Book: Кэтрин Эбдон и школа волшебников




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «ВЕДЬМА НЕДОДЕЛАННАЯ»

Глава 1

Девочка, на которую никто не покушался


Кэтрин Эбдон была обычной девочкой одиннадцати лет. Одиннадцать ей исполнилось только вчера, а сегодня её разбудил звон посуды. Мать Кэти, Анна Эбдон, прибиралась после вчерашней вечеринки, которая была устроена по поводу дня рождения дочери. Ей помогала одна из приятельниц, Сью Тэнси. Они наводили порядок в гостиной и негромко болтали, наверное, сплетничали о вчерашних гостях.

Кэти, приподнявшись на локте, посмотрела в окошко: солнце уже приготовилось залить комнату ярким светом. «Пора вставать», – решила Кэти. На сегодня у неё запланирована куча дел. Нужно хорошенько рассмотреть подарки, позавтракать, а потом идти на встречу с каштаном.

На самом деле, то, что Кэти обычная девчонка, – это не совсем верно. Не всякий одиннадцатилетний ребёнок походу в кино предпочтет поход в библиотеку. А вместо того, чтобы часами болтать с подружкой по телефону, – каждое воскресенье, в любую погоду, отправляется в парк рисовать одно и то же дерево.

Все дети любят рисовать – это так. Однако у Кэти обычная детская забава превратилась в нешуточное увлечение. Одиннадцать лет – это, конечно, совсем немного, чтобы говорить о каком бы то ни было серьёзном хобби. И всё-таки родные и знакомые Эбдонов давно знали: для Кэтрин нет лучшего подарка, чем хорошая акварель или кисточки.

Но на вчерашний день рождения дочери Анна позвала собственных знакомых, и далеко не всем было известно об увлечении Кэтрин. Поэтому среди подарков преобладали сладости. А ещё Кэти подарили большого плюшевого, почему-то сиреневого, бегемота и куклу Барби в элегантном наряде. Куклу! Кэти фыркнула: никогда не любила играть в куклы. Когда она была совсем ребёнком, то пробовала, конечно, играть с подружками в дочки-матери, но даже тогда не видела в этом толку.

Кэти выбралась из постели, потянулась к заставленному подарками столику и вытащила из-под белокурой красотки в ядовито-зелёном платье коробку цветных карандашей. Хорошие карандаши. Ещё раз выглянув в окно, Кэти удостоверилась, что погода её не подведёт, и положила карандаши обратно. Нет, сегодня она сделает свой еженедельный набросок акварелью. А потом немножко развлечётся: поищет белку или птичку. Или кошку! Кэти обожала кошек. Правда, рисовать животных очень трудно – они ведь постоянно двигаются. Взять ту же кошку: даже когда она дремлет, у неё иногда шевелятся уши, подёргиваются лапы, будто она бежит или дерётся, а в самый ответственный момент она вдруг широко зевает, усаживается и смотрит на тебя круглыми жёлтыми глазами.

Когда Кэти уже была готова выйти из комнаты, к ней вошла мама с большим пакетом в руках.

– Привет, дорогая. Это прислал дядя Вилли. Наверное, как всегда, забыл про твой день рожденья, вот и пришлось впопыхах искать подарок и посылать с курьером, – Анна поджала губы. Она недолюбливала мистера Брайтмена, своего кузена; наверное потому, что тот, в отличие от неё, преуспел в жизни, был удачливым бизнесменом, и, в отличие от неё, мог позволить себе второпях выбросить кучу денег на какую-нибудь ерунду.

Какую-нибудь ерунду, вроде прекрасного складного мольберта! Кэти от восторга даже забыла, что нужно дышать. Она не смела и мечтать о такой чудесной вещи. Великолепный складывающийся мольберт с палитрой для красок, стаканчиками для воды, полочкой для всяких мелочей. Всё удобно размещено в прочной холщовой сумке с множеством карманов.

Это неправда, что дядя Вилли забыл про её день рожденья! Такой подарок не выбирают наспех.

С лица миссис Эбдон не сходило кислое выражение. Вчера Кэтрин достойно вела себя с её гостями, и Анне не было стыдно за дочку. Но такой искренней радости от кучи подарков именинница не проявила. Сама Анна ещё месяц назад купила дочери нарядный костюм и туфли. Они заранее договорились, что это будет считаться подарком ко дню рождения. Кэти, конечно, порадовалась обновкам, и мать была довольна практичными покупками: и ребёнку подарок, и вещи нужные.

Ну что же, полезно иметь родственника, который может выбросить на ветер сотню-другую. То есть, не на ветер, конечно же, а для любимой племянницы.

Нельзя сказать, что миссис Эбдон не одобряла увлечения дочки рисованием. Нет, при случае она даже хвалилась перед своими знакомыми. Вот и вчера мать велела Кэти принести папку с акварелями и карандашными набросками. Анна сияла от гордости, слушая заслуженные похвалы своей дочери. Гости уделили достойное внимание этой папке, для них это было свеженькое развлечение. Правда, один из них, громко жуя яблоко, удивился:

– Так это маленькая именинница? А я думал, что мы празднуем ваш день рожденья, миссис Эбдон.

Кэтрин тогда немножко обиделась: и вовсе она не маленькая, а совершенно для своего возраста нормального роста.

И тот же толстый дядька, лениво перевёртывая листы альбома, протянул: «Люблю живопись! Она так э-э-э... украшает... м-м-м... нашу жизнь...»

Через час Кэтрин попрощалась с мисс Тэнси и, прихватив запас бутербродов и лимонада, с новеньким мольбертом через плечо, уже собралась выйти из квартиры, когда Анна вспомнила ещё кое о чем:

– Дорогая, – в присутствии знакомых она всегда называла Кэти «дорогая». – Дорогая, миссис Брикс предложила примерить школьный костюм своей дочери. Ты должна её помнить: Сюзанна, такая милая девочка годом тебя старше. Она тоже учится в школе «Райтингс» и так вытянулась за прошедший год, что костюм стал ей маловат, она не успела его толком поносить. Если он тебе подойдёт, миссис Брикс согласилась уступить его очень дёшево. Не задерживайся, пожалуйста... дорогая.

– Хорошо, мам, – Кэти выскочила из квартиры.

Вообще-то Кэти привыкла донашивать чужие вещи; их недорого «уступали» миссис Эбдон её знакомые, у которых тоже подрастали дочки. Особого удовольствия это, конечно, не приносило. Анна одна растила дочь, её заработка хватало на содержание уютной квартирки напротив парка Гринуэлл. По правде говоря, жили они совсем неплохо, и все-таки Анна старалась экономить на всём, на чём только можно, и приучала к тому же и Кэтрин.

По дороге Кэти вытряхнула из почтового ящика целый ворох бесплатных газет и рекламных проспектов. Возможно, между ними завалилось ещё какое-нибудь запоздавшее поздравление. В парке у Кэти было одно, самое любимое, местечко. Там она и расположится попозже, перекусит, перелистает красочные буклеты. А сейчас пора к дереву.

Года два назад Кэти, в поисках объекта для зарисовки, наткнулась на невзрачное деревце, маленькое, едва видное с дорожки из-за кустов шиповника. Чем-то оно ей тогда приглянулось, и Кэти вернулась на это место в следующее воскресенье, и ещё через неделю. С тех пор это стало ещё одним её увлечением. Она рисовала каштанчик летом и зимой, если могла выбраться в парк. В солнечную погоду и под мелким дождиком. Она изобразила акварелью первый его цветок-свечку. Был в её папке и рисунок углем, изображающий сугроб, под которым подразумевалось всё то же деревце.

Кстати, вот ещё одно, необычное для одиннадцатилетнего ребёнка, качество Кэти. Она предпочитала проводить время в одиночестве. Разумеется, у неё были знакомые, с которыми вместе возвращались из школы. В классе Кэти была одинаково дружелюбна со всеми, но близких друзей не было. Шумные детские праздники были ей в тягость, в кругу одноклассников даже приходилось притворяться, чтобы совсем уж не быть белой вороной, что ей интересны разговоры о мальчиках и обсуждения новинок поп-музыки. И приходилось скрывать, что на самом деле вместо пустой болтовни она предпочла бы почитать книжку, порисовать или, в конце концов, разобраться с какой-нибудь математической головоломкой.

Очутившись в парке, Кэти сразу отправилась к своему каштану. В отдалении, за деревьями, мальчишки играли в футбол. Крики игроков и болельщиков и стук мяча приглушенно доносились до крошечной полянки. Где-то ближе, наверное, на соседней дорожке, пищали девчонки. Кэти умела отвлечься от посторонних звуков, и они ей не мешали. Она расположилась на привычном месте и принялась за работу

Часа через три она промыла кисточки и устроилась недалеко от мольберта, расстелив прямо на земле одну из газет и вывалив на неё из пакета яблоки и бутерброды. Она грызла яблоко и рассматривала яркий буклет с рекламой светильников для сада. Затем вытащила из кипы газет помятый конверт. Это было поздравление от отца. Написанные неразборчивым почерком стихи, видимо, его собственного сочинения:

Тебя я, дочка, поздравляю!

Растёшь по дням и по часам.

Тебя я встречу – не узнаю,

Хотя отец тебе – я сам!

«Это поздравление мне или напоминание о себе?», – подумала Кэти, вынула вложенную в конверт десятифунтовую бумажку и вздохнула. Её родители развелись, когда ей не было и года. С тех пор отец иногда заходил, присылал открытки ко дню рождения. Если и когда вспоминал про него. Кэти, поморщившись, глянула на аляповатого зайчика, повертела в руках открытку и отложила её к рекламным проспектам. Потом извлекла из разноцветной кучки ещё один конверт. Красивым почерком на нем тоже было написано её имя. А вот обратный адрес... И Кэти вновь вздохнула. За лето это четвертое письмо из Хогвартса. Вернее, «письмо из Хогвартса».

Дело в том, что в последнее время Кэти зачитывалась книгами о Гарри Поттере. Первые три книги она прочитала залпом, каждую по два раза. Потом, когда вышла четвёртая книга, она сначала снова перечитала первые три, и только потом взялась за следующую. Кэти полюбила волшебный мир Хогвартса, и, отложив очередную книгу, ещё по несколько дней ходила под её впечатлением, не желая возвращаться к повседневной жизни. С каждой книгой сюжет становился всё более напряженным, волшебный мир становился всё опаснее, хватало и злодеев, и предателей, и обыкновенных дураков, тоже злых. Однако были там и верные друзья, и добрые и внимательные взрослые, а главное – там было чародейство и волшебство!

Кэти не скрывала свой страсти, наоборот, готова была обсуждать эту тему с любым, кто стал бы её слушать. Мать ограничила свое сочувствие увлечению дочери покупкой книг. Одноклассники (те, кто вообще читали хоть что-нибудь) тоже с интересом прочли модную книжку. А те, кто к книгам вообще не прикасался, с удовольствием смотрели фильмы про мальчика-волшебника. Все вдоволь наигрались «в квиддич» и «магические дуэли». Но вскоре появились другие увлечения, другие книги, фильмы и компьютерные игры...

И к этому лету страстно увлечённых миром волшебства осталось немного – только сама Кэти. Даже дядя Вилли, который, казалось, понимал её лучше всех, снисходительно отнёсся к её восторгу, даже сходил с ней однажды в кинотеатр. А потом лишь посмеивался, когда Кэти, разрумянившись, с горящими глазами, пыталась пересказывать ему сюжет очередной истории о несовершеннолетнем волшебнике.

Когда Кэти в первый раз получила «письмо из Хогвартса», впервые взяла конверт из плотной желтоватой бумаги, на котором зелёными чернилами было выведено её имя, сердце её остановилось, потом трепыхнулось, а потом забилось часто-часто. Конверт был запечатан сургучной печатью со смазанным гербом. Когда Кэти разворачивала письмо, руки её дрожали. Текст был до боли знакомым, она помнила его почти наизусть:

Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник...

И далее все в точности по тексту любимой книжки, за исключением обращения:

Уважаемая мисс Эбдон.

Но Кэти была девочка здравомыслящая, и поэтому, когда через несколько минут руки перестали дрожать, а стук сердца только гулко отдавался в ушах, она стала рассуждать: Гарри Поттер – это выдуманный персонаж, Альбус Дамблдор – тоже. И вообще, Хогвартс – это сказка. Значит, письмо из Хогвартса не может быть настоящим. Кто-то пошутил. Кто?.. Конечно, дядя Вилли! Как же она сразу не узнала его такой аккуратный почерк?

Очень мило с его стороны: изучить любимую книгу любимой племянницы, какой бы глупой он её не считал (книгу, конечно, а не племянницу), и устроить ей (племяннице, а не книге) приятный сюрприз. Приятный?.. Кэти до сих пор помнит первые минуты, когда она держала письмо, как сладко тогда замерло её сердечко... И старается не вспоминать о последующих ночах, когда она не могла заснуть и всё мечтала, представляла себе, как же это было бы здорово, если бы... если бы всё это оказалось взаправду. И, Кэти сама сознавала – глупо это для неё, такой рассудительной девочки, – но как же она завидовала всем тем ребятам, не думая и не гадая оказавшимся в Хогвартсе!

Второе письмо в конверте из жёлтой бумаги Кэти получила в начале июля. Она так и не узнала, кто же был автором этого послания, наверное, кто-нибудь из одноклассников. Почерк был детский, старательный, бумага – дешёвая, в общем, сразу стало понятно, что это просто розыгрыш. В тот раз сердце и не подумало ни останавливаться, ни колотиться. Только чуть дрогнула рука, держащая конверт, да лишний раз моргнули ресницы. И это было очень кстати, не хотелось выглядеть дурочкой в глазах знакомых ребят, которые как раз случайно встретились около дома. Они прекрасно видели жёлтый конверт в её руке, и нужно было немедленно среагировать... Кэти пришлось натужно пошутить: «Ну сколько можно, всё шлют и шлют. Меня уже зачислили в «Райтингс», в этой школе сильный математик и есть изостудия... а тут, только сов зря гоняют».

Кэти, конечно же, покривила тогда душой: если бы это и в самом деле было возможно, она бы бросила всё: и математику, и даже свой каштан, лишь бы учиться в Хогвартсе. Но это невозможно. Это всего только сказка, – сказала она себе в оправдание, так как ей было немножко стыдно: ведь дурацкой шуткой она как бы предала свою несбыточную, но такую сладкую мечту.

Третье письмо пришло ещё спустя неделю, десятого июля. Кэти уже не удивилась, наверное, внутренне она была готова получать такие письма от всех своих знакомых, и отнеслась к нему спокойнее, чем к предыдущим. У неё даже мелькнула идея начать коллекционировать «письма из Хогвартса».

Это письмо, в отличие от предыдущих, было набрано на компьютере и распечатано красивым шрифтом, похожим на рукописный текст. А текст она уже раз десять прочитала в книжке и в третий – в этом письме:

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».

И подпись заместителя директора Минервы МакГонагал. Всё как положено.

А через неделю Кэти получила открытку от Мюриел Лински, одноклассницы, которую она частенько встречала в библиотеке. Мюриел поинтересовалась, получила ли Кэти её письмо. Оказывается, воспользовавшись случаем, Мюриел напечатала его в конторе своего отца, а накануне отъезда к тетке в Девоншир – бросила в почтовый ящик Эбдонов.

Кэти чего-то в этом роде и ожидала.

И вот перед ней четвертое письмо. Достойное пополнение коллекции! Конверт из желтоватой бумаги, очень плотной... Кэти присмотрелась внимательнее. Из-за своего увлечения рисованием она разбиралась в сортах бумаги. Так вот, этот конверт сделан не из бумаги, а из пергамента?! Марки, как и на прочих «хогвартских» письмах, не было... Адрес написан каллиграфическим почерком чёрными чернилами. Чёрными?! Кэти удивилась: кто-то потрудился найти настоящий пергамент для конверта, но не позаботился о зелёных чернилах? Она перевернула конверт и увидела, что он запечатан печатью, на которой красовалась надпись:

Министерство Магии

ОМО

А вот это уже что-то новенькое! Омо... это ещё что за зверь? Кэти наконец открыла письмо и прочитала:


Министерство Магии

Отдел Магического Образования

Начальник: Филиас Брогг (Член Ассоциации Волшебников Великобритании)


Уважаемая мисс Эбдон!

Вам предоставлено место в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Дополнительную информацию Вы можете получить, послав запрос совой в ОМО. В случае, если подобный способ связи для Вас неосуществим, необходимые сведения Вы получите, связавшись с инспектором ОМО по телефону 356-28-56-253-8.

Эдуард Фелпси,

ст. инспектор ОМО, ММ

Упс! Кэти откинула голову назад, уткнувшись макушкой в дерево. Сквозь кружево листвы просвечивало небо. Солнца видно не было, но свет его заставил прищуриться. В голове не осталось никаких мыслей, она была пустая и лёгкая, как воздушный шарик. Казалось, поднимись небольшой ветерок – и Кэти взлетит.

«Что это? – Кэти была в недоумении. – Опять розыгрыш? Или...». Что именно «или», она боялась даже представить. Где-то в животе противно сосало, как это бывает, когда летишь вниз на качелях. Похоже, пустота стремилась заполнить не только голову, но и всё тело.

Довольно долго Кэти просидела так, не замечая ничего вокруг, ни о чём не думая. Потом ещё раз перечитала письмо, взяла наконец себя в руки и предприняла попытку осмыслить ситуацию:

«Значит так. Что мы имеем? Письмо в жёлтом конверте. Очередная мистификация? Но чья? Дядя Вилли вряд ли стал бы повторяться. Зачем бы – один раз пошутил, этого вполне достаточно! Ещё один одноклассник? Может быть. Правда, её сверстник вряд ли сумел бы смастерить такую прекрасную подделку, разве что ему помогал кто-нибудь из взрослых. Но зачем?! Для простой шутки всё это слишком сложно. Неужели всего лишь для того, чтобы поднять меня на смех, кто-то потрудился достать настоящий пергамент, нашёл хорошего каллиграфа, – Кэти снова полюбовалась красивым почерком. – Причем этот кто-то не просто списал всем известное послание с книжки, а сочинил совершенно оригинальный текст. Фелпси какой-то... – Кэти покачала головой. – Так. Теперь допустим, что это не шутка. А это значит... – и опять в голове абсолютная пустота, мысли не то что разбежались, а их как будто бы и не было никогда, а что-то в животе снова напомнило о качелях. Посидев так несколько минут, Кэти всё-таки продолжила: – Если это не шутка... Значит... нужно просто позвонить по этому телефону и всё выяснить! – Ликование охватило Кэти – как просто! Она вскочила было на ноги... И тут же снова: – А как же профессор Дамблдор? Наверное, это всё-таки розыгрыш... Хорошо же я буду выглядеть: «Алло, это министерство магии? Попросите, пожалуйста, мистера Фелпси... Я тут письмо получила и теперь хочу в «Хогвартс»! – Кэти закрыла глаза и помотала головой. – Ужас! После этого хоть вообще в школе не появляйся!»



А потом вспомнила кое-что ещё: «Ха! Так ведь я в любом случае перешла в среднюю школу, и, кажется, из моего класса в этой школе больше никого не будет! – Кэти почувствовала, что напряжение немного её отпустило. – Значит, решено. Завтра с утра звоню в ОМО мистеру Фелпси, и будь что будет, – Кэти задрала подбородок и стиснула зубы. – Иначе из страха умереть со стыда я могу упустить свой шанс! До конца дней своих буду ломать себе голову и кусать локти», – так, немного напыщенно, сказала себе Кэти.

Правда, Кэти вспомнила, что Гарри Поттеру эти письма слали мешками. Но тут же отказалась от мысли просто ничего не делать и подождать, что из этого выйдет. Во-первых, она – не Гарри Поттер, победитель Сами-знаете-кого. Про себя она иногда думала как про Девочку-на-которую-никто-и-не-покушался. А когда ей было особенно грустно, она называла себя Девочкой-которая-никому-не-нужна. А во-вторых, если письмо настоящее, то оно здорово отличается от письма, которое из книжки. Так что, скорее всего, обычаи в этом волшебном мире совсем не такие и никто там не будет ждать, пока она осмелится что-то предпринять.

Принятое решение подняло настроение, вывело из ступора. Кэти аккуратно сложила письмо и спрятала в карман джинсов. Упаковала мольберт, собрала разбросанные газеты и нетронутые бутерброды.

Войдя в квартиру, Кэти услышала низкий, с хрипотцой, голос миссис Брикс и высокий, напряжённый – своей матери.

Увидев в дверях гостиной дочь, Анна поперхнулась и замолчала.

Миссис Брикс повернулась к Кэти, окинула взглядом, подняла брови и вопросительно уставилась на миссис Эбдон.

– Дорогая Вэнди, вы помните мою дочь, Кэтрин? – выдавила Анна.

«Дорогая Вэнди» опять оглянулась на Кэти и снисходительно кивнула.

– Дорогая, ты помнишь Сюзанну? – Анна суетливо подтащила Кэти к миловидной девочке, которая чопорно сидела перед нетронутой чашкой чая.

Кэти вежливо поздоровалась. Внезапно она почувствовала, что проголодалась. Не обращая внимания на свой не слишком, мягко говоря, опрятный вид, она взяла с блюда пирожное и хотела запихнуть его в рот, её остановил возмущённый вопль матери:

– Кэтрин! Как ты себя ведешь! Немедленно пойди и приведи себя в порядок! – Анна покраснела и скривила губы в попытке улыбнуться миссис Брикс.

Кэти пожала плечами, засунула-таки пирожное в рот и вышла из гостиной. В своей комнате она остановилась перед зеркалом – действительно, видок ещё тот! Косички растрепались, и волосы торчат во все стороны и со всех сторон, джинсы позеленены травой и испачканы акварельными красками. Рубашка тоже в краске, рукава закатаны до плеч, и видны измазанные в земле локти.

– Не девочка, а сорванец какой-то! Конечно, целый день предоставлена самой себе, пока я на работе, – из гостиной был слышен оправдывающийся голос Анны. – Ещё сэндвич с паштетом?

– Благодарю. Но вы слишком строги! Хотя ей явно не хватает вашего внимания, но зато, наверное, она у вас очень самостоятельная? – снисходительно басила миссис Брикс.

«Угу, – кивнула своему отражению Кэти. – Я самостоятельная. Вот примерю форму «Райтингс», а поеду в «Хогвартс»! – она упрямо вздернула подбородок и хихикнула. Её рассмешила нелепость собственных рассуждений. – Ну и пусть. Я сделаю всё, что смогу, и если меня действительно... – она закрыла глаза, глубоко вздохнула, решительно воспротивившись пустоте, опять готовой наполнить её. – Если мне действительно прислали письмо из «Хогвартса», я туда поеду!!!»

Через час, после чая с семейством Брикс и примерки школьной формы, Кэти сидела в своей комнате напротив Сюзанны и пыталась придумать тему для дальнейшего разговора. Сюзанна, явно подражая матери, снисходительно рассказала, какая замечательная сейчас стоит погода, какая великолепная погода ожидает их завтра, и что вчера погода тоже была неплохая. На этом беседа прервалась, пауза затянулась. Девочки просто сидели и рассматривали друг друга.

Сюзанна с чувством превосходства оглядывала Кэти с ног до головы и размышляла: «Какая скучная девочка. Младше меня всего на год, а даже двух слов связать не может. И выглядит как... – Сюзанна неодобрительно покачала головой. – Волосы непонятного мышиного оттенка... Прическа... Кто говорит о прическе? И глаза неопределённого цвета: не то серые, не то голубые. И всё лицо тоже... неопределённое. А одета в какой-то убогий костюм, сразу видно – дешёвка. В общем, личность совершенно неинтересная. Такая незаметная серенькая мышка. Даже жаль бедняжку».

Кэти, исподтишка поглядывая на свою гостью, догадывалась о впечатлении, которое производит на эту красивую, уверенную в себе девочку. У Сюзанны были ярко-зелёные глаза – а Кэти с некоторых пор питала слабость к такого цвета глазам. И волосы, красиво спускающиеся на плечи, светлые, чуть рыжеватые. Короткая зелёная юбочка и голубая футболка с аппликацией несомненно ей идут. Очень красивая девочка. Кого же она напоминает? Никак не вспомнить...

Кэти уже укладывалась спать, когда глаза её зацепили подаренную вчера куклу. Зелёное платье, золотистые волосы. Точно, это Сюзанна! Точь-в-точь! Только глаза ядовито-синие, как неразведённый ультрамарин, а в остальном очень похожа. Кэти переставила куклу на верхнюю полку. «Буду смотреть на неё и вспоминать, какая вчера была погода, – Кэти улыбнулась Сюзанне на книжной полке и выключила свет.



Глава 2

мисс Обрайт и мистер Кьюри


Кэти проснулась в хорошем настроении, её разбудил стрекот сороки за окном. Проснувшись, она, конечно, поняла, что это сорока, хотя во сне ей слышалось, что это таинственный мистер Фелпси с треском перелистывают пачку конвертов из жёлтого пергамента. Она немножко полежала с закрытыми глазами и попыталась вспомнить подробнее, что же ей снилось. Ничего не вспомнила, открыла глаза, взгляд нечаянно упал на куклу.

– Ну что, Сюзи... Можно я буду тебя так называть? Так как, пойдём звонить мистеру Фелпси, Сюзи?

Кэти выудила из кармана джинсов помятый конверт, перечитала письмо. Ей стало весело: это хорошо, что ей прислали не то, книжное письмо. Что бы она стала с ним делать? «Ждём вашу сову...», видите ли! А тут всё чётко и ясно: набрать указанный номер телефона и получить всю необходимую информацию. Отлично. Мама уже на работе, это хорошо. Сегодня Кэти уже не вспоминала о вчерашних сомнениях: шутка – не шутка. Решила, и точка! А сгореть со стыда, в случае чего, она всегда успеет!

Кэти подошла к телефону, сняла трубку и... тут же положила обратно. Всё-таки страшновато. Сердце гулко колотилось, где-то совсем не там, где ему положено. Кэти расправила письмо, положила перед собой, опять взяла трубку и дрожащей рукой стала набирать номер. После первого же гудка не выдержала и нажала кнопку отбоя. Потом долго сидела, бездумно глядя в окно, вся решимость улетучилась.

Кэти вздрогнула, когда телефон неожиданно зазвонил.

– Алло?

– Доброе утро, моя девочка! Извини, я не смог поздравить тебя вовремя. Меня, представь себе, занесло вот, в Манчестер... Дела, понимаешь, – дядя Вилли, похоже, торопился, но, как всегда, чётко произносил каждое слово. Кэти, разговаривая с мистером Брайтменом по телефону, часто представляла его себе: высокого, с волосами, будто присыпанными инеем, как он расхаживает по кабинету и диктует своему секретарю какое-нибудь распоряжение, а тот торопливо записывает. Хотя на самом деле ни кабинета дяди, ни его секретаря она никогда не видела.

– Дядя Вилли! Как здорово, что ты позвонил!

Он снова извинился, что так припозднился, заверил, что ни на секунду не забыл о её празднике, торопливо, но весьма сердечно поздравил и пожелал всяческих приятностей. Кэти успела только поблагодарить за подарок, и дядя Вилли, ещё раз извинившись, отключился.

Ну что ж, звонок дяди Вилли – это хороший знак. К тому же, за время разговора с ним Кэти пришла в себя. Она опять набрала номер. После второго гудка ей ответил женский голос:

– Доброе утро, Министерство, Отдел Образования, дежурный секретарь Обрайт. Слушаю вас.

– Э-э, – нерешительно начала Кэти. «Глупо как получается», – мелькнула у неё мысль. – До-доброе утро. Я получила письмо, там был этот номер и написано, что нужно получить информацию ...и ...и ...из-в-вините, пожалуйста...

– Да. Письмо из Министерства Магии, я полагаю?

– Да! – выдохнула Кэти.

– Всё в порядке, не волнуйтесь. – Кэти поняла, что женщина на другом конце провода улыбается. – Вы набрали правильный номер. Это действительно Министерство Магии, Отдел Магического Образования. Я Вилма Обрайт. А вы, должно быть, хотите узнать подробности относительно поступления в «Хогвартс»?

– Да, – снова выдохнула Кэти.

– Назовите, пожалуйста, своё имя, и когда вы получили письмо?

Кэти представилась.

– Да, верно. Очень хорошо, вы можете сегодня же подъехать с родителями к двенадцати часам. Запишите адрес...

– С родителями? – упавшим голосом переспросила Кэти. – А...

– Конечно, вы должны будете встретиться с инспектором и всё обсудить. Кроме того, ваши родители должны будут подписать кое-какие документы.

– Мама занята, а папа... папы как бы нет.

– Мм... Н-ну... хорошо. А вы сможете самостоятельно добраться до Отдела Образования? Я понимаю, вам не терпится увидеть всё собственными глазами.

Вилма Обрайт продиктовала адрес Отдела Магического Образования и даже объяснила, как удобнее добраться.

– Скоро увидимся, мисс Кэтрин Эбдон, до встречи!

– До свидания, – пробормотала Кэти. Положив трубку, она с трудом разжала побелевшие от напряжения пальцы.

Кэти уже приходилось бывать в деловом районе Лондона – она действительно была самостоятельная девочка. Вот и в этот раз до указанного места удалось добраться быстро и без приключений.

Дом номер 23 по Файерстрит ничем не отличался от соседних. Такой же строгий фасад из серого камня, высокие и узкие окна, массивная дубовая дверь. Слева от двери тёмно-зелёная, с золотом, табличка:

ММ

ОМО

Лондонское отделение

А справа – старинный почтовый ящик, над ним – большой круглый циферблат часов, стрелки на котором показывают два часа. Кэти взглянула на свои часы: без двадцати минут двенадцать. Она приехала вовремя, и осталось немного времени, чтобы собраться с мыслями. Кэти медленно прошла мимо нужного ей здания. Она решила пройтись немножко и вернуться обратно. Улица оказалась малолюдной, лишь какая-то дама удалялась по другой стороне, да ещё чья-то фигура мелькнула у перекрестка.

Кэти очень старалась идти медленно, чтобы вернуться к Отделу Образования ровно через двадцать минут. Но ничего у неё не вышло: без четверти двенадцать она опять оказалась у дома 23. Теперь на улице, кроме Кэти, было уже человек десять, двое шли в её сторону. Не хотелось привлекать внимание, и Кэти потянула ручку двери. Дверь оказалась очень тяжёлой, пришлось повиснуть всем телом, чтобы открыть её.

Кэти очутилась в просторном, темноватом вестибюле. Напротив двери, в которую ввалилась Кэти, было ещё четыре двери, массивные, двустворчатые, из тёмного дерева. Из-за второй слева приглушенно доносился шум принтера. Справа величественно возвышался огромный камин, а слева за конторкой сидел старичок в белом полотняном костюме. За его спиной находился ещё один камин, поменьше.

Входная дверь, наконец, с тягучим стоном захлопнулась, подтолкнув Кэти ниже спины.

Старичок поднял на Кэти глаза. Он был совершенно седой, с морщинистым лицом. Отложив газету, он снял очки и, облокотясь на конторку, привстал.

– Добрый день.

– Здравствуйте, – Кэти во все глаза уставилась на старичка.

– Ну и что тебе здесь нужно, деточка?

– Я... Мне сказали подойти к двенадцати часам. Я разговаривала утром с мисс Обрайт, – Кэти потянула из кармана конверт и вдруг с ужасом подумала: «А что, если Вилма Обрайт имела в виду двенадцать часов ночи?! Ведь в центре Лондона волшебство должно происходить в темноте, когда никто не видит...».

– Ах да, конечно. Проходи, проходи.

Кэти нерешительно двинулась ближайшей двери.

– Нет-нет, тебе не туда! – хихикнул старичок. – Это – для маглов. А тебе вот сюда. – Он махнул газетой через плечо, Кэти показалось, что он приглашает её в камин.

Она судорожно вздохнула, подошла поближе и наконец заметила рядом с маленьким камином ещё одну дверцу. За такой дверью могла бы находиться кладовка или, возможно, туалет.

Однако за этой дверью находился не туалет, а огромный зал. В глубине этого зала стоял большой стол, на столе – старинный телефон и небольшой круглый аквариум. Аквариум? Что же это за аквариум, если в нем нет ни одной рыбки? Неужели это магический кристалл? Ну и ну!

Из-за хрустального шара выглянула молодая женщина.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Кэти. Она уже почти не волновалась, и поэтому не заикалась, как утром, когда разговаривала по телефону.

– Здравствуйте, – ответила женщина. Она обратила внимание на жёлтый конверт, стиснутый Кэти в кулаке. – Здравствуйте-здравствуйте. Кэтрин Эбдон, я полагаю?

Кэти кивнула и направилась к столу. Поскольку помещение оказалось просторным, она успела немножко оглядеться, пока шла. Здесь тоже было два камина, оба просто громадные; вдоль стен возвышались большие шкафы с дверцами из тонированного стекла. Кроме стола с хрустальным шаром, в центре зала были расставлены ещё несколько небольших столиков. Между окнами, выходящими в парк (откуда в этом районе Лондона парк? – удивилась Кэти), разместились этажерки с обильно цветущими геранями. Кое-где на стенах между шкафами висели картины. Скользнув взглядом по одной из них, Кэти остановилась как вкопанная: изображенная на картине лошадь двигалось! Вообще-то она паслась на нарисованном лугу, но в ту секунду, когда Кэти посмотрела на неё, подняла голову и тоже взглянула на девочку. Ох!

Кэти вспомнила ещё кое-что и задрала голову к потолку. Так и есть, потолка не было! А было голубое небо с лёгкими перистыми облачками.

Когда Кэти наконец подошла к столу, женщина уже поднялась.

– Добро пожаловать в Отдел Магического Образования. Я Вилма Обрайт, – вновь представилась женщина. На ней было длинное платье красивого шоколадного цвета. Нет, не платье, а мантия!!!

На глаза Кэти навернулись слёзы. Неужели это происходит на самом деле, и не с кем-нибудь, а с ней, Кэти Эбдон?!

Между тем, Вилма Обрайт постучала по столешнице и позвала:

– Мистер Кьюри, здесь мисс Эбдон.

– Ладно, сейчас. Пусть мисс Эбдон немножко подождёт, – донеслось из-под стола.

– Присядь пока, – мисс Обрайт показала Кэти на маленький столик в центре зала, а сама занялась горой пергаментов на своем столе. Она пристально вглядывалась в хрустальный шар, разворачивала очередной свиток, делала в нём пометки большим пером. После этого свиток куда-то пропадал. Кэти не удалось разглядеть, куда они все деваются. Мисс Обрайт работала весьма споро, но странное дело, куча пергаментов на её столе не уменьшалась.

Кэти огляделась. У окна, рядом с одной из этажерок, она заметила насест, на котором дремали две совы. Всё было так обыденно, и в то же время так необычно! Письмо Кэти положила перед собой на столик и сидела, по привычке подсунув руки под себя и затаив дыхание. Она не заметила, откуда появился мистер Кьюри. Просто перед столом, за которым она сидела, вдруг очутился молодой человек, одетый в оливкового цвета мантию, довольно высокий, худощавый, с оттопыренными ушами и прыщавым лицом. И выражение этого лица было не слишком приветливым.

– Добрый день. Я инспектор Питер Кьюри. Вообще-то, разговаривать я должен не с вами, а с вашими родителями, – прогнусавил он.

– Ладно, Питер, мисс Эбдон приехала, чтобы просто узнать подробности, родителей она приведёт в следующий раз. – Мисс Обрайт ободряюще подмигнула Кэти.

– Ну хорошо. – Мистер Кьюри уселся напротив Кэти. – Школа магии и волшебства Хогвартс – единственная школа в Англии, в которой вы сможете получить среднее магическое образование. По окончании школы вам гарантируется трудоустройство, при желании вы сможете продолжить образование по одному из направлений по вашему выбору. – Всё это мистер Кьюри заученно протараторил монотонным голосом, помолчал. – Вот список учебников, которые необходимы для обучения на первом курсе, также здесь перечислены разные вещи, которые тоже понадобятся, одежда и всякие там принадлежности. – Мистер Кьюри положил на стол перед Кэти лист пергамента. – Что ещё? – Он пожал плечами. – Собственно, от родителей необходимо только неформальное согласие на обучение в Хогвартсе. Ну и, конечно, они должны обеспечить вас всем необходимым, – он кивнул на список.

– А как... то есть, где это можно купить?

– Это тоже входит в мои обязанности – курировать будущего первокурсника магловского происхождения. Так что, при собеседовании с вашими родителями мы договоримся о встрече, а потом я всё объясню и покажу.

Мистер Кьюри со скучающим видом шлёпнул ладонью по столу, с шумом отодвинул стул и поднялся. Он обошёл столик, за которым всё ещё сидела Кэти, и скрылся за её спиной. Кэти тут же вскочила и оглянулась. Мистера Кьюри уже не было в зале. Разве что он спрятался за шкафом? Это вряд ли, – решила Кэти. Ей было не по себе. У неё осталось впечатление, что она неприятна мистеру Кьюри. Она подошла к столу мисс Обрайт. Та подняла голову и улыбнулась девочке.



– Не переживай. Питер просто невоспитанный мальчишка, сам только после школы. Наверное, думал, его тут ждёт какой-нибудь важный министерский пост, а получил всего лишь должность инспектора ОМО, – засмеялась Вилма.

Из-под стола послышалось обиженное покашливание.

– Ладно-ладно, больше не буду, но и ты в следующий раз будь повежливее, и нечего выпендриваться с исчезновениями. Эффектно, конечно, но изображать перед ребёнком великого чародея – это дурной тон, поверь мне! – сказала Вилма, обращаясь к своему столу. Потом она опять обернулась к Кэти: – До первого сентября у тебя ещё достаточно времени, чтобы подготовиться. Приводи маму, когда вам обеим будет удобно, в любой день, в это же время – около двенадцати. А потом мистер Кьюри поможет вам с покупками. Всё будет хорошо, не унывай, – и Вилма снова подмигнула Кэти. Потом она извлекла... волшебную палочку! – догадалась Кэти, – сделала ею неуловимо-быстрое движение, и к Кэти по воздуху подплыло большое белое перо, возникшее как бы из ниоткуда. – Возьми, попрактикуйся – в Хогвартсе не признают шариковых ручек.

Кэти не помнила, как добралась до дома. Маму она ждала только к вечеру, та работала медсестрой в госпитале, и всю неделю у неё дневные дежурства.

Кэти только теперь пришло в голову, что убедить маму отпустить её в «Хогвартс» будет сложно. Уже полгода назад миссис Эбдон определила Кэти в «Райтингс», потому что там училась Сюзанна Брикс, дочка её начальника. Кроме того, ей сказали, что в этой школе Кэти получит действительно хорошее образование, которое позволит ей занять достойное место в жизни. На образование дочери она не стала скупиться. Миссис Эбдон уже видела свою дочь менеджером крупной компании. А, может быть, ей удастся стать и бизнес-леди. А возможно, ей повезёт с замужеством – больше, чем матери. А быть может... В общем, Анна строила грандиозные планы и питала большие надежды относительно будущего Кэти.

И вдруг – бац! – дочка собралась учиться в какой-то школе из сказки! «Да, это будет гораздо сложнее, чем решиться позвонить по телефону в Министерство Магии», – подумала Кэти и пригорюнилась.

До вечера она так и не придумала, как скажет маме о своем желании, и положилась на удачу. Ведь разговор с министерством она тоже не планировала, а всё получилось как нельзя лучше.

Миссис Эбдон вернулась домой, как всегда, усталая и раздражённая. Кэти помогла матери приготовить ужин и, когда они наконец сели за стол, сказала:

– Мама, я хочу... ну, то есть... меня пригласили учиться в другой школе, не в Райтингсе.

– Угу, – Анна думала о своём и дочку, соответственно, не слушала.

Кэти немного помолчала и сделал ещё одну попытку:

– Мам, я хочу учиться в другой школе.

– Что? – услышала наконец Анна. – В какой другой? С чего это ты? Чем тебе плох «Райтингс»?

– Не плох, а просто меня пригласили учиться в другой школе, – повторила Кэти, по возможности спокойно.

– В какой?

Этого вопроса Кэти боялась больше всего. Как сказать, что собираешься учиться в сказочной школе?

– В Хогвартсе.

– Что-то знакомое... А где эта школа находится?

– Ещё не знаю. Тебе нужно будет побеседовать с инспектором Отдела Образования, он тебе всё объяснит.

– Да нет, какие ещё беседы... Ты уже зачислена в Райтингс, все документы оформлены. И потом, я уже сказала мистеру Бриксу, что ты будешь учиться с его дочерью. Что это такое, передумывать за месяц до начала учебного года! А миссис Брикс обещала и учебники, которые остались у Сюзанны. Нет, дорогая моя, – когда Анна начинала сердиться, она опять же называла Кэти «дорогая», – мы с тобой всё решили, и учиться ты будешь в Райтингсе.

– Ну, мам...

– Всё, я сказала! Я устала... И помой посуду.

Анна ушла к себе, а Кэти так и осталась сидеть над тарелкой.

Вечером она сделала ещё одну попытку уговорить мать, чтобы она её хотя бы выслушала, но та была непреклонна. Кончилось всё тем, что Кэти убежала в слезах, да ещё и хлопнула при этом дверью. В своей комнате она бросилась ничком на кровать и плакала, пока не заснула.

На следующее утро Кэти проснулась рано и сразу вспомнила события вчерашнего дня: и поездку в ОМО, знакомство с милой мисс Обрайт и прыщавым Питером Как-там-его... и разговор с матерью. Кэти слегка затошнило от волнения и беспомощности. Как же теперь быть? Анна ещё только собиралась на работу. Кэти лежала, притаившись, пока за матерью не захлопнулась дверь. Вставать не хотелось, да и незачем. Она лежала, закинув руки за голову, бездумно глядя в потолок. Вспомнился потолок в Министерстве магии. Она не заметила, как опять потекли слёзы.

Но вскоре глаза стало щипать, нос неприятно заложило, руки под головой затекли. Кэти вытерла слёзы и поднялась. Нельзя же, в самом-то деле, весь месяц проваляться в постели...

На кухне Кэти обнаружила оставленный матерью список поручений: прибраться в гостиной, полить цветы, купить сливки и сыр. Наверное, вечером она опять ждала гостей.

Кэти без всякого настроения позавтракала, позаботилась о цветах. Это она всегда выполняла с охотой, даже сейчас... «И не нужно было мне напоминать!» За продуктами она сходила, начала было наводить порядок, но вскоре бросила и просто села в большое кресло напротив окна и сидела так до самого вечера. Не читала, не размышляла, а просто сидела. Обрывки мыслей копошились у неё в голове, но она ни на чём не фокусировала внимания, и они покопошились-покопошились да и ускользнули куда-то.

Когда Кэти наконец сдвинулась с места, она чувствовала себя разбитой, но, зато, кажется, успокоилась. До прихода матери Кэти успела смахнуть пыль и рассовать по полкам разбросанные по всей комнате вещи.

Анна вернулась с бутылкой вина и тортом. Она сделала вид, что не заметила или действительно не обратила внимания на заплаканные глаза и подавленное настроение дочери, быстро перекусила, переоделась в нарядное платье.

Вскоре пришел какой-то её знакомый. Кажется, он был в воскресенье на дне рождения Кэти. Она его не запомнила, и сейчас, поприветствовав гостя, скрылась в своей комнате. Взрослые и не настаивали на её присутствии. Из-за закрытых дверей доносились их голоса и смех, негромкая музыка.

До конца недели Кэти маялась, не находила себе места, старалась придумать, как же переубедить мать, но ничего не придумывалось. И больше они на эту тему не разговаривали. Они вообще почти не разговаривали. Кэти целыми днями просиживала в своей комнате или бродила по парку, ничем толком не занимаясь, не строя больше никаких планов.

В субботу опять позвонил дядя Вилли. Трубку взяла Анна. Обменявшись с кузеном несколькими фразами, она передала трубку дочери.

Кэти тотчас уволокла телефон в свою комнату. Дядя Вилли! Как же она не додумалась! Это же единственный шанс повлиять на мать! Если удастся убедить дядю Вилли, он сможет уговорить свою кузину. Хоть она и не любит его, но советы его обычно принимает.

– Когда ты приедешь?! Мне очень нужно с тобой поговорить!

– Здравствуй, дорогая, – ответил на это дядя Вилли.

– Ой! Здравствуй... Мне срочно нужно с тобой встретиться!

– Я уже в Лондоне, приехал вчера поздно вечером, устроил себе небольшие каникулы, так что давай сейчас и поговорим, я же для этого и звоню!

– Нет, нам нужно обязательно встретиться! По телефону я не смогу всё объяснить!

– Ладно, говорить не будем, давай помолчим, – у дяди Вилли явно было приподнятое настроение. – А о чём будем молчать?

Кэти засмеялась. Со звонком дяди всё сразу изменилось. Теперь всё будет хорошо, она уверена в этом. А то ей уже порой казалось, что всё: и волшебный потолок, и лошадь, глядящая на неё с картины, появляющийся и пропадающий инспектор, – всё ей приснилось. Правда, у неё осталось белое перо, большое и пушистое. Перо из сна...

Они ещё немножко поболтали о всякой ерунде, договорились встретиться утром и попрощались до завтра.

Мистер Брайтмен приехал, когда Кэти с матерью завтракали. От завтрака он отказался, но с удовольствием выпил кофе.

Потом Кэти утащила дядю в свою комнату, намереваясь показать ему письмо и все рассказать, а потом уговорить его встретиться с инспектором Кьюри.

Но дядя Вилли заупрямился и предложил отправиться куда-нибудь:

– Смотри, замечательная погода, последние деньки лета, нужно пользоваться, а то вот уедешь в школу, когда ещё мы с тобой сможем где-нибудь посидеть, поесть мороженого? А? А как насчет зоопарка?

– Ладно, давай куда-нибудь... А куда?

– Куда скажешь. Сегодня я к твоим услугам.

И Кэти мгновенно переменила решение. Она только слазила в ящик стола и сунула в карман курточки уже замусоленный конверт с письмом.

– Поехали!

Они проезжали через мост Роксхолл, когда дядя Вилли спросил:

– Ну, приказывайте, ваше высочество, куда мы направляемся?

Кэти набрала побольше воздуха и выдохнула:

– Файерстрит, 23.

Мистер Брайтмен с удивлением глянул на племянницу:

– Странно, что тебе понадобилось в этом районе, да ещё в воскресенье?

– Это то, о чём я хочу с тобой поговорить.

Оставив машину на стоянке около банка, Кэти и дядя Вилли направились в сторону Файерстрит. Кэти размышляла: «А вдруг это всё-таки мои фантазии, и нет такого дома на этой улице. А если и есть, всё окажется совершенно по-другому...». Странно, никогда раньше Кэти не была такой мнительной, никогда не было, чтобы она настолько не доверяла себе, своим ощущениям и воспоминаниям. Как только эта мысль пришла ей в голову, Кэти встрепенулась и дала зарок: если всё окажется действительно так, как ей запомнилось, она всегда будет доверять своим чувствам и никогда не будет бояться того, что ещё не произошло!

Они подошли к дому номер 23. Дядя Вилли прочитал табличку: «ММ, ОМО, Лондонское отделение», хмыкнул и вопрошающе посмотрел на Кэти. Кэти сказала:

– Здесь очень тугая дверь.

Он потянул ручку двери, Кэти прошмыгнула внутрь, мистер Брайтмен вошёл вслед за ней.

Напротив входной двери по-прежнему было четыре двери, а за конторкой на этот раз восседала большая толстая тётка, тоже седая и тоже в очках. Она нехотя открыла глаза, поправила очки, съехавшие на кончик носа, взглянула на вошедших, но сказать ничего не успела, потому что Кэти же подошла к ней и решительно заявила:

– Здравствуйте. Я была здесь в начале недели и разговаривала с инспектором Кьюри. Мисс Обрайт предложила ещё зайти, в любое время, – и она уже в который раз вытащила из кармана жёлтый конверт.

– Да? Ну, тогда ты знаешь, куда вам дальше, – и тётка, устроив руки на животе поудобнее, опять задремала.

Кэти, потянув за собой дядю Вилли, двинулась к маленькой дверце, которая, как известно, вела не в туалет и не в кладовку. Дядя Вилли безропотно последовал за ней. А что ему ещё оставалось делать? Кэти тащила его за собой, как тянут сумку на колёсиках: абсолютно не принимая во внимание желания этой самой сумки.

Очутившись в знакомом зале, Кэти отпустила руку дяди и огляделась. Всё было по-прежнему! Камины, шкафы, маленькие столики в центре. Кэти подошла к знакомой картине. Лошадь всё ещё паслась на своём лугу, только сегодня на Кэти не смотрела. Потому что видна была только её задняя часть. Кэти забыла, как называется задняя часть лошади. Она обернулась к дяде Вилли и уже открыла рот, чтобы сказать, чтобы он смотрел внимательно, лошадь-то шевелится! И чуть не расхохоталась: никогда раньше она не видала его таким озадаченным. Он сам прекрасно всё видел: лошадь отмахивалась хвостом от насекомых и иногда переступала большими мохнатыми копытами. А ещё на картине каким-то образом был изображён воздух: он, казалось, дрожал, как это бывает в безветренный и очень жаркий день.

Кэти двинулась дальше, в сторону стола, за которым в прошлый раз сидела мисс Обрайт. Сегодня её не было. И на столе было пусто. Пусто было и на насесте, где тогда сидели совы.

Кэти отвернулась от стола. Дядя Вилли все ещё торчал напротив картины с лошадью. А за его спиной, чуть в стороне, стояла мисс Обрайт! Она взглянула на Кэти, взмахнула рукой в знак приветствия и, кивнув в сторону дяди Вилли, вопросительно подняла брови.

Кэти улыбалась во весь рот. Как всё удачно получилось! Она позвала:

– Дядя Вилли! – он обернулся, всё с тем же ошарашенным видом. – Познакомься, это мисс Вилма Обрайт, секретарь! Отдела! Магического! Образования! Министерства! Магии!

Мистер Брайтмен ошеломлено уставился на мисс Обрайт.

– Здравствуйте, мистер...?

– ...М-мистер Брайтмен, Вильям Брайтмен, – дядя Вилли потихоньку приходил в себя, во всяком случае, выглядел уже не так глупо, как минуту назад. Даже поклонился.

– Очень приятно, мистер Брайтмен. Инспектор Кьюри немного задержится, давайте пока присядем.

Все трое расположились за ближайшим столиком. Кэти устроилась рядом с дядей Вилли, напротив мисс Обрайт.

Вилму, видимо, забавлял озадаченный вид симпатичного мистера Брайтмена. Слегка улыбаясь, она извлекла палочку, что-то прошептала и взмахнула ею. На столе появились чашки с горячим чаем и вазочка с крошечными печеньицами.

Дядя Вилли долго откашливался. Наконец он посмотрел на Кэти и сказал:

– Ну, допустим, эта картина – всего лишь телеэкран... или компьютер?

Кэти покачала головой.

– Дядя Вилли, – протянула она. – Ну не притворяйся таким глупым, ты же сразу всё понял.

– Что – всё?! Что я должен понять?! Как вообще это всё можно понять?! – При этих словах он повел рукой, столкнув чашку. Мисс Обрайт среагировала мгновенно: чашка зависла в воздухе, потом медленно перевернулась, пролившийся чай влился обратно, а чашка плавно вернулась на место. Кэти отодвинула её подальше от края.

– Телекинез... Всегда считал подобные вещи чепухой. А я должен и это понимать? – помолчав, очень спокойно и очень вежливо поинтересовался дядя Вилли.

– Дети оказываются гораздо более подготовленными к восприятию подобных вещёй. Они входят в волшебный мир совершенно естественно. Может быть, потому что читают сказки? – предположила мисс Обрайт.

– Может быть... Но сказки-то сочиняют взрослые.

– Вот именно!

– Однако... – Мистер Брайтмен помотал головой. – Послушайте, вы на самом деле... – он замялся.

– Да, я ведьма. Маг, волшебница – выбирайте любое из этих определений, которое вам по душе... – Вилма взяла печенье, помолчала немного, а потом продолжила. – Когда-то, очень давно, почти все люди обладали магическими способностями. Но потом человечество выбрало другой путь развития, и магия постепенно была забыта. Однако она существует. И до сих пор на земле живут маги. А среди обычных людей – мы их называем маглами – тоже порой, не очень часто, правда, но рождаются маленькие волшебники. – Вилма улыбнулась Кэти. – У нас есть возможность узнавать о рождении детей с магическими способностями. Неважно, в семье магов, смешанной семье или в обычной магловской.

– Но у меня нет никаких особенных способностей...

– А что, бывают и смешанные семьи?

Два вопроса прозвучали одновременно, Вилма Обрайт кивнула мистеру Брайтмену и ответила сначала Кэти:

– Не переживай. Магические способности обычно проявляются ещё в раннем детстве, но это совсем не обязательно. Поверь мне, и дети, рождённые в семьях чистокровных волшебников, порой начинали обучение в Хогвартсе буквально с нуля! – Потом мисс Обрайт перевела взгляд на мистера Брайтмена: – Чистокровных волшебников осталось очень мало. Почти во всех семьях рано или поздно появлялись маглы.

– А... Извините, это не слишком бесцеремонно с моей стороны... – нерешительно пробормотал дядя Вилли.

– Не слишком. Моя мать ведьма, она занимается астрологическими исследованиями. А отец – обычный технолог на шоколадной фабрике в Бедфорде.

В окно влетела сова, она уронила конверт перед мисс Обрайт и уселась, хлопая крыльями и балансируя между чашками. Вилма угостила сову печеньем, и та перелетела на свое местечко у окна.

Дядя Вилли проводил её диковатым взглядом.

Рассеянно взглянув на письмо, мисс Обрайт отодвинула его в сторону и вновь обратилась к своим собеседникам:

– Магия была забыта, обычные люди стали относиться к колдунам враждебно... И чародеям пришлось скрывать свое присутствие. С того времени волшебный мир существует параллельно с вашим. Примерно тогда был основан Хогвартс. С тех пор, к сожалению, и маги не очень дружелюбно настроены к маглам... А вот и мистер Кьюри, – мисс Обрайт поднялась, уступая своё место инспектору. – Извините, меня ждут дела.

Прихватив полученное письмо, она вышла (не через камин, а как обычно, через дверь! – Кэти специально внимательно наблюдала).

Мистер Кьюри сухо поздоровался, взмахом волшебной палочки – надо признать, далеко не столь изящным, как это получалось у Вилмы, – убрал со стола и плюхнулся на стул напротив мистера Брайтмена.

Дядя Вилли, увидев молодого человека, одетого в мантию, только хмыкнул. Но, похоже, он уже начал привыкать к подобным нелепицам и не особенно удивился. Питер Кьюри ещё раз изложил, теперь уже мистеру Брайтмену, то, что раньше рассказывал Кэти. Мистеру Брайтмену, похоже, по душе пришелся такой деловой подход, он уже совершенно взял себя в руки, задал несколько вопросов по существу: насчет трудоустройства, платы за обучение. Информация, полученная от инспектора, его совершенно удовлетворила, и он согласился, что покупки к учебному году нужно сделать как можно скорее, а именно завтра.

Услышав это, Кэти даже подскочила на стуле. До сих пор она сидела тихо, как кошка, подкарауливающая мышку, не вмешиваясь в решение своей судьбы. Её огорчило только, что не дядя Вилли отправится с ней завтра за волшебной палочкой.

Во второй половине дня Кэти и дядя Вилли сидели в открытом кафе. Кэти с аппетитом уплетала мороженое, а её дядя рассеянно вертел в руках свою записную книжку.

– Ну как?

– ...

– Ты сможешь уговорить маму, чтобы она отпустила меня в Хогвартс? А то меня она даже слушать не хочет. Поговори с ней, пожалуйста, тебя она выслушает, она тебя всегда слушается.

– Придётся поговорить. Мне ведь с утра опять в Манчестер. А, – дядя Вилли заглянул в записную книжку, – мистер Кьюри будет ждать тебя завтра. Не переживай, я поговорю с Анной... И, знаешь, кажется, я тебе завидую...

Кэти взяла его за руку и передразнила:

– Не переживай, я тебе напишу из Хогвартса. – Она изо всех сил зажмурилась. – Я сама себе завидую!

А дома Кэти вытащила из почтового ящика ещё одно письмо в жёлтом конверте. Она только посмотрела на обратный адрес, и даже вскрывать не стала.

– Вот, видишь? – Кэти показала конверт дяде. – Это мои бывшие одноклассники возвращаются домой после каникул!

Дядя Вилли взял конверт, достал письмо, прочитал, вернул всё это Кэти и сказал:

– Моё письмо было красивее! – Немножко помолчал и добавил: – А я-то думал, один я такой остроумный!

Кэти засмеялась.

Мистер Брайтмен действительно поговорил с кузиной. Они заперлись в гостиной и спорили до темноты. Кэти стояла под дверью, крепко стиснув кулачки и, сдерживая дыхание, прислушивалась, стараясь понять, получается ли у дяди убедить её мать в том, что сменить школу просто необходимо.

Когда дверь наконец распахнулась, был уже поздний вечер. Анна вылетела из гостиной, цыкнула на дочь, чтобы ложилась спать. Дядя Вилли из-за её плеча показал Кэти большой палец и подмигнул.

Получилось!!!



Глава 3

Косой переулок и Горшочный тупик


Утром Кэти с матерью отправились на Файерстрит. Вчера мистер Кьюри велел явиться в отдел пораньше, к девяти часам.

Всю дорогу миссис Эбдон не разговаривала с Кэти. Она считала, что дочь и дорогой кузен втянули её в какую-то авантюру. И очень была недовольна, что Кэти удалось сделать всё по-своему и что мистер Брайтмен её поддержал. Она вела машину, не отрывая взгляда от дороги, и молчала. А Кэти тихонько сидела сзади и старалась лишний раз не привлекать к себе внимания, как всегда, когда мать была в дурном настроении.

Увидев дверь, так похожую на дверь в кладовку, Анна скривила губы. Она вошла в зал, бросила взгляд направо, налево, пожала плечами и, цокая каблучками, уверенно направилась в дальний конец, где их уже дожидался мистер Кьюри. Мимо картины она прошла, даже не оглянувшись. Кэти, торопясь вслед за матерью, кивнула лошади, как старой знакомой.

С самого начала разговора с инспектором миссис Эбдон не скрывала своего неодобрительного отношения к происходящему. Её немного порадовало сообщение мистера Кьюри, что, оказывается, при рождении каждого ребёнка с магическими способностями, на его имя тут же открывается банковский счет. Она незамедлительно поинтересовалась о сумме начального вклада. Но тут мистер Кьюри её разочаровал. Начальная сумма оказалась всего лишь два галеона.

– Два галеона? Это сколько же?

– Ну... Два галеона... это... примерно... За одиннадцать лет, которые проходят до поступления ребёнка в школу, набирается сумма, как раз достаточная для покупки волшебной палочки. Собственно, так и было задумано: к поступлению в Хогвартс подарить каждому ребёнку волшебную палочку.

Кэти, услышав это, просияла. Она, конечно, знала, что у неё теперь будет волшебная палочка, но одно дело просто знать, и совсем другое – услышать от другого человека эти слова: «волшебная палочка»! А Анна опять скривила губы. Правда она немного утешилась, узнав, что для первого года обучения достаточно двухсот фунтов. Раз уж не удаётся дать дочери приличное образование, хорошо хоть это баловство обойдётся не слишком дорого. Да ещё, как сказал мистер Кьюри, можно будет прилично сэкономить, покупая книги и всё остальное в лавках с уценёнными вещами.

С самого начала инспектор держал себя так, словно делает величайшее одолжение, занимаясь их делами. Хотя, как поняла Кэти, именно это и входит в его обязанности. Кэти решила не обращать внимания ни на этого напыщенного юнца, ни на дурное настроение матери, ведь главное это то, что Она! Едет! В Хогвартс!!! А все эти мелкие неприятности – всего лишь мелкие неприятности.

Мистер Кьюри направился в дальний угол, завернул за шкаф и подозвал Анну и Кэти к неприметной дверце.

– Это стационарный портал, – буркнул он в ответ на вопросительный взгляд Кэти. Миссис Эбдон лишь пожала плечами.

Вслед за мистером Кьюри все прошли через эту дверь, и, откинув выцветший полог, оказались в лавочке со всякой рухлядью. На стене висела большая растрёпанная метла. В углу громоздились пыльные горшки, затянутые паутиной. А на узеньких покосившихся полках теснились ящики, бутылки, связки перьев, свитки ветхих пергаментов, какие-то свёртки. На полу была расстелена большая дырявая шкура какого-то непонятного животного.

Мистер Кьюри и его спутницы быстро миновали лавку и вышли на узкую кривую улочку.

– Это Косой переулок? – благоговейно спросила Кэти.

– Нет, это Горшочный тупик. Запомните эту лавочку старьёвщика. Через неё вам удобнее всего будет вернуться в магловский Лондон.

Кэти ожидала увидеть толпы волшебников, однако народу было немного. Следом за мистером Кьюри Кэти с матерью двинулись вверх по улице, свернули у магазинчика, на вывеске которого была изображена старинная чернильница-непроливашка и скачущие вокруг неё перья, и...

– А вот это Косой переулок... А во-он то белое здание – это наш банк.

У Кэти даже закружилась голова – так она старалась рассмотреть всё вокруг, и чуть не растянулась, споткнувшись на булыжной мостовой, но продолжала вертеть головой во все стороны. После слов мистера Кьюри она уставилась на высокое здание с островерхой зелёной крышей, с нетерпением ожидая увидеть наконец настоящего гоблина.

И она его увидела. Только он был совсем не маленького роста. Пониже, чем её мать или мистер Кьюри, но и не карлик, как она себе представляла. Пока взрослые разговаривали с одним из банковских служащих, Кэти круглыми от любопытства глазами оглядывала помещение банка. А уши у неё, кажется, шевелились, как у кошки: так все вокруг было интересно и необычно! За стойками и в проходах между столами суетились и бродили туда-сюда гоблины. У них были тёмные морщинистые лица, остроконечные уши торчали из-под длинных волос. Правда, груд золотых монет и драгоценных камней Кэти не заметила. «Наверное, драгоценности они где-нибудь прячут», – решила она. В банках, где она бывала вместе с мамой, пачками денег тоже не размахивали.

Миссис Эбдон быстро обменяла фунты на галеоны и поторопилась выйти из банка.

– Какие несимпатичные люди здесь работают, – поделилась она. – Все как на подбор, уродцы какие-то...

– Это не люди, – авторитетно заявила Кэти. – Это гоблины!

– Это не гоблины, – быстро проговорил мистер Кьюри. – И никогда их так не называй – рассердятся. А если они рассердятся... Короче, никогда их так не называй. Они называют себя кобольдами.

– Кобольды? – растерянно переспросила Кэти. – А... – и тут же прикусила язык. Кобольды так кобольды, в конце концов, какая разница? Кобольдов она тоже никогда раньше не видела.

Первым делом, по совету мистера Кьюри, они отправились за волшебной палочкой. Кэти дрожала от нетерпения и радостного ожидания. Вот как всё обернулось! Сколько раз она читала о волшебной улице с волшебными магазинчиками и о волшебных покупках, а теперь это происходит с ней самой! Правда, всё в этом волшебном мире совсем не так, как она представляла себе. Но это гораздо лучше, потому что происходит на самом деле!

Раз гоблины оказались не гоблинами, Кэти была готова к тому, что и всё остальное будет совсем по-другому. Но, когда они подошли к нужному магазину, на вывеске значилось знакомое Кэти имя производителя волшебных палочек. И внутри всё было почти в точности как в виденном Кэти фильме: тесное помещение, до потолка заставленное длинными узкими коробочками. И хозяин, низенький пожилой волшебник с седыми растрепанными волосами, с пронзительными серыми, почти прозрачными, глазами, был ей как бы знаком. Он поздоровался, отдельно поприветствовал мистера Кьюри и подошёл к оробевшей вдруг Кэти. Оглядел её с головы до ног, вытащил из кармана серебряную веревочку с зелёными насечками и приготовился делать замеры. Но тут мистер Кьюри начал рассказывать про палочку, которую видел у своего приятеля, недавно вернувшегося из Танзании, мистер Олливандер сразу напрягся и стал с жаром доказывать, что сердцевина из языка виверры никогда не будет столь же эффективна, как засушенная слюна сумчатого динозавра, так разволновался, что бросил свою веревочку на пол и метнулся к инспектору. Потом вспомнил про Кэти, не оборачиваясь в её сторону, махнул рукой, и верёвочка, извиваясь как серпантин, сама стала проводить какие-то загадочные измерения, по нескольку раз обмеряя ей голову, руки от кончиков пальцев до запястья, от запястья до локтя и множество других совершенно непонятных размеров. Прошло довольно много времени, верёвочка в четвёртый раз обвилась вокруг плеч Кэти, и мистер Олливандер медленно обернулся и пронизывающим взором уставился на неё.

– Так-так-так, давненько мне не приходилось встречать... – он не договорил, заложил руки за спину, подошёл к Кэти, ещё раз оглядел её, кивнул каким-то своим мыслям, немного помолчал. – Ну что ж, выбирайте, – он отступил на шаг и повел рукой, указывая на полки. – Что вы предпочитаете? Бук, липа, клен, или что-нибудь экзотическое, например, у меня есть прекрасная палочка из секвойи.

– Это я должна выбирать?

– Ну конечно! Не я же!

– Скажите, пожалуйста, а сколько стоят ваши палочки, только обычные, экзотика нам не по карману, – вмешалась Анна. – Мы, видите ли, несколько ограничены в средствах.

– Вот как? – мистер Олливандер пощипал нижнюю губу и оглядел своё хозяйство, – хорошо, вот здесь, на этой полке, палочки от восьми до пятнадцати дюймов, – он оглянулся на Кэти и кивнул. – Да, это вам подойдет. Сердцевина тоже на выбор: сердце дракона, перо феникса, панцирь черепахи, шерсть единорога. Черепаха подешевле, феникс и дракон – понятно, дороже...

– Но... как же я могу выбрать, я же не знаю свойств всех этих веществ... – растерянно сказала Кэти.

– Ну, это уже не столь важно... – мистеру Олливандеру, кажется, стало скучно. Мистер Кьюри смотрел в окно, ему, наверное, было абсолютно всё равно, чем закончится сегодняшний поход по магазинам, спихнуть бы поскорее с рук эту девчонку и её мать. А миссис Эбдон с самого начала была против всей этой затеи, теперь она держала в руках мешочек с волшебным золотом и, поджав губы, нетерпеливо постукивая носком туфельки, глядела на дочь.

И Кэти решительно ткнула пальцем в первую попавшуюся коробку. Мистер Олливандер тут же подскочил и открыл её.

– Великолепно! – с энтузиазмом воскликнул он. – Девять с половиной дюймов, каштан, высушенное сердце дракона. Отличный выбор. И, – он хитро взглянул на Анну, – всего пять галеонов и двенадцать сиклей.

Из магазина Кэти вышла, прижимая к груди длинный, узкий пакет. Магазин готовой одежды находился совсем недалеко. Это было шикарное помещение, со всевозможными мантиями в огромных витринах. Кэти очень понравилась мантия изумрудного цвета с подкладкой чуть более светлого тона. Капюшон и манжеты этой нарядной мантии были отделаны золотисто-зелёной тесьмой, очень красивой. А ещё там была мантия глубокого тёмно-синего цвета, цвета ясной летней ночи. А ещё...

За её спиной приглушенно охнула Анна. Она рассматривала не мантии, она смотрела на этикетки с ценами.

– Школьные мантии вот здесь, – показал мистер Кьюри, с ухмылкой глядя на миссис Эбдон.

Несколько школьных мантий висело в следующей витрине. Все они были чёрного цвета, без всяких украшений. И стоили, на взгляд Кэти, не слишком дорого. Но Анна решительно повернулась к мистеру Кьюри и потребовала отвести их в магазин уцёненной одежды.

Мистер Кьюри кивнул и повёл их обратно в Горшочный тупик. На ходу он показывал другие лавки, где продавались вещи, которые им тоже придётся покупать.

– Но в Горшочном тупике есть лавочки с подобными вещами, гораздо дешевле.

Ещё издалека у входа в лавку с поношенной одеждой Кэти заметила двух волшебников. Оба они показались ей очень высокими, оба черноволосые и одеты в чёрные мантии. Когда Кэти с матерью приблизились к ним, один из незнакомцев резко отвернулся и быстро ушел, его лица Кэти так и не увидела, только взметнулись длинные чёрные волосы и полы мантии, когда он заворачивал за угол. Оттуда послышалось тявканье, немедленно сменившееся визгом и пронзительным верещанием маленькой собачки. Кэти содрогнулась, чуть не бросилась туда, за этим длинным чёрным незнакомцем, который, наверное пнул несчастную собачонку. Вон, как она жалобно... нет, уже не визжит, опять тявкает.

Спутники Кэти не обратили внимания на инцидент, они уже подошли к двери в лавочку. Второй волшебник обернулся и чуть посторонился. Мистер Кьюри уважительно поклонился, волшебник небрежно кивнул. Его взгляд скользнул по миссис Эбдон и остановился на Кэти. А Анне он явно приглянулся, она провела рукой по своим длинным, тоже чёрным волосам и приосанилась. Волшебник был красив. Вьющиеся волосы, лицо очень выразительное, бледное, с орлиным носом, глубоко сидящими яркими карими глазами, узкими и длинными губами. Несомненно, он заметил Анну и то, какое впечатление произвёл на неё. Но его самого она не заинтересовала. Он смотрел на Кэти и слегка, одним краем губ, очень неприятно улыбался.

Мистер Кьюри остановился на пороге магазина и сказал миссис Эбдон, что подождет их в баре напротив. Анна не возражала. Вслед за Кэти она вошла в тёмный, пахнущий чем-то неуловимо-знакомым магазинчик. Напротив входа на вешалках висело штук пять или шесть школьных мантий, справа на большом столе была навален ворох поношенной одежды: здесь были и мантии, и меховые жилетки, торчали рукава, воротники, штанины, попадались носки и рукавицы. К прилавку из-за занавески вышел хозяин, невысокий волшебник в чёрной мантии с надвинутым капюшоном, из-под которого совершенно не было видно лица.

– Добрый день, чем могу быть полезен? – низким голосом, без всякого выражения, поинтересовался он.

– Нам нужна недорогая школьная одежда для девочки, – рассеянно сказала Анна, все ещё оглядываясь на незнакомца за дверью лавочки. Потом она наконец посмотрела на владельца магазина и невольно вздрогнула. Кэти с самого начала почувствовала себя здесь очень неуютно. Она сразу же замёрзла, и ещё ей почему-то стало страшно. Она очень хотела побыстрее отсюда уйти. А ещё лучше, уйти сразу же и ничего здесь не покупать. Однако Анна, пощупав одну из мантий, висящих на вешалке, нашла качество удовлетворительным, а цену вполне приемлемой. Она ещё покопалась в куче на прилавке, быстро отобрала ещё две более или менее приличные мантии, прикинула их размер и стала торговаться. Но ей тоже было очень не по себе, потому что, выторговав два кната, она расплатилась и поспешила убраться отсюда, нагрузившись большим пакетом с одеждой.

Только оказавшись наконец на улице, обе облегчённо вздохнули.

– У сеньора Сабатини никто подолгу не задерживается.

Кэти подпрыгнула от неожиданности. Она резко обернулась: у входа по-прежнему стоял высокий красивый волшебник. Он сложил руки на груди и всё так же улыбался, глядя на Кэти. Она поспешила прочь от неприятного места и этого красивого, но вызывающего у неё неприязнь человека.

Кэти с матерью зашли в бар, отыскали мистера Кьюри. Кэти достала свой список. Пока они купили только волшебную палочку и школьную форму. Нужны ещё письменные принадлежности, приборы для занятий астрологией и зельеварением, а также указанные отдельными списками учебники для первого курса и ингредиенты для изготовления зелий. Мистер Кьюри, по дороге к лавке Сабатини, показал большой книжный магазин и пару лавочек, где можно найти учебники чуть ли не за полцены. Он посоветовал купить сразу весь комплект в магазинчике Бориса Сонцоньо под названием «Приходите опять».

Всякие мелочи: перья, чернила, пергамент, – можно будет приобрести в мелочных лавочках, обильно теснящихся дальше по улице. Там же можно найти и весы, и телескоп. А в аптеке напротив магазина с совами, который трудно не заметить, кроме всех компонентов для учебных зелий, есть и всевозможная утварь, необходимая для занятий алхимией и зельеварением.

– Ну, я смотрю, вы уже вполне освоились, – заметил мистер Кьюри. – Может быть, дальше справитесь сами? Вернетесь в ОМО через ту лавочку, в которую мы проходили утром. Помните, где она находится? В случае чего спросите дорогу к магазинчику Старого Экзитрана. А мне ещё нужно... У меня ещё дела! – важно добавил он.

Миссис Эбдон милостиво отпустила инспектора. Они с Кэти перекусили совсем не волшебными булочками с сосисками и продолжили обход магазинов.

Магазин «Приходите опять» оказался совсем недалеко. Над дверью тихо звякнул маленький бронзовый колокольчик, и их обдало ароматом старых книг.

Кэти всегда очень любила читать, она регулярно посещала библиотеку недалеко от дома, а также все книжные магазины в округе. Ей очень нравилось открыть новенькую, ещё никем не читаную книгу и вдохнуть её запах в предвкушении счастливых часов. Старые книги она тоже любила. Хотя пахли они часто непонятно чем, но ведь книжки-то мы любим совсем не за их запах! В чтении старых книг таилась своя прелесть. Во-первых, такую книжку можно было спокойно взять с собой в парк и читать там, лежа на траве. Не страшно немного испачкать её или помять страничку. А ещё, старая книга – значит уже кем-то прочитанная книга. Иногда Кэти попадались книжки с загадочными пометками на полях, между строк. Интересно было представлять себе, кто же читал её. И останавливаться в тех местах, на которые кто-то уже обратил внимание и отметил их каким-нибудь значком.

Войдя в магазин, Кэти вытащила список книг, который ей передал мистер Кьюри:

«Основы теории магии», Тибальд Олоферн

«История магии. Общий обзор», издание Международной Ассоциации Магии

«Всё о магических растениях и грибах. Справочник», составитель Клавдий Гален

«Начала алхимии», Венцель Зейнер

«Стандартные заклинания. Учебное пособие для начинающих», Миранда Гуссокл.

«Трансфигурация. Учебник для I курса», Эмерик Свитч

«Пособие по уходу за магическими растениями», Филлида Спора

«Что и как наблюдать на небе», Генрих Фехнер

«Зелья. Приготовление и использование», Яди Брадфорд

«Птицы, звери, родственники и другие неведомые твари. Повадки и места обитания», Лизард Саламандер.

«Защита от тёмных сил. Теория и исходные положения», Квентин Тримбл

Астрологический атлас с комплектом контурных карт

Когда Кэти впервые прочитала эти названия, у неё загорелись глаза. И теперь она нетерпеливо двинулась вдоль полок. Разглядывая корешки книг, она дошла до потемневшей от времени стремянки у дальнего стеллажа. К прилавку вышел хозяин, высокий сутулый волшебник в потёртой тёмно-бордовой мантии. Миссис Эбдон обратилась к нему:

– Добрый день, мистер... Соц... Соньо. Нам порекомендовали обратиться к вам. У вас есть полный комплект учебников для первого курса э-э-э... Дорогая, подойди сюда.

– Для первого курса Хогвартса... мистер Сонцоньо, – помогла матери Кэти. Этот магазинчик очень напоминал ей помещение библиотеки, и она невольно стала говорить почти шёпотом. Хозяин кивнул и улыбнулся Кэти. Он подошёл к большому стеллажу возле прикрытого шторой окна. Здесь, от пола до самого потолка рядами стояли волшебные учебники, потрёпанные и почти новые. «Действительно, как в школьной библиотеке», – опять подумала Кэти.

Хозяин, не притрагиваясь к списку, который протянула было миссис Эбдон, собрал весь комплект. На обложке учебника астрологии была нарисована луна, на справочнике по магическим растениям – обычная ромашка. Внимание Кэти привлёк учебник по истории магии. На обложке был изображён волшебник с белоснежной бородой до самой земли, в длинной чёрной мантии, усыпанной звёздочками, и такой же шляпе. Он потрясал посохом, угрожая столпившимся перед ним отвратительного вида карликам. Посох в его руке летал над головами уродцев, которые пригибались под ним и заслонялись широкими рукавами. А один – Кэти как заворожённая уставилась на него – вдруг оскалился и попытался броситься на волшебника. В это мгновение поверх «Истории магии» легла «Алхимия», с булькающей в колбе золотистой жидкостью на обложке. Кэти только судорожно вздохнула, прижала ладошки к щекам и блестящими глазами уставилась на владельца волшебной лавочки. Мистер Сонцоньо опять улыбнулся ей и, добавив к стопке книг последний учебник, на мгновение задумался, потом быстро забрался по лесенке под потолок и снял с верхней полки большую толстую книгу. Спустившись, взял с прилавка тонкую брошюру и добавил к стопке учебников.

– Это тебе тоже пригодится!

Кэти еле подняла тяжеленный том. «Малая волшебная энциклопедия». Брошюрка называлась «Три тысячи советов. Всё, что нужно знать современному волшебнику о современном волшебном мире». Да, это действительно пригодится.

Миссис Эбдон оторвалась наконец от витрины, на которой были выставлены книжки в глянцевых обложках. «Привороты для всех», «Астрологический прогноз – это просто», «Как провести предстоящие двести лет с наибольшей пользой для себя», «Золотой ус – ключ к бессмертию», «Свари себе идеального супруга», «Безупречная фигура без хлопот». Её всегда привлекали книжки, в заголовках которых попадались слова «без проблем» или «для всех». И это всегда были книжки в ярких глянцевых обложках.

Анна заплатила 16 галеонов 2 сикля и 15 кнатов за громадную стопу книг, взглянула на неё и испугалась:

– Тебе ещё нужно купить кучу вещёй, телескоп один чего стоит! Как же мы всё это дотащим?

Мистер Сонцоньо успокоил ее:

– За семь кнатов вы можете доставить все свои покупки в любой район Лондона, а за двенадцать – в любое графство Великобритании.

– Ух ты! Это как? – У Кэти глаза полезли на лоб. – Совой?!

– Ну что вы, сова в Лондоне? Нет, конечно. Обычный посыльный. Оставьте свой адрес, и я обо всем договорюсь. Кстати, могу подсказать, где вы сможете купить недорогой, но вполне приличный телескоп. Если вас это интересует...

– Да, будьте любезны. – Анна оценила галантность букиниста.

– Мой давний приятель, Ник Гершель, решил расстаться со своей любимой игрушкой. Сыновья подарили ему новый, современный. А старый – остался ещё от прадеда – он держит в своем салоне просто как память. Он как-то обмолвился, что готов расстаться с ним и при случае согласен его продать. Прекрасная вещь. Я в юности увлекался астрологией, могу вас заверить, никакой современный электронный астрограф не заменит старого доброго рефлектора. Очень рекомендую.

Кэти вежливо поблагодарила мистера Сонцоньо, он вышел на порог своей лавочки и подробно объяснил, как найти его знакомого. Миссис Эбдон оставила все покупки у предупредительного хозяина, попросив организовать их доставку в Отдел Магического Образования, за четыре кната. А дальше они доберутся сами, – пояснила она.

Мистера Гершеля они нашли легко. У него были астрологический салон и большой магазин «Звездочёт» в Косом переулке. Здесь продавались самые разные приспособления для наблюдения звёздного неба. Мистер Гершель оказался худощавым, среднего роста волшебником. У него была жидкая рыжеватая бородка, волос из-под колпака не было видно. На кончике длинного, загибающегося вниз и немного вбок носа, криво сидели очки. На лице звездочёта неожиданно ярко блеснули голубые глаза, сразу придав всему его облику что-то ребяческое.

Миссис Эбдон стояла в сторонке, пока Кэти объясняла хозяину, что им нужно. Вначале мистер Гершель совсем по-детски огорчился – как правильно заметил мистер Сонцоньо, старый телескоп был его любимой игрушкой. Но тут же и обрадовался, что любимая вещь опять будет служить по назначению, а не пылиться на почётном месте в салоне. Разбирая телескоп, мистер Гершель подробно рассказывал Кэти, как за ним ухаживать, при этом говорил о приборе, как о живом существе. Упаковав телескоп, волшебник засунул в ящик свиток пергамента.

– Это инструкция. Хорошенько следите за ним, он послужит ещё и вашим внукам. – Он любовно смахнул рукавом несуществующие пылинки с упаковки.

Заплатив за телескоп двадцать два галеона – мистер Гершель запросил за своего любимца двадцать пять, однако почти не торговался и согласился на двадцать два, – то ли ему приглянулась Кэти, то ли он не хотел связываться с Анной, – миссис Эбдон спросила дорогу к аптеке, где можно купить весы и все остальное.

Выйдя из «Звездочёта» с громоздким ящиком, Кэти с матерью направились в сторону высокого темно-розового здания. Они уже проходили мимо него утром. Витрины его были плотно зашторены, над дверью вместо вывески висела большая птичья клетка, а изнутри доносилось совиное уханье.

Действительно, прямо напротив совиного магазина находилась большая аптека. А рядом с ней притулилась маленькая непримечательная лавчонка, у дверей которой стояла весёлая ведьма и зазывала редких прохожих заглянуть к ней за приворотными зельями и отварами для поднятия настроения. Кэти с Анной не устояли перед её жизнерадостным напором и зашли в лавочку. У ведьмы был богатый выбор готовых настоек, наливок, вытяжек, экстрактов, порошков и отваров. Торговала она и составляющими для зелий. Ведьма мельком взглянула на список, который выложила перед ней Кэти, и быстро упаковала все ингредиенты, оживлённо болтая сама с собой. Во всяком случае у Кэти сложилось именно такое впечатление, потому что ответов на свои вопросы хозяйка не дожидалась и радостно смеялась собственным шуткам, непонятным для её покупательниц.

В большой аптеке Анна, вспомнив профессиональные навыки – она начинала карьеру лаборантом в муниципальной поликлинике, – выбрала добротные весы и лабораторную посуду. Колбы, реторты, пробирки и пузырьки упаковали отдельно. А в небольшой оловянный котелок Кэти сложила пакеты и флаконы, купленные в лавочке у добродушной ведьмы. Несмотря на возбуждение и приподнятое настроение, которое сопровождало её весь день, она очень устала. И была рада, что осталось зайти только в один магазин, за перьями и чернилами.

В этот магазинчик она вошла одна. Анна, с пакетами и коробками, осталась подождать её снаружи, около киоска с лимонадом.

Войдя внутрь, Кэти огляделась. На прилавке стояла большая клетка с совой. Сова дремала, отвернувшись к стене, на которой висела картина. А на картине была изображена точно такая же сова, только она не спала, а невозмутимо разглядывала Кэти.

За спиной Кэти звякнул колокольчик, она обернулась и поёжилась: вслед за ней вошёл тот самый красивый, но неприятный волшебник. Он кивнул Кэти, как знакомой, и опёрся на прилавок, к которому наконец вышел продавец.

– Мистер Дифтер, обслужите нашу юную колдунью. Если не ошибаюсь, она направляется в Хогвартс. Не так ли? – волшебник искоса глянул на Кэти. Несмотря на любезность, в тоне его прозвучало неприкрытое презрение.

Кэти только кивнула.

Продавец молча собрал для неё две дюжины свитков пергамента, связку перьев, большую бутылку чернил.

А волшебник тем временем рассказывал Кэти, что мистер Дифтер является лучшим пергаментщиком современности, а его хозяин, господин Монфокон, собственноручно изготовляет чернила из сажи, клея и воды, добавляя чернильные орешки с дубовых листьев для придания приятного коричневатого оттенка.

Кэти расплатилась и поскорее выскочила из лавки. Она никому не смогла бы объяснить, почему ей так не полюбился этот чёрный волшебник. Матери вот, например, он понравился...

Когда Кэти и Анна вернулись в Отдел Магического Образования, кое-что там изменилось. Вместо герани на этажерках стояло множество разнообразных кактусов, некоторые тоже цвели. Мисс Обрайт снова сидела за своим столом, который снова был завален бумагами. Она молча улыбнулась Кэти, с миссис Эбдон обменялась неприязненными взглядами. Питер Кьюри поджидал их за столиком в центре зала. За соседним столиком устроилась ещё одна семья: мальчик – ровесник Кэти, его растерянные родители, очень старая бабуля с клюшкой и молоденькая симпатичная ведьма в сиреневой мантии.

Уставшие Кэти и Анна уселись напротив мистера Кьюри. Он крутил в руках маленький конвертик и голубой картонный прямоугольничек.

– Это билет на Хогвартс-экспресс. Поезд отправляется первого сентября в одиннадцать утра. Билет является порталом. Он сработает ровно... – Инспектор посмотрел на билет с тыльной стороны, – в десять, сорок пять. В этот момент вы должны держать его в руке. – Мистер Кьюри подтолкнул билет по столу к Кэти. – А в этом конверте багажные бирки, прикрепите их к своим вещам, и смотрите – не перепутайте, если, конечно, не хотите ехать в школу в багажном отделении, – пошутил мистер Кьюри. Он повеселел, явно был доволен окончанием тягостной для него миссии.

Кэти взяла билет и прочитала:


Лондон Хогвартс

Место отправления: Лондон, вокзал Кингс-Кросс, пл.

Время отправления: 11.00 a.m. Время прибытия: 8.00 p.m.

С обратной стороны чернилами были написаны только цифры:

10:45.

– А... разве на платформу девять и три четверти нужно проходить через портал?

Мистер Кьюри поморщился:

– Это нововведение. На платформу всегда проходили через барьер между платформами девять и десять. Но лет семь-восемь назад начались совершенно необъяснимые нашествия маглов на эти платформы. Именно по утрам первого сентября.

Мальчик за столом рядом хмыкнул. Они с Кэти обменялись понимающими улыбками. Чего уж тут необъяснимого! Ещё год назад Кэти и сама была бы не прочь сбегать посмотреть на волшебный проход на волшебную платформу.

Мистер Кьюри продолжил:

– И чтобы не создавать неприятных эксцессов, было решено подготовить для школьников билеты-порталы прямо на платформу. Это и удобнее, никакой суеты и толкотни. И вы можете сразу надеть школьную форму. Или возьмите её с собой, чтобы переодеться в купе. Вот и всё, – инспектор поднялся, – успешной учёбы. Может быть, поначалу вам будет неуютно в школе, с непривычки. Но это только вначале. Вы достигнете определенного уровня, проявите свои способности, – Питер Кьюри прищурился, – если есть, что проявлять, конечно. – Он коротко глянул на миссис Эбдон, откланялся, присел, как бы заглядывая под стол, и, по своему обыкновению, исчез.

При помощи уже знакомого Кэти симпатичного старичка-вахтера, покупки благополучно донесли до машины. А вечером, сидя в своей комнате, Кэти уже изучала теорию магии. То есть, не изучала, конечно, а просто перелистывала учебник, это было жутко волнующе, но, если честно, не слишком интересно. Теория – она и есть теория.



Глава 4

Хогвартс-экспресс


Оставшиеся до сентября недели Кэти провела за чтением волшебной энциклопедии. Что касается «Трех тысяч советов», их она проглотила в первый же день. Учебники она попыталась читать, но, наверное, не хватало общих знаний, поэтому было интересно, но малопонятно. «Теорию магии» и «Трансфигурацию» она сразу отложила до школьных занятий. Справочник магических растений оказался скучным, как все справочники. Зато книжка про неведомых тварей читалась как сказка. А ещё Кэти обнаружила, что картинка на обложке учебника по астрологии изменялась в соответствии с лунными фазами: она специально проверила это по календарю. В этом же календаре она каждый вечер обводила кружочком прошедший день, а по утрам считала, сколько же дней осталось до первого сентября. Никогда ещё она не ждала начала учебного года с таким нетерпением.

Кэти ещё попыталась практиковаться с волшебной палочкой по учебнику заклинаний, но тут её постигло разочарование – ничего не получилось. Так что целыми днями она валялась на кровати, а когда позволяла погода – в парке у каштана, – и штудировала свою «Энциклопедию».

Пока Кэти возилась с учебниками, Анна привела в порядок её мантии, при этом называя их не иначе, как «эти халаты» или «хламиды». Она их выстирала, подогнала Кэти по росту. Одну из них пришлось кое-где заштопать. Кэти однажды вечером пришила к каждой мантии бирочку со своими инициалами, старательно вышитыми ею же. Миссис Эбдон посоветовала одну из мантий, лучше всего ту самую, заштопанную, использовать как лабораторный халат для практических занятий.

Каждый день тянулся неимоверно долго, несмотря на сборы, занятия с учебниками и эксперименты с волшебной палочкой. Кэти просто изнывала от нетерпения.

И вот, наконец, первый день сентября. Вещи упакованы, багажные бирки к ним прицеплены, а Кэти, с рюкзачком через плечо, сжимая во вспотевшей ладошке билет, переводит испуганный взгляд с матери на будильник и обратно.

Вот часы показывают 10:42...

10:43...

Тиканье, кажется, становится громче и громче, заглушая все остальные звуки...

10:44...

Кэти стала следить за мелькающей точкой, отсчитывающей секунды... 57... 58... 59...

В комнате внезапно потемнело, будто щёлкнули кнопкой выключателя, а через мгновение Кэти уже стояла на железнодорожной платформе. Она посмотрела по сторонам. Здесь уже было несколько десятков ребят. Многие были одеты в мантии, некоторые – уже в школьные, а кое-кто, как и Кэти – в джинсы и куртки. Из взрослых на платформе находились только железнодорожные служащие, которые собирали билеты-порталы. К Кэти тоже подошёл мужчина в ярко-красной мантии, снял с головы островерхую шляпу и протянул её Кэти. Она, неуверенно оглядываясь по сторонам – правильно ли делает – положила в шляпу свой билет. Служащий кивнул и направился к мальчишке в зелёной мантии, который только что появился рядом.

Кэти глубоко вздохнула и огляделась. Посреди платформы – табло с надписью «Лондон – Хогвартс. 11:00». Наверху прицеплена табличка «Платформа № 9¾». Услышав шум выпускаемого пара, Кэти оглянулась. У перрона стоял паровоз красного цвета, из трубы поднимались клубы дыма. А на каждом вагоне шла надпись «Хогвартс-экспресс».

Кэти двинулась вдоль состава. Всюду мелькали незнакомые лица. Школьники собирались небольшими кучками. То и дело раздавались взрывы смеха, радостные крики, приветствия вновь прибывшим товарищам. На Кэти внимания не обращали. Она вошла в вагон. Свободных купе было много, но Кэти остановилась у двери в купе, в котором оживлённо болтали три девочки. Они были чуть-чуть старше Кэти, наверное курса со второго или третьего. Уже потом Кэти вспоминала этот день и сама не могла понять, почему она остановилась у купе и спросила:

– У вас свободно? Можно к вам?

Девочки замолчали и оглянулись на Кэти, стоящую в дверях.

– Чего это? Мест свободных нет, что ли?

– Лезут тут всякие...

– Первоклашки...

– В джинсах...

– Маглы...

Очевидно, её появлению не обрадовались.

– Извините. Просто я никого тут не знаю... и... – Кэти отступила в коридор, собираясь идти дальше, но симпатичная черноволосая девочка, сидящая у двери, сказала:

– Да ладно, пусть подсаживается, жалко что ли... – и, не дожидаясь ответа, тут же отвернулась к соседке и продолжила разговор.

Кэти вошла в купе, тихонько примостилась на краешке сиденья и стала разглядывать своих соседок и прислушиваться к их беседе.

Она была поражена, услышав их болтовню. А болтали они о мальчиках («Смотри, смотри – Тэд Самбиди прямо ужом вьется за Бертой Оверти!»), и модных шмотках («Ах, какую обалденную нарядную мантию мне подарил отец к этому году!»), и о новинках все той же поп-музыки («А я летом отхватила классный диск со всеми последними записями «Ржавых метёлок»!»).

Н-да, чем же эти ученицы Хогвартса отличаются от обычных девчонок, с которыми до сих пор приходилось общаться Кэти? Разве что одеждой? Все трое уже были одеты в школьные мантии. Из беспорядочной трепотни подружек Кэти уловила, что девочку, которая вступилась за неё, звали Мери, а соседку рядом, кудрявую толстушку, все называли Биб.

Паровоз издал продолжительный гудок, состав дёрнулся, и за окном медленно проплыла опустевшая платформа.

Девочки притихли. Поезд выехал из Лондона, за окнами замелькали дома, потом, когда пригород остался позади, – поля и луга. Мери достала из сумки и стала показывать фотографии с финала чемпионата по квиддичу, который, оказывается, проходил этим летом в Испании. Со своего места Кэти удалось разглядеть фигурки на мётлах, которые метались в воздухе.

– Смотри! Смотри! Сейчас француз перехватит бладжер и отправит его прямо в судью!

– Опа! Есть... И что, он получил штрафной?

– Не-ет, сумел доказать, что целился в греческого ловца. Вообще французы играли очень агрессивно.

Биб хмыкнула:

– Только грек все же поймал снитч, так ведь?

– Да, но как-то это у него получилось неинтересно. Для уровня Чемпиона Европы мог бы сыграть покрасивее.

– А ты болела за Жака? Конечно, красавчик, – девчонки разглядывали фотографию, с которой посылал воздушные поцелуи ловец французской сборной.

– О! Вы бы видели, как он финтит! А какие закладывает виражи! Я, например...

– Ну да, а пока Жак финтит, Попондополос спокойненько подбирает снитч!

Мери надулась и забрала фотографии.

– Да ладно, не обижайся. Что тебе этот француз? А как же Милашка Том?

Все опять оживились. Похоже, этот Милашка Том пользовался большой популярностью в Хогвартсе. Кэти передёрнулась: «Надо же, Милашка! Кто же это такой?»

Поболтав про таинственного «милашку», девчонки опять вернулись к квиддичу. Кэти это только порадовало. Дома в своей энциклопедии она отыскала статью про квиддич, так что эта игра не была выдумкой сказочницы. А, судя по фотографиям и разговору школьниц, игра действительно существовала, пользовалась огромной популярностью и была именно такой, как представляла себе Кэти. Здорово! Полёты на метле, погоня за снитчем, – это, должно быть, очень увлекательно! Оказывается, Мери была ловцом сборной своего факультета.

Биб вытащила из сумочки коробку рассыпчатого печенья и стала угощать остальных. Кэти не предложили. На неё вообще не обращали внимания. А разговор опять превратился в пустой трёп.

Через плечо соседки Кэти смотрела в окно купе и пыталась представить, что же ждёт её в Хогвартсе. Пока действительность не слишком радовала. Зря она, наверное, подсела к старшим девочкам. Нужно было поискать первоклассников. И, желательно, одетых в обычную одежду. Это означало бы, наверное, что они тоже из семей маглов. А, с другой стороны, пообщавшись со старшими школьниками, она надеялась побольше узнать о школьной жизни, которая её ожидает. А общения-то и не получилось.

Погрузившись в размышления, Кэти отвлеклась от общей беседы. Поэтому для неё было неожиданностью, когда наконец третья девочка – Кэти не расслышала её имя – обратила внимание на молчаливую попутчицу.

– Тебя как зовут? – спросила она.

Кэти ответила, ожидая, что та тоже представится, но все промолчали, только переглянулись. Тогда Кэти спросила:

– А вы с какого факультета?

Опять никто не ответил. Девочки молча сидели, разглядывали Кэти, будто неодушевлённый предмет. Кэти сидела-сидела, потом встала, подхватила с пола свой рюкзак и повернулась к выходу, чтобы поискать более дружелюбную компанию.

– Подожди-ка! – окликнула её та самая, пока безымянная, школьница.

Кэти оглянулась и очень удивилась: девочка, приветливо улыбаясь, протягивала ей большой кулёк. Кэти молча смотрела на кулёк.

– Бери же, угощайся!

Кэти неуверенно протянула руку и только дотронулась до кулька, как из него выплеснулся целый фонтан чего-то белого. Кэти залило все лицо и волосы, забрызгало одежду. Грянул хохот. Смеялись, согнувшись, схватившись за животы. Смеялись до слёз, до стона. Видимо, Кэти, облитая с головы до ног молоком, показалась им очень забавной.

Кэти молча стояла и смотрела на всеобщую потеху. Потом вытерла рукавом лицо и так же молча вышла из купе, прикрыв за собой дверь.

Никого не встретив, она прошла в следующий вагон, остановилась в тамбуре.

«Так тебе и надо! Нечего было лезть к незнакомым девчонкам, тем более старшим», – ругала себя Кэти. Она, как смогла, привела себя в порядок и заодно натянула мантию. Потом пошла дальше мимо галдящих купе.

Из-за дверей одного доносились взрывы смеха: по-видимому, кто-то рассказывал что-то очень весёлое.

В следующем купе двое мальчишек в мантиях, вооружившись палочками, по очереди посылали разноцветные искры. Девочка помладше хлопала в ладоши всякий раз, когда искра получалась особенно яркой или взлетала выше. Девочка очень походила лицом на одного из искромётчиков, «Наверное, его сестрёнка», – решила Кэти.

Она прошла мимо пары, сражающейся в волшебные шахматы, причем игрокам подсказывали не только сами шахматные фигурки, но и ещё семь человек, столпившихся вокруг.

Два мальчика, расположившиеся дальше, тихо разговаривали. Кэти прошла мимо – похоже, друзья встретились после каникул.

Около следующего купе она остановилась. Здесь сидела только одна школьница. Кэти постояла в дверях, молча глядя на девочку. Та наконец повернулась в её сторону и тоже не говоря ни слова посмотрела на Кэти. Кэти наконец шагнула в купе и спросила, указывая на сиденье напротив девочки:

– Ты не возражаешь?

Та всё так же молча пожала плечами, покачала головой и снова отвернулась к окошку.

Кэти села, тоже посмотрела в окно, потом достала прихваченный с собой учебник по алхимии и принялась за чтение. Так, в полном молчании прошёл час, и другой. Попутчица Кэти только однажды выходила, чтобы купить перекусить. У Кэти в кармане звенели семь сиклей и горсть кнатов, но аппетита не было, и она не стала ничего покупать. Правда, потом пожалела: она же собиралась попробовать шоколадную лягушку.

Так бы девочки и промолчали всю дорогу, но вскоре после того, как удалилась ведьма со своей тележкой со сладостями, сумка, лежащая рядом с незнакомой девочкой, зашевелилась, и оттуда вылезла толстенькая кошечка, белая, с рыжими и чёрными пятнами. Она села, зевнула, немного пожмурилась, потом грациозно потянулась и вспрыгнула прямо Кэти на колени!

– Ой! – в один голос вскрикнули хозяйка кошки и Кэти.

Они смущённо посмотрели друг на друга.

– Извини, она не хотела тебя испугать.

– Ничего, я люблю кошек. – Кэти погладила кошечку. – Такая симпатичная! Как её зовут?

– Люцинка. Вообще-то она к чужим не идёт, а на коленях даже у меня не сидит.

Кошка лениво повела ухом на свое имя, повертелась, поудобнее умащиваясь у Кэти на коленях.

Хочешь – не хочешь, пришлось познакомиться.

Девочку звали Джорджиана. В её семье все были волшебники. Когда она узнала, что Кэти из семьи маглов, то только поёжилась. Разговор покрутился вокруг кошек и иссяк. Люцинке вскоре надоело лежать у Кэти на коленях, она устроилась на сиденье рядом и принялась умываться. Джорджиана отвернулась к окошку, а Кэти опять взялась было за книжку, но тут же передумала.

– Джорджиана, расскажи, пожалуйста, про Хогвартс. Ты же наверняка знаешь, твои родители там учились, и вообще...

Кэти тоже кое-что знала о Хогвартсе. Например то, что он был основан очень давно четырьмя волшебниками, и теперь школьные факультеты носят их имена. В энциклопедии, которую она проштудировала за три недели, про Хогвартс было сказано только это. А ведь совсем недавно, ещё месяц назад, она была уверена, что знает о знаменитой школе волшебников всё! А теперь вот здорово в этом сомневалась.

– Да родители о школе особенно не рассказывали... А так, что про неё рассказывать? Школа как школа... Четыре факультета...

– Ты на какой факультет собираешься?

– Не знаю. Это на распределении скажут. От тебя тут ничего не зависит.

– Совсем ничего?

– Мне так сказали, что мне выбирать ничего не придётся, всё скажут.

– А на какой хочешь попасть?

– Не знаю... в Слизерин, наверное... Или Ровенкло.

– А Гриффиндор?

– Там, папа говорит, одни бездельники учатся.

– А твои родители где учились?

– Папа закончил Слизерин. А мама – Ровенкло.

Кэти задумалась. Для себя она уже решила, что учиться ей предстоит именно в Гриффиндоре. А тут... бездельники... «Хотя, чего ждать от выпускника Слизерина?» – успокоила она себя.

– А как проходит распределение, ты можешь рассказать?

– Не знаю... Мне ничего не говорили...

– А тебе что же, не интересно? Ты даже не спрашивала?

– А чего тут спрашивать... Зачем? Да и не принято об этом заранее говорить...

Девочки ещё помолчали. Кэти смотрела на Джорджиану, ожидая продолжения.

– Кажется, будет что-то вроде собеседования, – нехотя добавила Джорджиана.

Кэти была разочарована. «Это надо же быть такой нелюбопытной!», – подумала она. А потом вспомнила про «Райтингс» и усмехнулась про себя: она ведь тоже не особенно интересовалось, что там её ждет, подумаешь: школа как школа...

А сейчас в глубине души жило восторженное ожидание чудесного. По-прежнему жило... Но где-то очень глубоко... Всё-таки, действительность – это не сказка. Да и молочный душ подействовал. Оказывается, девчонки из Хогвартса, кроме одежды, ещё кое-чем отличаются от прежних её знакомых: у них есть волшебные палочки, и они умеют ими пользоваться. Ну так что ж, теперь и у неё есть волшебная палочка, и скоро она тоже научится, как с нею управляться! Правда, Кэти сомневалась, что её когда-нибудь рассмешит подобное волшебство.

Между тем, в вагоне зажёгся свет – за окном смеркалось.

Кэти вернулась к книжке:

Но что же на самом деле представляет собой алхимический процесс, именуемый Великим Деянием? Как нам известно из трудов великого адепта алхимии тринадцатого века Роджера Бэкона...

Так, в молчании, протекли ещё несколько часов. Джорджиана по-прежнему глядела в окошко, хотя в темноте почти ничего не было видно, только её собственное отражение в стекле. Кэти читала книжку, не особо вникая в содержание, да иногда рассеянно гладила Люцинку, развалившуюся рядом.

Вдруг паровоз загудел. Кэти встрепенулась.

– Скоро приедем? – спросила она.

Джорджиана не успела ответить. Из динамика над головой донесся бодрый голос: «Внимание! Через несколько минут поезд прибывает на станцию Хогвартс! В дверях не толпиться! Старостам поддерживать порядок! Первокурсники остаются на платформе, остальные двигаются вперед по движению поезда, там вас ждут кареты! Всех с новым учебным годом!»

Состав замедлил движение, Кэти вскочила, схватив в охапку свои вещи.

– Не торопись, – сказала Джорджиана. Она спокойно, не поднимаясь с места, запихивала Люцинку обратно в сумку. – Оставляй вещи здесь, чего их тащить. Их вместе с остальным багажом доставят в общежитие.

Кэти послушно присела, дрожащими руками засунула книжку в рюкзачок и положила его рядом. Зажав ладони между коленей, она сидела и наблюдала, как Джорджиана воюет со своей кошкой. Сердце бешено колотилось где-то у самого горла.

В окно была видна толпа школьников, беспорядочно вываливающихся из вагонов. Дождавшись, когда основная масса сойдёт с поезда и двинется в сторону ожидающих их карет, Кэти и Джорджиана тоже вышли на едва освещённую платформу.

Кэти била крупная дрожь – от волнения, да и похолодало к вечеру. Она закуталась поплотнее в мантию, обняв себя руками. Человек сорок первокурсников столпилось около паровоза: тут было посветлее. Из темноты к ним вышла огромная фигура с фонарем в руке. «Хагрид, наверное, – решила Кэти. – Ну, или кто тут окажется вместо него?». Великан поднял лампу повыше, свет упал на чёрные спутанные волосы, широкое лицо, на котором поблескивали чёрные же глаза.

– Добро пожаловать в Хогвартс! – по голосу гиганта было понятно, что он улыбается, хотя из-за бороды любое выражение лица оставалось загадкой. – Я Рубеус Хагрид, школьный лесник и ваш провожатый на сегодняшний вечер.

«Ну, точно, Хагрид!» – обрадовалась Кэти. Она теперь радовалась каждому совпадению с любимой книжкой. Но и не слишком расстраивалась, если обнаруживалось, что что-то идет совершенно не так. Например, в книге ничего не было сказано про Отдел Магического Образования, а ведь какая симпатичная там работает ведьма! У Кэти остались самые приятные воспоминания о Вилме Обрайт. Зато в книге есть тёмный маг Вольдеморт, а здесь его победили давным-давно, и теперь нет никакой войны, это же здорово! Кэти очень любила приключения. То есть, она любила читать о них, а в её жизни приключений пока не было. Нельзя же, в самом деле, считать приключением покупку обыкновенных волшебных учебников!

Великан повел небольшую толпу первокурсников в сторону от платформы, вниз по тропинке. Кэти оглянулась в последний раз на ярко-алый паровоз, а вскоре вообще ничего не стало видно. Фонарь в руке их проводника освещал только его голову и широченные плечи, создавая вокруг ещё больший мрак. Казалось, что они идут посреди тёмного коридора. Наверное, кругом росли деревья: их не было видно, но слышался шорох, ощущался запах влажной коры и осенней листвы. Над головой тоже шелестели ветви. Под ногами иногда потрескивали сучья, а по сторонам дорожки, по которой они пробирались, угадывалась густая трава.

Наконец впереди блеснула гладь большого озера. Стало светлее, но по-прежнему ничего не было видно: над озером стоял плотный туман. Голоса во влажном воздухе казались глухими, все притихли. Только Хагрид зычно отдавал распоряжения. Под его руководством все расселись по лодкам и двинулись в неизвестность. Лодками никто не управлял – казалось, они сами знают, куда двигаться. «Наверное, это что-то вроде лифта, – рассудила Кэти. Там, если даже нажмёшь не ту кнопку, то попадёшь не туда, куда собирался, но не заблудишься, это точно!». А здесь «лифтёром» был Хагрид. «Не заблудимся!» – Кэти всё ещё куталась, но уже успокоилась. В лодке вместе с ней сидели Джорджиана и незнакомый мальчик. Они тоже ёжились и оглядывались по сторонам. Совершенно бессмысленное занятие: стена тумана не позволяла видеть дальше борта лодки. Только впереди колыхалось размытое пятно света от фонаря Хагрида. А Кэти так ждала, когда же она сможет увидеть величественные очертания замка... Она почувствовала сильнейшее разочарование, но потом спохватилась: она же теперь сможет не просто смотреть на этот замок, она будет в нём жить!

Плыли, казалось, очень долго, в полном молчании. Если бы не плеск воды вокруг движущихся лодок, Кэти решила бы, что они стоят на месте и вокруг нет ничего и никого. Очень неприятное ощущение, неуютное.

Наконец, лодки ткнулась в каменный причал, и ребята, разминая затёкшие конечности, повылезали на берег. Они оказались в подземном помещении. На грубо обработанных каменных стенах горели факелы. Наверное, раньше это был грот, промытый водой в мягкой породе, а при строительстве замка здесь оборудовали пристань, скрытую от посторонних глаз.

Все топтались на месте, кое-кто подпрыгивал и хлопал себя по бокам, стараясь согреться. Многие, как и Кэти, закутались в свои мантии до самого носа.

Хагрид не торопясь закреплял лодки массивной железной цепью. Свой фонарь он задул и пристроил на крюк, торчащий из стены у самой воды. Теперь, при свете факелов, можно было разглядеть великана целиком. Он был действительно очень, очень большой. На нём была обычная для волшебника одежда – мантия. А вот сделана она была из необычного материала – из шкуры какого-то большого лохматого животного. «Из мамонта, наверное», – почему-то пришло в голову Кэти. Наверное, потому что других таких больших, и притом лохматых животных она просто не знала.

Наконец, Хагрид опустил цепь, поднялся, с высоты своего роста торжественно оглядел первоклашек, приглашающим жестом обвёл рукой мрачноватый зал, неровно освещённый у самой воды, с пляшущими тенями в углах, и, заглушая треск и шипение горящих факелов, повторил:

– Добро пожаловать в Хогвартс!



Глава 5

Распределение


Из глубины зала послышались шаркающие звуки. Все ожидающе таращились в темноту.

Шарк-шарк... шарк-шарк... Томительная пауза, и опять: шарк... шарк...

Наконец из темени вышел старик в грязно-коричневой мантии. Он окинул школьников неприязненным взглядом, взмахнул рукой и совсем не торжественно сказал:

– Пошли! – повернулся и зашаркал обратно.

Первокурсники двинулись за стариком. Он повёл их через весь зал, потом наверх по узенькой каменной лестнице. Потом они миновали внутренний двор-колодец, вошли через высокую дубовую дверь и долго пробирались по скудно освещённому коридору.

В конце концов, старик привел их в большой зал. Помещение выглядело мрачновато-величественно. Огромные витражные окна, справа и слева – широкие мраморные лестницы, ведущие на верхние этажи. За большой двустворчатой дверью слышался шум множества голосов. Справа, в нише, освещённой большим фонарем, Кэти увидела огромные, в два человеческих роста, песочные часы. Только в них был не песок, а драгоценные камни переливались жёлтым цветом. «Кажется, это топазы», – неуверенно подумала Кэти. Все камни находились в верхней части часов, не высыпаясь вниз. Ага! Кажется, Кэти поняла, что это такое. Она обернулась налево: в том углу стояли такие же часы, только в них были камни зелёного цвета. Кэти завертела головой во все стороны. В каждом из четырёх углов величественно возвышались эти часы: ещё в двух мерцали рубины и сапфиры. Ух ты, здорово: всё, как в книжке!

Кэти даже не заметила, что здесь тоже сыро и холодно. Да и ждать пришлось недолго, через несколько минут в зал спустилась высокая волшебница среднего возраста. Её мантия переливалась изумрудно-зелёным и красно-фиолетовым, высокая широкополая шляпа придавала торжественный вид. Волшебница остановилась на нижней ступеньке и окинула первокурсников суровым взглядом, блеснув очками. Потом неожиданно улыбнулась и сказала:

– Добрый вечер, дамы и господа. Рада приветствовать вас в Хогвартсе, школе чародейства и волшебства. Меня зовут профессор МакГонагал, я заместитель директора.

Представившись, профессор приняла более строгий вид.

– Все вы получили письма с предложением пройти курс обучения в нашей школе, и, раз я вижу вас перед собой, вы приняли это приглашение. Учиться в Хогвартсе – большая честь, можно сказать, привилегия. И эта привилегия принадлежит всем вам по праву рождения: все студенты школы являются урождёнными магами. Однако врождённые способности, как вы понимаете, мало что дают, их нужно развивать и умножать. И здесь вы будете обучаться самым разнообразным магическим дисциплинам.

Кэти, подрагивая от сдерживаемого ликования, впитывала каждое слово МакГонагал.

– Хогвартс по праву считается старейшей школой магии в Европе. Он основан более тысячи лет назад величайшими волшебниками того времени. Наша школа, помимо своей основной функции – обучения детей с магическими способностями, всегда играла выдающуюся роль в распространении магических знаний. Это возводит Хогвартс в ранг средоточия Европейского магического образования и одного из центров мировой магической культуры! – профессор перевела дыхание и продолжила:

– Вы убедитесь в том, что Хогвартс имеет в своем распоряжении великолепнейшую библиотеку, пожалуй, самую известную в Европе. Её фонды насчитывают более тридцати миллионов томов!

МакГонагал обвёла взглядом своих слушателей: прониклись ли они значительностью услышанного.

– С Хогвартсом связаны имена выдающихся волшебников: прежде всего, это основатели школы Ровена Ровенкло, Салазар Слизерин, Хельга Хаффлпаф и Годрик Гриффиндор, их именами названы наши факультеты – их четыре. Вашими наставниками будут наиуважаимейшие маги современности: Альбус Дамблдор – выпускник Хогвартса, ныне ректор нашей школы. Деканы факультетов, все тоже в свое время учились здесь: профессор Флитвик, профессор Снейп, профессор Реддл и профессор Спраут. Все преподаватели, которые будут обучать вас магическим дисциплинам, – учёные с мировым именем! – голос профессора повысился почти до крика.

– Среди наших выпускников двадцать семь кавалеров ордена Мерлина – высшей магической награды. Все ныне действующие представители Англии в Международной конфедерации магов также в свое время прошли обучение в Хогвартсе. Вам предоставлена прекрасная возможность получить превосходное базовое магическое образование и выбрать направление для дальнейшей специализации. – Профессор МакГонагал закашлялась и слегка охрипшим голосом закончила:

– Через несколько минут каждый из вас пройдет процедуру отбора в один из факультетов. Прошу подойти к предстоящему испытанию серьёзно: именно теперь вам предстоит выбор, от которого будет зависеть ваша дальнейшая судьба. – Профессор МакГонагал помолчала, потом велела первокурсникам выстроиться в шеренгу, кивнула старику и сказала: – Мистер Филч, мы готовы.

Мистер Филч подошёл к той самой двери, за которой галдели голоса, и распахнул её. Шум мгновенно стих, Кэти увидела большой нарядный зал и множество обращенных к ней лиц.

Вслед за профессором МакГонагал первокурсники двинулись через огромный зал, освещённый плавающими в воздухе свечами. Проходя между столами, за которыми уже сидели студенты старших курсов, Кэти посмотрела наверх. Всё правильно: вместо потолка она увидела тёмное небо, усыпанное звёздами: то ли туман уже рассеялся, то ли погода в небе Большого Зала не всегда совпадала с погодой снаружи. По сторонам Кэти не глядела, она была уже переполнена впечатлениями длинного дня. Но, уловив вдруг краем глаза неясное движение сбоку, невольно глянула в ту сторону. Что-то полупрозрачное, похожее на большой клок тумана, извивалось рядом со столом, мимо которого проходила Кэти.

Проведя первокурсников через весь зал, профессор МакГонагал выстроила их лицом к присутствующим. Кэти наконец осмелилась оглядеться: слева, во всю длину помещения, тянулись четыре ряда столов, между которыми они только что прошли. В той стороне зала, где выстроили первокурсников, вдоль стены были расставлены несколько столов поменьше, для преподавателей. Во всю стену, противоположную парадному входу, был размещён герб Хогвартса: четырехцветный щит, с изображениями четырёх животных – символов основателей школы. Кэти разглядела барсука, золотого льва, орла на синем поле и серебряную змею. Через весь герб проходила вязь девиза, которую, впрочем, Кэти не сумела разобрать.

Прямо перед строем первокурсников стоял высокий табурет, на который мистер Филч только что водрузил большую остроконечную шляпу, старую и потёртую, неопределённого цвета. Кэти обратила внимание, что профессор МакГонагал смотрит на шляпу с каким-то смущёнием, будто стесняясь или даже опасаясь того, что сейчас произойдет. Кэти успела взглянуть на преподавателей, сидящих за ближайшим столом. Выражения их лиц были примерно такие же.

Мистер Филч отошёл на несколько шагов, когда шляпа, как живая, пошевелилась, «потоптавшись» на месте. Одна из её складок разошлась, образовав подобие рта, и шляпа завопила неожиданно истошным голосом:



Меня задвинули на полку,

Я целый год валялась там,

Пылилась целый год без толку,

Невесело, скажу я вам!

Но, наконец, мне слово дали,

Мне разрешили говорить!

Какое счастье: я болтаю,

Меня вам не остановить!

Я некрасивая, я знаю,

И все ж, обиды не тая.

Тебя сегодня выбираю,

А потому примерь меня!

И тем, кто соблюдает моду,

И тем, кто шляп не носит сроду,

Придётся вам меня надеть,

Мои советы потерпеть.

Смогу про всё тебе сказать я:

Чем заниматься, с кем дружить,

И, чтобы не было несчастья,

Куда учиться поступить.

Есть факультет честолюбивых,

Готовят здесь к борьбе за власть.

И если ты не из сопливых,

Попробуй-ка сюда попасть.

Спроси себя: чего ты ждешь?

Что жаждешь и к чему идешь?

Карьера для тебя важней,

Чем счастье всех твоих друзей?

Коли министром хочешь быть

И важной шишкою прослыть,

То выбор у тебя один,

И факультет твой Слизерин.

А если вынужден трудиться,

Чтобы признанье получить,

И нет особо, чем гордиться,

И не умеешь ты ловчить,


Не терпишь громких восхвалений,

Не переносишь шумных сцен,

Не любишь острых впечатлений

И ярких, дерзких перемен,

Трудолюбив ты и практичен,

Надёжен, крепок, педантичен,

Коль в этом видишь жизни суть,

То в Хаффлпаф лежит твой путь.

Ну а когда тебе ученье

Важнее праздничных утех,

И над учебниками бденье

Милее развлечений всех,

Твое призвание – науки,

И строгой логики диктат,

И новых заклинаний звуки,

И зелий новых аромат.

Открытий сделаешь бессчётно,

Сумеешь гением блеснуть,

Уйдёшь на пенсию почётно,

А, гордый, сядешь отдохнуть...

И обнаружишь с удивленьем,

Открыв забытый фолиант:

Всё это было, без сомненья,

Известно тыщу лет назад!

Ты хочешь этого добиться?

Тебе безумно повезло,

Не нужно выбором томиться,

И дом родной твой – Ровенкло!

А Гриффиндор – для тех, кто весел,

Отважен, дерзок и упрям.

В ком чувства – разум перевесят,

Как свойственно всем бунтарям.

Ещё не знаешь, что ты хочешь,

Ты рад безделью, шалопай,

Над неприятностью хохочешь,

Ты разгильдяй – но не слюнтяй!


В беде – везде и всем поможешь,

И друга выручишь всегда,

Порой блеснуть талантом сможешь,

И не изменишь никогда.

Ленив ты – или благороден,

Авантюрист – или болтун;

Романтик, смел и сумасброден,

Весьма талантливый колдун...

Неоднозначная картина

Пускай в сомненье не введёт.

Робеть, тянуть – недопустимо.

Твой выбор – Гриффиндор. Вперед!

Что ты решил? Чего ты ждёшь?

К чему стремишься – то найдёшь!

Надевай меня смелей и иди, куда пошлют!


Как только Шляпа замолчала, зал взорвался аплодисментами. Старшекурсники хлопали с воодушевлением, кое-кто свистел. Кэти увидела несколько взлетевших к потолку колпаков. Преподаватели аплодировали сдержанно и, как показалось Кэти, лица их выражали облегчение. Должно быть, они боялись, выступление Волшебной шляпы окажется более скандальным?

Сама Кэти была в растерянности. Она ожидала совсем другого содержания. Гриффиндор, конечно, смелый и благородный. Но... авантюрист и бездельник? А Слизерин, выходит, – чуть ли не самый уважаемый факультет? И как же ей теперь быть? Допустим, у неё не спросят, а просто отправят, например, в Хаффлпаф или, лучше, в Ровенкло. А если эта странная шляпа предоставит выбор ей? А если она её выберет в Гриффиндор, к бездельникам? Короче, Кэти была совершенно сбита с толку.

Профессор МакГонагал, держа в руках свиток пергамента, строго посмотрела на первокурсников.

– Начнём процедуру распределения. Когда я назову ваше имя, сядете сюда, – она показала на табурет, – и наденете шляпу.

Профессор развернула список и назвала первое имя:

– Вирджиния Аксиден!

Девочка с чёлочкой до самых глаз уверенно вышла вперёд, взяла Шляпу и уселась на табурет. Затем она двумя руками натянула Шляпу на голову, закрыв при этом половину лица.

Через мгновение Шляпа всё тем же пронзительным голосом выкрикнула:

– СЛИЗЕРИН!

В дальнем ряду вразнобой захлопали. Вирджиния сняла Шляпу, встала и танцующей походкой пошла к столам своего факультета, заняла там свободное место.

– Саймон Батлер!

Высокий худой мальчик так же уверенно приблизился к табурету.

– СЛИЗЕРИН!

Похоже, в Слизерин попадали ребята, которые не колебались в выборе.

Альфред Браун и Белла Крофт отправились в Ровенкло и Хаффлпаф.

Теперь аплодировали за столами средних рядов. У Брауна в Ровенкло, видимо, были знакомые, его встретили радостными возгласами.

У Кэти оставалось не так много времени: её могли вызвать в любую секунду. Она лихорадочно пыталась собраться с мыслями, но попробуйте-ка собраться с мыслями лихорадочно! В голове у неё крутилось только определения «бездельники» и «благородные»: два понятия, для неё совершенно несовместимые. Благородство в её понимании – это честность, смелость, великодушие. А вот бездельничать – это плохо, по любому, благороден ты или нет... И как можно быть благородным бездельником? Кэти совсем запуталась.

– Марк Дейл!

Кэти вздрогнула, ей стало совсем плохо. Вот-вот прозвучит её имя, а она совершенно не готова. Мальчик, который сидел на табурете со шляпой на голове, пожал плечами, будто ему задали вопрос, ответа на который он не знал.

– ГРИФФИНДОР!

Он сполз с табурета, пристроил на него Шляпу и зашагал к крайнему ряду гриффиндорцев.

– Хелен Данн!

Хелен Данн, рыженькая, вся в веснушках, девочка, отправилась в Слизерин.

Кэти приготовилась шагнуть вперед.

– Майк Данн!

Майк оказался таким же рыжим и веснушчатым парнишкой, как его сестра.

– ХАФФЛПАФ!

– Кэтрин Эбдон!

Кэти вздрогнула. Она ожидала, что её сейчас вызовут, но то, чего ждёшь очень долго, всегда происходит неожиданно.

Кэти подошла к табурету, взяла Шляпу. Она оказалась мягкой и тяжелой. Неловко присев на табурет, Кэти нахлобучила шляпу, оказавшуюся такой громадной, что её поля коснулись плеч.

– Ага, – прямо в ухо шепнул тихий, а совсем не пронзительный голос. – Ещё одна неопределившаяся душа. Тебе нравится узнавать новое, я советую тебе Ровенкло. Для Слизерина ты недостаточно честолюбива, а для Хаффлпафа недостаёт усидчивости. Хотя, может быть, я и ошибаюсь...

Кэти, зажмурившись, слушала советы Мудрой Шляпы.

«Гриффиндор... Почему она ничего не говорит про Гриффиндор?»

– Гриффиндор? Может быть, и Гриффиндор, если ты настаиваешь. Лет пятьдесят назад это был бы достойный выбор. И Дамблдор, и МакГонагал тоже в свое время были выпускниками Гриффиндора. Да только нынче факультет не так уважаем, а его ученики – не так успешны. Но... храбрость и благородство по-прежнему считаются девизом Гриффиндора... Может быть, может быть... – бормотала Шляпа. – Для тебя это не слишком благоразумный выбор, поверь мне... Но, возможно, для факультета – это шанс, ты ведь... – Шляпа внезапно умолкла. – Итак?

Помедлив мгновение, Кэти решительно тряхнула головой. Шляпа, чуть не свалившись на пол, хихикнула и противным голосом выкрикнула:

– ГРИФФИНДОР!

Кэти слезла с табурета, стащила Шляпу и направилась к столу, за которым уже сидел первокурсник, тоже попавший в Гриффиндор, Марк Дейл. Он вежливо поаплодировал.

Кэти уселась и глубоко вздохнула: напряжение последних часов ушло, осталось умиротворение.

К ней подплыл тот самый клок тумана, который она уже заметила раньше. Пристроившись поудобнее на стуле, туман принял форму невысокого мужчины, одетого в смешной старомодный костюм: колготки, короткая курточка с рукавами-фонариками и отделанный мехом плащ за спиной. Сминая шикарный кружевной шарф, небрежно наброшенный на плечи, призрак облокотился на стол и уткнулся подбородком в ладони.

Распределение тем временем продолжалось.

– Энтони Хоуп!

Следующий первокурсник, светловолосый полноватый мальчик неуверенно подошёл к табурету. С его распределением Шляпа тоже помедлила.

– РОВЕНКЛО!

Кэти покосилась на своего полупрозрачного соседа: от него веяло холодом, будто из приоткрытой форточки. «Интересно, призраки разговаривают?» Пока что призрак, мрачно уставившись в потолок, молчал. Следуя его взгляду, Кэти тоже посмотрела вверх: ну да, звёзды. Она пожала плечами: всё как обычно – потолок как потолок... то есть, небо как небо, что же он так вытаращился?

Напротив Кэти плюхнулся ещё один первокурсник, маленький очкарик. Отвлекшись, она не услышала, как его зовут. Распределение шло своим чередом, а Кэти перевела взгляд на учительские столы.

В центре восседал высокий волшебник в очках. Этот длинный кривой нос, длинная-предлинная седая борода, невообразимое плутовато-простодушное выражение. «Несомненно, это Альбус Дамблдор!», – Кэти повеселела. Рядом с Дамблдором одно место пустовало, а дальше сидела плотного сложения волшебница в ярко-зелёной мантии. Её круглое добродушное лицо с ярким румянцем во всю щеку было оживлено. Она выглядела совершенно беззаботной, по сравнению с сидящим рядом мрачного вида волшебником, который иногда вымученно улыбался так, словно мучился зубной болью. У этого преподавателя были чёрные волосы до плеч, очень бледное лицо с крючковатым носом. «Снейп?», – неуверенно подумала Кэти. Она оглянулась на соседей по столу. «Спросить? А, ладно, всё выяснится на занятиях», – Кэти продолжила разглядывать преподавателей. Она решила, что эта волшебница в зелёном – профессор Спраут. Также она «угадала» Флитвика – похожего на гнома из мультика.

Уже знакомые ей Хагрид и Филч сидели в противоположных углах: лесник – за крайним левым столом, рядом с высокой худощавой ведьмой в фиолетовой мантии, усыпанной золотистыми спиральками. Кэти вспомнила: в учебнике астрологии такими спиральками обозначались галактики. Завхоз устроился спиной к студентам, справа, по соседству с высоким волшебником. Чем-то этот высокий в чёрной атласной мантии показался ей знакомым. Она дождалась, когда он повернется к своему соседу, отклонилась назад и... чуть не упала от неожиданности! Это был тот самый неприятный красавец, который то и дело попадался ей, когда она делала свои покупки в волшебных магазинах! Надо же! В душе поселилось смутное беспокойство: неприятный ей человек оказался её же преподавателем. Хотя, может быть, они пока не встретятся? Может быть, он преподает что-нибудь старшим курсам, и до первоклашек ему нет дела? Тревога в её душе чуть убавилась, робко потеснённая надеждой.

К первокурсникам Гриффиндора к этому времени присоединилось ещё трое.

Кэти перевела взгляд на тех, кто ещё дожидался распределения. Среди них оставалась и Джорджиана. Но вот мальчик с простодушным лицом и растрёпанными волосами цвета соломы направился к столу гриффиндорцев, профессор МакГонагал поверх очков сурово посмотрела ему вслед, потом опять взглянула в свой свиток:

– Джорджиана Квайт!

Джорджиана спокойно подошла к табурету и надела Волшебную Шляпу, которая через пару секунд выкрикнула:

– СЛИЗЕРИН!

Кэти проводила взглядом свою случайную попутчицу. Первокурсники Слизерина уже заняли в своем ряду целый стол и начали рассаживаться вокруг следующего.

А за столами Хаффлпафа было весело: толстенькое привидение в сутане и высокий, худой как скелет, призрачный звездочёт развлекали своих соседей, прохаживаясь сквозь столы. Причем у монаха над поверхностью торчала только голова, забавно лавирующая между пустыми тарелками. Его высокий приятель возвышался над столешницей по пояс. Эти двое о чём-то уморительно препирались между собой, так что студенты, следившие за их спором, добродушно посмеивались.

Кэти немножко понаблюдала за ними, потом опять обратила внимание на первокурсников, ещё топтавшихся у Шляпы. Их осталось только шестеро.

Ребекка Скоут попала в Гриффиндор, Люк Шарлеман и Мэтью Стивенс – в Хаффлпаф. Потом трое подряд первокурсников отправились в Слизерин, а последний, Патрик Уэйк – в Ровенкло.

На этом распределение было закончено. За столом Гриффиндора к тому времени собрались все первокурсники: пять мальчиков и, кроме Кэти, ещё две девочки.

Профессор МакГонагал свернула пергамент и оглянулась в поисках Филча. Тот выбрался из-за стола и кинулся убирать Волшебную Шляпу, а то она, кажется, собралась спеть ещё что-нибудь. Но вот порядок был наведён, все расселись по местам, и наконец поднялся Альбус Дамблдор.

– Поздравляю всех с новым учебным годом! Надеюсь, он, как всегда, принесёт всем нам больше пользы, чем вреда. А первокурсникам – особенно! А теперь, как обычно первого сентября, нам предстоит Великая Вечерняя Еда!

Зал разразился аплодисментами, радостными криками и свистом. Только некоторые первокурсники, в том числе и Кэти, растерянно оглядывались вокруг, стараясь сообразить: а что дальше-то?

А дальше Дамблдор взмахнул широкими рукавами мантии, и на всех столах в тот же миг появились горы еды. Чего тут только не было! Кэти внимательно оглядела стол перед собой: не было манной каши и, кажется, квази-черепашего супа. Зато навалом было запечённых цыплят, свиных отбивных, жареной баранины, тушёной телятины. Жареная, варёная, печеная картошка; капуста брокколи, кольраби, брюссельская, цветная и какая-то ещё; треска жареная и заливная, селёдка солёная, угорь копчёный, караси в сметане, лещ под маринадом. Многие блюда Кэти были совершенно не знакомы, но всё выглядело очень аппетитно. А ещё было абсолютно непонятно, как вся эта роскошь умещается на столах.

Поскольку Кэти, переволновавшись, не обедала, она забыла сегодняшние неприятности и, как все, основательно налегла на предложенное угощение. Призрак, сидящий рядом с первокурсниками Гриффиндора, грустно смотрел на пиршество. И вообще, он был какой-то невесёлый. Кэти время от времени посматривала в его сторону, ей было очень интересно узнать, действительно ли это знаменитый Почти Безголовый Ник, и почему он грустит, и вообще, она никогда ещё не разговаривала с призраками! А теперь, когда такой шанс представился, она вдруг жутко застеснялась.

Утолив первый голод, ребята постепенно разговорились и стали знакомиться. Того маленького мальчика в очках звали Том Хамбис, и оказалось, что они с Кэти были почти соседями. Том с родителями жил по другую сторону её любимого парка и часто проводил там время. Может быть, они даже видели друг друга, но не обратили внимания. Его мать была ведьмой, она занималась составлением гороскопов для магловских еженедельников, а также метеорологических сводок. Том, улыбаясь, открыл её профессиональный секрет. Оказывается, в её работе самое сложное – это чтобы предсказания были не слишком точными. Сам Том открыл свои возможности совсем малышом, когда, катаясь на трехколёсном велосипеде, чуть не переехал своего щенка. Вернее, не чуть не переехал, а переехал! Только щенок остался абсолютно невредим, а вот Том тогда так испугался, что с тех пор на велосипеде никогда не ездил.

Ребекка Скоут выросла в семье волшебников. Среди её родственников маглы тоже были, но её семья с ними почти не общалась, и поэтому Ребекка была с ними незнакома.

Третья девочка в разговор так и не вступила, держалась замкнуто и отчужденно. Внимательно слушала, о чем говорят её однокурсники, а сама молчала. Кэти так и не узнала её имени.

Парнишка с волосами, похожими на копну соломы, – его звали Нейл – оказался, как и Том, из смешанной семьи. Только волшебником был его отец. На своей ферме он выращивал обалденные кабачки, причем урожай снимал с мая по ноябрь.

– А у меня родители оба маглы, – заявил смуглый черноглазый мальчик с шапкой кучерявых волос. – Зато дед – самый главный колдун в Новой Зеландии! Ему тыща лет! Он самый известный колдун во всей... до самой... Антарктики! Его там каждый пингвин знает!

Насчет Антарктики и пингвинов Кэти усомнилась, да и тысяча лет – многовато... Но спорить она не стала. А когда Квентин Пикок – так звали внука знаменитого дедушки – поинтересовался про её семью, она ответила, что тоже из магловской семьи, вот только колдунов среди её родственников нет.

– Этого не может быть! – заявила Ребекка. – Ты просто не знаешь. Слышала, что сказала МакГонагал? Мы все тут урожденные маги. А это значит, что кто-то у тебя в роду был магом. Ведь не свалились же на тебя твои способности с неба?

– Да какие там способности... Я очень удивилась, когда получила приглашение в Хогвартс.

Призрак, до сих пор молча сидевший рядом с Кэти, неожиданно хмыкнул и посмотрел наконец на Кэти.

– Свою родословную нужно знать! Я вот могу изобразить свое генеалогическое древо аж с четырнадцатого века! – поучающим тоном сказал он.

– Ух ты! – На Пикока это сообщение произвело впечатление. – А вы кто?

Призрак приосанился и представился:

– Сэр Николас де Мимси-Порпингтон, привидение Гриффиндора.

– Вы тоже учились в Гриффиндоре?!

– Да нет, при жизни сия доля миновала... а вот после смерти довелось приобщиться. Честно говоря, никогда не верил ни в ведьм, ни в какое колдовство, и ни в какую чертовщину, вроде привидений и оборотней. А теперь вот, извольте видеть, – сэр Николас взмыл над столом и нырнул вниз головой в соусник.

Когда все наелись, на столах появилось новое угощение: все известные и множество неизвестных сортов мороженого, громадный торт с вишней, шоколадом и взбитыми сливками, пироги с разными начинками, безе и пудинги с цукатами и изюмом, а также всевозможные фрукты: абрикосы, бананы, виноград, груши, дыни, ежевика и ещё много-много других, известных и неизвестных. Яблоки тоже были.

За десертом разговор перешёл на предстоящие занятия. Лучше всех были осведомлены дети, выросшие в семьях волшебников: Марк Дейл и Ребекка Скоут. Со слов Марка, тоска им предстояла жуткая: весь первый курс они будут пересаживать бегонии и пеларгонии, превращать спички в иголки и бисер – в перловку; готовить настои из крапивы, ромашки и рогатых слизняков. По ночам придётся таскаться в обсерваторию, чтобы пялиться на луну. А все остальные уроки – скукотища смертная, и самое тяжёлое испытание, которое им предстоит – зевая, не вывихнуть челюсть! Единственная причина, на его взгляд, по которой вообще стоило приезжать в Хогвартс, – это квиддич. И хоть первокурсников в факультетские команды не берут, зато к ним присматриваются, и если тебя заметят, будет шанс попасть сначала в ученический состав, потом – в запасной, а там, курсу к четвертому, глядишь, и в основной. А команды Хогвартса всегда были очень сильными, и если играешь за сборную факультета – наверняка по окончании школы получишь приглашение в какую-нибудь профессиональную команду! А то и в сборную Англии!

– Сразу уж и в сборную? – скептически усмехнулась Ребекка.

– Не сразу, конечно, – невозмутимо ответил Марк. – Это я погорячился. Сразу после школы в сборную не попадешь – это да, сначала нужно поиграть в хорошей команде годика два, а там... – Марк мечтательно зажмурился.

С точки зрения Ребекки, учёба в Хогвартсе – это, с одной стороны, прекрасная возможность получить хорошее образование, а с другой – ещё несколько лет побыть ребёнком, ведь по окончании школы придётся с головой окунуться во взрослую жизнь. А у взрослых жизнь – не пирожное с кремом:

– Представляете себе, каждую ночь возиться с телескопом... или каждый день варить этих слизняков... а ведь их ещё порезать нужно! Или всю жизнь наводить чары на маглов и заклинать всякие волшебные вещи...

– Вот, и я говорю: квиддич – это супер! Никакой тебе тягомотины с маглами и слизняками! Никаких ежедневных предсказаний или дурацких заклятий!

– А по-моему, заклятья – это весело! Особенно, проклятья! Да и зелье, если приготовлено правильно и вовремя – тоже очень эффектно, – возразил Квентин. – Дедушку в его деревне очень уважают. Особенно после того, как он вылечил соседского ребёнка, когда тот упал с ананасовой пальмы... или развесистого гонобобеля – уже не помню...

Вскоре разговор сам собой утих, первоклашки начали клевать носом: все наелись, согрелись, переполнились новыми впечатлениями.

Со своего места снова поднялся профессор Дамблдор. Он обвёл сияющими глазами студентов, откашлялся и произнёс небольшую речь:

– Перед началом нового учебного года я хочу напомнить всем наши правила. Во-первых, не нужно колдовать в коридорах на переменах. Для этого предназначены учебные классы, а времени для занятий у вас будет более чем достаточно. Далее, первокурсники, обратите внимание! На территории школы находится так называемый Запретный Лес. Он называется так не зря: студентам, без сопровождения преподавателей, строго запрещено заходить туда. Для прогулок на свежем воздухе у нас есть прекрасный луг, погуляйте вокруг озера. Кстати, тем, кто ещё не научился ходить по воде, заходить в озеро тоже не рекомендуется: не все обитающие там существа достаточно дружелюбны.

Марк Дейл довольно громко всхрапнул. Сидевший опять за столом сэр Николас дотянулся до задремавшего мальчика и потрепал его призрачной рукой по голове. Марк тут же вздрогнул и проснулся:

– Бр-р, ну зачем же сразу холодной водой-то!.. А, это вы, сэр...

– Просыпайся, уже поздно, спать пора, вас сейчас отведут в ваши комнаты, – сэр Николас сдвинул шляпу на затылок. – Ага, а вон и ваш староста.

К столу первокурсников подошёл паренёк лет пятнадцати, черноволосый и зелёноглазый, со значком старосты на груди.

– Привет, – он ещё что-то жевал. – Меня зовут Йен Картер, я ваш староста. Пошли, отведу вас в башню Гриффиндора. – А, Ник! Привет! Как поживаешь?

– Лето было отличное, никто не мешал членам Клуба Безголовых Охотников играть в квиддич. Вместо бладжеров они использовали, конечно же, собственные головы!

– А ты как же?

– А я изображал многотысячную толпу болельщиков...

– Слушай, Ник, – Йен оглянулся на стол, за которым ожидали его товарищи. – Может, отведёшь первокурсников в нашу гостиную? А то я ещё посидел бы, когда теперь выдастся свободный вечер... А?

– Ты кое-что забыл.

– ?

– Я же не знаю вашего пароля, мне-то он ни к чему...

– А... ну да, я забыл, – Йен вздохнул. – Ладно, ребята, пошли!

Первокурсники вслед за старостой вышли из Большого зала в великолепный вестибюль. Йен шел быстро, вероятно, собирался ещё вернуться к своим приятелям. Первокурсники, зевая и спотыкаясь, едва поспевали за ним. Поднявшись по одной из мраморных лестниц, долго шли по коридору. На стенах кое-где висели факелы. При их неровном свете были видны развешанные всюду картины, но, если честно сказать, Кэти так устала и так хотела спать, что внимания на них не обращала – шевелятся они там или нет. После длинного коридора долго плутали ещё какими-то переходами, опять поднимались по лестницам, уже не таким широким и шикарным. Потом Йен шлёпнул рукой по какой-то горгулье, та сдвинулась и освободила узкий проход в ещё более тёмный коридор. Он был заставлен рыцарскими доспехами, которые гремели, если кто-нибудь случайно их задевал. Последним в коридор втиснулся Квентин Пикок, и проход вслед за ним сразу же закрылся, будто его и не было.

Кэти показалось, что они заблудились, потому что коридор был коротким и никуда не вёл – кроме доспехов и пыльных гобеленов, которые сплошь завешивали стены, здесь ничего не было. Только несколько узких и высоких окошек, за которыми всё равно ничего не видно – снаружи уже давно стемнело. Однако Йен уверенно двинулся к ближайшему тупику, откинул гобелен и вывел всю компанию в неожиданно светлый коридор. Его освещало не меньше дюжины факелов, а напротив висела большая картина, от пола до самого потолка. Это был портрет полной дамы в розовом платье.

Закрыв книгу, дама взглянула на подошедших и строго спросила:

– Пароль?

Миндаль и копыто! – ответил Йен, и портрет открылся наподобие двери. За ним обнаружился ещё один проход, ведущий прямо в общую гостиную Гриффиндора.

Комната находилась в башне, поэтому имела круглую форму. В камине пылал огонь. Заставленная креслами, обитыми красным бархатом, очень удобными на вид, и небольшими столиками на резных ножках, комната выглядела очень уютной.

Из гостиной несколько дверей вело в спальни. Девочки вошли в указанную старостой дверь, по винтовой лесенке поднялись в комнату. Здесь стояли три большие кровати с пологами. Рядом лежали вещи прибывших. Комната казалась великоватой для троих. Кэти решила, что она была рассчитана на пять человек. Зато теперь освободилось место для ещё одного столика и трёх кресел вокруг него.

Девочки молча разошлись по своим кроватям. Обычно Кэти перед сном довольно долго лежала, вспоминая события дня или мечтая о чем-нибудь. Но на этот раз она заснула, едва прикоснувшись головой к подушке.


Глава 6

Школьные будни


Первая школьная неделя пролетела как одно мгновение. Занятия оказались очень увлекательными. Марк Дейл был не прав со своими предсказаниями относительно «скукотищи смертной». Скучно не было – это точно.

В первые дни самым сложным оказалось найти дорогу в нужный кабинет: в Хогвартсе было множество лестниц, широких парадных и узеньких, как стремянки. У Кэти осталось твердое убеждение, что они нарочно выводили совсем не туда, куда тебе нужно. Скажем, в первый день, выйдя после лекции по теории магии, она спустилась по лестнице и очутилась в коридоре, который вел к кабинету защиты от темных сил. Туда ей совсем не нужно было, и она долго бродила по всему этажу, пока не нашла широкую мраморную лестницу, ведущую в вестибюль. Зато на следующий день она потратила всю большую перемену на поиски этого самого коридора. У её одноклассников были те же проблемы.

Во время одного из таких блужданий по замку им довелось познакомиться с Пивзом – зловредным полтергейстом Хогвартса. В пятницу, после лекции по травологии, которая проходила в кабинете на втором этаже, Кэти, Ребекка Скоут, Квентин Пикок и двое ребят из Хаффлпафа искали дорогу в Большой Зал – время было обеденное. Им не встретился никто из старшекурсников, которые могли бы подсказать дорогу. И, как назло, все привидения тоже куда-то подевались, словно вовсе не существовали.

Обычно их здорово выручал сэр Николас: он всегда был готов помочь первокурсникам, провожал в нужный кабинет или указывал правильную лестницу. Другие привидения были не так услужливы. Толстый Проповедник – привидение Хаффлпафа – в любое время был рад поболтать со студентами, однако он оказался очень рассеянным и знал замок, похоже, не лучше первокурсников. Седая Леди, привидение башни Ровенкло, была чрезмерно поглощена собственными размышлениями и никогда не снисходила до беседы со студентами. Другие привидения были совершенно неуловимы. Тот Худющий Звездочет, которого Кэти видела в вечер распределения в Большом Зале, не желал общаться ни с кем, кроме своего друга, Толстого Проповедника. Привидение же Слизерина выглядело слишком жутко, чтобы кто-то захотел спросить у него хоть что-нибудь.

А в ту пятницу ребята, кажется, рады были бы встретиться и с самим Кровавым Бароном. А натолкнулись они только на рыдающую барышню в промокшем насквозь платье, которая сбежала со своего портрета и пыталась спрятаться за большой корзиной винограда. Кроме винограда на картине было изображено несколько румяных персиков и, почему-то, большая рыбина совершенно неаппетитного вида. Кэти часто удивлялась фантазиям авторов некоторых натюрмортов. Квентин остановился перед картиной и попытался узнать, что случилось, почему девушка так расстроилась. В ответ он получил ещё одну порцию душераздирающего рёва. А потом на первокурсников, столпившихся возле натюрморта, обрушился водопад ледяной воды. Послышалось гнусное хихиканье, и Кэти, подняв голову, увидела парящего над ними маленького человечка с лягушачьим личиком. Продолжая хихикать, он показывал язык и строил рожи.

– У-у! – Пол О’Брайен, первокурсник из Хаффлпафа, погрозил кулаком пакостнику.

– Это Пивз, – пояснила Ребекка, вытирая лицо. – Противное создание, местный полтергейст.

– Что, мелочь пузатая, заблудились?! – злорадно хихикал Пивз. – Хи-хи! И не выберетесь отсюда никогда, так и помрете от голода и холода, и никто не придёт вам на помощь! А я буду веселиться и исполнять траурные пляски над вашими толстенькими скелетиками! – и он задёргал кривыми ножками и противно загудел, подражая похоронному маршу.

– Пошли отсюда, – сказал Мэтью Стивенс, другой студент Хаффлпафа. Он оглянулся на притихшую девицу, выглядывающую из-за корзины, и свернул за угол. Все потянулись за ним.

Почти сразу они вышли к лестнице, ведущей на первый этаж. И Кэти готова была поклясться, что они уже проходили здесь несколько раз, прежде чем найти эту злополучную лестницу!

Самым первым уроком у первокурсников, общим для всех факультетов, была лекция по теории магии. Её читал совсем молодой профессор, Евгений Консалье.

Когда студенты вошли в аудиторию, расселись по местам и достали учебники, за кафедрой тут же появился профессор. Кэти, широко раскрыв глаза, уставилась на него.

– Вопросы теории магии как науки об общих закономерностях магических процессов в системах различной магической природы всегда занимали большое место в дисциплинах, связанных с изучением герметики, геомантии, трансфигурации и, конечно же, всех их практических приложений, как то: осуществление акустических воздействий, построение футуристических прогнозов, изготовление магических субстанций, нахождение скрытых материальных сущностей. – Профессор говорил громко, но без всякого выражения, сложив руки на груди и уткнувшись взглядом в дальний угол аудитории.

Кэти даже не сообразила, что лекция уже началась, опомнилась только, услышав вокруг шелест поспешно разворачиваемых пергаментов и скрип перьев.

Целых полтора часа студенты, едва поспевая за преподавателем, записывали, не вникая в смысл услышанного, и сокращая, кто как умел, непонятные слова. Брызгали чернила, ломались перья, к концу занятия кто-то поскуливал, баюкая потянутое запястье. Вечером, просматривая свои конспекты, Кэти так и не сумела разобрать собственные каракули. А ведь у неё всегда был такой красивый и разборчивый почерк! Она открыла учебник по теории магии: те же непонятные слова, разве что не каракулями написанные.

Лекции по истории магии оказались такими же нудными. Их читал преподаватель-призрак, профессор Бинс, и записывать за ним приходилось так же торопливо. Казалось бы, такая же тягомотина и тоска, как и на занятиях по теории магии. Но однажды Кэти сделала открытие.

Это случилось то ли на третьем, то ли на четвертом уроке по истории магии. Поспешно записывая за профессором лекцию, она неловко ткнула пером в чернильницу, и кончик пера обломился. Починить его было нечем и заменить тоже – она не привыкла таскать с собой лишние, по её мнению, вещи. И теперь об этом пожалела. Но жалела недолго. Лишённая возможности записывать лекцию профессора Бинса, Кэти, подперев щеку кулаком, стала его просто слушать. Слушала-слушала и увлеклась. И оказалось, что вся история магии – это сборник волшебных сказок. И кем рассказанных – привидением! Кэти не старалась запоминать даты и имена, а просто погрузилась в сказочную атмосферу... это было здорово! Это было похоже на истории, записанные когда-то Толкиеном...

После того случая Кэти всё-таки стала таскать с собой и перочинный ножик, и пару запасных перьев. Ну, а на следующем уроке по истории магии вместо того, чтобы записывать лекцию, она стала рисовать картинки-иллюстрации к ней. Вечером, развернув свой оригинальный конспект, сверяясь с учебником, снабдила рисунки подписями. Получились отличные комиксы! Таким образом, один из самых тягостных для многих предмет превратился для Кэти в развлечение! Жаль, что нельзя было поступить так же и с лекциями профессора Консалье. Попробуйте-ка нарисовать парадигму! Или вектор-магистратум...

О том, как она будет сдавать экзамен по истории магии, Кэти пока не задумывалась.

Трансфигурацию вела профессор МакГонагал. На первом уроке, после небольшой вводной лекции, посвящённой описанию сложности предмета и важности соблюдения дисциплины на её уроках, профессор превратила учебник Тома Хамбиса в голубя, потом голубя – в хрустальную вазу, вазу – в бронзовый подсвечник, и, наконец, вернула совсем ошалевшему Тому его учебник.

– Кое-что из этого вы должны будете продемонстрировать на экзамене по окончании учебного года, – порадовала МакГонагал студентов. – Превращениями животных мы будем заниматься в основном на втором и третьем курсе. К окончанию школы, возможно, – подчеркнула она, – кто-то из вас достигнет уровня, позволяющего стать анимагом, а пока... – профессор раздала каждому по спичке. – Теперь возьмите свои записи по теории магии и разыщите общую акустическую формулу превращения деревянных предметов...

После того, как оказалось, что в конспектах первокурсников ничего найти невозможно, профессор МакГонагал прочитала им ещё одну лекцию, подлинней. Она была посвящена нерадивости и небрежности и объясняла, к чему это обычно приводит. Для демонстрации своих слов раздосадованная МакГонагал превратила собственный стол в зубастого ящера. Он, не торопясь, с грозным шипением двинулся к студентам, его тяжёлый толстый хвост смёл несколько предметов с первой парты, все к тому времени уже сидели под столами. Все, кроме Кэти и Алисы МакМелт – той самой молчаливой девочки. Кэти, растерявшись, подняла зачем-то свою спичку, направив её на чудовище. Алиса вжалась в спинку стула, тоже застыв на месте. Через мгновение профессор МакГонагал превратила ужасного монстра обратно в стол.

– Эх, гриффиндорцы, – вздохнула она, спрятав волшебную палочку. – Вылезайте, храбрецы.

Потом она продиктовала заклинание Ауэрса: несколько непонятных фраз, и велела к следующему занятию выучить их наизусть.

После урока Алиса подошла к Кэти и спросила:

– А зачем ты махала спичкой на этого гада?

– Испугалась, – честно призналась Кэти.

Алиса усмехнулась.

– А ты?

Алиса подняла брови домиком, с иронией глянула на Кэти и ответила:

– И я испугалась...

Кэти тоже засмеялась, с облегчением:

– Эх мы, гриффиндорцы...

Учебная неделя заканчивалась лекцией по астрологии, это было единственное занятие после обеда в пятницу, студенты Гриффиндора занимались вместе с Ровенкло.

Первый урок профессор Аллен начал со знакомства с курсом. После переклички он, заложив руки за спину, прошёлся вдоль своего стола.

Затем повернулся к классу и сказал:

– Прежде чем мы начнём занятия, я задам один вопрос. Мне было бы интересно узнать, что вы думаете об этом предмете? Что, по вашему мнению, изучает астрология? Чем занимаются астрологи? – Профессор замер в ожидании ответа. Было заметно, что его искренне интересует мнение одиннадцатилетних детей, впервые пришедших на его урок.

Минуты две они разглядывали друг друга – восемнадцать студентов и профессор. Наконец Том Хамбис решился ответить:

– Астрология – это искусство прорицания по движению небесных тел.

Профессор Аллен кивнул и поощрительно взмахнул рукой, предлагая студентам быть активнее.

– Астрологи составляют гороскопы! – осмелела Патриция Муфлин, студентка Ровенкло.

– Предсказание будущего! – выкрикнул Квентин Пикок.

– Солнечная активность. Она влияет на здоровье и самочувствие...

– Изучение движения планет!

– Смотреть на луну и определять знаки судьбы!

– А ещё можно предсказать солнечное затмение!

Все, оживившись, вспоминали, что они знают об астрологии и об астрологах. Лично Кэти до сих пор считала, что астрология – это шарлатанство. Как будто звёзды, которые светят где-то далеко-далеко от Земли, каким-то образом могут указать, как Кэти жить дальше, что ждет её через неделю, и почему завтра ей не стоит надевать зелёное... Глупость какая! Но вслух она решила этого не говорить. Потому что... Потому что теперь она будет изучать эту самую астрологию. Причем преподавать ей будет вот этот симпатичный профессор, такой молодой, и такой серьёзный, и такой... такой доброжелательный! Какой же он шарлатан? Наверное, она заблуждается. Наверное, она вообще до сих пор не знала, что такое астрология на самом деле. Ведь раньше она никогда не встречала профессоров астрологии! А те астрологи, которые составляют гороскопы про то, что надеть в следующий вторник и чем заняться в четверг, может быть, и в самом деле шарлатаны?

– Определение благоприятных и неблагоприятных дней!

– Можно по знакам зодиака определить характер человека и его судьбу!

– Астрологи должны внимательно следить за звёздами и планетами, и по их движению определять будущее!

Профессор Аллен с видимым удовольствием слушал ответы ребят. После того, как высказались все желающие, он добавил:

– Почему-то никто не сказал, что астрологи – это глупцы, которые воображают, что звёзды, находящиеся в миллионах и миллионах километрах от нас, настолько далеко, что для таких расстояний придуманы специальные названия, якобы подробно рассказывают о нашей жизни. Что астрология – это псевдонаука, связывающая движение громадных небесных тел с судьбой крошечного человечка.

Том возмущенно пискнул. Кэти покраснела.

– Давайте подведём итог. Астрология действительно занимается наблюдением за небесными телами. – Профессор глянул на Тома. – Интерпретируя движение звёзд и планет, действительно можно предсказать некоторые события. – Он кивнул Квентину. – И многие астрологи на самом деле изучают и применяют систему знаков зодиака для составления гороскопов. – Профессор улыбнулся Патриции, и та зарделась от удовольствия. – С вашего согласия, примем такое определение. Астрология – это наука, изучающая ритмы космоса. И соотносит их с другими ритмами, в частности, человеческими. Изучив влияние космических факторов на прошлое и на настоящее человека, астролог может сделать прогноз на будущее, но целью его зачастую является не точность прогноза, – профессор Аллен поднял руку, подчеркивая значимость своих слов, – а достижение человеком наибольшей «слаженности» своих и космических ритмов.

Смеющимся взглядом профессор Аллен оглядел свою аудиторию.

– Нет-нет, это не нужно записывать! После нескольких занятий вы сами поймете, чем занимаетесь. А теперь приступим собственно к уроку. В этом году мы будем изучать ближайшее из небесных тел...

– Луну!

– Совершенно верно, – профессор одобрительно кивнул Марку Дейлу. – Мы вплотную займёмся спутником нашей планеты...

Лекция по астрологии была последней перед выходными, и наверное так было задумано неспроста. Потому что студенты, выходя с уроков профессора Аллена, всегда выглядели ошеломлёнными и витающими в облаках, вернее, ещё выше. Профессор Аллен знал и любил свой предмет и умел передать свои знания и любовь. Даже Марк Дейл, настроенный скептически ко всем урокам вообще, и к астрологии в частности, тем же вечером, высунув язык, увлечённо срисовывал карту видимого полушария Луны.

Самым большим потрясением для Кэти оказалось знакомство с Милашкой Томом. Оказалось, это тот самый красавец, встречи с которым Кэти надеялась избежать. Мало того, профессор Том Реддл был её деканом. И преподавателем по защите от Тёмных искусств. А ещё, это имя Кэти было уже знакомо.

Когда профессор Реддл вошёл в аудиторию, сказать, что Кэти растерялась – значит ничего не сказать.

Познакомившись со своими студентами, профессор начал занятие с таких слов:

– На первом курсе мы будем проходить смертельно опасных волшебных тварей. Тех, с кем даже не всякий опытный волшебник сумеет справиться без специальной подготовки.

Студенты изумлённо переглянулись.

– Вообще-то, раньше я начинал свой курс с простых существ, вроде мухоморников, докси, красных колпаков и прочей мелочи. Но с прошлого года я отказался от этой методики, потому что студенты, через пень-колоду выучив пару заклинаний, воображают вдруг себя великими охотниками за нечистью. Эти недоучки совершают тайные вылазки в Запретный лес и ищут неприятностей на свои головы. Ищут... и находят! Когда я говорю «неприятности», я имею в виду не штрафные очки, и даже не исключение из школы, а кое-что гораздо серьёзнее. И в результате не проходит ни дня, чтобы мадам Помфри не отращивала кому-нибудь руку или ногу. Это в лучшем случае.

Студенты переглянулись испуганно.

– Так что теперь я вас сначала хорошенько напугаю, рассказав, каких монстров можно повстречать в нашем лесу. А уж потом, по порядочку, начнём с драконов, и постепенно дойдем до боггартов и леших. А защиту от оборотней и акромантулов, которые заполонили Запретный лес, вы будете изучать только на пятом курсе. Здорово я придумал? Зато теперь я смогу быть уверенным, что всякая мелюзга, курса с первого или со второго, носа не сунет куда не надо...

Реддл обвёл испепеляющим взглядом притихшую аудиторию:

– Усвоили? А теперь откройте учебники и начинайте конспектировать параграф о вампирах. И сразу запишите домашнее задание: сочинение на тему, как распознать вампира и методы магловской защиты.

Лихо разделавшись с лекцией, профессор Реддл уселся в глубокое кресло и развернул «Ежедневный пророк».

Однажды Кэти увидела в Общей гостиной факультета Мери, Биб и Виталину – третьекурсниц, с которыми успела познакомиться в поезде. Это было не очень приятное открытие – узнать, что они тоже учатся в Гриффиндоре. А, впрочем, какое ей до них дело? Как и им – до неё. Они что-то обсуждали, стоя у доски объявлений и абсолютно не обращали внимания на первоклашек.

Вечером Кэти тоже поинтересовалась объявлениями. В центре доски висели школьные правила, подписанные Аргусом Филчем и утверждённые Минервой МакГонагал. Сбоку было прикреплено расписание тренировок сборной по квиддичу.

– Первая тренировка будет в следующее воскресенье. Здорово! Интересно, а нам можно будет присутствовать на ней? – из-за плеча Кэти выглянул Марк Дейл.

К ним подошёл Нейл Пул.

– Можно. Я спросил у капитана, вон, видите того белобрысого парня с длинным носом? Это он, Бен Тровден. Он сказал, что тренировки в общем-то не будет. А будут набирать запасной состав. И, кажется, у них ещё одного охотника не хватает.

– Эх! Вот бы тоже попробовать! – вздохнул Марк.

– Да ладно, поиграем пока с другими первокурсниками. Всему своё время, – рассудительно сказал Нейл.

– Да что это будет за игра! С первоклашками, которые только на мётлы сели...

– Это ты про себя?

– Да я... да у меня... – задохнулся от возмущения Марк.

– Так с чего ты взял, что другие хуже?

Кэти не вмешивалась в спор. До сих пор метлу для полетов она видела только на картинках в «Истории квиддича», да в энциклопедии. Первое занятие полётами ещё нескоро. А так интересно! Не пропустить бы эту самую тренировку... Очень интересно!

На следующее утро во время завтрака, как всегда, прибыла почта. В Большой зал, ухая и громко хлопая крыльями, влетела целая стая сов. К этому Кэти была готова. Она доела свою яичницу и потянулась к кофейнику. В это время сова Нейла уронила на стол перед ним небольшой пакетик и опустилась на скамейку рядом. А перед Кэти села другая сова с зажатым в клюве конвертом. А вот к этому Кэти не приготовилась. Кто это, интересно, мог прислать ей письмо с совой? Кэти осторожно взяла конверт. Сова охотно отдала его, а сама занялась остатками бекона на тарелке.

Кэти вскрыла конверт.

Дорогая моя ведьма, – было написано знакомым почерком. – Как у тебя дела? Как добралась? Как понравилась тебе школа? Ты уже колдуешь? Просто не терпится повидаться ещё с одной волшебницей! Вилма говорит, что на каникулах вам не разрешается колдовать. Но она отведёт нас куда-нибудь, например, в свою контору на Файерстрит, и ты превратишь меня в кого-нибудь симпатичного, ладно?

Мама передаёт привет. Она тоже написала тебе открытку, но отправила её официально, через министерство. Помнишь тот огромный уродливый почтовый ящик у входа? Так что через недельку-другую получишь. Я попросил было сову у Вилмы, но она посоветовала мне завести свою, и даже проводила в Косой переулок. Но я придумал лучше! Я купил сову для тебя! Мне ведь приходится то и дело уезжать из Лондона, а оставлять её у секретаря не хочется. А так у тебя будет сова, ты будешь писать мне письма, надеюсь, часто. Я буду отвечать тебе. А если вдруг понадобится срочно связаться с тобой, я всегда могу попросить сову у мисс Обрайт, кстати, ты её помнишь?

Кэти, дорогая моя племяшка, я уже соскучился! Когда у вас каникулы? Ты приедешь? Буду очень ждать.

Целую, твой дядя Вилли.

P. S. А как ты назовешь сову?

Кэти дрожащей рукой погладила СВОЮ сову. Дядя Вилли! Опять ты ухитряешься подарить самый неожиданный и самый-самый желанный подарок! Растроганная, она сморгнула слезинки. Жаль, что у неё нет времени сразу же ответить ему. Хотя...

Она достала перо и быстро набросала на салфетке:

Дядя Вилли!

Спасибо тебе огромное! Тут всё здорово. У меня всё хорошо. Я ещё не колдую, а только учусь.

Извини, но я пока не соскучилась. На каникулы приеду обязательно. Сейчас я бегу на уроки, позже напишу тебе подробнее.

Пока! Спасибо!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Целую, Кэти Эбдон

Кэти секунду подумала, лукаво улыбнулась и добавила:


P. S. Как ты считаешь, если я назову сову Вилмой, мисс Обрайт не обидится?

Потом она свернула письмо в трубочку, протянула сове и спросила у нее:

– А без конверта ты сможешь доставить письмо?

Сова, не отрываясь от завтрака, угукнула. Кэти расценила это как согласие.

Следующим уроком у первокурсников Гриффиндора и Слизерина был уход за магическими существами. Щурясь на утреннее солнце, студенты высыпали на лужайку рядом со стадионом, где их уже поджидал Хагрид.

– Доброе утро! – пророкотал он. – Все собрались? Пойдёмте, профессор Граббли-Планк поручила мне проводить вас на урок. Она уже на месте, приготовила для вас такой сюрприз! Вам понравится! Ну, пошли!

Хагрид направился в обход стадиона в сторону леса. Едва поспевая за его размашистой походкой, все поспешили за ним. На ходу Хагрид иногда оборачивался и таинственно улыбался.

– Вам здорово повезло, в этом году... И погодка – что надо, и вообще.

Наконец вышли к лесу. Тут к ним присоединилась седая волшебница, с длинным носом и квадратным подбородком. Все вместе двинулись вдоль опушки, и, пройдя между густыми зарослями боярышника, очутились на обширной поляне. На дальнем конце поляны стеной стояли высоченные сосны, у подножия заросшие папоротником и всё тем же боярышником. Поляна была окружена со всех сторон высокими кустами и деревьями, и Кэти показалось, что она находится в просторном зале. Вместо потолка синело небо, – к этому Кэти уже привыкла. Правда, вместо паркета или мягкого напольного покрытия, этот «зал» зарос высокой густой травой.

Профессор Граббли-Планк указала рукой на солнце и спросила:

– Что вы видите?

Все задрали головы вверх. Кэти показалось, что воздух рябит от солнечных бликов. Она прищурилась: что-то золотистое мельтешило в воздухе, и это был не просто солнечный свет, что-то очень маленькое и блестящее мелькало на солнце... как стайка золотых рыбок, только не в воде, а в воздухе. И этого «чего-то» было очень много.

Она оглянулась. Марк Дейл и Ребекка растерянно озирались вокруг, они явно не понимали, что должны увидеть. Джорджиана протирала глаза, уставшие от яркого света и золотистого мелькания. Патрик Уэйк старательно таращился перед собой. Кэти снова посмотрела вверх и вдруг увидела! Прямо перед ней быстро промелькнула малюсенькая золотистая птичка. Кэти прищурилась, у неё перехватило дыхание: в воздухе над поляной крутилось множество таких же птичек, маленьких, золотистых, величиной с грецкий орех...

– Ну, кто-нибудь увидел? – профессор Граббли-Планк, заслонившись ладонью от солнечного света, смотрела на студентов.

Никто не ответил: кто продолжал щуриться на солнечные отблески, кто протирал заслезившиеся глаза. Кэти решилась:

– Это... неужели это сниджеты?

Все вдруг загалдели, кто-то недоверчиво хмыкнул, кто-то ахнул, а рыженькая Хелен Данн, сама похожая на сниджета в солнечных лучах, закричала:

– Ой! И правда! Смотрите – сниджеты! – и засмеялась.

Хагрид оглушительно хлопнул в ладоши и тоже засмеялся:

– Молодцы, девчонки!

Профессор Граббли-Планк одобрительно кивнула головой и предложила отойти в тенёк, чтобы продолжить занятие.

Кэти, оглядываясь на чудесную поляну, неохотно пошла вслед за остальными. Профессор, дождавшись, пока возбуждённые студенты чуть-чуть угомонятся, стала рассказывать про сниджетов.

– Я так понимаю, сегодня вы все впервые увидели живую легенду – сниджетов. Кто знает, что это за птичка?

Несколько рук вытянулось вверх.

– Очень хорошо. Но, оказывается, знают не все. Золотой сниджет – в средние века широко распространённый вид, как сейчас воробьи или синицы. Тогда была весьма популярна охота ни них. Причем охотились только ради забавы, потому что вы сами понимаете – с такой крохотной птички нет никакого толку. Разве что, если получалось сохранить сниджета живым, его как забаву держали в доме. Этакая красивая, но совершенно бесполезная игрушка.

Граббли-Планк сокрушенно покачала головой, а Кэти опять оглянулась на недавно покинутую поляну.

– Дело в том, что поймать сниджета считалось большой заслугой, так как сделать это очень трудно. Сегодня вы убедились, что даже разглядеть их удаётся далеко не каждому. Причем никаких магических способностей у сниджета нет. Его неуловимость достигается только за счёт быстрого передвижения и необыкновенной маневренности. Это его ценное качество и привело в своё время к почти полному вымиранию вида. Да, вполне могло так случиться, что сегодня сниджета мы видели бы только на картинках. Это произошло, когда сниджетов стали использовать при игре в... впрочем, можете взять «Историю квиддича» и прочитать там.

Марк удивленно хмыкнул. Кэти покосилась на него и шёпотом спросила:

– Ты что, не знал?

Марк растерянно оглянулся на неё, но ответить не успел.

Профессор Граббли-Планк продолжала:

– Да, вы не ослышались, в игре, которая была прообразом современного квиддича, всем вам прекрасно известного, прообразом снитча были именно сниджеты. В азарте охоты сниджета часто не удавалось поймать живым. Удачливый ловец команды обычно давил его. Вы видели, это – крохотные птички, такие хрупкие...

Профессор вздохнула, и продолжила с оптимизмом:

– В наше время сниджеты охраняются указом Международной Конфедерации Магов едва ли не лучше, чем когда-либо кто-либо, тщательнее чем даже драконы. Хотя это-то как раз легко понять: драконы в случае чего могут за себя постоять. – Профессор хихикнула.

Ребята переглянулись, кто-то неуверенно усмехнулся.

– Для восстановления популяции сниджетов организовано несколько заповедников. Запретный лес в Хогвартсе – один из них. И только начиная с этого года решено допустить студентов к работе со сниджетами. – Профессор Граббли-Планк улыбнулась.

После урока возвращались несколько ошарашенные. Не укладывалось в сознании, что вот эти симпатичные, совершенно безобидные птички чуть не исчезли навсегда. Марк всё переживал, что так и не сумел разглядеть сниджета. Вернувшись в школу, он сразу помчался в библиотеку за «Историей квиддича». Кэти только удивлялась, как это он умудрился не прочитать её раньше. А самой Кэти ещё больше захотелось побыстрее научиться летать, чтобы побыстрее начать играть в квиддич и стать блестящим ловцом! Как... да нет, при чем тут Гарри Поттер? Он ведь и сниджета-то видел только в книжке, да и сам... из книжки.

И вот наконец долгожданное воскресенье. Сразу после завтрака первокурсники во главе с Марком устремились на стадион. Они прибежали туда раньше игроков. Кэти видела и Мери с подружками, и капитана сборной Бена Тровдена. Они удобно расположились за своими столами и не торопясь завтракали.

А первокурсники забрались на трибуны повыше, чтобы было удобно наблюдать за предстоящей тренировкой.

Над полем уже летало несколько человек – претендентов на место в команде. Кэти впервые увидела человека, летящего на метле. Зрелище было потрясающее!

Наконец из раздевалки вышли члены команды: Кэти уже знала ловца и капитана. Кроме Мери, в команде была ещё одна девушка. Игроки сборной были одеты в красные спортивные мантии. Их было шестеро – как и говорил Нейл, в команде не хватало одного охотника.

Бен выволок большой деревянный ящик. К фигуркам в небе присоединилась пятерка в красном. Капитан открыл ящик, выпустил бладжеры и снитч, квоффл взял под мышку и взгромоздился на метлу.

Кэти устроилась на самом верху трибуны, рядом, с биноклем в руках, расположился Марк. Нейл и Том сидели чуть ниже. Ещё ниже примостилась Алиса. Нейл увлечённо объяснял Тому правила игры, они размахивали руками, показывая друг другу на летающих высоко в небе человечков. Квентин вертелся на скамье чуть в стороне. Он и слушал пояснения Нейла, и пытался сам комментировать события.

– Вот видишь, в команде должно быть семь человек. Трое играют квоффлом – вот тем красным мячом, что у Бена. Это охотники. Они забрасывают квоффл в кольца соперника.

– Да не забрасывают они, а перекидывают друг другу – смотрите: опа! поймал, надо же...

– Ещё один игрок – вратарь – защищает эти кольца.

– И как он успевает сразу за тремя кольцами следить...

– За каждый забитый мяч команда получает десять очков.

– А эти, чёрные... ох, чуть не сбил! – Квентин от возбуждения подпрыгивал на месте.

– Это бладжеры. Они – видишь, как быстро летают по всему полю – сбивают игроков с метел, и так заколдованы, что преследуют ближайшего игрока. Если не увернёшься, может и покалечить.

– Ничего себе, мячик!

– Вот для того, чтобы защищать игроков, есть загонщики. Они отбивают бладжеры так, чтобы те летели в игроков противника. Видишь, во-он те ребята с битами?

– А где снитч?

– Когда Бен открыл ящик, обратил внимание – бладжеры вылетели, и снитч тоже?

– Бладжеры видел, снитч – нет...

– Ха! Я тоже не видел. Его вообще трудно заметить. Ещё один член команды – ловец – как раз и предназначен для этого. Он гоняется за снитчем, если видит, конечно, и в конце концов должен его поймать.

– А если не видит?

– Тогда какой же он ловец?.. Ну и вот, когда он наконец поймает снитч, его команда получает ещё сто пятьдесят очков, и игра заканчивается.

– Не пойму, что они делают, – проворчал Марк, не отрываясь от бинокля.

– А что такое? – спросил Квентин.

Нейл и Том тоже обернулись.

– Я думал, они будут как-то проверять всех желающих – как они летают, как работают с квоффлом, умеют уклоняться от бладжеров... Ну, в общем, все навыки охотника... А они просто мечутся в воздухе, перебрасывают этот квоффл без всякой системы. – Марк опустил бинокль и потёр глаза.

– Дай посмотреть! – тут же протянул руку Квентин.

Марк передал ему бинокль и растерянно стал смотреть вверх.

– Может, они решили изобразить игру – вроде как красные – это одна команда, а все новички – другая? – предположил Том.

– Да нет, не похоже, – возразил Квентин. – Они действительно беспорядочно летают туда-сюда, квоффл просто перебрасывают друг другу, если наткнутся на него.

На песок опустилась фигурка в красной мантии. Квентин направил бинокль на неё.

– Это ловец!

Мери стояла, бросив метлу и уперев руки в бока. Она оглянулась на своих подружек, сидящих на трибуне, и махнула им рукой.

– Что случилось? – крикнула Биб.

Мери опять махнула рукой и крикнула:

– Снитч потеряли!

Биб и Виталина покатились со смеху.

Кэти стала оглядывать пространство над стадионом.

– В лес улетел? – предположил Квентин.

– Нет! Ты что! Снитч не может пересечь границы стадиона, он так заколдован! – возразил Том. – Ты что, так и не прочитал «Историю квиддича»?

Квентин что-то пробормотал.

Мери опять взлетела.

– Хо-хо! Вот вам и конкурс на запасного ловца! – хихикнул Квентин. – Давайте, ребята, кто первый увидит снитч, тот и будет ловцом после Мери Трэй! – он обернулся к Кэти. – Ты же первая увидела этого, как его – птичку! Давай, Кэти, покажи им!

Кэти продолжала вглядываться в небо над стадионом.

– Нет, если он улетел высоко вверх, то с трибун его не увидишь... – сказал Марк. Он покосился на Кэти.

А ей показалось, что-то блеснуло-таки высоко-высоко... Она протёрла глаза кулаками и посмотрела опять в ту сторону. Нет, ничего уже не блестит... И вдруг... вот же он: золотистый мячик с крылышками – прямо над макушкой Алисы – и тут же пропал. Кэти не успела ничего сказать, только рот открыла и показала пальцем.

– Что? – Алиса задрала голову вверх.

– Ничего... – Кэти не стала говорить, что вот только что увидела снитч – не поверят ведь... И опять увидела крошечную золотистую искорку на противоположном краю стадиона. К нему стремительно, вытянув руку, приближалась фигурка в красном.

Поймав снитч, Мери опять опустилась на землю, затолкала его в футляр и присела рядом со своими подружками.

А игроки наверху, собравшись в кружок, немного посовещались и разбились на две группы. Одна группа стала играть квоффлом, перебрасывая его друг другу и время от времени забрасывая в кольца, рядом с которыми дежурили двое: один в коричневом свитере, другой – в чёрной школьной мантии. Вторая группа, состоящая из двух загонщиков в красном и пяти претендентов, занималась с бладжерами.

– Понятненько, – прокомментировал Квентин. – Из этих двоих выберут запасного вратаря, вот это охотники, а те, наверное, загонщики... А ловца они, что же, не будут искать? Или в запасном составе уже есть ловец?

– Есть, наверное, – сказал Нейл. – Запасная команда укомплектована полностью, а сейчас что, присматривают запасных для запасных?

– А хорошего ловца найти сложно, – вмешался Марк. – Для этого нужно не только хорошо летать, но и видеть снитч. А вот это-то и редкость. Какие-то особенные способности нужно иметь...

– Да, – подтвердил Нейл. – Папа рассказывал – он сам охотник, – что во время игры ни разу не замечал снитч. Представляете? Он играет уже лет восемьдесят, а ни разу не видел снитч в воздухе – только в коробке, да в руке ловца, когда тот его уже поймал!

Кэти сидела, как всегда, стиснув ладони между коленей – привычка такая дурная, – и помалкивала. Потом, встретившись глазами с Алисой, она тихонько сказала:

– Я видела снитч.

– Что? – Марк резко повернулся к ней, чуть не свалившись со скамейки. – Что ты сказала?!

– Я видела сегодня снитч. Два раза. Или даже три – я не уверена, в первый раз я не поняла, это он или так, блеснуло что-то...

– О-го-го! – закричал Квентин. – Врёшь!

– О-го-го-го, – передразнила его Кэти. – Нет, не вру. Один раз он был здесь, – она опять показала пальцем на Алису, – прямо у тебя над головой. И потом я заметила его перед тем, как Мери его схватила.

– Здорово! – Нейл прямо-таки сиял. – В нашей компании ловец! Здорово! А летаешь ты как? Прилично?

– Летаю я никак. Пока никак. Буду только учиться.

– Давай! Ловец на трибуне – это конечно здорово, но бесполезно. У нас в посёлке живёт одна бабуля. Она во время игры всегда первая замечает снитч. Ловцы ещё мотыляются где-то под облаками, а она уже тянет руку: вон он! Отец сколько раз звал её в команду, хоть попробовать, а она ни в какую – старая, мол. А что за старая, лет двести всего... Наверное, просто плохо летает... или боится – тоже бывает. А признаться стесняется...

Тем временем все игроки опустились вниз, Мери тоже подошла к ним. Члены сборной посовещались. Потом все вместе уселись прямо на траву в центре поля и долго что-то обсуждали. Наконец, видимо, что-то решив, они опять разбились на две группы.

– Всё, сейчас играть будут! – завопил Квентин. – Смотрите, они разделились: шесть человек – красные и ещё вон одного они переодели, а все остальные будут за другую команду... Сколько их... раз, два, три... одиннадцать!

Том оживился:

– Они что, «водиннадцатером» играть будут?

– Ну да, – авторитетно заявил Марк. – Это-то команда, уже несколько лет играют вместе. А эти одиннадцать – новички.

За игрой наблюдали молча. Даже Квентин воздержался от комментариев. Да и что тут комментировать? Превосходство сборной факультета было очевидным. При счете 240:50 Мери поймала снитч, и все опять спустились вниз. Игрой нового охотника команда осталась довольна. Бен похлопал парня по плечу, и все ушли в раздевалку.

В этот день в общей гостиной Гриффиндора до самого вечера о квиддиче говорили все. Сборная, теперь в полном составе, уединилась в уголке. Вечером Бен вывесил новое расписание тренировок своей команды.

После первой, вводной, лекции по травологии у первокурсников начались практические занятия. Профессор Спраут, та самая добродушного вида волшебница в зелёном, рассказывала про всевозможные магические растения, их свойства, объясняла, как за ними ухаживать и для чего они используются. А ещё она рассказывала про необычные свойства самых обычных растений: тех же бегоний и пеларгоний. Оказывается, все те травы, которые Кэти видела в магловских аптеках, издавна использовались и колдунами. Обычная ромашка, например, входит в состав трехсот сорока разных зелий и применяется ещё в добром десятке составных заклинаний!

На первом же практическом занятии профессор Спраут достала берестяной короб, в котором оказалось множество разных семян. Она предложила студентам выбрать по семечку и в течение всего года наблюдать за развитием своего цветка или дерева.

– Это научит вас ухаживать за растениями, разовьёт наблюдательность. В дальнейшем вы сможете работать с более серьёзными видами, которые требуют внимания и тщательного ухода, а некоторые обладают такими свойствами... в общем, многие магические растения могут быть опасными. А поэтому начнём с простого! – жизнерадостно воскликнула профессор Спраут и бодро погремела своим коробом.

Не все студенты встретили это предложение с должным энтузиазмом. Марк Дейл, недолго думая, вытянул из короба что под руку попалось. Квентин Пикок долго перебирал семена, выбирая что-нибудь этакое... Он был разочарован, когда профессор Спраут сказала, что ни семян мандрагоры, ни плотоядных орешков пекан здесь нет, потом махнул рукой и выбрал самое малюсенькое зернышко, Нейл Пул потом сказал, что это похоже на морковку. Сам Нейл нашёл семена тыквы и обрадовался – это ему было знакомо. Когда короб дошёл до Кэти, ей сразу бросился в глаза небольшой блестящий каштан. Конечно же, она, не раздумывая, взяла его.

Оценивая выбор студентов, профессор Спраут внимательно посмотрела на Кэти и сказала ей:

– А тебе, девочка, предстоит научиться терпению.



Глава 7

Первые неприятности


Ещё до приезда в Хогвартс Кэти мечтала научиться летать на метле. А больше всего боялась занятий по зельеваренью. Она только надеялась, что, поскольку реальный Хогвартс во многом отличается от сказочного, и профессор Снейп будет не таким зловредным. Однако именно эти два предмета доставили Кэти больше всего огорчений.

Профессор Снейп оказался злым и неприятно ироничным. А кроме того, она узнала в нём того незнакомца в чёрном, который встретился им в Горшочном тупике и который потом обидел маленькую собачку. Приятель её декана и ненавистный декан Слизерина.

Говорил он всегда тихим, вкрадчивым голосом, и в холодном подвальном помещении, где проходили его уроки, это звучало зловеще, казалось, что становится ещё холоднее. У Кэти сложилось впечатление, что профессор зельеваренья делает всё, чтобы ученики не любили его самого и его предмет. И, безусловно, у него это очень хорошо получалось.

У него была привычка во время занятий останавливаться за спиной студента и комментировать его действия. Зельеваренье у гриффиндорцев проходило в паре со Слизерином. Стоило кому-то из студентов Гриффиндора допустить малейшую оплошность, Снейп оказывался тут как тут, и далее весь урок изводил его придирками и язвительными замечаниями. Если это оказывалась одна из девочек, дело обычно заканчивалось слезами.

Через такое испытание прошла и Ребекка, очень эмоциональная, вспыльчивая, её легко было вывести из себя. Нейл Пул был спокойным, иногда он даже казался немного глуповатым, а когда Снейп привязывался к нему, у него всё начинало валиться из рук, он жутко нервничал и выглядел совершенным идиотом. Марку Дейлу на самом деле было на всё наплевать, и профессор скоро оставил его в покое, не отказывая, однако, себе в удовольствии иногда сказать что-нибудь обидное в его адрес. Том Хамбис и Карл Оливер, серьёзные и старательные, держались изо всех сил. Придирки преподавателя тоже обижали их. До слёз, конечно, не доходило, но Кэти часто ловила их затравленные взгляды, видела, как под взором профессора у Тома начинали дрожать руки, а Карл после уроков зельеделья ещё полдня вздрагивал и оглядывался. Алиса, тихая и очень сдержанная, тоже подверглась насмешкам Снейпа. И её он сумел довести до слёз.

Что интересно, и студенты его собственного факультета не могли расслабиться на уроках своего декана. И им доставалось, правда, не так часто и не так безжалостно, и только по делу. Например, Джорджиане частенько перепадало за её нерасторопность, а Клэю Убальду – за невнимательность. Кроме того, малейшее замечание в адрес студента Гриффиндора сопровождалось и штрафными очками. Своих же студентов декан Слизерина поощрял за каждую красиво нарезанную гусеницу. Та же Джорджиана необыкновенно аккуратно отмеряла мельчайшие порции ингредиентов.

Частенько подвергался нападкам профессора Квентин Пикок. Этот шумный непоседливый мальчишка просто напрашивался на наказание. Но он каждый раз так простодушно расстраивался из-за замечаний профессора, что тот, засыпая Квентина штрафными очками, делал это как бы по привычке. Наверное, Снейпу просто неинтересно было связываться с ним, потому что большинство злых, но остроумных замечаний профессора просто не доходили до сознания озорника, полного раскаяния.

Вскоре профессор Снейп полностью сосредоточил внимание на Кэти Эбдон. Она не была ни тихой, ни вспыльчивой, и ей удавалось сохранять невозмутимость. Не проходило ни одного занятия, чтобы Снейп не вспомнил про неё. Вскоре Кэти выработала свою манеру поведения на его уроках и сумела придерживаться её. Когда профессор начинал её изводить, она старалась забыть свою неприязнь к нему, не обращать внимания на язвительный тон, а силилась уловить саму суть его комментария. Потому что, как ни странно, эта суть всегда была – какими бы злыми и неприятными ни были замечания Снейпа, они никогда не были пустословными. Но уловить смысл было непросто: тихий голос Снейпа буквально ввинчивался в уши, а для того, чтобы вникнуть в то, что именно он говорит, нужно было очень сильно сосредоточиться на задаче и на своих действиях.

На одном из занятий Снейп дал задание приготовить зелье, предназначенное для окрашивания пергаментов в нежно-зелёный цвет. Состав зелья был довольно простым: кроме листьев толокнянки, плодов репейника и хмеля, использовались измельчённые чешуйки аспидостеуса и жабры мадагаскарского паука-отшельника. Но все эти составляющие нужно было добавлять в котёл, точно выдерживая заданные интервалы времени, в определённой последовательности.

Как обычно, Снейп прошёлся по классу, сделал несколько замечаний: Нейл неловко установил котёл, Ребекка Скоут чересчур громко развернула пергамент, Джорджиана слишком рассеяна.

Кэти резала толокнянку, когда Снейп остановился за её спиной.

– Так-так-так... Мисс Эбдон, добросовестны как обычно. Ну что ж, сегодня вы нам сварите образцово-показательное зелье. Уверен, вы сделаете всё как надо, я лишь буду давать пояснения для тех, кто не знает, как нужно правильно подготовить материал.

Кэти, закусив губу, отмерила нужное количество чешуек и стала толочь их в ступке.

– Мы видим, как тщательно и аккуратно работает мисс Эбдон... – Профессор Снейп продолжал издевательски комментировать её действия. Кто-то из слизеринцев прыснул. Снейп обернулся:

– Мисс Данн, вы подготовили все составляющие для своего зелья? Присмотритесь внимательно к работе мисс Эбдон. Все сегодня берём пример с мисс Эбдон! – профессор Снейп чуть-чуть повысил голос. Для него это было равнозначно крику.

Студенты уткнулись в свои рабочие столы, некоторые не скрывали улыбок. А Снейп продолжал глумиться.

Кэти занималась своим делом, но при этом внимательно слушала преподавателя. А он и не думал оставлять её в покое.

Но вот уже почти всё готово: на рабочем столике оставались только измельченные в пыль шишки хмеля и накрошенные жабры несчастного паука. Кэти взяла пробирку с зелёноватой пылью и приготовилась засыпать её в котел.

– А теперь обратите внимание! Это ключевой момент сегодняшнего занятия! Мисс Эбдон сейчас, на глазах у потрясённой аудитории, недрогнувшей рукой высыпает в котёл что? ...да! соплодия хмеля горького обыкновенного... – Голос профессора оставался таким же тихим, но Кэти послышался в нем оттенок... торжества?

Она замерла в последнюю секунду, мысленно прокрутила в голове последовательность действий: ну да, всё правильно... На всякий случай взглянула на доску, где в начале урока Снейп записал задание, и чуть не выронила пробирку! Конечно же! Она всё перепутала! Сейчас нужно добавлять не хмель, а жабры! Кэти быстро положила порошок хмеля на место и осторожно высыпала в котёл измельчённые жабры. Облегчённо вздохнула, аккуратно перемешала зелье: четыре раза по часовой стрелке и восемь раз – против. Потом обернулась к профессору.

– Спасибо, сэр!

Профессор Снейп холодно глядел на неё. Лицо его отразило удивление и разочарование, но только на одно мгновение. Почти сразу же Снейп принял обычный мрачно-ироничный вид.

– Я чуть было не допустила ошибку. Но благодаря вашему чуткому руководству и своевременной поддержке...

– Не стоит благодарности. Чуткое руководство – это мой долг. Но, как вы правильно заметили, вы допустили ошибку...

Кэти сделала протестующий жест.

– Ну, скажем так, вы чудом избежали ошибки. Это стоит минус один балл Гриффиндору. В следующий раз будете внимательнее. Не всегда я окажусь рядом, чтобы... – Глаза Снейпа блеснули, а губы искривились в усмешке, – чутко поддержать.

Кэти осталось только подавить разочарованный вздох. Хотя, чего она ожидала? Неужели и в самом деле думала, что Снейп даст Гриффиндору дополнительные очки? Ха!

Самым долгожданным уроком были полёты на метле. Кэти обожала описания матчей по квиддичу в книжках про Гарри Поттера. Ей нравилось представлять себя летящей на метле, в развевающейся мантии. Представляла она себя, конечно же, ловцом. Кем же ещё? А после воскресной тренировки сборной Гриффиндора она была абсолютно уверена, что ей уготовано будущее ловца. Осталось за малым – научиться летать.

Вообще о квиддиче говорили много. Марк Дейл, так только о нём и говорил. С его слов, он с раннего детства вообще не слезал с метлы. Карл Оливер тоже вырос в семье волшебников и тоже уже имел изрядный опыт полётов. Но если Марк говорил в основном о квиддиче, то Карл увлекался дальними перелётами. Он рассказывал, как вместе со старшими братьями однажды путешествовал из Стерлинга до восточного побережья Северной Ирландии. На мётлах, разумеется. Ребекка к квиддичу была равнодушна и о собственных полётах не вспоминала. По словам Нейла, и у него был весьма богатый опыт игры в квиддич. Его отец играл за сборную своего округа и, разумеется, всячески поощрял сына в этом направлении.

Как обычно, ничего про себя не рассказывала Алиса. И помалкивал Квентин. Том Хамбис сказал только, что своей метлы у него не было.

А Кэти никогда даже в руках не держала метлу. Да что там в руках! Так, видела на картинке в книжке, да наблюдала с трибуны за тренировкой команды. Она, конечно, уже давно побывала в библиотеке, познакомилась с мадам Пинс, нашла и проштудировала и «Учись играть в квиддич», и «Пособие для начинающих игроков», и, конечно же, «Историю квиддича».

И вот первое занятие. Мадам Хуч привела их на лужайку неподалёку от стадиона. На траве уже лежали мётлы, на которых им предстояло учиться летать. Кэти наконец рассмотрела их вблизи. Оказалось, они ничем не отличаются от обычных мётел, которыми дворники подметали в парке дорожки.

Мадам Хуч быстро оглядела жёлтыми, похожими на птичьи, глазами столпившихся перед ней учеников.

– Я буду учить вас полётам на метле. Кто-то, возможно, считает себя большим специалистом в этом деле и думает, что такие уроки ему не нужны? Пожалуйста, я не возражаю, на мои занятия можете не приходить. Только потом пеняйте на себя – когда над Атлантическим океаном ваша метла вдруг взбрыкнёт, или, поднявшись на пару миль, обнаружите, что прутья вашей метёлки обледенели, или, удирая от дракона, свалитесь на голову зазевавшимся маглам... – Мадам Хуч битый час перечисляла опасности, которые подстерегали в воздухе неопытного летуна. После этого ни у кого не осталось никаких сомнений в необходимости её уроков. А кроме того, кто же упустит возможность поразмяться на свежем воздухе?

Кэти ожидала, что Марк возмутится: и тут, мол, лекция! Однако он был необычайно серьёзен.

Наконец мадам Хуч начала практическое занятие.

– Каждый встаньте напротив метлы! Вытяните руку вперед и скомандуйте: «Вверх!».

Выстроившись над разложенными на траве мётлами, все немного помешкали: после лекции преподавателя мало кто чувствовал себя совершенно уверенным в умении управляться с этой штукой.

Марк Дейл первым протянул руку над своей метлой и негромко сказал: «Вверх!». Метла послушно прыгнула ему в руку. Карл и Нейл не менее уверенно подхватили свои мётлы. У Кэти метла даже не шевельнулась, так же как и у Тома. Метла Ребекки по её приказу подскочила, но вместо того, чтобы лечь в её ладонь, весело запрыгала по лужайке. Мадам Хуч взмахнула своей волшебной палочкой, и беглянка вернулась к Ребекке. Мётлы Квентина и Алисы лишь подрагивали на земле.

В конце концов, после многих попыток, мётлы оказались в руках у всех, кроме Квентина и... Кэти. Мадам Хуч велела им двоим отойти в сторонку и продолжать тренироваться самостоятельно. А с остальными она принялась заниматься дальше; прежде всего она объяснила и показала, как правильно садиться на метлу. Наконец, ученики по очереди стали подниматься в воздух. У Марка, Карла и Нейла всё это не вызвало ни малейших затруднений, только Карла мадам Хуч несколько раз поправила: он привык держать метлу обеими руками. А для игры в квиддич необходима хотя бы одна свободная рука. Кроме того, он и взлетал необычным для неё способом: по её указанию для взлёта нужно было, сидя на метле, просто оттолкнуться от земли, а Карл взлетал, на бегу вскакивая на неё, как на велосипед. Зато Марк и Нейл получили полное одобрение преподавателя и даже заработали по два очка.

Неплохо шли дела и у остальных: Том и Алиса довольно скоро освоились с метлой, уверенно поднимались метра на два и так же уверенно опускались. У Ребекки это получалось как-то неуклюже. Но получалось!

А Квентину и Кэти оставалось только смотреть на одноклассников со стороны и завидовать. Вернее, Квентину завидовать было некогда: метла под его управлением вёртко скользила по траве с приличной скоростью, он уже запыхался, бегая за ней по всей площадке. А вот Кэти... у Кэти не получилось ни-че-го. Её метла ни разу даже не шелохнулась.

Мадам Хуч подошла к Кэти и осмотрела её метлу. Кэти продемонстрировала, как она вытягивает руку и командует: «Вверх!». Она всё делала правильно, но метла по-прежнему оставалась неподвижной. Тогда мадам Хуч сама опробовала метлу: та по команде послушно прыгнула ей в руку.

– Ничего не понимаю, – пробормотала мадам Хуч. Посмотрела на Кэти, пожала плечами. – Не понимаю... – махнула рукой и сказала: – Попробуй ещё, может, получится... – но уверенности в её голосе не было, она снова пожала плечами и побежала догонять Квентина, который опять нёсся сломя голову вслед за своей неугомонной метлой.

Таким образом, занятие, которого Кэти так ждала, закончилось для неё полным фиаско.

Вечером первокурсники оживлённо обсуждали первый урок полётов. Марк опять взахлёб строил планы на будущее: он был уверен, что уже в следующем году будет играть в сборной Гриффиндора. Он мечтал о карьере загонщика.

Том радовался, что у него всё так хорошо получилось. Он признался, что очень боялся летать. А оказалось – это так здорово! И хоть сегодня он летал всего лишь на высоте своего роста, но ведь летал! Летал!!!

Даже Квентин со смехом рассказывал о своих приключениях с непослушной метлой, и все тоже смеялись – совсем необидно, по-дружески.

Алиса молчала, как обычно. И Ребекка молчала – она писала сочинение по алхимии. Кэти тоже собиралась дописать своё – послезавтра его уже нужно сдавать. Алхимию читал сам Альбус Дамблдор. Если студенты делали что-то не так, он не сердился, как профессор МакГонагал, и не злился, как профессор Реддл. Он очень огорчался. И его обычно лучащиеся лукавым весельем глаза становились грустными-грустными. Огорчать Дамблдора никто не любил, хоть он и не швырялся штрафными очками, как профессор Снейп, и не назначал дополнительных занятий, как профессор Флитвик.

Кэти сидела над своим незаконченным сочинением. Перо валялось перед ней на пергаменте. Из головы никак не выходила сегодняшняя неудача с метлой. И вспоминалось ещё кое-что. Она в Хогвартсе почти месяц. За это время её однокурсники научились пускать из своих палочек искры заданных цветов и яркости, передвигать небольшие предметы, нагревать воду в чашке и, не все, правда, превращать её в лед. А Том и Карл уже освоили заклинание Люмос, которое позволяло использовать волшебную палочку как фонарик.

Том Хамбис и Алиса МакМелт на прошлом уроке трансфигурации уже превращали свои перья в гладиолусы и чернильницы – в вазочки. Правда, у Тома цветок получился похожим на скорчившегося птеродактиля грязно-фиолетового цвета. А вазочка Алисы выглядела как скомканный пакет из оберточной бумаги.

Все, даже Квентин Пикок, давно научились превращать спички в иголки и обратно. И совершенно неважно, что иголка Ребекки никогда не принимала окончательной формы, а как бы мерцала: спичка – иголка – спичка – иголка... и что иголки Марка были больше похожи на гвозди, а спички Квентина всегда оказывались обгоревшими. Они уже превращали воду в сидр и мандариновую шипучку, мыло – в мороженое, а пемзу – в шоколад. Правда, ни лимонад, ни мороженое, ни шоколад, которые получались, МакГонагал пока никому не разрешила попробовать. Но они научились превращать что-то во что-то! Все, кроме Кэти. У неё не получалось ничего, то есть ничего волшебного. Она легко научилась пользоваться своим телескопом и рисовала замечательные лунные карты. За контрольную работу по теории магии профессор Консалье её похвалил и поставил высшую оценку. Сочинения по истории магии ей тоже удавались. Её зелья обычно заслуживали высшей оценки, правда, профессор Снейп всегда находил, за что снять несколько баллов. Она любила и умела ухаживать за растениями – магические они или нет – все требовали полива, подкормки, пересадки...

Однако... Она усердно каждый день размахивала волшебной палочкой. Заучивала многосложные формулы трансфигурации. Тщательно отрабатывала все движения, которые им показывал профессор Флитвик, внимательно слушала мадам Хуч. Но ничего не получалось! Ничего! Абсолютно!

Профессор Флитвик проверял её палочку – палочка была в порядке. Он выпустил из неё сноп великолепных искр, уменьшил свой стол, вновь вернул ему прежние размеры, поднял к потолку скамейку, вместе с сидящими на ней Нейлом и Карлом. Потом превратил стопку книг в семейство ежей, которые разбежались по всей комнате, а после того, как он превратил их обратно, остаток урока студенты доставали учебники из-под столов и из-за шкафов.

Так что и волшебная палочка, и метла были в порядке. Что-то не в порядке было с самой Кэти.

Дойдя в своих рассуждениях до этого вывода, Кэти тяжело вздохнула, посмотрела на возбуждённых одноклассников, потом собрала свои вещи и ушла в спальню. Нужно было побыть одной и хорошенько обо всём подумать.

Забравшись с ногами в кресло, Кэти принялась рассуждать. Как она однажды уже рассуждала, причём совсем недавно. Кэти вспомнила то утро в парке, после дня рождения. Как она сидела, щурилась на солнце и рассуждала: шутка – или не шутка, звонить или не звонить... будут над ней смеяться или нет... Теперь вопрос был такой: почему же она оказалась в Хогвартсе, школе волшебников, если никаких волшебных способностей у неё никогда не замечалось? И не замечается до сих пор...

Нет, это не розыгрыш. Но, может быть, это ошибка?

Одноклассники не слишком обращали внимания на её неудачи. У них свои проблемы: Марк погружён в мечты о блистательном будущем в квиддиче, Том и Карл полностью поглощены занятиями. У Ребекки подружки в Хаффлпафе и Слизерине, и у Нейла – приятель в Хаффлпафе. Проблем не было, пожалуй, только у Квентина. Хоть с учёбой дело у него обстояло не блестяще, он был неизменно жизнерадостен.

«Может, и мне так нужно? Радоваться тому, что сбылась самая несбыточная мечта – я в Хогвартсе, а не задумываться о неприятных вещах», – подумала Кэти, но тут же вспомнила про неуклюжие иголки Квентина, про воду, которая закипала, когда он пытался её заморозить. А в довершение всего – сегодняшняя убегающая метла. Не лежащая безжизненно на траве, как у Кэти, а резво скачущая по всей площадке. «Это совсем, совсем другое! У него всё получается шиворот-навыворот, а у меня не получается вообще!»

В спальню кто-то вошёл. Кэти оглянулась – это Алиса. Алиса, которая делает заметные успехи в учебе, но за весь месяц разговаривала со своими однокурсниками раз пять, не больше. Всегда молчаливая, всегда в сторонке, но не заметно, что она погружена в какие-то свои мысли, нет: когда в её присутствии происходило что-то интересное, она слушала и смотрела, когда было весело – смеялась, когда нужно – огорчалась. С Кэти она разговаривала только раз – после того урока трансфигурации. «Может, если получится поболтать с Алисой, что-нибудь изменится?» – мелькнуло в голове.

– Ты закончила сочинение для Дамблдора? – спросила Кэти.

Алиса промолчала, она наводила порядок на своей полке. Потом села в кресло напротив Кэти, положила перед собой книгу, наконец подняла глаза.

– Почти. Почему ты спрашиваешь? У тебя-то, как всегда всё готово, наверное.

Кэти удивилась. Алиса сказала это так, будто никаких затруднений у неё, Кэти, нет и быть не может. Странно.

– Нет, у меня тоже ещё не готово. И вообще... у меня ничего не готово...

Алиса не отвечала, только вопросительно смотрела на Кэти.

– Ты что, на самом деле не замечаешь, что у меня ничего не готово? Сочинение любой дурак написать может, а ты вот... преврати свою книгу в... во что-нибудь! Преврати! Сумеешь? Ты-то сумеешь! А я – нет.

– И я не сумею. МакГонагал нам этого ещё не показывала.

– А я не умею даже то, что она уже показывала!

– Ты хочешь сказать...

– У меня ничего не получается! Вообще ничего! Что я вообще здесь делаю? Вообще, кто меня сюда прислал?! – у Кэти началась самая настоящая истерика. Она сидела, изо всех сил уцепившись в подлокотники, и яростно глядела на свою собеседницу.

Алиса отвела взгляд.

– Может быть, ты мало практикуешься?

– Я?! Да я ничем другим не занимаюсь, только палочкой махаю, как дурочка! А ничего не происходит... Будто это не волшебная палочка, а так, сучок какой-то...

– Я, правда, не обращала внимания. Я только замечала, что у тебя хорошие оценки, и что со Снейпом ты... как бы сказать, поладила.

– Поладила? – усмехнулась Кэти. – Да, то ещё утешение – Снейп...

Она вспомнила сегодняшнее занятие. Ей пришлось вылить почти готовое зелье, потому что проклятому зельевару удалось-таки сбить её с толку, и она ошиблась: в крошку измельчила высушенных скарабеев, хотя нужно было лишь слегка раздавить их. Как же рад был профессор Снейп! А она в то мгновение его просто ненавидела. Добился-таки своего: выставил её полной идиоткой. Хотя он умел обернуть дело таким образом, что после его занятий Кэти всегда чувствовала себя никчёмной дурочкой.

В комнату влетела Ребекка.

– Вы что, ещё не спите? – удивилась она, швыряя сумку в угол.

– У Кэти проблема, – серьёзно сказала Алиса.

– Да? Я тоже никак не могу закончить алхимию. А ещё для Снейпа писать – целый свиток про сочетаемость целебных минералов. У-у, злыдень! Как он меня достал! Кэти, и как только ты можешь с ним так спокойненько... У меня так не получится никогда! Да и ни у кого не получится. Я у Луизы спрашивала – в их классе та же самая история. Все от него уже наплакались! Я специально узнавала: оказывается, одна ты пока сопротивляешься! Говорят, и в прошлом году то же самое было. Хоть бы уж отравил его кто!

– Ребекка!

– А что? Подумаешь...

Кэти вздохнула. От Ребекки совета ждать нечего. Если уж Алиса ничего странного не видит в том, что у неё, Кэти, никак не колдуется, что уж говорить про эту вертушку...



Глава 8

Интересный феномен?


Следующим утром на уроке трансфигурации все сгрудились вокруг профессорского стола и усердно старались превратить большое бронзовое пресс-папье, сделанное в виде шляпы волшебника, в настоящую шляпу.

Кэти не стала даже вставать со своего места. Она сидела, подперев подбородок кулаками, и наблюдала за одноклассниками.

Пресс-папье не меняло формы, пока за дело не взялся Квентин.

Лизерис Мутатус! Лизерис Мутатус! Лизерис Мутабус! – кричал он, размахивая палочкой.

У него получилось весьма убедительно, потому что под его напором пресс-папье наконец задрожало и стало как бы таять. Оно уменьшалось в размерах, кривясь и подрагивая, а под ним растекалась лужа расплавленного металла. Тут вмешалась профессор МакГонагал. Она взмахнула своей палочкой, и пресс-папье приняло прежний вид.

Наконец, общими усилиями, удалось превратить его в бесформенный блин, не бронзовый, но и не кожаный... а так, непонятно из чего. Однако МакГонагал осталась довольна: она похвалила Нейла и Ребекку и опять вернула несчастному пресс-папье прежний вид. А потом подошла к Кэти. До этого профессор только раз взглянула в её сторону и покачала головой, но ничего не сказала. Теперь же она спросила:

– Мисс Эбдон, почему вы не принимаете участия в занятии? Вам следует проявить больше интереса к предмету. Я не могу сказать, что вы проявляете выдающиеся способности к трансфигурации.

Кэти молча смотрела на преподавателя.

– Вам нужно больше практиковаться. Возьмите свою палочку и присоединяйтесь к товарищам.

– Я забыла...

– Что?

– Я забыла взять волшебную палочку... Она осталась в спальне.

– ЧТО?! Вы забыли волшебную палочку?!! – профессор МакГонагал была ошеломлена. – Как такое могло случиться?! Это... это... – она не находила слов. – Это... неслыханно... забыть свою волшебную палочку...

Кэти пожала плечами.

– Есть она у меня, или нет – какая разница. Абсолютно никакой.

МакГонагал задохнулась от возмущения.

– Как вы можете говорить такие вещи! Вы колдунья, или скоро будете колдуньей! Волшебная палочка – это ваш рабочий инструмент! Она должна стать вашей рукой, вашими глазами! А вы... «забыла». Немедленно идите к себе и возьмите свою палочку. И никогда! – слышите? – никогда не оставляйте свою волшебную палочку!

Кэти встала. Неожиданно она решилась спросить:

– Профессор, скажите пожалуйста, это нормально, что волшебник моего возраста совершенно не чувствует своих волшебных способностей? Вообще?

– Вообще? Что вы имеете в виду? То, что у вас не получается на моих уроках – так нужно больше практиковаться. Занимайтесь после уроков, дополнительно.

– Но я занимаюсь. Я занимаюсь каждый день до позднего вечера. У меня не выходит ни одно заклинание, ни одно превращение – вы видели, даже искры не могу выдавить из этой... палочки, – упавшим голосом сказала Кэти. И осмелилась задать самый страшный вопрос. Вопрос, ответа на который она боялась больше всего: – Может это быть, что меня пригласили в Хогвартс по ошибке?

– Нет, этого не может быть... – МакГонагал не успела закончить. Её прервал громкий хлопок и крики у стола. Профессор обернулась и бросилась к тому, во что превратился стол.

Если бы у Кэти на душе не было так скверно, она бы рассмеялась: преподавательский стол превратился в большую шляпу. Бронзовую. Наверное, правильнее сказать, что стол превратился в огромное бронзовое пресс-папье в виде шляпы. Студенты галдели, суетясь вокруг. Никто так и не понял, как это у них получилось. Но за урок класс получил ещё пять баллов.

Кэти послушалась МакГонагал и решила всё-таки прихватить свою палочку. Поднимаясь в башню Гриффиндора, она встретила на лестнице Гестиса МакМалуса – первокурсника из Слизерина. На уроках зельеваренья их столы стояли рядом.

– Привет, – Кэти сделала шаг вправо, чтобы обойти Гестиса.

Но тот, не ответив, шагнул в ту же сторону, и вновь оказался нос к носу с Кэти. Сделали ещё попытку: Кэти шагнула на этот раз влево, но Гестис – вправо. Так они топтались около минуты, но никак не могли разминуться. Со стороны, наверное, казалось, что они танцуют. Если бы у Кэти на душе было повеселее, она бы только посмеялась. Но и у слизеринца настроения развлекаться не было. К тому же, над ними висел и скалился Пивз, вот уж кому было весело:

– О-го-го! Первоклашки заблудились на лестнице! Смотрите все: теперь у нас самый модный танец – топотушки-нескладушки!

МакМалус вспыхнул и, оттерев Кэти плечом, сбежал с лестницы. Так получилось, что именно в этот момент Пивз спикировал на них. Кэти после толчка Гестиса еле удержалась на ногах, и теперь, отшатнувшись от перекошенной рожи Пивза, кубарем покатилась вниз.

Шлёпнулась она не на голову, а совсем наоборот, и на удивление мягко. Кэти поднялась, потирая... то место, которое ушибла. Над ней, пряча палочку в карман, возвышался Снейп. Похоже, это его нужно было благодарить за то, что Кэти не свернула себе шею.

– Спа... – Кэти подняла глаза на Снейпа. Тот смотрел на неё с такой обидной ухмылкой, что окончание застряло у неё в горле.

– Пожа... – хмыкнув, передразнил он её. – Вы что это вытворяете? По лестницам обычно поднимаются или спускаются. А акробатикой занимаются в другом месте. Если уж вы до сих пор не научились летать на метле, полёты с лестницы ни к чему хорошему не приведут. В результате вы заработали десять штрафных очков для своего факультета. С чем вас и поздравляю. – Профессор направился к лестнице, но, поднявшись на одну ступеньку, остановился и, обернувшись к Кэти, спросил:

– А палочкой вы тоже так и не научились пользоваться, не так ли? – Он притворно вздохнул и покачал головой. – Куда мы катимся... – поднимаясь, он продолжал бормотать себе под нос: – Хогвартс заполоняют маглы... Куда мы катимся... маг... – Снейп вдруг остановился, резко обернулся и пристально посмотрел вниз, на Кэти. Нахмурившись, он молча смотрел на неё с полминуты, потом также резко развернулся и ушел.

Из-за спины Кэти вынырнул Пивз. Когда она упала, он спрятался было, испугавшись, что натворил. Но теперь успокоился и принялся дразнить Кэти. Он хмурил брови, вращал глазами и повторял ей на ухо:

– Куда ты катишься... магла, куда ты катишься...

Поднявшись в свою комнату, Кэти взяла волшебную палочку, повертела в руках. Следующий урок – заклинания. Она села на кровать. Нечего ей там делать! Профессор Флитвик, конечно, очень милый, он не придирается к ней, хоть у неё и ничего не выходит. Не насмехается, никак не наказывает. Даже как-то раз остался с ней после занятий, чтобы хорошенько проверить, всё ли правильно она делает. Правда, после того, как Флитвик проверил её палочку, он больше не уделял Кэти особого внимания. Не получается? Занимайся больше! Всё равно не получается? Значит мало занималась!

Нечего ей там делать! Кэти отбросила палочку и пересела к столу. Вытащила чистый пергамент, приготовила перо. Она решила наконец написать дяде Вилли – обещала ведь. Правда, в той коротенькой записке на салфетке она написала, что у неё всё отлично. А теперь, когда всё так обернулось... Кэти криво улыбнулась – хорошо, что у неё есть, кому поплакаться, кто её пожалеет. А может быть, что-нибудь дельное посоветует. Не матери же писать о своих неудачах здесь, в Хогвартсе, куда та не хотела её отпускать, а сама Кэти так рвалась.

«Дорогой дядя Вилли, как ты поживаешь? Надеюсь у тебя всё хорошо. А у меня... – Кэти задумалась: как написать, что у неё всё плохо? Что к ней придирается этот слизеринский зельевар, что её не слушается собственная волшебная палочка? – Как у тебя дела? У меня дела не очень хорошо. – Нет, это не годится. Кэти вычеркнула последнюю фразу. Она вспомнила, что есть такое заклинание, Дилитум, стирающее написанное, да только... – У меня ничего не получается», – Кэти подумала и опять зачеркнула последнюю фразу. Вот уж действительно, ничего не получается! Даже письмо своему дяде написать не может... Кэти отбросила перо, посидела немного, облокотившись на стол и прикрыв глаза ладонями.

В конце концов Кэти решила, что писать в письме о своих проблемах – не очень хорошая идея. Дядя Вилли огорчится. Наверняка он всё расскажет её матери, а та вполне может забрать её из Хогвартса. А разве этого она добивается? Кэти стала кружить по комнате. Так чего же она хочет от дяди Вилли? Совета? «Старайся, больше занимайся!» – а что ещё может ей посоветовать человек, который сам всего лишь руководит фирмой по сборке компьютеров, и так далёк от мира волшебников. Она хочет, чтобы её кто-то понял и посочувствовал? Она сама себе сочувствует. Зачем ещё расстраивать хорошего человека? Но нужно же с кем-то поделиться своими сомнениями? Ну, сегодня она поделилась. С профессором МакГонагал. Ведь Кэти спросила у нее: не по ошибке ли она сюда попала? И что та ответила? Что этого не может быть.

А потом МакГонагал отвлекли.

А потом она, Кэти, свалилась с лестницы.

А потом профессор Снейп странно на неё посмотрел.

А потом она пришла сюда за палочкой, чтобы идти на занятие по заклинаниям.

А теперь пытается написать письмо дяде Вилли. О том, как всё плохо.

Кэти решительно вернулась к столу, оторвала исчерканный кусок пергамента и быстро, больше не раздумывая, написала:


Дорогой дядя Вилли!

Как у тебя дела? Не думаю, что ты так уж сильно скучаешь – ты постоянно занят в своей фирме. Я тоже скучаю, конечно, но у меня теперь тоже очень много дел и очень мало времени.

У меня всё хорошо. Занимаюсь. Правда, не всё пока получается, но я стараюсь. Здесь всё очень интересно. У меня очень мало времени, поэтому я пишу так коротко. Правда, у меня всё хорошо. Я очень много занимаюсь.

Учителя здесь тоже очень хорошие, внимательные, постоянно назначают дополнительные занятия.

Вчера пробовала летать на метле. Пока не получается. А так всё хорошо. Передай привет маме, её письмо я ещё не получила.

И ещё передай привет мисс Обрайт, кстати, ты помнишь её? А сову я назвала Спиро, про Вилму я пошутила.

До встречи, Кэти.

Не перечитывая, Кэти торопливо запечатала письмо, и, боясь передумать, побежала в совятню – уютное помещение на верхушке одной из башен замка.

Отправив сову с письмом, Кэти спустилась вниз, раздумывая, куда теперь направиться. Кэти впервые прогуливала уроки, и ей было не по себе. Потом она вспомнила, что после обеда у них занятие по зельям, и настроение испортилось окончательно. Что этот проклятый зельевар ещё придумает?

А пока, чтобы не наткнуться на Филча и чем-нибудь заняться, Кэти направилась в библиотеку. Ей вдруг пришло в голову почитать о маглорождённых волшебниках. Наверняка же кто-то исследовал способности магов, рождённых обычными людьми. Как же она раньше не додумалась?

Кэти уже подходила к библиотеке, когда услышала голос Снейпа. «Опять он тут как тут! – подумала Кэти. – И что за человек, нигде от него не укроешься!» Она оглянулась: спрятаться было негде. В коридоре не было ни одной статуи, только две-три картины на стенах. Дверь библиотеки начала приоткрываться, голос Снейпа стал слышнее. Он за что-то благодарил мадам Пинс.

Кэти заметалась: бежать поздно, и она, смирившись с неизбежной встречей, остановилась у гобелена, на котором была представлена охотничья сцена. Не так давно Кэти внимательно рассматривала её. Дракон, которого окружила группа охотников, выглядел очень грозно. Профессор Граббли-Планк сказала правду: такое чудовище умеет за себя постоять. Этот дракон был, по-видимому, уэльской породы. На своих уроках профессор Реддл, как и обещал, рассказывал истории про драконов и заставлял первокурсников штудировать справочники и писать длиннющие сочинения про этих опаснейших тварей. Тварей, встреча с которыми, по его мнению, в ближайшие семь лет им не грозит.

Глядя на открывающуюся дверь, Кэти привалилась спиной к гобелену и... чуть не упала: за гобеленом была пустота! Шмыгнув в так кстати подвернувшееся укрытие, Кэти облегчённо вздохнула и осмотрелась. Она оказалась в небольшом тупичке; справа, из двух высоких окон падал дневной свет, освещая голые стены. Ни одной картины и ни одной фигуры в гремящих рыцарских доспехах, которыми изобилует замок. Кэти выглянула в окошко: один из внутренних двориков. «Интересно, Снейп обратил внимание на колышущийся гобелен?» – спохватилась Кэти, обернулась и чуть не налетела всё на того же Снейпа. Сложив на груди руки, он смотрел на неё взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Кэти устало прислонилась к стене и тоже сложила руки на груди.

– Так-так. Мы ещё и уроки прогуливаем?

Кэти молча смотрела на профессора.

– И что же вы здесь забыли?

– Я... Вообще-то я шла в библиотеку... сэр.

– А это что, самая короткая дорога? – Снейп, с наигранным удивлением обвёл взглядом закуток. – К тому же, вы, если не ошибаюсь, должны быть на занятиях?

– Я шла в библиотеку заниматься.

– Однако в библиотеке я вас не встретил.

– Я...

– Да?

– Вы хотите, чтобы я ответила вам правду, профессор?

Снейп как бы поперхнулся, потом подозрительно ласково улыбнулся:

– Именно, мисс Эбдон, я хочу услышать от вас правду.

Кэти опустила руки, сжала кулаки, глубоко вздохнула, набираясь решимости, и сказала:

– Я не хотела лишний раз встретиться с вами, сэр.

Снейп опять издал кашляющий звук и быстро отвернулся. Когда он опять посмотрел на Кэти, на его лице играла обычная едва заметная усмешка.

– Да, по крайней мере, это честно. – Собираясь выйти, он откинул гобелен, потом оглянулся, покачал головой и сказал: – Уютненькое вы себе выбрали местечко, ничего не скажешь.

– Вы правы, сэр, здесь очень... живописно. – Уловив знакомые издевательские нотки в голосе профессора, Кэти в тот же миг внутренне встопорщилась, и её язык ответил прежде, чем она успела обдумать ответ.

Снейп вопросительно поднял брови.

– Живописно?

– Ну конечно. Посмотрите, сэр: казалось бы, обычная каменная стена, а какая фактура, какое богатство оттенков!

– Оттенков? – Снейп явно растерялся.

– Да! – с жаром воскликнула Кэти. Она подошла поближе к стене и дотронулась до неровной поверхности. – Вот, видите: трещина во всю стену? Вы не находите, выглядит очень живописно... как бы сказать... выразительно.

Неожиданно Кэти на самом деле ощутила интерес к этой обычной стене из грубо обработанного камня. Она провела по ней пальцем, дотронулась до трещины, которая начиналась слева у самого пола и, пересекая всю стену наискосок, заканчивалась в верхнем углу.

– Ну, хватит, – послышалось сзади.

Кэти от неожиданности вздрогнула. Она так увлеклась, рассматривая стену, что забыла и про Снейпа, и про свои неприятности. Она уже решила, что обязательно придёт сюда ещё и обязательно нарисует эту серую, покрытую трещинами, стену. Иногда она скучала по своему каштану. Здесь, в Хогвартсе, у неё пока не нашлось интересного объекта для регулярных зарисовок. Правда, у Кэти оставалось очень мало свободного времени. И, если честно, желания тоже. Её целиком поглотили сначала занятия, а потом переживания по поводу неудач в этих занятиях.

Снейп вышел в коридор и подождал, пока Кэти выбиралась из-за гобелена.

– Следуйте за мной.

Пока Кэти шла вслед за профессором, она растеряла весь пыл, с которым только что, несколько минут назад, спорила с ним. И хоть это был задор отчаяния, стычка со Снейпом удивительным образом её подбодрила. А теперь она уныло гадала, какое наказание её ожидает.

Снейп привёл Кэти в учительскую.

Перед камином, с кошкой на коленях, дремал мистер Филч. В руке трепетала развернутая газета. При звуке открывающейся двери он вздрогнул, резко выпрямился и выронил газету. Кошка соскочила вслед за ней и уставилась на входящих.

Эту кошку по имени миссис Норрис знала вся школа. Если кто-нибудь замышлял проказу, он мог быть заранее уверен, что встретит если не самого Филча, то миссис Норрис – наверняка. Уж на что Кэти обожала кошек, но эту полюбить было бы тяжело: её внешность и характер отпугивали любого. Она выглядела как старая замызганная тряпица неопределённо-серого цвета на длинных тощих лапах. Однажды, встретив миссис Норрис в коридоре, Кэти потянулась было её погладить. Но кошка, прошмыгнув у самой стены, не позволила к себе прикоснуться. Отбежав на безопасное расстояние, она присела и гневно уставилась на Кэти. Кэти почему-то почувствовала себя виноватой.

– Мистер Филч, хорошо, что вы здесь. Вот эту первокурсницу я встретил праздношатающейся по замку во время уроков. Думаю, пятнадцати баллов с Гриффиндора за такое пренебрежение к занятиям будет достаточно, как вы считаете?

Филч, спросонок неуклюже выбравшись из кресла, с радостной злобой посмотрел на Кэти.

– А в качестве наказания подберите какую-нибудь работу попроще. Будем снисходительны: раз уж вы, – Снейп издевательски поклонился Кэти, – так любите бродить по коридорам, надеюсь, вам придётся по душе и прибраться там немного.

Филч оживился и, потирая руки, проквакал:

– Разумеется, профессор, разумеется. У меня есть как раз то, что требуется. Вам понравится.

– Ну что вы, главное, чтобы понравилось мисс Эбдон, – скривился Снейп.

Кэти, испугавшись было неведомой кары, услышав слово «уборка», перевела дыхание: ничего страшного её не ожидает. Уборка, конечно, – это невеликое развлечение, но наказание – есть наказание. Гораздо неприятнее было бы выслушать нотацию Филча или Снейпа.

– После ужина зайдёте ко мне, мисс Эбдон, – распорядился Филч и, бормоча себе под нос, торопливо вышел.

Профессор Снейп, удобно расположившись в кресле, вытащил кусок пергамента и стал внимательно изучать его.

Кэти осторожно кашлянула и спросила:

– Сэр, могу я идти?

Снейп оторвался от своего занятия и посмотрел на Кэти так, как будто только заметил. Потом сделал вид, что вспомнил о ней, и сказал:

– Нет, не думаю. Уроки ещё не закончились. Думаю, будет нечестно с моей стороны – позволить вам нагулять ещё десяток-другой штрафных очков. Так что останьтесь здесь, подумайте о своём поведении и о своей... – он осёкся. – И не воображайте, что легко отделались: сейчас вернётся ваш декан – я полагаю, он будет просто счастлив узнать, кто это так активно тянет его факультет вниз.

Кэти понурилась. Об этом она не подумала. Профессор Реддл и так-то её недолюбливает, хоть до сих пор она не делала ничего дурного. А теперь...

Профессор Снейп вернулся к своей записке. Кэти молча стояла, с тоской ожидая окончания урока и появления профессора Реддла. Иногда она бросала осторожный взгляд в сторону Снейпа, но тот, углубившись в чтение, абсолютно её игнорировал.

Наконец прозвенел звонок. Тотчас из-за шторы, прикрывающей окно, вышел профессор Консалье. Кэти круглыми от изумления глазами смотрела на него, потом подумала, что ни разу не видела, как он входит в класс через дверь, никогда не замечала того мгновения, когда он появляется за кафедрой; и как уходит по окончании лекции, – тоже не видела. Кэти вспомнила инспектора Кьюри из отдела образования, такого же любителя внезапных появлений и исчезновений.

Консалье тем временем уселся за стол, заваленный манускриптами. В руке тут же появилось перо, и профессор, так и не оглянувшись ни на кого, принялся быстро писать. Если бы Кэти не видела собственными глазами, как он появился минуту назад, она бы была уверена, что профессор Консалье не отрывался от своего занятия, по крайней мере, со вчерашнего вечера.

Хлопнула дверь, и в учительскую ввалился профессор Реддл. Не глядя по сторонам, он направился к камину. Развалившись в кресле, подобрал газету, оброненную Филчем, и скрылся за ней.

Беседуя, вошли Флитвик и МакГонагал.

МакГонагал присела за стол рядом со Снейпом, развернула принесенный с собой пергамент и приготовилась писать.

Профессор Флитвик первый заметил Кэти, забившуюся в уголок.

– А, мисс Эбдон! Почему вы не были на моем уроке? Мы начали изучать уменьшающее заклинание. Вы плохо себя чувствуете?

Кэти не успела ответить, за неё это сделал Снейп. Он аккуратно, не торопясь, свернул пергамент и холодно взглянул на Флитвика.

– Не думаю, что дело тут в самочувствии. Опять студенты Гриффиндора... Да, кстати, – Снейп обернулся к скрывающемуся за газетным листом Реддлу.

– Очень кстати, – зловеще ухмыляясь, повторил он. – Том, оторвись на минутку. Эту первокурсницу я застал шляющейся по коридорам во время занятий. Мистер Филч уже в курсе. Но я решил, что вы тоже должны знать о выходках своих студентов.

Реддл смял газету и с раздражением посмотрел на Кэти

– Не было печали – свалилось это чудо на мою голову, – злобно прошипел он.

Кэти съёжилась, у неё мелькнула мысль, что хорошо быть анимагом, хотя бы для того, чтобы под таким вот взглядом уметь превратиться в таракана и шмыгнуть в какую-нибудь щёлочку.

МакГонагал отложила перо и строго взглянула на Кэти.

– Я послала вас за волшебной палочкой. Что случилось? Вы взяли её?

Кэти кивнула.

– Неужели это отняло у вас столько времени?

Кэти опустила голову.

Реддл всё комкал свою газету, наконец она вспыхнула в его руках и исчезла, а он поднялся и грозно двинулся к Кэти.

– Погодите, Том, – остановила его МакГонагал. Снова обернулась к Кэти. – Почему же вы пропустили урок? Профессор Флитвик утверждает, что и на занятиях по заклинаниям вы не делаете больших успехов, не так ли?

Кэти ещё раз кивнула.

– Я... – Кэти суматошно старалась придумать хоть какое-то оправдание. – Я... – Она подняла голову. Флитвик и МакГонагал замерли, глядя на неё. Реддл, заложив руки за спину и покачиваясь на носках, вперился в стену над её головой. Лица Снейпа Кэти не видела, но по тому, как застыла его спина, было ясно, что и он ждет её ответа. Только профессор Консалье не обращал внимания на происходящее. – Я решила, что раз у меня всё равно ничего не получается, какой смысл ходить на практические занятия... Профессор, – Кэти обратилась к МакГонагал. – Я спрашивала у вас, может ли быть, что я очутилась в Хогвартсе по ошибке. Вы не успели ответить. Пожалуйста, скажите, как это... – глаза Кэти наполнились слезами, и, чтобы скрыть их, она опять опустила голову.

Снейп резко развернулся в её сторону.

МакГонагал вздрогнула, бросила на него быстрый взгляд и ответила Кэти:

– Об ошибке не может быть и речи. В Хогвартс попадают только дети, обладающие волшебными способностями. Вы, должно быть...

Профессор Реддл раздосадовано крякнул и отвернулся.

– Извините, профессор, – Снейп приблизился к Кэти. – Мисс Эбдон, покажите-ка свою палочку!

Кэти удивлённо посмотрела на Снейпа и вытащила палочку.

– Вы покупали её у Олливандера?

Кэти кивнула.

– А каким образом он выбрал именно эту палочку?

Кэти пожала плечами.

– Мистер Олливандер сказал, чтобы я выбирала сама. – Кэти очень хорошо запомнила тот день, а покупку палочки – особенно. – Он предложил мне выбрать любую палочку и сказал, что это неважно.

– И?..

Кэти опять пожала плечами.

– Я и выбрала...

– Так... – Снейп сказал МакГонагал: – Это очень важно. Я чего-то подобного ожидал.

МакГонагал и Реддл с смотрели на Снейпа, Реддл – раздражённо, на лице МакГонагалл забрезжила догадка. А Снейп опять обернулся к Кэти:

– Идите, мисс Эбдон, обед сейчас начнётся. После уроков зайдёте к мистеру Филчу, он назначит вам наказание. А сейчас вы свободны.

– Но... – Кэти ждала, что сейчас ей всё объяснят, скажут, что же с ней не так и как это исправить! А её выставляют вон...

– Я сказал: идите, мисс Эбдон! – Снейп нетерпеливо махнул рукой в сторону двери. – Идите-идите... Да, и не вздумайте прогуливать мои занятия!

В дверях Кэти почти столкнулась с профессором Алленом.

Выйдя в коридор, она не стала спускаться в Большой зал, а осталась у дверей учительской, в надежде что-нибудь услышать или ещё раз поговорить с МакГонагал. А больше ей разговаривать не с кем. Профессор Дамблдор опять в отъезде. Он никогда не пропускал свои лекции, однако в промежутках между ними почти не бывал в Хогвартсе: его постоянно вызывали на совещания и коллоквиумы по самым разным вопросам: от митинга Ланкастерских ведьм из-за непомерно раздутых цен на буковые скрипки до Международного Симпозиума, посвящённого проблемам прикладной алхимии. Со Снейпом она сегодня уже побеседовала. Вроде неплохо получилось, но больше не хочется. А с профессором Реддлом... И за что его назвали Милашкой? Он ненавидит её сильнее, чем Снейп. Ну, тот-то ладно, декан Слизерина всё же, ему, можно сказать, положено. Но Реддл! Это же декан её собственного факультета. Правда, пока она приносит своему факультету только штрафные баллы, никаких заслуг у неё нет. Но нельзя же ненавидеть студента только за это. А Реддл её именно ненавидит. И даже не скрывает этого.

Из-за плотно закрытой двери доносились только приглушённые голоса, слов разобрать было невозможно. Кэти подошла поближе. Нет, только неразборчивый гул. Но вот что-то стукнуло, и злой голос Реддла:

– И зачем вы... – Какой-то шорох иногда заглушал слова, – что ошибки не могло быть... отправить эту... так всё хорошо решилось бы... всем бы... и к маглам...

И рассудительный голос МакГонагал:

– Ну как же... вы представляете себе, что значит... ребёнку, даже если это... лгать... а кроме того, если Северус прав... интересный феномен...

– Скажете тоже... – Реддл так и не успокоился, – ...в магляндию... а теперь что делать!

– Придётся подождать Дамблдора. Он... наверное.

И возбужденный Флитвик:

– Но как... – шуршание и какое-то потрескивание совершенно заглушили окончание фразы.

– Да оставьте вы в покое этот камин! – раздражённый возглас Снейпа.

Ага, вот что это шуршало и шипело...

Голос Снейпа долго что-то бубнил, остальные тоже стали говорить тише.

Увлекшись, Кэти чуть не пропустила мгновение, когда в конце коридора показался Филч. Она метнулась прочь от двери, и когда Филч увидел её, она стояла у противоположной стены.

– Что вы тут делаете? Опять безобразничаете? Почему не в столовой?

Кэти нехотя пошла прочь. Прежде чем свернуть за угол, она оглянулась. Филч стоял возле дверей и подозрительно смотрел ей вслед.



Глава 9

Сыворотка злости


Обедать Кэти так и не пошла. Остановившись перед лестницей, ведущей вниз, к Большому залу, она попыталась собраться с мыслями. Снейп заподозрил что-то, связанное с её палочкой и с её неспособностью к волшебству. «Интересный феномен»? Судя по реакции Реддла, её, Кэти, из Хогвартса пока выгонять не будут. «Интересный феномен»... Что же это означает... Тут Кэти вспомнила: она же направлялась в библиотеку, поискать что-нибудь про маглорождённых волшебников. Точно! Ведь если то, что с ней происходит – это не просто отсутствие способностей, а именно «интересный феномен», не может быть, чтобы кто-нибудь уже не исследовал этот феномен!

И Кэти побежала в библиотеку.

На этот раз она не встретила там профессора Снейпа. Поздоровавшись с мадам Пинс, Кэти прошла между стеллажами, разглядывая корешки. Потом остановилась и стала озираться вокруг. «Тридцать миллионов книг»! Когда первого сентября профессор МакГонагал встречала первокурсников, она с воодушевлением рассказывала про Хогвартс. Упоминала и о библиотеке. Теперь же, впервые в жизни, Кэти огорчилась, что книг перед ней слишком много. Тридцать миллионов томов! Как же она найдёт нужный? Придётся обращаться за помощью к мадам Пинс. А как объяснить, что ей нужно и зачем? А, впрочем, почему она должна таиться? Ох, поначиталась книжек про таинственные расследования...

Кэти вернулась к столику, за которым мадам Пинс обычно регистрировала выдаваемые книги.

– Мадам Пинс, вы не могли бы мне помочь?

Кэти сбивчиво объяснила, что хочет найти что-нибудь про волшебников, которые родились среди маглов, и их особенностях. Мадам Пинс не стала спрашивать, зачем ей это, хотя Кэти и приготовилась ответить, что, поскольку она сама из неволшебной семьи, то, разумеется, хочет узнать о себе побольше.

Мадам Пинс подвела Кэти к длинному стеллажу, который оказался ни чем иным, как библиотечным каталогом, и показала, как им пользоваться. Кэти немало времени провела в библиотеках, и эта система была ей знакома.

Обложившись каталожными ящиками, Кэти стала выписывать авторов и названия заинтересовавших её книг:

«Кто такие маглы» Марти Ступидуса,

«Попытки классификации маглов» и «Происхождение маглов» Бенцаля фон Докутина,

«Мои встречи с окаянными маглами» Гилдероя Локхарда,

сборник «Правдивые истории инициации маглов»,

«Маги и маглы. Есть ли разница?» Хамфри Клинкера,

«В гостях у маглов» Чарльза Доджа,

«Известные деятели неколдовского происхождения» Веры Гаррулюс.

Попадалось много названий, не имеющих отношения к предмету поисков, но заинтересовавших её, и Кэти тоже выписывала их:

«Мое перерождение» неизвестного автора,

«Волшебная палочка. Рекомендации по изготовлению, выбору и использованию», авторы – Артифабер Олливандер и Грегори Олливандер,

«Всеобщая история магии» под редакцией Гастона Алигьери

«В плену у предрассудков. Классификация оборотней» Квентина Тримбла,

«Известное о неизвестном: попытка исследования магических свойств немагических сущностей», автор – Альбус Дамблдор (!),

«Известные волхвы и колдуны древности» и «Великие волшебники современности» Ипсум Гравинетти,

«Царство количества и знамения времени» Генона Рене,

«О жизни, учениях и изречениях знаменитых волшебников» Кальпара Лаэртского.

Заметив, что отклонилась от темы, Кэти просмотрела свои записи. Кажется, она увлеклась: её список лишь немногим меньше тематического каталога. С трудом оторвавшись от интересного занятия, Кэти решила пока прерваться и вернуться к каталогу попозже: уже выписанные книги она прочитает не раньше чем за год!

Она отыскала на полке «Происхождение маглов» и углубилась в чтение. Написано было толково, но скоро Кэти поняла, что эта книга не даст ответов на мучающие её вопросы: она была совсем о другом. Рассматривались различные гипотезы происхождения маглов. Учёные маги спорили, были ли маглы результатом колдовских экспериментов древности или как самостоятельный вид развивались независимо от волшебников. Кэти перелистала книгу до конца и убедилась в том, что от второй гипотезы современные маги отказались. Теперь дискутировали по поводу того, с какой именно целью были созданы маглы. Высказывалось также мнение, что маглы – это маги, давным-давно отказавшиеся от применения своих способностей и постепенно их утратившие. Это предположение считалось ненаучным, выглядело совершенно неубедительным и развития не получило.

Кэти не могла отнести себя ни к волшебникам – поскольку что же в ней волшебного-то? – ни к маглам – учится ведь в волшебной школе! Вконец запутавшись, Кэти поставила книгу на место, потом сверилась со своим списком и нашла «Маги и маглы. Есть ли разница?». Зарегистрировав книгу у мадам Пинс, она взглянула на часы и пришла в ужас: обед давным-давно кончился, уроки в полном разгаре!

«Господи! Что сказал Снейп – не вздумайте прогуливать мои уроки?», – Кэти со всех ног кинулась в подземелье, на бегу запихивая в сумку библиотечную книгу. Подбежав к кабинету зельеваренья, Кэти, как была – растрёпанная, с колотящимся сердцем и прерывающимся дыханием, – распахнула дверь и влетела в класс.

– Во-первых, нужно было постучаться, – в промозглой тишине прозвучал холодный голос Снейпа. – Вернее, это во-вторых. А во-первых, вы должны были прийти на урок ещё двадцать минут назад!

Кэти, переводя дыхание, остановилась в дверях и смотрела на профессора, как загнанная в угол миссис Норрис.

– П-простите, п-пожалуйста, п-профессор...

– Филч простит, – махнул рукой профессор Снейп. – А вы установили рекорд года: ещё десять очков с Гриффиндора! Проходите на своё место. Задание на доске. Приступайте.

Кэти подошла к своему столу, достала котёл и весы, потом посмотрела на доску: там были, как обычно, список ингредиентов и подробная инструкция изготовления очередного зелья. Нужные компоненты уже лежали на столах. Не мешкая, Кэти отмерила унцию сушёных мухоморов, взяла было склянку с жабьей слизью, и тут ей пришло в голову, что она не знает, какое зелье намеревается готовить. Она ещё раз посмотрела на доску: тема сегодняшнего занятия не указана. Нерешительно сцедив слизь в котёл, Кэти обернулась к соседу и увидела только его спину: МакМалус, отвернувшись, усердно что-то растирал в ступке. Кэти оглянулась в другую сторону, к Вирджинии Аксиден, но её заслоняла фигура Снейпа. Сегодня он был необычайно молчалив. После выговора, сделанного Кэти за опоздание, он не произнёс ни слова. Но от этого спокойнее Кэти не стало: профессор стоял у неё за спиной и сверлил её взглядом.

Она продолжала следовать указаниям, написанным на доске: резала, растирала, перемешивала... что-то.

Наконец она решилась. Убедившись, что несколько минут котёл не потребует её внимания, Кэти обернулась к преподавателю и спросила:

– Профессор, скажите пожалуйста, каким зельем мы сегодня занимаемся?

Снейп недобро ухмыльнулся и промолчал.

– Сэр?..

– Тему занятия я называл в начале урока, мисс Эбдон, – Снейп продолжал смотреть на неё в упор. – А теперь занимайтесь делом и не отвлекайтесь.

Кэти ничего не оставалось, как вернуться к котлу. Следуя инструкции, она тщательно перемешала свое варево. И тут её осенило. Она достала справочник магических растений, пролистала его в поисках статьи про мухомор, чтобы узнать, в каких снадобьях он используется. Оказалось, что он применяется в таком количестве волшебных зелий, что перечень их едва умещается на двух страницах. Но Кэти не сдавалась. Она опять прочитала список компонентов на доске:

Сушёный мухомор

Жабья слизь

Пемза

Корень болиголова

Жабры электрического ската

Завязи дурмана вонючего

Настойка плодов чертополоха

Иглы дикобраза

«Так, жаба и дикобраз – это не растения, и даже не грибы... Электрический скат... Пемза... Болиголов? – Кэти полистала справочник. Ещё три страницы способов применения. – Чертополох? Нет, посмотрим-ка про дурман»

Тут Кэти повезло больше: дурман использовался так же широко, но применялись в основном его листья, иногда стебли, а вот завязи... Кэти вернулась к болиголову и мухомору. Есть! Для верности она поискала чертополох. Да, эти растения употреблялись все вместе для приготовления только одного зелья – сыворотки злости.

Кэти захлопнула справочник, вернулась к своему котлу и уже гораздо увереннее продолжила работу. Улучив минутку, она перелистала учебник по зельям. Отыскала описание сыворотки злости и окончательно убедилась в том, что правильно определила приготовляемое зелье. Дождавшись, когда содержимое котла в очередной раз закипит, она добавила толчёную пемзу и сразу же – две иглы дикобраза. В книге по зельям особо подчеркивалось, что при изготовлении сыворотки каждую порцию игл нужно класть сразу после предыдущего ингредиента, причём не смешивать с ним, но и ни в коем случае не медлить с этим. Пока Кэти успешно справлялась с расплывчатыми наставлениями Яди Брадфорд, автора учебника.

Слева раздался сдавленный возглас. Кэти оглянулась: из котла МакМалуса валил оранжевый дым, а сам Гестис, закашлявшись, отшатнулся, толкнув при этом соседний стол, за которым работала Ребекка Скоут. Банка с жабьей слизью опрокинулась на подготовленные корни болиголова. Смесь растекалась по столу, издавая зловоние и на глазах меняя цвет от болотно-зелёного до ярко-красного. Ребекка растерялась. Она стояла, со ступкой в одной руке и пакетиком с жабрами – в другой.

Снейп, что-то буркнув, выхватил палочку и быстро навёл порядок: котёл МакМалуса опустел, пузырящаяся гадость со стола Ребекки тоже исчезла.

– Начинайте сначала! И будьте внимательнее с иглами дикобраза, – приказал профессор Гестису, затем повернулся к Ребекке.

– Вот видите, что вы натворили! – заорал он, уже не сдерживая гнева, брызгая слюной и размахивая волшебной палочкой. – Сколько раз повторять: все не используемые в данный момент ингредиенты должны храниться в закрытой наглухо посуде! – отчеканил он, развернулся на каблуках и, окинув взглядом встревоженные лица студентов, опять глянул на Ребекку. – Минус десять Гриффиндору!

Подобного занятия Кэти не помнила: было растоплено два котла, класс то и дело наполнялся оранжевым дымом, на головы гриффиндорцев градом сыпались штрафные очки. Ещё троим студентам пришлось начать приготовление сыворотки заново, поэтому Кэти, несмотря на опоздание, закончила работу не самая последняя.

К окончанию урока зелье было готово едва лишь у половины класса.

Профессор Снейп хмуро оглядел девять флаконов, выставленных студентами на его стол.

– Так, – он повернул флаконы, чтобы видеть наклейки с именами студентов. – А теперь проверим качество ваших... компотов.

Снейп отодвинул четыре флакона, содержимое которых напоминало розовый кисель, и ещё два, наполненные жидкостью малинового цвета.

– Эту бурду даже я не осмелюсь попробовать, – проворчал он и выстроил в ряд оставшиеся три флакона.

– Так, – повторил он, ссутулившись, оперся обеими руками о стол и прочитал вслух фамилии: – Батлер, Оливер, хм... Эбдон.

Карл, Кэти и Саймон Батлер беспокойно переглянулись.

– Сэр, неужели вы собираетесь пить это зелье? – осмелилась спросить Вирджиния Аксиден.

Снейп поднял на неё тяжёлый взгляд.

– Разумеется. К сожалению, я не могу испытать это пойло на ком-нибудь из вас. А ваших кошечек и хомячков – жалко, – профессор ухмыльнулся, потом выпрямился, сложил руки на груди и объявил:

– Но сначала опрос, – оглядев класс, он остановил взгляд на Кэти. – Эбдон, прокомментируйте полученный результат.

Кэти откашлялась и сказала:

– Ну, сегодня мы готовили сыворотку злости...

Снейп молчал. Кэти припомнила, что она прочитала в учебнике о сыворотке, и продолжила:

– Готовое зелье должно иметь жидкую консистенцию, иметь цвет от тёмно-коричневого до чёрного, запах... – Кэти замялась.

Профессор продолжал молча глядеть на неё.

– Сыворотка злости имеет запах тухлой рыбы и гнилых яблок, а вкус – тошнотворно-сладкий, – закончила Кэти.

– Почему вот это и это, – профессор кивнул на забракованные флаконы, – не приобрело нужного цвета?

Кэти пожала плечами:

– По-видимому, что-то было сделано не так...

– Ну, это и боггарту ясно. Меня интересует: что именно сделано неправильно?

– Я не знаю, сэр.

Снейп скривился.

– Оливер!

– Я не знаю, сэр...

Снейп хмыкнул и посмотрел на Саймона. Тот испуганно заморгал.

– Кто-нибудь знает, почему готовое зелье не потемнело? – спросил Снейп. Понятно было, что на ответ он не рассчитывает.

Подождав минуту в полной тишине, он опять повернулся к Кэти.

– Значит, вы готовили зелье, не понимая при этом сути происходящего, тупо повторяя инструкции, не так ли? Очень типичное поведение для человека, который воображает себя волшебником....

Кэти промолчала. Она почувствовав вдруг закипающие слёзы обиды и злости и стиснула зубы. Неужели сегодня Снейп и её доведет до слёз?

– Ну а почему цвет правильно сваренной сыворотки колеблется от коричневого до чёрного?

– Не знаю, сэр.

Снейп не успел ответить. А Кэти рассердилась: почему она должна плакать и дрожать от страха?

– Но могу предположить, что это зависит от качества ингредиентов.

Снейп на секунду замер, а потом махнул рукой и заявил:

– Ваши предположения меня не интересуют. Вы не знаете.

– Нет, сэр.

– Очень хорошо. Всё как обычно.

Кэти молча проглотила обиду, но шмыгнуть носом пришлось – чтобы не разреветься.

Снейп взмахом палочки уничтожил забракованные флаконы, а потом стал внимательно разглядывать оставшиеся. Сыворотка Карла Оливера имело тёмно-коричневый оттенок. Зелье Кэти и Саймона было абсолютно чёрным. Снейп выбрал флакон с наклейкой «Кэтрин Эбдон» и капнул из него одну каплю в пробирку с чистой водой. Потом он поболтал пробиркой, и вся жидкость быстро окрасилась чёрным. Профессор кивнул и взглянул на притихший класс.

– Сыворотка злости пробуждает в человеке безграничную жестокость, делает его абсолютно невменяемым. Выпивший это зелье совершенно себя не контролирует, превращается в злобного монстра. Хотя, если человек знает, что находится под действием этого зелья, он может попытаться сдержать свою ярость. Но только попытаться! – подчеркнул Снейп. – Никакой гарантии быть не может. Если же этот человек зол от природы, нет надежды даже на это – пока действует сыворотка, он не вспомнит, кто он такой, на него не подействуют никакие мольбы и увещевания, он не пощадит никого.

Снейп поднял пробирку, посмотрел её на свет и хищно улыбнулся.

– Сэр, может не надо... – пробормотал кто-то из слизеринцев.

Снейп пробурчал что-то, потом снова взглянул на студентов.

– Одна капля сыворотки будет действовать в течение минуты, – Снейп достал из стола песочные часы.

Кэти неожиданно спросила:

– Сэр, но как вы определите, что сыворотка приготовлена правильно?

Снейп с усмешкой посмотрел на неё и сказал:

– Повторяю для особо тупых...

Кэти перебила его:

– Да нет, сэр, я всё слышала и даже поняла. Но как вы, именно вы, сможете определить, что уже превратились в «злобного монстра»? По-моему, ВАМ для этого сыворотка не нужна.

Кто-то сзади дернул Кэти за рукав, ещё кто-то смятённо прошептал: «Что ты несёшь...» Но Кэти уже было море по колено:

– Или вы пьёте эту сыворотку каждое утро? Вместо кофе...

– Ну-ну, – Снейп, прищурившись, зыркнул на Кэти и разом проглотил содержимое пробирки.

Потом он осторожно сел, облокотился на стол и уперся лбом в сжатые кулаки. Посидев так некоторое время, он поднял голову и медленно обвёл класс налившимися кровью глазами.

Под его взглядом все попятились, Квентин опрокинул стол, с грохотом покатился чей-то котёл.

– Вон! Пошли все вон!!! – взревел Снейп.

Толкаясь, натыкаясь на мебель, студенты ломанулись к выходу. Кэти застыла от ужаса: господи, что она натворила! Зачем было дразнить его? Он же сейчас...

Снейп сгреб со стола тяжёлый латунный пестик и метнул в её сторону. Потом, опираясь кулаками о стол, тяжело поднялся.

– Ах ты, соплячка! Дерзить вздумала?! Храбрая? Сейчас проверим, ведьма недоделанная!

Казалось, Снейп стал выше, чёрные космы болтались перед лицом и придавали ему особо жуткий вид. Бессознательно шаря по столу, Снейп наткнулся на волшебную палочку.

Кэти метнулась к двери. Что-то просвистело у неё над головой и тяжело шмякнулось об стену. Кэти пригнулась, пытаясь казаться маленькой и незаметной, но в тот же миг неведомая сила подняла её в воздух и швырнула к двери. Кэти зажмурилась в ожидании неминуемого удара... но удара не последовало. В каком-то сантиметре от двери что-то дёрнуло Кэти назад, встряхнуло, а потом отпустило. Не удержавшись на ногах, оглушённая, она сползла на пол.

Услышав приближающиеся шаги, Кэти открыла глаза и попыталась подняться. Прямо над ней возвышалась огромная чёрная фигура. Кэти посмотрела Снейпу в лицо и ужаснулась: это уже не было человеческим лицом, это была морда зверя. Снейп замахнулся палочкой.

– Нет! – выкрикнула Кэти и отшатнулась.

Глаза монстра полыхнули бешенством, судорога перекосила оскаленный рот. Палочка взлетела над головой...

– Нет! – опять крикнула Кэти, рванулась в сторону, и взгляд её упал на часы, оставленные на учительском столе. Она выпрямилась и вытянула руку, показывая на эти часы. – Нет! Смотрите!

Чудовище, в которое превратился её преподаватель, зарычало, но оглянулось. В ту же секунду песчаная струйка иссякла, минута истекла.

Кэти увидела, что Снейп почти сразу обмяк, ссутулился, рука его безжизненно упала, выронив палочку. Не оборачиваясь, он медленно, пошатываясь, двинулся к двери в свой кабинет.

Оставшись в классе одна, Кэти перевела дыхание. Теперь, когда этот ужас закончился, наступившая тишина навалилась на неё неимоверной усталостью. Она сделала шаг по направлению к своему столу и обо что-то споткнулась. Кэти ухватилась за край парты, чтобы не упасть, и посмотрела вниз: постукивая, катилась палочка Снейпа. Кэти подняла её. На ватных ногах добредя до учительского стола, положила палочку между флаконами с проклятым зельем. Опершись на столешницу, она стояла, тупо вперившись в эти флаконы.

За спиной тихонько стукнула дверь. Кэти вздрогнула и оглянулась: в класс нерешительно вошла Ребекка, за ней потянулись остальные. Студенты, всё ещё напуганные, шёпотом обменивались впечатлениями.

Вдруг, едва не сорвавшись с петель, распахнулась дверь кабинета. Мрачный, как никогда, профессор Снейп быстро подошёл к своему столу – Кэти отпрянула.

Шёпот стих, едва дверь грохнула об стену. Все – и Кэти тоже – подобрались, они были готовы сорваться и улепётывать из класса сломя голову.

Снейп окинул взглядом помещение, отметил сломанную мебель, расплескавшиеся зелья и испуганные лица. Так же молча он посмотрел на стол, спрятал палочку и, наконец, поморщившись, взглянул на Кэти. Она не отвела глаз, и несколько мгновений они смотрели друг на друга: Снейп – сверху вниз, с неприязнью и деланным спокойствием, Кэти – исподлобья, стараясь не выказывать пережитого страха, но готовая бежать без оглядки – если потребуется.

Наконец, Снейп откашлялся и всё ещё хриплым голосом объявил:

– Батлер, Оливер – удовлетворительно. Эбдон – минус двенадцать баллов. Домашнее задание...

Кэти задохнулась от удивления.

– За что?! – вырвалось у неё.

– За учинённый разгром. Домашнее задание...

Кто-то сзади истерично хихикнул.

– Сэр, – нерешительно сказал Карл, – но ведь зелье Кэти тоже приготовлено правильно... Вы ведь... вы проверили...

Кто-то всхлипнул и опять хихикнул.

Снейп царапнул холодным взглядом Карла и невозмутимо заявил:

– Я не удовлётворен качеством.

– Но почему?!

Снейп усмехнулся:

– Вы уже забыли, что я говорил? Сыворотка злости превращает человека в дикого монстра, не осознающего свои действия, крушащего всё и стремящегося выместить злобу на любом, кто подвернётся, – Снейп перевёл взгляд на Кэти, улыбка его превратилась в застывшую гримасу, – а никто не пострадал, так ведь?

– А по-моему, сыворотка получилась замечательная, – потирая ушибленный локоть, хмуро возразила Кэти.

Снейп вздёрнул брови, однако неизвестно, что он собрался ответить, потому что Кэти тут же продолжила:

– А то, что вы сумели вовремя остановиться, означает всего лишь то, – Кэти зажмурилась, но решительно закончила: – что на самом деле вы, оказывается, не такой уж и злодей...

Послышался странный скрежещущий звук. Кэти испуганно распахнула глаза: Снейп смеялся.

– Да, я добрый и пушистый, – он обжёг её взглядом. – А вы – глупая... нахальная...

– Ведьма недоделанная, – заключила Кэти. Почему-то эта фраза, брошенная Снейпом в исступлении, сильно задела её.

– Вот именно, – кивнул профессор. – Домашнее задание: написать большой свиток, почему вы никогда не будете готовить и применять сыворотку злости.

За ужином, с аппетитом уплетая тушёные овощи, Ребекка опять прыснула:

– Ну, ты, Кэти, даешь... «Добрый и пушистый»! Это про Снейпа-то?

– Этого я не говорила. Это он сам себя так назвал, – ответила Кэти, вяло ковыряясь в тарелке.

– Да?.. А, ну да... И всё равно, – Ребекка засмеялась. – Это надо же придумать: Снейп – добрый...

– И всё-таки, почему ты сказала, что он... ну, не такой злой, как кажется, а? – спросила Алиса.

– Но ведь он действительно никого не убил и не покалечил. Хотя, мне показалось, что он собирался прикончить меня... Но ведь не прикончил?

Квентин, с набитым ртом, попытался возразить.

А Кэти думала: действительно, что-то не сходится. Ведь Снейп на каждом шагу оскорбляет и унижает её. Да и других тоже не оставляет в покое своими придирками и насмешками. И сегодняшнее происшествие тоже вполне соответствует его обычному поведению. Кэти вспомнила, как болталась в воздухе, будто котёнок, которого подняли за шкирку и держат так, примеряясь: то ли просто шлёпнуть, то ли шваркнуть о стенку, или всё-таки приласкать. А ведь «шваркнул»! Правда, в последний момент сдержался и не прибил совсем, но был близок к этому... А с другой стороны: он ведь сумел себя контролировать, несмотря на действие сыворотки злости.

Но всё же напрасно она сказала, что он не злой. Злой, да ещё какой! Хотя, и утверждать, будто Снейп пьёт сыворотку каждый день, тоже не стоило. И вообще, она наговорила сегодня много лишнего.

Когда Кэти выходила из Большого Зала, её остановил Филч и сообщил, что отработка наказания назначена на восемь вечера, и что она должна явиться к этому времени сюда, в вестибюль.

До назначенного часа Кэти успела закончить сочинение по алхимии и начала читать взятую в библиотеке книжку. Это было не слишком увлекательное чтение. Автор, Хамфри Клинкер, был убежден, что разница между магами и маглами не только существует, но и настолько велика, что даже говорить о таком сравнении просто смешно. И, тем не менее, написал об этом целых... – Кэти заглянула в конец книги – четыреста двадцать страниц!

Потеряв интерес, Кэти посмотрела на часы – оставалось ещё почти полчаса – и стала перелистывать книжку и рассматривать картинки.

Её внимание привлекла иллюстрация на развороте. На ней был изображён красивый старик, в мантии, с непокрытой головой. Седые волосы, ниспадающие на плечи, прямой нос, впалые щеки, – придавали его облику черты величия и благородства. И глаза: тёмно-серые, небольшие, но испускающие такое пронзительно-яркое сияние, что казались огромными.

В левой, опущенной, руке волшебник держал палочку, а правую протягивал вперед, как для рукопожатия. Перед ним, спиной к зрителю, толпилось человек десять, мужчины и женщины, одетые в яркие камзолы и украшенные шитьём и драгоценными камнями платья, с кружевными воротниками и декольте, в шляпах с перьями и с высокими вычурными причёсками. Сразу было ясно, что это маглы – и все тянулись обеими руками к старику.

Кэти внимательно рассмотрела рисунок. Казалось, маглы о чем-то просят, даже умоляют волшебника. А тот... он предлагал помощь всем. «Великое деяние?» – гласила подпись к иллюстрации.

Спускаясь в вестибюль, Кэти продолжала мысленно разглядывать рисунок. Только сейчас она поняла, что он был статичным – изображенные на нём люди не двигались, как это делали персонажи картин, во множестве развешанных в Хогвартсе. Картинки в учебниках тоже были «живыми»: зелья в котлах кипели, планеты двигались по предписанным орбитам, драконы извергали пламя. Даже векторы, иллюстрирующие второй закон магодинамики, сходились и расходились, вспыхивая звёздочками в точках пересечения, и, тая, образовывали нумерологические матрицы... Но эта обычная иллюстрация в книжке произвела на Кэти огромное впечатление: не нужно было оживлять картинку, чтобы показать колоссальную силу неизвестного волшебника. Хотя, почему неизвестного? Просто Кэти торопилась и не успела поискать в книге его имени.

В вестибюле, в ожидании Филча томились два насупленных четверокурсника. Кэти не знала, что они натворили, и подумала: неужели придётся отрабатывать с этими хмурыми типами?

К счастью, Филч отправил мрачную парочку в Большой Зал: их задачей было выскоблить все столы. Услышав задание, оба парня заныли: они же будут возиться тут целый год!

– Значит, будете заниматься этим целый год! – отрезал Филч.

Потом он вручил Кэти ведро, тряпки и проводил к длинному коридору, который начинался из вестибюля, делал поворот и вел к теплицам профессора Спраут. Весь коридор был увешан картинами самых разных размеров и жанров.

– А ты должна отчистить рамы всех этих картин, – объявил Филч. – Видишь: ими никто не занимался уже лет двести. А в чистых рамах и картинки будут смотреться гораздо наряднее.

Кэти чуть было не застонала: «Я же буду заниматься этим целый год...». Однако сдержалась: могло быть и хуже.

Филч коротко объяснил её задачу: «В этой коробке – порошок для чистки металла, здесь – паста для деревянных багетов. Осторожно, чтобы грязь не затекла на сами картины. Спасибо они тебе за это не скажут. Вот лестница, приступай». Кэти поставила ведро и огляделась: к стенке прислонена лёгкая стремяночка. Дальний конец коридора терялся в темноте. Действительно: могло быть и хуже: глухой и сплошь увешанной картинами была только левая сторона коридора, а в стене напротив через каждые три метра прорезаны узкие высокие окна, и картин здесь поэтому гораздо меньше.

– Когда закончишь этот коридор, позовешь меня, я зачту работу. Думаю, недели тебе хватит, – на прощание сказал Филч и пошёл прочь. Потом остановился, обернулся и добавил: – А вообще-то, в Хогвартсе много коридоров, и картин тоже много. Так что, можешь быть уверена, ещё нахулиганишь – работа всегда найдётся...

Кэти подождала, пока Филч скроется за дверью и подтащила стремянку к ближайшей картине. Это был морской пейзаж. Три четверти всего полотна занимала спокойная гладь моря, по которому безмятежно плыла парусная лодочка. Вслед за крохотным судёнышком тянулся поблескивающий след, который по мере удаления лодки исчезал, расходился по бирюзовой поверхности легкой зыбью. Натирая замызганную раму, Кэти иногда поглядывала на парус, который все удалялся, постепенно превратился в едва различимую точку и в конце концов скрылся за горизонтом у правого обреза картины. Одна капля с тряпки ненароком попала прямо в центр водного пространства, и Кэти с изумлением наблюдала, как всколыхнулась спокойная до того поверхность и рябь пошла во все стороны, как расплывалось безобразной грязной кляксой пятно, проникая мутными щупальцами в прозрачную толщу морской воды и растворяясь в ней. Кэти уже забеспокоилась, что нарушила спокойствие этого умиротворённого уголка, но вскоре море успокоилось, к нему вернулся первоначальный оттенок, а на поверхности холста выступил свежий подтёк. Кэти осторожно промокнула его, и спокойствие было окончательно восстановлено.

Покончив с пейзажем, Кэти перетащила своё хозяйство к следующей картине, на этот раз портрету, в узкой металлической рамочке. Здесь Кэти управилась быстро: отчистила все до блеска, отошла к противоположной стене и внимательно рассмотрела портрет: на фоне ярко освещённого окна расположился мужчина учёного вида. Он сосредоточенно делал выписки из огромного фолианта. Кэти присмотрелась: да нет, не выписки он делает, он пишет эту книгу. Кэти подошла поближе: да, страницы покрыты рукописными строчками. «Пр... кон... нет – ком...», – Кэти почти ткнулась носом в картину, пытаясь разобрать написанное. Мужчина закрыл страницу ладонью, недовольно посмотрел на Кэти и постарался отвернуться, загородить свой труд от праздных любопытствующих.

«Не больно-то и хотелось», – обиделась Кэти и взялась за следующую картину – большой холст, написанный маслом. В тёплых тонах была изображена уютная комната, молодая мать, оторвавшись от лежащей на коленях книги, покачивает плетёную люльку с младенцем. Женщина подняла взгляд на Кэти и поднесла палец к губам, безмолвно попросив тишины. Кэти понимающе покивала и, стараясь не шуметь, принялась за работу.

Так Кэти оттирала рамы: металлические и деревянные, простые узкие и громоздкие, украшенные завитушками. Заодно, устраивая себе минутные передышки, разглядывала картины. Ей очень понравилась серия пейзажей, написанных пастелью. Она прикинула, как бы справилась с этим сюжетом, работая своей любимой акварелью. Заодно поругала себя за то, что не занималась рисованием с самого своего приезда в Хогвартс. Вспомнила про злополучный тупичок рядом с библиотекой и замечательную стену с трещиной наискосок, такую серую и «живописную», в чём она когда-то давно убеждала Снейпа...

Давно? Кэти опомнилась: да это же было сегодня утром! С тех пор произошло столько всего: таинственное совещание в преподавательской, поиски в библиотеке. Потом эта ужасная сыворотка... Бр-р, – не хотелось бы пережить ещё одну встречу с кем-нибудь вроде Снейпа, выпившего всего лишь капельку этого зелья. Так что понятно, что варить эту мерзость она больше не будет, но вот написать об этом большой свиток... Что тут писать-то? Что не хочешь быть размазанной по стенке собственным преподавателем?

Из большой картины, на которой отряд вооружённых людей переходил через залитый ярким солнцем мост, выбрались сэр Николас и Седая Леди.

Заметив Кэти, сэр Николас сорвал с головы шляпу и поклонился. Кэти застенчиво поздоровалась. Она до сих пор не могла понять: сэр Николас – это на самом деле Почти Безголовый Ник, о котором она читала? Или с его головой всё в порядке? Спросить об этом у самого Ника было бы, пожалуй, невежливо.

Седая Леди, между тем, не останавливаясь, вплыла в картину напротив и скрылась за изображёнными на ней деревьями.

Сэр Николас нахлобучил шляпу, расправил воротник и приблизился к Кэти.

– Что ты натворила? – поинтересовался он.

– Урок прогуляла. И Снейпу на глаза попалась.

Сэр Николас заложил руки за спину и парил над полом, приняв вид строгого наставника.

– Эх, ты! В первый раз, да? Я имею в виду – в первый раз прогуливаешь?

– Ага.

– А что случилось-то?

Кэти удивилась: у неё совершенно вылетело из головы, почему она не пошла на урок. А, вспомнила:

– Так получилось. Сначала я забыла волшебную палочку.

– Как – забыла? – удивился сэр Николас.

– А вот так и забыла. У меня ничего с этой палочкой не получается, вот и забыла.

– Да, это плохо, – сэр Николас помолчал, а потом глубокомысленно изрёк: – заниматься надо больше, вот что!

Кэти невесело усмехнулась: и этот туда же...

– Оказывается, дело совсем не в том, что я мало занимаюсь... – Тут Кэти пришло в голову, что привидение как раз и сможет ей помочь. Если захочет, конечно. – Сэр Николас, а вы давно живёте в Хогвартсе?

– Ну, если это можно назвать жизнью, – то лет триста уже. – Сэр Николас со скромным видом теребил манжеты, но в голосе привидения слышался оттенок бахвальства. – Сначала-то я обитал, так сказать, в фамильном нашем замке, а потом понял, что родственникам своим в тягость, вот и перебрался сюда... Так что, я хогвартский старо... обитатель.

– А скажите, сэр Николас, в Хогвартсе, по ошибке или ещё как-нибудь, когда-нибудь учились маглы?

– Нет! Что ты, какая может быть ошибка? Нет, конечно! Что им тут делать?.. А почему это тебя интересует?

Кэти рассеянно чистила нижний край рамы ещё одного группового портрета.

– Видите ли, сэр, я сама из семьи обычных людей, не волшебников...

Сэр Николас важно кивнул.

– Это нормально. По правде говоря, всё больше и больше в Хогвартс прибывает учеников, которые воспитывались в таких семьях. Некоторые даже не подозревали о своих способностях, пока не получили приглашения. Это те, у кого волшебниками были бабушки-дедушки или вообще какие-нибудь дальние родственники.

– Но у меня вообще нет волшебников среди родственников!

– Ты знаешь всех своих родственников? – недоверчиво спросил сэр Николас.

Кэти смутилась: по правде говоря, родственников отца она почти не знала. Но наверняка, если б там была какая-нибудь тётушка-ведьма, об этом было бы известно.

– А что, разве так не бывает? Что волшебник рождается у маглов? То есть совершенно у маглов, без всяких ведьм или чародеев среди родственников?

Сэр Николас задумался. При этом он машинально теребил мочку левого уха.

– Знаешь, а ведь действительно... правда, это было очень давно – ещё до моего здесь появления, мне рассказывали: учился тут паренёк... но я ничего об этом не знаю.

Кэти разочарованно вздохнула и поволокла стремянку к следующей картине. Сэр Николас посторонился. Помочь перетаскивать тяжести он всё равно не мог, зато прекрасно знал, что проходить сквозь привидения людям как правило неприятно.

Из картины выглядывала девушка. Она радостно поприветствовала Кэти.

– Я думала, ты никогда до меня не доберёшься... А у меня красивая рамка? А очень старая? А ты сегодня успеешь привести её в порядок? А как тебя зовут?

Кэти уже давно заметила героиню этой картины. По замыслу автора, молодая девушка с распущенными волосами должна была сидеть перед зеркалом, спиной к зрителю. Таким образом, видно было бы и её затылок, и лицо, отражённое в зеркале, и фигуру со всех сторон. Однако девушка вся извертелась, тщетно пытаясь рассмотреть раму собственного портрета.

– А, сэр Николас! Давно я вас не видела! Вообще в этом коридоре так скучно! Поболтать не с кем, никто сюда не заходит...

Кэти удивилась: здесь каждый день довольно бойкое движение: коридор ведет к теплицам, в которых ежедневно проводятся занятия по травологии, а с другой стороны – вестибюль, самое оживлённое место в школе, здесь сходятся лестницы со всех этажей и множество коридоров.

Правда, Кэти до сих пор не видела, чтобы кто-нибудь останавливался специально, чтобы поболтать с портретом. Наверное, Девушке-с-портрета и в самом деле скучно целыми днями следить за снующими туда-сюда школьниками.

Кэти тёрла раму и слушала болтовню Девушки с сэром Николасом. Разговор их скоро перешёл на каких-то общих знакомых; Кэти отвлеклась, оттирая замысловатые украшения и раздумывая о своём: маглы и маги. Как магл превращается в мага? Хотя нет, не так, магл ни при каких обстоятельствах не может стать магом, это им уже разъяснили на уроках по истории... А вот скрытые магические способности...

– ...мои скрытые способности!

Что?! – Кэти встрепенулась. Девушка-с-портрета накручивала на пальчик прядь и улыбалась сэру Николасу.

– Что вы сказали? – взволнованно переспросила Кэти.

– Я? Я рассказывала Нику, как стала ведьмой.

– А вы... разве вы... А как вы стали ведьмой?

Девушка надула губки: ей не нравится, когда её перебивают.

– Вот так и стала...

Кэти ждала продолжения.

– Да просто старуха выбрала меня и увела из посёлка в лес, в свою хибару. Я ещё совсем ребёнком была.

– Выбрала? А почему выбрала именно вас?

– Я, когда постарше стала, тоже спрашивала: почему именно меня сделала ведьмой. А она тогда сказала, что не делала меня ведьмой, а будто бы я уже была ею. А она меня только нашла и научила всему, что сама умела. И ещё сказала, что мне когда-нибудь тоже придётся найти свою преемницу. Подробно не объясняла. Сказала, мол, придёт время – сама поймешь, что к чему. А потом просто возьмёшь за руку и уведёшь в свой дом.

Кэти слушала, затаив дыхание: вот оно!

– Но только мне так и не удалось найти свою наследницу. Я выбирала иногда какую-нибудь девчушку, приводила к себе, пыталась научить заклинаниям, показывала травы... Но ведьмами они так и не стали. Даже из моей младшей сестрёнки ничего не вышло. – Девушка-с-портрета вздохнула. – Только пропала зря.

– Как это?

– Так нас ведь сожгли. Вместе с избушкой.

Кэти ужаснулась:

– Как – сожгли? За что?!

– Два года подряд был неурожай, потом ещё и градом побило все поля. Потом рыбаки в шторм попали... А я ведь предупреждала, что идёт ураган... Не послушались. А потом взяли и обвинили меня во всех бедах. – Девушка опять вздохнула. – Я-то ладно... Перебралась потом в Ньюки, есть там такой городок поблизости. А вот сестрёнку жалко – сгинула ни за что. Уж она-то ведьмой не была – это точно.

Девушка-с-картины, предавшись горестным воспоминаниям, замолчала. Сэр Николас деликатно исчез. Кэти, очень переживая, что так расстроила свою собеседницу, тёрла и тёрла раму её портрета. Потом собралась с духом и сказала:

– Простите меня, пожалуйста.

Девушка-с-картины грустно посмотрела на Кэти.

– Да за что мне тебя прощать? Это ж не ты виновата в смерти моей сестрёнки.

– Из-за моих расспросов вам пришлось опять вспомнить эти трагические события.

– Ты ведь не знала, – теперь, когда ей пришлось утешать Кэти, Девушка заметно успокоилась, и даже повеселела.

Кэти энергично кивнула.

– Да, я не знала. Если б я знала – я бы ни за что... Честное слово! Я просто, когда вы рассказывали о том, как стали ведьмой... меня это очень интересует. Потому что я... у меня тоже нет никаких таких способностей. Я даже... А вы можете определить: я волшебница или нет?

Девушка внимательно посмотрела на Кэти, потом уверенно сказала:

– Да, ты ведьма. Никаких сомнений, – она пожала плечами. – Не спрашивай, как я это определила, я это просто вижу. Теперь-то я понимаю, что имела в виду та знахарка, что научила меня всему. Встреть я тебя тогда, была б ты моей ученицей... И сестрёнка осталась бы жива...

Кэти опять почувствовала себя виноватой: теперь потому, что не встретилась Девушке тогда...

– Да не переживай ты так! – опять стала успокаивать Девушка-с-портрета Кэти. – Встретится и тебе твоя наставница. Она тебя найдёт, – Девушка нежно улыбнулась своим воспоминаниям, – возьмёт за руку и уведёт в свой домик... И научит тебя всему.

Кэти чуть не заплакала:

– Но ведь меня уже встретили и привели сюда... в этот... домик. Здесь все вокруг волшебники. Вот и вы говорите, что я тоже волшебница. И учат меня здесь и ведьмы, и маги. Даже алхимик! И зельевар, и астролог! А толку – никакого!

– Тогда – я не знаю, что тебе делать. Может быть, дело в домике?

Кэти разочарованно махнула рукой и стала собирать свои тряпки. Девушка-с-портрета опять заволновалась:

– Ты уже закончила? Ну как моя рама – красивая? А как я смотрюсь в ней? А ты ещё придешь? Ах, как бы я хотела посмотреть на себя в этой раме!

Кэти, уже отойдя от портрета, теперь оглянулась и спросила:

– А разве вы не можете перейти в другую картину, вот, например, в эту – напротив, и посмотреть оттуда на свою рамку?

Девушка-с-портрета застыла, открыв рот. Потом, ни слова не говоря, вскочила и, взметнув юбкой вихрик пыли, убежала.

Кэти привела в порядок ещё две картины – унылый сельский пейзаж и нарядный натюрморт с пышным букетом сирени. Когда она собиралась приступить к следующей раме, сзади её окликнули. Кэти оглянулась: Девушка-с-портрета радостно улыбалась и махала ей рукой из-за плеча учёного, который не разрешил Кэти рассмотреть свою книгу. Сейчас он навалился всем телом на стол, пытаясь заслонить свою писанину и от Кэти, и от нахально вторгшейся в его картину Девушки.

А та, когда убедилась, что привлекла внимание Кэти, отмахнувшись от негодующего ученого, стала делать какие-то таинственные знаки. Кэти, заинтригованная, подошла поближе. Оказалось, Девушка-с-портрета просто хочет поблагодарить Кэти за работу и за то, что подсказала прогуляться по соседним картинам. А махала руками, потому что не осмелилась ещё раз крикнуть: с соседней картины на неё укоризненно глядела женщина. Её ребёнок от поднятого Девушкой шума проснулся и теперь капризничал у матери на руках.

Из тёмного конца коридора появилась миссис Норрис, она присела, потом, держа одну лапу на весу, вылизала бок. Закончив свой туалет, кошка стала смотреть на Кэти, щурясь и тихонько мурлыкая.

Под кошачьим взглядом Кэти сразу же почувствовала себя неуютно. Оглядев картины, которые уже привела в порядок, она решила, что на сегодня хватит. Когда она складывала стремянку, из темноты вышел Филч. Недовольным взглядом оглядел коридор, а потом, почти касаясь носом картин, проверил отчищенные Кэти рамы.

Наконец Филч подошёл к Кэти и отругал за то, что она задерживается в коридоре в такой поздний час:

– Разве ты не знаешь, что после полуночи все студенты должны быть в своих комнатах?

От такого несправедливого упрёка Кэти просто обалдела. Однако она только теперь почувствовала усталость. Поэтому, не прекословя Филчу, быстренько собралась и побежала в башню Гриффиндора.

Кэти собиралась ещё перелистать книжку, которую читала после ужина, она хотела всё же найти упоминание о том замечательном волшебнике с картинки. Но, войдя в комнату и услышав сладкое посапывание Алисы и Ребекки, быстро юркнула под одеяло. И, как в первый вечер в Хогвартсе, заснула сразу же, без долгих размышлений и переживаний.

Ей приснился странный сон. Девушка-с-портрета стояла в Большом Зале Хогвартса на стремянке и, как для приветствия, протягивала руку столпившимся перед ней школьникам. Когда Кэти коснулась протянутой руки, Девушка как-то незаметно превратилась в Филча. И Филч, взяв Кэти за руку, повел в коридор, утверждая при этом, что все картины в Хогвартсе некрасивые и их нужно написать заново. Они остановились перед портретом сердитого учёного, и тут Кэти обнаружила в руках ведро и тряпку. Филч распорядился перерисовать все картины до конца недели и пообещал после этого отвести её в домик, чтобы научить там колдовать. Потом как-то незаметно оказалось, что Кэти находится в центре квиддичного стадиона. Филч, внезапно став выше ростом, поднял Кэти за шиворот и поднес к её губам склянку с чёрным зельем. Кэти стала сопротивляться и тут увидела, что это уже не Филч, а Снейп держит её за шкирку и пытается напоить сывороткой злости. Кэти оттолкнула его обеими руками и... проснулась.

Позже Кэти совершенно забыла этот странный сон. Зато она вспомнила другой, приснившийся под утро: как она на маленькой парусной лодочке подплывает к подземному причалу Хогвартса, и там её встречает толпа народу, и все улыбаются и протягивают ей руки, чтобы помочь выбраться на берег. А потом все эти люди, смутно знакомые и совсем незнакомые, пожимают и пожимают ей руку... Этот сон оставил в душе Кэти приятное чувство, будто бы случилось что-то хорошее.



Глава 10

Поиски истины


В воскресенье Кэти проспала. Ей опять снился сон про лодочку и рукопожатия, поэтому, наверное, и просыпаться не хотелось.

А кроме того, Кэти очень устала. Всю прошедшую неделю она допоздна чистила рамы многочисленных картин. В субботу даже пришлось сходить в больничное крыло – руки опухли, покраснели и начали шелушиться. Мадам Помфри, не отрываясь от своего занятия – она маркировала склянки с лечебными зельями – взглянула на неё, махнула рукавом, и с полки на Кэти тут же свалился небольшой горшочек. Кэти едва успела подхватить его. Мадам Помфри с озабоченным видом приказала немедленно намазать руки мазью. Кэти сняла крышку и скривилось – мазь была ужасно вонючая. Зато помогла. Перед сном Кэти повторила процедуру, и к утру руки стали как новенькие – можно было опять прогуливать и браться за следующий коридор.

Кроме вечерних отработок, Кэти продолжала искать сведения про маглорожденных волшебников. Она постоянно таскала с собой какой-нибудь манускрипт и каждую свободную минутку заглядывала в него. Любительница поваляться утром в постели, теперь она вскакивала на час раньше, чтобы перелистать очередную инкунабулу или рукопись.

Нельзя сказать, что её поиски оказались совершенно бесполезными. Она, например, узнала, как зовут того примечательного волшебника из книги «Маги и маглы. Есть ли разница?». Его имя удалось найти в справочнике Ипсум Гравинетти про колдунов древности: Пётр Дижоль – могущественный маг средневековья. К своему удивлению, Кэти встретила это имя и в «Великих волшебниках современности». Здесь он назывался Мастером, а ещё «великим проводником»...

Нашла Кэти и описание нескольких случаев, когда опытные волшебники распознавали скрытые магические способности у маглов. Но как именно обнаруживались эти способности, а главное, как эти способности пробуждались, – этого Кэти так и не поняла.

Когда фактов о подобных инициациях накопилось достаточно, Кэти смогла сделать кое-какие выводы. Обычно находили девочек, способных к магии, ведьмы, сами не имеющие детей. Провинциальные знахарки и гадалки были просто вынуждены делать это, чтобы передавать свои познания следующему поколению колдуний. Иногда, очень редко, встречались оригиналы, вроде Петра Дижоля, – великие волшебники, наделённые большой силой, которые приобщали к магической науке всех, способных к ней. К этим «проводникам» относились с опаской и уважением, но считали всё-таки чудаками.

И Кэти с удивлением поняла: маги всегда очень неохотно активизировали скрытые способности к волшебству у тех, у кого эти способности не проявлялись изначально, с самого рождения. Чаще всего подобные акты инициации происходили случайно. А иногда магл, знающий о своих скрытых возможностях, силой или хитростью заставлял какого-нибудь мелкотравчатого чародея эти возможности пробудить.

А самого главного: механизма инициации – Кэти так и не узнала. Нигде это процесс не описывался подробно. Кэти предполагала, что требуется какой-то таинственный обряд, сопровождающийся секретными заклинаниями. Но ни в одной книге она не нашла даже упоминания этого обряда.

Видимо, вследствие того, что Кэти постоянно думала об этом, ей стали сниться странные сны. Очень часто она просыпалась от кошмарного видения: то её ведут на костёр, чтобы сжечь и тем самым превратить в настоящую ведьму. В другом сне её, одетую в форменный костюм Райтингса, сажают на метлу и заставляют бегать по коридору, мимо многочисленных портретов. А вокруг толпятся ученики и преподаватели Хогвартса, хлопают в ладоши и хором выкрикивают какие-то заклинания.

Занятия, между тем, шли своим чередом: Кэти писала сочинения, варила зелья, рассеянно любовалась на клочок земли, где – она точно помнила – месяц назад закопала маленький блестящий каштан. На уроках профессора Флитвика, по его настоянию, усердно практиковалась с волшебной палочкой – безуспешно, как всегда. Под строгим контролем МакГонагал зубрила формулы трансфигурации и, стиснув зубы, вместе со своими однокурсниками проделывала все необходимые манипуляции. Безрезультатно, как обычно.

Единственное, что немножко тешило Кэти, было ожидание межфакультетских соревнований по квиддичу.

Во время воскресного завтрака в Большом Зале царили оживление и приподнятое настроение: сегодня первый матч. Играть предстояло командам Слизерина и Хаффлпафа. Все знали, что сборная Слизерина заведомо сильнее. Это была, пожалуй, самая сильная команда Хогвартса. Её первенство оспаривал только Гриффиндор.

Что интересно, именно манера игры в квиддич отражала все особенности факультетов.

Слизерин играл уверенно. Слаженно. Применялись приёмы самые надёжные, не всегда, правда, честные, часто – грубые. Команда много времени уделяла тренировкам и заслуженно считалась лучшей. У них всегда была самая новая и красивая форма, а мётлы – всегда последней модели.

Сборная Хаффлпафа тоже упорно тренировалась, однако её игрокам не доставало прежде всего честолюбия слизеринцев, а так же их блестящих способностей. Но, терпение и труд все перетрут: команда с каждым годом играла всё лучше.

Игроки Ровенкло слишком много времени уделяли теоретической подготовке. Капитан проводил многочасовые совещания и разборы проведённых встреч. Членов сборной частенько можно было застать за черчением каких-то схем, они постоянно собирались и обсуждали новые, только что придуманные уловки, способы проведения атаки или защиты. И, в итоге, игре этой сборной просто не хватало практики. Частенько, задумав какой-нибудь хитроумный финт, игрок Ровенкло бывал сбит непредусмотренным схемой бладжером. Однако эта команда иногда удивляла блестящей комбинацией, а порой её игрокам удавалось провести совершенно необыкновенные приёмы.

Команда Гриффиндора была... командой Гриффиндора. Честолюбие капитана, самоотверженность вратаря, слаженная, остроумная игра охотников, бесшабашность загонщиков и авантюрность ловца. Всё это удивительным образом сливалось в игру столь же блестящую, как и непредсказуемую. Болельщики Хогвартса любили сборную Гриффиндора именно за это: каждый матч с её участием становился событием интересным и запоминающимся.

А извечное соперничество двух факультетов – Слизерина и Гриффиндора – наиболее ярко проявлялось на квиддичном стадионе.

О квиддиче в Хогвартсе разговаривали всегда и везде, поэтому Кэти, до сих пор имевшая представление об этой игре чисто теоретическое – «нужно было соглашаться, когда Шляпа посылала меня в Ровенкло» – уже поняла соотношение сил в межфакультетской борьбе. Теперь она, как и все, с нетерпением ждала первой игры сезона. А для Кэти это будет вообще первая игра, которую она увидит собственными глазами.

На время отбросив все свои грустные мысли, Кэти с удовольствием приняла участие в обсуждении предстоящего матча. Ну, если честно сказать, она с удовольствием присоединилась к слушателям спора между Марком и Нейлом, который уже можно было считать традиционным. На этот раз решался вопрос: что лучше – играть за сборную факультета прямо сейчас или набираться опыта постепенно, а пока занять на трибуне место поудобнее, чтобы посмотреть игру. Большинство поддержало Нейла, и, дружно поднявшись из-за стола, прихватив бутерброды, ребята сейчас же отправились на стадион.

Пока проверялось поле и готовился инвентарь, пока ещё игроки не выходили из раздевалок, Кэти наслаждалась погожим днём. Она обнаружила, что ясный осенний денёк способен поднять настроение, особенно если этот денёк – выходной. И не нужно ни возиться с дурно пахнущими веществами для сомнительных зелий профессора Снейпа, ни общаться с самим профессором зельеваренья, ни... А вот и он сам – лёгок на помине. Кэти заметила Снейпа на постепенно заполняющейся трибуне неподалёку.

Вскоре безмятежно наслаждаться погодой стало затруднительно: трибуны заполнились галдящими школьниками, звуки хлопушек и труб раздавались со всех сторон. Там и сям мельтешили цветные знамёна, самодельные плакаты раскачивались, грозя рухнуть на неосторожного болельщика. Цвета факультетов-участников сегодняшней встречи мелькали везде. Кэти только сейчас обратила внимание на жёлтый шарф Нейла. Перегнулась вперед, чтобы посмотреть на Ребекку: на той был надет такой же канареечно-жёлтый шарф, жёлтые перчатки и... ярко-зелёная шляпа, с тульей, обвитой зелёной же змейкой. Кэти засмеялась: за кого же собралась болеть Ребекка? Оказалось, ни за кого. Она объяснила, что болеть за Хаффлпаф бесполезно – всё равно проиграют, а за Слизерин – неинтересно, они всё равно выиграют. И Нейл, и Марк – редкий случай – с ней согласились.

Волнение на трибунах достигло апогея: команды появились на поле. Мадам Хуч, в черно-белой судейской мантии, с ярко-красным квоффлом под мышкой, давала капитанам последние инструкции. Тем временем кто-то из старших школьников, оглушительным голосом, усиленным специальным заклинанием, начал комментировать встречу. Сначала он представил команды, перечислив игроков поимённо. Кэти эти имена ничего не говорили: все игроки были со старших курсов. Самый молодой член сборной Хаффлпафа был, кажется, пятикурсником. Потом комментатор, по традиции, коротко обрисовал систему начисления очков в квиддиче: за каждый забитый в кольцо соперника квоффл – десять очков, за пойманный снитч – сто пятьдесят, и с поимкой снитча игра заканчивается. Вряд ли сегодня на стадионе присутствовал хоть один человек, который ещё не знал правил, однако, традиция – есть традиция.

И вот все игроки взмыли в воздух, мадам Хуч выпустила бладжеры и снитч, подкинула квоффл и взлетела сама. Игра началась.

Кэти, как и все, охваченная азартом, следила за красным мячиком, который, будто живой, носился в воздухе. Охотники перебрасывали квоффл очень быстро, иногда Кэти даже не успевала заметить передачу. Но вот игрок в зелёной мантии поймал, потом, уклонившись от бладжера, передал квоффл товарищу по команде, и тот ловко забросил его в кольцо.

От рёва болельщиков у Кэти на мгновение заложило уши. Она, смеясь, потрясла головой и при этом мельком заметила удовлетворённую улыбку Снейпа. Рядом сидел Реддл, он что-то говорил Снейпу, вертя в руках зелёный флажок. Кэти скорчила гримасу и вновь обратила всё внимание на игру.

Вскоре Хаффлпаф сравнял счёт. Трое охотников в жёлтых мантиях, выстроившись клином, промчались через всё поле. При этом они перебрасывали друг другу квоффл так удачно, что вратарь Слизерина не уследил за ним, квоффл просвистел у него над головой и угодил в крайнее левое кольцо.

Стадион опять взревел. Кэти тоже кричала и хлопала в ладоши, потом вновь оглянулась туда, где сидела пара самых нелюбимых её преподавателей. Оба, следя за игрой, снисходительно улыбались. Реддл небрежно помахал своим флажком, что-то сказал Снейпу, и оба засмеялись.

Кэти больше ни разу не отвлекалась от игры. После второго забитого Слизерином квоффла она поискала в небе ловцов и стала следить за их действиями. Ловец Слизерина барражировал высоко над стадионом, высматривая снитч. Ловец Хаффлпафа летал чуть ниже, иногда опускаясь до основной группы игроков и смешиваясь с ними. Кэти тоже стала внимательно оглядывать небо: не блеснёт ли там золотой мячик.

Внезапно ловец Слизерина спикировал вниз, промчался мимо другого ловца и понёсся к земле, набирая скорость. Ловец Хаффлпафа неуверенно последовал за своим соперником, но летел гораздо осторожнее, и вскоре вывернул вверх и вернулся на свою высоту. А слизеринец, долетев почти до самой земли, с трудом вышел из пике и стал по широкой спирали подниматься вверх. Кэти так и не поняла: бросился ли он в погоню за снитчем или пытался обмануть, вывести из игры ловца соперников. Сама она снитча не заметила.

Кэти продолжила обшарить глазами пространство над стадионом. На неё несколько раз посмотрел Марк. Потом перегнулся через Нейла и строго спросил:

– Видишь снитч?

Кэти помотала головой. Не оглядываясь на Марка, прикусив губу и прищурившись, она продолжала вглядываться в воздух.

Стадион, между тем, ещё несколько раз взрывался криками, приветствуя забитые мячи.

Кэти наконец вздохнула, потёрла глаза кулаками и спросила у Алисы:

– Какой счёт?

– Семьдесят – тридцать. Слизерин...

– Понятно. В пользу Слизерина, конечно же, – Кэти снова стала следить за игрой.

– Снитча так и не видно? – полюбопытствовала Алиса.

Кэти опять покачала головой.

Не видели своего мяча и ловцы. При счёте девяносто – сорок капитан Хаффлпафа взял тайм-аут. Воспользовались передышкой и игроки Слизерина.

Когда игра возобновилась, ничего, собственно, не изменилось. Слизерин играл свою игру, Хаффлпаф отчаянно сопротивлялся, но проигрывал... проигрывал. Надежда оставалась только на ловца: если он сумеет поймать снитч, Хаффлпаф ещё сможет выиграть. Но в этот шанс, похоже, не верил никто.

Кэти по-прежнему озиралась в поисках снитча. И наконец ей повезло: возле колец Слизерина мелькнула золотая вспышка, словно солнечный зайчик. Сначала Кэти и решила, что это отблеск солнца. Но это был снитч. На мгновение задержавшись у центрального кольца, он метнулся вниз, потом через всё поле наискосок вверх, промелькнул мимо ловца Хаффлпафа – тот даже ухом не повёл – облетел вокруг ловца сборной Слизерина, притормозил у него за спиной у самого кончика метлы и опять понёсся вниз, и там скрылся среди игроков. Похоже, кроме Кэти, никто и не заметил стремительного появления снитча.

Кэти медленно выдохнула – весь прослеженный ею полёт занял три-четыре секунды, не больше. И словно сработал какой-то переключатель и включилось какое-то особое зрение: Кэти теперь видела снитч почти постоянно. Он с бешеной скоростью метался по всему стадиону, иногда терялся высоко, улетая чуть ли не за облака. Кэти могла отвлечься и понаблюдать за охотниками, полюбоваться ударами загонщиков и игрой вратарей, а потом, прищурившись, быстро окинуть взглядом весь стадион и сразу же найти снитч. Теперь это не было проблемой. Это новое зрение будто бы влило в Кэти какую-нибудь сыворотку счастья – если таковая существует. Она прямо-таки сияла. Марк, несколько раз оглядывался, но больше не спрашивал, видит ли она снитч. А Кэти, встретившись с ним взглядом, кивнула, опять нашла глазами снитч и сказала:

– Я его вижу.

Кэти очень обрадовала эта её способность. Правда, она вспомнила знакомую Нейла, которая видела снитч, но при этом боялась метлы. Но ведь у неё, Кэти, всё впереди. Сейчас она не сомневалась, что в конце концов всё уладится, и всё у неё получится. Она будет и летать, и превращать все эти иголки во всякие бесполезные вещи, и отработает множество самых сложных заклинаний, и станет самой замечательной волшебницей!

Как все и ожидали, матч закончился победой сборной Слизерина. Когда снитч в очередной раз совершил облёт стадиона, и, будто бы дразнясь, поплясал перед ловцом в зелёной мантии, тот наконец заметил золотистый шарик с крылышками и бросился за ним в погоню. Совершив эффектный облёт стадиона, слизеринец очень красиво схватил снитч и, сжимая его в кулаке, опустился на землю. Удачливого ловца окружила команда, болельщики на трибунах свистели и опять кричали: кто-то радовался победе своей команды, а кто-то, не смотря ни на что, всё же надеялся на победу Хаффлпафа и теперь криками выражал разочарование.

Сразу после игры Кэти, прихватив мольберт, отправилась в тот самый тупичок рядом с библиотекой, где приметила «живописную» стенку.

Кэти ещё раз внимательно рассмотрела стену, потрогала её, и стена понравилась ей ещё больше. Не раздумывая больше, она развела на своей палитре акварель и стала быстро покрывать бумагу краской. Ей пришлось повозиться, чтобы воспроизвести своеобразную фактуру грубо обработанного камня, передать тончайшие оттенки серого цвета. Трещина, проходящая через всю стену наискось, здорово оживила этюд.

Кэти осталась довольна результатом. И ей пришло в голову, что теперь неплохо бы написать картину и воспользоваться при этом стеной как фоном. Вот только фоном к чему? В крохотном помещении не было никого и ничего. В прошлый раз это её позабавило, а теперь Кэти подумала, что какая-нибудь уродливая кариатида или пыльная фигура в средневековых доспехах могла бы послужить неплохим объектом для изображения.

– Скучновато, тебе не кажется?

Кэти вздрогнула, чуть не выронив салфетку, которой вытирала руки, и повернулась – сквознячок, поднятый её резким движением, сдул знакомую фигуру в широком плаще к стене.

– Ой, сэр Николас, вы меня напугали!

– Извини, – сэр Николас сделал вид, что отряхивает камзол от несуществующей пыли. – Я говорю, у тебя красивая получилась картинка, только унылая какая-то.

Кэти, глядя на этюд, согласно кивнула. Она хотела сказать, что сама только что об этом размышляла, подняла голову и застыла с открытым ртом: полупрозрачная фигура сыра Николаса на фоне каменной стены – это ведь то, что нужно!

– Сэр Николас, – взволнованно сказала Кэти, – пожалуйста, позвольте нарисовать вас. Вы сможете немножко повисеть... – призрак обиженно дернулся, – я хотела сказать – попозировать мне? Пожалуйста! Вы так выразительно смотритесь на фоне этой стены! У меня никогда не было такой замечательной модели для портрета!

Сэр Николас был польщён. Он поправил свой призрачный шарф и скромно потупился.

Кэти очень обрадовалась, и пока сэр Николас не передумал, сразу же приступила к работе. Она не пользовалась белилами, поэтому изображение полупрозрачного силуэта представлялось особенно интересным. Требовалось сначала нанести фон – стену, а потом убрать излишки краски и тем самым наметить фигуру привидения.

Кэти успешно справилась с первым этапом. Теперь она ожидала, пока краска окончательно высохнет, чтобы прорисовать детали лица и костюма своей необычной модели. Если можно было говорить о «деталях» полупрозрачного, струящегося, постоянно меняющего очертания привидения.

– Мне долго ещё тут... висеть? – сварливо осведомился сэр Николас. – Он заметил, что Кэти уже не чиркает кисточкой по бумаге, а стоит и задумчиво разглядывает свою работу. – А то у меня шея... затекла. И ноги... как бы замёрзли.

Кэти рассмеялась.

– Потерпите, ещё совсем чуть-чуть осталось. Акварель – вообще самый быстрый вид живописи. Если б я писала, например, маслом, нам бы потребовалось много часов. А так... я потому и люблю акварель.

– Ты такая нетерпеливая, да?

– Наверное. Я... да, я нетерпеливая, хочу быстрого результата. Во всём!

– И как, получается?

– В живописи, кажется, да, получается. Мне нравится писать акварелью, и выходит вроде неплохо. А вот во всём остальном, – Кэти покачала головой, – не очень.

– В остальном?

– Ну, вот, например, я до сих пор не научилась летать на метле.

– Я тоже не умею летать на метле.

– А вы учились?

– Нет, не учился, даже в голову не приходило – летать на метле, – сэр Николас хмыкнул. – Подумать только: летать на метле!

– А я очень хочу научиться!

– Очень?

Кэти кивнула.

– Очень-очень?

– Очень-очень-очень!

– Если хочешь чего-нибудь очень сильно, значит этого добьёшься. Обязательно! Это я тебе говорю, Николас де Мимси-Порпингтон.

Кэти недоверчиво улыбнулась.

– Не веришь?

Кэти пожала плечами.

– Но мало ли чего я хочу? Может быть, я захочу луну с неба?

– Э, нет. Ты не путай самое свое жгучее желание, свою цель – и глупый каприз, пустые какие-нибудь мечты, – возразил сэр Николас. Он был необычайно серьёзен – Кэти не подозревала, что он может быть таким. – Потому что, если ты чего-то хочешь достичь – ты будешь прилагать все свои силы, ты будешь устремлена к своей заветной цели всем своим существом. И в результате весь мир вокруг проникнется твоим желанием и поможет в твоем стремлении.

Они замолчали. Кэти перебирала кисточки и думала о том, что сказал сэр Николас. Считать ли её попадание в Хогвартс подтверждением его словам? Нет, пожалуй. Она ведь именно мечтала об этом, и никаких усилий не прилагала. Здесь ей просто повезло.

А что же с метлой? Как тут полетишь, если не только метла, но даже собственная волшебная палочка тебя не слушается? Можно круглые сутки напролёт махать ею – но если нет способностей, то их нет. Кэти вздохнула.

– А вам удалось достичь какой-нибудь своей цели? Ну вот, чего вы желали больше всего?

– А как же! – сэр Николас приосанился. – Конечно.

– И что это было?

Сэр Николас на мгновение задумался, потом радостно улыбнулся и гордо заявил:

– Я отлично играл в крикет!

Кэти от неожиданности рассмеялась.

– Что тут смешного? Это, между прочим, было непросто.

– А я никогда не играла в крикет, – задумчиво сказала Кэти.

Сэр Николас удивился:

– Не играла в крикет?!

– А теперь я хочу научиться играть в квиддич.

Привидение недоумённо покачало головой.

– Не пора там ещё меня рисовать?

Кэти улыбнулась:

– Нет, ещё краски не высохли. Но уже немножко осталось. Сейчас.

– А можно, чтобы я был изображен на белоснежном коне, чтобы плащ был пурпурным – этот мне уже надоел, и чтобы башмаки были вот такие вот... – сэр Николас попытался жестами изобразить, какими должны быть башмаки.

Кэти опять засмеялась.

– Сэр Николас! Я обязательно нарисую вас на коне и в таких башмаках, как вы захотите, только в другой раз, – она заметила, что призрак помрачнел. – Не обижайтесь, просто здесь... освещение такое, и стена эта опять же. И вообще, давайте, этот портрет будет как бы черновиком, я же никогда раньше не рисовала привидений. А если у меня получится...

Услышав за спиной шорох, она обернулась.

Гобелен, прикрывающий вход в тупичок, заколебался, будто снаружи его кто-то подёргал, потом взметнулся, отброшенный сильной рукой, и из-за него появился – Кэти чуть не застонала – профессор Реддл. Вслед за ним из коридора протиснулся Снейп. Увидев Кэти, Реддл застонал в голос. Снейп по-хозяйски подошёл к мольберту, бросил взгляд на незаконченный портрет, небрежно кивнул сэру Николасу, все ещё висящему у стены, и обернулся наконец к Кэти.

– Воскресенье. Прекрасный осенний день. Все нормальные студенты гуляют, летают, обсуждают матч. Несколько тупиц сидят в библиотеке и примерно корпят над уроками. – Снейп, заложив руки за спину, приблизился к Кэти почти вплотную. – И только одна маленькая строптивая первоклашка, которая не умеет ни колдовать, ни летать, зато она умеет прогуливать уроки и спорить с преподавателями... – Снейп нависал подобно чёрной скале, – ...сидит в пыльном углу наедине с привидением и занимается... Чем это вы занимаетесь, мисс Эбдон?

Кэти вздохнула и подумала: «Идиотский вопрос – он что же, не видит, чем я занимаюсь?»

Нарочито скромно потупив глаза, она ответила:

– Я пишу портрет сэра Николаса.

Снейп, похоже, не нашёлся, что ответить на такое однозначное, совершенно очевидное, и поэтому неожиданное заявление.

Несколько раз переведя взгляд с мольберта на привидение и обратно, Снейп только покачал головой. На лице его застыла презрительная усмешка.

Рядом с мольбертом валялась холщовая сумка, из карманов которой вывалилась всякая всячина – Кэти, придя сюда, так торопилась начать наконец рисовать, что не стала собирать вещи, оставила всё как есть. А теперь Снейп обратил внимание на книгу, выглядывающую из сумки.

«Правдивые истории инициации маглов»? с наигранным удивлением прочитал он. – Что вы скажете, профессор? – Снейп посмотрел на Реддла. – Какие разносторонние увлечения у вашей студентки. Это не должно не радовать вас, как декана Гриффиндора, а?

Реддл с самого начала молча стоял у гобелена, закрывающего вход, и только метал яростные взгляды на Кэти, на своего приятеля, да и несчастному привидению тоже доставалось. Если бы взглядом можно было зажечь огонь, вокруг давно полыхал бы пожар.

Снейп, не дождавшись ответа, опять обратился к Кэти:

– А про окаянных маглов вы уже читали? Очень любопытно, не правда ли? А классификацию Докутина? Ну как же, как же – такой толстенный фолиант, обязательно полюбопытствуйте – это надолго вас займёт.

«Да что же это такое? – возмутилась Кэти. – Мало мне Снейпа на его занятиях? И в воскресенье нет покоя от его измывательств».

– Вы бы ещё «Пробуждение» почитали, тоже очень интересно – вам понравится, – Снейп не унимался.

Кэти наконец собралась с духом и с невинным видом поинтересовалась:

– А не могли бы вы посоветовать, сэр, где можно прочитать о том, где бы маленькой первоклашке... как это вы выразились – ведьме недоделанной? – в воскресный день укрыться от докучливого преподавателя?

Снейп поперхнулся, закашлялся, прикрывшись рукой, и ответил:

– Да нигде вы об этом не прочитаете, мисс. И...

– Что это ты себе позволяешь?! – взорвался Реддл. – Такое поведение просто недопустимо! Ни в воскресенье, ни в понедельник, ни во...

– Остановитесь, профессор, – Снейп усмехнулся. – Десяти баллов будет достаточно.

– ...ни во вторник...

– Профессор Реддл! Том! Остановись! – Снейп дёрнул Реддла за рукав. – Мисс Эбдон уже всё поняла, не так ли, мисс Эбдон? А если не поняла, следующий коридор ждёт её. – Кэти ещё не видела Снейпа таким счастливым. – Не беспокойтесь, мисс Эбдон, я сам извещу мистера Филча, чтобы он не тревожился о рабочей силе на следующую неделю. Пошли, Том, – сияющий Снейп подхватил хмурого Реддла под локоть и вывел в коридор, заботливо опустив за собой гобелен.

Когда деканы наконец убрались из её убежища, Кэти обессилено опустилась на пол. К ней приблизился сэр Николас.

– Не переживай, – попытался он утешить Кэти. – А ты сама виновата – не могла сдержаться?

Кэти сидела, закрыв руками лицо.

– Эй! – сэр Николас попытался потрепать её по плечу. – Не плачь! Тебе же ещё портрет нужно закончить! Слышишь?

Кэти не выдержала и опять засмеялась.

– Я не плачу, что вы, – поднимаясь, сказала она. – А что сама виновата – это верно. Просто я не могу сдержаться, когда этот проклятущий Снейп начинает ёрничать и издеваться, будто я ему... клоун какой-то.

Кэти опять подошла к мольберту, ещё раз критически окинула взглядом свою работу, и ей понравилось то, что она увидела. Краски уже подсохли, и можно было прорисовывать детали. Она выбрала самую тонкую кисточку и продолжила работу. Странно, но стычка со Снейпом не очень расстроила Кэти. Наверное, у неё это уже вошло в привычку: профессор над ней посмеялся, она огрызнулась, заработала несколько штрафных очков – и всё пошло своим чередом.

Сэр Николас уже вернулся на свое место у стены.

– А разве он издевался? – после продолжительного молчания спросил он.

– Что? – Кэти в это время смешивала пигменты, пытаясь добиться жемчужно-серого цвета. Это оказалось совсем непросто, и получилось только с четвёртой попытки.

– Я говорю – он же не издевался. Просто у него было хорошее настроение, он заметил эту твою книжку и совершенно искренне посоветовал тебе, что ещё почитать на интересующую тебя тему, разве не так?

– Ну, – протянула Кэти, – если хорошее настроение – то конечно. Только в таком случае у него всегда хорошее настроение. Потому что он всегда всем обо всём вот так вот советует, а студенты от этих его советов плачут.

– Любите вы своего профессора, как я погляжу.

Кэти захихикала. Потом спросила:

– Сэр Николас, вот вы уже давно здесь живете, то есть, я хотела сказать...

– Ничего, я понял. Да, я здесь давно.

– И профессор Снейп всегда был таким злым?

– Он не злой. Строгий – да. Но хороший специалист, Дамблдор очень его ценит. А что до его отношения к ученикам – такая у него манера преподавания.

– Не очень-то приятная манера.

– Ну, у кого какой характер. И вообще, не мое это дело – профессоров обсуждать. Ты уже меня нарисовала?

Кэти кивнула.

– Да, кажется, готово.

Сэр Николас тут же сорвался с места и выглянул уже из-за плеча Кэти.

После долгого молчания он спросил:

– Неужели я так выгляжу?

– В следующий раз я нарисую вас в пурпурном плаще.

После обеда Кэти отправилась в библиотеку – продолжать поиски сведений об инициации волшебников. Она уже стала подумывать о том, как бы получить пропуск в Особую секцию библиотеки, где содержались самые интересные книги и рукописи. Мадам Пинс ревниво охраняла её, не разрешая даже подходить к загородке, отделяющей стеллажи Особой секции от остальной библиотеки. Там, на недоступных обычным студентам полках, хранились книги, посвящённые высшим разделам Алхимии и Тёмной магии – двум областям волшебной науки, диаметрально противоположным, но в равной мере сложным и опасным. Доступ к хранилищу был открыт только преподавателям. Для того, чтобы получить книгу из Особой секции, нужно было иметь подписанное кем-либо из профессоров разрешение. Причём побродить между полками всё равно не удалось бы. Кэти однажды видела, как семикурсник из Ровенкло принес заявку на книгу, посвящённую всеразрушающим заклятиям, книгу из Особой секции. Мадам Пинс минут десять изучала разрешение, подписанное самим Дамблдором; потом, спрятав записку, она чуть ли не полчаса допрашивала студента о том, зачем ему потребовалась именно эта книга, не обойдется ли он вот этой и вон той, находящимися на общедоступном стеллаже. И только убедившись, что парень не отступится, уверенный в своём праве, подкреплённом разрешением Дамблдора, мадам Пинс вынесла нужный манускрипт.

Кэти вернула «Правдивые истории» и достала свой список. Она размышляла, что взять: «Новейшие изыскания в волшебных науках», изданные в 1628 году, или что-нибудь поновее. А у неё ведь ещё не закончена работа про сыворотку злости. И Кэти направилась к стеллажу, где стояли ветхие тома, прожжённые кислотами, испещрённые подозрительными пятнами всех цветов радуги: «Яды и противоядия», «Полный краткий курс зельеваренья», «Отвары, вытяжки, экстракты», «Простые отвары и настойки», «Приготовление веселящих зелий»... Кэти вспомнила веселую ведьму из Косого переулка: «Зелья, настойки, наливки, вытяжки, экстракты, порошки и отвары!» Перебирая книги по зельеваренью, Кэти улыбалась: хозяйка лавчонки была такая жизнерадостная, беззаботная. Интересно, а она когда-нибудь готовила сыворотку злости?

Перелистывая «Элементарные зелья», Кэти наткнулась на изображение человека, лицо его было искаженно страданием. Но сочувствия этот человек не вызывал, даже наоборот – помимо страдания, черты его выражали беспредельную злобу. Кажется, это то, что нужно. Кэти перелистнула несколько страниц назад. Так и есть – описание сыворотки злости. Кэти сунула «Элементарные зелья» под мышку и вернулась к стеллажу с книгами про маглов. Как там говорил Снейп: «Пробуждение»? Этого названия в её списке не было, но Кэти отыскала на полке тонкую книжечку в невзрачной серенькой обложке, недоверчиво перелистала, пожала плечами: почему бы и не прочесть?

Книга была написана вычурным, витиеватым стилем. Многословные описания случаев инициации волшебников – «пробуждения», постоянные отступления от повествования, повторы, множество старых, давно вышедших из употребления слов, – всё это навевало скуку. Кэти, зевая, перелистывала страницы: многие эпизоды ей уже встречались раньше.

Алисы и Ребекки не было, шум из общей гостиной был приглушён толстыми дверями. Пламя свечи освещало книгу на столе, а пространство вокруг тонуло в тени. Пригревшись в мягком кресле, Кэти не заметила, как задремала над скучной книжкой.

И вдруг сон слетел с неё, как если бы кто-то её окликнул. Кэти выпрямилась, усиленно пытаясь вспомнить: что же ей снилось? Она только что поняла что-то очень важное, вот только что? Что?! Кэти опять закрыла глаза, но обрывки сна ускользали, как вода сквозь пальцы. Вода... пальцы...

И Кэти вспомнила: ей опять, в который уже раз, приснилось, как в маленькой лодочке она подплывает в берегу, и навстречу ей тянется множество рук... Ну конечно же! Руки, протянутые как для рукопожатия... Кэти перелистала книгу, опять нашла фрагмент про Петра Дижоля: «юных девушек брал он за руку и целовал их в лоб, юношей заключал в крепкие объятия и пожимал им руки, а детей сажал к себе на колени, гладил по головёнкам и рассказывал сказочные истории». Кэти вспомнила слова Девушки-с-портрета: «мол, сама поймёшь, что к чему – просто возьмёшь за руку...». Вот в чём дело! Нужно просто взять за руку... Ну конечно! Кэти вспомнила всё, о чем читала последнее время. Обнять, пожать руку, поцеловать, погладить по головке... Просто прикоснуться. И тем самым пробудить спящие волшебные способности!

Неужели так просто? И никаких ритуалов, никаких заклинаний?

Кэти выскочила из комнаты и побежала в коридор, в котором всю прошедшую неделю драила рамы многочисленных портретов и натюрмортов.

Девушки-с-портрета на месте не оказалось. Видимо, с тех пор, как Кэти подсказала ей, что можно прогуляться по соседним картинам, этим она и занималась.

Кэти, вздохнув, пошла вперёд по коридору; в самом конце, в уголке за каменным крючконосым изваянием она заметила стремянку и ведро. Кэти опять вздохнула, потом криво улыбнулась, подхватила свои орудия труда и потащила их в следующий коридор, заканчивающийся лестницей в подземелье.

Когда поздним вечером Филч, во время обхода замка, наткнулся на Кэти, она старательно натирала рамку портрета, на котором был изображён красивый мальчик в богатом синем костюме. Мальчик уже рассказал Кэти, что нарядили его специально, чтобы написать этот самый портрет, а вообще-то он сын местного лавочника, и в чулках и «девчоночьих» туфлях чувствует себя неуклюжим, что больше всего он любит купаться и ловить с приятелями рыбу, что терпеть не может учителя чистописания и арифметики, что...

Скучно ему тут было. Кэти уже пообещала познакомить мальчика с Девушкой-с-портрета – той тоже невесело сидеть одной целыми днями.

Когда мальчик, до того тараторивший как сорока, внезапно замолк, Кэти очень удивилась. Слезая с лестницы, она заметила, что сзади кто-то стоит. Кэти оглянулась и чуть не расхохоталась: это был Филч, и выглядел он очень необычно. Он смотрел на Кэти, вытаращив глаза, нижняя губа его отвисла, почти касаясь подбородка. Несчастный завхоз казался таким ошарашенным, даже испуганным, будто Кэти не порядок наводила, а наоборот, крушила всё вокруг. Хотя, в этом случае, Филч, наверное, не испугался бы. Наоборот, он принял бы это как должное и назначил бы соответствующее взыскание.

– Эбдон... – его голос прервался. – Что ты здесь делаешь?!

– Чищу рамки, – пожав плечами, ответила Кэти. Странно, все сегодня, словно сговорившись, спрашивают, что она делает.

– Зачем?

Ещё один идиотский вопрос.

– Ну вы же видите: в чистых рамах все эти картинки смотрятся гораздо наряднее.

Филч выпучил глаза ещё сильнее. Он несколько раз открыл и вновь закрыл рот, не находя, что сказать. Он выглядел таким потерянным, таким несчастным – Кэти невольно пожалела его.

– Разве профессор Снейп не сказал вам?

Филч продолжал таращиться на неё. Кэти вздохнула и объяснила:

– Сегодня профессор Снейп опять решил, что меня следует наказать. Он обещал сообщить вам об этом. А у меня было немного свободного времени, вот я и решила сразу начать... Прибираюсь, вот.

Филч стоял, все также молча открывая и закрывая рот. Кэти он напомнил виденную как-то в зоопарке большую рыбу, которая также разевала рот, только при этом она ещё иногда выпускала пузырьки воздуха.

– Вы же ещё в прошлый раз сказали, что коридоров и картин в замке много и что работа для меня всегда найдётся.

По мере того, как Филч уяснял ситуацию, он расцветал прямо на глазах. В конце концов он перебил Кэти и сделал ей выговор за то, что она опять находится не в своей комнате в такое позднее время.



Глава 11

Истина


На очередное занятие профессор Флитвик приволок целую кучу ящичков и коробочек. С таинственным видом он раздал их студентам и объявил, что сегодня они начнут изучать новое заклинание.

Флитвик положил перед собой коробочку из-под мятных лепёшек, демонстративно закатал рукава фиолетовой мантии, потом оглядел класс сияющими глазами и кивнул, приглашая внимательно следить за его действиями. Он легонько коснулся палочкой коробочки и произнёс:

Пертум кваессо, – и ещё раз тихонько стукнул палочкой по крышке коробочки. Крышка тотчас открылась, и коробочка завалилась на бок под её весом. Профессор посмотрел на студентов и спросил: – Понятно? А сейчас я продемонстрирую заклинание вот с этой баночкой.

Флитвик поставил перед собой баночку из-под джема, произнёс заклинание и стукнул палочкой по крышке. На этот раз крышка открутилась и, звякнув, упала на стол рядом с баночкой.

– Таким образом, это заклинание открывает любую ёмкость: банки, горшочки, коробочки. Обратите внимание: палочкой работаем очень аккуратно, можно сказать, нежно. А вообще, это довольно простое заклинание, я думаю, вы быстро освоите его.

Квентин незамедлительно и с энтузиазмом приступил к новому заклинанию. Нежности ему явно не хватало. Прежде чем Флитвик подошёл к нему, Квентин успел разбить банку, проткнуть палочкой крышку картонной коробки из-под шоколадных лягушек и помять ещё одну коробочку, тоже картонную.

– Осторожно, мой друг, осторожно. Палочка слегка касается крышки, вы не взламываете её, а уговариваете – и если всё сделаете правильно, любая упаковка поддастся вашему убеждению. Вот посмотрите ещё раз. – Флитвик взял сверток, перевязанный бечёвкой, аккуратно притронулся к нему палочкой, произнёс: «Пертум кваессо», вновь прикоснулся – и верёвочка тут же развязалась, а бумага развернулась, обнаружив оранжевые варежки.

Кэти по привычке выполняла все требуемые действия, без всякой надежды на успех. А кроме того, она очень скептически отнеслась к новому заклинанию, решив, что оно совершенно бесполезно. Ведь открыть ящик или коробку можно и без всякого волшебства. Поймав себя на этой мысли, Кэти вздохнула: «Рассуждаю как настоящая магла». И продолжила наблюдать за действиями товарищей.

Перед Алисой и Томом скоро сгрудились горы открытых баночек и ящичков. Ребекка долго и безуспешно уговаривала расписную жестянку из-под чая, но та только подпрыгивала и приплясывала на столе. Наконец подошёл Флитвик, откинул крошечный крючочек, запирающий крышку, и жестянка тут же распахнулась.

А профессор ещё раз напомнил, что новое заклинание не предназначено для отпирания замков и запоров, оно только открывает и разворачивает различные упаковки.

Интереснее всего было наблюдать, конечно же, за Квентином. Перед ним тоже выросла гора коробок – сломанных. Когда же наконец ему удалось движение палочкой, он перепутал слова заклинания, и банка из-под гуталина вместо того, чтобы открыться, в панике сбежала от него.

Кэти смотрела, как Ребекка безуспешно сражается со следующей коробкой: крышка ёрзала, подпрыгивала, но никак не открывалась. Флитвик ободряюще покивал Ребекке, потом подошёл к Кэти и покачал головой: Кэти, задумчиво перекатывая палочку по столу, наблюдала, как Квентин ломает очередной ящик.

Спохватившись, она продемонстрировала перед Флитвиком свои успехи: аккуратно тронула палочкой стеклянный флакончик, прошептала: «Пертум кваессо», ещё легонько стукнула палочкой по стеклянной пробке и посмотрела на профессора. Тот неуверенно кивнул и сказал:

– Продолжайте, пожалуйста. У вас всё получится, – и торопливо направился к Нейлу.

Кэти посмотрела вслед профессору и, опять опершись подбородком на ладонь, вернулась к своим наблюдениям. Алиса собирала рухнувшую груду открытых коробок, Том и Карл ей помогали. Марк со скучающим видом отодвинул открытую банку из-под леденцов, оглянулся на преподавателя и достал под партой «Историю квиддича». Нейл демонстрировал Флитвику свои достижения: он вполне успешно развернул свёрток и откупорил склянку. Квентин с недоумением разглядывал кучку обгоревших спичек, в которую вдруг превратился спичечный коробок.

В теплице, где первокурсники присматривали за не так давно посеянными растениями, Кэти опять стояла около своей делянки, не зная, что ей делать. Остальные ребята уже пересаживали и окучивали своих питомцев. Нейл со дня на день ожидал цветения, Квентин донимал его расспросами, когда же наконец они будут собирать урожай, и всё порывался раскопать землю, чтобы проверить, что там и как. Марк меланхолично разглядывал выросший в его горшке репейник. Профессор Спраут пыталась выяснить, что именно он посадил, и что теперь следует делать: выполоть колючий сорняк или, наоборот, ухаживать за этим полезным и интересным растением.

Кэти профессор Спраут предложила обработать её участок специальным раствором, который ускорит рост дерева:

– А иначе ты увидишь первые результаты не раньше весны.

Кэти подумала и отказалась:

– Ведь вы сами предупредили, что мне придётся набраться терпения. Пусть всё идёт своим чередом. Каштан – это всё-таки дерево, а не морковка. Он не станет большим за один год.

Профессор Спраут загадочно улыбнулась.

– Или станет?

– Есть средства, способные ускорить рост в несколько раз. И при необходимости за год действительно можно вырастить целый сад. Но твоё желание мне понятно. И, наверное, похвально – без особой нужды не стоит торопить природу. – Профессор Спраут потрогала землю, – пусть всё идёт своим чередом, – повторила она и ласково посмотрела на Кэти.

Мадам Хуч, между тем, сформировала факультетские команды первокурсников. Им предстояло соревнование за малый кубок.

Поскольку в этом году в Гриффиндор поступило всего лишь восемь человек, а Кэти до сих пор не летала, выбора не было. Более того, Ребекка не желала играть в квиддич категорически. Ей пришлось участвовать в тренировках лишь потому, что больше людей не было. А в неполном составе команда играть не могла. И была ещё одна проблема: никто, кроме Кэти, не имел способностей ловца. Так что никто в Гриффиндоре не питал никаких иллюзий относительно первенства в малом кубке.

Марк и Карл играли загонщиками, и у них получалось вполне прилично. Марк, кроме того, взял на себя обязанности капитана. Он угрюмо смотрел в сторону Кэти, а ловца по очереди изображали Ребекка и Квентин. Вратарём выбрали Тома. Тренировались, разумеется, без снитча: мадам Хуч не желала лишиться золотого мячика. Во время тренировок Кэти обычно сидела где-нибудь в сторонке и листала очередную рукопись или делала быстрые зарисовки.

В конце октября состоялись первые матчи первокурсников. Гриффиндор с треском проиграл Хаффлпафу, а Ровенкло с небольшим перевесом выиграл у Слизерина.

На уроках профессора Граббли-Планк занимались заготовкой корма для сниджетов: собирали прихваченные первыми морозами ягоды боярышника и рябины, а также разыскивали на лугу около озера диковинные грибы, тофусы. Крохотные, розовато-коричневые, они почти не выделялись на фоне пожухлой травы и песка. Хагрид, руководящий поисками, рассказывал о необычных свойствах этих грибов. Оказывается, питаются ими исключительно сниджеты, все остальные животные обходят тофусы стороной: то ли брезгуя, то ли побаиваясь. Для людей же эти грибы исключительно ядовиты, они не употребляются ни в каком виде: ими можно только отравить. Кэти поинтересовалась, не используют ли их в таком случае в каких-нибудь зельях: ведь мухомор, например, тоже ядовит, тем не менее входит в состав многих зелий, в том числе и лекарственных.

Но оказалось, что тофусы использовать никак невозможно, потому что при любых манипуляциях с ними тут же превращаются в бесполезную труху. Поэтому их свойства до сих пор не исследованы, и единственное, что известно наверняка: тофусы – любимое лакомство сниджетов.

– А впрочем, задайте этот вопрос профессору Снейпу. Он более сведущ в этих материях. Может быть, я просто не в курсе современных исследований.

Но Кэти решила, что ей не очень интересно знать мнение Снейпа о свойствах тофусов.

Профессор Реддл, после трёхчасовой контрольной работы, посвящённой драконам, счёл возможным перейти к изучению химер и мантикор.

До занятий в Хогвартсе Кэти довольно смутно представляла себе и тех, и других. Про мантикору она думала, что это какой-то экзотический цветок. И с удивлением узнала, что мантикора, оказывается, – это чудище с головой человека, телом льва и хвостом скорпиона и обладает наихудшими чертами всех этих тварей. Слюна его смертельно ядовита, что уж и говорить о жале и когтях.

Про химеру Кэти слышала раньше, и считала её то ли дурацкими мечтами, то ли вымышленной страшилкой, которая по ночам вылезает из-под шкафа и пугает маленьких детей. Теперь же она с отвращением разглядывала изображенного в учебнике монстра с львиной головой, козлиными копытами и змеёй вместо хвоста.

Оба этих существа были крайне опасны и в Англии никогда не встречались.

На уроках астрологии перешли к изучению обратной стороны Луны. За все нарисованные Кэти лунные карты профессор Аллен неизменно хвалил её. Только Кэти так и не разобралась: какая оценка выше: «отлично-отлично-отлично-превосходно-как-всегда» или «великолепно-как-обычно-лучше-не-бывает». А ещё Кэти нарисовала два лунных пейзажа: «Восточное побережье Моря Ясности» и «Южный склон кратера Коперника на рассвете». Увидев их, профессор Аллен сперва оторопел, долго рассматривал, наконец предложил повесить «Кратер Коперника» в кабинете астрологии. А «Море Ясности» посоветовал или переименовать в Адриатическое, или замазать хотя бы половину цветов и деревьев серой краской. Кэти пообещала подумать. Но на самом деле ничего замазывать она не собиралась. Она прекрасно знала, что лунные моря – это совсем не моря, и что цветы и деревья там не растут. Но ей понравилось название – «Море Ясности», и она нафантазировала такой вот пейзаж. Кэти собиралась ещё написать «Океан Бурь» и «Море Дождей» – так, как ей представляются моря с такими впечатляющими названиями, а не серыми красками на чёрном фоне. Потому что – никто ведь не знает, как это всё выглядит на самом деле.

Профессор Бинс продолжал бубнить свои длинные и скучные лекции, а Кэти продолжала рисовать свои конспекты. И однажды, закончив быстрый рисунок высоченного костра, на котором нежилась молоденькая ведьма из Ланкастера, Кэти услышала знакомое имя. Она навострила уши:

– ...и впоследствии был известен как «Великий проводник». Пётр Дижоль был величайшим волшебником своего времени. Кроме того, он был известен своей терпимостью к маглам. Мсье Дижоль много времени уделял новообращённым магам и охотно занимался их инициацией.

Кэти слушала, затаив дыхание.

Но профессор Бинс уже перешёл к Европейскому договору волшебников 1145 года. Об инициации, как о малозначимом предмете, он больше не упомянул. Тогда Кэти решилась и подняла руку. Дождавшись, когда профессор Бинс обратит на неё внимание, она спросила:

– Сэр, не могли бы вы подробнее рассказать об инициации? И о Петре Дижоле.

Профессор Бинс, сбившись, неохотно перелистал свои записи, потом поглядел на Кэти:

– Пётр Дижоль был великим волшебником, немногие с тех пор достигли его уровня. Он мог позволить себе тратить время и силы на инициацию детей маглов.

– Почему?

Бинс вопросительно поднял брови.

– Почему вы говорите, что он мог себе позволить? Разве не любой волшебник может пробудить магические способности?

– Да, любой. Однако не любой волшебник может себе позволить тратить свои силы на это, – повторил профессор Бинс, явно недовольный тем, что его отвлекают от лекции, раз и навсегда составленной, и которую он читает уже столько лет, не отвлекаясь на всякие досужие вопросы.

– Тратить?

Бинс начал сердиться, но всё же ответил:

– В момент инициации волшебник передает инициируемому часть своей волшебной силы, а кто захочет терять силу?

Сделав секундную паузу, профессор вернулся к лекции, за десятки лет отшлифованной и приведённой в соответствие всем догматам ораторского искусства. И опять класс погрузился в дрёму, убаюканный монотонным скрипом невыразительного голоса.

А Кэти застыла на месте, будто поражённая громом. То, что она сейчас услышала, потрясло её совершенно. Да, инициировать её магические способности мог бы любой волшебник. Но кто захочет это сделать?! Трагедия заключается в том, что нет в её окружении волшебника, подобного Петру Дижолю. Разве что...

Алиса обратила внимание на обескураженный вид Кэти.

– Что случилось? – шёпотом спросила она из-за соседней парты.

Кэти мотнула головой: «потом», – и вновь перебила профессора, задав, кажется, бессмысленный вопрос:

– А Пётр Дижоль ещё жив?

Бинс, опять оторванный от лекции, недовольно посмотрел на Кэти.

– Мсье Дижоль был Адептом алхимии. Он был Мастером. Нам, ничтожным, не дано понять, что происходит с истинным посвящённым при достижении им высшего уровня знания.

Бинс вновь опустил взгляд на свою тетрадку.

– И что же, теперь никто не занимается инициацией?

– Ответ на этот вопрос не относится к предмету истории, – отрезал профессор Бинс, он совершенно вышел из себя, если можно так сказать о привидении.

А Кэти опять тянула руку, намереваясь спросить, к какому же предмету относится её вопрос. Но профессор Бинс рассердился всерьёз и совершил нечто, чего от миролюбивого привидения, безобидного профессора истории магии никто не ожидал.

– Ну вот что, – твёрдо произнёс он. – За неоднократное прерывание лекции, за срыв занятия... – Бинс пожевал губами, стараясь придумать формулировку пострашнее, – я наказываю Гриффиндор... – тут профессор замялся: он, кажется, ещё никого никогда не наказывал, а потому был совершенно не в курсе системы штрафов, – наказываю тысячей штрафных очков!

Теперь ошеломлённо застыл весь класс. Опомнились все только через несколько минут, когда прозвенел звонок и профессор Бинс растворился на фоне классной доски. Алиса только покачала головой. Квентин спросонок не понял, с чего это Карл возмущённо стучит по парте, а Ребекка сердито швыряет вещи в сумку.

Никто не упрекал Кэти – просто потому, что никто ещё не осознал катастрофического размера штрафа. А Кэти была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы волноваться ещё и о каких-то снятых баллах.

На обед Кэти не пошла – это уже вошло у неё в привычку. Но перед следующим уроком, пока ждали профессора Дамблдора, Алиса рассказала, что все студенты Гриффиндора были взбаламучены: кто кипел от возмущения, а кто – те, что были посвящены в историю с небывалым штрафом профессора Бинса – посмеивались. Профессор Реддл от злости аж почернел, МакГонагал была невозмутима, как всегда. Правда, кое-кто заметил весёлые искорки в её глазах. Но скептики считали, что это всего лишь отблески от пламени свечей в стёклах её очков. Снейп отворачивался, с трудом сдерживая усмешку – ехидную, как утверждала Ребекка. А Флитвик метался между Большим Залом и комнатой Бинса, стараясь всех примирить.

– Что случилось? Что на тебя нашло? Почему ты так насела на бедного Бинса? – допытывалась у Кэти Алиса.

Явившись на занятие, профессор Дамблдор подождал, пока все утихомирятся и, сделав вид, что ничего не произошло, начал лекцию. Он рассказывал о первоматерии и трансмутации основных металлов.

Кэти сегодня с трудом воспринимала длинные выдержки из старинных алхимических трактатов, тёмных и непонятных. После того, что она услышала, всё валилось из рук: выходя из класса после лекции Бинса, Кэти споткнулась и чуть не растянулась на полу. Она сломала своё любимое перо, пушистое, белоснежное – подарок Вилмы Обрайт. Доставая учебник алхимии, порвала сумку и больно стукнулась локтем о парту.

Однако Кэти опять упрямо тянула руку – ведь Пётр Дижоль был алхимиком, и кто, как не профессор алхимии может рассказать о нём. Профессор Дамблдор лукаво блеснул глазами поверх очков и сказал:

– Знаете, мисс Эбдон, кажется я догадываюсь, что вас тревожит и о чём вы хотите спросить.

Кэти выжидающе глядела на Дамблдора.

– Давайте-ка встретимся вечерком, скажем, в учительской. И там выясним все интересующие вас вопросы. Хорошо?

Кэти кивнула.

– Вот и ладно. А теперь не будем отвлекаться от занятия.

Кэти облегчённо вздохнула, но тут же опять встревожилась: прошлое посещение учительской надолго ей запомнилось. Однако... тогда там не было Дамблдора.

Кэти еле высидела последний урок – зельеваренье. К счастью, это было не практическое занятие, а одна из редких лекций Снейпа. Потому что сейчас ей очень трудно было бы сосредоточиться на инструкциях по приготовлению очередного зелья и выносить придирки преподавателя. А сегодня Снейп был необычайно миролюбив; он лишь дважды отвлёкся от лекции о свойствах ядовитых грибов: сделал замечание Гестису за забытую тетрадь и снял пару баллов с Квентина за рассыпанные перья.

Кстати, пробормотав какое-то заклинание, Снейп вызвал из слизеринской гостиной тетрадь Гестиса, а перья Квентина собрал в пучок одним взмахом волшебной палочки.

За ужином Кэти кусок не лез в горло. Кое-как расправившись с творожным пудингом, она сбежала от расспросов Алисы и Квентина. Ребекка и Карл проводили её задумчивыми взглядами.

Дамблдор и остальные преподаватели ещё оставались в Большом Зале, а Кэти уже подпирала стенку у дверей в учительскую. Спустя томительных полчаса в учительской послышались голоса, и Кэти не слишком удивилась, когда дверь, скрипнув, отворилась и в коридор выглянул Дамблдор.

– Добрый вечер, добрый вечер, – чуть ли не пропел он, приглашая Кэти войти.

Жутко робея и волнуясь, Кэти вошла и огляделась. Обстановка не изменилась. Только в кресле у камина сидел на этот раз не Филч и не Реддл, а профессор Бинс. Больше в учительской никого не было.

Дамблдор приглашающим жестом показал на кресло и уселся сам. Все ещё робея, Кэти осторожно присела на краешек.

– Ну-с, давайте решим сначала вопрос попроще, – профессор Дамблдор улыбаясь оглянулся на привидение у камина. – Профессор Бинс согласен, что погорячился, хм... да. Не так ли, профессор?

Кэти тоже невольно улыбнулась: она вспомнила о постоянных словесных несуразицах, которые возникали у неё самой в разговоре с сэром Николасом.

Профессор Бинс пошевелился в своем кресле и просипел:

– Да, пожалуй. Профессор Дамблдор указал мне на несоответствие между вашим проступком, мисс... э-э-э... м-м-м... и наложенным штрафом. На самом деле, не знаю, хватит, наверное, э-э-э... пятидесяти...

Дамблдор поспешно перебил :

– Профессор Бинс, я понимаю, вы огорчены. – Бинс взмыл над креслом, – и возмущены поведением мисс Эбдон, – торопливо поправился Дамблдор, – но, думаю, пяти штрафных очков вполне достаточно!

– Вы, разумеется, правы, Дамблдор. Я, наверное, немного отстал от жизни. – Бинс вздохнул. – Ведь и наказание розгами тоже недавно отменили?

Дамблдор подмигнул Кэти и согласился:

– Совершенно верно. Постановлением попечительского совета телесные наказания отменены. Это произошло совсем недавно, в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, кажется.

Профессор Бинс рухнул обратно в кресло, но немного не рассчитал и провалился сквозь него. Кэти впервые видела такое сильное проявление чувств мистером Бинсом.

– Я правильно понимаю: девятьсот девяносто пять очков мы можем вернуть незаслуженно обиженному Гриффиндору? – уточнил Дамблдор, заглядывая под кресло.

При слове «незаслуженно» из-под кресла послышалось фырканье. Но, вынырнув из-под него, Бинс подтвердил свое согласие с восстановлением справедливости.

После того, как Бинс, в сопровождении Толстого Проповедника, удалился, Дамблдор придвинул своё кресло поближе к Кэти и начал долгожданный разговор.

– Мисс Эбдон... Кэти, судя по твоим расспросам, я понял, что тебя беспокоит. Твои необычные способности, не правда ли?

– Но... – Кэти растерялась.

– Да-да, твои необычные способности, то есть совершенное их отсутствие. И это не дает тебе покоя. – Дамблдор кивнул. – И, по-видимому, тебе удалось установить причину, так?

– Я неинициированная ведьма?

– Да, ты всё поняла совершенно верно.

– А что...

– Я сейчас расскажу всё, что ты ещё не успела выяснить. Ты заслуживаешь этого, молодец – я не сомневаюсь, не будь этого разговора, ты вскоре разобралась бы во всём сама.

Кэти уселась поудобнее и приготовилась слушать.

– Дело в том – и это не всем известно – что ребёнок с магическими способностями может родиться и у обычных людей – маглов. Что и произошло – среди твоих родственников нет ни одного волшебника. Ты будешь основательницей нового семейства волшебников, первой в роду. Это просто великолепно, поверь мне. Потому что волшебников на самом деле осталось не так уж много. Но это редчайший, можно сказать уникальный случай. Новых волшебников среди маглов не появлялось уже лет двести, не меньше.

Дамблдор встал и прошёлся по комнате.

– Наверное поэтому мы и не были готовы к твоему появлению в Хогвартсе. Дело в том, что волшебник, основатель рода, при рождении не отличается от обычных людей. То есть изначально у него нет магических способностей, – Дамблдор потёр лоб, – нет, я неправильно выразился. Способности у такого ребёнка есть, опытный маг может их увидеть, однако они никак не проявляются, их нужно пробудить, инициировать. – Дамблдор нагнулся и заглянул Кэти в глаза. – Вот тут и возникает проблема. Как ты уже знаешь, для инициации достаточно прикосновения другого мага – неважно кого, даже другого ребёнка. Но. При этом волшебник теряет свою волшебную силу.

Кэти слушала, сжавшись в кресле и с отчаянием глядя на профессора. Глаза у Дамблдора сделались очень грустными, он помолчал немного, а потом продолжил:

– Да, теряет свою силу, вернее, передает часть её новому магу. Как я уже говорил, в последнее время случаи инициации чрезвычайно редки, поэтому, наверное, исследования, сколько именно волшебной энергии тратится на инициацию, никогда не проводились, – Дамблдор вздохнул. – В древности инициацией обычно занимались бездетные ведьмы, должны же они передать кому-то своё дело. Поэтому, чувствуя, что срок её истекает, такая ведьма сама разыскивала девочку со скрытыми магическими способностями, активизировала эти способности и обучала своему ремеслу.

– А Пётр Дижоль?

– Да, ты уже знаешь, что были такие маги, очень сильные маги, которые могли себе позволить инициировать новых волшебников. Но эти маги были скорее исключением из правил. Их всегда было мало. А Пётр Дижоль... что ж, Пётр Дижоль – самый знаменитый «проводник» – так его назвали именно за многочисленные инициации.

Дамблдор опять сел напротив Кэти. Помолчав, он спросил:

– Видишь, – он улыбнулся, – я ничего нового тебе не рассказал, так ведь?

Кэти молча пожала плечами.

– Ты ещё о чем-нибудь хочешь спросить?

– А что дальше? Что мне теперь делать?

Дамблдор снял очки и провёл рукой по лицу.

– Да, к сожалению, Петра Дижоля среди нас нет, – Дамблдор развёл руками. – Но не переживай, всё уладится. Поверь мне. Просто наберись терпения. Все будет хорошо. Честное слово.

Кэти вздохнула. Потом встрепенулась:

– Вы сказали, инициировать может любой волшебник, даже ребёнок, да?

Дамблдор вздохнул.

– Да, это так. И честно говоря, я удивлен. Не припомню ни одного случая появления в Хогвартсе неинициированного ученика. Должно быть, ты очень необщительная девочка, раз за одиннадцать лет ты не встретила ни одного волшебника.

– И теперь...

– Теперь тебя может инициировать любой ученик. Только...

– Я понимаю. Ценой потери собственной силы.

Дамблдор выглядел очень смущённым.

– Я не должен просить тебя...

Кэти решительно встала.

– Вы сказали, что я должна набраться терпения. Вы ведь не зря так сказали? Не для того, чтобы меня утешить, правда?

Дамблдор тоже встал.

– Я вам верю. Я подожду, – и Кэти спрятала руки в рукава, как в муфту. – Я подожду.

Дамблдор потянулся было похлопать Кэти по плечу, но потом медленно убрал руку, грустно улыбнулся и кивнул.

– Я не сомневался в твоем решении. Тем более, всё у тебя впереди. А пока усердно занимайся, трудолюбия тебе не занимать. И поверь мне, через... очень скоро ты сама с улыбкой будешь вспоминать эти дни.

Кэти кивнула в ответ, а про себя подумала, что вряд ли когда-нибудь вспомнит с улыбкой эти томительные месяцы.

Кэти уже направилась к выходу, когда дверь перед ней распахнулась и в учительскую вошёл Снейп.

– Северус! Ты-то нам и нужен! – оживился Дамблдор.

Снейп криво улыбнулся, мельком глянул на Кэти и тут же отвёл взгляд в сторону.

– Мы с мисс Эбдон только сейчас обсуждали её планы на будущее. А вы, профессор, чем вы можете порадовать мисс Эбдон?

– Порадовать? – Снейп опять мрачно зыркнул на Кэти. – Могу порадовать лишь тем, что мисс Эбдон ждёт коридор на первом этаже и даже не начатая работа по ядовитым грибам. Хотя мисс Эбдон всё это и сама прекрасно знает.

Дамблдор в упор посмотрел на Снейпа и в очередной раз вздохнул.

– Спокойной ночи, – пробормотала Кэти и выскользнула за дверь.



Глава 12

Ещё не инициация


Кэти побрела на первый этаж. Она была рада, что всё наконец выяснилось, и что теперь она уверена: всё будет хорошо. Ну, почти уверена. Потому что Дамблдору она верит. Но в то же время Кэти жалела, что постеснялась спросить ещё кое о чём. Потому что на самом деле выяснилось-то не всё: она так и не узнала, чего именно ей ждать. При разговоре с ней Дамблдор обмолвился, что, мол, Петра Дижоля среди нас нет. И вот теперь Кэти размышляла: не означает ли это, что Дамблдор ждёт прибытия в Хогвартс другого какого-нибудь такого же сильного волшебника, который может себе позволить потратить свою волшебную силу на её, Кэти, инициацию?

Спустившись в коридор, ставший для неё почти родным за долгие вечера, проведённые здесь, Кэти сначала поискала Девушку-с-портрета и Мальчика-в-синем-костюме. Как и обещала Мальчику, Кэти познакомила их, и теперь эта парочка бродила по всему замку, открывая для себя новые пейзажи, швыряясь фруктами с натюрмортов в вездесущего Пивза, задирая обитателей портретов и заводя среди них новые знакомства. Иногда к молодым людям присоединялись привидения – сэр Николас и Толстый проповедник, и тогда Пивзу особенно доставалось.

До сих пор у Кэти не было близких друзей, и теперь она была рада, что появились хотя бы приятели. И вечера, проведённые в обществе персонажей старинных портретов, привидений, тряпок и пыльных рам были не из тех, что можно назвать скучными или тоскливыми.

Сегодня Кэти нашла только Девушку-с-портрета, которая сидела посреди написанной маслом лужайки и кокетничала с сэром Николасом. Появлению Кэти она обрадовалась и сообщила, что Мальчик скинул наконец свой нарядный синий костюм и отправился рыбачить с какими-то бродягами на четвёртый этаж.

Пока Кэти занималась очередной рамой, Девушка, переместившись в картину поближе, продолжала болтать с сэром Николасом. Прислушавшись, Кэти зарделась: он хвалился своим портретом и утверждал, что следующий портрет – на вороной лошади в золотом камзоле – «А не в пурпурном плаще?», – удивилась Кэти – будет ещё краше.

– Ну, я своим портретом довольна, – сказала Девушка-с-портрета. – А кто написал твой портрет? Где он висит? Можно теперь ходить в гости в твою картину? Почему ты раньше не говорил?

Сэр Николас смутился.

– Да он нигде не висит. – Оглянулся на Кэти. – Пока нигде. А вот тот, в бархатной куртке со шпагой в руке – тот повесят на самом видном месте... в башне Гриффиндора, я думаю.

– И на коне? – уточнила Кэти ехидно.

– И на коне! Обязательно на коне!

– Хорошо, – уступила Кэти. – Я повешу ваш портрет в гостиной Гриффиндора. Только вот я не знаю, как сделать так, чтобы в эту картину можно было ходить в гости. Всё, что я рисую, остаётся таким, как нарисовано, и не двигается.

– О, это я тебя научу! – обрадовалась Девушка-с-портрета. – Это просто. Так это ты нарисовала Ника на рыжем коне в зелёном камзоле?

Кэти засмеялась. А сэр Николас уточнил:

– На вороном.

– А мне кажется – на рыжем будет смотреться гораздо интереснее. Ярко и с зелёным камзолом хорошо сочетается.

– Мы ещё окончательно не решили, – примирительно сказала Кэти и оттащила свою лесенку к следующей картине.

– Кстати, ты уже научилась летать на метле? – спросил сэр Николас.

– Ещё нет. Но Дамблдор пообещал мне, что скоро всё будет в порядке. И, значит, я смогу наконец летать, – и Кэти рассказала про свои изыскания и сегодняшний разговор с Дамблдором.

– Значит, когда у тебя всё будет хорошо, ты перестанешь приходить сюда? – огорчилась Девушка-с-портрета.

– Не думаю, – хмыкнула Кэти. – Вряд ли Снейп оставит меня в покое. А стало быть, и Филч тоже. Ведь коридоров в Хогвартсе много, и картин тоже, – повторила она слова завхоза. – Так что, я вас не оставлю. А даже если и буду примерной ученицей, всё равно буду приходить к вам. Потому что...

Кэти не стала договаривать. Потому что смутно сознавала, что с одноклассниками в последнее время ей что-то стало трудно общаться. Ей показалось, что Марк стал её избегать, и Карл тоже. Что её общество тяготит Ребекку, и она старается не оставаться с Кэти наедине. Как-то она застала Нейла и Тома, шепчущимися о чём-то, а потом ей показалось, что они прячут глаза.

– Поздно уже, – сказал сэр Николас. – Беги скорее, а то опять Филч ругать будет.

Кэти посмотрела на часы и согласно кивнула: и правда – поздно.

В общей гостиной факультета уже никого не было – все разошлись по своим комнатам. Кэти тоже поднялась в спальню, устало плюхнулась в кресло. Ей показалось, что её соседки уже спят, однако из-за полога своей кровати выглянула Алиса, и она совсем не выглядела сонной.

– Что случилось? Зачем тебя вызывал Дамблдор? И вообще в чём дело? – засыпала она Кэти вопросами.

Кэти даже удивилась: обычно казалось, что Алисе всё всё равно, настолько она выглядела спокойной и невозмутимой..

– Тише, поздно же, Ребекка наверное уже спит – разбудишь.

Алиса немного помялась и сказала:

– Ничего, не беспокойся. Ребекка в больничке.

– Что случилось?! – тут же встревожилась Кэти. – Она заболела? Поранилась?

– Нет. Не думаю. Не знаю, – Алиса вылезла из кровати, закуталась в халат и тоже уселась в кресло напротив Кэти. – Кажется, она тебя боится.

– Понятно. Она тоже обо всём догадалась?

Алиса внимательно глядела на Кэти.

– Так значит, что-то случилось?

– Да, наконец-то кое-что случилось, я сейчас всё расскажу. – И Кэти рассказала.

Она начала с самого начала, как она жила с мамой в многоквартирном доме напротив парка, как любила рисовать и читать книжки про Хогвартс.

– А-а-а, про Гарри Поттера? – перебила Алиса. – Мне тоже нравилось.

– Ты тоже читала? – обрадовалась Кэти. – Ты тоже жила с маглами?

– Да, – коротко ответила Алиса.

Кэти продолжила: рассказала про письмо из Хогвартса – настоящее письмо, как она сомневалась – не шутка ли это. Потому что всегда считала книги про Гарри Поттера сказкой и не замечала у себя никаких особенных способностей. И не замечает до сих пор.

Алиса кивнула:

– Да, ты уже говорила, помнишь?

– Помню, конечно. Тем не менее все утверждали, что я волшебница, что в Хогвартс не может попасть обычный ребёнок, магл. И я стала читать всё, что могла найти, про волшебников, у которых родителями были маглы.

Кэти помолчала, собираясь с мыслями, и не стала подробно описывать свои поиски и переживания. Она сразу пересказала разговор с Дамблдором.

– Теперь ты понимаешь, что Ребекке было чего испугаться. Ведь я могла бы случайно или намеренно коснуться её. Или тебя.

– Странно, что ты до сих пор не сделала этого.

Кэти удивилась:

– Чего?

– Неужели ты ни разу никого не толкнула, и тебя не толкали? Не здоровалась, никому ничего не передавала из рук в руки?

Кэти покачала головой.

– Толкали. И передавали. Но я ни разу никого не коснулась. Дамблдор тоже удивился этому. Но так уж случилось, что ничего не случилось и я до сих пор не инициирована.

Алиса удивленно покачала головой.

– И что теперь?

– Дамблдор пообещал, что скоро всё уладится. Он не сказал – как, а я не спросила. Но думаю, он знает, что говорит. Так что не беспокойся: я никого трогать не буду. Жаль, что так получилось. Мне не повезло – никто меня не инициировал нечаянно, ещё до школы. Но теперь, когда я всё знаю, я не хочу, чтобы мне повезло за чей-то счет.

– А я и не беспокоюсь. Я верю, что ты этого не сделаешь. А если это произойдёт случайно, что ж – так тому и быть.

Кэти кивнула. Они немного помолчали.

Выговорившись, Кэти успокоилась и наконец почувствовала, как проголодалась: ведь она сегодня не обедала и почти не ужинала. В животе противно забурчало, и Кэти поморщилась.

– Что? – нахмурилась Алиса.

– Есть хочу, – со смешком ответила Кэти. – В животе урчит.

– Ну, это-то поправимо. У меня печенье есть, – с этими словами Алиса вскочила и вытащила из своего шкафчика большой пакет. – Вот, – протянула его Кэти.

Кэти покачала головой и сказала:

– Положи на стол, не нужно искать ненужных случайностей.

Печенье оказалось очень вкусным, рассыпчатым, с изюмом и цукатами.

– Это тетушка Виджи мне присылает.

Девочки уютно устроились в своих кроватях, жевали печенье, и Алиса наконец рассказала о себе:

– Я совсем не помню родителей: они погибли почти сразу после моего рождения.

Кэти смутилась: она не умела выражать сочувствие, не знала, что нужно говорить человеку, который потерял кого-то из близких, тем более – родителей.

Алиса поколебалась, но больше про родителей ничего говорить не стала. Она продолжила свой рассказ. Сначала её взяли на воспитание какие-то родственники, потом она оказалась в магловском интернате, а перед самым Хогвартсом её нашёл и приютил дальний родственник, который работает в Министерстве Магии.

– Дядя Гилдас и тетя Виджинс. Мистер МакМелт работает в министерстве, в отделе здоровья и защиты от сглазов, – Алиса улыбнулась. – Сейчас он увлечен продвижением проекта зодиакальных амулетов на все случаи жизни. Может, что-нибудь у него и получится. А тетя Виджи обожает печь пирожки и печенье, и вообще домоседка.

– Подожди-ка, – сообразила Кэти. – Так ты тоже ничего не знала про себя и про волшебников, пока мистер и миссис МакМелт не нашли тебя?

– Нет, я с самого начала знала, что я ведьма. Те родственники, которые в конце концов выставили меня в сиротский приют, меня просветили.

– Они маглы?

– Нет, они тоже из наших, правда колдовать не умеют – оба сквибы, представляешь?

– Представляю, почему бы и нет, сквибы ведь, наверное, не очень отличаются от маглов.

– Абсолютно не отличаются. Разве что знают про нас, волшебников...

Кэти вдруг пришло в голову:

– Послушай, а сквибов можно инициировать? Ну, вот как меня, например.

– Но ты ведь не сквиб! Сквиб – это самый обычный магл, только родители у него – волшебники. А ты – наоборот, волшебница, хоть родители у тебя и маглы. Всё наоборот. Так что инициация сквибу не поможет, как и любому маглу.

Очень скоро занятный разговор про сквибов и маглов иссяк, и девочки заснули.

Проснувшись рано утром, Кэти припомнила вчерашние события и приготовилась жить дальше, с новыми знаниями о себе, с новыми надеждами на скорое будущее, а пока, стиснув зубы и спрятав руки в широкие рукава мантии, встретить всё возрастающую неприязнь к себе со стороны одноклассников.

Во время завтрака, когда Кэти подошла к своему месту, она заметила, как отодвинулась Ребекка, а Карл опустил голову, как Нейл дернул за рукав Квентина и заставил его тоже отвернуться. Кэти вспыхнула, но ничего не сказала, а молча взяла тарелку и пересела за самый край стола, подальше от одноклассников.

Так прошла неделя. Ничего не изменилось. Кэти продолжала свои изыскания в библиотеке – больше по привычке, чем по необходимости: она ведь уже выяснила всё, что хотела. И странное дело: пока она не знала, что ищет, информацию приходилось собирать буквально по крупицам. Случалось, что она перелистывала по три-четыре книги, чтобы найти одно-единственное упоминание интересующей её темы. Теперь же, когда она всё, в сущности, знала, сведения о немногочисленных инициациях хлынули потоком. Она только дивилась, как не догадалась обо всём гораздо раньше.

«...и настал тот день и час, как вышла из лесу старуха и протянула руку свою дитю малому женского полу...», – таких эпизодов было очень много, это был самый обычный случай инициации девочки старой колдуньей.

«...не думая о последствиях, молодая ведьма взяла юношу за руку и поклялась в вечной любви», – случалось и такое.

«...взял отрок чашу из рук в руки и испил из неё, и старец вящий, на рамена его опершись, увел и помогу оказал великую в чаромутии тайном» – что-то совсем древнее, в этой книге Кэти почти ничего не поняла.

«...открывал по два-три новых чародея каждый год, за ручку отводя детей к их родителям», – это про мсье Дижоля.

День проходил за днём, а всё оставалось по-прежнему. Одноклассники сторонились, профессор Реддл подчёркнуто её не замечал. Кэти иногда казалось, что МакГонагал и Аллен сочувствуют ей. Но, может быть, только казалось? Потому что профессор трансфигурации была как всегда строга и требовательна, она заставляла Кэти, несмотря ни на что, заучивать все заклинания и работать с палочкой. Так же, как и профессор заклинаний. Спраут и Аллен были фанатично увлечены своими предметами. А поскольку Кэти их занятия посещала исправно и задания выполняла успешно, они и относились к ней благосклонно.

Профессора Бинса больше никто не отвлекал во время занятий, и он совершенно забыл, что есть в его классе такая ученица – Кэтрин Эбдон.

Мадам Хуч освободила Кэти от своих занятий. И правда, что толку сидеть на земле и наблюдать, как твои одноклассники гоняют под облаками?

И Кэти опять упала духом. Раза два она даже поплакала в подушку, укрывшись за пологом. Иногда Кэти посылала открытки маме и дяде Вилли. Содержание их было примерно одним и тем же:

Дорогая мама!

Твою открытку получила. Как у тебя дела? У меня всё хорошо, очень много занятий.

Я здорова.

Передай привет дяде Вилли.

Целую, Кэти.

и

Дорогой дядя Вилли!

Твоё письмо я получила. Как у тебя дела? У меня всё хорошо, очень много уроков. Скучаю.

Передай привет маме и мисс Обрайт.

До встречи, Кэти.

Единственным изменением к лучшему было то, что Снейп оставил её в покое. Нет, штрафные очки по-прежнему сыпались на головы гриффиндорцев, а за отлично приготовленные зелья Кэти ни разу не получила отличной оценки. Однако профессор стал вести себя гораздо сдержаннее. Прошёл слух, что он получил от Дамблдора взбучку за ту злополучную сыворотку. И не за то, что велел приготовить её. Не за то, что испытал её. Даже не за то, что испытал её именно на себе. А за то, что сделал это в одиночку – во время эксперимента Снейпа обязательно должен был подстраховать хотя бы один опытный маг. Смешно: получилось, что Снейп, ратовавший за аккуратность во время занятий, наказывавший за неплотно закрытый пузырёк, – получил выговор за неосторожное обращение с опасными зельями.

Кэти, привычная к одиночеству, по вечерам обычно корпела в библиотеке или бродила по коридору первого этажа, среди знакомых портретов и натюрмортов в отчищенных рамках.

Сегодня она сидела, как обычно, за дальним столиком в углу библиотеки и рассеянно листала огромный, в кожаном переплёте, рукописный фолиант. Это не было занимательным чтением – Кэти взяла «Новейшие исторические факты и комментарии» в надежде найти упоминание о каком-нибудь современном знаменитом волшебнике. Во-первых, это нужно для сочинения по истории магии, а во-вторых... кто-то же должен взять на себя её инициацию.

Кэти перевернула лист, поморщившись, смахнула длинный чёрный волос, разлёгшийся поперек страниц. Но оказалось, это был не волос. Кэти присмотрелась: кто-то размашисто чиркнул чернилами через весь разворот. Безобразие! Кэти не терпела небрежного отношения к книгам, это возмутило её и сейчас. Она осторожно погладила толстый шероховатый пергамент – косая черта никуда, конечно, не исчезла, и Кэти, вздохнув, перелистнула страницу. Чернильный росчерк тянулся и здесь, заканчиваясь какой-то закорючкой в центре страницы. Кэти совсем расстроилась и захлопнула книгу, потом посмотрела на часы: ещё один день подошёл к концу, скоро мадам Пинс примется выгонять засидевшихся в библиотеке зубрил.

Кэти вошла в гостиную, не поднимая головы и привычно спрятав руки в широкие рукава мантии. Она собиралась, не останавливаясь, пройти в спальню, её остановил громкий шёпот:

– Во, смотри, это она!

Кэти посмотрела в сторону шепчущего и обречённо вздохнула: Мери, Биб и Виталина поднимались с дивана ей навстречу.

Они подошли к Кэти почти вплотную и молча разглядывали, как тогда, в поезде. Наконец Виталина спросила:

– Правду про тебя говорят, что ты это... не совсем ведьма?

Кэти поёжилась и спросила в ответ:

– А почему тебя это интересует?

– Не твое дело, раз спрашиваю, значит интересует. Ну?

Кэти пожала плечами и двинулась в сторону двери в спальни, но Биб преградила ей дорогу.

– Когда старшие задают тебе вопрос, нужно отвечать. Вежливо и толково. Понятно?

– Понятно, – ответила Кэти и замолчала.

– Ну?! – прикрикнула Виталина.

– Я не знаю, что обо мне говорят.

– Будто бы и не знаешь?

Кэти опять пожала плечами и переспросила:

– А что про меня говорят?

– Говорят, что ты и не ведьма вовсе, что родилась у маглов, и сама магла. И что палочка тебе совершенно не нужна, потому что волшебства в тебе ничуть.

– А ещё что обо мне говорят? – сдерживая гнев, поинтересовалась Кэти.

– Что ты прячешь руки, чтобы никто тебя не коснулся, потому что боишься волшебства, – вступила Мери.

– Я не понимаю, зачем в Хогвартсе держать таких... бестолочей, – потихоньку закипала Виталина. – Профессор Реддл говорит, что будь его воля, давно сидела бы дома, с родителями-маглами. А здесь – только место занимаешь...

– Да что с ней ещё разговаривать. Нужно взять, и... – Биб вытащила свою палочку и подступила ещё ближе.

Кэти попятилась и упёрлась спиной в стену. Она затравленно оглянулась. Несколько человек, находящиеся в гостиной, подняли головы и прислушивались к ссоре. Кэти заметила побледневшее лицо Тома, обратила внимание на Карла, который, втиснувшись в кресло, напряжённо следил за стычкой.

Кэти выпрямилась, опустила руки, выпростав их из рукавов, и спросила:

– А профессор Реддл не говорил, что если я дотронусь до тебя, ты потеряешь свою волшебную силу?

Биб замерла в нерешительности.

– Да ну, сочиняешь, – пробурчала она.

– Хочешь попробовать? – Кэти протянула ей руку.

Биб отпрыгнула.

– Так значит, это правда?! – возликовала Мери. – Это правда? Ты магла? Неинициированная магла?!

Кэти молча смотрела на неё.

– Девочки, да ничего она нам не сделает! Она же действительно ничего не может! Да у неё и прав здесь никаких нет! Пусть только попробует! Да профессор Реддл...

– Хочешь попробовать? – повторила Кэти и решительно двинулась прямо на Мери. – Пока профессора Реддла здесь нет.

Мери, помедлив, всё-таки отступила, а Кэти, не глядя на неё, прошла мимо и скрылась за дверью.

Оставив за спиной гомонящую гостиную, Кэти захлопнула дверь и ворвалась в спальню. Она кинулась ничком на кровать, хотела заплакать, но слёз не было. Она полежала так несколько минут, потом поднялась и обнаружила за столом Алису, сидящую над раскрытым учебником.

– Что, всё так плохо?

– Теперь вся школа будет знать, что я магла, да ещё опасная! Не студентка – чудовище какое-то. Впору учебник про меня написать, по защите от тёмных сил.

Алиса закрыла книгу и рассудительно сказала:

– Во-первых, ты не магла. Мы это уже обсуждали, и ты сама говорила, что все вокруг твердят, что ты самая настоящая колдунья. Во-вторых, что значит – опасная?

– Связываться со мной опасно – вот что это значит!

– Ну, пусть не связываются. Если разозлить хомячка, то он тоже может укусить. Однако в учебниках по защите про хомячков нет ни слова.

Кэти хмыкнула. Она представила себе урок под руководством профессора Реддла по защите от хомячков. Жаль, что у неё не было сил смеяться – но это было бы забавно.

– А в-третьих, при чём тут тёмные силы? – Алиса убрала свои вещи и стала укладываться. – Так что прекрати истерику и ложись спать.

Кэти послушалась и тоже легла в постель. Однако сна не было. Она снова и снова мысленно прокручивала сцену в гостиной с тремя девчонками-третьекурсницами, которые взъелись на неё ещё с поезда. И чего им нужно? А скорее всего, ничего – просто такие люди, просто обожают поиздеваться над кем-нибудь, всё равно, над кем – особенно если сдачи дать не может. Так что, если Кэти сумеет дать отпор, даже и без волшебной пока палочки, то отстанут.

Потом Кэти вспомнила про сыворотку злости. Вот уж на кого эта сыворотка не окажет никакого заметного воздействия, – на эту неразлучную троицу, Мери, Биб, Виталину. Ха! Интересно, кто кого швырял бы об стенку – Биб Снейпа или наоборот?

А потом Кэти пожалела: жаль, что нет такой сыворотки, от которой человек, наоборот, станет добрее. Попыталась представить себе доброго Снейпа – не получилось. Доброго Реддла – тоже. Она опять вспомнила их первую встречу в Косом переулке, как этот незнакомый ещё волшебник уже тогда был ей неприятен. Интересно, представлял ли он, что вскоре она будет студенткой его факультета? Вряд ли – иначе так не улыбался бы.

Кэти уже засыпала, когда в полудрёме ей вдруг пришло в голову: сыворотка для инициации! Вот бы... А может быть... Неужели никто не придумал такое зелье? А может, кто-нибудь всё же придумал... Надо поискать... в библиотеке...

Едва проснувшись, Кэти побежала в библиотеку. Было очень рано, так рано, что ещё не пришла мадам Пинс. Но дверь в библиотеку оказалась открытой. Кэти почему-то этому не удивилась, а восприняла как должное: ведь ей очень нужно попасть сюда, поэтому совершенно правильно, что дверь открыта, а мадам Пинс нет – никто не помешает пробраться в Особую секцию. Ведь именно здесь лежит книга, в которой всё написано про инициирующее зелье. Вот он, увесистый тёмно-синий том, на котором золотыми буквами поблёскивает название: «Это здесь». Кэти с волнением открывает книгу, листает и опять совершенно не удивляется, обнаружив между страницами небольшой пузырёк с зельем чёрного цвета. Она срывает крышку, подносит зелье ко рту и вдруг... с ужасом понимает, что это сыворотка злости! В панике Кэти отбрасывает пузырёк, смотрит на пузырящееся зелье, вздрагивает от омерзения... и просыпается.

Кэти села в постели. Сердце бешено колотилось, она чувствовала себя так, будто сейчас всё это произошло на самом деле. Как это всегда бывает спросонок, все только что пережитые во сне события казались совершенно нормальными: и то, что библиотека оставалась открытой, без присмотра, и то, что вот так сразу нашлась нужная книга, а в книге – зелье. Жаль, что не то зелье, что нужно. Почувствовать бы себя волшебницей – хотя бы во сне.

Уже утром Кэти ещё раз обдумала всё, что ей пришло в голову накануне. Поискать сведения об инициирующем зелье в библиотеке – это совершенно здравая мысль. А то, что ей приснилось, было лишь фантастическим продолжением этой идеи.

За завтраком Кэти, как обычно, села в стороне от одноклассников. Не глядя по сторонам, она жевала тосты и очень удивилась, когда краем глаза заметила чьё-то приближение. Она подняла голову: Карл, стиснув зубы, покраснев, подошёл, сел рядом и тут же уткнулся в свою тарелку. Кэти ошарашено глядела на него, хотела о чём-то спросить, но тут встретилась глазами с Томом, напряжённо наблюдающим за ней. Он тут же встал, подошёл поближе и хриплым от волнения голосом спросил:

– Кэти, ты не могла бы помочь мне по... по астрологии? – Это прозвучало так, будто он отчаянно пытался придумать, по какому же предмету он нуждается в помощи.

Во время лекции по истории магии из-за соседней парты к Кэти нагнулась Ребекка и, глядя на неё исподлобья, попросила перочинный ножик. Кэти молча вытащила из сумки ножик и положила на парту перед Ребеккой, уже не удивляясь. Она поняла, что одноклассники, напуганные было её необычным состоянием, опасным для них, теперь осознали, что она не собирается воспользоваться своими возможностями, вернее их отсутствием, и не представляет для них угрозы. И теперь они, ужасно стесняясь своего страха, своего предательства, как бы просят прощения. И Кэти поняла, что говорить ничего и не нужно: достаточно поступков.

Кэти приободрилась и, дождавшись большой перемены, помчалась в библиотеку. Не раздумывая, она сразу подошла к мадам Пинс и спросила, есть в библиотеке книга, в которой собраны рецепты всех-всех зелий, которые когда-либо были изобретены.

– Всех-всех зелий? – растерянно переспросила мадам Пинс. – Ты ведь учишься ещё на первом курсе, зачем тебе все-все зелья?

– Все-все мне не нужны, я хочу найти одно, но я не знаю, как оно называется. Не знаю даже, существует ли оно вообще. Поэтому мне и нужна книга, где собраны все-все...

– Понятно. Нет, такой книги не существует. Ты представляешь себе, сколько всего придумано разных отваров, настоек...

– ...наливок, вытяжек, – упавшим голосом продолжила Кэти.

– Да. Но у нас есть справочник. Очень редкое издание. В нём действительно собраны все-все зелья. Правда...

– Он в Особой секции? – огорчённо спросила Кэти.

– Нет, он лежит во-он там, видишь – у окна?

Кэти вытянула шею и посмотрела, куда показывала мадам Пинс. На полу у окна лежала огромная книга. Кэти видела её и раньше, но принимала её за предмет мебели. Книга была размером с небольшой диванчик.

– Так вот. Сомневаюсь, что этот справочник тебе поможет, – с этими словами мадам Пинс вышла из-за конторки и подошла к громадине, поднатужившись, откинула тяжёлую крышку, и Кэти увидела титульный лист.

Она смотрела на вроде бы знакомые буквы, мастерски выписанные, с завитушками и росчерками, и не понимала ничегошеньки.

– Это латынь, – пояснила мадам Пинс. – Справочник составлен трудами многих учёных на протяжении веков, сюда занесены все существующие зелья. Причём занесены не по алфавиту, не по разделам, даже не в хронологической последовательности. Их вписывали сюда в том порядке, как тот или иной учёный припоминал то или иное зелье. Я знаю наверняка, что некоторые зелья упомянуты здесь несколько раз.

– А некоторые – не упомянуты вообще?

– Н-нет, я уверена, что здесь есть всё. Но только перечень, никаких рецептов. Хотя иногда, для особо трудных или редких зелий есть ссылки, где можно найти их описание.

Кэти подавленно молчала, потом всё же спросила:

– Можно мне почитать эту... книжку?

– Почитать? – усмехнулась мадам Пинс. – Отчего же, можно. Только, извини уж, вынести её из библиотеки я тебе не разрешу.

Кэти хмыкнула.

– Да, если тебе потребуется, ты ведь знаешь, где найти латинский словарь?

Первым делом Кэти перевела название: «Превосходное собрание всех известных и малоизвестных снадобий, изготавливаемых путём измельчения, нагревания, кипячения, возгонки, растворения, выпаривания, сублимации, перемешивания, а также волшебного воздействия на различные части растений, грибов, лишайников, мхов, гадов, рыб, зверей, монстров, птиц, минералов и жидкостей». На это ушло два дня.

К концу недели голова гудела от infusum, solutio и extractum.

Дело продвигалось очень медленно и осложнялось тем, что нужно было ещё и посещать занятия; домашние задания Кэти давно забросила. Также не прибавляло уверенности и то, что она не знала точного названия того, что ищет. Это было гораздо сложнее, чем найти иголку в стоге сена: увидев иголку, она по крайней мере сразу поняла бы, что это иголка.

Мадам Пинс, видя её мучения, как-то посоветовала обратиться за советом к профессору Снейпу:

– Он хороший зельевар, наверняка знает то, что тебе нужно.

Спрашивать у Снейпа Кэти отказалась наотрез. Она даже к Дамблдору больше не обращалась. Он же велел ей набраться терпения и подождать – вот она и ждёт... как умеет.

– А то такими темпами ты состаришься над этой книгой.

Мадам Пинс была права: сравнивая страницы, которые она уже проштудировала, с теми, что остались, Кэти приходила в отчаяние.

Матч между Гриффиндором и Ровенкло дважды переносился. В первый раз – из-за того, что половина команды Ровенкло слегла. Ничего не поделаешь – последствия одного неудачного эксперимента во время тренировки. Во второй раз игра был отменена по причине совершенно нелётной погоды. Хотя в квиддич играли и под проливным дождем, и в полный туман, но в тот день бушевал настоящий ураган. Мадам Хуч, осмелившуюся подняться в воздух, тут же закрутило и понесло к Запретному лесу. Вернувшись в школу, насквозь промокшая, вся в синяках и ссадинах, с обломками метлы в руках, мадам Хуч признала, что сегодня играть в квиддич было бы затруднительно.

И вот, накануне последнего воскресенья ноября, стало известно, что матч наконец состоится.

Как обычно утром перед игрой настроение у всех было приподнятое. Сразу после завтрака вся школа рванула на стадион: кто спешил занять местечко поудобнее, а кто – в раздевалку, готовиться к игре.

Между Кэти и её соседками по комнате ещё вчера вечером произошёл разговор. Кэти категорически отказалась идти на стадион, объясняя это тем, что для неё будет неразумно находиться на стадионе, в неизбежной толчее.

Алиса и Ребекка убеждали её, что она будет в тёплых перчатках и плаще с капюшоном, даже если случайно наткнется на кого-нибудь – ничего не случится. Ребекка привела ещё один совершенно убийственный аргумент:

– Да вся школа уже знает, что тебя лучше не трогать. Вот увидишь: мы втроём будем сидеть с комфортом на отдельной трибуне, никто и близко не осмелится подойти!

– Я устала. Я не хочу, чтобы от меня шарахались, как от прокажённой. Я не пойду.

Кэти была непреклонна в своём решении, и девчонки в конце концов признали, что, наверное, это действительно разумно. Алиса предложила Кэти одолжить у Марка бинокль, подняться на самую высокую башню и наблюдать за игрой оттуда. А Ребекка мужественно вызвалась остаться с ней.

Кэти отказалась от такой жертвы, а что касается башни, ей эта идея понравилась. Она получила разрешение профессора Аллена подняться на астрологическую площадку и воспользоваться телескопом.

Теперь Кэти стояла у высокого окна в зале на третьем этаже и с грустью наблюдала за потоком оживлённых школьников, одетых в цвета факультетов – героев дня. Над синими и красными шляпами развевались знамёна с изображениями львов и орлов, гудели трубы, ухали барабаны. Кэти поднялась на смотровую площадку, настроила свой телескоп и стала ждать начала матча. Шум стадиона отсюда был едва слышен, магически усиленный голос комментатора что-то бубнил, но разобрать слова было невозможно. Изучив через телескоп выражения лиц игроков, Кэти откинулась на спинку стула и поплотнее закуталась в плащ. Следить за ходом игры можно было по рёву болельщиков. Как только раздавался дружный вопль и над трибунами облаком возносились знамена, плакаты, а также снопы искр и клубы дыма, – по их цвету Кэти сразу определяла, какая из команд прибавила в счёте.

Иногда Кэти приникала к окуляру, чтобы посмотреть на баталию вблизи. И тогда она, как правило, следила за ловцами.

Мэри была великолепна. Не раз её мастерски выполненная фигура высшего пилотажа на метле вызывала овации. В этом случае над стадионом реяли как красные, так и синие знамена, а искры и клубы дыма были всех цветов радуги.

За игрой даже издали было интересно наблюдать. Но у Кэти оставалось чувство, что она подсматривает за чужим праздником, сама в нём не участвуя.

К сожалению, снитча в телескоп Кэти так и не смогла рассмотреть. Поэтому момент его поимки она не заметила. Об окончании игры она узнала по более долгому реву болельщиков, а по преобладанию красного цвета над всеми остальными – догадалась о победе Гриффиндора. Она тоже порадовалась за свой факультет, а потом не торопясь убрала телескоп и спустилась по винтовой лестнице. После недолгого размышления Кэти отправилась в библиотеку. С тоской поглядев на «Превосходное собрание», она развернулась и вышла. Надоело! Сегодня воскресенье, и Кэти решила устроить себе выходной: написать наконец сочинение о превращениях твёрдых тел и поучить заклинания преобразований предметов, а то профессор МакГонагал и так недовольна, а скоро окончательно запишет её в бездельники и разгильдяи.

Выйдя на лестницу, Кэти услышала внизу голоса. Она хотела уйти, не привлекая внимания, а то получилось бы неудобно: все, радостные, возвращаются после матча, а она с угрюмым видом спускается им навстречу. Но не успела: гурьба школьников уже высыпала на площадку, и Кэти оказалась на виду. Теперь развернуться и уйти было бы вдвойне неудобно, поэтому она остановилась, чтобы пропустить поднимающихся наверх, а потом спуститься самой.

Среди ликующих гриффиндорцев и оживлённых студентов других факультетов Кэти заметила игроков обеих сборных. Была здесь и Мери, в окружении почитателей. Увидев Кэти, она остановилась.

– А, смотрите: вот и наша факультетская магла!

Подружки Мери захихикали. Кэти привычно спрятала руки в рукава.

– Здорово, правда? У других факультетов – только привидения. А у нас ещё и магла! Эй, магла!

Кэти собиралась, как ни в чем ни бывало, поздравить Мэри с победой в матче. Но после этих слов... О каких поздравлениях может идти речь? Кэти всё так же молча повернулась и хотела скрыться в привычной тишине библиотеки. Однако ей не дали сделать этого. Мери одном махом взлетела по лестнице, будто всё ещё летела на метле, – так ловко и быстро у неё получилось. Вслед за ней подтянулись и остальные. Кэти увидела жадное любопытство на их лицах. Кое-кто с легким презрением улыбался. Кто-то брезгливо поморщился. Кэти заметила Квентина, растерянно переводящего взгляд с Мери на Кэти и обратно, Марка Дейла, со смущённым выражением лица. Нейл чуть не плакал – казалось, это обижают его.

– Почему ты не отвечаешь, магла? – Мери встала прямо перед Кэти, преградив ей дорогу.

– Чего ты от меня хочешь? – негромко спросила Кэти.

– Я? Да на что ты мне сдалась?! Ты...

Кэти кивнула, обошла Мери и направилась к спасительной двери. Сзади кто-то засмеялся. Мери, рассвирепев, опять рванулась наперерез. Ей не очень легко было соперничать с Кэти, потому что дотрагиваться до «презренной маглы» она всё же опасалась. Но зато Мери, в отличие от Кэти, могла воспользоваться палочкой, и она ею воспользовалась. Кэти, почувствовав, что пол уходит из-под ног, попыталась отпрыгнуть и, не устояв, упала и покатилась прямо к Мери. Та отпрянула в сторону и опять направила палочку на Кэти.

Из толпы школьников раздались свист и улюлюканье. Однако Кэти услышала и крики в свою защиту: немногочисленные, но громкие и возмущённые. Это придало ей сил, не дожидаясь следующего нападения своей обидчицы, Кэти вскочила и выхватила у неё палочку, отбросила в сторону и, растопырив пальцы, вытянула руки к лицу Мери. Та шарахнулась, чуть не упав, крики и свист оборвались в тот же миг, а Кэти оказалась лицом к лицу с профессором Реддлом.

Таким обозлённым она его ещё не видела. Снейп под действием сыворотки злости, по сравнению с разъярённым Реддлом показался бы милейшим человеком. Кстати, Снейп тоже был здесь. Позже Кэти вспоминала: он вынимал из петлицы красный бантик. Кто бы мог подумать: оказывается, декан Слизерина болел за Гриффиндор.

Но сейчас Кэти было не до предпочтений Снейпа: её собственный декан, казалось, собирается прикончить её. И если бы осмелился прикоснуться к ней, наверное, задушил бы голыми руками. Он ничего не говорил, только глотал ртом воздух и хрипел.

– Спокойнее, профессор Реддл. – В полной тишине негромкий голос Снейпа показался оглушительным.

Реддл с шумом выпустил воздух сквозь зубы и, едва сдерживаясь, процедил:

– Пошла вон, в свою комнату. И чтоб не видно и не слышно...

– В свою комнату? – с деланным испугом воскликнула Виталина. – Она же опять на кого-нибудь нападет! Это ведь уже не в первый раз!

– Неправда! – не выдержал Марк. – Мери первая начала!

Мери не ответила. Она стояла в сторонке, всем своим видом изображая скромного героя, подвергшегося нападению страшного монстра, а теперь безропотно выслушивающего несправедливые обвинения.

– Молчать! – не оборачиваясь, рявкнул Реддл.

– Но это так. И в прошлый раз она сама начала приставать к Кэти, а Кэти только...

– Молчать, я сказал! – Потом жестом велел всем разойтись, а Кэти приказал следовать за ним.

Кэти, идя знакомой уже дорогой за Реддлом, оглянулась: Мери с приятельницами самодовольно ухмылялись ей вслед.

В учительской Реддл орал на Кэти, пока не охрип окончательно. Рухнув потом в кресло, он обхватил руками голову и начал причитать:

– Ну за что мне такое наказание? У Снейпа факультет как факультет – всё чинно-благородно, никаких сюрпризов. Здесь же – вечно проблемы! Вот теперь неинициированная магла! Не было печали! – Реддл вдруг вскочил и рванул к выходу, бросив на ходу: – Сиди здесь! – и вылетел из учительской.

Кэти присела на краешек кресла, тоже обхватив голову, как это делал Реддл. Ждать пришлось долго. Наконец Реддл вернулся вместе с МакГонагал.

Кэти встала. МакГонагал подошла и внимательно на неё посмотрела

– Мисс Эбдон, это правда, что вы напали на студентку?

– Нет. Я не нападала. Я...

– Хорошо. Вы пообещали профессору Дамблдору, что не станете злоупотреблять своим необычным положением и искать случайной или намеренной инициации. Мы не будем отсылать вас из Хогвартса, а тем более – исключать, – глянув на Реддла, подчеркнула МакГонагал. – Однако постарайтесь избегать ненужного общения. Лучше, если вы не будете появляться среди других учеников без необходимости.

Кэти опустила голову.

– Идите к себе, – смягчившись, сказала МакГонагал.

– А когда вернётся профессор Дамблдор? – осмелилась спросить Кэти.

МакГонагал нахмурилась:

– Скоро. Уже скоро. Нам всем осталось ждать совсем немного.

Кэти послушно выполняла распоряжение МакГонагал. Из своей комнаты она выходила только на занятия и в Большой Зал: пораньше на завтрак и попозже на ужин. Обед она, как правило, пропускала – Алиса приносила ей бутерброды. В библиотеку Кэти осмелилась выбраться только раз – поздно вечером, перед самым закрытием.

Она стояла над «Превосходным собранием» и размышляла: даже если зелье инициации существует на самом деле, и если оно есть в этом справочнике, где, по утверждению мадам Пинс, есть всё, – найти его Кэти не удастся. По крайней мере, в ближайшие семь лет. Так что остаётся только верить Дамблдору, надеяться, что он знает, что делает, и ждать. И терпеть. Её немного утешало участие одноклассников. После того первого столкновения с Мери Трэй в общей гостиной Гриффиндора, они дружно её поддержали. Они все выступили в её защиту перед профессором Реддлом. Когда, оставив Кэти в учительской, он прибежал к МакГонагал, то застал в её кабинете всех первокурсников Гриффиндора и ещё кое-кого с других факультетов. Тех, кто присутствовал при схватке у дверей библиотеки и желал торжества справедливости.

Кэти вспомнила возмущённые крики Квентина, разъярённую Ребекку, Марка, который никак не мог успокоиться при мысли, что его кумир, блестящий ловец сборной факультета, оказалась всего лишь вздорной девчонкой, подлой и трусливой.

Эти воспоминания вызвали у Кэти грустную улыбку. Она погладила громадную книгу, которая, к сожалению, не смогла ей помочь. В библиотеку кто-то вошёл. Кэти выглянула из-за стеллажей: МакГонагал. Кэти не успела вздохнуть с облегчением, потому что, придержав дверь, вошёл Снейп. МакГонагал обернулась к своему спутнику и продолжила спор, начатый, по-видимому, ещё в коридоре:

– Не понимаю, почему эта книга находится в Особой секции, – удивлялась она.

– А вы представляете, что наши ученички устроили бы, попади она к ним в руки?

– Как что – фейерверк и устроили бы.

Снейп иронически рассмеялся.

– Вы так думаете? А я не такого высокого мнения о способностях наших студентов. Среди первокурсников, например, толковых зельеваров – раз-два, и обчёлся. Да и то...

– Вы слишком строги. Ну, что вы хотите от первокурсников – они же совсем малыши...

– А вы слишком снисходительны.

Кэти про себя удивилась – вряд ли кто-то ещё считал профессора МакГонагал снисходительной.

– Вы не были столь щепетильны, когда учили их готовить сыворотку злости.

Снейп хмыкнул, но ничего не ответил.

– Вы же чуть не убили студентку.

– Но не убил же.

– И всё же, зачем? Зачем вы первокурсникам показали такое опасное зелье?

– Потому что оно опасное. И довольно просто в приготовлении. Я хотел, чтобы они с самого начала понимали, чем это грозит. Так что очень удачно получилось, и теперь я уверен: никто из них больше готовить, а тем более применять, это зелье не будет.

Кэти невольно согласилась со Снейпом.

Между тем, мадам Пинс, вместе с МакГонагал, направилась в Особую секцию. Ожидая их, Снейп двинулся между полками к стеллажам с книгами, посвящённым зельеваренью, прямо к Кэти. Увидев её, он остановился как вкопанный.

Кэти шёпотом поздоровалась.

Снейп перевел взгляд на «Превосходное собрание», на которое она всё ещё опиралась, потом обратно на Кэти и сказал:

– Вам же было сказано без необходимости не появляться в людных местах.

Кэти оглянулась: кроме неё и самого Снейпа в библиотеке никого не было, – и ответила, все ещё шёпотом:

– Я так и делаю.

Снейп опять посмотрел на гигантскую книгу, покачал головой и с лёгкой усмешкой сказал:

– Идите-ка в свою комнату. Здесь вам делать нечего.

Кэти поторопилась вон, удивляясь и радуясь, что обошлось без штрафных очков.

Сидение взаперти в некотором смысле пошло Кэти на пользу. Ведь, увлекшись поисками сначала сведений об инициации, потом гипотетического зелья, она забросила домашние задания. Теперь же Кэти дописала сочинение по истории магии, закончила большую работу про астрологические аспекты селенографии, вызубрила все формулы трансфигурации и заклинания перемещений. Объясняя Квентину теорию преобразования полей, она наконец разобралась в ней сама. Для профессора Спраут Кэти очень красиво оформила здоровенную таблицу произрастающих в Англии растений, применяемых волшебниками. А для профессора Граббли-Планк написала целую монографию, посвящённую сниджетам. С картинками.

Для сочинения про греческих химер Кэти и Алисе пришлось покопаться в библиотеке. Уже возвращаясь со стопками книг к столу мадам Пинс, Кэти бросила случайный взгляд на громадину, всё так же лежащую на полу около окна. Она кивнула на неё и сказала Алисе:

– Вон видишь, книжка лежит. Так мне и не удалось найти нужное зелье.

– Где книжка? – не поняла Алиса.

– Да вот же, – Кэти подошла к огромному справочнику. – Видишь теперь?

– Ничего себе! И ты собиралась прочитать её? – засмеялась Алиса. – Ладно, пошли, теперь нам нужно прочитать вот эту гору.

Алиса двинулась вперед, но почувствовав, что Кэти остановилась, оглянулась:

– Что случилось?

– Иди. Я сейчас, – пробормотала Кэти. Положив на стол свой стопку, она наклонилась над «Превосходным собранием». Она заметила, что из книги что-то торчит – какая-то бумажка. Кэти присела и потянула за уголок. Но за крошечный кончик невозможно было ухватиться. К тому же Кэти подумала: а вдруг это закладка? И как это она раньше её не заметила? Да нет, если эта закладка была тут в то время, когда Кэти искала своё зелье, незамеченной она бы не осталась – это точно. Значит, кто-то положил её между страницами совсем недавно, несколько дней назад, не раньше.

Кэти открыла книгу и стала переворачивать страницы, торопясь добраться до закладки, которая высовывалась между листами примерно в середине, даже ближе к концу рукописи. Совсем запыхавшись, Кэти наконец откинула очередную страницу и взяла в руки листочек желтоватого пергамента. Повертела его в руках, осмотрела со всех сторон – никаких пометок, ничего не написано и не нарисовано. Она наклонилась над раскрытой книгой и стала, водя пальцем по строчкам, разбирать латинские слова. Продираясь через многочисленные extractum, purus и solutio, Кэти снова выискивала упоминание о зелье инициации. Надежда возродилась опять – почему-то Кэти казалось, что не зря тут был заложен кусочек пергамента. Ей же так нужно это зелье. А раз нужно очень-очень, оно просто обязано найтись. Так говорил сэр Николас, и так должно быть. А иначе – неужели зря она, Кэти, провела столько времени над этим мудрёным справочником, ломала голову над латинскими сокращениями и корпела над расшифровкой названий самых невообразимых зелий?!

Алиса, заждавшись подругу, вернулась. Её глазам предстала такая картина: Кэти ползала на четвереньках по громадному книжному листу и что-то бормотала себе под нос.

– Кэти! – осторожно позвала Алиса. – Кэти, что ты делаешь?

– Иди, я ещё не скоро, – не отрываясь от страницы, сказала Кэти. И тут же замерла, как зачарованная вперившись в какие-то каракули.

Алиса подошла поближе.

– Что? – шёпотом спросила она.

– Вот оно, – Кэти, не отрывая пальца от страницы, подняла на Алису глаза, испуганные и счастливые. – Я его нашла. Зелье, инициирующее магические способности.

– Где? – Алиса тоже нагнулась над книгой. – Абракадабра какая-то...

– Вот, видишь: magus facultas – это значит магические способности. И здесь – incitamentum. Это оно. – Кэти схватила кусок пергамента, уже не заботясь о том, что это чья-то закладка, достала перо и стала списывать комментарий к найденному зелью.

Наконец она слезла с книги и прочитала:

Зелье, якобы инициирующее магические способности. Употр. оч. редко. Высш. ст. сложн. Сведен. не достоверны. Описан Вел. Магистром Фулканедо в «Трактате о зельях чрезвычайных, изготовляемых тем не менее без применения алхимических процессов».

– Ну-у, это вдохновляет, – протянула Алиса. – Что без алхимических процессов. Правда?

Кэти кивнула и, как сомнамбула, пошла к стеллажу с каталогом.

– А не проще сразу спросить у мадам Пинс? Она-то наверняка знает, есть эта книга в библиотеке или нет, – предложила Алиса.

Кэти сообразила, что это действительно и проще, и быстрее. Она подошла к конторке и по своей записке, запинаясь, прочла название, а потом с надеждой посмотрела на мадам Пинс.

– Фулканедо? – задумчиво переспросила та. – Да, это один из великих адептов алхимии, у нас есть несколько его рукописей. Но трактат о зельях... Нет, такой книги в библиотеке нет.

Взглянув на расстроенное лицо Кэти, мадам Пинс сказала:

– Спроси у профессора Дамблдора – у него неплохая алхимическая библиотека. Впрочем, «Трактат о зельях»... Можно? – мадам Пинс взяла у Кэти клочок пергамента с названием книги. – Знаешь, скорее, это может быть у профессора Снейпа.

Кэти вышла расстроенная.

– Обратиться к Снейпу? Ни за что! – ныла она. – Да лучше...

– Что лучше? Вернуться домой, в Лондон, в магловскую школу?

Кэти замолчала.

Алиса всю дорогу убеждала ее:

– Смотри: ты же почти добилась своего! Так что, бросишь теперь, только потому, что тебе не хочется обращаться к Снейпу?! Вспомни: сначала ты переживала, что у тебя ничего не получается и сомневалась, волшебница ли ты! Помнишь? Потом ты убедилась, что ты действительно волшебница, самая настоящая, да ещё такая необыкновенная – первая в роду! Помнишь?! Ты придумала, что должно существовать такое зелье, которое тебе поможет, и оно действительно существует! Ты и в этом убедилась! Теперь осталось за малым – попросить у профессора книгу. Не у кого-нибудь, а у твоего собственного преподавателя!

– У Снейпа... – простонала Кэти.

– Ну что ж, значит, у Снейпа! Если тебе так уж страшно...

Кэти протестующее заверещала.

– Ах, не страшно? А что? Неприятно? – добивалась Алиса. – Ну тогда зажмурь глаза, сожми кулаки, вспомни про Мери Трэй – и вперед!

Кэти вспомнила про Мери Трэй, и ей сразу же легче стало представить, как она подходит к Снейпу с какой-либо просьбой.

– Но сначала я всё же спрошу у Дамблдора. Вдруг, эта книга есть у него.

– Ладно, – согласилась Алиса. – Но пообещай, что если у Дамблдора книги не окажется, ты спросишь у Снейпа!

– Хорошо. Если у Дамблдора этого трактата нет, я спрошу у Снейпа, – послушно повторила Кэти.

К сожалению, лекции по алхимии у первого курса проходили раз в две недели, и сейчас Дамблдор, как это частенько бывало, в Хогвартсе отсутствовал. А потом оказалось, что ему придётся задержаться из-за нелётной погоды над Атлантикой, и очередное занятие по алхимии заменили теорией магии.

– Ну что, будешь ждать ещё целую неделю? А если Дамблдор и к следующему занятию не вернётся? – Алиса всё подталкивала Кэти к решительному шагу.

На очередном занятии по зельеваренью Снейп объявил, что, на его взгляд, они готовы подняться на следующий уровень мастерства в приготовлении зелий. Не уточняя, в чём заключается этот новый уровень, Снейп записал на доске задание: зелье, помогающее при бессоннице.

– Подготовьте нужные ингредиенты, последовательность действий я буду объяснять по ходу занятия.

Кэти постаралась сосредоточиться на работе и гнала от себя мысли, что после урока придётся подойти к Снейпу и попросить книгу.

К удивлению первокурсников, приготовление зелья оказалось несложным: все компоненты измельчались в ступке, потом всё нужно было перемешать, добавить двенадцать капель настойки элеутерококка и медленно довести до кипения.

Когда помещение наполнилось густым ароматным паром из котлов, Снейп скомандовал:

– А теперь примените к полученной жидкости заклинание заморозки.

Кэти не сразу осознала услышанное. Только увидев, как её сосед справа, Гестис МакМалус, делает пассы волшебной палочкой, услышав позвякивание кусочков льда вокруг, Кэти поняла, что происходит. На этот раз у неё ничего не получится и на зельеваренье.

Сзади послышались удивленные и иронические восклицания студентов, разъярённое рычание Снейпа и причитания Квентина – у того, как обычно, всё получилось наоборот: вместо того, чтобы заморозить содержимое котелка, он расплавил сам котелок.

Кэти потерянно смотрела на клубы пара, струящиеся из её котла. Она перехватила насмешливый взгляд Гестиса и почувствовала, как краска заливает лицо.

Вдруг справа мелькнула чья-то рука с волшебной палочкой, и голос Вирджинии Аксиден прошептал:

Стриктум айс...

Зелье Кэти тотчас превратилось в кусок льда, и пар инеем осел на края котла. Кэти обернулась: Вирджиния, как ни в чём не бывало, откалывала льдинки в своем котелке.

– Спасибо, – прошептала Кэти. Вирджиния, не поднимая головы, пожала плечами и кивнула.

Предстоял самый утомительный этап работы над зельем: лёд следовало измельчить, истолочь в ступке, добавить кленовый сок и опять нагреть.

Кэти уже расколола ледяную глыбу на мелкие кусочки, когда над ней нависла зловещая тень.

– Можете не продолжать, мисс Эбдон – работу я вам не зачту, – Снейп сказал это очень тихо.

– Почему? – спросила Кэти так же тихо.

Снейп не ответил. Кэти подняла голову: он смотрел на неё с каким-то странным выражением. Обычно лицо его выражало или неприязнь, доходящую до злобы, или презрительную насмешку. Теперь же, кроме этих двух чувств, промелькнуло удивление и... сожаление? – показалось Кэти.

– Почему? – повторила она. – Да, я не могу пока ничего заколдовать, я это знаю. Все это знают! И вы это тоже прекрасно знаете.

– Вот именно, я это прекрасно знаю. И потому, – Снейп взмахнул палочкой, и в котелке Кэти не осталась и следа приготовляемого зелья. – Минус пять баллов. А теперь вы мне скажете, кто вам помог.

Кэти покачала головой.

– Нет? Благородство Гриффиндора, как в старые добрые времена? Значит, вычтем ещё пять баллов, – Снейп, усмехнувшись, отвернулся было.

– А что, благородство наказуемо? Как это по-слизерински...

– И дерзость в лучших традициях Гриффиндора... – И Снейп перешёл к следующему ученику.

Всё оставшееся до окончания занятия время Кэти наблюдала, как её однокурсники доделывают свои зелья, разливают их по флаконам и приклеивают на них бирки со своими именами. Снейп сновал по классу, как обычно отпуская едкие замечания и комментируя действия студентов. Мимо Кэти он проходил, как мимо пустого места. А она наконец набралась решимости и сразу после урока подошла к профессору.

Снейп оставил для уборки в классе Нейла, и теперь давал ему указания. Потом, делая вид, что не замечает Кэти, стоящую прямо перед ним, он сел и углубился в чтение толстого журнала в яркой обложке.

– Сэр... – нерешительно начала Кэти.

Снейп поднял голову.

Кэти откашлялась и начала снова:

– Сэр...

– Вы хотите помочь своему товарищу убрать помещение? Я не возражаю. Мистер Пул, покажите мисс Эбдон, что нужно делать, – и Снейп опять склонился над журналом.

Кэти с Нейлом быстро управились с уборкой, и Кэти, шёпотом отослав Нейла к Алисе, поджидающей у двери, опять подошла к Снейпу.

Вспомнив наставления приятельницы, она стиснула кулаки, зажмурилась и выпалила:

– Профессор Снейп, мадам Пинс сказала, что у вас есть «Трактат о зельях» мастера Фулканедо. Не могли бы вы дать мне почитать эту книгу?

– Нет.

Кэти осмелилась открыть глаза. Снейп, уткнувшись в пергамент, что-то писал.

– Почему?

Снейп недовольно взглянул на Кэти.

– Потому что эта книга вам не нужна. Вы даже с учебной программой не справляетесь. Зачем вам ещё и «Трактат»?

– Меня заинтересовало... одно зелье. Я знаю, что в этой книге есть его описание.

Снейп отбросил перо и в упор посмотрел на Кэти.

– Какое?

Кэти замялась и отвела глаза.

– Нет.

Кэти лихорадочно пыталась придумать, что ещё сказать, как попытаться убедить Снейпа, что книга ей просто необходима.

– Книга вам совершенно не нужна. Ничем она вам не поможет, – чеканя каждое слово, произнёс Снейп.

На занятии по трансфигурации профессор МакГонагал тоже приступила к новой теме:

– До сих пор вы учились превращать одни вещи в другие. Это были простейшие преобразования, причем каждое заклинание предназначалось для конкретной пары предметов: иголка – спичка, например, или вода – лимонад. Такое заклинание, применённое не по назначению, не сработает. А если и сработает, то результат будет непредсказуем, – МакГонагал покосилась в сторону Квентина. – Теперь же мы переходим к более сложным превращениям: превращениям веществ. Заклинания, которые вы будете изучать до конца первого курса, – универсальные. Например, превращение любого предмета в камень. Чем, собственно, мы и займёмся сегодня.

Профессор для демонстрации превратила свое многострадальное пресс-папье из бронзового в мраморное, деревянные скамейки стали гранитными, а перо Ребекки – хрустальным. Потом, немного поколебавшись, МакГонагал сделала мраморным маленького белого кролика, но тут же превратила его обратно в пушистого зверька.

– Этому вы научитесь позже. Превращение живых существ требует большой ответственности, к таким преобразованиям вы ещё не готовы.

Класс как зачарованный наблюдал за превращениями. Кэти тоже всегда любила подобные демонстрации. В эти минуты она по-настоящему ощущала, что оказалась в волшебном мире, когда по мановению палочки предметы изменяют форму, птицы превращаются в шляпы, а шляпы потом выливаются в чернильницы...

Но вот студенты приступили к практическим занятиям. Вокруг замелькали палочки, со всех сторон слышались шёпот, крики, просьбы, вопли:

Омнис ляпис... Омнис ляпис... Омнис ляпис... Омнис ляпис!

– Будьте особенно аккуратны при работе с палочкой. Нужно точно указать на предмет, который вы превращаете. Вспомните историю о царе Мидасе: вот пример неосторожного применения полезного заклинания.

Кэти тоже помахала палочкой, стараясь добиться плавности движения вначале и неожиданного хитроумного кульбита в конце.

Повторяя – безрезультатно – заклинание в десятый, двадцатый раз, Кэти ловила на себе взгляды одноклассников. Над ней не смеялись, смотрели, наоборот, с сочувствием, но даже это было невыносимо. Она ушла в угол и продолжила механические движения палочкой, повернувшись к классу спиной. В конце концов, понимание бессмысленности этих действий привело к тому, что она окончательно пала духом, отшвырнула палочку и опустилась на пол, закрыв лицо руками. К чему всё это? Все эти попытки казаться такой, как все, изображать из себя то, чем на самом деле не являешься?

Вообще-то Кэти была готова к отказу Снейпа. Решительное «нет» на её просьбу не было неожиданностью. Но только спустя какое-то время, уже поднявшись из подвала, Кэти осознала, что означает этот отказ. Это сразу перечеркнуло все её попытки хоть чем-то помочь себе, а ждать и надеяться она уже устала.

– Что случилось? – тихо подошла МакГонагал.

– Ничего не случилось, – с деланным спокойствием ответила Кэти. – А вы ожидали, что-то наконец случится?

МакГонагал поджала губы.

– Поднимите свою палочку и впредь...

– Я помню. Это мои глаза и руки, – сказала Кэти, подбирая палочку.

– Пойдёмте со мной. – МакГонагал вышла из класса.

В учительской МакГонагал подошла к столу в центре комнаты и пригласила Кэти присесть.

В углу удобно расположился профессор Снейп. Он только раз взглянул на вошедших и вновь скрылся за газетой.

– Садитесь же! – опять позвала МакГонагал.

Но Кэти осталась стоять в дверях. Укрыв руки, в ставшей уже привычной позе, она сжалась в комочек, как взъерошенный котёнок.

МакГонагал вздохнула и вернулась к ней.

– Что с вами творится? Я не понимаю вашего поведения. Постоянные штрафы, наказания, ваше нежелание работать на уроках. Споры с преподавателями... Профессор Реддл, ваш декан, неоднократно жаловался... В чём дело? Объяснитесь, мисс Эбдон!

Кэти ничего не ответила.

– Может быть, у вас неприятности? Кэтрин, что происходит, я не понимаю! Были ведь и конфликты с учениками, не так ли?

Кэти упорно молчала.

Из угла послышался шорох переворачиваемого газетного листа.

МакГонагал хотела встряхнуть Кэти за плечо, протянула руку – и тут же отдёрнула её.

– И вы спрашиваете, нет ли у меня неприятностей? – у Кэти вырвался истерический смешок. Она почувствовала, что ещё совсем немного, и она постыдно разревётся.

МакГонагал неодобрительно посмотрела на Кэти, прошла к окну и вновь вернулась.

Кэти начала шмыгать носом.

– Отпустите меня домой, – неожиданно вырвалось у неё. – Я больше не могу так.

– Что? – удивилась МакГонагал. – Домой?

– Я не могу больше ждать. Профессор Дамблдор пообещал, что скоро всё изменится, но скоро так и не наступило.

– Но ждать осталось действительно совсем немного, – голос МакГонагал смягчился. – Вы же можете пока заниматься теорией, найдите ещё какое-нибудь занятие. Вы, кажется, рисуете?

– Какое... ещё... занятие... – Кэти заплакала, – я не могу думать ни о чём другом. Дамблдор ничего мне не объяснил... Чего мне ждать... Теория... Я просила профессора Снейпа дать мне книгу...

– Какую книгу? – не поняла МакГонагал.

– Книгу про зелья, – Кэти суматошно обшаривала карманы в поисках носового платка, и в то же время вытиралась рукавами.

– Какую книгу? – МакГонагал повернулась к Снейпу.

Тот со вздохом отложил газету и поднялся.

– Мисс Эбдон просила у меня книгу, очень редкую. И очень... особенную. Будь эта книга в библиотеке – она находилась бы в Особой секции.

МакГонагал опять обернулась к Кэти и молча ждала от неё объяснений. Кэти всхлипнула, в последний раз вытерла слёзы и срывающимся голосом выговорила:

– Я хочу... мне нужно узнать про одно зелье.

МакГонагал и Снейп переглянулись: МакГонагал – удивленно, Снейп насторожённо.

– Только одно? И какое же? – спросил он.

Кэти заколебалась, а потом ответила:

Инициирующее зелье.

– Инициирующее зелье?! – поразилась МакГонагал.

– Инициирующее зелье, – на лице Снейпа не дрогнул ни один мускул. – Откуда вы узнали про это зелье?

Кэти глянула исподлобья, стесняясь своего заплаканного лица, опять всхлипнула и ответила:

– Я прочитала про него в Превосходном... В той большой книжке в библиотеке.

Снейп усмехнулся:

– В большой книжке... Вот так просто взяли и прочитали?

Кэти пожала плечами.

– О чем вы говорите? – не выдержала МакГонагал. Она переводила удивлённый взгляд с Кэти на Снейпа и обратно. – Вы хотите сказать, что существует зелье, которое способно...

– Да, существует зелье, с помощью которого можно инициировать маглорожденного волшебника. – В отличие от МакГонагал, Снейп ничуть не удивлялся.

– Но почему? Почему в таком случае его не используют? – поразилась МакГонагал.

– Почему вы не дали мне прочитать эту книжку? В ней должен быть рецепт приготовления этого зелья!

– Я вам уже сказал: эта книга вам не поможет.

– Но почему?!

Снейп высокомерно улыбнулся:

– Вы считаете, что, научившись готовить припарки от ушибов, сможете справиться с зельем, изобретённым Великим Мастером? А с чего вы взяли, что подобное зелье, о котором даже мало кто знает, можно сказать, легендарное, легко в приготовлении?

– Я не...

– Знаете ли вы, что для приготовления этого зелья требуется семьдесят шесть дней?

Кэти хмуро посмотрела на Снейпа.

– Знаете ли вы, что в процессе приготовления этого сложнейшего зелья применяется магия высшего уровня, необходимо использовать восемь заклинаний герметики и трансфигурации... А вы ещё люмос не освоили.

Кэти покраснела и потупилась.

– Ну, допустим, вы найдете мага, который сумеет это сделать. Но... – Снейп окинул Кэти оскорбительным взглядом. – Но в состав этого зелья входят очень редкие и дорогие компоненты. Например, жабры филиппинского огненного колибри и бутоны заполярной ложнопестиковой осоки. Есть у вас эти составляющие? – Снейп ухмыльнулся. – Не их ли вы искали пару минут назад в своих карманах?

Кэти опустила голову.

– Предположим, у вас даже есть знакомые контрабандисты, которые занимаются такого рода поставками. Может быть, у вас достаточно средств, чтобы оплатить их услуги? – Снейп опять оглядел Кэти с головы до ног. – По вашему виду не скажешь.

Кэти съёжилась. Она словно со стороны увидела потрёпанные обшлага и протёртые на локтях рукава своей мантии.

– За одну заполярную осоку вам пришлось бы выложить несколько сотен галеонов.

Кэти прерывисто вздохнула.

– Вы хоть представляете, что это такое – заполярная ложнопестиковая осока?

Всё это время МакГонагал не сводила со Снейпа задумчивого взгляда.

– Отпустите меня домой, – замученным голосом повторила Кэти. – Я больше не могу.

– Да нет... Что вы говорите... – растерялась МакГонагал.

– Летать я так и не научилась... – Кэти потерянным взглядом обвела помещение. – Но по крайней мере у меня теперь появилась новая цель в жизни.

Снейп насмешливо поднял брови. МакГонагал всё так же растерянно глядела на нее:

– Что?

Кэти вызывающе посмотрела прямо в глаза Снейпу:

– Заработать достаточно денег, чтобы съездить в Гренландию и поймать колибри!



Глава 13

инициация


За завтраком Кэти получила письмо от дяди Вилли. Увидев знакомый почерк, она почему-то не обрадовалась, как обычно. Наоборот, засосало под ложечкой и стало ещё тоскливее.

Здравствуй, котёнок!

Я очень соскучился, считаю деньки до того момента, когда снова тебя увижу.

А ещё почему-то у меня на душе неспокойно. Ты совсем ничего про себя не пишешь. Те открытки...

Кэти нервно оглянулась, свернула письмо и поторопилась выйти из Большого Зала.

Она побрела по коридору в поисках укромного местечка, чтобы укрыться от чужих любопытных глаз, чересчур громких голосов, слишком счастливого смеха. Всё это было невыносимо.

Вчера вечером профессор МакГонагал уверила Кэти, что Дамблдор прибудет поздно ночью и завтра – то есть уже сегодня – обязательно встретится с Кэти и всё ей объяснит. Кэти твёрдо решила добиться от него не расплывчатых обещаний, а ясного и конкретного ответа: когда и как произойдёт её инициация. А если Дамблдор опять будет грустно улыбаться и просить подождать ещё немножко, совсем чуть-чуть, то – Кэти чуть не заплакала – она уедет домой.

Нелегко ей далось такое решение. Сердце разрывалось от боли. Она не спала всю ночь, обдумывая своё положение. Она стискивала зубами подушку, чтобы не рыдать в голос, вспомнив, как вот так же плакала, когда мама не хотела отпускать её в Хогвартс. Она смотрела сквозь слёзы на залитое холодным дождём окно и вспоминала свои слова: «Я сама себе завидую!» Оказалось, у неё много таких воспоминаний, от которых теперь хотелось выть. И постоянно возвращалась мысль: «Лучше бы ничего этого никогда не было! Лучше бы всё это так и оставалось сказкой!»

А ещё Кэти думала, что, если она вернётся в Лондон, то уже не будет той девчонкой, любительницей беззаботно посидеть над книжкой, никогда она не будет так же счастлива, рисуя снова и снова свой каштан, и никогда не сможет так же безмятежно смотреть дяде Вилли в глаза, смеяться и наперегонки с ним уписывать мороженое. Потому что ей позволили заглянуть в потайную замочную скважину и увидеть другую, сказочную жизнь, дали понять, что это её жизнь, даже дали время осознать, что это действительно её жизнь, но...

Сегодня ночью Дамблдор не вернулся. За завтраком он не показывался.

Кэти остановилась у окна, глядящего на квиддичный стадион и снова развернула письмо.

...Те открытки, что ты присылаешь, это просто отписки. Мне кажется, ты что-то скрываешь. У тебя действительно всё в порядке? Надеюсь, что это мне просто кажется.

«Нет, дядя Вилли, у меня далеко не всё в порядке. Ты ждёшь на каникулы свою жизнерадостную племянницу, юную ведьму. А увидишь несчастную девчонку, по-прежнему никому не нужную».

А у нас шикарные планы на рождественские каникулы! Я знаю, что мама уже приготовила для тебя подарки, и я – тоже.


Рождество... До каникул оставалось меньше месяца. В замке уже витало предпраздничное настроение. Хагрид уже присматривал ель, которую установят в Общем Зале. Филч и МакГонагал уже шушукались, обдумывая украшение помещений. Студенты тоже собирались вместе и обсуждали, кто как проведёт каникулы.

Вилма приглашает нас с тобой на Рождественский Бал Клуба Любителей Магических Фокусов и Развлечений.

«Ты ждешь от меня магических фокусов? Ну что ж, я смогу объяснить тебе, как нужно садиться на метлу и как правильно держать волшебную палочку. Ты хочешь фокус? Извини, я не в настроении...»

Она много рассказывала о школе, в которой ты теперь учишься. А я, представь себе, прочитал все твои книжки про Хогвартс. Тебе нравятся твои профессора? Вилма рассказала, что деканом Гриффиндора в её время был профессор Реддл. Интересно, правда? Я подумал, что автор всех этих книг была за что-то здорово обижена на этого господина. Тебе так не кажется?

Кэти невесело усмехнулась: ещё как кажется!

А как у тебя складываются отношения с твоими одноклассниками? Ты всегда была не слишком общительной. Но здесь, наверное, у тебя должны появиться друзья. И какой-нибудь симпатичный мальчик...

Друзья? Кэти пожала плечами. Что значит друзья? Это те, с кем проводишь много времени? С кем делишься секретами? Друзья... Кэти задумалась. Из одноклассников ближе всех она сошлась с Алисой. Да и с остальными ребятами достаточно дружелюбные отношения. А ещё есть приятели среди привидений и персонажей старинных картин. Вот об этом можно будет рассказать дяде Вилли поподробнее – ему понравится...

Начались уроки. Поскольку мадам Хуч разрешила Кэти не посещать занятия, у неё выдался свободный часок. Обычно она проводила эти часы в библиотеке. Но сегодня... Сегодня Кэти наблюдала в окошко, как её одноклассники резвятся высоко в небе – может быть, наблюдала в последний раз. Она засмотрелась на фигурку в красной шапочке, легко скользящую в вышине. Глядя на изящные пируэты, Кэти почувствовала острую тоску. Она забыла про недочитанное письмо, зажатое в руке, и полностью отдалась полёту. Она словно слилась с этой фигуркой, будто бы это она летает там, смело пикирует, ловко останавливает падение и красиво вновь набирает высоту...

– Опять?!

Кэти вздрогнула и обернулась – уперев руки в бока, в двух шагах от неё стоял разъярённый Реддл. Из-за его плеча виднелась ещё одна фигура в чёрной мантии. Профессор Снейп.

– Да сколько же это будет продолжаться! Мало того, что магла, так ещё и тупая! У тебя что, совсем не хватает соображения? Если уж прогуливаешь, так сиди в каком-нибудь углу и носу не высовывай, а не шляйся по школе!

От такого неожиданного и несправедливого обвинения Кэти даже растерялась.

– Мадам Хуч освободила меня от своих занятий, – дрогнувшим от обиды голосом объяснила она.

Реддл досадливо отмахнулся, как-то брезгливо посмотрел на неё и повернулся, чтобы уйти. Кэти обратила внимание, что Снейп не сводит с неё взгляда. Вдруг что-то защекотало подбородок, она поднесла руку к лицу. Оказывается, пока Кэти наблюдала за чужим полётом, из глаз её катились слёзы. Она яростно вытерла лицо рукавом мантии, не тратя времени на поиски платка, с вызовом глянула на Снейпа, но увидела только его удаляющуюся фигуру.

Оставшись опять одна, Кэти обнаружила зажатое в кулаке письмо. Она расправила его и попыталась читать дальше. Глаза, которые щипало от слёз, выхватили из текста фразу: «если бы ты знала, как я тебе завидую». Кэти, застонав, уткнулась лбом в холодное стекло, и рыдания сотрясли все её тело.

Устав плакать, чтобы успокоиться и освежиться, она вышла из замка. Снег, выпавший под утро, опять растаял. Было слякотно и по-зимнему холодно. В воздухе танцевали редкие снежинки, а упав на землю – сразу же таяли и смешивались с грязью. Кэти запахнулась поплотнее в мантию, шагнула на тропинку и направилась к стадиону. Потом подумала, что её могут увидеть из окон школы, да и с одноклассниками встречаться не было желания. Поэтому с тропинки она свернула на разбитую дорогу и побрела по ней, оскальзываясь и увязая в жидкой смеси снега и грязи.

Кэти шла, глядя под ноги и стараясь выбирать места посуше. Чтобы окончательно не увязнуть в вязкой жиже, пришлось всё внимание сосредоточить на дороге. Целью стало именно идти, всё вперёд и вперёд, добраться до вот этой кочки, потом вон до того большого камня. Вскоре снег повалил гуще, Кэти наконец совсем продрогла в своей тоненькой мантии. Пора возвращаться, наверное. Застряв посреди большой лужи, Кэти оглянулась посмотреть, далеко ли она успела уйти.

Замка уже не было видно за снежной пеленой. Кэти попыталась определить свое местонахождение, но оказалось, что она давно сбилась с дороги и теперь съёжилась посреди большого открытого пространства, пронизываемого несильным, но очень холодным ветром. День только начинался, но из-за снегопада казалось, что уже наступили сумерки.

Кэти ощутила беспокойство. Она вдруг осознала свое бедственное положение: окоченевшая и насквозь промокшая, в совершенно незнакомом месте. В ботинках хлюпало, мокрый снег вперемешку с дождём бил прямо в лицо. Кэти растерянно постояла, попытавшись прикрыть лицо от порывов ветра, потом решила, что терять уже нечего и двинулась прямо через лужу. Оказалось, что терять было что: Кэти сразу провалилась по колено, и когда выбралась на место посуше, у неё уже зуб на зуб не попадал.

Пытаясь защититься хотя бы от ветра, Кэти прикорнула за большим валуном и попыталась придумать, что же делать. Но все умные мысли в голове тоже, наверное, замёрзли, потому что их просто не было, только несколько слов крутились как в хороводе: «Холодно... как холодно... м-м-м... холодно...». Кэти оставалось лишь слушать щёлканье собственных зубов, да кутаться в мокрую мантию.

Очень скоро от холода заломило пальцы рук и ног, всё тело, казалось, превратилось в ледышку. «И без всяких заклинаний», – это была первая связная мысль. «Так недолго и совсем замёрзнуть», – вторая мысль, оттаявшая в голове, была более полезной. «Нужно двигаться», – Кэти попыталась подняться на ноги, но занемевшие конечности не слушались, и она упала. Поднявшись со второй попытки, Кэти принялась сначала топать ногами и размахивать руками, потом стала прыгать на месте.

Это, конечно, не согрело её совсем, зато не позволило закоченеть окончательно. Кэти решила, что нужно делать что угодно, только не сидеть на месте. Потому что если она будет вот так сидеть, то запросто может замёрзнуть насмерть. А если она будет вот как сейчас, подпрыгивать на месте, то... скоро она устанет, присядет отдохнуть и – может замёрзнуть насмерть.

И поэтому Кэти пошла вперёд. Направление «вперёд» означало лишь то, что двигалась она лицом вперёд, а не боком и не спиной. А вот куда она шла – неизвестно. Просто она подумала, что в сидении на одном месте, причём незнакомом, нет никакого толку, а вот если она будет идти хоть куда-нибудь, то... куда-нибудь и придёт. Поскольку в такой ситуации направление движения не имело значения, Кэти поплелась в ту сторону, куда толкал её ветер. Правда, иногда казалось, что дул он во все стороны сразу.

Так, нагнув голову, чтобы хоть немножко защитить лицо от снега, Кэти брела, пока не выбилась из сил. Тогда она опустилась на землю, сжавшись в комочек, немножко отдохнула, опять встала и опять пошла. Иногда она осматривалась вокруг в надежде увидеть знакомые места, но тщетно. Ей пришло в голову, что она всё это время бродит кругами вокруг замка или по квиддичному стадиону, а из-за разыгравшейся пурги просто ничего не видит.

Ни на что не надеясь, она продолжала идти до полного изнеможения, потом опускалась на землю, через несколько минут поднималась и шла дальше. Неизвестно, сколько прошло времени. Кэти показалось, что стемнело уже не только из-за погоды. И наконец настала минута, когда Кэти не смогла подняться. Тогда она отползла под прикрытие какого-то кустика и заплакала.

Сначала она плакала от усталости, от боли в замерзших руках и ногах, потом ей вспомнилось письмо дяди Вилли, и она стала плакать от жалости к себе. Как скоро кончилось её счастье: ей посчастливилось попасть в сказочную школу и... всё. На этом везение закончилось. А теперь, кажется, скоро закончится вообще всё. И так глупо закончится! Она съёжилась от стыда. Только сейчас Кэти сообразила, что когда она заблудилась, могла хотя бы попытаться позвать на помощь. А теперь у неё не осталось сил даже на это. «Где же вы, добрые волшебники...»

Вконец измученная, Кэти впала в забытье. То ей казалось, что она дома, в своей комнате, в своей кровати, то – что она по-прежнему бредёт по заснеженной пустоши прочь от Хогвартса. Потом ей привиделся каштан, но не тот маленький, который она рисовала летом, а уже выросший. Будто это под ним она уютно устроилась в жаркий августовский день, и это его листва шелестит над головой, овевая приятным ветерком. И иногда к её ногам падают крошечные, ещё не созревшие, каштанчики. Но вот они посыпались чаще, и чаще, и чаще, Кэти уловила какой-то ритм в шорохе их падения: стук-стук... стук-стук-стук...

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть, откуда падают каштаны, оперлась рукой о траву, чтобы подняться, и... вздрогнула от холода. Кэти открыла глаза: из снежной белесой каши, в которую превратилось пространство вокруг, приближалась какая-то тёмная масса, издающая ритмичный перестук. Кэти попыталась вскочить, закричать, но смогла только чуть шевельнуться и застонать.

В глазах потемнело, и она опять впала в полубессознательное состояние. Как будто со стороны она увидела, как тёмная масса приблизилась и обратилась каретой, как карета остановилась и из неё выбрались две фигуры в тяжёлых шубах. Фигуры оказались Дамблдором и Филчем. Она почувствовала, как её тоже укутывают в шубу, поднимают и укладывают в карете. Только она так и не поняла – произошло ли это на самом деле, или всё это лишь продолжение её видения.

Дальнейшие события Кэти помнила смутно. Ей казалось, что она по-прежнему блуждает где-то в метель и жуткий холод. Она пыталась выбраться из-под завалившего её снега – и обнаруживала, что мадам Помфри укутывает её сброшенным одеялом. И тогда Кэти осознавала, что лежит в лазарете в тёплой постели, а мадам Помфри подсовывает ей какое-нибудь зелье, то кислое, то горькое. И каждый раз, выпив лекарство, Кэти опять проваливалась то ли в сон, то ли в забытье. Иногда то ли во сне, то ли на самом деле она видела перед собой лица: озабоченное – Снейпа, огорчённое – Реддла, озабоченные и огорчённые – Дамблдора и МакГонагал.

Уже потом Кэти сказали, что она провалялась без памяти целых три дня.

Когда Кэти наконец пришла в себя, то почувствовала себя слабой, как новорожденный котёнок. Она открыла глаза, с трудом повернула голову и осмотрелась. Она лежала в постели, вокруг неё – белая ширма, из-за которой вынырнула фигура в белом халате... в белой мантии. Кэти обратила внимание на руки в огромных кожаных перчатках. «Это из драконьей кожи, – всплыло в её памяти, – у меня тоже есть такие». Кэти посмотрела в лицо вошедшему – тоже знакомое лицо.

– Выпей, детка, – перед ней появилась кружка с дымящейся жидкостью. – Давай же, будь умницей.

Кэти попыталась поднять руку, но от слабости едва шевельнула пальцами. Тогда она послушно проглотила зелье, оказавшееся очень горячим и горьким. И тут же её окутало густым дымом. Она увидела, что дым повалил из её рта, носа, даже из ушей. Кэти устало закрыла глаза и перед тем, как опять провалиться в сон, услышала знакомые голоса. Кэти сосредоточилась на усилии вспомнить – кому же принадлежат эти голоса:

– ...завтра.

– Нужно было сделать это сразу, без всяких экспериментов. Я очень жалею, что согласился подождать – видите: чуть было не случилась трагедия.

– Но не случилась же.

– Просто чудо, что мы с мистером Филчем оказались там именно в это время. Ещё полчаса – было бы поздно, никакое отогревающее заклинание не помогло бы...

В очередной раз Кэти очнулась ночью. Темноту рассеивал маленький огонёк свечки, стоящей на столике справа от её кровати. Около Кэти тут же очутилась мадам Помфри, она подала очередную кружку с целебным зельем. На этот раз дым из ушей не пошел, и зелье было уже не горькое, а кисло-сладкое.

Утром Кэти почувствовала себя совсем здоровой, слабость тоже прошла. Мадам Помфри осмотрела её язык, заглянула в глаза, подёргала за уши и принесла ещё один отвар.

– Вот, выпей, и после завтрака можешь отправляться на занятия.

Кэти взяла в руки большую кружку, заглянула в нее: зелье было голубоватого оттенка и густое, как кисель. Она проглотила этот кисель, скривилась и долго ещё откашливалась: вкус был таким, будто она сжевала килограмм незрелой хурмы.

После болезни странно было оказаться опять в своей комнате. Странно было, что всё вокруг по-прежнему, и не так-то много времени, оказывается, прошло. Это ей показалось, что миновала целая вечность, а на самом деле за три дня ничего и не изменилось: те же Алиса и Ребекка, прибежав после завтрака, щебетали о предстоящих уроках, и невыполненных домашних работах, и зловредных профессорах. На Кэти девчонки набросились с вопросами:

– Что случилось?

– Где ты пропадала?

Оказывается, о злополучной прогулке и последующей болезни Кэти её одноклассникам не сообщили. Профессор Реддл на вопрос Алисы, куда подевалась её соседка, буркнул что-то неразборчивое. МакГонагал всё это время казалась очень расстроенной, и её потревожить постеснялись. Тогда Квентин осмелился спросить у Дамблдора, и тот успокоил их, сказав, что с Кэти всё в порядке и через несколько дней она вернётся к занятиям.

– Так что же случилось? – Ребекка сгорала от любопытства.

– Болела, – коротко ответила Кэти. Она решила никому не рассказывать о своих приключениях. Ей было стыдно за свой необдуманный поступок. Конечно, тогда у неё было ужасное настроение, но поступить так глупо – в декабре выйти гулять легко одетой, да ещё и заблудиться в двух шагах от школы, – непростительно. Она немного тревожилась о грядущем наказании, но не слишком. Ведь ещё предстоял решающий разговор с Дамблдором. Но, странное дело, – и о нём Кэти уже не думала с тем волнением, которое и привело ко всей этой истории.

Кэти тронула искренняя радость, с которой её встретили одноклассники. Даже Марк, обычно сторонящийся девчонок, поприветствовал её улыбкой.

Профессор МакГонагал продолжила тему превращения различных веществ в камень. На этот раз она усложнила задачу: было дано задание превратить различные мелкие предметы не просто в камень, а в кварц. Кстати, она рассказала о свойствах этого удивительного камня и его разновидностях. Потом показала на стенные часы и превратила стекло в горный хрусталь, стрелки стали густо-фиолетовыми. – «Это аметист, запомните», – пояснила МакГонагал, – а корпус часов стал цитриновым, лимонно-жёлтого цвета. Полюбовавшись на часы, которые многочисленными гранями многократно отразили классную комнату, ребята стали пробовать свои силы в новом превращении.

Кэти собиралась, как обычно, зазубрить новое заклинание и раз двадцать послушно повторить показанное профессором движение. Она достала свою палочку и чуть не выронила: палочка показалась ей горячей. Кэти опасливо положила палочку перед собой на стол и огляделась вокруг: никто не заметил её смятения? «Должно быть, я ещё не совсем оправилась после болезни», – успокоила себя Кэти. Но что-то ей подсказывало, что дело совсем не в болезни, что... Кэти осторожно опять взяла палочку – да, горячая, такая горячая, что больно пальцам, сжимающим её. Однако Кэти сжала их ещё крепче и взмахнула палочкой. Ничего не произошло – не посыпались искры, не повалил дым, – но Кэти почувствовала, как что-то всё-таки изменилось. Палочка в её руке была теперь приятно тёплой и, казалось, чуть-чуть вибрирует.

Кэти хотела позвать профессора МакГонагал, уже открыла было рот, – но тут же передумала: ведь ничего, в сущности, не произошло. А ещё Кэти испугалось: вдруг вспыхнувшая в ней надежда обернётся разочарованием, как это уже случалось.

Больше Кэти не пробовала взмахнуть палочкой, но и из рук её не выпустила. Она с трудом дождалась окончания урока и первой собралась выскочить из класса. Но на пороге её окликнула МакГонагал:

– Мисс Эбдон, сегодня после обеда профессор Дамблдор будет ждать вас в учительской.

Кэти, не в силах вымолвить ни слова, кивнула.

Когда все направлялись на следующий урок – лекцию по теории магии, Кэти незаметно отстала и свернула в сторону библиотеки. Остановившись у гобелена со сценой охоты на дракона, она быстро огляделась – никто её не видит? – и шмыгнула в своё укрытие. Встав посреди закутка, Кэти подняла палочку и... забыла все выученные за полгода заклинания. Ага, вспомнила одно:

Люмос! – ничего не произошло. Наверное, потому, что движение палочкой вышло скованным и неубедительным.

Кэти взмахнула палочкой ещё раз, ещё и ещё. Наконец, почувствовав, что скованность исчезла, повторила:

Люмос! – на этот раз кончик палочки тускло блеснул и тут же погас. Кэти аж вспотела от волнения.

Примерно через час Кэти сидела прямо на полу, привалившись спиной к стене, и торжественно держала перед собой палочку, на кончике которой светился огонек, крохотный, но ярко освещающий небольшое помещение.

А ещё через час, откинув гобелен, в убежище Кэти протиснулся профессор Снейп.

– Так я и думал... – Снейп осёкся, с изумлением оглядывая тесное пространство вокруг.

На полу в беспорядке валялись: открытая сумка; открытая коробка из-под перьев; открытая чернильница с... жидкостью сине-зелёного цвета; три булыжника, в очертаниях которых угадывались два учебника и свиток пергамента; два пера: одно – из цитрина, лимонно-желтое, второе – напоминающее скорчившегося птеродактиля грязно-фиолетового цвета.

Посреди всего этого бедлама, сжимая в руке волшебную палочку, стояла сияющая Кэти.

Лицо Снейпа смягчилось, по губам быстро пробежала улыбка. Он ничего не успел сказать, Кэти опередила его:

– Я прогуливаю! – выпалила она. – А поскольку я не магла, и не тупая, я не шляюсь по всей школе, а сижу вот тут и носа не высовываю, честное слово!

Снейп в ответ на эту тираду не смог сдержать смешок, но быстро принял обычный невозмутимо-ироничный вид и сказал:

– Ну, об этом пусть у профессора Реддла голова болит. А вы... собирайте весь этот хлам. Профессор Дамблдор ждёт.

Кэти, не выпуская из рук палочки, кое-как запихнула в сумку свои вещи, большой булыжник сунула под мышку, поднялась и вопросительно уставилась на Снейпа. Тот кивнул и приподнял перед Кэти гобелен, пропуская её вперед.

В учительской, кроме Дамблдора, находилась ещё целая куча народу. Кэти растерянно остановилась в дверях. Сзади её тихонько подтолкнул Снейп. Кэти не удержала каменный учебник – тяжеловат оказался – и выронила его. На грохот все обернулись.

– Что это? – подпрыгнув от неожиданности, ошеломленно спросил профессор Консалье.

– Извините, – подбирая булыжник, пробормотала Кэти. – Это мой учебник по теории магии.

– Ну-ка, ну-ка, – профессор Аллен подхватил из рук Кэти серую глыбу и расплылся в улыбке. – Профессор МакГонагал, оцените – по-моему, очень качественно получилось. Увесистый томик, – и профессор взгромоздил «учебник» на стол.

МакГонагал подошла, постучала пальцем по камню и одобрительно кивнула. Потом обернулась к Кэти и спросила:

– Что у вас ещё получилось?

Кэти, сопя, выложила на стол свои трофеи. Флитвик и МакГонагал внимательно изучили все предметы.

Кэти, поборов смущёние, попросила:

– Профессор МакГонагал, не могли бы вы сделать всё как было, а то это мои... э... конспекты по истории магии...

– Конечно-конечно, – Флитвик, сияя, как новенький галеон, быстро вернул учебникам и свитку первоначальный вид.

– А это что? – удивилась МакГонагал, с опаской беря в руки чернильницу, с густой сине-зелёной жидкостью.

Кэти смутилась.

– Это я применила заклинание трансфигурации воды в томатный сок.

– Воды? – растерянно переспросила МакГонагал.

– Ну, это были чернила...

– Но я же объясняла, что простейшие преобразования предназначены для конкретных предметов или веществ. И что заклинание, применённое к чему-то другому, просто не сработает.

Профессор Аллен прыснул:

– Сработало же!

Кэти смутилась ещё больше:

– У меня не было воды...

МакГонагал рассмеялась – Кэти глазам своим не поверила – и сказала:

– Ну что ж, теперь мы знаем, как действует это преобразование на чернила.

– А можно вернуть всё обратно? А то у меня чернил почти не осталось...

Кто-то ещё засмеялся, а МакГонагал заулыбалась и ответила:

– Проще приготовить чернила заново. Обратитесь к профессору Снейпу – он вам поможет, он большой специалист по всякого рода загадочным жидкостям.

Кэти поёжилась.

– А ещё? А ещё? Кроме преобразований вы что-нибудь пробовали сделать? – Флитвик возбужденно топтался возле Кэти.

– Да, пробовала, – рассеянно ответила Кэти. Она давно уже заметила у дальнего края стола большую книгу. Необъяснимым образом эта книга манила её к себе. Словно сомнамбула, Кэти подняла волшебную палочку и взмахнула ею – книга не торопясь стала приближаться. Краем глаза Кэти заметила, что Снейп, до сих пор безучастно стоявший у двери, вдруг сделал несколько быстрых шагов, а потом так же резко остановился, будто передумав. Кэти заторопилась, нетерпеливо махнула палочкой ещё раз, и книга, которая до сих пор ползла по столу со скоростью улитки, вдруг подпрыгнула, кувыркнулась и легла прямо перед Кэти названием вверх.

Кэти совершенно перестала обращать внимание на творящееся вокруг неё. Она не слышала восторженных восклицаний Флитвика, одобрительных замечаний Аллена. Она перестала замечать напрягшуюся вдруг фигуру Снейпа и кислое выражение лица Реддла. Не замечала и Дамблдора, который сидел в кресле в дальнем углу и с самого её появления в учительской не вмешивался, а задумчиво наблюдал за происходящим. Кэти, судорожно вцепившись в край стола, уставилась на книгу. Потрёпанный кожаный переплёт тёмно-коричневого цвета. Полустёршиеся буквы названия: «Трактат о зельях чрезвычайных, изготовляемых тем не менее без применения алхимических процессов».

Это была та самая книга, прочитать которую Кэти хотела больше всего на свете, о которой думала днём и ночью, которую просила у Снейпа, замусоленная бумажка с названием этой книги до сих пор лежала у неё в кармане.

Флитвик, вдохновлённый её успехом с переворачиванием книги, предложил:

– А теперь откройте ее! Помните заклинание Пертум кваессо? Попробуйте Пертум книга кваессо – это должно сработать!

Пертум книга кваессо! – прошептала Кэти и стукнула палочкой по ветхому переплёту. Книга, словно раздумывая, неспешно открыла свой титульный лист. – А как теперь открыть на нужной мне странице?

– О, такого заклинания не существует, – Флитвик оглядел коллег. – Во всяком случае, я такого не знаю.

Делать нечего, Кэти, по-прежнему не обращая ни на кого внимания, перевернула лист, другой, стала перелистывать страницу за страницей всё быстрее и быстрее, пока её глаза не зацепились за знакомые слова: INCITAMENTUM MAGUS FACULTAS, за которым следовало длинное-предлинное описание. Кэти торопливо пробегала глазами текст, выхватывая отдельные фразы. Было там и про семьдесят шесть дней, и про осоку, и про колибри, и про голубоватый оттенок и вяжущий вкус, и ещё много чего. Кэти обернулась и посмотрела на Снейпа. А тот, похоже, не спускал с неё глаз все время, пока она листала «Трактат».

Флитвик и МакГонагал опять продолжали тормошить Кэти, пытая, каких ещё успехов она добилась. Но Кэти вдруг потеряла всякий интерес к демонстрации своих достижений. Когда прозвенел звонок, поднялся наконец из своего кресла Дамблдор.

– Профессор Аллен, вы не будете возражать, если я попрошу отпустить мисс Эбдон со следующего занятия? Нам нужно ещё многое выяснить.

– Конечно, профессор! – Аллен с любопытством оглянулся на Кэти и вышел вслед за коллегами.

– Северус! – позвал Дамблдор, – ты тоже останься.

Снейп нехотя вернулся.

Дождавшись, когда шум в коридорах стихнет, Дамблдор вздохнул и подвёл Кэти к креслу напротив камина.

– Я вижу, нам нужно ещё кое-что обсудить. Северус, где вы? Устраивайтесь поближе. Давайте присядем втроём и проясним все неясности. Я вижу, у мисс Эбдон ещё остались кое-какие сомнения.

Кэти помотала головой.

– Что?

– У меня нет никаких сомнений. Я только хочу спросить...

– Вот я и говорю, давайте выясним всё раз и навсегда, чтобы не оставалось никаких недоговорённостей, – Дамблдор снова вздохнул. – Северус, идите же сюда.

Снейп стоял у стола, за спиной Кэти. Он что-то пробормотал и остался на месте.

– Ну хорошо. Вот видите, мисс Эбдон, я же говорил, что всё будет хорошо!

Кэти отрешённо кивнула.

– Что с тобой, Кэти? Разве ты не рада? Что всё так благополучно закончилось? Ты не рада наконец почувствовать себя настоящей волшебницей?

– Мисс Эбдон, должно быть, передумала становиться волшебницей, – язвительно произнёс Снейп. – Она уже хочет домой, к маглам.

Дамблдор изумлённо посмотрел сначала на Снейпа, потом на Кэти.

– Не может быть! Кэти...

– Я рада.

– Это профессора Снейпа ты должна благодарить! Ведь это исключительно его заслуга!

Кэти поморщилась.

– Ведь это именно он обнаружил, что ты неинициированная волшебница, и именно он приготовил инициирующее зелье!

– Спасибо, сэр! – сказала Кэти, не оборачиваясь. И благодарности в её голосе никто не услышал.

Снейп безразлично пожал плечами и отвернулся к окну. Дамблдор растерянно смотрел на Кэти. Он явно не ожидал такой реакции. Ведь девочка так долго ждала, так страстно желала стать волшебницей, и теперь она должна скакать от радости, бросаться на шею тому же Снейпу, да и всем вокруг. А вместо этого...

Кэти поднялась и повернулась к Снейпу.

– Я рада. И я действительно благодарна вам, сэр. Только я никак не могу понять, почему ни вы, ни профессор Дамблдор ничего мне не говорили. Зачем это держалось в тайне? Почему?! И ещё... сколько я вам должна? За колибри и за эти...

Снейп равнодушно рассматривал что-то за окном. На его лице играла привычная насмешливая улыбочка, правда, выглядела она как приклеенная. И отвечать он не собирался.

Вместо него пришлось это сделать Дамблдору:

– Как я уже говорил, твой случай очень редкий, мы не были готовы к появлению в школе неинициированной волшебницы. И долго никто ничего не мог понять – да, ты волшебница, палочка – да, в порядке, однако ничего не получается, как ни бейся. Профессор Снейп первым сообразил, в чём тут может быть дело. Помнишь, он спрашивал у тебя о том, как именно выбиралась палочка у мистера Олливандера? Это окончательно подтвердило его догадку.

– Но почему...

– И тут, наверное, моя вина. Тебе ничего не сказали. Мы все растерялись. Я должен был сразу же всё тебе объяснить. Или даже... не нужно было ничего объяснять. Я должен был сразу же тебя инициировать. В конце концов, это моя прямая обязанность, как директора школы. Да... Но тут профессор Снейп предложил другое решение этой проблемы. Он пришёл ко мне и рассказал о легендарном зелье, которое было изобретено давным-давно, и которое якобы позволяет инициировать волшебника без малейших затрат волшебной энергии. И он попросил меня не разглашать это раньше времени. Потому что зелье действительно очень трудно в приготовлении, и не было уверенности, что оно действительно подействует. Но профессор Снейп принял ответственность на себя и дал мне обещание, что, если с зельем ничего не выйдет, он сам инициирует тебя традиционным прикосновением.

Кэти подавленно помолчала.

– Я всё понимаю. Действительно инициирующее зелье решает все проблемы. Но почему мне ничего не сказали?! – выкрикнула она. – Ведь почти полгода я мучилась в неведении!

– В самом деле, почему? Профессор, что же вы молчите?

Снейп, отвернувшись от окна, нехотя процедил:

– Нельзя заранее разглашать суть эксперимента, если не уверен в его результате.

– Эксперимент... Значит, я – всего лишь подопытный экземпляр? Ну да, ведь кошечек и собачек вам жалко...

– Среди кошечек и собачек не встречаются неинициированные волшебники! – Снейп остановиться на полуслове. Кажется, он уже пожалел, что ввязался в дискуссию.

Тут вмешался Дамблдор:

– Профессор, я думаю Кэти права. Мы должны были с самого начала всё объяснить мисс Эбдон. Она имела право знать обо всем.

– Ну, похоже, мисс Эбдон прекрасно разобралась сама, не так ли?

Кэти осенило:

– А ведь это вы оставили закладку в «Превосходном собрании»... Зачем?

Снейп опять отвернулся.

– Ну уж нет, Северус, хватит темнить! Давайте сейчас выясним все неясности, чтобы впредь не допускать недоразумений!

– Я не собираюсь никому ничего объяснять.

Дамблдор растерянно посмотрел на Кэти, на Снейпа.

– Северус...

– Нет.

– Профессор Снейп не желает общаться с ведьмой недоделанной. Не так ли?

– Доделанной...

– Что? – Кэти растерялась.

Снейп, не оборачиваясь, повторил:

– Доделанной, не без моего скромного участия... И вы ничего мне не должны. Я зарабатываю достаточно, чтобы...

После тягостной паузы он обратился к Дамблдору:

– Мне нечего больше сказать. Мисс Эбдон, как вы уже сказали, прекрасно разобралась во всём самостоятельно. – Он перевел взгляд на Кэти. – Я даже не знаю, как вам вообще пришло в голову искать инициирующее зелье! Даже для профессора МакГонагал существование этого зелья стало неожиданностью. Мне осталось только вложить закладку в книгу, на которую вы уже обратили внимание.

– Зачем?

Снейп не ответил. Он опять отвернулся, пожал плечами, покачал головой, опять пожал плечами.

– Тогда почему вы не дали мне эту книгу? – Кэти кивнула на стол.

Снейп опять начал злиться:

– А я уже объяснил: вам эта книга ничем не помогла бы!

После того, как Снейп ушёл, Дамблдор опять усадил Кэти в кресло.

– Что теперь будет?

– А что будет? Ведь всё благополучно завершилось: ты наконец почувствовала свои возможности. Я думаю, ты быстро нагонишь своих одноклассников. И теперь у тебя, я думаю, не возникнет желание опять уйти из школы или, чего доброго, из жизни? – Дамблдор внимательно посмотрел на Кэти.

– Меня накажут?

– За что? – поразился Дамблдор. – Как можно наказывать за то, что, доведённая до отчаяния, ты решила разом покончить со всем?

– Но я не собиралась ни с чем покончить. Я просто вышла погулять и заблудилась.

Дамблдор недоверчиво посмотрел на неё.

– У меня и в мыслях не было... Да, я была расстроена, но покончить с собой – это мне и в голову не пришло.

– Так ты просто заблудилась? А почему же ты не звала на помощь?

– Да, глупо получилось, – Кэти опустила голову.

– Но, в любом случае, наказывать тебя... – Дамблдор вздохнул. – Ты сама себя достаточно наказала. – Он кивнул каким-то своим мыслям. – И ещё. В связи со всей этой историей тебе придётся навёрстывать много практических навыков. Как ты смотришь на то, чтобы остаться в школе и позаниматься во время рождественских каникул?

Кэти с радостью согласилась. В тот же вечер она написала большое письмо дяде Вилли и ещё одну открытку – маме, в которых она сообщала, что дел у неё теперь ещё больше, чем раньше, а поэтому на каникулы она никак, ну никак приехать не сможет. И что у неё все по-прежнему великолепно!



ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДРУЗЬЯ


Глава 14

«Проиграем красиво!»


Несмотря на плотную программу занятий, которую составили МакГонагал и Флитвик, у Кэти оставалось много свободного времени: ведь не нужно было записывать головоломные лекции Консалье и варить зловонные зелья Снейпа. И Кэти наконец занялась тем, о чем мечтала ещё до того, как попала в Хогвартс: полётами на метле. Правда, до того, как взлететь в первый раз, ей пришлось побегать за метлой, которая никак не желала слушаться. Наверное, дело было в том, что Кэти всё ещё не была уверена, получится ли у неё что-нибудь. Поэтому, когда она робко скомандовала: «Вверх!», метла лениво шевельнулась и осталась лежать на земле. Зато в следующий раз она по команде взлетела вверх, да ещё как! Кэти едва успела увернуться – ещё чуть-чуть, и черенком ей раскроило бы голову. Но вскоре Кэти сумела совладать с упрямицей, они даже, если можно так сказать, подружились.

Впервые очутившись в воздухе, Кэти была в таком восторге, что забыла все наставления мадам Хуч, и в результате спикировала с трёхметровой высоты и с головой зарылась в сугроб. Из снега ей помог выбраться Патрик Уэйк – шустрый темноволосый паренёк, первокурсник из Ровенкло, который тоже остался на каникулы в школе и в тот день тоже тренировался.

Оказалось, что летать на метле совсем не просто: нужно было учитывать множество факторов: направление ветра, температуру и влажность воздуха, постоянно контролировать высоту и своё положение относительно сторон света. Мадам Хуч сказала, что со временем придут все необходимые навыки, нужна только практика, и тогда всё то, что теперь так сложно, будет получаться само собой.

Патрик, с сочувствием наблюдая, как Кэти постигает азы этой знакомой ему с детства науки, подсказал:

– Вспомни, как ты училась ходить: сначала ты постоянно падала, набивала синяки и шишки, тебе нужно было держаться за что-нибудь или за кого-нибудь. Помнишь?

– Нет, – честно ответила Кэти, – не помню.

Патрик засмеялся:

– Вообще-то, я тоже не помню, это я летом наблюдал за младшим братом. Теперь, наверное, он уже носится как угорелый.

Но такого совершенства в воздухе Кэти ещё не достигла. И тогда Патрик придумал:

– Давай устроим гонки. Я полечу, а ты старайся меня догнать. Во-первых, ты будешь видеть, что делаю я и сможешь просто повторять мои действия, а во-вторых, ты перестанешь постоянно контролировать себя: тебе будет не того.

И, действительно, после нескольких таких гонок Кэти почувствовала себя в воздухе свободно, теперь, когда нужно было повернуть, или снизиться, или подняться, она уже не думала, что нужно делать – её тело само делало всё, что нужно. А она наконец смогла наслаждаться полётом.

Теперь, когда она освоилась в воздухе, мадам Хуч выпускала снитч. Тут Патрик уже ничем ей не мог помочь: в своей команде он был загонщиком. Но Кэти прекрасно справилась: оказалось, что в воздухе она видит снитч даже лучше, чем с земли. И ей теперь нужно было только достичь мастерства в искусстве полета. И здесь снитч оказался непревзойдённым учителем. Теперь Кэти гонялась за золотым мячиком с серебряными крылышками, точно так же, как до этого гонялась за Патриком.

Кроме тренировок, Кэти также упорно занималась с МакГонагал и Флитвиком. В этих занятиях Кэти очень скоро достигла уровня своих одноклассников: сказалась многомесячная практика, когда она, по настоянию профессоров, работала со своей палочкой «вхолостую».

Нарисовала она и портрет сэра Николаса. Девушка-с-портрета научила Кэти заклинанию, с помощью которого можно было оживить картину. Кэти сделала ошибку, применив это заклинание в самом начале. В результате её постоянно отвлекал своими замечаниями и сэр Николас, и его собственное изображение, оказавшееся таким же дотошным, как и сам сэр Николас. Хорошо хоть, что лошадь получилась не говорящая. Кэти раз пятьдесят пришлось перерисовывать то камзол, то плащ, то шляпу, то воротник сэра Николаса. А вот с башмаками приключилась такая история. Кэти нарисовала их так, как хотелось сэру Николасу: с вытянутыми и заостренными носами, почти метровой длины. Но в такой обуви сэр Николас на картине никак не мог взобраться на коня. После многих переделок и перерисовок Кэти махнула рукой на все их уговоры и нарисовала сэру Николасу сапоги со шпорами. Оба сэра Николаса немного поартачились, но в конце концов смирились с сапогами. Теперь сэр Николас учил сэра-Николаса-с-портрета скакать на лошади. Поприсутствовав на таком уроке, Кэти заподозрила, что сам сэр Николас на лошади никогда не ездил, но решила умолчать о своей догадке.

В школе было непривычно тихо и пусто. Почти все ученики разъехались. В башне Гриффиндора, кроме Кэти, осталось только несколько старшеклассников. В первый же день каникул, спустившись в Большой Зал на завтрак, Кэти обнаружила, что со всего первого курса их осталось всего четверо: кроме неё и Патрика – ещё двое ребят из Хаффлпафа: Мэтью Стивенс и Луиза Харм-Хилл. Уже в обед они решили, что глупо сидеть поодиночке за разными столами, и уселись вчетвером за один из столов Хаффлпафа.

Выяснилось, что Патрик остался в школе на каникулы, потому что его отец, магический директор ОНО «Гугол», на целый год был откомандирован в Бразилию. А вместе с ним туда перебралась и семья. Кэти не сразу сообразила, что ОНО означает «Общество с немагической ответственностью».

Луиза была сиротой и жила в большой шумной семье тётки. Луиза решила, что каникулы, проведённые в Хогвартсе, будут не хуже домашних, а она отдохнёт от маленьких племянников и племянниц. Целыми днями она пропадала в теплицах, где помогала профессору Спраут заматывать теплолюбивые растения ветошью и обкладывать саженцы соломой.

Мэтью остался за компанию с приятелем – Патриком. Мэтью был полной его противоположностью – высокий, со светлыми волосами, рассудительный и основательный. Воспользовавшись удобным случаем, он заодно решил дополнительно позаниматься. Ему совершенно не давалось зельеваренье: он постоянно сбивался – что, когда и в каких количествах нужно добавлять в котёл, а вместо того, чтобы аккуратно перемешивать зелье, так взбалтывал его, что однажды котёл взорвался, а в другой раз поднялась настолько обильная и густая пена, что пришлось вмешаться Снейпу. Он поспешно уничтожил содержимое котла, наорал на перепуганного Мэтью и влепил ему пятнадцать штрафных баллов. Теперь Мэтью, под руководством мадам Помфри, помогал ей готовить простейшие зелья.

К всеобщему облегчению, Снейпа в Хогвартсе не было. Он воспользовался каникулами и отправился в Гималаи за какими-то необыкновенными и редкими ингредиентами для волшебных зелий.

Так что, в то время, когда она не летала, не рисовала и не занималась с Флитвиком или МакГонагал, Кэти, вместе с Патриком и Мэтью, устраивалась в библиотеке. Иногда к ним присоединялась и Луиза. Они играли в волшебные шахматы и нарды, делились впечатлениями о школьной жизни, вспоминали дни, проведённые дома, и просто болтали.

Частенько Кэти приносила свою папку и делала быстрые зарисовки со своих новых знакомых, рисовала по памяти портреты одноклассников и преподавателей. Мэтью заинтересовался её работами, и Кэти охотно показала ему и Патрику старые наброски и этюды. Показывая портрет сэра Николаса на фоне «живописной» стенки, Кэти задумалась. Что-то не давало ей покоя – она никак не могла понять, что. Наконец сообразила: это связано с той самой трещиной через всю стену. Что-то она ей напоминала. Только вот что?

– Наверное, ты очень хорошо нарисовала эту стенку, и теперь рисунок тебе её и напоминает, – предположил Мэтью.

– Нет, у меня такое впечатление, что я где-то видела ...не знаю, как сказать. Где-то я видела похожий рисунок.

Патрик пожал плечами. Он разглядывал портрет Реддла.

– Ты его не любишь, да? – спросил он.

– Кого?

– Своего декана.

Кэти заглянула через плечо Патрика на рисунок в его руке.

– Это он меня не любит. Ладно, оставь, не хватало ещё и на каникулах думать об этом... Милашке, – фыркнула Кэти.

Приближалось Рождество. В подарок матери Кэти выбрала рисунок с изображением замка. Ещё осенью ей удалось улучить часок и сделать эскизы. А дяде Вилли Кэти решила послать тот самый портрет сэра Николаса. Перед тем, как упаковать рисунок, Кэти опять долго разглядывала его, но так и не вспомнила, где же она могла видеть похожий.

Стоило подумать и о подарке для мисс Обрайт. Кэти решила, что картинка с полянкой, полной сниджетов, вполне подойдет. С помощью заклинания Кэти оживила рисунок, и теперь сниджеты мельтешили в лучах солнца, и приходилось щуриться, чтобы рассмотреть их.

Для Ребекки и Алисы Кэти выбрала подарки по рождественскому каталогу лавочки Сонцоньо. Для Алисы она заказала очки, меняющиеся по настроению. Если настроение было весёлым, то из оправы очков разлетались во все стороны разноцветные искорки, если же вас одолевали мрачные мысли – стёкла очков становились розовыми. А для Ребекки Кэти выбрала набор для выдувания мыльных пузырей. Пузыри получались цветными, долго летали, не лопаясь, и изменяли форму, принимая очертания разных животных.

Накануне Рождества все засиделись допоздна, в предвкушении подарков, традиционной индейки и веселья.

И действительно, утром Кэти увидела около своей кровати целую гору красиво упакованных коробок. Кэти выбралась из постели и приступила к самому увлекательному в мире занятию: разглядыванием рождественских подарков.

В маленькой коробочке, завёрнутой в серебряную бумагу, она обнаружила подарок от Алисы: песочные часы, украшенные таинственными символами. Песчинки были красного цвета. Развлекаясь с часами, Кэти заметила, что по истечении трёх минут, после того, как последняя песчинка падала вниз, часы не нужно переворачивать: песок тотчас начинал перетекать вверх, при этом он изменял свой цвет с красного на розовый. Ещё через три минуты он опять сыпался вниз, и при этом становился оранжевым, потом жёлтым, и наконец опять красным.

Дядя Вилли подарил Кэти «Энциклопедию оригами». Кэти уже давно интересовалась этим искусством складывания из бумаги. Она умела делать самолетик, кораблик, несколько простых фигурок животных и складывать конвертик. Она с восторгом перелистывала страницы, на которых были изображены очень сложные и красивые модели, приведены подробные схемы их складывания. Вместе с книгой в пакете была большая пачка цветной бумаги, тонкой и прочной, специальной бумаги для оригами. Также дядя Вилли прислал несколько упаковок со сладостями. Здесь были и шоколадные эклеры, и сливочная помадка, и большая коробка конфет. И даже – Кэти улыбалась во весь рот: дело явно не обошлось без Вилмы Обрайт – нетающее мороженое, которое оставалось мороженым даже в горячем виде!

Сама мисс Обрайт тоже прислала Кэти подарок. Это было небольшое зеркальце в изящной перламутровой рамочке. В записке, приложенной к подарку, Вилма писала, что это волшебное зеркало придёт на выручку, когда Кэти потребуется помощь. Неясно было, как сможет помочь зеркало, но оно было такое красивое, и Кэти поставила его на столике около кровати.

От мамы Кэти получила тёплую шапку, шарф и рукавички – красные, с золотистыми снежинками, книжку с логическими головоломками, симпатичного плюшевого щенка с блестящими пуговичными глазками и длинными ушами, большой пакет мандаринов и черничный пирог.

И, наконец, Ребекка прислала музыкальную шкатулку, которая исполняла любимые мелодии Кэти, выбирая их в зависимости от времени суток.

В Большом Зале возле каждой тарелки лежало ещё несколько свёртков. Кэти достались баночка с взрывающимися леденцами, упаковка шоколадных лягушек и большое красивое перо. Своим товарищам Кэти подарила потешные промокашки, когда на них попадали чернила, они тихонько пищали и корчили рожицы. От Патрика Кэти получила перочинный ножик, который во время работы насвистывал какую-то незатейливую мелодию, причём её невозможно было запомнить или повторить. Луиза подарила всем карманные календарики с изображением белоснежного пиона с розовой сердцевинкой. Луиза сказала, что растение, нарисованное на календарике, каждый день будет меняться, например, вчера это была лилия. Мэтью вручил Кэти бутылочку, старательно обёрнутую в синюю бумагу с серебристыми искорками. По его утверждению, это были невидимые чернила. Пришлось поверить на слово. Кстати сказать, на следующий день, когда Кэти, покрутив подарок Мэтью в руках, отвлеклась и сунула его куда-то, потом она так и не нашла невидимый пузырек.

Ребята немало позабавились, рассматривая свои подарки. Кэти очень удивилась, вытащив из коробки с шоколадной лягушкой вкладыш с изображением дракона. С обратной стороны карточки Кэти прочитала:

Шведский короткокрыл, исключительно опасен. Обитает в гористой труднодоступной местности. Обладает красивой, очень прочной кожей голубоватого оттенка, из которой изготавливают защитные перчатки и щиты. Пламя, выдыхаемое из ноздрей, очень горячее, ярко-голубого цвета, за несколько мгновений способно испепелить камень.

– А я думала, на этих карточках должны быть известные волшебники, – растерянно произнёсла Кэти.

Патрик заглянул ей через плечо:

– А, это серия «Волшебные твари». А серия «Знаменитые волшебники» тоже была, не помню, кажется, в прошлом году.

– Что у тебя? – поинтересовался Мэтью. – Шведский короткокрыл? Ты собираешь? Нет?

– Да, – ответила Кэти. – Теперь собираю. – Она ещё полюбовалась симпатичным дракончиком, который время от времени взмахивал крыльями и выдыхал голубое пламя.

Каникулы продолжались. Для Кэти время летело стремительно, как сниджет. Каждый день был переполнен радостью: вчера, например, с помощью заклинания левитации, она сумела поднять над полом профессора Флитвика. Сегодня она тренировалась вместе с Патриком и Мэтью и успела за двадцать минут трижды поймать снитч. Она закончила рисовать портрет сэра Николаса на коне и, с разрешения Филча, повесила его в коридоре недалеко от портрета Полной Дамы. Кэти проштудировала «Энциклопедию оригами» и с увлечением делала всё более сложные модели. А потом придумала ещё такое развлечение: бумагу она стала складывать с помощью волшебной палочки. Достигнув в этом почти совершенства, она продемонстрировала свои успехи учителям трансфигурации и заклинаний. Это выглядело следующим образом.

Повинуясь движению палочки, лист бумаги аккуратно сложился пополам, потом следовали всё новые и новые сложения, причём с каждой складкой движение ускорялось, и в конце концов лист мелькал так быстро, что слышался только шорох, да во все стороны летели искорки. Наконец получилась фигурка льва, сложенная из белой бумаги. Кэти опять взмахнула палочкой – бумага стала золотистой. Ещё один взмах – и это уже хрустальная статуэтка, взмах – ледяная. Вовремя подставленный стакан и ещё одно движение палочкой – и стакан наполнен холодной водой, которая тотчас закипела, а ещё через мгновение превратилась в томатный сок, самый настоящий и очень вкусный! Флитвик в восторге аплодировал, МакГонагал не скрывала одобрительной улыбки.

А в довершение всего: профессор Снейп в школе отсутствует, профессор Реддл не показывается из своей комнаты, а троица Мери-Биб-Виталина вернётся только к началу семестра! Счастью Кэти ничего не могло помешать.

Только одна мелочь смущала её покой: она так и не смогла вспомнить, где же видела рисунок стены с трещиной наискосок, начинающейся слева внизу и тянущейся вправо до самого потолка.

Когда начались уроки, Кэти стала играть в квиддич вместе со своим классом. Наконец у первокурсников Гриффиндора появился ловец. Правда, Кэти поняла, что увидеть, а тем более поймать снитч во время игры, когда над полем с бешеными скоростями мечутся четырнадцать человек, совсем не так просто, как во время тренировок. Но ей удалось справиться с замешательством, и очень скоро она научилась ловить снитч. Наконец, Гриффиндор смог достойно сыграть с командой Слизерина, и даже выиграть у неё сто двадцать очков!

После того, как они выиграли у всех команд первого курса, Марк загорелся идеей сыграть со сборной своего факультета. Хотя бы в товарищеской встрече... Ну, хотя бы с запасным составом.

Но, конечно, вызов первоклашек не был принят. Вернее, его не заметили. Но зато они сыграли с командой второго курса своего факультета.

Эта встреча состоялась как-то ранней весной воскресным утром. Кэти очень волновалась перед выходом на площадку. На трибунах собралась почти вся школа: ни один матч по квиддичу, даже такая товарищеская встреча, не проходил незамеченным.

Когда игра началась, и Кэти уже сверху наблюдала за игроками, она сразу поняла, что соперники превосходят их на целую голову. Казалось, что в игре участвует только одна команда, а первокурсники просто растерянно суетятся между игрокам. Каким-то чудом Нейлу удалось забросить один мяч. Марк и Карл пока успешно защищали своих товарищей от бладжеров. Тому удалось раза два спасти свои кольца от квоффла. Кэти несколько раз вмешалась в игру, пролетая перед самым носом какого-нибудь охотника соперников и тем самым отвлекая его. Но, видя подавляющее превосходство противника, первокурсники совсем сникли и только беспомощно метались над полем.

При счете 180:10, под свист и улюлюканье трибун, Марк взял тайм-аут.

Как только Кэти приземлилась, капитан налетел на нее:

– Не лезь! Не лезь! Твоё дело – снитч! Не вмешивайся в игру!

– Всё равно проигрываем, – уныло пробурчала Алиса.

Марк тут же накинулся на нее:

– А ты что хотела?! Сразу р-раз – и победить?! – и опять обернулся к Кэти. – Ты единственная наша надежда. Ты лучше, чем их ловец. Финбоу кончика своей метлы не видит, не то что снитч! Давай, Кэти. Снитч! Только снитч! Не отвлекайся.

Кэти согласно кивнула.

– Я поняла. Конечно. Только даже если я поймаю снитч, а команда проиграет с таким разгромным счетом – всё равно это не то, что нам нужно. Давайте проиграем красиво. Забивайте. – Кэти стукнула кулаком по коленке. – Забивайте! Это же командная игра! Снитч – всего лишь дополнительный приз, хоть и ценный. А основной мяч в игре – это квоффл. Забивайте!

Марк стиснул зубы и несколько раз кивнул. Ребята собрались и, воодушевленные девизом: «Проиграем красиво!», взмыли в воздух.

И они показали, что они не просто семеро первоклашек, а команда. Казалось, даже мётлы их стали летать быстрее. Вот Алиса и Квентин на пару очень слаженно и красиво забили ещё один мяч. Вот Том самоотверженно бросился на квоффл и спас кольцо от неминуемого гола. Вот Карлу удалось выбить бладжер в сторону чужого охотника так удачно, что тот на несколько минут выбыл из игры. И вот, наконец, Кэти заметила снитч. Сломя голову помчалась она к блеснувшему на другом конце поля золотому мячику и – чуть эту голову не потеряла окончательно: бладжер, пущенный опытной рукой загонщика-второкурсника, чуть не сбил её с метлы. Кэти чудом удержалась, но снитч скрылся. Она поискала глазами ловца соперников. Доминик Финбоу невозмутимо парил над полем, оглядывая окрестности.

Болельщики заметили переменившуюся игру первого курса. Теперь их неудачи сопровождались не улюлюканьем, а сочувственным стоном. А забитые голы – не частые, правда – вызывали дружные овации всего стадиона.

А перед Кэти опять замаячил, словно дразнясь, маленький золотой снитч. Она уже протянула руку, но тот увернулся и стремглав, выписывая немыслимые зигзаги, помчался прочь. Краем глаза Кэти увидела приблизившегося Финбоу. Однако очень скоро он не выдержал гонки и на очередном вираже вмазался в загонщика своей же команды. А Кэти неслась вслед за своим мячом, силясь приблизиться к нему, но никак не поспевая. Стало понятно, что в скорости она уступает снитчу, и что единственная её надежда – перехватить его на вираже. Если удастся, конечно, угадать, в какое мгновение и в какую сторону он повернёт в очередной раз.

Но не зря же она все каникулы провела на метле, гоняясь за этим хитрым малышом! Она хорошо изучила его повадки и теперь... вот сейчас... сейчас... Направо? Налево? Не раздумывая Кэти рванула вверх, на долю секунды опередив снитч, и этого оказалось достаточно. Есть!

– СО СЧЕТОМ ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ – ДВЕСТИ СОРОК ПОБЕДИЛА КОМАНДА ГРИФФИНДОР-ДВА!

Наверное, не часто случается, когда проигравшая команда радуется больше, чем та, что победила.



Глава 15

Загадочный рисунок


Когда наконец Кэти стала настоящей волшебницей – такой же, как её одноклассники и остальные ученики Хогвартса, стало ясно, что она обладает очень хорошими способностями. Теперь она была лучшей не только по астрологии и травологии – Флитвик не мог нахвалиться на её сильные и уверенные заклинания. Она почувствовала настоящее призвание к сложной науке трансфигурации, и профессор МакГонагал всячески поощряла её интерес. Не так остро теперь воспринимались непрекращающиеся придирки и насмешки Снейпа. И терзаться из-за неприязни Реддла Кэти тоже перестала. Мери с подружками теперь ненавидели её издалека, но больше не пытались выяснить отношения.

Жизнь продолжалась. И продолжалась очень неплохо.

Как-то Кэти и Алиса пришли в библиотеку, чтобы подготовить отчёты по травологии и поискать материалы для сочинения по астрологии.

Выискивая свободный столик, Кэти заметила Патрика Уэйка – рядом с ним как раз были свободные места.

– Привет. Как дела?

– Привет! – обрадовался Патрик. – Да вот, завтра у нас алхимия, нужно закончить обзор представлений о первоматерии.

Со стопкой книг подошла Алиса. Девочки устроились за тем же столиком и погрузились в работу.

Кэти искала описания произрастающих в Монголии магических растениях. Патрик, водя пером по строчкам книги, подбирал подходящую цитату. Алиса с головой ушла в схемы фаз Луны.

Патрик чертыхнулся.

– Что случилось?

– Да вот, кляксу поставил. А книжка-то библиотечная. Мадам Пинс голову с меня теперь снимет!

– И правильно сделает, – сердито сказала Кэти, доставая палочку. – Дилитум! – она убрала чернильные брызги с книжной страницы и вдруг застыла, поражённая.

– Спасибо, – Патрик благодарно посмотрел на неё. – Ты что?

– Вспомнила, – выдохнула Кэти.

– Что?

– Где я видела рисунок, похожий на трещину в стене.

– Где?

– Не помню.

Патрик развеселился:

– Это как это? Вспомнила и не помнишь?

– Я вспомнила, что видела такой вот, – Кэти махнула рукой, – росчерк на странице книги. Здесь, в библиотеке. А вот в какой книге – не помню. Я их столько перечитала за это время.

Патрик пожал плечами и вернулся к сочинению. Кэти тоже уткнулась в свой справочник, но злополучный рисунок всё стоял перед глазами, и она никак не могла сосредоточиться на травологии. В конце концов она встала и пошла к стеллажам, возле которых провела столько времени в прошлом семестре. Она внимательно рассматривала корешки книг, время от времени снимая какую-нибудь и перелистывая.

– Это что, так важно? – Алиса недоуменно наблюдала за Кэти.

– Нет, просто интересно.

Алиса неодобрительно покачала головой:

– Выбрось из головы. Пора уже готовиться к экзаменам, а ты опять начинаешь поиски неизвестно чего...

– Не могу. А вдруг, это всё-таки важно?

Подошёл и Патрик:

– Всё не угомонишься?

– Ну вот смотрите: я обнаружила в Хогвартсе стенку с большой трещиной. Совершенно случайно. А потом – тоже случайно – встречаю рисунок этой трещины в какой-то книге.

– Ну и что? – спросила Алиса.

– Рисунок? – уточнил Патрик.

– Ну, набросок – неважно. Разве такое совпадение может быть случайным?

Алиса и Патрик переглянулись и пожали плечами.

– Что, теперь всю библиотеку перевернёшь? – язвительно поинтересовалась Алиса, уже повернувшись, чтобы уйти.

– Мне не привыкать. И не всю, а только ту часть, которую уже однажды перевернула.

– Как она хоть выглядит, эта книга? – спросил Патрик, окидывая взглядом огромный, до потолка, стеллаж.

Кэти закрыла глаза и постаралась сосредоточиться.

– Это очень толстая книга. Большая, вот такого формата, – Кэти развела руки, показывая размер книги. – И я её не прочитала... Точно, это была какая-то книга по истории! Рукописная.

В этот день Кэти так и не нашла большую толстую рукописную книгу в кожаном переплёте. Алиса и Патрик уже спустились на ужин, а Кэти ещё раз сходила к «живописной» стене, чтобы посмотреть на трещину, образ которой никак не выходил из головы. Вечером Кэти достала папку с набросками и опять внимательно рассмотрела этюд, изображающий серую стену в тупичке рядом с библиотекой.

На следующий день она показала этот рисунок Патрику. Он изучил его и спросил:

– А где эта стена? Можно посмотреть на неё?

– Конечно, пошли.

Кэти подвела Патрика к гобелену, скрывающему потайной тупичок.

– Здесь, – она дождалась, когда группа студентов скроется за дверью библиотеки, а потом приподняла уголок гобелена. – Быстрее, пока нет никого. – Вслед за Патриком прошмыгнула в тупичок и огляделась. – Ну как?

– Здорово! – воскликнул Патрик. – Про эту комнату, наверное, никто не знает?

Кэти пришлось разочаровать его:

– Снейп знает, – вздохнула она, – и ещё Реддл. Хотя, Реддлу-то это до лампочки.

– До чего? – удивился Патрик.

– До лампочки. Неважно. Это значит, что ему наплевать.

– А-а... Жаль. Я про Снейпа. А то можно было бы устроить здесь тайный штаб.

– Не получится, он может в любое время заявиться. – Кэти подошла к стене и вытащила из кармана свой рисунок. – Вот, смотри.

– Да, похоже... только вот тут, – Патрик ткнул пальцем в рисунок, – немножко слишком криво.

– Мне тогда показалось, что более резкий изгиб будет выглядеть выразительней. И вот этот угол я вообще не стала прорисовывать, – Кэти присела на корточки. – А напрасно, кажется...

Патрик присел рядом.

– Почему?

– Ты помнишь, что я рассказывала про рисунок в книге? Там линия тянется через весь разворот слева направо, снизу вверх – наискосок. Как эта трещина в стене. А когда я перевернула лист – оказалось, что на следующей странице как бы хвостик этой линии продолжается. Кажется, этот хвостик и есть вот эта трещинка. – Кэти показала на ещё одну небольшую трещину в правом нижнем углу стены.

– Погоди-ка, – Патрик заинтересовался, он, почти касаясь носом стены, рассматривал трещину. – Смотри! Она похожа на стрелку! Вот видишь, она показывает сюда...

Кэти тоже пригляделась. Да, маленькая трещина была похожа на стрелку, заканчивающуюся в центре целой паутины тонких, еле заметных то ли трещинок, то ли царапин.

– А ведь здесь какой-то узор, – Кэти вытащила перо, забрала у Патрика свой рисунок и стала старательно копировать сеть царапин, на которую указывала трещина-стрелка.

Патрик дышал ей в ухо, заглядывая через плечо. Когда Кэти закончила, они по очереди сверили набросок с трещинами на стене.

Выбравшись из-за гобелена в коридор, Патрик решительно направился к библиотеке.

– Ты куда?

– Как – куда? Искать книжку. Ведь ясно же, что это не просто так: сначала ты обращаешь внимание на эту трещину, потом находишь таинственный рисунок в книге... А теперь ещё и этот, – он неопределенно помахал рукой, – узор. Это не может быть совпадением! Пошли!

Теперь их было двое. Каждую свободную минутку они бежали в библиотеку и искали книгу, толстую, большую, в кожаном переплёте. Потом Патрик подключил и Мэтью. Кэти пыталась привлечь к поискам Алису, но та ни в какую не хотела заниматься «разными глупостями», в то время, как экзамены на носу, а у неё ещё не отработаны в совершенстве некоторые заклинания и превращения.

Однако поиски затягивались. В библиотеке было слишком много книг, и среди них – очень много больших, толстых, в кожаных переплётах. А скоро и в самом деле настала пора готовиться к экзаменам. Преподаватели заваливали студентов домашними заданиями, кроме изучения нового материала приходилось повторять всё, что было выучено за год.

Кстати, Кэти обнаружила, что её оригинальные конспекты-комиксы по истории магии оказались великолепным материалом для подготовки к экзамену. Нужно было только уточнить некоторые детали – а рисованные лекции отлично укладывались в голове и хорошо запоминались.

В библиотеке трудно стало отыскать свободное местечко – теперь здесь не только заядлые зубрилы корпели над учебниками, но и отъявленные лентяи старались наверстать упущенное. Кэти обычно занималась с Алисой и Квентином. Кэти объясняла Квентину сложные формулы теории магии и трансфигурации, Алиса экзаменовала товарищей по астрологии и травологии, а Квентин... Квентин старался запомнить объяснения Кэти и угадать правильные ответы на вопросы Алисы. Встречая Патрика или Мэтью, Кэти интересовалась их успехами в подготовке к экзаменам, а про книгу с загадочным рисунком они уже не вспоминали.

Но однажды, когда Кэти, Квентин и Алиса занимались, как обычно, Квентин пытался читать большую толстую книгу по истории магии и ныл, что книга совершенно бестолковая, что ему нужны жизнеописания современных волшебников, а тут самый современный – Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, и что почерк автора неразборчивый, и страницы слипаются от ветхости, и...

– Учи, Квентин, учи, – пробормотала Кэти, не отрываясь от своего учебника.

А Алиса подняла голову и заглянула в книгу, которую уныло перелистывал Квентин.

– Подожди-ка, – она перелистнула несколько страниц назад. – Кэти, не эти зигзаги ты искала?

– Какие зи... Где?! – Кэти вскочила и, чуть не столкнувшись лбом с Алисой, схватила книгу, большую и толстую, в кожаном переплёте.

Кэти завертела головой, отыскивая Патрика или Мэтью. Никого из них она не увидела, опять села и стала внимательно разглядывать косую черту, проходящую через весь разворот. Она ещё раз убедилась, что росчерк в книге в точности копирует трещину в стене: свой рисунок она постоянно носила с собой, по несколько раз на дню рассматривая его.

– Да, это я и искала. – Она перевернула страницу: вот и продолжение линии, которое соответствует маленькой трещине, похожей на стрелку. И стрелка эта указывает на рукописный текст, расположенный наискосок по отношению к рукописному же тексту книги. В прошлый раз Кэти не обратила на него внимания, а теперь внимательно прочла:


Соберитесь все вместе, все четверо, подобно четвертинкам одного целого,

И соберитесь с духом, и отриньте сомнения, и придите в нужное место,

И будет страшно, и будет трудно, и будет горько, но если сумеете,

Вы добудете то самое, что, возможно, спасёт всех.

– и ничего не поняла. Она была слишком возбуждена для того, чтобы понять смысл таинственной записки. Патрика она увидела только после ужина. Кэти подошла к нему и сказала только одно слово:

– Нашла!

Патрик не сразу понял, о чем речь, но тут же его глаза засияли и он спросил:

– Книгу? С рисунком?

– Да! Там... там написано какое-то... что-то такое... В общем, я не поняла, что это, но, кажется, это важно.

Они нашли Мэтью и все вместе помчались в библиотеку. И все вместе прочитали найденную Кэти запись.

– Да-а... – протянул Мэтью. – Это что, новая формула теории магии?

– Почему теории? – растерялась Кэти.

– А ты что-нибудь поняла? Такие головоломные пассажи я до сих пор видел только в учебнике по теории магии.

– Да ну, глупости. Тут всё понятно, – не очень уверенно возразил Патрик.

– Ну-ну, объясни нам, глупеньким, в чем тут дело, – предложил Мэтью.

– Нужно пойти в... нужное место. Вчетвером, потом ещё что-то сделать, и...

– Да, конечно, теперь нам всё сразу стало понятно, – сказал Мэтью.

– Нужное место – это та стена, где мы обнаружили трещину, – предположила Кэти. – Видите? Здесь стрелка указывает на этот текст. А на стене она утыкается в узор из трещинок.

– Пошли! – Патрик вскочил на ноги.

– Подожди, – остановила его Кэти. – Я спишу это... «пойдите туда...» Пригодится.

Кэти достала уже потрёпанный листик, на котором когда-то писала этюд, потом срисовывала узор со стены. А теперь дополнила его загадочным посланием.

– Пошли!

Соблюдая предосторожности, ребята проникли в тупичок с таинственными знаками на стене. Они долго разглядывали сеть мелких трещинок, складывающихся в загадочный узор.

– Я вот чего не пойму: почему нас должно быть четверо? – спросил Патрик. – Что за четверо, подобные частям одного целого?

Кэти склонилась над запиской, вновь и вновь перечитывая её в надежде что-нибудь понять. Патрик рассматривал узор на той же бумажке. Вдруг Мэтью, который сидел на корточках перед узором на стене, вскрикнул, отшатнулся и, не удержавшись, опрокинулся назад.

– Что? Что случилось? – всполошились остальные.

– Эй, Мэт, ты в порядке? – тормошил друга Патрик.

– Я... да... всё нормально, – поднимаясь, пробормотал Мэтью и тут же оживился: – Тут такое!

– Что?

– Я сидел-сидел, смотрел-смотрел, а потом взял и дотронулся волшебной палочкой до этого узора, – Мэтью вздрогнул, вспоминая. – И тут...

– Что?!

– Оно... вспыхнуло!

– Что вспыхнуло? – допытывалась Кэти.

Патрик тем временем уже вытащил свою палочку, присел перед стенкой и осторожно дотронулся до неё.

– Ой!

– Что? У тебя тоже? – Мэтью присел рядом.

– Что? – шёпотом спросила Кэти. – Попробуй ещё раз.

Патрик опять дотронулся палочкой до таинственного узора. И несколько линий вспыхнули ярко-синим цветом, постепенно угасли, и через несколько секунд стена приняла привычный вид.

Кэти перевела дыхание.

– А у меня было не так, – прошептал Мэтью. – У меня загорелось жёлтым.

Патрик дотронулся ещё раз. Как и в прошлый раз, часть узора загорелась синим светом.

– Теперь я, – тоже шёпотом сказала Кэти и дотронулась своей палочкой до узора. На этот раз несколько трещин засветились красным огнём. Словно сквозь щели в стене кто-то подсвечивал красным фонариком. «Это что же за фонарик такой?» – ошеломлённо подумала Кэти.

– А вы заметили, что каждый раз высвечивается другой кусок узора? – спросил Патрик. – Попробуй ещё, – он подтолкнул Мэтью.

Тот притронулся к стене, и все увидели жёлтый свет, будто просвечивающий сквозь трещины.

– Вы что-нибудь понимаете? – спросил Мэтью.

Патрик покачал головой.

– Нужно теперь зарисовать те узоры, которые каждый раз загораются, – предложила Кэти.

– А ты успеешь? – с сомнением спросил Мэтью. – Оно загорается на секунду, не больше.

Кэти приготовила всё ту же бумажку:

– Давай!

Раз за разом Мэтью заставлял узор на стене сиять ярким жёлтым светом. После очередной вспышки Кэти крепко зажмуривалась, и на сетчатке глаз ещё несколько мгновений продолжали гореть загадочные знаки. Наконец Кэти удалось зарисовать картинку. И теперь все трое склонились над ней, силясь понять, что же она означает. Это было просто беспорядочное переплетение нескольких отдельных линий.

Чтобы отвлечься от непонятного изображения, Кэти поднялась и выглянула в окно. Уже давно стемнело, Кэти ничего снаружи не увидела и со вздохом вернулась к рисунку. И тут её осенило.

– Знаете, на что это похоже? Это похоже на две переплётные буквы «Х»!

– Где? – Патрик потянул рисунок к себе, – да, кажется, похоже. Ну-ка, Мэт, давай ещё разок!

Мэтью дотронулся палочкой до стены, и на этот раз все ясно увидели вензель из двух букв.

– А-а-а... – Патрик схватился руками за голову, – подождите-подождите... кажется, я...

– Что? – в один голос спросили Мэтью и Кэти.

– Кажется, я понял. Сейчас, – Патрик решительно придвинулся к стене и ткнул палочкой в узор. – Точно! Вы заметили?

– Я заметила только, что узор загорелся другой.

– А знаешь, какой? – улыбнулся Патрик.

– Ну?

– Это вензель из двух букв «Р»!

– Давай ещё!

Патрик повторил ещё несколько раз, и все наконец увидели переплётные буквы.

– И я теперь знаю, какие буквы загораются у тебя, Кэти. И почему нас должно быть четверо – тоже догадываюсь.

В голове у Кэти будто что-то щёлкнуло.

– Ха! Я тоже знаю!

Мэтью растерянно смотрел на товарищей.

– Ну, Мэтью, тебе ни о чем не говорят две буквы «Х»? – спросил Патрик.

Мэтью пожал плечами.

– На каком факультете ты учишься?

– Как – на каком, в Хаффлпафе, а что?

– И как зовут основателя этого факультета? – Кэти дрожала от нетерпения

– Хельга... А! Хельга Хаффлпаф – Х. Х.! А у тебя – Ровена Ровенкло! А у тебя...

Кэти торжественно дотронулась палочкой до стены, и все ясно увидели то, что и ожидали: две переплётные буквы «Г».

– Годрик Гриффиндор!

– Значит, нам нужно найти ещё ученика из Слизерина, и тогда нас будет четверо. Четыре представителя четырёх факультетов одного целого – Хогвартса! – Патрик сиял.

– Но что нам это даст? Ведь мы и так знаем, что его палочка проявит две зелёные буквы «С» – Салазар Слизерин... А дальше что? – Мэтью не был так счастлив.

– Вот дальше и увидим. Но сначала нужно договориться с кем-нибудь из них. Знает кто-нибудь надёжного парня из Слизерина?

Мэтью помотал головой.

– Нет, я с ними не общаюсь.

– Да и я не очень, – Патрик задумался. – Разве что Гестис МакМалус. Вроде толковый...

Кэти вспомнила свою стычку с Гестисом, когда она чуть не свернула себе шею. Да и никогда он не казался дружелюбным.

– Нет, это не то, – Мэтью тоже не согласился с Патриком.

– Я могу поговорить с Джорджианой Квайт, – предложила Кэти.

– Девчонка... – протянул Патрик.

Кэти хмыкнула.

– Ой, извини! – Патрик смутился. – А она не выдаст?

– Думаю, если я попрошу – она никому не скажет.

– А кстати, почему это должно быть тайной? – вмешался Мэтью. – Что тут такого? Даже наоборот – мы обнаружили такой интересный феномен...

Кэти вздрогнула: слова Мэтью живо напомнили ей пережитые совсем недавно события.

– Нет, никому ничего говорить нельзя. Если мы приведём сюда преподавателя, нам запретят здесь показываться, и больше мы об этом не услышим. А неужели тебе не интересно разобраться в этой загадочной истории?

Сзади послышался шорох. Все трое дружно обернулись и увидели Снейпа, который, скрестив руки на груди, рассматривал их со своей обычной улыбочкой.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, сэр, – прозвучало нестройное трио.

Снейп вздохнул:

– Вам что здесь, мёдом намазано? – он в упор смотрел на Кэти. – А теперь, – он опять притворно вздохнул, – мисс Эбдон, мистер Стивенс, мистер Уэйк, я вынужден записать по десять штрафных очков вашим факультетам.

– За что?! – хором воскликнули Мэтью и Патрик. Кэти благоразумно промолчала.

– А вы знаете, который час?

– Сэр, отбоя ещё не было, – хмуро возразил Патрик.

– Не было. Но вы уже не успеете вернуться в свои гостиные до полуночи. И скажите спасибо, что я пришёл и поторопил вас, иначе...

– Спасибо, сэр, – ответила Кэти.

Снейп дождался, когда ребята выберутся в коридор, окинул взглядом тесное помещение, покачал головой и вышел сам.

– Я вынужден проводить вас в ваши комнаты. Иначе я совсем не уверен, что вы скоро прибудете на место.

– Большое спасибо, сэр, – смиренно отозвался Патрик.

На следующий день, размешивая в котле противорвотную микстуру, Кэти обдумывала предстоящий разговор с Джорджианой. Сразу после урока, получив всего два штрафных очка за криво наклеенную этикетку и счастливо избежав более основательной нахлобучки от профессора зельеваренья, Кэти подошла к Джорджиане и завела разговор:

– Привет, Джорджиана.

– Привет, Кэти.

Обычно на этом их общение и заканчивалось. Но сегодня Кэти продолжила:

– Как поживает твоя кошка?

– Нормально, – сдержанно ответила Джорджиана, а потом прыснула и добавила: – Представляешь, она подружилась с миссис Норрис!

Кэти тоже заулыбалась, представив себе толстенькую пушистую Люцинку, всю в ярких пятнах, и тощую, облезлую, серую, как вылинявшая половая тряпка, кошку Филча.

– Джорджиана, я хочу тебе кое-что рассказать. Только это секрет.

Джорджиана вяло заинтересовалась:

– Давай после обеда в библиотеке. Там нам не помешают.

– Хорошо, – Кэти надеялась, что сумеет заинтересовать Джорджиану, но на всякий случай нужно позвать Патрика. Тот убедит кого хочешь!

После обеда в библиотеке собрались все четверо. Патрик шёпотом, но с большим энтузиазмом рассказал всю историю про загадочную трещину и монограммы с инициалами основателей Хогвартса. Кэти принесла «Новейшие исторические факты и комментарии» и показала страницы, где была изображена схема той самой трещины и наизусть прочитала таинственную инструкцию.

– Все четверо! Видишь – нас должно быть четверо! – упирал Патрик.

Мэтью внимательно слушал своих товарищей и в нужных местах кивал и поддакивал.

Джорджиана всё выслушала, не теряя своей обычной невозмутимости. Но Кэти заметила, что Джорджиана слушает очень внимательно, что глаза её заблестели, что она несколько раз перечитала послание и потребовала показать рисунки стены, трещин и вензелей.

Наконец, когда Патрик, уже охрипнув, начал пересказывать всё в третий раз, Джорджиана спросила:

– А вы не хотите обратиться к Дамблдору?

– Нет! – отрезал Патрик. – Если мы всё расскажем преподавателям, тем более Дамблдору – больше мы этой стены не увидим и ничего не узнаем.

– Я эту стену так и не видела, – заметила Джорджиана.

– Ну так пошли! – Патрик вскочил. – Это рядом.

– Только осторожно, – предупредила Кэти. – Давайте по очереди.

Соблюдая все предосторожности, четвёрка юных заговорщиков проникла за гобелен: сначала пошёл Патрик, следом – Кэти с Джорджианой, и, наконец, Мэтью.

– Никто нас не видел, – сообщил он.

– Вот, – Патрик гордо, широким взмахом руки, указал на трещину, потом подвёл Джорджиану к самой стене и пальцем постучал по едва различимой сетке трещин-царапин. – Видишь? – он вытащил палочку. – А теперь смотри внимательно!

Джорджиана не смогла сдержать вскрика.

– Мэтью, теперь ты!

Мэтью продемонстрировал эффект от прикосновения своей палочки. Кэти сделала то же самое.

Джорджиана оглядела всех троих сияющими глазами и нерешительно потянулась к карману.

– Давай, Джорджиана, смелей!

Завершающим аккордом на стене вспыхнули зелёные линии – две переплетённые буквы «С».

Все четверо встали плечом к плечу и смотрели на совершенно безжизненную стену, пересечённую большой трещиной. Все четверо чего-то ждали. Но ничего не произошло.

Обескураженные, они разошлись по своим классам.

Кэти, под убаюкивающий голос профессора Бинса, машинально рисовала маленькие кружочки, которые должны были изображать орды гоблинов, и размышляла: «Что же не так? Мы пришли все четверо, четыре представителя четырёх факультетов. Все по очереди коснулись узора и проявили свои вензели... Все... почему же... Вчетвером! Нужно коснуться всем вместе! Сразу! Не по очереди, а сразу, одновременно!» Оцепенение тут же прошло, и Кэти на радостях нарисовала такого уродливого гоблина, что сама скривилась при взгляде на него.

На перемене Кэти отыскал Патрик. Он оттащил её в сторонку и возбуждённо прошептал:

– Все вместе! Мы должны оживить узор все вместе...

– Одновременно! Я тоже сообразила, – Кэти была рада, что её догадку подтвердил и Патрик. – Когда? Давайте сегодня же вечером и попробуем!

– Хорошо. Если Мэтью и Джорджиана согласны, соберёмся ещё раз вечером.

С Джорджианой Кэти договорилась перед ужином. Той явно не хватало приключений и тайн, потому что она сразу согласилась.

– Только не очень поздно. Мне нужно будет позаниматься алхимией.

– Конечно. Сейчас у всех куча дел. Мы недолго, только соберёмся, попробуем и всё. А потом обсудим, что будем делать дальше.

В назначенный час Кэти пришла в тупичок и застала там Мэтью. Он сидел по-турецки напротив стены и развлекался жёлтыми всполохами, возникающими от соприкосновения палочки с таинственным узором. Кэти присела рядом и тоже несколько раз полюбовалась монограммой Годрика Гриффиндора. Почти сразу прибежала и Джорджиана. Патрик запаздывал.

Наконец ввалился и он, в обнимку с ведром, полным воды.

– А это зачем? – удивился Мэтью.

– А-а... Я вам ещё не рассказывал. Вчера вечером, когда Снейп развёл вас по комнатам и пошёл провожать меня, он сказал, что в следующий раз десятью очками мы не отделаемся.

– И что?

– Ну, я... ответил.

– Что?

– Я догадываюсь, – хмыкнула Кэти. – Я тоже не выношу эту его ухмылочку.

– И что? – заинтересовалась Джорджиана.

– Теперь я мою Центральную лестницу.

Джорджиана рассмеялась:

– Тебе ещё повезло, что лестницу, а не туалеты.

– Ладно. Давайте поторопимся. У нас всех мало времени, – Патрик взял ведро поудобнее и вытащил палочку.

Все четверо подошли к стене, встали так, чтобы всем было удобно дотянуться палочками до узора.

– Убери ты это ведро, – проворчал Мэтью.

– Да ладно, – Патрик не глядя поставил ведро у ног и скомандовал: – Раз, два, три!

Четыре палочки одновременно уткнулись в переплетение едва заметных линий. И тут же линии стали очень даже заметы. Они стали переливаться четырьмя уже знакомыми цветами: красный – зелёный – жёлтый – синий – красный... Цвета сменяли друг друга всё быстрее и быстрее, и наконец слились в один ослепительно белый. Узор на стене, состоящий теперь из беспорядочно, но очень красиво переплётных инициалов всех четверых основателей Хогвартса, стал разгораться все ярче и ярче, и в конце концов всё вокруг стало ослепительно белым. Кэти уже не ощущала под ногами пола, не видела ни узора на стене, ни самих стен. Был только всепоглощающий свет. Она чувствовала только, что рядом находятся её товарищи, и это успокаивало. Потому что было страшновато.



Глава 16

Пирамида


И вдруг всё кончилось. Кэти стояла лицом к стене. Левым плечом она касалась плеча Патрика, за правое её схватила Джорджиана.

– Ух... – выдохнул Мэтью. – Что это было?

Джорджиана убрала руку с плеча Кэти и тоже перевела дыхание.

– Сработало? – неуверенно спросил Патрик.

– Кажется, сработало, – Кэти оглянулась. – Ещё как сработало! Где мы?

Они стояли в тесном помещении, очень похожем на их тупичок. Однако это было совсем другое место. Комната со всех четырёх сторон была окружена стенами. Серыми, из грубо обработанного камня. Трещин ни на одной не было. Выхода – тоже. Ни дверей, ни изнанки гобелена, к которому Кэти уже привыкла. Стены смыкались высоко над головой полукруглой аркой. Несмотря на отсутствие источников света – ни окон, ни свечей, ни факелов, – было достаточно светло.

– Где мы?! – повторил Мэтью.

Кэти продолжала оглядываться, потом осторожно прошла вдоль стен, постукивая по ним палочкой. Патрик, запнувшись о ведро, пошёл ей навстречу. Они не обнаружили потайных дверей. Только в углах комнаты были навалены груды мусора.

– Где мы? – Патрик растерянно оглядывался вокруг.

– Мне кажется, это был портал, – сказала Джорджиана.

– Портал? – переспросил Мэтью. – Разве порталы такими бывают?

– Порталы бывают всякие.

– Может быть, это был не портал, а какое-нибудь заклинание. Но это явно было заклинание переноса. Потому что мы действительно находимся совсем в другом месте, – подытожила Кэти.

– И как нам отсюда выбраться? – Мэтью занервничал. – У меня сего­дня дополнительное занятие с Флитвиком.

– А у меня – лестница.

– А у меня – алхимия.

– Давайте думать, как выбираться. Раз мы сюда как-то попали, значит и отсюда можно куда-то попасть... Наверное.

– Куда? – нервно спросил Мэтью.

– Как? – полюбопытствовал Патрик. – Слушайте, а как здесь оказалось это ведро? – он пнул ногой посудину.

– Нужно осмотреться, – предложила Джорджиана.

– Давайте обследуем помещение, а потом обсудим.

– Что обсуждать-то? Четыре стены, куча мусора... и ведро, – хихикнул Патрик.

– Пол... – Мэтью потопал ногами. – И потолок.

– Подкоп не устроим, а даже если бы умели летать – наверху выхода тоже нет, – Кэти задрала голову. Ей показалось – что-то блеснуло высоко на стене. Вот, опять. – Эй, а что это такое? – она показала вверх.

Теперь все стояли, запрокинув головы и вглядываясь в указанную точку.

– Что-то сверкнуло, – неуверенно сказала Джорджиана.

– Я не вижу, – заявил Патрик. – Ой! Вижу! Что-то то вспыхивает, то гаснет. Жёлтый огонек какой-то.

Кэти продолжала внимательно вглядываться в жёлтый огонек, то по­являющийся, то гаснущий.

– Знаете, на что это похоже? – предположила она. – На те буквы, кото­рые проявились, когда Мэтью касался стены своей палочкой. Тот же оттенок жёлтого.

– Да, – неуверенно сказал Мэтью. – Кажется, я различаю буквы «Х».

– И что, нам нужно туда добраться? – растерянно спросила Джорд­жиана.

– Не нам, а Мэтью – это его знак. Его факультета, – Патрик, как и все, с любопытством разглядывал жёлтые огоньки.

– И как, интересно, я это сделаю?

– Летать кто-нибудь умеет? – Кэти спросила это шутя, но Патрик со­вершенно серьёзно ответил:

– Нет. Это – высший уровень магии. Без мётел и других вспомога­тельных средств мы не взлетим.

– И заклинание левитации не поможет? – спросила Джорджиана.

– Это тоже очень ненадежно. Мы же учились поднимать пока только лёгкие предметы.

– Я поднимала Флитвика, два раза, – призналась Кэти.

– Да ну?!

– Здорово!

– Ага. На полметра. И во второй раз я его уронила.

– Так как же мне туда добраться? – Мэтью чуть не плакал.

– Не переживай, мы тебе поможем, – похлопал его по плечу Патрик.

– Так, если летать ты не умеешь, может, заберёшься прямо по стене? Как паук?

– Нет, – отрезал Мэтью. – Не заберусь. Я не паук.

– Значит...

– Значит, нужно сделать лестницу, – заключила Джорджиана.

– Из чего же мы сделаем лестницу?

– Нет, не лестницу, – уточнил Патрик. – Мы можем построить пира­миду какую-нибудь.

– Ну а пирамиду из чего ты сделаешь?

– У нас есть только ведро.

– И кучи мусора! – Патрик опять прошёлся вокруг.

– А, кстати, что там за мусор? – заинтересовался Мэтью.

– Коробки какие-то. Из-под шоколадных лягушек, – Патрик поворо­шил кучу ногой, – мятных леденцов, ...печенья, засахаренных орехов...

– Ясно, – вздохнул Мэтью. – Пирамиду-то из бумаги мы построим, но толку-то?

Все растерянно замолчали.

– Послушайте! Мы волшебники или не волшебники?! – возмутилась Кэти. – Что мы уже умеем делать с коробками?

– Мы уже умеем открывать их, – ехидно ответил Патрик.

Кэти опять задумалась.

– А как же заклинания превращения веществ? – осенило Джорджиану. – Мы же умеем превращать всё что угодно в камень!

Патрик тут же превратил коробку из-под леденцов в небольшой ка­мень.

– Ух ты! Отличный кирпичик получился!

– Здорово! – все сразу оживились. Кэти и Джорджиана занялись пре­вращениями, а мальчики стали таскать камни к стене и складывать в кучу.

– Погоди, вниз нужно камни побольше... Вот, давай этот.

– Девочки, вы сначала закрывайте коробки, а то камни пустотелые получаются.

– Как же их закрыть? – растерялась Джорджиана. – Нас ведь только открывать учили...

– Попробуй руками, – засмеялась Кэти.

Работа спорилась. Пришлось превратить в камень огромное количе­ство коробок, благо их хватало. Строительство пирамиды тоже заняло много времени. Патрик и Мэтью совсем выбились из сил. Наконец дело было сде­лано. Присели отдохнуть на оставшиеся булыжники. Кэти недоверчиво разглядывала наваленную у стены груду камней.

– Она не развалится? – спросила Кэти. – Как-то очень ненадёжно выглядит... эта куча.

– Не развалится, – Патрик поправил светло-розовый камень с краю. Пирамида вздрогнула. – Держи! Держи её!

К пирамиде подскочил Мэтью. Но он ничего не успел сделать – пи­рамида рухнула, камни с грохотом раскатились по всей комнате.

– Ох, – Джорджиана схватилась обеими руками за щёки. – Как же так...

– Как-как, – раздражённо ответил Патрик. – Всё сначала нужно строить.

Теперь взялись за дело все четверо. Однако куча камней разваливалась ещё дважды, прежде чем удалось построить более или менее устойчивую конструкцию. У основания она была широкой, выпирая почти на середину комнаты. Мэтью предстояло залезть почти на двухметровую высоту.

– Давай, Мэт, – Патрик ободряюще шлёпнул друга по спине.

Мэтью осторожно стал взбираться вверх. Камни под его ногами ходили ходуном. Патрик, Кэти и Джорджиана стояли вокруг пирамиды, удерживая её от окончательного развала. Но всё было тщетно. Мэтью успел под­няться только на половину высоты, когда бывшая коробка из-под имбирных пряников зашаталась под его ботинком. Товарищи едва успели подхватить Мэтью, когда он с метровой высоты скатился вместе с каменным оползнем.

До смерти уставшие, обескураженные неудачей, они сидели и хмуро смотрели на разваленную груду разноцветных камней. Кэти уныло разглядывала куски розового мрамора, кварца и даже осколки горного хрусталя. Всё было напрасно. Всё зря. Ничего у них не получится. Так и останутся сидеть в этой комнате, в компании булыжников и оставшихся картонных коробок. И ведра. И Центральная лестница так и останется невымытой...

Патрик вздохнул, поднялся и снова начал ворочать камни.

Кэти тоже встала и подошла к ведру, сиротливо стоящему в углу. Поразительно, как это камни, скакавшие по всей комнате, ещё не опрокинули его.

– Я больше не могу, – прокряхтел Мэтью, поднимаясь и держась одной рукой за поясницу, а другой опираясь на разбитое колено.

– Нужно как-то укрепить их, – устало сказала Джорджиана.

– Как?

– Какой-нибудь клей... или цемент...

– Этому нас ещё не научили...

– Ребята! У нас же есть вода!

– И что?

– Целое ведро воды! – Кэти пришла в голову идея.

– Водой можно умываться, можно пить, но из камней и воды ты не приготовишь цемент...

– Я могу превратить воду в лимонад, – предложил Патрик.

– А я – в томатный сок.

– Вы что, совсем одурели? Мы же можем заморозить ее!

– Сама ты... Зачем нам лёд?

– Да вы же подумайте! Мы же можем намочить камни, потом заморо­зить – и лёд скрепит их! Это будет ледяная гора!

– Ага! И я скачусь по ней без всяких санок.

– Да нет, Мэт! Кэти права – мы можем аккуратно, как цементом, скрепить камни между собой. Здорово придумала!

Мэтью уже и сам понял, что это выход. Из последних сил стали возводить новую пирамиду. На этот раз щели между камнями заливали водой и тут же замораживали её. На этот раз пирамида не шаталась. На этот раз всё должно получиться.

Опять Патрик, Джорджиана и Кэти встали вокруг каменной кручи, готовые подстраховать Мэтью, который опять полез наверх. Все понимали, что это будет последняя попытка. Потому что сил уже не оставалось совсем. Ни у кого. Да и воду всю израсходовали. И никаких идей больше не было.

И всё получилось. Мэтью взобрался на самый верхний камень, достал палочку, выпрямился во весь рост и дотянулся до вспыхнувшей в очередной раз монограммы. Вспышка сделалась ярче, всё разгоралась, поглотила сначала фигуру Мэтью, а потом и всё пространство вокруг. Ощущения были примерно те же, что и в первый раз, когда они все вчетвером активизировали узор. Только на этот раз поглотивший их свет был не ослепительно-белым, а ярко-жёлтым. А ещё Кэти послышалось, будто кто-то за её спиной облегченно вздохнул.

Когда всё закончилось, оказалось, что все четверо застыли в тех же позах, в каких их застигло пронзительно-жёлтое свечение: Мэтью, на цыпочках, с вытянутой вверх рукой, сжимающей палочку. А вокруг него – Кэти, Джорджиана и Патрик, – все трое с зажатыми в обеих руках булыжниками.



Глава 17

Гоблины


– Ух! – Патрик посмотрел на куски мрамора в своих руках и выронил их.

– Получилось? – Мэтью так и стоял, зажмурившись.

– Получилось, получилось! – Патрик бросился обнимать приятеля. – Отлично все получилось!

– Мы молодцы, – подтвердила Кэти, разглядывая большой красивый осколок яшмы, оказавшийся у неё в руках.

– Посмотрите: мы уже не в замке! – Джорджиана озиралась вокруг.

Кэти тоже огляделась. Действительно, они стояли посередине поляны, которую со всех сторон окружал густой лес.

– Ну что, пошли дальше? – спросил Патрик. – Или немножко отдохнём?

– А в какую сторону пойдём? – Джорджиана тоже наконец выкинула огромный потрескавшийся кристалл горного хрусталя и невзрачный, какого-то невнятного цвета, булыжник.

– А у нас нет выбора, – Патрик показал: среди обступивших поляну толстенных деревьев, у основания заросших кустами и высокой травой, только в одном месте просматривалась едва заметная тропинка.

– Пошли скорее! – заторопился Мэтью. – А то мы везде опоздаем.

– Мы уже опоздали, – Патрик не унывал. – Зато мы все устали. А встретится ли ещё удобное место отдохнуть – неизвестно.

– Давайте передохнём, – согласилась и Джорджиана.

Кэти всё ещё задумчиво вертела в руках красивый камень.

– Кэти, ты о чём загрустила? – Патрик удобно устроился на трухлявом пеньке. Джорджиана и Мэтью уселись на ствол дерева, покрытый мхом.

– Я думаю, мы уже везде опоздали.

– Почему? Ещё не очень поздно, светло ещё, – Патрик с удовольствием потянулся.

– Вот именно. Мы затеяли наш эксперимент почти сразу после ужина. А сейчас – полдень.

Все задрали головы, чтобы проверить утверждение Кэти. Мэтью тряс над ухом остановившиеся часы.

– А кроме того, сейчас весна. Почки только набухают. А здесь...

– Здесь жара, как летом, – потрясённо прошептал Мэтью.

– Или в Африке, – Джорджиана была поражена не меньше.

– Да нет, это не Африка – вон ёлки растут, – неугомонный Патрик уже рыскал вокруг.

– А вон пальма какая-то, – Мэтью показал на раскидистое растение с перистыми листьями.

– Это финиковая пальма, – авторитетно подтвердила Кэти.

– Непонятно всё это. – Джорджиана поднялась. – Пойдёмте, что ли. А то опять зима начнётся, чего доброго.

Гуськом двинулись по узкой тропинке. Приходилось то отводить от лица еловую или дубовую ветку, то перелазить через толстую лиану. Шли долго. И Патрик оказался прав: им больше не попадалось мест, где можно было присесть и отдохнуть.

– Как тихо! Слышите? Будто в лесу, кроме нас, нет никого. Ни птиц, ни насекомых... – растерянно прошептала Джорджиана.

– Ни змей, ни волков, – продолжил Патрик.

– Ни оборотней, ни василисков! – весело подхватил Мэтью.

– Это, конечно, утешает. Но я не о том. Просто это неестественно. Ведь в такую жару, неважно: в Африке или в Англии, – должна тучами носиться какая-нибудь мошкара.

Кэти молча согласилась с Джорджианой. Но неестественным тут было всё: начиная с отсутствующих комаров, и заканчивая застывшим в зените солнцем. Поэтому с Патриком и Мэтью она тоже была согласна: отсут­ствие опасных тварей в этом необъяснимом мире только радовало.

Когда ребята наконец выбрались на опушку, они уже с ног валились от усталости. Поэтому на первом же свободном от деревьев и ежевичных зарослей клочке земли все повалились в траву.

Кэти даже задремала, пригревшись на солнышке. Ей приснилось, что перед лицом мельтешат большие мотыльки, хватают её за уши и за нос. Она спросонок отмахнулась и наяву услышала трепетание многочисленных крыльев и какой-то шёпот. Сон сразу слетел с неё. Кэти распахнула глаза и села. Вокруг летала стайка каких-то существ, больше всего похожих на краси­вых подростков, одетых в зелёные одежды. Только эти подростки имели за спиной зелёные крылышки, а сами были ростом с ладонь.

– Кто это?! – Кэти вытаращила глаза на стайку мотыльков-человечков.

– Кто это! Кто это! – тут же зашелестели существа.

– Это пикси, – Джорджиана отмахнулась от озорника, который дёргал её за ухо. – Они не опасны, только приставучие, как... комары. И своими шуточками могут вывести из себя! – последние слова Джорджиана прокричала, обращаясь к пикси, который пытался намотать её волосы на сучок дерева.

Разогнав пикси, ребята зашагали дальше. Тропинка вывела их к берегу большого озера. За ним высился величественный замок.

– Это ...Хогвартс? – неуверенно спросил Мэтью.

Все изумлённо разглядывали замок. Чем-то он напоминал их школу. Но в то же время – отличался. Да и находился совсем в другом месте.

Они двинулись вокруг озера, всё ускоряя шаг. Не терпелось добраться до замка и убедиться, что это... Убедиться в чём-нибудь.

– Смотрите: площадка для квиддича!

– Где?

– Да вон же! – Патрик показал рукой. – Там же, где и у нас – между школой и Запретным лесом.

– Ты хочешь сказать, что мы были в Запретном лесу?! – испугалась Джорджиана.

– А где же ещё?

– Это же запрещено!

– Нет, это не стадион. – Кэти не увидела ни трибун, ни квиддичных ко­лец. – Смотрите: там какие-то столбы стоят.

Выйдя на площадку, ребята с удивлением увидели, что она покрыта не песком и мягкой травой, как это должно быть, а большими каменными плитами. Посередине площадки возвышались три закопчённых каменных столба с плетёными корзинками наверху.

Вокруг опять замельтешил зелёный рой. И вскоре отмахиваться стало бесполезно: шаловливых эльфов было слишком много. Кэти не успела опомниться, как оказалась привязанной к столбу. В круговерти пикси она заметила несколько фигур покрупнее, ростом с трёхлетнего ребёнка. Наконец она разглядела уродливые лица, острые, покрытые пушком, уши. Гоблины! Они не имели ничего общего с вежливыми, аккуратными и, несомненно, умными существами, служащими в Гринготтсе – кобольдами.

Когда стайка пикси поредела, Кэти смогла разглядеть творящееся вокруг. Оказалось, что к столбу перед ней привязана Джорджиана, ещё дальше – Мэтью. Она видела только спины своих товарищей. Для Патрика столба не хватило: его просто связали и уложили лицом к остальным пленникам.

Кэти попытала окликнуть Джорджиану, но поняла, что не может этого сделать. Остальные тоже молчали. Кэти видела, что Мэтью дёргает связанными за спиной руками, а Джорджиана пытается оглянуться. Патрик с несчастным видом смотрел на их усилия и тоже молчал. Похоже, на всех было наложено заклятье безмолвия.

С ужасом Кэти увидела, что к столбам приносят и укладывают кучи хвороста. Гоблины, невидимые из-за больших охапок сухих веток, неутомимо сновали туда-сюда.

Когда ноги всех пленников оказались завалены по колено, гоблины сгрудились недалеко от связанного Патрика. Такие же молчаливые, как и их пленники, они стояли неподвижно, глядя в землю, и чего-то ждали.

Вдруг они дружно рухнули на колени и стали подобострастно кланяться, бухаясь лбами о каменную плиту. На площадку, опираясь на кривую клюку, поднялся очень старый и очень уродливый гоблин. Морщинистая тёмно-коричневая кожа, широкий жабий рот и нос, свисающий до подбородка, маленькие чёрные глазки, седые жидкие волосёнки, свисающие на плечи и согбенную спину. Его сопровождал гоблин помоложе, его лицо не было испещрено морщинами, и спина была прямой. Зато он корчил рожи и извивался всем телом, ни секунды не стоя спокойно. Едва увидев пленников, он мерзко захихикал и принялся прыгать между столбами, потом быстро вскарабкался на вершину столба, к которому был привязан Мэтью, и стал, как обезьяна, перепрыгивать с одного столба на другой.

Кэти увидела, как непоседливый гоблин что-то привязал к верхушке столба Джорджианы и тут же перепрыгнул на её собственный столб. Сверху посыпалась какая-то шелуха, до Кэти донёсся смрадный запах давно не мытого тела, нестиранной одежды и протухшей еды.

– Хватит дурачиться, Брют! Спускайся, – прошамкал старик.

Вертлявый гоблин и будто бы и не слышал приказа своего спутника. Кэти видела, как он кривляется, сидя на верхушке столба и роняя мелкий мусор на голову Мэтью.

– Брютиш Бриск! Ты у меня допрыгаешься! Спускайся немедленно!

Гоблины, поднявшись с колен и потирая расквашенные лбы, недовольно роптали:

– Бриску все позволено...

– Крукид Кринкл зовёт!

– Любимчик...

– Внучок...

Наконец непослушный гоблин спустился и приплясывая приблизился к старому гоблину.

Перебраниваясь, они подошли поближе к пленникам.

– Ну что ты забыл рядом с этими вонючими волшебничками?

Кэти возмутилась про себя: кто бы говорил! Вонючие...

– Ну что ты там прицепил? – продолжал ворчать Крукид Кринкл.

– А, это у меня со Дня всех святых остались украшения. Вот, – Бриск помахал перед лицом связкой сушёных мухоморов.

– И зачем ты прицепил такие красивые гирлянды над головами этих...

– Вонючек! – радостно подхватил Бриск. – А чтобы им веселее гореть было!

Крукид Кринкл одобрительно кивнул:

– Тогда хорошо. А почему не все столбы украсил?

– Так ты ж сам велел слезать! – Брютиш Бриск напустил на себя оскорблённый вид.

– Ну ладно, начинай, – вздохнул старый гоблин.

Бриск, радостно повизгивая, всё так же приплясывая, направился к ближайшему столбу. В руках у него неведомым образом разгорелся огненный шар.

Кэти закрыла глаза. Она знала, конечно, что волшебнику от огня ничего плохого не сделается. Но это она знала из учебников. Не думала она, что ей самой придётся гореть на костре, и думать об этом было неприятно. Очень неприятно. Даже страшновато. Да что лукавить – очень страшно!

– Постой! – вдруг хлопнул себя по лбу Крукид Кринкл. – Чуть не забыл.

Бриск проглотил огненный шар и вернулся к деду:

– А я надеялся, что ты так и не вспомнишь. Хотя... всё равно не выкрутятся! Ты уж придумай вопрос позаковыристее.

– Не выкрутятся! Не выкрутятся! – оживились остальные гоблины, придвигаясь поближе. Теперь они стояли совсем рядом с Патриком. Кэти невольно ему посочувствовала: вонь от такого скопления гоблинов была, наверное, страшенная.

– Так вот, дорогуши, – обратился Крукид Кринкл к пленникам. – Дело такое. К сожалению, перед сожжением мы обязаны предоставить пленникам последний шанс. Я сейчас задам вам вопрос...

– Позаковыристее! – встрял Бриск.

– Да, позаковыристее. Сейчас, – Крукид Кринкл задумался.

Бриск подскочил к нему и что-то зашептал ему на ухо. При этом он схватил ухо старика обеими руками и тянул на себя. Кэти ждала, что оно сейчас оторвется. Нет, не оторвалось. Крукид Кринкл ласково протянул внучка клюкой поперек спины и продолжил свою речь:

– Придумал. Брют украсил э-э-э... некоторые столбы праздничными гирляндами. Если кто-нибудь из вас угадает, висит ли такая гирлянда у него над головой, то, к моему глубочайшему сожалению, придётся вас отпустить.

Брютиш Бриск опять зашептал деду на ухо.

– Совершенно верно. Вам на троих дается только одна попытка. – Потом Крукид Кринкл повернулся к Патрику и сказал: – А ты не переживай, малыш. После твоих приятелей и тебя поджарим!

Патрик попытался гордо отвернуться, но это сложно было сделать, лёжа связанным по рукам и ногам.

– Ну, думайте скорее, – старик подошёл к группе гоблинов – те опять хлопнулись на колени.

Кэти попыталась задрать голову и посмотреть на верхушку своего столба, но ничего не получилось – привязали её на совесть. Она видела только верхушки впереди стоящих столбов. Над головой Джорджианы из корзины свисала связка грибов. Кэти заметила её ещё раньше. На столбе Мэтью – Кэти пригляделась – такой связки не было. Кэти подумала: «Угадывать бесполезно. Это не игра – от этого зависит жизнь не только моя, но и моих товарищей. Ну, может быть, не жизнь, но всё равно – вопрос слишком ответственный, чтобы положиться лишь на удачу. Нужно рассуждать логически: есть три столба и есть несколько мухоморных связок. Как там сказал гоблин: на некоторых, не на всех. Да я и вижу, что не на всех: на одном есть, на другом – нет. Вот только что с того, про свой столб я сказать ничего не могу. Если бы я видела, что на двух столбах висят эти «гирлянды», я была бы уверена, что у меня её нет. И наоборот: если бы их не было на этих двух столбах, это означало бы, что связка висит на моём, – Кэти пригорюнилась: – А ведь я вижу больше всех! Мэтью не видит вообще ничего. Джорджиана видит только столб Мэтью. Вся надежда на меня – а я ничего придумать не могу».

Кэти была готова расплакаться от беспомощности. Крукид Кринкл не торопясь подошёл к столбу Мэтью. К нему подскочил Брютиш Бриск, и они вдвоём двинулись дальше. Старик шёл не торопясь, а Бриск скакал вокруг него, выплясывая какой-то диковинный танец. Наконец они приблизились и остановились перед Кэти. Она чуть не задохнулась.

– Ну, – Крукид Кринкл ткнул ей палкой в живот. – Есть на твоем столбе украшение или нет? Можешь ты ответить на вопрос?

Кэти ещё раз подумала: «Может быть всё же попробовать угадать?», но не решилась. Она покачала головой.

– Ура! Ура! – заверещал Бриск. – Всё получилось! Ура!

Кэти опустила голову: слёзы всё же брызнули из глаз. Она шмыгнула носом.

– Подожди, Брют, – вздохнул Крукид Кринкл. – Давай спросим ещё вон у той девчонки. – И он побрёл к Джорджиане.

Бриск скорчил Кэти отвратительную рожу и поскакал вслед за дедом. Тот остановился перед Джорджианой и задал ей вопрос:

– Ну а ты, будешь отвечать?

У Кэти замерло сердце: она увидела, что Джорджиана кивнула.

– Ага! – заорал Брютиш Бриск. – Сейчас повеселимся!

Крукид Кринкл треснул внука палкой по голове, а потом сказал:

– Ну, говори, детка.

– Есть! На моем столбе есть связка мухоморов! – твёрдо ответила Джорджиана.

Кэти чуть опять не заплакала – на этот раз от облегчения.

Бриск остолбенел, и на его роже было написано изумление, маленькие его глазки стали круглыми, а кожа позелёнела. Старый гоблин с досады плюнул и заковылял прочь с площадки. Проходя мимо застывшего внука, он опять огрел его клюшкой по голове, подхватил за шиворот и поволок с собой. Вслед за ними потянулись остальные.

Площадка опустела. Кэти подумала: «А мы как же? Он же обещал нас освободить, а оставил беспомощными». Патрик елозил, пытаясь освободиться от верёвок, но ничего у него не получалось. Тут рядом с собой Кэти услышала тихое хихиканье. Она попыталась посмотреть в ту сторону, но по-прежнему не могла пошевелиться. Зато она увидела маленьких зелёных человечков, парящих над Джорджианой. И над Мэтью. И над Патриком. А вскоре она почувствовала, что верёвки, охватывающие её руки, исчезли. Она наконец отлепилась от столба и оглянулась. Стайка пикси летала вокруг её столба, пытаясь отцепить связку мухоморов.

Ошёломленные, не обменявшись ни словом, будто все ещё находясь под воздействием заклятья безмолвия, ребята постарались поскорее убраться со злополучной площадки. Только подходя к замку, они немножко опомнились и смогли обсудить происшедшее. Оказалось, все, не только Кэти, до смерти перепугались.

– Джорджиана, как ты решилась ответить? Я вот попыталась вычислить, есть ли это дурацкое ожерелье на моём столбе – не получилось. А угадывать я не рискнула. Я знаю, конечно, что сожжение на костре для волшебника не смертельно, но... мне было очень не по себе...

– Да, это Бинс рассказывает, что от огня все ведьмы испытывают удовольствие, – сказал Патрик. – Мой дедушка, например, дважды горел на костре, и говорил, что это довольно неприятная процедура.

– Угадывать и я бы не решилась, – вздохнула Джорджиана. – И я тоже сначала растерялась.

– Но как же ты... – Мэтью тоже все никак не мог поверить, что страшное испытание позади. – Как же ты догадалась?

– Когда я услышала, что Кэти отказалась от ответа, я поняла, что она не может определиться со своим, третьим, столбом, потому что видит, что на первых двух: на одном связка есть, а на другом – нет. Но я-то видела, на каком её нет, – Джорджиана обернулась к Кэти. – Если бы у меня тоже не было, ты была бы уверена, что связка есть у тебя, так ведь?

Кэти кивнула.

– Ну вот. А раз ты не ответила, я поняла, что эта дурацкая гирлянда висит надо мной.

Кэти помолчала, обдумывая услышанное, а потом спросила:

– А вдруг я не ответила только потому, что растерялась?

– Ну, я тебя уже знаю немножко. Ты не из тех, кто теряется в критической ситуации.

Патрик, крутя в руках прихваченную зачем-то гирлянду из мухоморов, молча слушал обсуждение, теперь он вмешался:

– Гоблины сами себя перехитрили, – хихикнул он. – Такая комбинация столбов и грибов не позволяла ответить однозначно, если бы нужно было отвечать действительно с первой попытки. А твоё молчание, Кэти, было подсказкой для Джорджианы.

Джорджиана энергично закивала.

– А кроме того, я же вас всех видел и пытался вам подсказать!

– А-а, это когда ты вращал глазами? – усмехнулся Мэтью. – А я думал, это ты гоблинов распугиваешь!

Ещё издалека все заметили на дверях замка бегающие синие огоньки. Когда они подошли поближе, стала видна большая монограмма Ровены Ровенкло. Патрик заранее приготовил палочку. Все остановились в двух шагах от двери, а Патрик подошёл к ней вплотную, глубоко вздохнул и, без долгих колебаний, активизировал рисунок.

Монограмма вспыхнула синим, дверь скрипнула и стала тихонько отворяться. Патрик попятился – он не ожидал, что дверь откроется. Все ждали уже знакомой вспышки света – на этот раз синего. Поэтому растерянно смотрели на медленно распахивающиеся створки.

Глубокое синее сияние обнаружилось за дверью. Патрик переглянулся с Кэти.

– Такого ещё не было, – нервно сказал Мэтью.

Патрик кивнул и предложил:

– Давайте возьмёмся за руки. На всякий случай.

Он протянул руку Кэти, та крепко ухватилась за неё и протянула другую руку Джорджиане. Наконец, собравшись с духом и уцепившись друг за друга, все одновременно перешагнули порог и погрузились в синеву.



Глава 18

Все вместе


Когда синий туман рассеялся, оказалось, что ребята находятся в большом зале восьмиугольной формы. Как и следовало ожидать, двери, через которую они вошли, уже не было. Зато было четыре другие.

Кэти подошла к ближайшей. На полуоткрытых створках призывно мерцал загадочный узор из золота и красных кристаллов: рубинов, гранатов, каких-то ещё – незнакомых Кэти. Она тронула узор своей волшебной палочкой, но ничего не произошло, дверь только скрипнула и заманчиво приоткрылась ещё шире. Кэти оглянулась на своих товарищей. Патрик стоял у двери, обильно украшенной серебром, сапфирами и бирюзой, Джорджиана и Мэтью по-прежнему топтались в центре зала.

– Что это? – Патрик показал на свою дверь. – Это означает, что теперь мы должны разделиться?

Кэти осмотрелась: ещё одна дверь была богато отделана зелёным, а другая – жёлтым.

– Не нравится мне это, – ответил Мэтью. – До сих пор мы были все вместе, и только это нам и помогало. В одиночку мы бы не справились.

– Но сами посудите: нас здесь четверо, и дверей четыре, – Патрик показал вокруг, – и даже указано, кому куда идти. – Он опять оглянулся на дверь, которая переливалась всеми оттенками синего.

– Я думаю, что Мэтью прав: нам нельзя разделяться, – сказала Кэти и посмотрела на Джорджиану.

– Я согласна, – Джорджиана кивнула.

– Ну что, решили? – Мэтью подвел итог, – идём и дальше все вместе.

– А куда? – Джорджиана растерянно оглядывалась кругом.

Патрик всё оглядывался на «свою» дверь.

Кэти заметила это и предложила:

– Пошли туда – в синюю. Потому что нам всё равно, куда идти, а вот Патрику очень хочется посмотреть, что за этой дверью.

И они открыли Синюю дверь. Их ждал узкий, ярко освещённый факелами коридор, совершенно прямой и очень длинный. Пришлось пробираться по нему друг за дружкой, плечи иногда задевали стены, факелы потрескивали и отбрасывали на низкие своды зловещие тени. Напряжение не отпускало никого: ещё не забылось нападение пикси и последовавшая за ним встреча с гоблинами. Ждали ещё какого-нибудь подвоха. Однако ничего не произошло, все только утомились, пока наконец не уткнулись в полуоткрытую дверь. И очутились в очень знакомом зале.

Ребята вышли на середину и огляделись. Зал был восьмиугольным, и из него выходили четыре двери, богато украшенные драгоценными камнями, золотом и серебром.

– Я не понял, – Патрик озирался с озадаченным видом. – Я готов поклясться, что это тот самый зал, с которого мы начали путешествие, только...

– Только мы шли прямо и никуда не сворачивали, – закончила Кэти.

– А откуда мы только что вышли? – Мэтью растерянно смотрел на ближайшую дверь, отделанную изумрудами. – Отсюда?

– А по-моему, отсюда, – Джорджиана показала на дверь, усыпанную жёлтыми самоцветами.

Оказалось, никто не запомнил дверь, через которую они попали в зал.

Патрик подошёл к Синей двери и осмотрел её.

– По-моему, это та же самая дверь, – он обернулся к товарищам, и тут украшения со всех дверей разом стали исчезать. Жемчуг и мелкие камешки осыпались, будто пыль. Крупные каменья будто бы испарялись, постепенно обесцвечиваясь и уменьшаясь в размерах, драгоценные металлы, покрывающие двери красивыми узорами, оплывали, ручьями стекали вниз и... пропадали.

Через несколько минут все четыре двери стали абсолютно одинаковыми, массивными и добротными, но без всяких украшений.

– И что теперь? – Патрик растерялся.

– Наверное, это значит, что теперь совершенно всё равно, куда идти, – предположил Мэтью.

– Смотрите – что это? – Джорджиана показала на стоящий в уголке столик. – По-моему, его тут не было, – неуверенно сказала она. – Или мы его не заметили?

– Не было, – уверенно заявила Кэти. – Мы очень внимательно осмотрели помещение, потому что гадали: мы пришли туда, откуда вышли, или это другой, очень похожий зал. Стола не было.

– Не было, – подтвердил и Патрик. – Наверное, появился только что, когда исчезли украшения с дверей, а мы за этим наблюдали.

Они подошли поближе и увидели лист пергамента, прижатый к столу тремя маленькими флакончиками, наполненными каким-то зельем.

Патрик осторожно сдвинул флаконы, взял пергамент в руки и прочитал вслух:



Вас слишком много для того,

Чтоб двигаться вперёд.

Отделайтесь от одного

Он дальше не пойдёт.

От лишнего избавьтесь здесь:

Лишь трое смогут в дверь пролезть.

Кэти покраснела. Её очень сильно обидели слова «отделайтесь» и «избавьтесь». Она чувствовала себя так, будто ей влепили пощечину.

– Нет! – Патрик в ярости смял пергамент.

– Но среди нас нет лишних, – Мэтью потерянно оглянулся на остальных.

– Да и как мы можем кого-то оставить? – Джорджиана поёжилась. – Мне и сейчас-то не по себе, а в одиночку... – она вздрогнула.

– Мы решили не разделяться в самом начале, помните? Значит мы никого здесь не оставим! – Патрик с вызовом глянул на скомканный пергамент.

– Почему пролезть в дверь могут только трое? – спросила Кэти. – Мы ведь спокойно вошли все вместе... И что это за зелье во флаконах?

Джорджиана взяла один флакончик, повертела в руках и пожала плечами:

– Ничего не написано.

Мэтью, который всё это время старался заглянуть в угол между столом и стеной, сказал:

– Смотрите, там какая-то дыра, будто кирпич из стены вынули.

Все, толкаясь, полезли в угол смотреть на дыру. Патрик опустился на четвереньки и полез под стол.

– Наверное, это и есть та дверь, в которую мы должны пролезть, – предположила Кэти.

– Да, это на самом деле дверь, – из-под стола донёсся голос Патрика.

– Тогда это должно быть уменьшающее зелье, – сказала Джорджиана.

– Уменьшающее зелье? – переспросил Мэтью. – А кто-нибудь знает, как оно действует?

В углу завозился Патрик, наконец он выбрался из-под стола задом наперёд и, отряхиваясь, сказал:

– Помните, Флитвик нам рассказывал, что существуют такие зелья, которые как бы дублируют некоторые заклинания?

Все покачали головами.

– Ну как же, когда мы проходили уменьшающее заклинание!

– Не помню, – сказал Мэтью.

– Я тогда прогуляла, – смущённо призналась Кэти.

– Нет, нам Флитвик никогда не рассказывал про зелья, – заявила Джорджиана.

– Есть зелья, которые делают то же самое, что некоторые заклинания. Например, один глоток уменьшающего зелья, как и заклинание, уменьшает ровно в девять с половиной раз.

– А полглотка? – спросила Кэти.

– Не знаю. Или не подействует вообще, или уменьшит не в девять с половиной раз, а... ну, примерно в пять.

– Так давайте разделим это зелье на четверых. Это будет даже не по полглотка, а гораздо больше! – предложила Джорджиана.

Мэтью что-то прикинул в уме, залез под стол и измерил пальцами дырку в стене.

– Если я уменьшусь хотя бы в десять раз – я едва протиснусь в эту дверь!

Патрик долго молчал, а потом сказал:

– Нам остаётся только одно – использовать уменьшающее заклинание.

– Но это же заклинание только для неживых предметов! – возразил Мэтью.

– Нет, – сказала Джорджиана. – Флитвик, когда демонстрировал его, уменьшил мою кошку.

– Но мы-то этого не делали! Мы-то кошек ещё не уменьшали! – разволновался Мэтью. – Тем более человеков!

– На «человеков» это заклинание подействует точно так же, – усмехнулся Патрик.

– Я бы не решилась испытывать заклинание на ком-то из нас, – сказала Кэти.

– А придётся! – Патрик повернулся к ней. – Ты лучшая по заклинаниям. Это придётся делать тебе.

Кэти попятилась, мотая головой:

– Нет...

– Да! – жёстко сказал Патрик. – Уменьшать будешь меня. Я уверен, что у тебя получится отлично. – Он немножко подумал и добавил: – Самое плохое, что может случиться – я превращусь в годовалого ребёнка.

– Очень приятно! И что мы будем делать с младенцем?

– Во-первых, я уверен, что ты уменьшишь меня правильно. Во-вторых, годовалый ребёнок – это уже человечек, а не беспомощный младенец. Ну, а в-третьих... Вам не кажется, что за нами наблюдают?

– Наблюдают? – удивилась Джорджиана.

– После того, как мы избавились от гоблинов и вошли в замок, мне послышалось, будто кто-то усмехнулся...

– И мне, – подтвердил Мэтью. – Будто кому-то понравилось, что нам удалось добраться до этой двери, и этот кто-то одобрительно хмыкнул.

– Я тоже слышала, – признала Кэти.

Джорджиана сказала:

– Знаете, я думала, что мне послышалось, но ещё в первый раз, когда Мэтью дотянулся до монограммы Хельги Хаффлпаф, я услышала за спиной чье-то дыхание.

– Вздох, – вспомнила Кэти.

– Так что, пропасть нам не дадут, – заключил Патрик.

– Ты так уверен? – Джорджиана засомневалась.

– Мне так кажется.

– Зачем же мы так переживали, когда нас чуть не сожгли? – расстроился Мэтью.

– Во-первых, сожжение, как говорил Патрик, – это не очень приятная процедура, – вздохнула Кэти. – А во-вторых, мне кажется, что, если бы нас сожгли, это означало бы, что мы проиграли.

– Согласен, – сказал Патрик.

– И если мы потеряем кого-нибудь или всё же разделимся – тоже проиграем, – заключила Кэти. Она обернулась к Патрику. – Ладно. Если ты согласен, я попробую. У нас действительно нет другого выхода.

Кэти вытащила палочку и оглянулась, подыскивая что-нибудь для тренировки. Патрик бросил на пол связку сушеных мухоморов.

– Вот. Надоело таскать. А в уменьшенном виде она отлично поместится в кармане.

Диминуэндо! – связка послушно уменьшилась, и довольный владелец спрятал её в карман.

– Я готов, – Патрик встал в центре зала.

– Подойди поближе к этой двери – а то, когда будешь маленьким, слишком далеко придётся идти, – предложила Кэти.

Джорджиана и Мэтью отошли в сторонку, а Патрик встал у самой стены рядом со столом.

Диминуэндо! – Патрик стремительно уменьшился в размерах, ребята подбежали, Мэтью с разбегу плюхнулся на коленки, а Кэти и Джорджиана присели на корточки, чтобы получше видеть фигурку сантиметров пятнадцати высотой. Фигурка размахивала руками и что-то пищала.

– Скорее, – Мэтью метнулся к столу и схватил флакон, – теперь мы.

Только что он стоял рядом, и вдруг стал быстро «расти» вниз. В точности, как это только что произошло с Патриком.

Через минуту у стены стояли две фигурки. Кэти тоже взяла флакончик, кивнула Джорджиане и проглотила содержимое. Ощущение было такое, будто она спускается на скоростном лифте: на секунду спёрло дыхание, сердце бухнуло где-то в горле, и чуть-чуть потемнело в глазах. А ещё через несколько секунд рядом с ней прыгал и что-то орал Патрик, а Мэтью смотрел на него и смеялся.

Кэти поискала глазами Джорджиану, потом догадалась взглянуть наверх: ростом с пятиэтажный дом, Джорджиана, казалось, двигается очень медленно. Вот она подошла к столу, одним шагом приблизившись метров на пять, взяла флакон размером с ведро – но и рука была ого-го! – поднесла его ко рту и...

Это было очень чудно наблюдать снизу: голова Джорджианы стремительно приближалась, будто падая, и в тоже время уменьшаясь в размерах.

– У-ух, – выдохнул Мэтью. – Впечатляет, правда?

Когда собрались все четверо, на радостях, Патрик протянул руку Кэти, она с размаху хлопнула по ней ладонью, сверху её руку припечатал Мэтью, и Джорджиана сделала то же самое, не менее азартно. После такого четверного рукопожатия отправились под стол. Теперь, когда она сама стала гораздо меньше, Кэти ясно видела, что та дырка в углу – это действительно дверь. Причем дверь очень маленькая – можно сказать, дверца. Первым пошёл Патрик. Он стукнулся головой о верхний край. Мэтью пришлось согнуться в три погибели, он протиснулся в дверь, задевая косяки плечами. Девочкам тоже пришлось нагнуться.

За дверью их глазам открылось очень большое помещение. Потолок терялся где-то высоко и казался затянутым туманной дымкой. Далеко-далеко впереди Кэти увидела ещё одну дверь. Даже отсюда она выглядела огромной. А к двери вели три высоченные каменные ступени. «Как же мы туда теперь заберёмся?» – подумала Кэти.

Но до ступеней нужно было ещё дойти.

– Какой щелястый тут пол... – пробормотал Мэтью, споткнувшись и чуть не растянувшись в очередной раз.

Патрик, поддерживая его, сказал:

– Да, я тоже заметил – щели чуть ли не в сантиметр шириной!

Кэти хихикнула.

– Вы что, забыли, что мы теперь почти в десять раз меньше ростом? А это обыкновенный паркет.

– Паркет? – изумился Мэтью. – Ничего себе!

– Ха! Действительно, – Патрик перешагнул через щель. – Я просто забыл.

– И я вот теперь думаю: а как же мы заберемся по ступенькам? – спросила Джорджиана.

– Я тоже всё время об этом думаю, – призналась Кэти.

– Ну и надумала что-нибудь? – весело спросил Патрик.

Кэти покосилась на него: вот уж кто не унывает никогда!

– Да, надумала. Наверное, теперь мы найдем увеличивающее зелье.

– А увеличивающего-то заклинания мы не проходили, – как бы про себя сказал Мэтью.

– Ты думаешь, пригодилось бы? – спросил Патрик. И тут же сам себе ответил: – Да. Ведь считается, что нас теперь должно быть трое.

– Ничего, – Кэти улыбнулась. – Выкрутились в прошлый раз, выкрутимся и теперь.

Они были примерно на полпути к ступеням, которые – теперь это было ясно видно – были выше Мэтью, самого высокого из них, когда Патрик воскликнул:

– Смотрите – там пол какой-то странный начинается! Это уже не паркет! Это... это...

– Это газета, – спокойно сказала Джорджиана.

– Я всё время забываю, что всё вокруг такое огромное!

– Это не всё огромное, это мы маленькие, – поправил Мэтью.

Наконец добрались до газеты. Бумага пружинила под ногами, она казалась мягкой и была вся в дырочках, не таких уж и маленьких. Читать эту газету было бы затруднительно – уморишься, бегая вдоль строчек, а вот разглядывать отдельные буквы – это запросто!

На самом краешке газеты – на полоске чистой бумаги шириной, в их теперешнем представлении, сантиметров пятьдесят – ребята обнаружили ещё одно послание. И два флакона.

– Чего-то вроде этого я и ожидал, – пробормотал Мэтью и прочёл вслух:

Придётся подумать вам хорошенько:

Все вместе дальше не пойдут.

Двое смогут взойти по ступенькам,

А один – останется тут.


– Н-да... – протянул Патрик. – У этого умника, который писал все эти записки, устаревшие сведения: на самом деле останутся двое.

– Никто не останется! – резко возразила Кэти.

– Да вот и я говорю, – тут же выкрутился Патрик. – У него устаревшие сведения: в прошлый раз мы никого не оставили, и в этот раз придумаем что-нибудь.

– Что? – спросил Мэтью.

– Ну хотя бы, те двое, которые выпьют зелье – а это ведь увеличивающее зелье, правда? – посадят в карманы двух оставшихся.

– Кто будет пить? – спросила Джорджиана.

– Нет, это не выход, – тут же возразила Кэти. – Вспомни, когда ты был маленьким, а мы ещё оставались нормального роста – мы уже не могли разговаривать. Мы тебя еле слышали, а ты...

– А я зажимал руками уши, чтобы защититься от вашего рёва!

– И значит – всё равно из нас останутся только двое.

– И всё же, если ничего не придумаем, кто будет пить? – опять спросила Джорджиана. – Я предлагаю: ты, Кэти, и Патрик. Вы ведь заварили всю эту кашу.

– И что же? Отличная каша получается, – проворчал Патрик, – разве не так?

– Я согласен с Джорджианой. Вы с Кэти – вдохновители всего этого предприятия, вам, в случае чего, и продолжать. А нам, к сожалению, – подчеркнул Мэтью, – придётся отсиживаться в карманах. Очень мне не хочется к тебе в карман, Пат. У тебя там мухоморы, наверное, совсем раскрошились.

Кэти спросила:

– Патрик, только вашему классу Флитвик рассказывал об этих зельях. Один глоток увеличит человека в десять раз...

– В девять с половиной, – поправил Патрик.

– Ну, неважно. А полглотка?

– Об этом Флитвик не рассказывал. Наверное, как и другие зелья: или не подействует вообще, или увеличит, но до половины нормы.

– Мы уже обсуждали этот вариант с уменьшающим зельем, – сказал Мэтью.

– Верно, но тогда мы бы не пролезли в дверь. А теперь – смотрите, по-моему, это самые обычные ступеньки, нормальной высоты. И если мы увеличимся до половины своего обычного роста, мы запросто заберёмся по этой лестнице.

– Половина моего обычного роста – это примерно... – Патрик задумался. – Летом моему брату было полтора. И он почти доставал мне до пояса. И со ступеньками у него проблем уже не было!

– Но мы не знаем, что нас ждёт впереди, – Мэтью ещё сомневался. – А вдруг потребуется сила?

– А мне эта идея нравится, – сказала Джорджиана. – Можно сделать так: сначала Кэти выпивает половинку из этой склянки, и мы смотрим, что получится. Если зелье сработает, как мы рассчитываем, то всё нормально – мы все выпиваем по полглотка и идем дальше...

– Маленькие, но все вместе! – перебил Патрик.

– Да. А если всё же окажется, что полглотка ничего не меняют, то – делать нечего, – Джорджиана вздохнула. – Кэти допивает и сажает меня в карман.

– Ну что? Все согласны? – Патрик подал Кэти один из флаконов.

– Других идей всё равно нет, – вздохнул Мэтью.

Кэти заглянула во флакончик, прикинула количество зелья и сделала маленький глоточек. Она почувствовала, как её будто придавливает к земле, опять потемнело в глазах и закружилась голова. Кэти чуть не упала, а когда всё закончилось, она обнаружила в руке крошечный флакончик, а под ногами – троих своих товарищей, размахивающих руками.

Кэти присела и очень осторожно протянула Джорджиане на ладони флакончик. Джорджиана – Кэти она представлялась теперь размером с куклу – храбро подошла к огромной ладони, взяла флакон и выпила остатки зелья.

Оказалось, что теперь Джорджиана стала чуть-чуть выше Кэти. Наверное, Кэти отпила не половину, а чуть-чуть меньше. Но это не имело значения. Главное, что теперь, после того, как мальчишки тоже присоединились к ним, их по-прежнему было четверо. Теперь Кэти протянула руку Мэтью, и он, а потом Джорджиана, потом Патрик, и снова Кэти – все по очереди, друг за другом построили из своих ладоней маленькую пирамидку, сцепив руки в крепкий замок.

По ступенькам поднялись к двери, Мэтью, как самый высокий, дотянулся до ручки, и они вышли на лужайку.

– Ну что? У нас опять всё получилось? – Патрик весело запрыгал по траве. – Теперь вы, девочки, ищите свои монограммы!

– Я думаю, это будут инициалы Слизерина, – заметил Мэтью.

– Я тоже так считаю, – согласилась Кэти. – Вот только, как бы не оказалось, что приключение ещё не закончено. Ведь по его расчётам нас теперь двое.

– А нас четверо! Четверо! – заорал Патрик.

– Ты думаешь, что нас ждет ещё один выбор? – спросила Джорджиана.

– А может быть, и не один.

– Пошли скорее. А то Патрик уже ускакал, – Мэтью бросился вслед за приятелем. Кэти и Джорджиана тоже поспешили.

Они шли по довольно широкой, хорошо утоптанной тропинке. Солнышко по-прежнему стояло в зените. Трава по сторонам доходила им до пояса, а деревья, иногда встречающиеся по дороге, давали приятную тень.

– Интересно, сколько времени мы уже отсутствуем в Хогвартсе? – Джорджиана нахмурилась. – Мне кажется – целый день.

– Если не больше, – согласился Мэтью.

– А если точнее – целую ночь, – поправила их Кэти. – Ведь вышли мы вечером.

– Что теперь будет... – Джорджиана расстроилась. – Ох, и влетит же нам, когда мы вернёмся!

– Сначала нужно вернуться! – откликнулся Патрик. – Но влетит – это точно. – И он с размаху пнул невзрачный камешек, валявшийся на обочине.

Камень, вопреки ожиданиям, не покатился вперёд по тропе, а, оставшись на месте, стал раздуваться и почернел. Эти метаморфозы сопровождались пронзительным визгом. Разбухнув до размеров квоффла, бывший «камешек» вдруг выпустил струю едкого дыма. Патрик, закашлявшись, отпрянул. Из травы, тут и там, взметнулись клубы такого же чёрного дыма. Визг раздавался теперь со всех сторон.

Зажимая уши, стараясь не дышать, все бросились назад. Они остановились, когда визг стал не таким пронзительным.

– Что это? – откашлявшись, спросил Патрик.

– Это мухоморники, – сказал Мэтью. Он стоял на четвереньках, тяжело дыша и мотая головой.

– И что им от нас нужно?

– Не знаю.

– А как с ними управиться? – спросила Джорджиана.

– Не знаю.

– Этот умник, наш преподаватель по защите, считает, что нам это слишком рано знать, – разозлилась Кэти.

– А почему мухоморники? – поинтересовался Патрик. – Они ведь совсем не похожи на мухоморы.

– Не знаю.

– Наверное, не нужно было его трогать, – предположила Джорджиана.

– Наверное. Но я уже тронул.

– Дай ему мухомор, – предложила Джорджиана.

– Что?

– У тебя полный карман сушёных мухоморов. Может быть, они называются мухоморниками, потому что едят мухоморы. Вот и дай ему один, маленький.

– Они все теперь маленькие, – проворчал Патрик, оторвал один мухомор, подкрался поближе к разъяренному мухоморнику и швырнул ему крохотный грибок.

Визг тотчас прекратился. А когда дым окончательно рассеялся, все увидели впереди на дороге целую стаю мухоморников, которые, отвратительно чавкая, столпились вокруг гриба.

Патрик забросил целую горсть подальше в траву. Трава почти сразу зашуршала со всех сторон, колеблющиеся верхушки указывали пути множества мухоморников, устремившихся к угощению. Твари, пировавшие на тропе, тоже убрались с глаз долой.

Прошмыгнув мимо опасного места, ребята быстрым шагом устремились вперёд. Приятный летний день, лёгкий ветерок и зелёная травка потеряли всё своё очарование.

Вскоре тропа сделала крутой поворот и пошла вдоль реки, то приближаясь к самому берегу, то забирая в сторону. В воде иногда что-то тяжело всплескивало – река явно была обитаемой. Но после встречи с мухоморниками даже у Патрика не было желания бросить в воду камешек и выяснить, кто это там тяжело ворочается, громко вздыхает и булькает.

– Сейчас найдем ещё одну банку с каким-нибудь снадобьем, и окажется, что через реку можно только перелететь! – мрачно предсказал Мэтью.

– Зелье левитации? Это же суперволшебство! Ты уверен, что на нас будут тратить такое редкостное средство? – Джорджиана вопросительно посмотрела на Мэтью.

– Я не уверен. Я даже не знал, что такое зелье существует. Я думал, что это я только что его выдумал.

Они прошли ещё совсем немного, когда река сделала очередной поворот, за которым тропа упиралась в непроходимый завал из стволов деревьев, накрепко сцепившихся ветками. Здесь и обнаружилась привязанная к колышку маленькая лодочка.

В лодке не было никаких флаконов – только очередная записка. Кэти подняла её и прочитала:


Лодка выдержит лишь одного,

Реку сможет один переплыть.

Не получит второй ничего,

Про второго придётся забыть.

– Опять всё то же самое! – возмутился Патрик.

Кэти начала смеяться.

– Ну что тут смешного? Теперь-то как выкручиваться будем?

Мэтью осматривал лодку.

– Я вот чего не понимаю, – сказал он наконец. – Почему тут написано, что лодка выдержит только одного? По-моему, здесь вполне поместятся двое.

– Всё равно: нас-то четверо... – Джорджиана нерешительно поглядывала на Кэти, которая никак не могла успокоиться: она уже стонала и всхлипывала от смеха, и вытирала слёзы, и в конце концов опустилась на землю и уткнулась лицом в колени.

– Что это с ней? – недоуменно спросил Мэтью.

– Не знаю, – растерянно сказал Патрик. – Может, не выдержала напряжения? Девочка всё-таки...

Кэти, которая уже начала успокаиваться, опять расхохоталась.

Про лодку забыли. Джорджиана присела рядом с Кэти и обняла её за плечи, Мэтью и Патрик растерянно стояли над ними. А у Кэти каждое их замечание вызывало новый приступ смеха.

Наконец она успокоилась настолько, что могла говорить:

– Вы что, не понимаете?

Патрик пожал плечами:

– Что тут понимать – опять нам дают неразрешимую загадку.

Кэти опять засмеялась. На этот раз она скоро взяла себя в руки.

– Да нет же, нет никакой загадки – тем более неразрешимой. Мы все загадки уже решили. И решили совершенно правильно!

Патрик ещё ничего не понял, Джорджиана тоже. А вот Мэтью, кажется, сообразил. Он опять вернулся к лодке.

– Лодка выдержит одного человека, так?

– Ну да.

– Ты опять забыл: мы же уменьшены в два раза! Мэтью уже заметил: мы можем сесть в лодку вдвоём!

– Действительно, – Джорджиана обрадовалась.

– Но нас-то четверо! – закричал Патрик.

Кэти не выдержала и опять рассмеялась.

– Помнишь детскую загадку про старика, козу, капусту и волка? Когда несчастный старик мотался через речку туда-сюда, чтобы всех перевезти на другой берег?

– А-а... – Патрик наконец сообразил.

– Понял? Если бы в прошлый раз мы послушались, выполнили условие и выпили зелье вдвоем, – мы бы не смогли переправиться все вместе. Кому-нибудь пришлось бы остаться. А теперь...

– Ясно. Понял наконец, – Патрик смущённо заулыбался. – Вот не думал, что я окажусь таким тупоголовым. Теперь мы все переправимся попарно, и каждый раз будет кому вернуться за оставшимися. Отлично, и мы всё ещё вчетвером!

Мэтью уже отвязал лодку. После недолгого обсуждения первыми через речку отправились он сам и Кэти.

Грести оказалось не очень трудно, но Кэти всё же забеспокоилась:

– А ты сможешь вернуться один?

– Смогу. Вдвоём, конечно, легче, но я справлюсь. А пока будут переправляться Патрик с Джорджианой, я отдохну.

К счастью, течение было несильным, а речка – неширокой.

Выбравшись на берег, Кэти помахала рукой Патрику и Джорджиане, огляделась и сделала несколько шагов по тропинке, которая вела в лес. Лес был не очень густой – скорее, роща. На опушке стояло большое старое дерево. Ствол его они все вчетвером не смогли бы обхватить. Высоко над головой зияло дупло. Кэти никак не могла определить, что это за дерево: кора и листья как у березы, а на ветках растут... шишки, как у ёлки.

Скоро вблизи послышались голоса, и Кэти поспешила навстречу Джорджиане. Один раз она оглянулась на удивительное дерево и заметила, как в глубине дупла что-то блеснуло.

Дождавшись мальчиков, двинулись по тропинке. Кэти показала на заинтересовавшее её дерево и спросила:

– Смотрите, какое необычное дерево. Кто-нибудь видел такое раньше?

– Берёзу? – удивился Мэтью. – А что тут необычного?

– Шишки! Смотри – на ней растут шишки!

– Ну да, шишки... А что ещё может расти на берёзе?

– Ты что, смеёшься? На березе не растут шишки! Шишки растут на ёлках, на соснах, на...

– И на берёзах, – спокойно сказала Джорджиана. – В Запретном лесу много этих деревьев, ты что, раньше не видела?

– Я не была в Запретном лесу.

– Эй, а что это там блестит? – Патрик показал на дупло.

– Я тоже заметила. Только высоко очень, плохо видно.

– Если бы мы были нормального роста, то до него легко было бы дотянуться, – заметил Мэтью.

– Ну, мы ненормального роста. А дотягиваться... Ты думаешь – нужно?

– А вдруг там очередная инструкция?

– До сих пор ни одну из этих инструкций мы не выполнили. Не думаю, что на этот раз там будет что-нибудь полезное.

– Слушайте! Это же золото! И изумруды! И бриллианты! – Патрик влез на пенёк неподалеку. – Там все дупло набито драгоценностями!

Все по очереди забрались на пенёк и полюбовались сиянием недоступного сокровища.

– По замыслу того, кто всё это организовал, здесь должен оказаться только один из нас, и нормального роста. Наверное, это награда, – предположил Мэтью.

– Может быть, – довольно равнодушно согласилась Джорджиана.

– Попробуем добраться? – тут же предложил Патрик.

– А вдруг там ещё какой мухоморник сидит? – подколола его Кэти.

– Мухоморники по деревьям не лазят, – возразил Мэтью.

– А кто лазит?

– Мало ли кто... змеи, к примеру...

– Пошли-ка дальше, – забеспокоилась Джорджиана. – Ну его, это золото. Лежит себе, и пусть лежит.

– А может быть, это и есть цель всего нашего похода? – спросил Патрик.

– Я думаю, до цели мы ещё не добрались. Не забывай, мы нашли пока только две монограммы – Ровены Ровенкло и Хельги Хаффлпаф. – Кэти тоже не хотелось лезть в дупло.

– Верно, – и Мэтью передумал лезть за сокровищами. – Давайте лучше уйдём.

Скрепя сердце, Патрик согласился. Но отойдя от дерева, он не выдержал и оглянулся.

Обернувшись на крик ужаса, все застыли на месте: из дупла выползала огромная блестящая змея. Чешуя переливалась на солнце золотыми и зелёными полосами, глаза сияли, как бриллианты. Не дожидаясь, пока змея выберется целиком, не говоря ни слова, ребята сломя голову бросились прочь. Они остановились только возле валуна, на котором, как переплетённые змейки, сверкали зелёными огоньками две буквы «С».

Без долгих размышлений Джорджиана подошла к камню и ткнула палочкой в центр монограммы.

Перед тем, как погрузиться в ослепительный зелёный свет, все явственно услышали чьё-то одобрительное покашливание.


Глава 19

Дракон


Как только зелёный свет рассеялся, Кэти увидела прямо перед собой громадного дракона. Дракон, видимо, был удивлён не меньше, потому что перед нападением помедлил, совсем чуть-чуть. И этого времени ребятам хватило, чтобы шмыгнуть за скалу, кстати оказавшуюся поблизости.

– Что... – начал было Патрик.

– Тс-с... – Мэтью поспешно зажал ему рот.

Прижавшись к скале, Кэти старалась не дышать. Она слышала, как совсем рядом ворочается огромное тело, хлопают крылья, на разъярённый рёв откуда-то издалека откликается эхо. Но нападать дракон не спешил, хотя прекрасно видел, куда скрылась его добыча.

Изведясь ожиданием, Мэтью осторожно выглянул из-за камня. Тут же раздался оглушительный рёв, но Мэтью вздохнул с облегчением. Он обернулся и сказал, криво улыбаясь:

– Всё в порядке, ребята. Он на привязи. Сюда не доберётся.

– А нам что же, так здесь и сидеть? – Патрик тоже выглянул, а потом и вышел из-за скалы.

Положение и впрямь было затруднительным. В этом убежище дракон не мог до них дотянуться – мешала веревка, охватывающая его шею. Но и выбраться отсюда, кроме как мимо этой твари, было невозможно. Кэти прекрасно помнила, что Реддл рассказывал про драконов, и понимала, что у них нет шансов справиться с одним из них. Не всякий опытный волшебник решится приблизиться к чудовищу. Что уж говорить о четверых первоклашках?

– Что делать будем? – Патрик наконец нарушил молчание.

– Может быть, попробовать известные нам заклинания? – неуверенно предложила Джорджиана.

– Какие? Заклинание левитации? Или люмос? – с издёвкой спросил Мэтью.

– Можно попробовать превратить его в камень... Или уменьшить?

– Попробовать-то можно... Но не стоит, я думаю, – Кэти покачала головой. – Наши заклинания отскочат от его шкуры, как мячик от стенки, в нас же и срикошетят.

– Ну да, – вспомнил Патрик. – У нас перчатки из драконьей кожи – наилучшая защита от волшебных зелий. Между прочим, из кожи дракона и щиты делают – почти стопроцентное отражение заклинаний. Сильных, между прочим, заклинаний, а не наших люмосов.

– Что же делать?

– Смотрите – что это? – Мэтью показал вперед. Посмотрев в том направлении, Кэти различила за спиной дракона словно полыхающую пламенем монограмму Годрика Гриффиндора. Она казалась такой близкой, до неё можно было бы добраться за минуту-другую. А если бегом – то и ещё быстрее. Но... перед ними хлопал крыльями, поднимался на задние лапы, яростно размахивая передними, самый настоящий дракон – с чёрной чешуёй, лиловыми глазами и шипастым хвостом.

С сожалением отведя взгляд от вожделенных букв, начертанных прямо в воздухе, Кэти вернулась к обсуждению методов борьбы с гебридским чёрным драконом.

Много времени не потребовалось, чтобы выяснить: обойти дракона не удастся. Справа тянулся отвесный утёс, в него намертво было вделано кольцо к которому крепкой верёвкой был привязан грозный сторож. Слева, в пределах досягаемости дракона, простиралось непроходимое болото.

Патрик и Мэтью наткнулись на кучу булыжников, будто нарочно приготовленных для них под приютившей их скалой.

Патрик размахнулся и изо всей силы метнул камень, целясь в голову монстра. Уверенный в своей неуязвимости, дракон даже не пытался увернуться или защититься. Почувствовав удар, он взревел – от ярости или от боли. Из-за болота чуть слышно донесся ответный рёв, который Кэти раньше принимала за эхо.

– Попал! – Патрик прицелился ещё.

– Подожди-ка, – Кэти остановила его.

– Что? Заклинания наши он отражает, а камни – нет. Закидаем его камнями, раз так!

– Точно! – Мэтью бросил булыжник. Дракон опять заревел и попятился.

– Да подождите же! – Кэти осенило: – Он же маленький!

– Ничего себе – маленький! Со слона ростом!

– Слон по сравнению с драконом – всё равно что кошка рядом со слоном. К тому же вспомни: мы сейчас ростом сантиметров семьдесят-восемьдесят. Значит, этот дракончик – метра два всего. Конечно, маленький ещё.

– Пожалуй, ты права, – признал Патрик. – А раз он ещё маленький, может и заклинания наши подействуют?

– Я не о том, – возразила Кэти с досадой. – Он же малыш ещё. И это не эхо! Он, наверное, кричит – маму зовёт, а она откликается...

– Вот только мамы его тут не хватает! – Мэтью приготовился к очередному броску.

– Прекрати!

– Тебе что, жалко? – удивился Патрик. – Пожалела дракона? Да подойди поближе – он тебя слопает в два счёта, хоть и маленький.

Кэти смутилась, а потом тихо сказала:

– А я представила себе: привязали малыша, он маму зовет, а она всё не прилетает, и не прилетает... А сам он никак не может освободиться...

– Хочешь освободить малыша? – засмеялся Мэтью, но камень швырять не стал.

– А правда, – загорелась Джорджиана. – Что, если освободить его?

– А вы уверены, что, как только мы освободим его, он не нападёт на нас? Может, по маме он и не скучает? Может, ему интереснее перекусить? Самостоятельно?

Кэти пожала плечами:

– Я не уверена. Но забивать булыжниками кого бы то ни было, тем более, если он не может защититься, – эта идея нравится мне ещё меньше.

– Девчонки... – пробормотал Патрик.

– Ну хорошо. Но как?! – с сожалением оглядываясь на груду камней, спросил Мэтью. – Как ты освободишь его, если к нему подойти невозможно?

– Верёвку нужно чем-нибудь перерезать, – неуверенно предложила Кэти.

– Чем? Перочинным ножиком? – возмутился Патрик. – Это же верёвка из волокон мандрагоры! Тут нужен даже не просто меч, а специальный клинок, заговорённый и закалённый в крови дракона.

– А если развязать? – Кэти разглядывала кольцо, к которому крепилась веревка. – Смотри: вы отвлекаете его в сторону болота, а я тихонько пробираюсь и...

– Во-первых, в любом случае, пробираешься не ты, – решительно вмешался Мэтью. – А во-вторых, как ты собираешься развязывать верёвку, которая то дёргается, как сумасшедшая, то натягивается, как струна?

– Нож бы... хороший, – простонал Патрик.

– Может, кто-нибудь знает заклинание, которым можно разрезать или развязать верёвку? – предположила Джорджиана без особой надежды.

– Стоп... – Кэти зажмурилась, вспоминая. – А ведь я, кажется, знаю такое заклинание... Помните заклинание, которое открывает коробки и развязывает свёртки?

– Так то свёртки... – разочарованно протянул Патрик.

– Этим заклинанием я однажды открыла книгу! – с торжеством воскликнула Кэти. – А это не банка и не коробка!

Патрик недоверчиво нахмурился.

– Так, что бы развязать, – забормотала Кэти, озираясь вокруг. – Стой! – скомандовала она Мэтью.

Патрик и Джорджиана заинтересовались и подошли поближе.

Кэти стукнула палочкой по ботинку Мэтью и прошептала:

Пертум ботинок кваессо, – и ещё раз коснулась палочкой чумазого ботинка.

Однако ничего не произошло. Патрик разочарованно вздохнул. Оказывается, он, сам того не замечая, всё это время не дышал.

– Не получилось, – расстроилась Кэти.

– Конечно, не получилось! – закричала Джорджиана. – Ты же не ботинок развязываешь, а шнурок!

– И правда, – приободрился Патрик. – Дай я попробую.

– Нет уж, – возмутился Мэтью. – Я сам попробую! Если хочешь – свои шнурки развязывай! – Он встал на одно колено, тронул палочкой шнурок, пробормотал: – Пертум шнурок кваессо, – и опять ткнул в намертво затянутый узел.

– Есть! – обрадовался Патрик.

Мэтью старательно опять завязал шнурок – на этот раз двойным бантиком, – и поднялся.

– Пойду я, – сказал он голосом, не допускающим возражений. – А вы втроём отвлекайте его, пусть он погоняется за вами...

– Ага, и сожжёт! – опасливо возразила Джорджиана.

– Или сожрёт, – поддакнул Патрик.

Все понимали, какая трудная задача им предстоит. Нужно было увлечь дракончика за собой, не давая, однако, приблизиться ему на расстояние, достаточное для того, чтобы опалить их огнём или, чего доброго, цапнуть. Но положение Мэтью будет гораздо опаснее: он не успеет спастись бегством, если дракон вдруг надумает вернуться.

Мэтью спрятался за скалой, остальные отошли подальше. Патрик выскочил вперёд и тут же отбежал, привлекая к себе внимание дракона. Тот выпустил струю огня и рванулся к Патрику.

Кэти тем временем переместилась ещё левее, в свою очередь отвлекая дракона от товарища. Так, перемещаясь в сторону болота, Патрик, Кэти и Джорджиана заставляли дракона двигаться туда же.

Убедившись, что внимание дракона полностью поглощено бегающими перед ним крошечными аппетитными человечками, и что оглядываться или возвращаться к скале он не собирается, Мэтью выскользнул из своего убежища и, держа палочку наготове, прижавшись к утёсу, осторожно двинулся к кольцу. Замирая на месте, когда казалось, что дракон сейчас развернётся в его сторону, Мэтью медленно приближался к цели. Когда он очутился прямо под кольцом, оказалось, что оно расположено слишком высоко и достать до него невозможно.

Мэтью знаками показал своим товарищам, чтобы они отогнали дракона поближе к нему. Тогда верёвка, натянутая до звона, немного провиснет, и Мэтью сможет дотянуться до неё палочкой.

Это был очень сложный и опасный манёвр. Нельзя было допустить, чтобы дракон увидел вжавшегося в скалу Мэтью. Пришлось побегать. Патрик и девочки еле держались на ногах, когда наконец им удалось задуманное: дракон отступил метра на три и остановился, тяжёло выдыхая горячий пар и опустив крылья.

Мэтью наконец дотянулся палочкой до верёвки:

Пертум верёвка кваессо, – в тот же миг дракон предпринял ещё одну атаку на постоянно ускользающую от него добычу, верёвка опять натянулась, но Мэтью успел дотронуться до неё, завершая тем самым заклинание.

А дракон рванулся к Патрику, тот успел отскочить, но всё же получил очень болезненный ожог; дракон продолжал наступать.

Кэти попыталась отвлечь дракона на себя, это у неё отлично получилось, и теперь она с ужасом видела, что прямо на неё несётся страшный, огромный – что бы там она не доказывала друзьям, – изрыгающий пламя и хлопающий крыльями дракон.

Она упала на землю, закрыв голову руками, и почувствовала, как над ней проносится огромной тяжести тело. Кэти обдало смрадом, но от следующего взмаха огромных крыльев накатилась волна свежего воздуха.

Только услышав высоко над собой торжествующий рык дракона, Кэти осмелилась наконец подняться. К ней уже бежали Патрик и Джорджиана.

– Как ты?

– Он тебя не задел?

Кэти лишь сейчас ощутила, что шея сзади горит от сильного ожога, но ответила:

– Я в порядке, – заслонившись ладонью от солнечного света, она посмотрела вверх.

Дракон поднимался по спирали; истосковавшись по полёту, он издавал ликующие крики. Издалека доносился ответный рёв, Кэти показалось – тоже ликующий.

Ребята долго наблюдали за полётом дракона. Его фигура становилась всё меньше и меньше, и наконец скрылась за горизонтом. Только теперь они наконец почувствовали, как сильно устали. Кэти и Патрик получили болезненные ожоги. Мэтью ощупывал шишку, полученную, когда тяжеленная веревка свалилась прямо ему на голову. Джорджиана, провалившись в болото, совершенно промокла. Все с ног до головы измазались в песке, мокрой траве и болотной жиже.

Но все были целы. И их было четверо.

Придя в себя, они обратились к пылающему невдалеке вензелю. Кэти обошла вокруг него: буквы будто бы висели в воздухе, ничем не поддерживаемые.

– Неужели это было последнее испытание? – с надеждой спросил Патрик. Судя по отсутствию в его голосе обычного оживления, он был измотан до предела.

– Сейчас узнаем, – вздохнула Кэти и активизировала монограмму.

Красный свет разгорелся и поглотил всё вокруг. Казалось, что их всех пожирает пламя. Но оно не обжигало, наоборот – охлаждало разгорячённые лица, успокаивало боль от ушибов и ожогов.

А ещё все ясно услышали смех. Кто-то смеялся радостно, гордясь их успехом.



Глава 20

ХХ, СС, РР и ГГ


Кэти неуверенно оглянулась на товарищей: когда холодное пламя наконец погасло, оказалось, что они находятся всё на той же поляне. Сзади по-прежнему возвышается скала, к которой был привязан дракон, и простирается болото, за которым он скрылся. На истоптанном песке валяется верёвка, толстая и очень прочная – из волокон мандрагоры. А чуть подальше – груда так и не использованных булыжников.

– Это что же получается... – растерялся Патрик, – монограмма не сработала?

Джорджиана подавленно молчала.

– И кого мы теперь встретим? Оборотня? Мантикору? Или ещё одного дракона – постарше? – спросил Мэтью.

– Пошли дальше, – устало вздохнула Кэти.

Дорога, совершенно прямая, вела в лес. Ребята переглянулись и поплелись вперёд. Они шли молча, утомлённые приключениями.

Кэти шла, глядя прямо перед собой, пришлось сосредоточиться на одной, самой важной и очень трудной задаче: переставлять ноги, словно налитые свинцом, стало неимоверно тяжело. Патрик уже не бегал вокруг, как собачонка, радующаяся прогулке. Мэтью и Джорджиана пыхтели позади.

Неожиданно Кэти заметила, что идёт уже не по пыльной дороге, а по начищенному паркету. Она подняла голову: лесная дорога незаметно превратилась в коридор, такой же прямой и широкий. Справа, из окон от пола до самого потолка, лился яркий солнечный свет: там был весёлый летний день. Под голубым-голубым небом томно перекатывало тяжёлые волны синее-синее море. По неправдоподобно чистому песку пляжа важно разгуливали белоснежные чайки.

Шум прибоя сливался со звуками дождя. Окна слева выходили в сад. И там была ночь, тёмная, дождливая. Тяжёлые капли очень уютно шлёпали по листьям. В такую ночь хорошо лежать в тёплой постели, закутавшись в одеяло, и чтобы завтра никуда не нужно было идти.

Необычный коридор привел в просторную, но уютную комнату. В дверях их встретила пожилая волшебница.

– Проходите-проходите, дорогие мои. Притомились, поди...

– Здравствуйте, – робко поздоровалась Кэти.

– Здравствуй и ты, детка. Ох, и досталось же вам! – старушка провела их к очень удобным на вид креслам, стоящим у большого круглого стола. – Идите сюда, идите, усаживайтесь.

Мирно потрескивал огонь в камине, за окном слева тихо шумел дождик, окно справа было прикрыто шторой.

Забравшись с ногами в громадное кресло, Патрик сразу же уронил голову на подлокотник и засопел.

Волшебница проворно обошла всех: ободряюще прикоснулась к каждому, кого погладила по голове, кого – по плечу, каждого приголубила. И беспрестанно приговаривала-напевала:

– Голубчики мои, отдыхайте, хорошие... Всё хорошо, не беспокойтесь... Вот и славно, вот и хорошо...

Кэти не заметила, как задремала под негромкие ласковые причитания.

Проснувшись, Кэти обнаружила, что она опять полна сил: короткий сон освежил её, к тому же боль от ожога утихла – должно быть, подействовал незамысловатый заговор старушки-волшебницы. Одежда тоже была в полном порядке; Кэти оглянулась на друзей: они ещё спали, но выглядели не такими измученными и чумазыми.

Волшебницы, которая встретила их, в комнате уже не было. А за столом напротив сидели двое: румяная женщина средних лет и сухощавый волшебник с длинной седой бородой, в бархатной мантии бутылочно-зелёного цвета. Старик опирался на посох, сделанный будто бы из скрученного ствола небольшого дерева, и украшенный драгоценными камнями. На женщине была островерхая шляпа и мантия из золотистой парчи, на груди – множество цепочек и амулетов из кости, дерева и самоцветов.

Кэти показалось, что эта пара какая-то ненастоящая. Приглядевшись, она поняла, почему: фигуры их были полупрозрачными. Но они не были привидениями: привидение напоминает туманный сгусток серебристо-серого цвета, с трудом удерживающий форму. А эти на первый взгляд были совершенно неотличимы от обычных людей, вот только... только сквозь них смутно просвечивают предметы обстановки.

Волшебники тихонько разговаривали, о чём-то спорили. Заметив, что Кэти проснулась, старик стукнул легонько посохом по полу, и Кэти сразу перестало казаться, что эти люди ненастоящие. Она даже подумала, что это ей примерещилось спросонок. В комнату, между тем, вошла уже знакомая старушка. Она расстелила на столе скатерть из неокрашенного льна и сказала старику:

– Салазар, я немного подлечила ребят, уж больно они уморились. Посмотри, что ты можешь сделать – у тебя лучше получится.

– Спасибо, Хельга, я осмотрел их. С ними уже всё в порядке.

Кэти осторожно пощупала обожжённую драконом шею: ожога уже не было. «Хельга, Салазар, – подумала Кэти, – так значит, это...». Не такими представлялись ей знаменитые основатели Хогвартса.

Женщина, которая беседовала с Салазаром, тоже внимательно посмотрела на Кэти, встала и подошла к ней. В руке у неё оказалась... волшебная палочка! – догадалась Кэти, – обыкновенная веточка, к которой был привязан пучок из перьев, травы, каких-то волосков. Однако действовала палочка великолепно: Кэти не почувствовала ничего – не кружилась голова, не темнело в глазах и не звенело в ушах,– просто она обнаружила, что сидеть в громадном кресле стало вдруг гораздо удобнее. Волшебница подошла к спящей Джорджиане, и Кэти стала свидетельницей чуда: Джорджиана вдруг стала своего обычного роста. Причем она не выросла на глазах, как это случилось, когда выпила зелье. Нет, просто в один неуловимый миг она стала в два раза выше. Вернув нормальный рост Мэтью и уже проснувшемуся Патрику, волшебница вернулась за стол.

Оказалось, что стол накрыт к ужину. Кэти не заметила, чтобы Хельга хлопотала, но уже стояли тарелки, кубки, аппетитно дымился большой чугунок.

Джорджиана и Мэтью тоже проснулись. Все молча разглядывали хозяев, те, в свою очередь, оглядывали ребят.

– Какие они ещё маленькие, – вздохнула волшебница в золотистой мантии.

– Обычные первоклассники, – возразил Салазар. – Просто ты слишком давно не видела первоклассников.

– Верно. К тому же, в прошлый раз до нас добрался третьеклассник, помните?

– Ох, Ровена, это было так давно, – сказала Хельга.

– Ну как же, весьма предприимчивый слизеринец.

Кэти с любопытством слушала разговор.

– Ну что же, – Салазар окинул всех присутствующих внимательным взглядом, – начнём? Или подождём этого шалопая?

– Да вы угощайтесь, ребятки, не стесняйтесь! – Хельга мановением руки наполнила тарелки и кубки. – А сейчас подойдёт Годрик, и...

– И мы решим, что делать дальше, – заключил Салазар. По всему было видно, что именно он здесь главный.

Патрик уже уплетал за обе щёки бобы со свининой, остальные тоже не стали скромничать.

Кэти заметила, что никто из взрослых волшебников не притронулся к кушаньям. Только Салазар глотнул разок из своего кубка. И порой ей опять казалось, что фигуры их выглядят немножко нереальными.

Наконец где-то громко хлопнула дверь, по комнате пронёсся сквознячок, и появился высокий молодой мужчина. В отличие от прочих, на нём не было мантии. Он был одет в охотничью куртку, а в руке держал жезл, напоминающий короткий меч, украшенный жемчугом и гранатами.

– Приветствую вас, герои! – он положил жезл на стол перед собой и одним махом осушил кубок. – На этот раз всё получилось, не так ли? И мы в полном составе!

– Да. Время пришло, – торжественно произнёсла Ровена.

– Вы уже объяснили нашим юным друзьям, зачем они здесь?

Кэти наконец решилась открыть рот:

– Извините, но мы совершенно случайно...

– Случайно? – расхохотался Годрик.

– Случайно? – нахмурился Салазар. – Вы будущие волшебники. Вы уже волшебники, раз вы здесь. И запомните, на будущее: случайностей не бывает!

– Значит, время пришло. – Годрик сияющими глазами посмотрел на Салазара. – Кто расскажет нашим юным друзьям, зачем они здесь?

– Не думаю, что это необходимо, – холодно возразил Салазар.

– Но...

– Салазар прав, – вступила Ровена. – Всё-таки, они ещё слишком малы.

– Малы?! Они великолепно справились со всеми заданиями!

– Ты понимаешь, о чём я. Никто не должен знать то, что знаем мы. Тем более дети.

– И всё же...

Кэти молча слушала это обсуждение: говорить – не говорить, малы – не малы, – а потом возмутилась:

– Извините, пожалуйста. Это ничего, что мы тут сидим и слушаем ваши дебаты? Может быть, мы пойдём уже? – она встала, поклонилась Хельге: – Спасибо большое за ужин.

– Но... – Патрик растерянно поднялся, – мы что же, так и уйдем?

– Ты же слышишь: господа основатели считают нас слишком маленькими для того, чтобы объяснить хоть что-нибудь. Правда, тогда мне не понятно вот что: нас ведь ждали здесь... Зачем?

– Однако, – Салазар усмехнулся в бороду.

Годрик захохотал и ударил ладонью по столу:

– Вот это по-гриффиндорски!

– Вернитесь, – попросила Ровена. – Мы действительно не можем рассказать и объяснить вам всё. Во всяком случае, сейчас. Однако мы действительно вас ждали. На вас возложена очень важная миссия.

– Я сейчас всё объясню, – сказал Годрик.

– Нет, Годрик!

– Не волнуйся, Ровена. Я прекрасно знаю, что можно сказать, что сказать нужно, и что, к сожалению, нельзя знать никому.

Кэти опять присела.

– Дело в том, что очень давно... очень-очень давно, просто невообразимо давно... один... злой волшебник сделал... нечто, что изменило всё течение событий на Земле, – Годрик говорил медленно, тщательно обдумывая каждое слово.

– Да, очень хорошо всё объяснил! – усмехнулась Ровена.

– Салазар прав: дети ещё не готовы узнать всю истину. Да и кто готов? Но хотя бы суть мы должны объяснить, – Годрик опять обернулся к ребятам. – Так вот, это событие, которое изменило всё, имеет некую цикличность. И то, что вы «случайно» сюда пришли, и означает, что очень скоро наступит конец очередного цикла. И начало нового – если у нас опять ничего не получится, если нам не удастся прервать наконец эту проклятую череду циклов. Поэтому ваше появление нас радует и, одновременно, приводит в смятение.

– Почему? – спросила Джорджиана.

– Потому что это означает, что настал решающий час, и вскоре решится: удастся ли нам противостоять этому... злому волшебнику или...

Салазар предостерегающе кашлянул.

– ...или нет. В который уже раз. – Годрик замолчал.

Присмотревшись, Кэти поняла, что глаза его только кажутся весёлыми, а на самом деле в глубине их притаилась грусть. И молодым Гриффиндор тоже уже не выглядел.

Ровена продолжила:

– А радует – потому что вас четверо. Это важнейшее условие вашего появления здесь. Поодиночке, даже вдвоём или втроём, вы не продвинулись бы ни на шаг. Понимаете? – Она обвела всех четверых внимательным взглядом. – Вас четверо. Это означает, что между вашими факультетами возможно сотрудничество. Вы добрались все, по-прежнему вчетвером. А это значит, что ваше сотрудничество успешно! А четыре факультета – это четыре разных мировоззрения. И сотрудничество четырёх факультетов таким образом означает всеобщее примирение и готовность действовать сообща.

– Но ведь это совершенно нормально, разве не так? – пожал плечами Патрик.

Годрик засмеялся:

– Великолепно! Замечательно! Для вас это нормально. Но лет... пятьдесят назад о таком сотрудничестве не могло быть и речи, студенты разных факультетов были готовы сожрать друг друга. А было время, когда сотрудничество было, в общем-то, возможно, но не было сплочённости, не было доверия. В этом случае четверка опять же не могла добраться до нас в полном составе.

– А что было с теми, кто не мог дойти до конца? – поинтересовалась Джорджиана. – Если бы мы кого-то оставили там, в зале с уменьшающим зельем, например, или у реки?

Салазар улыбнулся и ответил:

– Ничего особенного. Если миссия провалена, исполнители возвращаются в школу, как ни в чём ни бывало. А потом, очень скоро, забывают обо всём, что с ними приключилось. И это значит, что просто нужное время ещё не настало.

– Мы тоже забудем?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

Джорджиана насупилась.

– Я не могу ответить, потому что не знаю. – Салазар пожал плечами. – Если приложенные усилия не приводят ни к какому результату, то всё пережитое не кажется важными и быстро забывается. Ваши усилия вознаграждены: вы достигли цели. Но вот окажется ли это и последующие события важными для вас – не могу сказать, не знаю.

– И всегда это малыши, – вздохнула Хельга.

– Да, обычно сюда пытаются добраться первоклашки.

– Почему? – спросил Мэтью.

Годрик рассмеялся:

– Они ещё любопытны, они ещё не пресыщены удивительными вещами, которые происходят вокруг, они ещё ищут тайн и приключений на свою голову!

– Значит, случайностей не бывает, – стал рассуждать Мэтью. – Но если бы мы не заметили знаков на стене, не нашли книжку с инструкцией, не догадались бы собраться все вместе...

– Если бы... – Салазар встал и подошёл к Кэти. – Тогда кто-нибудь другой заметил бы, нашёл и догадался. А может быть, и никто. Тогда всё произошло бы лет через десять, или через сто...

– Или через тысячу, – подхватил Годрик.

– А теперь вам пора возвращаться.

– И больше вы ничего нам не расскажете? – спросила Кэти.

– Вам действительно ещё рано знать всё.

– Но почему? Почему об этих таинственных циклах никто не знает? Почему это скрывается?

– Если люди, тем более неволшебники, будут знать об этом, в мире поднимется паника и настанет хаос... А это очень понравилось бы нашему злодею.

Кэти решила оставить пока свои сомнения и смириться с тем, что здесь она больше ничего не узнает.

– И что мы должны сделать?

– Ничего особенного. Сейчас вы вернетёсь в школу...

– Как? Ещё и возвращаться?! – вырвалось у Джорджианы.

Ровена улыбнулась:

– Не волнуйтесь – гоблинов и драконов больше не будет. Мы вас проводим.

– ...Вернётесь в школу и передадите профессору Дамблдору вот это, – у Салазара в руках оказалось большое блюдо из тускло блестящего металла. Обыкновенное блюдо овальной формы. Он протянул блюдо Кэти. – Ты должна передать это профессору Дамблдору лично в руки. Дамблдору, и никому другому.

– А Дамблдор знает обо всём, о чём вы нам так и не рассказали?

– Нет, не знает. Вернее, он знает, но ещё не знает, что знает.

Кэти запуталась, но решила подумать об этом позже, а пока кивнула с понимающим видом.

– А когда он получит это зеркало, всё станет на свои места. В этом цикле главным действующим лицом станет Дамблдор.

– Так это зеркало? – удивилась Кэти.

Салазар осторожно передал Кэти металлическое зеркало, оказавшееся довольно тяжёлым.

– Вот и всё. – Салазар опять взял свой посох.

– Прощайте, друзья! Если на этот раз всё пройдет успешно, то мы ещё увидимся!

– Идите, мои хорошие... Салазар, такую тяжесть вручил девочке...

Кэти ухватила зеркало поудобнее.

– И помни: только Дамблдору!

– А это – от меня, – взмахнула палочкой Ровена – и... ничего не произошло. – Вам пригодится умение...

– Пора, Ровена, – перебил её Салазар, стукнул своим посохом, что-то пробормотал, и... стена позади него разошлась в стороны, образовав высокую и широкую дверь.

При приближении Годрика дверь распахнулась.

– Все за мной! – воскликнул Годрик, взмахнул жезлом – и тот превратился в факел, осветивший...

«Ещё один коридор...», – Кэти нехотя направилась к двери. Патрик, Мэтью и Джорджиана потянулись вдогонку, Салазар и Ровена последовали за ними.

За спиной остались уютная комната, бормотание Хельги и потрескивание камина.

Кэти едва поспевала за размашистым шагом Годрика. Она прижала к себе большое блюдо-зеркало, удерживая его обеими руками. Некогда было смотреть по сторонам. Однажды она споткнулась, но Мэтью успел подхватить её под локоть.

И опять, совершенно неожиданно оказалось, что они уже не в коридоре, а на поляне, окружённой со всех сторон зарослями боярышника. Гриффиндор, который всё время шёл впереди, исчез. А ведь он был здесь только что! Кэти оглянулась: никого и ничего, только кусты, ярко-зелёная травка и ...сниджеты?

– Опять мы куда-то попали? – раздражённо спросила Джорджиана.

– Мы попали на поляну со сниджетами, – удивленно ответила Кэти. – Видите?

Патрик и Мэтью старательно стали таращиться перед собой.

– Что-то мелькает, – наконец признал Патрик. – Значит, мы вернулись наконец в Хогвартс?

– Наверное, – Джорджиана неуверенно оглядывалась вокруг. – Слизерин торопил нас, помните? Только что-то меня смущает, что-то неправильно...

– Солнце – смотрите – только всходит! – Патрик посмотрел на часы. – Шесть утра! Наконец-то!

Мэтью посмотрел на свои часы:

– Ой, и у меня заработали!

Кэти мрачно молчала. В её душу закралось неприятное подозрение.

– Кэти, Кэти, всё закончилось! Мы вернулись! – радовался Патрик.

– Давайте поторопимся, – заспешил Мэтью. – Может быть, нас ещё не хватились...

– Некуда торопиться, – хмуро сказала Кэти. – Оглянитесь! Вы что, не видите?

– Кого? – не понял Патрик. – Сниджетов? Мы не ловцы...

– Лето... – растерянно произнёсла Джорджиана. – Смотрите: листья, трава... вон цветочки какие-то выглядывают...

– Нет, ещё не лето, вон – травка какая яркая. И мелкая, – Кэти прищурилась на солнце. – Наверное, ещё весна, но времени всё равно прошло очень много.

– Не может быть... Мы не могли задержаться на целый месяц! – закричал Патрик.

– Когда мы шли, время как бы остановилось, – возразил Мэтью. – А этого тоже не могло быть...

Этого никто не ожидал. Пока длились их приключения, никто не вспоминал про школу, занятия, учителей. Когда они возвращались, у Кэти промелькнула мысль, что за долгое отсутствие их могут очень сильно наказать. Но то, что они отсутствовали в школе, пропадая неизвестно где, целый месяц – это было полной неожиданностью.



Глава 21

Возвращение


– Ладно, чего теперь... Пошли, – Мэтью двинулся по тропинке в сторону стадиона. Кэти и Джорджиана побрели следом; Патрик, всё ещё оглядываясь вокруг, замешкался, и ему пришлось догонять товарищей.

На листьях ещё подрагивали капельки росы. Выйдя на открытое место, Кэти прищурилась на встающее солнышко. Она ни разу не выходила из замка в такую рань.

Из утренней дымки показалась фигурка с большой сумкой через плечо. Когда она приблизилась, все узнали в ней преподавателя по уходу за магическими существами.

– Что это вы здесь... – начала Граббли-Планк и осеклась.

Кэти перехватила зеркало поудобнее. Джорджиана открыла было рот, но ничего не сказала – не успела.

– Откуда вы взялись?! – взволнованно вскричала профессор. Она схватила за плечо Патрика, скинула свою торбу и вцепилась в Кэти. – Пошли, пошли скорее, – забормотала она и развернулась обратно к школе.

Пропустив Джорджиану и Мэтью вперед, не сводя с них глаз, будто боясь, что они сейчас исчезнут, Граббли-Планк не отпускала и Патрика с Кэти. Торопливо, спотыкаясь, почти бегом, беспрестанно что-то бормоча бессвязно, она повела их в замок.

Школа ещё не проснулась. В вестибюле было тихо. По пустым коридорам бродили только солнечные лучи. До сих пор Кэти казалось, что отсутствовали они совсем недолго. Но очутившись опять в Хогвартсе, идя по коридорам, поднимаясь по лестницам, оказавшись наконец в учительской, – она почувствовала, как сильно всё вокруг изменилось. Или это изменилась она сама?

Кэти оглянулась на друзей. Похоже, они испытывали те же чувства.

Граббли-Планк настрого запретила покидать учительскую, для верности подперла заклинанием входную дверь и скрылась.

Ждали в полном молчании. Кэти по-прежнему обнимала блюдо-зеркало.

Наконец дверь распахнулась, в комнату вбежала МакГонагал, держась обеими руками за шляпу, нахлобученную задом наперед. В коридоре слышались голоса. Почти сразу комната наполнилась переполошёнными преподавателями.

МакГонагал, испуганная и рассерженная одновременно, потребовала объяснений. Но ребята будто языки проглотили.

Кэти почему-то поняла, что они никому ничего не должны рассказывать о своих приключениях. И они молчали.

Только после того, как МакГонагал убедилась, что ничего от них не добьётся, Кэти произнёсла:

– Мы должны поговорить с профессором Дамблдором.

МакГонагал оторопела.

– Мне нравится! Пропадают неизвестно где, вся школа с ног сбилась, их разыскивая! А теперь оказывается, что им, видите ли, Дамблдор нужен! – взбеленился Реддл.

Но возмущался он один. Больше никто не сказал ни слова. МакГонагал задумалась на мгновение, потом кивнула и вышла. Однако она почти сразу вернулась.

– Что это у вас, мисс Эбдон? – поинтересовался Флитвик, указывая на зеркало.

– Мы должны увидеть профессора Дамблдора, – повторила Кэти.

– Профессор Дамблдор сейчас придёт.

Кэти устала держать свою ношу и давно уже примеривалась, куда бы её пока пристроить. Она подошла к столу, осторожно положила на него зеркало и осталась рядом.

– Дайте-ка сюда, – Реддл тут же подошёл и протянул руку. – Ну?!

Кэти не ответила и не пошевелилась. Патрик и Мэтью подошли поближе и встали между нею и Реддлом.

Реддл, тут же вскипел, оттолкнул Мэтью и приблизился к Кэти вплотную. Кэти хотела взять зеркало, но не успела – Реддл сделал это раньше. Он схватил зеркало, но тут же согнулся, как под неподъёмной тяжестью, с проклятьем выронил его себе на ноги и тут же рухнул сам, схватившись за ногу и шипя от боли. МакГонагал и Снейп склонились над ним. Кэти тоже подошла и подняла зеркало. Странно: оно было тяжёлым, конечно, но не настолько, чтобы выронить. Кэти опять обняла зеркало и решила, что бы ни случилось, не выпускать его больше из рук до прихода Дамблдора.

Наконец он появился, непривычно строгий. Кэти вдруг поняла, что и Дамблдору она ничего рассказывать не будет. Она вздохнула и сказала:

– Профессор Дамблдор, вот это мне поручили передать вам. Это очень важно, – она расцепила наконец пальцы.

Дамблдор взял из её рук зеркало, внимательно оглядел его, собрался о чём-то спросить, и вдруг что-то произошло. Кэти, внимательно наблюдавшая за его лицом, поняла: вот сейчас, в это мгновение, Дамблдор понял, узнал – как сказал Салазар – то, что знал всегда. И стало ясно, что объяснять ничего и не нужно – Дамблдор уже знает. Он сразу как бы постарел ещё больше. Лицо его стало не просто строгим – суровым.

– Так, – сказал Дамблдор. – Мне нужно во многом разобраться. Но в основном всё ясно. Время пришло.

Кэти кивнула, не сводя с него глаз. И Мэтью, и Джорджиана, и Патрик, – закивали тоже.

– Хорошо. Идите, отдыхайте.

– Альбус, что произошло? – спросила МакГонагал, стиснув руки и с опаской переводя взгляд с Дамблдора на Кэти.

– К сожалению, и я не могу ничего объяснить. Сейчас, по крайней мере. Но... эти дети сделали то, что должны были сделать. И это замечательно. Можно сказать, они совершили подвиг.

– Так вы были в курсе? – возмутился Флитвик. – Всё это время... мы переживали, искали...

– Нет-нет, профессор, не обвиняйте меня, я переживал и искал вместе с вами, вы же знаете. Но теперь, – он опустил взгляд на зеркало в своих руках, – я знаю, что произошло. И теперь нам остаётся поблагодарить ребят за самоотверженность, находчивость и... дружбу. И ещё. Они потеряли – не по своей вине – много времени. И я обращаюсь к вам с просьбой организовать дополнительные занятия для наших героев.

– И ничего?! Никакого наказания?! – Филч, проскользнувший в учительскую вместе с Дамблдором, позеленел от возмущения. – Между прочим, Уэйк ещё не отработал свой штраф! Даже не начинал! Я проверял!.. И ведро!!! – вспомнил вдруг Филч. – Где ведро?!!

Патрик открыл было рот. Но что он хотел сказать в своё оправдание, осталось неизвестным. Потому что в это мгновение все вздрогнули от оглушительного грохота: в центр стола ухнуло ведро, будто свалившееся с потолка или с размаху опущенное чьей-то сильной рукой.

Кэти еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Она заметила, как схватился за сердце Филч. Глаза Дамблдора весело блеснули.

Хмыкнула МакГонагал. Реддл испуганно прикрыл голову руками и отшатнулся. Снейп закашлялся, сдерживая смех. Флитвик с заинтересованным видом сунулся к ведру.

– Это ваше ведро? – спросил он у Филча.

– Не знаю... Наверное... Да, кажется...

На этом обсуждение происшествия закончилось. Кэти с товарищами разошлись по своим комнатам. Они решили, что приключение было замечательным, тем более, что наказания не последовало. А что до страшной тайны – теперь она в надёжных руках Дамблдора.

Одноклассникам Кэти так и не смогла объяснить свое отсутствие. Ребекка, кажется, и не заметила, что не видела её целый месяц. Алиса, убедившись, что Кэти ничего не расскажет, смирилась и, кажется, забыла о происшедшем. Марк немного дулся на Кэти: он сумел договориться о дружеской встрече с командой третьего курса, а потом, когда неожиданно исчез ловец его команды, матч пришлось отменить. Но очень скоро даже Марк больше не вспоминал об этом.

Необычное отсутствие четырёх школьников в течение целого месяца необычно скоро было забыто.

Да и сами путешественники иной раз с недоумением спрашивали себя: в чём же они провинились, за что им назначили дополнительные занятия? Почему МакГонагал и Флитвик занимаются с ними по вечерам? Они ведь и по трансфигурации, и по заклинаниям подготовлены неплохо. Превращением в камень все четверо владеют в совершенстве. Уменьшающее заклинание, одно из сложнейших на первом курсе, также не вызывает затруднений. Под руководством Снейпа, мрачно-веселого, как обычно, почти каждый вечер Кэти, Джорджиана, Патрик и Мэтью что-то резали, толкли, сушили, мочили, охлаждали и кипятили. Профессор Бинс почему-то предложил им написать большое сочинение о взаимоотношениях с нечистью в средневековье.

Во время работы над этим сочинением Кэти обнаружила ещё одну странную вещь: всем четверым необыкновенно везло с учебниками. Стоило протянуть руку – и им попадалась нужная книга, которая сразу же открывалась на нужной странице. Искала ли Кэти информацию о заговоре гномов или сведения о скандинавских магических обрядах, – всё находилось сразу, без хлопот.

Жаль, что этой способностью она не обладала полгода назад, когда перерыла всю библиотеку, разыскивая книги про инициацию волшебников. «Наверное, это какое-то волшебство, – решила Кэти. – только откуда оно взялось?»

Как-то вечером, для проверки забрезжившей вдруг догадки, Кэти взяла, не глядя, книгу, которую оставила на столе Ребекка: «Занимательное чтение для ученицы первого курса». Открылась абсолютно чистая страница в конце очередной главы. Не получилось. Кэти пожала плечами и попробовала ещё раз. На этот раз глаза выхватили из текста фразу:

Чтобы достичь цели, прежде всего нужно чётко сформулировать её. Как ты получишь желаемое, если сама ясно не понимаешь, чего же ты хочешь?

Кэти усмехнулась: верно. До сих пор, когда у неё получался этот фокус, она всегда открывала книгу с намерением найти определённую информацию. А что она хочет отыскать в этой книжонке? Она сосредоточилась, опять открыла книгу и прочитала:

В стародавние времена в некотором царстве, в некотором государстве жил-был злой-презлой колдун. Такой злющий, что недоброй памяти Грин-де-Вальд показался бы рядом с ним непослушным первоклассником.

«Сказка какая-то», – растерянно подумала Кэти.

Нравилось ему смотреть, как глупые маглы убивают друг друга в кровожадных схватках, как обманывают, предают друг друга, ссорятся и расстаются навеки. Это было его любимым развлечением.

И задумал он совершить страшное злодеяние, рядом с которым все преступления, совершённые печально известным Вольдемором, кажутся детскими шалостями: изменить этот мир к худшему сделать всех вокруг такими же злыми, как и он сам.

«Непонятная сказка...», – Кэти захлопнула книжку. Сказка пробуждала смутную тревогу. Однако Кэти забыла непонятную сказку, как забыла и все события недавнего времени.

Но однажды как стукнуло: она смотрела на изображённого в учебнике дракона. Чёрного гебридского. Смотрела-смотрела... потрогала шею сзади. Точно такой же дракон однажды обжёг её своим пламенем! Совсем недавно... Где?.. Когда?! И она вспомнила. Всё вспомнила. Вскочила, разыскала Патрика. Но тот посмотрел на неё как на сумасшедшую:

– Ты что? Какой дракон?!

И Кэти тут же показалось, что она только что придумала и про дракона, и про страшного змея в дупле еловой березы, и про уменьшающее и увеличивающее зелье... Но тем же вечером она нашла листочек пергамента со своим этюдом: каменная стена с трещиной наискосок. А с обратной стороны – какая-то непонятная инструкция и странный рисунок из нескольких пересекающихся линий... Похожий на две переплетенные буквы «Х»... И вспомнила опять. Она сжала голову ладонями: что же с ней творится? Она всё придумала? Или это на самом деле произошло? Но воспоминания то казались смутными, как прочитанная когда-то давно и уже забытая книжка, то – реальными до невозможности. И тогда она чувствовала тяжесть булыжников, из которой складывалась пирамида, запах гоблинов – запах немытого тела, грязной одежды и какой-то очень невкусной еды, слышала пронзительный свист мухоморников, сжималась под обжигающим дыханием дракона.

Измучившись сомнениями, Кэти взяла краски и стала рисовать. Она работала всю ночь, устала зверски. Изрисовала три больших свитка пергамента. Но изобразила всё, что вспомнила, начиная со стены с трещиной и заканчивая Дамблдором с зеркалом в руках. Она будто пережила заново весь поход. Опять отмахивалась от пикси, протискивалась в маленькую дверцу под столом, а потом карабкалась по слишком высоким ступенькам. Опять переплывала вместе с Мэтью неширокую речушку, а потом бежала сломя голову от золотисто-зелёного змея... Вот только основателей Хогвартса она изобразить так и не смогла. Она очень ясно видела их перед собой, закрыв глаза; очень живо представляла себе их лица, фигуры, одежду, голоса... Но как только пыталась перенести свои воспоминания на пергамент – всё как будто расплывалось, получались какие-то безликие человечки, нелепо размахивающие посохом, жезлом, веткой с пучком перьев, скатертью-самобранкой. Кэти вздохнула: делать нечего, – и подписала фигурки инициалами: «С.С.», «Г.Г.», «Р.Р.» и «Х.Х.».

Утром, еле продрав глаза, Кэти обнаружила на столе свои рисунки. «Странные мне снятся сны», – подумала она, а потом спрятала три свитка вместе с листочком, на котором с одной стороны была изображена стена с трещиной, проходящей наискосок, а с другой стороны – нарисован вензель из двух переплетенных букв «Х» и написан её рукой непонятный текст:

Соберитесь все вместе, все четверо, подобно четвертинкам одного целого,

И соберитесь с духом, и отриньте сомнения, и придите в нужное место,

И будет страшно, и будет трудно, и будет горько, но если сумеете,

Вы добудете то самое, что, возможно, спасёт всех.

* * *

Приближались экзамены. Кэти была уверена в своих знаниях. По трансфигурации и зельеваренью она считалась лучшей. Астрология, уход за магическими существами и травология тоже не вызывали затруднений. Немного не уверена она была только в отношении Защиты от Тёмных искусств.

Однако перед экзаменами положено волноваться, и Кэти, разумеется, волновалась.

Профессор Реддл устроил письменный экзамен. За два часа нужно было ответить на сорок четыре вопроса об особенностях поведения, внешнем виде химер, мантикор, различных пород драконов. Для Кэти этот экзамен не составил труда, как и экзамен по истории магии. Кэти сама удивилась, что помнит огромное количество имён, дат и фактов из жизни всевозможных волшебников.

На экзамене по трансфигурации первокурсникам было предложено превратить тарелки в оладьи, а потом сделать эти оладьи каменными. У Квентина тарелка сразу превратилась в каменный блин. Профессор МакГонагал была в растерянности: нужно ли в данном случае повысить оценку – за оперативность?

Профессор Флитвик дал задание заставить чернильницы испускать фонтаны. Оценка автоматически повышалась, если при этом удавалось никого не перепачкать чернилами.

Очень сложным оказался экзамен по теории магии. Никому не удалось упростить магическую формулу до приемлемого для практического применения вида. Кэти умудрилась преобразовать формулу превращения неживых объектов в формулу вызова духов. Профессор Консалье отметил: «Какая чушь!», попытался найти ошибку, запутался, рассердился, потом пришёл в восторг, запутался вконец, но на всякий случай поставил хорошую оценку.

На экзамене по зельеваренью Кэти быстро приготовила нужное зелье для повышения аппетита. Надышавшись паров из своего котла, она с вожделением вспоминала каменные оладьи. Однако Снейп поставил ей всего лишь «удовлетворительно», тогда как даже Квентин получил по зельям «выше ожидаемого». Кэти её оценка не столько расстроила, сколько удивила и разозлила. И Алиса, и Ребекка, с которыми Кэти накануне занималась зельями, были возмущены.

– Ты же лучшая по зельям на курсе! А слизеринцы почти все получили хорошие оценки, – кричала Ребекка, стоя перед вывешенными результатами последнего экзамена. – Я была уверена, что ты получишь «превосходно»!

– «Превосходно» не п