Book: Любовь может все



Любовь может все

Мэрили Андерсон

Любовь может все

ТЕЛЕГРАММА

КАПИТАНУ МАРКУ ДЖ. ЭДВАРДСУ, ВМС США

СУДНО «СИЛЬВЕРШИП»


МАРК,

ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ДОМОЙ В БОСТОН Я ПОНЯЛА, ЧТО ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ ВРЕМЕННО ПОКИНУЛ МЕНЯ ТОЧКА УВЕРЕНА, ЧТО ТЫ ПОЙМЕШЬ, ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ВЗЯТЬ НАЗАД СОГЛАСИЕ НА ТВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ О БРАКЕ ТОЧКА СПАСИБО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ ДЛЯ МЕНЯ КРУИЗ НЕЗАБЫВАЕМЫМ СОБЫТИЕМ ТОЧКА ЖЕЛАЮ ТЕБЕ ВСЕГО ЛУЧШЕГО В ЖИЗНИ ТОЧКА

СЕСИЛИЯ ХАРГРЕЙВ МЕЙСОН

Глава 1

«В этом моя вина». Селия Мейсон мысленно выругала себя, поднимаясь по ступеням своего недавно отремонтированного дома. Очевидно, она была единственной, кто решил, что весенняя погода, установившаяся в Бостоне, продлится до уик-энда. Прохожие на улице в отличие от нее во всеоружии встретили сильный снегопад, который обрушился на город. Селия принялась яростно топать ногами, чтобы стряхнуть прилипший к туфлям снег. Она готова была заложить душу за чашку горячего чая. Но вряд ли кто-нибудь сейчас его предложит — Шеннон, ее приятельница, с которой она делила жилье, в эти минуты, вероятно, летит самолетом в Нассау.

Дрожа от холода, Селия набрала код электронного замка и, очутившись в передней, почувствовала блаженство от нахлынувшего тепла. Но настроение ее мгновенно изменилось.

Нет, только не это. Швырнув на пол портфель и скинув мокрые туфли, Селия устремилась наверх. Покопавшись в ящике с инструментами, она вытащила оттуда гаечный ключ и с остервенением стала закручивать вентиль на трубе.

Похоже, чаепитие откладывается. Две недели назад у нее тоже прорвало трубу, и она убедилась, что дождаться водопроводчика в воскресные дни невозможно. Накануне Рождества вряд ли удастся найти кого-нибудь меньше чем за тройную цену. Оставалось лишь молиться, чтобы на этот раз стенам и потолку был нанесен минимальный вред. Пусть Санта-Клаус сделает ей этот подарок.

Войдя в гостиную, Селия зажгла свет, потом сбросила с себя мокрый плащ. Наверху скрипнула доска, и Селия подняла голову.

— Шеннон! — крикнула она, но потом сообразила, что в доме, кроме нее, никого не должно быть.

От страха ноги приросли к полу. Не в силах двинуться с места, она мысленно взмолилась о том, чтобы у незваного гостя хотя бы не было оружия.

Затаив дыхание, девушка смотрела, как сначала одна босая нога, затем другая показались на ступеньке лестницы, потом в поле зрения появился мускулистый мужской торс, обернутый ее собственным желтым банным полотенцем, и, наконец, она увидела лицо.

Марк Эдвардс. Трудно было разобраться в тех чувствах, которые она испытала, увидев его здесь, в своем доме. Во всяком случае, они были такими же сильными, как и тогда, на пароходе.

Марк остановился, вытирая полотенцем по-военному коротко подстриженные волосы.

— Ты что, забываешь платить за воду, Селия?

Борясь с охватившим ее волнением, девушка постаралась взять себя в руки. Однажды она уже потеряла из-за него голову, и последние три недели пришлось потратить на то, чтобы прийти в себя после их встречи.

Что бы сейчас ни произошло, она должна оставаться холодной и невозмутимой, но вопреки всем благим намерениям неожиданное появление Марка привело ее в шок. Она смогла только ответить:

— Я завернула главный вентиль.

Марк улыбнулся, и Селия почувствовала, что спокойствие, которым она так гордилась, исчезло без следа, и изо всех сил попыталась сосредоточиться на чем-нибудь менее волнующем, чем этот человек, стоящий так близко. Нахмурившись, она посмотрела вниз:

— Ты намочил мой обюссон[1].

Усмехнувшись, он встал на нижнюю ступеньку лестницы.

— Извини.

У нее возникло несколько вопросов, и, пока она думала, какой из них задать, взгляд помимо ее воли был прикован к молодому человеку.

Селия уже давно научилась скрывать свои чувства, но появление Марка Эдвардса заставило ее забыть об этом.

— Что ты здесь делаешь?

— Смотрю на тебя. Ты отлично выглядишь.

Селия машинально подняла руку, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы, но быстро опустила, успокаиваясь мыслью, что ее совершенно не волнует, как она выглядит в его глазах. Он осмелился нарушить ее покой. Если бы у нее было хоть немного здравого смысла, она бы сейчас же указала ему на дверь. Но тут Селия поняла, что если бы этот самый здравый смысл был, Марк вообще бы не находился сейчас в ее гостиной. Она не отправилась бы в круиз на теплоходе, никогда не заговорила бы с ним в неверном свете раннего утра, не потеряла бы голову и не дала бы опрометчивого обещания выйти за него замуж.

Он лукаво улыбнулся. Большого труда ей стоило не улыбнуться в ответ.

— Что ты здесь делаешь?

— В Бостоне?

Если бы не эта самоуверенная улыбка, можно было подумать, что он просто дурачит ее. Селия раздраженно произнесла:

— В моем доме. В моей ванной комнате.

«В моей жизни», — захотелось сказать ей.

— Меня впустила Шеннон сегодня утром. Она сказала, что я могу пользоваться холодильником, телевизором и всем остальным. Но она забыла предупредить, что у тебя проблемы с водопроводом.

Селия подозрительно взглянула на Марка.

— Я проводила Шеннон в аэропорт всего несколько часов назад. Вероятно, она забыла сказать, что оставила тебя здесь. С водопроводом нет никаких проблем. Просто несколько недель назад прорвало трубу, и когда я вошла и услышала звук льющейся воды, то подумала, что и на сей раз произошло то же самое. Извини, но мне и в голову не пришло, что надо сначала заглянуть в ванную.

Селия разозлилась на себя, когда поняла, что говорит извиняющимся тоном. Ведь это он без предупреждения вторгся в ее дом!

Но Марк не дал ей времени высказать свои мысли.

— Шеннон сказала, что ты никогда не возвращаешься домой раньше шести. Я думал, что успею принять душ и одеться к твоему приходу.

На его лице опять заиграла неотразимая улыбка, и Селия снова почувствовала себя в чем-то виноватой.

Чем дольше она смотрела на Марка, тем труднее ей было сохранять спокойствие. Интересно, существует ли вежливый способ выпроводить человека из своего дома? Ничего не приходило в голову, и она начала оправдываться:

— Из-за плохой погоды исследовательский центр, где я работаю, сегодня закрыли пораньше.

Он сделал к ней шаг, и она опять услышала свой беспомощный лепет о том, что не знала прогноза погоды и пришлось идти пешком две мили от работы до дома сквозь ветер и снег.

Продолжая улыбаться, Марк взял плащ, который она прижимала к груди, и бросил его на кресло. Потом вытер полотенцем ее мокрые волосы. Селия почувствовала знакомый аромат мыла, исходящий от его кожи, ощутила теплое дыхание на щеке, когда он накинул полотенце ей на плечи и притянул к себе.

С тех пор, когда они в последний раз поцеловались, прошло уже три недели, но она все еще помнила вкус его губ. Сейчас в ней боролись здравый смысл и сладость воспоминаний.

— Марк, подожди…

Она уперлась ладонями ему в грудь, но он сжал ее руки.

— Подождать? Я уже ждал, — прошептал он, — три долгих недели. Двадцать один ненастный день. Пятьсот одиноких часов.

Селия знала, что должна сопротивляться, знала, что он выпустит ее, если она настоит на этом, но его взгляд заставлял забыть о благоразумии.

— Я скучал по тебе, — сказал Марк. Скинув жакет с ее плеч, он сосредоточил свое внимание на жемчужных пуговицах блузки. — Ты можешь схватить пневмонию, если сейчас же не избавишься от мокрой одежды.

Нужно было что-то сказать, но слов не было. В ложбинке на его шее повыше ключиц она видела голубую жилку, бьющуюся в такт с ее пульсом. Его губы прижались к ее волосам. Она знала, что, если поднимет голову, он поцелует ее. И тогда все будет кончено. Ее захлестнет чувственная буря, которую, как казалось, она уже смогла пережить и похоронить навсегда в своем сердце.

Он провел пальцем по ее плечам.

— Гусиная кожа. Ты вся дрожишь.

Да, ее сотрясала дрожь, но не от холода, а от болезненного предчувствия. «Ну еще только одну минуточку», — говорила она себе, ощущая, как колеблется от дыхания его грудь под ее пальцами, как глухо стучит его сердце.

Расстегнув наконец пуговицы на блузке, Марк отбросил ее в сторону, потом укутал полотенцем ее плечи.

— Надень что-нибудь сухое и теплое.

Очень разумное предложение, чтобы окончательно не потерять голову от его близости. Девушка сделала шаг назад, поняла, что это бесполезно, и, собрав остатки воли, еще раз проговорила:

— Ты так и не объяснил, почему ты здесь.

— Потому что наступило Рождество.

— Почти наступило. — Нагнувшись, она подняла с пола блузку и жакет. — Ты говорил, что получишь отпуск не раньше весны.

— Наш корабль встал на срочный ремонт вчера утром.

Заметив, что его взгляд не отрывается от кружевной оборки ее лифчика, она туже стянула на груди концы полотенца.

— Но это все равно не объясняет…

— По-моему, не имеет смысла вести светскую беседу, когда ты стоишь полураздетая слишком близко от меня.

Его слова и улыбка привели Селию в легкое замешательство. Извинившись, она быстро пошла наверх, боясь, что совершит какой-нибудь опрометчивый поступок.

В своей комнате заплетая перед зеркалом волосы, она заметила, что снег и ветер смыли с лица косметику. Господи, ну и вид! И еще этот предательский румянец! Надо признать, что ему удалось выбить ее из колеи, особенно когда она увидела, его полуобнаженным на лестнице.

Селия слышала, как Марк вернулся в ванную, и надеялась, что ей удастся успокоиться. Но она все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

Может, набрать номер службы спасения 911 и, когда приедет полиция, сказать, что впервые видит этого человека? Бредовая мысль. Слишком вероломно по отношению к Марку, кроме того, он может предъявить ее телеграмму. Полиция уедет, а она снова останется в обществе Марка.

Нет, нужно просто успокоиться, спуститься вниз, выпить чашку горячего чая и представить все как встречу двух старых друзей, у которых что-то было в прошлом, но теперь остались только воспоминания. Сама она постаралась ничего не вспоминать сейчас, чтобы не потерять самообладания.

Не может быть, чтобы у него не было причины заехать в Бостон, и, когда она узнает ее, все станет гораздо проще.

Несколько минут спустя, одетая в красные шерстяные слаксы и подходящий по цвету свитер, Селия сбежала вниз, задержавшись, чтобы открыть главный вентиль водопровода, и вошла в кухню. Включив радио, она налила в чашку воды и поставила ее в микроволновую печь. Конечно, у нее пока остались силы и решимость, чтобы вынести присутствие незваного гостя, а потом выпроводить его за дверь.

— Это просто чудесно.

Она вздрогнула и быстро обернулась, опять с раздражением поймав себя на том, что не может отвести глаз от Марка. Костюм прекрасно облегал его стройную фигуру. В Аннаполисе он играл в футбольной команде и, похоже, с того времени не прибавил ни килограмма. Только морщинки у глаз говорили, что ему уже под сорок.

Почувствовав, что его присутствие лишает ее самообладания, она постаралась сыграть роль гостеприимной хозяйки.

— Могу я предложить тебе чашку чая?

— Лучше кофе.

Обрадованная возможностью получить передышку, Селия быстро поставила чашки на стол и жестом пригласила Марка сесть. Опустившись на стул напротив, она помешивала чай, ожидая, что Марк заговорит. Теперь, когда оба успокоились, она выведает, зачем он приехал.

Тогда, на теплоходе, Марк не знал, что ее семья владеет огромными участками земли в Новой Англии, но она подписала телеграмму своим полным именем, и ему стало известно, что она — Харгрейв. Марк не из тех людей, кто мог бы заняться шантажом, узнав, кто она такая на самом деле. Правда, все бывает на этом свете.

Пока Селия думала, как лучше приступить к расспросам, Марк заговорил:

— Я приглашаю тебя на обед.

Она медленно поставила чашку. Если бы кто-нибудь сделал ей предложение, а потом небрежно взял свое слово назад и даже не удосужился сделать это лично, она бы потребовала объяснений.

— Шеннон сказала, что здесь поблизости есть хороший ресторан «Хрустящая корочка».

Ее приятельница выбрала самый романтический ресторан в городе, возможно, единственный, где еще играли на скрипке. Уютное тихое местечко, как будто созданное для влюбленных и совсем не подходящее для людей, которые пережили вместе несколько волшебных мгновений, а теперь должны попрощаться. По крайней мере она собиралась это сделать.

Может быть, Марк не понял смысла ее телеграммы. И теперь придется разъяснять, что на теплоходе она просто позволила заговорить своему сердцу, когда рассудок молчал, потом она смалодушничала и послала телеграмму с отказом, боясь личных объяснений.

— Ты не должен был приезжать.

— Почему?

Селия растерялась от такого простого вопроса. В телеграмме она постаралась по возможности лаконично объяснить, что у них не может быть общего будущего.

— Я провел так много отпусков в плавании, что когда судно зашло в порт вчера утром, мне показалось, что мои мечты стали реальностью и мы сможем провести Рождество вместе.

Она должна была сообразить, что человека, у которого хватило самолюбия и силы воли, чтобы так быстро подняться по служебной лестнице, не так-то просто переубедить.

— Я… мы не будем проводить Рождество вместе. Я все объяснила тебе в телеграмме.

— Что ты объяснила?

— Наши отношения… вернее, мое отношение к тебе… Я совершила ошибку, согласившись выйти за тебя замуж.

Марк молча смотрел на нее, пока Селия не почувствовала необходимость заговорить снова:

— Я чудесно провела время, но это естественно в круизе, который для того и предназначен. Никто из нас и не думал о браке, мы просто хорошо отдохнули. Вряд ли можно влюбиться за такой короткий срок.

Отхлебнув кофе, он еще раз взглянул на нее.

— Не мы, а ты. Говори только за себя. У Селии упало сердце.

— Мне кажется, что я могу говорить за нас обоих. Слепое увлечение скоро пройдет, а больше между нами ничего не было.

— Я люблю тебя.

— Нет… я не… — Почему она лепечет, словно испуганный ребенок? Она заставила себя сделать несколько глотков чая, чтобы хоть немного успокоиться и предпринять новую попытку все объяснить. — Мы были вместе только неделю, Марк. Ты совсем не знаешь меня.

— Я люблю тебя.

Нельзя принимать но внимание его слова. Любви с первого взгляда не существует, по крайней мере в ее жизни.

— Неужели у тебя такое холодное сердце, Селия?

Боже, она пытается принять разумное решение, а он все говорит о каких-то романтических чувствах!

— Совсем нет. То, что случилось с нами, было прекрасно, но все это в прошлом. Мне жаль, что ты проделал такой путь, чтобы приехать сюда. Нужно было сначала позвонить.

— Я звонил сегодня утром. Но ты уже ушла на работу, и Шеннон сказала, что передаст тебе…

— Она мне ничего не передавала.

— Она была просто в восторге, узнав, что я приехал провести Рождество со своей невестой.

— Бывшей невестой, — быстро проговорила Селия. — Мое согласие выйти за тебя замуж было поспешным. Слишком много лунного света, слишком много вина… Мне очень жаль, правда, жаль. Я послала телеграмму на следующий день после твоего отплытия, и у тебя было достаточно времени, чтобы забыть об этом мимолетном романе.

Селия перевела дыхание и стала ждать неминуемой вспышки. Она затронула его мужское самолюбие, вовсе не желая этого.

Неужели он не получил телеграмму? Это объясняло все: и его неожиданное появление, и то, что он не стал предъявлять ей никаких претензий. Значит, он еще не знает, кто она, и приехал в Бостон, не думая о ее деньгах в отличие от других мужчин, которые в первую очередь думали об этом. Эта мысль не могла повлиять на ее решение, но все же была приятна.

— Я послала тебе телеграмму с отказом от помолвки. В последние недели у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать. Мы просто не готовы для жизни друг с другом. И ты… ты еще встретишь другую женщину. Ту, которая будет больше подходить тебе, — добавила она.

Марк молчал, помешивая кофе.

— У тебя кто-то есть?

Ей просто нужно было кивнуть, и на этом разговор бы прекратился.

— Нет, — услышала она собственный голос.

— У тебя не было достаточно времени, чтобы обдумать свое решение, если ты послала телеграмму на следующий день после моего отъезда. Наверное, я недостаточно знатен и богат для тебя…

— Ни твое, ни мое происхождение не влияли на мое решение.

— А что повлияло?

В глубине души Селия предчувствовала, что Марк может приехать, и на всякий случай приготовила несколько веских причин, объясняющих ее решение, но сейчас они все вылетели у нее из головы.

— Два человека не могут строить брак только на сексуальном влечении, — с заминкой произнесла она.

— Выходит, неделя, которую мы провели вместе, для тебя ничего не значит?

Как он может обсуждать такие вопросы за чашкой чая? В этой ситуации ее бабушка, вероятно, посоветовала бы пожать плечами, пожелать молодому человеку всего хорошего и выставить его за дверь. Но Селия чувствовала, что просто обязана сказать Марку правду.



— Одно время это значило очень много, но теперь я понимаю, что это было слепое увлечение.

Она остановилась, чувствуя, что ее слова звучат неубедительно.

— Для тебя это было всего лишь приятное времяпрепровождение, не больше? — Он пристально взглянул на нее.

Селия вздрогнула.

— Честно говоря, что-то вроде этого.

— То есть ты совершенно уверена, что наш брак закончился бы крахом?

— Если хочешь, называй это женской интуицией.

Если он спросит о других причинах отказа, она вряд ли сможет сказать что-то вразумительное. Но, что бы он ни думал, решение далось ей нелегко.

Он молчал. Селия протянула руку, понимая, как неловко выглядит этот жест, но полная решимости сделать их расставание лишенным эмоций.

— Желаю тебе всего самого лучшего, Марк.

— Это не самый лучший способ прощания.

Стараясь избежать невысказанных вопросов и не видеть боли в его глазах, Селия встала, собрала чашки и понесла их в мойку.

Марк направился следом.

— Я понимаю, что доставляю тебе неприятности. Разреши мне хотя бы угостить тебя обедом.

Селия почувствовала возможность отступить, не роняя собственного достоинства.

— Марк, я должна принести тебе свои извинения. Мне просто не приходило в голову, что ты не получишь телеграмму.

Он вздохнул.

— А как насчет обеда? Обещаю: никаких недозволенных способов влияния. Единственное, о чем я попрошу, — я без машины, не могла бы ты потом подбросить меня в аэропорт?

Селия молча кивнула.

Где-то в глубине души ей не давала покоя мысль, что он отступился слишком легко. Ну что ж, тем лучше — не о чем будет жалеть.

Чего можно ожидать от человека, который сватался к пяти девушкам, а не женился ни на одной? Она смеялась, когда он рассказал об этом на теплоходе, но теперь подумала, что все это было неспроста.

— Я согласна пообедать с тобой, но не в «Хрустящей корочке».

Не стоит оставаться с ним в столь интимной и романтической обстановке, какую предлагал этот фешенебельный ресторан. Им нужно что-нибудь больше подходящее для туристов.

— Давай пообедаем в «Висячей башне» — оттуда прекрасный вид на Бостон.

— Звучит неплохо. — Он надел плащ. — Дай мне ключи, я прогрею твою машину. Где она стоит?

— Голубой «субари» около дома, хотя сейчас машина, должно быть, белая от снега. Под водительским сиденьем есть щетка, можешь счистить снег.

Выйдя из дома, Марк остановился и взглянул на заснеженную улицу.

Пока все идет хорошо. Он получил телеграмму, но внутреннее чувство подсказывало, что, невзирая на отказ, неделя, проведенная ими на теплоходе для Селии значит больше, чем мимолетный, ни к чему не обязывающий роман, в душе она чувствует то же, что и он, и решил любой ценой переубедить девушку.

По пути в Бостон он поклялся, что не дотронется до Селии, пока не заставит ее понять, что между Ними произошло нечто большее, чем простая интрижка.

Во-первых, он должен разорвать те цепи, которыми она попыталась сковать свои чувства. Возможно, она просто ощущает себя виноватой, что так быстро приняла его предложение. Но между ними уже образовались неразрывные узы, которые так необходимы для совместной жизни.

Сначала он все объяснит за обедом и только после этого вытащит из кармана телеграмму, и они вместе посмеются над ее упорством. А потом у них будет время чтобы подумать о планах совместной жизни.

Глава 2

Ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы не взглянуть на Марка, когда тот вошел в холл. Она знала, что если улыбнется ему в ответ, то может изменить свое решение и оставить его здесь.

Самым разумным было проводить Марка в аэропорт и посадить на ближайший самолет до Флориды. Несколько успокоившись, Селия решилась встретить его взгляд. На лице Марка она не увидела ни тени волнения.

— Я буду готова через минуту. — Она мысленно помолилась, чтобы последний вечер стал не слишком тяжелым для них обоих.

Придется постараться отвлечь его мысли от неудачной помолвки. Существуют десятки вопросов, которые она может задать о тех странах, где он побывал.

Через час или два она снова вернется домой. Одна.

Удивленная чувством разочарования, нахлынувшим от этой мысли, она заставила себя думать о деловых бумагах. Сегодня она взяла домой работы больше, чем обычно, чтобы было чем занять голову. Трудно было признаться, что она все еще не забыла неделю, которую они вместе провели на теплоходе.

Улыбка на его лице смутила ее. Как хорошо, что скоро все закончится, ведь так неприятно чувствовать себя скованно в собственном доме. Надо попытаться держать его на расстоянии, хотя для нее он стал за неделю ближе всех. Она почувствовала, что оказалась в тупике. Чем скорее закончится этот вечер, тем лучше.

— Погода отвратительная. Может быть, позвонить в ресторан, чтобы принесли пиццу? — неуверенно спросил он.

Но Селия немедленно отвергла эту идею. В ресторане гораздо проще притвориться, что они просто близкие друзья, решившие вместе пообедать.

Когда они вышли за дверь, от резкого порыва ветра у нее перехватило дыхание. Пустынная улица была завалена сугробами.

Продираясь сквозь плотную стену ветра, Селия направилась к своей машине. При свете уличного фонаря она заметила корку льда, выступившую после того, как Марк счистил снег.

Критически взглянув на машину, Марк взял девушку за руку.

— Пойдем, — сказал он, — я знаю маленький ресторанчик на этой улице недалеко отсюда. Я там завтракал.

— Нет, только не «У Веры». — Селия отрицательно помотала головой.

Не обращая внимания на отказ, Марк обнял ее и направился вдоль по улице.

Когда он открыл стеклянную дверь ресторанчика, послышался мелодичный звон колокольчика, возвещая об их приходе. Селия надеялась, что на них не сразу обратят внимание. Но маленький ресторанчик был пуст.

Миловидная хозяйка быстро подошла к ним.

— Я уже подумала, что ты не придешь, — сказала она Селии, — и отправила домой официантку, сегодня почти не было посетителей. Вешайте пальто нот сюда, на вешалку. Наверное, продрогли на улице?

Подняв бровь, она осмотрела Марка.

— Вы здесь уже были днем, не так ли? Вы совсем не похожи на одного из несчастных посетителей исследовательского центра, в котором работает Селия.

Марк в замешательстве взглянул на Селию.

— Я…

— Мой приятель, — поспешно вмешалась Селия, — капитан Марк Эдвардс. Он возвращается во Флориду.

Марк покачал головой, когда Вера подала ему напечатанное на машинке меню:

— Я ничего не понимаю в бостонской кухне. Принесите мне что-нибудь на ваш вкус.

Вера улыбнулась.

— Большая порция тушеного цыпленка под ячменным соусом — вот что вам нужно. А что принести тебе, Селия?

— Только салат и чай, пожалуйста, я не голодна. — Она заказала самые простые блюда, чтобы поскорее завершить обед, пока Вера не засыпала ее вопросами.

— Что за странный аскетизм в такой холодный вечер, как сегодня? — Вера неодобрительно пощелкала языком. — Ты совсем не думаешь о себе. Тебе явно не хватает кого-нибудь, — она бросила внимательный взгляд на Марка, — кто заботился бы о тебе.

Селия уже не раз слышала от Веры подобные речи. Она выдавила улыбку.

— Я ценю твою заботу, но, по правде говоря, меня устраивает сложившееся положение вещей.

Вера неодобрительно покачала головой:

— Иногда ты возвращаешься домой с работы после одиннадцати. А на другой день чуть свет уже идешь сюда, чтобы позавтракать.

— Но ты ведь тоже работаешь не меньше, иначе бы ты не видела меня.

— Верно, но я хозяйка этого заведения. Да и кто, кроме меня, будет хоть немного заботиться о тебе.

Вера торопливо отошла от их столика, чтобы встретить вошедшего посетителя.

Селия взяла с тарелки салфетку и стала разворачивать ее, выбирая, на какой нейтральной теме для разговора остановиться.

Но Марк не дал ей времени на размышление.

— Ты часто бываешь здесь?

— Достаточно часто, чтобы Вера решила, что ее обязанность — заботиться обо мне и вмешиваться в мои дела.

— Она чем-то напоминает мне мою мать.

Селия порылась в корзинке с печеньем, стоявшей в центре стола. Если они начнут говорить о его семье, ей будет труднее держаться нейтрального тона.

Но он, приняв ее молчание за одобрение, стал развивать семейную тему:

— Моя мать проводит все свободное время на кухне. Посылает мне каждую неделю посылку с домашним печеньем. Разумеется, когда я на базе, а не в море.

Полная решимости как можно меньше затрагивать личные темы, Селия все же не могла ему не позавидовать.

— Это совсем не плохо.

— Она каждый день посылает мне телеграммы.

— Я не позвонила тебе, так как думала, что ты не вернешься на базу раньше весны. Я полагала, будет жестоко, если ты не узнаешь заранее, что я тебя не встречу.

— Наверное, ты боялась, что если позвонишь, то я сумею уговорить тебя изменить решение…

Она вспомнила, как яростно спорила с ней Шеннон, убеждая подождать и все хорошенько обдумать. После отправления телеграммы она не почувствовала облегчения и все равно ловила себя на том, что думает о Марке в самые неподходящие моменты.

— Ты не должен этого делать. — Говоря так, Селия понимала, что отчасти лукавит.

Нужно заставить Марка уехать как можно скорее. Иначе они снова могут провести несколько счастливых дней и потом, когда его самолет поднимется в воздух, а она опять опустится на землю, то станет вдвое несчастнее, чем после первого их расставания.

Три недели она провела, анализируя свои чувства и уверяя себя, что во всем виновата романтическая обстановка, царившая на теплоходе.

Здесь, в Бостоне, когда здравый смысл возобладал над романтическими фантазиями, она не должна поддаваться эмоциям.

— Думаю, тебе не очень приятно попасть из Флориды в такие арктические холода.

— Мне нравится снег. Я не могу придумать более подходящего места, чтобы провести Рождество.

— Ну, Рождество везде Рождество.

— Даже во Флориде? Я так не думаю. Можно вообразить что угодно и повесить дома любые рождественские украшения, но, если не случится чуда, снег там никогда не выпадет. Трудно проникнуться новогодним настроением среди пальм и песка.

Она думала то же самое, когда получила приглашение Шеннон отпраздновать Рождество в Нассау. Но тут Селия мысленно отругала себя. Ей не должно быть сейчас дела до того, как и где Марк будет проводить праздники.

— Честно говоря, я надеялся, что это Рождество будет непохоже на другие, особенно когда Шеннон так радушно встретила меня.

— У Шеннон такие взгляды на жизнь, которые очень скоро доставят ей большие неприятности.

Селия подсчитала, что пройдет не меньше десяти дней, прежде, чем Шеннон вернется. Слава Богу. У подруги, конечно, самые благие намерения, но лучше пресечь ее миротворческие усилия.

— Ей следовало сказать тебе, что я изменила свое решение.

— Не стоит сваливать ответственность на других, — сказал Марк, — это было только твое решение, не так ли?

— Конечно. — Она опустила голову.

Интересно, стало бы ему легче, если бы он узнал, что целую неделю после отправления телеграммы Селия плакала ночи напролет. Но Марк не требовал извинений, объяснений, ему нужно было совсем другое.

— Я имела в виду наши общие интересы, а вовсе не свои личные…

— Ах вот как, ничего личного. — Он наклонился вперед, облокотившись на стол. — Три недели назад мы решили провести остаток нашей жизни вместе, а теперь ты говоришь, что в твоем решении нет ничего личного? Милая, разве может быть что-то более личное, чем это?

Она ожидала, что реакция Марка будет именно такой, но не могла предвидеть, что ее сердце дрогнет от жалости. Она пробормотала извинения, но он был слишком взволнован, чтобы их услышать.

— А знаешь ли ты, что я купил билет на этот круиз именно для того, чтобы оказаться вдали от всех, наедине с самим собой? Я ухватился за шанс увидеть жизнь с другой стороны, получить отсрочку, просто посидеть и подумать. Понимаешь ли ты, что своим решением уничтожаешь меня, как если бы просто выстрелила в упор из пушки?

Селия нервно вертела в пальцах серебряную вилку. Как это ни банально, но про себя она могла бы сказать то же самое. Она помнила каждую минуту, каждый звук, каждый запах того раннего утра, когда они встретились. И все из-за этого пресловутого восхода в Карибском море, о котором Шеннон прожужжала ей все уши. Марк тоже встал очень рано и вышел на палубу, чтобы не пропустить это зрелище.

Само собой получилось так, что и во время завтрака они сидели за одним столиком, а потом до конца круиза они были неразлучны.

Но нельзя жить, повинуясь только собственным прихотям. Чем скорее он уедет, тем раньше она сможет выбросить его из головы. Она не хотела себе признаться, что просто не была готова к столь стремительным последствиям своего опрометчивого поступка.

Селия с облегчением улыбнулась подошедшей к их столику Вере, которая прервала неловкое молчание.

Поставив блюда на стол, Вера подождала, пока Марк разрежет цыпленка. Попробовав кусочек, он одобрительно кивнул:

— Великолепно. У вас замечательный повар.

Вера просияла.

— Не знаю, к какой еде вы привыкли, но советую заказать еще сдобные булочки с клюквенным джемом.

Улыбнувшись им, она поспешила на кухню.

— Если ты все время ходишь есть к Вере, значит, ты не умеешь готовить. Может, сообщишь мне о других пробелах в твоем воспитании, о которых ты забыла упомянуть?

— Теперь ты знаешь их все, — проговорила Селия, подражая его шутливому тону.

— Мне кажется, что я увидел только вершину айсберга, — пробормотал Марк.

Такой тон ее вполне устраивал, по крайней мере он ни о чем не спрашивает.

К их столику вернулась Вера, неся накрытую салфеткой корзинку со сдобными булочками.

— Они только из духовки.

Марк взял одну булочку. На его лице появилась улыбка одобрения.

— Если вам не трудно, не могли бы вы дать рецепт — для моей матери.

— Какой может быть рецепт, просто немного того, немного этого. Постараюсь записать, как смогу.

Селия следила, как Вера возвращается в кухню.

— Похоже, ты приобрел в ее лице верную союзницу.

— Она прекрасная физиономистка. Понятно, почему ты ей так нравишься.

Однако не много ли комплиментов? Она знает цену сладкоречивым краснобаям, которые расточают комплименты, не придавая им большого значения. Но в его устах они звучали искренне.

Несколько минут они ели в молчании, прежде чем Марк спросил:

— Почему ты не полетела в Нассау вместе с Шеннон?

Селия пожала плечами:

— В праздники мне могут позвонить из центра в любое время суток. Почти у всех сотрудников есть семьи, поэтому меня вызывать на работу удобнее, чем их.

— У тебя тоже есть семья. Шеннон сказала, что к тебе часто приезжает бабушка.

Если бы бабушка увидела Марка, то проглотила бы его живьем, но, поскольку через час или два он покинет Бостон, Селия не стала комментировать заявление подруги.

— Что еще сказала тебе Шеннон?

— Она хотела засунуть меня в большую коробку, завернуть ее в оберточную бумагу, чтобы ты открыла ее, когда придешь домой. Сказала, что я лучший рождественский подарок, который она тебе дарила.

Селия сухо улыбнулась.

— Я рада, что у тебя хватило ума отказаться.

— Мы просто не нашли достаточно большой коробки.

Она попыталась изобразить на лице неодобрение, но забавная гримаса, которую скроил Марк, заставила ее рассмеяться.

Он и Шеннон два сапога пара. Может быть, стоит сыграть роль свахи. От этой мысли у нее перехватило дыхание. Сделать так, чтобы он исчез из ее жизни, — одно, а устроить его будущее таким образом — совсем другое.

— Ты знаешь, что это первый наш совместный обед? — негромко сказал Марк.

Он был прав. Во время круиза они почти всегда просили официанта упаковать в корзинку немного французского хлеба, сыра, фруктов и вина и устраивали пиршество в уединенных уголках теплохода.

«Но все это уже в прошлом, пустая фантазия, которая длилась только неделю», — напомнила себе Селия и заговорила о перспективах его карьеры. Марк охотно отвечал на вопросы, и она почувствовала облегчение.

Появилась Вера.

— Свежий кофе. — Она улыбнулась Марку, наполняя его чашку. — Я сама жарю зерна. — Поставив поднос на салфетку, она без приглашения села на свободный стул и стала рассматривать Марка с нескрываемым любопытством.

— Вы уже осмотрели город?

— Нет, мэм.

— Вы морской пехотинец?

— Я военный моряк, мэм.

— Такой молодой человек, как вы, должен встречать Рождество в кругу семьи. — Вы женаты?

Он усмехнулся ее откровенному интересу.

— Еще нет.

— Откуда вы родом?

— Из Аризоны, но сейчас живу во Флориде. Мне всегда хотелось увидеть настоящее Рождество. Все путеводители говорят, что Бостон великолепно украшен в эти дни, поэтому я и решил отправиться сюда.

Вера улыбнулась.

— Вы поступили правильно. Красивее Рождества, чем в Бостоне, я не видела. — Хозяйка повернулась к Селии. — Наверное, родные заждались тебя. В высшем обществе только и говорят о рождественском бале, который устраивает твоя бабушка.



Увидев вопросительный взгляд Марка, Селия сменила тему:

— А ты где будешь проводить праздники, Вера?

— Буду помогать девочкам готовить рождественских индеек для бездомных. — Вера встала и собрала пустые тарелки. — Надеюсь, вы уже готовы для десерта?

Селия редко отказывалась от десертов Веры, но сегодня ей хотелось как можно дальше оттянуть перекрестный допрос. Судя по тому, как Вера смотрела на Марка, она была от него в восторге. Сложив салфетку, Селия посмотрела на часы.

— Вера, обед был великолепен, но нам действительно пора.

Ее слова оказались гласом вопиющего в пустыне. Вера исчезла и через минуту появилась с двумя огромными кусками пирога, покрытыми расплавленным чеддером.

— Не тратьте время на споры, — сказала она, ставя одну тарелку перед Селией, а другую перед Марком, — это вам не повредит. Приготовлено по моему собственному рецепту. Итак, капитан, сколько времени вы знакомы с Селией?

Но в этот момент в кафе вошел посетитель, и Вера вздохнула.

— Я сейчас вернусь.

Поблагодарив судьбу за такую милость, Селия прикончила свой кусок пирога в рекордный срок. Когда Вера вернулась к их столику, девушка попросила счет.

— Никаких счетов. Это единственный рождественский подарок, который я могу для тебя сделать. — Вытерев руки о край передника, Вера улыбнулась Марку: — Приятно было с вами познакомиться, капитан. Сколько времени вы намерены пробыть в Бостоне?

— Мы сейчас едем в аэропорт, — ответила за него Селия.

Вера с сомнением посмотрела на нее.

— Я слышала прогноз погоды, он не сулит ничего хорошего. Вряд ли самолеты сейчас летают.

«Метеорологи могут ошибаться», — убеждала себя Селия, надевая пальто.

Выйдя на улицу, Селия и Марк очутились словно на другой планете. Ветер стих, снег легкими хлопьями падал в свете фонарей, превращая улицу в незнакомое, призрачное царство.

— Это напоминает мне Аннаполис. — Захватив пригоршню снега, Марк слепил снежок и бросил его в табличку с названием улицы. — Я с детства мечтал посмотреть на настоящую зиму.

Товарищи по академии завидовали тому, что он вырос на ранчо, как будто лошади и кактусы можно сравнить с животворной энергией снежной бури.

Не думая о своих идеально начищенных ботинках, он стал пробираться сквозь сугробы на тротуаре, прокладывая дорогу для Селии.

Селия все это время была достаточно вежлива с ним. Однако если бы он сам вел себя иначе, то давно бы уже сидел на одном из виниловых стульев в аэропорту, ожидая своего рейса. Очень жаль, что во время обеда он не смог найти подходящего момента, чтобы коснуться вопроса о телеграмме.

Селия может проявить гостеприимство и оставить его у себя на одну ночь, не меняя при этом своего решения. Но так же просто она может расстаться с ним прямо сейчас и, не оборачиваясь, исчезнуть в ближайшем переулке. Требуется спокойствие, чтобы, разрушая доводы Селии один за другим, убеждать ее до тех пор, пока она не придет к тому, что для него было ясно с самого начала, — им судьбой предназначено встретить друг друга, полюбить и пожениться.

Селия быстро шла вперед, и Марк попытался отвлечь ее, чтобы оттянуть конец сегодняшнего вечера.

— А где же все те вещи, которые изображают на поздравительных открытках? Деревья в гирляндах фонариков, торжественные рождественские службы в церквах и все такое?

— Это очень консервативный район. Мы обходимся электрическими свечами и украшениями на фонарных столбах.

Оглянувшись, он убедился в справедливости ее слов, В каждом окне стояла зажженная свечка. За исключением окон ее дома. Ему захотелось купить какие-нибудь рождественские безделушки, чтобы украсить ими дом Селии. Интересно, закрыты ли магазины по случаю плохой погоды? Он критически осмотрел сугробы вдоль дороги.

— Как ты думаешь, они увеличатся за ночь?

— На несколько футов, может быть. Это не важно, скоро приедут снегоуборочные машины. Но если даже снег не уберут, ничего страшного, потому что у моей машины задние и передние колеса ведущие, так что мы вряд ли застрянем.

В свете тусклого уличного фонаря глаза Селии были темно-медового цвета. Кто бы ни научил ее так искусно скрывать свои чувства, с ним у нее ничего не выйдет. Как только он сегодня увидел ее, то сразу заметил волнение, которое ей не удалось преодолеть. Он видел ее смущение, радость, грусть. Нет, не может быть, чтобы поведение Селии на теплоходе было вызвано просто желанием развеять скуку.

Сейчас, в стеганой лыжной куртке, она выглядит еще более желанной, чем тогда, под жарким солнцем, в одном бикини.

«Только смотреть, трогать нельзя», — сказал он себе.

Взяв еще одну пригоршню снега, он подумал о том, что, вероятно, следующие несколько дней обещают быть самыми длинными в его жизни.

Селия смотрела, как смуглые пальцы Марка лепят снежок. Этот мужественный человек много раз огибал земной шар на военном корабле, и вот он готов отдать все за одну ее улыбку.

Ей всегда нравилась зима. Все вокруг было покрыто снегом, сверкавшим в темноте неясным, неправдоподобным светом. Дома стояли как призраки. Мир казался обновленным, и о присутствии людей напоминали только их следы на снегу.

Она помотала головой, чтобы отогнать несвоевременное романтическое настроение. Это всего лишь обычный городской квартал, который внезапно замер. Из-за этого снегопада аэропорт наверняка закрыт, Селия подумала об этом с раздражением.

Они добрались до дома слишком быстро. Так по крайней мере ей показалось. Как ни странно, она не испытывала облегчения, что их вечер подошел к концу, Селия чувствовала себя опустошенной. Бессонная ночь да еще волнение по поводу приближающихся праздников выбили ее из колеи.

Войдя в прихожую, Селия сняла пальто и повесила его на старинную медную вешалку, потом указала Марку на свободный крючок. Когда он нагнулся, чтобы стряхнуть снег с брюк, она увидела снежинки, посеребрившие его черные волосы.

— Тебе стоило надеть шляпу, — проговорила она, стряхивая снег с его волос, — у тебя совсем мокрая голова.

Выпрямившись, он поймал ее руку и прижал к своей щеке. Вместо того чтобы отодвинуться, она задержала дыхание, а он поднял руку и коснулся пальцами ее губ.

— У тебя губы посинели, — сказал он.

Марк притянул ее ближе. От предчувствия у Селии закружилась голова и ослабли ноги. Только один поцелуй. Только один, чтобы сделать прощание не таким грустным.

Он провел рукой по ее лицу, и их губы встретились. Его рот требовательно прижался к ее рту, обещая дать то, чего она так жаждала.

Мир вокруг перестал существовать, были только она и Марк. Голос ее разума умолк, а сердце говорило, что этот человек был самым большим ее желанием и тем, в ком она больше всего нуждалась.

Ею овладело пьянящее чувство, сродни наркотическому. В своем центре Селия насмотрелась на женщин, употреблявших это страшное зелье. Кратковременное приятное возбуждение неизменно влекло за собой разрушение души и тела.

Почти потеряв самообладание, она отступила и пригладила растрепанные волосы, ища выхода из создавшегося положения.

Но выхода не было.

Быстро сбросив туфли, она прошла мимо Марка в гостиную и включила верхнее освещение, которым пользовалась очень редко. Селия ненавидела яркий свет, потому что он разрушал уют комнаты.

— Ты не должен был этого делать. — Ее голос дрожал, опровергая слова.

— Да, не должен был.

Его покорность взволновала Селию. Без сомнения, Марк мог сказать, что она так же хотела этого, как и он, и первая начала, прикоснувшись к нему.

Хотя Марк не пытался ни в чем ее обвинить, она предчувствовала, что что-то должно произойти, как только он переступил порог ее дома. Селия пересекла комнату и сняла с полки телефонную книгу.

— Интересно, есть ли рейс сегодня вечером.

— Вера сказала, что аэропорт закрыт, — напомнил Марк.

— Может быть, Вера ошиблась. — Она нашла в книге телефон и набрала номер.

Да, аэропорт закрыт, все полеты отложены на неопределенное время, позвоните завтра утром.

Глава 3

Селия медленно положила трубку. Некоторое облегчение приносила мысль о том, что, когда наступит утро, Марка здесь уже не будет.

Она не стала передавать Марку свой разговор со служащей аэропорта, но по его усмешке поняла, что он обо всем догадался.

— Не беспокойся. — Он взял телефонную книгу из ее рук.

Пролистав страницы, он нашел телефоны отелей. Сделав несколько звонков, Марк взглянул на нее и пожал плечами:

— Нигде нет мест. Очевидно, я не единственный, кто оказался без крыши над головой в Бостоне сегодня вечером. Очень жаль, что причиняю тебе беспокойство, но не могла бы ты приютить меня на одну ночь?

Он совсем не выглядел огорченным. Его дерзкая улыбка заставила ее сердце забиться сильнее.

Внезапно Селии пришла в голову абсурдная мысль, что он специально выбрал для приезда такую погоду, чтобы остаться у нее. Ну, уж этого совсем не может быть! Ничего не стоит отослать его в «Ритц-Карлтон», где ее семья всегда резервировала несколько роскошных номеров на случай неожиданного приезда деловых партнеров.

Но, поразмыслив, она решила, что это не лучшая мысль. Если Марк поедет в «Ритц», это сразу станет известно всем членам семейства, и ей придется объяснять причину появления этого человека. Ведь никто, кроме Шеннон, не знал о помолвке и ее расторжении.

— У меня нет комнат для гостей. Но ты можешь воспользоваться диваном.

Тут она сообразила, что диван по крайней мере на полфута короче, чем требовалось Марку.

— Интересно, о чем думала Шеннон, когда пригласила тебя остановиться здесь?

— Я совсем не хочу причинять тебе неудобства. Просто я подумал, что в таком большом доме должны быть комнаты для гостей.

— Они были, но Шеннон заняла одну, а другую мы переделали под офис. — Если здесь неудобно, я могу позвонить еще в несколько отелей, — предложила она. — В Бостоне много отелей.

— Так же много, как знатных и богатых семейств.

— Что ты имеешь в виду?

— Шеннон сказала мне, что ты никого не поставила в известность о нашей помолвке. Никаких объявлений в газетах. Наверняка бостонским сплетницам было бы интересно узнать, за кого Сесилия Харгрейв Мейсон согласилась выйти замуж. Или отказалась.

— Газеты не публикуют сообщений о несостоявшихся помолвках.

«Кроме бульварных газет», — мысленно поправилась она. Богатая наследница разбивает сердце моряка. Она съежилась, представив себе этот заголовок. Интересно, что еще могла рассказать ему Шеннон. Болтливая Шеннон.

— Пока мы не сменили тему, не мог бы ты удовлетворить мое любопытство? Что еще поведала Шеннон о моей жизни?

— Надо подумать. — Нагнувшись, Марк перебирал кипу журналов, лежащих на кофейном столике, пока не нашел то, Что хотел. — Она показала статью о тебе, помещенную в самом респектабельном журнале для богатых незамужних женщин.

Интересно, когда же Шеннон успела собрать вещи? Судя по тому, сколько она выболтала ему, у нее совсем не должно было остаться на это времени.

— Шеннон забыла упомянуть, что эта статья была опубликована, чтобы привлечь внимание публики к благотворительному аукциону, проводимому Исследовательским центром социальной реабилитации.

Марк смотрел, как она закутывала ноги шерстяным пледом и устраивалась на диване. Потом он снова взглянул на страницу журнала, где была изображена Селия на церемонии получения звания адвоката.

— Она еще сказала мне, что твои предки приплыли сюда на «Мейфлауэре»[2].

— Но предки всех жителей нашей страны откуда-нибудь да эмигрировали.

— Но потомки «всех жителей» не владеют половиной собственности в Бостоне.

— Ну, ты преувеличиваешь.

— Ты не должна испытывать неловкости за то, что богата.

— Конечно, нет. Я не сказала тебе о своем положении, потому что… — Она замолчала. — Просто хотя бы раз мне захотелось побыть такой же, как все.

— Но ничего не вышло. Ты выделялась среди всех, как больной палец на ноге, и твое богатство здесь совсем ни при чем.

Если это лесть, то слишком прямолинейная. Селия принужденно рассмеялась.

— Это из-за моей ауры, вероятно.

— Ты можешь придвинуться ко мне ближе.

«Будь осторожнее», — сказала она себе, чувствуя, что от него исходит магнетическое обаяние, которое покорило ее во время круиза, обаяние, которому она может успешно противостоять у себя дома.

— Мне и здесь удобно.

— Не холодно?

С отвращением к себе она ощутила, как от его легкого смеха слабеет ее решимость.

— Надеюсь, ты не истолковал неправильно приглашение здесь переночевать. Я имела в виду только то, что сказала.

— Конечно.

— А этот поцелуи в прихожей ничего не значит… Ну, ты понимаешь, что я имею в виду, — покраснев, закончила она, мысленно проклиная Марка за то, что он ставит ее в такое неловкое положение.

— Ты хочешь сказать, что твой поцелуй пять минут назад не имеет никакого значения.

— Абсолютно.

— Так же, как не имеет значения неделя, проведенная нами на теплоходе?

Как глупо поднимать вопрос, который был уже решен. Селия независимо вздернула подбородок, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего волнения.

— Зачем ты так говоришь? Поездка была просто удивительной, но это все совсем другое… Мы оба должны забыть о ней… Это был просто…

— Антракт?

Она вздрогнула.

— Я никогда раньше не попадала в подобную ситуацию и уверена, что и впредь этого не произойдет.

Марк сидел, молча устремив на Селию взгляд, значения которого она не могла понять. Когда молчание стало невыносимым, она вновь заговорила:

— Через несколько месяцев мы бы надоели друг другу и начали искать выход из положения. Для нас обоих лучше покончить с этим сейчас.

— Откуда ты можешь знать, что лучше для меня?

Внезапно на Селию нахлынул гнев, которого она так боялась. У него есть тайные намерения, которые он до поры скрывает, нужно сказать ему, что время уезжать, что он прекрасно может провести ночь в аэропорту.

Но сейчас праздники, билеты на все рейсы уже раскуплены, и он может встретить Рождество в зале ожидания в обществе других несчастных пассажиров. Она вдруг с удивлением услышала собственный голос:

— Если ты действительно хочешь осмотреть Бостон, можешь остаться здесь на несколько дней.

Откинувшись на спинку дивана, Марк обдумывал это предложение.

— Я не хочу обременять тебя.

— Ты и не будешь. Большую часть времени я провожу на работе. Ты получишь ключ от дома и сможешь уходить и приходить, когда захочешь. Я попрошу только об одной вещи — ты никому не должен говорить, что мы были помолвлены.

— А когда будет бал, о котором говорила Вера?

— Ты не ответил. Я хочу, чтобы ты дал мне обещание не говорить о нашей помолвке.

— Клянусь. — От его белозубой улыбки у нее мучительно вздрогнуло сердце. — А теперь скажи мне, когда будет этот бал?

— Завтра вечером.

— Я взял с собой только одну рубашку. Здесь есть поблизости прачечная?

— На бал можно попасть только по приглашениям.

— У тебя уже есть сопровождающий?

Селии не хотелось признаваться, что у нее никого нет, но врать она тоже не привыкла. Она попыталась замять этот вопрос.

— Мне кажется, это не имеет ничего общего с…

— Да, не имеет. Мне просто интересно узнать, кто теперь на моем месте. Что это за парень?

— На твоем месте никого нет. Ты не идешь потому, что не приглашен.

— Почему бы тебе не пригласить меня?

Наверное, он не понимает, о чем просит. Как его представить бабушке, не нажив при этом неприятностей?

— Дело в том, что я выступлю в роли хозяйки этого бала. Было бы невежливо пригласить тебя, а потом бросить на произвол судьбы на целый вечер — ведь у хозяйки столько обязанностей.

Он с интересом слушал. Она привела еще более сильный довод:

— Кроме того, список гостей составляла сама бабушка.

— Шеннон говорила о ней с благоговением. Ты ее побаиваешься?

Селия встала.

— Мне нужно закончить кое-какую работу, которую я взяла домой. Если хочешь, можешь посмотреть телевизор.

Она села на ковер и разложила бумаги вокруг себя. Работать на полу гостиной вошло у нее в привычку, хотя наверху был роскошный письменный стол.

Селия чувствовала его взгляд, раскрывая первую папку и пытаясь углубиться в бумаги.

Много лет назад она научилась сосредоточиваться в самой шумной обстановке, сегодня, однако, она поймала себя на том, что перечитывает одну и ту же фразу по нескольку раз.

Час спустя она сложила бумаги и засунула их обратно в портфель. Обычно за такое время она делала значительный объем работы, а сегодня не сделала и десятой ее части. Марк был в этом не виноват, ведь пока она работала, он не произнес ни слова. Ей стало интересно, о чем думает Марк, тихо сидя на диване, но по непроницаемому лицу и легкой улыбке невозможно было понять, что у него на уме.

Селия взглянула на часы.

— Я постелю тебе в комнате Шеннон.

Встав, Марк погасил верхний свет и стал подниматься за ней по лестнице. В одной руке он держал походный рюкзак, а в другой — фланелевые простыни, которые Селия вынула из стенного шкафа в холле.

Когда они оказались перед дверью гостиной, она сказала:

— Еда в шкафу и холодильнике.

Марк кивнул, но остался стоять, загораживая дорогу, и Селия спросила:

— Тебе нужно что-нибудь еще?

— Как насчет прощального поцелуя на ночь?

В доме девять комнат, она может устроиться так, чтобы быть от него подальше. Но рядом с ним она чувствовала себя так, словно выпила несколько рюмок коньяка.

— Мне нужно идти.

Он придвинулся ближе.

— На улице так холодно.

— Если будет холодно, то есть электроодеяло.

— А если снежная буря порвет провода и не будет электричества?

— В моей комнате есть камин.

— Отблеск пламени из камина не хуже лунного света в Карибском море, — тихо проговорил Марк, и она не нашлась что ответить.

Селия понимала, что преимущество на его стороне и если он сейчас прикоснется к ней, то она пропала.

— Где здесь комната Шеннон?

Марк должен был повторить вопрос, прежде чем она кивком указала на дверь рядом со своей.

— Спокойной ночи, Селия. — Он коснулся губами ее лба и пошел прочь.

Услышав, как дверь спальни Селии закрылась, он опустился на кровать и достал из кармана листок бумаги. Прощай его намерение поговорить о телеграмме сегодня вечером. Подходящего момента так и не представилось. Селия столь решительно дала понять, что ей нужно закончить работу, что он просто сидел и смотрел, как она склоняется над бумагами, и на всякий случай повторял про себя слова, которые приготовил для нее. Когда все было отрепетировано, Селия сказала, что пора спать, и он не посмел возразить.

Утром за завтраком он скажет ей все. Он встанет рано, может быть, приготовит омлет по рецепту своей матери — с луком и соусом чили. А потом начнет разговор, хотя вряд ли он в состоянии изменить те обстоятельства, о которых узнал, приехав в Бостон. На борту теплохода он чувствовал, что обязан рассказать ей все о себе, включая и расторгнутые помолвки. Их было пять за двадцать лет, и все женщины были очень хорошими.

Долгие морские походы, постоянная смена мест назначения — все это портит отношения с женщинами, хотя и не является явным препятствием для брака. Бабушка говорила, что жизнь его изменится, как только он найдет предназначенную только ему женщину. В ту минуту, когда появилась Селия, он понял, что бабушка была права.

Может быть, Селия первая решила разорвать отношения, потому что боялась, что это сделает он? Марк был почти уверен, что, если бы он сейчас вошел к Селии, она бы не прогнала его. Он хотел видеть в ее глазах не только огонь желания, но и огонь любви. На борту теплохода Селия шла туда, куда вела рука судьбы. И она завела девушку в его объятия. И теперь нужно убедить Селию, что судьба велит ей оставаться в них всю жизнь, а не одну неделю.

В соседней комнате скрипнула половица. Потом, простонав, открылась и закрылась дверь шкафа.

Сейчас он на ее территории, поэтому нужно действовать осторожно.

Он постелил чистое белье. Взгляд отметил множество безделушек и беспорядок, делающий спальню Шеннон похожей на комнату старлетки. Куча брошюр на полке в дальнем углу комнаты соседствовала с коллекцией кукол.

Он заглянул в спальню Селии утром, когда поднимался наверх. Комната показалась ему строгой и опрятной, где каждая вещь находилась на своем месте. Не помешает украсить это строгое царство рождественскими игрушками, решил он, засовывая телеграмму в карман рюкзака.

Теперь за дверью соседней комнаты стояла тишина. Вероятно, она уже спит. Он тихонько стукнул в стену.

— Счастливых снов.

Селия не ответила. Вернувшись из круиза, она каждую ночь видела сны, но они не были счастливыми. Одни были полны тоски, в других же снилась жизнь, которой она никогда не жила. Она часто видела себя вместе с Марком, их окружали темноволосые голубоглазые дети, похожие на него.

Она не была виновата, что ей снились такие сны. Но Селия не могла себе простить того, о чем невольно думала днем. Завтра она скажет Марку обо всем прямо: то, что свело их вместе, было не любовью, а просто сочетанием лунного света, вина, музыки и морского воздуха, которое на берегу очень быстро рассеялось.

Она расскажет, что все началось с того момента, когда Шеннон посоветовала ей поехать в круиз, чтобы отдохнуть от работы. Бабушка пришла в ужас от этой идеи.

«Мы в свое время никогда такого не делали», — сурово произнесла старая леди, и именно эти слова почему-то подтолкнули Селию к тому, чтобы пойти и купить билет. В круизе она обнаружила, что делает совершенно невероятные вещи. Например, смотрит на звезды, прижавшись к груди Марка. Пьет шардонне прямо из бутылки. Строит планы на будущее, которого никогда не будет.

Теперь пора спускаться на землю, хотя тогда, на теплоходе, все казалось естественным. Так же, как и спонтанное решение принять предложение Марка выйти за него замуж после того, как он в последний раз вернется из плавания. Она согласилась, не взвесив все «за» и «против». Словом, вела себя не так, как должна была поступить настоящая Харгрейв.

И теперь этот единственный безрассудный поступок в ее жизни приносил свои результаты.

Предположим, она вышла бы за Марка под влиянием минуты и закончила тем, что превратилась бы в одну из тусклых, слезливых жен, которые теснятся на пристани, провожая военный корабль.

Она понимала, что понадобится нечто большее, чем простая телеграмма, чтобы разорвать их отношения.


Выключая душ, Селия услышала, как зазвонил телефон. Она скользнула в халат, затянув пояс, затем соорудила из полотенца тюрбан на влажных волосах и поспешила вниз.

— А вот и она сама, — приветливо улыбнулся Марк.

Селия выхватила трубку.

— Алло!

— Селия, с тобой все в порядке? — В голосе бабушки Грейс слышалось беспокойство.

— Конечно. — Селия бросила взгляд на Марка, который прислушивался к разговору.

— Когда этот человек подошел к телефону, я подумала… — Голос бабушки прервался, будто она была не в силах высказать свое предположение.

— Со мной все в порядке, бабушка. Как ты?

— Вся в делах. Порядок рассаживания гостей придется изменить. Только что мне позвонил конгрессмен Коффи и сообщил, что приедет. Я приказала добавить еще одно место за главным столом рядом с тобой, если ты не возражаешь.

Этот телефонный звонок был всего лишь формальностью. Бабушка просто соблюдала светские приличия, но решала все сама.

— Прекрасно. Увидимся на балу, бабушка.

Не давая ей возможности задать вопрос о Марке, Селия положила трубку.

Прислонившись к стене, он смотрел на нее, скрестив на груди руки. Джинсы плотно облегали его стройные бедра. Одетый по-домашнему, он выглядел таким же неотразимым, как и вчера в своем парадном костюме.

— Почему ты так смотришь на меня? Что-то не так? — с улыбкой спросил он.

— Нет, все в порядке. Бабушка хочет внести кое-какие изменения в сегодняшний вечер.

— Ах да, большой рождественский бал. — Он приблизился к ней так осторожно, что она не сразу разгадала его намерения. — Если он откладывается, может быть, ты найдешь время показать мне город?

— Он не откладывается. — Она инстинктивно сделала шаг назад. — Бабушка хочет посадить Чарли Коффи рядом со мной во время обеда.

— Конгрессмена Чарли Коффи? — Марк присвистнул. — Между прочим, каковы твои политические взгляды?

Сквозь расстегнутый ворот рубашки виднелись темные завитки волос на его груди. Селия вспомнила, как они щекотали щеку, когда ночью в постели она клала голову ему на грудь.

Она быстро перевела взгляд на его лицо.

— Какая разница?

— Я думал, что ты демократка, а Коффи, если мне не изменяет память, республиканец.

Она смотрела на его губы и вслушивалась в теплые нотки голоса. Чтобы привести себя в норму, она направилась в кухню.

— Мы постараемся говорить на нейтральные темы, — бросила она через плечо, — все равно тон будет задавать бабушка.

— У меня не было возможности побеседовать с твоей бабушкой, но я догадался, что она не похожа на старую кумушку, которая сплетничает на террасе, сидя в кресле-качалке.

— Когда ей не было и двадцати, она уже активно участвовала в движении за право женщин голосовать.

Войдя в кухню, Селия бросила удивленный взгляд на стол, накрытый на двоих.

— Что это такое?

— Пришло время тебе попробовать знаменитый фирменный омлет Эдвардсов.

— Мне уже пора одеваться на работу. Если ты собираешься делать омлет, то нет яиц.

С огорченным видом Марк закрыл дверцу холодильника.

— Сегодня суббота, — напомнил он ей, — неужели ты не можешь выкроить несколько часов, чтобы показать мне город?

Она не могла побороть смутного чувства вины. Разве она имеет право так огорчить его накануне Рождества?

— Но дела и проблемы не исчезают просто так по воскресным дням. Центр открыт триста шестьдесят пять дней в году двадцать четыре часа в сутки, и сегодня я дежурю. Если хочешь посмотреть город, возьми мою машину. На работу я хожу пешком.

Он нахмурился.

— Но сейчас холодно, должно быть, около нуля. Я подвезу тебя.

— Я всегда хожу пешком. Для меня это единственный шанс размяться.

Он взял протянутые ключи от машины и дома.

— Но ведь тебе понадобится машина, не так ли? К какому времени мне нужно вернуться?

— Не беспокойся. Бабушка пошлет за мной своего шофера. Она не пережила бы мысли о том, что мой «субари» припаркован рядом с ее «бентли».

— Во сколько тебя ждать?

— Я думаю, бал кончится после полуночи. Постараюсь не будить тебя, когда приду.


Пробегая глазами меню, Марк почувствовал, как кто-то тронул его за плечо.

— Это меню для обычных посетителей, — сообщила Вера, беря листок из его рук, — скажите мне, чего вы хотите, и я приготовлю.

— Чем это так пахнет?

— Булочками с корицей. Я только что вынула их из духовки.

— Держу пари, что они не хуже тех, которые печет моя мама.

— Сейчас принесу вам несколько на пробу. А где Селия?

— На работе.

— Как она могла оставить вас одного?

— Я уже большой мальчик. — Марк усмехнулся. — Она дала мне свою машину, чтобы я смог осмотреть город.

— Здесь много интересных мест, которые стоит посмотреть. Вы давно знакомы с Селией?

— Мы познакомились некоторое время назад в круизе.

Вера нахмурилась:

— Я думаю, аэропорт уже работает. Вы летите сегодня?

— Я решил ненадолго остаться.

— Прекрасно.

Она помолчала, крутя в пальцах угол передника.

— Дела идут неплохо, — наконец сказала она, — я это чувствую.

— Какие дела?

— Я заметила, как последние несколько недель некая молодая особа бродила, как неприкаянная. Только одна вещь заставляет взрослую женщину вести себя подобным образом.

Марк подумал, что хорошо бы заручиться поддержкой Веры, но он обещал Селии молчать об их помолвке.

— У вас найдется крепкий кофе к этим булочкам?


Окна во всю стену от пола до потолка были украшены гирляндами маленьких фонариков и занавешены красными бархатными гардинами. Хрустальная люстра бросала разноцветные огоньки, сиявшие в драгоценностях дам.

Селия взглянула на свое семейство, толпящееся вокруг разбрасывавшего каскады сверкающих струй фонтана в центре зала. «Ничто не изменилось с прошлого года», — подумала она. Каждый раз они спорили по поводу выточенного изо льда лебедя, поставить ли его в центр стола или рядом с фонтаном.

Но вот ее глаза встретились с пристальным взглядом бабушки. Селия поспешно подошла, и бабушка подставила ей для поцелуя покрытую пудрой морщинистую щеку.

— Ты замечательно выглядишь, дорогая. Кэтрин ждет тебя.

Оглянувшись, Селия увидела мать.

— Здравствуй, мама, с Новым годом!

Кэтрин улыбнулась в ответ и посмотрела на часы.

— Мы уже собирались начать без тебя.

Сорок минут спустя Селия почувствовала, как болят руки и ноги. Она уже очень давно не носила колец, и каждое рукопожатие причиняло боль нежной коже. И бальные туфли на высоких каблуках были, конечно, очень красивы, но стоять в них столько времени — настоящее мучение.

Неужели, когда ей будет восемьдесят четыре, она будет стоять здесь так же, как сейчас бабушка? Прямая, демонстрируя фамильные драгоценности, которые во время войны за независимость были спрятаны в бочке с салом, бабушка никогда не опиралась на трость при встрече гостей.

Сто шесть. Такое количество гостей она уже успела поприветствовать. Селия встретила следующую группу и повела их здороваться с бабушкой. Хотя Грейс увеличила список до ста двадцати пяти, поток гостей, казалось, уже подходил к концу.

Селия приготовила улыбку для следующего гостя, подошедшего к ее матери.

— А этого молодого человека, я думаю, тебе представлять не обязательно, — произнесла Кэтрин.

— Селия, ты просто великолепна! — Конгрессмен Чарли Коффи сжал ее руки, потом наклонился и поцеловал ее.

— Спасибо, Чарли. Ты просто сама жизнерадостность. — Осторожно высвободив свои пальцы, она хотела проводить его к бабушке, но он не сдвинулся с места.

— Познакомься с моим хорошим другом, Селия.

Подняв глаза, она замерла в изумлении.

— Капитан Марк Эдвардс, — возвестил дворецкий, и Марк наклонился над дрогнувшей рукой Селии.

Глава 4

— Капитан никак не хотел идти без приглашения, но я заверил его, что вы не рассердитесь. Это его первый приезд в Бостон, не давай ему скучать, Селия. — Не ожидая ответа, Чарли направился вслед за другими гостями, чтобы поздороваться с бабушкой.

Селия оглянулась, чтобы представить Марка бабушке и тете Луизе.

— Капитан Эдвардс, — улыбаясь, проговорил Марк, растягивая слова, как южанин. — У вас здесь так уютно, леди.

— Благодарю вас, — сухо произнесла бабушка, не замечая протянутой руки.

Луиза милостиво улыбнулась, и Марк сказал ей что-то, Луиза рассмеялась и шлепнула его по руке. Зная, что нельзя оставлять на произвол судьбы остальных гостей, Селия переключила свое внимание на вновь пришедших и одновременно старалась не выпускать из поля зрения Марка, непринужденно двигавшегося по залу.

Девушке показалось, что прошла целая вечность, пока она наконец встретила последнего гостя. Скрывая нетерпение, она подала бабушке трость.

Стукнув тростью по дубовому полу, бабушка осмотрела комнату.

— Похоже, что у нашего конгрессмена появился новый приятель. Тебе следовало проследить, Кэтрин, чтобы на балу не было незнакомых людей. — Голос бабушки, обращенный к дочери, звучал недовольно. — Я опасаюсь за наше столовое серебро.

— Боже милостивый, Грейс, он же морской офицер. — Луиза пожала плечами. — Кроме того, он друг Чарли.

Бабушка презрительно фыркнула.

— У него столько всяких друзей! Все его избиратели. — Она оглядела комнату. В море вечерних пиджаков и смокингов Марк выделялся, потому что был на голову выше остальных. — У меня прекрасная память на голоса, мне знаком голос этого человека. Я уверена, что уже разговаривала с ним.

Пытаясь направить мысли бабушки в другое русло, Селия проговорила:

— Ты выглядишь уставшей. Хочешь, я принесу тебе шерри?

— Сначала мне нужно сказать Леону, чтобы он не сводил глаз с гостей. — Бабушка направилась к службе охраны, неприметно расположившейся в проходной комнате.

— Глупая старуха, — достаточно громко пробормотала Луиза и с улыбкой повернулась к Селии, — мне твой капитан показался просто обворожительным. Он сказал, что я напоминаю его тетю.

Селия подавила вздох. Бабушка не захочет иметь ничего общего с Марком, потому что тот не принадлежит к великосветскому обществу. Тетя Луиза получала удовольствие, всегда становясь на противоположную сестре точку зрения, каков бы ни был предмет спора. Если бабушка выразила свое недовольство появлением Марка, тетя Луиза автоматически стала его верной защитницей.

Необходимо обезопасить его от бабушки. Не дай Бог, старая леди все-таки вспомнит, где она слышала этот голос. Как тогда объяснить столь раннее присутствие Марка в доме Селии?

Не спеша двигаясь по залу, Селия старалась не приближаться к нему, чтобы не привлекать внимания, но и не быть слишком далеко, чтобы иметь возможность слышать, что он говорит. Пока ничего страшного, Марк просто отвечал на вежливые вопросы. Да, погода в Бостоне не похожа на флоридскую жару. Где он учился? В Аннаполисе. Нет, он еще не успел осмотреть Бостон, но, конечно, постарается это сделать. Марк даже не смотрел в ее сторону.

Чарли, наоборот, повсюду следовал за ней, как нитка за иголкой.

— А не тряхнуть ли нам стариной, Селия? Только один танец. — Наконец Чарли удалось завладеть ее вниманием.

Отказаться было невежливо. Селия молча направилась с ним на середину зала. Не обращая внимания на музыку, он начал танцевать, не переставая болтать с окружающими.

Она никогда не сможет быть женой политика. Человек, который не может уделить ей пяти минут внимания во время танца, будет слабым утешением в качестве мужа.

Селия вновь поймала себя на том, что думает о Марке. Она видела, что бабушка все время с подозрением следила за ним. Неужели она действительно опасается за столовое серебро?

Рядом очутился фотограф. Боже, как скучно! Вот и Чарли уже улыбается ей так, как будто они ведут интимную беседу. Наверняка эта фотография появится завтра в газете с дурацкой подписью. Как только фотограф удалился, Чарли снова перестал замечать ее, продолжая кампанию по встрече с общественностью.

Она потеряла Марка из виду. По-прежнему улыбаясь и болтая с окружающими, она стала искать его в толпе. Может быть, он уже ушел? Внезапно она поняла, что эта мысль, вместо того чтобы принести облегчение, огорчила ее.

Когда музыка стихла, она поблагодарила Чарли и поспешила отойти, но тут чья-то рука прервала ее стремительное движение.

— Можно пригласить тебя?

Внутри у Селии все похолодело. Однажды ночью на теплоходе они танцевали на палубе под музыку, доносившуюся из ресторана. Это была одна из тех популярных песен, которые она ненавидела всей душой. Но когда он держал ее в своих объятиях, музыка казалась прекрасной.

Селия пыталась придумать предлог для отказа, но Марк обнял ее за талию и привлек к себе.

— Будь осторожна, сюда смотрит твоя бабушка.

— Но она смотрит на тебя, а не на меня.

Хотя их совместный танец мог возбудить подозрения, теперь уже неудобно было отказаться. Вспомнив, что она обязана быть вежливой со всеми гостями, Селия улыбнулась и сказала то, что говорила каждому партнеру этим вечером:

— Надеюсь, тебе здесь не скучно.

— Да, особенно сейчас.

Даже на высоких каблуках она была ниже его плеча, поэтому во время танца не видела ничего, кроме лица Марка. Она попыталась преодолеть свою неловкость, одарив его приветливой улыбкой.

— Значит, вот как ты проводишь свое свободное время. — Марк оглядел ее наряд с нескрываемым удовольствием. Его взгляд остановился на обнаженных плечах.

— Ты же знаешь, какой праздный образ жизни ведут богатые. — Лучше всего вести себя с ним, как и с другими гостями, но один вопрос все время вертелся на кончике языка. — Как тебе это удалось?

— Что именно?

— Только не нужно говорить с южным акцентом, пожалуйста.

— Но я южанин.

— Может быть, но ты можешь говорить и без акцента. Как ты смог заставить Чарли взять тебя сюда?

— Заставить? — На лице Марка выразилось удивление. — Чарли и я вместе работали в военной комиссии во время операции «Буря в пустыне». Я совсем забыл, что он живет в Бостоне, пока ты не упомянула его имя утром. Мир тесен, не так ли?

— Удивительно.

— Моя бабушка говорит, что все на свете происходит не случайно, и я ей верю. Кроме того, Чарли уже успел посетить несколько своих любимых питейных заведений, и поэтому пришлось привезти его на машине.

— Почему ты не сказал, что знаешь его?

— Насколько я помню, ты умчалась, прежде чем я успел сказать хоть слово.

— Ты рассказал ему о нас?

— О нас нечего рассказывать. — Марк дотронулся до ее сережки. — Как красиво. Это подарок предыдущего жениха?

Его пальцы прикоснулись к ее шее, и Селия почувствовала, как электрический разряд пробежал по телу.

— Это фамильные драгоценности. Не стоит восхищаться ими так откровенно, а то бабушка подумает, что ты замаскированный вор-взломщик, и пошлет вдогонку своих секьюрити.

Он рассмеялся.

— Так вот почему ты следила за мной с того момента, как я вошел в дверь?

— Я не следила…

— Ты, вероятно, опасалась, что я не так поведу себя в общественном месте.

— Я просто боялась, что бабушка сделает какую-нибудь глупость.

Марк нежно привлек ее к себе.

— Может, ее успокоит, если я скажу, что интересуюсь ее внучкой, а не разными безделушками?

Селия взглянула на него, не в силах скрыть беспокойства.

— Ты не посмеешь! Ведь ты обещал мне!

— Верно, обещал. Хорошо, оставим бабушку в покое. А как я должен вести себя с тетей Луизой?

— Никак. Вежливо и только. Она такая же, как бабушка.

Это было не совсем так, и Селия испытала чувство вины.

— Мне кажется, Луиза больше похожа на тебя, — сказал Марк, — внешняя мягкость и железная твердость характера.

Он крепче обнял Селию, и она не сопротивлялась.

Танец закончился, но они, обнявшись, продолжали медленно двигаться по залу. Вновь зазвучала музыка, и Марк пригласил ее на следующий танец, но девушка решила не искушать судьбу и отказалась. Как хозяйка Селия имела определенные обязанности, но, танцуя с Марком, она совсем забыла об остальных гостях. Придав лицу деловое выражение, она подошла к столу с закусками и окинула его придирчивым взглядом. Потом, взяв у лакея с подноса бокал шампанского и сделав глоток, она осмотрела толпу гостей.

Хотя Селия и говорила себе, что не ищет кого-то определенного, она сразу же заметила Марка, который кружился в танце с аппетитной блондинкой, одной из сестер Стюарт.

Стараясь не обращать на Марка внимания больше, чем на остальных гостей, Селия обнаружила, что слышит его голос и смех в шуме толпы.

Переходя от группы к группе, Селия выслушивала бесконечные истории о детях и внуках, благодарила за комплименты, танцевала и поддерживала светскую беседу. И все время какой-то внутренний радар сообщал о местонахождении Марка, доставляя ей неприятные мгновения, когда он танцевал с другими женщинами, бывшими, судя по всему, без ума от его морского кителя.

Он должен был выглядеть здесь неуместным, лишним, но вел себя совершенно раскованно и непринужденно.

Ровно в одиннадцать часов бабушка проводила последнего гостя в столовую. Карточка Селии лежала на главном столе, и слева от нее было место Чарли. Взглянув на прибор справа, Селия обнаружила там карточку с именем Марка. По установившимся правилам, поскольку Чарли пришел со знакомым, о котором не предупредил заранее, они должны были сидеть за специальным столом для гостей. Селия терялась в догадках. Неужели здесь приложила руку тетя Луиза?

— Как будто я вернулся в старые времена, — подходя к столу, сказал Чарли, — как хорошо, что мы снова вместе.

— Чарли говорит, что вы знаете друг друга с шестилетнего возраста. — Марк предупредительно пододвинул стул, когда она садилась.

— Он вырос в соседнем доме.

Чарли не заметил ее нежелания предаваться воспоминаниям о детстве.

— Мы все делали вместе, ты помнишь, Селия? Учились в одной школе, потом в одном колледже и наконец в юридическом институте.

— Зато потом наши пути разошлись. Чарли с головой ушел в политику, а я поступила в исследовательский центр.

— Ужасно скучное место. — Чарли поднял бокал с вином, попробовал его содержимое и одобрительно кивнул. — Никак не могу поверить, что ты все еще работаешь там добровольно. Когда ты наконец займешься настоящим делом?

— Когда центру выделят средства на штатного адвоката, — спокойно сказала Селия. Она повернулась к Марку. — Чарли уверен, что люди обязательно должны тащить себя за уши вверх по служебной лестнице.

— Капитан вырос на ферме, — вмешался Чарли, — и думаю, он знает, что такое тяжелая работа. Я ищу нового пресс-секретаря, Селия. Почему бы тебе не пойти ко мне работать?

Пресс-секретарь? Теперь она не сомневалась, почему он попросил бабушку посадить его рядом с ней. Все, что делал Чарли, он делал только ради собственной выгоды.

— Ты знаешь, что меня не интересует политика.

— Сделай одолжение старому другу, все же подумай несколько дней и дай мне ответ, — настаивал он.

— Мне не нужно нескольких дней, Чарли. Я говорю «нет». Насколько я понимаю, вы с капитаном раньше вместе работали?

Чарли кивнул:

— «Буря в пустыне». Он хотел быть там, где горячо, но обстоятельства привели его в Пентагон.

— Не делай из меня поджигателя войны. — Хотя Марк улыбнулся, слова прозвучали холодно. — Настоящему офицеру никогда еще не мешал боевой опыт.

Селия перевела разговор в нейтральное русло. Они болтали о марках машин за салатом, о спорте, поедая суфле из лососины, о кино, пробуя шоколадный торт с малиной, днем доставленный на самолете прямо из Австрии.

Все это время Селия должна была прилагать неимоверные усилия, чтобы сохранять спокойствие в присутствии Марка.

После того как унесли тарелки из-под десерта, бабушка поднялась на возвышение, находившееся рядом с главным столом, где был микрофон. В комнате стало тихо. В короткой речи она поздравила всех гостей с наступающим Рождеством, а потом поманила к микрофону Селию. Неохотно встав из-за стола и направляясь к бабушке, Селия напомнила себе, что несколько слов, сказанных к месту, обычно производят большее впечатление, чем долгая сбивчивая речь.

— Цель этого благотворительного бала — сбор денег для нуждающихся детей Бостона. А сейчас вы увидите, на что пойдут ваши деньги.

Попросив, чтобы погасили верхний свет, Селия начала демонстрировать приготовленные слайды. Вопреки обычной практике показывать толстощеких румяных детишек в организованных центром детских садах она поехала вместе с фотографом в беднейшие районы города, выискивая такие места, о которых гости, пришедшие на бал, и не подозревали.

Новорожденные, лежащие на ржавых пружинных кроватях без простыней и матрасов. Ребенок, едва начавший ходить, который тащит за хвост дохлую крысу. Девочка, только вступившая в пору половой зрелости, с обезображенным беременностью телом.

Когда свет зажегся снова, Селия увидела вокруг испуганные, побледневшие лица.

— Дети — наше будущее. Прошу вас не скупиться.

Весь зал встал и зааплодировал, когда она шла к своему месту.

— Да, твою работу вряд ли можно назвать бесполезной, — проговорил Марк, усаживая ее, — теперь понятно, почему Чарли хочет заполучить тебя для своей избирательной кампании. Твое обаяние так действует на публику, что она проголосует за все, что предложит Чарли, если ты станешь его пресс-секретарем.

Увидев восторг в глазах Марка, она взяла бокал, но не стала пить, а задумчиво провела пальцем по ободку, впитывая всем существом его молчаливое восхищение.

— Ради некоторых вещей стоит и побороться. Не так ли, капитан?

— Я это знаю.

Смутившись от его пристального взгляда и застывшей улыбки, Селия не сразу нашла тему для разговора.

Чарли наклонился, чтобы пожать ее руку.

— Великолепно, Селия, просто великолепно.

Язык его заплетался. Она заметила, что бутылка шампанского, которую недавно принес официант, уже опустела.

— Почему ты не хочешь ехать со мной в Вашингтон? — Чарли говорил слишком громко. — У меня есть несколько идей…

— Сейчас тебе лучше позаботиться о собственной персоне. — Селия помахала рукой слуге, который держал поднос с кофе.

Проследив, чтобы он наполнил чашку Чарли, она, извинившись, отошла от стола и присоединилась к бабушке, собиравшей пожертвования.

Чарли последним протянул ей чек.

— Капитан убедил меня удвоить сумму, — добродушно проворчал он, — я хочу предложить ему возглавить мой комитет по организации избирательной кампании.

Повернувшись к Марку, он сильно пошатнулся. Марк подхватил его.

— Мне это не интересно, Чарли. Я уже понюхал политики, работая с тобой, и мне это совсем не понравилось.

Заметив бедственное положение конгрессмена, быстро подошла Кэтрин и, взяв под руку, повела его к выходу.

— Пойдем в кухню и выпьем чашечку кофе, мне за целый вечер не удалось поговорить с тобой.

Селия вздохнула с облегчением, но она знала, что бабушка не теряет своей бдительности. Из бального зала прозвучали первые такты знакомого вальса. Решив воспользоваться этой возможностью вывести Марка из опасной зоны, Селия повернулась к нему:

— Не хочешь потанцевать?

— Может быть, следующий танец? Этот я уже обещал одной очаровательной леди.

Без сомнения, опять одна из сестер Стюарт. Ревность закралась в сердце Селии. Если вспомнить, что все его пять невест были блондинками, этому не стоило удивляться. Когда в первый день их встречи он рассказал ей об этом как о курьезном эпизоде, ей это показалось смешным, но теперь эта мысль совсем не радовала ее.

— Ты совсем забыла о гостях, Селия, — сказала бабушка.

Проводив ее к гостям, Селия остановилась возле стола с закусками. Как хозяйка, она не могла отказаться от приглашений танцевать, но каждый раз, когда она шла с новым партнером, ее внимание было обращено не на него, а на Марка.

Подав бабушке стакан шерри, Селия увидела Марка. Он кружился в танце с тетей Луизой.

Бабушка тоже заметила их.

— Старая дуреха, у нее будет сердечный приступ. Где твоя мать? Всегда, когда она нужна мне, она бродит Бог знает где!

Бабушка отошла, рассерженно стуча палкой по дубовому полу, а Селия старалась по губам прочесть, о чем тетя Луиза разговаривает с Марком.

Каков бы ни был предмет их беседы, ее поддерживала только тетя Луиза, а Марк слушал с восторженным вниманием.

Спустя несколько минут бабушка вернулась.

— Кэтрин отвела твоего конгрессмена наверх, чтобы он немного проспался в одной из комнат для гостей. — Опершись обеими руками о палку, бабушка с интересом смотрела, как движется по залу ее сестра. — Отошли этого моряка домой, когда закончится танец, я не собираюсь превращать свой дом в придорожную гостиницу. Я скажу Патрику, чтобы он держал машину наготове.

Селия внутренне ахнула, представив себе, как шофер рассказывает бабушке, что доставил Марка прямо к дому ее внучки.

— Уже поздно. Не стоит беспокоить Патрика. Я обо всем позабочусь сама, — поспешно сказала Селия, вместе с бабушкой направляясь к группе увешанных драгоценностями матрон.

Поговорив с ними не больше минуты, бабушка направилась к двери и бросила взгляд на танцующих.

— Боже правый, о чем Луиза все время болтает с этим моряком?

Кладя на стол стопку салфеток с вышитыми монограммами, Селия думала о том же. Она надеялась, что Луиза делится с Марком воспоминаниями о своей молодости. Селии показалось, что прошла вечность, прежде чем танец закончился.

Марк подвел свою партнершу к столу с закусками. Глаза Луизы блестели, на старческих щеках играл румянец. Она взяла предложенный бокал шампанского и повернулась к Селии.

— Прекрасный вечер, дорогая. Надеюсь, ты не скучаешь?

— Конечно, нет. Извини, тетя Луиза, но капитану и мне нужно…

— Мы все время говорили о тебе. — Луиза пригубила шампанское.

Селия заставила себя улыбнуться.

— Неужели у вас не было более интересных тем?

— Оказывается через два дня после Рождества у вас день рождения, — сказал Марк, — и ваша тетушка не может выбрать подарок.

Вздохнув с облегчением, Селия наполнила шампанским опустевший бокал Луизы.

— Мне ничего не нужно.

— Я предложил ей подарить что-нибудь для вашего сундука с приданым.

Селия поняла, что пора заканчивать разговор.

— У меня нет сундука с приданым. Капитан Эдвардс, мне нужно поговорить…

Луиза схватила Селию за руку.

— Но ведь это превосходная идея! Сундук твоей прабабушки все еще лежит на чердаке, помнишь, он из орехового дерева и покрыт резьбой. Ведь никогда не знаешь, когда появится жених, не так ли?

— Тетя Луиза, мне действительно не нужно…

— Мы обсудим это позже, дорогая. Капитан сказал, что ты обещала ему этот танец.

Селия отрицательно помотала головой, и брови Марка иронически взлетели вверх.

— Неужели вы собираетесь нарушить и это обещание, мисс Селия?

— На этот раз я ничего не обещала, капитан, кроме того, уже почти полночь.

— Боитесь, что ваша карета превратится в тыкву, как у Золушки?

— Бал официально заканчивается в полночь, капитан, — предупредила Селия, — что касается Чарли, то он…

— Напился, — подсказал Марк, пока она подыскивала подходящее слово.

— Нездоров. Он проведет ночь наверху, в комнате для гостей. — Селия улыбнулась Луизе: — Извини, но мне нужно проводить капитана к машине.

Она с облегчением вздохнула, когда Марк, пожелав Луизе доброй ночи, последовал за ней.

— Ты помнишь, где оставил пальто? — спросила она, когда они вышли из большого зала.

— Да, оно в прихожей. А вот насчет твоей машины… Я оставил ее около твоего дома и приехал сюда на машине Чарли. Но ничего страшного, я вызову такси.

Селия показала, где находится ближайший телефон в огромной прихожей. Бросив взгляд на роскошную лестницу, Марк залюбовался рядами фамильных портретов в золоченых рамах.

— Да, это превосходит то, что я видел в Европе. Кстати, чем занимались твои предки?

Взяв телефонную книгу, Селия нашла телефон такси и только после этого ответила на вопрос Марка:

— Они держали склады оружия и торговали хлопком перед Гражданской войной. Бабушка привела в шок Уолл-стрит, вложив деньги в компьютеры еще тогда, когда их считали просто игрушками.

— Твоя тетя Луиза настоящая леди, она говорит, что в молодости любила летать на биплане.

Если Луиза пустилась в воспоминания о приключениях своей молодости, то ни на какие другие разговоры у нее не должно было остаться времени. От этой мысли Селия вздохнула свободнее.

Надев пальто, принесенное лакеем, Марк повернулся.

— Не провожай меня, Селия. У тебя великолепное платье, но оно слишком легкое, чтобы выходить в нем на холод.

Но ей было необходимо глотнуть свежего воздуха и собственными глазами увидеть, как отъедет такси.

Несколькими минутами позже она пожалела об этом. Ее зубы стучали так сильно, что она даже не смогла запротестовать, когда Марк снял с себя пальто и набросил на ее плечи.

— Да, это настоящая зима. — От его дыхания в воздухе появилось белое облачко. — Посмотри вокруг.

Ветер разогнал облака, и над ними было небо, усыпанное яркими звездами.

— Как красиво, — прошептала Селия, ощущая теплое дыхание Марка на своей щеке.

Она знала, что ему хочется поцеловать ее. Там, на теплоходе, она почти теряла сознание от этого. Но мысль о последствиях такого опрометчивого поступка отрезвила.

— Такси скоро подъедет. Спокойной ночи.

Селия знала, что пора уходить, что нужно снять его пальто, но чувствовала, что не в состоянии двинуться с места. Совсем не хотелось возвращаться в комнаты, к полузнакомым людям. Хотелось быть здесь, с Марком. Ее дыхание стало прерывистым, когда его пальцы, скользнув под пальто, прикоснулись к ней. Она почувствовала, как его теплые губы прижались к ее виску.

— Поедем к тебе домой, — прошептал он.

Селия ощутила, как в ней поднимается волна желания, такого же сильного, как и на теплоходе, она готова совершить новую ошибку, еще не оправившись от предыдущей.

— Я не могу.

— Ну что ж. — Он глубоко вздохнул и засунул руки в карманы. — Вряд ли я смогу предложить тебе то же, что и Чарли.

Селия рассмеялась, услышав обиду в голосе Марка.

— Чарли ничего не может предложить мне. Он прекратил свои попытки много лет назад.

— Он сказал, что вы были помолвлены.

— Да, были. Это сделали за нас наши матери, когда нам было по семнадцать лет. Но бабушка сказала, что я слишком молода, чтобы знать, что мне нужно.

— Боже, благослови ее каменное сердце. — Он коснулся пальцами щеки девушки, потом легко провел рукой по ее волосам. — Теперь ты уже достаточно взрослая. Чего ты хочешь сейчас?

Селия хотела, чтобы расстояние между ними стало еще меньше и она погрузилась бы в его тепло, забыв о здравом смысле.

— Я достаточно взрослая, чтобы понимать разницу между тем, что человек хочет, и тем, что ему нужно.

Он сделал знак такси, подъехавшему к массивным чугунным воротам.

— Иногда это одно и то же.

— Очень редко. Уже поздно, — сказала она, потому что он не выразил никакого намерения подойти к такси.

— Сейчас почти полночь. — Марк нежно провел пальцами по ее губам. — Колдовское время.

Она стояла, не двигаясь и не дыша. Наклонившись, он коснулся губами ее губ.

Она не могла больше находиться в состоянии неопределенности. Больше всего хотелось закрыть глаза и прислушаться к своему сердцу. Ужасное, предосудительное желание. Этот порочный инстинкт уже заставил ее наделать ошибок.

Кроме того, ей совсем не нравится быть его бывшей невестой номер шесть. И не важно, кто уйдет первым, страсть проходит, оставляя за собой пустоту, которую ничто не может заполнить. Она не так глупа, чтобы не понимать, что несколько счастливых воспоминаний не смогут заменить потерю душевного равновесия.

Селия расстегнула пальто и сбросила его с плеч.

— Спокойной ночи, Марк. Быстрым поцелуем он коснулся ее губ.

«Скорее прочь», — говорил рассудок. Она действительно тронулась с места, но только для того, чтобы крепче прижаться к Марку, продлить поцелуй, впитывая в себя его запах и тепло и теперь дрожа уже не от холода, а от желания.

Первым отодвинулся Марк. Он пригладил ее растрепавшиеся волосы.

— Я совсем не хочу тебе навязываться, — хрипло прошептал он, надевая пальто. Быстрым шагом он направился к ожидавшему такси.

Глава 5

Всю дорогу Марк ругал себя. Зачем нужно было добиваться приглашения на этот великосветский бал? Еще глупее было надеяться, что, если он поцелует Селию, то сможет поколебать ее решение.

Не утешало даже то, что она не проявляла интереса к Чарли. Он видел по крайней мере дюжину молодых, богатых и преуспевающих мужчин, танцевавших с ней в этот вечер, которые имели гораздо больше шансов, чем он.

Войдя в дом Селии, он остановился посреди гостиной. Один поцелуй разрушил всю его решимость соблюдать дистанцию. Так он может потерять все, что с таким трудом приобрел за эти дни.

Но ведь она ответила на поцелуй. Пламя не погасло, и со временем оно разгорится снова. Они принадлежат друг другу, и это гораздо глубже, чем страсть, это судьба. На теплоходе он понял это в тот момент, когда увидел Селию. Теперь нужно обуздать свое нетерпение и дать ей время понять то, что было совершенно ясно ему.

Конечно, у него было преимущество. Еще в детстве бабушка предсказала, что он точно узнает, когда предназначенная ему женщина войдет в его жизнь. Несколько раз он путал простое влечение с этим единственным на всю жизнь чувством.

На этот раз было не так. Судьба бросила Селию в его объятия, и теперь только от него зависит, сможет ли он удержать этот подарок судьбы.


Марк вытянулся, уперев ноги в край дивана. Сообразив, что находится не в спальне, он сел, потирая затекшую шею и стараясь понять, что его разбудило.

Освещенная мерцанием телевизора, Селия сидела посреди комнаты и слушала записи на своем автоответчике. Взглянув на часы, Марк увидел, что было около четырех часов утра.

Закинув руки за голову, он следил, как она набирает номер, слушал извинения перед кем-то, кого она разбудила в такой ранний час.

Неожиданные нотки гнева, прозвучавшие в голосе Селии, заставили его поднять голову. В ее голосе, по-прежнему тихом и спокойном, чувствовалась сдерживаемая ярость. Марк ощутил внезапную ревность к человеку на другом конце провода.

Положив трубку, Селия взяла свою сумочку и встала. Сделав несколько шагов, она оглянулась и, заметив, что он наблюдает за ней, рассеянно улыбнулась.

— Извини, что разбудила тебя. Где ключи от моей машины?

— Неужели ты собираешься сейчас куда-то ехать?

— Я только что узнала, что в центр привезли избитого ребенка, а сегодня ночью мое дежурство.

Она покачала головой, увидев, что он встал и снял пальто со стула.

— Марк, тебе совсем не нужно ехать со мной.

— Для этого есть множество причин, и первая из них та, что я просто не смогу заснуть, зная, что ты колесишь по улицам Бостона в четыре часа утра.


Хотя Селия очень старалась, заполняя множество бумаг, уже рассвело, когда она доставила двухлетнего ребенка в больницу.

Выезжая со стоянки, Марк взглянул на Селию. Девушка молчала с тех пор, как они выехали из дома. Глаза ее были закрыты, но он знал, что она не спит.

— Надеюсь, что такое не слишком часто выпадает на твою долю.

— Мне кажется, чем дольше я буду работать, тем равнодушнее буду становиться. Я уже стала такой. В первый раз, когда я увидела избитого ребенка, то проплакала несколько часов.

Внимательно посмотрев на нее, он заметил, как напряжено ее тело.

— Пройдет еще немного времени, и тебе станет легче.

С ужасом почувствовав, что сейчас расплачется, Селия отвернулась к окну. Она не плакала при посторонних со времени похорон отца, бабушка с детства запрещала делать это. Нагнувшись, чтобы волосы закрыли лицо, она стала рыться в сумочке в поисках носового платка.

Машина замедлила ход и остановилась. Селия почувствовала, как его пальцы отводят волосы с ее лица, и попыталась отвернуться к окну, но он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Почему ты стесняешься своих слез?

— В моей семье это не принято.

Пробормотав что-то неодобрительное по поводу привычек ее семьи, Марк притянул Селию к себе, стал гладить ее волосы, говоря что-то успокаивающее, пока она не затихла.

Очнувшись, она услышала, что Марк заводит мотор.

— Ты не хочешь заехать куда-нибудь позавтракать?

— Мне не хочется есть. Извини меня за то, что я так расклеилась.

Его объятия стали крепче.

— Ты говоришь так, как будто плакала из-за ушибленного пальчика.

— Я очень много видела подобных случаев, но всегда они кажутся мне такими несправедливыми. Эта маленькая девочка должна была проснуться сегодня утром и увидеть возле своей кроватки груду рождественских подарков, а не синяки и кровоподтеки на ручках и ножках.

— Что же ты делаешь? — спросил Марк.

— Наша социальная служба занимается неблагополучными семьями, и я веду документацию по нарушению законов, собираю доказательства, чтобы потом было легче…

— Я не это имел в виду. Что ты делаешь, когда тебе хочется плакать?

— Я стараюсь больше работать. — Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Нужно, чтобы на соцобеспечение давали больше денег…

— Я не об этом. Что ты делаешь для себя?

— Для себя? Но я ни в чем не нуждаюсь, — сказала она, удивленная его вопросом.

— Но ты одна все равно не можешь решить всех социальных проблем в городе.

Она резко вздернула подбородок.

— Но я хочу заниматься именно этой работой.

— Мне кажется, что у тебя просто много свободного времени и ты не знаешь, как его потратить на что-нибудь мало-мальски стоящее. Сейчас у тебя есть только работа. Может быть, это нужно уравновесить, найдя другие интересы в жизни.

Ей не понравилось, что он повторял то, о чем постоянно говорили Шеннон и Вера.

— Например, ты?

— Почему бы и нет?

Но когда она повернулась, чтобы ответить, он наклонился и поцеловал ее.

Всю дорогу до дома ее не покидало воспоминание о прикосновении его губ, нежном, властном, обещающем, на мгновение заполнившем пустоту жизни.


Когда Селия спустилась вниз, она увидела Марка, лежащего на диване в гостиной. Оторвавшись от воскресной газеты, он улыбнулся.

— Хорошо выспалась?

Селия кивнула. За много лет она ни разу не позволила себе спать до полудня, хотя почти всегда возвращалась с работы такой уставшей, что едва могла подняться по ступенькам.

Ей приятно было смотреть на Марка. Чисто выбритый, с блестящими глазами, полный энергии, он выглядел, как тогда на теплоходе в ожидании знаменитого карибского восхода.

— Что мы будем делать сегодня? — Его голос прервал воспоминания, напомнив, что те дни давно прошли.

— У меня есть работа, которой я должна заняться.

— Но ведь сегодня воскресенье.

— В воскресенье я всегда занимаюсь бумагами.

— А по каким дням ты ничего не делаешь?

— Бездельничаю? Но у меня всегда есть дела.

— Хорошо. Но я надеялся, что ты поможешь мне сделать кое-какие покупки.

Отдернув занавески на окне, он отступил, чтобы Селия могла увидеть ясный зимний день и снег, блестевший под солнцем. «Прекрасный день для прогулки», — подумала она, и ее решимость заняться бумажной работой несколько угасла.

— Ну хоть на несколько часов, — продолжал убеждать Марк, — ты поможешь мне выбрать подарки. Может быть, несколько компакт-дисков с рождественскими гимнами. Я просмотрел твою коллекцию и не нашел никакой рождественской музыки.

— Я не очень увлекаюсь музыкой. — Ей была неприятна мысль о том, что кто-то рылся в ее вещах, так бесцеремонно вмешиваясь в жизнь.

Селия, придав себе занятой вид, стала раскладывать бумаги. Марк взял ее за руки.

— Рождество не заканчивается в один день. Не забудь, что праздники длятся двенадцать дней и большинство людей проводит их в кругу семьи. У тебя тоже должно быть свое собственное Рождество.

Откуда ему знать, что ей нужно? Она попыталась высвободиться.

— Запомни, мы не будем проводить каждое Рождество вместе с твоей семьей. Когда у нас появятся дети, мы создадим свои собственные традиции.

— Я не хочу об этом слышать, — устало проговорила она.

Марк изменил тему разговора.

— Ты уже сделала рождественские покупки?

Ему не понравилось, что в доме не было рождественских украшений, Селия видела это. Можно представить, как он расценит ее безразличие к покупке рождественских подарков.

— Я никому не дарю подарков.

— Даже своим домашним?

— Семья Харгрейв не отмечает Рождество традиционным способом.

Как она может объяснить это человеку, родившемуся в обычной семье?

Вне всякого сомнения, мать, которая посылает сыну посылки с домашним печеньем, обожает дарить рождественские подарки.

— Если мы чего-то хотим или в чем-то нуждаемся, мы это просто покупаем. Мы считаем, что дарить подарки — дело бессмысленное.

Одеваясь, она делала вид, что не замечает внимательного взгляда Марка.

— Не хочешь, чтобы я отвез тебя?

— Пожалуй, мы можем немного пройтись пешком.

Селия привыкла ходить быстро, обдумывая на ходу предстоящие дела, но сегодня она почувствовала, что не может сосредоточиться. Через каждые два шага он останавливался, чтобы скатать снежок и бросить его в ограду стоявшего рядом дома.

Одна она могла пройти милю за пятнадцать минут, сегодня за это время они не прошли и одного квартала. Марк, взяв ее за руку, отстегнул ее часы и положил их себе в карман.

— Никогда не думал, что стану ревновать к неодушевленным предметам, — проворчал он, — ты все время смотришь на часы с тех пор, как мы вышли из дома. Я только что попал снежком прямо в глаз памятнику, а ты этого даже не заметила. Я вложил всю душу в этот удар, надеясь на похвалу, и что же я получил? Да ничего!

— Выходит, что я подарила тебе за это часы.

Он убрал прядь волос с ее лица.

— Как прекрасно играть в детстве на заснеженной улице.

Ее сердце на минуту перестало биться, когда он прикоснулся пальцами к ее щеке.

— Я никогда не играла на улице зимой, когда была маленькой.

— Давай наверстаем это упущение. Разве мама не учила тебя кататься на коньках?

Представив себе, как Кэтрин в элегантном шелковом платье и увешанная драгоценностями носится кругами по замерзшему пруду, Селия расхохоталась.

— Нет, такого не могло быть. Вообще Харгрейвы предпочитают менее подвижные игры, такие, как бридж и трик-трак.

— Я думал, что каждый житель Новой Англии проводит свободное время, катаясь на коньках.

— Шеннон любит кататься на коньках.

— Я тоже. Давай завтра поедем куда-нибудь, и я продемонстрирую тебе свое искусство.

— Может быть.

— По-моему, у тебя совсем нет авантюрной жилки.

— Члены нашей семьи не имеют этой черты.

Марк присвистнул.

— Тогда твоя тетя Луиза — исключение из общего правила. Как же ее полеты на биплане и роман с пилотом?

— Она не говорила тебе, что овдовела через три недели после свадьбы, когда биплан вместе с ее мужем врезался в телеграфный столб?

— Но она рада, что были эти несколько недель счастья. Она сама сказала мне об этом.

Селии стало интересно, как ему удалось вызвать тетю Луизу на такие откровения, но она решила, что лучше не затрагивать эту тему.

— Многие из нашего семейства вполне довольны своей теперешней жизнью.

Она ожидала возражений, но он только улыбнулся и протянул ей снежок, который только что слепил.

— Подержи-ка.

— Я уже не в том возрасте, чтобы играть в такие игры. Да и ты тоже. — В голосе Селии послышались интонации ее бабушки.

Отойдя в сторону, он размахнулся, и Селия почувствовала, как снежок слегка ударился о плечо. От второго удара ей удалось увернуться.

— Прекрати! — крикнула она, но расхохоталась, когда Марк испуганно выронил снежок.

— А что будет, если не перестану?

— Тогда я…

Прицелившись, он бросил в нее снежок. Она увернулась, потом подняла руку. Точно брошенный снежок попал Марку прямо в лицо. Он покачнулся и упал в снег.

— Марк? — испуганная тем, что он не отвечает, она подбежала и опустилась на колени рядом. Марк лежал неподвижно, и она почувствовала, как бешено бьется ее сердце.

Он неожиданно повернулся, схватил ее за плечи и притянул к себе. Она услышала счастливый смех, когда стала барахтаться в его руках, пытаясь вырваться.

— А это тебе ото всех социально необеспеченных!

Его поцелуй согрел ее холодные губы.

Он повалил ее в снег, прижав к земле тяжестью своего тела.

— А как же твоя рана?

Рассмеявшись, он вскочил и протянул ей руку.

— Я видел это однажды в кино. Действует безотказно.

— В следующий раз это не пройдет.

— В следующий раз?

Не желая поддаваться его шаловливому настроению, она пошла вперед. Никто из ее поклонников не вел себя так по-детски. Она не могла припомнить случая, чтобы кому-то в голову пришло играть в снежки. Но Марк, падающий в снег, чтобы она подумала, что с ним что-то случилось. Неужели он считает, что ее так легко провести?

Улыбка тронула уголки ее губ.

— Ты должна улыбаться почаще, — проговорил он, — моя бабушка говорит, что улыбка очищает душу.

— А если мне не нужно очищать свою душу?

Он поправил ее сбившуюся набок шапочку и взял Селию под руку.

— Когда ты прогонишь меня, с кем ты будешь играть в снежки?

— С Шеннон.

— Это совсем не то. Тебе нужен тот, кто мечтает вместе с тобой, плачет вместе с тобой, смеется вместе с тобой. Близкая душа.

— Насколько я понимаю, ты имеешь в виду себя.

— Да, это единственно верный вариант для нас обоих. Тебе не хватает меня, а мне — тебя.

— Я предназначена тебе, а ты предназначен мне. Не слишком ли это примитивно?

— Это предопределено судьбой. Ты можешь протестовать, можешь взбрыкивать своими изящными копытцами, но в конце концов ты будешь принадлежать мне.

— Я не верю в судьбу.

— Ты воспитана по пуританским законам. Нужно много работать, соблюдать предписанные правила и довольствоваться теми скупыми радостями, которые выпадают на твою долю.

— Жизнь совсем не так проста, — заметила она.

— Она проста или сложна в зависимости от того, какой мы ее делаем. Он остановился, чтобы полюбоваться кривобоким снеговиком, слепленным ребятишками. — Нужно слепить такого же, когда мы вернемся домой. Кстати, если следовать всем правилам ухаживания, то ты должна купить мне рождественский подарок.

Она расхохоталась.

— Но мы не говорили о правилах ухаживания, и я не собираюсь дарить тебе рождественский подарок.

— Прекрасно. Лучший подарок для меня то, что я нахожусь здесь. Это даже лучше, чем лошадь, которую отец подарил мне на день рождения, когда мне исполнилось семь лет. У тебя когда-нибудь была лошадь?

— Пони, — сказала она и пожалела, что ответила на вопрос, который касался ее прошлого.

— Как ты назвала ее?

— Чистокровные животные уже имеют клички с рождения. — Она забыла, как звали пони, и не хотела признаться в этом.

— А я назвал свою лошадь Спот[3].

— Но Спот — это собачье имя.

— Мой отец назвал его Дурень, потому что он был полукровкой с невозможным окрасом — рыжие и коричневые пятна там и здесь. Мне казалось, что Спот звучит благозвучнее, чем Дурень.

— Немного. — Сознавая, что не стоит слушать дальше о его отце и лошади или о чем-либо еще из его прошлого, Селия повернулась, чтобы перейти улицу. — Мы уже почти пришли.

Марк потер покрасневшие руки.

— Тебе бы следовало надеть перчатки, — пробормотала Селия, — не хочешь зайти в магазин или кафе, чтобы согреться?

Он стал изучать меню, прикрепленное к окну одного из кафе.

— Горячий шоколад — звучит неплохо в такой мороз.

Войдя внутрь, она зажмурилась, привыкая к яркому освещению, а Марк в это время оглядывал столики.

— Нет ни одного свободного, похоже, что нам придется сидеть за стойкой.

Но там тоже не было двух свободных мест.

— Мы можем пойти в другой ресторан, — предложила Селия, но, обернувшись, увидела, что Марка уже нет рядом. Она заметила, что несколько человек встали с высоких стульев у стойки и направились к выходу. Но тут появился Марк и потянул ее к двум стульям, стоящим рядом.

— Я предупредил всех, что нужна тишина, — я хочу сделать тебе предложение.

Было похоже, что он не шутит. На них уже оглядывались. Посетители замолчали, ожидая дальнейших событий. Маленький ресторанчик наполнился шепотом, передаваемым от столика к столику.

— А что ты скажешь, когда я откажу? — прошептала она.

— Ну зачем отказывать? — Марк разглядывал меню, потом спросил у подошедшей официантки: — Какие фирменные блюда в вашем ресторане?

— У нас неплохое чили.

— Значит, два чили. Как насчет вина? У вас есть «Дом Периньон»? — Официантка отрицательно покачала головой, и он вздохнул. — Тогда только два горячих шоколада.

Селия подождала, пока официантка отойдет, потом заговорила:

— Я не могу есть, когда на меня все смотрят.

Марк встал со стула, опустился на одно колено и взял ее за руку.

— Ты будешь моей, Селия? Я обещаю тебе свою душу и сердце, луну и солнце, посудомоечную машину и…

— Встань, — сказала она, стараясь не рассмеяться, — ты уже знаешь мой ответ.

Поцеловав ей руку, Марк встал и оглянулся.

— Она сказала «да», господа.

— Я не сказала…

— Ты и не должна этого делать. Все уже предсказано звездами. Я извиняюсь за отсутствие романтической атмосферы. Обычно я водил своих знакомых женщин в какое-нибудь приличное место.

Внезапно ей стало не по себе, но она постаралась объяснить это чувством голода, а не возникшей ревностью.

На теплоходе он сказал, что все они были длинноногими блондинками, похожими друг на друга, как горошины в стручке, и отличавшимися от нее. Это доказывало, что она не принадлежит к тому типу женщин, которые ему нравятся.

— Меня не интересует твое прошлое, — солгала она.

— А мне очень интересно, как ты жила раньше. Луиза сказала, что после того, как ты расторгла помолвку с Чарли, ты встретила кого-то другого, кажется, доктора.

— Студента медицинского института, — неохотно поправила его Селия.

Марк подождал, пока официантка поставит перед ними горшочки с чили и блюдце с содовыми крекерами, и только потом спросил:

— Что между вами произошло?

— Мы просто расстались, и каждый пошел своей дорогой. — Она решила не сообщать, что Дерек исчез сразу же после того, как узнал, что Селия не имеет права воспользоваться своим наследством, пока ей не исполнится тридцать. Он сказал, что не может ждать одиннадцать лет.

— А потом был испанский автомобильный магнат…

— Его звали Мигель. Луизе удалось рассказать тебе все это за один танец?

— Я хороший слушатель. Она сказала, что в последнем случае вы уже собрались пожениться.

— С ним я летала в облаках, а когда спустилась на землю, то поняла, что нас связывает очень мало.

Вообще-то после того, как Селия узнала, что у него в Испании была другая женщина, мысль о браке мгновенно испарилась из ее головы.

— Кажется, мы слишком долго говорим о моем прошлом.

Марк попробовал чили и потянулся к стоящему на столе прибору со специями.

— Я думал, что тебе захочется рассказать мне об этом, но, судя по всему, ты не особенно любишь предаваться воспоминаниям.

— Я не понимаю, почему тебя это так удивляет, ведь ты сам был помолвлен несколько раз.

— Я сообщил об этом в тот день, когда мы встретились в первый раз. Но мне нужно было понять, что ты не любишь говорить о прошлом, когда ты не проявила интереса к моей истории.

Ей очень хотелось расспросить о его девушках, но она прикусила язык, понимая, что в ответ на свою откровенность он потребует такой же откровенности от нее.

— Твое прошлое — это твое личное дело, так же как и мое. Если бы мы собрались пожениться, то тогда я рассказала бы все о моей жизни.

— Сколько их было всего?

— Кого ты имеешь в виду?

— Твоих отвергнутых женихов.

— Я не делала зарубок на палочке.

— Ты можешь посчитать сейчас.

Помолчав, Селия неохотно проговорила:

— Их было четверо.

— Включая меня?

— С тобой пятеро. — Она потянулась за счетом, который официантка положила на стойку, но Марк оказался проворнее.

— Это звучит старомодно, но я сам предпочитаю платить в ресторанах. Все твои помолвки были расторгнуты по взаимному согласию?

Встав, Селия вместе с Марком направилась к кассе.

— Какая разница?

— Мне просто интересно. Ты повсюду оставляешь разбитые сердца?

— Нет, это были дружеские расставания.

— Ты действительно поступила правильно, порвав с ними, если они не стали бороться, чтобы удержать тебя.

Но дело было в другом. Если бы она вышла за Чарли, пришлось бы почти все время проводить одной. В случае со студентом-медиком она должна была бы оплачивать его учебу в ожидании долгой и страстной любви. Связав свою судьбу с испанцем, нужно было смириться с его изменами.

Нет, оглядываясь назад, она вспоминала о них без сожаления.

Глава 6

— Куда мы пойдем? — спросила она, когда они вошли в торговый центр.

Марк попросил провести его к прилавкам с сувенирами.

Остановившись у первого прилавка, Селия стала рассматривать скорлупу страусового яйца, одна половинка которой была отрезана. Внутри фарфоровый мальчик в красной курточке сидел на перилах лестницы, ведущей к наряженной новогодней елке.

Наклонившись над ее плечом, Марк взглянул на игрушку.

— Вот так будет выглядеть наш сын — твои рыжие волосы, зеленые глаза и веснушчатый нос.

Не желая, чтобы он узнал, что в ее голове пронеслась та же мысль, Селия протянула ему яйцо.

— У меня каштановые волосы, светло-карие глаза, и у нас нет сына.

Продавщица, стоявшая за прилавком, повернулась.

— Никогда ни в чем нельзя быть уверенным, врачи уверяли, что у моей дочери родится девочка. А родился мальчик! — Она бросила взгляд на талию Селии. — У вас еще ничего не видно. Вы на каком месяце?

— Я не беременна.

— Пока еще нет, — пробормотал Марк.

Не обращая внимания на выразительный взгляд Селии, он пристально изучал сувениры. Его заинтересовало точно такое же страусовое яйцо, что заинтересовало Селию, только вместо мальчика на перилах сидела девочка с волосами, собранными в конский хвост.

— В доме у твоей бабушки похожая лестница. Ты когда-нибудь спускалась по перилам?

— Только однажды. — Она помнила этот случай, произошедший двадцать один год назад, как будто это было вчера. — Я помню, что внизу меня подстерегала бабушка. Она приказала мне сидеть у подножия лестницы до самого вечера. Потом я должна была щеткой счищать с платья остатки мебельного лака.

— У твоей бабушки было счастливое детство?

— Думаю, что не очень. У нее была няня, мисс Пирс, которая потом воспитывала и мою мать. К счастью, сразу же после моего рождения мисс Пирс переехала из нашего дома в пансионат для престарелых, и меня не коснулась ее железная рука.

Селия хотела вернуть сувенир продавщице, но Марк остановил ее.

— Мы берем обе эти игрушки. — Он протянул кассиру кредитную карточку.

Продавщица завернула сувениры в подарочную бумагу и положила их в коробку.

— Вы должны постараться. Моя дочь забеременела только через четыре года после свадьбы.

Селия поблагодарила ее холодной улыбкой и поспешно отошла от прилавка.

— Ты выглядишь напряженной, — проговорил Марк, и в его голосе был слышен сдерживаемый смех.

— Прошу тебя больше не делать таких вещей.

— Чего не делать?

Она не могла понять, что раздражает ее больше — то, что он разбередил старые воспоминания, или то, что он думает, будто она готова возобновить их отношения.

— Ты заставил эту продавщицу поверить, что мы женаты.

— Но я не сказал об этом не слова. По-моему, мы просто хорошо смотримся рядом друг с другом. Погоди, я хочу заглянуть сюда. — Схватив Селию за руку, он потащил ее к витрине с игрушками, сделанными из кукурузных стеблей.

— Это свадебные ангелы, — сказал продавец, когда Селия прикоснулась к маленькому крылу игрушечной фигурки, — они продаются только парами.

— Мы берем эту пару. — Перегнувшись через прилавок, Марк поманил продавца и, когда тот приблизился, оглянувшись на Селию, произнес: — Но мы не женаты, имейте в виду.

Селия постаралась не обращать внимания на его клоунские выходки. Обычно она все заказывала по каталогу, пытаясь свести эту рутинную работу к минимуму.

— Хватит, я иду домой. Ты прекрасно справишься сам.

Повернувшись, она направилась к выходу.

«Да, пиратам было жить гораздо проще, — подумал Марк. — Выбрал женщину, схватил, потащил на корабль, и все дела». Теперь вновь нужно исправлять положение. Все-таки придется сказать Селии, что он получил телеграмму, а потом с новыми силами доказывать, что они созданы друг для друга.

Он увидел, что она замедлила шаг и остановилась, Хочет вернуться?

— Сэр? — Продавец отложил игрушечных ангелов, и его ручка застыла над листком бумаги. — Если вы скажете мне, на чье имя…

Марк вытащил из кармана бумажник.

— Я заплачу наличными. Заверните игрушки.

Продолжая следить за Селией, он, расплатившись и забрав покупку, поспешил к ней.

Она стояла около прилавка с куклами.

— Извини, — пробормотал он, — иногда я говорю, не подумав.

— Извинения приняты.

Он посмотрел на куклу, которую она держала в руках.

— Ты хочешь подарить ее Шеннон для коллекции?

— Нет, я хочу купить подарок для той маленькой избитой девочки.

— А она не слишком скромна для подарка?

Селия смотрела на раскрашенное личико куклы, как будто не слыша, что он сказал.

— Она легкая и приятная на ощупь. Так и хочется прижать ее к себе. Нам не советуют завязывать отношения с детьми, но мне не хочется, чтобы девочка подумала, что Санта-Клаус забыл о ней.

Сегодня вечером, пообещал Марк себе, он постарается сделать так, чтобы она сама почувствовала рождественское настроение. Во избежание недоразумений он сам выступит в роли Санта-Клауса.

Стоя рядом, он ждал, пока она купит куклу и распорядится, чтобы завтра покупку доставили по такому-то адресу как подарок Санта-Клауса. Как ни странно, но от этого пустяка у Селии поднялось настроение, но Марк не стал говорить комплиментов. Без сомнения, при ее воспитании позаботились о том, чтобы такие порывы считались слабостью.

— А теперь пойдем туда, где продают рождественскую музыку.

Она без большой охоты направилась за ним к прилавку, где продавались компакт-диски. Селия смотрела, как Марк с интересом перебирает диски.

— Я остановился на этих пяти, — наконец сказал он.

Это были диски, на которых рождественские песни и гимны пели Бинг Кросби, хор мормонов, Барбра Стрейзанд, Френк Синатра, Саймон и Гарфанкел.

— Это будет музыкальным оформлением вечера, когда мы будем сидеть у твоего камина и пить эггног[4]. Я заглянул в твой бар. У тебя нет рома, хотя в крайнем случае можно сделать эггног из «Корвуазье».

— Но этот коньяк купила Шеннон. Они вместе с очередью двигались к кассе.

— Ты спишь на ее кровати, но я не хочу, чтобы мы брали еще и ее коньяк. И пока мы здесь, забудь о камине и всяких там эггногах.

— Даже и не проси. Это неотъемлемая часть ритуала ухаживания, о котором мы уже говорили.

— Мы ни о чем таком не говорили, — с досадой возразила Селия.

Когда они вышли из секции, где продавались компакт-диски, он просто не дал ей возможности возобновить протесты.

— Ты ничего не сказала о том, какой рождественский подарок хочешь получить, сделай хоть какой-нибудь намек.

— Мне ничего не нужно. — Она потянула его к выходу.

— Каждый человек чего-нибудь хочет.

— У меня есть все необходимое.

— Кроме меня.

Марк покачал головой. Она хочет, чтобы он отказался от мысли о горячем напитке перед камином. Неужели она не понимает, что ему совершенно все равно, где находиться, лишь бы она была рядом.

— Очень прошу тебя не смотреть на меня так.

— Как?

Улыбаясь, он ждал, что она ответит.

— Как будто ты хочешь съесть меня.

— Именно так и есть.

Но она не стала развивать эту тему.

— Ты уже все купил?

Марк окинул ряды прилавков грустным взглядом. Что он может подарить женщине, у которой все есть?

— Я еще не купил тебе подарка.

— Значит, мы квиты, потому что я тоже тебе ничего не купила. Идем.

На улице было холодно и промозгло. Спрятав в воротник подбородок и ниже надвинув шапочку, Селия ускорила шаг. Увидев, что Марк стал ловить такси, она запротестовала, но было уже поздно.

— Мне нужно что-нибудь подарить твоей бабушке за разрешение присутствовать на балу, — в раздумье проговорил он, — может, бутылку хорошего вина?

— Она подозрительно относится к подаркам от незнакомых людей. — Селия опустилась на сиденье.

Марк сел рядом.

— Похоже, что эту черту она передала своей внучке.

Вероятно, он был прав, и Селия не стала с ним спорить.

— У меня грандиозные планы на вечер.

— Вычеркни меня из этих планов. Я и так уже без всякой пользы потратила большую часть дня.

— Но она вовсе не прошла без пользы.

Селия удивленно взглянула на него.

— А я думала, что военные все делают по расписанию.

— Но не в отпуске. Неужели ты никогда не действуешь под влиянием минуты?

Она подумала о круизе.

— Однажды такое было.

— Но ты должна сделать что-нибудь опрометчивое, а то жизнь пройдет мимо, а ты и не заметишь.

— Я провожу свои дни, помогая людям, которым в голову не приходило планировать собственное будущее. Почти все женщины, попадающие к нам, никогда не думали, что их бросят мужья и на них сразу свалится множество проблем.

— Я не предлагал тебе слепо бросаться в другую крайность. Существует золотая середина.

— Меня удовлетворяет жизнь такой, как она есть.

Селия подумала, что кривит душой. Так она рассуждала до поездки в круиз.

Положив покупки на пол, он подвинулся к ней.

— Как ты можешь это знать, ведь ты никогда не жила по-другому? — сказал он, дотрагиваясь пальцем до ее холодной, покрасневшей от мороза щеки.

Машину тряхнуло, и их бросило друг к другу. Невероятно, подумала она, что в этом старом такси, пропахшем табаком, ее тело, закутанное во множество одежд, будет так трепетать от желания.

— Мы должны где-нибудь остановиться, чтобы купить ветки шелковицы.

Она взглянула на него, пытаясь понять смысл слов.

— Прости, что?

— Ветки шелковицы. Мы будем бросать их в огонь — когда они горят, то источают чудесный аромат.

Очень трогательно, но сегодня вечером ей, похоже, не хватало только ароматотерапии!

— Не будет никакого сидения у камина, — напомнила она, — и никаких эггногов тоже.

От улыбки морщинки в уголках его глаз стали заметнее.

— Как тебе нравится портить людям настроение.

Отвернувшись, она посмотрела в окно. Иногда, когда делать было нечего, Селия любила предаваться фантазиям, как она занимается любовью на кровати с простынями из алого атласа в комнате, освещаемой только пламенем из камина.

Немного вина, немного сухих шелковичных листьев в камине — да, можно было представить, чем должен закончиться вечер, начавшийся таким образом.

Она помотала головой, чтобы избавиться от этих мыслей.

Такси остановилось перед домом. Когда Селия вышла на морозную улицу, здравый смысл вновь вернулся к ней.

Компьютер Шеннон был напичкан всевозможными замысловатыми играми, заставлявшими гостей мужского пола забывать обо всем на свете, кроме светящегося экрана монитора.

Сначала чай. Потом нужно заказать пиццу. После обеда она пошлет Марка наверх и постарается заинтересовать его какой-нибудь очень сложной игрой. Тогда остаток вечера будет в ее распоряжении.

Сидя на кухне, Марк наблюдал, как Селия заваривает чай. Кажется, напряженность, не покидавшая девушку со времени его приезда, исчезла.

А теперь самое удобное время признаться в том, что он все-таки получил ее телеграмму. Конечно, Селия поймет, почему он не рассказал раньше, и они вместе посмеются над этой маленькой хитростью.

Он начнет рассказ с того, как поднялся на борт круизного теплохода, полный решимости встретить свое будущее, но еще не зная, каким оно будет. И в этот момент он увидел ее. Он скажет, как его поразила ее улыбка стоимостью в миллион долларов. Он не думал, что это выражение обретет подлинный смысл, пока не прилетел в Бостон и не узнал от Шеннон, что Селия принадлежит к семейству тех самых Харгрейвов.

Чтобы показать, что ему безразличны ее деньги, он будет настаивать на составлении брачного контракта.

Он уже раскрыл рот, чтобы все рассказать, но Селия заговорила первой.

— Возможно, я выглядела лгуньей, когда не призналась, что я та самая Харгрейв, но надеюсь, ты понимаешь, почему мне пришлось сделать это. Моя семья не имеет к этому никакого отношения. Просто я реалистка, а не мечтательница.

«Как ты». Хотя слова не были произнесены, он ясно услышал конец фразы.

— Но это не беспокоило тебя в тот вечер, когда я сделал тебе предложение, — напомнил он.

Чашка в руках Селии звякнула о блюдце.

— Мысль о том, что можно сделать что-то, не рассуждая, повинуясь импульсу, довольно привлекательна. На поездку меня подбила Шеннон. Она большая любительница нарушать правила и эпатировать окружающих.

Селия подумала, что на ее месте должна была быть Шеннон, веселая, красивая, длинноногая.

— А ты разве не любишь нарушать правила?

— Я всегда знала, чего от меня ожидают. Шеннон родилась ниспровергательницей устоев и бунтовщицей. Как только ей стукнуло восемнадцать, она сбежала из дома.

— Должно быть, ты тоже делала что-то, не укладывающееся в правила.

— Да, например, я не вступила в «Харгрейв интернешнл» после того, как меня приняли в коллегию адвокатов, чего все ожидали. Бабушка была в шоке, она уже приготовила на дверь золотую табличку с моим именем.

— У нас гораздо больше общих черт, чем ты думаешь. — Он знал, что хватается за соломинку, но сейчас это был единственный выход. — Я уехал в Аннаполис вместо того, чтобы остаться на ранчо отца. Он никак не мог понять, почему я предпочел военное училище ловле гремучих змей.

Селия поежилась, и он усмехнулся.

— Я чувствовал то же, что и ты. К несчастью для отца, его попытка со змеями провалилась. То же самое случилось и с планом по выращиванию экзотических кактусов. Сейчас он разводит шиншилл, хотя движение в защиту животных скоро приведет к концу и это начинание. Но я не сомневаюсь, что тогда он затеет что-нибудь другое. Возможно, он наконец решится сделать то, о чем мечтал долгие годы, — поедет на Юкон, чтобы заняться мытьем золота.

— Ты сказал, что вырос в семье среднего достатка.

— Я просто не хотел тебя пугать. В то время я не знал, что под Декларацией Независимости стоят подписи двух твоих предков. В отличие от тебя я не имею таких глубоких корней. Насколько мне известно, никто из моих предков не принадлежал к миру бизнеса. Кроме того, я даже не знаю девичьей фамилии моей бабушки. Она утверждает, что ее родители были цыгане, которые оставили ее на ступеньках дома для сирот в тот день, когда она родилась. Подобные прискорбные случаи сильно подкосили мое фамильное древо.

Селия расхохоталась.

— Мне кажется, что легче создать себе имя, чем пытаться жить и работать, когда оно давит на тебя, — сквозь смех произнесла она, — ведь тебе никто не напоминает каждый день, что твой дед произвел революцию в автомобильной промышленности, предоставив своим рабочим оплачиваемые отпуска, а твой прадедушка запатентовал процесс очистки, который до сих пор используется при производстве стали, что хлопковые склады прапрадедушки стабилизировали экономику Новой Англии после Гражданской войны. Скучно, когда постоянно напоминают, что нужно быть достойной их.

— Тяжело быть богатым, — резюмировал Марк, — и что же ты сделала, чтобы продолжить славные традиции?

— Ничего. Бабушка простилась с надеждами, которые питала на мой Счет. На какое-то время она обратила внимание на моих кузин, хотя сейчас я опять попала в поле ее зрения. Она говорит, что мне пора завести мужа и родить наследника. Уже дано распоряжение клану Харгрейвов найти подходящего кандидата.

— Что значит «подходящего»?

— С точки зрения бабушки, главное, чтобы он был богат.

Ее бабушка автоматически становится его врагом.

— А что ты сама думаешь на этот счет?

— Я думаю, что главное — общие цели и интересы.

— И ты прожила тридцать лет, не найдя своего избранника.

В душе он улыбнулся. Разговор продвигался в нужном направлении, ничего лучшего и ждать было нельзя.

— Я уже встретила четверых.

— Но ведь ты не нашла своего настоящего избранника, не так ли?

— Перестань говорить о предназначении.

— На теплоходе было не меньше четырехсот одиноких мужчин. Со сколькими из них ты встречала восход солнца?

— Солнце всходило всего семь раз.

Увидев улыбку на ее лице, Марк не сдержался и обнял ее.

— И все семь рассветов мы встречали вместе.

— Потому, что остальные пассажиры накачивались спиртным и танцевали и им дела не было до восходов.

— Вот именно, до этого не было дела никому, кроме нас. Мы — родственные души.

— У тебя дубовая логика, — запротестовала Селия, но ее улыбка противоречила словам.

Забыв о своем решении не притрагиваться к ней, он взял ее за руку.

— Я все еще не убедил тебя? Давай попробуем еще раз. Здесь ты думала о вступлении в брак по крайней мере четыре раза, правильно? Почему ты каждый раз меняла свое решение?

— Потому, что я не чувствовала желания взять на себя обязанность разделить остаток жизни с кем-то из этих людей. Кроме того, материально я независима, это тоже немаловажно.

— Но для брака существуют и другие причины.

— Я об этом догадываюсь.

— Твоя бабушка сказала об одной из них — наследнике имени Харгрейвов.

— В наше время общество больше не отвергает матерей-одиночек.

Может быть, общество и стало более терпимым, но вряд ли Селия всерьез думала о таком варианте.

— Мне кажется, что ты сейчас очень нуждаешься в поддержке.

— Я не думала об этом.

— Это чувство, будящее тебя по ночам, от которого ты беспричинно прерываешь свои занятия, — взяв ее за подбородок, он посмотрел ей в глаза. — Иногда оно заставляет тебя паниковать и совершать необдуманные поступки.

— Ты любишь компьютерные игры?

— Что?

— Компьютерные игры.

— Я их ненавижу, — прошептал он, приближая губы к ее губам.

— Может быть, заказать пиццу? — Она сделала еще одну безуспешную попытку, прежде чем их губы встретились.

Это просто ничего не значащий поцелуй, сказала Селия себе, но вдруг почувствовала, что он переходит в нечто иное. Скользнув под свитер, его руки, похожие на прикосновение горячего шелка, гладили ее спину. Затрепетав, когда его пальцы коснулись груди, она почувствовала непреодолимое желание прикоснуться к нему, невыносимое до головной боли.

Она уже взялась за верхнюю пуговицу его рубашки, но вдруг он отстранил ее от себя.

— Ну как, ты сделала свой выбор?

Селия попыталась сопротивляться буре чувств, рвавшейся наружу, и вспомнить о благих намерениях.

— Ты хорошо целуешься, но это вовсе не означает, что мы предназначены друг для друга.

— Разве у нас не одни и те же цели и интересы?

— Их не так уж много.

— Прямо сейчас я бы с удовольствием очутился на теплоходе в открытом море, и чтобы рядом со мной была любимая женщина, а на коленях сидели мои дети.

Селия понимала, что должна скорее избавиться от его опасной близости, подняться наверх, сесть за стол и заняться работой.

Как будто читая ее мысли, Марк покачал головой:

— Никаких отговорок, детка. Я поведу тебя обедать.

«Детка»? Никто из знакомых не называл ее так, ни у кого не было такого голоса, низкого и наполненного теплыми переливами, обещанием того, что неминуемо должно произойти.

— Мы закажем пиццу, мне еще нужно работать.

Судя по тому, как дрожали руки и учащенно бился пульс, ей вряд ли удастся полностью сосредоточиться на работе. Сейчас ей необходимо только одно — отвлечься и снять нервное напряжение.

— Хорошо, только куда-нибудь недалеко и ненадолго.

— Это займет не больше часа. Чарли подсказал мне одно место поблизости.


Прогревая мотор своей машины, Селия наблюдала через ветровое стекло, как Марк счищает снег с капота. Он не сказал, куда они едут. Он вообще ничего не сказал, только попросил одеться поскромнее. Эта просьба исключала «Висячую башню» — любимый ресторан Чарли, и, как она надеялась, все дорогие рестораны с интимной атмосферой в их районе.

Марк сел рядом, и она стряхнула хлопья снега с его пальто, потом включила радио.

— Куда мы едем?

Вытащив из кармана пальто листок бумаги, он вслух прочел адрес.

Она знала это место. Без сомнения, там любят собираться студенты. Что-нибудь с ярким освещением, громкой музыкой, пивом и посредственной кухней. Она сама бы не могла придумать менее романтического места.

Болтая без умолку, она не давала спутнику вставить ни слова, пока они не подъехали к стоянке.

— А что теперь?

Марк вытащил из бумажника два билета.

— Мы что, идем на хоккей? — Селия подумала, что это даже лучше, чем ресторан. Ведь разговаривать среди орущей толпы совсем не просто.

— Нет, здесь устраивается рождественский костер. Будем жарить хот-доги на прутьях.

— На улице? Сейчас минус четырнадцать.

— Я не дам тебе замерзнуть, — пообещал он, выходя из машины.

Глава 7

В будке, поставленной прямо на снегу, Марк обменял свои билеты на две палочки. Протягивая одну из них Селии, он заметил, что девушка с интересом вертит ее в руках.

— Тебе когда-нибудь приходилось жарить хот-доги? Ты вообще-то пробовала их когда-нибудь?

— Конечно.

Скорее всего она ела хот-дог один или два раза в жизни. Но сегодня вечером ему вряд ли понадобится карточка «Америкэн экспресс», чтобы произвести на нее впечатление.

Он взял два гамбургера и протянул их Селии.

— Если ты снимешь варежки, сразу станет удобнее. Просто делай, как я, и мы здесь окажемся самыми умными.

Он воткнул палочку в сосиску, проверил, правильно ли Селия сделала то же самое, пробрался сквозь толпу, окружавшую костер, и, найдя свободное место, помахал Селии.

— Какие ты любишь — мало или сильно поджаренные?

— На твое усмотрение.

Марк любил подрумяненные хот-доги. Подойдя к столу с различными специями, он намазал сосиску горчицей и кетчупом, стараясь не улыбаться, когда Селия неуверенно нанесла на свой хот-дог только узкую полоску кетчупа.

— Теперь напитки, — сказал он, когда она закончила.

Селия налила себе подогретого сидра, но вино было слишком горячим.

— А где же столы?

— Их нет. Здесь все едят, как на пикнике.

От его улыбки сердце Селии учащенно забилось. С ее стороны было наивно думать, что только романтическая атмосфера располагает к любви. Столы с зажженными свечами и выдержанное вино в хрустальных бокалах не взволновали бы больше, чем эта улыбка.

Марк не принадлежал к типу мужчин, на кого она обратила бы внимание, если бы сама выбирала друга жизни. Она бы выбрала такого мужчину, который рано уходит на работу и поздно возвращается, не возражает, что она берет работу домой, потому что его собственный портфель тоже набит бумагами. Также она считала очень важным, чтобы будущий муж спокойно относился к привычке ее бабушки во все вмешиваться. Селия сомневалась в том, что Марк обладает достаточным терпением, чтобы вынести критику и советы бабушки, как это делали члены ее семейства и знакомые.

Марк потянул ее к столу.

— Сколько конфет тебе взять? — Когда она не ответила, он поднял бровь. — Что же твое семейство ест на пикниках?

— Крабов, тушеные кукурузные початки, омаров…

— Значит, серебряная ложка у тебя во рту[5] сегодня потускнеет, не так ли?

Он бросил ей пакет с леденцами, предварительно вынув один для себя, и они вернулись к костру.

Поджарив хот-дог, он протянул его Селии и стал смотреть, как она пробует подрумяненную сосиску.

— Ну как?

— По-моему, пресно.

— На твой изысканный вкус? Тем, кто привык к шоколадным тортам, вкус хот-догов, вероятно, покажется непривычным.

Поджарив остальные булочки, он огляделся вокруг.

— Ну-ка пойдем вон туда.

Он повел ее к группе деревьев недалеко от костра. Стряхнув снег со стоявшей под деревом скамейки, он предложил сесть.

— Что ты должен сделать для Чарли? Он наверняка просил тебя о чем-то — Чарли никогда ничего не делает просто так.

— Это был подарок. — Марк опустился рядом с ней. — Ведь сегодня Рождество, у нас просто есть возможность хорошо провести время. Ты не замерзла?

Селия не могла понять, тепло ей или холодно. Она вообще переставала что-либо понимать, когда он так смотрел.

— Должно быть, ты привыкла к тихой музыке и приглушенному свету во время обедов.

Не желая признавать, что он угадал, она засмеялась:

— Да, это немного непривычно.

Он взял ее за руку.

— Я хочу сделать это Рождество лучшим в твоей жизни.

— День Благодарения, проведенный с тобой в круизе, я тоже никогда не забуду.

Он прижал ее пальцы к своим губам.

— Ну и прекрасно. Кто просит большего?

— Ты.

Она вырвала у него свою руку.

— У меня есть все, что мне нужно.

— Кроме меня. Почему ты не хочешь дать мне шанс?

«Как будто все так просто», — подумала она.

— Но ведь мы говорим не о пари на скачках, речь идет о моей жизни.

— Нашей жизни, — поправил он, — хотя у меня такое чувство, что лучше уж играть на скачках. У тебя, должно быть, слишком большие требования к твоему будущему избраннику.

— Не слишком большие, а просто разумные.

— Например?

— Чувство юмора. Ум. Желание содержать семью. Понимание. — Она остановилась, поняв, что он обладает всеми перечисленными качествами. — Перестань смотреть на меня так скептически, ведь у тебя тоже наверняка есть требования к жене.

— Посмотрись в зеркало, ты там все увидишь.

Селия подумала, что так, должно быть, он говорил каждой своей невесте. И похоже, что все они реагировали на это так же, как она.

— Я серьезно.

— Я тоже. Говорят, что идеальным партнером является тот, кто разрушает все твои ожидания. Ты не похожа на женщину, которую я воображал в качестве жены, но ты именно та, на ком я собираюсь жениться.

— Это не имеет смысла.

— Мы говорим не о смысле, а о любви.

Он взял ее руку и повернул ее ладонью вверх.

— Может быть, мы послушаем третью сторону. Моя бабушка прекрасно предсказывает судьбу по линиям руки.

— Третья сторона должна быть беспристрастной, — напомнила она ему.

— Да, и она подскажет, если я сделаю ошибку.

Как сильно на нее подействовало простое прикосновение его пальцев!

— Гадалки говорят то, что мы хотим услышать.

— Да, это именно тот случай.

— Что ты имеешь в виду?

— Гадалка предсказала, что ты единственная, которая предназначена для меня.

— Что за ерунда! Она ведь даже не знает меня.

— Она описала мне будущую невесту.

Марк уткнулся в ее ладонь, и Селия закрыла глаза, моля Бога, чтобы хватило сил не поддаться желанию, которое разгоралось в ней, как огонь костра. Марк обнял ее и прижал к себе. Со вздохом она прильнула к нему. Запустив пальцы в его волосы, Селия почувствовала, что растворяется в чувственной силе его поцелуя.

— Не хочешь спеть рождественскую песенку?

Селия отодвинулась и, сняв шапочку, встряхнула волосами. Как мог он так быстро успокоиться, или это практика общения с пятью предыдущими невестами?

Она попыталась скрыть растущую неудовлетворенность и обиду.

— Я не пою. Даже в душе.

— Все поют рождественские гимны. — Положив руки ей на плечи, он притянул ее к себе. — Ты рисуешь?

— Ты путаешь меня с Шеннон. Это она рисует, поет и играет на пианино. — С облегчением она услышала, что голос звучит спокойно.

— Но у тебя тоже должны быть какие-то пристрастия.

— Сейчас я не могу о них вспомнить.

Людям вокруг чего-то недоставало, и она внезапно поняла чего. Здесь должны быть дети, жарящие хот-доги, лепящие снеговиков, толпящиеся вместе с родителями в очереди, чтобы покататься на украшенных колокольчиками санях по заснеженной дороге при лунном свете.

— Ну хоть одно хобби, какая-нибудь очаровательная черта, которую унаследуют наши дети?

Совпадение, сказала она себе, ведь не мог же он видеть картину, которую нарисовало ее воображение.

— У нас не будет никаких детей.

— Как скажешь, — заявил он мрачно, — а кто тогда будет сидеть на заднем сиденье грузовичка?

— Какого грузовичка? Ты говорил, у тебя «датсун»?

— Мы обменяем его на сельский грузовичок после свадьбы. Это традиция, такая же, как обручальные кольца и медовый месяц. Об этих вещах мы еще тоже не говорили.

— Разговоры ничего не стоят.

— Но бриллианты стоят кое-что. Хорошо, что я не пустил по ветру свои денежки за все годы развлечений. Я думаю, что твоя бабушка будет настаивать на кольце с бриллиантом в несколько карат.

— Возможно.

— Я постараюсь, — жизнерадостно откликнулся Марк, — а теперь насчет медового месяца. Какие места на земном шарике ты еще не видела?

— Давай подумаем… вычеркни Париж, Каир, Гонолулу… Кажется, я была везде.

Марк вздохнул.

— Ну все же, куда бы ты хотела поехать?

— В Диснейленд, — она расхохоталась, взглянув на его удивленное лицо, — у тебя лицо, как и у моей бабушки, когда я сказала, что хочу поехать туда вместо Парижа, чтобы отметить мое шестнадцатилетие. Мы все равно поехали во Францию. Я пообещала себе, что когда вырасту, то обязательно поеду в Диснейленд.

— Я хочу предложить тебе не такое шумное место, может быть, уединенный остров в Карибском море, где мы построим шалаш и будем есть кокосы.

Это так точно совпало с ее мечтами о медовом месяце, что она застыла. Может, ее бабушка права — люди находят совпадения там, где хотят их найти.

— Забудь об этом. Я родилась и выросла в городе и хочу, чтобы мой медовый месяц проходил в непосредственной близости от горячей воды и электрического освещения.

Он скорчил ироническую гримасу.

— А я-то считал тебя любительницей природы.

— Только издали.

Марк взял за руку Селию и поднялся со скамьи.

Они нашли свободное место около костра. Скинув пальто, он расстелил его на снегу и усадил Селию. Посмотрев вокруг, она с удивлением увидела нескольких знакомых бизнесменов.

— Я очень рад, что Чарли дал мне эти билеты. Он сказал, что хочет лучше познакомить меня с Бостоном.

— Лучше познакомить тебя с Бостоном? — Она вспомнила дюжину мест, которые могла бы показать Марку. — Я знаю, что в музее Пибоди сейчас выставка, посвященная морскому флоту.

— Превосходно. Мы едем туда завтра.

Сидя на корточках, Селия смотрела на языки пламени, от которых на лице Марка играли тени. От этого оно казалось особенно красивым и загадочным. Но ведь она встречалась с самыми привлекательными мужчинами города, и все они оставили ее равнодушной. Она почувствовала потребность разрушить старую систему ценностей и создать новую, заманчивую и неизведанную.

Хотя вряд ли то, что привлекало ее, можно назвать неизведанным. Ее привлекал Марк.

Он все еще ждал ответа на свое предложение.

— Завтра — понедельник, — напомнила она ему, — и я должна идти на работу.

— Почему ты не можешь договориться, чтобы тебя отпустили на один день? Позволь мне поговорить с твоим шефом. Я скажу, что отпущен на берег всего на несколько дней.

— Во-первых, мой шеф — женщина, а во-вторых, ты не должен этого делать. — Сидя близко от огня, Селия наконец почувствовала тепло, несмотря на мороз.

— Ты пригласишь ее на нашу свадьбу?

— Никакой свадьбы не будет.

— Это правильно. Ты хочешь, чтобы мы сбежали.

Селия обхватила руками колени. Его слова напомнили о разговоре в поездке. Когда он сделал ей предложение, она под влиянием минуты предложила сыграть свадьбу на теплоходе. Но тогда Марк сказал, что лучше подождать до весны, когда закончится его морской поход, и, кроме того, в круиз нельзя пригласить их семьи.

— Мы можем сегодня вечером улететь на Запад, — спокойно сказал он, — я слышал, что в Лас-Вегасе есть церковь, где можно немедленно обвенчаться. Мы снимем свадьбу на пленку и пошлем кассеты нашим родителям.

Селия представила, как ее семья сидит перед телевизором в гробовом молчании, глядя на этот кошмар.

— В свидетели мы можем взять твою тетю Луизу, мне кажется, она с удовольствием примет участие в приключении.

«Он прав, — подумала Селия. — Луизу хлебом не корми, дай только сделать что-нибудь наперекор бабушке». Не сдержавшись, она громко расхохоталась.

— А как насчет моей бабушки?

— Мы привезем ей какой-нибудь сувенир. Например, приборы для соли и перца или что-нибудь в этом роде.

— А моя мать?

— Нет проблем. Она будет рада получить внука.

Селия, вздохнув, уперлась подбородком в колени.

— Ты все обдумал, не так ли?

— Мне не хватает только невесты. — Он притронулся к ее лицу. — У тебя щеки обветрились.

Почему простое прикосновение заставляет сердце так сильно биться и вливает новую жизнь в ее тело? Когда он провел пальцем по ее подбородку, она слегка откинула голову, подчиняясь движению его руки.

Без сомнения, в сидр была добавлена добрая толика ликера. Она решила, что именно это является причиной ее расслабленности и нежелания отодвинуться от Марка. Алкоголь затемняет сознание. Не она ли говорила это сотни раз людям, попадавшим в приют?

Но внутренний голос твердил, что алкоголь не единственная причина. Главной причиной, заставившей ее забыть свои принципы, был Марк Эдвардс.

Если она подвинется на дюйм, то сможет положить голову ему на грудь и поцеловать его.

Но тут она услышала собственный голос, лепечущий что-то на менее опасную тему:

— А ты не думал о том, чтобы наняться капитаном на круизный теплоход после того, как уйдешь в отставку?

— Это работа для холостого мужчины.

— Но у тебя нет жены.

— Скоро появится.

Он говорил так уверенно, будто между ними уже все было решено.

— Почему ты ставишь свое будущее в зависимость от того, выйду ли я за тебя замуж? Мы же все выяснили.

— Ты выйдешь за меня замуж.

Она впилась ногтями в ладонь, чтобы остаться серьезной, но не выдержала и улыбнулась.

— Ты всегда такой прямолинейный?

— Не всегда, просто сейчас я встретил свою единственную женщину и боюсь ее потерять.

Студенческий оркестр, который расположился в середине площади, начал играть рождественскую песенку, заставив Селию прекратить спор. Обхватив колени руками, она слушала, как Марк красивым баритоном подпевает толпе.

Сколько она ни наблюдала за Марком, казалось, что в любой обстановке он оставался самим собой. Сейчас он вел себя так же естественно, как и прошлым вечером, вальсируя по бальному залу, или на борту круизного теплохода, глядя в зеркало в ванной комнате. Как охваченная первой любовью девчонка, она ревновала даже к лезвию бритвы, касавшемуся его щеки, и, когда он вымыл лицо, ее губы повторили тот же путь. Она не могла сдержать собственную память, хотя поклялась никогда не вспоминать об этом.

Скорее всего он был прав — судьба в один прекрасный день просто хватает вас за шиворот и ведет к тому, кому вы должны принадлежать. И ей самой нужен вовсе не идеал, а человек, которому можно поплакаться в жилетку, который согреет постель в холодную ночь и успокоит, когда что-то не ладится в жизни.

Очевидно, Марк вырос в любящей семье и лучше, чем она, знал, как вырастить счастливого ребенка. Он будет хорошим отцом и покладистым мужем.

Страсть, испытанная на борту теплохода, со временем ослабнет, и их жизнь пойдет по заведенному порядку. Он не настаивал, чтобы она отказалась от своих привычек. Ей нужно сделать то же самое по отношению к нему.

После пережитых неудачных романов Селия стала сомневаться, правильно ли выбирает себе мужа. Теперь она почувствовала облегчение оттого, что решение пришло так просто.

Марк обнял Селию за плечи и прижал к себе. Какой беззащитной она кажется. Языки пламени бросали причудливые тени на ее щеки, и хотелось коснуться их губами. Уже победа, что она сама придвинулась ближе к нему, хотя это могло объясняться тем, что она замерзла. И этот вздох… хотелось поцеловать ее и спросить, о чем она думает.

Повинуясь безотчетному порыву, Марк придвинулся ближе. Губы Селии были холодными, и, прижав ее к себе, Марк испытал ненависть к незнакомым людям, теснящимся вокруг и мешавшим их уединению.

Но вот ее губы раскрылись и потеплели. Собрав всю свою волю, Марк отодвинулся. Для того, что он хотел, нужно время и место.

— Пойдем.

Селия послушно поднялась. Он вновь поцеловал ее, и у него перехватило дыхание от ее взгляда.

Взяв протянутые ключи от машины, он с сомнением посмотрел на дорогу. Хотя улица и была расчищена, дорога все еще была слишком скользкой.

Прогрев двигатель, он выключил нагреватель, потому что в тепле машина наполнилась ароматом ее духов, от которого у него задрожали руки. Пытаясь сосредоточиться на дороге, он старался не прислушиваться к ее учащенному дыханию.

Сегодня он достиг очень многого, пробив брешь в ее сопротивлении.

Размышляя о будущем, Селия в молчании смотрела, как он ведет машину. Она скорее всего будет настаивать на долгом периоде знакомства перед свадьбой, чтобы убедиться, что они действительно подходят друг другу.

Она ни разу не пропустила ни одного рабочего дня за целый год, но, конечно же, никто не умрет, если завтра она не выйдет на работу. Она и Марк составят план совместной жизни, обсудят вопрос о количестве домов и детей и составят список гостей, приглашенных на свадьбу.

Машина затормозила у ее особняка. Полная планов и размышлений о будущем, Селия поднялась по лестнице и вошла в дом. Может быть, они начнут обсуждать свое будущее уже сегодня вечером.

Она начнет разговор после того, как они перекусят, подумала Селия, оборачиваясь к Марку.

— Хочешь кофе?

— Нет.

— Я уверена, что Шеннон не огорчится, если ты откроешь ее коньяк.

Говоря это, она поняла, что ему хотелось вовсе не коньяка, а чего-то гораздо более возбуждающего.

Желание, светившееся в его темных глазах, зажгло кровь. Она знала, что, если он приблизится, она не в силах будет оттолкнуть его.

— Иди сюда, Селия.

Марк не сделал ни одного движения, просто стоял и смотрел. Вот он взял в свои ладони ее лицо. Положив ладонь ему на грудь, она почувствовала частые удары сердца. Марк наклонился и поцеловал ее в закрытые глаза, в кончик носа, потом стал целовать в щеки, лоб, подбородок.

Медленные прикосновения его губ заставляли Селию вздрагивать от блаженства. Она теснее прижалась к нему, замерев от опьяняющего ожидания. Его руки проникли под свитер и дотронулись до ее груди. Желание переполняло все ее тело. Марк наклонился, чтобы погасить лампу.

— Марк, подожди… — сквозь туман она услышала свой жалобный голос.

— Что? — тихо прошептал он на ухо.

— Я решила выйти за тебя замуж.

Неожиданно он отстранил ее от себя и заглянул в глаза.

— Ты был прав — мы подходим друг другу.

По непроницаемому выражению его лица она не могла понять, что он думает, но нужно быть осторожной.

Он положил руки ей на плечи.

— Это звучит прагматически.

— Мы должны обсудить некоторые вопросы.

— Вопросы? — повторил он, подняв бровь.

— Сложности, проблемы…

— Спокойной ночи, Селия. — Он слегка подтолкнул ее к лестнице.

Она не двигалась, испытывая потрясение и разочарование.

— Иди спать, — сказал он.

Она проглотила комок, стоящий в горле, и попыталась взять себя в руки. Может быть, он хотел заставить ее ощутить, что испытал он, когда получил отказ. С ужасом она почувствовала, что к глазам подступают слезы.

— Я думала, что ты будешь счастлив услышать мое согласие.

— Я был бы счастлив, услышав три коротких слова.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что мое решение основано на любви. Я думаю, что мы подходим друг другу.

— Подходим, ты как будто обсуждаешь совместный бизнес.

— Брак — это партнерство.

— Я говорил тебе, что у меня старомодные взгляды. Я считаю, что брак должен быть заключен только по любви.

Селия не могла себе представить, что он откажется от ее предложения, и поэтому не подготовилась к защите.

— Может быть, любовь придет со временем.

— Вряд ли, если ты будешь сохранять между нами эмоциональный барьер.

— Это практическое решение. Мои эмоции тут ни при чем.

— Твои эмоции — самое главное. Ты забыла, что тебе предстоит замужество, а не слияние корпораций.

Она стояла перед ним, потерянная, желая только одного — чтобы он заключил ее в свои объятия.

— Я не знаю, чего ты хочешь…

— Всего… или ничего. Спокойной ночи, Селия.

Не в состоянии придумать ответ, она повернулась и пошла наверх.

Десять минут спустя, чистя зубы, она прокручивала в мозгу эту сцену, проклиная себя за то, что выглядела перед ним такой дурой. Если бы она подождала до завтра со своими откровениями, то теперь бы лежала в его объятиях.

Ее щеки горели от мороза и оскорбленного самолюбия.

— Я включил твое электроодеяло. Я подумал, что сегодня постель может показаться тебе холоднее, чем обычно.

Хриплый голос Марка, раздавшийся из спальни Шеннон, заставил ее застыть на месте.

— Спасибо, — с достоинством ответила она, стараясь скрыть свою неловкость оттого, что он заходил в ее комнату. Если он решил отомстить, то у него это получилось. Теперь они квиты.

— Ты хорошо выглядишь в этой рубашке, хотя в ней есть что-то старомодное.

— Спасибо.

Дверь комнаты Марка была открыта, он зажег лампу около кровати, и Селия вздрогнула.

Он сел. Свет камина золотил обнаженный торс, а простыня небрежно прикрывала нижнюю часть его тела.

— Может быть, вернемся к начатому? — сказал Марк, и по тону она поняла, что он поддразнивает ее.

— Нет.

Его улыбка исчезла, и лицо стало таким нежным, что ей захотелось броситься к нему в объятия.

— Я люблю тебя, Селия, — тихо проговорил Марк.

Будь она не такого благородного происхождения, то сказала бы то же самое только для того, чтобы утолить огонь, сжигавший ее сейчас. Но это были не те слова, которые она могла произнести с легкостью, если вообще могла.

— Спокойной ночи, Марк.

Глава 8

Он плохо спал в первую ночь, когда приехал сюда, наивно надеясь, что она изменит свое решение. Сегодня он тоже вряд ли сможет заснуть. Внутренний голос говорил, что если сейчас он постучит к Селии, она не прогонит его. Он напомнил себе, что хочет видеть ее в своей постели каждую ночь на протяжении всей жизни, а не один короткий раз.

Он хотел брака, основанного на любви, а она сообщила ему о своем согласии как о деловом предложении. Ни капли страсти, один рассудок.

Он хотел проникнуть в сердце Селии так глубоко, чтобы она была готова скорее умереть, чем оставить его. Он мечтал, чтобы она желала его так же сильно, как он желал ее.

Ничто на свете не заставило бы его сейчас заснуть. Он вскочил с постели и вышел из спальни.

В ванной он и встал под холодный душ. Или в Бостоне вода холоднее, или он стал стареть. Селия выглядела как девчонка в ночной рубашке. Их разделяет десять лет. Десять лет назад он еще и не думал о том, чтобы жениться. Но сейчас все иначе. Дожив до сорока лет, он еще никого так сильно не желал, как эту женщину.

Закрыв глаза, он стал мечтать об их совместной жизни. От этого занятия его отвлек стук в дверь.

— Что случилось?

— Ты в ванной уже почти полчаса. Скоро кончится горячая вода.

Решив не говорить, что он пользуется холодной водой, Марк взял полотенце. Душ не улучшил его состояния. Слабым утешением было и то, что она тоже не спит.

— Я бы с удовольствием выпил чашку кофе, если это возможно.

Через несколько минут с влажными волосами он вошел в кухню. На столе стояли две чашки кофе и тарелка с печеньем.

Селия не улыбнулась, и Марк нахмурился.

— Ты можешь не беспокоиться, — сказал он, — я не буду возобновлять попыток поцеловать тебя.

— Я позвоню завтра на работу и скажу, что не приду. Мы можем сходить в музей, если хочешь.

Он кивнул. Если она не хочет говорить о том, что произошло пару часов назад, он тоже не станет этого делать.

— Этот поход в музей можно считать первым официальным свиданием? — спросил он.

— Мне кажется, что мы должны лучше узнать друг друга.

— Я польщен, — сказал он торжественно, — особенно после того, как Чарли сказал, что ты полностью отдаешь себя работе и не пропускаешь ни дня.

Она покраснела от гнева.

— За всю свою жизнь Чарли ничем себя не утруждал, он не сможет понять, почему я чувствую себя обязанной регулярно ходить на работу, даже если за это не платят денег.

— А почему ты это делаешь?

— Потому, что покинутые женщины нуждаются в поддержке, в талонах на еду, в пособии и во всем остальном, что может поставить их на ноги. Иногда женщине лучше быть вдовой, чем брошенной женой. Моя мать не имела работы, но у нее была военная страховка мужа, чтобы оплачивать счета.

Это была едва ли не единственная информация, которую Селия сообщила о своей семье.

— Твой отец был военным?

— Пехотинцем во Вьетнаме.

— Должно быть, твоя мать вышла замуж очень рано?

— Она вышла замуж в день своего рождения. Ей исполнилось восемнадцать.

— Удивительно, как твоя бабушка позволила ей это.

— Моя мать сбежала из дома в семнадцать лет и жила в коммуне хиппи, которая расположилась в штате Нью-Йорк.

Марк усмехнулся, представив себе элегантную Кэтрин, одетую в потертые джинсы.

— Твоя бабушка, должно быть, рвала и метала.

— Нет, тетя Луиза стащила свидетельство о рождении моей матери, когда оно понадобилось для венчания.

Марк чувствовал, что Луиза нравится ему все больше.

— Каким был твой отец?

— Он оправдал худшие бабушкины опасения. Не мог найти работу и решил пойти в армию. Он и мама думали, что у бабушки есть связи и она сможет устроить так, чтобы его не послали во Вьетнам. Она могла это сделать, но не захотела.

Селия говорила безразличным голосом. Она убедила себя, что должна забыть о потере, и Марк понял, что этой темы нужно касаться очень осторожно.

— Твой отец погиб в бою?

— Двадцать четыре года назад накануне Рождества мы получили телеграмму. На следующий день мама упаковала вещи. Я сильно плакала, потому что думала, что Санта-Клаус не найдет меня, если мы переедем.

Это было не последнее несчастье, обрушившееся на мою мать. Она не закончила университет, страховки отца на жизнь не хватало, поэтому скоро Кэтрин вернулась домой и просила у бабушки прощения.

— И та приняла ее обратно?

— Да, но поставила условия. Она наняла репетиторов, чтобы мама получила диплом, она настояла на том, чтобы мне дали хорошее воспитание. Хиппи на такие вещи не обращали внимания, и я понятия не имела, как должна вести себя леди.

— Тебя послали в пансион?

— Нет, бабушка сама занялась моим воспитанием.

— Почему твоя мама не стала жить отдельно после того, как стала на ноги?

Селия вертела в руках печенье, обдумывая ответ.

— Она потерпела неудачу в самом начале жизни. Не думаю, что у хиппи она нашла то, о чем мечтала. В те дни женщины только готовили и стирали пеленки.

— А как вели себя родители твоего отца?

— Они соблюдали дистанцию.

Неужели судьба так сильно обделила ее любовью, когда она была ребенком? Он молча пил кофе, и гнев разгорался в нем.

— Я не представляю, чтобы моя бабушка смогла бросить в беде кого-нибудь из своих детей.

Селия поежилась.

— Наверное, в твоей семье вели себя иначе. Бабушка всегда сопротивляется, когда делают не так, как она хочет.

— Видимо, она делает это довольно часто.

— И с удовольствием. Она может взять человека за горло, если он стоит у нее поперек дороги. — Она взглянула на его пустую чашку. — Хочешь еще?

— Нет, спасибо.

Селия забрала чашку и понесла к раковине. Марк смотрел на очертания ее фигуры под халатом и думал, что ее бабушка, убила бы его на месте, прочитав его мысли.

— По кабельному телевидению крутят рождественские программы, — сказала Селия.

Марк грустно усмехнулся.

Селия поднялась в гостиную. Войдя следом за ней, Марк критически оглядел комнату.

— Завтра я повешу здесь омелу и остролист[6].

— В этом нет необходимости.

— Нет, есть. Существует поверье, что они отгоняют духов прошлого, — шутливо произнес он.

— В моем прошлом нет никаких духов.

Сев на диван, он стал переключать каналы телевизора и остановился на картинке, где хор пел рождественскую классику, слышанную им тысячу раз.

— Мне следовало украсить эту комнату, не спрашивая тебя, чтобы сделать сюрприз.

— Я терпеть не могу сюрпризов.

В комнате было полутемно, что создавало особенный уют. Подходящее время, чтобы вытащить на свет божий телеграмму, решил он. Откашлявшись, Марк обернулся.

Селия спала, откинув голову на спинку дивана. Он долго смотрел на ее лицо, потом обнял ее за плечи, и не просыпаясь, она прижалась к нему.

Он подумал, что завтра она проснется с чувством вины и желанием, чтобы он поскорее исчез с ее горизонта. Но все-таки теплилась слабая надежда, что стена отчуждения между ними понемногу уменьшалась, и Марк решил, что, когда эта стена рухнет, его счастье будет только сильнее.


Селия устало поднялась по ступенькам, с удивлением заметив, что кто-то счистил с них снег. Сегодня утром ее разбудил срочный звонок, и она, извинившись, объяснила Марку, что ей необходимо быть в центре. Он сразу все понял и согласился отложить поход в музей.

В награду за это она отведет его пообедать к Вере. Похоже, что Вере он пришелся по душе, и она приготовит для него какое-нибудь особенное блюдо. По дороге домой она придумывала объяснения своему импульсивному поведению прошлой ночью.

Войдя в гостиную, Селия остановилась как вкопанная. Маленькие белые шарики, похожие на снежинки, обрамляли окно и мерцали над каминным зеркалом, а из стереосистемы лилась рождественская музыка.

От волнения у нее перехватило дыхание. Подойдя к камину, она заметила, что игрушечные ангелы, подаренные ей Марком, теперь красовались на каминной доске, соединив крылышки. По сторонам камина из красных шерстяных чулок выглядывали два игрушечных эльфа, причем на одном чулке была надпись «Селия», а на другом «Марк».

В зеркале она увидела Марка. Глядя на нее, он вытирал руки полосатым кухонным полотенцем.

— Добро пожаловать домой, — тихо сказал он.

Он пренебрег ее просьбой и разукрасил дом без разрешения, но бессмысленно скрывать восхищение. Не в силах удержать улыбки, она прочла свое имя, вышитое на чулке.

— Неужели ты умеешь вязать?

— Эти чулки связала моя бабушка. Мама тоже прислала тебе подарок, но его нельзя увидеть раньше Рождества.

Почему его семья засыпает ее подарками? Но, прежде чем успела открыть рот, он поклонился.

— Стол накрыт, мадам.

— Тебе совсем не нужно было готовить обед.

В дверях столовой он обнял ее и, притянув к себе, поцеловал так быстро, что Селия не успела его оттолкнуть.

— Омела[7], — пробормотал он.

Подняв голову, она увидела ветку омелы, прикрепленную над дверным проемом.

— Это нечестно!

— Все честно на войне и в любви.

Марк поставил на стол сервиз из лиможского фарфора, белый с золотом, который она получила в наследство от прабабушки. Им никогда не пользовались, он просто красовался на полке буфета, а сегодня стал неотъемлемой частью праздничной обстановки.

Усадив ее, Марк зажег две маленькие ароматные свечки, воткнутые в сосновую шишку, стоящую в хрустальном блюде посередине стола, потом погасил верхний свет. Вынув бутылку шампанского из серебряного ведерка со льдом, он налил его в два хрустальных бокала. Подав ей один бокал, он поднял свой.

— За все хорошее в жизни.

Она пригубила вино, а в это время Марк принес из кухни фарфоровое блюдо, закрытое крышкой.

— Это ты сам приготовил?

— Конечно, нет. Я спросил Веру, какие блюда ты заказываешь по торжественным дням, и она снабдила меня своим фирменным тушеным мясом. Неплохо?

С полным ртом Селия молча кивнула.

— Надеюсь, что ты не очень устала. После обеда нам нужно еще нарядить елку.

Ей понравилось, как он украсил дом, но еще елка… Не говоря прямо, она попыталась отказаться.

— Но ты уже сделал так много.

Снова наполнив бокалы, он улыбнулся:

— Если в тебе говорит прагматичность, то мы можем купить искусственное дерево, которого хватит до конца жизни. Даю слово, что повешу все игрушки сам.

— А кто их потом будет снимать?

— А кто говорит, что их нужно снимать? Мы создадим новую семейную традицию.

— Фамильных традиций у меня достаточно. И мне не нужно никакой елки.

— Тебе не нравятся рождественские традиции?

— Я не вижу смысла притворяться и дарить подарки людям, на которых целый год не обращаешь внимания.

— Многие люди видят в Рождестве мостик между своей взрослой жизнью и детством.

— Для меня это не важно. — С неудовольствием она услышала неуверенные нотки в собственном голосе.

Марк взглянул на ее портфель.

— Надеюсь, ты принесла его не для того, чтобы напугать меня?

— Нужно подготовить кое-какие материалы для слушания в суде, которое будет завтра.

Он поцеловал ее. Прежде чем Селия успела запротестовать, он указал на ветку омелы, прикрепленную к лампе.

— Эти ветки развешаны во многих местах. Хочешь, я покажу тебе все?

— Кажется, что ты хочешь не только их показать мне.

Селия подождала, пока он взял стопку тарелок, и только тогда прошла через дверь, увитую ветками омелы. Войдя в гостиную, она взяла портфель, открыла папку с бумагами, стараясь не обращать внимания на Марка, ходившего по кухне, подпевая рождественскому гимну в исполнении Барбры Стрейзанд. Звучало очень красиво, но Селия знала, что не сможет сосредоточиться на работе, когда он отвлекает ее.

Как будто читая ее мысли, Марк появился в дверях.

— Чем я могу помочь?

— Оставь меня в покое на два часа. В спальне Шеннон на полке лежит целая стопка бестселлеров.

— Я не намерен тратить время на чтение. Если ты настроена избавиться от меня, одолжи ключи от машины. Я хочу осмотреть Бостон.

Когда он уехал, она выключила музыку, но скоро ей стало неуютно в тишине дома, и она вновь включила плейер.

По прошествии двух часов Селия потянулась и зевнула. Сев на диван, она откинулась на подушки и закрыла глаза.

Стук входной двери разбудил ее. Открыв глаза, она увидела перед собой целое море зеленых иголок.

— Ты не поможешь? — раздался голос Марка.

Как ни странно, Селия почувствовала прилив детской радости, ощутив запах хвои.

— Я ведь сказала, что не хочу елку.

— Я привез ее для себя. Мне нужно положить под нее свои подарки. — Не услышав ответа, он раздвинул руками ветки, чтобы увидеть лицо Селии. — Помоги протащить ее через дверной проем, я все сделаю сам.

— Но как ты будешь потом ее вытаскивать?

— Это будет совсем нетрудно. А сейчас тебе нужно просто взяться за один конец…

Она стала тащить дерево, а Марк подталкивал его из коридора, пока елка не очутилась в гостиной. Она была такой огромной, что занимала половину гостиной.

— Ты не мог найти поменьше?

— На улице она выглядела гораздо меньше. Где ее поставить?

«Лучше всего поставить елку у окна», — подумала Селия, но дух противоречия заставил ее сказать:

— Это была твоя идея. Тебе и решать. Марк оглядел комнату.

— Лучше всего у окна. Какая здесь высота?

— Десять футов.

— Я так и думал. — Он поднял елку, потом повернулся к ней. — Было бы проще, если бы ты постаралась приладить подставку.

Хотя он обещал сделать все сам, Селии было неудобно оставаться пассивной наблюдательницей. Она приладила подставку и закрутила винты.

— Готово.

Марк поставил дерево на пол, и макушка елки уперлась в потолок.

— У нас нет места для звезды. У тебя есть ножовка?

Селия покачала головой:

— Мы можем обойтись и без звезды.

— Ни за что. Есть у тебя топорик для рубки мяса?

— Но ты можешь отломить несколько дюймов сверху.

— Рождественскую елку нельзя отламывать сверху. Это плохая примета.

— Ты суеверен?

— Я не люблю испытывать судьбу.

— Тогда я сама подрежу верхние ветки. — Она разыскала ножницы на кухне, отрезала верхушку елки, вопреки своим намерениям она продолжила начатый разговор: — Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что не стоит верить предсказаниям.

— Конечно, стоит. — Он начал укладывать вокруг основания елки блестящую бумагу. — Неужели ты никогда не хотела чего-нибудь так сильно, что была готова обещать что угодно, лишь бы получить желанную вещь.

Как ни глупо это звучало, она знала, что он имеет в виду.

— После того как я переехала в родовое поместье Харгрейвов, я обещала матери, что буду послушной девочкой, если мы вернемся в наш старый дом.

— В то утро на теплоходе, когда я увидел тебя в первый раз, я молил Бога, чтобы это мгновение длилось вечно.

Она молча слушала его, прикрепляя к ветке гирлянду фонариков. Хотелось сказать, что его мечты не имеют никакой почвы, но она знала, что покривит душой.

— Я хочу, чтобы всегда, засыпая ночью и просыпаясь утром, я испытывал радость оттого, что вижу тебя, и чтобы ты чувствовала то же самое. — Подойдя, он взял ее за руки, и она не нашла сил оттолкнуть его.

Фонарики упали на ковер.

— Может быть, я мечтаю о несбыточных вещах.

— Может быть, и нет, — неслышно прошептала она.

— Я ожидал услышать от тебя совсем другое.

— Я не лгу тебе, Марк. Мне кажется, что мы — подходящая пара, но я не стану обманывать и говорить, что люблю тебя, когда на самом деле это не так.

Он отпустил ее.

— Я подожду.

Подняв гирлянду с ковра, Селия заметила на окне, около которого стояла, ветку омелы. Она невольно посмотрела на Марка. Его глаза потемнели, говоря ей, что он думает о том же. Взяв себя в руки, он отвернулся к елке.

— Передай мне коробку с серебряным дождем, пожалуйста.

Это была временная передышка, но Селия была благодарна за то, что он дал ей возможность собраться с мыслями. Вопреки своему нежеланию она скоро обнаружила, что незаметно втянулась и помогает Марку наряжать елку. Когда последняя игрушка была повешена.

Он выключил свет. Потом замер рядом с ней, любуясь своей работой.

В темноте загадочно светились гирлянды маленьких огоньков. Комната стала уютной и домашней.

— Возможно, это не так впечатляюще, как генеалогическое древо Харгрейвов, — сказал Марк, — но, по-моему, выглядит совсем неплохо.

— Очень красиво, мы никогда не наряжаем елку, только в бальном зале, где устраиваются приемы.

— Тебе жаль, что сегодня ты потратила на это время?

Она с удивлением почувствовала, что глаза ее стали влажными, и отвернулась, чтобы он их не заметил.

— А теперь, вероятно, ты захочешь испечь рождественский пирог, — сказала она.

— Если ты этого захочешь. — Подойдя, он стер слезу, застывшую у нее на щеке.

Чтобы продлить радость от этого прикосновения, Селия прижалась щекой к его ладони. Ощущение близости Марка, неяркий свет лампы и кружащий голову аромат хвои так сильно подействовали, что она закрыла глаза, с удивлением поняв, что сочетание лунного света и вина, которые она винила в том, что случилось во время круиза, далеко не самое опасное. Он привлек ее к себе, и, подняв голову, она позволила поцеловать себя. Он губами стер слезы с ее щек.

— Чего ты хочешь, Селия? — прошептал он, и она почувствовала на лице тепло его дыхания.

— Я знаю, чего не хочу. Не хочу, чтобы кто-то вторгался в мою жизнь и пытался изменить мои привычки.

— Я не пытаюсь ничего изменить.

— Нет, пытаешься. Ты знаешь, как я привыкла отмечать Рождество, и принес все эти штуки в дом.

— Я хочу внести в твою жизнь частицу счастья.

— Ты заставляешь меня плакать.

Он обнял ее и крепче прижал к себе.

— Хочешь, я сниму игрушки и завтра же унесу елку?

— Не нужно, — всхлипывая, проговорила она.

— Если хочешь, я уеду сегодня вечером.

Она испуганно сжала руками его плечи.

— Я сама не знаю, чего хочу. Я хочу тебя.

Но это он и сам должен чувствовать. Он наверняка понял это в тот первый вечер, когда они поцеловались, закутанные в покрывало из лунного света.

Она вдруг поняла, что любит его гораздо сильнее, чем на теплоходе.

— Ты нужен мне.

Эти слова вырвались непроизвольно. Селия застыла, уверенная, что он скажет, что этого ему недостаточно.

— Это только начало. — Он понимал, чего стоило ей это признание. — Но уже намечается прогресс.

Он стал целовать ее глаза, лоб, подбородок. Когда он прикоснулся к ее губам, она почувствовала, как сотрясается все его тело. Его руки скользнули под ее кофту и стали блуждать по груди, пока Селия не застонала. Он судорожно расстегивал пуговицы на ее блузке.

— Кто, черт возьми, придумал эти мелкие пуговицы?

— Кристиан Диор.

Он закрыл поцелуем смеющиеся губы, и она сама расстегнула блузку. Его тело боролось с рассудком. Оторвавшись от ее губ, он стал медленно застегивать пуговицы на ее блузке.

— Извини, я не хочу пользоваться ситуацией.

— Не хочешь… — как эхо откликнулась она. Отстранившись, она застегнула пуговицы. Когда молчание стало невыносимым, Селия сделала шаг к отступлению.

— Я думала, что ты хочешь…

— То, чего я хочу, не имеет с этим ничего общего. — Он сжал руки в кулаки, чтобы не обнять ее. — Я приехал в Бостон не просто позабавиться в выходные.

— Понятно.

— Я не люблю компромиссов. Мне нужно или все…

Или ничего. Правда, ничего тоже не устраивает. Как он был глуп! Хотел добиться, чтобы Селия сказала, что тоже любит его. Но эти слова она должна произнести по своей воле. Нет, он не станет прикасаться к ней, чтобы принести себе временное облегчение. Он поступит иначе.

Глава 9

Не открывая глаз, Селия глубже зарылась в одеяло. Ей приснился тяжелый сон — вереница эротических фантазий, прерываемых домашними тревогами.

Встав с постели, она направилась в ванную. Спустя десять минут, суша волосы феном, она посмотрела в зеркало. Ничто не выдавало волнения, царившего в ее душе.

Селия решила, что Марк еще спит, поэтому без опасений босиком спустилась в холл. Она удивилась, когда услышала звон посуды, сопровождаемый жизнерадостным свистом.

— Завтрак готов, — раздалось из кухни.

— Я не хочу есть.

— Я подам тебе завтрак в постель.

В его голосе звучала решимость исполнить задуманное, и у нее не было сил противостоять ему сегодня утром.

— Я уже встала, — сказала Селия.

Не удержавшись, она взглянула на елку. Гирлянды огоньков приветливо сияли в рассветной полутьме.

Приближаясь к кухне, Селия почувствовала запах корицы, а увидев тарелку со сладкими булочками, стоящую посреди кухонного стола, удивленно подняла брови:

— Неужели ты испек их сам?

Он поставил перед ней чашку чая.

— Булочки принесла Вера. Они еще теплые.

Она хотела спросить, как ему удалось убедить Веру доставить их сюда так рано, но промолчала.

Марк сел за стол наискосок от нее с чашкой кофе.

— А я и не знал, что Вера была твоей клиенткой.

Селия кивнула.

— Это был один из успехов центра. Ее муж пробавлялся случайными заработками и не утруждал себя брать справки с места работы для получения государственной пенсии. Когда Вера пришла в центр, она поставила условие, что не примет от нас помощи, если не сможет чем-нибудь отплатить за это. Все, что она умела, — это варить, жарить и парить. Вера начала работать на кухне центра, но мечтала открыть собственное кафе, стала посещать курсы по менеджменту. Центр дал ей первый беспроцентный кредит.

— И ты была ее поручительницей. — Выбрав булочку, Марк пододвинул блюдо к Селии. — Она говорит о помощи центра гораздо меньше, чем о твоей.

— Не верь всему, что слышишь. Что ты собираешься делать сегодня?

— Поеду на ленч с Чарли Коффи. Он еще думает, что сможет уговорить меня участвовать в его избирательной кампании. Сначала хочет показать мне город, а потом начнет обрабатывать.

— Это слишком большая плата за обзорную прогулку, — смеясь, сказала Селия.

— Если бы ты не пошла на работу, мы могли бы посидеть где-нибудь и поговорить, чтобы лучше узнать друг друга.

Она потянулась было за третьей булочкой, но решила, что это уже чересчур, и отдернула руку.

— Не люблю копаться в прошлом.

— Вчера Чарли рассказал мне о некоторых вещах…

— Ты вчера виделся с Чарли? О чем он тебе говорил?

— Он рассказал мне о том, что, когда для урока истории понадобилось знамя с вашим фамильным гербом, ты заменила его Веселым Роджером[8].

— Мне тогда было десять, просто захотелось поозорничать. Бабушка была в ужасе. — Вспомнив выражение лица бабушки, она рассмеялась.

— Какая-то газета прислала репортера сфотографировать флаг и сделать заметку…

— У меня сложилось впечатление, что ты росла не очень послушной и благовоспитанной девочкой.

— Вряд ли можно назвать бунтарским поступком то, что я сделала.

— А когда ты залезла на дуб, росший под окнами спальни, после того, как посмотрела «Тарзана»?

Она вспомнила, как просидела на дереве целую ночь, не желая свалиться вниз. На следующее утро пришлось вызывать пожарных, что дало возможность местным репортерам сделать еще несколько снимков, после которых последовало строгое предупреждение от бабушки. На этом закончилась ее тяга к приключениям.

— Наверное, ты страшно скучал вчера, если я была единственной темой вашего разговора.

— Чарли признался, что был стеснительным молодым человеком, пока не попал под твое влияние. Он сказал, что худшим в его жизни был день, когда ты вернула ему обручальное кольцо. — Тон Марка приобрел какой-то странный оттенок, глаза его потемнели.

Ревность?

— Мы не были влюблены друг в друга, хотя оба и прилагали все усилия. Между нами… — Она подыскивала нужное слово. — Не было страсти. Вероятно, потому, что мы выросли вместе.

— Или он не тот мужчина, который тебе нужен.

В то время она была совсем девчонкой, и для нее главным было вырваться из рук бабушки. Когда она отказала Чарли, а потом стала немного жалеть, она успокаивала себя тем, что брак нужен был Чарли по соображениям престижности, а не по любви.

— Он довольно быстро утешился, — сказала она, — несколько месяцев спустя он сделал предложение другой девушке.

— Ты не жалеешь об этом?

Удивленная тем, как напряженно прозвучал его вопрос, она покачала головой:

— У Чарли на уме только карьера.

Он вздохнул с облегчением.

— Давай выйдем на улицу и посмотрим на восход солнца.

— Оно взойдет через час-полтора. Кроме того, мне нужно подготовиться к работе.

Она стряхнула крошки и, подняв голову, увидела, что он стоит прямо напротив нее.

— Над тобой опять омела, — пробормотал Марк.

Она почувствовала, как его руки сомкнулись на ее талии. От его прикосновения смешались мысли. Его пальцы медленно скользнули вверх по спине, потом коснулись грудей.

— Вчера вечером, — прошептал он, — я должен был согласиться на твои условия.

— Я не помню, какие ставила условия, — с трудом проговорила она.

Закрыв глаза от наслаждения, она позволила раздвинуть полы халата и сбросить его. Когда он стал ласкать губами ее нежные соски, его дыхание обожгло кожу. Она нашла губами его губы, ее тело жаждало более полной ласки.

— Кажется, ты опоздаешь на работу, — хрипло проговорил он.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Слова вырвались помимо ее воли.

— Я знаю, — сказал он, сжимая ее в объятиях, — но у меня есть не так много, Селия. Я могу предложить тебе верность и любовь, в чем поклянусь перед алтарем.

Она улыбнулась ему:

— А кто просит большего?

В ответ он нежно коснулся губами ее щеки. Не в силах сдерживать желания, она закрыла глаза и, прижавшись губами к его шее, ощутила, как учащенно бьется его пульс.

— Я думаю, нам лучше подождать, — вдруг хрипло проговорил он.

— Что? — Она удивленно откинула назад голову.

— Если мы собираемся это делать, то не должны врать сами себе.

— Но все и так в порядке. — Обняв, она прижалась к нему.

— За исключением того, что потом ты как ни в чем не бывало собираешься идти на работу.

Она закусила губу. Конечно, по-своему он прав. Но ей так не хочется выпускать его из своих объятий!

— Хождение на работу вошло у меня в привычку.

— Но мы получили бы только половину удовольствия. На обед принеси хлеба и бутылку вина.

— Постараюсь не забыть. — Встав на цыпочки, она подняла лицо для последнего поцелуя.


Выйдя из лимузина, Марк некоторое время молча разглядывал фамильный особняк Харгрейвов. Его величественные стены четко выделялись на фоне стального зимнего неба. Они были такими же твердыми и неприступными, как и бабушка Селии. Вид векового дуба заставил его улыбнуться и забыть о своих опасениях по поводу приглашения, которое он получил час назад.

Из лимузина вылез водитель.

— Мадам ждет вас ровно в полдень. Сейчас одиннадцать пятьдесят шесть.

Марк поднялся по широким каменным ступеням. Прежде чем он успел коснуться бронзового молотка, дверь распахнулась. Проведя его внутрь и взяв пальто, дворецкий проговорил:

— Мадам ожидает вас в столовой, сэр.

Марк чувствовал себя как провинившийся мальчик, которого ведут в кабинет директора, следуя за дворецким через холл.

— Садитесь, мистер Эдвардс, — раздался твердый голос Грейс Харгрейв.

На столе стояло только два прибора, и надежда на то, что присутствие Луизы сделает беседу менее официальной, развеялась.

— Добрый день, миссис Харгрейв. — Его голос прозвучал совершенно спокойно.

Не отвечая на его улыбку, она кивком указала на стул, потом позвонила в колокольчик. Молча она следила, как лакей поставил две тарелки супа и исчез.

На лице Грейс выразилось удивление, когда Марк положил на колени салфетку и выбрал ложку для супа из множества лежавших перед ним серебряных столовых приборов. Он мысленно поблагодарил своих учителей в Аннаполисе.

— Я не стану притворяться, делая вид, что считаю это обычным приглашением с вашей стороны, — сказал он спокойно, — почему бы нам сразу не перейти к делу?

— Я наняла частного детектива. Он говорит, что вы ухаживаете за моей внучкой.

— Да, это так.

Положив ложку, Марк подумал, удастся ли ему дождаться бифштекса или беседа закончится раньше этого радостного события.

— Я хочу, чтобы вы это прекратили, — твердо произнесла Грейс.

Он поборол желание бросить тяжелую серебряную ложку в тарелку с супом, вежливо улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я ценю вашу заботу, миссис Харгрейв, но Селия уже достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения.

— Я уверена, что вы осведомлены о размерах наследства, которое перейдет в ее распоряжение, как только ей исполнится тридцать, а ее день рождения наступит через два дня после Рождества.

Марк знал, когда у Селии день рождения, но понятия не имел об условиях наследования.

— Тогда, — продолжала Грейс, — вы должны знать, что в завещание включены некоторые пункты, которые затрудняют доступ к нему посторонних лиц. Во-первых, деньги не может наследовать ее супруг. В случае ее смерти или развода наследство вновь переходит в фонд семьи или к детям Селии, если они появятся. Конечно, при жизни супругов нет никаких ограничений в использовании денег.

Марку с трудом удалось сдержаться.

— Меня не интересуют деньги Селии.

— Вы, вероятно, влюблены в нее?

Хотя в ее тоне сквозила явная насмешка, он не попался на крючок. Убрав с колен салфетку, он положил ее на стол, встал и отодвинул стул.

— Извините, миссис Харгрейв, я должен откланяться.

— Садитесь, молодой человек! Я только проверила, каковы ваши намерения.

— Слежка была пустой тратой времени и денег.

— У вас незавидное прошлое. Арест за драку в баре…

— Мне было тогда девятнадцать.

— Несколько раз у вас отбирали права за превышение скорости. Не знаю, в чем вы повинны еще, ведь некрасивые поступки скрывать довольно легко.

Он стоял по-военному прямо, заложив руки за спину.

— Итак, миссис Харгрейв?

Она смерила его взглядом.

— Подайте мне вон ту папку с буфета.

Он повиновался, держа папку, как заряженное оружие. Вынув из папки стопку бумаг, она стала перебирать листки.

— Ваши родители владели фермой в Аризоне.

— Ранчо по разведению шиншиллы, — поправил он.

— С финансовой точки зрения это было нестабильное предприятие, которое прогорело за два года. «Вестерн-ривер банк» собирается отказать вашему отцу в праве выкупа закладной, если просрочка в выплате процентов не будет ликвидирована в ближайшие дни.

Именно на этом ранчо он собирался построить предприятие по выработке энергии.

— Я ценю вашу заботу о делах своей семьи и понимаю ваше стремление найти деньги для выплаты по закладным даже в такой неэтичной форме.

Хотя он еще не получил ответа на свое прошение о гранте от федерального правительства, не было никаких оснований ожидать отказа. Очевидно, осведомитель плохо сделал свою работу, если сна решила, что ему необходимо запустить руку в наследство Селии, чтобы спасти ферму от разорения.

— Я не…

— Скажите мне, сколько вам нужно, и я переведу вашему отцу деньги в течение часа.

Борясь с желанием свернуть ей шею, Марк осведомился:

— Вы хотите дать ему взаймы?

— Это взятка, мистер Эдвардс. Я решу ваши проблемы, а вы решите мои.

— Каким образом?

— В обмен на уплату долгов вашего семейства я хочу, чтобы вы один отправились в аэропорт не позже завтрашнего полудня. Моя машина в вашем распоряжении.

Его терпение лопнуло.

— Чтобы развеять ваши сомнения, хочу сказать вам, что я полюбил Селию, не зная о том, есть ли у нее хотя бы цент. Мои чувства к ней не изменятся, будь она богатой наследницей или бедной сиротой. В настоящий момент мне кажется, что второе было бы лучше.

На губах Грейс появилась холодная улыбка.

— У вас есть двадцать четыре часа. Я предпочитаю не втягивать в это Селию, но если вы вынудите меня, придется ей рассказать, какой вы на самом деле проходимец.

Переведя дыхание, Марк повернулся на каблуках и вышел из комнаты, успешно преодолев желание изо всех сил хлопнуть дверью.


За обедом он объяснит Селии положение дел, расскажет, как убедил своих братьев одолжить ему деньги, необходимые для начала предприятия, и что Чарли пообещал дать ход его просьбе через нужные комиссии. Если все пойдет нормально, то к концу месяца он может добиться гранта и начать задуманное дело. Конечно, все зависело от ее согласия поехать с ним в Аризону после их свадьбы.

Сегодня вечером он спросит ее об этом. Но сначала он скажет о телеграмме.

Когда он вошел в гостиную, Селия подняла голову.

— Как прошел ленч?

Этот вопрос застал его врасплох, ведь он не ожидал увидеть Селию дома так рано.

— Случилось еще кое-что.

Он не решился сказать, что именно произошло.

— Спасибо за цветы и конфеты.

Не понимая, он несколько минут смотрел на нее, пока не вспомнил, что послал ей на работу букет роз и коробку шоколадных конфет.

— Это еще раз доказывает, что я ухаживаю за тобой по полной классической программе.

Присев на диван, он увидел альбом с фотографиями.

— Чем ты занимаешься?

— Я решила показать, каким был раньше Чарли.

— Я не… — Марк хотел сказать, что не встречался с Чарли за ленчем, но понял, что за этим последуют расспросы, на которые он еще не готов ответить.

Взяв альбом, он стал медленно перелистывать страницы. Чарли и Селия, одетые в ковбойские костюмы, они вместе на выпускном балу, вот они катаются на пони, вот стоят возле Эйфелевой башни.

Он не мог подавить ревность.

— Есть хоть одна фотография, на которой ты без Чарли?

Она раскрыла начало альбома и показала несколько снимков, без сомнения, сделанных родителями, все они были наполнены теплом и любовью. Селия — крошка с круглыми щечками, плещущаяся в ванне. Селия лет двух, стоящая рядом с матерью посреди цветущего луга. Он смотрел на старую фотографию Кэтрин. Ее прямые волосы были украшены венком из маргариток, а лицо обращено к солнцу.

— Твой отец, наверное, влюбился с первого взгляда. Тогда она была такой же красивой, как ты сейчас.

Селия провела пальцами по фотографии.

— Сначала сделали, а потом начали думать, как говорит тетя Луиза. Правда, она сказала это о своем замужестве.

— Они обе — тетя Луиза и твоя мать — мудрые женщины. У тебя есть фотография твоего отца?

Марк взглянул на черно-белую карточку, которую она протянула. На фотографии был снят молодой человек, одетый в военную форму. Несмотря на поразительное сходство Селии со своей матерью, Марк уловил в мальчишеском лице черты его дочери.

— Последний раз, когда я видела его, мне было около шести, а ему, должно быть, лет двадцать пять. Я махала рукой уезжавшему поезду и удивлялась, почему мама плачет. Иногда я думаю, что моя жизнь могла бы быть совсем другой, если бы…

На ее глазах выступили слезы.

— Возможно, я не встретила бы тебя.

— Невозможно. Это судьба.

Отложив альбом, он привлек ее к себе.

— Ты сегодня собираешься остаться дома или в любой момент может позвонить телефон и ты исчезнешь?

— Я поменяла расписание и до конца недели свободна, как птичка. Мы можем отключить телефон.

Ее пальцы скользнули по его рубашке и взялись за пряжку ремня. Голова пошла кругом, но где-то в глубине сознания он помнил, что должен обсудить с ней важные вопросы.

— Сейчас нам нужно поговорить. Я заказал столик в ресторане, о котором мне говорила Шеннон.

— Отмени заказ. — Она потерлась грудью о его рубашку.

— Это запрещенный прием, женщина.

— В любви и на войне все методы хороши.

Не удержавшись, он поцеловал ее в надутые губки.

— Нам нужно кое о чем поговорить.

— Я уже составила план беседы. Прежде всего давай обсудим, сколько у нас будет детей.

— Сначала давай поженимся.

Марк подумал, что лучше закончить разговор сейчас, не дожидаясь ресторана.

Она провела рукой по его волосам.

— У тебя седые волосы.

— Это следствие долгих ожиданий, каждая минута без тебя казалась вечностью. Что ты делаешь?

— Расстегиваю твою рубашку.

Ее холодные пальцы скользнули по его груди, и у него прервалось дыхание. Она прижалась лицом к его плечу.

— Мы можем неплохо провести несколько часов перед обедом, — прошептала она, прижимаясь губами к его груди.

Желание говорить о телеграмме ослабло, когда она стала гладить его грудь.

— Мы ведем себя, как два подростка.

— А я-то все думал, как мы себя ведем?

Поцеловав ее, он встал и отошел в другой конец комнаты. Нужно позвонить Чарли и узнать, как продвигаются дела с грантом. При обычных обстоятельствах он действовал бы в соответствии с принятым планом, но Грейс Харгрейв неожиданно вмешалась и сократила все сроки. Подумав, что она могла поставить на прослушивание телефон Селии, он решил сделать этот звонок из автомата. Кроме того, он еще не купил Селии подарок.

Когда он вернется, они обсудят все сразу. За двадцать четыре часа нужно наверстать очень многое.

— Я должен выйти. Какие пожелания насчет подарка?

Поднявшись с дивана, Селия последовала за ним в прихожую.

— У меня есть все что нужно. Он поцеловал ее в лоб.

— Вернусь через час-полтора.

Когда он ушел, Селия поднялась наверх. Она так давно не обедала в ресторане и волновалась, как школьница, особенно когда думала о том, что будет после.

Насыпав в ванну ароматическую соль, она погрузилась в теплую воду.


Стук в дверь разбудил ее. Марк вошел в ванную.

— Я думал, что ты ушла…

Не закончив фразы, он взглянул на ее плечи и грудь в мыльной пене, потом снял с крючка полотенце.

— Уже почти полпятого, а столик заказан на пять часов.

— Через несколько минут я буду готова. — Ее голос дрогнул, когда он поцеловал ее мокрую щеку. От его близости внутри опять поднялась волна желания. Он поцеловал ее в плечо. — Ты вкусно пахнешь.

— Эту соль Шеннон привезла из Парижа к моему дню рождения. Через минуту я оденусь.

— Я так не думаю. — Уронив полотенце на пол, он опустился на колени рядом с ванной и коснулся легким поцелуем губ.

Почувствовав, как желание овладевает ею, она схватилась пальцами за край ванны.

Сильные руки подняли ее, и, набросив на нее махровую простыню, Марк понес Селию в спальню.

Глава 10

Селия, приподнявшись на локте, смотрела на него, освещенного последними лучами солнца. Разметавшись во сне, он занял большую часть двуспальной кровати. Нагнувшись к его лицу, она несколько раз прошептала его имя, пока Марк не открыл глаза.

— Что мне делать? Позвонить и заказать столик на другое время?

Она утомленно откинулась на подушку.

— Надо подумать.

— Как по-твоему, когда стоит назначить нашу свадьбу?

Селия медленно провела пальцем по его плечу.

— Во всяком случае, не раньше Рождества.

— Но если мы подадим все бумаги завтра, то можем успеть к твоему дню рождения.

— Ты это серьезно?

— Слово скаута. Если ты полагаешь, что я собираюсь оставить тебя незамужней, чтобы ты могла строить глазки каждому симпатичному мужчине в Бостоне, то ошибаешься.

— Все равно ты скоро уедешь, поженимся мы или нет.

Выскользнув из его рук, она соскочила с кровати.

— Куда ты?

— В ванную.

— А как насчет того, чтобы пожениться?

— Есть причины, по которым я не могу согласиться.

— Какие же?

— Во-первых, ты не сделал мне предложение.

Вскочив с постели, он опустился перед ней на колени.

— Мисс Сесилия Харгрейв Мейсон, могу я иметь честь просить вашей руки и сердца?

— Да, сэр. — Она обвила руками его шею. — Я согласна стать вашей женой. Мой кузен Дэррил — священник, и уверена, что он будет рад обвенчать нас. Я позвоню бабушке и сообщу, что мы придем к ней на обед.

— Селия, дай мне только три дня. — Его губы прижались к ее губам.

— Но ты сам говорил, что у нас нет времени, — пробормотала она, когда Марк поднял ее и понес к кровати.

— Мы можем пропустить и этот обед.

— А вот этого делать не стоит. — Поцеловав его, Селия завернулась в простыню и направилась к двери. — Ведь свадьба не может произойти сама собой.

Он поймал конец простыни.

— Почему бы нам сначала не обвенчаться, а потом сказать об этом твоему семейству?

Марку доставляла мало удовольствия мысль о том, что он может стать жертвой допроса за обедом у Харгрейвов. Еще нужно рассказать Селии об абсурдном обвинении ее бабушки.

— Не думаю, что твоя бабушка будет так уж рада нашей свадьбе.

— Не огорчайся. Ей понравится идея в скором времени стать прабабушкой.

Глядя, как она направляется к двери, Марк подавил в себе желание убедить ее обвенчаться втайне. Если он это сделает, ее бабушка наверняка решит, что он действительно имеет корыстные намерения. Если же он пойдет на обед, то по крайней мере сможет действовать открыто.

Если бы у него был еще один день! Его братья сейчас готовят факс, и завтра он смог бы представить Грейс Харгрейв доказательства, что его намерения бескорыстны.


Сидя за столом рядом с Марком, Селия искоса поглядывала на него. В синем форменном кителе Марк был очень красив, и Селия не смогла скрыть счастливой улыбки. Мать и тетя Луиза обращались с Марком как и со всеми гостями. Бабушка его игнорировала.

— Ты еще любишь шпинат? — улыбнулась тетя Луиза, глядя, как Селия накладывает вторую порцию, — я специально попросила купить его, узнав, что ты придешь к обеду.

— Нас удивило, что ты удостоила нас своим посещением в будний день, — заговорила бабушка, — а завтра ты собираешься прийти как обычно?

— Возможно, Грейс, теперь ее планы изменились, — вмешалась тетя Луиза.

— Я должна сказать повару, на сколько человек готовить еду, — резко ответила бабушка, — если она собирается привести гостей, я должна знать об этом.

Селия хотела сказать, что обычно рождественский стол бывает столь обильным, что его хватает на любое количество гостей, но сдержалась.

— Я приведу своего жениха.

За столом воцарилось молчание. Даже не оглядываясь, она знала, что тетя Луиза прижала к носу флакон с нюхательной солью.

Селия взглянула на Марка и, ободренная его улыбкой, смело встретила ошеломленный взгляд матери.

— Мы поженимся в мой день рождения.

Кэтрин посмотрела на Марка:

— Вероятно, это вы счастливый избранник, капитан?

— Да, мэм. Мы собирались объявить об этом после обеда. Мне очень жаль, что эта новость привела вас в шок.

Бабушка взглянула на Луизу:

— Если ты собираешься падать в обморок, сделай это в своей комнате.

— Со мной все в порядке. Я думаю, что это просто чудесно. И я буду первой, кто поздравит капитана Эдвардса.

Отодвинув стул, она встала и обняла сначала Селию, а потом Марка.

— А теперь скажите, что я могу сделать для вас.

— Мы хотим попросить Даррела провести церемонию венчания.

Взглянув на Селию, бабушка позвонила в колокольчик.

— Не стоит разговаривать об этом за обедом.

— Не будь смешной, мама, — предостерегающе проговорила Кэтрин, — неужели ты не видишь, что все идет к тому, что нам придется открыть одну из бутылок вина, которое дедушка хранил для специальных случаев?

— Об этом можно говорить только после того, как все будет решено.

— Мы все уже решили. — Селия поняла, что недооценила возможностей бабушки.

— Ерунда, — спокойно проговорила Грейс, — я думаю, не стоит за обедом обсуждать твою судьбу.

— Здесь нечего обсуждать.

Быстро поднявшись из-за стола, Марк подошел к ней.

— Извините, нам нужно на несколько минут выйти.

Взяв Селию за локоть, он вывел ее из гостиной.

— Твоя бабушка очень хочет, чтобы ты изменила свое решение, — сказал он, закрывая дверь библиотеки.

Селия опустилась в ближайшее кресло.

— Она не сможет этого сделать.

— Когда я уйду в море, ты останешься здесь одна, и придется часто с ней встречаться.

— У нас уже были стычки по этому поводу. Она ненавидела всех мужчин, которых я приводила к обеду.

— За это я могу быть ей только благодарен. — Марк криво усмехнулся.

Откинув голову на спинку стула, Селия взглянула на него, и от любви, светившейся в ее глазах, у него перехватило дыхание.

— Почему я должна закончить лучшую часть моей жизни прежде, чем она началась? Что бы она ни сказала, я не изменю своего решения.

— Тогда нам лучше распрощаться с твоими родственниками и поспешить в универмаг, пока он не закрылся.

— В какой универмаг?

— Я хочу купить тебе бриллиантовое кольцо, чтобы сделать наше обручение официальным.

В полумраке он увидел, что она улыбается.

— В чем дело?

Обняв его, она положила голову ему на грудь.

— Бриллианты — страсть бабушки. Я всегда считала их холодными. Кроме того, у меня в сейфе лежат драгоценности, оставшиеся от моих знаменитых предков.

— Это драгоценности Харгрейвов, их ты будешь надевать на приемах. А мое кольцо будешь носить каждый день.

— Подари мне что-нибудь другое.

Ее пальцы погладили его руку, нащупан кольцо Военно-морской академии.

— Вот это.

— Оно слишком большое.

— Но оно твое. Я могу носить его на цепочке на шее.

Завтра он найдет что-нибудь получше, что-нибудь достойное ее. Сняв кольцо с пальца, он протянул его ей.

— Считай, что формально мы уже помолвлены.

Он скрепил поцелуем церемонию обручения.

— Селия, — раздался голос Кэтрин, — могу я войти?

— Бабушка послала разведчика, — пробормотала Селия, — если я начну выходить из себя, ущипни меня.

Открыв дверь, Кэтрин заглянула в комнату:

— Я вам не помешала?

— Входи, мама. Я знаю, что вся эта скоропалительность…

— Скоропалительность — не совсем точное слово. — Кэтрин жестом остановила ее. — Я просто хотела сказать, что возьму на себя заказ цветов. Я поговорила с поваром, и он согласился приготовить свадебный ужин. Не думай о бабушке. Ей нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. — Кэтрин повернулась к Марку: — Рада приветствовать вас в нашей семье, капитан.

— Марк, — поправил он, целуя ее в щеку. — Рад подняться на борт. Я должен поблагодарить вас за то, что вы произвели на свет такую замечательную дочь.

— Я тоже рада этому факту. — Она повернулась к Селии: — Пришло время тебе изменить свою жизнь.

— Спасибо, мама.

— Спасибо тебе, что сказала нам, а не сбежала, чтобы тайно обвенчаться. Свадьба должна быть семейным праздником. У вас есть семья, Марк?

— Кроме родителей, у меня есть бабушка Таша, три брата, три невестки, семь племянников и племянниц.

Кэтрин удивленно подняла бровь.

— Но как же они смогут достать билеты на самолет во время рождественских праздников? Хотя… я смогу помочь им через своих знакомых и приглашаю их разместиться в западном крыле нашего дома. Если ваша мать позвонит сегодня вечером, мы обсудим все детали.

— Благодарю вас, мэм. Она очень огорчилась бы, если бы не смогла присутствовать на свадьбе.

Марк почувствовал себя, как ребенок, нашедший долгожданный подарок Санта-Клауса в новогоднее утро.

— Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Селия, твои кузины ни за что не согласятся пропустить такое событие. Луиза уже обзванивает родственников. На какое время ты собираешься назначить церемонию?

— На два часа. — Селия помедлила. — Мама, честно говоря, мы собирались пригласить совсем немного людей.

— Так и будет, — успокоила ее Кэтрин, — я приглашу только родственников. Ты уже подумала о свадебном торте?

— Нет, еще не успела.

— Тогда я закажу его прямо сейчас в отеле «Ритц».

Кэтрин скрылась за дверью, и Марк обнял Селию.

— Пойдем, детка. Похоже, нас ждет грандиозное венчание.


Стоя перед зеркалом в ванной, Селия поправляла волосы. Открылась дверь, Марк подошел и надел золотую цепочку ей на шею.

— Это слишком скромный подарок. Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего.

— Это кольцо будет напоминать о тебе.

— Я сам хочу напоминать о себе. Я буду скучать по тебе, Селия.

— Только три месяца, — прошептала она.

— Две тысячи сто шестьдесят часов.

Но сейчас не хотелось думать об этом. Он прикоснулся губами к ее напряженным грудям, потом поцеловал ее в шею, где билась голубая жилка. Его рука скользнула по ее животу, ощутив ее напряженную плоть в ожидании того, что сейчас произойдет.

— У нас есть сегодняшняя ночь и целый завтрашний день…

Положив руки ему на плечи, она прижалась к его губам. Подняв, он понес ее к постели.

Он всем телом ощущал гладкость и теплоту ее упругой кожи. Их тела содрогались в одном ритме.

Когда все закончилось, он никак не мог отпустить ее из своих объятий.

— Одеяло, — пробормотала она, устало прижимаясь к нему, — кажется, оно упало на пол.

— Если тебе станет холодно, разбуди меня.


В смутном состоянии блаженной дремоты, Селия коснулась плеча Марка, чтобы убедиться, что все происшедшее было с ней наяву, а не во сне.

— Еще даже не рассвело, — прошептал он, щекоча своим дыханием ее кожу, — зачем ты меня будишь?

— Но я не хочу тратить время на сон.

— Мысли о приданом и все такое?

— У меня уже нет времени думать о приданом.

Марк зажег настольную лампу около кровати.

— После того как я уеду, у тебя будет целых три месяца, чтобы позаботиться о мелочах.

— Об этих мелочах мы должны подумать вместе. Например, нам надо решить, где мы будем жить.

— Мы будем жить вместе, это главное.

— Я серьезно.

— Я тоже, — сонно пробормотал он, — мне кажется, что нам лучше поехать в Аризону. Работая там, я могу найти применение своим знаниям. Ведь я инженер. В Аризоне будет экспериментальная ферма по исследованию новых источников энергии, но если не хочешь уезжать отсюда, то мы можем жить в Бостоне.

Но сейчас ее занимали совсем другие заботы.

— Похоже, что лучше нам было бы сбежать. Тетя Луиза обзвонила всех родственников, а надо сказать, что у меня бесконечное количество кузенов и кузин.

— Очень неосмотрительно с твоей стороны иметь так много родственников.

Сев на кровати, Селия обхватила руками колени.

— Со стороны Харгрейвов восемнадцать двоюродных братьев и сестер, не говоря уже о двоюродных дядях и тетях. Когда-нибудь я покажу тебе свое генеалогическое древо.

Марк в ужасе закрыл глаза.

— И они все приедут на свадьбу?

— Но все это не так страшно, — небрежно сказала она, — я попрошу их повесить таблички с именами, чтобы тебе проще было узнать, кто есть кто.

— Неужели ты помнишь, как их всех зовут?

— У моей двоюродной бабушки Лидии трое детей Лиза Мария, Линда и Фредерик, внуки Карен, Уилл и Фред-Младший. Уилл — адвокат. Он окончил Гарвард на год раньше меня. Он женат на…

Марк бросил в нее подушку.

— Я устал. Ложись рядом, чтобы я смог заснуть. — Когда она скользнула под одеяло рядом с ним, он выключил лампу. — Интересно, в твоем семействе кто-нибудь обладает такой деспотической властью, как твоя бабушка?

— Она одна всем заправляет. Кстати, с годами она стала гораздо мягче.

Между поцелуями ему в голову пришел следующий вопрос:

— А сколько детей у нас будет?

— Во всяком случае, больше, чем один.

— Согласен. Так сколько? Два? Три? Семь? Она закрыла ладонью его рот.

— Давай начнем с одного, а потом подумаем.

— Неплохая идея. — Он больше не казался усталым. — С кого начнем — с мальчика или девочки?

— Я не говорила, что мы должны начать сейчас. — Она шутливо оттолкнула его. — У нас еще столько дел.

— Сначала — главное.

— Мы еще не женаты. — Она слабо сопротивлялась. — И у нас столько дел…

— Твоя мать обо всем позаботится. — Марк потянул за ночную рубашку. — Это еще что такое?

— То, что носят северные девушки, чтобы не замерзнуть в холодные зимние ночи.

Его поцелуй был таким долгим, что она задохнулась.

Марк на ощупь стал расстегивать пуговицы на ее рубашке.

— Моя забота, мэм, согревать вашу постель.

— Когда ты спишь, ты всегда тянешь одеяло на себя.

Когда он торопливо снял с нее рубашку, она почувствовала, как прохладный воздух холодит ее кожу. Его губы стали ласкать ее груди, и от желания она выгнулась.

Ее руки блуждали по его плечам, груди, бедрам. Когда она ощутила, что его естество находится в боевой готовности, она с притворным удивлением проговорила:

— Я думала, что ты устал. Я люблю тебя, — прошептала она, поняв, что он ощутил ее слезы, целуя. Но это уже не имело значения.

Она все еще пыталась отодвинуть миг их слияния, но в конце концов самообладание оставило ее, и она подчинилась, погрузившись в блаженство.

Потом, лежа в объятиях Марка, она слышала, как стучит его сердце, и каждый его стук отсчитывал мгновения до их расставания.

— Если бы ты не уезжал, — прошептала она.

— Время пролетит быстро.

Она знала, что три месяца покажутся вечностью.

— В Военно-морской академии преподаватели говорили нам о сублимации, трансформирующей энергетику инстинктов в социально полезные проявления.

Она стукнула его по плечу.

— Говори по-английски.

— Занимайся делом, и ты избавишься от неприятностей.

— Каких неприятностей?

— Каждую ночь мне снится сон, что ты вдруг решила, что сделала ошибку, а я даже не успел продемонстрировать, какой тебе достался замечательный муж.

Она потерлась о его руку.

— Мне понадобилось тридцать лет, чтобы найти тебя.

— Кажется, что наваждение сейчас исчезнет, и ты увидишь все мои недостатки.

— Я с нетерпением жду, когда обнаружу их все. — Она подумала, что почти ничего не знает о Марке. — Каким ты был ребенком?

— Я был самым обычным американским мальчишкой. В колледже играл в футбол и был скаутом. Хотя, чтобы поразить твое воображение, я могу рассказать одну историю.

— Какую историю?

— Об этом немного позже. — Обняв, он провел пальцами по ее спине. — Давай запремся и не будем выходить отсюда хотя бы пару дней.

— У нас нет этих двух дней, и нам пора вставать.

— Ну вот, ты и обнаружила мой первый недостаток. Если позволяют обстоятельства, я не люблю вылезать из постели раньше полудня.

Она не стала протестовать, и через некоторое время, прислушавшись к его дыханию, она поняла, что он заснул.

Селия выбралась из постели и накинула ночную рубашку. Его кольцо, холодившее кожу на ее груди, не давало забыть о нем ни на минуту. Войдя в гостиную, она включила гирлянду. Нет, елка без подарков — это не рождественская елка. Позже она зайдет в магазин и выберет ему подарок, небольшой и достаточно необычный, чтобы Марк вспоминал о ней, глядя на него.

На завтрак она приготовила кофе и тосты. Когда Марк встанет, они пойдут к Вере и позавтракают по-настоящему. А потом они вручат ей приглашение на свадьбу.

Селия отнесла кофе в гостиную и включила плейер. Сидя на диване, она составила список того, что нужно сделать в первую очередь. Купить свадебное платье. Обсудить с Кэтрин все детали. Подобрать музыку.

Любовница, жена, мать. Эти слова были рефреном ко всему, о чем она думала.

Прекрасно, она будет жить в Аризоне. С Марком везде будет хорошо. Зимой они смогут гулять с детьми, одетыми в яркие зимние курточки, по красивым заснеженным полям. А летом они будут ездить на Кейп-Код[9] и вместе с детьми резвиться в волнах океана.

От этих мыслей ее отвлек звонок в дверь. Она поспешила в прихожую, пока не проснулся Марк. Распахнув дверь, она увидела на пороге бабушку.

Глава 11

Селия подавила внезапно возникшее беспокойство.

— Какая неожиданность! Входи, пожалуйста.

В сопровождении шофера бабушка вошла в дом, бросив взгляд на измятую рубашку Селии.

— Я пыталась дозвониться тебе вчера вечером, но я не имею привычки разговаривать с автоответчиком.

Вчера действительно телефон звонил постоянно, но Селия не отвечала на звонки, думая, что это ее легкомысленные кузины. Селия помогла бабушке снять манто.

— Подождите снаружи, — приказала Грейс шоферу, — я задержусь здесь недолго.

Когда шофер ушел, бабушка осмотрела гостиную.

— Где этот молодой человек?

— Марк спит наверху, — спокойно проговорила Селия. — Не хочешь ли чашку чая?

— Я закончу то, зачем пришла, прежде, чем закипит вода. Селия, я приехала, чтобы раз и навсегда положить конец этой чепухе с замужеством.

Зная, что она почувствует себя увереннее, если рядом будет поддержка, Селия направилась к лестнице.

— Пойду разбужу Марка.

— В этом нет необходимости. Сядь, девочка.

Селия сочла за лучшее не противоречить.

— Свадьбы не будет. — Бабушка подняла руку, предупреждая протест Селии. — Поверь мне, я говорю так не из упрямства, я просто хочу удержать тебя от самой большой ошибки в жизни. Этот человек гораздо старше тебя.

Услышав о такой несерьезной причине, Селия вздохнула с облегчением.

— Правда, ему около сорока, но я не чувствую разницы. Дедушка был на тринадцать лет старше тебя.

— Тогда было другое время. Кроме того, я здесь для того, чтобы спасти твою жизнь. Этот человек не способен понять твоих интересов.

— Этого человека зовут Марк. Жаль, что ты не можешь взглянуть на него моими глазами.

Наступило молчание, во время которого Селия попыталась успокоиться и найти правильные слова, чтобы описать все положительные качества Марка.

Первой нарушила молчание бабушка:

— Расскажи, как вы встретились.

Опуская наиболее интимные детали, Селия рассказала, как в круизе встретила Марка на палубе во время восхода солнца в Карибском море.

— А тебе не приходило в голову, что он может оказаться, как это называют — жиголо?

Это предположение заставило Селию рассмеяться.

— Он офицер американских военно-морских сил.

— Я имела в виду, что он — охотник за деньгами.

Селия с облегчением вздохнула.

— Когда мы встретились, он вообще обо мне ничего не знал. Я представилась ему как Селия Мейсон.

— Странно, что ты ничего не сказала о нем ни мне, ни своей матери.

Селия вдруг почувствовала, что очень устала.

— Я встречалась со многими мужчинами, не ставя вас в известность.

— Но тех, за кого ты собиралась выйти замуж, ты всегда приводила знакомиться ко мне.

Ее распекали как девчонку. О тех временах, когда Селия приводила всех своих женихов знакомиться с бабушкой и та каждый раз вела себя крайне холодно и смотрела на них с явным неодобрением, она, видимо, уже забыла.

— После круиза я не думала, что вновь увижу его.

— Значит, он приехал в Бостон без приглашения?

— Судно, на котором он служит, вынуждено было срочно стать на якорь во Флориде для внепланового ремонта, и он решил в свободное время слетать в Бостон. Марк влюбился в меня с первого взгляда и был уверен, что я тоже полюблю его.

— Это звучит смешно. Ты уже взрослая женщина, Селия, я прошу тебя только подождать шесть месяцев, прежде чем выйти замуж. Если это действительно любовь, такой срок не страшен. Если за это время твоя свадьба расстроится, вред тоже небольшой.

Селия очень хотела не портить отношений с бабушкой, но свадьбы она хотела больше.

— Через несколько дней Марк уедет, и я не увижу его до самой весны. И все это время без него я хочу чувствовать себя его женой.

— А ты, случайно, не беременна?

От этого вопроса раздражение, которое Селия все время сдерживала, вырвалось наружу.

— А вот это уже мое дело!

— Значит, нет. Это хорошо, меньше будет забот. Скажи, какую сумму ты уже дала ему?

— О чем ты?

— Ты подписывала векселя? Давала ему наличные?

Селия с негодованием взглянула на нее.

— С этой минуты вход в мою личную жизнь воспрещен, — медленно проговорила она.

— Ты можешь считать меня надоедливой старухой, но я до конца буду защищать людей, которых я люблю. В кармане моего манто лежит конверт. Принеси его.

Когда Селия принесла конверт и протянула ей, бабушка покачала головой:

— Я не захватила очки. Прочти вслух. Это имеет отношение к твоему молодому человеку. Я не стала поднимать шум вчера вечером, потому что ты выглядела такой счастливой. Этот человек нарушил правила, так пусть его не удивляют последствия.

— Какие последствия?

— Вероятно, он подумал, что я изменю свое решение, если ты объявишь о вашей помолвке. Но он плохо знает меня. А теперь пришло время распечатать конверт.

Селия неохотно повиновалась, и бабушка наклонилась вперед.

— Я проверила финансовое положение его семьи. В данный момент у капитана есть только его жалованье, а после отставки он будет получать весьма скромную пенсию. Он женится на тебе только для того, чтобы выкупить заложенную ферму.

Опять бабушка вмешивается в ее жизнь. Селия с трудом удержалась от резких слов. Гораздо важнее сейчас доказать, что у Марка честные намерения.

— Селия, какие у него планы, когда он выйдет в отставку?

Селия оторвала взгляд от бумаг.

— Планы?

— Хотелось бы знать, где он собирается работать. Ты не сможешь жить на его доходы, потому что их нет. Выходит, вам придется жить только на твои деньги.

— Он говорил об экспериментальном проекте по разработке новых способов получения энергии, в котором заинтересовано морское министерство.

Бабушка усмехнулась.

— Он говорил о многих вещах, я уверена. Точно так же поступил еще один охотник за твоим состоянием, тот, который учился на доктора.

— Там было совсем другое.

— Разница в том, что он должен был ждать десять лет. Капитан Эдвардс получит доступ к деньгам сразу же после свадьбы.

Селия почувствовала вкус горечи во рту.

— Эти события ничем не связаны между собой.

— Откуда тебе известно, что он не начнет бракоразводный процесс, как только улетит из Бостона?

Селия собрала листки и вложила их в конверт.

— Я ценю твою заботу обо мне, бабушка.

— Нет, не ценишь. Мне совсем не хочется причинять тебе боль, девочка, но ты помнишь, что случилось с твоей матерью, и все потому, что я вовремя не вмешалась. Прошу тебя подождать только шесть месяцев. Если он не охотится за твоими деньгами, он вернется и докажет, что я была не права.

— Если я не буду доверять ему сегодня, я не смогу сделать это и через шесть месяцев. — Голос Селии задрожал.

Она протянула конверт бабушке, но та не взяла его.

— Оставь его у себя. Он мне не нужен. А теперь проводи меня, пожалуйста.

Проводив ее в прихожую и подав манто, Селия позвала поджидавшего в машине шофера. У подножия лестницы бабушка оглянулась.

— Не будь глупой, Селия, слушайся рассудка.

Вернувшись в гостиную, Селия выключила рождественскую музыку. В дверь опять позвонили. Может быть, бабушка решила сменить гнев на милость? На пороге стояла Вера.

— Ветчина и яйца. — Она улыбнулась. — Я решила, что два голубка не захотят выходить на улицу сегодня утром, ведь у капитана осталось всего несколько дней отпуска.

— Спасибо, Вера.

Но Вера не уходила.

— Я видела, как от дома отъехал роскошный автомобиль твоей бабушки. У тебя грустный вид.

— Просто семейные дела. Не хочешь войти?

— Нет, я оставила за старшую одну из девушек и должна поскорее вернуться. Приходите сегодня на ленч вместе с капитаном — я приготовлю кое-что специально для него.

— Я ему скажу.

Войдя в гостиную, Селия поставила сумку на кофейный столик, потом опустилась на диван и снова вынула бумаги. В поисках объяснений она внимательно просматривала листки.

Объяснений не было.

С тяжелым чувством она поднялась по лестнице, на ходу снимая цепочку. Войдя в свою комнату, она подошла к спящему Марку и уронила цепочку ему на грудь.

Сонно улыбаясь, он открыл глаза.

— Не смогла дождаться полудня?

— Не проще было бы попросить меня дать тебе денег?

Он сел на кровати и стал шарить по простыне, пока не нашел кольцо и цепочку.

— Что это такое?

Краткая, но сильная речь, которую она приготовила, поднимаясь по лестнице, вылетела из головы.

— Когда ты собирался сказать мне?

— Сказать тебе о чем?

— Не считай меня идиоткой.

Она почувствовала, как к горлу подступают слезы.

— Селия…

— Наверное, ты получишь большое удовольствие, когда вернешься на корабль и расскажешь своим приятелям об этом забавном случае.

Вскочив с постели, он начал одеваться.

— Что ты говоришь? О каком случае?

— О нашей свадьбе.

Она подавила в себе желание броситься на него, бить и царапать, чтобы ему стало так же больно, как и ей.

— Я видела просроченные закладные на ферму твоего отца. Их принесла бабушка несколько минут назад.

Марк сделал глубокий вдох.

— Твоя бабушка — подозрительная старуха, и ты следуешь ее примеру. Ты еще не слышала моих объяснений.

— Ты сможешь все объяснить, пока будешь складывать вещи. В Бостоне немало богатых вдов, и у тебя еще есть несколько дней, чтобы подыскать одну из них.

Схватив со стула рюкзак, она швырнула его на кровать. Подпрыгнув на кровати, рюкзак свалился на пол, и его содержимое высыпалось на ковер.

— Послушай, Селия. Подойди сюда, черт возьми.

Не зная, что делать, Селия опустилась на колени и начала собирать рассыпанные по полу вещи. Один носок. Открытая пачка жевательной резинки. Аккуратно сложенная телеграмма.

Медленно подняв листок, она прочла слова, которые так тщательно подбирала месяц назад.

— Что ты делаешь?

Селия поняла, что он не видел, какой именно листок она рвала на мелкие кусочки.

— Что я делаю? Рву телеграмму, которую ты никогда не получал.

Но Марк не стал оправдываться.

Селия отвернулась, чтобы он не заметил, какой униженной она себя чувствовала.

— Одевайся. Я вызову такси.

— Дай мне все объяснить.

— Нет, дай мне объяснить. Каким-то образом ты выяснил во время круиза, кто я на самом деле. Получив телеграмму, ты увидел, что твои планы рушатся. К счастью, корабль встал на срочный ремонт, и Ты смог примчаться в Бостон и уговорить меня выйти за тебя замуж. Но теперь все обстоятельства стали на свои места, не так ли?

Выбежав из комнаты, Селия помчалась вниз. Он ринулся за ней. Схватив сумочку, она извлекла из нее чековую книжку:

— Сколько тебе нужно? Сто тысяч? Или двести?

Его лицо побагровело.

— Перестань! Ты не…

— Говори, сколько тебе нужно!

Он схватил ее за плечи, но тут же разжал пальцы.

— Я хочу, чтобы ты замолчала и выслушала меня.

— Я уже достаточно наслушалась и гораздо больше, чем хотела бы. Просроченная закладная, запрещенная к оплате, значит, больше тысячи слов.

Она понимала, что нужно действовать. Ударить его серебряным ножом. Или разреветься.

— Ферма моего отца не имеет никакого отношения к нашей свадьбе. Твоя бабушка объединила вещи, никак не связанные друг с другом. Два совершенно разных случая.

— Один из этих случаев — наша свадьба, вероятно? Дай мне пройти.

— Мне нужно только пять минут, чтобы все объяснить.

— У тебя для этого было несколько дней. Ты должен был сказать мне о том, что получил телеграмму.

— Я должен был, но я знал, что тогда ты не стала бы слушать меня.

— Мне следовало сразу же вышвырнуть тебя из дома. — Мысль, что она могла поверить его басням, приводила в бешенство. — Ведь ты не собирался вернуться сюда весной?

— Конечно, собирался.

— Теперь ты этого не сделаешь. — Она хотела, чтобы ее голос звучал твердо, без эмоций, но гнев постепенно сходил на нет. — А теперь пропусти меня.

Сделав к ней шаг, он внезапно погладил ее щеку.

— Селия, я готов все сделать для тебя.

— Довольно. — Она закрыла уши руками. — Не надо больше лжи, не надо твоих историй. Просто уезжай.

— Сначала ты должна успокоиться.

— Со мной все в порядке. Пока я не встретила тебя, все было нормально, и все придет в норму, как только ты уедешь.

— Перестань. — Его лицо потемнело от гнева. — Сколько раз прошлой ночью ты говорила, что любишь меня?

Но она не хотела думать о прошлой ночи.

— Любовь построена на доверии, — крикнула она, — и без доверия лучше не выходить замуж.

— Разве я у тебя просил что-нибудь?

В голосе Марка звучала боль, но она сказала себе, что теперь ее не касаются его чувства.

— Дело не в этом.

— Именно в этом. Если бы мне нужны были деньги, я бы согласился на предложение твоей бабушки.

— Какое предложение?

— Теперь это уже не имеет значения.

— Сейчас все имеет значение. Что она тебе обещала?

— Она предлагала мне деньги.

У Селии внезапно закружилась голова.

— И что ты ей ответил?

— Ничего. Мне не нужны твои деньги, мне нужна ты. Составь брачный контракт, чтобы я не мог пользоваться твоим состоянием. Я настаиваю на этом.

— Брачный контракт? — Она едва удержалась от смеха. — Но дело совсем не в деньгах, а в утрате доверия.

История о взятке, которую предлагала ему бабушка, звучала оскорбительно.

— Когда ты беседовал с бабушкой?

— Вчера. Она пригласила меня на ленч.

— Почему ты не сказал мне об этом вчера?

— Ее обвинения были столь абсурдны, что я ни минуты не сомневался, что ты не поверишь им.

— Или боялся, что поверю.

Только гнев удерживал ее от того, чтобы расплакаться. Если бы он дотронулся до нее, она потеряла бы над собой контроль и сделала то, о чем потом бы пожалела.

— Ты должен уйти.

У нее не было сил для дальнейшей борьбы. Подойдя к дивану, она почти упала на него. Уверенная, что он никуда не пошел, она начала перебирать бумаги.

Она увидела список телефонных звонков, которые детектив получил нелегальным путем.

— После встречи с бабушкой ты звонил своим братьям, — не глядя на него, проговорила Селия, — всем троим. Вероятно, не смог удержаться, чтобы не поделиться кое-какими новостями.

— Когда я узнал, что твоя бабушка собирает сведения, я предупредил братьев, чтобы они были осторожнее.

— Ты звонил им снова в тот вечер, когда я решила выйти за тебя замуж.

— Мы решили пожениться, — поправил он. — Да, я поделился с ними этой новостью. Это же так естественно.

— Ну разумеется.

С ужасом Селия услышала, как дрожит ее голос, и прикусила губу. Он сделал шаг, но остановился, когда она протестующе подняла руку.

— Черт возьми, Селия, сколько раз я должен повторять, что мне не нужны твои деньги!

— Студент-медик по крайней мере имел храбрость признаться в этом. Он согласился на бессрочный заем, чтобы покрыть плату за обучение и покупку впоследствии частной практики. Если тебе нужна большая сумма, ты должен был договориться с бабушкой, а не…

Ей пришлось остановиться, чтобы проглотить комок, стоящий в горле.

— На этот раз я получила хороший урок. Я твоя должница — ты был прекрасным учителем.

— Я люблю тебя, Селия.

— Ты так только говоришь.

Значение его слов не доходило до нее. Она больше не могла стоять здесь и смотреть на него — стройного, мускулистого, такого красивого и бессердечного.

— Когда ты оденешься и соберешь вещи, я вызову такси.

Он скрестил руки на груди.

— Но я не собираюсь уходить.

— Тогда уйду я. Перееду в особняк Харгрейвов и буду жить там, пока ты не уедешь.

Марк посмотрел на нее долгим взглядом.

— Не беспокойся, — наконец произнес он, — я возьму билет на ближайший самолет до Флориды, даже если придется лететь в багажном отделении. Я был счастлив познакомиться с тобой, Селия.

Через пять минут после его ухода в дверь позвонили. Наверное, он что-нибудь забыл. Селия подошла к входной двери, но на пороге стояла бабушка.

— Он уехал? — прямо спросила она.

Селия почувствовала, что слезы, все это время сдерживаемые, хлынули из глаз.

— Ты все делаешь правильно, если бы твоя мать слушала меня, ее жизнь не была бы разрушена.

— Если бы моя мама слушала тебя, меня не было бы на свете, — всхлипывая, проговорила Селия.

— Не дерзи. Наш частный самолет с его родственниками прилетает через два часа. Нужно встретить и отправить их обратно в Аризону.

Селия понимала, что она не виновата в том, что с людьми, которых она даже не знает, поступили так невежливо. Но морочить голову людям, чтобы они летели через всю страну накануне Рождества только для того, чтобы немедленно по прилете отправить их обратно? Не ее вина, что этот брак потерпел фиаско.

Но ведь его родственники тоже в этом не виноваты.

Марк собирается лететь ближайшим рейсом во Флориду. Не встретятся ли они в аэропорту? Теперь это не имело значения.


Аэропорт Логана был переполнен. Селия почувствовала себя так одиноко в этой праздничной толпе, что внезапно захотелось закричать от отчаяния и беспомощности. Прижав к себе сумочку, Селия ждала, глядя через окно на свинцовое небо.

Прошло двадцать минут, и их личный самолет приземлился и побежал по взлетной полосе. Глядя, как пассажиры спускаются по трапу, она надела на лицо гостеприимную улыбку и приготовилась к встрече.

Сквозь толпу медленно пробиралась женщина, толкая перед собой кресло на колесах, в котором сидела старушка.

— Мисс Мейсон? — проговорила она, поравнявшись с Селией.

Селия кивнула, заметив, что у женщины глаза того же голубого цвета, что и у Марка.

— Я Мейбл Эдвардс, мама Марка, а это моя свекровь, ее зовут Таша. — Улыбнувшись Селии, она окинула взглядом помещение. — А где же мой сын?

— С ним все в порядке, — ответила Селия и почувствовала, что кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она увидела загорелого жилистого мужчину.

— Вы — девушка Марка? — Не дожидаясь ответа, он взял руку Селии и тряхнул ее. — Я — Майк Эдвардс. Милости просим в наше семейство. А где же этот счастливчик, мой сын? — Он повернулся к мужчинам, стоявшим рядом с ним: — Даг, Дейл, Боб, встречайте будущую невестку.

Все были такими же высокими и стройными, как Марк, и рядом с каждым были жена и ребенок. Селия, продолжая улыбаться, познакомилась и с ними и, потом, набрав в легкие побольше воздуха, начала:

— Мы собирались сказать вам…

Комок подступивший к горлу, не дал договорить.

Быстро подойдя к девушке, Мейбл положила руку ей на плечо, заслоняя от остальных членов семейства.

— А теперь вы все пойдете и купите детям подарки. Мисс Мейсон и мне нужно поговорить. И ты тоже пойдешь с ними, Майк.

Когда комната опустела, мать и бабушка Марка молча взглянули на Селию в ожидании объяснений.

— Моя бабушка хотела послать сообщение пилоту, чтобы он сразу же пустился с вами в обратный путь.

Мейбл удивленно посмотрела на нее, потом вздохнула.

— Марк снова раздумал жениться.

— Нет, не он. — Гневными черными глазами бабушка, до этого молча сидевшая в кресле, взглянула на Селию. — Это она вышвырнула его, как вчерашний мусор.

— Мама! — воскликнула Мейбл.

— Да, это сделала я, — со вздохом сказала Селия.

— Вы не должны брать на себя его вину. — Мейбл погладила Селию по плечу. — Этот парень всю жизнь ищет одну-единственную женщину и никак не найдет. Но никогда еще свадьба не была так близко, поэтому мы и надеялись, что теперь… Извините его.

Глаза Мейбл излучали теплоту и радушие.

— Мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой путь. Я приказала приготовить для вас апартаменты в отеле «Ритц», а завтра наш самолет доставит вас обратно.

— А где Марк?

— Я думаю, что он сейчас летит во Флориду.

— А я думаю, что мой внук не так глуп. — Таша повернула свое кресло к двери. — Он где-то здесь, в аэропорту.

— Мама! — Мейбл повернулась к Селии. — Вы должны извинить мою свекровь. Если ей что-нибудь втемяшится, то никто не в силах остановить ее.

Селия протянула пакет.

— Я возвращаю подарок, который вы прислали мне, и носки, которые прислала бабушка Марка.

— Все это ерунда. — Мейбл вытащила из сумки завернутую в подарочную бумагу коробочку. Раскрыв ее, она протянула Селии игрушку в виде стеклянного шара. — Марк собирает такие.

Селия хотела убежать из зала, но постаралась выразить заинтересованность и потрясла шар. Закружился искусственный снег внутри над маленьким сельским домиком и кактусовым садом вокруг него.

— Это очень красиво.

— Я купила это, когда Марк был мальчишкой, потому что он мечтал о снеге, а мы ведь жили почти в пустыне. Бабушка Таша однажды сказала, что если очень хотеть чего-нибудь, то рано или поздно твое желание сбудется.

— Теперь он вряд ли будет в это верить.

Мейбл покачала головой:

— Марк так радовался, что нашел девушку своей мечты.

— В конце концов он ее обязательно найдет. — Селия отдала стеклянный шарик, желая избежать вопросов. — Лимузин, принадлежащий отелю, ждет вас у главного входа. Я позову носильщика.

Мейбл порывисто сжала руку Селии.

— Мне действительно очень жаль.

— Мне тоже. Рада была познакомиться с вами, миссис Эдвардс.

Выйдя из зала ожидания, Селия прислонилась к стене и закрыла глаза. Ей вдруг показалось, что кто-то позвал ее. Думая, что это почудилось, она тем не менее открыла глаза и увидела Марка, пробиравшегося к ней сквозь толпу.

Глава 12

— Привет, Марк. Ее голос оставался спокойным, хотя сердце бешено колотилось. — Я встретила твоих родственников. Они остановились в «Ритце».

— Селия…

— Я только что говорила с твоей матерью. Она знает, что мы отменили свадьбу.

— Ты сказала из-за чего? Конечно, ты этого не сделала. Скорее всего придумала какое-нибудь вежливое извинение.

— Почему расстроилась свадьба, никого не касается.

— Кроме меня. Я продолжаю настаивать, чтобы ты дала мне пять минут. Назови место.

Она чувствовала, что, если это продлится еще минуту, сердце разорвется на части.

— Все кончено, Марк. Прощай.

— Ты никуда не пойдешь, пока мы… — Он остановился, прерванный неожиданным появлением одного из племянников.

Селия оглянулась, чтобы сбежать, и увидела, что со всех сторон окружена семейством Марка.

— Ты уже встретил свою невесту? — Майк ударил сына по плечу. — Предлагаю устроить семейный обед.

Селия повернулась, чтобы уйти, но в это время рядом с ней оказалась миссис Эдвардс.

— Сначала мы с Селией пройдем в дамскую комнату, — сказала она, а вы, мальчики, сходите за бабушкой.

Взяв Селию под руку, она направилась в ближайшую дамскую комнату.

— Вы сейчас не сгораете от желания пообедать с нами, идите. Марк извинится за вас перед семьей.

Пробормотав слова благодарности, Селия пошла к выходу. До чего же трудно пробираться сквозь толпу, когда глаза застилают слезы. Едва она увидела выход, как на ее пути оказалось кресло на колесах, и бабушка Таша взглянула на нее живыми черными глазами.

— Значит, вы поверили, что мой внук хочет жениться на вас из-за денег?

Селия в недоумении смотрела на нее.

— Марк лучше меня сможет вам все объяснить.

— Я его еще не видела.

— Как же вы узнали… — Селия замолчала.

Единственное, что сейчас нужно, это добраться до дома и постараться забыть прошедшую неделю.

— Пожалуйста, извините, но мне нужно идти.

— Еще минуту. — Таша ухитрилась поставить кресло так, что Селия не могла пройти. — Я хорошо разбираюсь в людях и думаю, что вы подойдете друг другу.

— Он скоро найдет другую. — От мысли об этом у Селии сжалось сердце.

— Перед полетом сюда я гадала. — Таша взглянула на Селию своими пронзительными черными глазами. — Если вы уйдете из его жизни, он умрет холостяком, а вы никогда не выйдете замуж и будете засыпать в слезах каждую ночь, горюя о том, что не сбылось. Запомните мои слова.

— Хорошо, — вежливо проговорила Селия, решив не спорить. — Извините, но у меня еще есть дела.

— Нет у вас никаких дел. — Старушка лукаво улыбнулась. — Вы просто собираетесь поехать домой, броситься на постель и провести остаток дня, обливая слезами свою подушку. Почему бы вам с Марком не договориться обо всем сегодня?

Еще раз пробормотав извинения, Селия обогнула кресло Таши и поспешила к выходу.

* * *

Только она открыла входную дверь, как раздался телефонный звонок. Решив не снимать трубку, она услышала после ответа автоответчика мужской голос:

— Селия, это Чарли Коффи. Скажи Марку, что я рассмотрел его просьбу…

Вбежав в гостиную, она подняла трубку.

— Привет, Чарли. Его здесь нет.

— Здравствуй, Селия, с Новым годом! Скажи ему, что с получением гранта проблем не будет. Я уже получил несколько нужных документов…

— Он сюда не вернется.

Последовало напряженное молчание, которое она не хотела прерывать какими-либо объяснениями.

— Марк просил меня ускорить это дело, — наконец сказал Чарли, — он оставил тебе свой номер телефона?

— Он ничего не оставил. — Это была ложь.

Положив трубку, она стала срывать со стен и оконных рам гирлянды украшений и ветки омелы.

Последним она сняла с каминной полки чулок, связанный для нее его бабушкой. Она запустила туда руку и вытащила сложенную записку. Селия узнала почерк Марка.

«Я думал, смогу убедить тебя, что мы созданы друг для друга. Я глубоко ошибался, решив, будто нужен тебе. Но что я могу предложить женщине, у которой уже все есть?»

Ноги подогнулись, и она опустилась на пол. Перестав плакать, она уперлась подбородком в колени и оглядела комнату. Когда она уберет елку, от Марка не останется и следа.

Мысленно выругав себя за слабость, она встала, посмотрела в зеркало, стоявшее на камине, и не узнала свое отражение.

Пора заняться собой. Простить все и забыть, так будет лучше всего. Простить легко, забыть почти невозможно.

Селии опять захотелось плакать, но она сдержалась. Если бы Марк согласился взять деньги, которые она предлагала, ей, наверное, было бы легче его забыть.

— Прости меня, Марк, — прошептала она, подумав, что сейчас нужно бросить разоблачающие его бумаги в камин и поднести к ним зажженную спичку.

Она вдруг остановилась и взглянула на телефон. Потом стала судорожно разбирать принесенные бабушкой бумаги, внимательно изучая каждый листок.


— Ты не должна чувствовать себя виноватой, Селия. — Бабушка налила ей чай из серебряного чайника. — Ведь ты сама — жертва.

— Я пришла не для того, чтобы выслушивать соболезнования. Я хочу знать, что Марк сказал тебе в тот день, когда ты пригласила его на ленч. И что ему говорила ты.

— Я не помню, дорогая. Не забывай, что мне далеко за восемьдесят и моя память совсем не та, что была раньше.

Селия знала, что бабушка ничего не забывает.

— Ты предлагала ему деньги, чтобы он уехал?

— Это вышло само собой. Ведь его отец нуждался в деньгах, чтобы банк не забрал за долги его ферму.

— Марк просил тебя, чтобы ты дала ему денег?

— Открыто — нет, но есть более деликатные способы получить то, что хочешь.

У Селии больше не оставалось сомнений, что бабушке прекрасно известны такие способы.

— Он сказал тебе, что возьмет деньги?

— Прямо — нет. — Бабушка пододвинула к себе тарелку с пирожными.

— Что именно он сказал?

— Он сказал, что уже позавтракал.

— Он отказался участвовать в твоей игре, не так ли?

— Должна сказать, что у него очень плохие манеры.

— Тебе не удалось его запугать. — В первый раз за этот день Селия улыбнулась. — Он говорил, что братья согласились помочь ему?

— Какое это имеет значение?

— Очевидно, имеет. Поскольку ты изъяла объединенный финансовый отчет их компаний, пришлось найти твое сыскное агентство и заставить их дать копию отчета. Их строительная компания приносит хорошую прибыль, и братья дали согласие помочь Марку в строительстве экспериментальной фермы по производству альтернативных источников энергии. В этом проекте заинтересовано военное министерство, Марк получит большой грант от правительства, у него будет более чем достаточно денег. Ему не нужно от тебя ни цента. И от меня тоже. — Не дожидаясь ответа, Селия встала. — Может быть, когда-нибудь я смогу простить тебе вмешательство в мои дела.


Подойдя к двери апартаментов Эдвардсов в отеле, Селия услышала голоса и смех. Собравшись с духом, она подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась. На пороге в инвалидном кресле сидела бабушка Таша.

— Я сказала Марку, что вы сейчас спуститесь в ресторан пообедать и обсудить кое-какие вопросы.

— Но как вы узнали… Я никому не говорила, что еду сюда.

— Вам и не нужно было этого делать. Марк ждет вас в ресторане внизу, хотя я советовала повести вас в другое место, более романтичное.

Когда Селия спустилась в ресторан, метрдотель подвел ее к столику Марка. У нее сжалось сердце, когда она заметила, какой у него измученный вид.

Ей хотелось обнять его и попросить вернуться. Но сначала она должна извиниться.

Она подождала, пока метрдотель усадил ее и ушел. Глядя на Марка, она искала подходящие слова.

— Таша посоветовала мне заказать омаров, — подождав несколько мгновений, холодно произнес Марк.

— Я пришла сюда не для того, чтобы обедать. — Селия замолчала, не зная с чего начать. — Я видела финансовый отчет строительной корпорации твоих братьев. Кроме того, утром звонил Чарли и сказал, что твой грант будет скорее всего утвержден.

— Я в этом и не сомневался.

— Теперь я знаю, что ты не нуждался в моих деньгах.

Мрачный взгляд был ответом на ее слова. Если бы он просто улыбнулся своей неотразимой улыбкой, если хотя бы намекнул, что простит ее, было бы легче произнести то, что она собиралась сказать.

— Я нашла твою записку, когда… — Вытащив записку из сумочки, она подала ему. Но Марк не протянул руку, чтобы взять ее, и Селии пришлось положить записку на стол. — Я ответила на нее. Я хотела послать ответ письмом на адрес твоей базы, но… — Но ей так захотелось передать записку лично. — Я не была уверена, что найду тебя в Бостоне.

— Бабушка уговорила меня остаться еще на день.

— Сразу видно, что она умная женщина.

— Умная? — Он отхлебнул бренди. — Раз уж ты здесь, то можешь передать мне на словах то, что написала в письме.

Селия заметила, как дрогнула рука Марка, держащая стакан, и это придало храбрости.

— Ты спрашивал, что можешь дать мне, если у меня уже все есть.

Не справившись с волнением, она замолчала. Он ждал продолжения, но рыдания, подступавшие к горлу, не давали ей сказать ни слова. Марк взял со стола записку и прочел вслух:

— «Миллион завтрашних дней».

Он снова замолчал, Селия услышала свой испуганный голос и поняла, что боится его слов и хочет отсрочить ответ.

— Мне, наверное, не нужно было приходить. Если захочешь, сможешь позвонить мне или написать, когда вернешься к себе на базу, и если я не получу твоего ответа, то пойму…

Комкая в руках салфетку, она встала, и сумочка упала на пол. Когда девушка нагнулась, чтобы поднять ее, то почувствовала, что пол уходит из-под ног. Сильные руки Марка подхватили ее.

— Мне не нужно время, Селия, мне нужна ты.

Она почувствовала, что ее стремительно поднимают на воздух. Сложная прическа рассыпалась, волосы упали на плечи. Она ощутила его губы на своих.

Смущенная и сияющая, Селия вернулась на свое место, а Марк сел напротив нее. Она хотела заговорить, но в это время официант принес бутылку шампанского.

— Ты заказал шампанское?

— Нет. Это нас поздравляет моя бабушка.

— Откуда она узнала?

Он пожал плечами.

— Помнишь, я говорил тебе, что в ее жилах течет цыганская кровь?

Взглянув на Марка, Селия не смогла скрыть рвущейся наружу радости. Потом она заговорила, но ее слова были так тихи, что он с трудом смог расслышать их:

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Он взял коробку, обернутую подарочной бумагой, и протянул ей.

— Ты наверняка уже выбросила в мусорное ведро все рождественские украшения, хотя я этого совсем не заслужил.

— Я не смогла выбросить все, положила их на чердак, потому что боялась, что у меня не останется памяти о тебе.

Ее пальцы слегка дрожали, когда она разворачивала бумагу. Вынув из коробки стеклянный шар, она увидела внутри него маленький домик, поразительно похожий на ее собственный дом.

— Там, где я живу, есть человек, который делает такие игрушки. Я послал ему по факсу фотографию твоего дома, и он обещал сделать мне этот подарок к Рождеству. Мама привезла его с собой. Я понимаю, что это пустяк, но…

Марк вновь стал нервничать, она заметила это по его дрожащим пальцам, державшим серебряную вилку.

— Что ты, мне очень нравится эта игрушка.

Его лицо вновь просияло улыбкой.

— Но я не приготовила подарок тебе.

— Ошибаешься. Ты — лучший подарок. — Он взглянул на официанта, деликатно ожидавшего распоряжений. — Ты голодна?

Она покачала головой, и Марк, встав, предложил ей руку.

— Несмотря на приготовления к свадьбе, нам нужно выкроить немного времени и для себя.


Прикрепив к вороту платья старинную камею тети Луизы, Селия посмотрела в зеркало. В качестве свадебного наряда она выбрала платье, в котором венчалась ее мать.

При малейшем движении воздушная газовая материя разлеталась, как легкое дуновение ветра. Она потрогала рукой живые цветы, приколотые к вырезу.

В комнату вошла Вера.

— Селия, вы просто красавица!

В этот момент в дверь постучали, и влетела молодая блондинка.

— Я дала таксисту двадцать долларов сверху, чтобы он мчался во всю прыть, а Вера обещала мне постараться оттянуть начало церемонии до моего приезда, — проговорила Шеннон. — Прими мои поздравления и тысячу поцелуев. А теперь пора начинать. — Она подтолкнула Селию к двери. — Твоя мать ждет вас.

Выйдя из своей комнаты, Селия глубоко вздохнула. Пульс ее бешено колотился. Она слышала, как снизу доносились звуки оркестра, игравшего знакомую мелодию.

Селия в сопровождении Шеннон и Веры стала спускаться по лестнице. У подножия ждала Кэтрин.

— Если бы только твой отец был здесь.

Селия поцеловала мать в щеку.

— Идем, нас все ждут.

Селия двинулась к гостям, улыбаясь многочисленным родственникам. Ее глаза устремились на Марка, стоявшего рядом со священником.

«Нет, миллиона завтрашних дней вряд ли хватит», — подумала она, вложив руку в его раскрытую ладонь.

— Друзья, мы собрались здесь…

Клятвы. Обещания.

— …пока смерть не разлучит нас… — Она повторяла за священником, глядя в глаза Марка.

— Поцелуйте вашу невесту.

Переполненная чувством счастья, Селия подняла лицо к улыбающемуся лицу Марка, скрепив поцелуем свою клятву.

— Я люблю тебя, — снова услышала она его шепот.

Когда пришло время отправляться в аэропорт, Селия заметила в дверях знакомое кресло на колесах. Бабушка Таша посмотрела сначала на нее, потом на Марка.

— Подходящая пара, — одобрительно произнесла она.

— Подходящая, — согласился Марк.

Таша энергично взяла Селию за руку.

— Первой будет девочка.

— Простите?

— Ребенок. Первой у вас будет девочка.

Марк засмеялся.

— Бабушка, она не беременна.

Все еще держа руку Селии, бабушка Таша закрыла глаза.

— Кэти Луиза Эдвардс родится на будущий год накануне Рождества. Она унаследует от меня дар предвидения.

— Извините, Таша, но мы должны идти. Скоро улетает самолет Марка.

— Марк, не забудь, что я тебе сказала, — услышала Селия шепот Таши.

Когда они вышли наружу, Селия дернула Марка за рукав.

— О чем ты должен помнить? Что она тебе сказала?

Марк открыл перед ней дверцу машины, и когда машина тронулась, он посадил ее к себе на колени.

— Я попросил шофера выбрать не самый короткий путь до аэропорта. Таша сказала, что у нас еще есть в запасе около часа.

— Скажи, что она рассказала тебе, — повторила Селия.

Откинув голову на кожаное сиденье, Марк улыбнулся.

— Она сказала, что ты любишь сладкие азиатские груши.

— Значит, она успела расспросить тетю Луизу. Что еще?

— Что ты быстро загораешь.

— Это можно сообразить, взглянув на мою кожу.

Она закрыла глаза, потеряв интерес к так называемому дару предвидения его бабушки со странным именем Таша.

— Ты всегда мечтала заниматься любовью на алых атласных простынях при свете каминного пламени…

— Она не говорила этого!

Он прижал ее к себе.

— Ее подарком к свадьбе стал комплект алого белья, жаль, что мы не сможем воспользоваться им, пока я не вернусь.

Селия подумала, что теперь она не посмеет без смущения взглянуть в глаза Таши, когда снова встретит ее.

— Я сказал, что не хочу знать ничего больше.

— Слава Богу.

— Я сам хочу узнать о твоих фантазиях. Сколько их у тебя, — его губы коснулись ее уха, — миллион?

— Девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять, — поправила она, — я люблю тебя, Марк.

Она прижала его руки к своему лицу. Скоро Селия уже будет провожать взглядом улетающий во Флориду самолет.

— Не думай об этом, — прошептал он, прижавшись губами к ее щеке, — через три месяца я вернусь.

«Пока смерть не разлучит нас».

Она прильнула к нему:

— Я буду ждать.

Примечания

1

Обюссонский ковер.

2

Корабль, на котором первые переселенцы из Европы приплыли в Америку.

3

Пятно.

4

Горячее пиво или вино с желтком, протертым с молоком и сахаром.

5

Английское выражение «родиться с серебряной ложкой во рту» значит родиться богатым.

6

Ветками этих растений во время Рождества украшают комнаты в Англии и США.

7

В Англии и Америке существует примета, что если мужчина поцеловал свою избранницу под веткой омелы, то женится на ней.

8

Черный флаг с изображением черепа и скрещенных костей, который пираты поднимали на своих кораблях.

9

Популярный морской курорт недалеко от Бостона.


home | my bookshelf | | Любовь может все |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу