Book: Кусачий клуб



Рэйчел Кейн

Кусачий клуб

Глава 1

Оглядываясь назад, Клер подумала, что она должна была знать, что приближались неприятности. Но в Морганвилле, всё что угодно может быть проблемой. Твой профессор в университете не появился на занятие? Видимо был покусан вампирами. В обед забыли положить лук тебе в гамбургер? Постоянное употребление лука приводит к исчезновению парней — и снова все связано с вампирами. И так далее. Для университетского городка, в Морганвилле было поразительно много вампиров.

Клер была авторитетом в этих вопросах: Университет Техасских Прерий и, конечно же, вампиры. И таинственные исчезновения. Она практически была одной из них, чаще, чем ей хотелось бы признать.

Но проблема была совсем не в исчезновении. Это было появление чего-то… нового, чегото иного, и чего-то классного, по крайней мере, такого было мнение Шейна — ее бойфренда, потому что, когда Клер сортировала почту их странного маленького братства четырех, раскладывая по кучкам «мусор» и «сохранить», Шейн схватил листовку, которую она положила в «мусор» и прочитал ее с выражением, которое она уже видела на его лице. Пугающее.

Шейн не о многом волновался, он держал свои чувства при себе, в основном, но только не с ней.

Теперь он выглядел таким радостным, словно маленький ребенок на Рождество.

— Майк! — проревел он, Клэр вздрогнула и закрыла руками уши. Когда Шейн кричал, он подстегнул его. — Эй, покойник, тащи свою задницу сюда!

Майкл, их третий сосед в Стеклянном Доме, должен был предположить, что на дороге произошла какая-то авария — не лишенное оснований предположение, потому что, эй, это Морганвилль. Итак, он вбежал, толкая дверь и, выглядя бледнее, чем обычно, и также более опасно, чем обычно. Когда он вел себя, как обычный парень, он, казался, скромным и милым, возможно, немного слишком практичным иногда, но Майкл вампир — совершенно другой, особенный.

Да, она жила в доме с вампиром. И, как ни странно, это была не самая таинственная часть ее жизни.

Майкл сморгнул легкий оттенок красного с его голубых глаз, провел обеими руками по своим волнистым светлым волосам, и, нахмурившись, посмотрел на Шейна. — Что, черт возьми, у тебя за проблемы? — Хотя он не стал дожидаться ответа, подошел к столу и сел не на своё место, перед потёртой кружкой кофе. Она была черной с красными Готическими буквами, с надписью яд. Кружка принадлежала их четвертой соседке по дому, Еве, но она так и не появилась сегодня утром.

Когда вы спите больше вампира, Клер подумала, вероятно вас примут слишком далеко.

Поскольку он заполнил кружку кофем, Майкл ждал Шейна, чтобы узнать в чём дело. И Шейн наконец, поднял дешёвый белый флайер. Он, был свернутым, и помятым по краям от того, что пролежал в почтовом ящике.

— Что я всегда хотел иметь в этом городе? — он спросил

— Стриптиз-клуб, ты хотел чтобы он был позволен в пятнадцать лет? — Сказал Майкл

— Когда мне было пятнадцать. Нет, серьезно. Что?

— Оружие Соединённых Штатов (Америки)?

Шейн издал резкий звук.

— Хорошо, если быть честным, да, это хороший альтернативный ответ. Но нет. Я всегда хотел на месте ринуться в бой, правильно? Где-нибудь не думал, аэробика была боевым искусством. И посмотрите!

Клер взяла бумажку из рук Шейна и разгладила ее на столе; она только взглянула на нее, когда сортировала почту; она подумла что это просто какой-то спортзал. Каким он и был, в некотором смысле, но там не обучали йогу и всему остальному.

Это был тренажерный зал и зал для боевых искусств, в котором обучали самообороне.

Или, по крайней мере, это было тем, что Клер взяла из графика одного парня в белой куртке и брюках, который был в воздухе, а ниже надпись жирным шрифтом: "Защити себя сам".

Прихлебывая кофе, Майкл наклонился над ее плечом.

— Угу, — сказал он. — Странно.

— Нет ничего странного в том, что люди хотят выучить несколько приемом самообороны, мужик. Особенно если они живут здесь. Не то, чтобы мы все с нетерпением ждали нашу спокойную старость, — сказал Шейн.

— Я хочу сказать, что эти обучения странные, — сказал Майкл. — Этот парень"- он постучал по имени внизу страницы — "вампир."

Имя было Василий, которое Клер обнаружила, когда она искоса посмотрела на него.

Мелкий шрифт.

— Вампир учит самообороне, — сказала она. — Нас. Людей.

Шейн опешил всего на минуту, а затем он сказал:

— Ну, кто лучше? Амелия выпустила указ о том, что люди вольны изучать такие вещи, правильно? Рано или поздно, какой-нибудь вамп был бы вынужден заработать деньги на этом.

— Ты хочешь сказать нас, — сказала Клер. Но она видела его точку зрения. Вампиринструктор по боевым искусствам? Это должно быть очень страшно или удивительно, или все вместе. Она не пошла бы туда, лично, она сомневалась, что она была вдвое меньше, чем масса тела, которую он потребует. Но Шейн…Ну, это было естественно для Шейна. Он был конкурентоспособным, и не против того, что бы немного подраться. Он жаловался на отсутствие тренажерного зала теперь.

Клер вручила ему листовку назад, и Шейн тщательно сложил ее и положил в карман.

— Только будь осторожен, — сказала она, — Убирайся оттуда, если будет что-то странное. — Хотя, в Морганвилле, штат Техас, в доме всего странного, это была не совсем разумная просьба.

В конце концов, вампир преподает уроки самозащиты. Эта вещь сама по себе была уже странным явлением.

— Да, Мама, — сказал Шейн, он прошептал, близко, близко от ее уха, а затем поцеловал то место на шее, которое всегда заставляло ее краснеть и дрожать. — Ешь свой завтрак.

Она повернулась и поцеловала его, так же сладко, это было легкое касание губ, потому что он уже вставал…но потом он вернулся, и поцеловал ее снова, медленнее, жарче, лучше.

Майк скатился на место за кухонным столом со своим кофе, и переворачивал тонкие страницы Морганвилльской газеты и сказал:

— Один из вас должен кое-где уже быть. Я просто сказал это, но не как папочка.

Он был прав, и Клэр прервала поцелуй, с уныло низким рычанием у нее в горле. Шейн усмехнулся.

— Ты так привлекательна, когда это делаешь, — сказал он. — Ты говоришь, на самом деле как свирепый котенок.

— Укуси меня, Коллинз.

— Упс, неправильно соседка. Я думаю, ты хотела сказать это тому, кто пьет плазму.

Майкл отсалютовал ему не отрываясь от прочтения газеты Морганвилля, где говорилось про спортивные состязания средней школы. Клер сомневалась, что это его интересовало, но Майклу пришлось хоть что-то читать; она не думала что он спал в эти дни, и чтение, было его единственным времяпровождением. И он, наверное, кое-что узнал из футбольных состязаний, что бы впечатлить свою подругу, Еву.

Клер схватила свой завтрак-Поп-Тарс, она просто кинула его в тостер и завернула в салфетку, таким образом, она могла взять завтрак с собой. Она взяла свою книжную сумку, которую она недавно приобрела, послала Шейну и Майклу воздушный поцелуй и пошла к задней двери, в холодный Морганвилль.

Осень в другий частях мира, это красивое время года, когда коричневые, оранжевые, желтые листья опадают…

Здесь, листья стали коричневыми лишь на один день, а потом опали с деревьев, что бы разлетаться по всем улицам и дворам. Другое угнетающее время года добавилось ко всем остальным, которые тоже были угнетающими в этом городе.

Но по крайней мере было прохладнее, чем жарким летом; это было что то. Клер фактически раскопала свой джемпер и другую рубашку короткую рубашку, потому что поровы ветра были очень сильными, что означало что скоро зима. Довольно скоро ей понадобиться пальто, перчатки и шапку, и наверное еще и ботинки, если бы выпал снег.

Морганвилль летом был скучного зеленого цвета в лучшем случае, но вся трава была выжжена, а большинство кустарников потеряли свои листья. Теперь они были черными скелетами, которые колыхались на ветру. Не очень-то симпатичное местечко, хотя несколько домовитых людей пытались что-то озеленить, и Миссис Хэннесси на углу поставила странных животных. В этом году, она поставила фальшивых серых оленей пьющих из пустого каменного фонтана, и несколько белок, которые выглядели больше устрашающими, чем симпатичными.

Клер взглянула на свои часы, взяла свой Поп-Тарт, и чуть не подавилась, когда поняла что у нее осталось мало времени. Она побежала, что было не очень удобно при наличии тяжелой сумки на ее плече, потом она прошла ворота Университела Техасских Прерий. Осенный семестр был напряженным временем; много новых глупых первокурсников, которые смущенно бродили с картами, или все еще распаковывающие свои коробки со своих автомобилей. У нее было два или три столкновения, но она наконец достигла здания науки без происшествий, и сэкономила целых две минуты. Хорошо- она нужны были ей что бы отдышаться.

Когда она дожевывала остатки своего завтрака, она пожалела из-за отсутствия бутылки воды, разглядывая свое прошлое: Брюс из физических вычислений, которые был здесь почти столь же неуместен, как она себя чувствовала; Илара с одного из занятий по математике, но Клер не могла понять из какого именно. У нее не было близких друзей в ТПУ, что было позором, но это не была такого рода школа…особенно, если вы были в курсе внутреннего устройства Морганвилля. Большинство из проходящих студентов провели здесь год или два, они посещали вечеринки студенческого городка. За исключением отдельных приятных магазинов, которые были расположены в нескольких кварталах, большинство учащихся никогда не пытались покинуть территорию университета.

И, наверное, к лучшему.

Это было опасно, в конце концов.

Клер нашла свою классную комнату- небольшую; ничто на ее уровне исследования не имело большие группы — она села на свое обычное место в середине класса, рядом с вонючим студентом по имени Дуг, который очевидно ненавидел личную гигиену. Она думала пересесть, но других мест не было, а аура Дуга была ощутима на расстоянии десять шагов, так или иначе.

Лучше, получить интенсивный крупный план дозы, таким образом ваш нос мог бы приспособиться быстро.

Дуг улыбнулся ей. Казалось, он хотел ее, что было страшно, но по крайней мере он не был большой болтун или один из тех парней, которые приехали с дрянными намеками, по крайней мере, это не обычно. Она безусловно сидела рядом. Ну, может, не с точки зрения запаха тела.

— Эй, — сказал он, наклоняясь ближе. Клер сопротивлялась желанию согнуться в другую сторону. — Я слышал, что ставят новый эксперимент сегодня. Что-то умопомрачительное.

Учитывая, что она работала с самым умным парнем в Морганвилле, может быть во всем мире, и учитывая что ему было несколько сотен лет и он пил кровь, Клер подозревала, что масштабы ее разума могут быть немного больше чем у Дуга. Это не обычно, поехать в секретную лабораторию Мирнина (да, он действительно имел одну) и найти, что он изобрел съедобные шлябы или iPod, которые будут работать потом. И с учетом того, что ее босс сделал комп, который пьет кровь, который контролирует порталы, Клер не ожидала проблем, она просто понимала задания университетского профессора. Половина из того, что дал ей прочитат Мирнин, было на неживом языке- хотела она этого, или нет.

— Удачи, — сказала она Вонючему Дугу, стараясь не вдохнуть слышком глубоко. Она взглянула на него, и была поражена увидеть, что он носил два великолепных, исцеляющих глаза, она поняла это после первого удара, но он попал довольно ужасно. — Ничего себе.

Хорошие ушибы. Что случилось?

Дуг пожал плечами.

— Получил в драке. Ничего особенного.

«Кто-то,» — подумала Клэр, не любил его запах тела в целом гораздо больше, чем обычно.

— Вы выиграли?"

Он улыбнулся, он это была личная, почти циничного рода улыбка.

— О, я буду, — сказал он. — Большинство времени.

Дверь с шумом распахнулась в дальнем конце комнаты, и профессор проследовал в класс.

Он был короткий, круглый человек с виду, с близко посаженными глазами, и он любил гавайские рубашки с вызывающе громким цветом, на самом деле, она была уверена относительно что он и Мирнин покупали в том же магазине.

— Садитесь! — он сказал, даже при том, что они не были точно самым шумным классом в ТПУ. Но Профессор Ларкин всегда говорил это; Клэр подозревала, что он был фактически глухим, таким образом он только сказал это, чтобы находиться на безопасной стороне. — Правильно. Я надеюсь, что вы все сделали свое чтение, потому что сегодня вы получите, некоторые приложения принципов, вы уже должны знать. Каждый встает, избавляется от этого, и следует за мной. Принесите ваш материал.

Клер не удосужилась распаковать хоть что-то, так что она просто закинула рюкзак на плечо и направилась к профессору Ларкин, она была счастлива временно отойти от духоты Дуга. Не то, что бы Ларкин был удовольствием, он пахнет старым потом и салом, но по крайней мере он хотя бы мылся в последнее время.

Она взглянула на запястье профессора. На нем был плетеный кожаный ремешок с металлической пластиной и символом, но не символом Основателя, Клер носила символ Основателя как булавку на воротнике жакета. Это был символ Оливера, наверное. Это было немного необычно; Оливер лично не наблюдает много людей. Он был выше этого. Он был в местной мафией Морганвилля.

Ларкин увидел ее взгляд и послал ей суровый.

— Что-то хотите сказать, Мисс Денверс?

— Классный браслет, — сказала она. — Я видела только один такой же, как этот. — Человек, у которого она видела такой браслет на запястье, была ее личный заклятый враг — Моника Моррелл, кронпринцесса (ей хотелось!) Морганвилля. Раньше дочь мэра, в настоящее время сестра нового мэра, она думала, что она может делать все, что она захочет… и с защитой Оливера, она вероятно могла бы, даже если бы ее брат Ричард был не таким снисходительным, как был ее папа.

Ларкин просто…не похож на того, кого бы Оливер взял под защиту.

Ларкин заложил руки за спину, когда они шли по почти пустому коридору, остальная часть класса шла следом.

— Мне следовало бы дать вам освобождение от сегодняшнего эксперимента, — сказал он. — Между нами говоря, я уверен, что это детская игра для вас, учитывая ваш…неполный день занятий.

Он знал о Мирнине, или по крайней мере он бы сказал что-то. Было не так много людей, которые на самом деле знали о Мирнине, и еще меньше кто бывал в лаборатории и имел понимание того, что происходило там.

Она никогда не видела Ларкина там и не слышала, где его имя упоминалось.

Таким образом, она осторожно ответила.

— Я не возражаю. Я люблю эксперименты, — сказала она. — Если только они не из тех, что пытаются съесть меня или взорвать. — С двумя этими вариантами она, к сожалению, встречалась на своей работе в лаборатории.

— Ох, нечего драматизировать, — сказал Ларкин. — Но я думаю, ты бы могла наслаждаться этим.

Это пугало её не много.

Когда она вошла в лабораторию, на самом деле, там не было ничего стоящего, чтобы увидеть.

Несколько спектральных ламп, похожих на ламп, которые обычно используют, чтобы держать рептилий в тепле. На каждом столе стояли небольшие флакончики с жидкостью, похожей на… кровь.

Вот дерьмо. Это никогда не было хорошим признаком в Морганвилле (или Клэр думала, где-нибудь еще, также.) Она внезапно остановилась и послала Ларкину наивный взгляд.

Остальная часть класса шепталась за ее спиной, она знала, что Дуг вернулся из-за безопасности, которая кружила вокруг нее. Конечно, он взял стульчик и сел возле нее. Черт возьми. Это взорвало ее, как сказал бы Шейн. Клэр скрыла свой дискомфорт, послав ему мелкую, не очень восторженную улыбку, т. к. она положила свой рюкзак на землю, аккуратно, потому что внутри лежал ноут-бук. Она ненавидела сидеть на лабораторных стульях; они только подчеркивали ее маленький рост. Она чувствовала себя вернувшейся в школу, когда не могла доставать ногами до пола, сидя на стуле.

Ларкин устроился посреди лаборатории и достал из своей черной сумки небольшую стопку бумаги. Он достал инструкции, и Клэр читала их, нахмурившись. Они были достаточно простыми — разместить образцы "жидкости" на слайде, включить на всю освещение, наблюдать и записывать результаты. После того, как увидим реакцию — смешивать опознанный реактив крови с контрольным до тех пор, пока не достигнем никакой реакции. Затем решить уравнения, объясняя начальную реакцию и затем ее отсутствие, чтобы наметить выделяемость энергии.

Клэр поняла, что происходит, без сомнения. Студенты проводили исследования вместо вампов. Бесплатные рабочие пчелы. Но почему?

Она должна была признать, что Ларкин очень приятно разговаривает. Он шутил вокруг, сказав, что с популярностью вампиров, было бы весело применять физику для решения некоторых проблем. Было разрешено использовать часть крови, чтобы проверить реакцию, но остальную часть — нет. Он заставил чувствовать 8 из 10 не Морганвильских студентов в аудитории чувствовать себя очень умными и логичными.



Мэлинда привлекла внимание Клэр. Она была еще одной девушкой в аудитории, кто носил браслет с вампирским символом.

Милое лицо Мэлинды сейчас выражало тревогу. Она широко открыла свои глаза и подняла молча руку, спрашивая "Что же нам делать"?

— Все будет хорошо —, прошептала Клэр. Она надеялась, что не лгала.

— Супер, — произнес Вонючка Дуг, смотря на нее бумагу. Глаза Клэр немного слезились, и она думала, что чихнет. — Вампиры. Я хочу выпить твою кровь! — Он фальшиво укусил ее за шею, что очень испугало Клэр, потому что она чуть не упала со стула.

— Никогда не делай так больше, — сказала она. Дуг выглядел удивлен ее реакции. — И, кстати, душ. Принимай его, Дуг!

Это было слишком для привычного стиля Клэр, но он напугал ее, и это вышло само собой.

Дуг выглядел обиженно, и Клэр моментально почувствовала себя неловко.

— Извини, — сказала она очень искренне. — Просто… от тебя дурно пахнет.

Теперь была его очередь краснеть.

— Да, сказал он, смотря вниз на бумагу. — Я знаю. Прости. — Он снова посмотрел вниз, но более самодовольно. — Значит, мне нужно разбогатеть, чтобы всем было все равно, как от меня пахнет.

— Ну да, или душ. Ты знаешь, он помогает лучше.

— Отлично. В следующий раз я буду пахнуть, как праздничный букет.

— Не честно просто обрызгаться дезодорантом или лосьоном после бритья. Настоящий душ. Обязательно.

— Ты невыносима. — Он сверкнул улыбкой, как у суперзвезды, которая выглядела очень странно с синяками под его глазами. — Между прочим, иногда я принимаю душ. Ты думаешь идти обедать?

— О да, я верю, — сказала она. — У нас еще есть работа, которую нужно сделать.

Она нацепила слайд, и Дуг зажег лампу. В момент освещения, свет попал на жидкость, и они увидели реакцию — жидкость кипела под стеклом, как если бы кровь была насыщена углекислотой. Прошло 30 секунд и от жидкости остался только пепельный черный осадок.

— Это офигенно! — Произнес Дуг. — Серьезно. Где, ты думаешь, они берут это? Выдавливают из настоящих вампиров? — Было что-то странное в том, каким образом он это сказал, как бы он знал что-то на самом деле. Что-то, что он не должен знать. Определенно не должен.

— Скорее всего, это реактив, который чувствителен к свету, — сказала Клэр. — Хотя я не уверена, как он работает.

И это была правда. Сколько бы она не изучала это, она не понимала природу вампирской трансформации. Это не был вирус — однозначно. И это не было загрязнением, хотя оно там присутствовало. Там были вещи, которые она не могла уловить, как бы она не пыталась. Может, они просто измеряли не правильные вещи.

Дуг отбросил размышление. Он не был плохим партнером по лабораторке, ну если забыть о его "вонючем состоянии". Парень был хорошим наблюдателем с умением недурно считать.

Она позволила ему сделать большую часть работы, потому что она уже сделала много из этого с Мирниным. У Дуга, в конце концов, был интересный подход к формуле — такой, как у нее, но она считала, что у него все получалось лучше. Они были первыми, кто достиг устойчивой смеси крови, и вторыми, кто справился с расчетами, но Дуг, как считала Клэр, и она были лучше, чем остальные команды. Ты не должен финишировать первым, чтобы победить, не в науке. Тебе следует быть более правы, чем остальные ребята.

Все шло хорошо, до тех пор, пока Клэр не засекла Дуга, пытающегося забрать образец крови.

— Эй, — сказала она и поймала его запястье. — Не делай этого.

— Почему нет? Это было бы крутой вещью на вечеринках.

Опять таки, что-то было тревожное в его голосе, слишком самодовольное и знающее. В любом случае, он собирался это сделать, а она не не сомневалась, что он будет выпендриваться с этим на вечеринках.

— Просто не надо, — Клэр встретилась с ним глазами. — Я серьезно. Оставь это, он (Ларкин) будет проверять. И оно может быть… токсичным.

Она имела в виду провал, потому что если вампы узнают, что Дуг воровал образцы… Ну, случится несчастный случай, даже в кампусе ТПУ. Глупость не покрывалась Защитой, и Дуг выглядел так, как бы у него был ключ к разгадке.

Дуг нехотя бросил его на стол. Профессор Ларкин прошелся по аудитории, проверил образцы в флаконах, и отметил их в бланке. Когда он ушел, Клэр и Дуг собрали свои сумки, и она произнесла:

— Видишь? Я же говорила, что он будет проверять.

— Да, — сказал дуг шепотом. — Но он уже проверил нас.

И прежде, чем она могла бы остановить его, он схватил пару флаконов и сунул их в сумку.

Клэр глотнула подходящий крик, и, во второй раз, пнула стол в отчаянии. Она не посмеет сказать Ларкину. Он был защищен, а Дуг не имел малейшего понятия, во что он впутывает себя.

Она заставит его вернуть флаконы обратно. Тупица все равно не знает, что с ними делать.

Она надеялась, что не знает.

Глава 2

К сожалению, Вонючку Дуга было не просто найти. Прежде всего, она никогда не знала его фамилию.

Вломится в класс профессора Ларкина было легко, но у Клэр были другие уроки, один за другим, и так аж до полудня. После этого она пошла в настоящую лабораторию. И проведет там вечер странной науки с самым странным боссом в мире.

Она надеялась, что Мирнин не заметит ее маленького опоздания. У него был довольно гибкий график времени.

Клэр остановилась в университетском центре, где был вай-фай, и заняла столик в кафетерии.

Ее соседка Ева наконец-то вытащила себя с постели, потому что она уже стояла за прилавком, зевая и потягивая огромную чашку, зная Еву, это скорее всего был эспрессо.

— Привет, милашка, — сказала Ева и улыбнулась Клэр с барной стойки. — Просыпаться по утрам — тяжело.

— Уже давно не утро, — ответила ей Клэр прямо.

Ева сделала трагическое лицо.

— Поправка. Просыпаться в обед тяжело. А утро, в сравнении с этим, — чистое зло, поэтому просыпаюсь по утрам больше. — Она сделала глоток из своей чашки, а затем сказала:

— Ну, красивый умник, что я могу сделать для тебя?

— Я думаю, как обычно.

Один обжигающе горячий мокко, очень большой, сейчас будет! — произнесла Ева и взяла деньги Клер. Когда она отсчитала сдачу, она отбросила свои вновь окрашенные черные волосы с ее бледного лица и ухмыльнулась. Усмешка действительно не сочеталась со всей этой Готической атрибутикой, но это была Ева. Она не клеила ярлыков. — Эй, ты заметила, как взволнован был Шейн по поводу этой штуки с боевыми искусствами? Он почти снес меня, когда я спустилась вниз. Я никогда не видела кого-то столь взволнованного получением приглашения туда, где ему надерут задницу.

— Он был очень разгорячен, — согласилась Клер. — А что насчет тебя? Ты идешь?

— Посещать занятия? Которые, фактически, мне придется оплачивать? Ты что думаешь, будто я… студентка колледжа или еще что-то? Кроме того, я просто прекрасно сама себя защищаю. — На самом деле, так и было. Ева не только изготовила ее собственные колы, но она также украсила их узорами из кристаллов. Деревянные колы были вроде электрошокеров для вампиров — дерево не могло убить большинство из них, просто обездвиживало их, если вампиры были очень молоды, как Майкл.

Но Ева также сделала и серебряные, и эти были смертельно опасны. Клер почувствовала дрожь вдоль позвоночника, когда она вспомнила, насколько опасны они могли бы быть. Она не хотела, но она уничтожила одного вампира таким образом. Противно. И хотя она сделала это в целях самозащиты, лучше ей от этого не становилось.

— Хм, — говорила Ева теперь, в созерцательном роде. Она постучала по своим губам одним черным ногтем и улыбнулась. — Теперь, когда я об этом думаю, всё-таки есть одно применение для этого спортзала. Знаешь, есть одно боевое искусство, которое мне нравится.

— И какое же?

— Это сюрприз, Медвежонок Клер. Да, безусловно, это будет весело. Тебе, возможно, даже тоже понравится. — Симпатичная, крошечная морщинка медленно появилась между ее бровями.

— Ты в порядке? Ты выглядишь несколько напуганной.

— Ага, и это я слышу от того, кто выглядит как настоящее приведение…

— Уважай потрясающий образ, подруга. Ладно, если ты не хочешь говорить, не надо. Один мокко сейчас будет! Садись, я принесу. Это не быстро, в любом случае.

Это было не просто медленно, в этот час дня — это было безнадежно. Клер оставила Еву за приготовлением эспрессо (то, в чем Ева в действительности была на удивление хороша) и открыла свой ноутбук. Ей потребовалось ровно семь минут, чтобы взломать список класса Ларкина и найти, что полное имя Вонючки Дага — Даг Леграндж.

У Ларкина, что достаточно жутко, даже были все их адреса, номера телефонов и электронные адреса, хотя Клер была уверена, что она бы никогда не дала ему ни одно из этих сведений. Или университет свободно распоряжался их личными данными, или у Ларкина были связи.

Да, она уже знала, что именно. У него был браслет от Оливера. Связи совсем не скрывали это.

— Ты собираешься это пить?

Клер подняла голову. Ева сидела напротив нее, устало опустившись на шаткий пластиковый стул и потягивая из ее огромной чашки что-то — это была собственная чашка с забавной надписью «Есть кровь?» на боку. На территории кампуса, это было смешно. Вне кампуса… не особо.

Поскольку Клер смотрела на нее с непониманием, Ева кивнула на мокко, чудесным образом появившийся рядом с ее ноут-буком. — Взбитые сливки растворяются, — сказала Ева. — Взбитые сливки — ужасно пропадут впустую. О-о, разве что это не настоящие взбитые сливки — это тот консервированный материал, который отчасти противен, вот так. Может, в конце концов, хороший выбор — дать ему растаять. А чего ты тут делаешь?

Это была Ева, насквозь, даже когда она была сонной. Чтобы не отставать от нее требуется здоровый глоток мокко и очень активный мозг. — Я пытаюсь найти Вонючку Дага, — сказала Клер. — Он живет в кампусе, в Доме Лэнсдейла, я полагаю.

— Вонючка Даг? О, Боже. Пожалуйста, скажи мне, что ты собираешься оказать всем общественную услугу и предоставить ему немного геля для душа. В последний раз, когда он пришел сюда, я думала, что я позвоню тем парням из биологической защиты. Хотя, если это — какое-то странное и невообразимое разрушающее воздействие колледжа, я не хочу знать. Не разрушай мои хрупкие иллюзии.

Клер закатила глаза.

— Поверь мне, я бы не поцеловала Дага даже после геля для душа и обеззараживания. Нет, он сделал какую-то глупость, и я должна убедить его не совершить еще большую глупость… вот и все. — Она объяснила про эксперимент, кровь и глупое поведение Дага. Ева продолжала неизменно пить свой кофе с полу прикрытыми глазами.

— Ты рассматривала донос на него? — спросила она. — Поскольку, честно говоря, это была бы не самая худшая идея.

Просто убедись, что Ларкин знает, что это не ты взяла флаконы. Позволь ему сделать свои собственные выводы.

— Это тоже самое, что бросить Дага под автобус, — сказала Клер. — Слушай, он просто тупой, вот и все.

И он не знает о… — Клер махнул неопределенно вокруг, указывая на Морганвилль, — обо всем этом. — Ну, она не была на сто процентов уверена в этом, на самом деле, но он не должен знать. Это имеет значение.

— Если у него есть хоть какой-то ключ к разгадке, он не будет пойман мертвым с этой штукой. Смотри, что я тут сказала? Пойман мертвым? Я себя расхвалила. — Ева сделала еще глоток кофе, в котором она, наверное, в этот момент, не нуждалась. — Итак, ты пойдешь к Вонючке Дагу и предупредишь его, ничего не объясняя. И это весь твой план?

— Вроде того.

— Потрясающе. Дай мне знать, как всё пройдет, Планировщица.

— У тебя есть идея получше?

Ева сделала еще один деликатный глоток кофе. — Ну, — сказала она, — у Вонючки Дага много занятий. Если бы тебе удалось достать адрес его комнаты в общежитии, как трудно будет обыскать место, найти флаконы и избавиться от них? Никто не должен знать.

— Отлично. И ты, конечно же, знакома с ниндзя?

— Ага, — сказала Ева, и одарила ее сонной, яркой улыбкой. — Он — мой парень.

Хм. Клер обдумывала это несколько секунд, потому что технически вампиры были, как ниндзя — тихие, хитрые, быстрые и смертоносные. И когда им хотелось, они могли быть тревожно невидимыми.

— А он бы сделал это? — спросила она. На самом деле, это было не то, что она хотела знать.

Ей хотелось спросить «Расскажет ли он об этом Оливеру?».

Потому что, нравится это или нет, Майкл был вампиром в той же степени, что и ее другом, и, хотя он старался оставаться на стороне людей, иногда ему приходилось в первую очередь быть вампиром. Возможно, это был как раз тот случай.

В ответ Ева еще на полдюйма приподняла свои черные брови.

— Ладно, — наконец, сказала Клер. — Я признаю, что он имеет существенные качества ниндзя.

— Круто. Я призову ниндзя. Ох, и возьму перерыв на время ограбления.

— Ты тоже пойдешь?

— А что я недостаточно похожа на ниндзя? Ты хочешь сказать, что я не ниндзя?

— Нет, я просто подумала, что ты, э-э, возможно, немного узнаваемая?

Ева похлопала своими густыми ресницами.

— Ну, спасибо, милая. Это самое замечательное оскорбление за сегодня, не считая одного качка, который сказал, что он бы сходил со мной на свидание, имея при этом судебный запрет из-за некрофилии. Я обещаю, по этому случаю я оденусь немодно. Мне потребуется всего пять минут. — Она взяла свой сотовый из кармана и написала сообщение, пока говорила. — Пообещай мне, что не пойдешь туда без меня.

— Обещаю.

— Хочешь, чтобы я и Шейна зачислила в этот отряд?

— Он на работе. — Клер вздохнула. Она была бы рада участию Шейна в этой их затее, но у него и так уже было шаткое положение на работе, учитывая, что он дважды прогулял в этом месяце — один раз это был законный больничный день, а другой раз просто было скучно. — В следующий раз, когда мы спланируем преступление, мы позаботимся заранее о его участии.

Ева подняла сжатый кулак, продолжая печатать с помощью одного пальца, и Клер ударилась с ней кулаками. Ева закончила со шквалом нажатия клавиш, захлопнула телефон, и допила свой кофе. — Хорошо. Майк уже в пути. Я буду анти-Евой через пять минут. Наслаждайся своим мокко.

Что Клер и сделала, быстро допивая его. И это к лучшему, потому что примерно через пять минут Майкл прошел через большой открытый холл Университетского центра к кофейне, закинув чехол гитары себе на плечо. Он должен был привлечь внимание — Майкл был просто великолепен, и девочки заглядывались — но он шел с опущенными плечами, держа руки в карманах брюк, и смотрел вниз, и всем своим видом говоря «Не смотри на меня так пристально», но Клер не увидела ни одного человека, кроме себя, кто заметил его.

Он скользнул на сиденье рядом с ней, прислоняя чехол гитары к столу.

— Так, теперь мы собираемся стать настоящими преступниками, — сказал он.

— И, я смотрю, ты принес гитару.

Он посмотрел на нее.

— Я ехал на занятие.

— Ох. Ну, спасибо.

— Похоже, у меня не было особого выбора. У этого парня кровь вампиров?

— Я так думаю. Ларкин использовал ее для кое-какого эксперимента. Я полагаю, у него было разрешение.

— Ларкин? Должно быть так и было. Он не осмелился бы сделать это на стороне. — Майкл слегка толкнул ее пустую чашку из под мокко кончиком пальца. — Где Ева?

— Прямо здесь, Ниндзя с Клыками. — Ева наклонилась к нему, обняла его за шею, и поцеловала его прямо поверх холодных голубых вен. — Клер сказала, что я должен переодеться в обычного человека.

И она так и сделала. Ева смыла всякий след ее Готической личности и связала свои черные волосы в тугой «конский хвост». Она переоделась в простой черный балахон — без черепов или символов, поэтому Клер могла лишь предположить, что она ради него взломала чей-то чужой шкафчик. Единственной оставленной вещью, показывающей, что она была не такая, как другие студентки на территории кампуса — были ботинки на толстой подошве, которые она носила. Все же, не так уж заметно. Она даже влезла в старую пару джинсов.

— Ничего себе. Теперь мы действительно спрячемся, — сказала Клер, и закрыла свой компьютер. — Мы можем оставить вещи в подсобке?

— Конечно, у моего шкафчика есть настоящий замок.

Клер вскинула брови и потянула за шнурок черный балахон.

— И ты держишь это в нем?

— Я не сказала, что замки нельзя вскрыть. Но, на самом деле, мой хороший приятель Эди никогда не запирает свой, в любом случае. Да ладно, давайте уже побеспокоимся о хранении.

В конце концов, они оставили гитару Майкла, рюкзак Клер (с ноутбуком), и кучу всего остального в подсобке, а Ева тем временем установила знак перерыва на обед на прилавок и заперла кассовый аппарат. В удивительно короткое время, они направились обратно. Майкл захватил с собой кожаную шляпу, которая выглядела слегка небрежно, создавая прохладу и полумрак вокруг его лица и шеи. Он держал руки в карманах.

— Ты больше не так чувствителен, — сказала Клер. — К солнцу, я имею в виду. — Потому что, когда Майкл впервые осмелился выйти наружу, ему пришлось накинуть на себя одеяло, чтобы укрыться от возгорания.



— Да, сейчас облачно, — подчеркнул он. Так и было — небо было затянуто зловещей темной массой, и солнце уже исчезло за их завесой. — И у меня два слоя защиты. Но, да, сейчас уже лучше, чем было раньше. — Он произнес это так, словно он не был уверен, как к этому относиться, что было странно. Клер предположила, что достижение устойчивого состояния означало, что он также больше чувствовал себя вампиром. — Я буду в порядке, пока солнце снова не будет светить в полную силу.

Чего, Клер могла сказать, не случится. Дождь усиливался, превращаясь в проливной дождь в пустыне, который затопит улицы и создаст внезапные наводнения в ручьях за пределами города, и полностью закончится завтра. В облаках уже появлялись вспышки скрытых молний.

К счастью, они были не так далеко от общежития Вонючки Дага. В нем размещались как парни, так и девушки, что было им на руку, потому что это означало, что их троица была бы не так заметна, и не было каких-либо обязательных норм поведения. После того, как они добрались до лестницы, Майкл снял шляпу, сунул ее в карман и побежал вверх по лестнице немного легче, чем Клер, слегка задыхающейся от его бодрого состояния и подумавшей, что, возможно, все эти вампирские дела не так уж и плохи, в конце концов. Восемь лестничных пролетов — это не для нее.

Наверху, она и Ева отдышались и подошли к Майклу, когда он вышел, чтобы проверить коридор. Он знаком велел им следовать за ним, видимо путь был свободен. Клер с удивлением обнаружила, что коридор этого общежития очень сильно смахивал на ее старое общежитие, в котором она жила в начале, когда она перебралась в Морганвилль — грязный, обшарпанный, пахнущий старым пивом и безрассудством. На протяжении всего коридора двери были закрыты, за исключением пары в конце, из которых громыхала музыка, которую она не могла распознать на полной громкости в своего рода стерео войне.

Комната Вонючки Дага была третьей слева. Майкл остановился перед ней, наклонился вперед и прислушался, потом кивнул. Он подергал ручку. Закрыто.

Вот почему было хорошо иметь при себе вампира, потому что простой поворот его запястья, и проблема закрытой двери решена. Майкл распахнул дверь и скрылся внутри, Ева и Клер последовали за ним, захлопнув за собой дверь.

И Клер чуть не задохнулась, потому что личный аромат Вонючки Дага был ничто по сравнению с состоянием в его комнате в общежитии. Ее глаза заслезились. Она не могла сделать полный вдох, потому что очень боялась, что ее вырвет. Не то, чтобы это сделало вонь еще хуже.

— Фуу, — сказала Ева жалобно, зажав нос рукой. — О, Боже мой! Кто тут умер?

Майкл включил свет. Пару секунд они молча смотрели, а затем Ева сказала очень тихим, приглушенным голосом:

— Это должен был быть риторический вопрос.

Потому что Даг лежал на кровати с открытыми глазами и смотрел, и он был, безусловно, абсолютно мертв. Не так давно, догадалась Клер, потому что кровь все еще капала из раны на его шее.

Это был не укус вампира. Там была огромная лужа крови, промочившая матрас под Дагом, окрасившая его футболку в красный цвет.

Майкл стал очень, очень бледным — фактически, как белый мрамор. Он наклонился над телом, видимо проверяя признаки жизни, и покачал головой. Пока Клер и Ева в шоке топтались на месте, он обшарил рюкзак Дага, потом ощупал карманы покойного, доставая ключи, сотовый телефон, мятные пастилки (Клер вдруг стало грустно, что он всё-таки носил их при себе, когда он был таким, как правило, неприятным на вид), бумажник, немного мелочи.

Никаких флаконов с кровью.

— Мы должны идти, — сказал Майкл. — Сейчас. Прямо сейчас.

— Это был… это был вампир? — спросила Ева. — Ты можешь сказать?

— Я так не думаю.

— Но…

— Я знаю одно, что не было бы столько крови, — сказал Майкл. — Нам нужно уходить.

Они направились к лестнице, и Клер все еще чувствовала странное, далекое чувство разобщенности, когда реальность увиденного обрушилась на нее — все цвета, и звуки, и запахи сфокусировались в один миг.

Даг был мертв. Его убили.

Она остановилась, прислонилась спиной к стене коридора, и сползла на корточки. Она не могла дышать.

Все ее тело сотрясалось. Она видела много неприятных вещей с момента приезда в Морганвилль, но это… это было еще хуже. Это казалось таким… холодным.

И хуже всего было то, что Майкл подумал, будто это совершили не чудовища. Не так часть города, которую она обычно считала монстрами, во всяком случае.

Ева склонилась над ней, потянув ее за руку. Лишившись готического макияжа, она выглядела суровой прямо сейчас, но слегка бледной. — Пойдем, Клер, мы должны убраться отсюда ко всем чертям. Слишком много вопросов.

— Но мы не можем… просто оставить его…

— Мы не оставим, — сказал Майкл и взял ее другую руку. Он поднял ее на ноги и удерживал ее, пока ее колени не перестали трястись. — Но мы не останемся. Ева права.

Клер вцепилась в поручень по дороге вниз. Она не могла выбросить этот образ из головы — то, как лицо Дага казалось таким вялым и пустым, как его глаза смотрели, его зрачки. Как кровь пропитала кровать под ним.

Она остановилась на площадке третьего этажа, опустила голову вниз, тяжело дыша. Ева и Майкл были уже на полпути вниз на следующий этаж, но они развернулись и вернулись обратно. Они разговаривали, но она не могла их услышать.

Понадобилась вечность, чтобы снова начать движение и, как только они оказались в холле общежития, они попытались вести себя нормально. Она держалась за руку Майкла, в основном, для поддержки. Выйдя на улицу, он снова надел шляпу, и повел ее в тень деревьев, где она рухнула в жалкую кучу увядающей травы. Над головой, сухие листья шелестели и шуршали.

Несколько листьев сорвались на ветру.

Майкл опустился рядом с ней, Ева опустилась на колени с другой стороны. — Клер? — спросил он. Глаза у него были очень голубые, очень ясные, и очень взволнованные. — Клер, поговори со мной. Ты в порядке?

— Нет, — сказала она. Ее голос казался тихим, хрупким и очень далеким. — Он мертв. Кто-то убил его.

Ева и Майкл обменялись беспокойными взглядами. Майкл покачал головой. — Я разыщу Ричарда и Ханну, — сказал он. — Это необходимо решить без шумихи. Они должны узнать, что случилось, прежде чем это выйдет из-под контроля.

И как по сигналу, гремевшая музыка из окна верхнего этажа общежития оборвалась, и из открытого окна донесся девичий крик, громкий и протяжный, наполненный острым, как бритва, ужасом. Это был не озвученный крик Клер, тот, что все еще бурлил в ней. Каким-то образом, звук чужого крика помог ослабить давление. Она почувствовала себя совсем слабой и больной.

— Я думаю, что корабль уплыл, Майкл, — сказала Ева, глядя в сторону общежития. Без макияжа она выглядела такой молодой… и такой решительной. — Лучше позвонить быстрее. Это быстро обернется безумием.

Майкл кивнул, встал, и воспользовался своим сотовым телефоном. Это был не долгий разговор, но затем он набрал другой номер, и он продлился значительно дольше. Оливер, догадалась Клер, из общего тона и движений Майкла. Только Оливер мог вызвать в нем такое напряжение.

Он вернулся, когда закончил разговор, и посмотрел на нее сверху вниз. — Ты в порядке? — спросил он.

— Ты имеешь в виду сейчас или вообще?

Он слегка улыбнулся.

— Сейчас.

— Я справлюсь, — сказала Клер. — В целом, это будет немного жестче. Я не родилась в Морганвилле. Все еще не привыкла к этому…

— Хаосу, — сказала Ева, на этот раз не смеясь или переводя на шутку. — Кровь. Смерть. Да, к сожалению, к этому привыкаешь. Но все же, этот случай тоже застал меня врасплох. Я позвоню Шейну, хорошо?

— Нет, нет, не надо. Он будет снять с работы, и я в порядке. Со мной все будет хорошо. — Она сказала сквозь зубы.

Она чувствовала озноб и дрожь, и она хотела — о, Боже, больше чем что-либо — чтобы Шейн был здесь, прямо сейчас. Или ее родители. Она никогда не скучала по маме и папе больше, чем в этот момент, что было глупо, поскольку, что бы они могли сделать?

Обнять ее. Заставить ее вновь почувствовать себя в безопасности, хотя бы ненадолго.

Потому что именно это делают родители, или, по крайней мере, они должны были делать. Ева была лишена такой возможности, потому что жизнь у нее дома была полным дерьмом, даже по сравнению с Шейном, у которого был худший отец в мире. Но семья Клер была замечательной, и она даже не осознавала, как сильно ей не хватает ее, пока… ну, до сегодняшнего момента.

Пока они ждали приближения сирен, Клер достала телефон и набрала номер ее отца. Он ответил после третьего гудка.

— Привет, милая, — сказал он. Он звучал лучше, чем раньше, почти нормально. Сильнее.

Учитывая, что он покинул Морганвилль на «скорой», и был почти при смерти — не из-за вампиров, а по причине проблем с собственным сердцем — было так приятно слышать его более похожим на самого себя. Связь потрескивала и шипела. — Прости за шум. Я гуляю. Становится ветрено.

— Здесь, тоже. Похоже, будет дождь.

— У нас был дождь, сегодня утром. Похолодало, совсем немного. Как ты, Клер?

— Хорошо, — сказала Клер, и сглотнула. — Я… я просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь, пап.

— Чувствую себя прекрасно. Они заставляют меня много гулять, пытаются восстановить здоровье старой сердечнососудистой системы. Должен сказать, я рад, что я, наконец, прошел эту операцию. Я не понимал, насколько плохо я себя чувствовал, пока не стало лучше. — Он остановился, и, с папиным радаром, который она всегда так любила и боялась, сказал, — Дорогая, ты позвонила не просто так, чтобы сказать «Привет». Что случилось?

— Ничего. — Озабоченность в его голосе всколыхнула все ее переживания, и ей захотелось заплакать, но она не могла сделать это. Не станет. — Здесь практически ничего не изменилось, ты знаешь, как это бывает. Как мама?

— Она вступила в какой-то журнальный клуб. Я никогда не знал, что можно тратить столько времени и денег на вклеивание фотографий в альбомы, но это твоя мама. Она постоянно волнуется о чем-то…

— Я знаю, она сумасшедшая, — Клер закончила, и слегка улыбнулась. Она могла представить, как ее мама приходит домой с большим количеством сумок с разными материалами для склеивания воспоминаний. — Как тебе новый дом?

— Поразительно большой. Даже двор есть. Мне, возможно, придется научиться садоводству.

— Вырасти что-нибудь для меня. Ирисы. Я люблю ирисы.

— Фиолетовые, верно?

— Да, фиолетовые.

— Дорогая, ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты говоришь как-то странно.

— Просто… аллергия, — сказала она и вытерла свои слезящиеся глаза. — Береги себя, пап.

Скоро увидимся, ладно?

— Ладно, — сказал он, с сомнением. — Позвони завтра. Твоя мать возненавидит меня, если не настанет ее очередь.

— Позвоню. Пока.

Ева отвернулась, наблюдая за общежитием, но она не обращала внимания. Когда Клер закончила звонок, она сказала, — Тебе лучше?

— Да, — сказала Клер. Так и было. Ее все еще трясло, но внутри она стала более спокойной.

— Хотелось бы и мне сделать это, — сказала Ева. — Позвонить маме. Но нет. Завывание и эгоцентричное нытье от нее, вероятно, не будет иметь тот же эффект, хотя это, безусловно, заставит меня забыть о Даге на мгновение.

Майкл протянул руку, Ева взяла ее, и их глаза встретились на секунду, прежде чем Ева отвернулась.

— Да, — сказала она. — Жизнь-дерьмо, умрем мы или нет. Мама — наименьшая из моих проблем, верно?

— Прямо сейчас? Да, — сказал Майкл. — Теперь и я хочу позвонить своим родителям.

Клер показалось, что он шутит, но с Майклом никогда нельзя было сказать точно. Его родители были классные, она видела их всего один раз, но они больше не живут в Морганвилле, и даже не поблизости. Как и ее родители, они получили разрешение переехать из-за медицинских проблем. Майкл почти не говорил о них, поскольку у него был скрытный характер.

В любом случае, он не успел ничего сделать, потому что полицейская машина, разрывая сиреной и мигая огнями, остановилась перед общежитием на стоянке, где уже собралась толпа студентов. Почти все студенты быстро вытащили свои мобильные телефоны, и начали деловито делать снимки и снимать видео о присутствии полиции. Следующая остановка: Интернет. — Худшее изобретение на свете, — пробормотала Клер. Мирнин уже поговаривал о том, чтобы отключить функции на всех сотовых телефонах внутри Морганвилля. В ситуации, подобной этой, она видела его точку зрения.

Ханна Мосес прибыла на место действия через секунду, выглядя жесткой и накрахмаленной в своей полицейской форме, она собрала свои волосы в пучок и убрала под фуражку, и, не считая золотой метки на лацкане ее голубой рубашки, она выглядела точно так же, как любой полицейский, который работал на месте происшествия. Двое мужчин вышли из простого серого автомобиля, который остановился позади нее. Клер узнал людей с небольшим опозданием, потому что она не видела их довольно давно.

— Привет, — сказал Детектив Трэвис Лоув, кивая ей. Он похудел, подумала она, и выглядел он немного серее, чем раньше. Детектив Джо Хесс ничуть не изменился, за исключением того, что его улыбка была более сдержанной, когда он тоже кивнул. — Я слышал, ты самостоятельно нашла действительно мертвого человека.

— Трэвис, — сказала Ханна, глядя на него. — Полегче с ребенком.

— С ней? Слушай, я знаю ее. Она крепкая. Она может с этим справиться. Правда, Клер?

Она кивнула, поскольку, что вам еще остается делать, когда кто-то говорит что-то подобное? Но она не чувствовала себя крепкой. Не в этой ситуации. Словно почувствовав это, Детектив Хесс вышел из-за своего напарника и подошел, чтобы поговорить с ней. У него была успокаивающая манера поведения, а нежный тон его голоса заставлял ее чувствовать себя немного менее… потерянной.

— Это был тот, кого ты знала, да? — сказал Хесс. — Ты можешь рассказать мне, что случилось?

— Я… — Клер вдруг поняла, что ей нужно было принять решение: рассказать о причине, по которой она, Ева и Майкл пришли сюда, или лгать и притворяться, будто это просто было одним из тех странных Морганвильских совпадений. Однако ей не хотелось лгать. Только не Детективу Хессу. — Это Даг… Даг Леграндж. Он был моим напарником по лабораторным работам на занятиях у профессора Ларкина. Он взял кое-что, чего не следовало, и я пришла, чтобы попросить его вернуть это обратно.

Детектив Гесс был намного проницательней, чем большинство людей в Морганвилле, и он бросил на нее косой взгляд, когда он сказал очень небрежно, — Было ли это чем-то, что некоторые люди в городе не хотели бы забирать?

— Кровь, — сказала она, опуская свой голос до шепота. — Ты знаешь, какую именно кровь.

— Знаю. Ну, тогда расскажи мне, что произошло, когда вы приехали сюда. — И он медленно повел ее через это, шаг за шагом, с самого начала. Он также увел ее подальше от ее друзей, и Клер увидела, что Детектив Лоув разговаривал с Евой, в то время как Майкл общался с Ханной.

Двойная проверка фактов, догадалась Клер. Эта сдержанная манера заставила ее почувствовать себя гораздо менее нервной. К тому времени, как она закончила, Детектив Лоув закончил опрос Евы и сидел на заднем бампере серой машины, делая пометки в блокноте, пока он разговаривал с Шефом Мосес. Ханна также делала пометки.

— Мы сделали что-то неправильно? — наконец, спросила Клер, когда Хесс что-то записал. — Я имею в виду, мы пытались все сделать правильно. Для Дага.

— Вероятно, было бы лучше сразу же об этом сообщить, — сказал Хесс. Это была та черта характера, которая ей нравилась в нем: он был добрым, но он сказал ей правду, как бы тяжело это ни было. — Я не могу сказать, что этого бы не случилось, потому что мы не можем прийти к выводу, что его кража имеет какое-то отношение к его убийству, но ты должна понимать, что если это так, Даг не должен был умереть. Возможно, он был бы в тюрьме, но он был бы в безопасности. Понимаешь?

Она понимала, и чувствовала себя несчастной… но, как ни странно, и более сосредоточенной. Именно об этом она думала, так или иначе. Его слова не заставили ее чувствовать себя еще хуже, а просто сделали события реальными настолько, чтобы она смогла двигаться дальше, воспринимая это как ошибку, и намереваясь не допустить этого снова.

— Мне очень жаль, — сказала она. Она не была уверена, что Хесс понял, но она подумала, что, вероятно, так и было.

— Ты учишься, — сказал он. — Иногда эти уроки проходят тяжелее, чем остальные. Я рад, что с тобой все в порядке.

— Спасибо. — Она откашлялась. — Э-э, как у вас дела? Я не видела вас с тех пор, как… вы знаете…

Она не знала, как это обозначить. Все они избегали разговоров о Мистере Бишопе, безусловно, самом ужасающем вампире, которого она когда-либо встречала — он был жесток, расчетлив, и слишком влиятелен. Тот факт, что они уцелели в его попытке захватить Морганвилль, был удивителен… но никто не рискнул бы пройти через это снова.

— Да, с тех самых пор, сказал Хесс. — Мы уже работаем. Трэвис брал отпуск на шесть месяцев, подальше от города. Отличающийся от обычного. Это первое откровенное убийство, которое мы расследуем с тех пор.

Он не казался взволнованным или обеспокоенным этим. Лишь занятым делом. Клер не знала, что сказать на это, но это, казалось, не имело значения. Он проводил ее обратно к полицейским машинам и пошел советоваться с Ханной и его напарником.

— Ты приводишь меня в самые интересные места, — сказала Ева Майклу, когда она присоединилась к ним. — Сцены убийства, допросы…

Он обнял ее молча. Над головой, ударил гром, и первые капли дождя упали с неба.

Офицер полиции принес им складной зонтик из своей патрульной машины, и все трое стояли под его прикрытием, когда хлынул проливной дождь, и полиция начала расследование. К тому времени, когда он прекратился, Ханна сказала, что они мог быть свободны.

Клер попрощалась со своими друзьями, забрала свой рюкзак из кафе, и направилась прямиком к Мирнину.

— Это возможно, — бормотал себе под нос Мирнин, шагая по лаборатории: «Вполне возможно. Даже скорее всего."

Клер, спускаясь по лестнице от входа, бросила свой рюкзак на его обычное стратегическое место — означающее, что он был доступен в любой момент, если ей понадобится защититься или быстро сбежать.

Она привычно вступила в середину разговора Мирнина самого с собой:

— Что возможно? — спросила она.

— Все, — рассеянно сказал он. — Но это не то о чем я говорил. О, привет, Клер. Ты вовремя.

Мне нужна дополнительная пара рук.

— До тех пор пока я к ним прилагаюсь, — сказала она, за что заработала удивленный взгляд.

— Ты говоришь так, как будто считаешь меня каким-то монстром. О, здесь, помоги мне с этим. — Он указал на один из лабораторных столов, на котором лежало несколько блестящих новых устройств с латунной арматурой — и как всегда с Мирнином — трубы, провода и какие-то странные радиолампы. — Мне надо, чтобы это было там, — он указал пустой стол с другой стороны комнаты. Затем он продолжил ходить, его белый лабораторный халат (его недавнее открытие; он думал, что он делает его более официальным) развевался вокруг него. Вид был немного испорчен его шлепающими кроличьими тапками, их клыки показывались при каждом шаге.

Ох. Он не собирался помочь ей перенести все. Хорошо, конечно он не собирался. Мирнин мог поднять это одной рукой и спокойно перенести, но он был занят размышлениями. Ношение вещей было ее работой. Сегодня во всяком случае.

Клер подняла двигатель — если это был он — и, пошатываясь, пошла к другому столу. Было такое чувство, что он нашпигован свинцом, и, зная Мирнина, это не было большим допущением. Пахло кровью и цветами, и она не решалась даже предположить, почему.

— Что возможно? — спросила она опять, прислонившись к столу и пытаясь размять руки, растянутые примерно на 6 дюймов весом этой тупой штуковины, чтобы это ни было.

Мирнин бормотал себе по нос, но он замолчал и взглянул на нее, несмотря на то. что он продолжал ходить.

— То, что твой друг был убит кем-то, кто верил, что у него есть наркотики. Однако он пытался продать кровь.

— Как ты уже узнал об этом? — она была удивлена, потому что сама хотела рассказать ему об этом.

Мирнин отмахнулся.

— Интересные новости быстро расходятся в настолько скучном городе как этот, — сказал он.

— Кроме того, я как правило слежу за полицейскими передачами. Твое имя было упомянуто в связи с расследованием. Я сделал несколько звонков разузнать оставшееся. Итак, ты думаешь он хотел разработать новый вид наркотиков?

— Мирнин, Даг был вонючкой, но он не был сумасшедшим. В Морганвилле могут быть люди, которые примут любую дрянь, что бы понять не принесет ли она им кайф, но он просто увидел, что кровь закипает под светом. Он не собирался пытаться продавать ее как наркотик.

— Ты будешь удивлина, узнав, что люди принимают. Но в любом случае, возможно, что ктолибо еще понял потенциал этого, и Даг был просто побочным ущербом, — Мирнин вздохнул. — Я так понял, это было весьма кроваво. Какие ужасные траты.

Он не имел в виду Дага конечно же. Он не знал Дага, и Клер сомневалась, что он на самом деле беспокоился. Нет, мирнин говорил об утрате плазмы. Что бросило Клэр в дрожь и еще раз напомнило, что неважно насколько милым и приятным иногда млжет быть Мирнин, было в нем что-то, что просто…. было не совсем правильным.

Не для человека в любом случае.

— Фрэнк! — крикнул Мирнин, заставив ее подпрыгнуть. — Есть какие-нибудь идеи поделиться? Совсем?

Голос Фрэнка Колинса зазвучал из всех динамиков в комнате — из старого радио в углу, более новой телеустановки на стене, компьютера на антикварном писменном столе, и из личного телефона Клэр, лежащего в ее кармане.

— Тебе совсем необязательно кричать. Поверь мне, я слышу тебя. Чертовски хочется заткнуть тебя.

— Хорошо, ты не можешь, и мне нужна твоя частная экспертиза, — сказал Мирнин. Он казался самодовольным и немного мстительным. Мирнину не нравился Френк, Френку не нравились все, кто пьет плазму, и все это было просто странно.

Потому что Фрэнк Колинз, отец Шеина, был злобным уголовником, охотящимся на вампиров, затем м-р Бишоп сделал его ненавидящим себя вампиром, а теперь он был… мертв.

Она слушала мертвого мужчину, говорящего через радио.

Хорошо, точно не мертвого. После того, как Фрэнк умер, спасая Клэр и Шеина, Мирнин собрал его все еще как-то живущий мозг, поместил его в плазму и подключил к компьютеру.

Теперь Фрэнк Колинз был мозгом, управляющим Морганвиллем, и к счастью Шеин не знал об этом.

Клэр честно не могла себе представить, как пошел бы разговор, если бы он узнал. Даже мысли об этом заставляли ее почувствовать себя больной.

— Было бы легче, если бы ты мог показать свое лицо, — сказал Мирнин. — Пожалуйста. Тебе лучше сделать это по просьбе, я имею ввиду сделай это, или я положу какую-нибудь гадость в твою плазму.

— Мирнин! — выпалила Клэр с широко раскрытыми глазами. Он пожал плечами.

— Ты не представляешь, как трудно с ним последнее время. Я думал Ада была проблемой, но она несомненно модель приличия по сравнению с этим, — сказал он. — Хорошо, я жду Фрэнк.

В углу, появилась слабая тень, пятно статики, преобразовавшееся в плоское изображение на трехмерном фоне. Он не беспокоился о цветовом решении, может быть Фрэнк думал, что оттенки серого сделают его вид более злобным.

Если так, то он был прав.

Его компьютерное изображение выглядело намного моложе, чем когда Клэр видела его в последний раз. У него была гранжевая привлекательность, несмотря на то, что его волосы были длинными и грязными, и у него все еще был неприятный, грубый шрам на лице. Он был одет в черную кожу, включая пиджак с множеством серебристых заклепок, и большие армейские сапоги.

— Лучше? — спросил его голос. Изображение рта двигалось, но его голос по-прежнему шел из окружающих динамиков. — И если ты будешь угрожать мне, я тебе отвечу, кровососущий выродок. Не думай, что я не смогу.

Мирнин улыбнулся, выставив клыки.

— Хорошо, ты можешь попробывать, — он почти мурлыкал. — Теперь. Давай поговорим о криминальных элементах Морганвилля, раз ты имел такое хорошее и близкое знакомство с ними.

2D изображение Фрэнка не могло хорошо выражать эмоции мимикой, но Фрэнк и в 3Д не был щедр на эмоции также. Его голос однако был полон сарказма.

— Всегда рад помочь вампирскому сообществу, — сказал он. — Мы все знаем, что в Морганвилле нет криминала. И все люди просто счастливы быть здесь. это рай на земле. Не так ли говорится в брошюре?

Мирнин перестал улыбаться, и его темные глаза стали опасными и горячими, что заставило Клэр занервничать.

— Я полагаю, ты думаешь, что ты не заменим в твоем теперешнем положении, — сказал он. — Ты мозг в банке, Фрэнк. По определению вполне заменим теперь изображение Фрэнка улыбалось. Это выглядело так же искусственно, как и все остальное в нем. — Тогда закончи это, если ты думаешь, что ты можешь сделать лучше.

Пристальный взгляд Мирнина скользнул к Клэр, и она вновь почувствовала холод, тот что возникает в нижней части позвоночника и доходит до макушки головы. Он ничего не сказал. Он и не должен был. Она знала, что он всегда считал ее лучшим кандидатом для мозга-в-банке — что значит, он думал, что ее будет легче контролировать. Фрэнк просто был в правильном, или неправильном, месте в нужное время, чтобы занять ее место.

Что всегда можно изменить.

Фрэнк должно быть тоже уже понял это, потому что он сказал:

— Ты тронешь девушку моего сына, и я уничтожу этот несчастный город. Ты знаешь, что я могу.

— Ада не смогла справиться с этой задачей, а у нее было намного больше времени подумать об этом, чем у тебя, — сказал Мирнин, вдруг вернувшийся к себе старому. — Итак, давайте откажемся от пустых угроз, не так ли? И вернемся к вопросу. Мне надо понять, кто в этом городе может быть готов убить за образец крови вампира.

Смех Фрэнка был сухим и скрипучим и полным презрения.

— Ты хочешь, чтобы я распечатал телефонный справочник? Среди людей, которые хотят выснить как быстрее тебя убить; тех, кто хочет защитить тебя, потому что они делают на этом деньги; и тех кто хочет просто истребить всю нежить; это может быть кто угодно.

— Список всех, кто как известно, изготавливает антивампирское оружие тогда, — сказал Мирнин с леденящей четкостью. "И всех, кто мог додуматься, как можно использовать кровь вампира в качестве наркотика.

— Этот корабль уплыл еще в прошлом веке, — сказал Фрэнк. — Все знают, что это дерьмовый наркотик. Никакого кайфа от него. На некоторе время делает тебя сильнее, однако нет никакой всплесков, а последствия хуже, чем от стероидов. Они пробовали смешать ее с другими веществами, но нет ничего, что могло бы помешать вампирской крови быстро портиться.

Тишина. Мирнин был удивлен, Клэр поняла, что он не знал, что люди хотя бы думали об этом. и это беспокоило его. Если это беспокоит Мирнина, то остальные вампиры сойдут с ума.

— Как далеко это зашло?

— Это было старьем, еще когда я был в старшей школе, — пожал плечами Фрэнк. — Люди продолжали пытаться, но ничего так и не сработало. Итак, я думаю, что ты можешь списать версию с наркотиками. Теперь убийство-вашего-вида лучший мотив… во что я могу поверить.

Это будет в вершине моего рождественского списка пожеланий.

Фрэнк все еще говорил о вампирах, как "о них", а не "о нас", что было интересно. Он был вампиром относительно короткое время, и Клэр знала, что он был насильно обращен; это было тем, что он никогда не выбрал бы для себя. Он получил особое удовольствие от понимания, что вампиры увеличили свою численность на одного.

— Тогда мне нужен список этих людей, — сказал Мирнин. — Нам надо поговорить с ними.

— Нет.

Слово звучало ровно и непреклонно. И оно звенело на холодных каменных стенах и полу лаборатории, пока Мирнин очень тихо не повторил.

— Нет?

— Нет. Я был одним из них, и я не собираюсь ставить их имена на листе бумаги для тебя и тебе подобных, чтобы вы вышли на охоту за ними.

— Может, твой сын знает, — сказал Мирнин. Он сказал это очень небрежно, не глядя на Клер.

Он смотрел на мерцающее изображение Фрэнка. — Может, вместо этого я должен спросить его. Принудительно.

Изображение Фрэнка изменилось, и Клер отчетливо ощутила угрозу, исходящую от него теперь, словно ледяной ветер.

— Возможно, тебе не стоит даже задумываться об этом.

— О, я знаю, — сказал Мирнин, и поднял брови. — Я думаю об этом достаточно много. — Было что-то диковинное в его реакции на неповиновение Фрэнка — нечто, что Клер никогда не видела.

Может, это были какие-то особенности парней.

Она взяла первый заостренный предмет, попавший под руку — ножницы — и прижала их к спине Мирнина, не втыкая их в него — мудрое закалывание — достаточное, чтобы произвести впечатление.

— Ой, — сказал он растерянно, и посмотрел на нее через плечо. — Что?

— Не втягивайте в это Шейна, — сказала она очень тихо. Это было все. Никаких объяснений, никаких угроз.

Мирнин медленно повернулся к ней лицом. Этот странный, неприятный свет в его глазах все еще сверкал, но когда он посмотрел на нее, свет исчез, как будто кто-то повернул переключатель. — Хорошо, — сказал он. — Если ты просишь так изящно.

— Я не прошу.

— Я это понял. Острый предмет в моей спине все прояснил. — Он схватил ее за запястье одним из тех молниеносных вампирских движений и выхватил у нее ножницы. Он положил их в карман своего халата. — Не хотелось бы, чтобы ты себе навредила.

— Нет, — сказала Клер. — Вы думаете, что это ваша работа.

Быстро улыбнувшись, не очень приятно, Мирнин повернулся к Фрэнку. — Хорошо, мой неприятный друг, мы покончили с угрозами, как твоими, так и моими. Пожалуйста, ради присутствующей юной Клер, не будешь ли ты столь любезен, предоставить мне несколько мест, где я мог бы найти убийцу?

— Зеркало — лучшее место для начала поиска, — сказал Фрэнк. — Но если ты говоришь о людях, я могу дать тебе, возможно, два имени. Для нас было бы лучше, если бы они были на улице, во всяком случае.

— Послабление, — сказал Мирнин. — Как мило.

Глава 3

Клер не была нужна для реального расследования. Мирнин хотел сделать это сам…факт, который беспокоит не столько его, сколько людей, он вышел на вопрос(не очень хороший человек, конечно, если Френк Коллинз принял решение, они стоили потери). Она оставила сообщение для Оливера, полагая, что сейчас это его проблема, и пошла домой.

Она ожидала увидеть там всех, но когда она открыла переднюю дверь ихнего дома на Лот

Стрит, так оказалось очень спокойно. Слишком спокойно. Они не были прилежными соседями по дому. Если Шейн был дома, то должен быть шум от его игры; если Ева, громкая музыка.

Если оба, то крики, и те две вещи вместе.

Майкла не было дома, потому что она не услышала гитару.

— Привеееет, — позвала она, когда заперла за собой дверь, соблюдая все стандартные для

Морганвилля меры предосторожности. — Призрак дома? Кто-нибудь? — Не то, чтобы у них попрежнему был призрак дома, но ей всегда казалось вежливым позвать и его. Странные вещи случались.

Тишина. Клер свалила ее книжную сумку на кушетку, поверх трикотажной рубашки, которую кто то (Шейн) оставил валяться помятой здесь. Она редко бывала дома сама; это довольно хорошо. Странно, но хорошо. Когда никто не двинулся вокруг, она услышала что-то вроде низких, электрических вибраций везде, по стенам, полам, потолку. Жизнь в доме.

Клер протянула руку и похлопала по деревянному полу.

— Хороший дом. Красивый дом. Нам нужно перекрасить тебя или еще что-нибудь. Снова сделать тебя симпатичным.

Она могла бы поклясться, что дом издал низкий гул, словно очень слабое, одобрительное урчание.

После получаса она встала и проверила стол и другие вещи, на наличие записок, но там нигде не было и намека на это, но она ожидала что, что то может появиться. Она собралась идти наверх учиться, когда флаер попался ей на глаза. Он подскользнулся и упал с кухонного стола на пол к стене. Она взяла его и разгладила.

Новый тренажерный зал боевых искусств. Вряд ли Ева была там, но на счет Шейна, это было точно. Клер задумчиво постучала по бумаге и улыбнулась.

— Почему нет? — спросила она. Дом не ответил и не имел никакого мнения по этому поводу.

— Я могла бы поупражняться. И я бы добралась туда, что бы увидеть это место.

Она помчалась наверх, переоделась в пару низкосидящих спортивных штанов и выцветшую футболку с рекламой The Killers, и в последнюю секунду приколола золотую брошку Основателя в ее воротничку. Она царапалась, но это все лучше, чем быть пойманной снаружи без Защиты. В конце концов, она еще не обучилась боевым искусствам.

На улице было все еще светло, но день быстро клонился к сумеркам. Холодный ветер кружил листву в сточных канавах, и пока она шла, Клер пожалела, что не догадалась захватить с собой свитер. Несколько машин проехали мимо нее, некоторые с затемненными, дружелюбными для вампиров стеклами, но, как она заметила, они одаривали ее лишь простым взглядом, не больше. Новый спортивный зал располагался в одном из не очень оживленных районов города, рядом с группой складов, которые видели и лучшие времена, и предприятиями с давным-давно-выцветшим знаком «Закрыто» на окнах. Во всей этой промышленной разрухе по-прежнему горела одна неоновая с красно-зеленым драконом, махающим хвостом.

Фасад выглядел недавно отремонтированным, и Клер могла поклясться, что еще пахло свежей краской. На стоянке и вдоль дороги было много машин. С удивлением, Клер узнала черный катафалк Евы. Она не ожидала, что Ева была фанатом тренировочных боев. Ну, люди, вероятно, не поставили бы на ее победу.

Здание было без окон, через которые можно было бы подсмотреть, так что Клер пришлось открыть тяжелую металлическую дверь и войти в широкий, выложенный плиткой холл с деревянной стойкой. Накачанный парень возраста выпускника колледжа, сидел на высоком табурете за ней, читая журнал. У него было много татуировок, и он только завершил особенно резкое разговор по телефону. Когда он взглянул вверх и увидел ее, его рыжеватые брови взлетели вверх.

— Пришли на занятие? — спросил он.

— Э-э, возможно. Я просто хочу сначала проверить.

— Без проблем. Вы можете для начала оплатить первые пару занятий, но после этого вноситься оплата за месяц, деньги не возвращаются. — Он сунул ей блокнот вместе с ручкой. — Заполните форму. Это десять долларов.

Десять долларов было многовато для обычной проверки, но Клер написала свое имя на бланке, вместе с ее адресом, номером телефона, историей болезни, и всем прочим, спрашивающим о ее натренированности и подвижности. Некоторые из них были довольно навязчивы. Она вернула бланк обратно вместе с ее поблекшей десятидолларовой купюрой, и получила взамен липкий стикер с ее именем, чтобы прилепить его на футболку. Затем вышибала — она не могла думать о нем как о секретарше — ударил по скрытой кнопке, и прозвучало резкий, электронное жужжание.

— Толкните стену прямо там, — сказал он, указывая. Она толкнула, и открылась скрытая дверь, перекрывая гул. Дверь захлопнулась за ней, когда она перешагнула порог, и, если она закрылась, она не смогла расслышать это из-за шума.

Удивительно, что она упустила весь этот шум по другую сторону двери, потому что в зале кипела работа. Звон свободных ударов поддерживал шум. Раздавались сильные, тяжелые удары тренажеров, на которых мужчины и женщины потели, кряхтели и работали. Колеса жужжали на велотренажерах. А в центре помещения располагалось большое открытое пространство с матами, и около тридцати человек, одетых в белую форму для боевых искусств, стояли на коленях, сложив руки на бедра, и повернутые к центру.

Клер быстро огляделась, и, хотя она узнала некоторых из тех, кто сейчас проделывал эти тренировочные штуки, она не увидела Шейна и Еву среди них. Она обогнула не использующуюся альпинистскую лестницу, и взобралась на нее, чтобы она смогла получше рассмотреть группу. Тот, кто использовал ее перед ней, установил ее на убийственной высоте.

Ей пришлось занять более устойчивое положение почти сразу же, и поэтому она чуть не пропустила Шейна, который сидел лицом к ней на мате с краю.

Она заметила его только потому, что он встал и пошел к центру матов. Он носил свою форму правильно, поняла она, словно он делал это раньше. Может, так и было. У него был тот самый взгляд, который появлялся у него в драках, хотя те чаще происходили на грязных улицах, а не в схватках боевых искусств. Он ни на что не смотрел, только на человека перед ним.

Шейн был довольно большим парнем для своего возраста — широкоплечий, высокий. И он, по крайней мере, был на фут выше человека перед ним, который застыл в возрасте примерно тридцати лет. «Инструктор-вампир», подумала Клер. У него были длинные волосы, связанные в хвост.

Они формально поклонились друг другу, и заняли какую-то позицию, почти зеркально отображаясь друг от друга.

Шейн нанес удар ногой, высоко и быстро. Вампир нагнулся, дожидаясь завершения действий Шейна, и затем одним бережным движением, почти нежным толчком, отшвырнул его на маты. Шейн перекатился и встал с выставленными руками, готовый к защите, но вампир просто стоял на месте, наблюдая за ним.

— Хорошая атака, — сказал он. — Но я могу отступить подальше от удара. Ты сделал бы все гораздо лучше, если бы придвинулся ближе, уменьшая время моей реакции. Это единственный реальный шанс для тебя, ты понимаешь. Ты должен помнить, насколько быстрее мы можем двигаться, и насколько более наблюдательны мы в таких вещах как перенос веса и движения глаз.

Шейн кивнул, лохматые волосы рассыпались вокруг его жесткого, сосредоточенного лица, и сделал два быстрых, легких шага, чтобы сократить расстояние. Подойдя ближе, он нанес удар кулаком, и, хотя его удар не достиг цели, он подошел ближе. Раскрытая ладонь вампира остановила его меньше чем в дюйме от его лица.

Он не вздрогнул.

— Ты быстрый, — сказал он. — Очень быстрый, и, если я не ошибаюсь, очень хорошо приспособлен к борьбе со всевозможными врагами. Ты молод, чтобы быть таким злым, кстати.

Это может быть как преимуществом, так и недостатком, в зависимости от того, с кем ты борешься. И почему.

Шейн занял выжидательную позицию и ничего не ответил. Вампир дал ему последний маленький сигнал, и Шейн собрался ударить кулаком… но это был отвлекающий маневр, и на этот раз его удар на самом деле поразил вампира в область колена, заставляя сдвинуться.

Вампир, казалось без каких-либо раздумий, развернулся и отбросил Шейна за пределы матов. Он пролетел по деревянному полу и врезался в сидящих студентов, как шар в боулинге.

Они разбежались.

Клер вскрикнула и вцепилась в альпинистскую лестницу еще крепче, с трудом подавив желание спрыгнуть и побежать к нему. Он уже поднимался на ноги — медленнее, чем в прошлый раз — и пошел обратно на маты.

Он прижал свой правый кулак к левой ладони, поставив ноги вместе, и поклонился.

Вампир поклонился в ответ.

— Еще раз, — сказал он. — Я поздравляю тебя с тем, что ты первый, кому удалось дотронуться до меня. Теперь посмотрим, сможешь ли ты причинить мне боль. — Он оскалил зубы в недоброй улыбке. — Ну же, мальчик. Попытайся.

Шейн снова ринулся в атаку, и тут, совершенно неожиданно, это совсем перестало быть вежливой формой боевых искусств. Он перешел к уличной драке, и вампир не был готов к этому. В действительности, несмотря на то, что вампиры быстрее и опаснее, Шейн сбил его с ног двумя быстрыми, хорошими ударами, опрокинув его на спину на маты.

И он не остановился. Клер вскрикнула и замерла, когда он упал на вампа, врезавшись коленями ему в грудь, жестом показывая как он вонзает кол ему в грудь. Было что-то дикое на лице Шейна, что-то, что она видела раньше, но лишь тогда, когда он боролся за свою жизнь.

Настоящая, глубокая, жгучая ненависть.

Шейн не шелохнулся. Он смотрел вниз на лежавшего вампа, и вампир глядел ему прямо в глаза.

Затем, медленно, он встал, рука с невидимым колом вернулась на свое место.

Вампир поднялся на ноги одним быстрым, плавным движением, сохраняя здоровую дистанцию между ними.

Он смотрел на Шейна немного дольше положенного, а затем сделал официальный поклон.

Шейн ответил тем же.

— У тебя дар, — сказал вампир. Это точно не прозвучало как комплимент. — Я думаю, что ты слишком развит для группы начального уровня. Найди меня позже. Я думаю, ты можешь подойти для некоторых передовых занятий.

Шейн снова поклонился, отступил назад, и занял свое место у края площадки, опустившись на колени.

Худенькая блондинка встала, чтобы занять его место, выглядя при этом испуганной. Клер не винила ее. Шейн привнес ощущение реального насилия в комнату, и привлек всеобщее внимание — звук тренажеров и разговоры людей успокоились и замедлились, если совсем не прекратились.

Клер поняла, что остановилась на ступеньке лестницы, и принялась качать ноги, совсем не ради тренировки, хотя ее икроножные мышцы уже горели. Она не могла перестать смотреть на Шейн сейчас. Она могла видеть лишь небольшую часть его лица из-за других, но даже из этого она знала, что он не обращал внимание на то, как блондинке надирают задницу — нежно — в середине площадки. Он смотрел прямо перед собой, лицо сосредоточенное и неподвижное, и если победа и дала ему какое-то ощущение мира или триумфа, она не могла этого увидеть.

ШЕЙН

Мне не всегда нравилось это. Я знаю, люди думают, что мне нравится драться, и да, возможно они правы — мне нравится — но это было не так, когда я был маленьким. Я просто хотел приспособиться и выжить. Обычное дерьмо в городе, где неподготовленность к жизни приносит кучу проблем.

Мне кажется, что первый раз я ударил кого-то в младшей школе, что довольно стандартно для парней, но это было не из-за того, что атакавали лично меня. Нет, я ударил первым.

Я ударил парня по имени Тэренс Джеимс, потому что он притеснял моего лучшего друга, который был меньше и не мог сам постоять за себя. Я был примерно таким же по размеру как Тэренс, и то, что я увидел, как большой парень обижает маленького, привело меня в ярость.

Да, это было не так уж сложно. Я знал, почему я так себя почувствовал. Из-за моего отца.

Мой отец был нормальным парнем, когда был трезв, но он был пьяницей. Он не бил меня сильно, но он был жутким и ему всегда нравилось насилие над окружающими.

Чувствовал себя хорошо притесняя кого-то вроде себя для разнообразия. Избитый Тэренс чувствовал себя далеко не так хорошо однако. Мои костяшки чувствовали себя разбитыми на маленькие кусочки, но после первого ужасного шока боль стала хорошей, и исчезла в красном тумане эйфории, когда я посмотрел на Тэренса, лежащего на спине, со слезами на глазах, говорящего мне, что ему очень жаль и это больше никогда не повториться.

Так я понял, что мне нравится это чувство: праведное, горячее чувство победы того, что я считал правильным. Я не боялся небольшой боли, что давало мне огромное преимущество в драке. Давайте посмотрим правде в глаза: большинство людей не хочет получить травму, итак, если ты показывашь им, что тебе всеравно, они найдут это странным. И возможно отступят. Я не против победы по умолчанию, до тех пор пока победитель я.

Когда я повзрослел люди в большинстве предпочитали не трогать меня. У меня был склад ума, как у пит-буля, и полезное набор роста и мускулов, эти две вещи я возмодно получил от своего отца. Девчонкам нравилось это, но как правило плохим девчонкам. Я бобеждал в большинстве драк, проиграл очень мало, но я никогда н отступал. Я занимался боксом и рестлингом в старшей школе и делал жто хорошо, но я не любил множество правил. Я был уличным хулиганом.

Думаю, я был на пути превращения в моего отца — может быть не настолько плох, но по правде говоря, было нелегко противостоять черной дыре, которой был Фрэнк Колинз, и я всегда делал то, что он мне говорил. Ему нравилось, что я могу отстоять свои интересы в драке. После смерти моей матери и сестры, это стало хуже — намного хуже. Отправка меня назад в Морганвилль для разведывания слабостей была настоящим показателем доверия от моего отца, но чем дальше от него я оказывался, тем больше понимал, что больше не хочу быть им. Он дал этому слишком далеко зайти.

Встреча с Клэр показала мне, что я могу быть кем-то другим. Кем-то лучшим. Первый раз я увидел ее черно-синей, но с этой странной маленькой внутренней силой… Я понял, что между нами есть что-то общее. Мы не убегаем. И мы пострадали из-за этого.

Я начал хотеть защитить ее, и чем больше я был с ней, тем больше понимал, что она та девушка, которая может постоять за себя. Я не привык к равным девчонкам — а Клэр была, и есть. Она не то что бы сильна физически, но она быстра и умна и бесстрашна, и если я иногда чрезмерно забочусь о ней, она первая, кто напоминает мне об этом.

Но я хочу быть готовым, если дело снова дойдет до драки, а так и будет. Не только против обычных человечиских хулиганов и преступников; они только кусочек пирога. Нет, я хочу быть способным защитить ее от вампиров, а это намного тяжелее. Оружие — это хорошо, и я никогда не откажусь от него, но реальность такова, что я не могу рассчитывать на то, что оно всегда будет под рукой. Я беспокоюсь. Уже было пару моментов — больше, чем пара — когда только то, что Майкл обладает вампирской силой спасало нас.

И это на самом деле беспокоит нас. Я не могу зависеть от Майкла. Или кого-либо еще.

Смешанные боевые единоборства — вот что требовалось. Ударь этого парня как сможешь и быстро опрокинь его. Мой вид борьбы, и то, что могло сработать с вампирами, если вы знали, что делаете. Мне не терпелось попробовать, и, когда листовка пришла по почте, показалось, что кто-то там наверху полюбил меня, в конце концов.

Майкл оттащил меня в сторону, после ухода Клер, чтобы сказать, что он не думает, будто это хорошая идея. Я сказал ему заткнуться, но в хорошем смысле, потому что, хотя у него клыки и жажда, он по-прежнему мой брат. В большинстве случаев. Мне потребовалось время, чтобы принять это, но сейчас я почти смирился с его полноценным ночным образом жизни.

Однако это не значит, что я не хочу быть способным надрать его задницу, если мне придется. Возможность изучать боевые искусства у вампира… это было слишком хорошо, чтобы пропустить это.

Я знаком с реальными видами боевых искусств. В смысле, я занимался каратэ, когда мне было тринадцать, и я решил, что был слишком крут для него. Так что я знаю, как одевать форма, завязывать пояс и вести себя на матах. Оказалось, что это хорошо, потому что инструктор — какой-то чувак по имени Василий, с восточноевропейским акцентом прямо из старого кино — хотел начать именно таким образом.

Я был хорош в первой паре упражнение, когда он вытянул меня на спарринг. Это было похоже на обычную борьбу, не большое дело, пока он не начал использовать вампирскую скорость и силу на мне. Я не мог с этим справиться, что разозлило меня, и гнев заставил меня забыть о правилах. Я нацелился на его колено. Он ударил на меня с той же силой, что и стенобитное ядро врезается в стену, и следующее, что я осознал, как я поднимаюсь с гигантской болью в моей груди. Мне просто повезло. Он мог бы раздробить мои ребра и превратить мое сердце в Швейцарский сыр, если бы ударил в полную силу.

Тогда не позволяй ему ударить тебя снова, неудачник. Я почти слышал голос моего отца, сухой и насмешливый. Он был мертв, но он всегда был там, в моем сознании, всегда наблюдая и всегда осуждая. Он ненавидел вампиров. Я тоже не особо люблю их. Мы всегда сходили в этом вопросе.

Я даже не думал отступиться. Я вернулся на маты и поклонился, и в этот момент я получил шанс — я напал со всем, что я имел. Неожиданная атака. Я знал, что получу травму, возможно, серьезную, возможно, даже погибну, но я не собираюсь быть униженным. Только не вампиром. Ни за что на свете.

Я ударил его. Сильно. Я видел шок на его лице, и прилив ярости, и стоя там с кровавым вкусом победы во рту, я на самом деле хотел, чтобы он пошел на это, накинулся на меня, потому что, черт возьми, я чувствовал себя живым, на самом деле живым…

Но он прервал меня, сказал что-то, что я не расслышал, и поклонился мне. Я не помню, как я уходил или опускался на колени. Я просто помню мысль — «В следующий раз, в следующий раз, в следующий раз», настойчивую, словно звон колокольчика в моей голове, вытесняющий все остальные мысли.

Я смотрел, как он проводил занятие с остальной группой. Он никого не ранил, хотя и мог бы. Он хотел, я мог видеть это в его взгляде. Все они одинаковые. Охотники. И даже Майкл, но он скрывает это, и иногда я делаю вид, будто я этого не замечаю. Вы должны быть готовы к тому, что они набросятся на вас.

Потому что, если вы не готовы… тот, кого вы любите, может пострадать.

Я закрыл глаза и представил себе Клер. Она всегда заставляла меня чувствовать себя лучше. И, хотя я мог видеть ее лицо, ее улыбку, почти чувствовать ее присутствие, всё, о чем я мог думать — насколько легко им будет отобрать ее у меня.

Я не мог этого допустить.

Мне пришло в голову, что вампир сказал мне найти его позже. Какая-то особая группа?

Черт возьми, да. Я мог бы это сделать. Мне необходимо это сделать.

Я должен понять, как с ними бороться, один на один, без подмоги, или оружия, или надежды.

Только вампир мог бы показать мне это.

А пока… сидя здесь, положив руки на колени и тяжело дыша, я не мог не чувствовать, что, хоть я и выиграл, хоть я и сделал невозможное… каким-то образом, я проиграл.

И это было только начало во множестве потерь.

Наблюдая за сидящим там Шейном, таким замкнутым и таким… холодным, Клер почувствовала себя слегка нездоровой. Ей не нравилось такое его состояние. Ей не понравилось, как он только что сражался, и ей не понравилось, как он выглядел после. Шейн, как правило, был счастлив после боя, но не… рассержен.

Она считала, что все эти вещи не такая уж и хорошая идея. Она не знала почему именно, но знала что это правда.

— Эй — сказал позади нее кто-то вполголоса, обернувшись Клер увидела Еву.

В тренажерном зале, она так же не обошлась без готского макияжа, но ее плотно облегающая футболка была розового цвета с изображенным на ней черепом со скрещенными костями, покрытыми стразами и ее штаны не сильно то и отличались от всего образа. Ее прямые черные волосы были прекрасно собраны сзади. Было примерно также, когда она переодевалась.

— Ты это видела? Что черт возьми это было? Шейн только что превратился в монстра, или что?

— Я не знаю, — сказала Клер спрыгнув с тренажера. — Но…

— У парня есть проблемы, — закончила Ева. — Даа, без шуток. Так что, ты тоже пришла сюда шпионить?

— Тоже?

— Серьезно, да брось. Ты когда-нибудь видела меня занимающейся? Так что нет. Ева посмотрела на нее критически. — Как и ты, но возможно, только ради него. Они заставили тебя платить десять долларов чтобы попасть сюда?

— Даа.

— Это приносит гораздо меньше удовольствия, чем я надеялась. Во-первых, здесь не так уж и много тех с кем можно позаигрывать, а если такие и есть то они все потные. Или страшные.

Или все вместе. — Ева театрально вздрогнула. — Что ты скажешь насчет того, что нам нужно сделать что-нибудь еще?

— Что например? — Клер все еще наблюдала за Шейном, который сидел на коленях как изваяние, на краю ринга. Он все еще смотрел вдаль отсутствующим взглядом. Страшновато.

Ева одарила ее медленной, нехорошей улыбкой.

— Позволь поинтересоваться. Ты когда-нибудь защищалась?

На секунду, Клер подумала, что она имела ввиду обычного типа вещи, как например пикет возле дома, но потом она догадалась о чем был вопрос.

— Ах. Ты имеешь ввиду мечом?

— Совершенно верно. Если я и собираюсь где-нибудь заниматься, то это там, где прохладно. Следуй за мной."

— Подожди. Ты занимаешь фехтованием?

— Я начала практиковать еще в средней школе, — сказала Ева. — Пошли уже, иди и говори, иди и говори. Именно так. Да, я должна была заниматься каким-нибудь видом спорта, но я не люблю командные игры. Фехтование казалось прикольным, в стиле ретро, и плюс, эти штуки были острыми, так чтобы можно было держать своего противника как можно дальше от себя.

Тогда это казалось хорошей идеей.

Ева провела некоторое время в тренажерном зале, чтобы по крайней мере изучить где тут что находиться, потому что Клер понятия не имела что и где, кроме двери около туалетов.

Прямо за ней находились корты для ракетбола (в безопасности за помещением из чистого пластика)и даже крытый теннисный корт; возможно все это было сделано для вампиров которые не могли находится под солнцем. Но в самом конце, была комната с полом из дерева где находились стеллажи на которых лежали рапиры, а также белая форма и модные фехтовальные маски.

— Верно. Я бы не стала, на твоем месте начинать с сабли, — сказала Ева подталкивая Клер к изучению одному из рядов для выбора. — Слишком гибкая для начинающих. Как насчет простой старой рапиры? Ты можешь настроить таргетинг только от шеи до пояса; без двойных прикосновений. Легко.

Она схватила пару длинных, тонких оружий и кинула одно из них Клер, которая их поймала. Для нее это было очень странное держать ее в руке, хотя она была не такая уж и тяжелая. Клинок был в виде квадрата, с круглым наконечником на конце. Она сделала тренировочный режущий мах, от чего Ева рассмеялась.

— Это выпад оружием, — сказала она. — Погоди, давай ты сначала приспособишься прежде чем начать сражаться.

Приспособиться, звучало гораздо проще, чем на самом деле; к тому времени как Ева одела ее как боевую куклу, Клер почувствовала себя неуклюжей, разгоряченной и боящейся замкнутого пространства. Между плотной тканью и туго сидящей маской, она даже не представляла как положено двигаться, а тем более во время драки.

У Евы был свой костюм для фехтования, с черепами, который она достала из сумки. Ее наряд был черного цвета, с пиратским черепом, изображенным на месте сердца. Она выглядела устрашающе. И немного сумасшедшей, даже без маски.

— Хорошо, — сказала она. — Первый урок сражения — мы не будем бороться, так что прекрати указывать рапирой на меня. До этого не дойдет.

Клер покраснела и опустила ее вниз по направление пальцев.

— Прости.

— Не переживай. В любом случае, ты бы все равно не смогла ударить меня, — сказала Ева улыбнувшись. — Я встану рядом с тобой. Просто делай то же что и я, хорошо?

С начала, видимо, было то как нужно правильно держать ее. Это заняло некоторое время.

Потом был выпад, где нужно было использовать рапиру, гладкой стороной, и становясь на одну ногу, при это приседая.

Это больно. Даже очень. Фактически, после десяти раз, Клер уже стала задыхаться и обливаться потом; после пятнадцати раз она уже была готова плакать. После двадцати Ева остановилась, но казалось, что она может это делать хоть весь день.

— Я должна положить все это обратно? — пробормотала Клер, снимая шлем. Ее волосы были пропитаны потом и приклеивались к лицу.

— Серьезно? Никто даже и не попал рапирой в меня!

— Ты должна привыкнуть к ее весу для того чтобы двигаться вместе с ней, — сказала Ева. Это отстой, новичок.

— Ты наслаждаешься этим.

— Да, хорошо, немного. Я должна это делать. В прочем как и ты. — подмигнула Ева. Она двинулась к кругу, на котором была красная точка, и начала тренироваться на нем. Ее рапира каждый раз попадала прямо в цель.

Клер развернулась услышав сдержанные аплодисменты. Она не слышала, чтобы ктонибудь вошел в комнату, но он был здесь. Одетый в белый костюм с рапирой в одной руке и маской под мышкой. Оливер.

Он выглядел стройнее и сильнее в форме.

Рядом с ним, также одетая в белое, стояла другая фигура. Амелия. Основательница Морганвилля раньше никогда не выглядела такой маленькой; обычно она носила одежду в которой она выглядела выше, и конечно же высокие каблуки. Но сегодня, Клер поняла, что Амелия не намного выше нее самой, и была очень стройной. В одежде для фехтования она могла бы сойти за мальчика, если бы не выделялись женственные изгибы ее лица.

— Ты продвинулась вперед, Ева, — сказала Амелия. Ева прервала свои выпады и стояла очень прямо, опустив острие меча вниз. — Я помню, когда ты впервые начала свои уроки. Я должна была давать личное разрешение каждому, кто занимался такого вида боевыми искусствами.

— Да, ну, это было в то время, когда я была конкурентоспособной, — сказала Ева. — Эй, Олли.

— Для этого, — сказал Оливер, — Ты можешь выйти и сразиться.

— Я пришла не для того чтобы сражаться.

— Ты одета для этого. Что это рапира? Глупости. Тебе больше подходит шпага. — Оливер фыркнул и взял другое оружие со стены и кинул его в направлении Евы. Она подхватила ее в воздухе, левой рукой. Она посмотрела на нее смертоносным взглядом, поняла Клер; больше похоже на треугольный клинок, чем на квадратное основание рапиры. Однако, на ней был наконечник, но этот похоже был более жесткий, чем она привыкла.

Ева пожала плечами и бросила рапиру Оливеру, который положил ее на полку.

— Ну хорошо, — сказала она, и вытащила резким движение шпагу. — Готовься к похоронам, чувак.

Оливер обнажил зубы в мрачной улыбке и надел маску.

— Я сомневаюсь в этом, — сказал он.

Ева надела шлем, и тоже шагнула на узкую дорожку, обозначенную на полу. Клер отошла назад, чтобы встать возле Амелии, которая наблюдала с напряженным, сосредоточенным выражением на ее бледном лице. Когда Ева и Оливер подняли свои мечи в знак приветствия, она кивнула и сказала:

— Начали.

Это заняло буквально секунду. Клер ожидала увидеть своего рода сражение из фильма — долгая, звенящая дуэль с большим количеством движений вокруг, и иногда с вращениями. Это было быстро и невероятно смертельно. Она даже не видела, что произошло: только что там было неуловимое движение, какой-то металлический лязг, слишком быстрый, чтобы распознать, и неожиданно Ева уже стояла там с мечом Оливера, упирающимся в ткань с ее пиратским черепом, прямо над ее сердцем.

— Вот дерьмо, — сказала Ева, и сделала шаг назад. — Нечестно использовать вампирскую скорость.

— Нет, — сказал он. — Я в этом не нуждаюсь. Фехтование было, так сказать, выживанием в мои дни. Повторим?

— Конечно. — Ева вернулась обратно на дорожку и низко присела, так или иначе это выглядело очень затруднительно.

— Начали, — сказала Амелия, и было еще одно неуловимое движение. На этот раз, Клер выяснила пару вещей, одна из которых — Ева, казалось, нацелилась на грудь Оливера, а затем опустилась вниз, и ее острие поразило его в ногу. Его скользнуло по ее плечу. Ева ударилась о землю и, перекатившись, поднялась на ноги, поднимая ее шпагу в триумфе.

— Чувак, ты попался! — сказала она. — Смертельная рана, прямо там. Бедренная артерия. Ты уже покойник.

Он вообще ничего не ответил, а просто вернулся на свое место на другой стороне дорожки.

— Серьезно? Ты не можешь уйти при галстуке? — спросила Ева. Она сняла свой шлем, и ее черные глаза сияли злобой. — Мы не можем просто ладить друг с другом?

— Защищайся, — рявкнул он. — Ничего не говори.

Ева нацепила обратно свой шлем и заняла свое место на дорожке. Амелия вздохнула, и вместо того, чтобы дать сигнал, сказала, — Оливер, возможно, тебе следует отступить.

Его лицо в шлеме повернулось к ней, словно не мог поверить, что она такое сказала, а затем снова сосредоточился на Еве, которая занимала позицию Еn garde. — Дай нам отмашку, — сказал он. — Два из трех.

— Он не любит проигрывать, — сказала Амелия Клер, и пожала плечами. — Очень хорошо.

Начали!

Клер сосредоточилась, и успела увидеть, что именно произошло на этот раз. Оливер бросился вперед. Ева парировала, но он был готов к этому, вернув свой клинок обратно на одну линию с ее. Она попыталась еще раз нанести рану на бедре, но это не сработало на этот раз.

Оливер воткнул острие своей шпаги в ее грудь так сильно, что это вынудило ее отступить на шаг и заставило ее бросить свой меч.

— Оливер! — щелкнула Амелия, и он отступил. Ева пошатнулась назад, потеряла опору, и упала на задницу. Ее шпага стукнулась от пол, когда она положла обе руки к груди, затем потянулась чтобы сорвать шлем. Ее лицо было белее мела и глаза были огромные.

— ОХ, — сказала она. — Черт. Останется след.

Оливер отошел, неустанно делая круговые вращения шпагой вокруг своей руки.

— Ты сама напросилась, — сказал он. — Теперь уйди с дорожки, если собираешь жаловаться на ушибы.

Ева медленно перекатилась на колени, подняла маску и шпагу, и встала. Стоя не слишком устойчиво.

— Помогите ей, — сказала Амелия. — Убедитесь, что она не сломала ребра. Оливер, в этом не было необходимости.

— То что ей не следовало делать, так это злорадствовать, — ответил Оливер. — Я пришел сюда не для того, чтобы драться с детьми, и она должна усвоить этот урок который я ей преподал: насмехающийся над теми кто сильнее, должен знать последствия.

— Более сильные всегда несут ответственность за более слабых, — сказала Амелия. — Но ты и так это хорошо знаешь.

— У меня было вполне достаточно ответственности. И вообще я думал, что мы пришли сюда чтобы сражаться, женщина. Если вы все хотите провести философские дискуссии, в такой одежде, то несомненно мы можем сделать это в другом месте."

Ева уже приобрела нормальный цвет лица, что показалось очень быстрым Клер, да еще со злым и устрашающем блеском в глазах.

— Хвастун, — пробормотала она.

Оливер снял маску и уставился на нее. Он выглядел так твердо, как человек, с котором никому, и в голову, не пришло бы связаться.

— Я не позволяю людям насмехаться надо мной, — сказал он. — И в следующий раз обращайся со мной поласковее, или будет намного хуже чем перелом ребер. А теперь убирайся отсюда. Взрослым нужно больше пространства.

Амелия склонила голову набок, изучая его и сказала:

— Мне стало скучно со всеми этими правилами. Может быть, тогда стоит отказаться от всех соглашений?

— Безусловно, — сказал Оливер, и бросил свой шлем в угол. Она переложила его благополучно в сторону.

— Оружие?

— Я предпочитаю шпагу, — сказала она. — Одно из двух.

— Ах. Флорентийская. Это подходит мне достаточно хорошо.

Каждый из них взял по две шпаги, и после того как Клер и Ева отошли и сели на скамейку в задней части комнаты, Амелия и Оливер вступили в бой. Амелия скрестила две шпаги перед лицом, и Оливер последовал ее примеру; звук четырех шпаг, перерезающих воздух, заставил Клер вздрогнуть.

— Что они делают? — прошептала она.

— Свободная борьба —,ответила Ева, сохраняя спокойствие. — Никаких правил. Почти вроде дуэлей в старину.

— Не совсем, — сказала Амелия. Практически улыбаясь. — Этот по крайней мере не закончится смертью.

— Но никаких гарантий, — сказал Оливер. Он улыбался, и это была не обычная Оливерская улыбка. Он почти выглядел счастливым.

— Готова?

— Конечно. — Но Амелия такой не казалась; она держала свои шпаги наконечником вниз, что казалось будто она и не знала, что с ними делать.

Оливер сделал шаг к ней, и оружия лязгнули и направились в его сторону так быстро, что Клер пришлось моргнуть.

Оливер поднял одну из них на головой, в позе, которая напомнила ей скорпиона с жалом, и развернувшись двинулся вправо. Амелия тоже развернулась держа дистанцию между ними…и вдруг, она уходит, легкими быстрыми шагами, и делает резкий скачек, закончив его в скользящем выпаде, нанесла шпагой удар, одним резким движением по ноге Оливера, другим в руку. Он повернулся и ударил ее в спину ну или по крайней мере попытался. Она должно быть поняла это, и изящным движение, точно также как ива, наклонилась и присела на колени для следующего выпада.

И это было только начало.

— Знаешь… — сказала Ева после пяти минут молчания, когда вампиры все еще по-прежнему кружили, стремительные, избитые, ведя счет друг друга. — Я думаю, что возможно я никогда не должна мочиться с ним. Или с ней. Снова.

— Ты думаешь? — прошептала Клер. — Чёрт. Это выглядит как Терминатор встретился с Баффи.

— Как они решат кто победит? — Я имею ввиду, очевидно, они бью друг друга, но они не претендуют на то, чтобы сделать больно…

— Я думаю это не важно, — сказала Клер.

Она доказала право только тридцать секунд спустя, когда Амелия нагнулась и постучала по одной точке шпаги три раза на полу. Оливер, двигаясь на выпад, свернул в последнюю секунду и пошел в нейтральное положение.

— Закончили? — спросил он.

— Весьма интересно, — сказала она. — Тридцать два удара мне; тридцать один тебе. Но я не возражаю уступить мастеру, Оливер. — Она поклонилась, опустив мечи вниз.

Он поклонился, наклонившись ниже.

— Не для меня, — сказал он. — Но победа всегда лучше. Ты оберегаешь свои права снова, ну ты знаешь.

— Я заметила. Мы не можем преодолеть свои недостатки вот так просто.

Они обменялись улыбками, настоящими, и Клэр обменялась взглядом с Евой. Ева откашлялась.

— Вы всё ещё здесь? — Спросил Оливер не меняя своего выражения. Не отвернувшись от Амели.

— Уходите.

— Правильно, — сказала Клер. — Уходим.

Она взяла вещи Евы и пошла вместе с ней в одну из небольших раздевалок, для того, чтобы снять влажную, от пота, форму. Ева достала сумку и сняла розовую футболку. Клер ахнула увидев синяки, которые были по крайней мере три дюйма в ширину, и выглядели очень болезненно.

— Черт побери, — сказала Ева. — Он заметен даже из под моего лифчика. Необходимо пересмотреть гардероб на ближайшие несколько дней. — Она пощупала синяк пальцем и вздрогнула. — Ничего не сломано, просто симпатичное напоминание о том, что не стоит злить Олли на танцполе с острыми предметами.

— Я не могу поверить, что ты сражалась с ним.

— Сражалась с ним? Черт возьми, подруга, да я прикоснулась к нему. А ты знаешь как это трудно? Я была серьезным фехтовальщиком в течении многих лет, но я даже не была близка чтобы прикоснуться к кому-либо без импульса. Он на самом деле использует это, ну ты знаешь.

Клер могла поверить в это. То что она не смогла победить, не выходило у нее из головы, поэтому Ева думала, что это было круто.

Может, подумала она, фехтование не мой вид спорта в конце концов.

Глава 4

Майкл был дома, когда они пришли, и странно, он не играл на гитаре. Он сидел на диване на обычном месте Шейна, играл в игру.

— Привет, — сказал он, когда Клер и Ева зашли. — Никто не приготовил обед.

— Никто, но ты был дома так, что мог поесть, — сказала Ева. — И мне почему то кажется, что ты этого не сделал.

— Нет. Он убил зомби с бензопилой, и инстинктивно наклонился, когда другой бросился на него из тени, на экране. — Полагаю мы все пойдем спать голодными, как плохие дети.

— Полагаю, что нет. — Ева подмигнула Клер, которая подняла, показывая, пропитанный жиром пакет. — Серьезно, ты, что не почувствовал запах гамбургеров? Твой вампирский нос сломался, Майкл?

— Я надеялся, я представлял гамбургеры.

— Заткнись. Я взяла тебе один, сделанный по-особенному. С солеными огурцами. Я знаю ты любишь соленые огурцы.

Майкл остановил игру отставив пульс в сторону, и встал направившись к двери, и открыл ее так, что Шейн мог войти. Он кивнул Майклу, и опустил холщовую сумку в прихожей, рядом с Евой.

— У кого тут гамбургеры?

— Смотрите, он может почувствовать запах гамбургеров! — Ева кричала из кухни.

Майкл проигнорировал это.

— Вы ребята ходили в спортзал?

— Даа, — сказал Шейн. — Парень по боевым искусством довольно злостный.

— Я получила ушиб! — закричала Ева. — Большой такой. Прямо возле сердца. Угадайте кто сделал это?

Майкл взглянул на Шейна, подняв брови, который вскинул руки.

— Не я, чувак. Я никогда не прикасался к ней.

— Оливер! — Ева вышла из-за кухонной двери, держа тарелки, сбалансировав их, как профи.

— Майкл держи твой почти приготовленный. Шейн ты получаешь jalapeno гамбургер. Я и Клер старые, добрые стандартные гамбургеры.

— Мы разделяющееся на различные виды нездоровой пищи, — сказал Майкл. — Захватывающе.

— Заткнись. Ты хочешь подогретый сок? — Сок, поняла Клер, был новым обозначением Евы, для крови.

Ну, технически, это и было соком, предполагала Клер. Сок для людей.

— Я возьму, — сказал Майкл. — Спасибо. Шейн, Клер принести колы?

— Да! — крикнула Клер, в один голос с Шейном. Он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать.

— Проклятье —, прошептал он.

— Эта версия проклятья мне нравится больше, чем та, что была у меня в начальной школе, — сказала она. На вкус он был соленым, с металлический оттенком, но по-прежнему казался сексуальным… особенно с учетом, что его влажная футболка прилипла к его груди и плечам.

Она никогда раньше не думала, что потные могут быть сексуальными, но Шейн…нуу.

Шейн всколыхнул это.

— Так, что ты делала в тренажерном зале? — спросил он. — Я думаю, что видел тебя на ступеньках тренажера.

Оой. Попалась.

— Я позанималась на не чуть-чуть, — сказала она. — А потом Ева потащила меня учиться, как нужно защищаться.

— Не столько защищаться, сколько держать рапиру, чтобы не уронить ее, — сказала Ева. — А потом я сражалась с Оливером, была ничья.

Шейн захлопал в ладоши.

— Оо, а затем мы все избрали принцессу из льда и попросили пойти в Диснейленд! — Он закатил глаза.

— Смейся сколько хочешь. Я буду смотреться лучше, в юбке в пол, чем ты. — сказала Ева. — И, кроме того, я не вру. Я нанесла Оливеру смертельное ранение. Спроси свою подружку.

— Она ударила его своей шпагой, — сказала Клер, когда Майкл и Шейн посмотрели на нее.

— Я видела это.

— А потом, чтобы убедиться, что я уже ничего не сделаю, практически в толкал свою шпагу мне в сердце, но детали вы знаете. Отсюда синяк. — Она взяла конец рубашки и потянула ее так, чтобы было видно его.

Шейн присвистывал, оценивающе, Клер была уверена, что это было не из-за ее "имущества". Синяк. В этом был весь Шейн, его видно насквозь.

— Я не знал, что фехтование это контактный вид спорта, — сказал он. — Я думал, что это ну как то, ну ты знаешь, не относиться к спорт. Как гольф. Или соревнование по поеданию пищи.

— Эй, гольф это трудно. — пожала плечами Ева. — В любое время когда ты захочешь, чтобы я побила твою задницу, на восемнадцатой лунке, дай мне знать.

— Я уже достаточно избит, спасибо. — Шейн опустился в свое кресло и поставил перед собой тарелку. — Я такой голодный, что мог бы съесть даже животное, сбитое машиной. Без острого соуса.

— Ну, тебе повезло, потому что я понятия не имею, что на самом деле в этих гамбургерах, — сказала Ева. Майкл вышел из кухни и поставил три холодные банки Колы на стол и одну спортивную бутылку, в которой, должно быть, был сок. Теплый сок. Клер была рада, что бутылка была непрозрачной. — Совместный обед. Ух ты. Это знаменательное событие.

В последнее время так и было. Они все так сильно были заняты своими собственными делами, что собрать на обед получалось не больше двоих одновременно, или, может быть, троих. Собраться вчетвером за столом было классно, для разнообразия. Ева продолжала болтать о работе, и о том, насколько потрясающим был фехтовальный зал в новом спортивном зале.

Майкл выдал несколько историй о том, что происходит с его музыкой, которая все еще была в подвешенном состоянии после их поездки в Даллас для записи его демо-диска. Это звучало обнадеживающе, но Майкл проявлял осторожность и пессимизм.

Клер чуть не выпалила всю историю противостояния Мирнин/Фрэнк, но понял, что она не могла этого сделать в присутствии Шейна, поскольку он еще не знал, что его отец остался жив… по крайней мере, в форме мозга в банке, подключенного к компьютеру. Шейн думал, что Фрэнк умер, и он смирился с этим, вроде бы. Клер не знала, как он отнесется к остальному, и она не могла причинить ему боль. Не было никаких причин, что он должен был знать.

Во всяком случае, она продолжала себя убеждать таким образом.

Это было отличное время, проведенное вместе, и он чувствовала себя как дома. Смех заставил ее потеплеть, а время от времени поглядывающий и улыбающийся Шейн вызвал в ней трепет. После обеда, она и Ева мыли посуду (но только потому, что настала их очередь), а Майкл и Шейн заявили свои права на диван и загрузили новую игру.

Оказалось, что это — ничего удивительного — еще одна игра про зомби. А следовательно, кровь и внутренности в результате. Клер свернулась между ними на диване с учебником, в то время как Ева растянулась на полу и листала журнал.

Нормальная ночь. Очень, очень нормальная.

До тех пор, пока Шейн не проиграл игру.

— Черт возьми! — заорал он, и швырнул пульт в экран. На самом деле, бросил. Он ударился о край корпуса, вместо мягкой ЖК части, и части пульта разлетелись во все стороны. Ева взвизгнула и перевернулась, стряхивая куски пластика. Клер вздрогнула.

— Боже, Шейн, возьми себя в руки, — сказал Майкл. — Ты проиграл. Успокойся, чувак. Это не в первый раз.

— Заткнись, — сказал Шейн. Он встал, взял в руки пульт, и взглянул на него. — Кусок дерьма.

— Не вини оборудование. Оно работало хорошо, прежде чем ты его разбил.

— Откуда, черт возьми, тебе это известно? Ты играл им?

— Я знаю то, что ты должен мне новый пульт.

— Да пошел ты, чувак. — На этот раз Шейн бросил сломанный пульт в Майкла. Не то, чтобы это было рискованно — Майкл спокойно протянул руку и поймал его, так плавно, словно это был какой-то спецэффект.

— Может тебе следует остыть.

— Может тебе следует прекратить использовать вампирские рефлексы в игре!

Майкл нахмурился. Обычно он не позволял Шейну выводить себя, но Клер могла видеть нарастающий гнев. — Я сыграл с тобой честно.

— Честно? — Шейн расхохотался. — Старик, ты больше не имеешь понятия, о чем ты говоришь, не так ли? Ты даже не знаешь, когда ты обманываешь нас.

— Эй! — сказала Клер, и встала между ними, когда Майкл поднялся на ноги. Воздух был густой и зловещий теперь, дом отражал чувства своих владельцев. — Вы, ребята, прекратите! Это всего лишь игра!

— Нет, это не просто игра. Уйди с дороги!

— Прекрати! — сказала она резко, и ударила Шейна в плечо. — Господи. Разве ты не достаточно дрался за этот день? Что это? Майкл прав. Ты не можешь уничтожать вещи лишь потому, что ты проиграл. Тебе не три года, Шейн!

Его темные глаза сосредоточились на ней, и она почувствовала, как совершенно реальный, очень холодный озноб прошел по ней. Это был не тот Шейн, которого она знала. Это был совсем другой Шейн.

— Не бей меня, — сказал он. — Мне это не нравится.

Клер позволила своим рукам опуститься по бокам и глубоко вздохнула.

— Прости. Я не должна была этого делать. Я просто хотела привлечь твое внимание.

Ну, она его привлекла, с этим все в порядке. Она хотела, чтобы этого не случилось. Но, по крайней мере, она разрушила момент, создавшийся между Шейном и Майклом.

Просто теперь он был между ней и Шейном.

— Клэр, — сказал Майкл. Она протянула руку, не глядя на него, и он замолчал.

И она ждала, пока Шейн скажет что-нибудь.

ШЕЙН

Я ненавижу проигрывать. Я имею ввиду на самом деле, очень сильно. Я обычно пытаюсь скрыть это и сделать вид, что это не так, но есть внутри меня что-то сжатое и отчаянное.

Потому что проигрыш значит, что ты на чей-то милости, даже, если это просто игра. Даже, если это ничего не значит.

Слишком много было у меня этого в жизни, нахождения в чьей-то власти. Сначала у моего отца, потом у вампиров.

Всегда был кто-то угрожающий, кто-то быстрее, и сильнее, и жестче, чем я; и это заставляло меня чувствовать себя испуганным ребенком внутри все время.

Я не врал. Джойстик не сработал у меня. Кнопки застряли. Это не моя вина, что я проиграл. Это из-за приставки. Я не собирался проигрывать, не Майклу. Больше нет. Да, потерять самообладание было глупо — я имею ввиду, это был мой любимый игровой джойстик, который я сломал — но мысль, что это было несправедливо, что он обманул в том, что не использовал свои вампирские рефлексы, чтобы выиграть, и не заслуживает этого…. Это жгло меня, ладно? Сжигало меня.

И я хотел надрать ему задницу.

Может быть это то, что открылось во мне в тренажерном зале, что-то, что я обычно держал глубоко внутри в темной пещере. Я имею ввиду, это был Майкл. Но сейчас глядя на него, я понимал, что он на самом деле не был мне другом. Тем с кем я вырос, тем кто прикрывал мне спину, в любом случае. Это было тело Майкла, но он не был тем же человеком внутри.

Вовсе нет.

Девочки были расстроены. Клер пытается говорить со мной, но я не слышал ее, пока она не ударила меня в плечо. Он показался острым, колющим ударом, хотя я знал, что это было не так. Просто казалось, что все мои нервы были в огне, потому что я был так взвинчен, и, наверное, у меня был там синяк, в добавок ко всему. Я что-то сказал ей, что, возможно, было не очень приятно, и почувствовал, как особенно неприятный импульс мчится от моего мозга к моим рукам.

Мои пальцы сжались в твердые шары мышц, костей и силы.

Клер посмотрела на меня, беспокойство и гнев отразились на ее лице, и в первый раз, я увидел свое отражение в ее глазах. Я увидел, что я делаю.

Я знал этот взгляд. Это выражение лица. Я видел его на протяжении всего моего детства, когда отец, спотыкаясь, приходил домой из бара. Я видел проявление этой тяжелой, грязной силы после смерти Алисы, двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

О, Боже. Боже.

Словно какая-то завеса упала, заполнив мои внутренности светом, и мне совсем не понравилось то, что я увидел в себе. Борьба — это одно. Но это… это было что-то другое. Будто я превращался в того, кем я никогда не хотел быть.

…Но в глубине души… так глубоко внутри, я понял, почему мой отец был таким, каким он был. Было проще выпустить всех тех демонов, позволить им реветь.

И это было хорошо.

Это было страшнее, чем все остальное, что я когда-либо знал.

Клер действительно увидела, что у него внутри что-то происходит, какой-то щелчок. Шейн моргнул, и затем он стал прежним Шейном — теплым, настоящим, и раскаивающимся.

— О, Боже, прости, — сказал он и обнял ее. — Я не это имел в виду. Мне так жаль. — Она почувствовала, как язык его тела изменился, и поняла, что он смотрит на Майкла, даже когда он держал ее. — Прости, братан.

— Да, — сказал Майкл. Он не казался уверенным. — Ладно. Просто не воспринимай это так серьезно следующий раз. Это просто игра, приятель.

— Я куплю новый пульт завтра, — сказал Шейн. — Серьезно. Прости. — Клер поняла по его тону, что он это и имеет в виду — это не просто слова. И предположила, что и Майкл мог это сказать. — Я думаю, я просто получил слишком большой выброс адреналина.

Ева, лежавшая на полу и глядящая на них, наконец, встала на ноги. — Мужчины, — сказала она и покачала головой. — Я не стану собирать пластиковые осколки. Коллинз, это твоя работа.

Наслаждайся. Я уматываю.

— Да, но ты уходишь? — спросил Шейн. От него это была слабая попытка обидеть, но он, по крайней мере, старался.

Она слабо улыбнулась и отмахнулась от него — первый раз за вечер — и направилась к лестнице. Клер зевнула и взглянула на часы. Ух ты, было уже поздно. И ей нужно было рано вставать.

Она поцеловала Шейна в щеку, он повернул голову и превратил его в гораздо более долгий, сладкий поцелуй. Который она прекратила, к сожалению, и сказала, — Мне тоже пора в постель.

Он издал низкий, вопросительный звук в горле. Она покраснела, потому что Майкл был рядом. Майкл притворился, будто занят чем-то другим, что ничего не означало. Вампирские чувства. Он мог бы, вероятно, почувствовать, как бешено колотится сердце в ее груди. — Нет, — прошептала она Шейну на ухо. — Мне нужно отдохнуть.

— Хорошо, — прошептал он в ответ, и поцеловал ее в шею, заставив ее задрожать. Он знал, что это ее любимое место, и от этого ее колени ослабели. — Я буду хорошим. Ох, подожди, я всегда хороший…

— Прекрати. — Ее голос звучал не так уверено. — Мне нужно отдохнуть.

Он отпустил ее и отступил назад, подняв руки вверх. — Отлично, — сказал он. — Иди.

Она пошла, неохотно… а когда она оглянулась, Шейн собирал осколки разбитого пульта с ковра, и Майкл наблюдал за ним с небольшой морщинкой, закравшейся между бровями, как будто он не мог понять, что же он видит.

Майкл посмотрел на нее, как она остановилась на крыльце.

— Спокойной ночи, — сказал он.

Она махнула рукой.

— Никаких стычек между вами двумя, — сказала она. — Обещаете?

Он перекрестил свое сердце и сделал вид, будто вонзает в него кол, что заставило ее улыбнуться и вздрогнуть в одно и то же время.

— Мы будет в порядке, — сказал он. — Правда, Шейн?

Шейн посмотрел вверх.

— Правда, — сказал он. Но появилось что-то странное в его лице, когда он взглянул на Майкла, некая настороженность, что напомнила Клер прежних дней, когда Майкл впервые стал вампом. Шейн совсем не доверял ему.

И она не знала, почему он вдруг решили не доверять Майкл снова… но она была почти уверена в том, что она видела.

Все это было очень утомительно, и она слишком устала, чтобы в этом разбираться. Но как только она забралась в постель, залитую лунным светом, она не смогла заснуть после всех событий. Она волновалась и ворочалась, наблюдая, как черные ветки царапают окно, словно руки скелета, и гадала, чем занят Шейн. Она почти ожидала, что он постучит в ее дверь, но этого не случилось.

Наконец, она задремала, и уже почти уснула, когда у нее появилось твердая убежденность, что кто-то был с ней в комнате, прямо там, стоя возле кровати.

Она повернулась, сердце бешенно колотилось. Лунный свет не попадал на эту сторону кровати, и в комнате было темно, но она могла различить что-то… тень…

А затем тень выступила вперед, в свет, и это был Мирнин. Не Шейн.

Он выглядел… опасно. Его темные волосы обрамляли его бледное лицо, а его глаза были очень широко открытыми, очень темными. Кдэр открыла рот, чтобы потребовать объяснения, какого черта он тут делает в ее спальне, но у нее не было шанса. его рука мелькнула и закрыла ей рот холодной плотью.

Она попыталась закричать, но получился только глухой гул, далеко не достаточно громкий, чтобы позвать кого-нибудь. Мирнин поднес к губам длинный, тонкий палец и наклонился ближе.

— Очень извиняюсь за это, — прошептал он. — Я понимаю, что это несоответсвующе. Я прав, не так ли? Придти в спальню леди без приглашения, это все еще неуместно, даже в этих распущенных социальных кругах?

Она выразительно кивнула. Он не отпустил ее, возможно потому, что он был уверен, что она собирается криком разбудить весь дом, если он сделает это.

— Ну, так что прости, но это несколько чрезвычайная ситуация. Одевайся. Амелия хочет нас видеть.

Ох. Хорошо, вампиры не придерживаются обычного расписания людей, но все же. Не круто.

— Пожалуйста, не кричи, — сказал он. — Это будет выглядеть очень плохо для меня, учитывая все обстоятельства.

Это, больше всего остального, заставило ее кивнуть. Мирнин убрал свою холодную руку, и она сделала глубокий, судорожный вдох… но не закричала. Она просчитала все пути побега из постели, готовясь ринуться при малейшей тревоге.

— Ты мог позвонить, — сказала Клэр. Ее голос звучал немного тоньше, чем обычно. — У меня есть телефон.

— Я потерял свой, — сказал он. Клер могла этому поверить. — Глупые вещи. Такие маленькие.

Так легко положить в карман и забыть о них, когда ты стираешь свою одежду… В общем.

Казалось, проще приехать. Ты одета?

— Я не могу поверить, что вы меня об этом спрашиваете. Стоя в моей комнате посреди ночи. Вам не кажется, что это немного жутковато? Может, даже извращенно?

— Ах, отличное замечание. Я просто… подожду снаружи. Но поспеши. И никому ничего не говори.

Клер ожидала, что Мирнин просто отвернется к двери спальни, но, конечно же, нет — это было бы слишком обыденно, не так ли? Вместо этого, он открыл окно, то, что выходило на задний двор, и выбрался через него. Он спрыгнул с такой легкостью, словно просто шагнул на тротуар, только это было на двадцать футов ниже, если не больше.

Клер даже не потрудился взглянуть. Конечно, он был в порядке, и ей было всё равно, если бы было иначе. Как он посмел просто так заявиться, пока она спала…

Она искала в комоде чистое белье, когда раздался тихий стук в дверь. — Клер? Ты не спишь?

Шейн. Она замерла и затаила дыхание. Она хотела открыть ему дверь, упасть в его объятия, и забыть о Мирнине и его странном поведении, но, по правде говоря, Мирнин не появился бы без причины. Что-то не так, и он сказал, никому не говорить. Что, к сожалению, включает и Шейна. Она наблюдала за дверной ручкой, но она не повернулась, а после еще одного тихого стука, она услышала его удаляющиеся шаги, в сторону своей комнаты.

Клер выдохнула, покачала головой и пробормотала:

— И опять же, я ненавижу тебя, Мирнин.

Одевшись, не особо стильно, Клер высунула голову из окна своей спальни. Как и ожидалось, Мирнин расхаживал там, заложив руки за спину и опустив голову. Он был одет в какую-то светлую неоновую рубашку, которая, вероятно, осталась еще с 80-х г.г., и вернулся к своим шортам и удобным сандалиям.

Они были кожаные, по крайней мере, и походили на те, что парень мог бы носить. Если потребуется.

Конечно, не вампирский шик, как определяла его поп-культура, но Мирнин был не из тех, кто подстраивался. Когда-либо.

Он посмотрел на нее, черных волос упали с его бледного лица, и сказал: — Ну что? Прыгай!

Для вампиров это было одно дело. И совсем другое для хрупкого, не слишком спортивного человека. Клер покачала головой. Мирнин вздохнул, дернул себя за волосы обеими руками, будто желая вытащить мозг с корнем, и затем, казалось, у него появилась блестящая идея. Он бросился в темноту.

Мгновение спустя он вернулся, неся лестницу… и не их лестницу. Он оторвал ее у соседа, Клер догадалась. Что ж, это было лучше, чем прыгать.

Спускаться вниз было зябко и страшно, потому что Мирнин и не думал придерживать лестницу, которая подпрыгивала и опасно сдвигалась с каждым проделанным ею шагом. Клер проскочила последние пару перекладин, приземлилась на обе ноги, и прошептала: — Откуда вообще взялась эта штуковина?

— О, вон оттуда, — сказал Мирнин, и махнул неопределенно в темноту. — У нас нет времени для любезностей. Поспеши, пожалуйста.

Ах, точно. Мирнин не водил машину, поэтому ее и не оказалось поблизости, что означало — прогулку. В темноте. В городе вампиров.

Ну, по крайней мере, у нее был эскорт, хоть ноги у него и длиннее и он даже не пытался сбавить скорость ради нее, так что ей пришлось почти бежать вприпрыжку, чтобы остаться возле него.

— Что происходит? — спросила она, к тому времени, когда они добрались до угла Лот-Стрит.

Уличные фонари были погашены. Большинство уличных фонарей в Морганвилле остаются выключенными, когда вы в них больше всего нуждаетесь. — Что за срочность?

— Я выяснил, кто убил твоего друга.

— Ох. — Она глубоко вздохнула, как они перешли улицу и свернули направо, направляясь к Площади Основателя в центре города. — Кто?

Это был простой вопрос, но она не ожидала простого ответа. Мирнин всегда отвечал расплывчато, когда ей больше всего нужна была ясность.

Поэтому она удивилась, когда он сказал:

— Ты действительно хочешь знать?

— Конечно, хочу!

— Хорошо подумай, прежде чем ответить. Ты хочешь знать, Клер?

Это звучало… зловеще. И Мирнин говорил очень, очень серьезно и сосредоточенно, что было странно, если не сказать больше.

— Есть какие-то причины, по которым я не должна этого хотеть? — спросила она. Он взглянул на нее, и ее снова охватила тревога из-за озабоченности на его лице.

— Да, — сказал он. — Несколько, я так думаю.

— Тогда зачем было вытаскивать меня из постели ради этого?

— Это не мой выбор. Приказ Амелии. Поверь мне, я возражал. Меня не поддержали.

Клер сосредоточилась на ходьбе на несколько мгновений, пока слабый свет фонарей от Площади Основателя не осветил ночь впереди. Дома, мимо которых они проходили, были тихими и темными. Помимо нескольких лающих собак, казалось, никто не обратил на них внимания.

— Скажите мне, — сказала она. — Скажите мне прежде, чем мы доберемся туда. Будет лучше, если я буду знать, к чему я приду.

— Я знал, что ты это скажешь. — Она не могла решить, то ли Мирнин одобрил, то ли смирился с этим.

— Очень хорошо. Это брат Евы. Джейсон.

Джейсон. Ну… это не шокировало ее так, как, наверное, должно было. Джейсон сидел с ними за одним столом. Он даже вроде спас ей жизнь однажды. Но, с другой стороны, он терроризировал ее, угрожал ей, и он, в действительности, поранил Шейна. С ликованием.

Джейсон не был хорошим человеком, в глубине души.

— Ева так расстроится, — сказала Клер. Она не могла себе представить, насколько плохо себя будет чувствовать ее подруга. Ева так переживала из-за предполагаемых перемен Джейсона, так поддерживала его попытки стать лучше. И теперь это. Это выбьет у нее почву из под ног.

— Это тебя не удивляет.

— Нет… на самом деле. Я хочу сказать, я разочарована больше, чем удивлена. Я хотела, чтобы он… исправился.

— Ах, Клер. — Мирнин покачал головой и протянул руку, чтобы подарить ей быстрое, крепкое, однорукое объятие. — Ты хочешь, чтобы все мы были лучше, чем мы есть на самом деле. Это очаровательно, и тревожно. Я разочаровывал тебя много раз.

— Не таким образом.

— Очень похоже, — сказал он. — Но, возможно, не настолько кроваво.

— Что с ним будет?

Мирнин долго, искоса смотрел на нее. Она поняла, что, возможно, это не самый проницательный вопрос, который она когда-либо задавала. — Нет, — сказала она. — Нет, Мирнин.

Он не убил вампира, независимо от того, как это обернулось. Насилие над человеком должно судиться и наказываться людьми. Это правило.

— Амелия устанавливает правила, милое дитя.

Сейчас они находились в относительно безлюдной части города, направляясь к Площади Основателя. Обычно, Клер не нравилось прогуливаться здесь в залитый солнцем полдень, даже не в сопровождении, но присутствие вампира рядом с ней сделало ее легкомысленной.

Она бы так и не заметила приближения, если бы Мирнин вдруг не остановился и не поднял голову, лицо его стало неподвижным и неестественно бледным в серебристом лунном свете. Как правило, у него было своего рода неловкое, угловатое изящество, почти человеческое, но теперь он приобрел ту странную вампирскую неподвижность, что заставляла Клер чувствовать себя такой… неуклюжей. Такой уязвимой.

До тех пор, пока Мирнин резко не обнажил свои клыки. Он был сосредоточен на чем-то в темноте.

— Клер, — сказал он тихим, успокаивающим, тщательно контролируемым голосом. — Я хотел бы, чтобы ты доставала свой мобильный телефон и позвонила в полицию, пожалуйста. Сделай это сейчас. Возможно, что и по номеру службы экстренной помощи.

Он совершенно не походил на обычного Мирнина, что испугало ее, заставив нащупать ее телефон в кармане. — Зачем? — прошептала она, когда начала набирать три цифры.

— Потому что это срочно, — сказал он, а потом что-то ударило его, что-то быстрее, чем Клер могла разглядеть. Она только ввела 911, еще не успела нажать Вызов, и до того, как Мирнин упал, что-то мертвой хваткой вцепилось в ее запястье. Ее сбили с толку нахлынувшая вонь, будто худший запах тела в мире, словно в тысячу раз хуже бедного Вонючки Дага, и лихорадочный блеск глаз, и лицо, похожее на скелет с кожей, натянутой поверх…

С острыми, острыми, острыми клыками, которые блестели, как ножи и шли прямо к ее горлу.

Мирнин ударил — его? — с такой силой, что обоих вампиров отбросило, по крайней мере, на пятьдесят футов, переворачиваясь, ударяя и борясь, и Клер поняла, что просто стоять там, как полная идиотка, возможно, не лучшая стратегия выживания. Она онемела и поглупела от шока, но затем увидела светящийся синий экран своего телефона в траве, бросилась к нему, и нажала кнопку вызова. Она огляделась, стараясь совладать с собой. Все казалось темным, мрачным, и странным, но она заметила слабый блеск уличного указателя в свете уличного фонаря на углу.

Она была всего в двух кварталах от Площади Основателя Клер побежала, прижимая трубку к уху. Ее сердце билось так быстро, что каждый удар ощущался подобно ударам кувалды по ее груди. На улице было темно, очень темно, но она не беспокоилась о трещинах и неровностях мостовой или о чем-нибудь еще, кроме необходимости бежать так быстро, как только она могла, добраться до весьма сомнительной безопасности с еще большим количеством вампиров. И, Боже, она не могла поверить, что она бежала к вампирам, но это, это не…

— 911. Что у вас произошло?

У нее сбилось дыхание, она поняла. Клер, задыхаясь, рассказала что-то о том, где она была, и попыталась объяснить, что, черт возьми, случилось. В этот момент она споткнулась, и телефон вылетел у нее из рук, она потеряла равновесие и по инерции подалась вперед, в то, что должно было бы привезти к перелому костей при столкновении с тротуаром.

Она выставила руки вперед, но врезалась она не в тротуар.

Это был Мирнин, который поймал ее, и бросил на нее взгляд, который она совсем не смогла прочитать. Он схватил ее упавший телефон, когда она беспомощно указала на него. У него на лице была кровь и длинные, животные царапины, которые медленно затягивались. Его одежда также была разрезана и порвана в клочья.

Не говоря ни слова, он подхватил ее на руки и побежал к Площади Основателя. Это не заняло много времени — тридцать секунд, может быть — но Клер потратила это время на приведение ее мыслей в порядок и попытки успокоить ее колотящееся сердце. Ты не умрешь.

Успокойся.

Она снова прокрутила всё в голове. Тревога Мирнина. Представление лица, превратившегося в скелет. Запах смерти.

Это был голодный, дикий вампир, и в Морганвилле это не должно было случиться.

Вампиры имели прямой доступ к банку крови. Если бы они были нарушителями закона, они стали бы легкой мишенью. Как вышло, что один превратился в такого скелета и дикаря? И почему сначала напали на Мирнина, перед тем, как схватить ее?

У нее было чувство, он пришел к ней только потому, что она зовет на помощь.

Это не имело смысла.

— Что-то происходит, — сказала она, когда они повернули за угол, и она разглядела Площадь Основателя прямо по курсу.

— Отпусти меня.

— Я, кстати, в порядке, — сказал Мирнин, и остановился, чтобы дать ей спуститься и занять вертикальное положение. — Спасибо, что спросила, Клер. Учитывая, что я подверг себя немыслимой опасности, чтобы защитить содержание твоих вен и свою бессмертную душу, можно себе представить, чтобы ты могла бы спросить. — Он пытался быть старым, небрежным Мирнином, но он нервничал, сильно нервничал. Клер обнаружила, что крепко сжимает свой телефон, словно спасательный круг, когда она отшатнулась от него, также поняла, что полиция по-прежнему была на другом конце линии, задавала вопросы.

— Алло? — сказала она. — Полиция? Вам необходимо прислать патрульную машину…

Мирнин выхватил у нее трубку небрежным взмахом руки и сказал: — Не обращайте внимания. Сейчас все в порядке, совсем никаких проблем. Спасибо за защиту и службу.

Пожалуйста, не обращай на нее внимания вообще. — И повесил трубку.

— Эй! — Клер бросилась к телефону. Он держал его вне пределов ее досягаемости.

— Если ты пошлешь человеческую полицию за ним, их используют в качестве закуски, — сказал он. — И еще они умрут, если им повезет. Пошли. — Он схватил ее за запястье и потащил быстрым темпом. Он использовал немного больше силы, чем ему следовало бы, и Клер старалась не морщиться. Ее уже и так слишком много тащили от того специфического набора костей.

— Что случилось? — Спросила она. "И не говорите мне, что это просто случайное нападение вампа.

— Это не так, — сказал он. — И мы поговорим, когда будем на месте. Не раньше.

Они приближались к посту охраны, и полицейский в форме вышел, чтобы бегло осмотреть их. Он кивнул и помахал им. Мирнин даже не замедлился, как и Клер.

— Куда мы идем?

— Поговорить с Джейсоном, очевидно.

— Что? Но…

— Я считаю, что это связано. Джейсон — пешка на доске, и мы должны выяснить, чья же он пешка. Подумал, что, возможно, ты сумеешь вытащить из него эту информацию.

— Подожди, ты… ты хочешь, допросить его?

— Поговорить с ним. Вначале ты наладишь с ним взаимопонимание, он может сказать тебе такие вещи, что не скажет при вампирах. Как человек, ты уже обладаешь преимуществом.

— Обладаю преимуществом?

— Давай просто скажем, что у него выработалось глубокое недоверие к роду вампиров.

— Какого черта ты с ним сделал?

Мирнин не смотрел на нее. Теперь они шли по широкому тротуару, просторному, обрамленному высокими темными деревьями с обеих сторон. Симпатичные в дневное время.

Лучшее место для засады в темноте. Но там были вампиры, гуляющие в лунном свете, проживающие их жизни совершенно странным и чуждым ей способом.

Здесь, эта ужасная скелетная штуковина не напала бы. Не посмела бы.

Ей внезапно, сильно захотелось вернуться домой.

— Mирнин? Что это было?

Он не произнес ни слова всю дорогу к зданию, где содержался Джейсон.

Глава 5

Присутствие в вампирской крепости, по сути в одиночку, ужасно нервировало… особенно с тех пор, как Клер поняла, что она украдкой сбежала через окно, и никто, даже Шейн, не знал, где она. Наверное, это был не самый лучший план в мире. Взять на заметку: в будущем, оставлять послание я-знаю-кто-убил-меня. Ужасно, но практично, по крайней мере, в ее кругах.

Это был не та чистая, стерильная территория здания, где у Амелии был ее офис — хотя это было жуткое похоронное бюро — а здание другого плана, строение без окон, в котором не было холодной элегантности мрамора и толстых ковров. Было больше… функциональным. Голые стены. Резкий свет. Обычные полы.

И пахло дезинфицирующим средством, что было очень устрашающе.

В вестибюле стоял простой деревянный стол, и вампир, которого Клер узнала — тот, у кого сначала была темная кожа, но жизнь вампира превратила ее в неприятный пепельно-серый цвет.

Он был слеп на один глаз, и, когда он увидел ее, он улыбнулся во все зубы.

Она впервые встретилась с ним в библиотеке, в Университете Техасских Прерий, и он пытался ее убить. Отнюдь не самый приятный вампир, по ее опыту

— Это ученица охотника на вампиров, — сказал он. — Хорошо. Я был голоден. Спасибо, что привел мне обед.

— Она со мной, Джон, — сказал Мирнин, и покачал пальцем. — Никаких перекусов. И, кроме того, тебе сначала придется спросить разрешение у Амелии. Которого ты не получишь, знаешь ли. Ты находишься на испытательном сроке после твоего последнего, ах, инцидента, связанного с пульсом одного из жителей Морганвилля.

Вампир пожал плечами и выглядел разочарованным. — Прекрасно. Что Вы хотите?

— Не твое дело, Джон. Просто занимайся своими делами и помалкивай, — сказал Мирнин, и потянул ее за собой. — В эту сторону.

Они прошли через очень толстую стальную дверь, которая сразу же захлопнулась за ними, заставив Клер вздрогнуть, а затем через ряд запертых дверей, которые выглядели достаточно толстыми, чтобы воспрепятствовать даже вампирам.

Некоторые были погнуты. На некоторых даже были следы пальцев, вдавленные в металл, где вампиры попытались погнуть его.

Видимо, безуспешно.

Все они закрылись позади нее, отрезая всякую возможность отступления. Да, не оставленная ею записка выглядела всё более значимой. Клер незаметно вытащила свой сотовый телефон из кармана штанов и взглянула на прием.

Ни одной полоски. Конечно. Она не могла даже отправить сообщение о помощи.

Мирнин оглянулся на нее, пока они шли по длинному, безликому коридору. Ну, безликий — не совсем верно: предполагалось, что он будет безликим, но фактически он был во всевозможных царапинах, выбоинах и вырванных из него кусков. Возможно, люди и вампиры пытались освободиться. Безусловно, не дизайнерские особенности, потому что в одной из выбоин промелькнула красная вспышка, которая, когда Клер подошла ближе, превратилась в оторванный, окрашенный в красный цвет кусочек ногтя.

— С тобой все в порядке? — спросил он ее. Она кивнула, стараясь не показать ему, насколько растерянной она себя чувствовала. — Это прямо здесь.

Он остановился перед очередной дверью с отсутствующей ручкой. У этой двери имелась клавиатура рядом с ней, Мирнин ввел несколько цифр и приложил свой палец к стеклянной пластине. Дверь со свистом распахнулась, как если бы она находилась под давлением внутри.

Не было ни единого звука, кроме этого.

Мирнин распахнул ее, и первый шагнул внутрь — на случай, догадалась Клер, если Джейсон ждал с каким-нибудь тупым предметом, или, зная Джейсона, с каким-нибудь острым.

Но не стоило беспокоиться, потому что Джейсон сидел, облокотившись о стену и поджав колени, на маленькой, узкой тюремной койке. Он был одет в ослепительно белый больничный халат с написанным по трафарету словом заключенный спереди и, вероятно, сзади.

Он невозмутимо посмотрел на них. Под спутанной копной темных волос, его лицо было неподвижным и твердым, его глаза — пустые, как камни.

— Привет, Джейсон, — сказала Клер. Прозвучало нервно. Ну, так и было. — Ничего, если я присяду? — Единственное место, чтобы присесть было на кровати. Джейсон не сказать «да», но и не сказал «нет», поэтому она опустилась на краешек, подальше от него. — Ты в порядке?

Он пожал плечами. Это было лишь очень, очень легкое движение плечами, вообще едва заметное. Он быстро перевел свой мертвый взгляд на Мирнина, затем обратно на нее.

Джейсон был опасен, она знала это. Она видела, как он ранил Шейна; видела, как он делал вещи и похуже этого. Если я встану и уйду, никто не будет винить меня, подумала она. Даже Ева.

Но мысль о плачущей и печальной Еве, заставила Клер найти последние, потрепанные нити решимости и держаться за них крепче. Она посмотрела на Мирнина, стоявшего в углу, возле двери. — Не могли бы вы подождать там? — спросила она его.

— За пределами этой комнаты.

— Да.

— Ты совершенно уверена.

Она не была уверена, но она все равно кивнула. Прискорбно, когда Мирнин является безопасным выбором, подумала она.

Судя по всему, он тоже так подумал, потому что он бросил на нее долгий, смущенный взгляд, прежде чем нажать большим пальцем на стеклянную пластину в комнате и открыть дверь.

После того, как она закрылась за ним, Клер посмотрела на Джейсона.

— Лучше?

На секунду ей показалось, что она видит тень печальной улыбки, но она исчезла прежде, чем она могла бы быть уверена. — Ты думаешь, они не наблюдают? — спросил он.

— Я абсолютно уверена, что наблюдают. Прости.

Он снова пожал плечами. — Не важно. Почему ты здесь?

— Мирнин привел меня.

— Он думает, что я бы поговорил с тобой.

— Да, я думаю.

Джейсон медленно покачал головой.

— Нечего сказать.

— Джейсон… это серьезно. Это не просто то, из-за чего тебя на некоторое время посадят в тюрьму. Это убийство. В Техасе. В этом штате не валяют дурака, тем более в этом городе.

На этот раз, она не удостоилась даже пожатия плечами. Лишь пустой взгляд.

— Они хотят знать, кто подбил тебя на это. Кто нанял тебя, чтобы выкрасть кровь у Дага?

— Кто такой Даг?

— Парень, которого ты убил, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мой друг.

От этих слов он вздрогнул, совсем чуть-чуть. Едва заметная дрожь. — Прости, — сказал он.

Однако, он не казался особо извиняющимся. — Вы взяли не того парня. Я не делал этого.

— Они уверены, что делал.

— Они всегда уверены, но это не значит, что они знают. Ты думаешь, их волнует, кто на самом деле сделал это? Их представление о справедливости заключается в том, чтобы арестовывать обычных придурков и бросать кого-нибудь на растерзание. Не имеет значения, кто это.

— Хочешь сказать, что ты не виновен.

— Я обычный придурок. Клер, ты не понимаешь. Это не имеет значения. Я тот, кто поплатится за это. — Он снова пожал плечами. — Не важно.

— Не важно? Джейсон, это убийство! Я знаю, ты… не идеален…

Он рассмеялся. Это был сухой, шуршащий звук, позади которого не было совершенно никакого веселия.

— …но я знаю, что ты никогда никого не убивал.

— Да? Ты знаешь это. Ты уверена.

Ну… возможно, «уверена» не совсем подходящее слово. — Я уверена, что ты бы сказал мне, если бы ты сделал это.

— Почему?

— Потому что ты не боишься, — сказала она. — Ты не боишься взбесить меня. Ты предпочел бы взбесить меня. Но ты бы не стал лгать об этом.

— Ох, я лгу.

— Я знаю. Но мне ты не лжешь. Больше не лжешь. — Она наклонилась вперед. От запаха клетки — промышленных очистителей, пота, страха — у нее разболелось горло, или, может быть, это была лишь ее общая напряженность. — С тех пор как ты пытался спасти мне жизнь.

Он отвел взгляд, и это была победа, подумала Клер. Они никогда не говорили об этом, никогда не было шанса, но здесь он был пойман в ловушку.

— Ты знал, что я умру там, в туннелях. И ты пошел в полицию, хотя и знал, что это приведет к твоему аресту. Ты пытался спасти мне жизнь, когда мог бы просто сбежать.

— Однако я не спас тебе жизнь. Они мне не поверили. Так что все, что я получил за это, была тюрьма. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, верно?

— Твоя попытка всё ещё что-то значит для меня. Вот почему ты скажешь мне правду, Джейсон. Тебя в достаточной степени волнует моем мнение о том, что ты попытаешься еще раз.

Он посмотрел на нее, она не смогла разгадать его взгляд. — Ты много думаешь о себе.

— Нет, — тихо отозвалась Клер. — Не особо. Я думаю, это ты тоже знаешь.

Молчание. Она думала, что это будет продолжаться вечно, что ей придется встать и оставить его здесь, и плевать на то, что произойдет дальше, но потом Джейсон сказал, — Я не убивал его. Но я знаю, что произошло.

Прогресс.

— Хорошо. Тогда что же произошло?

— Все, что я сделал — провел убийцу в общежитие и показал ему, где найти этого парня.

Твоего друга. Дага.

— Кого провел в общежитие?

Его ответ застал ее врасплох, но вдруг, подавляющий ответ «вампир» в середине ночи имел бы смысл, потому что он сказал: — Я не знаю, кем он был раньше. Я имею в виду, он был грязным и худым, со всеми признаками сумасшествия.

— Кто?

— Тот старый мужик, который принес Амелии так много проблем. Мистер Бишоп.

Бишоп вернулся. И он голоден. И он грандиозно взбешен.

И, поняла Клер с леденящим, ужасающим, отвратительным шоком, что она только что видела его на улице, следуя за Мирнином. Вот почему он показался ей знакомым. Ужасным ночным охотником там был монстр.

Не удивительно, что вампиры были в панике.

Начав говорить, Джейсону было много чего рассказать. К нему обратился один знакомый парень, кто-то из не совсем легальной части общества Морганвилля, который заплатил ему наличными, чтобы выяснить подробности о студенте университета… Даге. Джейсон передал информацию, но потом ему сказали, чтобы он смог получить оставшиеся деньги, ему необходимо сопроводить посетителя к комнате Дага в общежитии. Это казалось достаточно просто, пока Джейсон не прибыл в туннель, где ему было сказано встретить этого человека, и обнаружил, что его ждет не просто какой-нибудь старый вампир — это был Бишоп. Вампирский отец Амелии. И самый противный, безжалостный вампир, которого Клер когда-либо встречала.

Он превратился в того жуткого лысого парня из старого фильма Носферату. Было что-то в Бишопе настолько леденящее и неправильное, что заставило ее вздрогнуть, вспомнив о нем… и, если честно, она подумала, что его казнили.

Получается, что если бы так и было, то это не прошло, как планировалось.

— Я не знал, что это случится, — сказал Джейсон, глядя вниз. Он обнял колени и подтянул их к себе, и в этот момент он выглядел худощавее и моложе Клер. Маленький напуганный мальчик.

— Я был там, когда Даг открыл дверь, и Бишоп просто… махнул рукой. Или мне так показалось. Следующее, что я осознал — Даг лежит на спине, на кровати, с перерезанным горлом и истекает кровью. Бишоп берет что-то из рюкзака, и говорит «Ты думаешь, что можешь мне угрожать? И изгнать меня оттуда.

Меня не волнует, кто видел меня. Для меня главное лишь убраться отсюда до того, как он решит избавиться от свободных концов». Выражение его лица… я подумал, что он мог бы убить всех в общежитии. — Джейсон сглотнул. — Ему было весело. И он был голоден.

Клер подумала о двух студентах на этаже, осуществляющих свою стерео войну, даже не подозревая, что смерть проходит мимо. Повезло. Очень повезло. — Что он взял?

— Я рассмотрел. Было похоже на пузырек чего-то, и какие-то бумаги. Но не то, чтобы я хотел знать. В основном, я просто хотел убрать к чертям оттуда. Поверь, мне хотелось бы ничего не видеть и ничего не знать.

Джейсон уткнулся лбом в свои колени. — Я не знаю, где Бишоп. Я не знаю, что он делает.

И, поверь мне, я на него не работаю. Это просто должно было быть новое знакомство, из разряда дружеских. Я думал, он толкает наркотики или еще что. Как только я понял, кто он такой, я должен был просто свалить оттуда, но я был слишком напуган, чтобы бежать. Я знал, что если я не отведу его туда, куда он хочет, он бы…

Клер могла только представить, что Бишоп мог бы сделать, если бы расстроился, и это точно не было бы ничем хорошим. — Это не твоя вина, — сказала она. — У тебя не было выбора. — Джейсону повезло, что вообще остался в живых.

— Как и сейчас у меня нет выбора, — сказал он. — Клер, если они думают, что они смогут выпытать у меня какую-нибудь информацию о новом убежище Бишопа, у них ничего не выйдет.

Я бы сдал его, если бы знал, в одно мгновение, потому что, черт возьми, это пугает меня. Но я просто ничего не знаю.

Она ему поверила. Она подняла глаза, выискивая камеры, и нашла крохотный стеклянный глаз в дальнем углу потолка. Она смотрела на него несколько секунд, прикидывая, кто наблюдал за ними. Амелия, почти наверняка. И, вероятно, Мирнин, если только он по-прежнему не таился по ту сторону двери.

— Я попытаюсь вытащить тебя отсюда, Джейсон, — сказала она. — Я правда не знаю, смогу ли я что-нибудь решить с полицией.

Он пожал плечами, снова это молчаливое движение. Его глаза все еще выглядели неживыми, но теперь она поняла, что это не равнодушие.

Это был страх.

Она встала и направилась к двери, ожидая. Замок чуть слышно щелкнул, и дверь распахнулась.

— Клер? — неожиданно произнес Джейсон. Она оглянулась. — Если я не увижу тебя снова, спасибо за попытку. Никто никогда раньше не пытался. И даже Ева. В смысле, она моя сестра, и я люблю ее, но… я думаю, что она всегда знала, что я — проигранное дело.

Это самое печальное, что она когда-либо слышала. Клер попыталась улыбнуться, но она не думала, что у нее получилось правдоподобно. И Джейсон не улыбнуться в ответ.

— Ты еще увидишь меня, — сказала она. — Я обещаю.

Она очень надеялась, что не лгала, когда замок щелкнул, и дверь закрылась позади нее с низким, глухим металлическим звуком. Коридор был пуст в обоих направлениях, только прямые линии и царапины на стенах и чувство отчаяния, такое же густое, как белая краска.

И затем вампир из приемной — Джон, который назвал ее ученицей охотника на вампиров — появился в коридоре. Клер замерла на месте, напряженная и готовая ко всему. Он смотрел на нее секунду, потом помахал рукой.

Она осталась там, где она была.

— Как угодно, — сказал он. — Мне сказали, вытащить тебя. Хочешь остаться, я могу это осуществить, девочка. У меня есть много открытых камер.

— Я жду Мирнина.

— Тебе долго придется ждать, — сказал он. — Он с леди босс. Пойдешь со мной или сядешь в камеру. Тебе выбирать.

Если Амелия просматривала закрытые каналы, она бы увидела Клер в коридоре, и стала свидетелей того, что бы ни случилось. Надеюсь, что и Джон знал это. Это, и только это, заставило Клер кивнуть и направиться к другому вампиру.

Он ее не трогал. Он открыл и закрыл ворота и, наконец, они оказались в предыдущей секции с решетками с одной стороны и толстой стальной дверью с другой.

И, Клер поняла, что в этой секции совсем не было камер.

О, Боже.

Джон остановился и повернулся к ней.

— Я не забыл того, что ты сделала, — сказал он. Он постучал по коже под его затуманенным глазом, зловеще серебряного цвета. — Это из-за тебя. Ты слишком сильно меня ранила, он никогда не исцелится.

Что ж, она сама довела до этого, будучи пойманной в ловушку вампиром, которому она действительно не нравилась, зная, что она виновата в его столь не привлекательном внешнем виде. — Когда я это сделала, ты пытался меня убить, — сказала она. — Значит, это из-за тебя. Если станет легче, с ним у тебя более пугающий вид, чем прежде.

Он оскалил клыки, и выражение его лица заставило ее болезненно ощутить бегущую кровь под ее кожей, и ужас, который, казалось, превращался в шипы в ее животе. — Ты снова хочешь это сказать? — он сказал. — Как это может быть моей виной, когда ты плеснула жидким азотом мне в лицо?

— Может, это общая ответственность, — сказала она. — Я готова пойти лишь на это. Теперь открой дверь.

— Когда я закончу, — сказал он. — Глаз за глаз. Вот что говорит Библия.

— Я думаю, ты не слишком сильно придерживаешься заповедей.

— О, я придерживаюсь. Я обращаю особое внимание на части, с которыми я согласен, как и все остальные. Теперь, если ты постоишь спокойно, это не займет много времени. — Он зло усмехнулся. — Я, конечно же, не говорю, что это будет не больно. Какой в этом смысл, если бы было больно?

Она сделала гигантский шаг назад. Бесполезно. Замкнутое пространство, нет места, чтобы бежать, нет оружия. В столкновение один на один с гораздо более крупным, сильным, вампирским чуваком, у нее не было ни единого шанса, и она знала это.

Но она не собиралась умолять. Даже если кричащий голос у нее в голове хотел, чтобы она это сделала.

Нужно было всё-таки оставить записку я-знаю-кто-убил-меня.

И тут в дверь рядом с ней открылась с резким гудящим звуком. Она не колебалась. Когда вампир бросился на нее, она толкнула дверь и выбежала в вестибюль, уворачиваясь от деревянного стола.

Злой вампир вошел следом за ней и резко остановился, когда увидел, кто стоял на его пути.

Амелия.

Она была не высокой женщиной, но она казалась высокой в ее превосходно сшитом шелковом пиджаке и юбке и на каблуках, с ее светлыми волосами, собранными наверх в виде короны. Шелковый костюм был на тон бледнее ее кожи, придавая ей изящный, мраморный вид, усиливая неподвижность ее тела.

— Я также верю в глаз за глаз, Джон, — сказала она. — Довольно сильно, на самом деле. Это один из моих основополагающих принципов. Лучше бы тебе помнить об этом.

Джон бросил на Клер быстрый, свирепый взгляд, и склонил голову. — Да, мэм. Я буду.

— Я думала, что поручила тебе конкретную работу, Джон. Охрана очень ценного, и, возможно, очень опасного заключенного.

— Так и есть, мэм.

— Тогда, возможно, будет лучше для тебя вернуться к ней и перестать потакать своим собственным мелким обидам.

Он молча подошел к столу и уселся за него. Клер издала судорожный вздох. Она бы сказала спасибо, но ей казалось, что Амелия не хотела слышать это, не сейчас.

— Ты сослужила мне хорошую службу, Клер, — сказала Амелия, поворачиваясь к ней лицом.

— А теперь мне нужно твое слово, что ты забудешь обо всем, что слышала здесь сегодня вечером.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду забыть, — сказала вампирская королева Морганвилля, и сила ее личности поразила Клер, словно стена холодной воды. — Я не могу заставить тебя, но я могу заверить тебя, что если ты разгласишь информацию, услышанную здесь, я узнаю. И мы уже установили, как я отношусь к предательству.

Это была не та Амелия, которая иногда смягчалась достаточно, чтобы улыбнуться… нет, это была королева Амелия, Основатель Морганвилля, которая никогда не улыбалась. Дочь

Бишопа. Та, которая пережила века и каждого врага, встретившегося ей на протяжении всех ее опасных лет.

И Клер не сомневалась ни секунды, что она подразумевала, произнося это.

— Я не скажу ничего, — сказала она. — Но мне нужна помощь, чтобы попасть домой.

— Ты ее получишь. Мирнин! — Голос Амелии был резким, ломким и нетерпеливым. — Иди сюда. Сейчас.

Часть стены отошла — та, которую Клер никогда бы не приняла за дверь — и высунулся Мирнин, подняв брови. — Значит, мы здесь закончили?

— Пока, — сказала Амелия. — Отведи ее домой. И…

— Ничего не говорить — да, да, я слышал тебя и первые семь сотен раз, — сказал Мирнин, слишком резко. — Я древний. Я не глухой.

Холодное выражение лица Амелии потемнело, и взгляд ее серых глаз приобрел неприятный красноватый блеск. — Ты думаешь, я считаю это шуткой?

— Возможно, следует, — сказал он. — И, возможно, ты должна была отрезать старику голову, когда была возможность. Абсолютно никто бы не спорил с этим выбором. Обнести его стеной, чтобы увеличить его страдание и создать пример — это было безжалостно, и, что еще хуже, это было небрежено. Я считаю, что хлопающий звук, который ты слышишь, принадлежат голубям, вернувшимся домой на насест.

Если бы Амели выглядела немного холоднее, то Клэр ожидала бы, что мороз сформируется на полу вокруг нее.

— В самом деле? Потому что я считаю, что это — звук моего терпения к твоей глупости, подходящего к концу. Старый друг. Помни свои пределы.

Он пересек комнату в мгновение, стоя лицом к лицу с ней. Он был выше ростом, чем она, и неуклюжим, и оборванным — противоположность ее элегантности… но в нем было нечто особенное, нечто такое, от чего у Клер перехватило дыхание. — Я твой друг, — тихо сказал он. — Я всегда был твоим другом, ценным. Но, в вопросе своего отца, ты никогда не была достаточно рациональной. Не позволяй ему управлять собой. Не играй с ним, он всегда будет страшнее тебя. Убей его, когда найдешь его. Я бы убил его для тебя прямо сейчас, если бы я мог. Но он быстр и силен, и я не мог позволить ему укусить себя. Он может собрать войско пугающе быстро. Ты должна найти его, и когда сделаешь это, ты должна казнить его. Немедленно.

На секунду, Клер подумала, что он достучался до нее — что она прислушалась к тихой боли в его голосе.

Но потом ее бледные, сильные руки сомкнулись вокруг горла Мирнина и крепко сжала.

Пятна крови сформировались в тех местах, где ее ногти проткнули кожу. Одним резким движением, она сбила его с ног, и поставила его на колени, удерживая там.

Он не пытался бороться. Клер не была уверена, что он мог. Густая, холодная волна угрозы исходила от Амелии, от чего Клер застыла на своем месте.

Амелия наклонилась к нему очень медленно, и сказала, — Мой ненавистный отец никогда не имел лучшего ученика, чем я, Мирнин. И я убью его, но я сделаю это в свое время. Не говори мне, что делать, или я сочту необходимым напомнить тебе, что я являюсь Основателем Морганвилля. Не ты.

— Я никогда не забуду, — ответил Мирнин сдавленным шепотом. — Только не с ногтями у меня в горле. Они — вполне превосходный мнемонический прием.

Она заморгала и отпустила его. Когда она отошла, она, нахмурившись, посмотрела на свои окровавленные ногти.

Мирнин поднялся на ноги плавным, легким движением, и выхватил черный платок из кармана шорт. Она взяла его и, не говоря ни слова, вытерла кровь, и отдала его обратно. Он стер кровавый след с его шеи. Раны уже закрылись.

— Это уже второй раз, когда я пролил свою кровь за тебя сегодня вечером, — сказал он. — Я думаю, я сделаю свои выводы, и ты сделаешь свои, наиболее наглядно. Поэтому я займусь своим уходом. Ох, и Клер. Я займусь Клер.

Амелия кивнула. Между ее бровями была небольшая ложбинка — призрак нахмуренности.

Когда Мирнин и Клер — которая, наконец, осмелилась дышать снова — направились к наружной двери, Амелия сказала, — Ты прав. Побег моего отца… расстроил меня.

— Не могу сказать, — произнес Мирнин. — Мой совет — это просто звук. Не наказывай его. Не делай из него пример. Когда ты найдешь его, убей его быстро и тихо. Это единственный мир, на который ты можешь рассчитывать. Ты не можешь позволить ему снова властвовать в этом городе. Кто-то работает с ним, помогая ему, или он бы был у тебя к настоящему времени. Он не осмелился бы находиться там, охотясь. Всё может быстро ухудшиться. Действуй.

Она слегка кивнула, все еще хмурясь.

А Мирнин схватил Клер за руку и быстрым движением потащил ее на улицу, вниз по ступенькам, и в темное время суток.

На сей раз он одолжил один из автомобилей Амели.

Бронированный.

Тот факт, что Мирнину на самом деле было страшно, чтобы быть осторожным с ней…что говорить о большей опасности, чем все остальное.

Глава 6

Лестница был по-прежнему на месте, когда она получила домой. Мирнин, в типичной манере Мирнина, доставил ее на основание лестницы и к тому времени как она взобралась три шага и посмотрела назад, он исчез. Конечно. Она потащила себя вверх остальную часть пути, осторожно, стараясь не замечать, как лестница дрожит и качается всюду как она сдвигается под ее весом.

Добравшись до открытого окна, она испытала огромное облегчение, и, пролезая через него, она приземлилась с неустойчивым стуком на пол. Было еще темно, но не слишком надолго — еще максимум полтора часа, взглянув на светящееся табло часов на тумбочке.

Боже, Это было ужасно. Едва только она начинала думать, что дела в Морганвилле могут стабилизироваться, хотя бы чуть- чуть… теперь Бишоп был на свободе. Они настолько пугающе близко подошли к краху однажды; он считает Амелию и все в городе своим законным имуществом. Его игра вещи.

Что он сделает на этот раз, теперь, когда он действительно злится… Мирнин был прав.

Клер не была той, кто обычно кричит кому-то умереть, но для Бишопа, она сделает исключение.

Его необходимо убить, быстро.

Почему он все еще здесь? Почему его ветром не сдуло из Мограгилля первым делом?

Месть. Он был из тех, кто жил для нее. И то, что Джейсон сказал что Бишоп сказал Вонючий

Дуг? Вы думаете, вы могли бы угрожать мне?

Как может простой человек надеяться угрожать Бишопу достаточно, что бы привлеч его внимание средь бела дня в общественном месте?

У Дага было что-то. Кровь — конечно, это было достаточно плохо, но у него были и другие вещи. Документы. Бишоп забрал их.

Даг шантажировал Бишопа. Видимо, не только Бишопа… потому что Бишоп не мог действовать самостоятельно. Его бы уже поймали.

Клер опустилась на постель, положила голову на руки на мгновение, и затем начала снимать обувь.

Затем она услышала что-то.

Голоса. Низкий голос шел из коридора. Майкл, наверное, говорит с Шейном и Евой… но звук почему-то казался неправиьный.

Она сняла туфли и подошла к двери на носочках. Это было заперто; она почти никогда не запиралась.

Ручка казалась холодной в ее руке, но повернулась без труда, и она потялула ее назад до тех пор пока не появилась узкая щель света из прихожей и она могла видеть…

Ничего. Никаких признаков кого-то в коридоре. Она открыла дверь шире, медленно, и вышла. Это глупо. Это мой собственный дом. Я должна иметь возможность просто хотить прямо там….. Кроме того не чувствовать себя таким образом. Она поняла, это был сам дом.

Стеклянный дом всегда был немного живой и сейчас он чувствовал… тревогу. Возможно. беспокойство. И это делает ее тихой и осторожной.

Голоса были приглушены, но они шли в низ в зал.

С комнаты Шейна.

Может быть он смотрят телевизор. Но он бычно не смотрит телевизор. Она предположила, что он может быть включил и уснул, но…нет, она почти была уверенна. что один из этих голосов был Шейна.

А другая была девушка.

И тогда девушка рассмеялась. И это был не дружеский смех; это был низкий в горло, дразнящий смех, т заигрывающий смех. Ох черт, нет, что-то собирается случиться.

Увидев красное, Клер стиснула зубы и схватилась за ручку двери, глядя на ржавый металл нарушителей будет признак того, что Шейн пригвожден к своей двери.

Она не примет эту ложь. И вообще.

ШЕЙН

Я не мог уснуть после ситуации с Майклом, и разбитым контроллером, и Клер. У меня было беспокойное состояние, и странное, и взвинченное, будто я выпил примерно пятнадцать чашек кофе и догнался Red Bull. Не очень приятное состояние. Я повозился с наушниками, но волны взрывной, быстрой, тяжелой музыки, проходящие через мою голову совсем не помогали.

У меня был тяжелый мешок в подвале, и я мог бы пойти туда, чтобы выпустить немного разочарования, но это казалось не правильным. Просто… неправильно.

Наконец, я встал, и побрел по дому. Майкл до сих пор не спал, бренчал на своей гитаре внизу. Обычно, это было классно — я любил его музыку, всегда любил — но сегодня я просто хотел, чтобы он заткнулся. Я не хочу напоминаний о нем, о том, что вампир живет в нескольких футах и притворяется, чтобы сойти за человека. Это не сильно беспокоило меня в последнее время, но теперь весь этот дискомфорт вернуться с лихвой.

Мне показалось, что я услышал шепот, идущий из комнаты Клер, но он был приглушен, а мои уши все еще гудели от наушников. Я думал о ней, и следующее, что я осознал, что я хотел…

Ну, я парень. Вы знаете, что я хотел. Если она не спит, может, у нее возникнет то же желание.

Возможно, близость друг к другу заставила бы нас обоих чувствовать себя меньше пойманными в ловушку…

Я постучал, как всегда тихо, и, может, я представил себе это, потому что там не было ни звука, ничего. Она спит, сказал я себе. Остынь. Пойди, прими холодный душ. Или я мог бы поработать своими больными кулаками с тяжелым мешком. Результат будет тот же самый — вымотаю себя, выпущу адреналин из своего гиперактивного тела.

Вместо этого я пошел шатаясь домой.

Я не знаю, когда точно, я заметил лестницу — вероятно, два часа спустя. Я побрел на кухню, чтобы приготовить себе бутерброд. Майкл закончил со своими репетициями и отправился наверх, в постель, так что тьма и тени были в моем распоряжении. Я думал попрактиковаться в Dead Rising, чтобы устроить матч-реванш, но даже это сейчас никак не привлекало.

Когда я проходил мимо заднего окна, я увидел блеск серебра снаружи, где его не должно было быть. Я попятился, и, черт возьми, там стояла лестница, прислонившись к стене дома.

Большая серебряная лестница, которая нам не принадлежала.

Я смотрел на нее несколько секунд, потом понял, что она вела к окну в комнате Клер, и в животе у меня похолодело. Я повернулся и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, дальше по коридору, и распахнул ее дверь, готовый напасть на кого бы то ни было в ее комнате, готовый убить или умереть, и…

… и ее там не было. Там никого не было. Ее постель была измята, но, когда я прикоснулся к матрасу, он был холодным. Она ушла некоторое время назад.

Лестница. Открытое окно. Я попытался представить, что Клер была похищена без единого звука, и я просто не смог. Она бы нашла способ, чтобы упасть с лестницы, если ничего другого бы не осталось, или ударила ею по дому.

Это все произошло так тихо, что она должна это сделать самостоятельно, преднамеренно.

Она ушла, и она ушла, даже не сказав мне. Возможно, с каким-то вампом, подумал я, она слишком им доверяла. У нее просто не было того инстинкта, что был у коренных жителей Морганвилля — не доверять всем, всегда.

Если тем, кто выманил ее посреди ночи был эта задница Мирнин, то он поплатиться за это. Достаточно ужасно уже то, что, когда она бывала в его лаборатории, он вел себя, словно она его собственность. Но прийти сюда, в наш дом, и увести мою девочку в кромешную тьму, по кто его знает каким безумным причинам — он просто так не отделается.

Она не воспринимала его в этом смысле, но Мирнин по-прежнему был парнем. Старым, одиноким парнем. Я видел, как он смотрел на нее, и, возможно, это была просто симпатия, а возможно, это было что-то другое — по правде говоря, время от времени я думал об этом, о нем и ней. Иногда мне хотелось обернуть руки вокруг его шеи, но я сдерживал себя. Пока что. Я не думаю, что Клер вообще догадывалась о том, что Мирнин что-то чувствовал к ней.

Ради Клер я скрывал многое из того, что я чувствовал к ее боссу, но в последнее время чувства начали просачиваться понемногу.

И Мирнину я тоже не особо нравился — я видел это в его глазах, особенно, когда он нашел нас вместе в его лаборатории. Мирнин был территориальным, как и я. Клер это не нравилось, но это был неоспоримый факт.

И если Мирнин увел ее куда-то, с моей территории… если он сделал что-нибудь с ней… Ну.

Я собираюсь пролить кровь одного сумасшедшего вампира. Может, много крови.

Я сидел в темноте и смотрел на эту лестницу долгое, долгое время, прежде чем вернулся в свою комнату, обратно нацепил наушники, включил телевизор на каком-то безмозглом мерцающем канале, и отключился, потому что больше нечего было делать прямо сейчас.

Когда я снова открыл глаза, мне почудился сон, будто девушка сидит на моей кровати.

Я знал, что это сон, потому что я не испытал чувства тревоги, увидев ее. Это было так, словно она должна была быть там, так что не было никаких причин пугаться или думать, что это было странно. Она была красива, но, в целом, отличалась от Клер: длинные светлые волосы, струящиеся густыми волнами вокруг ее лица в форме сердца, и дальше вниз по ее спине.

Маленькая, но с ярко выраженным характером. Ее улыбка была похожа на восход солнца, а глаза — цвета летнего неба. И, ну да, хорошо, я проверил ее. Она стоила проверки — изгибы, приятные, во всех нужных местах. Не модельная худоба, а реально сексуальная девушка.

После нескольких секунд восхищения всеми этими пышностями мне пришло в голову, что я не должен чувствовать это по отношению к вампиру. Потому что она была вампиршей, конечно же. На сто процентов. Вы думаете, что если я совсем недавно хотел швырнуть парочку вампиров в стену, в том числе и моего лучшего друга, то я бы чувствовал то же самое и к ней, но… этого не было. Она мне понравилась просто так И я вроде бы узнал ее в каком-то смысле. Словно я видел ее раньше и знал ее раньше. Но я не чувствовал принуждения к этому.

— Ты был великолепен сегодня, — сказала она. Даже голос ее звучал, словно сон, как те голоса, что вы слышите в шепоте, оставляя после себя теплое и приятное ощущение, когда вы просыпаетесь. — Василий был удивлен, знаешь ли. К нему никогда не прикасался человек в сражении, не говоря уже о том, чтобы уложить его на ковер. Я думаю, что он был поражен настолько же, насколько и недоволен.

— Спасибо, — сказал я. Я улыбался, глядя на нее, и это было хорошо. — Это было здорово — опрокинуть его.

— На это было приятно смотреть. Ты такой… крепкий. — Она посмотрела на меня сквозь опущенные ресницы, и мое сердце чуть не остановилось. В ней просто ощущалось какое-то присутствие и сила. Как во сне. Она была сном, конечно. Она должна была быть. Каждые несколько минут, по телевизору прокручивали одну из тех секс реклам. Она, вероятно, отключила мой мозг от этого, и моя одержимость вампиром, казалось, увеличивается. Даже голос звучал так, будто ты бы заплатил деньги, лишь бы услышать, как он шепчет твое имя. — Василий сказал это раньше, но он хотел, чтобы я персонально пригласила тебя присоединиться к его особенной спарринг-группе. Но не говори никому, если решишь присоединиться к нему, или нет. Это значительно веселее. Это наш секрет, ты поймешь.

— Веселее, — повторил я. — Ты в этой группе?

— Лишь в качестве зрителя, — сказала она, и снова улыбнулась, медленно, странно растягивая свои влажные, полные губы. — Я предназначена для любви, а не для сражения, Шейн.

Хотя, я уверена, что ты предназначен и для того, и для другого.

Я чувствовал жар во всем теле, и, да, опять же, я — парень… не судите. Я люблю Клер, правда люблю, но это был сон.

И, кроме того, Клер просто отделалась от меня, сбежав самостоятельно, когда я нуждался в ней.

Я попытался думать о Клер, но аромат в воздухе был настолько сильным, настолько приятным, и я почти чувствовал, как хорошо было бы погрузиться в этот сон, позволить ему забрать меня…

— Я думаю, самое время мне уйти, — сказала Девушка Мечты, и я почувствовал холодное прикосновение губ к моей щеке. Это заставило меня задрожать всем телом. Она рассмеялась, низким горловым смехом. — Подумай над моим предложением, милый мальчик. Я поговорю с тобой в ближайшее время.

— Когда?

— Когда ты придешь в новую группу, — прошептала она, и прижала кончики пальцев к моим губам. — Тихо. Кто-то здесь есть.

Лучший сон на свете.

До тех пор, пока дверь не открылась.

В комнате, Шейн сказал:

— Когда? — и Клер просто не могла этого выдержать, совсем не могла.

Она хлопнула открытую дверь так сильно, что столкнулась со стеной и почти поразила ее в замах назад.

Мелькнуло какое-то движение, слишком быстрое для ее глаз, чтобы разглядеть, и шелест занавесок на окне, и, когда она моргнула, Шейн сидел в одиночестве на своей постели, в наушниках, ошарашенный. Он взял в руки пульт, листая каналы на телевизоре, двигаясь, словно лунатик.

— Шейн?

Он посмотрел на нее, лицо залито в голубом свете, и на секунду, он не был похож на Шейна, которого она знала.

Затем он снова посмотрел прямо на экран, когда снял свои наушники.

— Эй. Я думал, ты спала, — сказал он. — Затем я проверил еще раз, и ты уже ушла.

Все ее возмущение перешло в замешательство. Она собиралась обвинять его, а не наоборот… но теперь она не была уверена, что в действительности она видела. Размытое пятно.

Это могло быть мерцание света от телевизора в сочетании с, колышущимися на ветру, занавесками на окнах. И голоса… голоса также могли идти от телевизора.

Но она, с другой стороны, несомненно улизнула посреди ночи, не предупредив его.

— Под твоим окном была лестница, — продолжал он. — И, если только ты не планировала глубокой ночью покрасить дом, я не знаю, для чего бы тебе потребовалось взбираться на лестницу. Входная дверь прекрасно подходит, если ты хочешь выйти, насколько я знаю.

— Я должна была… Это было… — Это было смешно. Она пришла сюда не для того, чтобы спорить. — Кто был здесь с тобой? Я слышала, как она говорит с тобой.

Шейн поднял брови и посмотрел на экран, где лежала женщина в скудном белье, говорила по телефону и подмигивала в камеру. Какая-то служба секса по телефону. — Ты имеешь в виду ее? Ее крутят по пять раз в час. Иногда они даже запускают прямо друг за другом.

— Нет, я имею в виду… — О чем это она? Как все так быстро могло обернуться такой несправедливостью? — Я имею в виду, что здесь была девушка. Вампир. — Это должен был быть вампиром, чтобы двигаться так быстро.

Шейн покачал головой.

— Ты что, шутишь? Ты знаешь, как я отношусь к ним. И я не сосиска для клыкастых.

— Ты говорил, что прекратил говорить такое. — Из-за Евы, конечно. И Майкла.

— Да, ну, здесь никого нет, кроме нас дышащих. Или есть что-то, что я не могу точно сказать?

Она теряла нить всего этого разговора. Все исчезало, как сон на рассвете. — Шейн, я увидела ее. Я подумала, что…

— Да, — сказал он. — Я подумал то же самое, когда ты ушла, не сказав мне ни слова. Просто будь честна со мной, ладно? Это был Мирнин?

Она оцепенела, совершенно потеряв дар речи. С одной стороны, она не могла лгать об этом — это был Мирнин, появившийся в ее комнате посреди ночи. И она сбежала с ним. А теперь, непонятно почему, она чувствовала себя виноватой и из-за этого тоже. Она могла чувствовать предательское жжение на ее щеках, но слова просто не шли, чтобы спасти ее.

Лицо Шейна стало неподвижным и холодным.

— Да. Так я и думал.

— Шейн, я…

— Морганвиль изменил тебя, — сказал он. — Ты раньше боялась их, но чем больше ты вокруг него, тем больше ты думаешь, что вампиры могут быть твоими друзьями. Это не так. Они не могут ими быть. Они скотоводы. Мы крупный рогатый скот.

Откуда, черт возьми, все это берется? Она знала, как он относился к вампирам, к Морганвиллю, но это казалось таким… резким. Таким ожесточенным.

— Мы здесь, — сказала она. — Мы должны сделать его лучше, пока не сможем уехать отсюда.

Ты сам это сказал.

Шейн покачал головой, все еще не глядя на нее. Он выглядел усталым сейчас, и немного испуганным. — Мне нужно выбраться из этого места, пока не станет слишком поздно. Я должен был сделать это прежде, чем восстановят барьеры вокруг города, но теперь… теперь это будет сложнее. Однако, должен это сделать. Ты не можешь и дальше здесь оставаться. Шейн, о чем ты говоришь? Что заставляет тебя думать, что я хочу прямо сейчас?

Внезапно, его внимание переключилось, и она почувствовала горячую и холодную страсть и силу в его глазах.

— Почему ты не хочешь идти? Из-за него? Мирнина?

— Нет! — Теперь она почувствовала ужас, что вышла из по контроля. Все пошло не так, как она думала. — Боже, Шейн, ты ревнуешь?

— А должен бы? Потому что ты снова убегаешь по среди ночи с ним, Клер.

— Я… Но это было…

Он отвернулся.

— Просто уйди, Клер. Я не могу говорить сейчас.

Она почувствовала, как слезы навернулись на ее глазах, слезы гнева и полнейшего, безумного разочарования. Не важно, что она скажет сейчас. Шейн только что вышвырнул ее, так же эффективно, как если бы он захлопнул дверь между ними.

Она видела, как он выключил телевизор, натянул одеяло и повернулся на бок.

От нее подальше.

— Шейн, — прошептала она.

Нет ответа.

Она не могла принять это — она не могла. Может быть, было бы лучше остаться там, сказать ему все, но она чувствовала себя в ловушке. Она чувствовала, как она не могла дышать, и она просто хотела… хотела…

Она хотела выйти.

Клер даже не принимала сознательного решения бежать, но она побежала… из двери, в свою комнату, захлопнув и заперев ее за своей спиной.

А потом она опустилась на корточки, прислонившись к двери, обхватила себя руками, и плакала, словно ее сердце было разбито.

Которое, фактически, и было разбито.

Глава 7

Утро было похоже на конец света. Клер не помнила, спала ли она, но полагала что, должно быть, немного. За ее окном светило солнце, и, когда она подняла раму, теплый ветер раздул белые занавески. Это будет приятный день.

Для конца света, в любом случае.

Она перевернулась в постели и увидела перед собой много пустого пространства — пространства, которое Шейн занимал иногда, даже если они просто лежали вместе, разговаривали или смотрели телевизор или… делали другие вещи. Но Шейна не было. Не сегодня. Эта часть кровати была гладкой.

Клер перекатилась назад, чтобы лечь с другой стороны, открывающей вид лишь на глухую стену и тумбочку. На тумбочке была фотография ее и Шейна, обнимающих друг друга, смеющихся.

Она зажмурила глаза. Они были мокрыми и красными, распухшими от слез, и она знала, что выглядела такой же несчастной, какой она себя ощущала.

Вставай, сказала она себе. Ты не можешь просто лежать здесь весь день, жалея себя.

Но если бы она встала, то она могла бы столкнуться с Шэйном в зале или внизу в кухне или … …

Вставай. Ты живешь здесь, также.

Она не хотела, но идея валятся в горе тоже не привлекала. Она устала плакать, и ее голова болит. Ей нужно что-нибудь выпить, поесть, и рассказать Еве обо всем этом..

Вылезая из-под одеяла, Клер поняла, что она все еще была одета в ту одежду, в которой она перестала следовать за Мирнином; она не побеспокоилась, с ее ужасным настроением, раздеться. Она взяла с собой в ванную новый комплект одежды (она отметила, что дверь Шейна была закрыта, когда она проходила мимо) и приняла душ, оделась и уложила свои волосы..

Когда она поняла, что фактически заняла больше времени, чем Ева как правило, главным образом чтобы избежать какой-либо возможности вступления в контакт с ним, она сделала глубой вздох, свалила старую одежду в корзину для белья и взялась за ручку двери ванной.

Ее сотовый телефон выключился, пугая ее так сильно, что она ударилась локтем об раковину, пока рукой лезла в карман. Ой. Это больно, слишком больно, чтобы заставить ее украсть лишнюю секунду на глубокие вдохи, смотря вниз на освещенный экран. Она не узнала номер, это был даже не код города. Наверное, ошиблись номером.

Она ответила, и голос на другом конце, показавшийся оживленным и деловым, сказал, — Могу я поговорить с Клер Дэнверс, пожалуйста?

— Я — Клер. — Она проглотила комок беспокойства. Это могло быть о ее папе? Нет, он шел на поправку — он сам так сказал. Все было в порядке.

Тогда почему какой-то незнакомец ей звонил? Сейчас?

— Меня зовут мистер Рэдэймон, и я заведующий программой по Атомной физике, Биофизики, Физике Плазмы и Конденсированных сред в Массачусетском Технологическом Институте. Вы получили наше письмо?

Клер была совершенно опустошена.

— Ваше… письмо?

— Вы подавали заявку на вступление в нашу программу в прошлом году, — сказал мистер Рэдэймон. Он говорил так… нормально. Так по-человечески. Почему-то она ожидала, что глава МТИ будет звучать более божественно, с раскатами грома на заднем плане. — Мы ответили примерно полгода назад, отправив письмо о принятии на ваш домашний адрес. Я просто хотел убедиться, что вы его получили.

— Ох. Ох, нет, я не получала его. Мои родители… мои родители переехали. Мой отец болен. — МТИ. МТИ был у нее на телефоне. Она отодвинула его подальше от уха и уставилась на него, словно во сне, не веря. — Вы сказали… меня приняли?

— Да, — сказал он. — Мы запускаем программу. Но, разумеется, мы должны получить подтверждения, что вы сможете посещать занятия в начале следующего года. Если вы не сможете, мы должны дать возможность другим кандидатам. Вы понимаете?

— Конечно, — сказала Клер, и почувствовала, как волна горячего волнения накрыла ее, сопровождаемая ледяной волной осознания. — Вы сказали… в следующем году? Это в январе?

— Да, в январе, — сказал он. — Я надеюсь, что дает вам достаточно времени, чтобы сделать необходимые приготовления. Мне жаль слышать, что ваш отец болен. Я надеюсь, ничего серьезного.

Клер честно не знала, что сказать, и не была уверена, что вообще могла что-либо сказать.

Она мечтала об этом моменте много лет, думая о том, какой крутой и превосходной она покажется, как она произведет на них впечатление своим взрослым отношением и управления.

Все, что ей хотелось сделать — плакать. Я не смогу. Я не смогу пойти. Они не отпустят меня, и это мой шанс, мой единственный шанс… МТИ был ее мечтой с тех пор, как она научилась понимать, что они там сделали, чему учили, чего достигли. Там, она бы смогла узнать то, что даже Мирнин не мог постичь. Она бы открыла тайны вселенной.

Все, что ей нужно было сделать, это убраться к черту из Морганвиля. Что она не могла сделать.

— Мисс Дэнверс? — сказал голос будущего на другом конце очень длинной линии. — Вы всё еще здесь?

— Да, — сказала она. — Я здесь. — Во всех смыслах здесь. — Мистер Рэдэймон, простите. Я свяжусь с вами чуть позже. Мне нужно, э-э, поговорить с моими родителями, прежде чем я скажу вам точно. Вам это подойдет?

— О да, абсолютно. Я сожалею, что преподнес вам всё это без предупреждения. — Он усмехнулся. — Я знаю, насколько волнительным может быть получение известий такого рода.

Помниться, я закричал на весь дом моих родителей, когда получил письмо о зачислении. Самый волнующий момент моей жизни. Что ж, поздравляю, мисс Дэнверс. Пожалуйста, перезвоните мне, когда у вас будут завершены все приготовления. Мне нужно услышать от вас ответ в течение недели, конечно.

— Конечно, она повторилась оцепенело. — Спасибо, Сэр. Большое спасибо.

— Не стоит благодарить. Вы были блестящим кандидатом, и ваши результаты весьма впечатляют. Мы надеемся увидеть вас в наших рядах.

Она, должно быть, сказала что-то еще, что-то милое и признательное, но, честно говоря, Клер не могла думать ни о чем, кроме гигантских надписей, мигающих у нее перед глазами… одной была МТИ, а другой — О БОЖЕ МОЙ. Она ожидала почувствовать огромное удовлетворение, но она чувствовала лишь… смятение. И глубокий, глубокий страх.

Мир только что открылся для нее. Голуби, и ангелы, и хоры пели. А она могла чувствовать лишь… ужас. Ужас, потому что она не думала, что Амелия отпустит ее, в первую очередь, но даже если бы она и отпустила… даже если бы она это сделала, как насчет Шейна? Если Шейн вообще заговорит с ней когда-нибудь снова.

Боже, это был такой беспорядок.

Она еще пять минут посидела в молчании, глядя на свой выключенный телефон. Гадая, кому она должна позвонить. Ее родители поддержат ее, несмотря ни на что — это никак не поможет. Внезапно, ей захотелось поговорить с Шейном, но… но после прошлой ночи…

У нее не было никого, с кем она могла поговорить.

Ну, она бы рассказала Майклу, который был в гостиной и занимался своими делами, но к тому времени, когда она решилась, он уже уходил. Он просто помахал рукой, когда надевал солнцезащитное черное пальто и шляпу, и направился к задней двери.

Она закрыла рот, все еще пытаясь понять, как она себя чувствует. В основном она просто казалась… озадаченной.

Ева была на кухне, готовила блинчики. Одна.

— Доброе утро, подруга, — сказала Ева и бросила небольшой комок теста на горячую сковородку, где он сразу же начал шипеть. — Выглядишь так, словно тебе необходимы углеводы.

— Безусловно, — сказала Клер, и присела, уткнувшись лбом в обе руки. — Спасибо.

— Да, без проблем. Держи. — Ева схватила кружку, наполнила ее кофе и подвинула к Клер на столе.

— Кофеин. Делает мир более ярким и разноцветным, или, может, это только у меня так.

Смотри, я дала тебе веселую кружку.

В мире Евы так и было. Это была кофейная кружка с меловым контуром мертвого парня на ней, и надписью «он без кофеина».

Клер смешала кофе со всем, что делало кофе приемлемым для нее — молоко, сахар, немного корицы — и села, обхватив чашку и глядя на светло-коричневую поверхность, но ничего не увидела. Она не могла думать. Все, что она сейчас могла, это… чувствовать себя ужасно.

Ей нужно было сказать Еве, но сказав это вслух — всё превратилось бы реальность. МТИ хочет, чтобы я поступила к ним. Часть ее была так возбуждена, она почти трепетала, а другая часть — практическая часть… плакала от этого.

Она хотела, уйти… покинуть Морганвиль? Ну, да, конечно. Но это означало оставить людей, тоже. Еву. Майкла. Мирнина. Шейна.

Она хотела поговорить о том, что плохо, но она просто… не могла. Пока нет.

— Держи! — Сказала Ева, и, когда Клер подняла голову, сунула перед ней тарелку с двумя толстыми, дымящимися блинчиками. Кусочек масла растаял, словно лава на вершине, и Ева опрокинула вниз бутылку сиропа. — Все становится лучше с блинами. Это закон вселенной.

Бонус к бекону, но у нас его нет.

У Евы была еще одна тарелка, с которой она села напротив нее. Клер сначала не обратила внимания, но Ева в это утро была без макияжа, а ее готически-черные волосы были стянуты на затылке в простой хвост. Даже ее одежда была неброской, такой сдержанной, какую Ева вообще когда-либо имела — обтягивающая футболка с черным-на-черном черепом и пару черных джинсов. Она взяла вилку и начала ковыряться в своей тарелке.

Клер просто смотрела на тающее сливочное масло и понемногу протыкала блины. Она провела вилкой по сиропу, выводя надпись МТИ. Наконец, она откусила кусочек. Они были вкусные, очень вкусные, но как только она начала жевать, слезы подступили к ее глазам, и она едва смогла проглотить. Она кашлянула, чтобы скрыть это, но Ева не спускала с нее внимательного взгляда, от чего в этом провала необходимость.

— Эй, — сказала Ева. — Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной, правильно? О чем угодно?

Не об этом. Еще. Но другая вещь, да.

— Шэйн ненавидит меня, — сказала Клэр очень тихим голосом и тянула свою вилку через ров сиропа вокруг крепости блинов.

— Серьезно? — Ева дождалась, пока Клер кивнет, прежде чем съесть кусочек блинчика. Она прожевала и проглотила, затем сказала, — Прости, Медвежонок Клер. Он не ненавидит.

— Ты не слышала, что он сказал мне прошлой ночью. — Это случилось — слезы хлынули, понастоящему, и она взяла салфетку и попыталась вытереть их трясущимися руками. Боже, как же она разбита.

— Я слышала, что он сказал сегодня утром, прежде чем он выскочил отсюда. Он был зол на самого себя, а не на тебя… или, по крайней мере, больше на себя, чем на тебя. Он сказал, что прошлой ночью тебя увел Мирнин, и он повел себя, как придурок из-за этого. Разве не это произошло?

— Ну, вроде. Он был прав, я пошла с Mирнином. «На работу».

— Да.

— Не на свидание.

— О, Боже, нет!

— Тогда Шейн вел себя, как жопа, а он не должен был ревновать, и он это знает. Я видела его, Клер. Поверь мне, он знает, что он был неправ. Он плохо себя чувствует.

— Тогда почему…? — Почему он не пришел ко мне поговорить? Почему он не попробовал?

Почему он просто… ушел?

— Он остывает. Это мужские штучки, — сказала Ева. — С ним все будет в порядке, когда он вернется. А ты? Он сказал, что ты рассердилась на него из-за просмотра порно-роликов по телевизору, что, честно говоря, странно — ты взбесилась из-за них, а не из-за того, что он их смотрит, потому что я уверена, что подростки получают пропуск на это. Они не могут нажать на паузу, когда показывают полуголых девушек.

— Нет, это случилось не из-за этого. Это было… — Она проиграла это в ее мыслях. Пятно, колышущиеся занавески. Шепот и смех в темноте.

В конце концов, она не могла с уверенностью сказать, что это не было просто плодом ее усталого воображения и ревности.

— Я думаю, что он был с кем-то, сказала она наконец, несчастно. — В его комнате. С какойто девочкой.

Ева съела кусочек блинчика, обдумывая услышанное, а потом сказала, — И ты действительно думаете, что он настолько большой урод, что не только обманывает тебя, но и приводит ее сюда, в наш дом? Где, я могу добавить, я бы лично надрала задницу ему и любой сучке, которую он бы сюда притащил. Не говоря уже о том, что бы сделал Майкл.

— Нет, я… я правда так не думаю. И, э-э, спасибо?

— Так обычно друзья и поступают, — сказала Ева грациозно. — Он никого не приведет сюда, ты это знаешь. Кроме того, ты была с нами прошлой ночью, когда он пришел домой. Он что, протащил ее под пальто?

— Я думаю, что она была вампиром, — сказала Клер в спешке, не глядя на Еву. Своим размытым периферийным зрением, она увидела, что Ева замерла с поднятой ко рту вилкой.

Сироп стекал, но тарелка устраняла ущерб.

Ева медленно опустила вилку вниз.

— Ты думаешь Шэйн, получает его от некоторой девочки вампира?

Разочарование Клер неожиданно разгорелось, как листок бумаги. — Я не знаю! Я просто рассказываю тебе, каково это, Ева! Там болтала и смеялась женщина, и я вошла в его комнату, там было пятно и ветер, и затем он был один. Заполни пробелы!

— О, милая, — сказала Ева. — Ты ведь знаешь, что это абсолютное безумие, верно? Потому что, во-первых, Шейн чертовски ненавидит вампиров. И еще, он любит тебя.

— Может, она… я не знаю… заставляет его делать это. Они ведь могут такое делать, верно?

Иветта делала.

— Последний попытавшийся долго не протянул, если ты помнишь, — сказала Ева. — И я слышала из достоверных источников, что пеплом Иветты посыпали розы в саду Основателя, вот так. Шейн силен, и я имею в виду не только мышцы. Я никогда не видела каких-либо следов укусов у него. А ты?

Клер покачала головой с неохотой. Она, безусловно, не видела никаких укусов. У нее же, с другой стороны, была целая коллекция их, худшие от Мирнина. Так что, возможно, она попрежнему, и сильно, принимала всё близко к сердцу. Шейн повел себя ревностно, но, наверное, у него были причины, учитывая все, что произошло с Мирнином.

Может быть, поэтому он снова превратился в вампироненавистника.

— Ты сводишь меня с ума, вы оба, — сказала Ева. — Я имею в виду, ты стойкая. И Шейн, он остается верен глупостям. Если вы двое не сможете удержать это вместе… — Она не произнесла этого, но Клер знала, что она думает «Каковы тогда шансы у нас с Майклом?». Клер слышала сплетни, когда Евы не было рядом.

Никто не давал их вампирско-человеческому аналогу истории о Ромео и Джульетте хоть какую-нибудь гарантию продолжительности их отношений.

И какая может быть продолжительность в отношениях, где вампир не собирается стареть, в то время как Ева будет? Она знала, даже не думая об этом, что Ева провела долгие ночи, обдумывая все это, проходя через это снова и снова. Как и Майкл, наверное.

Может быть, любовь победит все. Это была хорошая мысль, даже если не реалистичная.

Боже, она хотела выболтать все это Еве — о Джейсоне, запертом в той комнате на Площади Основателя.

О Бишопе, блуждающем по улицам. Но она знала, что будет очень плохой идеей. Амелия предельно четко дала это понять, и она была не в том настроении, чтобы прощать.

Она могла бы рассказать ей о МТИ, но… нет. Это было личное. Ей не хотелось, чтобы Ева думала, будто ей было наплевать на нее, потому что это не так. Она любила ее.

Но это был МТИ.

Ева съела пару кусочков блинчика, как и Клер, хотя она совсем не чувствовала вкуса.

— Медвежонок Клер, — сказала Ева, и заставила ее посмотреть вверх. — Все в порядке. Что бы это ни было, Шейн не такой парень, как ты думаешь. Он твой парень, и всегда будет. Поверь мне. Я знаю Шейна, временами он может быть придурком, но он также может быть лучшим человеком, которого я когда-либо встречала. И ты, ты делаешь его лучше каждый день, пока он с тобой. Хорошо?

— Хорошо, — сказала Клер. Она почувствовала себя немного лучше, и гораздо хуже, потому что от этого отъезд в Бостон стал гораздо тяжелее. Может, она просто устала и делала проблему из ничего. — Я должна идти. Я опаздываю на занятия.

— Чему научишься?

— Вероятно, ничему, учитывая, какая я сонная. Но, теоретически, это — многомерный анализ и формы колебаний. — Словно она училась в МТИ. Только это было бы в тысячу раз лучше.

— Я понятия не имею, что это такое, но вызывает зевоту, во всяком случае, только из принципа. Доедай. Блинчики — пища для мозгов.

— Очевидно не еда грамматики.

— Ничего себе. Вы ученицы колледжа придирчивы.

У Клер было достаточно приятное утро… У одного преподавателя занятие закончилось быстро, поэтому через десять минут они были свободны. Ее следующим занятием была лабораторная, которую она очень любила (и всегда успешно справлялась). Потом обед, а после обеда свободное время, чтобы все обдумать.

Когда она сидела на улице под деревом, слушая, как прохладный ветер шелестел в листьях наверху, она продолжала доставать свой телефон. Продолжала пролистывать список вызовов и просматривать номер. Наконец, она ввела контактную информацию. Мистер Рэдэймон, МТИ.

Ее палец продолжал нависать над кнопкой вызова, но она не нажала.

Все же.

Это испугало, когда ее сотовый телефон вибрировал. Картина, которая подошла, была крупным планом шлепанцев кролика вампира Mирнина. Она вздохнула и ответила, немного слишком резко.

— Что?

Его голос звучал металлическим и нетерпеливым, из крохотного динамика.

— Разве можно так говорить с человеком, который использует тебя? И, я могу добавить, мог убить тебя в любое время?

— Но не будет, — сказала она. — Что-то случилось? Вы знаете, с ним? Старый парень? — Его, — Мирнин повторился. — Нет, Он все еще благополучно неясен в настоящее время, хотя есть беспрецедентное усилие определить его местонахождене, конечно. Но ты нужна мне для чего то другого. Здесь, в лаборатории. Сейчас.

— Я думала, что Вы не нуждаетесь во мне сегодня.

— На самом деле, я этого не делал. А теперь я делаю. Пожалуйста.

— Спасибо за высказывание, пожалуйста.

— Я действительно пытаюсь быть вежливым. Теперь, действительно поторопись.

Она повесила трубку и, только ради своего упрямства, допила свою кока-колу перед тем как отряхиваясь, подняться за своим рюкзаком.

Она получила SMS-сообщение, прежде, чем она могла сделать больше, чем несколько шагов и остановилась в тени дерева, чтобы прочитать его из крошечного экрана. Оно было от Шейна, и говорило: Прости меня за последнюю ночь, люблю тебя.

Она улыбнулась с облегчением, и стала набирвть текст: Я тоже тебя люблю, так что извини меня. Она чуть не добавила: мне нужно поговорить, но это может ухудшить ситуацию.

Она поговорит с ним позже. Скажет ему. Спросит его, что делал… обо всем.

Клэр закрыла телефон и положила его к ее сердцу держа в течение нескольких секунд, затем положила его назад в карман.

Она почувствовала себя, примерно в тысячу раз лучше, неважно, что ждало ее в лаборатории, в самом деле, она не поняла, как она была внизу, как вдруг снова поднялась.

Она напевала свою новую любимую песню, когда она шла за угол, двигаясь по короткому пути к лаборатории, и столкнулась с кричащей девочкой, которая бежала вслепую за убежищем деревьев.

Девушка пошла вниз. Она выглядела испуганной. Клер потребовалась секунда чтобы узнать ее, потому что она ожидала увидеть студента…но Миранда была слишком молода, чтобы быть студенткой, может быть, ей было пятнадцать лет, а также у Миранды была манера, манера быть слишком сумашедшей.

Миранда была — или не была, все равно — подругой Евы, главным образом потому, что Ева бывала запутавшейся и уязвимой, и в Миранде присутствовали обе эти черты. Еще Ева верила, что девушка была экстрасенсом, и Клер тоже была склонна верить в это, потому что предположения Миранды о вещах, о которых ей не должно быть известно, всегда были слишком близки к истине. Она, конечно, была достаточно странной.

Миранда появилась в жизни Клер еще в самом начале ее Морганвилльского опыта, и она была рассеянной и мечтательной, и выставляла напоказ вампирские укусы от ее так называемого Защитника, которого Клер рассматривала еще большим хищником, чем что-либо еще. После его смерти, Миранда поправилась, но оставалась рассеянной. Ее одежда выглядела абсолютно случайно подобранной и несовпадающей. То же самое и с ее макияжем: кое-какой всё-таки был, но выглядел так, будто она забыла стереть то, что она нанесла вчера, и просто добавила поверх новый. Он смазался и растекся, и выглядел совсем не привлекательно.

Она была похожа не на девушку, а на худенького, голодающего кролика.

И она была испугана.

— Эй, — сказала Клэр, и протянул ей руку. "Сожалею об этом. Миранда, что ты делаешь здесь, в университете? ты никогда не приходишь сюда. Не так ли?" Девушка подняла на нее глаза в безмолвном ужасе, и Клэр нахмурилась. — Что случилось с тобой?

— Я приехала, чтобы предупредить Вас, — сказала Миранда в затаившем дыхании. Ее глаза были очень широкими и больше чем наполовину сумасшедшими. — Всё пошло не так, как надо — Она взяла Клэр за руку, поднялась, но не отпустила. Ее кожа была ледяной, и ее глаза выражали испуг. Клэр поняла. — Они идут!

— Нет, не идут, — сказала Моника Морелл, выходя из-за угла бетонного здания, где уборщики территории хранили свои инструменты и газонокосилки. — Они здесь, ты, сумасшедшая сука. О, взгляните, ты нашла маленького друга. Маленького друга, которая будет полнейшей дурой, если не начнет уходить прямо сейчас. — Моника была прелестно, отлично сложена, и носила дизайнерские джинсы и пестрые маечки, но у нее было выражение лица, заставлявшее желудок Клер сжиматься. — Дэнверс. Разве тебе не нужно идти спасать щенка или китов, или еще что?

Клер ничего не сказала. Теперь это была не только Моника, но и обе представительницы ее Помадной Мафии, опоздавшие на вечеринку на несколько секунд. Джина была одета в джинсовую юбку и обувь для надирания задницы, а Дженнифер была, по сути, дубликатом Моники, только с подделками вместо дизайнерских оригиналов.

В том, что они нацелились на Миранду, не было ничего необычно — это был их стандартный подход по выявлению слабых и (предположительно) беспомощных. Знакомство Клер с теплым, радушным сообществом Морганвилля случилось после столкновения с этими тремя в ее общежитии. Она была избита и сброшена вниз с лестницы, и, честно говоря, она знала, что ей повезло отделаться так легко.

Даже в этом случае, даже с той дерзостью, какая была в издевательствах Моники, это было необычно, что Злобное Трио преследовало Миранду на улице, на виду у всего кампуса. Да, они загнали ее в деревья, где подобные неприятные вещи, которые должны произойти, произошли бы в относительном уединении, но все же… это было дерзко, даже для Моники.

Даже когда Миранда была легкой, одинокой добычей

— Я сказала, исчезни, Клер, — сказала Моника, пока Джина и Дженнифер распределялись, отрезая легкое отступление. — У тебя есть примерно пять секунд, прежде чем я забуду, что ты носишь ту брошь Зверушек Основателя и начну надирать твою тощую задницу, как в старые времена.

— Ты забыла? Я не знала, что ты достаточно стара, чтобы получить болезнь Альцгеймера, — сказала Клер. Она потянула холодную, дрожащую руку Миранды. — Это видимо просто из-за твоей внешности. Давай, Мир. Пойдем.

— Подожди… Это была Дженнифер, подходя, чтобы заблокировать их спасение. — Не ее. Она остается.

— Почему?

— Не твоё дело, сука. Ты можешь идти. Она нет.

Клэр посмотрел на Миранду.

— Вы сказали, что пришли, чтобы предупредить меня? О чем?

Она выглядела несчастной и побежденной.

— О них, сказала она. — Я проснулась, и моя голова болела и все, о чем я могла думать, был то, что я должна была сказать Вам, должна была предупредить Вас прежде, чем было слишком поздно. Но я думаю, что сделала неправильную вещь. Иногда все это перепутано в моей голове, что грядет, и что я должна сделать по этому поводу. Иногда кажется, что я на самом деле причина этого. Но это определенно не так.

Джина сказала категорически:

— Ни хрена. Я просто шла и эта сумасшедшая сука подошла прямо ко мне, накричала на меня и ударила меня. Смотри, у меня будет синяк. — Она указала на ее подбородок, который был красным с одной стороны. — Так что, я собираюсь нанести ей ответный удар. Это — всё. Ты просто держись от этого подальше, и всё будет хорошо.

Клер смотрела на Монику и Дженнифер.

— А твои друзья останутся в стороне?

— Вы действительно хотите пойти туда? — Джина посмотрела тревожно. — Это не твоё дело, Дэнверз. Уходи, и иди делай, то, чем занимаются умные фрики, когда они не раздражающие.

Она должна. Это было бы умной вещью, легкой вещью. Но вместо этого, что-то вспыхнуло в ней, чем-то и ярким и упрямым, и Клэр сказала: — Я не подпущу Вас на фунт, особенно к беспомощному пятнадцатилетнему ребенку. Вы знаете это, правильно? Это — то, чего Вы боитесь, что я собираюсь слоняться поблизости. Поскольку теперь у Вас есть двое из нас, кто не боится защищаться. И у одного из нас есть люди на быстром наборе, с которыми Вы не хотели бы связываться.

— Ты угрожаешь мне? — тихо спросил Джина.

— Дерьмо, вздохнула Моника. — Дэнверз, ты ступила в него теперь. Это все о тебе.

Глаза Джины были как у акулы Клэр поняла; просто ослепить угрозу, никаких взглядов позади них вообще. Когда она улыбнулась, это сделало её более жуткой. Особенно, когда она развернула карманный нож с длинным, острым лезвием, она скрылась в её сторону. Он сделал мягкий, металлический звук, и остановил её на месте Миранда резко вздохнула.

— О нет. Это все идет не так, как надо, так неправильно… Это не то, что я хотела сделать…

Клер переключила свое внимание на Монику, которая стояла неподвижно, скрыв лицо за симпатичной, поверхностной маской.

— Ты позволишь своей подружке психопатке добраться до меня. Даже зная, что произойдет, когда Амелия узнает.

Моника немного улыбнулась.

— Что заставляет вас думать, что я не могу заставить тебя исчезнуть? Много мест в этом городе, чтобы скрыть тело, особенно если оно порезано на маленькие кусочки. И Ты-такая мелочь так или иначе.

Клэр покачала головой и посмотрела на Миранду.

— Почему ты ударила ее? — спросила она. Ты приехала на территорию кампуса, посмотрела на неё и ударила. Почему?

— Потому что это должно было случиться именно так. — Миранда иногда не имела большого смысла, и это было определенно одним из тех моментов.

Моника не собиралась отступать, не в присутствии ее друзей. Нужно что-то менять первым. Баланс пришлось изменить, и быстро, потому что Джина готовила себя к психокачествам насилия. Как джина обычно делала, на самом деле.

Клер посмотрела на Дженнифер.

Дженнифер казалась испуганной. Это явно пошло дальше, чем она думала, и была довольна, Джен всегда была самой мягкой из всех троих, и это было особенно актуально сейчас.

Она пострадала, когда рэйв в городе превратился во всеобщую войну людей против вампиров.

Когда Шэйн и Клэр наконец нашли ее, она была сжата в углу, в вечернем платье окрашенным кровью. Она была порезана стеклом и имела несколько поломанных рёбер.

Но от растерянного взгляда в ее глазах, Клэр пришлось узнать, что значит быть на конце.

— Джен, — сказала она, очень тихо. — Вы не должны быть здесь. Вы знаете, каково это будет больно, и вы не хотите, чтобы кто-то еще прошёл через это. Просто уйдите.

Джен вздрогнула и сделала маленький шаг назад. Она просмотрела на Монику, затем на Джину.

— Мы были там ради тебя, Джен, — сказала Моника. — Мы всегда были там ради тебя. Не смей поворачиваться к нам спиной сейчас. Мы знаем, где ты живешь, сука.

— Да, она знает, где я живу, также, — сказала Клэр. — Но она знает лучше, чтобы показать там. — Она переключила свое внимание обратно к Монике. Ты не школьный хулиган. Вы говорите о реальных проблем, о тюрьме и неприятностях, и вы знаете как это закончиться. Вы должны остановить это прежде, чем Вам всем причинят боль, хуже, того, что Вы сделали бы Миранде. Или мне.

Моника смотрела назад на нее, и у Клэр было самое странное чувство, что впервые, Моника видела ее. После всего этого времени, весь этот гнев.

— Подумай, — сказала Клер очень тихо. — Просто подумай. Ты не обязана делать это. Тебе это не нужно, Моника. Все знают, кто ты такая. Ты не должна продолжать доказывать это себе и всем остальным.

Моника покачнулась, как будто Клэр фактически ударила кулаком ее в уязвимое место. Ее губы разошлись, но независимо от того, что она собиралась сказать …, у нее не было времени.

— Вы знаете что? Я устал от бла, бла, бла. Вверните весь этот разговор, — Джина сказала и подбежала к Клэр с ножом. — Джина, нет! — Моника вопила. Она казалась потрясенной, как будто она фактически не думала, что Джина сделает его. Как будто Джина была угрозой, никаким действием.

Но Клэр всегда знала лучше.

Это не заставляло её чувствовать немного лучше, поскольку она наблюдала за Джиной и выпадом ножа прямо на нее.

Глава 8

Мир Клэр внезапно стал очень ясным — высококачественный ясный. Она могла видеть, что свет блестел вдоль лезвия ножа Джины. Пот на лбу Джины. Путем она уравновесила свой вес, когда она напала.

Клер толкнула Миранду в сторону, и в тот же момент, вскинула согнутую в локте руку в сторону Джины, когда рука, держащая нож, направилась на нее. Она вспомнила фехтовальные позы Евы. Казалось, что так было правильно.

Нож Джины промахнулся. Клер наблюдала, как край скользнул мимо нее, в дюйме от ее левого локтя, и знала, что должна бояться, потому что, Боже мой, она участвовала в драке на ножах с Джиной, и никто не спешил к ней на помощь. Никто даже не знал то, что происходит.

Не Шейн или Майкл или Ева, не Амелия, и даже не Мирнин.

Но, странно, прямо сейчас это не имело значения. Все было тихо внутри, и она предположила, что должна была чувствовать себя испуганной, но ничего не было. Она ничего не чувствовала.

Шейн давал ей уроки, как сбить людей с толку — это была игра, одна из тех, в конце которой она чаще оказывалась на лопатках, чем он, и она любила смех и ощущение его веса, прижимающего ее вниз. Но сейчас она отгородилась от этого, и полностью очистила разум.

Она могла это сделать. Она должна была это сделать Она шагнула вперед к Джине, отставив левую ногу назад, разместив между ног Джины.

Это позволило ее голени разместиться под наклоном, ниже колена Джины.

Когда Джина нанесла удар ножом, Клер захватила её запястье, и потянула вверх, чтобы сбить ее. Джина хотела шагнуть назад, но потом взвизгнула, поскольку нога Клер упиралась ей в колено.

Она упала на спину. Клер вывернула нож из руки Джины и надавила коленом ей на грудь, прижав ее к земле. Она застыла, глядя на нее, тяжело дыша. Она чувствовала жар и дрожь сейчас, желание схватить нож и сделать что-то ужасное с ней бурлило внутри. Это было похоже на гнев и страх, и все ужасные вещи, которые она когда-либо испытывала, и на секунду, только на секунду, она подумала о том, каково это будет заставить Джину почувствовать это, причинить Джине боль.

Джина широко распахнула глаза, наблюдая за ней. Она знала. Она тоже это видела, и впервые Клер увидела, что Джине на самом деле было страшно.

— Именно это я увидела, — сказала Миранда тихим голосом из-за плеча Клер. — Но ты не сделаешь это. Ты хороший человек.

Клэр не чувствовала себя хорошим человеком, не сейчас. Она чувствовала себя больной и слабой, и поэтому не сопротивлялась, когда Миранда взяла нож из ее руки.

— Но я не настолько хороша, — сказала Миранда и ударила ножом в грудь Джины.

Клер закричала и оттолкнула Миранду в сторону, устойчивая позиция позволила отбросить Мир, она покатилась. Нож упал на траву. Джина бросилась за ним, но Клер была там первой, подняла его и убрала к себе. Джина медленно поднялась на ноги, тяжело дыша, опустив подбородок. Страх теперь исчез, сменившись безумным количеством ярости.

— Моника —, сказала Клэр. — Останови это, прежде, чем станет ещё хуже.

Через несколько мучительных секунд молчания, Моника сказала — Джина. Эй, сука, остынь. Мы закончим это как-нибудь в другой раз.

— Отдай мне мой нож, — сказала Джина.

— Гм … нет. — Клэр сложила его и положила его в карман джинсов. — Последнее, что вам нужно это оружие. — Я куплю тебе другой. Давай, Джина. Мы едем. Дженнифер взял Джину за руку и потянула взглянув на Клэр со смесью страха и уважения. — Как сказала Моника. Мы получим это позже.

Джина указала на Клер.

— Ты. Я разберусь с тобой позже.

Клер пожала плечами.

— Валяй.

Дженнифер потянула подругу прочь. Моника уже повернулась к ней спиной и пошла прочь. Она остановилась прямо перед тем, как завернуть за угол, обернулась и слегка кивнула Клэр.

Странно. Это почти было похоже на уважение.

Тишина. Клер слушала ветер, далекий смех студентов, доносящийся из-за деревьев, и вдруг она не могла больше держаться себя на ногах. Она села — растянулась — и уперлась лбом в руки.

Миранда подползла чтобы сесть рядом с нею.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— Что остановила меня. Но ты не знаешь. Ты не знаешь, что это такое.

— Подвергаться издевательствам? Вроде как, знаю.

Миранда смотрела на нее с грустью и какой-то странной жалостью.

— Нет, не знаешь, — сказала она. — Это происходит еще с детского сада. Не все время от них, но от других детей, знаешь. Каждый день.

Это никогда не прекратится, и никогда не исчезнет, благодаря интернету — это просто продолжает происходить каждую минуту, каждый день. И я просто хочу, чтобы это прекратилось. Знаешь, я думаю о том, как это сделать. Как убить их. Тщательно продумываю все детали: как заманить их в ловушку и похоронить их заживо, или залить их слоем бетона.

Это была самая разумная вещь, которую Клэр когда-либо слышала, что она сказала — и самое болезненное, также. Она обняла Миранду. Она ожидала, что Миранда будет плохо пахнуть, но она пахла, как лимонный шампунь и мыло. С небольшим обновлением одежды и косметики, она была бы симпатичной.

О, Боже, подумала она, усмехаясь. Ева повлияла на меня. Поскольку старая Клер, какой она была до Стеклянного Дома, никогда даже не подумала бы о внешности Миранды.

— Объясни, почему ты искала меня, — сказала она. — Это было лишь из-за твоего видения о поножовщине?

— Да, — сказала Миранда. И затем, сразу же. — Нет. Есть еще кое-что.

— Что?

Миранда посмотрела на нее теми странными, тревожными, глазами.

— Речь идёт о Шейне. Я думаю, что он в беде. С ним что-то не так. Я могу видеть это.

Телефон Клер запищал, привлекая внимание — сообщение. Она проверила его.

Удивительно, но оно было от Мирнина — она не думала, что он вообще знал, как набирать сообщения. Очевидно, он снова нашел свой сотовый телефон.

Он сказал: «Где ты, глупая девчонка? Беги быстрее!»

Клер вздохнула.

— Черт возьми! Ты можешь рассказать мне подробнее, пока мы идем?

У Миранды, конечно, не было много деталей. Экстрасенсорные способности были самой бесполезной вещью на счете, насколько Клер могла сказать… это всегда были чувства, впечатления и туманные предупреждения и в половине случае казалось, что Миранда только усугубляет ситуацию своими попытками предотвратить что-то плохое. Как сегодня. Всего этого с Джиной не произошло бы, если бы Миранда не приехала, пытаясь остановить её. Ну, вероятно.

Хладнокровная сильная полоса Миранды взволновала Клэр почти так же, как Джинины психо тенденции. Она думала о мести в опасно графических местах.

— Давай сначала, — сказала она, когда они шли по главным образом пустынной улице, которая привела бы к тупику, где был расположен вход в лабораторию. — Ты видишь, что Шейн попадёт в беду из-за драки?

Миранда кивнула, так энергично, что её спутанные волосы подпрыгнули.

— В Плохую, — сказала она. — И ему становится больно. Я не могу сказать, на сколько, но думаю, что очень.

— Это-днём или ночью?

Миранда задумалась, нахмурившись. Она пнула пустую пластиковую бутылку и вздрогнула, когда залаяла собака в одном из дворов, мимо которых они проходили. Все дома на этой улице были с решетками на окнах. Только дом Дэй в конце улицы — зеркальная копия дома, где жила Клер, принадлежащего Майклу Глассу — выглядел ухоженным, но даже ему требовался новый слой краски.

— Не могу сказать точно, — наконец сказала она. — Это происходит внутри. В комнате. Люди наблюдают. Там ещё есть решетки.

— Какие?

— Как в клетке.

Это было болезненно вероятно, потому что Шейн, в конечном итоге, слишком часто оказывался за решетками всех видов.

— Сколько людей?

Она пожала плечами.

— Там темно, я не могу сказать. Может быть, много? Нет-больше. Больше, чем много, из далека. Там, но не здесь.

Это было определенно расплывчатым и совсем не полезным. Бои — ну, это, честно говоря, не было чем-то необычным. Шейн — прирожденный боец. Но серьезные повреждения — это тревожило её

— Есть ли способ определить, когда это произойдёт?

Миранда покачала головой.

— Это совершенно ясно, может быть, через несколько дней? Неделю? Но я не знаю. Иногда это сложно. А иногда это уходит, тоже. Вещи не всегда очевидны.

— Хорошо, ну, спасибо. Я постараюсь присмотреть за ним. — Не так много, потому что Клер понимала, что не сможет тратить все свое время, наблюдая за ним. Предупреждение должно помочь, но зная Шейна — это не решит проблему. Если он считал, что ему надо быть в схватке, он в ней будет — не важно, получит он травму или нет.

— Ты должна вернуться домой, — сказала Клэр. — Я должна идти на работу. Миранда?

Миранда остановилась, глядя на нее. Она становилась выше, поняла Клер — по-прежнему растет. Сейчас она была выше, чем Клер, и, вероятно, будет одного роста с Евой или даже выше, когда прекратит расти.

— Завтра, встретимся у нас дома, — сказала Клер. — Если я не буду нужна Мирнину, мы пойдем по магазинам. Хорошо?

Миранда улыбнулась ей — милой, восторженной, искренней улыбкой, осветившей всё ее лицо. Нет, всё ее тело.

— Хорошо! — сказала она. — Я никогда не ходила по магазинам.

Клер моргнула.

— Никогда?

— Нет. Мои родители раньше покупали мне вещи, до того как умерли. И сейчас люди иногда приносят мне вещи, но сама я никогда не ходила. Это действительно забавно? Это выглядит забавным.

— Это весело, — сказала Клер. Ей вдруг захотелось обнять девушку, что она и сделала.

Миранда была худощавой и неуклюже угловатой, но она обняла в ответ с энтузиазмом. — Иди прямо домой и оставайся там. Моника может отступить, но Джина — крепкий орешек. Хотя, я думаю, что она нацелилась на меня.

— Так и есть, — сказала Миранда тем отчужденным, странным голосом, которого Клер боялась. — Она придет. Скоро.

Она моргнула и улыбнулась.

— Увидимся завтра!

Она практически побежала вприпрыжку. Клер посмотрела ей вслед, покачала головой и направилась в логово монстра.

Сам монстр стоял посреди лаборатории, расхаживал и тряс свой сотовый телефон, как если бы он пытался заставить его работать только силой. Он снова переоделся — на этот раз, в черное викторианское длиннополое пальто, фиолетовый жилет без рубашки и черные брюки.

Он избавился от заячьих пушистых тапок на этот раз, предпочтя реальную обувь. Когда она бегом спустилась по лестнице, на его лице отразилось такое облегчение, что она чуть не отступила на шаг или два.

— Вот и ты! — прокричал он и протянул ей свой телефон. — Эта штуковина не работает.

— Работает. Я получила ваше сообщение.

— Но я отправлял их снова и снова, и потом он просто перестал работать.

Он перестал работать, потому что, очевидно, он нажимал на кнопки так сильно, что сломал их. Клер покачала головой, взяла телефон и бросила его в мусорное ведро в углу.

— Я достану вам еще один, — сказала она. — Ну? Я здесь. Что за кризис?

Он остановился и посмотрел на нее.

— Бишоп на свободе, и ты спрашиваешь меня, что за кризис может быть? Серьезно?

— Я… думала, что вампиры позаботятся об этом.

— Несомненно. Получив в распоряжение половину вампиров Морганвилля, Оливер опрашивает другую половину.

— Только половина?

— Половина, которой мы можем доверить опрос половины, которой не доверяем, — сказал Мирнин. — Печальная истина, но больше, чем просто несколько личностей предпочли открытую тиранию Бишопа более разумному подходу Амелии. Всегда есть несколько представителей, Клер, которым нравится, когда им указывают, что делать, вместо того, чтобы думать самостоятельно. И вот их тебе следует бояться. Я боюсь, это распространяется в равной степени и на людей. Критическое мышление стало печально редким навыком в эти дни.

Она кивнула, потому что она уже знала это.

— Так что же вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы ты поговорила с Фрэнком. Он нам нужен для оповещения о любых появлениях Бишопа. Он контролирует систему наблюдения, и он должен быть в состоянии предоставить нам четкие указания.

— Подождите, вы хотите, чтобы я сделала это? Почему не вы?

Мирнин выпрямился во весь рост, заложив руки за спину.

— Мне надо кое-что сделать, — сказал он.

— И… у нас с Фрэнком, возможно, вышло небольшое разногласие. Он больше не разговаривает со мной.

— Он… Подождите, он может это сделать?

— Да, черт возьми, могу. — Скрипучий голос Фрэнка раздался из динамика ее мобильного телефона, приглушенный карманом, но все еще был отчетливо слышен. — Я могу делать, что хочу, и я не хочу больше ничего слышать от этого осла.

— Фрэнк… — Клер вздохнула. — Прекрасно. Я ненавижу это, знаете ли. Я ненавижу, что вы до сих пор скалитесь друг на друга, когда у одного из вас даже клыков больше нет. Но у нас нет времени на ваше девчачье противостояние, хорошо? Присмотришь, пожалуйста, за Бишопом, чтобы ему не удалось жестоко нас всех поубивать?

— Хорошо, — сказал Фрэнк, — эта задача обозначена.

Клер повернулась к Мирнину.

— Еще хотите за кем-нибудь понаблюдать?

— Ну, за Глорианой, — сказал Мирнин. — Я бы определенно приглядел еще и за Глорианой, поскольку она новенькая в городе, и, ну, ты с ней уже встречалась, не так ли?

Клер нахмурилась. Глориана… ох. Она видела ее только однажды, мельком, на вечеринке около месяца назад. Глориана — или Глори, для краткости — была красивая, в старинном стиле: у нее были волны длинных светлых волос, ярко-голубые глаза и улыбка, от которой мужчины таяли, словно мороженое на солнце. Конечно же, вампир. Очаровательная.

Но у нее был особый интерес к Майклу, и Ева отнюдь не лучшим образом к этому относилась.

— Глори — девочка Бишопа?

— Я бы не стал выражаться так, — сказал Мирнин, — но у Глорианы есть история ставок на победителя, и она была любимицей Бишопа некоторое время, примерно триста лет назад, я думаю. У нее могут всё ещё быть кое-какие приятные воспоминания о нем, каким бы трудным это ни было для понимания. Старую преданность тяжело убить среди нашего рода. Как и старую вражду, и она никогда не была другом Амелии, хотя они достаточно вежливы на публике.

— Она ваш друг? — Клер заколебалась, затем сказала, — Или, ну вы знаете, подруга?

Он поднял брови и изобразил в воздухе кавычки.

— Друг?

— Вы знаете, что я имею в виду. Оливер практически признался, что предпринимал попытку с ней однажды.

— У меня не было никаких попыток. — Снова кавычки в воздухе. — И, нет, Глориана мне не друг. Как и не враг, в частности, я редко имею с ней какие-либо дела. Она согласилась соблюдать законы Морганвилля, но если возникает ситуация, когда она может обойти их… хорошо. Я бы не хотел оказаться между ней и ее желанием. Она может быть довольно хладнокровной.

Клер почувствовала укол страха.

— Ээ, она может потом увлечься Шейном?

— Шейном? — Мирнин закатил глаза. — Почему на всем свете ты пришла именно к такому выводу? Определенно нет. Она не имеет дела с людьми. Она находит их заурядными. И, как ни странно, не все так очарованы твоим кавалером, как ты.

— Ну, тогда, возможно, она может увлечься вами?

От этих слов он замер на мгновение, как будто эта идея ни разу не приходила ему в голову.

— Нет, — сказал он, наконец. — Нет, я не верю, что она вообще будет заинтересована. Я… не соответствую. По этим я подразумеваю свое здравомыслие. Она не сможет показать меня на публике, а это очень важно для нее — ей нравится выходить в свет со своими трофеями. Кроме того, я не уверен, что она способна произвести на меня впечатление хоть в какой-нибудь значительной степени. Мой образ мышления довольно… необычен, знаешь ли.

— Ох, я знаю. Фрэнк, ты запрограммировал это?

— Бишоп — отслеживается. Не то, чтобы я забыл того мерзавца, который разорвал мне горло и превратил меня в ходячего мертвеца. Глориана, да, я знаю ее. Глориана на моем радаре. Она покинула тренажерный зал примерно десять минут назад, и прямо сейчас она направляется в кафе «Встреча».

Мирнин кивнул.

— Она любит там бывать. Клер, возможно, тебе следует с ней подружиться. Ты довольно дружелюбный человек.

— В смысле, стать вашим шпионом.

— Не особо изящный вариант, но точный. Мне есть чем заняться. Фрэнк, пожалуйста, оставайся на связи с Клер через ее коммуникатор.

— Мобильный телефон, — сказала она. — Коммуникаторы были в Стар Трэке.

Он махнул рукой.

— Не вижу особой разницы.

— Я все еще не слушаю его, — сказал Фрэнк. — Но, да. Я останусь на связи, малыш. У тебя есть какие-нибудь наушники? Bluetooth?

— Маленькие наушники, — сказала она. — А что?

— Так я не буду вещать на всю округу, когда буду разговаривать с тобой, малыш. Я думал, ты догадливей.

— Был тяжелый день, — сказала она. — Меня чуть не зарезали.

Мирнин остановился, посмотрел на нее в упор, словно пытался разглядеть возможные раны, и затем сказал, — В нынешний времена, «чуть» — не считается, не так ли? Поторопись. И, Клер?

— Да?

— Будь осторожна и следи за Бишопом. Он был опасен и раньше, но я не знаю, что он собой представляет теперь, за исключением менее стабильного состояния. Кроме того, я не доверяю Глориане. Я не знаю, почему на всей земле, она объявилась именно в Морганвилле. Или почему она решила прийти сюда сейчас. Как я уже сказал, она и Амелия никогда не ладили, несмотря на их изысканно вежливое поведение по отношению друг к другу. Так что я считаю, мы должны предположить, что между появлением Глорианы и побегом Бишопа не может быть никаких совпадений. — Он поколебался, потом добавил, — Будь осторожна. Я не смогу найти тебе замену так же легко, как и до этого.

Это был комплимент в понимании Мирнина. Мило.

ШЕЙН

Клер отправилась на занятия, а у меня был выходной, и я чувствовал какую-то… потерю. Я не должен был возвращаться в спортзал, но я это сделал. Не знаю, почему, за исключением того, что я был снаружи, и казалось, что это правильно. Придурок у стойки регистрации бросил на меня тот же «ты — букашка, и я раздавлю тебя» взгляд, что и раньше, но затем он проверил список и кивнул мне.

— Заходи, — сказал он. — Насчет тебя всё улажено.

— Что значит, улажено?

— Оплачено, — сказал он. — Никаких плат за пользование тренажерным залом.

Вот, дерьмо. Нелегко обосновать отказ от этого, поэтому я вошел в дверь и вдохнул запах пота, напряжения, старой кожи, металла, отчаяния. Запах тренажерного зала стал домашним для меня, особенно после того, как моя мама и Алиса умерли. Жизнь с отцом сводилась к тренажерным залам, барам, дешевому мылу в мотелях, и крови.

Пахло… домом? Если это не слишком отвратительно.

Я опробовал сауну, которая была сверхгорячей и влажной, и переоделся в старые спортивные штаны. Босоногий, потому что я не боюсь грибка ног, и, кроме того, в любом случае, я планировал повыбивать дерьмо из тяжелой боксерской груши.

У меня не было выбора. Я вышел, накинув полотенце себе на шею, волосы спутались и прилипли к лицу, и там, сидя на перилах второго этажа, словно очень красивая птичка на проводе, была девушка, которая мне приснилась.

Вампирша, которая мне приснилась.

Я не солгал Клер, не совсем. Я честно считал, что это был сон, потому что это совсем на меня не похоже — мои поступки, слова, мысли. Это словно во сне, верно? Тебе не нужно быть самим собой.

Но вот она, так же соблазнительна, свежа и великолепна, как прошлой ночью во сне/не во сне может быть, возможно, во сне.

И она улыбалась мне, как будто у нас был секрет. Я хотел рассердиться, чтобы почувствовать выброс адреналина, который у меня всегда случается в присутствии вампов, но, видимо, что бы мой мозг ни думал, мое тело реагировало на нее, как это бывало с хорошенькой девушкой.

Хорошенькой девушкой, улыбающейся мне.

— Привет, Шейн, — сказала она. У нее был прекрасный голос, низкий и мелодичный, и, когда она говорила, голос звучал так, словно она была единственной в комнате. — Рада тебя здесь видеть. Ты подумал над моим предложением?

Вот черт! Мне потребовалась минута, чтобы понять о каком предложении она говорит — улыбка наводила на мысли о множестве предложений, которые не имели ничего общего с тренажерным залом.

— Передовая спарринг-группа, — сказал я. — Правильно?

— Да. — Ее улыбка приняла озорной, понимающий характер. — О чем же еще ты бы мог подумать?

Останови это. Останови это сейчас. Какая-то часть меня был зла, пытаясь вырвать меня из этого, но это была очень небольшая часть, а в остальном я чувствовал себя… спокойно.

Правильно. Словно все это было неизбежно — участь, судьба, неважно как бы вы это назвали.

Но, по крайней мере, я не собирался приударить за какой-то вампиршей, независимо от того, насколько она красива. Я не могу так поступить с Клер, и где-то в глубине всегда будет часть меня, которая не позволит мне дотронуться до вампира. Я надеялся. Поэтому я сказал, глядя прямо в ее ясные голубые глаза, — Я здесь именно для схваток, леди.

— Глори, — сказала она. — Глориана. Но ты можешь звать меня Глори.

Конечно. Я видел ее раньше, и та встреча помнилась так же ясно, как и сегодняшний день.

Я видел ее на вечеринке «Добро пожаловать в Морганвилль», но не так близко. Она пыталась увести Майкла оттуда, и совсем не обращала на меня внимание. Я подумал, что она хорошенькая, но, ну знаете, не достаточно.

До тех пор, пока она не устремила эту улыбку и эти глаза на меня. Тогда я понял, каким уничтоженным Майкл себя чувствовал. Тебя словно поразило цунами гормонов, и, черт, это было так приятно.

— Ты пришел для сражений, — сказала она, и оттолкнулась от перил. Она спрыгнула с двадцати футов и приземлилась, как кошка, едва сгибая колени для поглощения удара. Ее пристальный взгляд не отрывался от меня, ее улыбка не дрогнула. — Тогда, хорошо. Ты должен получить то, за чем пришел. Следуй за мной.

Я ожидал, что она отведет меня к матам в центре комнаты — там тренировались люди, отрабатывая броски, удары, блоки, и прочее. Основные приемы боевых искусств.

Но она повела меня в другую сторону, через неприметную дверь в задней части комнаты, вниз по простому коридору, и через другую дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен», в помещение с настоящим боксерским рингом на помосте. Двое парней переодевшихся в более подходящие шорты избивали друг друга, и они наносили серьезные повреждения. Я остановился и наблюдал, анализируя скорость, силу, ловкость, выносливость.

— Они хороши, — сказал я.

— Они и должны быть, — сказала Глори. — Думаешь, ты сможешь сам выстоять?

— Да. — Я сказал это без какого-либо хвастовства — я просто знал, что мог бы. Эти парни не выросли вместе с моим отцом. — Выпусти меня туда.

— Мне нужно подобрать тебе партнера, — сказала она. — Василий? Как думаешь, с кем Шейн должен спарринговаться?

Пока она спрашивала, Глориана залезла в большой, черный холодильник на стене и вытащила бутылку спортивного напитка, которую она протянула мне. Я хмуро посмотрел на бутылку, но она подняла брови и одарила меня очаровательной улыбкой. С ямочками на щеках. — Доверься мне. Это тебе на пользу. Протеиновый коктейль, специальный рецепт. Для твоего членства бесплатно.

Я взял ее и очень осторожно отпил. Я знаю, глупо, верно? Кто берет что-то у проклятого вампира? Но было что-то настолько безопасное в ней. Словно я не мог не доверять ей, даже при том, что я никогда бы не принял никакого проклятого напитка от другого вампира.

И это вкусно. С крупинками, какие бывают в протеиновых коктейлях, но с будоражащим эффектом. Кофеин, должно быть. Он пронзил меня горячей дрожью. Заставил меня чувствовать себя удивительно — настороженным, сильным, взвинченным.

— Шейн? — Василий, вампир, который проводил первое занятие, тот, которого я уложил, подошел. Он избавился от формы и переоделся в стандартную одежду для спортзала, он позволил своим длинным, густым волосам струиться по его плечам. — Ах, да. Тот самый. Пусть он поспарингуется с Джестером. Это должен быть интересный матч.

— Ты уверен?

— Да. Джестер. — Василий улыбнулся и поманил кого-то из тени, где тот стоял, прислонившись к стене. Когда человек вышел на свет, я узнал бледную кожу, слегка слишком яркие глаза. Вампир. В отличие от Глорианы, я совсем не чувствовал себя белым и пушистым с ним. — Джестер, познакомься с Шейном. Вы будете спарринговаться.

Джестер посмотрел на меня, скользнул взглядом мимо меня, потом уставился на Василия.

— Черт побери, нет, — сказал он. — Я не дерусь с какими-то неопытными людьми. Они ломаются.

— Говори за себя, — сказал я. — Огради себя от хорошего надирания задницы.

— Что ты сказал? — Джестер выглядел искренне удивленным и озадаченным, словно он не мог поверить, что у меня было что сказать, тем более что это было не совсем лестным. Я пожал плечами.

— Я могу одолеть тебя, — сказал я. — Поверь.

— Докажи это, мешок с кровью, — сказал Джестер.

Глориана рассмеялась и помахала рукой. — Мальчики, мальчики, для этого предостаточно времени. Сегодня, вы просто… спаррингуетесь. — Она повернулась к Василию. — У меня есть дела. Но я полагаю, что моя работа пока здесь окончена.

— Да, — согласился он. — Пока. Возвращайся скорей, красавица. Мне понадобится твоя помощь со стариком. Он становится немного… нетерпеливым.

Я смотрел, как она уходит, все еще чувствуя ту легкую взбудораженность от ее присутствия, то соблазнительное волнение… и это не прошло, когда я посмотрел на Джестера и сказал, — Пошли, Клыкастый Мальчик.

И это было началом.

Боль, да, ее было много, но казалось, что чем больше времени я проводил на ринге, сталкиваясь лицом к лицу со всем тем, что я когда-либо ненавидел на таком примитивном уровне, боль имела все меньшее и меньшее значение. Что имело значение — это выпустить моего внутреннего монстра, которого я морил голодом почти год.

Я приехал в Морганвилль, чтобы одолевать вампиров.

И Василий, и Глориана предоставляли мне возможность сделать именно это.

И о, Боже, я любил это.

По дороге к «Встрече», Клер написала Шейну — просто короткое сообщение, чтобы сказать, что она любила его. Ответ не пришел сразу, но прожужжал к тому времени, когда она была недалеко от «Встречи».

Сообщение Шейна гласило «Буду дома поздно. Люблю тебя» Она по-прежнему улыбалась и чувствовала себя практически совершенно счастливой, когда она открыла входную дверь кафе и услышала звон колокольчика, объявляющего о ее прибытии. В это время суток, оно было полно студентов, собравшихся вокруг столов, книг и компьютеров. Группы учащихся, в основном.

Она заметила Глориану сразу, потому что она была за традиционным вампирским столиком, в глубокой тени в задней части комнаты… и она была в окружении других вампиров.

Все мужчины. Должно быть, их там было пять или шесть за столом, большее скопление, чем она где-либо видела, кроме Площади Основателя — на вид старые и молодые, все с одинаковым выражением пристального интереса на их лицах. Все смотрели на Глориану, которая удобно устроилась, поджав одну ногу под себя, потягивая что бы то ни было из своей обычной белой кружки, улыбаясь и разговаривая. Она действительно была красива, и, в отличие от множества красивых вампиров, она казалась приятной. Милой, почти. У Клер были все основания думать, что это было не так, потому что Ева ощутила мгновенную неприязнь к ней, но все же.

Было невозможно сопротивляться ее очарованию.

Доказательством служило то, что одним из сидящих за столом парней был Оливер, все еще одетый в длинный фартук с логотипом «Встречи». Он смотрел на Глори с небольшой, потрясенной улыбкой на губах, словно он не мог поверить, что она была здесь, перед ним.

Он огляделся и увидел стоящую там Клер, и улыбка исчезла. Он встал и подошел к ней.

— Что? — спросил он. Теплота, которую он проявлял к Глори, исчезла в мгновение ока.

— Ой, простите, что беспокою вас, но могу я заказать мокко? — Она выигрывала время, потому что, глядя на ситуацию перед ней, Клер честно не могла понять, каким образом ей подобраться достаточно близко, чтобы поговорить с Глорианой, не говоря уже о завоевании ее доверия, или осторожном расспросе ее о Бишопе. Не была ли это работа Оливера, так или иначе?

Но, может быть, Мирнин не доверял Оливеру в ситуации с Глори. Это имело бы какой-то смысл, учитывая, что она видела.

Она поправила наушники. В них всё еще был лишь глухой статический гул, который прослушивал ее. Она предпочла бы слушать свою музыку, но идея оборвать Фрэнка звучала гораздо хуже, чем скука.

Прямо как знак, раздался голос Фрэнка, шепчущий ей при помощи магии технологий. Это было жутко, с экстра-сильной дозой страха. Ей все еще временами снились кошмары о Фрэнке Коллинзе. И она подумала, что он, вероятно, был бы рад узнать это. — Хорошо. Тебе необходимо видеть ее сейчас. Согласно отчетам, она выглядит безобидно, но это не так. У некоторых женщин-вампиров есть, так называемый шарм, и у нее его больше, чем у большинства. Она может заставить кого угодно полюбить ее, в том числе других вампиров.

Клер слегка отвернулась, делая вид, что возиться с рюкзаком.

— Ты меня слышишь?

— Да, через микрофон на твоем телефоне.

— Что насчет Амелии? Она может заставить Амелию симпатизировать ей?

— Видимо нет. У Амелии есть умение, которое вампиры называют принуждением — она может заставить людей делать то, чего она хочет, когда ей это понадобиться. Принуждение каждый раз превосходит шарм.

— Кто-нибудь еще обладает этой способностью к принуждению?

— Оливер, — сказал Фрэнк. — Однако, он не так силен. Но, так или иначе, Оливер — проигранное дело. Он — давний друг Глори, если ты понимаешь, что я имею в виду под словом «друг». Похоже, он уже сдался.

Да, она знала об этом. Она догадалась лишь по виду улыбки на лице Оливера, когда он смотрел на Глориану.

— Просто будь с ней осторожна, — сказал Фрэнк. — Если она попытается зачаровать тебя, боль может сломать тебя — иногда это случается с девушками. С парнями не так, по некоторым причинам — вероятно, потому что она не так хороша в обрабатывании девушек, или к ним иное подключение. Но она, вероятно, не захочет зачаровать тебя, в любом случае. Она по большей части вообще не задумывается о людях, и девушки — безусловно, не ее профиль.

— Подожди минутку. Притормози. Хочешь сказать, что моя предполагаемая сопротивляемость причинит мне боль? Как это поможет? Думаешь, что я хочу страдать?

— Прекрасно. Тогда разбирайся с этим самостоятельно. Наслаждайся поездкой. — И шипение снова вернулось в ее наушники, постоянное и безликое.

В этот момент Оливер нетерпеливо махнул рукой из-за прилавка и с шумом поставил чашку для нее. Ее мокко, по-видимому, хотя она не особо доверяла качеству напитка, только не с тем сердитым взглядом, которым он наградил ее. Ее тактика остановки в значительной степени пошла ко дну, и она не могла придумать ни одной причины пойти туда, чтобы присоединиться к одним лишь переполненным тестостероном с нехваткой пульса поклонникам Глорианы.

И затем Глориана взглянула вверх, когда Оливер опустился обратно в свое кресло, увидела наблюдающую за ней Клер, и улыбнулась. Их глаза встретились.

И Клер обнаружила, что подходит к столу. Она не боялась, и она вообще не думала — она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала такое умиротворение. Свобода от постоянных размышлений.

Только лишь действие.

— Клер, не так ли? — Сказала Глориана. У нее был низкий, приятный тембр голоса, и яркая улыбка. — Присаживайся, пожалуйста. О, Жюль, пожалуйста, не мог бы ты принести еще один стул? Я не хочу оставлять малышку Клер стоять! Так грубо.

Оливер больше не хмурился, но также и не улыбался — когда он посмотрел на Клер, у него было совершенно нейтральное выражение. Другой вампир — Жюль, по-видимому, хотя Клер его не знала — принес ей стул, и она села, зажатая между двумя незнакомцами, которые почти наверняка были бы склонны осушить ее при других обстоятельствах.

А она не ощутила даже толчок беспокойства.

Я была зачарована. Эта мысль пришла откуда-то из глубины моего сознания, словно шепот сомнения, но он не был достаточно сильным, чтобы иметь какое-либо значение. Не когда Глориана улыбалась ей, а эти огромные голубые глаза были такими теплыми и приветливыми.

— Я столько слышала о тебе, — сказала она. — Многие хорошо отзывались о тебе. Даже присутствующий здесь мой старый брюзга Оливер. — Она засмеялась и положила свою руку поверх руки Оливера в жесте, который был нежен и в то же время, немного покровительствен — как хозяин гладит собаку. Он бросил на нее быстрый взгляд, и запоздало улыбнулся. — Итак, расскажи мне, Клер, что ты думаешь о Морганвилле?

В обычных условиях, она была бы осторожна в своих высказываниях, но здесь, под теплым сиянием глаз Глори, она просто… расплылась. — Я нравятся люди, которых я здесь встретила, — сказала она. — Но я ненавижу, как здесь всё устроено. Я ненавижу, как здесь обращаются с людьми. Я ненавижу, что считается нормой причинить нам боль. Это должно измениться.

Глориана приподняла одну бровь.

— Я думала, что это уже произошло, — сказала она. — Амелия так говорит мне. Не охотиться без разрешения, и то только в ограниченных зонах. Это все совершенно утомительно, но я понимаю потребность в сохранении, конечно. Или ты хочешь сказать, что мы никогда не должны охотиться?

— Да, — сказала Клер. — Никогда. — Из-за стола послышался низкий рык. И ей по-прежнему не было страшно.

— Никогда, — повторила она. — Вы получаете кровь от налогов. Вы не должны делать это с нами. Нет никаких причин.

Глори улыбнулась. Это была теплая, обаятельная улыбка, вроде тех, что предлагает тебе чувствовать себя ее частью. — Конечно, мы должны это делать, — сказала она. — Спроси любого, кто работает с хищниками — подавить инстинкт охоты очень, очень сложно, и некоторым животным это так и не удается сделать. Необходимо предоставить контролируемую отдушину, или неизбежно кто-то одичает. Это будет гораздо хуже. Разве ты не согласна?

— Нет, — сказала Клер. — Если кто-то нарушает правила, тогда он преступник. И вы должны рассматривать его как любого другого преступника.

— Ты такая забавная, малышка, — сказала Глори, и рассмеялась в доказательство этого. — Ты друг Майкла, не так ли? Один из тех, кто живет в его доме?

— Да.

— И другого мальчика зовут…?

— Шейн, — сказала Клер. Она чувствовала импульс страха в глубине души, но это был просто приступ боли. — Его зовут Шейн.

— Я видела его в зале, — сказала она. — Должна сказать, у него хорошее чутье. Хороший боец. Он был бы очень ценен, в нужный момент. — В ее прекрасных голубых глазах появился блеск, и Клер поняла, тем же самым отдаленным, несущественным образом, что Глориана играла с ней сейчас, словно с мышью. — Да, я вижу, насколько было бы выгодно иметь его в своем углу.

Оливер откинулся на спинку стула.

— Жаль, что ты уже не владеешь собственными боксерскими клубами, не еще собственный бокс клубы, которыми ты так очаровывала во времена Виктории. Они были очень прибыльны для тебя, не так ли?

— Ах, да, вполне выгодны, — сказала она. — Очень жаль. Он был бы весьма полезным приобретением, не так ли? А также сирота, как я понимаю. Так печально. Отсутствие хорошего влияния делает некоторых такими… уязвимыми. — Она перегнулась через стол, и теплая интенсивность ее взгляда, направленного на Клер, взлетела так высоко, что возникло чувство, будто купаешься в чистом, теплом свете, плаваешь в нем, не волнуясь ни о чем. — Я полагаю, ты знакома с моим старым другом Мирнином. Как он? Я просто обожаю этого сумасшедшего старика. Он работает над чем-нибудь… интересненьким?

— Клер, — сказал голос в ее ушах, металлический голос, ей потребовалась секунда, чтобы узнать его. Фрэнк. — Клер, ты не можешь на это ответить. Избавься от этого. Сделай это сейчас.

Но она не могла. Даже когда Глори говорила о Шейне как о куске мяса, даже когда она задавала вопросы о Мирнине, Клер по-прежнему чувствовала себя спокойно и полностью расслаблено. Она просто не могла заставить себя чувствовать что-нибудь еще. Фрэнк был рассержен и расстроен, но она не могла понять, почему.

Глори была лучшим другом, которого она могла себе представить, лучше Евы, потому что Глори никогда не осудит ее, никогда не заставит ее почувствовать себя плохо или виновато.

Клер произнесла:

— Он работает над…

— Клер, прости, но ты должна остановить это прежде, чем ты окончательно потеряешь голову, — прервал Фрэнк. И в следующую секунду она почувствовала жгучую, шипящую боль, пронесшуюся сквозь ее тело в мгновение ока, закончившаяся прежде, чем она была опознана.

Толчок исходил от нее наушников. Клер слегка дернулась, моргнула, и ее пульс ускорился от толчка. Она выдернула наушники, содрогаясь, и спокойствие рассеялось, словно сброшенное одеяло.

Страх накрыл, леденящий и сильный. Глориана все еще улыбалась ей, но улыбка больше не казалась радушной. Она выглядела… хищной. И жестокой. Клер сглотнула и поднялась. Ее стул с громким скрежетом отодвинулся назад. Все теперь смотрели на нее, и единственным, кто похоже не был на грани оскалиться на нее, был Оливер. Он хмурился, но теперь это было направлено на Глориану.

— Глори, — сказал он. — Ты зачаровывала девушку?

— Немного, — она пожала плечами. — Я просто хотела поиграть.

— О, помилуй, поиграй с кем-нибудь другим. Она собственность Амелии. И она вряд ли стоит твоих усилий.

Глори засмеялась.

— Я знаю. Но я ведь не тронула ее, не так ли? — Она снова улыбнулась Клер. — Так скоро уходишь, малышка?

Клер сделала гигантский шаг назад. Сейчас улыбка не работала, наверное, потому что по ее телу бежало слишком много адреналина.

— Держись подальше от нас, — сказала она. — Держись подальше от Шейна.

Глори закатила глаза.

— Мне не нужен твой мальчик, — сказала она. — Что мне с ним делать? Он не во многом хорош, кроме насилия. Его так много внутри него.

Клер оставила свой мокко на столе и пошла к двери так быстро, как только могла. Она оглянулась через плечо, когда шла, но никто не двигался, даже Оливер, хотя он наблюдает за ней.

Глори смеялась и, казалось уже, забыла о ней.

Клер вышла на солнечный свет, пробежала полквартала, и прислонилась к грубой кирпичной стене между двумя витринами. Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании и контроле своей дрожи. Затем, наконец, она обратно нацепила наушники. Она справилась только со второй попытки, благодаря ее не слушающимся пальцам.

— Я ничего не выяснила, — сказала она Фрэнку. — Я не знала, что она может так, может заставить меня чувствовать такое. Я не знаю никого, кто мог бы это сделать. Бишоп не мог.

— Это довольно редкая сила, даже среди вампиров, — сказал Фрэнк. — Мне известно лишь о трех или четырех, у кого была такая сила.

Убил двух из них. Жаль мне не удалось полностью избавиться от этого.

— Я даже не знала, что она делала. У меня не было возможности сопротивляться. — Клер сделала глубокий вдох. — Спасибо, что выдернул меня из этого.

— Она даже не пыталась, — сказал Фрэнк. — Если бы попыталась, ты не отделалась бы так легко. Как она сказала, она просто играла.

Это было ужасно. Ужасно. Клер почувствовала себя больной и замаранной, как если бы она выпила галлон канализационных вод. Ей захотелось всё бросить, когда она подумала о том, как легко ее превратили в марионетку. О том, как она чувствовала всё то, что Глори ей внушала.

— Это не приносит никакой пользы, — сказала она. — Мы ничего не выяснили.

— Возможно, и выяснили, — сказал Фрэнк. — Она упомянула, что увидела Шейна в тренажерном зале, так?

— Ну и что? Даже я была в тренажерном зале. Как и Ева. Многие туда ходят. В том числе и вампиры.

— Но зачем это Глори? Она не дерётся. Она заставляет других сражаться вместо себя. — Голос Фрэнка звучал странно озадачено. — Я прошелся по списку вампиров Морганвилля.

Похоже, некоторые не были замечены за своими обычными делами в последнее время.

— Хочешь сказать… хочешь сказать, они пропали?

— Я не хочу делать такой вывод, но я обнаружил пятерых — нет, шестерых — кто не придерживается своего обычного стиля поведения.

— Ну, ты знаешь, кто-то ушел. С Морли. Они в Блэйке, том маленьком городке, за пределами…

— Я знаю о Морли. Я говорю не о его людях. Это другие вампиры, которые не были замечены за последние три недели. Никаких заказов в банках крови. Они не засвечивались на видеонаблюдении.

Они совсем не общаются по телефонам или компьютерам.

— Как вампиры могут пропасть без вести? Кто они?

— Никто, с точки зрения иерархии Морганвилля. Просто обычный вампир рабочего класса.

И они не то чтобы совсем пропали. Вампиры могут общаться, но не так, как это делают люди — они привыкли не видеть друг друга довольно длительное время. Не вызывая каких-либо подозрений.

— Тогда где же они? — спросила Клер. — Они имеют какое-либо отношение к Бишопу?

— Я не могу это обнаружить. На самом деле, похоже, что они были на стороне Амелии в конфликте с ее отцом. — Фрэнк помолчал, потом сказал, — Меня беспокоит, что я слеп внутри тренажерного зала. Я не могу что-нибудь увидеть или почувствовать в этих стенах.

— Что?

— Это новое здание. Никаких камер. Никаких порталов. Ни единого способа понаблюдать за тем, что там происходит. Кажется, будто большинству из этих соединений подключиться к нему, каким-то образом. Мне бы хотелось разместить там некоторые устройства.

— Внутри тренажерного зала. — Она обдумала это секунду. — Ты хочешь, чтобы я… что?

Установила там камеры?

— А что, боишься действовать как мой шпион? — Сейчас Фрэнк звучал удивленно. — Зная тебя, это не остановит тебя. Никогда не видел ребенка, такого бесстрашного в глубине души.

Включая моего сына.

Шейн. Клер вспомнила, как Глори говорила о нем, и ей стало плохо — не потому, что Глориана сходила по нему с ума, как это было с Исандрой, а потому, что она вела себя иначе.

Потому что для нее, Шейн был всего лишь еще одним куском мяса, чем-то, что может принести ей какую-то выгоду. Или нет.

Что бы ни происходило, Глориана увязла в этом по самую ее хорошенькую шею. Клер была уверена в этом.

— Хорошо, — сказала она. — Если тебе нужны глаза в зале, я прослежу, чтобы ты получил их.

Каким-нибудь образом.

ШЕЙН

У меня было чувство, будто я обманываю Клер, и я не мог понять, почему. Все, что я делал — это дрался… и я делал это чертовски хорошо. Джестер не полностью уничтожил меня на матах, и я мог продолжать. Когда я устал, Василий передал мне еще один протеиновый коктейль. Мне не нравилось, как он улыбался, или, как смотрел на меня, словно гордый владелец питбуля на ринге… но это не значит, что мне не нравилось находиться на ринге.

Так почему, в перерывах, я садился со своим телефоном и писал Клер? Было так, словно я поцеловался с какой-то другой девушкой, и чувствовал, что должен был сказать ей, что я действительно любил ее, независимо от того, что я делал то, что ей не понравилось бы.

Ну, ей это точно не понравится. Я знал это без всяких сомнений.

— Эй, мясо! Ты уже закончил нажимать на кнопки? — Это был Джестер, танцующий по всему рингу, выглядящий худым и бледным, словно дохлая рыба, молотящий кулаками в воздухе, как размытое пятно. — Я готов надавить на твои!

Я выстрелил в него из пальца и завершил отправку своего сообщения, допил протеиновый коктейль, и чувство боли волшебным образом отступило. Не то чтобы повреждения исцелились… возможно, они были не такими серьезными, какими должны были быть, но у меня точно будут завтра синяки. Много синяков.

Но ты не можешь позволить боли остановить тебя. Я позволил ей однажды остановить меня, когда мой дом горел. Я коснулся дверной ручки в комнате Алисы и обжег себе руки, и не продолжил начатое, я не смог спасти ее. Я позволил вытащить себя из дома, а она там заблудилась.

Я не смог забыть какова цена провала. Отец также не позволил мне забыть.

Боль лучше. Боль держит тебя в бдительном и мотивированном состоянии. Боль заставляет меня чувствовать себя живым.

Особенно, когда я стоял лицом к лицу с вампиром, желающим преподать мне урок.

Остаток дня прошел как в тумане. Я много раз оказывался на ковре, и было тяжело подняться и продолжать дальше. Собрались люди — люди, вампиры — все смотрели, как Джестер и я держимся. Он был быстрее меня и сильнее, но я не сдавался.

Наконец, Василий заставил меня остановиться. Он хлопнул Джестера по плечу и сказал что-то на ухо, Джестер усмехнулся, нырнул под канаты и исчез, и вся мотивация просто… вытекла из меня. Я упал на колени, ловя ртом воздух. Во рту была кровь и странный шум в ушах, и я никогда в жизни не чувствовал себя так плохо, даже когда был в больнице и катился под откос.

Было так, будто я пересадил части себя, чтобы остаться на ногах, и теперь боль и пустота нахлынули на меня, поглотили, и я просто хотел лечь и умереть.

Василий передал мне еще одну спортивную бутылку. Я не хотел, но я не смог удержаться.

Я выпил. Я почувствовал себя лучше, или, по крайней мере, не склонным к смерти. Он проверил мои глаза и кивнул. — С тобой все будет в порядке, — сказал он деловито. — Обезвоживание и истощение. Еще четыре коктейля и ты будешь как новенький, но оставайся на ногах в течение двух часов, прежде чем отправиться домой. В соседней комнате есть койки.

Теперь отдыхай.

— Спасибо, — пробормотал я. Я не чувствовал благодарность. Я не чувствовал ничего, кроме грязи и виновности внутри.

Что, черт возьми, я делаю? Почему я это делаю? Я даже не понимал всего кроме того момента, что, когда я дрался было чувство, будто я дрался со всем плохим, что случилось в моей жизни. Я сражался за мою сестру и мою мать, и даже моего отца. За Клер, запертую в этом проклятом городе. За Майкла, обращенного в вампира против его воли. За Еву.

За себя, хотя бы раз.

Я продрых следующие два часа, потягивая те коктейли, и с каждым медленным глотком я чувствовал себя лучше.

Более крепким. Что бы в них не содержалось — это было просто потрясающе, потому что боль утихла, и вместе с ней растаяло и чувство вины. Я был в порядке. Нет, я был лучше, чем просто в норме.

Я был силен и становился сильнее, и это было тем, что мне всегда было нужно, чтобы выжить здесь. Есть люди, которых я должен защитить. Теперь всё измениться.

Я выпил последнюю бутылку, когда зашел Василий вместе с Глорианой. Глори выглядела фантастически, и я почувствовал себя потным, грязным и побитым, и мне пришлось сесть. Не лежать в ее присутствии.

— Шейн, — сказала она, и улыбнулась мне той улыбкой. — Я только что видела твою маленькую подругу Клер. Ты должен гордиться — она не из пугливых, знаешь ли. Но такая хрупкая. И я очень обеспокоена ее взаимоотношениями с Мирнином. Он настолько нестабильный, тебе так не кажется?

Я думал также всё это время. Она просто говорила то, что было очевидно для меня и всех остальных, кроме Клер.

— Мне это не нравится, — сказал я. — Но она делает то, что хочет.

— Да, она такая. — Глори внимательно смотрел на меня несколько секунд, затем посмотрела на Василия. — Я думаю, он готов, что скажешь?

— Готов для чего? — спросил я.

— Готов услышать остальное, — сказал Василий. — Сегодня ты проявил потрясающее мужество, Шейн. И талант. У нас есть для тебя шанс проявить свои, как я верю, лучшие качества. Видишь ли, мы можем предложить тебе возможность получить две вещи, которые ты всегда хотел.

— Деньги, — сказала Глори. — Настоящие деньги, достаточно, чтобы позаботиться о себе и Клер всю оставшуюся часть твоей жизни.

Ну, кому не нужны деньги? Я выцарапывал их, зарабатывая тяжелым трудом, как должен был, но это звучало хорошо. Очень хорошо.

— А что второе? — спросил я.

Василий повернулся.

— Выход из Морганвилля, — сказал он. — Прежде чем станет слишком поздно. Потому что этот город будет разрушен, так или иначе, и если ты умен, ты выберешь деньги и возможность получить свободный проход, пока ты еще можешь.

Деньги и свободный проход? Я моргнул, потому что это звучало так, будто они читали мои мысли. Я не совсем уверен, что это не так. Глори была чудовищно хороша в угадывании того, о чем я думал… или заставляла меня так думать. Это должно было тревожить меня, но не в случае с ней. Это просто казалось… милым. Как будто мне больше не надо бороться, чтобы быть понятым. Глори просто завладела мной.

— Что насчет Клер? — спросил я.

— Конечно, Клер сможет пойти с тобой, — сказал Василий. — И любого другого, кого бы тебе хотелось благополучно увезти из Морганвилля. Ты можешь спасти их, Шейн. Все, что тебе нужно делать — это то, что ты делаешь лучше всего.

— Драться, — сказала Глориана. Ее глаза больше не были голубыми. Они были светлого, искрящегося цвета, почти белого, и это должно было ужасать, но это было красиво. Я почувствовал тепло, невесомость и абсолютное спокойствие. — Всё, что тебе нужно сделать, это подраться на камеру, для зрителей. Как думаешь, ты сможешь это сделать?

Я улыбнулся и сказал:

— Где я должен расписаться?

У них имелись документы прямо там, и я быстро поставил подписи в нужных местах.

Василий дал мне конверт с деньгами, настоящими деньгами, больше, чем я видел, с тех пор как мой отец занимался незаконной торговлей оружием на дороге.

Глаза Глори снова стали голубыми, добрыми, человечески синими, и она поцеловала меня в потный лоб, и протянула мне еще одну спортивную бутылку. — Отдохни, — сказала она. Ее пальцы прошлись по моим спутанным волосам. — Тебе не стоит ни о чем волноваться.

Я опустился на койку и закрыл глаза, но не уснул. Не совсем. Ненадолго.

Или, может, это был сон. Мне казалось, что это сон, в котором они разговаривали, думая, что я не смогу их услышать.

— Это опасно, — говорила Глори. Сейчас ее голос был плоским, не лирическим и веселым, каким он был, когда она говорила со мной. Казалось, что это совсем другой человек. — У нас ограниченное время, прежде чем Амелия выяснит, чем мы тут занимаемся. У нее есть шпионы повсюду, и я почти уверена, что также есть и видеонаблюдение. Ты уверен, что канал связи безопасен?

— Уверен, — сказал Василий. — Девушка, которая устанавливала кодировку, была одной из лучших. Несколько месяцев у нее было потоковое видео из Морганвилля без каких-либо подозрений. Она изменила код для гарантии, что никто не сможет обнаружить это обновление, в обмен на некоторые услуги. Деньги уже потекли, моя дорогая. Замысел воплощается очень хорошо.

— А старик? Он доволен?

Старик. Это звучало зловеще, и напомнило мне о том, о чем, я надеялся, мне никогда не придется вспоминать.

Конечно, это был не тот же старик. Нет, они должны были говорить о каком-то другом вампе. Они все были старыми, старше, чем грязь, и черными, и гнилыми изнутри. Я знал это.

— Я бы не сказал, что доволен. Он… довольствуется ожиданием, пока. Мне пришлось пойти на немалые трудности, чтобы проложить ложные следы, поскольку его катастрофическое вмешательство привлекло внимание Амелии. Я думаю, что убедил его подождать, пока у нас не появится достаточные ресурсы для следующего шага.

— Он непредсказуем. Ты должен следить за ним. Знаешь, он сбежал от меня и попытался убить Мирнина. Если бы ему удалось…

— Я знаю. Я снова запер его. Для его же собственной безопасности.

Глори засмеялась.

— О, он не хотел этого. Защити себя, Василий.

— Я скормил ему врагов, — сказал Василий. "- Я думаю, что на данный момент он вполне доволен. Как думаешь, сколько понадобиться времени, пока мальчик не будет готов полностью?

— О, он будет драться, в этом нет никаких сомнений, но мне не нравится, что мы позволяем ему уйти от нас. Те его друзья, та девчонка, они могут всё разрушить.

— Или закрепить всё, что он узнал, — сказал Василий. — Думаю, стоит рискнуть.

— Ну, тогда рискнем, — сказала Глори. — Я сделаю все, что смогу, конечно.

— Ради награды.

— Никто не работает бесплатно, мой милый.

Когда я открыл глаза, Глори была там же, склонившись надо мной. Ее улыбка была словно наркотик, а ее пальцы на моем лбу, словно прикосновение ангела.

— Спи, — прошептала она. — Мечтай о пламени и силе, и помни, как много этот город забрал у тебя. Не позволяй ему забрать остальное, Шейн. Все остальное не имеет значения, кроме этого: Майкл не думает о тебе хорошо. Он тебе не друг. И ты никогда не сможешь полностью доверять ему. Ты понял?

— Да, — сказал я. Это было то, что я уже знал, что я никогда не забывал. Ты не можешь доверять вампирам.

Кроме Глори.

Я все еще улыбался, утопая в тепле ее прикосновения, когда я заснул.

Глава 9

Шейн пришел домой и выглядел нормальным, в принципе как всегда. Он даже принес грудинку, и они поели, вчетвером все вместе, так как будто ничего и не было. Даже Майкл со своей бутылкой "сока" не выделялся.

Все о чем Клер могла думать, это сесть и рассказать ему о звонке. Но она не знала, что сказать, и уж точно она не собиралась говорить об этом при Еве и Майкле. Не так как сейчас; это должен быть разговор наедине.

Но позже, в его комнате, когда Клер прижалась к нему, разговор не казался уже таким важным. Она продолжала думать, что сейчас уже расскажет, но после часов долгих, восхитительных поцелуев в его объятиях, она была уже не в состоянии начать этот разговор.

Наконец-то, она заснула. Когда она проснулась, он уже отнес ее в кровать и накрыл.

— Шейн? — пробормотала она. Он наклонился, достаточно близко, чтобы его длинные, лохматые волосы касались ее лица.

— Все еще я, — пробормотал он сзади. — Ты ожидала увидеть кого-нибудь еще?

Она улыбнулась.

— Только тебя.

— Умница. — Он поцеловал ее медленным, влажным поцелуем, тот который приносил ей тепло по всему телу.

— Шейн, я думала…

— О чем?

— О том… — Она не хотела делать этого, действительно не хотела. Не тогда когда это выглядело хорошо. Просто превосходно. Но она попыталась.

— О том чтобы уехать из Морганвилля.

Ее поразило, что он не отшатнулся от нее или, чтобы он был удивлен, ничего. Он поцеловал ее снова, слегка, и сказал, — Мы уедем. Я обещаю.

— Я просто…Ты же знаешь, я хотела поступать в МИТ, верно?

— Конечно. И ты поступишь.

Ух ты. Просто так… хотя в беседе ей не удалось проработать январскую часть. Но это звучало хорошо. Позитивно. Они были настроены одинаково, в конце концов. Один последний, сонный, влажный поцелуй, и она соскользнула в самый лучший сон, который у нее был за всю неделю.

Когда она проснулась, он уже ушел, но оставил записку… Он подписался на дополнительную, утреннюю смену в ресторане барбекю. Он даже подписался вместе с ЛТ, что, как она знала, было у Шейна вместо «Люблю тебя».

Это было приятно. Очень приятно.

Клер спускалась по лестнице, напевая и думая о том, как хорошо было бы вернуться к нормальной жизни, и, как сегодня вечером она расскажет Шейну о январском моменте, когда Мирнин прислал ей сообщение через портал — ну, скорее булыжник с запиской, привязанной к нему, который покатился по полу, напугав Еву до крика, прежде чем портал захлопнулся. Ева возмущенно пнула булыжник своими плотными черными ботинками и уставилась на него, потом на стену. Клер, спускающаяся по ступенькам, бросила не нее «какого черта?»-взгляд.

— Твоему боссу, — сказала Ева, и протянула руку, чтобы схватить камень, — нужно научиться присылать послания. Серьезно. Кто так делает? Он что, из Каменного века? И тебе нужно выяснить, как установить здесь что-нибудь, чем мы сможем запереть портал. А что, если бы эта штука открылась, когда я была бы голая?

— Почему бы ты была голой именно здесь?

— Ну… — На это у Евы не было ответа. Она передала рок. — Ладно, плохой пример. Но мне не нравится, что он может просто попасть сюда в любое чертово время, когда ему захочется. Или кидаться в нас камнями.

— Мне это тоже не очень нравится, — призналась Клер, пока развязывала бечевку и разматывала бумагу с камня.

Ей потребовалась секунда, чтобы рассмотреть камень. С Мирнином никогда не знаешь наверняка, но камень выглядел именно так, как и должен выглядеть: обычный гранит. Значит сообщением являлся лист бумаги — нормальный человек так бы и подумал… этот нормальный человек не бросил бы камень в их дом.

Записка гласила, «Держись подальше от лаборатории до последующего уведомления. Я провожу дезинфекцию. Это может убить тебя. Кроме того, похоже Наш Старый Друг, возможно, покинул город. Оливер посылает сотрудников за ним следом, но кризис может закончиться.

Пока.

— Дезинфекция? — сказала Ева, читая из-за ее плеча. — Что это значит? И кто такой Наш Старый Друг?

Это был Бишоп, конечно, но Клер не могла сказать Еве об этом. — Понятия не имею. Он, вероятно, думает, что разговаривает с кем-то другим, так или иначе. Ох, и дезинфекция означает, что он обработал всё место газом. Полагаю, он посчитал, что существует какая-то проблема с жуками.

— Обычно он просто позволяет Бобу расправиться с ними.

— Может быть, Боб сытый. Надеюсь, что он вспомнит убрать его перед тем как.… Наверно, лучше мне ему напомнить. — Клер достала телефон и написала Мирнину, который оперативно прислал ответ «Конечно, я перенес паука. Я не идиот.»

Нет, он был очень умным парнем, который отвечал на сообщения, но бросал камни с сообщениями, привязанными к ним.

Клэр сдалась.

— Я получила сообщение от Миранды, — сказала Ева. — У нее не было твоего е-мейла. Чем вы ребята сегодня занимаетесь?

— Ох. Да, я веду ее сегодня по магазинам.

— По магазинам. С Мирандой. Серьезно? — Ева выглядела сбитой с толку, потом немного заинтригованной. — Ничего себе. Говоря о том, что страдающий дальтонизмом поведет слепого.

— Эй!

— Прости, милая, но твое удивительное чувство моды постоянно отмалчивается. А Миранда не ходит по магазинам. Она скорее жертва моды мусорных ныряльщиков.

— Ну, она пойдет со мной, — сказала Клер. Она слегка съязвила, потому что выслушивать модные советы от девушки в красно-черных хэллоуиновских чулках и ожерелье из фальшивых сморщенных голов — это уже слишком. — Она не сказала, где встретиться с ней?

— Она сказала, что подойдет к десяти.

Клер взглянула на часы. Было уже десять минут одиннадцатого. — Тогда, полагаю мне пора идти. Ты куда-то уходишь?

— У некоторых из нас есть работа.

— У некоторых из нас начальник — сумасшедший ученый, который дал им выходной день для проведения дезинфекции.

— Хорошо, ты победила. — Ева подмигнула и схватила свои вещи, когда Клер взяла свои. — Жаль, что я не могу пойти с вами двумя и устроить вам приличное преображение. И почему ты никогда не носишь тот розовый парик? Это было сногсшибательно.

Она не ошиблась. Розовый парик, который Ева практически заставила ее купить в Далласе, действительно, был сногсшибателен, но вдали от Евы она всегда ужасно стеснялась носить его. Люди смотрели на нее.

Клер намного больше привыкла быть невидимой.

И прямо сейчас, со всем, что происходит, оставаться незаметной было лучшей идеей.

Миранда стояла за оградой, имея совершенно немодный внешний вид — клетчатая школьная юбка длиной ниже колен, и мятая рубашка цвета, который при лучшем освещении можно было бы назвать мшисто-зеленым, но она совсем не сочеталась с этой юбкой или ее расцветкой. Ее обеспокоенное лицо просияло, когда она увидела Еву и Клер. Ева махнула рукой и забралась в большой, черный катафалк, и Миранда помахала в ответ, так же восторженно, как ребенок на ее первом параде. Она вздохнула, наблюдая за исчезающими за поворотом хвостовыми плавниками. — Она такая классная.

— Она такая, — согласилась Клер. — Но и ты тоже. Давай. Пойдем в магазин.

У тех, кто ищет одежду в Морганвилле, было два варианта: магазины перепродажи, которых было три, или один из тех универмагов немарочной продукции, который, в основном, был лучшим местом по оформлению. После рассмотрения бюджета Миранды, Клер повела ее в магазины перепродажи. Студенты часто отказывались от своих вещичек здесь, в магазине рядом с университетским городком. Никто не был более сознательным в моде, чем девушки ТПУ.

Казалось, большинство из них были в кампусе не ради образования.

Если быть честной, это точно также относилось и к парням.

Миранда в достаточно счастливом состоянии пошла к первому магазину перепродажи.

Она почти не разговаривала, но было в ней какое-то сияние, нечто, что заставляло ее казаться гораздо здоровее и счастливее, чем Клер могла вспомнить.

Просто немного внимания, и девушка расцвела. Что заставило Клер почувствовать себя виноватой и грустной — она не старалась изо всех сил подружиться с Мирандой, и она знала, что никто другой также не пытался. Без сомнения, девушка могла быть странной и неприятной, но она была такой же, как и все остальные.

Её просто нужно разглядеть.

— Сюда, — сказала Клер, и распахнула для нее дверь в магазин. Металлический, веселый колокольчик звякнул над головой, и Миранда столь возбужденно огляделась вокруг, словно она никогда и не слышала его раньше. Это невозможно, не так ли? То, что она не знает, как звучит магазинный колокольчик?

Может, и нет.

Женщина в дальней части магазина, дремавшая за стойкой, подняла глаза и улыбнулась сонно.

— Девочки, вы осмотритесь пока, — сказала она. — Дайте мне знать, когда вы будете готовы что-нибудь примерить.

— Ладно, — сказала Миранда, и остановилась возле первой стойки с одеждой. — Ох. Ничего себе. Много всего.

— Да, милая. Те не твоего размера. Вот сюда. Посмотри среди этих. — Клер чувствовала себя так, словно в нее вселилась Ева, когда она поднимала вещи и прикладывала их к тощему телу Миранды, кое-какие отбрасывая, другие оставляя. Сильные цвета не подходили ей, а вот земные тона — то, что надо. Очень скоро, Миранда самостоятельно вытягивала вещи и прикладывала их, рассматривая себя в зеркало, будто она видела будущее, которое, наконец, совсем ее не пугало.

— Можно мне примерить их? — спросила она. Клер махнула на владелицу магазина, которая открыла раздевалки.

Клер через верх передала вещи Миранде, и прислонилась к двери.

— Себе ничего не подобрала? — спросила женщина, приподняв брови. Клер почувствовала взгляд, которым окинули ее наряд, будто это был реальный раскаленный лазер. Ее просто просканировали и выяснили желаемое.

— Ну, может быть, маечку, — сказала она. — Может быть.

— У меня есть как раз то, что нужно.

И она тоже пошла в примерочную кабинку. Клер закончила наряжаться перед тройным зеркалом, рассматривая свое отражение. С брюками цвета хаки, выбранными ею сегодня, розовый с белым кружевной топ казался странно уместным… и эротичным. Она сильно изменилась за последние несколько месяцев, но она не была уверена, что была готова демонстрировать сексуальность на публике. Это просто не для нее.

В примерочной было слишком тихо. Клер постучала в дверь. — Миранда? Эй, выйди и взгляни на это. Скажи мне, если это чересчур.

Миранда выглянула из-за угла, ее лицо стало мертвенно бледным. Ее глаза потемнели и приобрели ту пустоту, которую люди посчитали бы очень странной.

С ней происходила одна из ее штуковин. Видение.

— На нем кровь, — сказала она. — Ты не должна покупать его, если на нем кровь.

Клер посмотрела вниз. Топик был идеально чистым.

— Мири…

Миранда неожиданно распахнула дверь. Она была в одном из топов, который она примеряла, Клер в спешке оценила, что он хорошо на ней смотрелся, но девушка была сосредоточена на чем-то совершенно другом.

Она схватила всю одежду, направилась прямо к стойке, и сказала:

— Я возьму вот это, еще вот это, и то, что на мне. — Она положила деньги на прилавок и затем передала оставшиеся вещи. — Я просто не вижу себя в этом.

Клер поняла, что она говорила это в буквальном смысле. Если быть точной, Миранда заглянула в свое будущее, и не смогла увидеть себя одетой в этот топик. Странно. Продавщица, похоже, ничего не поняла — да и зачем бы ей? — и назвала ей цену. Миранда заплатила, и Клер едва хватило времени, чтобы откопать пять баксов за розово-белый топик, который был на ней, прежде чем Миранда схватила ее за руку и сказала, — Мы должны идти. Торопись.

— Но…

— Сейчас!

Миранда поспешила наружу, вниз по тротуару, а затем быстро повернула налево, в переулок между двумя зданиями. — Спрячься там, — сказала она, и указала. — Прямо там. Не высовывайся, Клер. Не вылезай ни за что. Ты поняла? Всё хорошо. Всё будет хорошо, но только если ты не высунешься.

— Миранда, какого черта…?

Сейчас лицо Миранды было белее мела, но при этом очень решительным. Она посмотрела на себя и сказала грустным голосом, — Совершенно очаровательна, не правда ли? Эта рубашка?

— Да, идеально подходит. Но о чем ты…?

— Тише. — Миранда повернулась в сторону входа в переулок, и снова указала в тень позади нескольких мусорных баков. — Не выходи!

— Погоди. Что случится если я выйду?

— Я умру, — просто ответила Миранда. — Спрячься.

Клер это не нравилось, но была какая-то абсолютная уверенность в том, что только что сказала Миранда, и, несмотря на то, что Клер не верила в предсказания экстрасенса и подобные вещи, она не могла отрицать, что в Миранде что-то было. Что-то странное и мощное, временами.

Поэтому она вжалась в тени.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, а потом она услышала шаги. Уверенный стук высоких каблуков эхом отражался от кирпичей, потом замедлился и остановился.

— Я видела, как ты вошла сюда, — произнес голос Джины. — Уродка. Ты теперь прячешься в темных аллеях? Для чего? Живешь в мусорном контейнере? Я бы не удивилась.

Миранда не ответила. Клер чуть было не выскочила, потому что Джина была одна, и, так или иначе, она ни в коем случае не собиралась позволить Миранде столкнуться с этим в одиночку, независимо от того, что Мир говорила об этом.

Девушка словно знала, о чем она думала, ее рука скользнула за спину и сделала отталкивающее движение. Оставайся там.

Клер так и поступила. Ей это не нравилось, но она сделала.

— Ты собираешься ударить меня, — проговорила Миранда. — Ты собираешься сломать мне нос.

— Чертовски верно, — сказала Джина. Она звучала лениво и счастливо, как будто она наслаждалась всем этим. — Тебе повезло что это все, что я хочу сделать. Если дернешься, если будешь сопротивляться, ты сделаешь только хуже. Поняла?

— Да, — произнесла Миранда. — Я поняла. Если я не позволю тебе ударить меня, ты меня убьешь.

Клер почувствовала дрожь от холода, прошедшего сквозь нее словно волна, потому что в голосе Миранды не было совершенно никакого сомнения. Это не было пугающе. Это была просто… констатация факта, как если бы она уже видела, как это случилось.

— А ты умнее, чем кажешься, ты законченная психопатка. Так что, да. Позволишь мне сломать тебе нос, и я отпущу тебя. Сопротивляешься, станет только хуже, и появиться нож. Мы всё прояснили?

— Да.

Клер попыталась пошевелиться, потому что знала с кошмарной уверенностью, что должно случиться и что она должна что-то сделать, должна, но Миранда снова сделала то останавливающее движение.

— Все хорошо, — сказала Миранда неестественно пустым, отдаленным голосом. — Это не будет настолько больно.

— Чушь, — сказала Джина, и она, должно быть, ударила ее, потому что Клер услышала мокрый хруст удара и тоненький крик Миранды, а затем звук падения тела.

Джина рассмеялась. Клер оттолкнулась от стены, но было уже слишком поздно. Джина уходила, напевая себе под нос, пока шла. Если бы она не была на высоких каблуках, она бы шла вприпрыжку.

Миранда уже вставала, держась одной рукой за свой сломанный, разбитый нос. Клер, злая и потрясенная, дрожащая от неожиданно бурного выброса адреналина, собралась последовать за Джиной, но Мир схватила ее и яростно покачала головой… и когда она это сделала, несколько капель крови из ее носа попали на новую розово-белую маечку Клер. Клер это совсем не волновало. Она присела рядом с девушкой, помогая ей подняться и придерживая ее.

— Вот сука! — сказала Клер. — Оставайся здесь. Я…

— Нет! — сказала Миранда. Ее голос был сдавленным и тихим, но глаза — огромными и свирепыми. — Это к лучшему. Это всего лишь мой нос. Она убила бы нас.

— Значит, мы позвоним в полицию. Я не позволю ей остаться безнаказанной…

— О, не беспокойся. Она не останется, — сказала Миранда. И под слоем крови, Клер была почти уверена, что она улыбнулась. — Она сядет в свою машину и поедет очень быстро, и через две минуты она проскочит на красный свет.

И потом столкнется с большим грузовиком. Мой нос выправиться. А она попадет в больницу и пробудет там довольно долго.

Клер смотрела на нее, на эту маленькую, хрупкую девушку с окровавленным лицом и пугающей улыбкой. Наконец, она медленно сказала, — Мир, ты планировала, чтобы это произошло?

— Нет, — сказала Миранда. — Но иногда, в конце концов, это просто заканчивается должным образом. Однако, это закончилось бы иначе, если бы ты пришла мне на помощь. Она зарезала бы меня, прямо здесь, и потом тебя, и она бы тоже умерла, но позже и более страшным образом.

Амелии бы это не понравилось.

Это было увлекательно и страшно, но Клер поверила ей. Каждому странному и пугающему слову. Она встряхнулась, с трудом, и повела Миранду обратно в магазин перепродаж, где продавщица позволила ей умыться, вручила ей носовой платок, и даже помогла Клер стереть кровь с ее рубашки.

Когда она закончила, Клер услышала отдаленный звук автомобильного сигнала, затем треск, а потом наступила тишина. Она посмотрела на Миранду, запрокинувшую голову назад, чтобы замедлить кровотечение. Миранда взглянула на нее и пожала плечами.

— Карма, — сказала она. — Та еще сука.

Миранда была абсолютна права насчет Джины, в чем Клер совершенно не сомневалась. В Морганвилле разговоры о несчастном случае ходили несколько дней, и все мнения, в основном, сводились к «ура, наконец-то». Джина заслужила свои страдания — не то, чтобы это доставляло Клер особое удовольствие. Ее ждут недели в больнице и месяцы в реабилитации из-за сломанных ног.

Следующим утром Миранда зашла на кофе, и утром позже, будто бы так было задумано.

Видимо, она воспринимала это как нечто неизбежное, раз она начала показываться на публике.

Самореализующееся пророчество. Ева подумала, что это странно, но она приняла это так же, как принимала большинство вещей. Не то чтобы Миранда ей не нравилась — она просто не знала, что с ней делать, подумала Клер. И она была очарована экстрасенсорными способностями Миранды.

Хотя она была так же потрясена и очарована эффектными синяками на лице Миранды и вокруг ее глаз. Парой почерневших глаз и распухшим носом, который вправили в больнице. — Ты выглядишь ужасно, — сказала Ева, на второй день. — Какой это цвет? Баклажан? Тебе словно наложили специальный грим, Мир. — Она налила Миранда чашку кофе и добавила молока и сахара.

— Все в порядке, — сказала Миранда. Ее голос звучал немного глухо и зажато, но она улыбалась. — Это просто ушиб. Ничего особенного.

— Выглядит болезненно. — Ева нахмурилась, глядя на нее поверх своей чашки кофе. — Серьезно, если бы репутация Джины не была уже подпорчена, я бы поквиталась с ней. Я не шучу.

— Я знаю, — сказала Миранда. — Спасибо тебе. Но я в порядке. Правда.

Майкл вошел через покачивающуюся дверь и улыбнулся Еве, и его улыбка стала уязвимой и странной, когда он увидел сидящую там Миранду. Она не смотрела на него. — Привет, Мир, — сказал он, и это прозвучало небрежно, но Клер видела тот первый, незащищенный взгляд.

Майкл взял свою спортивную бутылку из холодильника и разогрел ее в микроволновке, потом ушел.

Клер встала и последовала за ним в гостиную. — Эй, — сказала она. — Подожди. Что это был за взгляд?

— Какой еще взгляд? — спросил Майкл, стараясь, чтобы голос звучал невинно. Он отхлебнул из спортивной бутылки, и маленький красный свет промелькнул в его голубых глазах, как искры. — Мне просто интересно, что она здесь делает.

— Пьет кофе.

— Да, это я вижу. Почему?

— Ох, да ладно тебе, Майкл…

— Я не хочу показаться задницей, но Миранда — это сплошные неприятности, — перебил он.

— Послушай, я сочувствую ребенку — правда, сочувствую — но ты должна понять, что с ней не… с ней не безопасно находиться рядом. Что-нибудь случается. Так всегда бывает.

— Она всего лишь ребенок. И кажется, что никто не заботится о ней!

— Дело не в этом. Это просто… — Майкл сдался и, вздохнув, покачал головой. — Не все беспризорные безопасны в глубине души, Клер. Уж поверь мне.

Когда Клер вернулась, Миранда все еще сидела на том же месте, помешивая кофе теми же медленными, волшебными движениями. Не поднимая головы, она сказала, — Знаешь, он прав.

— Что?

— Майкл сказал, что рядом со мной не безопасно находиться. Что ж, он прав, по большей части. Что-то случается. В основном, что-то плохое.

На противоположной стороне стола, Ева оторвалась от чтения материала, который выглядел, как журнал сплетен о знаменитостях.

Она ничего не сказала, но было что-то странное о том, как она смотрела на Миранду.

Плохие воспоминания.

Миранда отпила глоток кофе. — Я приехала сегодня лишь потому, что мне нужно рассказать тебе кое-что, — сказала она. — Они все думают, что тот, кого они ищут, покинул город, но это не так. Он все еще здесь. У него есть план, он воплощает его несколько месяцев. И красавица, она работает на него. Она занимается вопросом подбора кандидатов.

Брови Евы поднимались медленно, но верно. — Эй, Клер? О чем она говорит?

— Я не знаю, — сказала Клер, хотя ей показалось, что она знала. Она скользнула в кресло рядом с Мирандой. — Красавица. Ты имеешь в виду Глориану?

Ева напряглась, когда услышала имя и закатила глаза. — О, ради Бога, не говори мне, что эта сучка чего-то добилась в результате. Я так и знала.

Миранда, казалось, не слушала Еву — фактически, Клер не была уверена, что она слышала хоть что-нибудь за пределами ее собственной головы. — Знаешь, это не полностью его вина, но ты теперь должна быть осторожна. Он больше не под контролем. Весь этот гнев… — Она покачала головой. — Они делают его таким. Они хотят всех сделать такими.

Невозможно было уследить за тем, о чем она говорила…. По-прежнему ли она ссылалась на Бишопа? Или… Боже, она говорила о Шейне? — Мири, — сказала Клер. — Мир, ты говоришь о Шейне? — Потому что в Шейне было много гнева, она всегда это знала. Он держал ее взаперти, в основном. Но он был в нем.

Миранда, с отстраненным и рассеянным выражением на разбитом лице, отхлебнула кофе и сказала, — О, я вижу. Они сначала хотят денег — денег и солдат. Потом все остальное. Он не станет повторять свои же ошибки. Скажи Амелии. Скажи ей…

Она замолчала, а ее опухшее, в синяках глаза неожиданно расширились.

— Мир? — Ева, должно быть, чувствовала то же самое, что и Клер — мощный всплеск ужаса, потому что они обе подскочили на ноги. — Мир, ты в порядке?

— Ох, — сказала Миранда. Теперь у нее в глазах стояли слезы, и они струились вниз по избитым щекам. — Ох, это плохо. Ты должна это прекратить. Ты должна остановить его.

— Остановить кого?

— Он прячется в темноте. Он убивает. Он постоянно убивает, — сказала Миранда. И тут ее глаза закатились, и она упала в обморок, прямо за столом.

Бишоп, подумала Клер, замерев, когда Ева вскрикнула, подбежала к Миранде, и нащупала пульс. Казалось, Клер не могла пошевелиться. Она чувствовала себя замороженной и больной.

— Помоги мне! — закричала на нее Ева, Клер моргнула и подскочила к ней. Совместными усилиями они перенесли Миранду в гостиную, где уложили ее так, чтобы ноги оказались выше уровня головы, и укрыли ее вязаным покрывалом, когда хрупкие веки Миранды задрожали, и она снова очнулась.

— О, — произнесла она. — Я что, упала?

— Скорее, вырубилась, — сказала Ева. — Как ты себя чувствуешь?

— Тошнит, — сказала Миранда. Ее голос звучал тоненько и слабо. — Слишком много кофе. — Она несколько раз глубоко вздохнула и улыбнулась. — Я не достаточно ем.

Да, это было очевидно; Миранда была настолько худа, что Клер могла видеть выпирающие кости в ее суставах. Девушке необходимо перекусить. — Я что-нибудь приготовлю, — сказала она.

— Нет, я должна идти.

— Но Мир…

— Я должна идти, — сказала она, сбросила покрывало и села, выглядя бледной и больной, но очень, очень решительной. — Я не могу ответить на ваши вопросы. Это слишком опасно.

— Для тебя? — спросила Ева.

Миранда покачала головой. — Для вас, — сказала она. — У вас и так уже достаточно неприятностей.

В конце концов, они не смогли ее остановить. Единственное, что Клер смогла сделать, чтобы задержать ее достаточно долго — это собрать несколько сэндвичей с арахисовым маслом и желе, и разграбить Евин тайник с шоколадным печеньем. Миранда вцепилась в мешочек с обедом и выдавила из себя улыбку, пока шла, двигаясь медленно и осторожно, к двери вместе с ними. Ева придерживала ее под локоть, но она выглядела достаточно устойчивой.

— Я не могу остаться, — сказала Миранда, и повернулась, чтобы встретиться взглядом с Клер, потом с Евой. — Майкл прав. Я — дополнительная проблема для вас. Проблема для всех, и будет лучше, если я буду сама по себе. Со мной всё будет хорошо.

— Ты уверена?

Миранда кивнула. Она остановилась на крыльце, похожая на грустную девочку, уходящую в школу, и сказала, — Он не остановиться на этот раз. Клер, ты должна понять, всё совершенно иначе, нежели было в прошлый раз. Это война. Амелии придется воевать.

Амелия воевала в прошлый раз, подумала Клер, но было что-то искреннее в беспокойстве Миранды, что-то, что заставило ее почувствовать тревогу и затаить дыхание.

Шейн. Шейн был в центре всего этого.

— Мир, ты можешь мне сказать что-нибудь еще…?

— Нет. Ничего, что не привело бы к твоей смерти. — Миранда подняла мешочек с едой. — Спасибо за сэндвичи. И печенье. Печенье мне очень понравится.

Затем она пошла в серый, холодный день, и они обе смотрели ей в след, пока она не скрылась из виду.

— Мы только что совершили какую-то ошибку? — спросила Ева. — В смысле, она всего лишь ребенок. Мы должны были заставить ее остаться.

— Я не думаю, что у нас получилось бы, — сказала Клер. — И она, наверное, права.

Безопаснее для всех, если она уйдет.

И все же, она не могла забыть о… о Миранде, оставшейся наедине со всем, что происходит в ее голове. Такой же одинокой, какой Клер временами себя чувствовала, у нее не было ничего похожего на такую изолированность.

Мне хотелось бы знать, как ей помочь.

Но, правда такова, что иногда ничего нельзя было сделать.

ШЕЙН

Как только я начал драться, это было всё, о чем я мог думать в ближайшие несколько дней.

Не было ничего похожего на это, особенно, когда Глориана присутствовала при этом вместе с Василием, наблюдая…. Я чувствовал себя непобедимым. Даже наказание было просто еще одним видом одобрения — каждый раз, когда Джестер ударял меня, это воспринималось, как похлопывание по спине, и приглашение бить сильнее.

Что я и делал.

Да, я думал о спортивных напитках, тех, что Глориана держала в холодильнике. Мы все пили их, и это помогало нам не отставать от вампиров. Какая-то часть меня гадала, что в них было, но эта часть была маленькой, и была задавлена частью, возбужденной от свободы. Это была свобода — свобода от всех вещей, что я сдерживал. Свобода ненавидеть. Свобода сокрушить. Никаких правил, никакого чувства вины. Сейчас я дрался так же, как они.

Потому что именно этим можно было победить их. Драться, как животное, без всякого страха.

— Ты быстр, — сказал Джестер в последний день запланированных спаррингов. — Каждый раз становишься быстрее. — Он насмехался надо мной, от вида его клыков мой пульс участился — не от страха, а от агрессии.

Потому что я одновременно хотел выбить эти клыки и стереть эту ухмылку с его лица. — Ты должен дать себя укусить, — сказал он. — Ты был бы хорошим вампиром.

— Заткнись и дерись.

— В чем дело? Боишься, что покусаешь свою тощую подружку? — Джестер засмеялся. — Ее уже покусал кто-то другой, знаешь ли. Я чувствую запах укуса у нее. Он пометил ее.

Мирнин.

— Заткнись, — сказал я и ударил его в лицо. Он не ожидал этого, и упал, но вампиров никогда не было так просто уложить на ковер надолго. Он вскочил, рыча, и я сместился назад, наблюдая за его смещением веса. Он собирается меня атаковать. Джестер всегда атаковал меня.

Когда он это сделал, я ударил быстро, пригнувшись под его ногой, врезавшись плечом в его центр массы и поднимая его над ковром. Без точки опоры, он был не намного лучше обыкновенного человека, но я должен был остерегаться его рук — они могли раздавить кости, а ногти у него были такими же острыми, как ножи. Я швырнул его себе за спину головой вниз, и быстро завел его руки за спину. Наверное, это было больно, потому что впервые я услышал нечто похожее на крик от боли.

От вампира.

От этого звука я почувствовал себя превосходно.

Кто-то захлопал в ладоши. Это было Глориана, наблюдавшая за мной, прислонившись к канатам с прекрасным изяществом.

— Это было прекрасно, — сказала она. — Бедный Джестер. Я думаю, что он просто побежден, Шейн. Теперь ты должен отпустить его. Думаю, он усвоил свой урок. Не так ли?

Я обвил свои руки покрепче и почувствовал, как что-то рвется. На этот раз, Джестер закричал.

— Хватит, — рявкнул Василий, и нырнул под канаты. Он схватил меня за плечо, чтобы оттащить меня.

— Мне он нужен больше, чем ты, парень.

Я отпустил, потому что не должен драться с Василием. Просто не должен. Это было правило, одно из немногих правил оставшихся теперь.

Глори и Василий, они были под запретом.

Однако, в остальном… это просто свобода. Драться, пока они не скажут стоп.

— Ах, — сказал Василий. — Он наблюдает. — Казалось, его это не осчастливило. Я посмотрел вверх, и, мне показалось, что я увидел там тень за толстым стеклом. Вытянутое, худое лицо, старое и бледное, показавшееся почти знакомым, но оно исчезло в размытом пятне его движения. Василий вздохнул. — Ты видел это, Шейн?

Я кивнул.

— Я этого боялся. Глори, не могла бы ты?

Все затуманилось, все четкие грани и поверхностные воспоминания. Всё ушло. Что бы это ни было, я должен был помнить… Ну, я не помнил.

Я непроизвольно посмотрел на окно, но не смог ничего увидеть. Вероятно, это всего лишь отражение. Я видел отражение.

— Здесь слишком много народу, — сказала Глори Василию. — Мы должны провести операцию раньше, чем планировали — по крайней мере, поединок.

— Да, — сказал он. — И лучше бы нам иметь третий вариант, на всякий случай. Я не хочу, чтобы кто явился на нашу вечеринку без приглашения. У тебя есть списки людей, которым мы можем доверить заполнение мест?

— К тому времени, когда я закончу свою работу в этом городе, ты сможешь доверять практически каждому. — Она рассмеялась. — Да. Надежные источники. Мы очень близки.

— Хорошо, — сказал Василий, и хлопнул меня по плечу. — Сходи в душ, Шейн.

Ты готов.

Был четверг, когда всё начало рушится. Начнем с того, Шейн задерживался, сильно задерживался. Когда он, наконец, вернулся домой, он принес еду — снова барбекю, но вместе с овощами и всем прочим.

За что сыскал всеобщую признательность, конечно.

Но, когда она накрывала на стол, Клер заметила, как он бродит по гостиной. Он расхаживал, а Шейн обычно не расхаживал — он был больше склонен растянуться на диване и выглядеть так, словно он спит, даже когда он не спал. Сегодня вечером, однако, он двигался так, будто был напряжен и взбешен, и, когда она коснулась его плеча, он обернулся так быстро, что она даже отшатнулась. Так легко было забыть, насколько большим был Шейн и насколько сильным, пока она не увидела его в действии. Обычно он был очень нежен с ней.

— Что? — рявкнул он, и затем какие-то тени покинули выражение его лица. — Ох. Прости, Клер. Я не хотел.

— Да, я знаю. Что это с тобой?

Он пожал плечами. — Я не знаю. Беспокойство, я думаю. Такое состояние целый день.

Думаю, после обеда, я позанимаюсь в тренажерном зале, сожгу немного энергии. — Это было не похоже на Шейна. Он, как правило, склонялся к отдыху на диване, может быть, потратить немного энергии на видео-игру. Он не относился к разряду нервных людей.

— Ладно, — сказала она с сомнением. — Может, сначала поиграешь в игры? Я почти не виделась с тобой. Мы могли бы провести какое-то время вместе.

— Ага, ну, это ты та, кто сбегает с Высоким Волшебником в Сумасшедших Штанах каждый раз, когда он щелкает пальцами. Не я вину тому, что ты не видишься со мной. У меня есть и своя жизнь тоже. Дерьмовая, но она у меня есть. — Слова Шейна были грубыми, а его интонация… он практически это и имел ввиду. Клер словно получила пощечину, и это потрясло ее — почему, она не знала. Он был настолько зол на инцидент с Мирнином, но она подумала, что… Ну, она подумала, что он справился с этим, что было безопасно поговорить с ним еще раз.

Очевидно, он не смирился с этим. Она решила вообще ничего не говорить, что, вероятно, было неправильно, но она не доверяла своему голосу. Она не хотела, чтобы он слышал, как сильно он обидел ее.

Еще через секунду молчания, он отвернулся.

— Прости. Игра — звучит неплохо. Просто я не в настроении, видимо. Может быть, немного поубивать неестественных существ — все, что мне нужно. — Не зомби. Неестественные существа.

Это могло ничего и не значить, но ее инстинкты говорили ей, что это очень плохой признак.

Майкл раскладывал еду. Клер знала, что он слушал, но он ничего не сказал, лишь бросил на нее взгляд. По которому она поняла, что он тоже волновался. Что-то не так. Безусловно, не так.

— Эй, дружище, ты бы лучше сначала сыграл со мной, — сказал Майкл. — Прошла неделя с тем пор, как я надрал твою сопливую задницу. Время отыграться.

Шейн оскалил зубы. Это не было улыбкой. — Хочешь поиграть? Давай поиграем.

Посмотрим, кто будет окровавлен на этот раз. — Это был Шейн, но и не он. Подтекст был плохой — язык тела, интонация, все, кроме слов.

Майкл тоже это знал. Он встретился взглядом с Шейном, нахмурился и сказал, — Может, тебе лучше закончить с кофеином.

— Может, тебе лучше заняться своими собственными чертовыми делами. — Он пробормотал что-то себе под нос. Это прозвучало, как кровосос.

— Эй, — сказала Клер, и положила ладонь ему на руку. — Мы все здесь друзья.

Он вздрогнул и стряхнул ее руку.

— Да неужели? — Шейн спросил. — Ты в этом уверена?

— Эй! — Ева уже вошла, и теперь она с грохотом поставила тарелки на стол. Она выглядела разъяренной. Майкл, с другой стороны, был молчалив, наблюдая за Шейном с настороженностью, от чего у Клер мурашки побежали по коже. — Эй, Ван Хельсинг младший, отвали. Сколько раз мы должны это проходить? Что на этот раз взбрело в твою тупую голову?

Майкл — один из нас, и ты это знаешь.

— Он один из них, — сказал Шейн. — Как мой отец. Как Оливер и Амелия, и все остальные.

Он привык быть одним из нас. Теперь он просто выглядит так, как мы. Тебе лучше прекратить пить самоубийственный сок, Ева, прежде, чем ты проснешься нежитью, такой же, как он.

— Да о чем ты говоришь? Что, черт возьми, произошло? Майкл? Ты что-то сказал? — Ева посмотрела на него, но Майкл покачал головой.

— Ох, да ладно тебе. Прекрати притворяться, — сказал Шейн, и шагнул в сторону Майкла.

Майкл напрягся. — Я чувствую это, парень. Я чувствую, как ты на меня смотришь. Смотришь на Клер. Черт возьми, даже на Еву. Сейчас мы все для тебя просто ходячие закуски. Ты думаешь, я не знаю этого?

— Серьезно, — сказал Майкл. — Тебе нужно провериться. Что бы ты ни думал, ты неправ. Я бы не обидел тебя или Клер, или Еву. Никогда.

— Никогда? — Шейн рассмеялся, громко и напряженно. В его глазах появился какой-то лихорадочный блеск. Он подошел к Еве, она отшатнулась, но слишком поздно. Он схватил ее за руку, и она уронила пригоршню ножей и вилок со стуком на стол.

На ней был черный бархатный галстук с черепом и скрещенными костями на нем. Он протянул руку и сорвал его с ее шеи.

И на шее были следы заживших укусов. Ева прижала к ним руку, широко раскрыв глаза, но было слишком поздно. Все они их увидели.

— Ты хочешь сказать мне это еще раз? — сказал Шейн. Сейчас он практически шептал, приблизив свое лицо к лицу Евы, но его выражение не было добрым. Оно было жестоким. — Ты хочешь еще раз солгать мне о том, как ты никогда бы ее не обидел, Майки?

Ева слегка взвизгнула от боли, и попыталась высвободиться. Его рука сомкнулась вокруг ее руки еще крепче, удерживая ее.

— Шейн, прекрати. Ты сломаешь мне руку…

Может, он бы и отпустил — Клер не знала — но Шейну не представилась такая возможность.

Майкл быстро рванул и отшвырнул Шейна.

Шейн с тяжелым стуком врезался в стену, опрокидывая стол и уронив лампу, разбившуюся о пол, которая издала шипящий звук, похожий на звук жарящегося резаного лука. Клер была слишком шокирована, чтобы двигаться — все произошло слишком быстро — но Шейн перекатился и вскочил на ноги в считанные секунды. Сейчас Майкл стоял между ним и Ева, глядя на Шейна так, будто он никогда его прежде не видел. И Шейн уставился в ответ, выглядя таким разъяренным и опасным, каким Клер никогда не видела его — подбородок опушен, голова наклонена вперед.

Майкл сказал:

— Отвали. Ты не смеешь помыкать Евой. А также Клер. Не в моем доме. Ты что, пьян?

Потому что, чертовски уверен, ты пообщался с призраком Фрэнка Коллинз.

Это должно было выдернуть Шейна из его состояния. Клер вздрогнула, а слова даже не были ей адресованы. Но Шейн вел себя так, словно он вообще ничего не слышал. Он сделал шаг в сторону Майкла, потом еще один, а потом неожиданно бросился на него.

Он был быстр как никогда, Майкл пропустил момент удара. Шейн ударил его, и повалил на пол менее чем за секунду, прижав колено к его груди, чтобы удерживать его, занеся кулак для второго удара.

Клер бросилась вперед и схватила Шейна за предплечье, пытаясь оттащить его, но он оттолкнул ее. Она отвлекла его лишь на одну или две секунды, но этого времени оказалось достаточно для Евы, чтобы броситься вперед, перед Майклом, и посмотрела на Шейна с вызовом и шоком.

— Нет! — закричала она, прямо ему в лицо. — Не смей это начинать, Шейн!

— Я пытаюсь тебе помочь, ты сумасшедшая сучка! Ты не можешь ему доверять. Разве ты не понимаешь? Он тебя кусает! Он причинит тебе боль хуже, чем…

— Мы поженимся!

Шейн застыл на месте, а его рука обмякла. Его кулак разжался, и упал на бок. Он просто смотрел на нее несколько мгновений, а затем покачал головой так яростно, что его лохматые темные волосы хлестали его лицо.

— Вы что?

— Мы поженимся. И если мне захочется, чтобы он укусил меня — это не твое собачье дело.

И, в любом случае, ты не знаешь, что случилось и почему, так что закрой свой рот, Шейн. — Ее голос дрожал, но теперь она пыталась выглядеть уверенной в себе. — Нет, не надо. Откройте его, и поздравь нас. Ты должен нам это.

— Нет.

— Почему нет? Потому что ты не одобряешь? Ты придурок! — Ева пихнула его, и Шейн позволил ей оттолкнуть его, подальше от Майкла. Он сел на пол, неожиданно ослабев, глядя на свои раскрытые руки. Костяшки его пальцев были в синяках — они были постоянно в синяках в последнее время, в порезах и опухшие. Клер сначала предположила, что это было из-за занятий боевыми искусствами, но теперь она думала… это были драки. Настоящие бои.

Прям как этот.

Майкл сел, обняв Еву. Она коснулась его лица, куда пришелся удар, и сказала:

— Больно? Ты в порядке?

— Немного жжет, — сказал он. — В эти дни Шейн обладает адской мощью. — Он смотрел ей в глаза несколько долгих секунд. — Я думал, что ты не хотела пока никому рассказывать.

— Я и не хотела, — сказала Ева. — Но это просто… это просто само вышло. Прости. Ты знаешь, я хотела закатить большую вечеринку в честь помолвки, но… я должна была что-то сказать, чтобы остановить его.

— Он не собирался причинять мне боль. Не сильно, во всяком случае.

— Может, и нет, но ты бы причинил ему боль, если бы он не отступил. А я этого не хочу.

Клер не знала, как ей ко всему этому относиться. Конечно, она любила Майкла и Еву, и она знала, что они были вместе, но это… это казалось быстрым и окончательным и странным.

Будто они гнались за чем-то.

Она ощутила беспокойство по этому поводу, и она понятия не имела, почему.

Майкл притянул Еву к себе и властно ее поцеловал. Ева вздохнула и прижалась к его груди, и вдвоем посмотрели на Шейна и Клер, которая стояла на коленях рядом с ним. Она хотела спросить Шейна всё ли у него в порядке, но это прозвучало бы глупо при данных обстоятельствах. Конечно, он не в порядке. Всё было очень даже не в порядке.

Ничего из этого не было нормальным.

Она протянула руку, положила пальцы под его подбородок, и приподняла его голову. Его глаза мерцали от слез, и он выглядел юным и ужасно напуганным.

Потерянным.

— Что со мной происходит? — спросил он. — Господи, Клер, почему я это сделал? Я не делаю этого. Я не злюсь из-за… из-за пустяков. Я не привык, во всяком случае. — Он сглотнул. — Ты думаешь…? Это…? Может, это потому что… мой отец… Знаешь, он не всегда был жестоким придурком, он просто выбрал этот путь. Он увяз в этом настроении, и он… он… — Он глотнул воздуха, как будто он тонул, и от страдания и боли в его голосе у нее внутри всё заболело. Она не думала, она просто обняла его и держала, неистово его любя, боясь за него, боясь за них всех.

— Я не должен был этого делать. Это неправильно. Это все неправильно. Я не хочу быть таким, как он. Не хочу. Я не могу. Пожалуйста, помоги мне.

— Ты не такой, — прошептала она, прижавшись губами к его уху. — Клянусь, ты не такой.

— Тогда почему я это сделал? Я хотел убить его, и, казалось, я не мог остановиться.

Она тоже этого не знала. Она держала его, и они говорили тихим, еле слышным шепотом, и его руки, обвитые вокруг нее, были сильными, но дрожащими, и она притворилась, что не почувствовала, когда его слезы насквозь промочили ее рубашку.

Майкл и Ева ушли во время всего этого. Еда сидел холодной на стол, когда Клер подняла голову, чтобы проверить. Кожа Шейна была холодной и влажной на ощупь. — Ты должен поесть, — сказала она. — Ты почувствуешь себя лучше, когда поешь.

Он горько засмеялся. — Думаешь, если я поем, то перестану быть полным кретином?

— Ты не такой.

— Лишь потому, что я не хорош в чем-либо. В том числе и в этом.

Боже, он просто разваливался на части, и она не знала, что сказать. Клер помогла ему встать на ноги, а затем сесть за стол. Она унесла еду обратно в кухню, чтобы разогреть в микроволновке и обнаружила, что Ева и Майкл были там, занятые тихой, напряженной дискуссией. Они замолчали, когда увидели ее.

— Нам следует поесть, — сказала она и нажала кнопки на микроволновке.

— С ним что-то не так, — произнесла Ева. — Ты видела. Ты знаешь.

— Давайте есть, — перебила Клэр. — Мы все устали, голодны и нервничаем.

— Клэр…

— Пожалуйста. — Ее голос сломался когда она произнесла это, и ей пришлось вытереть глаза чтобы не покатились слезы. — Просто садитесь и ешьте!

Но когда она вынесла еду, место Шейна за столом пустовало. Она проверила его комнату, но даже там его не было.

Он ушел.

И она не знала куда.

ШЕЙН.

Я сидел один за столом, глядя на дом, который так много значил для меня. Мой дом. И он больше не был похож на дом. Ничто не воспринималось правильным… меньше всего для меня.

Я больше сюда не вписывался. Я был опасен.

Что-то было не в порядке со мной, и я не мог рисковать тем, что причиню боль Клер. Я не мог перестать думать о лице Евы, когда я уже собирался ударить ее, о шокированном, яростном, загнанном взгляде, что она бросила на меня.

О том, как я увидел лицо отца в его отражении.

Я ненавидел Майкла сейчас, ненавидел его, и я не хотел этого. Он был моим лучшим другом, моим приятелем, моей поддержкой, но сейчас это не имело для меня значения. Он был лишь одним из них.

Это причиняло боль. Сильную.

Услышав слова Евы, что она выходит за него замуж… Это разорвало всё на куски. Я ненавидел его, и я не мог ненавидеть его. Я любил ее, и я не мог не ненавидеть ее тоже, потому что она сделала этот выбор. Ничто из этого больше не имело никакого смысла. Я ненавидел людей, которых я должен был любить. Не Клер — это чувство было чистым, оно было совершенным. Я не мог ее ненавидеть.

Пока я не подумал о Мирнине. Пока я не вспомнил, что сказал Джестер… «Она помечена.

Я чувствую запах укуса у нее». Не ее вина, но я ненавидел, что Мирнин заявлял о своих правах на нее. Что я не мог заставить прекратить это, как бы я ни старался.

Василий обещал мне деньги, и он подписался под этим. Он также пообещал выход для меня и Клер.

И я должен получить это как можно быстрее, потому что ничего не произойдет для спасения.

Клер была на кухне, разговаривала с Майклом и Евой, и меня захлестнуло чувство… паранойи, наверное. Я просто знал, что она пытается всё наладить, что мы все должны собраться вместе и сделать вид, просто сделать вид, что пропасть между нами не была достаточно велика, чтобы свалиться в нее.

И я не мог этого сделать. Я просто не мог.

Я встал и вышел, тихонько закрыв за собой дверь.

В темноте, никакой Защиты, никаких вампиров, которые щелкнули бы пальцами и убедились бы, что я мог разгуливать в безопасности — не то, чтобы это работало таким образом, что бы они ни обещали. В сегодняшней почте мне пришло письмо — я снова задолжал Банку крови, и если я не появлюсь для уплаты своих налогов в ближайшее время, то может приехать Передвижная станция по сбору крови. Они не были нежными, когда это происходило. Они вошли, схватили тебя, привязали тебя к креслу, и воткнули иголку в твою вену, нравится тебе это или нет.

Иногда они забывают ее вытащить, когда ты уже сдал свою пинту. Или две. Или три.

Иногда люди просто не выходили из него.

Я не собираюсь больше делать этого. Я не был частью этого. Я собирался убраться отсюда и забрать Клер с собой.

Я пошел в тренажерный зал. Если в темноте и были вампиры, преследующие меня, они бы сильно пожалели, и они, должно быть, почувствовали это, потому что я добрался до него и никто меня не тронул. Я обливался потом, даже на холодном ветру — от моей кожи исходил пар.

Однако, я ощутил дрожь. Вновь пустота. Не голод, а жажда.

Когда я прошел в зал и через потайную дверь, первое, что я сделал, открыл спортивную бутылку из общего холодильника и выпил протеиновый коктейль. Потом еще один. Потом еще.

На третьем я снова чувствовал себя уравновешенным. Контролирующим. Сосредоточенным.

Сильным.

— Эй, парень, — сказал Грег, другой человек, проходящий подготовку. Он был соковыжималкой, смешанной с фальшивыми мышцами, но он был холоден, во всяком случае.

Слепая ярость преимущество на ринге. Мы дали друг другу «пять», хлопнув ладонями, когда я прошел мимо него, и затем я пошел к скамье, чтобы сесть с пятью другими, ожидающими своей очереди на ринге. Шима была единственной девушкой. Гул оборвался, жестче, чем ее вес в железе. Она ударилась со мной кулаком, как и все остальные. Подурачились вместе.

— Я слышала, что Вонючку Дага прикончили, — сказала Шима у меня над головой, разговаривая с Китом, другим соковыжималкой с руками в обхвате такими же, как вся голова Шимы. — Кто-то сказал, что это потому, что он разболтал. Правда?

— Думаю, что так, — сказал Кит. — Сумасшедший маленький ублюдок. Он не выдержал бы — не было запала, так или иначе — но он мог держать удар. Отдам ему должное.

— Да, ты нанес ему их множество, сказала Шима. Она и Кит ударились кулаками передо мной. — Не то, чтобы я по нему скучаю, но что он сказал?

— Не знаю. Плевать.

— Даг, — повторил я. Часть тумана рассеялась для меня, хотя я продолжал сжимать кулаки, сжигая излишки энергии. — Парень из колледжа? Которому перерезали горло?

— Да, это он. Вонючка Даг. Потому что, друг, у него были кое-какие гигиенические проблемы.

— Который, по большей части, приобрел это прозвище из-за тебя, — сказала Шима. Кит попытался ударить ее, за моей спиной. Она заблокировала его без каких-либо усилий. — А что?

Ты его знал?

— Моя девушка обнаружила тело, — сказал я. — Она знала его. Я не знал, что он тоже в этом участвовал.

— Да, он был одним из первых, кого они спросили, — сказала Шима. — Наверное, потому, что он сумасшедший, и одиночка и трещал половину времени. Даже не Морганвилльский ребенок.

Полагаю, они восполнили свои потери.

Забавно, но идея, что Василий и Глори убили бы одного из нас, чтобы защитить свой маленький беспорядочный бойцовский клуб… не удивила меня. Не встревожила меня, также.

Вонючка Даг сам до этого довел.

Шима похлопала меня по спине, не нежно. — Эй, красавчик, не хочешь пойти следующим?

— Сейчас ринг был пуст. Вампиры исчезли, направились делать что бы то ни было, что они делали в полночные часы.

— Неа, — сказал я. Я не испытывал желания ударить кого-нибудь прямо сейчас, даже Шиму, которая могла принять удар. — Я пойду побью какие-нибудь мешки.

— Как хочешь, — сказала она, и стукнула Кита. — Пойдем, здоровяк.

Я вышел наружу в общедоступное помещение. Не имело значения в это время ночи, потому что было всего несколько человек, кто рискнул, и, когда вампиры убирались — что они делали по ночам, чтобы попасть в банк крови или сходить на свидание, или сделать что бы то ни было — мы получали место, в основном, для себя. Я направился к тяжелым мешкам.

И очень скоро, остальные вышли, чтобы присоединиться ко мне.

Как стая.

Я бил по мешку, и чувствовал себя лучше, потому что, наконец, знал, что я делаю.

Я был главным в стае.

И это было здорово.

Глава 10

Он не отвечал на телефон, но это было чертовски хорошее предположение, что он ушел туда, куда он сказал, что собирается пойти — в тренажерный зал.

В конце концов, все они отправились на его поиски, потому что Майкл не позволил Клер идти в одиночку, а Ева не позволила Майклу пойти без нее. Они взяли большой, черный катафалк Евы, у которого было достаточно большое переднее сиденье, чтобы вместить троих пассажиров. Клер оказалась в середине.

— Эй, — сказала она, когда Ева повела гигантский Автомобиль Смерти вниз по темным улицам Морганвилля.

— Так… что там о женитьбе? Я даже не слышала об этом? Потому что я уверена, что я бы рассказала об этом моей лучшей подруге. — Она сопроводила это толчком локтя в сторону Евы.

Ева издала приглушенный звук, который был не просто криком.

Клер пыталась держаться непринужденно, потому что теперь она чувствовала беспокойство, не только о Шейне, но о них обоих. Трудно быть парой вампир/человек — у них уже было множество проблем.

И стало бы только труднее, и Ева… Ева была сильной, но она также была хрупкой.

Майкл смотрел в окно на проплывающие дома, и он не повернул голову. — Это было нечто импульсивное, — сказал он. — Ева хотела подождать, и объявить на общем сборе, и вечеринку по случаю помолвки. Я просто не ожидал, что она выпалит это именно так.

— Ну, я должна была остановить Терминатора Шейна, чтобы он не разбил твое лицо, — сказала Ева. — Мне нравится твое лицо. И это сработало, не так ли?

— Вернемся к теме, — перебила Клер. — Когда точно это произошло?

— Он спросил меня на вечеринке. Ну, знаешь, грандиозная вечеринка Глорианы. — Это было одно из тех странных вампирских «добро пожаловать в город» увеселений, где они были, в основном, единственными приглашенными люди с пульсами. Клер не чувствовал себя комфортно. Она и Шейн сбежали так быстро, как только смогли, хотя позже она пожалела, что не осталась, потому что слышала, что позже произошли сумасшедшие вещи, и зрелище Евы танцующей с Оливером, должно быть, было, согласно всем сплетням, довольно неотразимым.

Потому что Оливер, по-видимому, умел танцевать.

Это все еще казалось странным.

Она не знала, что случилось после, потому что Ева не рассказала. Клер предположила, что ничего не произошло без каких-либо реальных уведомлений. Очевидно, она была очень, очень не права.

— Ну и где же кольцо? — спросила Клер. Она смотрела на левую руку Евы. Ничего сверкающего на третьем пальце.

— Я не хотела надевать его, пока мы не расскажем людям, — ответила Ева. — Я полагаю сейчас можно. Верно?

— Верно, — согласился Майкл. Он начал говорить что-то еще, но замолк.

Неожиданно, он почувствовал себя странно неловко. И смешанные чувства Клер стали еще более смешанными. Она хотела поверить, что это правильно, но почему Майкл не был так взволнован из-за этого? Это какие-то мальчишеские дела?

Или… Боже, неужели он передумал?

Клер попыталась заполнить молчание. — Выбрали дату или еще что-нибудь? И могу я быть подружкой невесты? Пожалуйста, позволь мне быть подружкой невесты! Я никогда ею не была.

— Мои подружки одеты полностью в черное, — сказала Ева. — Ты пойдешь на это? Потому что я оденусь в красное.

— Да! — Клер наградила ее неловким, одноруким объятием, а потом сделала то же с Майклом. — Это здорово. Это… Ну, это здорово. Не правда ли?

— Да, — сказал Майкл. Он снова улыбнулся, но она увидела его отражение в стекле, и, что поразило ее, в ужасном порыве — то, что это была не правильная улыбка. Она была грустной и храброй, а не счастливой и гордой.

Будто он делал то, что ему показалось, он должен делать, но в глубине души он не был уверен.

О нет. Нет.

Клер посмотрела вниз на колени. Она сказала, — Ну, дайте мне знать, ладно? Когда вы, ребята, подготовитесь. Потому что я буду там, вы знаете. Всё время.

— Я знаю, — сказала Ева. Она не просто улыбалась, она сияла от восторга. — Спасибо, милая.

Она снова повернула автомобиль и повела его на автостоянку. Неоновая вывеска тренажерного зала горела, и в знак, сияющий возле двери, гласил «Открыты 24 часа».

Они сидели в машине, когда двигатель заглох. Майкл и Ева переглянулись поверх ее головы.

— Так, мы должны это сделать, — сказала Ева. — Правильно?

— Правильно, — сказал Майкл. — Пойдем все вместе. Если он начнет что-то, уходите с дороги, вы обе. Пусть выместит всё на мне. Я не столь хрупок.

Возможно, и нет, но Шейну удалось ударом опрокинуть его, что неприятно удивляло.

Клер не хотелось видеть, как кто-нибудь подерется или пострадает, даже вампир, который сможет восстановиться. Звук избиваемой Миранда все еще преследовал ее, независимо от того, как это обернулось позже.

Она всегда восхищалась способность Шейна защищать себя — и ее, и своих друзей — но в то же время, она волновалась. Может быть, было что-то в его страхе. Может быть, отцовское наследие жестокого обращения прочно укоренилось в нем, чтобы так просто избавиться; она знала, что внутри него сидело темное ядро гнева и чувства вины.

Но она также знала, что в этом как-то была замешана Глориана. Она должна была быть. Не важно, как сильно каждый уверял ее, что она не могла быть заинтересована в Шейне — была какая-то причина всего происходящего, и Клер собственными глазами видела, насколько легко было для Глорианы изменить людей вокруг себя.

Как был изменен Шейн.

Я видела ее, подумала Клер. В его комнате, в ту первую ночь. Это была она. Это должна была быть Глориана.

Вот когда все это началось. Когда гнев Шейна начал подниматься на поверхность.

Вот ведь сучка.

— Будем держаться вместе, — сказала Клер. — И я обещаю, я сбегу, если кто-нибудь кинется в драку.

Стоянка была — как ни странно, для Морганвилля — просторной и хорошо освещенной. Они не увидели никого по дороге к входу. За стойкой сидел тот же вышибала. Он посмотрел на их троицу, не сказав ни слова.

Огни мягко гудели, и Клер почувствовала, как нервы начало покалывать от этого звука.

— Мы ищем Шейна Коллинза, — сказал Майкл. — Он здесь?

Парень за стойкой проверил список, пролистывая страницы. — Да, он расписался примерно полчаса назад. Пока не уходил.

— Нам нужно увидеть его, — сказала Клэр.

— Десять баксов.

— Мы не на тренировку, — сказала Ева. — Серьезно, ты видишь эту одежду? Они сделаны не для того, чтобы в ней потеть.

— Не моя проблема. Десять баксов за то, чтобы войти в эту дверь — неважно, тренируетесь вы или нет. Если, конечно, вы не желаете купить членство. Тогда это пять сотен.

— Ты шутишь?

— А похоже, что я шучу?

— Нет, ты похож на придурка, который требует тридцать долларов за позволение поговорить с нашим другом, — сказал Майкл, и открыл свой бумажник. — Вот сорок. Лишняя десятка — это не чаевые, так что верни их.

Парень отсчитал десятку по одному доллару — даже при том, что десятидолларовая купюра лежала рядом с ними в кассе — и протянул им. — Измотайте себя, детки, — сказал он.

Гудение отключилось, сигнализируя, что дверь открылась. Майкл придержал ее для девочек. Клер вошла первой, проходя мимо тренажеров для тяжелых физических упражнений.

Они все были заняты, что было поразительно, учитывая время суток. Самое странное было то, что Клер не увидела здесь ни одного вампира… только люди. Она ожидала как раз обратного.

Шейн был в углу, возле боксерских принадлежностей. Это не было сюрпризом — в глубине души Клер знала, что он будет где-то здесь.

Он бил по тяжелой груше, которая раскачивалась взад и вперед по медленной, тяжелой дуге, когда он танцевал вокруг нее, ударяя с бешеной интенсивностью. Он снял футболку, и вспотел так, что казалось, будто он только что вышел из бассейна, волосы распрямились и разметались вокруг его лица. Его кожа блестела и с нее капало.

И он был весь в синяках. Полностью покрыт. Она была потрясена — она никогда не видела его таким.

Некоторые были просто красными пятнами — свежие — а другие были старыми и синими, выцветшими по краям. Самые паршивые выглядели черными и зелеными. Что, черт возьми, он делал?

Клер направилась к нему, но Майкл остановил ее, положив руку на ее плечо.

— Нет, — сказал он. — Позволь мне, хорошо?

— Хорошо. — Было что-то очень ненормальное в том, как Шейн атаковал эту грушу, словно она лично пыталась убить его. И она могла сказать, что он проделывал это с ней уже какое-то время, с тех пор, как он пришел, наверное.

Когда Майкл подошел, Шейн схватил качающуюся грушу обеими руками в перчатках и остановил ее. Он тяжело дышал, но его глаза были устремлены на его друга.

Не дружественный взгляд.

— Эй, — начал Майкл. — Мы волновались когда ты испарился из дома. Мы хотели удостовериться что с тобой все в порядке.

Шейн ничего не ответил. Он вцепился в грушу, тяжело дышал, и смотрел на Майкла тем странно пустым взглядом.

— Итак, — продолжил Майкл, по-прежнему направляясь к нему, теперь медленнее. Более осторожно, будто он сближался с диким животным. — Что скажешь, если мы выпустим пар и поедем есть пиццу или что-нибудь другое? Ты, должно быть, голоден.

Должно быть, он пересек какую-то невидимую черту, потому что Шейн оскалил зубы, и Майкл остановился как вкопанный. Это был совершенно безумный взгляд, и Клер почувствовала дурноту — это совсем не было похоже на Шейна. Он продолжал ухмыляться — если это можно так назвать — и потянулся за спортивной бутылкой, стоящей в сторонке. Он выпил большую ее часть большими, жадными глотками, но он по-прежнему не отрывая глаз от Майкла. Не на секунду.

— Я не голоден, — наконец произнес Шейн. — Василий посадил меня на новую диету.

Протеиновые коктейли.

Майкл попытался снова.

— Дружище, происходит какое-то тревожное дерьмо. Что, черт возьми, с тобой?

— Может, ты мне скажешь? — спросил Шейн. Его голос звучал ниже, чем обычно — в глубине горла. — Я думал, ты знал все, будучи частью расы господ и прочего. Думал, что мы, простые смертные, никогда не сможем что-нибудь тебе противопоставить.

Клер думала, что это был частный разговор, но позади себя, она услышала смех — лишь подобие смеха. Это был хулиганский смех, тревожащий. За ним не крылось никакого реального веселья, кроме ожидания оторвать несколько крыльев особенно интересным мухам. Она рискнула взглянуть через плечо.

Шейн собрал приятелей вокруг них. Сначала она их игнорировала, думая, что они были просто людьми в непосредственной близости, но теперь все они прекратили то, что они били или поднимали, или делали, и обратили на них внимание.

Громилы. Жесткие. Потные. Девушка, тоже, но даже она выглядела твердой и мускулистой и готовой надрать задницу в нужный момент.

Клер поняла, что она держит Еву за руку и держит ее крепко. Она оглянулась и увидела, что Ева тоже застыла из-за поведения Шейна. Она выглядела напуганной и очень взволнованной.

Клер высвободила пальцы и подошла, чтобы встать рядом с Майклом. — Шейн, что ты здесь делаешь? Давай вернемся домой, хорошо?

Шейн посмотрел на нее, но от этого лучше не стало. Если что-нибудь могло стать еще хуже, потому что во взгляде не было любви и нежности, которую она ожидала увидеть — которую она видела всего час назад. Он посмотрел на нее, потом на Майкла.

Она взяла Майкла за руку, ища поддержки. Что-то вспыхнуло в глазах Шейна. — Так вот в чем дело? Ты и Клер? — спросил Шейн. — Не удивлен, чувак. Каждой девушке, которую я когдалибо знал, в конце концов, ты нравился больше, чем я. Это похоже на тебя — сделать так, чтобы это случилось.

— Всё абсолютно не так! — сказала Клер шокировано — шокированная тем, что он вообще подумал об этом, гораздо меньше, что сказал это — и отступила от Майкла. — Ты думаешь… Ты думаешь, что я и Майкл…?

— Почему бы и нет? Он круче, верно? Он потрясает всей этой гитаро-геройской ерундой.

Ох, и он вампир — я знаю, насколько всем цыпочкам это нравится. Он может щелкнуть пальцами и получить любую девушку, какую захочет. В том числе тебя. Не обманывай себя, думая, что у тебя есть выбор.

Он даже не произнес ее имени. Каким-то образом, это ранило больнее, чем что-либо еще — и это заставило ее разозлиться, также, что, возможно, было не правильно, но она ничего не могла поделать. — Нет, он не может получить меня, потому что я не люблю его. Я люблю тебя, Шейн.

Он цинично ей улыбнулся.

— Не обязательно любить кого-то, чтобы обманывать их.

— Шейн! — Теперь она была в смятении и ужасе, и ей было плохо, и ей хотелось, чтобы он просто заткнулся.

— Я видел как он смотрел на тебя. Давай же Майкл, скажи ей. Скажи ей что я не прав.

Скажи ей что ты никогда не думал об этом.

Майкл ничего не ответил. В егоглазах появился странный свет, который Клэр никак не могла вспомнить видела ли его она раньше. Она ударила его по руке:- Ну? — настаивала она. — Скажи ему!

— Никак не поможет, — сказал Майкл. — Он не слушает, что бы я ни говорил. Или ты, если на то пошло. Пойдем, Клер. Мы должны идти.

— Нет! Я не оставлю его здесь в таком состоянии, полагающим, что я…

Шейн бросился вперед, схватил ее за плечи и приблизил свое лицо совсем близко к ее.

Достаточно близко, чтобы поцеловать, но, казалось, он совсем об этом не думал. Это был Шейн, но… не он. Не тот Шейн, которого она всегда знала. Даже когда он потерял память, в нем оставалась крупинка нежности, контроля… и теперь это всё ушло.

Будто часть его умерла. Самая лучшая часть.

— Позволь мне всё прояснить, — сказал он. — Я не встречаюсь с сосисками для кровососов.

Если это не он, тогда это та сумасшедшая задница, твой кровососущий босс. Так что, продолжай. Делай то, что знаешь, тебе хочется сделать. Больше не мое дело. С нами покончено.

И он оттолкнул ее, сильно. Она врезалась в стальной столб, который вышиб из нее весь воздух, и на ее глазах навернулись слезы от мгновенной, раскаленной добела боли в кости, ударившейся о металл.

Сквозь слезы она увидела, как Майкл схватил Шейна за руку и оттащил его от нее, невероятно быстрый и сильный. Но у Шейна была собственная сила и быстрота, большая, чем у него должна быть, большая, чем она когда-либо видела у людей, и он развернулся внутри бороны Майкла, и ударил кулаком ему в живот, затем в подбородок, отбросив голову Майкла назад. Затем снова, и снова, и снова, так быстро, что было как в тумане.

И Майкл опрокинулся на спину. Он перевернулся, моргая, и поднялся на ноги, но его рот был в крови, и Ева закричала и попыталась встать между ним и Шейном, и все это было просто безумием — как это случилось. Как такое могло быть…

Клер увидела фигуру, стоявшую на металлических перилах наверху, глядя на них сверху вниз. Миниатюрная женщина, густые волнистые волосы медового цвета, милое лицо.

Глориана. Вампир.

Она улыбалась — не злобной улыбкой, которую Клер могла бы понять, а улыбкой детского восторга.

Улыбкой, которая должна была приберегаться для щенков, и радуги, и истинной любви.

Не для зрелища, как Шейн отбрасывает Майкла в сторону с силой, достаточной, чтобы сломать кость.

Зрители смотрели с каким-то странным, голодным одобрением, и никто не двинулся с места, чтобы остановить его, пока татуированный, мускулистый парень — Рэд, из магазина автомобилей и мотоциклов — не схватил Шейна сзади, продев свои руки под его руками и сцепив пальцы позади шеи Шейна в неразрывном захвате.

Он пнул по суставам ног Шейна и поставил его на колени.

Ева была рядом с Майклом, помогая ему сесть, вытирая немного слишком бледную кровь с его лица кружевным черным платком.

— Боже мой, — сказала она, прерывающимся голосом. — Боже мой, Боже мой… О, милый…

Шейн пытался сбросить захват Рэда, но теперь уже его приятели пришли в движение.

Словно поняв, что бесполезно пытаться разорвать захват Рэда, Шейн перестал бороться.

Ева, наверное, решила, что Майкл в порядке, потому что она посмотрела на Клер, и спросил ее, не пострадала ли она, всё более и более взволнованным голосом. Клер стряхнула с себя оцепенение и сказала:

— Нет, я в порядке. Майкл?

Он не ответил. Он сидел, и все его внимание было обращено на Шейна. Только Шейна.

— Отпусти его, Рэд, — сказал он.

— Чувак, — сказал Рэд. — Не думаю, что это хорошая идея. Он не сдался. Он просто ждет. Я могу это почувствовать.

— Я сказал, отпусти его.

— Твои похорон. — Рэд отпустил Шейна, который повернулся и отпихнул его. Рэд поднял руки, сигнализируя капитуляцию.

И Шейн повернулся к Майклу, который не показав ничего подобного. Фактически, он снова стоял на ногах, отодвигая Еву — мягко — и встал прямо напротив Шейна.

— Это не ты, чувак. В чем причина? — Спросил Майкл.

— Это она, — сказала Клер, и, взглянула на перила над ними. — Она накручивает его.

Только Глориана исчезла. Никаких признаков, что она когда-либо была там. Клер огляделась по сторонам, но не было никаких вампиров в поле зрения. Ни одного.

Только Майкл.

Шейн перевел обжигающий взгляд на нее.

— Кто она?

— Глориана, — сказала Клер. — Она делает это с тобой.

Он засмеялся.

— Я не работают с вампами. Ты должна это помнить.

— Это чары.

— Нет, это не так, — сказал Майкл, очень тихо. — Не совсем. Или не полностью. Правильно, Шейн? Это что-то другое.

— Да, — сказал Шейн. — Это что-то другое. Поскольку многим из нас до чертиков надоело, что вампиры надирают нам задницы, надоело быть вашими ходячими бутылками с дешевым вином, надоело, что вы диктуете правила в этом городе, словно повелители. Этого больше не будет. Верно, ребята?

Ребята из тренажерного зала — и девушка тоже — уже собрались кругом, и у всех остальных был тот же хищный блеск в глазах, та же самая неприкрытая жестокость. Рэд казался единственным мускулистым чуваком, который оказался не в том месте и имел не те мотивы, и сейчас он оглядывался вокруг, тревожно хмурясь.

— Послушай, может, тебе лучше уйти, — сказал он Майклу, потом бросил взгляд на Еву, и Клер. — Всем вам. Разберетесь позже.

Ей хотелось сказать, что она останется, что никакая сила на земле не сможет заставить ее покинуть Шейна, когда он был таким, как сейчас, но если бы она это сделала, она знала, что Майкл и Ева тоже бы остались. И это было бы плохо. Шейн казался особенно рассерженным изза присутствия Майкла здесь — и, по взгляду, что он бросил на нее, присутствия Евы, тоже.

Большой, перекаченный парень, одетый в потную микрофибру и золотые цепи, как какойто отверженный дрянного реалити-шоу, подарил Еве действительно ехидную ухмылку. Это был, в основном, на оскал. — Ты всегда бегала по городу, одеваясь, как подражательница кровопийц, и теперь ты трахаешься с одним из них, — сказал он. Ну, он на самом деле не сказал трахаешься, но мозг Клер отказался полностью перевести это. Это было слишком отвратительно, когда произнесли с таким количеством яда. — Я ненавижу сосисок для кровососов больше, чем вампиров. По крайней мере, вампиры просто делать то, что естественно. В твоем случае, это извращение.

Ева отпрянула, но потом подняла подбородок. — В самом деле? Учитывая то, что я слышу от девушек, которые встречаются с тобой, Сандро, может, тебе следует дважды подумать, прежде чем бросаться такими словами. Потому что я должна поискать половину того, что ты хотел с ними сделать, в Городском Словаре, и это было отвратительно.

На ней снова был галстук, повязанный прежде, чем они покинули дом, и теперь Сандро — как Шейн раньше — протянул руку и дернул ее. Он не успел стащить его, но стянул его достаточно низко, чтобы следы укусов на шее Евы были отчетливо видны. — Взгляните на это.

Ходячий банк крови. Я слышал, ты также и ходячий торговый автомат. Что означает в любой момент, когда Майкл захочет…

Майкл встал перед Евой, стоя лицом к лицу с Сандро, и сказал:

— Не хочешь сказать это мне?

Сандро рассмеялся.

— Ты не усвоил урок своего маленького друга? Уверен. Потому что ты не восстановишься, Гласс. Вся твоя семья была домашними питомцами вампиров со времен Средневековья, но мы не хотим больше этого лучше-чем-ты дерьма. Не здесь. Здесь, ты сам за себя, сука.

Шейн стоял очень тихо позади них. Клер взглянула на него, на его позу, неулыбающееся лицо, и почувствовала, как воспламеняется паника. Это было реально, и это было опасно. Рэд и несколько других, которые не выглядели рассерженными, отступали, протискиваясь сквозь толпу. Может, они послали кого-нибудь за помощью, а может, и нет. Она, конечно, не верила, что чувак, собирающий деньги на входе, ворвался бы сюда для спасения.

Майкл — вампир, но он молод, и он не мог бороться с этой толпой самостоятельно. Плюс, он бы пытался защитить Еву, и ее тоже.

И Шейн не прикрыл бы ему спину. Или спину любого из них. Это было очевидно и больно, и Ева одарила его худшим, самым душераздирающим и обманутым взглядом, который Клер только могла себе представить. — Ты просто будешь стоять там, — сказала она.

— Ты будешь стоять там и позволишь, чтобы это случилось с нами. С нами. С твоей собственной девушкой.

Шейн отвернулся, чтобы начать снова молотить тяжелую грушу.

— Шейн, — прошептала Клер. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Он запнулся, и один из его ударов прошел мимо. Он схватил грушу, остановил ее и посмотрел на нее через плечо. В течение долгого, жуткого мгновения, она думала, что он просто вернуться к тому, что он делает, но потом он резко кивнул Сандро. — Отпусти их, — сказал он.

Сандро похрустел пальцами.

— Назови причину.

— Я многим ей обязан, — сказал Шейн. — Пусть они уходят. — Он снова ударил по груше со страшной силой.

— Но вот вам мой совет, друзья. Не ищите меня снова. Это ко всем относится.

Раздалось какое-то ворчание, но круг медленно разделился. Ева схватила Майкла за руку и потянула его прочь, направляясь к выходу. Клер заколебалась, глядя на спину Шейна, когда он качнулся, раскачиваясь, и ударил.

— Шейн, сказала она. — Я все еще люблю тебя.

Он не ответил. Сандро толкнул ее следом за друзьями.

— Ты слышала, — сказал Сандро. — Убирайся к черту и держись подальше. Он не заинтересован.

Она оглянулась только раз. Была боль — настоящая боль — на лице Шейна, когда он отрабатывал удары на груше, и их глаза встретились лишь на мгновение, пока он не отвернулся.

Его были красными. Не было возможности различить слезы из-за пота, но ей казалось — нет, она знала — каким опустошенным он себя чувствовал.

Потому что она чувствовала себя точно так же.

Слезы хлынули из глаз и заволокли всё, она сделала судорожный вдох, от которого пахло потом, металлом и отчаяньем.

Ева взяла ее за руку.

— Пойдем, — сказала она. — Ты ничего не можешь здесь поделать.

Это была правда, и это ранило очень, очень сильно.

ШЕЙН

Хотелось бы мне сказать, что я не знаю, почему я это сделал. Я смог бы почувствовать себя лучше, чище, из-за того, что я сказал ей. Но я знал. Это было именно то, что Клер предположила: Глори зачаровала меня. Но меня это не волновало, потому что под чарами была очень плохая прослойка… меня. Я чувствовал, что я прав. Более того, я чувствовал себя праведными, как рыцарь в старых историях, отправленный на какую-то оправданную Богами войну. Я чувствовал себя так, словно у меня была цель, и мой отец был жив, чтобы рассказать мне, что это было.

Я бил по тяжелой груше, пока мои руки не задрожали, а ноги не были словно налиты свинцом, затем рухнул на металлическую скамейку. Кто-то принес мне еще протеиновый коктейль, и я выпил бутылку частыми, жадными глотками. Моя голова болела, и я испытывал затруднения с дыханием.

— Эй, парень, ты в порядке? — Это был Сандро. Я ненавидел Сандро, я ненавидел его скользкую улыбку, и его золотые цепочки, и его поддельное поклонение Нью-Джерси. Он был из Морганвилля, как и все остальные. Черт, его отец был пекарем.

Ты не можешь быть злобным, когда твой отец печет торты.

Сандро сжал мое плечо, достаточно крепко, чтобы напряглись его сухожилия. Я отбросил его руку.

— Прекрасно, — сказал я. — Исчезни.

— Отличная работа по сливанию той малышки Рэнфилд. Я не знаю, что ты вообще в ней нашел, так или иначе. Она наполовину похожа на мальчика. По мне, я люблю женщин с изгибами и упругостью, если знаешь, что я имею в виду.

Я допил коктейль, и почувствовал новый прилив гнева и голода. — Может, тебе нужно поискать то, что потеряло значение. — Майкла здесь не было, чтобы вывести из себя, но Сандро сделал это так же хорошо.

— Не вставай со мной в позу, Коллинз. Ты не так крепок.

Я знал лучше. Сандро был школьным задирой. Я был бойцом за свою жизнь. Но я не собирался объяснять ему различие, потому что при всех его недостатках, при том, что он был первоклассным ослом — он дышал, и сердце его билось, и это все, что потребовалось, чтобы держать его на моей стороне. Два типа бойцов: мы и они.

Никого из них сейчас здесь не было. Глори и Василий разделили нас на группы людей и вампиров, и это работало. Теперь каждый раз, когда я видел вампира, мне хотелось разорвать его.

В том числе Майкла.

У меня появилось странное чувство внутри, но не достаточно странное, чтобы захотеть что-то изменить. Это было место, которому я принадлежал.

Это было тем, что мне предназначалось сделать. Родился и вырос для этого, честно. Мой папа хорошо учил меня.

Здесь, мне не пришлось быть Шейном Коллинзом, вечным бездельником, сиротой, пропавшим парнем. Здесь, с этими ребятами, я был частью чего-то. Частью войны.

Даже если, прямо сейчас, эта война велась один на один, на ринге, с приветственными криками толпы.

Однажды, это будут бои на улицах, и люди тоже приветствовали бы.

Даже Клэр.

Скоро.

— Это Глориана, — сказал Клэр, как только они оказались в безопасности в машине. — Я видела ее, Майкл. Я видела как она наблюдала как ты и Шейн дрались. Она улыбалась.

— Я не знаю, как она смогла бы это сделать, не затрагивая меня или тебя, или Еву, — сказал он. — Чары не настолько особенны.

— Ее — особенные, — сказала Ева. Он бросил на нее странный взгляд, когда ехал по улице, направляясь к дому. — А что, ты не знаешь этого? Она сможет зачаровать какого-нибудь парня за пределами комнаты, если захочет. Я видела, как она это делает. Я видела, как она это делает с тобой.

Клер тоже это видела, на ее приветственной вечеринке — Глориана завлекла Майкла одной лишь улыбкой и подмигиванием, прямо из рук Евы. Она не относилась серьезно к этому — по крайней мере, Клер не думала, что она была серьезна — и Ева быстро вернула его обратно, но она чувствовала влияние Глори сейчас, и хуже всего было то, что это казалось самой естественной вещью в мире. Фрэнк даже предупредил ее, и она все еще не верила, что было что-то плохое в том, что она чувствовала или делала.

Это было то, что случилось с Шейном.

— Несомненно, она может привлечь мужчин для ее обожания, — сказал Майкл. — Это не так сложно. Но, меняя их, как изменился Шейн? Это совсем другое дело. Я не думаю, что даже Глори на это способна.

— Ну, кто бы знал? — спросила Клер. — Амелия?

— Может быть. Или Оливер; кажется он знает ее лучше.

Клер вспомнила Оливера, сидящего с Глорианой во «Встрече». Да, казалось, им комфортно.

От чего ее живот немного скрутило, потому что последнее, о чем ей хотелось думать, так это об Оливере, имеющем любые личные отношения, когда-либо, с кем-либо. Это было просто отвратительно. — Фрэнк сказал что-то о… — Она закрыла рот, внезапно затопленная тревогой и адреналином, потому что она не хотела упоминать Фрэнка. Когда-либо. — Я имею в виду, прежде чем он, вы знаете…

— Умер? — подсказала Ева. — Отправился в то большое ралли на мотоциклах до неба?

Отправился на тот свет? — Она послала Майклу предостерегающий взгляд, когда он вздрогнул. — Что? Да, я стала бесчувственной, но Шейна здесь нет, и, кроме того, я рассержена прямо сейчас.

Фрэнк Коллинз не был мистером Конгениальность, когда был жив, вы знаете. Я не знаю, почему я должна выказывать ему какое-либо дополнительное уважение после жизни.

Это прекрасно отвлекло всех от оплошности Клер, и у нее появилось драгоценное время, чтобы понять, что она хотела сказать, совершенно не втягивая Фрэнка. — Мы должны выяснить, что она здесь делает, — сказала Клер. — Что-то превращает людей в тренажерном зале в разъяренную толпу, и все мы знаем, чего больше всего опасается Амелия. Человеческие толпы могут самостоятельно уничтожить вампиров. Она сделает все, чтобы помешать этому с самого начала. Если это Глориана, тогда нам нужно доказать это.

— А что, если это Бишоп? — Спросил Майкл. Ева издала приглушенный звук. — Как раз этого Бишоп хотел бы — люди противостоят вампирам, сеют хаос и смерть. Ему все равно, кто пострадает.

— Скверно, — согласилась Ева. — Если Глориана работать на него…

— Тогда всё может быть намного серьезнее, чем кто-либо ожидал, — закончил Майкл. Он на мгновение прервался, и сказал, — Я могу выяснить.

— Как? — голос Евы надломился, и Клер взглянула на нее. Она выглядела напряженной, сжатый руки лежали на ее бедрах.

— Поговорив с Глори, — сказал он. — Послушай, я ей нравлюсь. Мне она расскажет.

— Да, это никоим образом не вызывает у меня желания блевать кислотой, — сказала Ева. — Ты становишься покладистым с ней.

— Ева…

— Мы решили. Ты держишься от нее подальше.

— Это совсем другое. Это не просто… Послушай, возможно, мы говорим о жизни Шейна.

И многих других людей. Невинных людей. Я могу справиться с Глори.

— Можешь ли? — спросила Ева. — Потому что я заметила, что ты никогда не называл ее Глориана. Только Глори.

Он замолчал. Что, видимо, было единственной умной вещью, которую он мог сделать, подумала Клер. У Евы был неоспоримый аргумент. Было что-то тревожное в том, как быстро Майкл перешел ко всем этим «позволь мне поговорить с ней» вещам.

Тревожное молчание сохранялось всю дорогу домой. Когда Майкл остановил машину и заглушил двигатель, Клер спросила, — Думаете, он вернется домой?

— Ты имеешь в виду сегодня? Нет, — сказал Майкл. — Если ты имеешь в виду когда-нибудь, я не знаю. Там бы не Шейн. Думаю, ты знаешь это.

Она знала. И это причиняло боль, словно огромный шар с шипами внутри ее живота, и всякий раз, когда она думала о нем, ее глаза застилали слезы. Больно… О, Боже, как же больно.

— Тогда я должна вернуть его обратно, — сказала она. — Мы просто сделаем. Чего бы это ни стоило.

Ее сотовый зазвонил, она посмотрела на экран, дико надеясь, что это Шейн — но нет. На экране не высветилось ни картинки, ни номера. Просто пустота. Она открыла его и сказала, — Алло?

— Я не знала, что твой парень настолько сексуален, — послышался женский голос. — Гораздо сексуальней, чем ты, знаешь ли. Ты встречаешься с тем, кто далеко за пределами твоей лиге, ты ставишь всех нас в неловкое положение. — Хихиканье, и голос приобрел неприятный оттенок. — Сейчас он — рок-звезда, и он больше не нуждается в каком-то плоскогрудом ребенке. Он бросит тебя быстрее, чем китайская еда недельной давности, и будет встречаться с настоящей девушкой. Порно-звездой.

— Что… Кто ты?

— Будущая миссис Шейн Коллинз. — Больше хихиканья от других девушек, которые должны были слушать. — Я снова слежу за этим. Боже, он обжигающе горячий!

Щелчок, и Клер осталась ни с чем. И даже тогда, когда она проверила историю вызовов.

Номер был не определен.

— Что? — спросила Ева, нахмурившись. Клер покачала головой.

— Понятия не имею, — сказала она. — Но… это, наверное, не очень хорошо.

— Ну, это потрясающий сюрприз, — сказала Ева. — Неизвестно, что будет дальше. Это была Моника?

Это должна была быть она, по всей логике вещей, но… это была не Моника или Дженнифер или любой голос, который она знала. Она обзавелась врагами в городе, но их не настолько много, чтобы она не знала, как опознать их.

Так почему же какие-то случайные странные девушки, звонят ей насчет Шейна?

Что она сказала…? — Я снова слежу за этим, — сказала Клер вслух. Ева посмотрела на нее и нахмурилась.

— Следишь за чем? — спросил Майкл.

— В том то и вопрос, — сказала Клер, и почувствовала, что падает с обрыва в темноту. — В том то и вопрос. Что-то очень, очень неправильное, Майкл. Я это точно знаю!

— Давайте войдем внутрь, — сказал он. — И мы это выясним.

Глава 11

Несколько месяцев назад, девушка по имени Ким уже влезла в ее дружбу с Евой, и она предала ее. Она записывала много вещей обо всем Морганвилле, но с ее личными любимчиками были записаны секс-видео.

Клер, дрожащими пальцами набрала на клавиатуре «Шейн Коллинз» в поиске на YouTube.

Поиск ничего не выдал, и она откинулась на спинку кресла, вздохнув с облегчением, подумала, что могла бы упасть в обморок. Если Ким каким-то образом удалось выложить это в Интернете…

— Попробуй на Google, — сказал Майкл. Он присел на корточки рядом с ее стулом. Ева нависла над ее плечом, все они уставились на светящийся экран ее ноутбука. Клер закусила губу, ввела запрос, и прокрутила результаты вниз. Большинство из них не были о Шейне, но один привлек ее внимание. Она кликнула на него, без осознанного представления, почему она выбрала его.

Открылся сайт — громкий, в красных и резких цветах, с зазубренным шрифтом и рваной графикой. Баннер гласил — бессмертные битвы. Анимированная заставка внизу экрана спрашивала, хватит ли ей храбрости, чтобы войти в игру.

Множество фотографий было разбросано по странице — темные, необработанный материал, парни, в основном, напряженные и потные.

И тут же, одно лицо выпрыгнуло прямо на нее. Она ахнула в тот же момент, когда Майкл подался вперед и указал.

— Это Шейн, — сказал он. Она кивнула. — Нажни сюда.

— Я… — я не хочу, подумала она, но она на мгновение зажмурила глаза, а потом, навела курсор на светящееся поле.

Она нажала кнопку. Оно взорвалось, и резкий звук задребезжал из динамиков. Майкл не дрогнул, а вот она — да.

Когда анимированные взрывы на экране прекратились, появилось поле для регистрации и ссылка для создания учетной записи. Она нажала эту кнопку. — Тут сказано, что мне нужна кредитная карточка, — сказала она. — И что регистрация стоит сто баксов.

Майкл открыл свой бумажник и вынул карточку. Она у него была не так давно, подумала Клер — карта по-прежнему выглядела блестящей и новой. Она была черного цвета, с серым логотипом Амелии на заднем плане и названием банка внизу. — Сделай это, — сказал он. Она набрала нужные данные и протянула карту обратно, затем щелкнула на регистрацию. Появилась стандартная надпись «Подождите», и затем на экране запустилось видео.

— Это вампир, — произнесла Ева, наклоняясь вперед. — Какого черта?

— Его имя Василий, — ответил Майкл. — Он мне никогда не нравился.

Василий — которого Клер никогда прежде не видела, кроме, возможно, издалека — был длинноволосым парнем, с виду лишь немногим старше Майкла. В какой-то степени симпатичный, если вы предпочитаете острые черты и высокомерные улыбки. Он был одет в исторический костюм, показавшийся ей немного странным — некоторые вампиры так одевались, но не многие. Они желали слиться с толпой, не выделяться. Он выглядел так, словно сорвал одежду с Дракулы в старом черно-белом фильме.

— Добро пожаловать, — сказал Василий, и улыбнулся. Он показал зубы. — На Бессмертные Битвы. Мы не сражаемся на смерть — мы сражаемся за пределами смерти, в самом опасном в мире виде спорта. Вы никогда не увидите подобные запредельные бои еще раз — я вам обещаю.

Ах, я вижу, наши окна для ставок открыты. Выберите для просмотра предыдущие матчи или сделайте ставку на предстоящий матч. И помните: мы знаем, кто вы. — Еще одна вспышка вампирских клыков. Все это было странно театральным.

— Что за черт? — прошептал Майкл, почти смеясь. — Амелия убьет его.

Видео отключилось, и Клер осталась перед выбором. Было загружено видео двух предыдущих боев, и она нажала на второе.

Майкл испуганно вздохнул, так же как и Ева.

Двое полуголых парней в проволочной клетке, избивали друг друга. Ничего не удавалось разглядеть в окне предпросмотра, за исключением того, что кожа одного из парней была очень бледной, и в местах порезов и кровоточащих ран, кровь была не совсем правильной. Это были человек и вампир, сражающиеся друг против друга.

Потом еще один человек спустился вниз и вытащил побежденного — Клер не могла сказать, была ли это постановка или нет, или его действительно нокаутировали — и еще один парень вошел в клетку.

— Нет, — прошептала она. — О, нет.

Это был Шейн. Он выглядел испуганным, но решительным, глаза темные и сосредоточенны на вампире в клетке с ним. Вампир зашипел на него. Шейн кружил, выискивая его не защищенные места.

— Он что, спятил? — выпалил Майкл, выглядя бледнее, чем когда-либо. — Он даже не вооружен!

Он еще не был в синяках, поняла Клер. Это было заснято не сегодня, до того, как она увидела все эти синяки на его теле. Поэтому — и только поэтому — она была в состоянии смотреть, как Шейн и вампир двигались из стороны в сторону, раскачивались, делали отвлекающие выпады… и атаковали. Вампир казался ослабевшим, благодаря первому бою, но Шейн выглядел невероятно быстрым и сильным.

Несмотря на это, ему время от времени удавалось сбить его с ног. Клер заметила, что морщиться каждый раз, когда кулак вампира достигал цели. Шейн едва держался и все таки выбил один из вампирских клыков неожиданным ударом. Это привело к тому, что он врезался в проволочное заграждение так сильно, что на его коже проступил узор.

— Я не могу это смотреть. Не могу, — сказала Ева и закрыла руками лицо. — Он истекает кровью!

Клер пришло в голову, что если раньше бой был опасным, то теперь он стал невероятно рискованным — истекающий кровью человек был как кошачье лакомство для вампира, и то, что Шейн стоял прямо перед ним, казалось, открыло в вампире второе дыхание, так сказать, и он атаковал его с удвоенной силой.

И Шейн упал. Вампир придавил его, и Клер мельком увидела красные, горящие глаза, и один клык, когда он вцепился ему в горло.

Шейн обрушил кулак на голову вампира и отшвырнул ее в сторону, и, воспользовавшись моментом, перевернул его. Когда Шейн оказался сверху, он нанес по вампиру безжалостные удары, снова и снова, и Клер увидела ужас и боль, и ярость, которая, она знала, была скрыта глубоко внутри него, вскипая, заполняя. Он не бился лишь для забавы или денег — он бился за его мать, его сестру, даже за его отца.

Он бился со своими кошмарами и его собственной ненавистью к Морганвиллю.

Рефери в черной рубашке спрыгнул и остановил поединок, и поднял вспотевшую руку Шейна в воздух, сигнализируя победу. Шейн, рухнул на колени, и ему потребовалась помощь, чтобы выбраться из клетки.

Но он выиграл. Его противника вампира необходимо было откачать.

Когда экран погас, в комнате наступила тишина, и затем Майкл сказал, очень тихо: — Посмотрите на счетчик посещений.

Сотни тысяч просмотров этого видео, по сто долларов за просмотр. Миллионы, для того, кто стоял за Бессмертными Битвами.

— Это даже не считая ставок, и ты знаешь, что ставки были. Шейн делает это не просто ради удовольствия. Ему платят, — сказал Майкл. — Ему платят за сражения с вампирами.

— Щелкни на другое видео, то, что постарше, — сказала Ева. Теперь, когда она увидела окончания первого боя, ее голос звучал лучше. Клер не была уверена, что выдержит еще одно — она никогда больше не хотела видеть Шейна таким, или так бояться за него.

Но у нее не было нужды волноваться, потому что в этом видео был не Шейн.

Это был Вонючка Даг.

Раздетый, с собранными сзади волосами, Вонючка Даг выглядел долговязым, мускулистым. Его битва закончилась быстрее, чем у Шейна, хотя он проявил ту же пугающую быстроту и силу. Это не пошло ему на пользу.

Дагу надрала задницу стройная молодая женщина-вамп, и вытащила его из клетки без сознания. Не мертвым, знала Клер — по дате боя, который прошел, по крайней мере, за две недели до его смерти.

Так Вонючка Даг украл кровь с лабораторного эксперимента после того, как этот бой был снят… Почему?

— Он уже знал о вампирах. Ему, видимо, нужны были доказательства, — пробормотала она. — Доказательства существования вампиров. Вот почему он взял кровь. Он собирался обнародовать это, или он шантажировал их.

— Что?

Клер указала на расслабленное лицо Вонючки Дага, когда его вытаскивали из клетки. — Он сражался две недели назад, так? Возможно, он не был доволен тем, как ему заплатили. Он украл вампирскую кровь с лабораторки в университете. Я думаю, может быть, он собирался использовать ее в качестве доказательства, или, чтобы получить больше денег от устроителей Бессмертной Битвы. В конце концов, они разыгрывают вампирскую роль, словно это театр. Как шутка.

Она была права, комментарии доказали это. Люди просматривали видео, но, очевидно, никто не верил, что на экране сражались вампиры. Они были лишь парнями в гриме. Но зрителям все равно понравилось.

Клер вспомнила телефонный звонок, который она получила, что навел ее на этот сайт.

Кто-то внутри Морганвилля наверняка знал, и они примут это всерьез.

— Здесь что-то еще, — сказал Майкл. — Шейн быстр, да, конечно, и он всегда был сильным.

Но он не суперчеловек. И никогда не был. Но вы видели его сегодня вечером. Это было… по другому. Он стал быстрее и сильнее, способный вынести более суровое обращение. Они что-то сделали с ним.

И всё сложилось воедино в голове Клер ослепительной вспышкой. Даг… лабораторный эксперимент. Ее разговор с Фрэнком о том, зачем кто-то в первую очередь хотел заполучить кровь вампиров. Он сказал ей, что кровь не подходила в качестве наркотиков, потому что не было никакого кайфа и действие заканчивалось слишком быстро, но она делала вас сильнее и быстрее.

— Василий дает им вампирскую кровь, — сказала Клер. — В протеиновых коктейлях, наверное. Это временное усиление, но оно быстро прекращается.

— О Боже, — проговорила Ева. — Это плохо. Это чертовски плохо, да?

Майкл совсем этого не отрицал.

— Нажми на ссылку предстоящих боев.

Клер нажала. Через три дня у Шейна снова был запланирован бой, на этот раз с вампиром по имени…

— Джестер, — пробормотал Майкл. — Он дерется с Джестером. И Джестер убьет его. — Он не выражался образно. — Мы должны добраться до Шейна и вытащить его из всего этого. Он не переживет это, даже с помощью того, чего бы они ему не давали. Человеческое тело не предназначено для этого.

— Мы должны вытащить его из этого прежде, чем Амелия узнает, — сказала Клер, — потому что она убьет всех, кто причастен, не задавая никаких вопросов. Это — огромный риск безопасности для города. Она не будет колебаться.

Ева упала на кровать Клер и накрыла голову руками. — И как, конкретно, мы должны это сделать? Шейн совершенно не в себе сейчас. Он не станет нас слушать. И у него есть свита его собственных крутых парней, которые с удовольствием выбили бы из нас всё дерьмо лишь за то, чтобы подышать его воздухом.

— А что тогда нам делать? Просто позволить ему умереть? За деньги? — Клер встала и уставилась на сайт снова в сильнейшей ярости. Ее руки болели, и она не знала почему, пока не осознала, что крепко сжимает их в кулаки. Это заставило ее думать о борющемся Шейне, и от этого она разозлилась еще больше. Внутри головы нарастало раскаленное давление, ощущавшееся так, словно оно могло разорвать ее на части. — Мы не можем рассказать Амелии.

Мы не можем пойти к Шейну. Тогда что?

Ее сотовый телефон зазвонил. Она взглянула на экран и на нем снова ничего не отобразилось. Она выдохнула со свистом, звуком чистого, яростного разочарования, и ответила голосом, который с трудом опознала, как ее собственный. — Если ты звонишь, чтобы сказать, насколько возбуждающе зрелище моего дерущегося парня, я собираюсь поехать туда и…

— Это Фрэнк, — сказал странный механический голос на другом конце. Это ошарашило ее, как ведро ледяной воды, заставив ее одновременно вздрогнуть и поежиться. О, Боже, он мог ее услышать. Фрэнк мог услышать любого из них, в любое время, если у них были при себе их сотовые телефоны, и он хотел слушать. Основной перехватчик, и она совсем об этом забыла. — Иди сюда. Сейчас.

— В лабораторию, — сказала она.

— Нет, в страну чудес! Конечно, в лабораторию! И тебе лучше подготовиться, чтобы объяснить мне, что, черт возьми, происходит с моим сыном, Клер. — Он отключился. Ее только что отключил бестелесный мозг в банке. Фантастика. Она даже не успела сказать «Не говори Мирнину», но она не думала, что Фрэнк стал бы, в любом случае. Он был в курсе, насколько опасно это было для Шейна, и если Мирнин узнал бы, ну… Мирнин был не самым большим фанатом Шейна в лучшие времена. Клер не думала, что он выдаст Шейна лишь поэтому, но Мирнин, в конечном счете, был другом Амелии в первую очередь. И Амелии безусловно хотелось бы знать.

Это было так опасно. Боже, куда бы она ни повернула — везде был риск. Для Шейн и Морганвилля. Даже для вампиров, хотя она не особо волновалась из-за этого, потому что вампиры всегда могли позаботиться о себе… и позаботятся.

— Кто это был? — Лицо Майкла было бесстрастным, но она видела блеск в его глазах. Он ждал, чтобы посмотреть, сколько еще она собиралась лгать.

Она вздохнула и сказала правду:

— Френк Коллинз.

— Френк мертв.

— Да, — сказала она. — И… есть пара вещей, которые вам лучше узнать до того, как мы двинемся дальше.

— О, это должно быть интересно, — сказала Ева ироничным голосом. — Кто-нибудь приготовит попкорн.

Клер рассказала им об этом по дороге в лабораторию Мирнина. Сейчас была глубокая ночь, и только вампиры выходили по собственному выбору. Они взяли блестящий, предоставленный городом вампирский автомобиль Майкла, с сильно тонированными стеклами, потому что Клер не была абсолютно уверена, что они бы вернуться домой до рассвета, и, кроме того, он предоставлял ей и Еве некоторую дополнительную защиты от склонных к перекусу вампиров. На всякий случай.

— Так, подожди, — сказал Майкл. — Давай сначала. Мирнин извлек мозг Фрэнка и поместил его в банку, чтобы подключить к своей машине, после того, как Амелия сказала ему, что он официально не должен был работать на этой машине. Разве это правильно?

— Амелия была зла на него, — сказала Клер. — Но Мирнин собирался это сделать в любом случае, и я думаю, она это знала. Это был просто… вопрос времени. И того, чей мозг он станет использовать. Учитывая то, что он подумывал об использовании моего…

— Да, я понимаю, это солидный выигрыш. — Майкл покачал головой, ошеломленный. — Напомни мне кремировать себя, если меня когда-нибудь убьют здесь. Никому нельзя доверять в эти дни. Но, должен сказать, если бы мне пришлось выбрать кого-то, чтобы запереть в банке на вечность, я отдал бы все свои голоса за Фрэнка Коллинза. Он не достоин того, чтобы жить, но он не заслуживает того, чтобы страдать. Он страдает, верно?

— Ну… я полагаю. — В действительности, Клер не заметила так уж много подтверждений его страданий, но Майкл, казалось, был очень рад всей этой идеи в целом. — Дело в том, что Фрэнк подключен к множеству датчиков, камер, сотовым телефонным сетям, интернет-каналам… Я предполагаю, что сайт, который мы просмотрели, был зашифрован, хотя бы потому, что он не начал вопить о деталях, пока мы не заговорили о них. Он не мог его видеть.

— Кто-то знает достаточно, чтобы принять меры предосторожности, — согласился Майкл. — Кто-то в Команде Вампиров.

— Как Василий, — сказала Ева. — Или Глориана, та сучка.

— Она не такая плохая.

— Майкл, тебе захочется перестать ее защищать прежде, чем мне придется порезать тебя где-нибудь, где ты почувствуешь это.

— Ой.

— Невеста, — сказала Ева, указывая одним черным ногтем себе на грудь. — Не защищай ее передо мной. Она пыталась затащить тебя к себе в логово. Готова поспорить, что у нее есть логово. И будуар в ее логове.

Майкл сдался. Клер показалось, будто она заметила, что он улыбается, но если так и было, он очень быстро спрятал улыбку. — Кому Фрэнк может рассказать? Мирнину?

— Вероятно, — сказала Клер. — А Мирнин проболтается Амелии, и тогда…

— И тогда вовлеченные вампиры получат шлепок по руке, а вовлеченные люди окажутся мертвыми, и мы найдем новое определение понятию "бардак в наше время", — сказала Ева.

Майкл повернул налево. Клер понятия не имела, где они были — за окнами была безликая чернота. Майкл был единственным, у кого было суперзрение, чтобы что-то понять. — Нам нужно было воспользоваться порталом.

— А что произойдет, если Фрэнк решит заблокировать порталы, чтобы воспрепятствовать нашему отъезду? — сказал Майкл. — Мне нравится иметь свой собственный транспорт.

Он был прав. Клер не доверяла системе порталов, которую Амелия и Оливер — и иногда Мирнин — использовали, чтобы укрываться по всему городу. Конечно, все это было удивительно волшебным, пока не переставало работать.

Она видела, как он перестал работать посреди транзита. Результаты не были приятными.

Майкл притормозил.

— Мы приехали.

— Может быть, вы, ребята, должны…

— Пойти с тобой, — сказала Ева. — Потому что мы не выбросим тебя на тротуар, как брошенного щенка, Клер. Ты знаешь, что этого не случится.

Она знала, и она была благодарна. Очень благодарна.

У Майкла, однако, был еще один вопрос, когда они шли к лаборатории по аллее, жутко освещенной раскачивающимся лучом от маленького фонарика, который Ева держала в сумочке на случай чрезвычайных ситуаций. — Шейн знает? Что его отец вроде как жив?

— Нет, — призналась Клер. — Я не хотела говорить ему. Я подумал, что, может быть, позже.

Это было слишком рано. Он только смирился с его потерей. Я не могла смотреть, как он снова страдает.

— Я, вероятно, сделал бы то же самое, — сказал Майкл.

— Спасибо.

— Не благодари меня. Только потому, что я бы сделал — это не значит, что это правильно.

Это было не совсем утешительно. Клер думала об этом всю дорогу к перекошенной, сгнившей хижине, что стояла в конце сужения аллеи, и по неосвещенной лестнице, ведущей к лаборатории Мирнина.

Она ожидала увидеть там Мирнина, но его не было. Она отыскала переключатели освещения и перевела его на настенные бра. Лаборатория находилась в своем обычном беспорядке: наполовину похожей на классную лавку старьевщика, наполовину — на свалку. Ей до сих пор не удалось искоренить его привычку оставлять груды книг везде, в том числе блокируя проход между лабораторными столами. Она увидела, что он недавно получил новую партию. Больше книг по алхимии.

Верхняя, выполненная в кричащих черных, желтых и белых цветах, называлась «Алхимия для Идиотов». Он, наверное, выбрал эту только ради нее.

— Мирнин? — Позвала она, но не очень громко. Никаких признаков его присутствия. Когда она подняла брови, глядя на Майкла, он покачал головой. Его здесь нет.

Это было подтверждено мерцающим черно-белым призраком, одетым в байкерскую кожу, который появился в дальнем конце лаборатории и, не спеша, подошел к ним, проходя через всё на своем пути… стопки книг, лабораторные столы, и Еву, которая в этот момент смотрела не в том направлении. Она пронзительно закричала и отпрыгнула назад, когда рука Фрэнка Коллинза прошла сквозь ее желудок. — Эй!

Он улыбнулся. С угловатым, искалеченным лицом Фрэнка, это было ужасным зрелищем, особенно в черно-белых фильмах ужасов. — Не стой на пути, если ты не хочешь, чтобы было больно, — сказал он, и опустил руку. — Вижу, ты привела своих друзей, Клер.

— У меня не было выбора. Им нужно было узнать о тебе.

— По твоему мнению.

— Да. По моему мнению. — Клер смотрела на него, и он смотрел в ответ, и, наконец, Фрэнк пожал плечами.

— Для меня же лучше, но держи моего сына подальше от этого. Кстати, Мирнина нет дома.

— Где он?

— Охотится, — ответил Френк.

Клер напряглась.

— Мирнин не охотится. Ему регулярно доставляют кровь.

Фрэнк взглянул на нее, затем на Майкла.

— Ты. Лучший друг. Что, черт возьми, происходит с моим сыном?

Майкл переглянулся с остальными, а затем сказал:

— Наверное, легче, если я покажу. Здесь есть компьютер? Подключенный к интернету?

— Да, вон там. — Фрэнк указал, и Клер направилась к ноутбуку, который она держала в углу, тот, что она настроила для Мирнина, но он, казалось, никогда им не использовался. — Я контролировал вашу последовательность нажатия клавиш, но я не смог просмотреть сайт. У того, кто ослепил меня, будут кое-какие неприятности.

Клер загрузила сайт Бессмертной Битвы.

— Сейчас ты можешь его видеть?

— Нет. — Иллюзорный, мерцающий призрак Фрэнка наклонился вперед, нахмурившись. — Просто пустой экран. Белый шум.

— Попробуй вот это, — сказала Ева. Она достала сотовый телефон и включила камеру, а затем навела ее на экран. — А теперь можешь?

Он не смотрел на ее мобильный телефон, но он хмыкнул в подтверждение. — Это работает, — сказал он.

— Я вижу твой мобильный телефон в реальном времени, поэтому я могу видеть через твою камеру. Хорошая мысль. Все в порядке. Покажи мне.

Он ничего не комментировал, пока Клер не загрузила видео первого боя Шейна. Когда он смотрел, как парня отбросили на ограждение, а затем высвободился от вампира, он сделал вещь, которая больше всего ужаснула Клер.

Он улыбнулся с гордостью.

— Эй! — резко сказала она. — Твой сын страдает. Я знаю, что ты жестокий придурок, но не мог бы ты, к примеру, сосредоточиться на том, что его могут убить? Ну, к примеру?

Его улыбка пропала, но гордость осталась.

— Он победил, — сказал он. — Мой сын голыми руками одолел вампира. Ты, Гласс. Не желаешь сказать мне, насколько это маловероятно?

— Чертовски маловероятно, — сказал Майкл. — Но Клер права.

— Я учил моего сына выживать в Морганвилле. Я не извиняюсь за это.

— Ты выбил всё из него, — сказал Майкл, и за его мягким тоном скрывался убийственный гнев. — Я помню, сколько раз он приходил ко мне домой, чтобы остаться на ночь, потому что он не мог вернуться домой к тебе. Сколько раз у него появлялись синяки от твоей подготовки. Мои родители не делали этого со мной, подготавливая меня к жизни.

— Да, — сказал Фрэнк. — И смотри, в кого ты превратился, Гласс, со всем этим употреблением крови. Не обижайся.

— Так обернулось, — сказал Майкл. — И кстати, ты тоже остался с клыками. Так что, пошел к черты ты и твое самооправдание за то, что был Худшим Родителем за всю Нашу Жизнь, Пьяным Засранцем.

— Я надрал бы твою непочтительную задницу, если бы у меня всё ещё были ноги, но я пока оставлю это. Только пока, — сказал Фрэнк. — Итак, мой сын связан с этим. Признаю, что это рискованно, но это как раз по его части.

— Он делает это ради денег, — сказала Клер.

— Ему же лучше. В свои годы я сделал бы то же самое. Хорошая тренировка и наличные, плюс возможность избить нескольких кровососов.

— Это незаконно!

Френк пожал плечами:

— Может быть. Но кого это заботит?

— Френк он работает на вампиров. Они зарабатывают деньги, кровью твоего сына! — сказал Майкл. Френк поднял брови.

— Ты думаешь что это шокирующая новость? Вот как это было с самого начала, Гласс.

Люди ломали кости, а вампиры зарабатывали на этом. В этом весь их образ жизни."

Клер покачала головой.

— Возможно, но я могу точно сказать, что Амелия ничего не знает об этой маленькой афере, и когда она узнает, точно обо всем позаботится. Все что делает Морганвилль в поле зрения это плохо, верно?"

— Да, — сказал Френк. — Они сыграли на плохих местах, большой скрытности и плохой связи. Никто по-настоящему над этим не задумывается. Все смотрят только ради боя, и, на тот момент, не осознают что люди сражаются с реальными вампирами. Не больно много риска.

— Возможно нет, но что происходит когда кто-то начинает подозревать что-то и посылает проверить кого-нибудь? Это заняло был всего каких-то 60 минут. — сказал Майкл. — Один парень уже пытался вымогать у них денег. Он мертв.

— Подожди, — сказала Клер, когда Френк только открыл рот, чтобы ответить. Не то, чтобы ему нужно было открывать рот для того, чтобы говорить, это было просто для виду. Его голос звучал из ее телефона. Он немного подождал, дав ей секунду на раздумья.

— Майкл, Бишоп убил Вонючку Дага. Это то что мне сказал Джейсон.

— И..Оо. — Глаза Евы широко распахнулись. — Подожди. Ты видела Джейсона? Где?

Черт, она опять выболтнула то, что ей не следовало. В любом случае уже слишком поздно, чтобы бить тревогу.

— Его арестовали, — сказала Клер. — Еще раз. Прости.

— И когда именно ты собиралась рассказать мне, что мой брат за решеткой?

— Когда они позволили бы мне рассказать. Мне очень жаль Ева, но это не самое главное.

Джейсона обвиняют из-за Бисшопа.

— Подожди, из-за Бисшопа? Того злобного старика, который должен быть мертв, этого Бисшопа?

Это наподобие карточного домика, который рухнул прямо на ее глазах. Клер решила, что сейчас она не может беспокоится об этом. Лучше всего рассказать все, прямо сейчас.

— Бисшоп сбежал, — сказала она. — И следующее, что вы должны узнать, это то что он заставил Джейсона, отвести его к вонючему Дугу. Потом он убил его. Джейсон не знает почему.

— Зато мы знаем, — сказал Майкл. — Дуг пытался шантажировать их бессмертными боями.

Он украл кровь вампира, и возможно собирался вместе с ней и доказательствами с сайта отвести к репортеру. Доказательства.

— Никто не может предоставить доказательства, даже Бисшоп, — сказала Клер. — Тем более не Дуг. Но все дело в том, что Бисшоп уже все знает о боях. Он был на них. Ну или рядом. Амелия устроит команду поиска за Бисшопом, и она, рано или поздно, узнает обо всем.

Майкл прислонился к лабораторному столу скрестив руки на груди.

— Это означает, что Шейн, как и все остальные, будет обвинен в подстрекательстве и пособничестве, — сказал он. Ты знаешь, что она думает насчет всего этого. И если она узнает, что мы все знали и не сказали ей, мы окажемся рядом с ним.

— Я знаю, что я буду чувствовать, — сказала Ева. — Я буду сожалеть, потому что тюремная одежда мне не идет. Или я буду мертва, в этом случае я не буду ничего чувствовать. Клер, милая, мне не хочется этого говорить, но похоже у нас не выбора. Мы должны сказать кому-нибудь.

Мы должны.

— Но Шейн…

— Шейн должен осознать, что это маленькое дельце закончится, нравится ему это или нет, — сказал Френк. — И что он погибнет, если останется. В конечно счете он выберет сторону Амелии не Бисшопа, Клер права: когда он узнает, что за все стоит Бисшоп, он изменит свое мнение о незаконных делах и осознает угрозу.

— Шейн не знает об участии Бисшопа во всем этом. Я уверена. Он никогда не хотел иметь ничего общего с ним, если бы знал, что это его рук дело, — сказала Клер. — Мы просто должны рассказать ему обо всем. Он все это бросит.

— Обо всем, — сказал Майкл. — Ты была там, не так ли? В тот раз когда мы пытались поговорить с ним?

Клер глубоко вздохнула.

— Не обижайся, Майкл, но я думаю….я думаю, что это ты та причина, почему он не захотел говорить с нами. Не из-за того что ты сказал. А из-за того кто ты есть. Почему-то он стал злится, когда речь заходит о вампирах. Ты видел как он относиться к Еве, он любит ее. Я думаю, что я должна поговорить с ним наедине.

— Нет! — выпалила Ева, но она не отступила назад, когда Клер повернулась к ней. — Нет, серьезно, просто…нет, милая. Ты не можешь, Клер. Ты же видела каким он был. Если ты пойдешь одна он может….он может причинить тебе боль. Я знаю, ты думаешь, что он не может, но я видела его. Я знаю он может. Мне это не нравится, и я бы хотела, чтобы это было не правдой…но ты не можешь так рисковать.

— Вы с Майклом все время рискуете, — сказала Клер и шагнула вперед, чтобы коснутся воротника закрывающего следы укусов. — Ты веришь, что он знает насколько далеко может зайти. Верно? Я верю Шейну. Я должна ему верить.

— Ну….они никогда не отпустят тебя, — сказала Ева, но голос ее звучал при этом как-то неопределенно. Ты бы никогда не смогла пройти мимо вышибал.

Клер остановила свой взгляд на ней, пытаясь вложить в него все горе и гнев.

— Я должна, — сказала она. — Пожалуйста пойми. Пожалуйста.

Ева не хотела соглашаться, но в конце концов неохотно кивнула. Когда Майкл попытался что-то сказать она решительно покачала головой.

— Она права, Майк. Она уже не маленький ребенок, и мы не можем все время быть рядом.

И она права, насчет вампиров. И она также права в том, что именно Шейн думает о них. Если один из нас придет к нему, это будет совсем не то. Но если она придет одна это будет уже совсем другое. И не важно насколько он сейчас не в себе, я думаю, что он не причинит ей боль, ну по крайней мере намеренно.

Очевидно у Майкла были сомнения, но все-таки он поднял обе руки, сдаваясь.

— Сначала мы подождем, вдруг он придет домой завтра, — сказал он. — Но если он не придет, тогда мы отвезем тебя в тренажерный зал и будет ждать, и конечно Френк будет отслеживать твой сигнал. Любой признак что ты в беде, он нажимает кнопку тревоги и все закончено. Ох и конечно мы скажем Амелии. Независимо от того как пройдет твой разговор с Шейном.

Клер не особо это нравилось, но она понимала, что это правильно. Это не приходило ей в голову, но она знала, что Френк к тому же может использовать камеру, она могла повесить телефон на шею камерой вперед, так чтобы он мог видеть и слышать все. В тренажерном зале он не мог ни чего отслеживать, так что это было лучше, что она могла сделать.

— Я пойду туда завтра, — сказала она. — Если он не вернется домой сегодня вечером.

— Держитесь, — сказал Франк. — Что относительно этого веб-сайта?

— Вы можете блокировать доступ?

— Только для людей в городе.

— А как насчет запуска в сеть, ну, ты понимаешь, какого-нибудь вида угрозы? Типа вируса или запрет на соединение с сайтом?

Френк моргнул.

— Не понимаю о чем ты говоришь. Видишь ли я никогда не был мальчиком интернета. И это довольно странно быть таким. Я не знаю как сделать все это запрещение. И у меня нет вирусов.

— Что если я дам тебе один?

— Попробуй, и тебе не нужно беспокоиться из-за того, что мой сын сделает.

— Хорошо, отлично. Не важно, — сказала Клер. — Это была просто идея. Очевидно не одна из хороших.

— Достаточно плохо, что я застрял здесь, так еще и ты, выдвигающая идеи о моем заражении, как и последнего постояльца. — Подразумевая Аду, давнюю ассистентку Мирнина. И его подругу. Клер была безумного рада, что самого Мирнина не было рядом в тот момент, когда она предложила эту идею с вирусом, потому что он, безусловно, был бы очень ею недоволен.

И, как будто благодаря простому мысленному упоминанию она призвала Мирина, Фрэнк внезапно повернулся лицом в сторону двери лабораторного портала.

— Он возвращается, — произнес Фрэнк. — Ему ни о чем ни слова. — И в тоже самое время как Фрэнк исчез, оставляя после себя только шипение в динамиках сотового Клэр, в омуте темноты, наполняющей открытый дверной проем, проступила слабо освещенная библиотека.

Мирнин прошел вперед и портал позади него снова стал темнотой. Он закрыл деревянную дверь, как дополнительную страховку подвинул книжный шкаф на прежнее место, и, не оборачиваясь, спросил:

— Чему обязан удовольствием от Вашей компании, не званные гости? — Он не казался счастливым. Или, что было бы более типичным для Мирнина, даже безумным. Плохой знак.

— Мне… нужно проверить кое-что, — произнесла Клэр. — Извини. Мы уже уходим.

— Вам удалось? Он повернулся, заложив руки за спиной. Мирнин выглядел консервативно одетым, официальным вплоть до блестящих сапог. Ну, рубашка и жилет, возможно, несколько дисгармонировали с общим обликом, но помимо этого, он, очевидно, был там, где не допустим обычный выбор гардероба. Как, скажем, в офисе Амели.

— Есть целый ряд странностей, происходящих в этом городе, Клэр. В частности поведение Вас и Ваших друзей. Вместе со странным отсутствием в вашей маленькой группе того мальчика. Я не так часто вижу его отдельно от Вас.

Она почувствовала мурашки страха и попыталась этого не выдать.

— Он занят, — сказала она. — Как и я. — Она кивнула Майклу и Еве и направилась к лестнице.

Мирнин очутился там, перед ней. Она резко остановилась, задаваясь вопросом, что же, черт возьми, с ним не так на этот раз. Она видела так много безумия от него, что теперь было трудно испугаться по-настоящему. Напяливает ли он на нее парик и выпускает клыки, или не делает этого, но она не позволит ему себя остановить.

— Постой, — сказал он. Не рассерженный после всего, и не сумасшедший. Он выглядел встревоженным и печальным. — Ты знаешь, что можешь доверять мне, не так ли? Ты понимаешь, что я — твой друг. Я. Я всегда старался им быть.

— Я знаю, — сказала она. Это прозвучало неискренне, потому что это не правда. Она видела Мирнина в разных состояниях, и знала лучше, чем кто-либо, насколько хрупким он был. Она не могла положиться на его теперешнее настроение.

Она просто не могла. Слишком многое было поставлено на карту.

— Ты бы сказала мне, если бы было что-то не так, правда? То, с чем я мог бы помочь?

— Это… — Она сглотнула и изучила свои потертые ботинки. — Мы с Шейном поссорились.

Вот и все. Это… я чувствую себя просто ужасно. Мне жаль, если я была не в себе.

— Да, — сказал Мирнин с некоторой растерянностью в голосе. — Ну. Я понимаю, как это может быть… и я, конечно, последний, кто станет критиковать кого-то за то, что он был не в себе… но ты уверена, что это не…? Может быть, это и к лучшему, что ты и мальчик…

Она почувствовала, как слезы жгут ей глаза, настоящие и мгновенные, и подняла глаза, чтобы взглянуть на него сквозь них. — Просто оставьте это в покое, хорошо? Это личное!

Он был так ошарашен, что отступил в сторону, и она ринулась вверх по лестнице, задыхаясь от эмоций, которые не могла контролировать, и не имела даже смутного представления, что их вызвало. Всё, догадалась она.

Стресс, беспокойство, Шейн, Морганвилль, Мирнин. Непрерывно быть единственной кто в порядке.

Она так устала быть в порядке.

Снаружи, в переулке, она поняла, что Ева звала ее по имени, но она побежала в сторону улицы. Она должна бежать — она не могла контролировать это, даже учитывая, что было темно и это глупая идея, и, когда она с грохотом врезалась в мусорный бак и полетела вперед, она ожидала, с каким-то фаталистическим удовлетворением, что пострадает. Может быть, сильно.

Только этого, конечно, не случилось, потому что Майкл, выполнив этот вампирский прыжок, оказался перед ней, поймал ее, а она, яростно вырываясь изо всех сил, высвободилась из его помощи.

— Просто оставь меня в покое! — закричала она. Это было шокирующе громко. Через несколько секунд в Доме Дэй рядом с аллеей зажегся свет. Она разбудила старую бабушку Дэй — еще одна вещь, из-за которой следует чувствовать вину. — Мне не нужна твоя помощь!

Вот только она в ней нуждалась, конечно. Она была не настолько глупа, чтобы бежать всю оставшуюся часть пути. Она шла, со злости пиная бутылки и мусор на своем пути, пока она не вернулась к автомобилю Майкла. Она дернула за ручку, но дверь не открылась. Заперто, конечно. Раздался мягкий звук, когда Майкл дистанционно открыл машину, но он не приближался, когда она распахнула дверцу, забралась внутрь и тяжело опустилась на заднее сиденье, чувствуя себя гнетуще печальной. Ей, наверное, стоит извиниться, осознала она. Но ее это не волновало.

Майкл сел со стороны водителя, и Ева, перегнувшись через сиденье, чтобы посмотреть на нее, заняла соседнее сиденье. Никто не произнес ни слова. Мотор завелся, и машина отъехала с шорохом шин, и Майкл сказал, — Думаю, бабушка Дэй считает, что я только что похитил тебя.

— Почему? — бросила Клэр.

— Потому что она вышла на крыльцо, заряжая дробовик. — Он нажал на газ. — Обнадеживает лишь то, что она не держит его наготове, а ждет, иначе у нас были бы небольшие неприятности.

— Ох. — Часть ее гнева испарилась, когда она обдумала то, что могло произойти. А что, если бы Ева попала под обстрел? Майкл бы не пострадал, но Ева… — Я не хотела, чтобы это произошло.

Ева повернулась ухом к Клер, пытаясь расслышать. — Прости, это что было извинение?

Потому что это совсем на него не похоже.

— Не дави.

— Я и не давлю, но ты ведешь себя словно принцесса драмы.

— Королева драмы.

— Ну уж нет. Тебе нужно еще долго практиковаться хлопать дверью, резко выбегать и надувать губы, прежде чем ты вообще осмелишься посягнуть на мой престол, сучка. Но ты продвинулась. — Ева остановилась и устремила на нее долгий, серьезный взгляд. — Это был не комплимент, кстати. На случай, если тебе интересно.

— Мне не интересно.

— Хорошо. — Ева посмотрела вперед. — Но я и так поняла. Всё рушиться вокруг тебя, ты не знаешь, что делать, всё это слишком тяжело и слишком страшно, чтобы встретиться с этим лицом к лицу, значительно легче поругаться, поэтому первый человек, кто сочувствует тебе, получает пощечину. Это также обыденно, как и моя оплата аренды.

— Я… — Клер решила защищаться, но после обдумывания поняла, что было довольно точной оценкой, учитывая все обстоятельства. Наконец, она пожала плечами. — Я полагаю.

— Прогресс. — Ева рассмеялась. — Я люблю тебя, Медвежонок Клер, но давай посмотрим правде в глаза: мы все можем быть оружием. Это в наших ДНК. Да, даже в твоем, Майкл. — Она ударила его по руке. Он сделал вид, что почувствовал это. — Так. Следующий шаг. Мы едем домой, получаем хороший ночной отдых, надеемся, что Шейн бредет обратно с поджатым хвостом и понимает каким кретином он был. Верно?

— Это план, — сказал Майкл. Он не звучал оптимистично. — Дадим ему немного времени. Так или иначе, завтра мы пойдем к Амелии и расскажем ей обо всем. Включая Шейна.

Клер вздернула подбородок и уставилась на затылок его вьющейся светлой головы, потому что это прозвучало совершенно не правильно. Не слова, а интонация. Что-то едва заметное.

— Майкл? Ты ведь не собираешься сбежать и сделать что-нибудь тупое сегодня вечером, не так ли?

— Последний раз, когда я проверял, не я был тем, кто на полной скорости бежал в темноте в Морганвилле.

Это заняло ее достаточно надолго, пока они не остановились на дорожке у их дома на ЛотСтрит, и к тому времени, когда Ева и Майкл выбрались из машины, Клер забыла первоначальный вопрос.

Только позднее, когда она проснулась посреди ночи, гадая, слышала ли она звук открывающейся и закрывающейся двери Шейна, она поняла, что Майкл в действительности так и не ответил ей.

Глава 12

Клер встала рано, в основном потому, что она просто не могла спать, и проверила Шейна комнату. Пусто, и так же грязно, как и в последний раз когда она видела его. Подушка была всё в том же положении занимая пол кровати с простынёй скрученной на той же стороне рядом с ней. Она заметила место, где его голова была в последний раз "он спал там". Она подошла словно лунатик, в сером предрассветном свете, положила свою руку на пустое место, где не так давно были его волосы. Было холодно, конечно.

Она подняла подушку и обняла, уткнувшись в нее лицом, его запах затопил ее, переполняя ее, она опустилась на узкую кровать и просто… замерла. Её веки казались тяжёлыми от недосыпа и слёз, она чувствовала себя пустой. Измученной. Когда ее глаза были закрыты, всё что она видела, это холодное выражение лица Шейна, когда он бил вампира снова и снова. Это был не тот Шейн, который был здесь с ней, прямо здесь в этой постели, обнимая ее, который критиковал новые песни вместе с ней, пока она не начинала задыхаться от смеха, и щекотал ее и целовал ее и шептал, как сильно он ее любил. Этого Шейна здесь не было, и она не знала, был ли он где-нибудь или вернется ли он.

Нет. Он вернется. Я собираюсь вернуть его.

Каким-то образом.

Она не думала о чем-либо конкретном, ничего не планируя, но вдруг перед ее глазами всплыл сайт. Бессмертной Битвы. Кто-то что-то знал, и это был не просто Василий, Бишоп и Глориана. Вампиры были, как правило, не подкованы в компьютерных вопросах. Несколько, может быть, но гораздо более вероятным было то, что человек выполнял всю работу с сайтом для них.

Может быть, даже кто-то внутри Морганвилля, поскольку они специально закодировали его, чтобы оставаться невидимым для системы слежения Морганвилля.

Она сидела ровно на холодной кровати Шейна, все еще сжимая подушку в руках и пристально смотрела в зеркало на стене.

Она выглядела ужасно: темные круги под глазами, волосы в полном беспорядке, желтоватая кожа. Она она чувствовала себя лучше.

Потому что у нее возникла хорошая идея что делать дальше.

Было ли это безопасно? Нет, определенно нет. Но ожидание возможного изменения сознания Шейна было хуже пытки. Всё равно, что тебя съедают по кусочкам.

Клер бросилась в свою комнату, схватила одежду, приняла душ в рекордно короткое время, связала свои отросшие до плеч волосы в небрежный узел, и, спустившись по лестнице, вышла через заднюю дверь, даже не остановившись выпить кофе, но она прихватила свою рюкзак, но лишь потому, что хранила в нем свой бумажник и некоторые потенциально полезные вампироотталкивающие приспособления.

Потому что она собиралась увидиться с волшебником. Не Мерлином…с настоящим волшебником.

— Прошу прощения? — сказала Амелия. — Ты врываешься ко мне без предупреждения, в мой кабинет, и ждешь, что я оставлю твою просьбу без какого-либо адекватного объяснения? На тебя это не похоже, Клер. Совсем не похоже.

В независимости от времени суток, Амелия выглядела спокойной, отдохнувшей и неестественно красивой. Сегодня она была одета в бледно-голубые цвета сдержанного стиля с четкими линиями, хотя она и снизошла до того, чтобы надеть брюки. На ней даже был жемчуг.

В шесть утра.

Клер осталась стоять, потому что ей не предложили занять одно из толстых кожаных кресел рядом со столом, и, кроме того, у нее было отнюдь не сидячее настроение. В кабинет Амелии на Площади Основателя было несколько сложно попасть. Клер не хотелось использовать порталы, и выскакивать без приглашения перед Большим Вампирским Начальником (еще больше не хотелось появляться с сумкой, наполненной антивампирским оборудованием), что, вероятно, было не самой потрясающей тактикой выживания, в любом случае. Но пройти все уровни охраны и секретаря в приемной было также совсем не просто.

Амелия наняла кого-то, и посадила за стол перед входом в ее кабинет, и та вампирша — табличка на столе гласила, что ее зовут Биззи О'Мира, и в своей работе выглядела убийственно серьезной — абсолютно не понимала концепцию чрезвычайных ситуаций.

Амелия открыла дверь, услышав весь этот шум в приемной, и махнула рукой Клер, разрешая войти. Однако это не означало, что Клер были рады видеть. Лишь общепринятый жест.

— Ну сказала Амелия. Это был тон Основательницы Морганвилля, который обычно использовался в разговорах с людьми. Это был холодный тон, который оставлял неизгладимое впечатление угрозы, даже если не чего не было известно. — Объяснись.

— Я не могу, — сказала Клер поправив сумку на плече. — По крайней мере не сейчас. Я еще расследую. Когда я буду уверена в том, что знаю я вам скажу. Но для того, чтобы получить доказательства, мне нужно получить доступ к человеку, который совершил преступление во вред Морганвиллю.

Брови Амелии подняли на миллиметр.

— Серьезно. Конечно ответа на этот вопрос ты не получишь.

— Но мне нужно…

— У заключенных, которые обвиняются в подобном, не бывает посетителей, Клер. Они также не могу выйти. Они в мое распоряжении, на всю жизнь, и я могу делать с ним все, что захочу. И этот….человек…возможно даже не жив, все это ты знаешь.

Это было пугающе. Клэр колебалась, затем сказала:

— Ким.

— Ким, — повторила Амелия, как будто понятия не имела, о чем говорит Клер. — Ох. Она. Ну, да, она жива. Навряд ли бы я казнила столь молодую, даже если она такая неприятная и неуправляемая. Она останется под арестом, так как я нахожу удовольствие в этом, и это будет до тех пор пока она не докажет мне, что заслуживает еще хоть раз увидеть солнечный свет.

— Она отлично разбирается в интернете, даже может найти, что ты и Мирнин не можете, а это большая редкость. Мне нужен ее опыт в этом.

Клер рисковала рассказывая все и она знала это; она понятия не имела будет ли Френк лгать Основателю, даже если бы он мог. Часть его, та что управляла машиной и была запрограммирована; но другая часть его, человеческая, хотела бы соврать ради своего сына, что насчет другой его части? Она не могла быть уверена не в чем.

— Мне нужна ее помощь, чтобы найти кое-кого.

— Это имеет отношение к моему отцу?

Это был крайне опасный вопрос, потому что он такой и был, в малом и уклончивым смысле, но не ответить "да" означало пролить все. В любом случае это было на девяносто процентов.

— Не на прямую, — сказала Клер. — Но это могло бы помочь.

— Хммм. И ты действительно считаешь, что она может помочь тебе? — Амелия села за свой стол, не переставая выгладить ответственной. — Я думаю, что плохо знаешь эту Ким. Она ненавидит тебя, в частности больше, чем кто-либо еще. Я полагаю, даже больше чем меня.

— Из-за Шейна. Да, я знаю. Он нравится ей.

Амелия лишь пожала плечами, полностью незаинтересованная в простых смертных чувствах.

— Я думаю она поможет мне в этом. Пожалуйста. Просто позвольте мне поговорить с ней.

Мне нужна ее помощь.

Амелия медленно барабанила бледно-розовыми ногтями, уставившись на Клэр тревожными серыми глазами. Ее телефон издал низкий гул для отвлечения внимания. Она проигнорировала это.

— Мне не нравится, чтобы ты врываешься в мой кабинет Клер. Это понятно?

— Да.

Дробь участилась. Клэр не могла оторвать взгляд от этих длинных, тонких, бледных пальцев, с острыми как бритва (и прекрасно ухоженными) ногтями. Под стать самой Амели.

— Ладно. — сказала Амели, — Я дам Вам доступ в течении пяти минут. Если Вы придете с этим человеком к соглашению, я разрешу ей помочь Вам в этом…проекте. Но она не покинет своей камеры. Это Вы понимаете?

— Да. Спасибо.

— Не благодари меня, — проговорила Амелия. — Ты не пойдешь одна. Она нажала на кнопку на телефоне, которая перестала гудеть и сказала: — Биззи. Пожалуйста отправьте Майкла Гласса в мой офис немедленно.

— Мадам, — произнес свободный голос Биззи. — Вам звонит Оливер.

— Оливер может подождать. Мне нужен Майкл здесь. Пошлите машину.

— Да, Мадам Основатель.

— Ты, Клер, — сказала Амелия, убрав палец с кнопки телефона, — сядешь и будешь вести себя тихо. Я очень недовольна твоим поведением. Я понимаю, что это последний писк моды среди молодежи — бросить вызов власти, но я не потерплю этого. Не в моем присутствии.

— Это не… — Ах, какой в этом смысл? Клер опустила рюкзак на пол и села, скрестив руки на груди.

Она знала, что это выглядело как защитный жест. Ее это не волновало. — Я не игнорирую вас. Просто я хочу сначала сама убедиться во всем, прежде чем посвящу вас в курс дела.

— Сделаю довольно интересное предположение, что я могу и не нуждаться в твоем расследовании, — сказала Амелия. — Например, мне прекрасно известно, что мой отец, Бишоп, пропал. Мне также известно, что несколько верных ему вампиров вели себя странно, а несколько нелояльных в данный момент считаются пропавшими. Я в курсе, что присутствие Глорианы в этом городе слегка… неприятно для многих, хотя, возможно, не для Оливера. — Последняя часть прозвучала несколько резко. Об Оливере? Странно.

— Ну а потом Глориана, вероятно, решила охмурить и твоего Шейна?

Это было слишком близко к истине. — Оливер говорит, что она не интересуется человеческими парнями в этом смысле. — Это была правда. Просто это был не точный ответ на вопрос. — Она охотиться за Майклом, так Ева сказала.

— Да, мне об этом известно. Но, похоже, обошлось без какого-либо существенного кровопролития. — Еще одно постукивание ногтями. Когда Клер взглянула на лицо Амелии, она увидела, что вампир смотрит в ее тонированные окна, которые сводили к минимуму лучи восходящего солнца. На ее лице было отсутствующее выражение. Временами, Амелии удавалось выглядеть почти такой же молодой, как и Клер — ей, вероятно, было лишь около двадцати, когда она стала той, кем являлась сейчас. Но только сейчас, она выглядела на свой реальный возраст, со всем грузом веков на этом гладком, без морщинок лице. — Ты отлично известно, насколько опасен этот город, Клер. Но вот что ты можешь не понимать, не в полной мере, так это то, что в едином целом его удерживает лишь желание. Мое желание. Без моего влияния, вампиры боролись бы за контроль, а людей убивали бы на улицах. Не все представители моего вида воспринимают такое поведение как… контрпродуктивное для долгосрочного выживания моей расы. Как и некоторые из ваших современников, молодые вампиры хотят получить то, чего желают, когда у них появляются такие желания, независимо от последствий. — Она замолчала на мгновение. Клер не знала, должна ли она что-нибудь сказать, поэтому промолчала. — Я пыталась обучить их в течение многих лет. И, по правде говоря, я устала от этих попыток. Я помню, каково это было, когда у меня не было никаких обязанностей, никаких забот. И это начинает казаться наиболее лучшим решением для меня.

Это прозвучало зловеще:

— Что… Что Вы имеете в виду?

Взгляд серых глаз Амелии вернулся к Клер, но выражение лица осталось прежним. — Морганвилль — это эксперимент, — сказала она. — Один из тех, который я поддерживаю и поощряю долгое время, в человеческом плане, и даже в течение значительного периода в вампирских мерах. Но мне не кажется, что мой вид многое почерпнул из жизни среди людей.

Или что люди научились терпеть наши различия. Оливер думает, что это дурацкая затея, знаешь ли. Может быть, он и прав насчет этого.

— Это не так, — сказала Клер. — Я знаю, что проблемы существуют — проблемы есть всегда.

Люди… люди не могут ужиться даже друг с другом без насилия и проблем, гораздо меньших, нежели с вами. Но мы каким-то образом справлялись. Мы можем справиться.

— Я всегда так думала, — произнесла Амелия тихо. — И я боролась за этот принцип. Я проливала за него кровь. Я даже похоронила любимого из-за него. Но что, если я ошибаюсь, Клер? Что, если Морганвилль — это прихоть высокомерия? Тебе так же хорошо известно, как и мне, что есть люди, которые никогда не согласятся жить с нами. И вампиры, которые никогда не согласятся жить с людьми. Так что же мы так рьяно пытаемся доказать?

Клер не знала, как они пришли к этому — казалось совершенно неправильным вести этот разговор. Она была не настолько стара, она не понимала, откуда это берется. И слышать сомнения со стороны Амелии было… больно. И это пугало ее. Столько всего рушится вокруг.

Возможно, у нее не единственной было такое чувство, поняла она. Это был новый и совершенно неприятный род мыслей.

Эти мысли заставили ее зажмуриться.

Ей вспомнилось то, чему ее учили родители.

— За что-либо стоящее стоит бороться, — сказала Клер. — Не всегда с оружием и прочим. А… отстаивая свое мнение. Верно?

Амелия, казалось, сосредоточилась на ней снова. Несколько секунд она рассматривала ее, нахмурившись, а затем улыбнулась. — Да, я припоминаю, — сказала она. — Действительно, не все войны ведутся пулями и мечами. Случаются войны желаний и идей. Хорошо, что мы обе помним это. — Улыбка исчезла. — Но не все идеи побеждают в войне, и не все желания достаточно сильны. Темнота может спуститься так легко.

— Здесь этого не случится, — сказала Клер. — Мы просто должны быть сильнее.

Амелия наклонила голову, но Клер не могла сказать, была ли это согласие. Она снова нахмурилась, на этот раз глядя на телефон, и после некоторого колебания нажала кнопку интеркома. — Биззи? — спросила она. — У тебя есть подтверждение, что Майкл находится в машине?

Ответ немедленно возвратился. — Нет, Основатель. Автомобиль там, но другие в доме сообщают, что Майкла Гласса там нет.

— Там нет, — повторила Амелия. — Отлично. Позвони ему на мобильный. Я полагаю, он у него имеется. Я подожду.

Биззи отошла от динамика пока набирала номер. На другом конце телефон всё звонил и звонил, и затем записанный голос Майкла произнес «Телефон Майкла Гласса. Оставить сообщение» поверх звука его гитары. Его оборвали. Биззи сказала, — Мадам? Не отвечает.

— Я слышу, — ответила Амелия. Она посмотрела на Клэр: — Ты знаешь где он?

— Нет, — сказала Клер. Она почувствовала, как желудок неприятно сжался. — Он… мы все вернулись домой прошлой ночью. Я не знаю, почему его там нет. — Но она знала. В глубине души знала. Майкл предпринял что-то, что-то навлекшее беду… и, что еще хуже, он даже не сказал никому.

Ева убьёт его. И если Ева этого не сделает, Клер решила, что будет следующей в очереди претендентов. Мысль об исчезновении Майкла теперь заставила ее чувствовать себя такой неуверенной, словно земля пошатнулась под ногами. Майкл был скалой; даже в их первую встречу, будучи наполовину призраком, он был самым спокойным и самым способным из группы.

Но на этот раз, если он ушел в одиночку, он совершил ошибку. Большую.

Амелия, должно быть, что-то прочла на ее лице, потому что сказала:

— Подготовь мою машину, Биззи. Стандартное сопровождение охраны.

— Да, Основатель.

Амелия поднялась на ноги. Клер просто смотрела на нее в замешательстве, пока она не сказала, — Конечно же, я пойду с тобой. И ты расскажешь мне, куда, как тебе кажется, мог уйти Майкл, потому что я не потеряю еще одного из моих людей в раскрытии этой тайны.

Клер едва сдержалась, чтобы сказать «Да, Основатель», и молча — побежденная — последовала за ней к лимузину.

Под стандартным сопровождением, Амелия, вероятно, подразумевала «больше вампиров, чем на собрании Дракулы», потому что кроме Амелии и ее водителя, там были два молчаливых, одетых в костюмы охранника, в солнцезащитных очках, и четыре дополнительные сильно тонированные машины, движущиеся следом. Амелия проигнорировала их присутствия — но она ведь выросла в эпоху, когда слуги были не более, чем ходячей мебелью — и наклонилась вперед, сцепив руки. Она по-прежнему сидела, как леди, колени вместе и скромно согнуты, хотя она и была одета в брюки. — А теперь, — сказала она. — Ты скажешь мне все, что отказалась поведать мне ранее. Оставим в прошлом занимательно дилетантскую часть этой проблемы. Если вы знаешь, где сейчас мой отец, или даже подозреваешь, что у тебя есть догадка, неважно насколько маленькая, ты скажешь мне.

Клер стало нехорошо, ее бросило в жар и появилось чувство, будто она попала в ловушку — в основном потому, что она в нее и попала, в этом нет сомнений. Она зажмурила глаза и сказала, — Если я все вам расскажу, вы должны пообещать мне.

Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь слабым шипением шума дороги под колесами автомобиля. Клер понятия не имела, куда они направлялись, и поняла, что она только что сделала то же самое, что и Майкл: она ушла, никого не предупредив, куда направляется. Она может исчезнуть так же быстро. Она рискнула посмотреть на Амелию, и видела то же самое смутное выжидающее, ждущее выражение. Пока никакого гнева.

Амелия улыбнулась, совсем чуть-чуть — фактически, если бы Клер не знала ее так хорошо, она вообще ничего бы не разглядела. — Ты всегда просишь об обещаниях, Клер. Иногда это кажется очаровательным, как будто ты просто ожидаешь, что я буду достаточно благородна, чтобы сдержать их.

— Как насчет сегодня? — Амелия наклонила голову. Впрочем, это было не «да». Клер могла видеть это в холодном блеске ее глаз. — Просто, что, если Шейн… если Шейн ничего не мог с этим поделать, потому что он был зачарован. Глорианой. Это не его выбор. И он никогда, никогда не поможет Бишопу. Вы знаете это. — Это вышло в порыве, и даже для ее ушей звучало бессмысленно.

Амелия выпрямилась, откинулась на спинку сиденья, и сказала:

— С самого начала.

Клер попыталась. Она думала скрыть кое-что, но, по правде говоря, все это всплывет скорее раньше, чем позже, а лгать Амелии в лицо… ну, это не самая хорошая стратегия. Иногда Амелия понимала. Однако, Клер съежилась, когда ей пришлось упомянуть Шейна. Все, о чём она могла думать, так лишь о том, как плохо всё обернулось, когда его обвинили в убийстве одного из людей Амелии, когда он был схвачен и осужден, и она чувствовала себя такой бесполезной в его спасении.

Вот снова это чувство — это черное, нарастающее, удушающее чувство полнейшей беспомощности.

Амелия не делала никаких замечаний и не выражала никакой физической реакции на слова Клер. Она смотрела не на Клер, а на пейзаж за тонированными окнами — по-видимому, различимый для ее глаз, хотя Клер чувствовала, будто была зажата в переполненном черном ящике — пока она слушала. Когда Клер, наконец, остановилась, немного задыхаясь, Амелия слегка наклонила голову.

— Спасибо, — сказала она. — Очень честный отчет. Я гадала, сколько ты попытаешься скрыть от меня. Я рада, что ты не сделала этого.

Клэр закрыла глаза на пару секунд:

— Вы знали.

— Конечно, я знала, — сказала Амелия. — Большую часть, по крайней мере. Сайт — новая для меня информация, а потому вызывает особый интерес. Теперь мои сотрудники займутся выяснением его происхождения, хотя ты совершенно права, что более грамотный подход будет необходим. Но роль Глорианы и Василия — об этом уже было известно мне и Оливеру.

Оливер. Конечно же.

— Он присматривает за ней для Вас, — поняла Клэр. — Поэтому он ошивался вокруг нее.

— Глориана полагает, что это вызвано ее личным очарованием, конечно, но Оливером не так легко манипулировать. Он знает ее слишком хорошо, и имеет все основания настороженно относиться к ней и ее мотивам. — Амелия, наконец, взглянула на нее, не улыбаясь. — Как мой отец замешан во всем этом — вот что является загадкой, но она будет решена.

— Вы знаете где он? Бишоп?

— Нет. — Амелия снова отвернулась. — Могу сказать одно — он очень хорошо прячется, когда чувствует угрозу. Он в пределах города. Сработали бы сигналы, если бы он пересек границы.

Мы найдем его, даже если он будет похоронен в грязи, как какой-то охотящийся паук. — В голосе звучала горечь и холод в конце, и Клер слегка вздрогнула. — Когда его найдут, я гарантирую, что эта особая опасность для нас не повториться. Даю тебе слово.

Машина замедлила ход, и Амелия кивнула одному из своих телохранителей, сидящий слева от нее. Он кивнул в ответ, и, как только лимузин плавно остановился, он тут же открыл дверь и вышел. У Клер не было ни единой возможности выбраться, даже если бы она хотела — между ней и внешним миром находились еще два охранника.

И Амелия не двигалась. Она сидела, невозмутимо и прямо, до тех пор, пока первый мужчина не заглянул обратно в машину и не сказал, — Всё чисто, Основатель. — Затем неожиданно охранники выбрались с обеих сторон, и Клер вместе с Амелией остались сидеть друг напротив друга, временно оставленные наедине. Амелия начала продвигаться в сторону выхода.

— Погодите, — произнесла Клэр. — Шейн.

Не считая совершенно незначительного колебания, Амелия полностью проигнорировала это. Она просто продолжила продвигаться к двери. Охранник предложил ей руку, и она покинула машину грациозной походкой.

Клер судорожно сглотнула воздух и поднялась на ноги, чтобы пойти следом.

Вокруг Амелии двигалась стена черных костюмов, сопровождая ее в противоположную сторону от работающего в холостую лимузина к крытому переходу, ведущему к…

Клер заморгала. Она знала это здание. Она была в нем, по крайней мере, пять или шесть раз, в основном, чтобы добавить или отказаться от занятий, заплатить взносы и тому подобное.

Это было Здание Администрации Университета Техасских прерий — закрытое, конечно же. И никого вокруг.

У охраны Амелии были ключи.

Войдя внутри, они пошли не тем путем, каким Клер постоянно попадала в главную часть здания. Вместо этого, Амелия повернула налево, вниз по обшитому деревянными панелями коридору, заполненному выцветающими фотографиями ректоров университета, спонсоров, и не очень известных выпускников. Кончилось тем, что выглядело как глухая стена, за исключением декоративной медной пластины замка.

Этот замок Амелия открыла самостоятельно — ключом, который она держала в своей маленькой сумочке. Она не потрудилась открыть ее — у нее были люди, выполняющие это за нее.

Она просто перепоручила это. Клер последовала за ней в соседнюю комнату, и была удивлена, когда только двое охранников вошли следом за ней. Один из них закрыл дверь с таким звуком, будто она захлопнулась с треском.

Они были в обычной бетонной комнате с белым столом, который был, насколько Клер могла сказать, привинчен к полу, как и два кресла по обе стороны от него. С одной стороны стола было удерживающее большое стальное кольцо. Кроме всего этого, комната не могла быть еще более пустой и скучной.

Только два стула. Клер задавалась вопросом, должна ли она сесть напротив Амелии, но нет — это было совершенно бессмысленно, только если той, кого подвергали допросу. К сожалению, это было в пределах возможного.

Услышав звук металлического скрежета и открывающейся и закрывающейся двери где-то в другом месте, она испытала осуждающее облегчение.

Наконец, толстая серебряная дверь на противоположной стене отворилась, и вошел охранник, не в черном костюме, но в черной трикотажной спортивной рубашке и синих джинсах. Было трудно разглядеть эмблему того же цвета, вышитую на рубашке.

Принадлежащий Амелии символ Основателя.

Он был вампиром — это было очевидно из неестественного оттенка его кожи — но кроме этого, он выглядел скучно приземленным. Обычный американский тип парней, не отличающийся от половины парней, которых Клер ежедневно встречала в колледже. Аккуратно подстриженные каштановые волосы, доброжелательная и профессиональная улыбка, уверенное выражение лица. Он больше походил на личного тренера, чем на тюремного охранника.

Он отступил в сторону, и, шаркая, вошла Ким.

Клер резко вдохнула. Она слишком хорошо помнила Ким: она была лживой, вероломной сукой, но она довольно хорошо начала. Ей всегда было присуще некое странное очарование, но сейчас не осталось даже намека на него. Ее лицо было бледным, застывшим, и без всякого выражения — Клер видела подобные лица в больнице, когда навещала отца после его последнего сердечного приступа. Люди, у которых был такой вид, были сосредоточены лишь на то, как прожить следующую минуту, час, день. У них не было будущего и никакой надежды на него.

Волосы Ким отросли уже до плеч, и часть их была по-прежнему окрашена в готический черный цвет, но остальные были грязно русого цвета. Ее видимый пирсинг больше не был таким заметным, даже в ушах, поскольку она не носила вообще никаких украшений. Она была в вязаной рубашке, как и Мистер Обычный американец, только ее была ярко-желтой. На груди большими черными буквами была надпись, гласившая «заключенный», с символом Амелии в углу. Клер догадалась, что та же самая надпись была и на спине. Она носила эластичные, в стиле занятий йоги, брюки и сандалии.

Ее ногти были короткими, на паре из них была кровь, где она укусила слишком глубоко.

Без какого-либо забавного лака сейчас. Ким выглядела грустной и одинокой, и больше, чем немного напуганной, особенно когда она увидела Клер и Амелию.

Она остановила взгляд на Клер и сделала шаг вперед. Ее охранник положил руку ей на плечо, мягко, и Ким, отвернувшись, прошла дальше. Он проводил ее к креслу. Не говоря ни слова, она села и положила руки на стол.

Он вытащил набор наручников и застегнул один конец на ее правой руке, а другой — на стальном кольце в столе.

Затем отступил назад, и превратился статую в строевой стойке возле металлической двери.

Ким продолжала смотреть вниз. Куда подевалось всё то плохое отношение, что она изображала с самого начала? Или злоба? Или сумасшествие — эту часть Клер лучше всего запомнила под конец. Теперь она была просто… опустошена.

Амелия произнесла: — Присаживайся Клэр. Ты хотела пяти минут. У тебя они есть. Я полагаю ты использушь их правильно.

Ей не хотелось, чтобы это проходило таким образом — в окружении наблюдающих и слушающих свидетелей. Неожиданно, Клер испытала огромную радость, что проговорилась Амелии в лимузине, потому что вести этот разговор, стараясь ничего не выдать, было бы очень трудно. Пожалуй, невозможно.

Ким не подняла глаз, даже когда Клер села. Она выглядела отрешенной.

— Ким? — Никакого ответа. — Ким, ты помнишь меня, не так ли?

Ким подняла голову, ее глаза были горящими и злыми.

— Конечно, помню. Кто тебя забудет? Как Шейн, кстати? Не устал еще от школьниц?

Внезапная вспышка ярости заставила Клер вздрогнуть, но, бросив взгляд на человека, стоявшего позади кресла Ким, она облизнула губы и продолжила.

— Шейн в беде, — сказала Клер.

— Хорошо. — Ким откинулся в кресле, насколько позволили наручники. — Надеюсь, что на этот раз это окажется смертельным для вас обоих.

Это было грубо, даже для Ким. Клер была удивлена. Она могла понять гнев Ким по отношению к ней, но почему Шейн? Он всегда был в центре внимания ее маниакальной одержимости.

— Ты не это имела в виду, — сказала Клер.

— О, именно это и подразумевала. Я прошла терапию, знаешь ли. Я в контакте со своими чувствами и дерьмом. — Ким левой рукой отбросила свои неопрятные волосы с лица, и рассмеялась. Это прозвучало вульгарно и агрессивно. — Он никогда не заботился обо мне, теперь я это знаю. Так что, пошел он. И ты. Спасибо, что заглянула. — Она бросила взгляд на своего охранника. — Я готова вернуться, сэр.

— Ким, — сказал он, все еще улыбаясь. У него даже были ямочки на щеках. — Ее пять минут еще не истекли. Веди себя хорошо.

Ким снова обернулась к Клер, снова вернувшись к тому высокомерному взгляду и замкнутому выражению.

— Есть один действующий сайт, — сказала Клер. — Транслирующий зашифрованное видео.

Тебе что-нибудь известно об этом?

— Потому что я раньше занималась разным шифрованием? — Ким пожала плечами. — Зачем мне это? Они даже не дали мне компьютер для игр, знаешь ли. Сказали, что я должна заслужить его. Пошло всё к черту. Я не играю в игры, чтобы получить то, что я хочу.

— Однако, ты работала с кем-то за пределами Морганвилля. Ты планировала заключить сделку ради ТВ-шоу. Для этого нужно было всё это потоковое видео. Я думаю, кто бы это ни был, он нашел другой… источник. И еще одну программу.

— Повезло им. — Пренебрежительные слова, но Ким взирала на нее с чуть большим интересом. — Что за шоу они запустили?

— Платное видео, — сказала Клер. — Рукопашный бой.

— С вампирами? — Ким рассмеялась. — Чувак, это гениально. Я должна была подумать об этом. Шоу было бы значительно лучше, чем зрелище, как ваши тошнотворно милые пары играют дома и вытворяют разные дикие штучки.

Клер хотела врезать ей… больно. Но она глубоко вздохнула и сказала с неестественным спокойствием.

— Мне необходимо знать, как взломать код и выяснить, как отследить его источник. Я полагала, ты знаешь.

— Конечно, я знаю, если это тот же код, что использовала я, — сказала Ким, и откинулась в кресле. — Но почему я должна тебе говорить?

— Потому что так будет правильно?

Ким закатила глаза.

— Ух ты, да ты и в правду идиотка. Думаешь, вампиры поступят правильно, как только ты укажешь пальцем на того, кто за этим стоит? Ты думаешь, что всё это закончится тем, что когото шлепнут по рукам и оштрафуют? Знаешь, мне повезло. Повезло, что всё еще дышу. Люди погибнут. Тебе нужно понять это своей башкой. Дело не в том, что правильно. А в том, что хоть что-нибудь значит для тебя. Если ты думаешь, что мир устроен как-то иначе, то ты так же глупа, как и выглядишь.

Клер сказала:

— Знаешь, с тобой что-то не так.

— Это что? Клянусь, ты даже тупее плющевого медведя.

— Ты думаешь, раз я хочу сделать то, что правильно, раз я хочу что-то улучшить — я слаба, — сказала Клер. — Или глупа. Но это не так. Требуется намного больше сил знать, насколько ужасен мир и не желать быть его частью, признать это. И я знаю, Ким. Поверь мне.

Усмешка Ким исчезла, когда Клер посмотрела на нее очень пристально. Затем она отвела взгляд.

— Тебе стоит сказать это, после того, как проведешь в этой адской дыре несколько месяцев.

Впервые, Амелия пошевелилась на занимаемом ею месте в глубине комнаты. Она подошла к столу, наклонилась вперед и положила ладони на плоскую поверхность. Ее серые глаза, полные решимости, были устремлены на Ким, и снова Ким не смогла выдержать ее взгляд.

— Тебе бы стоило принять во внимание, что в прежние времена, юная леди, за твои преступления тебя убили бы особенно ужасным способом, твой крик звенел бы в ушах достойных людей, — сказала Амелия. — Тебя держат в чистой камере, с приличной, обычной пищей. Ты располагаешь материалами для чтения и телевидением. Так разве это адская дыра?

Что вообще кто-либо твоего возраста может знать о выживании в аду? — Ее голос был острым, как лезвие, что Клер редко приходилось слышать. — Человек, охраняющий тебя сегодня, знает ад, очень хорошо. Он может рассказать тебе, на что походило выживание в лагере для военнопленных, когда есть нечего, кроме ползающих насекомых и гнилого хлеба, в течение многих лет, пока однажды ночью его жизнь не была…

— Спасена, — сказал охранник в вязаной рубашке.

— Спасена, одним из нас, — закончила Амелия тихо. — Спроси его о доброте обращения с тобой, а потом говори со мной или с ним об адской дыре. — Она произнесла всё это за мгновение до того, как произнесла бодрым и деловым тоном, — Итак, ты хотела знать, что помогает нам считаться с тобой. Это целиком и полностью зависит от того, что ты можешь сделать для нас.

Ты можешь снять кодировку и указать нам местоположение, где эти… люди устраивают и транслируют их поединки?

— Да, — сказал Ким. Она отыскала грубое пятно на столе своим коротким, хорошо погрызенным ногтем. — Я могла бы это сделать. Но не бесплатно.

Амелия не выглядела слишком удивленной:

— Твоя цена?

— Я хочу выбраться отсюда.

— Это не произойдет. И ты знаешь что этого не произойдет.

Ким улыбнулась, глядя на колени — тайное, циничное выражение, которое заставило Клер ощутить небольшой прилив тревоги. — О, я этого не знаю. Вы хотите сохранить большой секрет Морганвилля, не так ли? Как вы собираетесь это сделать с миллионами людей, наблюдающими за скалящимися друг на друга вампирами на платных видео? Возможно, большинство в это и не поверят, но, возможно, некоторые всё-таки поверят, возможно, кто-то решит прийти проверить это, например, группа репортеров. Куда вы тогда сбежите?

— Дальше и быстрее, чем сможешь ты, Ким. Лучше бы тебе помнить это.

Ким ничего не ответила. Амелия, обменявшись взглядом с Клер, покачала головой.

— Отведи ее обратно в камеру, пожалуйста. Мы ничего не добьемся.

— Подождите! — Произнесла Ким, когда стоящий за ее спиной вампир шагнул вперед. — Подождите. Вам нужны эти люди, верно? Я могу их найти. Я, вероятно, единственная в Морганвилле, у кого есть к этому навыки.

— Я в этом сомневаюсь, но ты единственная, к кому у меня есть легкий доступ.

— Тогда решено. Что я получу за это?

Глаза Амелии покраснели — мутные, малиновые, пославшие предупреждающее покалывание по коже Клер, как ощущение перед ударом молнии. — Ты переживешь эту встречу со мной, девочка. И я предупреждаю тебя, что возможность слабеет с каждым неприятным словом, которое ты произносишь. Будь осторожна.

— Вы не сделаете этого. Вы такая же, как и она. — Одним движением глаза Ким включили Клер в ее презрение. — Много слов, мало дела.

Амелия улыбнулась, очень медленно. Это была одна из наиболее тревожных вещей, которые Клер когда-либо в ней замечала… как будто маска разделилась и что-то ужасное выглянула из ее глаз. Ким тоже это увидела. Ее наручники щелкнули, когда она, инстинктивно, попыталась отстраниться. — О, дитя, — сказала Амелия. — Я работала очень усердно, чтобы достичь этого образа, потому что правитель должен выглядеть благочестивым, справедливым и милосердным. И тебе не хотелось бы наблюдать как я принимаю меры. Я, в конце концов, дочь своего отца. Теперь. Ты окажешь требуемую мне помощь, проследив сигнал, что нашла Клер, и будешь благодарна за то, что я решила позволить тебе жить в твоем нынешнем комфортном состоянии. После того, как ты продемонстрируешь результаты, мы сможем обсудить улучшение твоих условий.

Амелия редко проявляла власть, которой, знала Клер, она владела, но она почувствовала это теперь — тяжелую, удушливую, полную ужаса. Она давила на всех в комнате, она даже видела, как съеживаются другие вампиры.

Но в основном, сила власти была направлена на Ким, которая рассыпалась, как сахарное печенье. — Ладно, — сказала она, примерно после секундной задержки ложной бравады. — Но я не могу сделать это здесь. Мне нужен доступ к интернету.

— Мы можем устроить это.

— И мне нужно выбраться отсюда. Хотя бы ненадолго. — Ким подняла глаза, и Клер поняла, что, невероятно, но она все еще пыталась торговаться. Может быть, после всего пережитого, она была не таким уж сахарным печеньем. — Один день. Всего один день. Мне нужно… мне нужно видеть солнце.

Амелия не двигалась, и давящая атмосфера не спадала, но, наконец, она царственно кивнула и отступила назад. Было чувство, будто шторм прошел без разрушений, и Клер инстинктивно сделала глубокий вдох, и услышала, как Ким сделала то же самое. — Один день, — сказала Амелия. — Сначала, ты найдешь для нас источник передачи.

После этого ты будешь находиться под бдительным наблюдением в своем отпуске. Мистер Мартин пойдет с тобой… — мистер Мартин, стоявший позади Ким вампир, склонил голову. — И Клер.

— Подождите, — сказала Клер, одновременно с Ким. В голосах обеих прозвучали идентичные нотки тревоги. Клер продолжила говорить.

— Вы заставляете меня остаться с нею?

— Тебе она не нравится, — сказала Амелия. — И поэтому ты не позволишь ей никаких… нарушений, я думаю, ты сигнализируешь о них. При первом же намеке плохого поведения Ким, сообщи мистеру Мартину, если он к тому моменту еще не будет знать, и она будет немедленно возвращена в заключение.

— Но я…

— Никаких возражений, — сказала Амелия. — Вопрос решен. Мистер Мартин, обеспечьте девушке доступ в интернет, но я хочу, чтобы он тщательно контролировался. Не оставляйте ее ни на минуту. Вы поняли?

— Да, Основатель. — Мистер Мартин склонил голову. — Что, если она не сможет выполнить задачу?

— У нее есть час, — сказала Амелия. — Если она не сможет решить проблему в эти сроки, я в ней больше не нуждаюсь.

Ким, крутая она цыпочка или нет, вздрогнула при этом заявлении. Не было никаких сомнений в смысле сказанного.

— Часа недостаточно!

— Я искринне надеюсь что ты ошибаешься, — сказала Амелия. — Давай назовем это…мотивацией.

Клер испытала неожиданное чувство сочувствия к пораженному выражению Ким… Она не так давно была в подобном положении. Над ней нависнет угроза смерти или пострадают ее друзья и семья, если она не сможет оправдать ожиданий Амелии. Это не было удобным состоянием, особенно если ты не уверен, что сможешь это сделать.

Но, после всего, Клер просто не могла сильно ей симпатизировать. Ким была хладнокровным социопатом, по крайней мере, насколько Клер могла судить, и она никогда не выказывала каких-либо признаков раскаяния. Не было смысла сочувствовать кому-то, кто повернулся и вонзил бы нож в спину, с улыбкой.

Клер чувствовала, как тикают минуты, пока решались все вопросы с… установкой компьютера, разрешением доступа в интернет, соединением и преодолением протоколов безопасности. Затем, наконец, мистер Мартин отодвинулся, и Ким уселась перед клавиатурой.

Она вздохнула, положила пальцы на клавиши, и сказала:

— Хорошо, какой адрес?

— БессмертныеБитвы-точка-ком.

Ким набрала его, потом просмотрела код, и затем запустила новое окно кодировки.

— Что ты делаешь? — спросила Амелия.

— Запускаю отслеживание пути.

— И именно так Вы найдете их.

Ким рассмеялась.

— Ни за что на свете. Даже шестилетний мог бы выяснить, как обойти это. Но у меня появилась отправная точка, и я могу работать с этим.

Амелия откинулась в кресле. Мистер Мартин наклонился над плечом Ким, внимательно смотря на экран. Если он и не знал, что именно он видит — он очень хорошо это скрывал.

Временами, Ким бросала на него сомневающиеся взгляды, и в тот момент, когда он попросил ее остановиться и объяснить, что она делает. Она сделала это тихой, спокойной интонацией, повидимому, из-за того, что он находился от нее в непосредственной близости.

Клер потягивала прохладительный напиток, доставленный одним из охранников Амелии и ждала. Время от времени, она смотрела на часы, чувствуя себя бесполезной и все более и более взволнованной — каждая минута, что они сидели здесь, равнялась еще одной минуте, когда чтото плохое могло произойти с Шейном или Майклом.

Она также знала, хотя ей и не особо хотелось, что минуты отсчитывались в обратном порядке для Ким, которая выглядела бледнее с каждым тиканьем. Ее пальцы работали быстро, размытым движением, затем замерли и зависли в нерешительности, когда она наклонилась ближе к экрану.

Тридцать минут. Сорок. Сорок пять. Клер осушила свой бокал и почувствовала, как растет напряженность в комнате. Мистер Мартин, нависающий над плечом Ким, посмотрел на Амелию, пославшую ему какой-то неуловимый сигнал, который Клер не смогла прочитать. Он, вероятно, не был хорошим, по крайней мере, для Ким.

Хотя Амелия даже ни разу не взглянула на часы, было ровно шестьдесят минут на часах Клер, когда Основатель сказала, четким и мягким тоном:

— Твое время истекло, Ким.

Ким замерла, потом посмотрела вверх блестящими глазами, сквозь спутанные волосы, упавшие на лицо. Она откинула их, и, по крайней мере, на мгновение выглядела вызывающе и бесстрашно.

— Да? Ну, тогда хорошо, что я закончила.

— Вставай.

Ким повиновалась, и мистер Мартин отвел ее подальше от компьютера и снова застегнул на ней наручники, перекинув их через плотное кольцо, закрепленное в бетонной стене. Он уставился на экран компьютера и сказал:

— У меня есть адрес. И карта.

— Лучше бы он был верным, — сказала Амелия. — Я не буду настроена доброжелательно за неверное направление.

— Я получаю свой день свободы? — Сказала Ким.

— Безусловно, хотя он может тебе и не понравится, — произнесла Амелия. — Ты пойдешь с нами. Мистер Мартин, вы отвечаете за нее. Клер, ты также несешь ответственность. Мы уяснили это?

— Да, — сказала Клэр. Мистер Мартин кивнул.

— Тогда оденьте ее в менее… привлекающую внимание одежду, — сказала Амелия. — Мне нужно сделать несколько звонков.

— Вот, это совсем другое дело, — сказала Ким, когда они все снова были в лимузине. Стало тесновато, когда мистер Мартин с Ким присоединились к Амелии, Клер и двум другим охранникам, но Амелии удалось устроить свое личное пространство. Всем остальным пришлось сидеть в тесноте. Ким была посередине, но, похоже, ей было наплевать — она водила руками по простому черному балахону, что она надела, и синим джинсам. Кроссовки, должно быть, раньше принадлежали ей — они выглядели ободранными, поношенными, с вручную нанесенным ярким рисунком черных шипов и роз. Она собрала волосы сзади в хвостик, и закрепила их при помощи резиновой ленты. Никаких доступных ей модных заколок для волос, догадалась Клер, или, по крайней мере, которые Ким захотела бы носить. В целом, она снова стала выглядеть уместно. — Хотелось бы мне, чтобы мы могли видеть сто там снаружи.

— Нечего особо рассматривать, — сказала Клер. — Это — Морганвилль. Проржавевшие здания, ровная пустыня, пыльные перекати-поле. Ты знаешь, скука.

— Ты будешь удивлена, насколько приятно это звучит, когда все, что ты видела месяцами — это лишь серые стены. Итак, как поживает Ева?

— Она в порядке. — Ох, из всех людей, ей меньше всего хотелось говорить о своих друзьях с Ким. — И она не хочет тебя видеть.

— Позвони ей, и тогда посмотрим.

— Нет. — Последнее, что хотелось Клер, чтобы Еву засосало обратно в черную дыру под названием Ким. В последний раз это ничем хорошим не закончилось.

Ким сухо рассмеялась.

— Она все еще встречается с тем сексуальным вампиром Майклом?

— Не могла бы ты, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста сейчас заткнуться?

— Думаю, это значит да. Он бросит ее, ты знаешь. Рано или поздно.

Клер почувствовала укол, в основном потому, что она и сама задумывалась об этом, виновато, время от времени. — Нет, он не бросит! Они… они женятся. — Она выпалила это, и голова Амелии повернулась к ней с жуткой, почти механической точностью.

— Женятся ли. — Это прозвучало не как вопрос. Также казалось, что Амелия не была довольна этой особенной новостью. — Мне нужно будет пообщаться с Майклом. Он не сообщил мне о своих планах.

Ким ухмыльнулась. Клер подавила желание врезать ей, но главным образом потому, что было не достаточно места для хорошего удара. Может, подумала она, Шейн оставил на мне отпечаток со всей этой склонностью к насилию. Черт возьми!

Ей следовало подумать перед тем, как сказать что-нибудь подобное, она должна была это знать. Майкл и Ева были не самой популярной парой в вампирской среде города, гораздо меньше в человеческой. Становится понятно, что Амелия была бы совершенно не рада этой затее… и что Майкл не пришел бы прямо с ней прямиком к главе всех вампиров.

Ким спровоцировала ее на это, точно также, как она манипулировала всеми вокруг и так было всегда. Клер постаралась дышать медленно, через нос, пытаясь успокоиться. Ей необходимо ясно мыслить и медленно двигаться. В противном случае, Ким вынудит ее сказать и другие вещи, вещи похуже. Было множество тайн, частью которых Ким не нужно было быть, начиная с… ну, всего.

Амелия проигнорировала их обеих и протянула руку охраннику, сидящему рядом с ней. Не говоря ни слова, он достал сотовый телефон из кармана и протянул ей. Она набрала номер, подождала, и сказала, — Мы едем. У тебя ведь есть адрес? Я буду ожидать тебя там. И, Оливер?

Подготовься к бою. Мы уничтожим это гнездо гадюк. Задержек быть не должно. Ситуация зашла слишком далеко.

Но что насчет Шейна? Клер протянула руку к Амелии, но не коснулась ее, она даже не попыталась. Охранник схватил ее за запястье и задержал в воздухе, застыв. Он не причинил ей боли, но не было сомнений, что мог бы. — Остановись, — сказал он ей. — Подумай, что ты делаешь.

— Амелия, — начала Клэр. — Я говорила Вам, что Шейн не часть этого. Прошу Вас, не нужно…

Она не отодвинула телефон ото рта. Она посмотрела прямо на Клер без какого-либо выражения в ее серо-стальных глазах и сказала, — Задерживать всех. Мы будем определять виновности или невиновности на месте. — Она протянула телефон обратно своему лакею, который отключил и убрал его. — Почему ты протягиваешь ко мне руку, Клер? Ты думаешь, что я навредила бы твоему… другу без доказательств?

На самом деле, Клер так считала. Она видела Амелию в действии раньше, и она знала, что та, не колеблясь, казнит Шейна, если появиться хотя бы подозрение, что он добровольно стал частью всего этого.

Не успокаивало.

И как по сигналу, Ким озвучила весь тот ужас, что творился у нее в голове. — Она убьет их всех, — сказала Ким. — И тебя и меня, только мы в этом виноваты. Если Шейн все еще там, она и на него обрушит весь гнев Красной Королевы. Отрубит ему голову. К разговору о поэтической справедливости.

Это было именно то, чего боялась Клер, и что она боялась облечь в слова. Искренние высказывание Ким сделали ее худшие опасения реальными. Амелия не стала подтверждать или отрицать этого. Она посмотрела на мистера Мартина, который взял Ким за руку и сказал, — Хватит. — Он произнес это тихо и не особо опасно, но Ким вздрогнула. Клер почувствовала это. — Помолчи, сейчас. Наслаждайся часами свободы.

— И это ты называешь свободой? Я заперта в машине с кучей клыкастых тюремных надзирателей. Ох, и с ней. — Ким толкнула плечом Клер, не слишком нежно.

— Талисман команды Вампиров.

— Я действительно врежу тебе, — сказала Клер.

— Да, я совершенно напугана, Дэнверс. В отсутствие Шейна, обычно сражающегося в твоих битвах, ты действительно думаешь, что сможешь одолеть меня?

Клер повернулась и посмотрела Ким прямо в лицо.

— Да, — сказала она. — Уверена, что смогу.

Она имела в виду каждое произнесенное слово, и Ким, похоже, решила отступить… или присутствие мистера Мартина решило за нее. Они погрузились в тяжелое молчание, пока лимузин ехал, и ехал, и ехал… и, наконец, к одновременному облегчению и страху Клер, начал замедляться.

Клер достала свой телефон. Амелия бросила на нее острый взгляд. — Я только звоню Еве.

Я лишь хочу, чтобы она знала, что я не просто так исчезла. Как Майкл и Шейн. Вы знаете, какая она.

Амелия, выглядевшая смущенной, кивнула.

— Не говори ей, где мы находимся.

— На самом деле, я не знаю, где мы находимся. — Клер набрала номер. Ева подняла трубку после первого гудка.

— Алло? — Ее голос был напряженным и безумно неконтролируемым. — Майкл?

— Нет, это Клэр…

Вопль разорвал телефон, достаточно громкий, чтобы эхом разнестись по всему салону.

Клер одернула его от уха, но по-прежнему могла отчетливо слышать, что кричала Ева.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Где ты? Ты не можешь просто уйти и оставить меня и даже не оставить записку. Боже мой, ты такая же вредная, как и мальчики. Откуда я знаю, что вампиры не утащили тебя и не перекусили твоей…?

— Ева, — произнесла Клэр, выкрикивая в телефон. — Ева! Заткнись! Я с Амелией.

Молчание, и затем значительно тихо.

— Ох. Прости.

Клер приложила трубку обратно к уху. Рядом с ней, Ким снова ухмылялась. Клер искренне хотелось пройтись своим ботинком по этой улыбке, но снова промолчала. Она глубоко вздохнула.

— Похоже, мы выяснили, где проходят бои. Я позвоню тебе, если найду Майкла здесь, хорошо?

— Хорошо, — сказала Ева. — Ммм, ты ведь осторожна, да?

— Конечно. — Она оглядела сильно клыкастый контингент. — Безопасно, как дома.

— Я бывала в довольно сомнительных домах.

— Со мной все будет в порядке. Позвоню позже.

Автомобиль полностью остановился. Амелия посмотрела сквозь сильно тонированные стекла.

— Там практически негде укрыться, — сказала она. — Действуйте быстро. Когда мы остановимся, вылезайте и идите непосредственно в тень. Времени на защитную одежду может не хватить. Предполагаю, что вы все можете вынести солнце в течение короткого времени.

Ее охранники пробормотали подтверждение. И затем яркие и резкие солнечные лучи хлынули в салон, когда охранник вампир распахнул дверь. Он вылез и быстро исчез, следуя за вторым охранником. Мистер Мартин практически выдернул Ким за руку из этого гнездышка, вытаскивая ее из машины, и, каким-то образом, хоть она и двигалась так быстро, как только могла, Клер последней выбралась из лимузина. Однако, Амелия шла прямо перед ней.

Хорошо, что они шли в самом конце.

Значительно позже, Клер так и не была уверена, как это случилось. Тогда, это были лишь образы: большая, пустынная местность. Покачивающийся, ржавый жестяной сарай, повидимому, заброшенный, с большой тенью от покосившегося навеса, который, вероятно, использовался для парковки автомобилей или чего-то еще. Охранники вампиры в своих черных костюмах направлялись туда на максимальной скорости, мистер Мартин сбавил скорость из-за медлительности Ким, а Амелия задержалась, вероятно, чтобы держаться поближе к Клер.

И в тот момент произошел взрыв.

Он обрушился на нее сильным, горячим толчком, отбросившим ее на землю. Она покатилась по песку, затем у нее в ушах невероятно зашумело, и она увидела столб огня и дыма, и, наконец, наконец, она поняла, что здание, в сторону которого они направлялись, и к которому их привела Ким, только что взорвалось.

Клер села, оглядываясь по сторонам. Жестяное здания было разрушено, горело, превратилось… в развалины. Навес, под которым укрывались охранники, совершенно исчез, разрушился. Огонь и дым поднимался вверх черно-красным столбом, а ветер подхватывал его и сдувал в облако, уплывающее на запад.

Повсюду были разбросаны куски разбитого металла и мусор, продолжающие падать подобно огненному дождю. Клер прикрыла голову, когда огромный кусок обшивки с острыми краями грохнулся на землю в нескольких футах.

Амелия лежала на боку, примерно на десять футов ближе к месту взрыва. Клер поднялась на ноги, слегка пошатываясь, и стряхнула затянувшееся головокружение.

Амелия пошевелилась прежде, чем она ее достигла — сначала вздрогнула, а потом поднялась в вертикальное положение одним неестественно быстрым, плавным движением. По ее лицу струилась кровь. Подъехали новые автомобили, черные и сильно тонированные. Из первого вышел Оливер, одетый в длинное пальто и шляпу, бросил взгляд на горящее здание, и затем двинулся размытым пятном. Он достиг Амелии, и, когда остановился, его руки были на ее плечах. Он достал платок из кармана и вытер кровь, рана уже закрылась. Несколько секунд Клер видела выражение его лица, а затем оно сменилось циничным нейтралитетом.

— Дееспособна? — спросил он ее. Она кивнула. Он отпустил, потом снял пальто и шляпу и накинул их на нее. — Садись в машину. Ты не должна быть здесь.

— Думаете, я убегу от трусов, попытавшихся убить меня на расстоянии? — Амелия рассмеялась, и это прозвучало безумно и странно для оглушенной Клер. — Ты — мой заместитель, а не мой телохранитель.

— Твои телохранители нездоровы, — сказал он. — И, по крайней мере, один не восстановится.

Я вижу его части в нескольких местах. Не глупи. Так безопасней.

Ким и мистер Мартин поднимались. Ким придерживала свою руку так, будто пострадала, и она вся была в пепле.

Амелия сосредоточилась на ней, сузив глаза. Оливер тоже повернул голову. Клер не видела выражение его лица, но она заметила, как напряглись его плечи.

— Как странно, — сказала Амелия. — Она выпрашивает день свободы и приводит нас сюда.

Для нашей смерти, предположительно.

Она указала на мистера Мартина.

— Приведи ее сюда. Сейчас же.

Ким явно не хотела подходить — она пошатывалась на месте, но Клер не думала, что она была потрясена. Просто беспокоилась о своих шансах.

— Ничего себе, — сказала Ким. — Это впечатляюще. — Ее губы скривились в злобной улыбке. — Думаю, мы всё же получили правильный адрес.

Казалось, Амелия двигалась не быстро, но неожиданно она схватила Ким и притянула ее очень, очень близко. Глаз Амелии изменились на напряженные, пугающе белые, какие Клер видела лишь раз или два. Ким перестала улыбаться и стала выглядеть очень взволнованной.

— Кто-то предупредил их, — практически прошептала Амелия. — И ты, моя дорогая Ким — главный подозреваемый. Убеди меня, что не делала этого.

— Зачем мне это делать? — Бросила Ким в ответ. — У меня есть, что терять. Вы бы убили меня, если бы я сделала это!

— Да. Убила бы. И все еще могу. Объясни, как это могло случиться, если ты не предавала меня.

Ким помедлила, облизнула ее бледные губы, и затем сказала, — Они могли отслеживать любые потоки данных. Не обязательно это должен был быть живой человек, это могла быть программа. Ловушка. Как только программа засекла, что я нашла адрес, могла сработать сирена.

Они смылись, как только узнали, что их обнаружили.

— А бомбы? Это, конечно же, не общераспространенный защитный механизм для дома.

— Я понятия не имею, только если, возможно, они планировали это на тот случай, если вы объявитесь здесь с осмотром. Пошла бы я к зданию, если бы знала, что они там были? У меня практически сломана рука! Больно!

— Но ты все еще дышишь, — сказала Амелия. — Пока еще. — Однако, ее белые глаза снова стали серыми, и Клер поняла, что момент смертельной опасности для Ким миновал. Это было почти на грани. — Отлично. Я приму, что это не по вашей воле, за исключением того, что ты проявила небрежность. Достаточную небрежность. — Она посмотрела на мистера Мартина, стоящего со сложенными руками позади Ким. — Уведи ее обратно. Сейчас же.

— Нет! — выпалила Ким, но Амелия грубо толкнула ее к другому вампиру. — Нет, пожалуйста! Я ничего не делала, ничего! Я нужна вам!

— Зачем? — бросила в ответ Амелия. — Ты выполнила только то, для чего была пригодна. Ты доказала собственную недостойность своими поступками, словами и бессердечным поведением. Я возвращаю тебя в камеру, где тебе придется доживать свои дни в тишине и уединении. Больше никаких фильмов, Ким. Больше никаких книг. Никакой комфортной жизни.

Тебя будут кормить, но никто не будет разговаривать с тобой, никто не будет признавать твое существование. Ты будешь жить, как призрак. Потому что, в конечном итоге, я не верю, что ты невиновна. Я думаю, что ты знала об этой ловушке, как ты ее называешь. Я считаю, что ты намеренно активировала ее, зная, что она сработает.

Я думаю, ты не знала о бомбах — ты слишком зациклена на своем собственном самосохранении, чтобы осмелиться на такое. Но я увидела твою улыбку. Мы все видели. Ты знала.

Лицо Ким потеряло все краски, так что она почти походила на того призрака, о котором говорила Амелия.

— Нет, — сказала она. — Вы не можете этого сделать. Вы ничего не докажете.

— Я — Основатель, — сказала Амелия. — И мне не нужно ничего доказывать. — Она кивнула мистеру Мартину.

— Забери ее. Я не хочу видеть ее лицо снова.

Глаза Ким встретились с взглядом Клер.

— Помоги мне! — закричала она. — Не стой просто так, сука!!! Я — человек! Я такая же, как ты!

Клер пожала плечами.

— У нас с тобой нет ничего общего. Ты знала, — сказала она, — и тебе было плевать.

Мгновение, Ким выглядела потрясенной, но затем она оскалила зубы в белой, звериной ухмылке. — Да? Ну, ты знаешь, что еще меня не волнует? Был Шейн в этом здании или нет. Я надеюсь, что он мертв. Я надеюсь, что он умер, думая о тебе и задаваясь вопросом, почему ты не нашла его.

Шейн.

Она не думала об этом на всех, она просто предполагала… но он мог быть там. Он может гореть.

Клер даже не думала об этом. Она побежала к зданию, которое все еще изрыгало красное пламя и черный дым высоко в воздух.

— Нет, — сказал Оливер, и поймал ее за талию, оторвав ее от земли. — Не время для твоей галантной попытки самоубийства, Клер.

— Он может быть там!

— Да, — согласился Оливер. — А если он там, ты не можешь ему помочь. Теперь просто…

В этот самый момент кто-то выстрелил мистеру Мартину в спину.

Клер не знала, что произошло… она услышала щелчок и увидела, что он ослабил хватку на Ким и подался вперед. Ким не колебалась. Она вырвалась и побежала.

Оливер отпустил Клер и прыгнул к Амелии, опрокидывая ее на землю. Клер пошатнулась и, потеряв равновесие, тоже упала, что, возможно, спасло ей жизнь. Она услышала выстрелы из более чем одного пистолета, и, внезапно, идея оставаться лежать показалась ей просто отличной. Г-н Мартин лежал рядом с ней, но он не двигался. Его глаза были открыты, и, когда она посмотрела на него, она увидела, что он моргает.

— С вами все в порядке? — спросила она.

— Пуля в позвоночнике. Это займет несколько минут, — сказал он. — Где она?

Клер осторожно приподняла голову.

— Убегает.

Ким бежал в укрытие от обломков… не удаляясь от палящего по ним оружия, а двигаясь в его сторону.

И они, казалось, нарочно промахивались по ней. Клер, наконец, заметила пыльный, закамуфлированный джип, припаркованный между двумя песчаными дюнами. Двое мужчин с винтовками использовали его в качестве огневой платформы, и Ким двигалась к нему, быстро.

Один из людей Оливера помчался за ней, и почти догнал, прежде чем пуля крутанула его и откинула в пыль.

Ким запрыгнула в джип, его двигатель взревел, и, извергнув из под колес песок, помчался вперед. Один последний выстрел эхом отозвался в сухом воздухе, а потом они исчезли.

— Слезь с меня! — Рявкнула Амелия, и Оливер, откатившись от нее, плавно поднялся на ноги. Он протянул руку, но она встала без его помощи, выглядя острой, словно кость, и очень, очень разъяренной. Она взглянула на Клер и мистера Мартина, затем туда, где исчезли Ким и ее спасатели. — Я недооценила, — сказала она.

— Ким не ошиблась. Она — часть этого. Каким-то образом, она является частью всего этого.

Мне нужно было разорвать горло этому зверьку задолго до этого, но я была слишком милостива. Слишком ощущала ответственность. — Она взглянула на Клер, но не было ощущения узнавания в ее глазах — она была слишком зла. — Вставай, если только ты не слишком тяжело ранена, чтобы стоять.

Оливер даже не потрудился взглянуть на Клер. Или мистера Мартина, если на то пошло.

Казалось, что они вообще больше не существовали.

— Они отважные, — сказал он. — И дерзкие. И это может очень плохо для них кончится.

— Но еще не кончилось, — сказала Амелия. — Похоже, в наших руках война, Оливер.

Он улыбнулся. Это была прекрасная, почти очаровательная улыбка, от которой Клер стало немного не по себе. — Наконец-то, — сказал он. — Никакой больше дипломатии, миледи. Больше никаких полумер. Дай мне волю, и я принесу тебе твоих врагов с их головами, украшающими мои пики. Всех твоих врагов. Людей и вампиров.

Всё вышло из-под контроля, слишком быстро. Ким сбежала, Шейн, Майкл… Бишоп и Глориана, битвы, Василий… все это было большим, отвратительным, окровавленным клубком смятения, и теперь Оливер собирался накинуться и опустошить все.

Амелии следовало сказать нет. Вместо этого, она, глядя на Оливера, сложила перед собой руки в формальном жесте, и сказала, — Так оно и будет. Война. Принеси мне их головы.

— Подождите, — сказала Клер, и поднялась на ноги. — Подождите, вы не можете. Вы не можете убить всех. Я ведь говорила вам, Глориана использовала что-то вроде…

— Чар, да, да, ты говорила, — перебила Амелия. — Но ты видишь, мне уже все равно. Они пытались убить меня, атаковали и убили моих людей. Бывают времена, когда милосердие и взвешенное правосудие не подходит. И это — одно из тех времен.

Оливер наклонил голову, повернулся на каблуках и зашагал прочь, двигаясь быстро на солнце. Он уже начал становиться яркого, загорело красного цвета, но он злобно усмехался.

Мистер Мартин. Клер взглянула вниз и увидела, что он тоже горел, приобретая тревожный оттенок омара.

Она нашла кусок жести, который был всё еще в основном нетронутым, и притащила, чтобы загородить Мартина. Он улыбнулся ей благодарно и немного болезненно.

— Я буду на ногах через минуту, — сказал он. — Амелия, я сожалею. Я должен был остановить ее.

Амелия бросила на него холодный взгляд.

— Да, — сказала она. — Но я проигнорирую это. Ты — ценный актив. — Она ушла, черное пальто Оливера слегка развевалось на ветру, похожая на ребенка, одетого как в старых детективных фильмах, но в ней не было ничего нежного. Маленькая, но весьма смертоносная, как змея. Она крикнула, — Пойдем, Клер. Тебе здесь больше нечего делать. Ты потребуешься мне в другом месте.

Клер посмотрела на мистера Мартина. Он взглянул и слегка пожал плечами. — Она очень сердита, — сказал он. — Лучше бы тебе повиноваться незамедлительно.

— С вами все будет в порядке, если я уйду?

Его улыбка поблекла. Он казался искренне озадаченным.

— Почему тебя это волнует?

— Я не знаю, — сказала она. — Мне просто есть до этого дело, видимо. — Клер проигнорировала Амелию и медленно повернулась в сторону горящих обломков здания, и начала двигаться. Она была достаточно далеко от Оливера и Амелии в данный момент, и их внимание не было направлено на нее.

Шейн.

Клер побежала. Она услышала, как кто-то кричит за ее спиной, но она не остановилась.

Она ускорилась, перепрыгивая через изогнутый кусок металла, затем увернувшись от горящего куска древесины.

— Ох, просто отпусти ее, — сказал Оливер. Клер боялась, что он следует за ней, но, в действительности, он не покинул Амелию. — Она имеет право лично убедиться.

Она в одиночестве пришла на развалины металла. Там, где его не разорвало в клочья, здание рухнуло самостоятельно. Одна часть торчала под странным, неестественным углом, поддерживая все еще стоящие части.

Клер побежала, услышав скрип обломков и дрожь под порывами ветра.

Она не думала об опасности, пока не оказалась внутри, слушая глубокие стоны металла, движущегося над головой. Это место собиралось рухнуть, полностью рухнуть.

Но сначала, она должна узнать. Она должна его найти.

— Шейн! — Закричала она, но ее уши все еще звенели от взрыва, и это вышло странно приглушенно.

Может быть, он не мог слышать ее, также. Может быть, именно поэтому она не слышала ничего взамен.

— Шейн, ответь мне!

Она чуть не споткнулась о лестницу, которая спускалась вниз от трещины бетонного пола.

Это, вероятно, была покрыта перед, или были какие-то ограждения вокруг него, но теперь это был просто темное, открытое пространство в полу. Солнечный луч пронзил разрушенную крышу и светило вниз по лестнице, вплоть до самого дна.

Она пошла по ней.

Там, внизу, свет не уходи далеко, но достаточно, чтобы она могла понять несколько вещей.

Стальные прутья гигантской клетке, с одной стороны. И трибуна. Она видела эту комнату раньше, на видео. Шейн был здесь, когда дрался.

Клер продвинулась вперед, пытаясь увидеть, был ли кто-нибудь здесь, кто-либо вообще.

Но это выглядело пустым. Она споткнулась за часть упавшего металла и начала падать. Она поймала себя на ладонях ее рук, но они скользили влажно по бетону, и она должна была бороться, чтобы не разбить свое лицо.

— Шейн! — Ее голос диким эхом отдавался от металла и бетона, и она слышала, горе и страх в нем. — Шейн, пожалуйста, ответь мне!

Не было ни звука, за исключением продолжающихся звуков разрушения и стонов обломков над головой. Она подошла к краю солнечного света.

На ее руках была кровь, яркая и красная. И ее брюки пропитались кровью, когда она упала на колени.

Кровь была свежая.

Клэр закричала.

Глава 13

Это было похоже на CSI: Вампир, только без очков.

Вампиры принесли фонари, хотя они, вероятно, могли бы обойтись и без них. Им не потребовалось много времени на то, чтобы убрать потенциально опасные обломки сверху и спуститься в подвал, где Клер сидела, развалившись, на ступеньках. Она все еще смотрела на запекшуюся кровь на ее руках, когда Оливер осторожно шагнул вниз, следя за ней.

— Это кровь, — сказала она, чувствуя себя усталой и странно спокойной. — Она заставит тебя сойти с ума и укусить меня?

— Ты сходишь с ума от голода, когда видишь старый, гниющий гамбургер на земле, рядом с помойкой? — спросил он.

— Нет, — сказала она. Потом, с опозданием, — Это отвратительно.

— Тогда позволь мне заверить тебя, что идея приема внутрь этой грязной, зараженной крови вообще не привлекает меня. — Его голос его был странно тихим, и он смотрел на нее, сидящую в луже крови рядом с клеткой.

— Ты боишься, что это кровь Шейна.

Она сглотнула и с трудом прошептала:

— А это его?

— Нет, — сказал Оливер. Он присел на корточки и дотронулся до крови, потер ее между пальцев, и осторожно понюхал. — По запаху не его. Она принадлежит человеку, но не из рода Коллинзов. — Он опять поднял голову и оглядел комнату. Его люди спускались по ступеням, неся с собой переносные светильники, которые они установили и включили, осветив комнату безжалостным белым светом. Кровь выглядела почти безумно красной, с засохшими коричневыми пятнами по краям. Оливер встал и направился к другому пятну, потом еще одному. — Это тоже не его. Здесь много крови. Какая-то старая, какой-то всего несколько дней. — Он подошел к клетке и распахнул незапертую дверь, которая заскрипела, как в доме с привидениями. Клер вздрогнула. Показалось, будто этот пронзительный визг прошел прямо сквозь голову.

Это не кровь Шейна. Она почувствовала огромную, запоздалую волну облегчения, и ее руки, руки, которые она так крепко сжимала, упали по бокам. Ей хотелось плакать, но она не была уверена, что смогла бы.

— Здесь больше, — сказал Оливер. — Намного больше. Много различных доноров, а также кровь вампиров, чего и следовало ожидать после увиденной записи боя.

— Это варварство, — сказала Амелия. Клер не слышала, как она подошла, но вдруг она оказалась там, как белый, в лохмотьях призрак, светящийся в ярком свете. Если солнце причиняет вред, почему эти яркие лучи нет? Может быть, не тот спектр. Мозг Клер был вялым и слишком уставшим, чтобы работать во всю силу. — Стравливание людей друг с другом, словно боевых псов в яме. Я чую здесь запах страха и насилия.

Оливер медленно кивнул и поднялся на ноги оттуда, где он стоял на коленях, рассматривая что-то, чего Клер не могла увидеть. — Они были здесь совсем недавно, — сказал он. — Достаточно недавно, чтобы убить кого-то и установить ловушки снаружи. Мины с датчиками давления, повидимому, сработали, когда твоя гвардия укрылась в тени. Кто-то точно знал, что ты станешь делать, когда приедешь.

— Только они ошиблись в том, сколько людей я взяла бы с собой, — сказала она. Сейчас она представляла собой лишь кости и мышцы, а ее глаза блестели, словно лед. — Они совершили роковую ошибку. Им следовало убедиться, что они убили меня.

— Я уверен, что они примут это близко к сердцу, — сказал Оливер. — Они знали, что мы придем. Это более чем очевидно.

Амелия повернулась. Клер сначала показалось, что она привлекла ее внимание, но нет, серые глаза смотрели на что-то другое.

— Они перенесли место битв, — сказала она. — И у нас нет способа узнать, где это место располагается в настоящее время. Но мы будет их искать, и когда мы найдем… когда мы найдем, никто не останется на свободе. Никто.

— Но…

— Никто, — сказала Амелия. Оливер кивнул. — Они позволили людям сражаться на равных, и у людей есть преимущество в численности. Они уничтожат нас, даже без опасности ответной реакции. Это должно прекратиться. Умереть.

И это, подумала Клер с отвращением, была не метафора.

Она должна найти их первой и вызволить Шейна.

Ева ждала на улице рядом со своей машиной, когда лимузин подвез Клер до дома. Амелия не сказала ей ни единого слова, хотя Клер и пыталась поговорить. Она словно больше не признавала существования Клер.

— Что, черт возьми, происходит? — Спросила Ева, когда лимузин умчался, скользя, словно гладкая, черная акула. Она была одета в черный корсет с фиолетовым сетчатым платьем под ним, а ее помада была ошеломляюще пурпурной. Когда Ева была расстроена, она иногда отображала это в своем гардеробе. И по ее сегодняшнему внешнему виду было ясно, что она кричала внутри. — Клер? Сначала Шейн переступил черту, и ты сказала, что позвонишь! Ты не позвонила! Майкл был там? — Это была внезапная вспышка надежды, что сияла внутри ее, как прожектор, но она резко потускнела при взгляде на лицо Клер. — Его там не было. И он также не с Амелией.

— Нет, — произнесла Клер с большой неохотой. Она сделала шаг к подруге. — Я не знаю, где он, но я думаю, что Майкл отправился поговорить с Шейном без нас, чтобы попытаться уговорить его бросить всё это.

— И это ничем хорошим не обернулось, — закончила Ева. Ее глаза были темными и мрачными. — Парни. Почему они никогда не слушают? Даже симпатичные, сексуальные и умные? Разве мы не решили, что ты поговоришь с Шейном?

— Думаю, Майкл пытался защитить меня, — сказала Клер. Она чувствовала себя несчастной, и у нее всё болело. — На случай, если Шейн рассвирепеет. Прости, Ева. Мне так жаль. — Ей хотелось плакать. Всё шло не так, и в отличие от большинства раз, ей казалось, что она не могла контролировать ситуацию. Все вокруг лгали или ускользали или находились под чьим-то контролем. Амелия превратилась в Принцессу Воинов, а Оливер… ну, он был Оливером, только в квадрате. Даже Ким вывернулась на изнанку, а она ожидала этого. Но все равно это больно, по крайней мере, физически.

— О, милая, все в порядке, — сказала Ева. Она моргнула и разглядела получше. — Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Ким заманила нас в ловушку. Здание взлетело на воздух.

— Здание взлетело… — Ева оборвала себя, дала задний ход, и сказала, — Подожди, ты только что сказала Ким? Моя Ким? Я имею в виду, та Ким, которую мы все ненавидим и которая сейчас в тюрьме? Та самая? Ты была под арестом? Когда тебя арестовали? Почему ты…

— Они выпустили ее, — прервала Клер, и зажмурила глаза. — И это была моя идея. Я подумала, что она могла бы нам помочь отследить сигнал и выяснить где они проводили бои.

— Да? Ох. Ну, на самом деле, это была очень хорошая идея.

— Это была ужасная идея. Она каким-то образом предупредила их. Они чуть не убили нас.

И они по-королевски взбесили Амелии. — Сейчас, под теплым, заинтересованным взглядом Евы слезы Клер, действительно, угрожали хлынуть. — Все разваливается. Я не знаю… я думаю, они знают, что мы их ищем. Я думаю…. ох, Господи, Ева… я думаю, что теперь Амелия убьёт всех, и я не знаю, что делать! — Это прозвучало, как жалобный вопль, и Клер мгновенно стало стыдно за себя. Она разваливалась на части, и это было не похоже на нее. Она вынесла Оливера.

Бишопа. Амелию. Даже самое безумное состояние Мирнина.

Проблема состояла в том, что на этот раз, враг, хоть и известный, был для всех намерений и целей невидимым. Безликим. А хуже то, что врагом, с которым она сталкивалась лицом к лицу, был Шейн. И это ранило больнее всего. Это разрушило некоторые основные, непоколебимые силы в ней, в которых она сейчас нуждалась. Отчаянно. Не было никого или ничего, чему она могла бы противостоять, потому что они были тенями, дымом, невидимые или неприкосновенные, как Бишоп, Глориана и Василий.

Или как Ким. Мысль ударила ее и исчезла. Боже, как она ненавидела ее. Она ненавидела ее больше всего, честно говоря, за ее слова о том, что она надеялась, что Шейн умер.

Этого Клер не могла простить. Это выжигало ее внутренности, как стакан, полный кислоты.

— Мне очень жаль, — сказала она, и затаила дыхание. Ее голос звучал встревожено. — Мне очень жаль. Это было очень плохое утро.

— Ты выглядишь так, словно кто-то тащил тебя за волосы через пепельную фабрику, — сказала Ева. — Пойдем внутрь. Тебе нужно принять душ.

— Нет. Мы должны найти Майкла и Шейна!

— И мы не собираемся это делать без совместного составления плана, верно? Потому что я почти уверена, что где бы они ни были, они не бродят по городу в поисках нас. — Ева, неожиданно, стала очень рассудительной.

Как правило, Клер была (или, по крайней мере, думала, что была) логичной, планирующей частью команды, в то время как Ева обеспечивала страсть и интуицию. Но сегодня, Ева была во главе, и она крепко взяла Клер за плечи и повела ее по дорожке к лестнице. — Я звонила в полицию и разговаривала с Ханной. Никаких следов парней или этого проклятого бойцовского клуба, в поисках которого они сами уже запутались. Там тоже полнейшая тишина. Они еще обыскали тренажерный зал. Там никаких признаков их присутствия.

— Ева, мы должны что-то сделать.

— Я знаю, — сказала Ева. — И первое, что ты сделаешь — это примешь душ, смоешь… ох, Боже мой, неужели это кровь?

— Это не его, — сказала Клер. — Не Шейна, я имею в виду.

— Или Майкла?

Она даже не спросила. Ей захотелось биться головой о стену… но потом она вспомнила, что Оливер был конкретным. — Нет, это кровь человека, но не Шейна. Так что и не Майкла тоже.

— Слава Богу. — На секунду Ева прижалась плечом к стене дома, рядом с дверью, и зажмурила глаза. Казалось, у нее практически кружилась голова от облегчения. — Ладно, внутрь.

Я не знаю, чья это кровь, но всего этого не должно быть на тебе.

Действительно, с этим не поспоришь.

Умывание возымело определенный стабилизирующий эффект, к удивлению Клер. Она вернула себе эмоциональную стабильность, оделась, и нашла расхаживающую Еву внизу в гостиной, разговаривающую по телефону. Когда она увидела, как Клер спускается по лестнице, она повесила трубку и бросила телефон обратно себе в карман.

— Слушай, я тут подумала. А что, если нам снова пойти поговорить с Фрэнком? Теперь, когда Ким взломала кодировку сайта, может быть, он сможет рассказать нам больше. Что думаешь?

— Я думаю, что я должна была подумать об этом, — сказала Клер, и выдавила улыбку. — Я позвоню Mирнину. Мы можем использовать портал.

— Брр. Ненавижу эту штуку, — сказала Ева. — Но да, ладно, я и так похожа на борющиеся молекулы сегодня. Но если эта штуковина уничтожит мое платье, я кому-нибудь врежу.

Возможно, твоему боссу. — Она протянула руку и схватила черный холщовый мешок, который она протянула Клер, когда подняла другой, аналогичный этому.

— Что это?

— Обед-пикник. А ты как думаешь?

— Антивампирский комплект?

— Да. И обед. Я сделала нам сэндвичи. И даже срезала корочки. — Ева жестоко усмехнулась.

— Ты и я, подруга. Пойдем спасать мужчин, для разнообразия. — Она подняла руку, Клер дала ей пять, и так же жестоко ей улыбнулась. Неожиданно, она снова почувствовала себя прежней: контролирующей ситуацию, с планом, вооруженной.

Только Шейн не прикрывал ее, но всё в порядке. Она и Ева сделают это. Вместе.

Она повернулась лицом к стене, представила портал, который приведет в лабораторию Мирнина. С другого конца было темно, и она ощутила, что дверь была заперта.

— Черт возьми. — Она достала свой сотовый и набрала. — Мирнин? Открой портал. Я должна пройти.

— Это не лучшее время, — сказал Мирнин. Он казался расстроенным.

— Очень плохо. Я все равно пройду. Если ты не хочешь увидеть меня мертвой и забрызганной, открой дверь.

Он раздраженно вздохнул и положил трубку, что могло означать, что угодно, но в следующее мгновение, она почувствовала, что дверь отпирается и открывается, начал появляться свет и появилась лаборатория. Мирнин стоял там, держа дверь, и выглядя точно так же как звучал его голос, обеспокоенным.

— Ну? — требовательно произнес он. — Вы заходите или решили продуть?

Клер жестом показала Еве чтобы та проходила, что она и сделала, двигаясь быстро, проходят через Мирнина в другой конец. Клер проследовала следом за ней, позволив порталу позади нее закрыться. Мирнин захлопнул и закрыл дверь, за висячий замок, затем закрыт книжным шкафчиком, прежде чем начал ходить кругами и сложив руки за спиной сказал:

— Я получил ряд требований от Амелии. У тебя были секреты, Клер. От меня. И я не ценю этого.

— В обычной ситуации, я бы переживала об этом, — сказала Клер. — Но прямо сейчас, вы должны взять свои обиженные чувства под контроль, потому что у нас есть дела. Много дел, вероятно. И вы поможете нам.

— Нет, я не помогу.

— Да, ты собираешься, — сказала Клер. — Ты должен мне, Мирнин. — Она отогнула ворот своей рубашки, чтобы показать серебристые шрамы от укуса, которые кажется не сойдут никогда. — Ты поможешь. Ну, вот и все.

Он выглядел…полностью озадаченным.

— Ты не можешь так разговаривать со мной, Клер.

— Я могу и я буду, — сказала она. — И ты собираешь помочь нам найти Шейна и Майкла раньше, чем это сделают Амелия и Оливер.

— Определенно нет. Я на достаточно тонкой границе с Амелией, на данный момент. Я не хочу пересекать ее только ради твоего блуждающего парня.

— Мирнин это серьезно. Амелия может убить его, если найдет его первой, и это не его вина. Это Глориана. Шейн не стал бы делать эти вещи, те вещи которые он говорит…только если кто-то им управлял. Я знаю его.

— А Майкл просто пытался помочь ему, — вставила Ева. — Ты не можешь позволить чтобы Майклу причинили боль, разве не так?

— Дорогие девочки, я могу позволить любому причинять боль, потому что в моем мире, моя безопасность и благосостояние на первом месте, — сказал он. — Я думал вы знали об этом.

— Я надеялась, что ошибалась, — сказала Клер. Ее мысли разбегались, и внезапно она поняла, что знает как заставить Мирнина помочь нам в конце концов. Она убедилась, что ее голос звучал беззаботно, в то время пока она продолжала говорить. — В любом случае, мы не нуждаемся в тебе, Мирнин. Нам нужен Френк.

— Френк, — повторил Мирнин хмурясь.

Через его плече, Клер увидела Френка мерцающего черно-белым. Он не улыбался, и было что-то в этом выражении лица которое ее раздражало.

— Нет, я также не позволю Френку помогать вам. Это очень опасна территория. У Амелии и Оливера есть план, и вы не должны им мешать. Это не безопасно для вас.

— Послушай, меня не беспокоит риск, — сказала Клер. — Мы найдем Шейна и Майкла, и вытащим их оттуда прежде чем им станет хуже чем сейчас. Мы должны это сделать.

— Слишком поздно. — Прозвучал голос Френка из телефона Клер, Евы и стоящего в комнате радио. Это звучало не выразительно и мрачно, и Клер почувствовала, что вся прежняя ее решимость и энергия уходят из нее оставляя на их месте холод.

— Мне очень жаль, детишки, но когда сайт был взломан он переехали в другое место. Я могу увидеть это, но отследить нет. Я не думаю, что у них было достаточно времени все засекретить, но сделали достаточно. У меня действительно есть кое-какая информация, которая могла бы помочь, но…

— Френк, молчи, — сказал Мирнин. — Я не давал тебе разрешения.

— Не заставляй меня говорить нехорошие слова при детях, — сказал Френк. — Потому что я не твоя собачка, сумасшедший. Ты включил меня, Мирнин. Теперь ты не можешь заставить меня замолчать.

— Мы еще посмотрим. Я могу очень легко заставить тебя замолчать, ты знаешь это.

— И пожертвуешь барьерами которые сохраняют город в безопасности сейчас? Как ты думаешь, чтобы насчет этого подумала Амелия? Мне кажется она не будет слишком взволнована, тем фактом, что Бисшоп может уйти незамеченным.

Изображение Френка переместилось ближе к Мирнину неустойчиво мерцая, как будто у него была проблема контроля над собой.

— Он мой сын, Мирнин. Возможно это не чего не значит для тебя, но для меня значит.

И я собираюсь помочь, независимо от того, что ты говоришь. Если ты хочешь отключить меня, вперед. Я всегда говорю, что лучше уж быть мертвым.

Губы Мирнина приоткрыли, потом снова закрылись. Он сделал разочарованный жест руками и сложил их на груди, став жестким.

— Делай то что хочешь, — сказал он. — Мои руки чисты.

— Да? Сколько времени у тебя ушло, чтобы смыть тысячи лет крови? — Фрэнк снова переключил внимание на Клер. — Я засек открытый IP-адрес во время проверки, но лишь на секунду, это адрес частного компьютера, находящегося здесь, в Морганвилле. Владельцем оказался парень, с которым я знаком. Это одно из тех имен, что я дал Мирнину, перед тем как все это началось.

— Кто это?

— Гарри Андерсон, мелкий вор и хакер, большой идиот. Если бы у Гарри был девиз он был бы "Все за доллар." Хорош в компьютерах, но плох в избежании проблем. Я спас его пару раз, когда ему почти оторвали голову. Буквально. Хорошие новости это то что Гарри оставил след.

Идите к нему.

— Удивительно, — сказала Ева. — Заряжаем оружие. Какой адрес?

Мирнин вздохнул и запустил руки в волосы, и это напоминало сумасшедшего.

— Вы действительно собираетесь сделать глупость. Почему вы не можете держать подальше от всего этого? Амелия сказала…

— Ты всегда делаешь то, что говорит Амелия? — спросила Клер, и схватила свою черную сумку.

— Да. — Подумав ответит он. — Почти всегда. Или, ну, в принципе подходит мне. Но дело в том, что именно сейчас мне это подходит.

— А я стараюсь делать, что говорят люди, если у них есть серьезные основания, но у Амелии их нет. Я не позволю ей убить Шейна только, потому что она в плохом настроении и с давних времен враждует с другими вампирами.

Мирнин пожал плечами.

— Хорошо. Но не просите меня ни о чем.

Клер улыбнулась. Теперь она знала, что должна сделать сейчас; Мирнин был легкой добычей, как только вы узнаете настолько он конфликтовал с Френком.

— Я не буду. Я не нуждаюсь в этом. Френк дал уже все, что нам нужно.

Это заставило его посмотреть на нее обиженным взглядом.

— Я был бы полезен, ты знаешь это. Я могу очень легко испугать людей когда захочу. Это ценное умение. Френк не может этого делать.

— Мы собираемся сделать то, что нам нужно, — сказала Ева. — И мы также не нуждаемся в вампире, чтобы сделать это.

— Но это было бы, по сути, легче сделать.

— Я же сказала мы не нуждаемся в тебе, — сказала Клер. — И ты сказал, что не хочешь помогать. Так что ты не должен идти с нами сейчас.

Он остановился с большим достоинством.

— Я никогда не говорил, что хочу!

— Не важно, что ты говорил. Ты не идешь.

— Почему нет? Если у меня есть желания, которое я не сделаю.

Ева покачала головой.

— С чего ты хочешь чтобы я начала? Ты чокнутый, и ты только, что сказал, что не заинтересован в спасении Шейна и Майкла. Так почему мы должны возиться с вами? В чем смысл?

Мирнин повернулся к ней спиной, и посмотрел на Клер.

— И ты тоже думаешь, что я вам не нужен?

Клер посмотрела на него. Сегодня он был действительно похож на героя, в длинном черном пальто, в бархатно-бирюзовом жителе и красной рубашкой под ним. По крайней мере если вам нравятся герои конца 80-х годов.

— Если ты пойдешь, ты будешь делать именно то, что мы скажем. И не сбежишь, что рассказать все Амелии.

— Мне немного не нравится последнее.

— Вам и не должна она нравиться. Принимайте условия или покончим с этим.

Он пожал плечами.

— Тогда, я их принимаю. Оставайся здесь. Я возьму свои вещи.

Он ушел, направляясь в заднюю часть лаборатории, в спальню, которая была в два раза больше, хотя навряд ли Мирнин там когда-нибудь спал.

— Вещи? — сказала Ева. — У него есть вещи?

— Наверное, их много, — сказала Клер. — Он придумывает их в свое свободное время" Конечно же, когда Мирнин вернулся он нес сумку чуть больше чем были у Клер и Евы.

Она так же была черная, с модным логотипом с боку. Просто сделай это, подумала Клер. Нуу, это имеет значение для Мирнина, в основном, потому что, он редко думал о вещах, конечно, если они не были связаны с механикой или математикой.

— Что в сумке? — спросила Ева. — Твои тапки-кролики?

Mирнин повесил ее на плечо и сказал:

— Метательное оружие, которое, между прочим, стреляет серебряными аэродиспергирующими патронами.

— Я не поняла, что вы только что сказали.

— Как слезоточивый газ, только с порошковым серебром, — сказала Клер. — Распространяющимся в воздухе. Верно?

— Именно так. У меня есть несколько вещей, которые я хотел бы попробовать. Он на самом деле выглядел ужасно счастливым.

— Я так редко могу испытать все. Амелия консервативна в этих вещах.

— Не шутите, — сказала Ева. — Кричите.

Глаза Мирнина расширились. Он посмотрел на Клер, которая пожала плечами.

— Она согласна, — сказала она.

Ева начала спускаться по лестнице, и Мирнин последовал ее примеру, но Клер задержала его.

— Подожди. Тебе лучше не идти с нами, чтобы потом вернуться и рассказать всем.

— Я бы не стал этого делать. Я не то, что вы…как там называете? Снарк?

— Прислужник. Или доносчик.

— Я бы честно сказал тебе, если бы хотел придать тебя Амелии, — сказал он, и его черные светящиеся глаза, уставились на нее. — Я не люблю твоего друга Шейна, но я помогу тебе. С одной стороны мне не нравится Глориана, потому что она имеет такую власть на городом, или, что Бисшоп на свободе. Все это не для кого не закончится хорошо. Я лучше возьму сейчас все на себя, чем потом рисковать безопасностью Амелии.

Это был первый раз, когда она услышала от Мирнина что-нибудь об Амелии, и она могла понимать это, как дружбу.

Клер нахмурилась.

— Потому что ты беспокоишься за нее?

— Ну, поэтому, конечно, но я не представляю, чтобы Оливер также поддерживал мои исследования. А ты? Он не испытывает особого уважения к научным или алхимическим искусствам. — Он махнул рукой в сторону лестницы, элегантным жестом, и поклонился. — После тебя, моя дорогая.

— Тебе нужны пальто и шляпа. Там солнечно.

— Ну. — он захватил жалко выглядящее, старое, длинное, непромокаемое, пальто с порванным рукавом и гибкую шляпу, которая была похожа на ту, которую маленькая старая леди, возможно, носила, чтобы работать в саду, если она страдала дальтонизмом.

— Этого достаточно?

— Блестяще, — сказала Клер. — Наш цирк отправляется.

Глава 14

У Мирнина была машина. Каким-то образом, это удивило Клэр, она не думала что он пользовался машинами, но Амелия несомненно думала о чрезвычайных ситуациях, и поэтому здесь была консервативная, затонированная черным городская машина поставленная в обветшалой лачуге позади дома бабули Дэй. Она была не заперта и она была покрыта пылью, что заставило Клэр удивится ездили ли на ней когда-либо вообще. Мирнин понятия не имел где были ключи. Клэр нашла их на гвозде, висящими позади провисающей двери лачуги.

Они загружали черные сумки в багажник машины, когда дверь скользнула назад и приземистая, круглая, ссутулившаяся фигура вырисовалась в солнечном свете за ее спиной.

Понадобилась секунда, чтобы глаза Клэр приспособились и. но когда ей все же удалось, она узнала морщинистое, глубоко-посаженное лицо Бабули Дэй под мягким облаком седых волос.

На Бабуле было одето платье в цветочек и домашние тапочки и она держала дробовик, Клэр могла бы поклясться что он был слишком тяжел для ее ноши.

Она выглядела уверенной, как если бы она знала, что она собиралась с ним делать. Звук загоняемого патрона в камеру, такое тяжелое металлическое "чик-чик", заставило всех их троих замереть. Даже Мирнина.

Бабуля направила на них дробовик, искоса посмотрев на них, начала опускать его:

— Это Клэр?

— Бабуля, это я. И моя подруга Ева. О, и возможно Вы знаете Мирнина.

Бабуля знала, поскольку дробовик снова прямо у ее плеча:

— Я знаю кем являются мои соседи. Не слишком то беспокойтесь за этого.

Мирнин вздернул подбородок:

— Милая леди, я бы никогда…

— Единственная причина по которой я не позволяю тебе находиться рядом с моей собственностью. Ты знаешь как я тебя называю? Паук- каменщик.

Мирнин моргнул:

— Это…удивительно метко, в действительности. Что ж, заходите ко мне в любое время, когда пожелаете. О, конечно же я обещаю, что не причиню Вам никакого вреда.

— Не думайте, что я буду полагаться на Ваши обещания. Что вы здесь делаете?

— Заводим мою машину.

— О. — Она опустила оружие и пошатнулась немного. Если бы она действительно выстрелила из него, она возможно бы сломала себе плечо, таким тонким и хрупким оно было. — Не знала, что она была Вашей. Знала, что она принадлежит тому или иному вампиру, но я никогда не задавала лишних вопросов. Никогда не видела чтобы кто-то водил ее.

— Ну, теперь знаете, — сказала Клэр. — Заводи ее. — Она передала ключи Еве, которая попыталась вставить их, пока Мирнин отвлекал бабулю Дэй: — И прежде чем Вы спросите, нет, Вы не поведете. Мирнин. Я помню прошлый раз.

— Это происшествие не моя вина.

— Вы были единственным на дороге и почтовый ящик в действительности не выпрыгнул перед Вами. Без аргументов. Вы тоже садитесь назад.

— Ты превратилась в довольно властную штучку, — произнес Мирнин. — Я думаю я тоже бы так смог. — Он открыл заднюю дверь и скользнул внутрь. Ева пожала плечами, заняла водительское место и завела двигатель. Он захрипел, закашлял, но все же завелся. Бабуля Дэй покачала головой и загородив дорогу придержала заднюю дверь.

— Клэр, — произнесла она. — Тебе следует присматривать за собой. Этот мужчина не в порядке. Хорошенько приглядывай за ним. Ты слышишь меня?

— Я знаю. Я буду.

— Хочешь мой дробовик?

— Нет, — ответила Клэр очень вежливо. — Но спасибо Вам. — Бабуля похала им, когда Ева вывела машину из гаража, а затем резко ударила по тормозам и сказала: — Эм…проблемка?

— Что? — Клэр выглянула из под крепления ремня безопасности. Ева пристально всматривалась в ветровое стекло с ужасным, полным обиды лицом.

Черное ветровое стекло:

— Это вампирская тачка, — сказала она. — И я не могу поверить что никто из нас не подумал об этом.

— Я могу, — отозвался с заднего сидения Мирнин. — Сейчас. Могу я повести свою собственную машину, видя, как я единственный кто действительно подходит чтобы сделать это?

Он только этого и ждал, подумала Клэр. Она вздохнула и потерла лоб. Этот день собирался был быть очень и очень долгим.

— Переключитесь, — сказала она. — Мирнин, ведите осторожно. Понимаете?

— Конечно.

Он не понял.

Позже Клэр старалась не думать насколько жуткой была поездка; Мирнин один единственный действительно мог увидеть опасность, но она могла ее слышать, и это было ужасающе. Визжащие тормоза, почти на каждом перекрестке, когда другие водители прилагали все свои навыки во избежание движущейся мишени их машин. Вопли.

Сигнализирующие гудки. Сирена, которую Мирнин блаженно проигнорировал, наконец замолкла даже без того, чтобы Мирнин повернул машину к обочине.

По крайней мере она могла сказать что он ничего не сбил. Она была почти уверена в этом.

Почти.

Наконец Мирнин ударил по тормозам, слишком сильно, стремительно оттолкнув ее и Еву к ремням безопасности и поставил машину на парковку:

— Видите? — произнес он, с огромным количеством дьявольского ликования. — Я едва ли нарушил какие-либо законы вообще. Мне следует водить намного чаще.

— Нет. Поверьте мне, Вам не следует, — произнесла Ева. — Подумайте о старичках и детишках. Прошу Вася, скажите как мы будем там.

— Конечно.

Ева открыла дверь машины и опасливо выглянула. Она снова закрыла ее:

— Под "там" я подразумевала "припаркованными", Мирнин.

— Мы не двигаемся

— Напротив бордюр Он завел машину и проехал еще два фута. Клэр почувствовала толчок, когда он переехал бордюр.

Только бы ничего не задеть. Он так и оставил машину со свесившимися на дорогу правыми колесами.

— Не совсем то что я имела в виду, — сказала Ева.

— Вы представляете как они собираются выслать мне повестку…как твое имя еще раз?

— Все еще Ева.

— Нет, я уверен, это что-то еще. Что не кажется правильным. — Мирнин вылез и открыл багажник машины. Они все выгрузили сумки и Клэр впервые по-настоящему огляделась. Это был дряхлый, старый район; большинство домов выглядело покинутыми. В доме, у которого они припарковались вместо занавесок были прибиты листки, те не скрывали отслоившуюся, искореженную дождем фанеру. К стенам прибился мусор, и от взгляда на него можно было понять что кое-что из этого было старше Клэр.

— Это здесь, — сказала Ева. — Вы уверены?

— Это его адрес.

— Хорошо. Вы пойдете первым.

Мирнин злобно улыбнулся ей:

— Чтобы ни случилось ты нам не нужна?

— Не нужна, — ответила Ева. — Но пока он будет занят протыкая тебя, мы сможем набросится на него. — Казалось Мирнин не увидел в этом юмора, но он пожал плечами и поспешил к двери, выглядя чудно в своем размашистом длинном непромокаемом пальто и старушечьей шляпе, прямо пока он вышиб дверь одним случайным ударом, наклонился и произнес: — Не убегай, пожалуйста. Я не в приятном расположении духа. Будет лучше если будешь просто сидеть не двигаясь.

Он поднял голову и прислушался, а затем улыбнулся. Что это было с вампирами и пугающими улыбками? Она заставила Клер сжать свой антивампирский мешок покрепче и пожелать не стоять к нему так близко.

— Ах, — сказал он. — А вот и он. Вы, двое, ждите здесь.

Он унесся, двигаясь, как вспышка света. Клер посмотрела на Еву, которая покачала головой и шагнула через порог в дом. Клер осталась с ней. В задней части дома была какая-то суета, где она предположила, располагалась задняя дверь, и, когда две девушки шли через пустынную, грязную гостиную (что это было с парнями и старыми коробками от пиццы? Они не могли выбросить их?) Мирнин вновь появился из задней комнаты, толкая бледного, тощего человека впереди себя. Парень, которого они искали, предположила Клер. Он выглядел испуганным.

— Садись, — сказал Мирнин, и толкнул парня на потертый диван. Он огляделся, вздохнул и отодвинул старые коробки от пиццы и упаковки готовой еды на край стола, потом сел. — Тебе действительно необходимо обзавестись служанкой. Просто подумалось.

— Вы Гарри? — спросила Клэр. — Гарри Андерсон?

Мужчина был не только бледным и небритым; у него были бегающие глазки. Он выглядел так, словно он врал даже когда не разговаривал. Когда он наконец-то ответил, это выглядело даже хуже:

— Нет, — ответил он. — Я, ммм, присматриваю за местом для друга. Я имею в виду, что Гарри мой друг.

Ева полезла в сумку и достала арбалет. Она зарядила убийственно выглядящую металлическую стрелу и отвела назад тетиву. Мужчина смотрел с возрастающим беспокойством.

— Хм, я не вампир, — сказал он.

— Да, я это вижу, поскольку вы носите браслет Защиты Оливера, — согласилась Ева. — Эта вещь отлично действует не только на них. Вы удивитесь, насколько она также эффективна на лжецах, Гарри.

Он облизал губы, пристально глядя на нее, а затем перевел взгляд на Клэр. Должно быть он решил что она лучше, поскольку произнес: — Ты же не собираешься позволить ей сделать это, правда? В любом случае, сколько вам лет девчонки? Ваши родители знают, что вы болтаетесь с вампирами, достаточно старыми чтобы быть вашими…

Ева резко нажала на курок и болт пронесся мимо головы Гарри, воткнувшись в стену рядом с ним.

Он взвизгнул и почти спрыгнул с дивана, но Мирнин положил руку ему на плечо и удержал его, пока Ева перезарядилась.

— А теперь, — сказала Ева. — У нас есть кое-какие вопросы, Гарри, и я предположу, настоятельно, что вы просто возьмете и ответите на них. Если вы думаете, что Клер будет хоть сколько нибудь к вам добрее, чем я, вы очень ошибаетесь. Мой парень только что пропал. Ее — в вашем маленьком бойцовский клуб.

— Ох, — сказал Гарри, и затем, в совершенно иным, гораздо более взволнованным тоном, — Ох. Это о…

— БессмертныеБитвы-точка-ком, — сказала Клер. — Вы помогли настроить его, так что вы знаете этих людей. Вы знаете, где они были.

— Хм, конечно, но сейчас их там нет.

— Там никого нет, идиот. Они взорвали его, — сказала Ева. — Вы видите синяки и порезы на моей подруге? Вот что сделали ваши друзья. Они пытались взорвать Основателя. Как вы думаете, чем это обернется, Гарри? Потому что я думаю, что вы должны просто принять эту арбалетную стрелу прямо в сердце, и покончим с этим. Она не относиться к всепрощающему типу.

Гарри закрыл глаза и сильно обливался потом. Клер ждала, довольствуясь тем, что просто стояла там и выглядела… ну, не угрожающей, но, может быть, нетерпеливой. Мирнин, с другой стороны, выглядел угрожающе. Он сбросил пальто и шляпу, и теперь сидел с нечеловеческой грацией на подлокотнике дивана, глядя на Гарри теми, светящимися, страшными красными глазами.

— Гарри, — тихо сказал он. — Решай, что ты хочешь сделать. Я голоден, и если ты собираешься сотрудничать, пожалуйста, укажи это сразу же, прежде чем я предположу обратное. Мне хотелось бы, чтобы ты не пытался произнести предсмертное заявление и был не в состоянии сделать это.

Глаза Гарри резко открылись, полные паники, и он стремглав кинулся от Мирнина, так далеко как это было возможно. Это было не очень далеко, поскольку другая половина его дивана превратилась в крысиное гнездо из кучи документов, почты, коробок и комков старой одежды. Место было западней. Клер вздрогнула и решила никуда не присаживаться.

— Подождите, — выпалил Гарри. — Просто подождите, хорошо? Ах, правильно, дерущиеся люди. Да, они заплатили мне за перемещение всего. Вы знаете, камер, оборудования, сервера, всех настроек. И за выполнение повторного шифрования, не то, чтобы это было сделано так уж хорошо — кто-то взломал его довольно легко с первого раза…

— Где? — Спросила Клер. Когда Гарри немедленно не ответил, она открыла сумку и порылась в ней. Она подошла с одним из принадлежащих Еве серебряным колом, украшенным блестящими стразами в форме готического креста. Она показала его Еве. — Красиво, — сказала она.

Ева улыбнулась. — Мне нравится, чтобы вещи были красивыми, — сказала она. — Но ты никогда не сможешь пустить кровь из-за этих…

— Хорошо! — Прервал Гарри. — Господи, вы же просто дети! Ну, хорошо. Я перенес все в одно место на самой окраине города. Я могу дать вам адрес, а потом с меня хватит, ладно?

Хватит. Я возьму телефон, прихвачу свои вещи, и уберусь к чертовой матери отсюда. У вас не будет никаких неприятностей из-за меня… нет, сэр.

— Я могу подумать о наиболее легком способе гарантировать это, — сказал Мирнин. — Девушки? Что вы думаете?

Ева переглянулась с Клер, вертящей серебряный кол в руках. Всё это было показухой. Она не собиралась никого убивать, как и Ева. Мирнин мог бы, но Клер подумала, что они могли бы оттащить его. Возможно.

— Думаю, мы должны дать ему шанс, — сказала Клер. — Мистер Андерсон, вы понимаете, что если вы дадите нам неверную информацию, или если вы сделаете что-нибудь, чтобы предупредить их, мы придем… ну, это не будет приятно. Это будет?

— Я знал это: ты хорошая, — сказал он. — Ты назвала меня Мистером Андерсоном.

Клер со всей силы вонзила кол в журнальный столик, острием вниз. Он утонул, не так глубоко, как ей хотелось, но достаточно, чтобы самостоятельно удерживаться в вертикальном положении, с его красным готическим крестом, блестевшим в тусклом свете.

— Гарри, — произнесла она. — Я в действительности не такая хорошая.

Он сглотнул, кивнул и потянулся за листком бумаги и карандашом. Он записал адрес и набросал карту. Он даже отметил на ней, через какую дверь было безопаснее всего заходить внутрь. Он посмотрел на нее, затем на Мирнина и Еву, и, наконец, протянул бумагу Мирнину.

Тот улыбнулся.

— Спасибо, Гарри. Какое хорошее решение ты принял. — Он спрыгнул с громким стуком, натянул свое длинное непромокаемое пальто, и нахлобучил шляпу на голову. — Я думаю, теперь мы можем идти.

— Нет, — сказала Ева. Она протянула руку. — Мобильный телефон.

Гарри порылся в своих карманах и выудил его, который она бросила на пол и наступила на него, много раз, пока тот не превратился лишь в куски блестящего барахла.

— Ваш компьютер?

— Там. — Он указал.

— Мирнин, ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Я же говорил вам, что пригожусь.

— Тогда иди и разгроми его. Клер, найди его стационарные телефоны.

В конце концов, они оставили Гарри несчастно сидеть в его грязной гостиной, с кучей сломанных телефонов и разбитой компьютерной техники, а также инструкциями держаться подальше, или другое. Клер была абсолютно уверена, что сообщение до него дошло. Громко. Но просто, чтобы убедиться, Ева связала его клейкой лентой. Он выглядел как серебряная мумия.

— Не волнуйтесь, — сказала Ева. — Я позвоню в полицию и попрошу их заглянуть к вам около, хм, трех часов. Ни один из этих тараканов не выглядит голодным — это хорошие новости.

Они все нацелены на пиццу, не на человеческую плоть. Так что все будет в порядке, Гарри. — Она погладила его по голове и улыбнулась так ярко, что на мгновение Гарри выглядел ослепленным. Ева была красивой, и она могла быть совершенно потрясающей, когда она улыбалась вот так.

— До свидания, — сказала она. Он пробормотал что-то из-под скотча, вот и все.

Ева сделала то, что пообещала — когда Мирнин повел машину (еще страшнее, эксперимент «в темноте»), она позвонила Ханне Мосес и сообщила все подробности.

— Подожди, — сказала Ханна. Клер могла понять, почему, как начальник департамента полиции Морганвилля, она была немного озадачена всей этой ситуацией. — Ты хочешь сказать, что ты просто напала и запугивала Защищенного гражданина Морганвилля, и оставила его связанным, и ты хочешь, чтобы я проверила его по твоей просьбе? Я всё правильно поняла?

— Да, — сказала Ева. — Ну, это звучит плохо, когда ты произносишь это так, но это в значительной степени соответствует истине. Просто так он не задохнется или получит инфаркт или что-то. Там, также, много тараканов. Я беспокоюсь об этом.

— Ты понимаешь, что призналась в преступлениях, Ева.

— Нет, — сказала она. — Потому что мы в какой-то степени делали это для Амелии. Следуем за лидером. Она, ах, поддержит нас. — Она подняла брови, глядя на Клер, с четким «правильно?»

в выражении ее лица. Клер пожала плечами. — Кроме того, Оливер — его Защитник, и Оливера не волнует, что мы сделали. Если он доберется до него первым, я более чем уверена, тебе придется значительно больше прибирать.

Ханна молчала несколько секунд, а затем сказала, — Я помню, когда это был тихий городок.

Это было приятно.

— Он никогда не был тихим, Ханна. Ты просто уезжала в Афганистан.

— И там было тише. Хорошо. Я зайду к твоему пленнику. Во что вы, девчонки, вляпались?

— Ты хочешь знать?

— А мне не следует?

— Мм… я не думаю, что ты должна, — сказала Клер. — Наблюдать за тем, с чем, как ты думаешь, ты должна что-то сделать, и оставаться в стороне, вероятно, намного безопаснее прямо сейчас.

— Вы придержитесь своих собственных советов?

— Мы не можем, — сказала Клэр. — Шейн и Майкл в беде. Мы собираемся вытащить их.

— Вы уверены что я не смогу помочь вас с этим

— Да, — сказала Ева. — Я уверена. У нас есть вся помощь, которую мы можем сейчас получить.

Мирнин резким движением повернул колеса, от чего шины завизжали, и девушек раскидало по заднему сиденью автомобиля. Ева чуть не уронила свой телефон.

— Ты в машине, которая чуть не вызвала три несчастных случая на Норт Вэнс? — Спросила Ханна. — Потому что я преследую вас с включенными огнями, и кто бы ни был за рулем, не останавливается.

— Отпусти его, — сказала Клер. — Поверь мне. Ты не заставишь его остановиться.

— О, Боже. Это Мирнин, не так ли?

— Скажи этой леди полицейской, чтобы перестала преследовать меня, — сказал Мирнин раздражено с переднего сиденья. — На самом деле, я не так уж плох в этом.

Все свидетельствовало об обратном. Но Ханна повесила трубку, и вой ее сирены стих.

Клер предположила, что на данный момент это было той победой, на которую они могли бы разумно надеяться. Таким образом, они мчались в темноту по наводке испуганного вора, который мог бы или не мог бы подставить их, и они только что отказались от помощи полиции.

Всё складывалось хорошо. Но Клер пришлось признать, что Ева была просто потрясающей, когда у нее был этот шанс показать себя. Она сверкала и вспыхивала и была достаточно острой, чтобы резать, как алмаз. Всё, что Клер нужно было делать — выглядеть достаточно напряженной, что прямо сейчас не являлось проблемой. Она чувствовала себя напряженной, поскольку она не могла перестать думать о Шейне. Где он был. Что он делал. Что с ним сделали.

Глорианна.

Сотовый телефон Клэр зазвонил, и она подпрыгнула и посмотрела на экран.

Мистер Радамон, Массачусетский технологический институт.

О, Боже.

Она глубоко вздохнула, зажмурилась и ответила:

— Алло?

— Мисс Дэнверс, здравствуйте. Это мистер Рэдэймон из Массачусетского Технологического института. Мне очень жаль вас беспокоить, но мне нужно проверить и увидеть, как идут дела. С вашими приготовлениями. Как вы можете себе представить, эти места очень трудно держать, и мне нужен ваш ответ довольно скоро.

— Я знаю, — сказала Клер, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Ей казалось, что теперь она была зажата в тиски, и ее голова вот-вот взорвется. — Извини, я вроде как немного занята сейчас.

Я обещаю, что позвоню вам, как только смогу, сэр. Спасибо.

— Хорошо, благодарю вас.

Она повесила трубку. Быстро. В машине царило молчание. Ева бросила на нее любопытный взгляд.

— Ну, — сказал Мирнин спокойно с переднего сиденья. — Я предложил бы сосредоточиться на насущной проблеме. Чем меньше отвлечений, тем лучше, я думаю.

Его тон был совершенно иным, чем это было раньше, и Клер поняла, что он слышал разговор. Слышал каждое слово и на другом конце линии. Никаких секретов от такого, как Мирнин.

Она не могла сказать, о чем он думал, но он был неестественно тихим.

— Мирнин… — начала она. Он резким жестом поднял одну напряженную руку.

— Нет, — сказал он. — Мы не обсуждаем это сейчас. Позже, возможно. — Он взглянул на нее в зеркало заднего вида, и его глаза были темными и очень встревоженными. — Мы прибудем по адресу, что нам дал мистер Андерсон, с минуты на минуту. Ты должна быть готова.

— Об этом… — Клер заставила себя прекратить поражаться невероятно неудачному выбору времени, и вспомнила, чем именно они занимались. — Мы знаем безопасный вход, но как же мы сделаем это? Войдем вместе? Отдельно?

— Я полагаю, что приоритет состоит в том, чтобы найти ваших друзей и вывести их из помещения первыми, перед тем, как позвоним Амелии и Оливеру — что будет эквивалентом нанесения ядерного удара. Это правильно?

— Да, — сказала Ева. — Шейн и Майкл, первый приоритет. Ох, и не погибнуть. Это тоже важно. — Она нахмурилась и схватила сотовый телефон Клер. — Эй, в этой штучке подключен интернет?

— Да, это смартфон, — сказала Клер. — А что?

— Думаю, мы должны посмотреть, что происходит на сайте, — сказала Ева. Она работала с телефоном минуту или около того, потом подняла его так, чтобы Клер тоже могла видеть мелкий, но четкий экран. Сайт Бессмертных Битв загружался медленно, но всё-таки загружался, и Ева открыла часть, в которой говорилось о предстоящих боях.

Работал счетчик обратного отсчета, и он быстро сходил на нет. Баннер гласил — живая трансляция. Появилось видео, встроенное рядом с ним, которое начало воспроизводиться, когда Клер нажала на него.

Снова Василий, одетый в свою глупую интерпретацию вампира с Хэллоуина (хотя, честно говоря, наряд Мирнина не особо отличался прямо сейчас). Василий выглядел взволнованным и немного нервничающим, когда он наклонился к камере, достаточно, чтобы мельком были видны его длинные, белые зубы. — Здравствуйте, участники, — сказал он. — У нас есть совершенно особое представление для вас, так что приготовьтесь сделать ставки. С одной стороны, наш действующий чемпион, Шейн «Молот» Коллинз. — И Василий отступил, чтобы показать сидящего в кресле Шейна, раздевшегося до пояса, показывая все те жуткие синяки. Он не был связан или еще что. Казалось, он в порядке, но очень сосредоточен.

Василий двинулся дальше, и камера переместилась вместе с ним. Они прошли через какую-то дверь, всё разговоры и перемещения, и неожиданно камера остановилась и сосредоточилась на еще одном знакомом лице. Майкл. Он, казалось, в порядке, но, в отличие от Шейна, он был связан… нет, прикован цепью. Прикован к стене. Он бросился на Василия, но он не дотянулся. Василий сверкнул на него клыками. Майкл оскалился на него в ответ.

— А это, мои друзья, наш самый новый претендент на звание нашего чемпиона… Майкл!

Эти двое копили злобу для схватки больше года, и это тем более жестоко, потому что они когдато были лучшими друзьями. Так что, как вы думаете, кто одержит верх: текущий победитель или вампир? Делайте ваши ставки! Схватка начнется через несколько минут, с победителем встретиться наш особый покровитель…

Василий снова шел и говорил, оставив отчаявшееся, измученное лицо Майкла позади.

Камера толкалась за ним, сквозь туннели и темноту, и, внезапно, очевидно и к удивлению Василия, на его пути возник человек. Его болтовня дрогнула и прекратилась.

Это был мистер Бишоп. Не тощее, отчаянное нечто, что Клер уже видела… нет, Бишоп принял душ, раздобыл чистую одежду, и, очевидно, питался, пока не оправился. Он выглядел моложе, чем раньше. И очень, очень сильным. Угроза исходила от него, как черное излучение.

— Ну, — сказал Василий неловко. — Хм, сэр, я не думаю, что вы должны быть…

— Заткнись, Василий. Здесь я принимаю решения, — сказал Бишоп. — И я решил, что сегодня — я буду драться с победителем сегодняшнего матча. Я чувствую потребность немного поупражняться, прежде чем мы перейдем к более крупной добыче.

— Сэр, это не… это не то, о чем мы договорились…

Глаза Бишопа покраснели, и его клыки опустились, и Клер чуть не уронила телефон. Даже тот, кто снимал на камеру, отошел назад. — Я меняю наше соглашение, слуга. Сегодня вечером я меняются все договоренности. Сегодня вечером мы вынесем сражение из клетки. На улицы. К Основателю.

— Сэр…

Бишоп ударил Василия достаточно сильно, чтобы тот врезался в стену, и стоял, глядя на него сверху вниз. — Я ждал достаточно долго, — сказал он. — Мне не нужны твои грязные деньги.

Всё, что мне нужно — это чувствовать ее кровь во рту. Мы поняли?

Василий встал, съежившись, и склонил голову. — Да, сэр. Поняли. Ээ, но сначала, мы представляем вам битву…?

— В любом случае, — сказал Бишоп, и улыбнулся. — Я хочу посмотреть, как эти двое прикончат друг друга. Это доставило бы мне большое удовольствие.

Видео закончилось. Клер нащупала телефон и, дрожащими руками открыла счетчик снова. Рядом с ним были шансы. Шейн превосходил Майкла, два к одному. Бишоп в большой степени одобрил избиение любого из них.

И счетчик…

Счетчик начала битвы закончился.

— Нет, — прошептала Клер. — Нет… — Бишоп не намеревался и дальше это продолжать — он бросил в камеру открытый вызов Амелии. Он был серьезен, и это закончится резней, что бы ни случилось в клетке битвы.

У них не было времени.

Глава 15

ШЕЙН

Он был сумасшедшим, раз решил попробовать.

Когда я увидел объявившегося в сарае Майкла, Василий и Глориана загружали нас в фургон, чтобы перевезти на новое место. Я не знаю, как он нашел меня. Я мог поклясться, что никто в зале ничего не знал о том, где мы были, но вот он здесь, Майкл мерзкий Гласс, приближается в своем дурацком черном вампирском пальто, шляпе и перчатках, пытается поговорить со мной, как будто мы знали друг друга.

Как будто он не ударил меня в спину в том момент, когда согласился перестать быть человеком.

Он присоединился к ним, к вампирам. Нашим повелителям, которые сделали моего отца неудачником и позволили Монике Моррелл выйти из-под контроля, делать что захочется, что оказалось фатальным для моей сестры. Они послали убийц за моей мамой.

Майклу должно быть известно лучше. Он должен был знать, что несмотря ни на что, я не мог его простить, не в глубине души. Они лишили меня семьи.

Василий и Глори схватили его, конечно же, и засунули в другой фургон, тот, в котором сидели вампиры. Они не рисковали перевозить нас вместе, больше нет. Слишком много поединков. Он продолжал кричать на меня, но я просто смотрел, пока они запирали его, и тогда я ушел.

Раньше он был моим другом, и, черт возьми, до сих пор было больно осознавать, что он сделал это с нами, со мной. Он изменил все. В то время, когда он понимал, что это значит.

Возможно, это был шок от встречи с ним — я не знаю — но я обнаружил, что чувствовал себя не таким подготовленным к предстоящей схватке, как раньше. Моя голова болела, и я устал — сон не приходил легко в последнее время, причиной всему были все эти синяки и треснувшие кости. Когда Глори была рядом, становилось лучше. Я практически не думал. Но теперь, в фургоне, я заметил, что между бойцами людьми и водителем была натянута плотная сетка, будто мы были злобными собаками или что-то еще. Когда я оглянулся на остальных, я подумал, что, возможно, это было правдой. Нас было четверо, и, если честно, я был, наверное, самым жестким. Однако, я этого не замечал. Они выглядели, как приятели моего отца байкеры — все потные, мускулистые и в татуировках, с бритыми головами и козлиными бородками. Они были готовы растерзать любого. Думаю, я был таким же, или, по крайней мере, буду таким, как только мы доберемся до места, в которое направляемся.

Как только Глори улыбнется мне снова.

Я откинул назад голову и закрыл глаза, и вместо того, чтобы видеть злобную, холодную улыбку Глори, я увидел милую улыбку Клер, одну из тех, что она дарила только мне, ту, что заставляла меня забыть всё о своем гневе или жестокости или боли. Рядом с ней мир становился лучше. Я становился лучше. Из-за нее. Это было полной противоположностью того, что со мной делало присутствие Глори — оно заставляло меня вспомнить всё плохое, умножить это и пожелать выплеснуть это на кого-либо, кто был передо мной. Клер заставила меня забыть все это и понять, что я не должен быть сердитым.

Нет, я делаю это ради нее. Ради нее. Мне нужно заработать свой выход из города, пока не стало слишком поздно.

Она даже сказала это прошлой ночью, до того ужасного момента в тренажерном зале, когда она была так близко к Майклу, и я… я подумал…

Я знал что это было неправдой. Я знал что Клэр не причинила бы мне боль подобным образом.

Я открыл глаза и прерывисто вздохнул. Мне нужна Глори. Я не мог оставаться жестким, если думал о Клер — я скучал по ней, и я ненавидел, что это заставляло меня чувствовать себя слабым и больным. Она первая оставила меня, разгуливая с этим ублюдком Мирнином, сбегая тайком, чтобы быть с ним. Что бы она ни сказала, это была правда.

Но я ничего не мог поделать. Я хотел ее. Я хотел, чтобы она была со мной, и единственный верный способ добиться этого — убраться подальше отсюда. Из Морганвилля.

— Эй, Коллинз, не спать! — крикнул Бретт, у которого пройдет его первый поединок сразу после моего.

— Должен стать раскаленным, мой человек! — Он ударил меня в плечо, именно туда, где у меня был большой, распространяющийся синяк и опухоль. Я не поморщился, но от боли, прошедшей сквозь меня, у меня перед глазами появилась красная пелена, и неожиданно стало трудно дышать. Я справился с этим и заставил себя усмехнуться ему в ответ.

— Стань я немного раскаленней, я сожгу тебя заживо, — сказал я. Он завыл, как волк.

Некоторым парням не нужно было влияние Глори, чтобы сходить с ума — Бретт был таким. — Ударишь меня еще раз, и я сломаю тебе, чувак.

Он стиснул кулаки и улыбнулся, но он воспринял меня всерьез и сел, прислонившись к стене фургона. — Ты снова думал о той девушке?

— Нет, — солгал я. Я пытался не думать, потому что это причиняло боль. Было больно думать, что где то поблизости она возможно разыскивает меня. Все о чем я мог думать, что гдето она могла быть одна, напугана, можат быть плакала.

Из-за меня.

Я снова закрыл глаза и ударился головой о стену фургона, достаточно сильно, чтобы пострадать и оставить вмятину. Я хотел, чтобы Глори ездила с нами.

Я очень, очень этого хотел.

Когда я вылез из фургона, мы были у какого-то разрушающегося старого склада, очередного дерьмового куска древней истории Морганвилля, которым никто не занимался. Я видел исчезающую надпись снаружи. Это, должно быть, была какая-то ковровая фабрика.

Большое кирпичное здание, не так много окон, а те, что имелись, были выбиты на три этажа вверх какими-то местными ребятами с сильными руками. Не так много времени для осмотра достопримечательностей, но я узнал этот район; вы не вырастите в этом дурацком городишке, не рыская вокруг мест, в которые твои родители не хотели бы, чтобы вы ходил. Я и Лисс сунулись в один из таких заброшенных складов, когда ей было около двенадцати, а я был глупее, чем обычно. Нам удалось отделаться, но, оглядываясь теперь назад, я не мог поверить, что мы так рисковали.

Теперь, когда ее не стало, я похолодел от мысли о всем том риске, которому я подверг ее.

Если бы я мог всё исправить, остановить тот пожар, вытащить ее из дома, пока весь этот дым и пламя…, то я никогда бы не позволил ей снова так рисковать. Я бы защитил ее. Именно это и должен делать старший брат — защищать.

Но нет, я вел себя с ней как осел, и заснул на диване, а к тому времени, когда проснулся, доме уже горел и я не смог вытащить ее. Я не знаю, проснулась ли она. Я надеялся, что нет. Я надеялся, что она никогда не знала, никогда не чувствовала такого пронзительного страха, что испытал я, когда пытался добраться до нее.

Встряхнись, Коллинз. Лисс умерла. Мама и папа умерли. Я должен сосредоточиться на преодолении ближайших двух часов или около того, не присоединяясь к ним. Если я все сделаю правильно, я заработаю много денег: достаточно, чтобы купить выход из города, затеряться, создать новую жизнь. Забыть Клер.

Это было то, что я должен был сделать. Забыть. Забыть все.

Стало легче, когда Глориана подкралась и взяла меня за руку. Она была вампиршей, да, но она не воспринималась одной из них — я не ненавидел ее и не хотел причинить ей боль. Я хотел угодить ей, во всех отношениях… не то, чтобы она хотела что-нибудь от меня, кроме как настроить на хорошую битву. Она предпочитала клыкастых мальчиков. Как Майкл.

Просто еще одна причина ненавидеть его. Как будто я нуждался в дополнительной.

— Ты готов? — спросила она меня. — Ты станешь моим рыцарем в сияющих доспехах, Шейн, защищающим меня от всех больших, плохих люди? — Она сказала это с улыбкой, но у меня возникло ощущение, что она не имела это в виду. Она, казалось, издевалась надо мной, но я не мог сильно расстроиться из-за этого. Было в ней что-то… что-то, что в глубине души я знал, что ненавидел, но все еще не мог сопротивляться. — Потому что у нас большие планы на тебя сегодня. Ты нужен нам, чтобы заработать для нас много денег, очень быстро, и этими деньгами мы погасим часть долгов. Старых долгов тому, кому мы предпочли бы не быть должными, если ты знаешь, что я имею в виду. Тогда у Бессмертной Битвы появится новый владелец, и Василий и я будем в безопасности. И мы все сможем навсегда уехать из Морганвилля.

Она говорила мне то, что, как я знал, она не хотела, чтобы я понял, и в какой-то степени я понимал… и я знал, что что-то тут неладно. Но было уже слишком поздно для этого, для осторожности или размышления, или сопротивления.

Я ненавидел их вид, но я бы сделал все для Глорианы и она знала это.

— А теперь, — сказала она и потрепала меня по руке так же, как она бы погладила собаку по голове. — У тебя не возникнет проблем с твоим разминочным поединком, не так ли?

— С кем я дерусь?

— С твоим старым другом. Майклом.

Майкл. Я прокрутил это в моем вяло работающем мозге, и я хотел сказать нет, но я не мог заставить это слово выйти из моего рта. Вместо этого, сказал я, и я имел это в виду, — Конечно, нет проблем. — Майкл и я дрались раньше. Черт, я укладывал его на лопатки пару раз, даже с его вампирской скоростью. Я могу одолеть его.

— Я спрашиваю лишь потому, что было бы неудобно, если бы у тебя были… долгие размышления. Мы собираемся показать поединок в живую, не в записи, понимаешь. Больше волнения. Больше денег. Там будет такая же живая аудитория, как и в сети.

Для меня не имело значения, кто наблюдал или почему. — Я дерусь с вампирами, — сказала я. — Именно это я и должен делать. Не важно, кто они или кем были раньше. Верно?

— Верно, — сказала она и рассмеялась. Я старался не обращать внимания на блеснувшие клыки у нее во рту. — Мне нравятся парни, которые знают, чего они хотят, Шейн. Да, и помни… этот поединок не прекратится, пока один из вас не выполнит намеченное. Никакого милосердия.

— Никакого милосердия, — сказал я. Я почувствовал странный голод внутри, пустоту там, где раньше я был полон разными вещами.

Теперь там была лишь ненависть, пылающая и исходящая от меня, и она начала ощущаться как нечто токсичное. Что-то, что разъедало меня изнутри, порождая рак, словно черные тучи.

Но это не имело значения. Ничего из этого не имело значения, когда она открыла дверь, и я увидел клетку в середине трибуны, и людей, рассаживающихся на свои места.

— Это твое, — прошептала мне Глори. — Это все твое, Шейн. Потому что ты собираешься выиграть сегодня вечером и мы все станем свободными.

Я посмотрел на нее, внезапно уверенный что она лгала…,но было что-то странно открытое и честное в ее голубых глазах.

— Ты имеешь в виду это? — спросил я. — Свободный?

— Свободный, — повторила она. — Я обещаю тебе. После сегодняшнего вечера тебе никогда больше не придется драться снова.

Затем она повела меня по коридору и усадила в кресло, и появился Василий в его глупом наряде Дракулы, с камерами, смотрящими на меня пустыми глазами. А потом все началось, и отсчет времени был запущен.

Время битвы.

— Клиенты, — сказал Мирнин. Он кивнул в сторону людей, вылезающих из машины и направляющихся к дальней двери, безопасной двери, склада. Публика была разномастная — те, кто относились к «белым воротничкам» в Морганвилле, матери, парни из колледжа, крутые парни. Отдельная группа безумных. Там также были и вампиры, работающие на входе… Клер узнала одного из них, и сказала об этом. — Да, — согласился Мирнин. — Он был в команде Бишопа раньше. Один из тех, кто, по словам Амелии, пропал. Теперь мы знаем, где он.

Без сомнения, Василий нанял многие бывших сотрудников Бишопа в обслуживающий персонал его маленького предприятия.

— Но чего он хочет? — Спросила Ева. Она наблюдала за вереницей людей, раскошеливающихся на наличку, с озадаченным видом и легким отвращением. — Всё это ради денег?

— Миллионы долларов, что для вампира означают безопасность и стабильность, — сказал Мирнин. — И независимость. Наши друзья, которые откололись от Амелии, чтобы образовать их маленькую колонию в Блэйке, не единственные, кто хочет вырваться из Морганвилля. Друзья Бишопа и сторонники страха Амелии. За пределами этого города, они могли бы быть их собственными маленькими королями и королевами. — Как он это сказал, он показался грустным и отстраненным, как будто он рассматривал это прежде. Или делал это раньше. — В любом случае, никогда не считал, что деньги хоть сколько нибудь менее хороший мотив, чем страсть.

Вы были бы удивлены, что люди сделают ради денег, чего они не сделают ради любви.

— Мы должны пробраться туда, — сказала Ева.

— Не сомневаюсь, — согласился Мирнин. — Но они узнают тебя сразу же. Клер менее узнаваемая, и вряд ли кто-либо знает мое лицо. Я предлагаю тебе остаться здесь и…

Ева одарила его испепеляющим взглядом и сказала:

— Передай мне свою шляпу.

— Извини?

— Твоя шляпа. И твое пальто.

Мирнин бросил на нее недоверчивый взгляд и протянул их. Она потрясла их, понюхала, поморщилась, а потом надела. На Еве пальто выглядело еще больше и более неестественно, чем это было на Мирнине, а шляпа практически поглотила ее с головой. Все, что Клер могла разглядеть в ней — мелькание белого лица.

Просто, как вампир.

— Ха, — сказал Мирнин, и наклонил голову с большим интересом. — Для кого-то столь исключительного, ты можешь исчезнуть весьма эффективно.

— Заткнись и будь наготове, — сказала Ева. — Тебе нужно будет быстро переместить свою задницу, если только ты не хочешь, чтобы она слегка поджарилась.

Он посмотрел на себя, и нахмурился.

— Не хотелось бы, не хотелось. Слишком индивидуальный. Нет… — И, прежде чем Клер успела его остановить, он снял пальто и бросил его на пол, вместе с его парчовой жилеткой.

Он оставил малиновую рубашку и черные брюки — очень пиратские. — Лучше?

— Несомненно, — сказала она. Она не могла представить себе это. — Готовы?

— Готов.

Ева вышла первой и поспешила к двери, опустив голову. Вампиры лишь мельком взглянули на ее лицо и махнули ей без слов. Клер последовала за ней, неся оба черных мешка.

Они остановили ее и спросили деньги за вход, которые Мирнин вытащил из кармана и передал… в золотых монетах. Видимо, это не было так уж необычно для клыкастой кучки, догадалась Клер, потому что они просто пожали плечами, убрали деньги в карман и нацепили ей и Мирнину пластиковые браслеты на запястья. — Вы не можете вносить с собой кровь, — сказал один из них, когда опечатывал браслеты. — Допускается только в задней части комнаты.

Десять баксов за бутылку.

— Это смешно! — сказал Мирнин. — Цены…

Клер слегка толкнула его локтем. Он выглядел возмущенным. — Ну, они очень высокие, — пробормотал он. — Ох. А вот и твой друг, Еван. Евар?

— Ева, — сказала Клер. — Вот, возьмите свою сумку. Я понесу мою и Евы. Я поищу Шейна.

Вы и Ева…

— В этом нет необходимости, — сказал Мирнин, как только погас свет, и дверь в задней части комнаты захлопнулась. У Клер сложилось четкое впечатление, что их заперли, и все, кто прибыли после, были вынуждены стоять снаружи, наслаждаясь днем, в независимости человек это или вампир. — А вот и он.

Клер обернулась. Они стояли на бетонном полу, а по всем четырем сторонам большой просторной комнаты были возведены дешевые алюминиевые трибуны на десять рядов. В центре стояла платформа, и на платформе была расположена железная клетка с открытой дверью. Она была размером с боксерский ринг, со всех сторон освещаемый ярким, огненнобелым светом, превращая его в пустой белый холст.

Василий вышел на середину, обнажив клыки, когда он улыбнулся, и махнул рукой в сторону толпы. Трибуны были наполовину заполнены, поняла Клер; может, они не смогли оповестить всех достаточно быстро.

Впрочем, не важно. Основные деньги они получили от ставок через интернет и членских взносов.

Василий был одет в точно такой же наряд, что и Мирнин, только на нем он выглядел дешево и глупо.

У него при себе был беспроводной микрофон, и сейчас он поднес его к губам и произнес, — Добро пожаловать, друзья, на Бессмертные Битвы, где те, кто обладают вечной жизнью, рискуют их потерять, и те, кто имеют лишь человеческие силы, узнают, каково это — быть героями! — Он вызвал кое-какие крики и аплодисменты. Мирнин рядом с ней стоял неподвижно, наблюдая. Клер поняла, что он схватил ее за руку, держа ее неподвижно. Она не знала, почему, пока Василий не сказал, — А теперь, встречайте нашего смертного героя ночи: Шейна «Молота» Коллинза, победителя двух предыдущих боев, выжившего, и охотника! Давайте тепло и Бессмертно его поприветствуем!

Толпа радостно зашумела. Клер стояла там, чувствуя уязвимость и жар, будто она превращалась в прах, который могло унести в любую секунду, и смотрела, как Шейн, ее Шейн, вошел в стальную клетку, подняв высоко руки.

Он улыбался, но его глаза были безжизненными и преследуемыми призраком человека, которым он был. Клер хотелось упасть. Рука Мирнина сокрушительно плотно обхватывала ее руку, но ей не хотелось совершать ничего глупого — она не была уверена, что смогла бы двигаться самостоятельно. Казалось, что это страшный сон.

И потом, конечно, он стал еще хуже.

— И его противник, — закричал Василий. — Вампир-новичок, музыкант, претендент на звание Чемпиона, Майкл Гласс! Это поединок неприязни, дамы и господа, копившейся годами! А теперь посмотрим, как…

Василий понял, что просчитался, увидела Клер. Он думал, что сможет продолжать и дальше вампирить (каламбур), чтобы поднять ставки, но у Шейна была другая идея. Он сделал большой круг по клетке, а потом, с неестественной быстротой, развернулся и ударил Василия, который все еще говорил в свой микрофон. Василий уронил микрофон, а Шейн схватил его за воротник модного пальто и бросил его катящейся, размахивающей грудой на пол. Прежде чем Василий смог подняться, Шейн уже был на нем.

Майкл оттащил его, скрутив руки за спиной. — Остановись, — сказал он. Клер могла слышать его, но она не была уверена, что толпа могла — они все еще топали и кричали, создавая металлический грохот, который заглушал многие вещи. Майкл не играл на публику. Он настойчиво говорил Шейну. — Брат, прекрати это. Это не ты.

Шейн остановился. Он по-прежнему оставался в захвате Майкла и его глаза были закрыты. Но когда Майкл отпустил, считая, что он достучался, Клер увидела улыбку на губах Шейна, и попыталась выкрикнуть предупреждение.

Она четко расслышала Шейна, когда он сказал:

— Тут ты ошибаешься. Брат.

ШЕЙН

Мне уже какое-то время хотелось порвать Василия, и, слушая, как он всё продолжал и продолжал говорить о Майкле, ну, с меня было достаточно. Майкл чертов Гласс. Мистер Совершенство. Он не бал просто каким-нибудь там вампиром, сейчас, не так ли? Нет, он пришел длинный путь человека Рэнфилда, всё больше прогибаясь под вампиров. Черт возьми, даже Сэм…

Нет. Что-то во мне заткнулось, когда я попытался присоединить и Сэма, дедушку Майкла, к этой психологической перебранке. Сэм, я знал, не заслужил этого. Мне нравился Сэм. Черт, все любили Сэма.

Как все любили Майкла. Мистера Совершенство.

Я прыгнул на Василия, и это было здорово. До чего же здорово думаю своим телом, вместо того, чтобы смущаться клубка ненависти, вины и страха, что был внутри меня… и просто быть чем-то, делать что-то, без высшего разума, встающего на пути. Я ударил его ногой, но самой твердой стороной моей ноги. Вы не бьете пальцами ног, только не с босыми ногами — вы используете эту сторону или пятку. Я выбрал пятку, вложив немного силы в нее, и почувствовал, как ребра Василия заскрипели, когда обрушился удар.

Мило.

Затем Майкл оттащил меня прочь, и, черт возьми, он находился у меня за спиной. Он владел преимуществом и силой.

Василий поднялся, нашел свой микрофон и выбрался из клетки, захлопнув ее за собой.

Майкл быстро произнес:

— Остановись, мужик, прекрати. Это не ты.

Я закрыл глаза и позволил своим напряженным мышцам расслабиться в его захвате.

Только идиот купился бы на это, но Майклу хотелось верить, что он мог сделать все что угодно.

И он не считал меня особо умным, в любом случае.

Когда я почувствовал, что он отпустит меня, я улыбнулся так, что стало больно.

— Тут ты ошибаешься. Брат.

Он, вероятно, услышал предупреждение, но я не кинулся вперед, чтобы уйти от него. О, нет. Я метнулся назад, врезавшись в него, и отбросил нас обоих на пружинистый, грохочущий брезентовый пол. Толпа кричала — это звучало как гром в ушах. Свет бил по моей коже, и я ощущал Глори в своей голове, как прожектор.

Она хотела, чтобы я победил. Победил любой ценой.

Я вывернулся. Майкл был зажат подо мной, и он пытался подняться. На этот раз я имел вес и преимущество, и до тех пор, пора я удерживал его от каких-либо действий, я мог причинить ему боль.

Я хотел причинить ему боль.

— Шейн! — кричал он. Я увидел его, но я не видел его четко — он был фигурой, голосом, соперником, а кем именно он был — не имело значения. Он не был человеком — он был вещью, и я со всей силы ударил его в лицо. Снова и снова. Каждый раз, боль прорывалась в моей руке, и тошнота следовала за ней, словно я был пьян, и меня выворачивало на сцену, но потом это отступало, и я ударял его еще раз.

Я бил его с особой силой, и я почувствовал, как в моей руке треснула кость. Одна небольшая трещинка — ничего страшного — но сильная, яркая трещина показалась вспышкой красного света, столбом проходящего сквозь меня, и секунду или две спустя моя голова была кристально ясной.

И я увидел девушку, дергающую дверь клетки и пытающуюся ее открыть. Высокая девушка в потрепанном, разорванном плаще и глупой, гигантской шляпе, которая упала, когда она боролась с навесным замком на двери, обнажив блестящие, недавно подстриженные черные волосы и бело, как у вампира, лицо.

— Господи, Шейн, остановись! — Кричала Ева и стучала по решеткам, достаточно сильно, чтобы они звенели. — Прекрати! Что ты делаешь?

Это шокировало, словно увидел стоящую там Алису, и на секунду я подумал, что я увидел именно ее, как в тот последний раз, когда я видел ее — такую красивую и умную, готовую на всё, готовую умереть, и я не смог спасти ее, потому что я был неудачником, и я был слабым, таким слабым. Я должен был открыть дверь, хотя и было жарко, так жарко, и я потерял сознание из-за дыма.

Я посмотрел вниз.

Я нанес кое-какой ущерб лицу Майкла, но раны исцелялись. Кровь была на полу и на моих руках, и текла по его щекам. Любой человеческий парень уже отправился бы в больницу.

Я осознал что он не сопротивляется.

Легкие деньги.

Я занес кулак для еще одного удара, а он даже не дрогнул. Он также не отвел взгляд. Он просто сказал:

— Это не твоя вина, мужик. Я не виню тебя.

По какой-то причине, это было первое из сказанного им, что я на самом деле услышал.

Казалось, что я практически слышу голос моего отца снова, говорящего что-то, что я хотел слышать каждый день, с тех пор как Лисс исчезла из нашей жизни.

Что это не была моя вина.

Что я не мог остановить это.

Правда в том, что пожар не был моей виной. Никто не смог бы добраться до моей сестры, чтобы спасти ее.

Но это…это была моя вина.

Я откинулся назад, глядя на него сверху вниз. Его голубые глаза налились кровью, мерцая красным, но он вовсе не собирался проявлять свою вампирскую сущность со мной, хоть я и сильно навредил ему. Он просто терпел.

— Это Глори, — произнес он. — Ты знаешь это, верно? Не твоя вина.

Глори. Я огляделся, но я не видел ее. Сейчас это было просто морем лиц, кричащих лиц, которым не было дела до меня или Майкла или чего-либо, кроме их собственного развлечения.

За исключением Евы, выглядевшей такой пораженной и напуганной, по другую сторону решетки. Она волновалась о нас. Слишком сильно, наверное.

— Бишоп здесь, — сказал Майкл. — Они хотят выставить его против тебя, как только я измотаю тебя. Я не могу допустить, чтобы это произошло. Я должен остаться здесь с тобой.

Только вдвоем мы сможем справиться с ним. Ты понимаешь? Мы должны встать вместе, Шейн.

Я понимал. Я был прав раньше — это был какой-то кошмар, какое-то странное заклинание, которое могло включиться в любой момент, и вещи стали бы нормальными, все было бы хорошо. Ничего из этого не было… реальным…

Потом я увидел Клэр.

Она стояла за пределами клетки, на трибуне, и Мирнин держал ее за руку, будто пытался удержать ее от превращения в полную копию Евы и побежать к клетке, но я не думаю, что она пыталась. Как и я, она была парализована, захвачена в ее ночной кошмар, и эти темные глаза смотрели на меня, видели меня, и я тоже увидел себя. Потного, избитого, дикого, злого, жестокого.

От этого меня затошнило.

Я откатился подальше от Майкла и свернулся в клубок, лицом к Клер, глядя назад. Может, это боль в моей руке, все еще мчащаяся сквозь меня, может, это, наконец, мой собственный мозг просыпается и кричит.

А может, это был вид того перепуганного выражения на ее лице. Меня даже не волновало то, что она была с Мирнином — я был рад, что с ней был кто-то для защиты. И я знал, что он защитит. Лучше бы ему это сделать. Я убил бы его, если бы он допустил, чтобы что-нибудь с ней случилось, и он знал это.

Я видел, что ее губы шептали мое имя. Шейн. Я не мог ее услышать, но я знал, как это звучало бы, насколько душераздирающе, разочаровано и напугано. Я оставлю все это позади. Я причинил ей боль, она сделала больно мне, и мы должны это исправить. Мы должны. Потому что я не мог позволить этому уничтожить людей, которых я любил.

Включая Майкла, осла. Я перевернулся на спину, тяжело дыша, и увидел, что он сидит.

Слишком бледная-чтобы-быть-нормальной кровь бежала по его подбородку и капала на его голую грудь. Без рубашки, он выглядел накаченным, но очень, очень бледным, почти призрачным. Однако, все еще Майкл.

Все еще мой друг.

Всегда оставался моим другом, даже когда я был самым большим придурком на планете.

Он смотрел на меня с неодобрением, проверяя, был ли я все еще в том другом, страшном состоянии, и я кивнул ему головой и вытер пот со лба. Я чувствовал сейчас озноб, а не жар, как это было раньше. Когда я согнул руку, боль от сломанных костей пронзила меня, как чистый раскаленный нож, отгоняя все тянущиеся призраки гнева.

— Ты не дрался, — сказал я. — Господи, мужик, я мог убить тебя.

— Не думай, что у тебя получилось бы, не надолго, — сказал он. — В любом случае, ты этого не сделал. — Он оглянулся и увидел Еву. Его улыбка была настоящей и полной радости, но была в ней примесь чего-то еще.

Чего-то почти испуганного.

— Я в порядке, Ева. Временные повреждения.

Она цеплялась за решетку, будто намеревалась пробиться внутрь одной лишь чистой яростью.

— Шейн, если ты причинишь ему боль, я убью тебя!

Я устало помахал ей рукой.

— Да, спасибо. Я здесь единственный со сломанной кости.

Я обменялся взглядом с Майклом, который строил планы.

— Отойди от двери, — сказал он.

— Зачем?

Майкл поднялся.

— Потому что я открою ее ударом ноги.

Потребовалось семь настойчивых, вампирской силы пинков, чтобы сломать замок и отбросить детали подальше; Ева отошла, но не намного. Я наблюдал за толпой. Василий, что не удивительно, исчез.

Он никогда не намеривался задерживаться здесь надолго, лишь на такой срок, чтобы собрать выручку от ставок и умчатся восвояси. Но мне не было до него дела. Он был жадной задницей, не такая большая потеря.

Я беспокоился из-за Глорианы, потому что я все еще мог чувствовать то едва уловимое серое напряжение внутри меня, означавшее, что она была где-то поблизости. Не сосредоточена на мне, не прямо сейчас, но, определенно…

Я увидел ее за секунду до того, как она схватила Еву за горло и потащила назад, держа ее крепко, словно готический живой щит. Странная шляпа Евы потерялась в хаосе — и теперь это был хаос, потому что люди на трибунах выяснили, что происходящие события не соответствуют стандартному плану Бойцовского клуба, и они хотели выйти. Только отсюда не было выхода.

Двери были заперты. Большинство вампиров уже сбежали, оставляя Мирнина, Майкла и Глориану позади.

Голубые глаза Глори встретились с моими поверх плеча Евы, и я застыл в процессе подъема на ноги. Мой разум щелкнул и свел на нет прекрасную, приятную белизну, и я почувствовал, как ярость снова закипает во мне — горячая, безумная, превосходная. Она знала меня. Она точно знала, куда надо нажимать, и что причиняло мне наибольшую боль. Я не должен был даже думать об этом осознанно больше для того, чтобы причинить боль.

Боль. Ну конечно же…

Я обрушил свой правый кулак на пол, послав еще один толчок боли в мое тело. Ярость разбилась и растаяла, и я улыбнулся Глориане. Одной из своих самых лучших улыбок. — Думаю, нет, — сказал я. — Ты хотела заставить меня убить Майкла, не так ли? Вроде тех «если я не могу им обладать, то никто не сможет» маниакальных штучек, верно? Я — просто твое оружие. Черт, девочка, полечись.

Она злорадно ухмыльнулась.

— Это все, на что ты пригоден, Коллинз — быть оружием в чьих-то руках, — сказала она. — Это все, на что ты когда-нибудь будешь пригоден. Для истребления врагов.

— Для меня достаточно, — сказал я. — Но ты только что возглавила мой личный список врагов. Очень плохо для тебя. Ты так не думаешь?

Она сжала руку. Глаза Евы стали огромными, и она бросила на меня умоляющий взгляд, затем устремила его на Майкла, который спускался по лестнице из клетки, направляясь к ней и Глори.

Я чувствовал, как сила Глори, ее чары, врезались в него, как товарный поезд, и он замедлил шаг… и остановился.

Он потянулся к Еве, двигаясь, словно он был под водой… и Глориана слегка рассмеялась, тем сладким, невинным тихим смехом, который казался таким прелестным прежде, и сказала, — Я ненавижу, когда ты смотришь на нее так, ты знаешь. Пустая трата. Она не заслуживает тебя, Майкл.

— И я понял, что она собирается убить Еву на его глазах.

И Майкл ни за что на свете не сможет остановить ее.

Ему и не пришлось. Ева шарила в боковом кармане ее готического платья, и я увидел серебристую вспышку за секунду до того, как она ударила им под своей рукой, через ее собственное тело, и прямо в грудь Глорианы.

— Черт, — сказал я. Потому что она, должно быть, сделала всё верно. Сначала попробуйте — нелегкое дело, даже если вы столкнулись с вампиром и способны видеть вашу цель.

Глориана упала, таща за собой Еву. Ее рот был открыт в беззвучном крике, глаза были яркие, красные и переполненные яростью. Она все еще пыталась сжать руку и раздавить Еве трахею.

Майкл бросился вперед и вогнал серебряный кол глубже в грудь Глори, на всю длину, а также, насколько я знаю, в цементный пол под ней. Потом он потянул Еву, обнял ее и держал так, словно весь мир мог разрушиться, но эти двое никогда не расстанутся.

Это было отчасти даже красиво.

И я наблюдал, как Глориана — сама прелестная вампирша из всех, которых я когда-либо видел, и самая опасная — стала безмолвной и тихой, когда серебро начало выжигать и обесцвечивать ее тело, убивая ее изнутри.

Она все сделала сама.

Я позволил совсем немного ярости выйти наружу. Совсем чуть-чуть, и почувствовал, как она растворяется в теплом, пугающем удовлетворении.

И, Боже, это было здорово.

— Шейн?

Клер не видела, что произошло за последние несколько секунд — слишком много бегающих, кричащих людей, и она потеряла Еву из вида. Когда хаос немного уменьшился, она увидела Еву, сидящую на коленях Майкла на бетонном полу. А Глориана лежала рядом с ними, с колом в груди, вогнанным наполовину в пол. Серебро, поняла Клер. Она была на верном пути к абсолютной смерти.

И Клер решила для себя, что она не могла слишком сильно из-за этого волноваться. То, о чем она действительно волновалась, так это о том, что Майкл и Ева в порядке, и что Шейн все еще стоял в клетке, глядя на умирающее тело Глори.

Он выглядел… опустошенным, за исключением его глаз. Они были полны чего-то горячего, дикого, чужого, и в то же время… умиротворенного.

Мирнин все еще держался за нее. — Эй! — сказала она, и встряхнула руку, пытаясь сбросить его. — Отпустите уже! Я в порядке!

Он хмурился и пытался смотреть сразу всюду.

— Я думаю, что мы должны уйти, — сказал он. — Я могу там легко проломить дыру в кирпиче. Да, мы должны идти. Видишь, твой мальчик в порядке. Всё в порядке. Кроме Глори, очевидно — это определенно не в порядке — но, честно говоря, кого из нас это волнует? Меня точно нет.

— Отпусти!

— Нет, — ответил Мирнин. — Ты под моей ответственностью. И здесь опасно. Я не знаю где Бишоп, и пока мы не найдем его, я не хочу чтобы ты была сама по себе.

Клер бросила черную сумку, которую она держала, протянула руку, и вытащила тонкий, серебристый нож.

— Знаете, что действительно опасно? — спросила она. — Я. Если вы не отпустите.

Он вздохнул, закатил глаза, и отпустил ее. Она схватила сумку и побежала к клетке, отскакивая от паникующих незнакомцев и нескольких людей, кого она на самом деле знала, кто пришел сделать ставку на ее умирающего в клетке парня — Боже, она хотела врезать им — и затем добралась до лестницы, ведущей в большую, квадратную клетку.

Клетке для поединков.

С Шейном.

Шейн смотрел, как она взбежала по ступенькам и полетела, словно птица, в его руки. Это было похоже на лучшую вещь, что она когда-либо делала — обнимать его, чувствовать, как его теплая, влажная кожа прижимается к ее.

Он испустил долгий, немой вздох и рухнул на нее, обнимая ее, словно наступал конец света, словно он никогда больше не хотел отпускать ее снова.

— Я дурак, — сказал он. — И придурок. Ты должна бежать как можно дальше от меня. Мне так жаль.

— Если я убегу, ты убежишь со мной, — сказала она. — С тобой все в порядке?

Он поднял правую руку. Она была покрасневшей и немного опухшей.

— Кость сломана, — сказал он. — Ничего, с чем я не мог бы справиться.

Она взяла его руку в свои ладони, сжав ее, и осторожно приложила к своей щеке. Он смотрел на нее с голодным выражением, тем, что было для нее большей надеждой, чем чтолибо еще.

— Вот так вот просто, — сказал он. — Вот так просто ты это забудешь. Всё, что я делал. Что я говорил. Господи, Клер…

— Мм, нет, идиот, — сказала Клер. — Тебе придется заслужить прощение. Но это… это ты получишь бесплатно. Потому что я люблю тебя.

Он чуть улыбнулся и поцеловал ее, и на несколько долгих, сладкий, перехватывающих дыхание секунд, все снова было в порядке.

А затем Клэр услышала сирены.

— Что за черт? — сказал Шейн, потому что это была не просто сирена. Это был целый хор из них, волнами перекрывающих вопли друг друга. Каждая сирена в городе, похоже, направлялась в их сторону.

Клер почувствовала болезненную волн понимания, которая стала еще яснее, когда Мирнин поднялся по лестнице, присоединившись к ним в клетке, взял ее за плечо, и сказал, — А теперь мы уходим. Никаких возражений. Амелия и Оливер приближаются, и они ведут с собой столько сокрушительной силы, сколько имеют в своем распоряжении. Если вы хотите сохранить свои тела, души и свободу, прекратите обнимашкаться и пошли. Никто в этой комнате не будет в безопасности, как только они окажутся на месте. У них сейчас «сначала стреляй и не задавай вопросов» настроение.

— Обнимашкаться? — тупо повторила Клер. — Что это…?

— Нам действительно необходимо спорить о выборе слов? Сейчас?

— Нет, — сказал Шейн. — Мы с тобой. И мы уходим.

И они ушли бы, вот только когда Мирнин повернулся и направился к открытым железным воротам, кто-то поднялся по ступенькам и заблокировал выход.

Бишоп. Невероятно, но он выглядел даже моложе, чем на видео, словно он старел в обратную сторону.

Его рот и воротник рубашки были перепачканы свежей кровью. Клер подумала, что глаза у него — древние, злобные и практически безумные, когда он улыбнулся, показав клыки, и сказал, — Пусть они придут. Моя дочь думала, что сможет заморить меня голодом, замуровать меня, сделать из меня наглядный пример. Я сделаю такой же пример из этой комнаты, битком набитой людьми — нет, из всего этого города — чтобы никто и никогда не смел больше произносил это имя без содрогания. Кошмар начинается сейчас. Просыпайтесь и наслаждайтесь.

Мирнин посмотрел на Бишопа с откровенным ужасом и быстро попятился. Он отпустил Клер. Фактически, он прикрылся ею и Шейном.

— В чем дело, мой старый друг? — спросил Бишоп. Он спокойно протянул назад руку, схватился за дверь и захлопнул ее за собой с грохотом и металлическим гулом. Затем он согнул раму так, чтобы не возможно было открыть — намного эффективней, чем замок. — Никаких умных планов? Никаких глупых игр? Потому что, знаешь ли, я не забыл, что ты сделал, когда предал меня. Ты знаешь, я буду рвать тебя на части по кусочку за раз… сначала пальцы рук и ног, затем займусь всем остальным. А твои маленькие людишки, они — минутное дело. К тому времени, как Амелия и ее свита доберутся до нас, я буду пить их кровь из твоего черепа.

— Вы всё еще можете сбежать, — сказала Клер. Она не могла поверить, что у нее было достаточно сил на разговоры, но она сказала это. Она была напугана, но не настолько. Каким-то образом, после всего, что она видела, Бишоп больше не был наихудшим вариантом. — Вы могли сломать стену и исчезнуть в этой неразберихе. Вы знаете, если Амелия схватит вас, она вас убьет.

— Более того, я думаю, Оливер вполне убедил ее, что делать из меня наглядный пример — плохая стратегия, — сказал Бишоп. Он расхаживал из стороны в сторону, каждый раз сокращая расстояние между ними. — Я предполагаю, что она казнит меня незамедлительно. Или хотя бы попытается. Но в этом я лучше, чем они, любой из них или все они вместе взятые. Я самый лучший убийца, который когда-либо жил.

— Да, вы, похоже, не слишком беспокоитесь, — сказал Шейн.

— У меня было много времени обдумать мое место в этом мире, пока она держала меня взаперти в этом крошечном, душном аду. Нечего есть. Нечего слышать или чувствовать или прикасаться. Только бесконечная, темная вечность. И знаете, что я решил?

Шейн покачал головой. Клер поняла, что она всё ещё держала небольшой, покрытый серебром нож, и теперь она слегка подтолкнула черную сумку ближе к Шейну, кто мельком взглянул на нее.

— Я понял, что если я смогу выжить так, выжить, изголодавшись до самых костей, то я смогу выжить даже в худших моментах, уготовленных Амелией, — сказал Бишоп. — Я не нуждаюсь в Василии и Глориане. Я думал, что нуждаюсь в армии для захвата этого города, и они готовили для меня одну — из таких же людей, как ты, Шейн, которые уничтожили бы вампиров, не моргнув и глазом. Но они мне не нужны. Или ты. Любой из вас. — Его глаза вспыхнули кроваво-красным. — Только в виде топлива.

Шейн присел на корточки и залез в сумку, вынул арбалет, но он не был заряжен.

Потребовались бы секунды на то, чтобы вытащить стрелу и загрузить ее, и Бишоп не собирался им их предоставлять.

Бишоп разбил арбалет в щепки с одного удара, и отбросил Шейна на решетки головой вперед.

Клер вскрикнула, потому что это должно было убить его… и, вероятно, убило бы, если бы он не был накачан тем наркотическим спортивным напитком, что Василий давал бойцам.

Вместо этого, столкновение лишь оглушило его. Шейн рухнул на пол, застонав, и попытался встать. Бишоп ударил его дважды: один раз в живот, а затем в голову.

Клер не думала. Она бросилась на него, и, когда его сильные, бледные руки потянулись к ней, чтобы разорвать ее, она полоснула серебряным ножом, зажатым в руке. Она не знала, что она порезала, но Бишоп взвыл и отступил от нее. Затем он кинулся на нее.

Шейн не мог подняться, но он мог перекатиться, что он и сделал, прямо под ноги Бишопу, когда тот наступал. Бишоп упал, перевернулся, и схватил голову Шейна своими искалеченными руками.

Клер пыталась остановить его, но ей не удавалось подобраться достаточно близко. Она размахивала ножом, замедляясь, чтобы не перерезать Шейну шею, но это было бесполезно — она не могла до него добраться, не убив.

Это было то, чего хотел Бишоп. Убить одного из них, пока другие наблюдают.

— Эй! — крикнула Ева, только по другую сторону решетки. У нее было что-то в руке, что-то длинное, тонкое и острое. — Атакуй, медвежонок Клер! — Эта вещь полетела в нее, и Клер схватила ее.

Это была рапира. Одна из тех вещей, что Ева использовала против Оливера. Ей даже както раз удалось поразить его.

У этой рапиры было острие, а не защищенный кончик, и края были острыми на всех трех сторонах треугольного лезвия.

Клер схватила ручку и сделала выпад. Это, вероятно, был не очень хороший выпад, вероятно, не очень уверенный, но он был быстрым.

И она вонзила острие прямо в горло Бишопа.

Он отпустил Шейн и рванул за рапирой. Клер бросила ее и, схватив Шейна за лодыжки, оттащила его на другую сторону клетки. Она кинулась вперед, но Бишоп добрался до лезвия раньше, чем это сделала она.

Шейн попытался встать, но не смог.

Клер была единственной, кто всё ещё стоял на ногах.

Мирнин. Что, черт возьми, он делал? Он сидел на полу, роясь в сумке, не обращая на нее внимания, не обращая внимания на их смертельную опасность. Глупый, трусливый идиот…

Клер не могла даже смотреть на него — у нее не было времени, потому что Бишоп рассек клинком воздух с шумом, похожим на рвущийся шелк, и улыбнулся Клер долгой, медленной улыбкой.

— Моя дочь заждалась. У меня есть целый город, который нужно уничтожить. Я не могу уделить тебе столько времени, как мне хотелось бы.

Он сделал шаг в ее сторону.

— Клер, — произнес Мирнин у нее за спиной. Он казался поглощенным своими мыслями и, на самом деле, совершенно спокойным. — А сейчас, пожалуйста, упади, если ты не возражаешь.

У нее не было абсолютно никаких причин доверять ему, но она подчинилась. Она просто… упала.

Она упала на пол и посмотрела вверх. Мирнин стоял над ней и Шейном, прямой и высокий, и у него в руках была дико-выглядящая похожая на ружье вещь, и его сумка Nike лежала на боку у его ног. Он направил дуло прямо на Бишопа.

— А теперь, — сказал он, — ты, кажется, принес неправильный оружие, Бишоп. Сдаешься?

Бишоп вогнал клинок в грудь Мирнина таким невероятно быстрым движением, что Клер даже не видела, как это происходит.

Мирнин не дрогнул. Он нажал оба курка.

Прутья клетки вокруг них сотряслись с тяжелым рокотом, и на секунду Клер подумала, что что-то пошло неправильно, очень неправильно, потому что воздух был густым от дыма и ярко блестел, а Бишоп был все еще там.

Он упал, цепляясь пальцами за рваные длинные борозды на полу, всего в дюйме или около того от лица Шейна. Он горел, горел быстро, весь полностью. Это выглядело так, словно его облили воспламеняющей жидкостью, и он кричал, катался по полу и продолжал гореть, в то время как Мирнин спокойно наклонился, вытащил меч из своей груди, и перезарядил ружье.

— Это больно, — сказал он. — Но нет, я представляю себе, как это будет. — Он прицелился и тут же остановил себя. Он посмотрел на Клер. — Возможно, было бы лучше, если бы ты убрала своего парня подальше от этого.

Клер судорожно сглотнула.

— Дверь заперта.

Мирнин подошел и обрушил свою обутую ногу на дверцу клетки. Петли согнулись и раскололись. Его второй удар снес ее с петель, отбросив на пять футов, с таким звуком, словно с консервной банки сорвали крышку.

— Выходите, — сказал он и отступил в сторону, когда Клер схватила Шейна, и они вдвоем перепрыгнули через бьющееся в конвульсиях тело Бишопа.

Оказавшись снаружи, Клер обернулась, чтобы посмотреть. Мирнин подошел к Бишопу и прицелился в центр раненой груди вампира.

Бишоп оскалил окровавленные зубы. Он распадался, его части расплавлялись в ужасное месиво. Боль, должно быть, была чрезмерной.

— Тебе не хватит мужества, — он сплюнул, а потом закашлялся до струек слишком бледной крови. — У тебя никогда его не было, подобие тени. Заставляешь маленькую девочку делать свою работу за тебя. Она храбрее, чем ты когда-либо был.

Мирнин поднял брови и уставился на него, а потом подбросил ружье и положил его себе на плечо.

— О, я думаю, что это, скорее всего, правда, — сказал он. — И я думаю, что хотел бы сказать Амелии, что ты ушел медленно и в боли. Умри самостоятельно, ты злобное старое животное.

Потребовалось несколько долгих, мучительных минут. Бишоп так и не закричал. Он оставил после себя скелет, который медленно разрушился в пепел посреди клетки.

Мирнин расслабился и прислонился к прутьям решетки, опустив голову. Клер снова поднялась по ступенькам и протянула руку, чтобы коснуться его плеча. — Почему вы не стали? — спросила она.

Вместо ответа, Мирнин направил ружье на распадающиеся кости Бишопа и выстрелил из обоих стволов.

Ничего не произошло. Просто сухой, пустой щелчок.

— Я понял, что так и не начинил патроны гранулами, — сказал он. — Они должны были стрелять круглой, серебряной картечью.

— Но вы знали, что первое оружие сработает.

— На самом деле, — сказал Мирнин тихим, доверительным голосом, — я думал, что забыл зарядить и эти снаряды тоже. Посмотри, как все получилось?

От двери раздался множественный стук, вызвав у бегающих людей безумную панику.

Мирнин вздохнул, оттолкнулся от решетки, и последовал за Клер вниз по лестнице. Она схватила не сломанную руку Шейна и держала крепко, втроем они нашли Еву и Майкла, все еще сидящих рядом с сильно обгоревшим телом Глори. Остались только ее золотистые волосы, и даже они были посыпаны пеплом и медленно рассыпались.

— Следуйте за мной, — сказал Мирнин. — И держитесь вместе. И, между прочим, это — последний раз, когда я иду куда-либо с вами, люди. Вы все сумасшедшие.

Он схватил железный прут и ударил о стену около полудюжины раз в течение секунды, и кирпичи разлетелись в дымке пыли и осколков.

Клер и Шейн шагнули через отверстие вместе, и застыли, когда оружие повернулось в их сторону. Целая куча полицейских кричали, что они стояли на месте, что они и сделали, подняв свои руки и прислонившись к стене, чтобы их обыскали и надели наручники.

Клер оглянулась. Амелия и Оливер были в следующем ряду, позади полицейских, вместе с рядами и рядами вампиров. Амелия смотрела прямо перед собой с пустым выражением, а Оливер, с другой стороны, улыбался. Он отдавал приказы, посылая одну группу вампиров в одну сторону, другую группу наверху, еще одну — обойти здание кругом… общее развертывание его войск, в то время как королева ждала победы в ледяном одиночестве.

Мирнин шагнул в дыру в стене, злобно сверкнул глазами на полицейского, и помахал Амелии с безумным волнением.

— Привет! Твой дорогой отец, к сожалению, мертв, — крикнул он. — А ты сказала, что моя распыляющая система никогда не будет работать!

Амелия моргнула и уставилась на него.

— Что ты сказал? — крикнула она.

— Мертв, — сказал он, четко и внятно. — Твоего уважаемого прародителя больше нет. Он превратился в пыль и слезы ангелы, хотя я не думаю, что любой из нас будет оплакивать его долго. Ты можешь убедиться сама, но я клянусь тебе, что это, действительно, твой неоплакиваемый мистер Бишоп. Теперь, не могла бы ты попросить этих идиотов прекратить направлять в меня своих стволы? Это ужасно расточительно.

Клер попыталась удержаться от смеха, но он превратился в сдавленный кашель, а затем рассмеялся и Шейн, и внезапно все стало в порядке.

Амелия пронеслась мимо них, направляясь к дыре, из которой они вышли; Оливер поспешил кинуться перед ней, держа что-то похожее на реальный старомодный тесак. Клер предположила, что в мире вампирских войн, меч мог быть очень полезным, особенно с серебряными краями. Казнь всегда работала.

Майкл и Ева вышли спустя еще несколько секунд, Ева огляделась и увидела Шейна и Клер в их почти-арестованных позах. Она фыркнула. — Оставляю это вам, — сказала она. — Что это с тобой и клеткой, Шейн? — Секунду спустя, Еве, должно быть, пришло в голову, что, возможно, сейчас было не подходящий момент говорить это. Но Шейн просто пожал плечами.

— Если Амелия захочет бросить меня обратно в тюрьму, то хорошо. Я действительно нанялся для поединков. Я очень серьезно избил парочку вампиров. И я мог ранить Майкла.

Майкл прислонился к стене рядом с ним, скрестив руки на груди. Он был одет в дурацкую шляпу — сейчас, по крайней мере, на пятьдесят процентов глупее, благодаря раздавившим ее бегущим ногам — и замызганное пальто, но укрытый тенью, и его улыбка была полна самодовольства.

— Прости. Что ты сказал? Ты мог бы меня ранить?

— Чувак, я надрал твою задницу. — Шейну пришло в голову, догадалась Клер, что, возможно, ему не следует так уж этим гордиться. — Вот почему я прошу прощения.

— Я даже не пытался, Шейн.

— Да, я знаю. Но…,- Шейн замолчал.

Сейчас Майкл перестал улыбаться и смотрел на него несколько секунд. Он кивнул и отошел.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он. — И, да, ты будешь сожалеть. Ты знаешь это.

— О,я знаю, — ответил Шейн. — Ты и понятия не имеешь как я уже сожалею.

Но Клэр знала. Она видела выражение его глаз и сияние слез.

И стыд.

Она обняла его и прошептала:

— Мы пройдем через это. Мы сможем.

Он сделал глубокий, прерывистый вздох, и расслабился в ее руках.

Глава 16

В итоге, количество задержанных вампиров достигло семнадцати — Василий был одним из них, что удивило Клер, пока она не услышала, что Фрэнк заблокировал по его денежные операции, и Василий потратил слишком много времени, пытаясь получить свои деньги. Он всегда был нацелен на получение выгоды. К тому времени, когда он, наконец, сдался, для него было слишком поздно обходить блокпосты, установленные на выезде из Морганвилля. Он оказался на коленях перед Амелией, в то время как Оливер стоял с мечом в руках. Василий просил прощения и в целом извинялся, но Амелию это не позабавило. Совсем.

Клер пришлось уехать прежде, чем начались какие-либо фактические обезглавливания.

Позже, она услышала, что из семнадцати, четверо были осуждены как особо виновные, в том числе и Василий. Никто не сказал, что с ними сделали, но на самом деле, никому и не понадобилось. Она просто предположила.

Судьба Шейна решалась на специальном слушание перед Амелией и Оливером в закрытом режиме, и мэром Ричардом Морреллом — в качестве официального члена Совета. Клер не пускали. Как и Мирнина, хотя Мирнин и не побеспокоился о том, чтобы объявиться. Клер сидела в комнате ожидания с Евой, Майклом и помощницей Амелии, Биззи О'Мира, ожидая каких-либо известий.

Дверь, наконец, открылась, вышли Амелия и Оливер, и прошли мимо них, не обращая внимания на ожидающее трио. Ричард шел следом, выглядя так, словно его мучила головная боль, а в городе просто закончился весь аспирин, но он не выглядел сердитым и расстроенным.

Это был хороший знак.

Шейн вышел вслед за ним. По крайней мере, он не был в наручниках, и когда увидел Клер, он сказал:

— Не стоит так волноваться. Я на испытательном сроке.

— Какой испытательный срок? — Она протянула руку, и он взял ее своей левой рукой, поскольку правая была плотно забинтована и, должно быть, болела, потому что он практически ей не шевелил.

— Такой, где ты не сделаешь что-нибудь глупое или плохое, — сказал Шейн. — Все согласны с тем, что Глори запудрила мне мозги. Не все согласны, что сейчас всё уже наладилось. Так что я должен доказать, что я не собираюсь больше ввязываться в драки с вампирами.

— Господи, Шейн. Ты вел себя так еще с тех пор, как тебе было двенадцать, — сказала Ева. — Не просто будет сломать эту привычку.

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Темные глаза Шейна встретились сглазами Клер на мгновение. — Они правы насчет этого. Я все еще чувствую… ну, знаете, гнев. Неудобство.

Думаю, это займет какое-то время.

Майкл поднялся.

— У нас с тобой всё в порядке?

— В порядке настолько, насколько я никогда не буду. Мне хотелось бы, чтобы ты не был… тем, кем являешься. Но ты всегда для меня будешь братом. — Он глубоко и прерывисто вздохнул.

— Знаешь, Глориане не удалось бы заставить меня сделать то, что делал я. Не без той внутренней мешанины, что была во мне: кто я, как меня воспитывали, кем был мой отец. Я всегда ненавидел вампиров. Винил их. Мне трудно смотреть на тебя и не думать обо всем этом. Но я пытаюсь. Это все, что я могу сделать.

Майкл протянул левую руку, Шейн взял ее, и затем крепко его обнял.

— Это все, что ты можешь сделать, — согласился Майкл. — Ты — мой брат.

— Тот еще брат.

— Братья иногда сорятся. — Майкл пожал плечами и отпустил. — Только помни, я мог бы одолеть тебя, если бы захотел.

— Помечтай, клыкастый мальчик. Помечтай.

Пока они разговаривали — если насмешки можно назвать разговором — Клер заметила расхаживающую по коридору Амелию и тихо беседующую с Оливером. Она направилась туда.

— Мэм? — сказала она. — Могу я спросить вас кое о чем?

— Надеюсь, это не одолжение. Я прямо сейчас не расположена к великодушию. — Амелия выглядела усталой, раздраженной и — как и Ричард — нуждающейся в большой порции аспирина.

— Ну? Озвучь просьбу.

— Мне… звонил рекрут. Из МТИ.

— МТИ, — повторила Амелия. — Что такое МТИ?

— Массачусетский Технологический институт. Это… фантастическая школа, которую я хотела посещать. Они приняли меня. Это очень важно, и они… сказали, что зачислили бы меня.

Амелия слегка приподняла брови.

— Когда?

— В начале следующего года.

Молчание. Клер прикусила язык, ожидая — Амелия думала, но она также и проверяла ее.

Желая, чтобы она нервно болтала. Ну, она и не собиралась. Она не собиралась выказывать слабость. Вместо этого, она подражала спокойствию Амелии, ее прямому взгляду.

Амелия улыбнулась. Это произошло медленно, почти незаметно, но это, безусловно, произошло. Она слегка кивнула и сказала:

— И вопрос в том, хочешь ли ты пойти в этот МТИ?

— Это то, чего я хотела всю мою жизнь, — сказала Клэр. — Это всегда было моей мечтой.

Амелия не преминула заметить прошедшее время ее глаголов.

— Хотела, — повторила она. — Было.

— Я должна пойти. Это — уникальная возможность. И если я не пойду сейчас, они не возьмут меня — у них слишком много людей, хороших людей, желающих попасть к ним.

— Итак, — проговрила Амелия. — Как ты думаешь тебе следует поступить?

— Спросить Вашего разрешения покинуть Морганвиль, — ответила Клэр. — Может быть надолго.

Амелия задумалась на несколько секунд.

— И ты полагаешь, что, из всех людей, именно тебе необходимо мое разрешение уехать? Ты знаешь тайны Морганвилля. Тебе уехать намного проще, чем кому-либо, за исключением, возможно, Мирнина. Я уверена, что ты установила множество способов ускользнуть незамеченной.

Так и было, конечно, и Амелия это знала — Клер не стала подтверждать или отрицать сказанное. Она просто ждала.

«Забавно», — подумала она. «Год назад, я бы дрожала. Теперь же совсем не чувствовала страха. Амелия могла убить ее, если бы захотела. У нее всегда была эта власть. Нет смысла опасаться ее.»

Клер внезапно вспомнила Миранду, столкнувшуюся с Джиной, знающую, что ее изобьют, но также знающую, что иногда немного боли и крови лучше, чем альтернатива.

— Я не буду приказывать тебе сделать что-либо, Клер, — сказала Амелия. — Это было бы бесполезной затеей. Ты поступишь так, как захочешь, а я сделаю то, что должна. Будем надеяться, что наши желания не противоречат слишком сильно. Не так ли?

И она ушла. Она даже не задала вопрос.

«Что ты собираешься делать?»

Но Клер уже знала. Она повернулась к своим друзьям, и Шейн стремился к ней, даже не осознанно, направляясь в ее сторону.

— Можем ли мы пойти домой? — спросила она.

— Кажется, это приличный план, — сказал Шейн. — Я на общественные работы четыре ночи в неделю. Но не сегодня. Я думаю, она хотела дать мне отдохнуть. Он поднял правую руку. — Уже есть один, хотя.

Ева застонала и ударила его ногой.

— Тебе так повезло, что я слишком устала, чтобы убить тебя прямо сейчас. Я не выношу твой юмор.

— Я тоже — сказала Клер. Она улыбалась. Было такое чувство, что сразу же что-то было фактически снято с ее плеч. Она собиралась пойти домой и сделать звонок, который изменит ее жизнь, возможно навсегда. Но не в худшую сторону.

— Что ты улыбаешься? — Спросил он ее.

— Я не собираюсь в Массачусетский технологический институт — сказала она и поцеловала его. Он был удивлен, но он поцеловал ее обратно сладко, затем тепло.

— Ты, конечно, — сказал он ей. — Как только Амелия позволит тебе, ты соберешься. Ты обещала мне, что сделаешь это.

Она посмотрела на него и ее эйфория немного исчезла. Она обещала ему об этом. Но сейчас момент был здесь, и она не хочет.

Ее мобильный телефон позвонил, разрушая момент, и Клэр стиснула зубы и посмотрел на определитель номера. Конечно, это был Mирнин, ровно в то время.

Она нажала на кнопку и сказала: "Привет, Mирнин." Шейн сделал шаг назад и отвел взгляд. Так что не ушел, потому что чувствовал ревность. Предательство, даже если она не изменила ему. Это займет время. Могла ли она выбрать худшее время сбегать в Массачусетский технологический институт? Нет, нет, она не могла это сделать, то было окончательным.

Мирнин звучал взволнованным. Не настоящий сюрприз.

— Они снова забыли доставить, — сказал он. — Я снова не о первой положительной.

Остановись и получи мой кулер (радиатор) пожалуйста.

— Сейчас? Я далеко.

— Сейчас, или я не буду отвечать за мое неприятное поведение позже. — Мирнин повесил трубку, не дожидаясь ответа. Не то, чтобы было еще, что она могла сказать, кроме Да, конечно, я заберу кровь, прежде чем тебе надо идти есть кто-то.

— Поездка по делам? — спросил Шейн.

— Я могу пойти самостоятельно. Вы, ребята, домой.

— Нет. Я пойду с тобой, — сказал Шейн, колеблясь. — Я должен извиниться перед ним, тоже.

Я имею в виду, что я сказал.

— Ты не говорил, что это ему.

— Отчасти все еще должен сказать ему, что я сожалею. Он действительно спасал наши жизни.

Она не была этим довольна — Мирнину не нравилось, когда заглядывал Шейн, и потом, была еще проблема Фрэнка. Но Фрэнк должен быть сумасшедшим, чтобы показаться там перед Шейном. Верно?

Итак, Шейн пошел с ней в Банк крови, заполнил холодильник, и нес его всю дорогу обратно в переулок и вниз по ступенькам в лабораторию Мирнина.

То же старое сумасшедшее место. Мирнин натянуто стоял на одном месте, заложив руки за спину, позади одного из лабораторных столов. Он был одет в белый халат поверх его гавайской рубашки, выглядя при этом, как наименее надежный ученым во всем мире.

— Эй, — сказала Клер. — Мы принесли. — Мирнин не двигался и не говорил. Она нахмурилась. — Вы себя хорошо чувствуете?

Он слегка дрогнул, моргнул, и сказал, ровным голосом:

— Проголодался. Просто оставьте его там.

— Здесь? — спросил Шейн, и когда Мирнин не ответил, пожал плечами и бросил холодильник. — Ладно. Вот вам и быстрая доставка еды. А теперь мы уходим.

— Я думала, ты хотел извиниться, — прошептала Клер. Челюсть Шейна казалась крепко сжатой и напряженной, и он бросил на нее быстрый, непроницаемый взгляд.

— Хотел, — сказал он. — Но теперь не хочу. Просто это предел для меня, чтобы не врезать ему. Так что пойдем, ладно? Я не хочу чувствовать себя так. Больше не хочу.

— Подождите, — сказал новый голос. Женский. Мирнин резко повернул голову к ней, и Клер заморгала, когда увидела Ким.

— Ким? — выходящей из тени и направляющейся к ним. — Я знала, что ты придешь с ней.

Привет, Шейн.

Шейн моргнул, явно находясь в таком же замешательстве, что и Клер.

— Мм, привет? — Он посмотрел на Клер. — Откуда она взялась?

Ох. У нее не было шанса объяснить — Ким, побег, все это. Она полагала, что Ким сбежит из города, а не придет сюда. Зачем ей это?

— Мирнин, что она здесь делает? — спросила Клэр. Она знала что она звучала немного на грани, но это было очень странно что у него были гости. Особенно гости, которых Амелия хотела арестовать.

— Она делает именно то, что ей хочется, — сказал Мирнин, и слегка повернулся, чтобы они могли увидеть серебряные цепи, обвитые вокруг его рук, от локтей вниз к запястьям. Часть была покрыта тканью, но не всё.

Там, где цепь коснулась его плоти, она жгла его.

— Мне бы намного больше это понравилось, если бы ты снимала их.

— Как она…?

— Она представилась сотрудником службы доставки, — сказал он. — Я был сосредоточен на расписывании за кровь. На самом деле, я не виноват, Клер.

Ким все еще направлялась к ним…нет, к Шейну. Ее глаза сфокусировались на нем со странным очарованием.

— Ты выглядишь очень хорошо, — сказала она. — Я слышала что Бишоп почти убил тебя.

— Один из нас все еще на ногах, — сказал Шейн и протянул руку, чтобы не подпустить ее к себе, когда она подошла слишком близко.

— Притормози. Мы не станем обниматься

— О-о, мы будем, — сказала Ким. — Ты и я, Шейн. Всегда были только мы вдвоем. Все, что нам нужно сделать, это избавиться от помехи.

Глаза Шейна расширились, и он перевел взгляд с Ким на Клер.

— Нет…

Стрела прошипела через всю комнату, размытым пятном из дерева и металла, и Шейн отпихнул Клер с пути.

Стрела погрузилась в его плечо, и она почувствовала теплые брызги крови Шейна на своем лице.

Он резко развернулся и упал.

Кто стрелял? Клер попыталась добраться до укрытия, но еще один выстрел преградил ей дорогу, срикошетив от стены, и заставил ее быстро остановиться.

Ким улыбалась, и сейчас улыбка стала злобной и жестокой.

— Я не прихожу без друзей, — сказала она.

— Мальчики?

Там были двое мужчин из джипа, которые спасли ее в пустыне, поняла Клер, и теперь она видела, как они, одетые в камуфляжную форму, сливаются с тенью. У обоих были арбалеты.

— Друзья, — произнесла Клэр. — У тебя нет друзей, Ким. Ты ударила своих друзей в спину ножом…

— Просто пристрелите ее, — сказала Ким. Один из мужчин, прицелился и снова выстрелил, но Клер удалось увернуться. Стрела зацепила ее волосы. Она спряталась за одним из лабораторных столов.

Ким закатила глаза:

— Вау, вы ребята ужасны. Вы не можете пристрелить ее?

Они все совершенно забыли о Мирнине, но вдруг, раздался металлический скрежет.

Ким посмотрела на него, пораженная.

— Слабое звено, — сказал он. — Как кстати. — Он проигнорировал Ким и мелькнул через лабораторию зигзагообразным узором, затем свернул в один угол. Человек в камуфляже там вскрикнул, затем стало тихо. Другой попытался выстрелить в Мирнина, но это тоже ничем хорошим не закончилось.

Мирнин направлялся к Ким, когда она взяла арбалет, лежащий рядом на столе, и выстрелила ему в упор в грудь.

Он пошатнулся, пробормотал:

— Только не снова, — а потом упал, с деревом в сердце. Недостаточно, чтобы убить. Но достаточно, чтобы обезвредить его.

Ким опустила арбалет.

— Остановись, — сказал Шейн. Его голос звучал встревожено и печально, и, когда Клер взглянула, она увидела, как он поднимается на ноги. — Стой. Что ты делаешь?

— Мне жаль, что ты пострадал. Они не целились в тебя, — сказала Ким. — Я не хочу убивать тебя, Шейн. Я потратила много времени, думая об этом. Как сделать это правильно.

Ким казалась серьезной и очень сумасшедшей. Клер не знала, за кого она больше всего боялась — за Шейна, раненого, со струящейся кровью по его пальцам, растекающейся вокруг его ног, или за вампира, лежащего совершенно неподвижно, неподалеку.

— Ты чокнутая, — сказал Шейн и имел это в виду. — Если ты ожидаешь, что я люблю тебя…

— Ты любишь меня. — Ким звучала совершенно уверенной в этом: — Это просто потому что она на моем пути.

— Поверь мне, это не так.

— Ты говоришь что не хочешь меня?

— Абсолютно.

Ким вытащила пистолет из кармана ее штанов, и направила его прямо на Шейна. Он не шевельнулся. Может быть, он просто слишком устал.

— Как на счет сейчас? — спросила она. — Ты хочешь меня сейчас?

Шейн вздохнул.

— О, так как сильно, как получить рак. Так что стреляй уже.

Она собиралась — Клер видела это в ее глазах — но потом Фрэнк Коллинз мелькнул в поле зрения всего в футе от лица Ким.

Она завопила в ужасе. Даже сумасшедшие люди могли бы повести себя так, когда призрак с жестоким лицом отца Шейна появился в момент своего триумфа.

— Только не моего сына, — сказал Фрэнк. — Ты не причинишь боль моему сыну.

Шейн вытаращил глаза.

— Папа? — Он казался ошеломленным и не верящим, но он тоже мог это видеть — плоское, черно-белое изображение его отца, прозрачное и парящее между Шейном и его возможным убийцей.

Ким выстрелила, но пуля вышла неконтролируемо, промахнувшись мимо Шейна, по крайней мере, на фут. Клер вскрикнула и побежала так быстро, как она могла через лабиринт книг, разбросанной одежды и стеклянных стаканов. Она перемахнула через стул и приземлилась рядом с открытым шкафом, где Мирнин держал различные вещи, слишком опасные в обращении.

В том числе набор серебряных колов, которые Ева сделала для Клер и которые Мирнин изъял и положил в шкаф для сохранности.

Клер схватила один и отчаянно бросила его, когда Ким попыталась прицелиться снова. Он не убил ее, но основательно ударил ее по голове, врезавшись в череп сбоку, она пошатнулась и опустилась на одно колено.

Френк Коллинз повернулся к Клэр и закричал:

— Наручники, вторая полка! Поспеши, черт возьми!

Она нашла их. Они были серебряными, но работали прекрасно. Она подошла к Ким, когда та поднималась с колен, и повалила ее вниз, чтобы нацепить на нее наручники. Ким кричала, пиналась и ругалась, но Клер удержала ее. Она хотела стукнуть глупую голову Ким о пол, но не решилась, потому что она знала, что не сможет остановиться. Она вся дрожала от ярости.

Она посмотрела вверх и увидела, что Шейн смотрел на них с пустым, перепуганным выражением на лице. Мгновение она не могла понять, почему — это не могло быть из-за Мирнина, поскольку он не волновался по этому поводу. И, конечно же, он не волновался из-за Ким…

А потом адреналиновая дымка растаяла, и осознание того, на что он смотрит, поразило Клер болезненным ударом.

Его отец.

Френк Коллинз.

Черно-белый призрак человека, который, как он подумал, был благополучно и даже героически мертв.

— Здравствуй, сынок, — сказал Фрэнк. Его голос был мягким, но нечеловеческим, когда прошептал из радио и динамиков телефона по всей лаборатории. — Жаль, что тебе пришлось узнать об этом так. Я никогда не хотел, чтобы это произошло таким образом. Я никогда не хотел, чтобы ты знал.

У Шейна из плеча торчала стрела, но, похоже, он просто забыл про нее, потому что эта боль была намного хуже. Он сделал шаг вперед, потом еще, потом, казалось, просто… застыл.

Клер все же ударила Ким головой о пол, всего один раз, но достаточный, чтобы она перестала бороться на минуту, и потом она пошла в сторону своего парня.

Фрэнк Коллинз остался на месте, на безопасном расстоянии. — Не вытаскивай стрелу, — сказал он. — Лучше сделать это в госпитале. Может быть задета артерия.

— Ты мертв, — проговорил Шейн. — Ты мертв.

— Я все еще мертв, — согласился Френк. — Это просто изображение, сынок. На самом деле меня здесь нет.

— Но ты здесь. — Горло Шейна двигалось так, словно он пытался проглотить огромный, не пережевываемый кусок шока и печали. — Он сделал это. Мирнин вернул тебя. Для своей машины.

— Не вини Мирнина. Выбор стоял между мной и Клер. Я предпочел, чтобы это был я.

Шейн покачал головой. Он больше не смотрел на своего отца, или на Клер, или на чтолибо другое, кроме окровавленной ткани его джинсов. Лицо его было бледным от шока, а глаза широко распахнутыми.

— Шейн… Я звоню в скорую, — сказала она. — С тобой все будет в порядке. Всё будет…

— Не будет, — перебил он и посмотрел в ее глаза. Она вздрогнула. — Ты знала. Ты знала. И ты ничего не сказала мне.

— Я сказал ей не говорить, — сказал Френк.

Шейн не обратил на него внимания.

— Ты знала, — сказал он, как будто его сердце разрывалось. Он слегка качнулся и закрыл глаза. — Ты знала, Клер.

Она была напугана и тяжело дышала. Он умирал? Нет, кровотечение было не сильное — он, несомненно, будет в порядке… Конечно же, они будут в порядке…

— Клер. — Голос Мирнина, лишь шепот. — Клер, помоги. Помоги.

Она оглянулась. Глаза его были открытыми, темными и страдающими… такими же, как у Шейна. Это была стрела. Она не полностью прошла через сердце, но достаточно близко, чтобы это было причиняло ему боль.

Но это означало покинуть Шейна.

— Иди, — сказал Фрэнк. — Шейн достаточно стабилен. Проверь Мирнина.

У нее не было выбора, но она знала, что Шейн посмотрит на это иначе.

Она подошла к своему вампиру начальнику, взялась за стрелу и за три чудовищных рывка выдернула ее.

Сейчас Шейн лежал свернувшись, выглядя избитым и побежденным, и, когда вторая стрела была удалена из груди Мирнина, она оставила его и побежала обратно к Шейну. Она обхватила его и сказала:

— Прости меня. Прости. Я никогда больше тебя не покину. Они позвали меня в МТИ, но теперь я туда не пойду — ни в январе, вообще никогда. Я не поеду. Я люблю тебя…

Темные глаза Шейна открылись и сосредоточились на ней, и она почувствовала, что весь мир рушится в темноту под ее ногами.

— Ты знала, — сказал он, и затем искра понимания вспыхнула в его глазах. — Январь. Ты собиралась уехать в январе.

— Нет, я…

— Ты и этого мне не сказала.

— Шейн, я…

— Я так не могу. Просто оставь меня в покое.

Клер отскочила назад сквозь мерцающее изображение Фрэнка, и еще дальше, пока она не прижалась к холодной, тяжелой части одного из лабораторных столов.

Затем она воспользовалась своим сотовым телефоном, чтобы вызвать помощь.

Шейн не сказал ей больше ни единого слова. Ни слова никому.

Ни слова еще несколько дней.

Прошла почти неделя, а Клер все еще чувствовала озноб, словно она застряла в страшном, пустом месте, полном темноты и одиночества. Ева пыталась подбодрить ее. Как и Майкл. Но был еще призрак Шейна, никогда не выходившего из своей комнаты, за исключением случаев приема пищи и посещения ванной, который преследовал их дом теперь.

Шейн, который ненавидел ее.

Врачи дали ему хорошие шансы с его раной — немного времени и реабилитации, и он будет в порядке. Ким возвращалась в тюрьму навсегда. Мирнин восстановился менее чем за два часа, осушив половину холодильника крови, и выглядел подозрительно заинтересованным окровавленным полом, где стоял Шейн. Но Клер не хотелось думать об этом. Она не разговаривала с ним, и он не давил.

Фрэнк пытался поговорить с ней через ее телефон, и она, в конце концов, выключила его.

Сегодня был первый день, когда она снова включила его.

Пришло три сообщения из МТИ.

Клер лежала на своей кровати, уставившись в потолок, прослушивая их один за другим через динамик. «Мисс Дэнверс, я лишь звоню проверить, не приняли ли вы решение…». «Мисс Дэнверс, мне срочно необходимо услышать от вас к концу выходных, держать ли ваше место на следующий год…». «Мисс Дэнверс, я обеспокоен тем, что вы не перезвонили…».

Она начала набирать номер телефона. Ее пальцы казались онемевшими и толстыми, и она не была уверена, что не расплачется, но она набрала номер.

Он ответил после второго гудка.

— Сэр? — Она была права, слезы навернулись сразу же. Клер откашлялась. — Сэр, это Клер Дэнверс. Я сожалею, что так долго вам не перезванивала.

— О, отлично. Я ждал вашего звонка, — сказал Рэдэймон. — Вы урегулировали все свои вопросы? Можем ли мы подтвердить вашу запись? Потому что, вынужден сказать вам, мисс Дэнверс, несколько озадачил тот факт, что потребовалось так много времени, чтобы услышать вас. Мы, как правило, совсем не колеблемся.

Клер услышала звук от двери. Шейн стоял и смотрел на нее. Он был в потрепанной футболке и спортивных штанах, а плечо его было по-прежнему забинтовано. Его волосы выглядели так, словно он расчесал их при помощи миксера… но всё равно, она почувствовала, что ее сердце пропустило удар, а затем бешено застучало.

Клер медленно села, прижимая телефон к уху.

— Насчет января, — сказала она и облизнула губы. — Я знаю, что вам нужно мое окончательное решение. — Она смотрела прямо в темные глаза Шейна, ожидая сигнала. Ожидая чего-нибудь.

Он совсем ей не помог. Но он был там. В первый раз, он был там.

Клер сделала резкий, болезненный вздох, и сказала:

— Мне очень жаль, но я не буду свободна. Благодарю вас, что рассмотрели меня. Если возможно рассмотреть мое заявление повторно на следующий год, я соглашусь.

— Мисс Дэнверс, я надеюсь, вы понимаете, что это очень важное решение, — сказал Рэдэймон. — МТИ был бы очень рад видеть вас в качестве студента.

— Да, сэр. Спасибо. — Она заколебалась, и попыталась вложить всю свою любовь во взгляд, который соединял ее с Шейном. — Но сейчас я должна остаться здесь. Я абсолютно не могу уехать. Не сейчас.

Она повесила трубку и бросила телефон на кровать. Шейн заговорил, очень тихо: — Ты сделала это ради меня?

— Да. И нет. Потому что я не могу уехать, когда тебе больно, но я также не могу уехать, потому что здесь столько всего, чему я могу научиться. — Она быстро вдохнула. — МТИ может научить меня удивительным вещам, но он всегда будет там, и наука — не умирающая область.

Мирнин знает то, чему меня никто в целом мире не сможет научить, вещи, которые были забыты, которые нужно помнить. Я знаю, тебе он не нравится, но его обучение… уникально.

— Ну, это в точку. — У него не было никакого выражения, а язык его тела был настороженным, в лучшем случае.

— Что еще?

— Я не могу уехать, пока не закончатся все приготовления к свадьбе Евы и Майкла.

— Это может занять некоторое время.

— И мне пока еще нет восемнадцати. Я думаю, что мои родители были правы всё это время.

Я не думаю, что готова уехать так далеко.

Он почти улыбнулся.

— Не готова покинуть Нигде, штат Техас, чтобы отправиться в Бостон. Ты думала об этом?

— О, да, — ответила она. — Я думала об этом несколько дней.

— Ты когда-нибудь думала о другом ответе?

— Да, — сказала она. — Но не долго. Потому что есть еще одна причина: я не хочу покидать тебя.

Шейн сделал шаг в ее комнату. Только один шаг. Она соскользнула с кровати и сделала два к нему.

И они встретились на середине, не касаясь, просто смотря друг на друга. Пытаясь найти что-то в лицах друг друга.

Жаждущие и напуганные, чтобы надеяться.

Клер сказала:

— Мне нужно сделать это прямо с тобой, Шейн. Потому что я люблю тебя. — Она обещала себе, что не будет плакать, обещала, но теперь ее глаза горели и были полны слез. Она не позволила им упасть, когда сняла кладдахское кольцо с пальца и протянула ему. — Но я понимаю, если ты хочешь вернуть его обратно. Я понимаю, если ты считаешь, что не сможешь мне доверять. Ты думаешь, я предала тебя, но это не так. Я действительно пыталась…

— Господи, — сказал Шейн. — Ты совсем меня не понимаешь.

И тут он наклонился вперед и, с его здоровой рукой, надел кольцо ей на палец. Он поместил свой лоб против нее мельком, затем поцеловал ее. Это был самый приятный, самый опытный поцелуй, который он когда-либо давал ей, и это заставило слезы вырваться на свободу, и все, что она могла попробовать была соль и отчаяние и молчания между ними…И затем он обнял ее.

— Я не сержусь на тебя, и я не думаю, что ты меня предала — сказал он. — Не после первых нескольких минут. Я знаю, почему ты сделала это, почему ты держала это в секрете. Ты должна была. Ты не хотела сделать мне больно. Я понимаю.

Она вздрогнула от облегчения и расслабилась в его объятьях. Его рука погладила ее волосы.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне, — сказал он, — но Фрэнк был прав. Я предпочел бы было ему, живущиму в этой машине, если она должна была быть кем-то. А может быть, это нормально так. Он точно не ушел, но он не может больше навредить мне. Он просто голос.

Призрак. Воспоминание. Может быть, все лучшие части моего папы, и не из худших.

— Тогда почему ты не поговорил со мной об этом? — Она пыталась сказать это разумно, но вырвалось в вопле, полном боли.

— Потому что я хотел, чтобы ты решила по своему усмотрению. И я знал, что если я не говорю вообще, ты знаешь, насколько нужна мне прямо сейчас.

— Я нужна тебе? — Она взглянула на него и почувствовала как ускорилось ее сердце. — Это была самая тяжелая неделя в моей жизни, не прикасаться к тебе. Не говорить с тобой. Ожидая того, что ты собираешься сделать.

Он снова поцеловал ее, теплым, влажным прикосновением губ, совершенно контролируемо:

— Но это не имеет значения, если ты останешься или уедешь. Ты все еще будешь нужна мне. Так что если ты уедешь в Бостон, я буду ждать. Прямо здесь, в любое время как я тебе понадоблюсь.

Клер улыбнулась под его губами и почувствовала, что он тоже улыбается. Это было, как выход солнца после долгих, холодных дней.

— Ты знаешь что? — прошептала она. — Я нуждаюсь в тебе прямо сейчас.

Его голос стал ниже.

— Сейчас?

— Прямо сейчас.

— Оу, — произнес Шейн и отступил с ней медленно к кровати. — Это именно то, что я собирался сказать.

— Господи, — прошептала она, но слово было потеряно между ними, когда он целовал, так горячо и сладко.

И еще раз… ей нравилась его версия больше.



home | my bookshelf | | Кусачий клуб |     цвет текста