах ругали и Советскую власть, и тех, которые

ушли в Севастополь»125. По свидетельству члена ЦИК Северокавказской республи-

ки В. Черного, затопление флота «произвело необычайно удручающее впечатление

на рабочих и солдат» города126. Многие моряки, как вспоминал видный красный

командир В. М. Примаков, покончили жизнь самоубийством, не в силах пережить

трагедию флота127. Член исполкома Новороссийского совета Кузьмин писал о том, что первые дни «после потопления флота, жители Новороссийска чувствовали себя

так, будто каждый из них похоронил близкого, дорогого человека в одной братской

могиле, к которой стекалось все население, — а этой могилой было “Черное море”.

Берег в районе Новороссийска от раннего утра и до позднего вечера был заполнен

мужчинами и горько плачущими женщинами»128.

Советский драматург А. Корнейчук в 1933 г. написал пьесу «Гибель эскадры», посвященную затоплению флоту в Цемесской бухте. В 1960 г. великий театральный

режиссер Г. А. Товстоногов на сцене ленинградского Большого Драматического те-

атра им. Горького поставил «Гибель эскадры». Артист Олег Басилашвили, играв-

ший одну из ролей в этом спектакле, вспоминал, что во время сцены прощания

матросов с тонущими кораблями «люди в зале плакали»129. И дело тут не только

в уровне товстоноговской постановки. Труппа, как вспоминал артист В. М. Тато-

сов, относилась к драматургии Корнейчука профессионально, в чем-то безучастно,

«мы просто делали свою работу, на уровне нашего театра, так, как и требовал этого

Товстоногов»130, но сами зрители реагировали на увиденное крайне эмоциональ-

но — даже десятилетия спустя этот эпизод советской истории производил огром-

123 Козлов А. И., Хмелевский К. А. Интервенция Четверного Союза на Дону и Северном Кавказе

в 1918 г. // Империалистическая интервенция на Дону и Северном Кавказе. М., 1988. С. 121.

124 Кукель В. Указ. соч. С. 73.

125 ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6. «Невиданными похоронами» называет в своих вос-

поминаниях затопление флота и член исполкома Новороссийского совета Кузьмин (см.: Кузьмин И. Ре-

волюционные дни в Новороссийске // Октябрь на Кубани и Черноморьи. Краснодар, 1924. С. 132).

126 ГАКК. Ф. Р-411 (Материалы по истории Кубани). Оп. 2. Д. 212. Л. 119.

127 Примаков В. Борьба за советскую власть на Украине // Сб. статей 1918–1923. М., 1923. С. 181.

128 Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске… С. 133.

129 Басилашвили О. «Осенний марафон уже не пробегу» // Московский комсомолец. 2009. 25 сентя-

бря. По словам игравшего в те годы в товстоноговской труппе В. Э. Рецептера, «Мастер [Г. А. Товстоно-

гов. — А. П. ] построил сцену так, что каждый из уходящих получил сольный выход из центрального трю-

ма и чуть ли не минуту сценического времени лицом к залу, чтобы зритель видел одно за другим десять, а то и больше одинаково молчаливых и трагических, но по-человечески разных прощаний с родным

домом, каким для каждого моряка является его корабль. Сцена шла без слов, под звуки торжественно-

го марша “Прощание славянки” в исполнении живого оркестра духовых инструментов» ( Рецептер В. Э.

На Фонтанке водку пил. М., 2011. С. 187).

130 Из архива автора. Интервью с народным артистом РСФСР В. М. Татосовым. 12 апреля 2012 г.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

143

ное впечатление на людей. Зрители видели не только трагедию флота, не только

один из эпизодов Великой Революции и Гражданской войны, но и реальную, зри-

мую трагедию людей, на глазах у которых происходила гибель всего того, что для

них и составляло огромную часть их жизни. Безучастным к этому быть нельзя.

На рассвете следующего дня, 19 июня 1918 г., после схода команды на берег,

«Керчь» была затоплена у Кадошского маяка близ Туапсе131. Перед своей гибелью

«Керчь» отправила радиограмму с извещением о том, что все оставшиеся в Ново-

российске корабли уничтожены: «Всем, всем, всем. Погиб, уничтожив часть су-

дов Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии.

Эскадренный миноносец “Керчь”». Адресована эта радиограмма была главным

образом судам, ушедшим в Севастополь с Тихменевым, доказывая им возмож-

ность затопления и исполнения тем самым своего долга132. Радиограмма эта была

напечатана во всех газетах юга России. Мичман Б. М. Повысоцкий в своих вос-

поминаниях писал: «О том, как, что мы честно выполнили свой долг перед Роди-

ной, узнали и наши друзья, и наши враги»133. По словам севастопольского истори-

ка Д. В. Соколова, как «боевая единица флот перестал существовать…»134.

Флот был затоплен, но не оказался в руках врага. Показательно, что в белогвар-

дейской среде за затопление флота большевиков не осуждали, а наоборот считали

это решение смелым и оправданным135. Впрочем, Главнокомандующий белогвар-

дейскими Вооруженными Силами на Юге России генерал А. И. Деникин, верный

себе, написал о затоплении флота как о символе «патриотизма» черноморцев, столь

же фальшивого, сколь и бессмысленного»136.

Как бы то ни было, но можно констатировать лишь то, что гибель элиты Чер-

номорского флота была, конечно же, очередным ударом по национальной Рос-

сии. Большевики же использовали эпизод с затоплением флота в качестве одно-

го из важнейших слагаемых своей, коммунистической, истории, а вернее легенды

о Гражданской войне: советская историография, в частности, ростовский историк

А. И. Козлов, трактовала новороссийскую трагедию как «героический акт в защиту

завоеваний революции»137, а затопление флота как единственно верную меру, по-

зволившую «предотвратить войну с Германией и укрепить в стране позиции Совет-

ской власти»138. Козлов отмечал: «Врагам удалось увести в Севастополь лишь часть

эскадры. При этом они использовали ошибки местных органов Советской власти, допускавшиеся при решении вопроса о судьбе кораблей…»139.

131 Цветков И. Ф. Линкор «Октябрьская революция». Л., 1983. С. 187.

132 Жуков В. К. Черноморский флот в революции 1917–1918 г. М., 1932. С. 272.

133 Подвысоцкий Б. М. Указ. соч. С. 90.

134 Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота

в марте 1917 — мае 1918 г. М., 2013. С. 232.

135 Гвоздев В. С. Трудное начало (Воспоминания) // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург. 2003.

№ 12. С. 109.

136 Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. 3. С. 396.

137 Козлов А. И. Черноморский флот и советско-германские отношения в 1918 году // Каменистыми

тропами… Исторический очерк. Ростов-на-Дону, 2008. С. 109.

138 Козлов А. И. Во имя революции (Потопление Черноморского флота по приказу В. И. Ленина

в 1918 г.). Ростов-на-Дону, 1985. С. 200.

139 Там же. С. 200.

144

Глава III

В первые годы после распада СССР трагедия Черноморского флота рассматри-

валась столь же политизированно, как и в советское время, правда, уже в соответ-

ствии с новой «генеральной линией», а именно – сквозь призму якобы неспособ-

ности большевиков к управлению Россией. Так, например, известный публицист

Игорь Бунич в своем сочинении с говорящим названием «Черноморская Цусима»

писал о том, что «Цусима» флота произошла в значительной степени из-за «пре-

ступной политики большевиков и русской междоусобицы»140. Тогда же, сразу по-

сле затопления флота, советская пресса опубликовала лишь коротенькую заметку

от имени наркоминдела Г. В. Чичерина, в которой сообщалось о том, что «часть

бывших в Новороссийске судов Черноморского флота возвратилась в Севасто-

поль, остальная же часть была командой взорвана»141. Раскольников, в свою оче-

редь, 31 июля 1918 г., отправил с пометкой «В. секретно» на имя Ленина и Троцко-

го телеграмму следующего содержания: «Дело совершенное нами в Новороссийске

должно во чтобы то не стало быть доведено до конца уничтожением судов находя-

щихся в Севастополе. Преступление Саблина, Вахрамеева и Авилова, своевременно

не выполнивших директив центральной власти и ввиду этого допустивших переход

Черноморского флота в руки германских империалистов, измена Тихменева, все

это должно быть заглажено»142. Близкий к Ленину В. Д. Бонч-Бруевич вспоминал:

«Немцы негодовали, узнав о потоплении новороссийского нашего флота, на ко-

торый они уже разинули свою прожорливую пасть, чтобы проглотить его. И вдруг

такой афронт! Флот наш покоился на глубоком дне Черного моря! Немцы злились, не однажды высказывая это вслух. Владимир Ильич потирал руки и посмеивался.

Пусть немцы знают, что мы не шутим, и что русский народ может пойти на любые

жертвы, но все это до известного предела, который мы никогда не перейдем.

— Нашли дурачков, — говорил он, — отдай им флот! Жаль, что наши сплохо-

вали и не открыли огонь по уходившим в Севастополь! Обязательно их надо было

расстрелять и потопить… мерзавцев, изменников, предателей нельзя было отпу-

скать!... Тут нечего было ни на флаги Украинской рады, ни на референдум обра-

щать внимание, а просто расстрелять и дело с концом! Жаль, очень жаль, что так

случилось, — печалился Владимир Ильич»143.

Гибель части Черноморского флота 18 июня 1918 г. стала одной из самых траги-

ческих страниц в истории Гражданской войны.

§2. Крым во второй половине 1918 — начале 1919 года

Остатки Черноморского флота, базировавшиеся в первую очередь в Севастопо-

ле, беспощадно разграблялись. Немецкие солдаты ежедневно отправляли из Кры-

ма в Германию посылки с продовольствием, по распоряжению генерала Коша

в Берлин отправлялись поезда, нагруженные обстановкой императорских дворцов

и яхт, из Севастопольского порта вывозилось разнообразное ценное имущество144.

140 Бунич И. Л. Черноморская Цусима. СПб., 1999. С. 6.

141 Известия ВЦИК. 1918. 22 июня; Правда. 1918. 23 июня.

142 РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2443. Л. 10.

143 Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 14.

144 Винавер М. М. Наше правительство (Крымские воспоминания 1918–1919 гг.). Париж, 1928. С. 2.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

145

Ключи от магазинов, складов и мастерских порта хранились у немецких офицеров, забиравших из них материалы и инвентарь без всяких документов, «причем забор

их носит характер, если так можно так выразится, чисто стихийный, не оправды-

ваемый надобностью…», — докладывал командующему Черноморского флота Ук-

раины капитан II ранга Погожев, начальник тыла Черноморского флота и главный

командир Севастопольского порта по Севастопольской почтовой конторе 13 мая

1918 г145. Показательно заявление капитана транспорта «Император Николай I»

на имя Командующего Черноморским флотом от 15 мая 1918 г.: «Считаю своим

долгом довести до сведения Вашего, г. капитан I ранга, обо всем происходящем

на вверенном мне корабле “Император Николай I” (бывший “Авиатор”). 3 мая

поселился Германский авиационный отряд под командой капитана-лейтенан-

та г. Шиллера. 13-го мая, не предупредив меня, стали свозить с парохода на берег

имущество, как-то: каютную обстановку, кровати, матрацы, диваны, умывальни-

ки, зеркала, табуретки, белье и медные прутья для занавесок, а также из каюты-

люкс, дамского будуара, библиотеки, музыкального салона, курительной I класса, бара и кают-компании всю мягкую мебель и стулья, а из буфета посуду и серебро, а также увозить всю провизию, которая была приобретена для экипажа на собст-

венные средства. Все вышеупомянутое продолжает свозиться и в настоящее время.

О чем и довожу до Вашего сведения»146. В комментариях подобное даже и не ну-

ждается. Подобное положение вещей было и на складах, и в мастерских147. Немцы

и австрийцы грабили все, что только можно148, официально именуя это «военной

добычей». Начальник всех портов Черноморского флота адмирал А. Г. Покровский

наивно вопрошал в одном из документов: что «является «военной добычей» при

настоящей обстановке, когда войска дружественных государств введены в страну

по приглашению ее правительства»?149

Новые хозяева вели себя в Крыму бесцеремонно, пользуясь своей силой и без-

наказанностью. Неопределенность положения в смысле принадлежности тому или

иному правительству флота, Севастополя, имущества флота способствовали тому, что грабежи с территории порта стали каждодневным делам. Помимо немецких,

если так можно выразиться, легальных, грабителей, хватало и своих, самых что

ни на есть национальных, воровавших казенное имущество, не боясь поставлен-

ных немецких караулов. Таковые кражи поражали своей «смелостью и стали яв-

лением прямо обыденным», сообщал контр-адмиралу Клочковскому капитан над

145 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203 (Морской генеральный штаб при Морском министерстве Украин-

ской Державы). Оп. 1. Д. 3. Л. 58.

146 Там же. Л. 61.

147 Там же. Л. 65–67.

148 Доходило до недопустимых с точки зрения военной этики случаев ограбления немецкими офи-

церами квартир уехавших в отпуск русских офицеров (РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 112). Кроме

того, немцы не отличались и особой чистоплотностью: так при осмотре комиссией Севастопольской го-

родской управы местной гостиницы «Гранд-Отель», члены комиссии даже не смогли определить сумму

убытков, причиненных немцами: «Впечатление, которое производит гостиница, не поддается никакому

описанию, настолько испорчены все помещения и инвентарь; трудно даже предположить, что в этих

помещениях жили люди, и только что его освободили…» (см.: Борьба за Советскую власть в Крыму. До-

кументы и материалы. Симферополь, 1961. Т. II. С. 58. № 30).

149 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203. Оп. 1. Д. 5. Л. 60.

146

Глава III

Севастопольским портом150. Доходило до того, что жители города воровали даже

габаритные деревянные вещи: корабельные столы, деревянные переборки и даже

пианино рубились на дрова и уносились на берег151. Благодаря немецким и россий-

ским грабителям от кораблей остались только старые железные коробки, так как

германцы сняли все целые механизмы.

С того момента, когда стало очевидно, что Германия пала, и скоро немцам пред-

стоит уйти из Крыма, разграбление последними русского имущества стало еще бо-

лее наглым: немцы попросту стали распродавать имущество флота в частные руки, электротехническое оборудование,например, благополучно сбывалось евреям-спе-

кулянтам, делавшим на этом хорошую прибыль. С первых чисел ноября наличными

силами охраны порта, мастеровыми и служащими немцы были удалены из Севасто-

польского порта, но под угрозой применения силы, которая исходила от команду-

ющего немецкими морскими силами в бывшем русском районе Черного моря ви-

це-адмирала Гопмана, вскоре вернулись туда обратно. Русские сохранили контроль

только над Лазаревским и доковым адмиралтействами. После возвращения немцев

в порт грабеж еще усилился152. Что же касается судьбы Черноморского флота, то она

так и осталась подвешенной. Немцы предложили Украине заплатить за флот, как

за общероссийское имущество, сумму порядка 200 миллионов рублей153. Вопрос по-

вис в воздухе, судьба флота так и осталась неразрешенной. Чьим был флот во второй

половине 1918 года: украинским, крымским, российским или немецким — на этот

вопрос с правовой точки зрения ответить крайне сложно.

Украина делала попытки получить корабли Черноморского флота, находив-

шиеся в румынских портах, но платить содержание личному составу команд крей-

серов не собиралась. Так, товарищ морского министра контр-адмирал Максимов

сообщал официальному представителю морского министерства Украинской Дер-

жавы для связи с германским командованием в Крыму контр-адмиралу Клочков-

скому: «Выдавать содержание Командам означенных судов возможно лишь с мо-

мента перехода этих судов в распоряжение Украинской Державы. За прежнее же

время Украина платить не обязана и, вообще, не имеет возможности делать это

за отсутствием средств»154. Подобный факт более чем показателен. Великодержав-

ность Украины, попытки заполучения Державой русского имущества не подтвер-

ждались ни военной силой, ни экономическоими возможностями, ни политиче-

ской независимостью.

Правительство гетмана более чем отчетливо понимало значение Крыма для

украинской торговли. Скоропадский не единожды получал от своих подчинен-

ных докладные записки подобного плана: «Неясность положения Крыма, главным

образом, Севастополя, в высшей степени затрудняет решение очень многих суще-

ственных вопросов <…> По-видимому, вопрос о принадлежности флота и Кры-

ма крайне трудно разрешить на месте, а потому не явится ли правильным реше-

нием послать в Берлин специальную миссию для решения столь коренных для

150 РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 120. Л. 86.

151 Там же. Ф. Р-1722. Оп. 1. Д. 19. Л. 8.

152 Там же. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 11. Л. 15.

153 Скоропадский П. Указ. соч. С. 264.

154 РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 120. Л. 9. Рапорт от 30 октября 1918.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

147

Украинской державы вопросов, как вопроса о существовании Морской торговли, каковая без обладания Крыма и без военного флота явится лишь фикцией…»155.

Сам же Скоропадский личных контактов с Сулькевичем не имел, они обо-

рвались, не начавшись. Два генерала понять друг друга не смогли. Скоропадский

рассуждал так: «Планы немцев мне неизвестны, во всяком случае, при известной

комбинации не прочь там [в Крыму. — А. П. ] закрепиться. Турция с татарами тоже

протягивает к Крыму руки, Украина же не может жить, не владея Крымом, это бу-

дет какое-то туловище без ног. [выделено нами. — А. П. ] Крым должен принадле-

жать Украине, на каких условиях, это безразлично, будет ли это полное слияние

или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымцев, но нам надо быть вполне обеспеченными от враждебных действий со стороны

Крыма. В смысле же экономическом Крым фактически не может существовать

без нас. Я решительно настаивал перед немцами о передаче Крыма на каких угод-

но условиях, конечно, принимая во внимание все экономические, национальные

и религиозные интересы народонаселения. Немцы колебались, я настаивал самым

решительным образом»156. В свою очередь генерал Сулькевич заявлял в интервью

одной из ялтинских газет: «Мое правительство не было ни за Украину, ни против

нее, а стремилось лишь к установлению добрососедских отношений, одинаково

полезных и нужных как для Украины, так и для Крыма. После того, как я сообщил

в Киев о моем новом назначении, я неожиданно получил от украинского прави-

тельства телеграмму, адресованную мне как “губерниальному старосте” на украин-

ском языке. Я ответил, что я не “староста”, а глава правительства самостоятельного

края, и что я прошу установить сношения между нами на общественном языке —

на русском. Этот мой поступок объявили в Киеве “разрывом дипломатических от-

ношений”. Мы, т. е. крымское правительство, послало своего уполномоченного

в Киев для установления экономического соглашения, но оно там натолкнулось

на абсолютно закрытые двери»157.

Действительно, в июне 1918 г. Украина развернула против Крыма настоящую

таможенную войну, решительным сторонником которой выступал сам гетман158.

По распоряжению украинского правительства, все товары, направляемые в Крым, реквизировались. В результате закрытия границ Крым лишился украинского хле-

ба, а Украина — крымских фруктов. Продовольственная ситуация в Крыму заметно

ухудшилась, даже в Симферополе и Севастополе были введены карточки на хлеб.

Населению Крыма было очевидно, что край прокормить сам себя не может, но пра-

вительство Сулькевича упорно стояло на позиции сохранения фактической неза-

висимости своего маленького государства и уделяло большое внимание вопросам, связанным с внешними атрибутами независимости. Крым в 1918 году успел полу-

чить, например, свой герб.

Государственным гербом утверждался герб Таврической губернии (византий-

ский орел с золотым осьмиконечным крестом на щите), флагом — голубое полотни-

ще с гербом в верхнем углу древка. Столицей государства объявлялся Симферополь.

155 ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203. Оп. 1. Д. 5. Л. 7.

156 Скоропадський П. Указ. соч. С. 262.

157 Цит. по: Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 415.

158 Донцов Д. Рiк 1918, Киiв. К., 2002. С. 59.

148

Глава III

В ранг государственного языка был возведен русский, но с правом пользования

на официальном уровне татарским и немецким. Характерно, что не украинским! Не-

зависимый Крым планировал начать выпуск и собственных денежных знаков. Был

разработан закон о гражданстве Крыма. Гражданином края, без различия по при-

знаку вероисповедания и национальности, мог стать любой человек, родившийся

на крымской земле, если он своим трудом содержал себя и свою семью. «Приобре-

сти же гражданство мог только приписанный к сословиям и обществам, служащий

в государственном или общественном учреждении и проживающий в Крыму не ме-

нее трех лет... Любой крымский мусульманин, где бы он ни проживал, при соот-

ветствующем ходатайстве имел право на гражданство Крыма. Предусматривалось

и двойное гражданство», — сообщает об этом сюжете современное исследование159.

Сулькевич ставил задачу создания собственных вооруженных сил, так и не

реализованную на практике. Украинизация Крыма не осуществлялась, т. к. край

стремился всячески подчеркивать свою обособленность от Украины, что в целом

успешно удавалось осуществлять все время владычества Сулькевича и Скоропад-

ского. В куда большей степени независимый Крым ассоциировал себя именно

в государственной связи с Россией, воспринимая себя как часть Российского го-

сударства. На время отсутствие в России признанной национальной власти Крым

находил возможным считать себя независимым государством, при этом, как вспо-

минал видный общественный деятель и министр труда в кабинете Соломона Кры-

ма П. С. Бобровский, деятельность правительства в этом вопросе носила «почти

юмористический характер», а само правительство, по словам мемуариста, «ника-

ким авторитетом в населении... не пользовалось»160.

В сентябре 1918 г. Украина несколько ослабила режим экономической блокады

Крыма. Официально «таможенная война» закончилась. Как следствие, Симферо-

поль счел возможным открыть переговоры с Киевом. Так, в конце месяца крымская

делегация во главе с министром юстиции А. М. Ахматовичем (по национальности

Ахматович, как и Сулькевич, был литовский татарин) посетила Киев. Ахматович

вел себя достаточно амбициозно, в частности, заявляя о том, что в «экономическом

отношении Крым находится в блестящем положении», и подчеркивая, что крым-

ская делегация приехала в Киев лишь потому, что таможенная война прекрати-

лась: «Отмена Украиной таможенной войны дала крымскому правительству право

приехать в Киев для переговоров, ибо в таможенной войне мы усматривали прием

воздействия <…> При продлении же таможенной войны, крымское правительство

не сочло бы возможным вступить в какие-либо переговоры»161. Отвечая на вопрос

о слиянии Крыма с Украиной, Ахматович заявлял: «На Украине, очевидно, не ос-

ведомлены о крымских делах. Мы приехали сюда говорить, как равный с равным.

Мы стоим на принципе национального самоопределения, и мы верим, что идея на-

ционального самоопределения восторжествует. Сейчас я не имею права говорить, какую форму правления делегация считает приемлемым и необходимым отстаи-

вать для Крыма. Но несомненно одно, что для Крыма мы будем требовать таких

же прав, какие Украина требует для себя. Перед отъездом из Симферополя наша

159 Зарубин А. Г. , Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 383.

160 ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 7.

161 Сообщение А. М. Ахматовича // Киевская мысль. 1918. 1 октября (18 сентября).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

149

делегация, при участии остальных членов крымского кабинета, имела ряд совеща-

ний, на которых была установлена принципиальная точка зрения правительства

на украино-крымские отношения, совпадающая с мнением огромного большин-

ства крымского населения. К переговорам мы подготовились. Каждый шаг нами

продуман, и с украинским правительством мы будем говорить открыто, прямо, без

затаенных мыслей, ибо наше дело ясное и главное — правдивое. Мы знаем, что

выражаем мнение громадного большинства крымского населения»162. Переговоры, хотя и шли несколько недель, не привели ни к каким определенным результатам.

Симферополь предлагал акцентировать внимание на экономических вопросах, в то

время как для Киева важнее были вопросы политические, а именно условия присо-

единения Крыма к Украине. Украинская делегация во главе с премьер-министром

Ф. А. Лизогубом представила «Главные основания соединения Крыма с Украиной»

из 19 пунктов. Суть их сводилась к тому, что Крым должен был войти в состав Ук-

раины на правах автономного края «под единой Верховной властью Его Светлости

Ясновельможного Пана Гетмана (официальный титул П. П. Скоропадского)»163.

Для решения вопросов, связанных с Крымом, при особе гетмана должен был со-

стоять статс-секретарь по крымским делам, назначавшийся гетманом из числа трех

кандидатов, предлагавшихся Крымским правительством.

Условия, предложенные Украиной, крымскую делегацию не устроили. «Глав-

ные основания» были ими расценены не как «проект соединения», а как «проект

порабощения». Симферополь, в свою очередь, выдвинул контрпредложения, сво-

дившиеся к установлению с Украинской Державой федеративного союза и заклю-

чению двустороннего договора164. Украинская делегация прервала переговоры, пригрозив возобновлением таможенной войны. В итоге ни к какому соглашению

стороны так и не пришли, а вскоре изменились и общие условия: к концу стала

подходить мировая война, в которой Германия — главный источник поддержки

и для Сулькевича, и для Скоропадского — потерпела поражение.

Благоденствие немцев в Крыму продолжалось недолго. Близился конец Миро-

вой войны, что в середине октября 1918 г. стало очевидным уже для многих. Судьба

же правительства Сулькевича зависела только от поддержки немцев.

За время своего правления кабинет Сулькевича не сумел обрести в глазах на-

рода какого-нибудь признания и уважения165. С симпатией к ставленнику немцев

относились лишь крымские татары. Оппозиция видела именно в Сулькевиче ви-

новника всех бед края. 17 октября в Ялте на квартире видного кадета Н. Н. Богда-

нова кадетское руководство, предварительно заручившееся поддержкой немецкого

командования, вынесло решение о необходимости отрешения кабинета Сулькеви-

ча от власти. Участники совещания с самого начала формулировали поставленную

задачу — смещение Сулькевича — «как государственный переворот»166. На партий-

ном совещании комитета кадетов на даче Винавера под Алуштой было принято ре-

162 Там же.

163 Там же. 1918. 10 октября (27 сентября).

164 Разрыв украино-крымских переговоров // Там же. 1918. 11 октября (28 сентября).

165 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 525. Записки В. Д. Набокова. Л. 5.

166 ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Записки министра труда крымского правительства П. С. Бобровс-

кого. Л. 16.

150

Глава III

шение о необходимости рекомендовать съезду губернских гласных Крыма избрать

председателем правительства опытного политического деятеля кадета Соломона

Самойловича Крыма167. Сам Винавер чуть раньше осуществил «паломничество»168, по его выражению, в Екатеринодар, где познакомился с вождями Добровольческой

армии и составил о них благоприятное мнение. Почва для будущей «челобитной»

Деникину была подготовлена.

В середине октября приехавший в Екатеринодар Богданов проинформировал

Деникина о предстоящем перевороте в Крыму. Кроме того, Богданов просил Де-

никина о назначении ответственного лица для организации в Крыму «вооружен-

ной силы именем Добровольческой армии и о посылке туда десантного отряда»169.

П. С. Бобровский вспоминал: «Вопрос о занятии Крыма Добровольческой армией

возник в кадетских кругах тотчас, как стало ясно, что немцы вынуждены будут

эвакуировать Крым. При этом, хотя он и возник в связи с вопросом об образова-

нии нового крымского правительства и необходимости для этого правительства

опираться на какую-то вооруженную силу, он имел и самостоятельное значение.

Не только кадеты, но и самые широкие круги противобольшевиcтской интеллиген-

ции (а непротивобольшевистской интеллигенции на тот момент почти не было), включая правых социалистов и многих эсеров, смотрели на Добровольческую ар-

мию, как на единственную действенную противобольшевистскую силу. Героиче-

ское начало армии, ее высокий патриотический дух, ее резко противогерманская

позиция, отсутствие в деятельности ее вождей реакционных поползновений — все

это заставляло видеть в армии подлинную силу для возрождения единой свободной

России…»170. И если интеллигенция и буржуазия были склонны к героизации До-

бровольческой армии, то народные массы смотрели на нее иначе. Большую роль

в этом сыграла «четвертая власть», благодаря которой сведения о Добровольческой

армии доходили до жителей полуострова крайне отрывочными и односторонними: местная пресса, преимущественно социал-демократического направления по сво-

ей политической направленности, стремилась представить деникинцев опасными

реакционерами171. По словам П. Новицкого, публициста социал-демократической

газеты «Прибой», «Армия [Добровольческая. — А. П. ], под руководством Шуль-

гина, Деникина и Милюкова, враждебна демократии. Она может спасти только

Протофис, гетмана и общерусскую реакцию»172. К моменту прихода белых в Крым

местный пролетариат рассматривал деникинцев как своих классовых врагов и был

готов к борьбе с ними.

Деникин дал Богданову согласие на все его предложения. Уже в эмиграции Бог-

данов стремился подчеркнуть, что «Крымское правительство призвало Добрармию

в Крым, оно сделало все ему возможное, чтобы материально и нравственно поддер-

жать Добрармию и с самых первых дней своего существования связало свою судьбу

167 Оболенский В. А. Указ. соч. С. 612.

168 Винавер М. М. Указ. соч. С. 16.

169 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 418.

170 ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 27.

171 ГАРФ. Ф. 10003 (Коллекция микрофильмов Гуверовского института войны, революции и мира).

Оп. 11. К. 54. Л. 209; Слово сказано // Прибой. Севастополь. 1918. 1 (18) декабря.

172 Новицкий П. Мертвая петля // Прибой. Севастополь. 1918. 12 (29) декабря.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

151

с армией…»173. Ситуация в Крыму менялась день ото дня. Так 3 ноября 1918 г. ко-

мандующий немецкой группой в Крыму генерал Кош письмом на имя Сульке-

вича заявил об отказе от дальнейшей поддержки его правительства, а уже 4 ноя-

бря крымский премьер запросил Деникина о «быстрой помощи союзного флота

и добровольцев»174. В ожидании десанта Добровольческой армии улицы Ялты были

украшены трехцветными флагами и гирляндами. Буржуазные обыватели надеялись

на скорый приход добровольцев175. Однако было уже поздно.

Начавшаяся в Германии революции, ускорила падение кабинета Сулькевича.

Понимая, что без поддержки «общественности» ему не удержать власть, Суль-

кевич предложил кадетам составить свой кабинет, с условием, что он остается

«начальником края». Однако, такие компромиссы уже не могли устроить кон-

ституционных демократов, и они ответили отказом на предложения генерала176, власть которого доживала последние дни. 14–15 ноября кабинет Сулькевича сло-

жил свои полномочия, генерал без споров передал все дела новому кабинету177, а сам незадачливый лидер Крыма отбыл в Азербайджан, чтобы там продолжать

в роли военного министра Азербайджанской Демократической Республики свою,

как выразился Деникин, «русофобскую работу»178. Позднее Сулькевич был рас-

стрелян большевиками.

Крушение центральных держав сделало Крым вновь всецело зависимым от Рос-

сии, с которой тогдашнее правительство ассоциировало в первую очередь Добро-

вольческую армию.

Кадром Добровольческой армии в Крыму был Крымский центр Добровольче-

ской армии, возглавляемый генералом бароном де Боде179. Деятельность Центра

по отправке офицеров в Добровольческую армию была не слишком эффективна,

Крым не дал армии ни одной значительной партии. В письме де Боде Алексеев пы-

тался дать этому какое-то объяснение: «Малый приток офицеров из района, нахо-

дящегося в Вашем ведении, нужно предполагать, объясняется некоторой обосо-

бленностью г. Ялты, который Вы избрали своим местопребыванием — к Ялте нет

железных дорог, автомобильное сообщение неправильно и дорого…»180. Теперь, после поражения центральных держав, правительство Крыма вошло с генералом де

Боде в соглашение. В свою очередь Деникин в письме Крыму заявил о готовности

Добровольческой армии помочь краю. Приказом Деникина от 18 ноября/1 декабря

1918 г. Крымский центр был расформирован, а Боде стал именоваться «Командую-

щим Войсками Добровольческой армии в Крыму». Генерал должен был «вступить

в командование всеми полевыми войсками и гарнизонами крепостей на правах

173 Богданов Н. Открытое письмо А. И. Деникину // Последние новости. Париж. 1928. 22 декабря.

174 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 398.

175 ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 11. К. 54. Л. 210. Письмо В. А. Степанова А. И. Деникину. 15 ноября 1918.

176 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 783. Дневник В. Д. Набокова. 5 октября 1918. Л. 1.

177 Борьба за Советскую власть в Крыму. Симферополь, 1961. Т. II. С. 56. № 26; Южные ведомости.

Симферополь. 1918. 16 ноября.

178 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 398.

179 РГВА. Ф. 40308. Оп. 1. Д. 18. Л. 1. Подробнее см.: Кручинин А. С. Крым и Добровольческая армия

в 1918 году // 1918 год в судьбах России и мира: развертывание широкомасштабной Гражданской войны

и международной интервенции. Архангельск, 2008. С. 68–71.

180 РГВА. Ф. 40308. Оп. 1. Д. 18. Л. 3.

152

Глава III

Командира Корпуса»181. По распоряжению Деникина небольшой отряд добро-

вольцев с орудием был выслан в Ялту, а другой отряд отправлен для занятия Кер-

чи. На основе этих, незначительных по численности сил, начала формироваться

«Крымская дивизия», в командование которой вступил ген.-майор А. В. Корвин-

Круковский, получивший от Деникина следующие инструкции: «русская государ-

ственность, русская армия, подчинение мне. Всемерное содействие Крымскому

правительству в борьбе с большевиками. Полное невмешательство во внутренние

дела Крыма и в борьбу вокруг власти»182.

Несмотря на номинальное главенство де Боде, именно Корвин-Круковский,

думается, и был центральной фигурой, представлявшей интересы Деникина в Кры-

му. Корвин-Круковский по мере сил инструкцию своего Главкома выполнял, и из-

начально публично выказывал лояльность по отношению к ревниво оберегавшему

свои прерогативы крымскому правительству и уважение к местным особенно-

стям, заявляя о том, что главная функция Добровольческой армии на полуострове

сводится к поддержанию здесь законности и порядка при помощи союзников183.

Вместе с тем решение генерала о начале мобилизации офицеров и формирование

офицерских рот вызвало недовольство у местного населения, и без того подвержен-

ного большевистской пропаганде. К моменту прибытия добровольцев и союзни-

ков в Крым у значительной части местного населения имелось оружие: во-первых, оружие распродавали солдаты, возвращавшиеся с фронта и нуждавшиеся в день-

гах; во-вторых, оружием вовсю торговали немцы, торопясь получить последнюю

прибыль перед убытием на фатерланд. Все это сильно сгущало атмосферу, в возду-

хе буквально витало напряжение. Отношение к добровольцам у крымского демоса, как правило, было откровенно недоброжелательное. «“Не хотим власти генерала

Деникина”, — вот что говорил базар. А трехцветный флаг и золотые погоны просто

возбуждали ненависть, как символ старого “проклятого” времени», — вспоминал

вдумчивый мемуарист, профессор Н. Н. Алексеев, живший в то время в Крыму184.

Добровольцев считали откровенными реакционерами, армию Деникина — монар-

хической и буржуазной. Немало этому способствовало и сами деникинцы, зача-

стую распевавшие в пьяном виде в крымских ресторанах «Боже, царя храни». Такое

поведение белогвардейцев приводило к тому, что отношение к Добровольческой

армии становилось все более неприязненным, а количество противников дени-

кинцев в Крыму — все увеличивалось, включая в себя уже не только рабочих, но и

представителей мелкой буржуазии185. Однако, сами добровольцы в конце 1918 г.

думали, что Крым — полуостров с высоким уровнем политической стабильности, пребывание на территории которого для Белого движения очень и очень выгод-

но. В письме военному министру правительства Колчака генералу Н. А. Степанову, датированному декабрем 1918 г., Деникин с удовлетворением сообщал о том, что

«Крымский полуостров входит в сферу действий Добровольческой армии по со-

181 Там же. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 20. Л. 6.

182 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. V. С. 419.

183 Беседа с ген. Корвин-Круковским // Южные ведомости. 1918. 30 ноября.

184 Алексеев Н. Н. Из воспоминаний // Архив русской революции. М., 1993. Т. ХVII. С. 183.

185 РГВА. Ф. 39749 (Штаб корпуса Добровольческой армии в Крыму). Оп. 1. Д. 1. Л. 3–8. Доклад

подполковника Знаменского о положении в Крыму. Декабрь 1918.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

153

глашению с местным краевым правительством и занят частями Добровольческой

армии, также начинается производство мобилизации…»186. Предполагалось, что

посланные Деникиным части являются лишь кадрами, которые будут пополняться

мобилизацией офицеров и солдат на территории Крыма. Дело это также возлага-

лось на генерала де Боде187.

Помимо всего прочего, падение немцев, кризис гетманской власти, и ожи-

даемый приход в Крым союзников привели к тому, что Деникин открыто заявил

о своих претензиях на Черноморский флот, оставшийся к концу 1918 г. фактиче-

ски бесхозным. Присоединение это было, по словам Деникина, «номинальное, так

как был командный состав, но не было в его распоряжении боевых судов», нахо-

дившихся в фактическом плену у союзников: вошедшие в Севастополь союзники

подняли на русских судах свои флаги и заняли их своими командами188.

13 ноября Деникин отдал приказ о назначении на должность командующего

Черноморским флотом адмирала В. А. Канина, в годы войны одно время коман-

довавшего грозным Балтийским флотом. Канин некоторое время колебался, пре-

красно зная тяжелейшее положение уцелевших после новороссийской катастрофы

остатков Черноморского флота, к тому же находившихся в «плену», и старательно

отметая в прессе всякие разговоры о своем грядущем назначении189, но затем согла-

сился на вступление в должность командующего, сразу же начав активно бомбар-

дировать вновь образованное правительство Соломона Крыма просьбами о сроч-

ной денежной помощи действительно бедствующему флоту190. Положение на флоте

было таково, что большинство офицеров не имело не то что денег, но даже огне-

стрельного и холодного оружия, (последовательно изымавшегося у офицеров всеми

властями). Револьверы для офицеров пришлось закупать у находившейся в Севасто-

поле английской эскадры191. Вместе с тем Черноморскому флоту, несмотря на пере-

житые им беспримерные тяготы, еще предстояло на славу послужить Белому делу.

В новое правительство С.

С. Крыма, в соответствии с постановлением земс-

ко-городского собрания созданного на коалиционной основе192, вошли социалисты

186 РГВА. Ф. 40308. Оп. 1. Д. 22. Л. 2.

187 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 419.

188 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 419. Лишь к осени 1919 г. союзники вернули до-

бровольцам все захваченные ими суда Черноморского флота. Что же касается событий конца 1918 г., то не везде русские моряки согласились на передачу французам своих кораблей. Так моряки подводной

лодки «Тюлень» отказались передать французам корабль, несмотря на предписания начальства, и после

долгой «бумажной» борьбы 1/14 декабря 1918 г. вышли в боевой поход под андреевским флагом ( Ко-

пьев М. В. Страница Русского флота (Очерк о событиях в Севастополе и на Черноморском флоте в октя-

бре 1918 — апреле 1920 г.) // Бизертинский морской сборник. 1921–1923. М., 2003. С. 246–252).

189 Судьба Черноморского флота // Одесский листок. 1918. 11 ноября (29 октября).

190 РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 120. Л. 32. Письмо Канина С. С. Крыму. 14 декабря 1918. Дело

в том, что еще в мае 1918 г. распоряжением крымского правительства были закрыты все счета чинов

и учреждений Черноморского флота, что привело к огромному неудовольствию моряков (Там же. Л. 41).

Часть денег при этом была переведена на счета крымских краевых учреждений (Там же. Л. 93). Прось-

бу Канина следует истолковывать как восстановление «дипломатических отношений» между флотом

и Крымом.

191 РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 452. Письмо Канина командующему английской эскадрой

в Севастополе. 26 декабря 1918.

192 Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г (формирование и эволюция политических структур

Белого движения в России). М., 2009. С. 143.

154

Глава III

С. А. Никонов (народное просвещение) и П. С. Бобровский (министерство труда), кадеты С.

С. Крым, М.

М. Винавер (внешние сношения)193, В.

Д. Набоков (юсти-

ция) и Н. Н. Богданов (министерство внутренних дел). Эти шесть человек составля-

ли коллегию, руководившую общей политикой правительства. Известный кадетский

деятель, редактор «Речи» И. В. Гессен писал, возможно, слишком субъективно про

крымское правительство: «Здесь [в Крыму. — А. П. ] кучка людей сами себя назначи-

ли правительством, вследствие чего оно было еще более эфемерно [чем Северо-Запад-

ное правительство. — А. П. ], от Добровольческой армии, ведшей здесь борьбу с боль-

шевиками, совсем оторвано и никакого влияния, никакого касательства к борьбе этой

не имело»194. Рабочий народ немедленно прозвал Краевое правительство «кривым»195.

Заседания правительства проходили ежедневно, иногда дважды в день. Введен-

ный Председателем предельный час заседаний (11 часов вечера), соблюдался ред-

ко. Несмотря на изнурительную работу, поглощавшую все время, министрам уда-

валось работать единодушно. «Люди были разные, — вспоминал Винавер, — но их

личные особенности удачно дополняли друг друга»196. Новый председатель прави-

тельства, Соломон Крым, несомненно, мог бы быть идеальным правителем сво-

его маленького государства. Тот же Винавер писал о нем: «Восседавший во главе

зеленого стола Председатель Совета Министров, С. С. Крым, счастливо соединял

в себе данные подвизавшегося уже на большой государственной арене политика

с глубоким знанием местных крымских условий <…> Человек зоркий, видевший

гораздо глубже, чем это могло казаться, по его неизменно обходительному обраще-

нию, — обладавший редким здравым смыслом и исключительным знанием людей,

он умел, оставаясь сам собой, находить во всех трудных случаях примирительные

формулы, проникнутые здоровым ощущением реальности <…> В качестве гла-

вы правительства, которое сквозь призму местных будничных интересов должно

было осуществлять некую общегосударственную задачу, ему приходилось приме-

нять этот примирительный талант не к столкновениям между лицами, а к соче-

танию двух линий, совместное преследование которых требовало большого такта, большого внимания к интересам отдельных частей немногочисленного, но весьма

пестрого по составу своему населения. И этот такт никогда не изменял ему <…> Он не давил нас своим авторитетом — авторитетом человека, к которому весь край

проявил столь исключительное доверие <...> По всей манере ведения дел он ста-

рался смахивать скорее на президента республики французского типа, чем на ак-

тивного главу исполнительной власти…»197.

193 У некоторых членов формируемого Крымом кабинета возникали вопросы по поводу кандидату-

ры М. М. Винавера. Речь тут шла вовсе не о профессиональных качествах Максима Моисеевича, а о его

еврейском происхождении, которое могло вызвать неприятие в среде Добровольческой армии. На это, в частности, указывал В. Д. Набоков. Винавер же, если верить воспоминаниям Набокова, «довольно

оптимистично заявил, что не видит принципиальных оснований поднимать вопрос об его еврейском

происхождении, и не считает, что оно могло быть в самом деле препятствием» (ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп.

2. Д. 525. Л. 8). Винавер оказался исключительно деятельным и активным руководителем крымского

внешнеполитического ведомства.

194 Гессен И. В. Годы изгнания. Жизненный отчет. Paris, 1979. С. 116.

195 Думова Н. Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром (октябрь 1917–1920 гг.). М., 1982. С. 188.

196 Винавер М. М. Указ. соч. С. 64.

197 Там же. С. 65–66.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

155

Занимавший кресло министра юстиции, Владимир Дмитриевич Набоков, отец

знаменитого писателя, также был одной из ключевых фигур кабинета Соломона

Крыма. «Всегда одинаково гладкий, благовоспитанный, он прекрасно приспосо-

блялся к атмосфере, весьма близко напоминавшей атмосферу Временного пра-

вительства, с которым также у него никаких внешних трений не было, не взирая

на всю обнаружившуюся впоследствии глубокую неприязнь к главным его дея-

телям», — писал о Набокове Винавер. Он же признавал: «Набоков был, конечно, по своей осанке и по манерам в наибольшей мере министром в нашей среде»198.

Контрастную характеристику крымского правительства оставил в своих воспоми-

наниях кадет Н. И. Астров: «Крымское правительство имело скорее вид городской

или земской управы. Даже такие яркие фигуры, как В. Д. Набоков и М. М. Винавер, не изменяли этого впечатления. С. С. Крым держался с достоинством, но как будто

несколько конфузился своего положения Председателя Совета Министров. Набо-

ков, всегда изящный, всегда уверенный в себе, здесь, отстаивая свои либерально-

кадетские положения, временами имел как бы не очень уверенный тон. В частном

разговоре, далеко не разделяя восторженного отношения Винавера к успехам и до-

стижениям Крымского правительства, он говорил: «Крымское правительство ни-

какой работы не сделало» <…> Богданов был, как всегда, оживлен, неглуп и держал

себя, как хороший председатель земской управы, и не очень походил на министра

внутренних дел. Один только Винавер был в своей тарелке, умно и обстоятельно

отстаивал выработанный им проект соглашения…»199.

Как бы то ни было, но, несмотря на отмеченный выше некоторый провинциа-

лизм, правительство Крыма сразу активно проявило себя. В опубликованной пра-

вительственной декларации, адресованный Добровольческой армии и союзникам, говорилось: «Единая Россия мыслится правительством не в виде прежней России, бюрократической и централизованной, основанной на угнетении отдельных на-

родностей, но в виде свободного демократического государства, в котором всем на-

родностям будет предоставлено право культурного самоопределения. Вместе с тем

правительство убеждено, что обеспечение благополучия и процветание всех наро-

дов, населяющих Россию, ни в коем случае не может быть построено на отрицании

единой России, на ее ослаблении и на стремлении к отторжению от нее. В настоя-

щее время наибольшей угрозой восстановлению нормальной жизни в Крыму, как

и во всей России, являются те разлагающие силы анархии, которые довели нашу

родину и наш край до теперешнего бедственного положения. Правительство при-

зывает все население помочь ему в его борьбе с этими злейшими врагами права

и свободы. В этой борьбе правительство не остановится перед самыми решитель-

ными мерами и воспользуется как всеми средствами, имеющимися в его распо-

ряжении, так и готовой ему содействовать военной силой…»200. Однако на самом

деле правительства Соломона Крыма мало кто боялся, присутствия «сильной руки»

в нем не ощущалось. По словам видного царского сановника А. Н. Куломзина,

198 Там же. С. 69–71.

199 ДРЗ. Ф. 53 (Всероссийский Национальный центр). Оп. 1. Д. 17. Астров Н. И. «Воспоминания.

О гражданской войне на Юге России». Ч. IV. Л. 118–119. См. приложение 5.

200 Крымское Краевое правительство в 1918/19 г. / Предисловие А. Гуковского // Красный архив.

1927. Т. 3 (22). С. 128–129.

156

Глава III

жившего в то время в Крыму, «главной чертой Крымского Правительства, красной

нитью проходившей через все его акты и действия, и это было уже всецело делом

его главы С. С. Крыма, был его дух, его незлобливость, если можно так выразиться.

Оно старалось быть беспристрастным и не мстило населению или отдельным его

слоям за старое…»201. По словам Деникина, правительство Соломона Крыма явля-

ло собой «законченный опыт демократического правления, хотя и в миниатюрном

территориально масштабе, — правления, обладавшего суверенностью, полным го-

сударственным аппаратом и подобающими ему званиями…»202. Между тем нала-

дить бесконфликтные отношения с правительством Соломона Крыма Деникину

не удалось. По словам Милюкова, добровольцы обвиняли краевое правительство

в «левизне» и «в сношениях с социалистами»203.

26 ноября 1918 г., ровно в 12 часов, произошло крупное и давно уже к тому мо-

менту ожидаемое событие: эскадра из 22 судов союзников — английские, француз-

ские, греческие и итальянские корабли — вошла в Севастопольскую бухту; При-

морский бульвар к тому моменту был запружен многотысячной толпой народа:

севастопольцы с напряжением и затаенной надеждой ждали появления кораблей204.

Крымское краевое правительство в полном составе не замедлило засвидетельство-

вать свое почтение, и было принято на флагмане адмиралом С. Колторпом. В при-

ветственных речах Крым и Винавер подчеркивали, что связывают с пребыванием

союзников на крымской земле большие надежды на помощь в деле борьбы с боль-

шевизмом и анархией в крае205. В беседе с представителем прессы, Винавер заявил, что «Приход союзной державы в Севастополь является первым шагом к установ-

лению непосредственных отношений с союзниками». «Правительство [Крыма. —

А. П. ], — продолжал он, — считало долгом использовать эту первую встречу в России

с союзниками, чтобы через посредство командующего эскадрой довести до сведе-

ния союзных держав о настроениях и пожеланиях, которые волнуют русское обще-

ство <…> Беседы с командующим эскадрой оставили во мне впечатление, что в со-

юзных странах, по-видимому, имеется весьма недостаточные сведения об истинном

положении дел в России; не только ничего не известно о правительстве края, куда

пришла эскадра, но и о событиях на Кубани и Украине, очевидно, имеются, также

крайне недостаточные сведения. В союзных странах имеются лишь очень неопре-

деленные слухи о существовании армии генерала Деникина, но о надеждах, на нее

возлагаемых, ничего не знают. Наши указания на необходимость их содействия

в борьбе с анархией и большевизмом встречали общее сочувствие, но план, характер

и способ такого содействия или еще не установлены, или не были известны нашим

собеседникам. Конечно, общий порядок участия союзных держав в дальнейшей

борьбе России с большевизмом может быть выработан только путем соглашения со-

юзников с Добровольческой армией. Эскадра, прибывшая в Крым, конечно, не мо-

гла привезти такого плана, да и краевое правительство не считало себя в праве такой

201 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 1. Д. 369. Л. 14.

202 Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. V. С. 420.

203 Милюков П. Н. Россия на переломе. Т. 2. Антибольшевистский этап русской революции. Париж, 1927. С. 101.

204 Соединенная эскадра // Прибой. Севастополь. 1918. 27 (14) ноября.

205 Зарубин А. Г. , Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 430–431.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

157

план обсудить, не имея сама возможности действовать вместе с союзниками за пре-

делами Крыма…»206. Винавер обратил внимание прессы на то, что в день прибы-

тия союзной эскадры состоялось специальное совещание, на котором участвовали

от имени правительства С. С. Крым и сам Винавер, от Добровольческой армии — ге-

нералы де-Боде и Корвин-Круковский, а также представители морского командо-

вания — адмирал В. Е. Клочковский и начальник его штаба. На совещании принято

было решение о составлении на имя командующего эскадрой памятной записки,

содержащей следующие пожелания в адрес союзников со стороны правительства

и Добровольческой армии: во-первых, оставить десант в Севастополе и Феодосии; во-вторых, выделить несколько крейсеров для охраны всего побережья; в-третьих, ускорить отбытие немецких войск; в-четвертых, немед ленно приостановить вывоз

немцами из Крыма русского имущества207.

30 ноября союзники прибыли в Ялту. Местное население встречало их с радо-

стью. В ялтинских кафе, скажем, как вспоминал очевидец, иностранных матро-

сов и офицеров угощали «как друзей и освободителей», ожидая скорого падения

большевиков208. Насколько большое значение крымское правительство уделяло

отношениям с союзниками, говорит тот факт, что министерство внешних сноше-

ний во главе с Винавером перебралось в Севастополь, где разместилось в особня-

ке, принадлежавшем раньше городскому голове209. Оттуда министр дважды в неде-

лю ездил в Симферополь для участия в заседаниях правительства. Винавер писал

о цели перемещения своего министерства в Севастополь следующее: «Перемеще-

ние в Севастополь было только одною из мер, направленных к более усиленно-

му воздействию на союзников. Воздействие на людей, до такой степени невежест-

венных в наших делах, не могло ограничиться личными беседами с начальством, как бы они ни были многочисленны». Необходимо было, вспоминал Винавер,

«информировать наших друзей [т. е. союзников. — А. П. ] о таких элементарных

вещах, о коих даже не всегда удобно возбуждать вопрос в разговоре; необходи-

мо было к тому же информировать не одних адмиралов и командиров, а большой

штат офицеров морских, а впоследствии и сухопутных, и даже низших военных чи-

нов — морских и сухопутных»210. Винавер опасался, что союзники в Крыму могут

подпасть под влияние «сплетен и легенд не только в вопросах, касающихся Рос-

сии, но и в области событий, разыгрывавшихся в Европе, о которых, за отсутстви-

ем иностранных газет, никто ничего не знал. Единственным средством для устра-

нения этого зла явилось создание печатного органа на иностранном языке…»211.

«Бюллетень» выходил сначала на французском и английском, а с середины января

1919 г., после ухода англичан — только на французском языке, и выходил дважды

в неделю212. Всего вышло 16 номеров «Бюллетеня», рассказывавшего об основных

событиях российской (в частности, в первом номере «Бюллетеня» рассказывалось

206 М. М. Винавер о встрече с командованием союзной эскадры // Южные ведомости. Симферо-

поль. 1918. 29 ноября.

207 Там же.

208 А. В. Дневник обывателя // Архив русской революции. М., 1991. Т. 4. С. 262.

209 Спроге В. Э. Записки инженера. М., 1999. С. 224.

210 Винавер М. М. Указ. соч. С. 105.

211 Там же. С. 105.

212 Там же. С. 105–106.

158

Глава III

о Ясской конференции, и была помещена правительственная декларация генерала

Деникина) и международной жизни и служившего, как кажется, удачной попыткой

пропаганды в союзнической среде.

В мае 1919 г. Винавер составил «Справку» о деятельности правительства

С. С. Крыма, которая в 1927 г. была опубликована в советском журнале «Красный

архив». Не доверять ей, думается, нет особых оснований. В «Справке» Максим Мо-

исеевич утверждал, что «Крымское правительство имело задачею упрочить связь

оторванной немцами и сепаратистским правительством ген. Сулькевича части тер-

ритории России [т. е. Крыма. — А. П. ] со всею остальною Россиею, основываясь

на началах русской государственности во внутренней политике и верности союзни-

кам во внешней политике»213. Касался Винавер вопроса и об отношениях с Добро-

вольческой армией: «Крымское правительство лишено было собственной военной

силы. Приняв власть во время немецкой оккупации, перед самым уходом немецких

войск, правительство, ввиду создавшегося изнутри взрыва большевизма, обрати-

лось за воинской помощью к той единственной представительнице русской воин-

ской силы, какою являлась на юге России Д. А. [Добровольческая армия. — А. П. ]

Генерал Деникин ответил сочувственно на обращение правительства. При этом от-

ношения между правительством и Д. А., формулированные как в письмах ген. Де-

никина, так и в обращениях к населению, исходивших от правительства и от Д. А., должны были покоиться на следующих двух началах: полное невмешательство Д. А.

во внутренние дела Крыма и полная самостоятельность Д. А. в вопросах военного

командования…»214. Затрагивал в своей «Справке» Винавер и отношения с союзни-

ками: «Крымское правительство, так же, как и Д. А., как и все антибольшевистские

силы России, рассчитывало с момента перемирия на помощь союзников. На долю

Крымского правительства, ввиду особого положения Севастополя, выпало тесное

и близкое общение с союзниками. Правительство старалось использовать его как

для осведомления союзников о положении России и необходимости общей интер-

венции, так и для воздействия с целью добиться участия союзников в защите Кры-

ма совместно с Д. А.»215. Вместе с тем, завершалась «Справка» Винавера неутеши-

тельным резюме о причинах неудачи, последовавшей уже весной 1919 г.: «бессилие

Д. А., с одной стороны, и общий поворот в стане союзников в сторону, враждеб-

ную интервенции, с другой, — решили участь Крыма и пресекли усилия Крымско-

го правительства к воссоединению этой окраины с остальной антибольшевистской

Россией»216.

К концу 1918 г. в Крыму все было, казалось бы, спокойно. В Крыму, воспри-

нимаемому белым Главнокомандованием исключительно в виде тылового райо-

на и источника пополнения для фронта217, присутствовала внешняя (союзники) и внутренняя вооруженная сила (добровольцы), которой, по мысли Деникина,

213 Крымское Краевое правительство в 1918/19 г. ... С. 130.

214 Там же. С. 132–133.

215 Там же. С. 136.

216 Там же. С. 138.

217 Кручинин А. С. Крым и Добровольческая армия в 1918 году // 1918 год в судьбах России и мира: развертывание широкомасштабной Гражданской войны и международной интервенции. Сборник ма-

териалов научной конференции. Архангельск, 2008. С. 70.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

159

предстояло развернуться в мощные вооруженные формирования, служившие га-

рантом стабильности в регионе. Отношения между союзниками и добровольцами

еще не приняли конфликтный характер. Основным событиям на Крымском полу-

острове еще только предстояло произойти. Измученному крымскому обывателю

еще предстояло увидеть большевизацию края, разложение союзных войск и их по-

спешную эвакуацию.

С Новым 1919 годом антибольшевистское движение в Крыму связывало очень

большие надежды. Этому, казалось бы, способствовали все факторы: В Крыму

было свое правительство, во главе которого находился кадет Соломон Самойлович

Крым; на территории края находились немногочисленные пока еще добровольче-

ские войска и войска интервентов. Большевики, как думали крымские политики, были деморализованы и не представляли никакой серьезной угрозы. Кроме того, только что завершилась продолжавшаяся 4 с лишним года Мировая война, из кото-

рой победителями вышли союзники, приславшие свой контингент в Севастополь

и Одессу. Под прикрытием союзнических войск, овеянных ореолом победителей

грозных немцев, антибольшевистские силы планировали развернуть формирова-

ние мощной национальной армии, которая начнет решающее наступление на кра-

сную Москву.

Между тем радужные мечты столкнулись с куда более сложной реальностью.

Во-первых, формирование Крымско-Азовской Добровольческой армии под ко-

мандованием генерала Боровского проходило крайне неудачно, численность ар-

мии так и не превысила 5 тысяч человек (т. е. почти в 4 раза меньше штатной диви-

зии русской императорской армии времен Первой мировой войны; штаб же самого

Боровского, по отдельным свидетельствам, достигал вместе с конвоем трех тысяч

человек)218, — идти и защищать «Единую и Неделимую Россию» генерала Дени-

кина жители Крыма в массе свой не желали, желающих поступать в ряды армии

генерала Боровского было немного, а сам генерал Боровский был большим люби-

телем «закладывать за воротник»219, и в целом качеств вождя в Крыму не проявил.

Во-вторых, интервенты (французы и греки), главной базой которых стал Севасто-

поль (общая численность свыше 20 тысяч человек), заняли очень своеобразную по-

зицию по «русскому вопросу»: от участия в боях с большевиками они уклонялись, опасаясь «покраснения» своих войск и их большевизации и разложения (в скором

времени так и произойдет в Одессе); большевизм считали внутренним делом Рос-

сии и больше заботились о поддержании общего порядка на полуострове; в то же

время союзники считали себя главными распорядителями судеб Крыма и рассма-

тривали Добровольческую армию как находящуюся у себя в подчинении. Доходило

до курьезов: когда Главнокомандующий Вооруженными Силами на Юге России

генерал А. И. Деникин решил перенести Ставку из Екатеринодара в Севастополь, союзники категорически воспротивились этому, указывая, что «генерал Деникин

должен быть при Добровольческой армии, а не в Севастополе, где стоят француз-

ские войска, которыми он не командует». Можно, думается, констатировать, что

интервенты вели себя в Крыму очень осторожно, всемерно стараясь уклониться

218 Шидловский С. Н. Записки белого офицера. СПб., 2007. С. 14.

219 Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба Главнокомандую-

щего Вооруженными Силами Юга России. СПб., 1994. С. 50.

160

Глава III

от участия в боях, но в то же время ревниво следя за соблюдением своего прести-

жа и приоритетного права решать в свою пользу все возникающие политические

вопросы. Крым они рассматривали как часть территории России — страны заклю-

чившей сепаратный мир и проигравшей войну. Как следствие этого, союзники —

победители в войне считали, что имеют право указывать, что нужно делать и мест-

ным властям и деникинцам.

Большое значение в судьбах полуострова играло само Краевое правительство

во главе с Соломоном Крымом. Правительство С. Крыма (в первую очередь речь

в данном случае должна идти о М. М. Винавере) всячески старалось выслужиться

перед союзниками, пытаясь всеми путями добиться одного: оказания интервен-

тами непосредственной военной поддержки в защите Крыма от Красной армии.

В то же время Краевое правительство, в свое время просившее Деникина о помо-

щи, ревниво следило за невмешательством добровольцев во внутренние дела крым-

ского полуострова. С подачи премьера правительства (так во всяком случае думали

в окружении Деникина) в крымской печати развернулась целая кампания по дис-

кредитации Добровольческой армии как «реакционной», «монархической» и не

проявляющей уважения к местной автономии. Нужно сказать, что подобная точка

зрения на политический облик Добровольческой армии господствовала и в среде

офицеров союзного контингента войск. Понятное дело, что при этом от участия

добровольцев в обороне полуострова крымское правительство и не думало отказы-

ваться.

Таким образом, к весне 1919 г. в Крыму было три силы: союзники (мощная

французская эскадра под командованием