Book: Охотники на тъёрнов (СИ)



Куно Ольга

Охотники на тъёрнов


Куно Ольга


Охотники на тъёрнов



Охотники на тъёрнов


Ольга Куно



Глава 1. Охотники.



Мы с Андреасом неспешно шагали по вечернему лесу; четвертинка луны, плавно скользившая над ветвями, подглядывала нам через плечо. Её яркий свет, не приглушённый дымкой облаков, позволял хорошо видеть сухие дубовые листья, приятно хрустевшие под ногами. Андреас негромко говорил что-то в меру смешное и малозначащее; я улыбалась, а слушала всё больше пение соловьёв. Они сегодня старались вовсю, будто приветствуя новую фазу луны; впрочем, не исключено, что так оно и было. Всё-таки в общении соловьёв есть нечто особенное; их музыка так хорошо узнаваема. Они знают много разных песен и не перестают разучивать новые, но структура всегда очень похожа. Сначала несколько тихих, ненавязчивых нот, словно птица только начинает распеваться. Затем главная часть песни, она звучит наиболее громко, звонко, эмоционально, и нередко бывает самой продолжительной. И, наконец, завершающий кусочек, самый короткий и наиболее тихий, словно соловей говорит: на этом всё, спасибо за внимание. Впрочем, всего пару мгновений спустя он принимается петь по новой.


Я тряхнула головой, отгоняя неправильные мысли. Ну, кто же думает о таких вещах на ответственном свидании? Когда в лесу он и она, кругом ни души, а впереди – первая близость? Хотя, может, и о соловьях думают. Говорят, это романтично.


Я осторожно покосилась на Андреаса, проверяя не заметил ли он мою рассеянность. Но нет. Кавалер продолжал беспечно болтать ни о чём, попутно отодвигая колючие ветви, когда они нависали над тропинкой.


Наконец, мы ушли достаточно далеко от тех дорог, где даже в столь позднее время иногда попадались путники. А вот и первое укромное место. Крохотная прогалина, с одной стороны огороженная высоким кустарником, а с другой – поваленным сосновым стволом.



– Ты не устала? – предсказуемо спросил Андреас.

Ну, конечно, это такая игра. Я делаю вид, что устала, он – что проявляет обо мне заботу. Мы останавливаемся отдохнуть. Потом мне становится холодно, а он старается меня согреть. А дальше всё якобы происходит спонтанно, само собой. Хотя мы оба прекрасно знаем, с какой именно целью сюда пришли и для чего так тщательно удалялись от обжитых мест.

– Да, немного устала.

Я принимаю правила игры.


Он перешагнул через ствол, затем подал мне руку и помог перебраться на прогалину. Сидеть на самом стволе не позволяли многочисленные острые ветки, поэтому мы расположились на траве.



– Тебе не холодно?

– Да.

Я позволяю себе улыбнуться, поскольку лунное сияние не освещает сейчас моего лица.

Андреас обнимает меня за плечи. Потом мягко разворачивает лицом к себе и, положив руку мне на затылок, осторожно укладывает на траву. Я не сопротивляюсь. Его лица почти не видно, но память восполняет те пустоты, которые создаёт перед глазами темнота. Хорош, необыкновенно хорош. Высок, статен, широкоплеч. Смуглое скуластое лицо, выразительные тёмно-серые глаза, мягкие чёрные волосы. На щеках и подбородке – лёгкий налёт щетины, будто он не брился дня два. Это делает его ещё более привлекательным.

Он склонился надо мной, его губы совсем близко, и тепло его дыхания приятно контрастирует с прохладностью ветра.

– Глупышка, – неожиданно произносит Андреас. – Тебе крупно не повезло.

Его зрачки начинают преображаться; теперь он прекрасно видит моё лицо в темноте.

– Я – тъёрн, – с насмешкой объясняет он. – Из тех, кого вы, люди, по своему скудоумию зовёте вампирами. И сейчас я выпью всю твою кровь, а заодно и подзакушу плотью.

Андреас хорошо выглядит; он не кажется обессиленным, да и голос его звучит спокойно. А значит, он не нуждается, помимо крови, в подпитке моими отрицательными эмоциями. И говорит всё это, глядя на меня так пристально, лишь потому, что это его забавляет. Тъёрнам не жаль своих жертв. Они видят в людях лишь представителей низшей расы, существование которых было бы досадным, если бы они, тъёрны, не нуждались в человеческой крови и плоти для того, чтобы поддерживать своё существование в этом мире.

Он начинает преображаться, принимая свой настоящий облик, куда менее привлекательный, чем человеческий. Его глаза – уже не тёмно-серые, а жёлтые, с вертикальными зрачками, как у кошек и змей. А приоткрывшиеся в усмешке губы обнажили увеличивающиеся в размерах клыки.

– Сожалею, парень, – с неискренней улыбкой отвечаю я, – но это тебе сегодня крупно не повезло. Потому что я – Охотница и преследую таких, как ты.

Тъёрн вскочил на ноги и отшатнулся, а я взглянула на него глазами с вертикальными, как и у него, зрачками. И в это же самое время, обогнув заросли кустарника, на прогалину шагнули двое рослых широкоплечих мужчин и невысокая хрупкая девушка. Ибо Охотников всегда должно быть четверо. Если, конечно, это настоящие Охотники, а не жаждущие крови гончие.

Андреас перекинулся необыкновенно быстро. За спиной выросли крупные крылья, приспособленные для того, чтобы летать в его мире, но, к счастью для людей, не в нашем. Ногти росли на глазах, превращаясь в длинные, смертоносные когти; череп сужался и вытягивался, и на голове больше не было мягких тёмных волос. Отчего-то все тъёрны, принимая человеческий облик, оказываются брюнетами; никому неизвестно, почему. Равно как неизвестна и та причина, по которой они всегда оказываются мужчинами.

Двое моих спутников держали наготове мечи. Девушка тоже была вооружена; лунный свет блеснул, отразившись на лезвии её кинжала. Впрочем, с её стороны это была всего лишь предосторожность, средство самозащиты на крайний случай. У неё не было шансов выстоять против тъёрна даже в его человеческом облике, что уж говорить о подлинном. Её задача в отряде Охотников была совсем иной.

– Тебе не уйти, – внятно произнесла я, видя, как существо, которое уже невозможно было назвать Андреасом, бросает вокруг пронзительные взгляды.

Я говорила не по-человечески. Перекинувшийся тъёрн уже не понимает нашего языка. Поэтому с Охотниками как правило путешествует переводчик, знающий язык тъёрнов, или Вещатель. В данном случае – я. Моя функция заключалась в том, чтобы донести до тъёрна наши намерения и попытаться с ним договориться. Если мне это не удавалось, в ход пускались мечи. Этим уже занимались мужчины, в первую очередь – Воин.

– Чего вы хотите? – спросил он, облизнув губы.

Загнанный в угол зверь вдвойне опасен. У нас не было иллюзий на этот счёт.

– Мы хотим, чтобы ты ушёл. – Я старалась, чтобы мой голос звучал максимально спокойно. Не знаю, удавалось это или нет, ведь в определённом смысле я сейчас не была собой. – Ты не принадлежишь этому миру. И должен вернуться в свой.

– Вернуться? – медленно переспросил он.

– Да. Ваше появление в этом мире – ошибка. Случайность. Наш мир чужд для вас, а вы – для него. Ты должен вернуться к себе домой.

– Каким образом? Я не могу вернуться. Врата закрыты.

Лицемерие. Игра. Врата закрыты, но тот, кто хочет вернуться, всегда найдёт путь. Многие захотели вернуться сразу же после того, как попали сюда – тогда, пять лет назад. Им это удалось. Пусть и не сразу, но они нашли нужных людей. А ты не вернулся потому, что не захотел. Тебе понравилось жить здесь, водя людей за нос и питаясь их плотью. Понравилась игра. Понравилось паразитировать, ничего не создавая. Но к чему вступать в бессмысленный спор?

– Можешь, – спокойно возразила я. – Среди нас есть Привратница.

Цепкий взгляд тъёрна сразу же выловил нашу невысокую спутницу.



– Верно, – подтвердила я. – Она может открыть Врата.

Тъёрн молчал, напряжённо думая. В своём обычном облике я ничего не смогла бы разобрать по выражению его лица. Но сейчас – другое дело. Я могла читать его мимику так же легко, как человеческую.

И теперь я увидела в его глазах мрачную решимость.



– Я не хочу уходить, – заявил он, пристально следя за моей реакцией. – Мне хорошо и здесь. У вас очень богатый мир. И полная свобода от наших законов.

– Но для того, чтобы выжить в человеческом мире, тебе приходится постоянно подпитываться человеческой кровью, – напомнила я.

– Ну и что? – равнодушно откликнулся тъёрн. – Мне не жаль людей.

– Конечно, нет, – согласилась я. – Никому не жаль людей. – В своём нынешнем облике я могла максимально приблизиться к тому, чтобы оперировать его, тъёрна, категориями мышления. – Но я говорю о другом. Посуди сам: ты зависишь от людей. – Тъёрн поморщился: эта мысль была ему неприятна, и я продолжила, торопясь развить успех. – Твоё существование привязано к ним от начала и до конца. Без них ты беспомощен и быстро слабеешь. Ты, вольный охотник, превратился в паразита, будто блоха, живущая лишь за счёт собаки, в шерсти которой скрывается. – Тъёрн зарычал, но я не замолкла; напротив, продолжила говорить со всё возрастающим напором, отлично понимая, что слова бьют в цель. – Мало того, что ты зависишь от людей, даже моменты, когда ты можешь ими питаться навязаны тебе извне. Ты можешь обрести свой облик и испить крови лишь в те ночи, когда меняется фаза луны – ночи, когда границы между мирами становятся более расплывчатыми. Это ты называешь свободой? Ты зависим от начала и до конца. От людей, без которых не сможешь прожить и двух месяцев. От их мира, который навязывает тебе свои условия. От своего мира, без зыбкой связи с которым не сможешь испить человеческой крови.

Тъёрн молчал, тяжело дыша. Он смотрел на меня с сомнением, с подозрительностью, с ненавистью… Как угодно, но уже не с прежней однозначной решимостью. Мне был знаком такой взгляд. По своему немалому опыту я знала, что он сдаётся.

– Ты должен вернуться в свой мир, – почти сочувственно произнесла я. – Так будет справедливо. Да, ты снова будешь зависеть от ваших законов. Но ты получишь обратно право выбора. В сущности, от тебя станет зависеть намного большее. Ты воссоединишься со своими сородичами. Ты снова сможешь летать. Да и потом… Не говори, что вовсе не скучаешь по своему дому.

Если бы я общалась с человеком, как раз с последних пунктов и следовало бы начинать – за исключением, конечно, крыльев. Но я говорила с тъёрном, а они мыслят иными категориями, и система приоритетов у них иная.

– Что будет, если я всё-таки откажусь?

Я вижу, что он прекрасно знает ответ. И честно говорю:



– Тогда нам придётся тебя убить. Мы не можем позволить тъёрнам пожирать людей. Ты сильнее, но нас четверо. Мы опытны. И у нас очень хороший Воин. Да и Следопыт прекрасно владеет мечом.

Я была готова к тому, что он рассмеётся мне в лицо, заявит, что прекрасно справится с двумя человеческими мужчинами, не говоря уже про двух женщин (последнее, к слову, правда). Всё это уже было, и не раз. Но тъёрн взглянул на меня очень серьёзно, и на дне его взгляда я увидела понимание, большее, чем привыкла наблюдать среди представителей его расы.

– Хорошо, – медленно кивнул он. – Я согласен.

Я тоже кивнула и, отведя руку за спину, резко подняла её вверх, давая Привратнице знак приступать к своей работе. Надо было торопиться, ведь тъёрн мог и передумать. Мужчины по-прежнему стояли поблизости, крепко сжимая мечи, на тот случай, если бы тъёрн попытался нас обмануть. А девушка шагнула к ближайшему дубовому стволу и, раскрыв ладонь, приложила левую руку к шершавой коре.

Секунд через десять там, где в лунном свете застыл древесный ствол, открылся проход овальной формы. За ним зияла ночь чужого мира. Грудь тъёрна часто вздымалась и опускалась; он шагнул к проходу. Посмотрел на меня, на моих товарищей, окинул последним взглядом покидаемый мир. Наши глаза ещё раз встретились. А затем он ступил в темноту.

Тъёрн сразу же пропал из виду. Привратница опустила руку, которую прежде держала поднятой. Темнота прохода исчезла; на её месте взгляду снова открылась обыкновенная дубовая кора, чуть выше – покрытые зеленью ветки. Девушка устало опустилась на траву. Мужчины подошли к ней, пряча мечи в ножны. Я же стала перекидываться, принимая свой настоящий, человеческий, облик.

Крылья за спиной уменьшились и исчезли, череп принял привычную форму, каштановые волосы снова упали на плечи, зрачки округлились, а цвет глаз сменился с жёлтого на карий. Разговаривая с Андреасом, я приняла облик тъёрна. Ибо недостаточно выучить череду иноземных звуков для того, чтобы достичь взаимопонимания с существом из другого мира. Для этого необходимо ненадолго стать похожим на это существо.

Тяжело дыша, я тоже села на траву. На плечи неподъёмным грузом навалилась усталость. Так всегда бывает после того, как приходится погружаться в омут чужого обличья и чужого мышления. Да и убеждать в чём-либо тъёрна – дело нелёгкое.

Винсент встал рядом, положил руку мне на плечо.



– Стелла, тебе что-нибудь принести?

Я благодарно улыбнулась.



– У нас остался клюквенный сок? – спросила я, поднимая к нему лицо.

– Да, остался.

Винсент быстрыми, широкими шагами пересёк прогалину, принял у Дилана бутыль и, вернувшись, передал её мне. Потом он снова подошёл к Джен, а я жадно припала к горлышку. Клюквенный сок – лучший способ восстановить силы после такой работы, какой мне только что пришлось заниматься.

Вдоволь напившись, я утирала губы тыльной стороной ладони, когда услышала возмущённый возглас Джен:

– Что вы оба вокруг меня крутитесь?! К Стелле вон подойдите, ей больше досталось!

Я слабо усмехнулась. Всё они правильно делают. Дженни тоже основательно поработала. Открывать дверь между мирами умеют единицы, в крайнем случае десятки, но и у обладателей этой альтер-способности на такую работу уходит масса сил. При этом Дженни на несколько лет моложе меня, да и физически слабее.

– Не тревожься, Дженни! – откликнулась я со своего места. – Если мне что-нибудь понадобится, я сама с них стребую. Подойду, дам хорошего пинка и стребую.

– Тебе, помимо всего прочего, пришлось четыре дня кряду флиртовать с этим тъёрном, – напомнила Привратница.

– Это было несложно, – отмахнулась я. – Как-никак, в человеческом облике парень был чрезвычайно хорош собой. И потом, лучше так, чем позволить ему охмурить какую-нибудь постороннюю девицу, а потом вырывать её у него из лап. Благо мы заранее успели его вычислить, грех было не воспользоваться ситуацией.

– Угу, и в результате всю работу сделали девушки, – хмыкнул в ответ Винсент.

– Тебя в этом что-то не устраивает? – откликнулась я.

– Конечно, меня всё устраивает! – саркастическим тоном заверил он. – Обожаю, когда за меня всё делают женщины, особенно если речь идёт об охоте на тъёрнов.

– Брось, не прикидывайся кровожадным, – отмахнулась я. – Ты никогда таким не был. Собственно, именно поэтому ты такой хороший Воин. Жажда крови не застит тебе глаза.

– Он такой хороший Воин потому, что к его услугам были лучшие учителя фехтования, – возразил Дилан.

Я лишь скептически усмехнулась, отлично понимая, что Следопыт всего лишь подтрунивает над товарищем. Все мы прекрасно знали, что Винсент – отличный Воин за счёт своих собственных качеств, хотя понятное дело, что опыт и пройденное обучение всегда играют роль.

– Его папаша об этом позаботился, – продолжил развивать тему Дилан. – Конечно, тогда он ещё не знал, что сын сделает ему ручкой и сбежит из дома.

– Когда летописцы будут стоять в очереди, мечтая написать мою биографию, непременно напомни мне об этом разговоре, – с усмешкой отозвался Винсент. – Я позабочусь о том, чтобы ты оказался в очереди последним.

– Ладно, кроме шуток, – сменил тему Дилан. – Дело сделано, местный тъёрн отправлен за Врата. Наводок на других тъёрнов у нас пока нет. А это значит, что мы свободны до самого новолуния, а до него ещё целая неделя. Как насчёт того, чтобы сходить в Запретный Лес?

– В Запретный Лес? – хмыкнула я. – Говорил бы ты о таком потише. А то одного этого вопроса достаточно, чтобы любой инквизитор пожелал тесно с тобой пообщаться.

– Плевать я хотел на инквизиторов, – отрезал Следопыт.

– Думаю, после этой фразы они захотели бы пообщаться с тобой ещё сильнее, – заметила Джен.

На лице Привратницы заиграл румянец, и я поняла, что к ней уже начали возвращаться силы. Как, впрочем, и ко мне. Наша работа, конечно, заставляет выложиться почти до предела, но зато последствия длятся недолго.

– Могу им только посочувствовать, – равнодушно передёрнул плечами Дилан. – Ну так как насчёт Леса? Нам всем не мешает развеяться и отдохнуть.

Он протёр рукавом эфес своего меча.



– Развеяться, отдохнуть… – фыркнула я. – Давай уж откровенно. Ты всякий раз стремишься вернуться в Лес, чтобы встретиться с одной красивой ведьмой.



– Ты допустила неточность, – не моргнув глазом, возразил Следопыт. – Я всякий раз стремлюсь вернуться в Лес, чтобы встретиться с одной УМОПОМРАЧИТЕЛЬНО красивой ведьмой.

– Поправка принята, – рассмеялась я. – Ты – мужчина, в таких вопросах я полагаюсь на твоё мнение.

Здесь стоит заметить, что Дилан и сам был ничего. Высокий, широкоплечий, черноволосый, остроносый, с короткой бородой, равномерно покрывавшей подбородок и щёки, которая чрезвычайно ему шла. При всём при этом у него были небесно-голубые глаза и мягкий взгляд. Немного неожиданная черта, разом смягчавшая весь облик Следопыта.

Впрочем, если на то пошло, то и Винсент у нас хорош. У него, наоборот, волосы светлые, льняные, узкий подбородок, широкие скулы. Открытый взгляд, уверенные движения. Ему вообще несвойственно слишком подолгу раздумывать и сомневаться. Решил – сделал.

– Лично я тоже ничего не имею против Запретного Леса, – заявил он.

Мы с Джен одинаково язвительно ухмыльнулись. Кто бы сомневался. Ни один мужчина – из тех, конечно, кого вообще пускают в Запретный Лес, а таких немного, – ещё не пожаловался на то, как принимали его лесные ведьмы.

Мы с Привратницей переглянулись.



– Ладно, Лес, так Лес, – согласилась я.

– Только сначала ночлег, – предупредила Джен, многозначительно возводя глаза к звёздному небу.

Здесь, в лесу, казалось, что наступила глубокая ночь, хотя на самом деле стоял скорее поздний вечер. Но это не повод продолжать путь до утра.

– Конечно, – поддержал девушку Винсент. – До Аэдана совсем недалеко, за час дойдём. Можно и в деревню, в Винфолк, – добавил он. – Туда чуть ближе, но в такое время чужаков могут на ночлег и не пустить. Лучше в трактир, так вернее.

Это было разумно: деревенские жители побаиваются открывать свои двери незнакомцам в ночное время. К тому же кто не испугается, вернее всего рассердится, что его разбудили после долгого дня, проведённого в праведных трудах. А до Аэдана хоть и дальше, но ненамного. Лишние минут десять, ну, четверть часа. Зато в итоге можно будет выспаться в нормальных условиях.

Идти по вечернему лесу было легко. Луна хорошо освещала дорогу, места были знакомые, а диких зверей и лихих людей мы не боялись. Впрочем, мужчины на всякий случай положили руки на рукояти мечей, когда позади послышался оклик:

– Эй, подождите нас, пожалуйста!

Мы остановились и обернулись, вглядываясь в темноту. Вскоре из-за деревьев появились трое: двое мужчин и девушка. Одеты они были довольно просто, за плечами – мешки, какие берут обычно в долгую дорогу, на лесного разбойника ни один из троих никак не тянет. Сперва путники, хоть и окликнули нас первыми, взирали на нашу компанию с некоторой опаской. Но, видя, что среди нас – две женщины, быстро успокоились, так что первые слова девушки прозвучали вполне искренне.

– Как хорошо, что мы вас встретили! – воскликнула она. – Представляете, мы совсем заблудились. Рассчитывали ещё засветло выбраться к деревне, и вот ведь, сбились с пути. Вы эти места хорошо знаете?

– Знаем, неплохо, – кивнул Винсент. – Куда вам нужно?

– В Винфолк, – ответил один из мужчин, тот, который был помоложе.

У него были короткие рыжие волосы и веснушчатое лицо с немного простоватыми чертами.

– Это недалеко, – кивнул Винсент. – Идите с нами, мы вам покажем, где свернуть.

– Будем очень вам благодарны!

В голосе мужчины звучало нескрываемое облегчение.



– А скажите, Винфолк отсюда к югу или к западу? – спросила девушка после того, как мы все всемером зашагали по тропинке.

Пока нам с троицей было по пути.



– К западу, – ответил Дилан.

– Ну вот, а мы искали на юге! – рассмеялась девушка. – Они всё спорили-спорили, – весело продолжила она, указывая на своих спутников, – один говорил "на юг", другой – "на запад". Вот и пошли на юг, а потом поняли, что надо возвращаться и искать заново.

– Между прочим, это я говорил, что надо идти на запад! – горячо воскликнул рыжеволосый.

– Неправда! – возразил второй мужчина. Он был выше ростом и выглядел лет на пять старше первого. – Это я говорил "на запад", а ты с пеной у рта утверждал, что на юг!

– Да? – смешался первый. – Ну ладно, значит, я что-то напутал.

– Напутал бы ещё раз – и у нас были бы все шансы попасть за границу! – снова рассмеялась девушка. – Кстати, меня зовут Джудит. Это Перси, мой брат, – она кивнула головой в сторону рыжего, – а это Хорхе, он тоже держит путь в Винфолк, мы встретились с ним вчера.

Мы тоже представились.



– Что привело вас в эти края? – спросила, поддерживая беседу Джен. – У вас в Винфолке родственники?

– Именно, – кивнула Джудит. – У нас с Перси там тётка, в кои-то веки выбрались навестить.

– А вы, Хорхе? – спросила Джен.

– Иду на ярмарку, – охотно ответил тот. – Захотел кое-что прикупить. Да только в пути заболел, уже и не рад, что пошёл.

Я кивнула: вид Хорхе и вправду имел нездоровый.



– А сами вы откуда? – спросил, оборачиваясь на ходу, Дилан.

Они с Винсентом шагали впереди.



– Из Тобрина, – ответила Джудит.

– О, это же совсем близко от столицы! – воскликнула я.

– Да, от нас до Истендо всего семь миль, – с гордостью подтвердил Перси.

– И что слышно в столице? – осведомился Дилан, немного замедляя шаг.

– Да, мы там давно не были, – подхватил Винсент.

– Да все слухи только об одном, – откликнулась Джудит. – Все обсуждают предстоящий конкурс красоты.

– Конкурс красоты? – переспросил Дилан.

– Ага, – кивнул Перси. – В королевском дворце проводится. Двенадцать девушек туда уже прибыли, со всей страны съехались, а две из них – даже из-за границы.

– Откуда? – полюбопытствовала я.

– Кажется, из Телдора, – откликнулась Джудит. – А может быть, одна из Телдора, а вторая откуда-то ещё. Я не уверена.

– В общем, всех слухов – только об этом конкурсе, – заключил Перси. – Народ ставки делает, какая красавица победит, и ещё кто возьмёт приз зрительских симпатий. Как на скачках, честное слово, – добавил он, слегка понизив голос, будто в лесу его могла подслушать какая-нибудь из упомянутых выше девушек.

И сам же гоготнул собственной шутке.



– А что, народ разве так-таки видел участниц? – скептически спросил Винсент. – Девушки небось, как приехали, сидят во дворце и носа оттуда не высовывают.

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– Просто представляю себе, как проходят такие мероприятия, – пожал плечами он.

– Да их в общем-то и правда, если подумать, никто особо не видел, – признала Джудит. И со смешком добавила: – Но всё равно обсуждают. Видеть-то вроде не видели, но всё равно все знают, что Эвита рыженькая, а Нерис – светловолосая, что Этайна – из простого народа, а у Альты ужасный характер. Вот и спорят, и ставки делают.

Мы посмеялись. Слухи и правда распространялись по городам и весям порой совершенно немыслимым образом. И нередко оказывались в приличной степени правдивыми. Или, во всяком случае, подлинное положение вещей было вполне реально исходя из этих слухов вычислить. Что для нас, Охотников, порой весьма кстати.

Меж тем тропинка вывела нас к перекрестью. Отсюда можно было либо продолжить двигаться прямо, на юг, либо свернуть на тропку, немного забиравшую вправо, на юго-запад.

– Вам туда, – обратился к нашим попутчикам Винсент, указывая на вторую тропу. – Пойдёте по этой дороге, на следующем перекрестье снова заберёте направо, и через полчаса будете в Винфолке.

– Ох, спасибо вам огромное! – В знак благодарности Джудит прижала руку к груди. – Даже не знаю, что бы мы без вас делали. А может, с нами пойдёте? Тётя будет вам рада.

Мы переглянулись, раздумывая.



– В общем-то можно и в Винфолк, – неуверенно протянула я.

– Сомневаюсь, что тётя будет так уж и рада, – отметил Дилан. – Если к ней посреди ночи ввалится такая компания.

– Да точно будет рада! – горячо возразила Джудит. – Вы же, можно сказать, нас спасли!

– Ну, так-таки и спасли, – отмахнулась я. – Рано или поздно всё равно бы вы вышли на нужную дорогу.

– Да, но вопрос в том, насколько поздно бы это произошло! – всплеснула руками девушка.

– Всё равно у вашей тёти места на всех не хватит, – резонно заметил Винсент. – Нас слишком много.

– Можно будет к соседям обратиться, – предложил Перси.

– И поднять на ноги всю деревню? – прищурился Винсент.

– Верно, не надо. Мы лучше пойдём в трактир, как и собирались, – постановила Джен. – Отсюда уже недалеко.

Её слово оказалось решающим. Распрощавшись со случайными спутниками, мы направились своей дорогой, а они – своей.

– Что скажете про этот конкурс красоты? – беззаботно поинтересовалась я. – Может, имеет смысл рвануть в столицу вместо Запретного Леса?

– Вот уж нет! – резко воспротивился Дилан и замолчал, глядя на меня с упрёком. Сообразил, что я внесла такое предложение только для того, чтобы над ним подшутить.

– Кажется, я уже слышал что-то про подобный конкурс год назад, – припомнил Винсент. – Но это были так, даже не слухи, обрывки слухов. Мы тогда были за границей.

– Секунду, ребята, мне, кажется, какой-то сучок в сапог попал, – сказал Дилан.

Мы остановились, поджидая. Дилан прислонился спиной к стволу ближайшего вяза, вытряхнул из сапога посторонний предмет, обулся и вдруг замер, словно прислушиваясь. Потом, встрепенувшись, выскочил на тропинку, развернулся на девяносто градусов и снова замер.

– Чёрт! – выдохнул он. – Не может быть… Чёрт, чёрт, чёрт!

– В чём дело?

От волнения я перешла на крик.



– Где-то поблизости тъёрн, лунная активность!

Ответив на мой вопрос, Дилан прикрыл глаза и, сосредоточившись, стал медленно поворачиваться из стороны в сторону. Я не до конца представляю себе, как именно Следопыт ощущает активность вышедшего на охоту тъёрна. Насколько мне известно, это чувство немного похоже на слух. Только ощущаются отголоски лунной активности в районе груди, немного выше сердца, и не с левой стороны, а посередине. Так же, как мы вертим головой из стороны в сторону, определяя, откуда именно звук доносится сильнее, так и Следопыт поворачивается всем телом, ловя источник активности. Обычно тъёрны воспринимаются как самые обыкновенные люди, и даже Следопыт не почувствует разницы. И только в те ночи, когда одна фаза луны сменяет другую, когда грань между мирами становится тоньше, и тъёрн начинает обретать свой истинный облик, пусть даже минимально и незаметно со стороны, Следопыт способен засечь его присутствие.

Много времени Дилану не потребовалось.



– За ними! – скомандовал он, бросаясь бежать обратно по тропинке.

Не задавая лишних вопросов, мы ринулись следом. И так было ясно, что тъёрн затесался в компанию наших недавних попутчиков.

– И я же обратил внимание, как плохо он выглядел! – воскликнул Винсент, мысленно кляня себя на чём свет стоит.

– Да, но кто же мог подумать! – бросила на бегу я. – Двое тъёрнов в одном лесу?

– Почти в одном месте! – подхватила Джен.

Дилан молчал, полностью сосредоточенный на беге и собственных поисковых ощущениях. Впрочем, сомневаться в правильности выбранного направления не приходилось.

Первый крик раздался вскоре после того, как, возвратившись к перекрестью, мы свернули на левую тропинку, ту самую, по которой недавно ушли наши спутники. Кричала женщина. Голос нельзя было узнать, но было нетрудно догадаться, что это Джудит. Мы помчались ещё быстрее. Крик вскоре повторился.

– Далеко успели уйти! – посетовал, не замедляя бега, Винсент.

Мы резко остановились, увидев справа от дороги тело. Перси лежал на животе, и в свете луны несложно было разглядеть лужу растекшейся крови. Джен с Диланом задержались, склонившись над телом, мы же с Винсентом продолжили преследование. Такое было правило на подобный случай. Тъёрны, меняющие облик, сильны, и лучше встречать их вчетвером. Но если такой возможности нет, и команде приходится разделиться, первыми идут Воин и Вещатель. Наше присутствие считается наиболее важным, так как мы можем вести переговоры, если возникнет такая необходимость, или ликвидировать, если переговоры окажутся бессмысленными.

Впрочем, Привратница и Следопыт быстро нас нагнали. Видимо, тъёрн застал своих спутников врасплох, но после того, как он расправился с Перси, Джудит пустилась бежать. Хорхе бросился за ней, и теперь нам предстояло нагнать их обоих. По возможности, прежде, чем будет совсем поздно.

– Он мёртв, – сказал, поравнявшись со мной, Дилан. – Убит мечом, так что тъёрн ещё не успел перекинуться.

– На тот момент не успел, – поправил Винсент.

Мы с Джен молчали, сосредоточившись на том, чтобы не сбилось дыхание, и буравя мрачными взглядами спешащую навстречу темноту. Крики не повторялись.

– Опоздали?

Я едва успела увернуться от возникшей перед самым лицом ветки.



– Он устал и обессилен, – возразил Дилан. – А значит…

Он не закончил фразы, да это было и не нужно. Я кивнула. Значит, тъёрну, который давно не пил крови и находится на грани гибели, понадобится вся возможная подпитка. Как физическая, так и эмоциональная. Физически – не только кровь. Прежде чем убить свою жертву, он получит от неё всё, что возможно.

Снова послышался крик. На этот раз он не прекращался, и мы смогли разобрать слова. Джудит просила её отпустить. Это был вопль о пощаде.

Бессмысленно. Тъёрн никогда не пощадит человека, уж никак не дойдя до того состояния, в каком оказался сейчас Хорхе. Это вопрос выживания – или они, или мы.

К счастью, на сей раз крик прозвучал совсем близко. Двигаясь на голос, мы свернули с тропинки и обогнули заросли малинника, как раз вовремя, чтобы увидеть, как тъёрн, по-прежнему пребывавший в своём прежнем, человеческом, облике, опрокинул девушку на землю. Она завизжала, вырываясь.

– Не боишься опоздать на ярмарку? – громко спросил Винсент.

По голосу Воина было ясно, что он очень зол; впрочем, учитывая обстоятельства, это немудрено.

Хорхе резко обернулся, выпуская жертву. Не решаясь подняться с земли, Джудит стала торопливо отползать назад.

– Вы? – недовольно прорычал он.

Отвечать на этот вопрос не показалось нам нужным. Тъёрн уже частично преобразился; клыки и когти росли на глазах, появившиеся за спиной крылья пропороли рубашку. Винсент с Диланом устремились ему навстречу, мы же с Джен, наоборот, отошли подальше, но тем не менее обнажили клинки. Всё в соответствии с разработанными на такой случай правилами.

Прежде, чем мужчины успели добраться до тъёрна, он сделал первый ход. Без видимого труда поднял с земли большой тяжёлый сук и запустил им в Дилана. Человеку такой манёвр был бы не под силу; всё-таки физически тъёрны намного сильнее нас. Наше счастье, что эта их особенность проявляется в нашем мире не в полной мере и только четыре ночи в месяц.

Увернуться Дилан не успел; пошатнулся и упал, выронив из руки меч. Тъёрн с рычанием бросился на него, стараясь при этом держаться на расстоянии от Винсента. Его цель заключалась в том, чтобы, поскорее разделавшись с первым противником, остаться со вторым один на один. У человека мало шансов в одиночку выстоять против тъёрна; так, во всяком случае, считают последние. С моей точки зрения, утверждение весьма спорное. Нет, сама я ни на что такое не претендую, но вот Винсент неоднократно справлялся с тъёрнами один на один, тому я лично была свидетельницей. А однажды нам вчетвером пришлось иметь дело с тремя тъёрнами одновременно. И мы выстояли, хотя лечиться потом пришлось всем.

Хорхе настиг Дилана; тот успел выхватить свой кинжал, но его предстояло противопоставить десятку когтей, по своей длине напоминающих медвежьи. Соедините эту особенность с разумом и гибкостью, похожими на человеческие, и вы несколько раз подумаете, прежде чем рискнуть встретиться с тъёрном на узкой дорожке. Хорхе удалось оставить на плече Дилана след от нескольких когтей, но тут он учуял приблизившегося сзади Винсента и вынужден был развернуться ему навстречу. Одновременно отступая в сторону, так, чтобы Дилан не смог достать его со своего места. Клыки и когти тъёрнов, безусловно, внушительны, однако меч имеет несомненное преимущество, ибо не позволяет противнику подойти слишком близко к своему обладателю. И потому тъёрны научились не только пользоваться мечом в человеческом облике, но и держать его в своих когтистых лапах. Мне до сих пор не до конца понятно, как это им удаётся, но, так или иначе, управляться с мечом они умеют, хотя в своём истинном обличии фехтуют значительно хуже людей. Меч используют главным образом для защиты, а ранить всё же предпочитают более традиционным для них способом.

Винсент и Хорхе обменялись несколькими ударами. Затем, когда они в очередной раз скрестили мечи, тъёрну удалось подойти к Воину достаточно близко, чтобы параллельно атаковать его при помощи левой когтистой лапы. Атака была направлена на правую руку: Хорхе хотел лишить противника того преимущества, которое давал меч. В конечном счёте своей цели он добился. Винсент долгое время держался, сжав зубы и почти воя от причиняемой когтями боли, но потом всё-таки разжал пальцы. С победоносным возгласом тъёрн тоже отбросил меч и попытался напасть на Воина, но тот успел перехватить его запястья. Теперь тъёрн стремился освободить руки и добраться до Винсент, а Винсент – не позволить тъёрну этого сделать. Хорхе, несомненно, рассчитывал на то, что справится быстро: ведь он куда сильнее человека. Но возможностей Воина всё же не учёл. Винсент держался, хотя о том, чтобы перейти в нападение, речи не шло.



Дилан, немного оклемавшись, подхватил с земли оружие и ринулся на тъёрна. Тот вновь своевременно почувствовал приближение второго противника, шагнул в сторону и развернулся, вынужденно прерывая атаку на Воина. Швырнул в Дилана подобранный с земли камень, но во второй раз приём не сработал: на сей раз Следопыт увернулся, и Хорхе лишь выиграл время на то, чтобы поднять собственный меч. Вот только Винсент успел сделать то же самое. И нанёс свой удар прежде, чем Хорхе бросился на Дилана.

Тъёрн громко взвыл, запрокидывая голову назад. Упал на колени, с ненавистью глядя жёлтыми глазами с вертикальными зрачками на тех, кто должен был бы стать ужином, но отчего-то проявил бессовестное упрямство. И рухнул на землю, уже замертво.

Теперь мы с Джен ринулись к ребятам, но, когда до них оставалось несколько шагов, Дилан остановил нас, выставив руку ладонью вперёд. Мы поняли и остались ждать. Сначала следовало убедиться в том, что тъёрн действительно убит. Дилан приложил палец ко лбу Хорхе. В этом месте у тъёрнов можно ощутить что-то вроде нашего пульса.

– Мёртв, – сказал Дилан, поднимаясь.

Теперь мы, наконец, смогли подойти к ним с Винсентом. Оба были ранены. У Следопыта по плечу пробежали три кровавые борозды; у Воина пострадала правая рука в районе запястья. В обоих случаях ничего серьёзного, но хотя бы минимально обработать раны следовало, не мешкая. К чему мы и приступили. Я занялась Винсентом, Джен – Диланом.

– А где девушка? – спросила я. – Как… – Я прищёлкнула пальцами, припоминая имя. – Джудит?

– Убежала, – ответил Дилан. – Я видел, как она помчалась прочь по тропе.

Мы с Привратницей переглянулись. Полностью поглощённые схваткой, мы даже не обратили на это внимания, хотя следовало бы.

– Она не заблудится? – нахмурилась я.

Проводить остаток ночи, бродя по лесу и разыскивая пропавшую девушку, не хотелось совсем.

– Не думаю, – мотнул головой Дилан. – Она бежала по тропинке, в сторону деревни, а дотуда недалеко.

– И на том спасибо, – вздохнула Джен, разделявшая мои чувства.

– Больно? – сочувственно спросила я у Винсента, обмазывая его запястье раствором из заготовленных заранее трав.

– Не-а, – не задумываясь, ответил он и почти сразу же зашипел, когда зеленоватая масса коснулась наиболее болезненного участка.

Я аж прекратила работу и подняла на Воина возмущённый взгляд.



– Ты врёшь! – укоризненно воскликнула я.

– Вру, – нисколько не смутившись, подтвердил Винсент.

– Зачем?

Я продолжила массирующие движения, однако моё возмущение никуда не делось.

Винсент хмыкнул.



– Пытаться тебя разжалобить, дабы напроситься на чашечку кофе со всеми вытекающими последствиями, бессмысленно, – принялся рассуждать вслух он. – Так зачем мне говорить, что рука болит?

– Зачем? – саркастически переспросила я. – Может быть, просто потому, что это – правда?

– Да ну, глупости какие! – отмахнулся Винсент.

И тут же прикусил губу от боли: отмахнулся он правой рукой.



– Вот так тебе и надо! – удовлетворённо заявила я, прежде чем заняться перевязкой.

Листья деревьев зашелестели у нас над головами; ветер усиливался. Луна продолжала управлять ночным миром.

– Надо похоронить парня, – сказал Дилан.

Все мы поняли, что речь идёт не о Хорхе.



– Надо, – согласился Винсент, – но, вероятно, это захотят сделать его родные. И на здешнем кладбище, а не посреди леса.

– Но мы не можем просто оставить его здесь до утра, – вмешалась я.

Причина была очевидна: по лесу бродит достаточно диких зверей, в том числе и тех, кто не спит по ночам.

– Значит, нам всё-таки придётся разбудить сегодня деревню, – заключила Джен.

Я кивнула. Действительно придётся.



– Заодно и убедимся в том, что девушка добралась туда, куда нужно, – добавил Дилан.

– А также и проблема ночёвки решится, – рассудила я.

Теперь, учитывая раны мужчин и всеобщую усталость, дорога до трактира казалась далековатой. Хотя посидеть в душном, битком набитом полутёмном помещении и выпить всей компанией холодного эля хотелось безумно. Впрочем, Дилану удалось немного улучшить моё настроение.

– Итак, с рассветом направляемся в Запретный Лес? – осведомился он. – Полагаю, теперь на этот счёт ни у кого не возникнет возражений? После такой насыщенной ночки отдохнуть и расслабиться необходимо всем.

Я подняла взгляд на Следопыта. Небесно-голубые глаза озорно блестели.



Глава 2. Запретный Лес.



Отдохнуть и расслабиться нам удалось. Запретный Лес замаячил впереди, как и всегда, раньше, чем мы ожидали до него добраться. Между тем люди, которым вход в него был закрыт, – а таких большинство, – могли бы бродить по этим местам годами и всё равно так и не выйти к лесной окраине. Однако для Охотников ведьмы делали редкое исключение, по причине, которая, сказать по правде, была неизвестна и нам самим.


Оказавшись в лесу, каждый из нас отдыхал так, как ему нравилось. Джен уединилась на берегу старого пруда и, скрывшись от посторонних глаз за высокими, чуть колышущимися зарослями камыша, мирно созерцала покачивающиеся на воде кувшинки. Я же, по своему обыкновению, легла на траву посреди уютной поляны. Насмешливо проводила взглядом Дилана, который шёл, обнимая за талию Нурит, одну из здешних ведьм. Умопомрачительно красивую? Пожалуй, что так. И это при том, что она не имела никакого отношения к высоким, грудастым голубоглазым блондинкам, считавшимся эталоном красоты в современном высшем обществе. В целом Нурит, как и другие ведьмы, походила внешне на человеческую женщину. Среднего роста, довольно худая, босоногая и простоволосая. Волосы были не светлыми и не рыжими (хотя последнее и принято приписывать ведьмам), а чёрными и вьющимися. В распрямлённом состоянии они, должно быть, доходили ей до пояса. Казалось бы, всё вполне обыкновенно. Но было нечто неуловимо лёгкое в её походке, в том, как подпрыгивали за спиной пряди в такт её шагам, в не поддающемся описанию взгляде глаз, постоянно меняющих оттенок – от зелёного к жёлтому, от серого к голубому. И вот благодаря таким нюансам было достаточно увидеть её на короткое мгновение, чтобы понять: это не человеческая женщина. Перед вами самая настоящая ведьма.


Следом за Диланом с Нурит мимо меня прошёл Винсент. Его сопровождали сразу две молоденькие ведьмы. Одну Воин сам обнимал за талию; другая шла, обвив рукой его плечо. Они о чём-то переговаривались и дружно смеялись.


Ухмыльнувшись, я откинула голову назад. А потом долго лежала и смотрела в небо. Оно всегда бывало здесь как раз таким, как я люблю. По-настоящему синего цвета, не блёклого, а насыщенного. Не пасмурное, но объёмных, низко плывущих облаков как раз достаточно, чтобы смотреть на него не было скучно. Облака такие, будто мы находимся совсем близко к морю, хотя в действительности до ближайшего морского берега отсюда миль пятьсот. Впрочем, в Запретном Лесу ни в чём нельзя быть уверенным до конца.



– О чём думаешь? – спросили вдруг откуда-то сверху.

Я повернула голову к источнику звука. На широкой ветке растущего рядом дуба (кажется, ещё совсем недавно никакого дуба здесь не росло, но, впрочем, возможно, я запамятовала) сидела, покачивая босыми ногами, Нурит.

– Так, ни о чём, – откликнулась я, снова переводя взгляд на облака. – Хотя… – Я укоризненно взглянула на ведьму. – Давно хочу поинтересоваться, отчего такая несправедливость. Мужчин и женщин у вас здесь привечают совершенно по-разному. Мужчины получают все возможные удовольствия. А нас почему не встречают писаные красавцы?

Нурит склонила голову набок и прищурилась.



– А если бы встречали, – неспешно проговорила она, – вы бы стали проводить с ними время?

Я вынужденно поджала губы. Ведьма знала, что говорит. Джен точно не стала бы развлекаться с кем попало; таким, как она, для этого необходимы серьёзные отношения. А я… Тоже, наверное, вряд ли. Ну, только если бы совсем уж небывалый красавец попался.

– Ну, хорошо, – сказала, не дожидаясь ответа, Нурит. – Как тебе?

Она коротким изящным движением провела рукой по воздуху сверху вниз. На поляне передо мной появились трое мужчин – блондин, брюнет и рыжий. Все трое писаные красавцы.

– Тебе какой больше нравится? – насмешливо осведомилась ведьма.

– Мне больше нравятся настоящие, – отозвалась я, равнодушно глядя на перекатывающиеся под кожей мышцы.

– Молодец, – похвалила Нурит.

Мужчины исчезли, предварительно послав мне по очереди воздушный поцелуй. Я фыркнула.

– Настоящий мужчина всегда лучше придуманного, – заметила ведьма. – Правда, у него обязательно будут недостатки. Но их компенсирует одно большое достоинство: он – настоящий.

– Почему ты говоришь это мне? – подозрительно нахмурилась я.

– Так, – неопределённо откликнулась Нурит. – Мало ли, вдруг пригодится?

Она сладко потянулась, непонятным образом сохраняя при этом равновесие. Я с интересом взглянула на её сине-зелёное платье. Из чего оно сшито? Материал какой-то совершенно непонятный, кажется, он должен быть немного шершавым на ощупь, будто мягкий лесной мох.

– Хочешь что-то спросить? – расслабленно поинтересовалась она.

Я хотела. И вовсе не про наряд. Но вот стоило ли?..



– Боишься, что я тебя съем? – изогнула брови Нурит.

Читает мысли? Или просто правильно интерпретирует мимику?



– Поговаривают, будто ты – Искусительница. – Приняв решение не отмалчиваться, я не стала ходить вокруг да около. – Будто ты являешься людям и сбиваешь их с пути истинного, вводя в искушение и открывая перед ними врата порока. Это правда?

– Бывает и такое, – ничуть не смутившись, признала ведьма. – Сказать по правде, я люблю это занятие. А что тут такого? – усмехнулась она, заметив выражение удивления на моём лице. Я-то склонялась к той точке зрения, что люди просто болтают, обвиняя ведьму во всех смертных грехах. – Я ведь не заставляю людей поступать так, как они не хотят сами. Не насилую их волю. Просто помогаю им раскрыть их же собственную сущность. Разве это плохо – знать собственные глубинные стремления и те границы, которые ты не можешь перейти?

Я поджала губы и неопределённо качнула головой. Её аргументы меня не убедили. Если узнать всё о своей сущности, недолго и умом тронуться. Навряд ли многие из нас сумели бы справиться с подобным знанием, будь оно действительно полным.

– Большинство людей возненавидели бы себя, если бы осознали, на что они в действительности способны, – озвучила свою точку зрения я. Хотя спор с Искусительницей, конечно же, не имел смысла. – Какой в этом прок? Разве так будет лучше хоть для кого-то?

– Зачем же ненавидеть? – откликнулась ведьма. – Себя надо любить. Но человек должен научиться любить себя таким, какой он есть, а не идеализированный образ, порождённый его собственным воображением. Или, того хуже, воображением его близких.

Я скептически передёрнула плечами, но отвечать не стала. Спор и вправду был бесперспективным. Видимо, у людей и у ведьм слишком разное представление о реальности.

– Люблю, когда люди со мной не соглашаются, – заметила Нурит, поудобнее устраиваясь на ветке. – Мне нравится, когда у них есть своё собственное мнение. Даже если это мнение – ошибочное. Вообще верна точка зрения или нет – это последнее дело. Характер куда как важнее.

Мне оставалось только во второй раз передёрнуть плечами.



– Давай поговорим о чём-нибудь другом, – проницательно предложила ведьма. – Например, о тебе.

Я села на траве, скрестив ноги. Взгляд попутно пробежал по зелёному одеялу, в которое укуталась земля. Точнее сказать, зелёным был фон, а вот узоры в него вплелись самые разные. Здесь было очень много цветов. Мечтательные ромашки, горделивые маки, снисходительно покачивающие алыми головами, простоватые одуванчики, романтичные васильки… Почти все цветы были полевыми, не считая нескольких кустов гибискуса – красного, оранжевого и бледно-розового. Лесные ведьмы отчего-то не слишком жаловали садовые растения.

– А что ты хотела бы обо мне узнать? – спросила я, немного озадаченная предложением Нурит.

– Ну, например, как ты стала Охотницей? – осведомилась она.

Дубовая ветка протянулась на удивление низко, и сейчас, когда я распрямила спину, ведьма сидела не так уж и высоко надо мной.

Я усмехнулась.



– Навряд ли история стоит того, чтобы быть рассказанной в Запретном…

Я запнулась. Название "Запретный Лес" не казалось уместным сейчас, когда я находилась именно здесь и разговаривала с ведьмой. В конце-то концов, это название придумали люди, да и не самые лучшие из них, а инквизиторы, которые, собственно говоря, и издали запрет на посещение этого места. Запрет был сам по себе смешон: ведьмы всё равно не пускали в свой лес тех, кого не хотели. Именно поэтому инквизиторам пришлось, скрепя сердце, прекратить на них охотиться, дабы не чувствовать себя всякий раз полными идиотами. Однако, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре, инквизиторы обставили дело так, будто именно они, по собственной инициативе, закрыли лес для людей и таким образом изолировали ведьм от общества добропорядочных прихожан.

– А как вы называете свой лес? – спросила я вслух.

– Можешь называть его Запретным Лесом, – усмехнулась Нурит. – Мне нравится это имя. Оно меня забавляет.

– Ладно, – не стала возражать я. – Так вот, не думаю, что моя история заслуживает того, чтобы быть здесь рассказанной. Ничего особенно интересного в ней нет. Равно как и ничего благородного, самоотверженного или поучительного.

– Обожаю неблагородные и непоучительные истории, – с энтузиазмом сказала ведьма.

– Ладно. – Моё дело предупредить. – На самом деле у меня всё на редкость банально. Я сбежала из-под венца.

Ведьма заинтригованно подалась вперёд.



– Так-таки из-под венца?

– Ну, не в буквальном смысле, конечно. Это было бы уж слишком пафосно. Зачем же тянуть до самой свадьбы? Я сбежала заблаговременно, за пару недель.

– Кто был инициатором свадьбы? – осведомилась Нурит.

– Дядя, – отозвалась я, снова ложась на траву и переводя взгляд на небо. – Он был моим опекуном. А тут подвернулась сильно выгодная партия. Я же, понимаешь ли, из графского рода. – Я саркастически скривила губы. – Должна была соответствовать.

– А кем был жених, если партия такая уж выгодная? – поинтересовалась ведьма. – Что, сынок какого-нибудь маркиза? Или герцога?

– Да нет, тоже граф. Но из сильно богатой семьи, и земель у них побольше, – объяснила я.

– И чем он так тебе не понравился? – Нурит говорила без упрёка, просто любопытствовала. – Что, старый был?

– Да нет, – возразила я. – Возраст вполне подходящий. Мне было девятнадцать, ему – двадцать один.

– Значит, сильно страшненький? Прыщавый, плешивый, косоглазый?

Представив себе эту картинку, я закашлялась и поспешила приподняться на локте.

– Да нет, нормально он выглядел. Ну, не писаный красавец, конечно, но и не урод. Парень, как парень.

– Тогда почему ты от него сбежала? – склонила голову набок Нурит.

– Не знаю, как сказать, – протянула я, после чего подозрительно покосилась на ведьму.

Зачем она задаёт все эти вопросы?.. Я попыталась навести порядок в собственных мыслях и эмоциях, связанных с несостоявшейся когда-то свадьбой. Как-никак прошло четыре года. Теперь обо всём можно подумать и поспокойнее.

– Ну, во-первых, это просто был не тот человек, с кем мне хотелось провести бок обок всю оставшуюся жизнь, – начала объяснять я. И тут же отчего-то застеснялась собственных слов. – Да, знаю, звучит наивно, романтично и безответственно. – Я поспешила осудить себя сама, прежде чем это сделают другие. – Но пойми: не так уж это и несерьёзно. Речь ведь не о докучливом соседе на светском ужине. И даже не только о партнёре по постели. Мне пришлось бы жить рядом с ним десятилетиями, да ещё и растить общих детей.

Эта мысль заставила меня поморщиться.



– Но было ведь что-то ещё? – предположила Нурит.

Предположила? Или точно знала?



– Да, – согласилась я. – Было. Я видела, какую жизнь вела моя тётя и мать этого парня. – Надо же, сколько лет прошло, а язык всё ещё не поворачивался сказать "жениха". – И прекрасно осознавала, что меня ждёт то же самое. Если бы речь шла о том, чтобы принимать реальное участие в делах графства, заниматься политикой, судами, законами, созданием всевозможных учреждений, да мало ли… Знаешь, мне кажется, тогда бы я осталась. Даже с ним.

Я сказала это и сама удивилась тому выводу, который только что сделала. А затем встретила внимательный взгляд ведьмы.

– Продолжай, – кивнула она.

– А что тут продолжать? – Я снова вернулась к прежнему тону. – Там всё было понятно изначально. Дом, хозяйство, присматривать за слугами, выбирать цвет гардин, с чувством собственной значимости участвовать в благотворительных мероприятиях, от которых в действительности никому нет никакого проку. И ещё непременно организовать какой-нибудь женский кружок, знаешь, что-нибудь вроде… сообщество дам, борющихся за введение в моду сиреневых тканей.

Нурит рассмеялась.



– В общем, я собрала кое-какие вещи и сбежала, – заключила я. – Хотела делать что-нибудь более стоящее. Что-то, что соответствовало бы моим собственным способностям. Как-то себя проявить. За год да этого как раз произошло Вторжение. Проникших в мир тъёрнов стали преследовать Охотники. А у меня альтер-способность Вещательницы. Вот так, собственно, всё и получилось.

Я развела руками, давая понять, что рассказ окончен.



– И как идёт работа? – сменила тему ведьма. – Многих тъёрнов вам удаётся отправить назад?

– Прилично, – ответила я. Разговор, наконец-то, входил в то русло, в котором я чувствовала себя более уверенно. – Скажем так, больше половины из тех, с кем приходится иметь дело.

– Это хороший результат, – серьёзно заметила Нурит. – Значит, ты – хорошая Вещательница.

– Наверное, – согласилась я.

– И долго ты собираешься быть Охотницей?

– А почему ты спрашиваешь? – удивилась я.

Ведьма последовала моему примеру и устремила взгляд в синеющее над лесом небо.

– Охотники выполняют важную миссию для этого мира, – задумчиво ответила она. – Но быть Охотником нельзя слишком долго. Преследуя тени, можно забыть про свет. А если всю жизнь защищаешь мир, врагов будешь знать в лицо, но рискуешь рано или поздно позабыть, что именно защищаешь.

– Надеюсь, мне пока ещё до этого далеко, – откликнулась я. – А там – уж как будет угодно Создательнице. Хотя что я несу? "Создательница"…

Я скептически усмехнулась и бросила на Нурит извиняющийся взгляд.



– Ты не веришь в богов? – с интересом спросила она.

– А ты веришь? – фыркнула я в ответ.

– Трудный вопрос, – признала ведьма.

– Да? А для меня он лёгкий, – заявила я. – Если исходить из той предпосылки, что богов не существует, слишком многое становится проще объяснить.

– Что, например?

Ведьма была само внимание.


Я прищёлкнула пальцами, подбирая подходящий пример.



– Да хотя бы те же самые тъёрны. Неужели Создательница, если бы она существовала, допустила нашествие этих тварей в созданный ею мир?

Нурит легко соскочила с ветки и прошлась по траве, разминая ноги.



– Ты совершаешь распространённую среди людей ошибку, – серьёзно заметила она. – Вы отчего-то считаете, что Создатель непременно должен быть всемогущим. Меж тем тот факт, что кто-то сотворил этот мир вовсе не означает, что он способен – или обязан – и впредь опекать своё творение от любых невзгод. И уж тем более эти самые невзгоды предотвращать. Откуда у вас возникает такая странная идея? Представь себе мать, которая родила ребёнка. Вскормила его, вырастила и выпустила во взрослую жизнь. Представь себе теперь, что с этим ребёнком – бывшим ребёнком – случилось несчастье. К примеру, его поразила тяжёлая болезнь. Мыслимо ли предъявлять по этому поводу претензию его матери? Или требовать от неё, чтобы она исцелила своё чадо одним мановением руки? Дескать, это же твой ребёнок, плоть от плоти. В его жилах течёт твоя кровь. Он появился внутри тебя, и ты родила его на свет.

Она улыбнулась и многозначительно развела руками.



– Мать может переживать за своего ребёнка. Может заботиться о нём. Может помочь ему найти хорошего доктора. Но исключить само возникновение болезни она не в силах.

– Наверное, ты права.

В целом философские рассуждения на религиозные темы казались мне интересными, но сейчас у меня не было на них настроения. Тем более что обсуждение подобных тем с Искусительницей казалось занятием несколько сомнительным.

– Хотя не думаю, что инквизиторы одобрили бы твой взгляд на образ Создательницы, – всё-таки добавила я.

– Ещё бы! – презрительно фыркнула Нурит. – Инквизиторы вообще несут порой такую ересь, что так и тянет заткнуть уши.

– Даже когда дело касается вопросов веры? – озорно прищурилась я.

– Особенно когда дело касается вопросов веры, – убеждённо заявила ведьма.

Я усмехнулась. Лично у меня не было ни малейшего желания вступаться за инквизиторов. Между ними и Охотниками последние годы тянулась своего рода холодная война, иногда, впрочем, выходившая за рамки холодной. Война эта была целиком и полностью на совести инквизиторов, хотя, конечно, моё мнение в данном вопросе можно считать предвзятым. Институт инквизиции имел на Охотников зуб по двум причинам. Причина первая заключалась в элементарной конкуренции. И мы, и они охотились на тъёрнов, но нам это удавалось гораздо лучше. Причина вторая имела непосредственное отношение к Запретному Лесу. Охотники водили дружбу с лесными ведьмами. Инквизиторы же считали ведьм демоницами, порождениями зла, каждую из которых следует возвести на эшафот. Как я уже упоминала, священнослужителям это не удавалось, поэтому они устремили свои взоры в сторону ведьм мнимых, а также тех, кто контактировал с настоящими ведьмами и мог таким образом сойти за своего рода сообщника зла. То есть нас.

С Охотниками инквизиторы имели не намного больший успех, нежели с ведьмами. С политической точки зрения наш институт тоже был достаточно силён, а правители отлично понимали, насколько важна для человечества наша работа. В народе же Охотники и вовсе пользовались куда большей популярностью, чем инквизиторы. На моей памяти инквизиторам удалось добиться казни только одной четвёрки Охотников, но этот случай был вопиющим. Именно с тех пор отношения между нашими двумя институтами были разорваны совершенно официально, после чего мы перестали сохранять даже видимость дружбы или сотрудничества.

Наше внимание привлекли обрывки разговора, донесшиеся из-за деревьев. Вскоре на поляну вышли Дилан и Винсент в сопровождении нескольких ведьм. С другой стороны почти одновременно с ними показалась и Джен.

– Вот так всегда бывает у нас в лесу, – повернувшись ко мне, развела руками Нурит. – Стоит заговорить об инквизиторах, и беседу непременно прерывают. Впрочем, так оно и к лучшему.

Я поднялась на ноги и направилась навстречу друзьям. Мы вчетвером собрались в центре поляны, Нурит же ненадолго исчезла из виду. Впрочем, вскоре она вернулась. На плече у ведьмы сидела птица, и я бы не могла с уверенностью сказать, какая именно. Пожалуй, она больше всего походила на зимородка. Похожее сочетание синих и жёлтых перьев и оранжевого клюва. Но в данном случае важнее всего было то, что в клюве птица держала письмо.

– Прибыло сообщение для Охотников, – сообщила нам Нурит.

Винсент выступил ей навстречу. Ведьма взяла письмо у птицы из клюва и вручила его Воину. Винсент извлёк из конверта сложенный лист бумаги, развернул его и принялся читать. Когда он пробежал глазами несколько первых строк, его брови внезапно поползли вверх. Впрочем, первичное удивление быстро прошло, снова сменившись сосредоточенностью.

– Письмо анонимное, – первым делом сказал Винсент, поднимая глаза после прочтения.

– Автор себя не называет, – подтвердила ведьма.

Тот факт, что она знала содержание письма, равно как и то, что послание застало нас именно в Запретном Лесу, никого не удивило. Мы давно привыкли, что всё происходит именно так, и воспринимали это как должное.

– Если верить этому письму, то в королевском дворце в Истендо появился тъёрн, – продолжил Винсент.

Мы дружно присвистнули. Теперь было понятно, что так удивило Воина при чтении. Тъёрны, конечно, проникали в самые разные места, но королевский дворец – это бесспорно было для них новым достижением.

– Предположительно он живёт там уже с полгода. За это время произошло несколько убийств, но их тщательно стараются замалчивать, дабы не посеять панику и избежать политического скандала.

Я презрительно скривила губы. Ну, конечно, политика есть политика. Гибель ни в чём не повинных людей куда менее существенна для вышестоящих.

– Автор письма знает, кто является тъёрном? – спросил Дилан.

– Нет, – покачал головой Винсент. – Судя по письму, не имеет об этом ни малейшего представления.

– Ну, почему так всегда бывает?! – притворно посетовал Дилан.

Джен молчала, но слушала чрезвычайно внимательно. Она вообще была не слишком разговорчива. Насколько я могу судить, все Привратники – интроверты. Видимо, только людям такого склада дано открывать двери между мирами.

– Наверное, для того, чтобы от Следопытов был какой-то толк, – подколола Дилана я.

– Вот это-то и расстраивает, – и не подумал отстаивать собственную значимость Следопыт. – Если бы мы стали никому не нужны, я мог бы со спокойной совестью забуриться сюда в лес на несколько месяцев или лет, а то и вовсе навсегда.

Он мечтательно вздохнул.



– Я могу продолжать? – насмешливо осведомился Винсент.

– Да, пожалуйста, – милостиво кивнул Дилан.

– Спасибо большое. До сих пор убитыми в основном оказывались служанки, но одна девушка была племянницей барона.

– Он убивал только женщин? – подала голос Джен.

– Похоже на то.

Дилан выругался сквозь зубы. Ответ Винсента – точнее сказать, неизвестного автора письма, – никого не удивил. Тъёрны в большинстве случаев убивали именно женщин, особенно молоденьких девушек, хотя в крайнем случае, – как говорится, на безрыбье, – могли полакомиться и мужчиной. Причина таких вкусовых предпочтений не была известна до конца, но кое-какие предположения у нас имелись. Для того, чтобы продержаться в этом мире, тъёрнам была необходима подпитка от его обитателей. Главным компонентом такой подпитки являлась кровь. Однако кроме неё, как я уже упоминала, можно было воспользоваться и сильными эмоциями, и совокуплением. Всего этого было бы недостаточно самого по себе, но в качестве приправы к крови подобные дополнения шли на ура. А тъёрнам, принимавшим облик мужчин, получить такую подпитку было проще всего от женщин.

Кстати сказать, бытует мнение, что все тъёрны в человеческом обличье – красавцы, обаятельные и обворожительные брюнеты, перед которыми трудно устоять. Поговаривают даже, что они используют какие-то особые чары, дабы привлечь внимание девушек и пробудить в них страсть. В действительности дело обстоит несколько иначе. Привлекательность тъёрнов на сегодняшний день – это результат своего рода естественного отбора. Привлекательному мужчине легче вскружить девушке голову, заставить её потерять бдительность и уединиться с ним там, где он сможет, не опасаясь разоблачения, высосать её кровь. Привлекательному мужчине легче получить от девушки и подпитку другого рода – через чувства и постель. Наконец, привлекательному мужчине и прочих мужчин легче водить вокруг пальца. Именно поэтому тъёрны, чей человеческий облик не отличался привлекательностью, по большей части успели погибнуть или быть отправленными за Врата после разоблачения. И именно красавцам удалось благополучно продержаться на плаву до сих пор.

– С недавнего времени ситуация приняла новый оборот, – продолжил пересказывать содержание письма Винсент. – В королевском дворце состоится конкурс красоты.

– Точно, об этом что-то рассказывала Джудит, – припомнила я.

В свете последовавших за тем разговором событий новость успела подзабыться, отступив на второй план.

– В Истендо съехались участницы, всех их поселили во дворце, в одном и том же крыле, – сказал Винсент, глядя в текст. – Всего их было двенадцать.

– Было? – быстро спросила Джен.

Неразговорчивость Привратницы не должна вводить в заблуждение. Соображала она хорошо, слушала внимательно и моментально выхватывала из произносимого самое главное.

– Именно, – одобрительно кивнул Винсент. – Одну из них недавно убили. Тело нашли в другой части дворца, далеко от её комнаты. По-видимому, девушка вполне добровольно пошла туда к кому-то на встречу. И если в предыдущих случаях автор письма ещё готов был списать смерти девушек на другие причины вроде несчастных случаев, эту убитую он видел сам. Пишет, что сомневаться не приходится: тело было обескровлено.

– А ведь он обнаглел, – задумчиво заметил Дилан, имея в виду, понятное дело, тъёрна.

– Рано или поздно они должны были обнаглеть, – прокомментировала ситуацию Нурит. – Либо вымереть, либо обнаглеть.

При этом вид ведьма имела весьма серьёзный. Не шокированный, не перепуганный, но ей определённо было дело до того, что происходит. Казалось бы, какое значение имеет для хозяек Запретного Леса вторжение в окружающий мир кучки тъёрнов? Однако же эта тема определённо их тревожила.

– Автор письма считает, что приехавшим на конкурс девушкам угрожает особенно серьёзная опасность, – продолжил Винсент. – Они – главная группа риска.

– Почему? – спросил Дилан.

– Они молоды и красивы, – откликнулся Винсент. – Приехали в новое место, ничего и никого там не знают. Не в курсе, какая форма общения принята во дворце, а какая – нет. Кто живёт там много лет, а кто – чужак. В отличие от служанок, у них нет повсюду огромного числа знакомых и приятелей. В отличие от придворных дам, они не знакомы лично с другими представителями высшего света. И, наконец, у них нет альтеров.

– Почему? – удивилась я. – Понимаю, участницы не из высшего света. Но альтер-способности бывают не только у знати. Да, оказаться при дворе без такой способности почти невозможно. – Я сбилась, поймав на себе недовольный взгляд Винсента, но быстро продолжила. – Но в среднем и низшем сословии альтер-способных тоже много. Так откуда у этого анонима такая уверенность?

– Понятия не имею, – развёл руками Воин. – Так здесь сказано. Возможно, автор знает, что пишет; возможно, это только его домыслы. Так или иначе, далеко не каждый альтер хоть чем-то поможет своей обладательнице в случае нападения тъёрна. Так что этот нюанс не так уж и важен.

– Есть что-нибудь ещё? – осведомился Дилан, кивая на письмо.

Следопыт приобнял за плечи стоявшую рядом Нурит. Я даже удивилась – настолько невысокой и хрупкой выглядела ведьма на его фоне. Впрочем, хрупкой и беззащитной она казалась лишь до тех пор, пока не заглянешь ей в глаза.

– Только одно, – откликнулся Винсент. – Автор не называет себя, но обещает связаться с нами после того, как мы прибудем в Истендо. Пишет, что на данном этапе у него есть причины сохранять инкогнито, но после нашего приезда он поможет нам попасть во дворец.

– Ну, это уже кое-что, – признал Дилан.

– А дальше, даже если тъёрна не удастся быстро вычислить, нам поможет твоё чутьё, – заметил Винсент.

Нурит улыбнулась, взглянув на обнимавшего её Следопыта.



– Ну что ж, – заключила она. – Похоже, господа Охотники, у вас появилось новое дело. И оно может оказаться серьёзнее, чем все предыдущие. Поэтому сперва ещё немного отдохните, а уж потом отправляйтесь в путь. И пусть с вами путешествует удача!


Глава 3. Истендо.



Первое, что привлекало внимание в Истендо, столице Линзории, – это многообразие красок. Стены деревянных домов красили здесь в различные цвета, как правило в зависимости от рода занятий хозяина дома. Здания, в которых проживали ремесленники, были жёлтыми, оранжевыми, либо салатовыми; дома торговцев – тёмно-зелёными, красными и коричневыми, обиталища художников и музыкантов (если таковые имели достаточно средств, чтобы позволить себе собственное жильё) – синими и лиловыми. А так как место жительства горожан зачастую непосредственно зависело от рода их деятельности, то и преобладающие оттенки менялись в зависимости от района. Так и появились в Истендо Жёлтая улица, Синяя аллея, Оранжевый квартал и тому подобные названия.


Помимо разноцветных стен улицы пестрели всевозможными вывесками. Разрисованные деревянные дощечки с изображениями часов, пирогов, подков, кинжалов и прочих предметов буквально-таки выпрыгивали на прохожих то справа, то слева. Когда же мы вышли к рыночной площади (благо это было самое лучшее место для сбора слухов), тут от всевозможных табличек, вывесок и объявлений и вовсе рябило в глазах. Мы только и успевали, что раскрывать рты и вертеть головами, в то время как надписи сменяли одна другую: "Три обручальных кольца по цене двух", "Ножи – острее, чем когти тъёрна" и даже "Предскажу два будущих по цене одного".


Из тени между двумя палатками прямо на меня выскочил небритый и нечёсаный мужчина и, схватив за руку, затараторил:



– Девушка, купите сбрую! Не пожалеете!

Продаваемый предмет, вероятнее всего, снятый с чужой лошади (хорошо, если с живой), он держал во второй руке.

– У меня нет лошади, – отрезала я, высвобождая кисть из захвата сомнительного торговца.

– Так возьмите для мужа! – тут же нашёлся он.

– Для мужа?! – переспросила я, с трудом подбирая отвисшую челюсть.

От удивления я даже забыла, что мужа у меня, как и лошади, нет. Нахмурившись, я попыталась представить себе эту картинку. Нет, в целом идея сбруи для мужа мне понравилась, но были не до конца ясны некоторые нюансы.

– Эй, ты, ну-ка, отстань от моей жены! – рявкнул на торговца Винсент.

Воин для наглядности опустил ладонь на эфес меча.


Правильно интерпретировав этот жест, мужчина послушался.



– Напомни-ка, с каких это пор ты стал моим мужем? – поинтересовалась я у Винсента после того, как мы продолжили путь.

– А что тебе не нравится? – беззаботно откликнулся он. – Ну, хочешь, можем узаконить это заявление у какого-нибудь священника?

– Не хочу, – отрезала я, устремив на Воина подозрительный взгляд. – Мы только-только вышли из Запретного Леса, и моя память ещё свежа. Зачем мне муж с таким сомнительным моральным обликом?

Меж тем из-за спины раздавался голос всё того же торговца:



– Господин, купите подкову!

– У меня лошадь и так подкована!

– Ну и что? А как же запаска?

Дальше – лучше. Не успели мы пройти и десятка шагов, как навстречу выступил приветственно улыбающийся мужчина в чёрной сутане. Одеяние выдавало в нём представителя института инквизиции, однако рангом инквизитора он, судя по всё той же одежде, не обладал, являясь скорее кем-то из младших чинов. Их иерархия была слишком сложной и, на наш взгляд, слишком бессмысленной, чтобы тратить время на детальное её изучение.

– Дорогие гости столицы, рад приветствовать вас в Истендо! – торжественно заявил он.

– И вам здравствуйте, – не без раздражения ответствовал Винсент, пытаясь поскорее провести нас мимо незнакомца.

Воин терпеть не мог таких вот торжественных, но бессмысленных церемоний. Не мудрено, ведь это была одна из тех самых вещей, от которых он и сбежал в своё время, подавшись в Охотники. Ну, а его отношение к институту инквизиции разделяли мы все.

На этом мы рассчитывали распрощаться с не в меру гостеприимным священнослужителем, однако не тут-то было.

– Будьте любезны уделить мне немного внимания, – по-прежнему приветливо продолжил он, на сей раз откровенно преграждая нам путь.

– Чего вам, любезный?

Раздражение Винсента росло с каждым словом.



– Мы в Истендо боремся за почётное звание города, свободного от ведьм и тъёрнов, – с гордостью сообщил нам священник.

– Хм. И как, успешно? – вкрадчиво осведомился Дилан, пряча в бороде усмешку.

– О, весьма, весьма, – довольным тоном заверил нас представитель инквизиции.

– В таком случае не понимаю, чем мы можем быть вам полезны, – не играя в любезность, откликнулся Винсент.

Мы с Джен попытались потихоньку обойти священника, но тот своевременно уловил наш манёвр – по-видимому, глаз у него был намётан, – и поспешил изменить собственное положение так, чтобы снова преградить нам путь.

– Ну, кое-какие проблемы всё ещё есть, – поправился священнослужитель. – Посему мы собираем пожертвования на это благое дело.

– И сколько именно? – полюбопытствовала я.

– Столько, сколько вам не жалко, – ответил служитель инквизиции. – Любая сумма будет принята с благодарностью и потрачена на дело, угодное Создательнице.

Мне на секунду примерещилось ухмыляющееся лицо Искусительницы. Я кашлянула.

– Как назло, при себе ну, ни копейки! – нахально соврал Дилан, напоказ хлопая себя по карманам.

– И у меня тоже, – развёл руками Винсент, глядя священнику прямо в глаза и даже не притворяясь, будто ищет кошель.

– А я вообще все свои сбережения на сбрую для мужа потратила! – подхватила я.

– И как же вам только не совестно? – укоризненно покачал головой священнослужитель.

– Простите, пожалуйста, я хотела бы поинтересоваться, – вступила в разговор Джен, глядя при этом не на служителя инквизиции, а скорее мимо него, – а какое именно финансирование ежегодно выделяется короной на нужды вашего института?

Тот посмотрел на Привратницу совсем уж неодобрительно, покачал головой и, потеряв к нашей компании всякий интерес, устремился к остановившемуся неподалёку всаднику. Тот терпеливо ждал, пока перегоняющая кур девчушка освободит ему проезд, и потому был вынужден уделить внимание священнослужителю. Последний же не преминул воспользоваться этой ситуацией и обратился к всаднику с вопросом:

– Не хотите ли сделать небольшое пожертвование на благо Истендо и нашей справедливой борьбы за присуждение ему звания города, свободного от ведьм и тъёрнов?

Мы поспешили прочь.


Немного погуляв по торговым рядам, мы пришли к выводу, что особо ценной информации здесь не соберём. Про конкурс красоты говорили, и говорили много, но ничего полезного мы не услышали. Как и рассказывала в своё время Джудит, горожане обсуждали красавиц, спорили о том, которая из них окажется победительницей, и подыскивали для них достойных женихов среди известных в городе вельмож. Устав слушать эти рассуждения, равно как и рассказы торговок о том, что их сестра, племянница, дочь или свояченица куда красивее этих участниц и с лёгкостью победила бы на конкурсе, кабы её только приняли, мы решили заглянуть в ближайшую таверну. Вдруг там повезёт больше?


Таверна нашлась легко. Вообще в центральной части города куда ни заверни, непременно выйдешь либо к таверне, либо к игорному дому, либо к борделю. К азартным играм все в нашей компании относились равнодушно, против борделя мужчины наверняка бы не возражали, но нам с Джен там было делать ровным счётом нечего, а вот в таверне можно как перекусить, так и попытать счастья с новостями.


Найти внутри свободное место оказалось куда тяжелее, чем саму таверну. Однако присмотреть столик в углу нам всё-таки удалось. Один человек за ним, правда, сидел, но мы готовы были рискнуть нарушить его одиночество. Навряд ли он будет возражать. Особенно если парни обнажат оружие.


Впрочем, в действительности прибегать к радикальным мерам никто не собирался. Гораздо лучшим вариантом было бы купить незнакомцу выпивки и, таким образом расположив его к нам, вызвать на разговор.



– Не возражаете, если мы к вам присоединимся? – вежливо осведомился Винсент.

Парень, до сих пор полудремавший, пригревшись в углу, распрямил спину и улыбнулся вполне радушно.

– Нет, конечно. Прошу вас. – Он вытянул руку в пригласительном жесте. – В такое время в здешних заведениях трудно найти пустующий столик.

Мы расселись вокруг стола. Устроившись на неожиданно удобном стуле с плетёной спинкой, я присмотрелась к нашему соседу. Сейчас он сидел между Диланом и Джен. Симпатичный парень, не красавец, но кажется вполне обаятельным, возможно, за счёт всё той же улыбки. Светловолосый, кучерявый, темноглазый, не слишком высокого роста, довольно молодой. Я бы дала ему года двадцать два.

Изучение незнакомца пришлось прервать, поскольку наши глаза встретились. Пока мы с ребятами рассаживались и делали заказ, парень в свою очередь с интересом разглядывал нас.

Винсент заказал, помимо еды и выпивки, которую мы выбрали для себя, кружку эля для нашего соседа. Тот благодарственно кивнул.

– Эмерико, – представился он, вытянув для пожатия руку.

Мы по очереди назвали собственные имена.



– Издалека? – спросил наш новый знакомый, снова откидываясь на спинку стула.

– Да, – кивнул Дилан. – Из Энкарны.

– Не близко, – подтвердил Эмерико. – Надолго в наши края?

Винсент лениво пожал плечами.



– Да как получится, – беззаботно откликнулся он. – Может, на неделю, может, на две. А если не понравится, так и раньше двинемся.

– Ну, это вряд ли, – усмехнулся сосед.

Я скептически поморщилась. Мы-то, конечно, никуда не уйдём, пока не сделаем дело, но об этом Эмерико знать необязательно. А вот сказать, чтобы мне так уж безумно понравился город, я не могла. И если бы меня ничто здесь не удерживало, навряд ли я бы осталась дольше, чем денька на два-три.

– Здесь, конечно, шумно, суматошно и для жителей городков поменьше много странного, – понимающе заметил Эмерико. – Но, когда немного попривыкнете, увидите, что тут немало всего интересного.

– А сам ты чем занимаешься? – поинтересовался Дилан.

– Я менестрель.

Дилан недоверчиво нахмурился.



– А где же лютня? – удивился он.

Эмерико рассмеялся.



– Если бы я пришёл сюда с лютней, пришлось бы весь вечер работать, – хитро подмигнул он. – А я сегодня настроен отдохнуть.

– Разумно, – согласилась я.

– Спорный вопрос, – возразил Винсент. – Менестрель, который приходит в таверну с лютней, не платит за ужин.

– Да, но этот "бесплатный" ужин приходится отрабатывать по полной, – напомнил Эмерико. – Так что я предпочитаю разок за него заплатить. Глядишь, подешевле выйдет.

Я усмехнулась. Пожалуй, такая рассудительность мне импонировала.


Мы с Винсентом задумчиво переглянулись. То, что сосед оказался менестрелем, было хорошо и плохо одновременно. Хорошо, поскольку люди этой профессии нередко знали больше других, так как вращались в самых разных кругах и выступали как на городских площадях, так и в домах знатнейших вельмож. Плохо, поскольку им было свойственно часто перебираться с места на место, и если наш новый знакомый прибыл в Истендо недавно, он мало что сможет нам рассказать.



– Ты давно живёшь в столице? – спросил у парня Винсент.

Наши с Воином мысли текли в унисон.



– Несколько месяцев, – ответил Эмерико.

Винсент удовлетворённо кивнул. Стало быть, наш сосед успел обжиться в Истендо, а это то, что нужно.

– И как, что слышно в городе? – забросил удочку Воин.

Джен взглянула на менестреля с любопытством.



– Да город всю последнюю неделю гудит только об одном, – рассмеялся тот. – О конкурсе красоты, который проводится в королевском дворце. Его и обсуждают.

– Да, это мы уже поняли, – сдержанно усмехнулся Винсент.

– Небось успели пройти по рыночной площади? – догадливо прищурился Эмерико.

– Именно так, – подтвердил Дилан, вытягивая ноги и вообще устраиваясь поудобнее.

С ужином он уже разделался, на дне кубка плескались остатки эля.



– Значит, вы всё знаете, – со смешком заключил менестрель.

– Когда состоится этот конкурс?

Винсент задал вопрос лениво, чуть растягивая слова, но его взгляд, устремлённый на окно, был живым и сосредоточенным.

– Через месяц или что-то около того, – охотно ответил Эмерико.

Дилан присвистнул, я подалась вперёд, опираясь ладонями о столешницу.



– Целый месяц? – изумилась Джен. – И девушки уже съехались во дворец?!

Менестрель развёл руками в почти извиняющемся жесте. При этом, по-моему, на Джен он посмотрел чуть более внимательно, чем было необходимо.

– Я вам больше скажу: они уже с неделю как съехались, – сообщил он. Разговаривал вроде бы со всеми, но взгляд был по-прежнему прикован исключительно к Привратнице. – Там всё жутко сложно. Подготовка к конкурсу вообще началась чуть ли не год назад. Девушек отбирали по разным городам. А теперь у них здесь ведутся всевозможные приготовления. Шьют платья, обучают их всяким дворцовым манерам, танцам, даже и не знаю, чему там ещё… В общем, не думаю, что мужчина вообще способен разобраться во всей этой кухне.

– Да, но целый месяц!…

Я непонимающе пожала плечами и округлила глаза.



– Таковы правила, – хмыкнул Эмерико.

– А что получает победительница? – с любопытством спросила я.

Винсент покосился на меня с нескрываемой насмешкой во взгляде.



– А что? – возмутилась я. – Мне просто интересно.

– А я уж было подумал, что ты хочешь поучаствовать, – подначил меня Воин.

– А что тут такого? – Я упёрла руки в бока. – Если послушать здешних кумушек, у них у всех по меньшей мере одна ближайшая родственница готова хоть сейчас взять первый приз, без всяких подготовок и уроков. А я чем хуже?

– Вы не хуже, – с улыбкой заверил Эмерико. – И ваша подруга тоже.

Он снова устремил взгляд на Джен. Я многозначительно подняла брови, после чего интеллигентно отвела глаза. Винсент с Диланом, со своей стороны, деликатности не проявили. Они сверлили Эмерико совсем недружелюбными взглядами. Глаза каждого говорили: попробуй только обидеть мою подругу – и от тебя мокрого места не останется. Давно замечала: мужчинам свойственно переводить любую женщину из их окружения в ранг опекаемой, будь то жена, кузина, или просто приятельница. И опекают они её в первую очередь от других мужчин, зачастую не спрашивая её собственное мнение на этот счёт. Дескать, уж они-то как мужчины прекрасно знают, что на уме у тех, других. При этом их собственные стремления и порывы считаются вполне нормальными, но вот всех остальных точно такие же намерения делают мерзавцами, развратниками и сексуальными маньяками.

Сама Джен, насколько я могла судить, воспринимала знаки внимания менестреля вполне благосклонно. Привратница была юной, но совершеннолетней, и я, будучи несклонной, в отличие от наших спутников к чрезмерной опеке, не видела в этой ситуации ничего дурного. Даже наоборот. Джен была симпатичной, но не очень яркой, и мужчины редко обращали на неё внимание, будто не замечали из-за маленького роста. Поэтому появление поклонника, пусть даже мимолётное и мало что значащее, могло пойти ей исключительно на пользу.

– Так что же с призом? – напомнила я, твёрдо намереваясь разрядить обстановку. – Победительница получает кругленькую сумму?

– Денежное вознаграждение тоже есть, – отозвался менестрель, – но главное не это. Главное – то, что она станет фрейлиной и получит место при дворе. Другого такого шанса у этих девушек нет и никогда не будет. Во-первых, их общественное положение слишком низко само по себе, а во-вторых, ни у одной из них нет альтер-способностей.

Я инстинктивно стукнула указательным пальцем по столешнице. Это была важная деталь.

– А почему? – спросила я, стараясь придать своему лицу выражение праздного любопытства. – Так-таки ни у одной нет альтера?

– Нет, – подтвердил Эмерико. – Это одно из условий конкурса.

– Вот как? – выдохнул Дилан.

Менестрель кивнул.


Мы переглянулись с Винсентом, потом с Джен. Теперь было понятно, откуда у автора анонимного письма такая уверенность в этом вопросе.



– У этого есть какая-то особая причина? – нахмурился Винсент.

– Не знаю. – Менестрель задумчиво уставился на пустую тарелку. – Хотя, вернее всего, объяснение очень простое. Некоторые альтеры позволяют своим обладателям играть с собственной внешностью. Наверное, условие выдвинули, чтобы исключить возможность такого мошенничества.

На сей раз настала очередь Дилана незаметно послать мне насмешливый взгляд. Ну да, мой собственный альтер, альтер Вещательницы, позволяет мне менять свою внешность, вот только более привлекательной я от этого не становлюсь. Пожалуй, наоборот. Приняв тот облик, который позволяет мой дар, я смогу гарантировать себе окончательный и бесповоротный проигрыш в любом конкурсе красоты, даже если его участницы будут самыми безнадёжными дурнушками. Всё это, конечно, при условии, что в роли судей на конкурсе будут выступать люди, а не тъёрны.

Да, некоторые из нас умеют менять свою внешность при помощи способностей, выходящих за рамки обычных человеческих возможностей, которые мы называем альтер-способностями, или альтерами. Однако является ли обладание подобным даром причиной для исключения из конкурса? Ведь далеко не все альтеры имеют хоть какое-то отношение к внешним данным. А поскольку каждый человек может иметь не более одной альтер-способности, проверить, в чём именно она заключается, довольно легко. Но, видимо, организаторы конкурса попросту не захотели тратить время на подобные проверки. А может быть, сама идея конкурса заключалась в том, чтобы дать единственный и неповторимый шанс девушке, которая таких способностей лишена. И если причина в этом, то организаторы конкурса безусловно заслуживают уважения.

– А сколько девушек участвуют в конкурсе? – перешёл к другому вопросу Дилан.

– Двенадцать. – Эмерико дал этот ответ, не задумываясь, но затем замялся. – Вообще-то их было двенадцать, – уточнил он, инстинктивно понижая голос. – Но теперь осталось только одиннадцать.

– Что, одна не выдержала нагрузок и сбежала? – невинно уточнила я.

– Нет, – покачал головой менестрель. – Одна умерла.

– Умерла?!

В глазах Винсента читалось искреннее изумление.



– Да. Совсем недавно. Так что не знаю, заменят её или нет. Пока девушек одиннадцать.

– А что с ней случилось? – осведомилась Джен.

Эмерико вновь замялся, в сомнении пожевал губами.



– Непонятно, – нехотя признался он. – Тёмная какая-то история. У меня есть во дворце кое-кто из знакомых. Обычно они знают всё о том, что там творится. А вот сейчас не в курсе. Эту историю явно пытаются замять, не раскрывая всей правды. Девушку даже хоронили в закрытом гробу, так что поговаривают, будто, может, она вовсе и не умерла. Хотя ерунда, конечно, – добавил он. – Если она жива, с какой стати разыгрывать такой спектакль? Вернее всего, претендентка просто погибла по вине чьей-то халатности, и теперь виновника пытаются выгородить.

Я опустила взгляд на столешницу. Пара грубо сколоченных досок. С левой стороны – пятно, оставшееся от пролитого кем-то эля… Конечно, девушку хоронили в закрытом гробу. В противном случае все бы поняли, что с ней случилось. А король желает сохранить в тайне информацию о том, что в его дворце появился тъёрн. Его беспокоит собственный престиж, необходимость сохранить лицо перед собственным народом и соседствующими с Линзорией державами. А жизнь конкурсанток, да и других обитателей дворца, тревожит его куда как меньше. Зато тот, кто проявил о них беспокойство, вынужден скрывать это всеми силами и даже не рискнул поставить подпись на адресованном Охотникам послании.

– А может, какая-то участница решила таким своеобразным способом уменьшить ряды своих конкуренток? – выдвинул версию Дилан.

Я быстро подняла глаза на Следопыта и едва заметно кивнула. Всё, что нужно, мы узнали, и разговор пока заканчивать. А закончить его лучше на наименее подозрительной ноте. Например, глупейшим предположением в духе досужих сплетен.

– Может, и так, – усмехнулся Эмерико, – но в таком случае, способ она действительно выбрала весьма своеобразный.

Мы немного помолчали. Дилан залпом допил остатки эля и поднялся на ноги.



– Пожалуй, нам пора, – заметил он. – Засиделись, а нам ещё поселиться где-нибудь надо.

– Вы уже подыскали место? – спросил Эмерико, тоже вставая.

Он протянул Джен руку и помог ей подняться. Мы с Винсентом вышли из-за стола самостоятельно.

– Пока нет, – ответил Винсент.

– Ну, с этим сложностей не возникнет, – заверил нас менестрель. – Здесь, в центре, трактиров полно, и свободные комнаты там обычно есть. Правда на окраине есть свои преимущества. Здесь цены выше и комнатки маленькие. Земля в центральной части города дорого стоит и очень востребована, так что трактирщики изворачиваются, как могут. Строят здания поменьше и стараются устроить там комнат побольше. В удалённых районах комнаты дешевле и просторнее. Зато здесь всё близко. Так что смотрите, как вам самим лучше.

Расплатившись с хозяином таверны, мы вышли на улицу. Здесь успело стемнеть; теперь город освещали фонари и горящие окна.

– Не возражаете, если я вас провожу? – спросил Эмерико.

Обращался он при этом главным образом к Джен.


Мы не возражали.


Долго не крутя носом, мы поселились в одном из центральных трактиров. Сняли две комнаты, одну для нас с Джен, другую для Винсента с Диланом. С менестрелем почти сразу же распрощались. Комнаты и вправду оказались тесными, но это не особенно нас смущало. Главное – это оставаться поближе к королевскому дворцу.


А более поздним вечером появились новости. Кто-то доставил трактирщику адресованное нам письмо. Подписано оно не было. Писавший сообщал, что именно он вызвал нас в Истендо и что он будет ждать нас на следующий день, через час после полудня, по указанному в послании адресу.



Глава 4. Аноним



Мы пришли на встречу, как и было условлено. Конечно, письмо могло оказаться ловушкой, но это было маловероятно. Люди, обращавшиеся к Охотникам за помощью, чаще всего называли себя, однако случалось и так, что они действовали анонимно. Так что ничего из ряда вон выходящего в нынешней ситуации не было. Да и к чему кому бы то ни было заманивать в ловушку Охотников? Для тъёрна это самый лучший способ посадить себе на хвост всех Охотников в государстве, а инквизиторы всегда действуют напрямую.


Дом, к которому мы пришли, находился в одном из удалённых от центра, но в то же время небедных, районов. Это было двухэтажное каменное здание, огороженное высоким забором. Последний напоминал череду чёрных копий, соединённых поперечными перекладинами. Во дворе росло несколько высоких деревьев. Другой растительности не было. Ни розовых кустов, ни популярных у аристократии пионов, не яблонь или вишен; словом, ничего лишнего. Того же принципа, по-видимому, придерживался и архитектор, хотя построен дом был весьма добротно.


Дверь открылась после первого же стука. Лакей, вежливый, но неразговорчивый, провёл нас в гостиную и попросил подождать. Мы просидели внутри почти что полчаса и уже успели изрядно разозлиться, когда в комнату вошёл ещё один человек. Темноволосый, высокий, лет сорока пяти. Полный, но в сочетании со внушительным ростом его комплекция казалась вполне пропорциональной. Смесь важности и предупредительности в его манерах свидетельствовала о том, что перед нами – личный слуга человека из высшего общества.



– Леди, господа, – торжественно обратился к нам он, – сейчас с вами будет говорить его величество Рамиро Рейес, король Линзории.

Мы спешно подскочили со своих мест, стараясь вернуть в нормальное состояние округлившиеся глаза. Такого клиента у нас ещё не было. Впрочем, оставался шанс, что это всего лишь чей-то дурацкий розыгрыш.

Однако такой вариант мы отмели, как только автор анонимного письма самолично вошёл в комнату. О том, как выглядит линзорийский монарх, нам было известно. Это действительно был он, Рамиро Четвёртый, взошедший на трон семь месяцев назад, после того, как предыдущий король, приходившийся ему дядей, погиб во время кораблекрушения в Монтарийском заливе.

Рамиро Рейесу было тридцать четыре года. Как и все члены этой фамилии, он был высок и мог похвастаться красивыми светло-русыми волосами. У короля был чётко очерченный подбородок, немного крупноватый нос, густые брови, широкий лоб. Вообще черты его лица были крупными и слегка резковатыми. Что не способствует красоте, но вполне подходит для короля.

Двигаясь вполне раскованно и не соблюдая, в отличие от своего слуги, излишний официоз, Рамиро Четвёртый пересёк гостиную и уселся напротив нас. Положил руки на подлокотники кресла, как, должно быть, привык устраивать их, восседая на троне.

– Полагаю, теперь вы понимаете, господа, – произнёс он вполне добродушным, неофициальным тоном, – почему мне пришлось сохранять инкогнито, отправляя вам послания. Нельзя допустить, чтобы известие о тъёрне, проникшем в святая святых государства – королевский дворец, – стало достоянием гласности. В городе поднимется паника. Население страны будет деморализовано, тъёрны же, наоборот, почувствуют собственную безнаказанность. К тому же в данный момент у нашего государства сложные отношения с Монтарией. Мы не имеем права выглядеть слабыми в глазах окружающих стран, в противном случае дело может закончиться войной. И тем не менее тъёрна необходимо нейтрализовать. Поэтому я решил обратиться к специалистам.

Мы с приятелями обменялись непродолжительными взглядами, пытаясь одновременно коситься на монарха, отслеживая его настроение. Потом Дилан выступил вперёд.

– Мы к вашим услугам, ваше величество, – сказал он с поклоном.

Король спокойно кивнул, принимая наши услуги как должное.



– В таком случае давайте сразу перейдём к делу и будем говорить по существу, – не то предложил, не то повелел он, перекинув ногу на ногу. – Я не люблю тратить время понапрасну; его без того никогда не хватает. И сядьте, господа, – добавил он, морщась. – Вы уже выразили мне своё почтение. Не будет никакого проку, если мне всё время нашего разговора придётся напрягать шею, задирая голову.

Мы с ребятами послушно расселись по прежним местам. До сих пор мы продолжали стоять, пожалуй, даже не из почтения, а просто потому, что от удивления даже не сообразили снова сесть.

– Итак, – опять заговорил король после того, как в гостиной восстановилась тишина, – если вы хотите о чём-то меня спросить или попросить, делайте это сейчас. Я никогда прежде не имел дела с Охотниками и не знаю, что у вас полагается выяснять в подобных случаях.

Мы снова принялись переглядываться и в ходе такого беззвучного общения выдвинули Винсента на роль ведущего переговоры от всеобщего имени. Из всех нас у Воина был наибольший опыт общения с людьми, стоящими на высочайших ступенях социальной иерархии.

– Ваше величество, есть ли у вас какие-нибудь подозрения? – начал он. – Есть ли люди, которые подходят на роль тъёрна больше других?

– Подозрений нет, – не раздумывая, ответил король. – Во дворце всегда находится масса людей, многих из них я даже не знаю в лицо, не говоря уж о том, чтобы представлять себе, кто на что способен. Разумеется, начальник моей охраны знает на этот счёт куда больше. Я свяжу вас с ним. Однако надеяться на лёгкое решение не стоит. Если бы моя охрана знала, кто является тъёрном, подозреваемый уже давно находился бы в пыточной. Пожалуй, существует всего несколько человек, в непричастности которых я могу быть полностью уверен. Но, впрочем, излишняя доверчивость нередко оборачивается для людей моего положения бедой. Поэтому я не стану называть вам их имён. Действуйте так, будто подозрение может пасть на всех и каждого. Это повысит шансы того, что вы не упустите преступника.

Винсент кивнул, на полсекунды прикрывая глаза в знак согласия.



– В таком случае попытаемся подойти к вопросу с другой стороны, – предложил он. – Когда во дворце было совершено первое убийство?

Король повернул голову набок. Стоявший за его плечом слуга (кажется, его звали Педро) тут же нагнулся и что-то шепнул монарху на ухо. Тот кивнул.

– Четыре месяца назад, – сказал Рамиро. – В полнолуние.

– Кем была жертва?

На этот раз королю не потребовалось консультироваться со своим человеком.

– Горничной. Её нашли в одном из подсобных помещений обескровленную, с синяками на теле. Видимо, она пыталась бороться.

– Когда появилась следующая жертва?

– Две недели спустя. Тоже служанка, совсем молодая, кажется, на этот раз с кухни. – Теперь король не стал дожидаться повторных вопросов Винсента. – Её нашли в саду, в одном из тихих закутков, там таких множество.

– Все остальные жертвы также были служанками? – спросил Воин.

Я подалась вперёд: меня тоже занимал этот вопрос.



– Нет, – отозвался король. Как мне показалось, такой ответ он дал неохотно. – Одна из них была дворянкой. Племянницей барона. Этот случай едва удалось замять. На тот момент мои люди ещё пытались найти убийцу своими силами. Ну, а потом была эта девушка из конкурсанток.

Я, в общем-то, понимала, что следует промолчать, и всё-таки не выдержала.

– Ваше величество… – Я старалась, чтобы как минимум мой голос звучал вежливо, уж коли содержание вопроса обещало быть достаточно наглым. – Вы ведь знали о том, что во дворце поселился тъёрн. И тем не менее, именно сейчас, решили устроить конкурс красоты?

Дилан и Джен неодобрительно прицокнули языком, практически в унисон. Но я хорошо знала, что неодобрение Дилана направлено на меня, позволившую себе высказаться столь неосторожно, а вот недовольство Привратницы адресовано именно королю.

Тот, в свою очередь, отнёсся к моим словам совершенно спокойно.



– Этот конкурс проводится во дворце ежегодно, – объяснил он. – Подготовка к нему начинается за много месяцев до последней фазы, которая, собственно, и проходит в столице. Так что отмена конкурса была бы сопряжена с большим скандалом. К тому же девушек в целом хорошо охраняют. Признаюсь, я не ожидал, что с ними может случиться нечто подобное. Но недавний случай показал, что гарантировать их безопасность нельзя.

– Какие меры по обеспечению их безопасности были приняты? – поинтересовался Винсент. – Или нам следует спросить об этом у начальника охраны?

– За подробностями следует обратиться к нему, – согласился Рамиро. – Но если в общих чертах, то их поселили в отдельное крыло, проходы к которому охраняются. Кто попало туда войти не может. Однако будем откровенны: число людей, которым открыт туда доступ, достаточно велико. В сущности любой титулованный дворянин вправе посетить любую часть дворца, за исключением нескольких закрытых зон. Крыло, в котором живут конкурсантки, к таковым не относится. Кроме того, есть слуги, которые работают в этом крыле. Но, полагаю, в большинстве своём это женщины.

– А сами девушки тоже могут беспрепятственно передвигаться по дворцу? – продолжал расспрашивать Винсент.

– Как и за его пределами, – подтвердил король. – Правда, им настоятельно рекомендуется не злоупотреблять этим правом. Однако молодость есть молодость. Они юны, любопытны и томимы жаждой деятельности. Внушение касательно безопасности уже было им сделано, но не сажать же их в темницу!

– И убитая как раз воспользовалась своим правом разгуливать по дворцу? – уточнил Винсент.

– Нет, – поморщился король. – Сначала мы думали именно так, но нет. Её нашли в отведённом конкурсанткам крыле, хотя и не в её комнате.

– Значит, этот человек смог пройти через охрану, – заключил Винсент. – Ваше величество, – немного подумав, продолжил он, – нам понадобится список всех людей, как придворных, так и слуг и стражников, которые появились во дворце незадолго до первого убийства. Скажем, в течение предшествовавшего месяца. Я полагаю, кто-нибудь сможет такое для нас устроить?

– Разумеется, – кивнул король. – Я распоряжусь.

– Нас интересуют только мужчины, – добавил Воин. – Будет хорошо, если человек, составляющий список, отдельно отметит людей, периодически появляющихся в крыле конкурсанток. Работающих там слуг и наносящих визиты поклонников. Такие ведь наверняка существуют?

– Полагаю, что да, – задумчиво согласился Рамиро.

Я взглянула на короля с удивлением. Складывалось такое впечатление, что его величество не слишком-то осведомлен о том, как проводят время девушки, и совершенно не интересовался бы этой темой, если бы не убийство. Неужто молодой ещё король столь равнодушно отнёсся к появлению у него во дворце двенадцати первых красавиц страны? В голове всплыло смутное воспоминание о том, что у короля вроде бы в скором времени намечается свадьба. С кем, не помню, да и не факт, что я об этом когда-нибудь знала. Но всё равно странно. Или его величество настолько любит свою невесту, что даже не смотрит в сторону других женщин? Сомнительно, очень сомнительно. Впрочем, размышления на эту тему можно отложить на потом.

– Вы считаете, что девушку убил один из регулярных гостей? – хмурясь, осведомился король.

Кажется, ему такой вариант верным не казался.



– Вполне вероятно, что да, – ответил Винсент, ничуть не смущённый монаршим скептицизмом. – Разумеется, это мог быть любой человек, сумевший проскользнуть на территорию конкурсанток. Но скорее всего тот, кого мы ищем, имеет возможность входить туда беспрепятственно. И делает это достаточно часто, чтобы никто не обращал на его появление особого внимания. Да и девушку наверняка не напрасно нашли в чужой комнате. Вполне вероятно, что она пришла туда по собственной воле, следуя договорённости с тъёрном. Который, следовательно, должен быть хорошо ей знаком. Всё это не более, чем домыслы, – признал он, скривив губы. – Но надо с чего-то начинать.

– Как вы собираетесь действовать?

В глазах короля промелькнуло искреннее любопытство.



– Попытаемся вычислить тъёрна, – сказал Винсент. – У нас есть способы проверять подозреваемых. Если за четыре дня из этой затеи ничего не выйдет, будем отслеживать его активность в ночь смены фазы. – Он устремил взгляд на Дилана. – Как только тъёрн начнёт перекидываться, принимая свой истинный облик, наш Следопыт сумеет определить его местонахождение. И мы возьмём тъёрна прямо на месте преступления. Этот способ верный, но рискованный. Существует вероятность, что тъёрн успеет убить свою жертву прежде, чем подоспеем мы. Поэтому лучше будет найти его заранее. Но времени у нас мало, а подозреваемых много. К тому же наша специализация – борьба с тъёрнами, а не сыскное дело. Поэтому как повезёт.

– Понимаю, – кивнул Рамиро, внимательно глядя Винсенту в глаза. – И что вы делаете с тъёрном в случае, если его находите?

– Отправляем его обратно, туда, откуда он пришёл, – откликнулся Воин. – Если, конечно, это удаётся сделать. А если нет, – он небрежным жестом смахнул пылинку с подлокотника своего кресла, – тогда убиваем.

– Что ж, это благородно, – заметил король.

Тон его величества звучал несколько рассеянно, и мне так и не удалось понять, одобряет он такое благородство или же, напротив, осуждает. Однако спустя несколько секунд в глазах монарха снова проснулся интерес.

– И кто же из вас открывает Врата в другой мир? – осведомился он.

– Я, ваше величество, – с достоинством произнесла Джен.

Рамиро поглядел на неё, прищурившись; похоже, королю никогда прежде не доводилось видеть Привратника, и теперь он пытался понять, что делает сидящую перед ним девушку отличной от большинства людей. Понял или нет, опять-таки было не разобрать.

Наконец, король отвёл взгляд от Джен и, кажется, моментально забыл о её существовании, мысленно погрузившись в свои, не касающиеся нас заботы.

– У вас есть ко мне ещё какие-нибудь вопросы? – поинтересовался он затем.

На сей раз по тону короля я заключила, что разговор настала пора заканчивать.

– Один. – Винсента настрой монарха не потревожил. – Для того, чтобы обезвредить тъёрна, нам необходимо попасть во дворец. Как мы сможем это сделать?

Я ухмыльнулась. Воин не спрашивал, сможем ли; он всего лишь уточнял, как именно.

– Ах, да, разумеется. – Король убрал руки с подлокотников, после чего сжал и разжал кулаки, разминая пальцы. Он явно собирался вставать с кресла. – Это я устрою. Вы четверо сможете поселиться во дворце. Легенду придумаете сами. Кем бы вы хотели быть?

– А каковы возможные варианты? – осторожно спросил Дилан.

Рамиро равнодушно пожал плечами.



– Практически любые. У вас есть уникальная возможность попробовать себя во дворце в роли по вашему выбору.

Я хмыкнула, с трудом удерживаясь от вопроса, а нельзя ли ненадолго примерить себе на голову корону.

Винсент повернулся к нам.



– С кем нам лучше познакомиться поближе? – спросил он.

– С придворными, – тут же откликнулась Джен.

Король взглянул на неё с любопытством.



– Согласен, – кивнул Винсент.

– Думаете, наш тъёрн затесался в высшее общество? – изогнула брови я.

Воин прищурил глаза, прикидывая.



– Шесть против четырёх, – сказал он затем. – Ты знаешь, как работают тъёрны. Подкараулить свою жертву в безлюдном месте, ударить по голове и оттащить куда-нибудь в подсобку – это не их стиль. Такое они делают только от безысходности. А этот поселился во дворце, где всегда полным-полно людей и времени на поиски жертвы навалом. Скорее всего он с ними знакомится, общается, возможно, заводит интрижку. Полагаю, они сами приходят к нему на встречу или пускают к себе.

– А среди убитых была дворянка, – задумчиво проговорил Дилан.

– Дворянка, а потом и конкурсантка, – отметил Винсент. – Участница конкурса тоже скорее вступила бы в доверительные отношения с дворянином, с кем-нибудь из придворных, чем с обычным слугой. Тем более что в основном именно дворяне могут беспрепятственно посещать их крыло. Ну, и потом, преступник слишком сильно обнаглел, убивая в королевской резиденции. Это наводит на мысль о том, что ему удалось довольно-таки высоко подняться.

– Убедил, – признала я.

– Вообще-то всё это под большим вопросом, – добавил ложку дёгтя в собственные рассуждения Винсент. – Тъёрн может оказаться кем угодно. Когда поработаем со списком, будем знать больше. Но терять время, дожидаясь, не стоит. Новая фаза не за горами. Так что предлагаю войти в высшее общество. Если, конечно, его величество предоставит нам такую возможность.

Он устремил на короля в меру почтительный взгляд. Смотреть не в меру почтительно Винсент не умел.

– Такая возможность у вас появится, – согласился Рамиро. – Вопрос заключается в том, готовы ли вы сами к тому, чтобы играть подобные роли? Они требуют определённых навыков.

Воин сдержанно усмехнулся.



– Винсент со Стеллой обладают такими навыками, – заверил короля Дилан. – А вот мы с Дженни, пожалуй, воздержимся.

– Уверен? – спросил Винсент.

– Абсолютно, – фыркнул Следопыт. – Где уж нам, сыну художницы и дочери архитектора, играть в такие игры.

Самоуничижения в его словах не было ни грамма, зато сарказма предостаточно. Но по существу Дилан всё сказал верно. В отличие от нас с Винсентом, они с Джен не родились аристократами и могли выдать себя недостаточно выверенными манерами или незнанием тонкостей этикета.

– Ну что ж, – вступил в дискуссию король, – в таком случае мы сделаем вот что. Вы, – он указал пальцем на Винсента, что, разумеется, нарушало нормы этикета, но для короля, разговаривающего с Охотником, было более чем простительно, – попадёте во дворец под видом иностранного посла. Всех здешних дворян хоть кто-нибудь из придворных, да знает, а вот иностранец легко может оказаться человеком, новым решительно для всех. При этом такое звание позволит вам войти в самый высокий круг.

– Чудесное решение, ваше величество, – склонил голову Винсент, в таком контексте, кажется, даже забывший про палец. – В таком случае Стеллу я смогу представить как свою жену или сестру?

Король взглянул на меня, и я с удивлением заметила в его глазах озорной блеск.

– Можем, – сказал он, – но у меня есть идея получше. Видите ли, после смерти девушки перед организаторами конкурса встал вопрос о том, что делать дальше. Предоставить соревноваться одиннадцати претенденткам, или же ввести на место покойной ещё одну девушку, из тех, что не были приняты к участию, но оказались следующими на очереди. Учитывая причину смерти девушки, я склонялся к первому варианту. Однако при нынешних обстоятельствах… – Он снова устремил на меня озорной взгляд. – Как вы относитесь к тому, чтобы поучаствовать в конкурсе красоты, леди?

Я захлопала глазами.



– Я?

Мой указательный палец уткнулся в мою же грудь.



– Насколько я понял, именно вы собираетесь внедриться ко мне во дворец, – напомнил король. – И, полагаю, вы захотите оказаться как можно ближе к конкурсанткам? Я предлагаю вам стать одной из них. Ближе, кажется, некуда.

– Это блистательная идея, Стелла!

На сей раз монарха поддержал Дилан. Остальные, кажется, тоже не имели ничего против. Я же всеобщую радость не разделяла.

– Это, конечно, прекрасно – я имею в виду с точки зрения близости к конкурсанткам. Но для того, чтобы участвовать в конкурсе, требуются кое-какие данные.

– Ты о чём? – нахмурился Дилан.

Я устремила на товарища раздражённый взгляд.



– О том, что для участия в конкурсе красоты нужно как минимум быть красавицей! – просветила его я.

– Ты же сама не далее, как вчера говорила, что ничем не хуже других, – беззаботно напомнил Дилан. – Разве с тех пор что-то изменилось?

– Да, одна мелочь, – откликнулась я. – Вчера я думать не думала, что могу всерьёз оказаться среди конкурсанток. Бросьте, я, конечно, не уродина, но и не настолько распрекрасна, чтобы сойти за одну из двенадцати красивейших женщин страны!

Выпалив это, я поджала губы. Признаваться в таких тривиальных вещах прямым текстом, в присутствии четверых мужчин (считая королевского слугу), оказалось делом крайне неприятным.

– Люди непременно станут сомневаться и задавать вопросы, – мрачно заключила я.

– На этот счёт можешь быть совершенно спокойна, – уверенно отмахнулся Винсент. – Во-первых, с твоими внешними данными всё в порядке, а во-вторых, с чего ты взяла, что все участницы конкурса такие уж красавицы? Ставлю пять против одного, что половина из них ничего сверхъестественного из себя не представляет и в конкурсе участвует за счёт совершенно других качеств. Я имел в виду, – повысил голос он, услышав недвусмысленную усмешку Дилана, – крупные взятки правильным людям, равно как и знакомство с членами комиссии, а вовсе не то, на что намекают некоторые Следопыты.

Я улыбнулась, опуская глаза в пол. Думаю, некоторые Следопыты были более чем правы в своей оценке ситуации, и некоторые Воины прекрасно это знали. Просто не хотели делать излишне скандальные утверждения в присутствии венценосной особы.

– В общих чертах всё верно, – заявил король, не вдаваясь, однако, в подробности. – У разных конкурсанток разные внешние данные, есть среди них как несомненные красавицы, так и вполне заурядные девушки. Макияж, причёски и что там ещё используют в таких случаях женщины, – всё это делает своё дело. Так что, полагаю, вопрос решён. Если оставшиеся двое захотят попасть во дворец, они могут сопровождать вас, – он взглянул на Винсента, – под видом ваших слуг.

– Чтобы он был моим слугой?!

– Чтобы я был его слугой?!

Эти восклицания прозвучали из уст Винсента и Дилана одновременно, и лично мне нелегко было определить, кто из этих двоих сильнее ужаснулся такой перспективе.

– Молодые люди, держите себя в руках, – едко улыбнулась я. – Вы всё-таки здесь не одни.

Воин со Следопытом обменялись ещё парой полных возмущения взглядов, но намёк поняли и от дальнейшего выяснения отношений воздержались.

– Я на роль служанки не подойду, – высказалась Джен.

– И ты туда же?! – удивилась я.

– Я не капризничаю, – возразила она. – Мне нельзя селиться во дворце. Там служит Диего Сторно, мой хороший знакомый, мы росли вместе. Если он меня увидит, то точно узнает. Будет лучше, если я останусь в городе и поселюсь неподалёку. А во дворец приду непосредственно перед сменой фазы. Так меньше шансов, что всё сорвётся из-за случайной встречи.

– Хорошо, с этим мы разберёмся потом.

Винсент, по-видимому, решил больше не испытывать терпение его величества.

– Ну что ж. – Король поднялся с кресла. Подчиняясь едва заметному жесту, слуга с поклоном протянул ему перчатки, а затем помог надеть плащ. – Завтра в десять часов утра будьте готовы. Я пришлю к вам человека, он позаботится о том, чтобы вы попали во дворец так, как нужно. Слишком сильно с ним не откровенничайте: он будет знать ровно столько, сколько необходимо. Да, и ещё. Во дворце не пытайтесь искать со мной встречи. Я сам вызову вас к себе, если вы мне понадобитесь. Если же вам что-то понадобится от меня, передайте послание с Педро. Кроме того, о нашей сегодняшней встрече не должно быть известно никому за пределами этой комнаты.

На этом его величество Рамиро Четвёртый счёл разговор законченным и, долее не мешкая, вышел за дверь. Педро шёл за ним след в след. Проводив монарха взглядами четырёх пар глаз, мы с шумом выдохнули и с нервными смешками откинулись на спинки.


Поскольку начиная с завтрашнего дня нам предстояло запереться во дворце на неопределённый срок, мы решили напоследок глотнуть воздух свободы. С этой целью мы отправились в место, которое присмотрели на подходе к Истендо. Это был широкий луг, раскинувшийся недалеко от городских ворот. Мы пришли туда и, расположившись на траве под ветвями одинокой ивы, приготовились проводить заходящее за городские стены солнце.

Джен, как и всегда, расположилась чуть в стороне от остальных. Дилан лежал на спине, раскинув руки и глядя в небо, в темнеющий фон которого вписались различные оттенки красного. Винсент полулежал, опираясь на локоть. Я сидела рядом с ним, обхватив руками колени.

– Тебя тревожит то, что мы поселимся во дворце? – тихо спросила я.

– С чего ты взяла? – усмехнулся Винсент, поднимаясь повыше.

Я тоже усмехнулась.



– Ты всё время поворачиваешь голову то вправо, то влево, будто нам угрожает опасность и надо быть начеку. Ты всегда инстинктивно так делаешь, когда чем-то встревожен. Не замечал?

Винсент беззвучно рассмеялся и вытянул руку, чтобы потрепать меня по волосам.

– Нет, не замечал, – признал он. После чего уселся, сложив руки на колени, и посмотрел вдаль. – Видишь ли, я бы не стал называть это тревогой. Так… Просто неспокойно. Есть ощущение, что что-то неверно. Я давно привык к роли Охотника, но наниматься на работу к здешнему королю… Пожалуй, это перебор даже для меня, при всех моих закидонах.

Я ухмыльнулась. По мне, так никакими особенными "закидонами" Винсент не страдал… Ну, не более, чем мы все.

– А дворец… – Приятель резко передёрнул плечами, будто хотел сбросить взобравшееся на спину насекомое. – Да чёрт с ним, со дворцом.

– В конце концов, это же совсем ненадолго, – заметила я, не слишком убеждённая в его спокойствии на сей счёт. – Наверняка до ближайшей смены фазы, то бишь на три дня. Разберёмся с тъёрном, и только нас здесь и видели.

– Всё верно, – согласился Винсент. – Да нет, ты не думай, ничего я не имею против дворцов. Знаешь, почему я сбежал?

– Почему?

Я с интересом подняла голову. Точного ответа на этот вопрос у меня действительно не было. Воин не любил распространяться о подобных вещах.

– Дворянин без альтера – это практически нонсенс. – Сегодня Винсент был более настроен на откровенность, чем обычно. Он говорил чуть насмешливо, глядя не мне в глаза, а в сторону, будто видя перед собой картинки из своей прошлой жизни. – В высшем свете альтер-способности есть практически у всех. Пусть в большинстве своём они бессмысленны, пускай при помощи меча, ума и знаний можно сделать в тысячу раз больше. Если ты дурак или подкаблучник, то можешь занимать своё место в обществе со спокойной душой. Но если у тебя нет альтера, тогда извини. На всю жизнь останешься белой вороной. И неважно, что ты лучше всех владеешь мечом, неважно, что из кожи вон лез, чтобы преуспеть во всех возможных науках, разбираешься в законоведении, в геральдике, даже в люто ненавидимых финансах. На тебя всё равно будут косо смотреть и за твоей спиной разводить руками: надо же, у такого отца – и такой сын! А отец и братья, чуть только зайдёт речь об этой теме, будут с чувством неловкости отводить взгляд. Короче, – он резко махнул рукой, – мне много лет было тошно, а потом и вовсе осточертело. Решение же оказалось элементарным. Уйти туда, где на альтер не смотрят, как на икону. – Он беззвучно пошевелил губами. – Альтер не ставят на алтарь. Забавно, да? В общем, я ушёл туда, где могу делать то, что умею, и где меня судят по результатам, а не по общественным ожиданиям.

Настала моя очередь потрепать его по волосам. Никогда прежде я всерьёз не задумывалась над этой проблемой. Сама я тоже родилась в семье из высшего общества, но у меня альтер был, и у всех моих знакомых вроде бы тоже. Мне подумалось, а не тревожит ли Винсента тот факт, что и в нашей команде альтер есть у всех, кроме него? Но раз он все эти годы ходил с нами и вроде бы чувствовал себя при этом вполне счастливым, выходит, что нет, не тревожило. И я быстро поняла, почему. Каждый из нас был ценен тем, что он умеет делать, а не тем, какого рода таланты для этого использует. Функция Следопыта требует альтер-способности, позволяющей ощутить присутствие тъёрна. Функция Воина альтера не требует. И, говоря откровенно, в чём-то талант Воина превосходит дар остальных членов команды. Ведь в случае необходимости именно Воин способен справиться с тъёрном один на один. Никому из остальных такое не под силу.

Да и потом, уж если говорить откровенно, таланты остальных членов команды, в отличие от дара Воина, были довольно-таки бесполезными до тех пор, пока в мир не пришли тъёрны. Нет, все эти альтеры были так или иначе применимы, но никакой особенной пользы для общества не приносили. Да, Привратники умели открывать Врата. На очень короткий срок и хорошо зная, что это чрезвычайно опасно. Да, Вещатели могли научиться разговаривать с существами, отличными от людей, и принимать их облик. При этом настроиться, как правило, удавалось только на один вид. Переключаясь на другой, теряешь способность понимать первый. В ранней юности я общалась с некоторыми певчими птицами. Это было чудесно, но вряд ли заслуживало большего общественного признания, чем данные Винсента. Я даже задумывалась о том, почему люди порой получают столь странные способности, некоторые из которых и вовсе не имеют очевидного применения. Впрочем, что мы вообще знаем о том, откуда люди получают свои альтеры?

– Представишься завтра посланником монтарийского короля? – осведомилась я, переводя разговор в более спокойное для Винсента русло.

Деловое русло. А потому и нейтральное.


Воин отрицательно покачал головой.



– Нет, – уверенно сказал он. – Это рискованно, поскольку я действительно монтариец. Конечно, никто из тамошних дворян не видел меня очень давно, да и в Истендо их быть сейчас не должно. Ты же слышала, у Линзории с Монтарией серьёзные трения. И всё-таки появляться здесь под видом монтарийского дворянина – это слишком рискованно. Если кто-то когда-то меня видел, они задумаются и вспомнят. Пусть лучше считают, что я приехал из Лекардии.

Он хитро подмигнул, и я усмехнулась. Винсент отлично знал, что я сама была родом из Лекардии. Что делать, вот такая у нас подобралась международная компания. Что, впрочем, для Охотников не редкость. Мы всё равно путешествуем по самым разным землям, так что для нас государственные границы значат меньше, чем для большинства людей.

– Ну, хорошо, но если так, чур, я назовусь приезжей из Монтарии, – воспользовалась ситуацией я. – Предпочитаю назваться иностранкой, так с меня будет меньше спрос. А признаваться в том, что я лекардийка, не хочу по тем же причинам, что и ты.

– Годится, – хмыкнул он. – Если тебе нужно в этой связи моё добро, ты его получила.

Дружно понаблюдав за скатившимся в город солнцем, мы вернулись в трактир. А прямо у входа столкнулись с якобы случайно проходившим мимо Эмерико. Пришлось уговаривать мужчин держать себя в руках. Зато Джен совсем неплохо провела остаток вечера, беседуя с менестрелем за одним из столиков первого этажа.


Глава 5. Дворец



Во дворец мы попали без каких-либо сложностей. Винсент пообещал, что найдёт способ со мной увидеться, а до тех пор нам предстояло обустраиваться и осматриваться. Чем я и занялась.


Первым делом приставленный к девушкам лакей проводил меня в мою комнату – ту самую, которую прежде занимала покойная. Я шла, опустив глаза, якобы с трудом привыкая к непривычной обстановке, а сама исподтишка наблюдала за слугой. Ведь он был одним из немногих мужчин, практически постоянно находившихся в крыле конкурсанток. Тридцать с небольшим, темноглазый, темноволосый. Ведёт себя предельно официально, спину держит ровно, как при параде. И готова поспорить, что на кухне только тем и занимается, что с упоением и расстановкой перемывает косточки всем конкурсанткам до последней.


Мне предоставили немного времени на то, чтобы передохнуть и переодеться, после чего состоялось краткое знакомство с конкурсантками. Это были девушки возрастом от семнадцати до двадцати четырёх лет, самых разных сословий и характеров. К слову сказать, в отношении внешности мужчины оказались правы: здесь были как настоящие красавицы, каких редко можно встретить в повседневной жизни, так и девушки вполне заурядные, каких много. Хотя дурнушек, конечно, не было. То ли совсем уж некрасивых девушек не принимали даже за большие взятки, то ли ни у кого из желающих просто не нашлось достаточно крупной суммы.


Наиболее высоким происхождением могла похвастаться Альта: она единственная из всех участниц – не считая меня, но об этом моём качестве никто не знал, – была дворянкой. Захудалой, конечно; её отец был рыцарем, громкого титула не имевшим, и особым богатством не отличавшимся. Тем не менее было достаточно провести в её обществе всего несколько минут, чтобы понять: девушка относится к прочим участницам с откровенным презрением, считая, что они ей не ровня. Ощущение собственного превосходства было постоянно написано у неё на лице, довольно, кстати сказать, красивым, но не настолько, чтобы его не могли испортить презрительно изогнутые губы и агрессивно-высокомерный взгляд. В целом же её красота была вполне классической: высокий рост, светлые волосы, голубые глаза, прямой нос, крупный бюст. Именно тот типаж, который был в моде на сегодняшний день. Предполагаю, что Альта попала на конкурс именно за счёт своих внешних данных.


На противоположном конце общественной иерархии стояла Этайна, единственная из всех участниц девушка из простого народа. Её отец был горшечником. Глядя на неё, понять, каким образом настолько простая девушка могла попасть на такой престижный конкурс, было совсем несложно. Этайна действительно была писаной красавицей. Белокурая и высокая, как и Альта, она тоже подпадала под пользующийся популярностью тип внешности, но при этом её пропорциональные черты были неуловимо нестандартны, что придавало её лицу изюминку, делавшую его по-настоящему незабываемым. Говоря откровенно, беглого взгляда на участниц было достаточно, чтобы прийти к нехитрому выводу: главный приз должна получить именно Этайна. По мне, так все остальные процедуры и прелюдии были бессмысленны. В данном случае судей ожидала до обидного лёгкая задача. Вопрос заключался лишь в том, будет ли победительница избрана исключительно за счёт своих внешних данных, или же роль сыграют и другие вещи – такие, как личные отношения или социальное происхождение. В последнем случае, Этайне, разумеется, ничего не светило. В том, чтобы предпочесть дворянке вроде Альты дочку ремесленника, безусловно было нечто скандальное.


Насколько я могла судить, конкурсантки осознавали внешнее превосходство Этайны и потому относились к девушке холодно и даже враждебно. Она же чувствовала себя не в своей тарелке среди высоких потолков и гулких коридоров дворца, в обществе людей, не считавших её ровней. В итоге как Этайна, так и Альта всё больше держались в стороне от других, но каждая по своей причине.


Все остальные конкурсантки принадлежали к промежуточной социальной прослойке. В большинстве своём они происходили из семей торговцев или являлись дочерьми глав гильдий. Не могу сказать, чтобы за ту короткую встречу мне удалось запомнить всех или сделать обо всех какие бы то ни было выводы. Моё внимание успели привлечь ещё две девушки. Эвита – невысокая, рыжеволосая и по-своему очень привлекательная. В отличие от прочих она держалась в меру раскованно, но и в меру скромно и потому не отталкивала ни излишней зажатостью, ни высокомерием. Вторая – Вежанна – была единственной дочерью главы купеческой гильдии своего города. Она обладала вьющимися чёрными волосами, собранными в затейливую причёску, и была хорошо сложена, хотя не обладала ни рослостью Альты, ни хрупкостью Этайны. Впоследствии я узнала, что участие в конкурсе этой девицы было куплено. Правда, при помощи взятки, а не вознаграждения того рода, на которое намекал прежде Дилан. Вежанна была себе на уме. Она определённо ставила себя превыше других конкурсанток, отчасти за счёт весьма неплохого социального положения, отчасти просто в силу характера, ибо была избалованной девочкой, привыкшей получать от любящего отца и его окружения всё, чего хотела. Чувство собственного превосходства объединяло Вежанну с Альтой, позволяя им не то чтобы дружить, но во всяком случае по мере необходимости создавать своего рода коалицию, основанную на взаимовыгодном сотрудничестве. Другими словами, они дружили против остальных конкурсанток.


Сделать более подробные выводы я не успела, поскольку меня вскоре проводили в одну из гостиных на встречу с мадам Сетуар, которая была ответственна за времяпровождение конкурсанток. Эта женщина лет сорока пяти даже в юности не имела ни малейших шансов победить в аналогичном конкурсе. Особенно этому мешал длинный нос и излишне вытянутый подбородок. Однако в том, что касается манер, она вполне могла дать любой из конкурсанток сто очков вперёд. Эта строгая женщина в выбранной со вкусом, хотя и немного ханжеской, одежде вела себя как настоящая леди, что отражалось в каждом её шаге, в каждом жесте и даже в осанке. Вот и сейчас она сидела напротив меня, ровно держа спину, опустив руки на колени точно так, как это предписывалось правилами этикета, и говорила ровным, спокойным голосом, не слишком тихим, но и не слишком громким, внимательно глядя на меня через стёклышки своего пенсне.



– Питание у нас тщательно сбалансированное, – размеренно говорила она, и мой мозг тут же выцепил слово "сбалансированное" из остального текста, так хорошо оно ассоциировалось с самой мадам Сетуар. – Мы заботимся не только о комплекции конкурсанток, но также и о цвете лица и общем состоянии здоровья. Так что прошу вас постараться не нарушать разработанную нашими специалистами диету. Уверяю вас, подающиеся здесь блюда весьма вкусны.

Я слушала эту речь с немалой долей скептицизма. По моему глубокому убеждению, вкусная еда редко бывает полезной, а полезная – вкусной. Но спорить с дамой я, ясное дело, не стала.

– Большая часть дня конкурсанток проводится в занятиях, призванных подготовить вас к финальному этапу, а также к проживанию во дворце в общем и целом, – продолжала мадам Сетуар. – Вы будете обучаться манерам, танцам, искусству делать реверансы, правилам поведения за столом и на прогулках. Вы будете учиться правильно есть, правильно ходить, правильно дышать…

– Правильно дышать? – изумилась я.

– Правильно дышать, – невозмутимо повторила женщина. – Истинная леди должна быть леди во всём.

Я глубоко вздохнула и постаралась восстановить на лице прежнее почтительное выражение. Сама я до девятнадцатилетнего возраста росла и воспитывалась как леди, но вот наука о дыхании меня, хвала Создательнице, миновала. Уж не знаю, как я без неё справлялась; видимо, интуитивно. Единственное, что мне удалось припомнить на данную тему, так это одну мою приятельницу, которая, будучи беременной, планировала посещать курсы правильного дыхания во время родов. Эти курсы, проводимые некой бывшей повивальной бабкой, чрезвычайно дорого стоили, но речь шла о событии столь важном, что приятельница всё же готова была потратиться, и даже внесла задаток. Однако затем произошло непредвиденное: на семимесячном сроке начались преждевременные роды. Пройти курс приятельница так и не успела. Родила она совершенно благополучно, и тем не менее какое-то время спустя я всё-таки поинтересовалась, как она обошлась без вышеупомянутого курса. На что подруга, подняв на меня красные глаза не высыпающейся молодой матери, мрачно и лаконично произнесла: "Не задохнулась". Единственное, о чём она действительно печалилась в этой связи: задаток бабка так и не вернула.

– Далее, – мадам Сетуар и не думала останавливаться, – мы обучаем девушек искусству составления букетов, науке сочетания цветов, чувству юмора…

– Чувству юмора? – погрустнела я.

– Непременно, – подтвердила дама. – Правильное чувство юмора – это ценное качество настоящей леди.

– Правильное – это какое? – рискнула уточнить я.

– Изысканное, деликатное и без тени пошлости, – выдала определение мадам.

Вздохнув, я покорно продолжила слушать перечень тех наук, которые настоящей леди буквально-таки необходимо постичь. Готово поклясться, что женщины, рождённые в высшем обществе, в жизни не слышали о половине из них. Я, во всяком случае, не слышала. Хотя не думаю, чтобы полученное мной воспитание не соответствовало самым высоким стандартам. Как я им распорядилась впоследствии – это другой разговор.

Наша с мадам Сетуар беседа – или, вернее сказать, её лекция – продлилась около получаса. Затем меня отпустили проходить различные процедуры, ради которых я на один день была освобождена от занятий. Мне следовало наверстать упущенное, дабы достойно подготовиться к сегодняшнему вечеру. Ровно в семь часов нам предстояло пройти в тронный зал, дабы присутствовать на каком-то мероприятии, попутно представ пред королевские очи. Такой план порадовал меня вдвойне. Во-первых, избавление от занятий хотя бы на один день уже представлялось мне большим благом. А во-вторых, теперь стало понятно, где и когда мы увидимся с Винсентом. Посол Лекардии наверняка появится в тронном зале вместе с придворными.

Одной из первых назначенных мне процедур была горячая ванна – факт, основательно примиривший меня с разонравившейся было ролью конкурсантки. Ванну здесь принимали в специальной комнате, вернее, в одной из трёх соответствующим образом оборудованных купален. Для меня всё приготовили заранее, а затем проводили в купальню и вручили ключ, при помощи которого я могла запереться изнутри. И вот теперь я с наслаждением окунулась в горячую воду, покрытую слоем воздушной мыльной пены. В воду были также добавлены различные масла, а вокруг ванны были расставлены ароматические свечи. Я наиболее отчётливо различала запах лаванды.

С блаженным стоном я опустила голову назад, погружая волосы в тёплую воду. Размеры ванны такой манёвр позволяли с лёгкостью. Собственно говоря, это была то ли большая ванна, то ли миниатюрный бассейн, даже не знаю, какое определение более точно. Во всяком случае, места здесь было полно. Рядом со мной при желании могло бы уместиться ещё человека три.

Я прикрыла глаза и уже почти задремала, когда звук неожиданно щёлкнувшего замка оповестил меня о том, что кто-то провернул в скважине ключ. А ещё секунду спустя в комнату вошёл незнакомый мне мужчина.

Точнее, не так. Он не вошёл, он скорее вбежал в купальню, быстро, но бесшумно закрыл за собой дверь и сразу же снова её запер. После чего с шумом выдохнул и прошёлся туда-сюда вдоль стены.

Я смотрела на незнакомца всё расширяющимися глазами. Уходить из купальни он явно не собирался. Однако если бы я сейчас вздумала завопить "Караул! Насилуют!", можно было бы предположить, что я приняла желаемое за действительное. На моё присутствие мужчина не обращал ровным счётом никакого внимания. Расположился недалеко от двери и периодически прислушивался к происходившему с той стороны. Если сперва я успела немного испугаться, то теперь такое пренебрежение начало меня раздражать.

– Скажите, а я вам не мешаю? – громко осведомилась я.

Впервые с момента своего появления незнакомец повернулся ко мне, и я встретила взгляд тёмно-карих глаз. К счастью, мыльной пены было вдосталь, так что я могла не волноваться на предмет собственной наготы. Во всяком случае до тех пор, пока он не подходил слишком близко.

Я подула на лоб, потом поняла, что от мокрой пряди так просто не избавиться, и убрала её рукой. Окинула незнакомца быстрым оценивающим взглядом. Брюнет, рост выше среднего, выраженные скулы, плотно сжатые губы. Одежда мало о чём говорит: коричневые брюки и короткая бежевая куртка поверх рубашки. Так мог бы одеться хоть лесничий, хоть Охотник, хоть баронет; весь вопрос – в материале, а такие нюансы я сейчас разглядеть не могла, да особо и не пыталась. На поясе висит меч, стало быть, лесничий всё-таки отпадает. Степень угрозы… Несмотря на наличие оружия, она не казалась мне высокой.

– Не мешаете. – Незнакомец перевёл взгляд в сторону, будто утратил ко мне всякий интерес. – Продолжайте заниматься своими делами. Просто представьте себе, что меня здесь нет.

Теперь мои глаза были готовы вылезти из орбит. Я медленно склонила голову набок, словно наглость вошедшего ложилась на шею всё более тяжёлым грузом. Он же в очередной раз прислушался к тому, что делается в коридоре.

– Убирайтесь отсюда немедленно! – потребовала я, не испуганно, но возмущённо.

– В данный момент никак не могу, – поспешил разочаровать меня незнакомец. – Вам придётся перетерпеть моё присутствие ещё некоторое время. – Извиняющимся его голос не звучал. Мужчина просто ставил меня перед фактом. – Говорю же: просто представьте, что меня здесь нет. Я никоим образом не стремлюсь мешать вашему отдыху.

– Послушайте, вы вообще отдаёте себе отчёт в том, что происходит? – поинтересовалась я. – А если бы я была чуть более нервной или, к примеру, девственницей? Представляете, какую бы истерику я сейчас закатила?

– Мне остаётся только порадоваться, что вы не девственница, – хмуро кивнул незнакомец.

После чего, вытянув в мою сторону указательный палец в совершенно несветском жесте, поспешил сказать прежде, чем я успею вставить собственное веское слово:

– Не я поднял эту тему.

Я выразительно фыркнула, а затем едко поинтересовалась:



– Как вас вообще во дворец пустили, тем более сюда? Вы что, взломщик? Или взятку кому-нибудь дали?

– Нет, ключ у стражника выкрал, – столько же едко откликнулся незнакомец.

За дверью послышались какие-то звуки; кажется, кто-то бежал по коридору. Брюнет замер, прислушиваясь.

– Вы что, от кого-то прячетесь?

Во мне заиграло любопытство.



– Вы невероятно догадливы, – вполголоса съязвил он.

– Прячетесь от врагов? – мило улыбнулась я.

Я не собиралась оставлять его в покое. Уж коли запустить в него каким-нибудь предметом, дабы выставить за двери, по понятным причинам не было возможности, приходилось прибегать к иным методам воздействия.

Мужчина поморщился.



– Девушка, я не имею привычки прятаться от врагов, – отрезал он, поворачиваясь ко мне боком, дабы ненавязчиво продемонстрировать меч.

– Тогда от кого же? – изумилась я.

Неужели от друзей? Это был бы весьма оригинальный ход.


Звуки шагов за дверью, ненадолго стихшие, снова приближались. Похоже, кто-то бежал теперь по коридору в противоположном направлении. Когда топот повторно стих, я выдвинула новое предположение:



– Неужели от поклонницы?

А что, будем справедливы, парень очень даже недурён собой. С ним даже можно было бы продолжить знакомство, не начнись оно при таких своеобразных обстоятельствах. Мне представилась трогательная картина: бойкая и настойчивая девушка врывается в купальню, снося дверь плечом, и бросается на брюнета с целью незамедлительно над ним надругаться. Интересно, а мне что делать в такой ситуации? Броситься его спасать или, наоборот, подержать, чтоб не дёргался?

Незнакомец взглянул на меня чрезвычайно мрачно, даже тоскливо.



– Представьте себе: вы почти угадали, – откликнулся он. – Только не поклонница, а поклонник.

Мои глаза снова начали вылезать из орбит.



– Он что, хочет над вами надругаться? – осведомилась я.

Теперь уж расширились глаза моего собеседника. Он даже шагнул в сторону ванны, на время позабыв о творящемся в коридоре. Остановившись, склонил голову набок и откинул её немного назад, разглядывая меня, как музейный экспонат.

– Вам всегда приходят в голову такие фантазии, когда вы принимаете ванну? – поинтересовался он.

– Нет, только тогда, когда ко мне при этом врываются посторонние мужчины, – парировала я.

Он собирался что-то сказать, и я уже приготовилась выслушать нечто нелицеприятное, когда в дверь постучали. Один раз, а потом второй, погромче. Незнакомец тихо выругался сквозь зубы. Ненадолго наступила тишина, а затем с той стороны раздались не только шаги, но ещё и голоса.

– Он здесь, скорее! Надо открыть эту дверь! – говорил какой-то мужчина, судя по голосу, молодой.

– Если заперто, значит, нельзя, значит, там кто-то есть, – увещевательно произнёс другой голос, постарше.

– Он точно вошёл именно сюда, так говорит горничная! – горячо возразил первый. – Ему, наверное, стало плохо, иначе бы он давно уже открыл. Ну, что же вы мешкаете?!

– Можно, конечно, сходить за запасным ключом… – крайне неохотно произнёс второй. – Но стоит ли это делать, господин баронет…

– Да, и поскорее!

Голос баронета прозвучал не повелительно, а скорее возмущённо. Последовало неспешное шарканье чьих-то шагов.

– Ну, всё, – не столько сказал, сколько прорычал незнакомец. – Я всё-таки его заколю.

– Стойте, вы, кровожадный взломщик! – Перспектива принять ванну с кровью меня не прельщала. – Подайте мне полотенце.

– Это ещё зачем? – удивился он.

Я выразительно на него посмотрела. Отвечать как-либо иначе было выше моего достоинства. Незнакомец осмотрелся, нашёл полотенце и молча протянул его мне.

– Спрячьтесь куда-нибудь, – посоветовала я, выбираясь из воды.

– Куда? – ядовито спросил он, оглядывая купальню.

Комната действительно была пустой, мебель практически отсутствовала.



– Ну, хотя бы за дверь, – неуверенно предложила я.

Минуту спустя я отперла замок и выглянула в коридор. Из одежды на мне было исключительно полотенце. Стоявший за дверью человек, явно не ожидавший такого поворота, в испуге отступил. Я устремила на него выжидательный взгляд.

– Что вам нужно? – строго осведомилась я.

Совсем ещё юнец. Светлая кожа, ярко-рыжие волосы, на лице россыпь веснушек. Судя по манере поведения, небойкий и по-своему скромный, но именно такие и бывают порой особенно липучими. Вот и сейчас, поначалу смешавшись, он быстро нашёлся и, подняв голову, решительно произнёс:

– Я ищу господина Торендо.

– Здесь никого нет, – заверила я. – Или вы полагаете, что я принимаю ванну не в одиночестве?

Своим вопросом я попыталась намекнуть на то, что даже если господин Торендо и принимает ванну вместе со мной, в такой момент ему явно лучше не мешать. Но молодой человек намёка не понял и всё-таки прошёл в купальню. Осмотрелся. В пустой комнате это не потребовало много времени. Юноша заглянул за дверь. Ясное дело, никого там не увидел.

– Но он же должен быть здесь… – неуверенно пролепетал он.

Я поняла, что процедуру надо срочно заканчивать. И томным голосом произнесла:

– Ну, вы же видите, что мы здесь одни. – Я подошла к нему вплотную и встала на цыпочки. – А теперь признавайтесь. Вы же искали встречи со мной?

Испугавшись неожиданного напора со стороны полуголой женщины, юноша отступил, споткнулся, восстановил равновесие, и поспешил удалиться, бормоча извинения за доставленное беспокойство. Я ухмыльнулась. От человека этого склада я ничего другого и не ожидала.

Поспешно захлопнув дверь, я обернулась.



– Эй, можете вылезать, он ушёл!

Никакой реакции не последовало. Я нахмурилась. Не факт, что он вообще меня слышит. Как бы не утонул… В этот момент вода в ванне заволновалась, и голова брюнета, по-видимому, и являвшегося господином Торендо, показалась на поверхности.

– Как водичка? – язвительно осведомилась я, пока он вытирал ладонью глаза и откидывал с лица мокрые насквозь волосы. – Не замёрзли?

– Чрезвычайно вам признателен за беспокойство, – отозвался он, вылезая из ванны. Вода струями стекала как с волос, так и с одежды; причёску, куртку и брюки также украшали хлопья белой пены. Усевшись на край ванны, незнакомец совершенно беспардонно снял с правой ноги сапог, вылил набравшуюся в него воду, снова обулся, а затем проделал ту же самую процедуру с левым.

– Давайте попробую угадать, – неспешно произнесла я, с интересом наблюдая за процессом. – Наверное, таким образом вы проявляете обо мне заботу? Боитесь, что в противном случае мне не хватит воды для принятия ванны? Если так, то вам ещё следует отжать туда же свою одежду.

Закончив обувать второй сапог, Торендо поднял на меня укоризненный взгляд. Так, словно это я только что нарушила все существующие нормы этикета.

– Бросьте, вы всё равно не собираетесь повторно туда забираться.

Вынуждена признать, что данное утверждение было совершенно справедливым.



– Скажите, а как вам удалось столько времени просидеть под водой? – не отставала я. Хотя в действительности понимала, что ничего сверхъестественного брюнет не совершил: наш разговор с рыжеволосым занял минуту, от силы полторы. Задержать на такое время дыхание непросто, но реально. – У вас случайно не выросли жабры?

Торендо поднялся, откровенно поморщившись тому, как липли к ногам промокшие насквозь брюки.

– Если вы всю жизнь мечтали повстречать принца-лягушку, то это не я, – язвительно заверил он.

– В самом деле? – В моём голосе прозвучало сомнение. – А знаете, кое-чем вы всё-таки на этого принца очень похожи.

– Это чем же? – заинтересовался брюнет.

– Предполагаю, что вы такой же скользкий, – мило улыбнулась я, устремляя взгляд на комок мыльной пены, по-прежнему украшавший его куртку.

– Рад, что мне удалось хоть чем-то вам угодить, – ответствовал Торендо со светским поклоном, никак не вязавшимся с его внешним видом.

– В таком случае угодите мне ещё больше! – взмолилась я. – Уж коли вы прервали мои водные процедуры, я заслуживаю хоть какую-то компенсацию. Расскажите, почему вас так настойчиво преследовал тот молодой человек. Вы что, знаменитый художник?

Очередной полный укоризны взгляд.



– Я что, похож на художника? – осведомился брюнет.

Вопрос был задан с таким видом, что становилось совершенно очевидно: на положительный ответ он обидится.

– Ну ладно, – не сдавалась я, – тогда, может быть, писатель? Поэт? Менестрель?

Каждую мою догадку Торендо встречал со всё нарастающим ужасом.



– Ну, значит, наверное, вы совершили какой-нибудь великий поступок? – предположила я наконец.

Брюнет потихоньку продвигался к выходу, и я обогнула ванну со своей стороны, дабы встретиться с ним у двери.

– Теплее, – остановившись, признал Торендо. – Правда, ваша формулировка неточная. Не великий поступок, а большую глупость. Но в остальном всё верно.

Ясное дело, вопрос о том, что именно это за глупость, уже готов был сорваться у меня с языка. Но в этот момент брюнет произнёс:

– У вас полотенце сползает.

При этом он весьма недвусмысленно пялился на моё тело пониже шеи.


Я резво схватилась за полотенце, одновременно опуская голову. И обнаружила, что с полотенцем всё в полном порядке: оно идеально держалось именно там, где и было нужно. Краем глаза я успела заметить, как, ухмыльнувшись, Торендо выскользнул из комнаты. Вот ведь нахал, успел уйти от моего вопроса.


Нахал, каких поискать. Пожалуй, я даже не прочь продолжить с ним знакомство.



Глава 6. Презентация альтеров



Ровно в семь часов вечера я приблизилась к тронному залу и влилась в ряды входивших туда придворных. На мне было платье нежного кораллового цвета, лёгкое, узкое, плотно облегающее талию и слегка приоткрывающее плечи. Подобранные здешними специалистами серьги и ожерелье тоже, ясное дело, были коралловыми, а волосы были завиты в многочисленные локоны и уж затем собраны в высокую причёску.


Как выяснилось, сегодняшний вечер был посвящён так называемой Презентации Альтеров. Это мероприятие проводилось в королевской резиденции раз в несколько месяцев и заключалось в том, что каждый из придворных кратко демонстрировал свои альтер-способности. Данное времяпрепровождение служило неплохим развлечением для венценосных особ и их двора, а также позволяло аристократам похвастаться друг перед другом собственными возможностями. Однако подлинная цель Презентаций заключалась совсем в другом. Такая демонстрация позволяла королю и его службе безопасности точно знать, на что способен тот или иной придворный. Поскольку альтер у каждого человека бывает только один (если он есть вообще), необходимость его продемонстрировать не оставляет в этом отношении никаких секретов. А это очень важно, когда речь идёт о людях, постоянно находящихся в королевском дворце.


Расположившись рядом с остальными конкурсантками, я принялась оглядываться в поиске знакомых лиц. Их было немного (если не считать всё тех же конкурсанток), что и неудивительно, ведь я только сегодня впервые приехала во дворец. Мадам Сетуар стояла неподалёку от нас, бдительно следя за нашими манерами, а также изо всех сил стараясь продемонстрировать идеальное для леди поведение собственным примером. Вскоре я нашла глазами Винсента; он неспешно о чём-то беседовал с несколькими незнакомыми мне мужчинами. Я позволила себе усмехнуться уголками губ: Воин был чрезвычайно красив в тёмно-синем костюме с серебристой вышивкой. Образу зарубежного политика следовало соответствовать. Дилана поблизости не было: на Презентацию было принято приходить без слуг. Исключение составляли разносившие напитки лакеи. Личные слуги могли появиться в зале, но лишь не надолго, дабы передать сообщение своим господам либо выполнить их срочное поручение.


Предполагалось, что мы с Винсентом незнакомы, поэтому на данном этапе я не стала заострять своё внимание на его персоне, коротко убедившись, что он тоже меня заметил. Снова принявшись исследовать взглядом зал, я увидела давешнего рыжеволосого баронета. Юноша то ли меня не заметил, то ли попросту не узнал, и я сочла, что так оно и к лучшему.


Между тем нас, конкурсанток, тоже разглядывали, и весьма активно. Вскоре мне стало предельно ясно, как относятся к участницам конкурса при дворе. Мы были эдакой любопытной диковинкой, оригинальным украшением зала, вроде древней статуи или экзотической птицы с ярким оперением. На нас было любопытно посмотреть, с нами даже можно было немного побеседовать, но ни в коем случае не относиться как к равным. Красивые или нет, девушки низкого сословия оставались девушками низкого сословия. Дамы смотрели на нас более пренебрежительно, чем мужчины. Мужчинам общение с красавицами отчасти даже льстило, но о далеко идущих намерениях речи безусловно не шло. Так, лёгкий флирт, чтобы потом было о чём поболтать с друзьями. Некоторые мужчины всё же проявляли к конкурсанткам более искренний интерес, но они определённо были в меньшинстве.


В этот момент мне стало искренне жаль девушек, принимающих участие в конкурсе. Большинство из них надеялись на то, что данное событие перевернёт их жизнь. Позволит продвинуться по социальной лестнице, завести полезные знакомства, если повезёт, то выйти замуж за дворянина, а если повезёт вдвойне, победить в конкурсе и стать фрейлиной при дворе. Отправляясь во дворец, красавицы ещё не понимали, что здесь к ним станут относиться как к людям второго сорта, с эдаким снисходительным высокомерием. Жениться на них не захотят, а ту, которая получит главный приз, ждёт богатая, но совсем непростая жизнь в окружении людей, которые всегда будут её презирать. Ведь, в отличие от других представителей этого круга, она не обладает ни высоким происхождением, ни альтером.


Среди тех, кто наиболее пристально разглядывал конкурсанток, были судьи, которым предстояло несколько недель спустя вынести свой окончательный вердикт. Эти и вовсе не стеснялись исследовать нас, как работы живописцев в музее. Один такой судья, низкорослый дядечка лет пятидесяти в длинном кафтане, который нелепо смотрелся на его фигуре, подошёл ко мне чуть ли не вплотную и принялся рассматривать через пенсне, которое то удалял от глаз, то снова к ним приближал.



– Простите, а что конкретно вы ищете? – осведомилась я, немало раздражённая такой бесцеремонностью, особенно после того, как он обошёл меня кругом, будто выставленную напоказ статую. – Хвост, рога или, может быть, ангельские крылья? Вы не стесняйтесь, спрашивайте напрямик.

Мои слова были произнесены подчёркнуто вежливым, даже светским тоном, однако дядечка быстро ретировался.

Мадам Сетуар наградила меня крайне неодобрительным взглядом, зато Этайна улыбнулась, прикрыв рот ладонью, а Эвита хихикнула вполне откровенно.

– А ты молодец, – похвалила она, отводя меня в сторону, подальше от возмущённого молчания мадам Сетуар. – Скажу откровенно: твоё появление здесь никого особо не обрадовало. Ну, а что ты хочешь? – добавила она. – Десять противниц – это всегда лучше, чем одиннадцать. Но мне нравится то, как ты себя держишь. И правильно. Здесь стоит только дать слабину – и всё, станут гнобить до победного конца. Так и будешь стоять в сторонке, боясь лишний раз шелохнуться, вон, как она.

Эвита кивнула на Этайну, которая действительно стояла в сторонке и теребила в руках платочек. Блондинка, кажется, слышала наш разговор, однако обидеться не обиделась: Эвита говорила прямолинейно, но вполне добродушно.

– И кто конкретно будет гнобить? – осведомилась я, движимая в первую очередь праздным интересом, но не только.

Вдруг мне повезёт, и девушка расскажет сейчас про какого-нибудь придворного, который не даёт конкурсанткам прохода, а до недавнего времени активно строил глазки ныне покойной участнице? Впрочем, такое небывалое везение было бы странным, и речь, естественно, пошла о другом.

– Ну, все подряд не будут, – с усмешкой подбодрила Эвита. – Вот Альта – та легко. От Вежанны тоже можешь ждать любую гадость. – Она покосилась на упомянутых только что девушек, которые, кстати сказать, стояли рядом друг с другом. – Ещё Синтия довольно злобная, но та всё больше на словах, на деле она безобидная. А с остальными вообще проще.

Я кивнула, отмечая про себя, что, стало быть, правильно оценила обстановку. И тут моё внимание полностью переключилось с темы конкурсанток, привлечённое появлением знакомого лица. На сей раз искупавшийся в ванне брюнет ни от кого не бежал, и выглядел куда как более прилично. Во всяком случае принять его сейчас за лесничего точно было бы нельзя. Простенькую кожаную куртку сменил коричневый дублет со светло-бежевым узором, доходивший до бёдер, перехваченный узким коричневым поясом. Место простых – и вымокших – сапог заняли более уместные для тронного зала ботинки с прямым узким мыском. Волосы тоже были приведены в порядок.

– А это кто такой? – спросила я, поворачиваясь к Эвите и Этайне одновременно.

– Ирвин Торендо, – ответила Этайна.

– Ты что, не знаешь?! – искренне изумилась Эвита.

– А что тут такого? – удивилась я в ответ. – Я что же, всех придворных должна знать в лицо?

– Да нет, ну просто…

Эвита всплеснула руками, не находя так сразу слов для объяснений.



– Просто он – начальник охраны нашего крыла, – тихо пояснила Этайна.

Риска быть услышанными самим Торендо у нас не было: он стоял достаточно далеко. Но говорить громко эта девушка попросту не умела.

– Если он охранник, то почему не в форме? – непонимающе нахмурилась я.

– Да нет, какой охранник? – эмоционально отмахнулась Эвита. – Он аристократ, дворянин, а нашу охрану просто курирует. Следит, чтобы всё было, как надо, решает, какие части крыла охранять, ну в общем, мало ли что там ещё… Я в этом не разбираюсь.

– Понятно, короче, начальник, – едко заключила я. – Всеми командует, а сам ничего не умеет. Спасибо, что хоть меч на пояс прицепил.

– Ты что, правда про него ничего не слышала?

На этот раз изумлённый вопрос сорвался с губ робкой Этайны. Я начала сердиться.

– Слушайте, он что, принц? Король? На худой конец, герцог? Подумаешь, начальник охраны, невелика птица! Почему я должна была что-то о нём слышать?

– Не в этом дело, – примирительно покачала головой Эвита. – Просто он герой.

– Герой?! – переспросила я, морщась с откровенным скептицизмом. Хотя, если считать ныряние в горячую ванну героическим поступком… – И что же он такого сделал?

– Убил дракона.

Дракона? Моё лицо невольно приняло уважительное выражение. Драконов в нашем мире было не слишком много, и, по счастью, людям доводилось сталкиваться с ними нечасто. Но вот когда доводилось, жертв бывало множество. Рост взрослого дракона – семь-восемь футов, длина – двенадцать-тринадцать. У них чрезвычайно крепкие когтистые лапы, острые зубы и сильный подвижный хвост. Чешуя надёжно предохраняет от мечей. К тому же дракон куда умнее любого зверя и использует это качество во время сражения.

– Как убил? Что, в одиночку? – уточнила я.

– Ну да!

Эвита произнесла эти слова с такой гордостью, будто Торендо приходился ей не то сыном, не то женихом.

А между тем вышеупомянутый начальник охраны принялся пробираться через немаленькую уже толпу придворных в нашу сторону. Возможно, догадался, что мы обсуждаем именно его, а может, просто счёл нужным поздороваться с девушками, которых, как теперь выяснилось, он некоторым образом опекал.

Конкурсантки, надо сказать, восприняли его приближение с большим удовольствием. Кажется, в их обществе Торендо пользовался популярностью.

– Добрый вечер, леди! Как проводите время?

Вы только на него посмотрите, сама галантность! И эти тоже весело защебетали в ответ, строят глазки, не в последнюю очередь – Вежанна.

– Представите меня своей новой подруге? – осведомился, перебросившись с конкурсантками несколькими малозначащими фразами, начальник охраны.

По меньшей мере половина девушек устремили на "подругу" откровенно неприязненные взгляды.

– Это леди Стелла Кастильо, – бодро произнесла Эвита. – Сэр Ирвин Торендо.

– Весьма рад знакомству. – Ирвин поцеловал мне руку – ровно так, как было положено. – Итак, о чём же вы тут беседовали?

Последний вопрос был уже обращён ко всем присутствующим. Но это не помешало мне взять ответ на себя.

– Мы обсуждали вопрос о том, при каких именно обстоятельствах начальники охраны воруют у собственных стражников ключи, – заявила я. – Не хотите внести свою лепту в этот разговор?

– Ни в малейшей степени, – с непринуждённой улыбкой откликнулся он.

Эвита смотрела на нас непонимающе.



– Вы что, знакомы? – прищурилась она затем.

– Почти нет, – честно ответила я.

– Представлены не были, – подтвердил Ирвин. – Ну что ж, леди, мероприятие сегодня состоится донельзя бессмысленное, но, надеюсь, оно не заставит вас скучать. Наслаждайтесь. Леди Стелла, счастлив был познакомиться.

– Взаимно, – кивнула я. И светским тоном добавила. – Рада, что вы успели обсохнуть.

Девушки посмотрели на меня непонимающе, но заинтригованно. На губах Ирвина заиграла не менее светская улыбка.

– Да, я тоже этому рад, – согласился он. – А вам идёт быть одетой.

Взгляд начальника охраны ненадолго задержался на моей груди. Затем он зашагал прочь. Теперь конкурсантки смотрели на меня куда более неприязненно, чем прежде.

Винсент подошёл ко мне несколько позже.



– Леди, вы участвуете в конкурсе красоты? – осведомился он, достаточно громко, чтобы зрители, буде таковые появятся, сделали нужный нам вывод. А именно – что наше знакомство состоится именно сейчас.

– Так уж сложилось, – откликнулась я.

– Я ошибаюсь, или вы тоже приехали из-за границы?

Винсент отошёл немного в сторону, дабы освободить дорогу трём шествовавшим мимо нас придворным дамам.

– Да, из Монтарии. Неужели это так сильно бросается в глаза? – улыбнулась я.

– Нет, вовсе нет, – поспешно пошёл на попятную "посол". – Просто у меня намётанный глаз. Позвольте представиться: граф Винсент Лоренсо. Прибыл в Истендо по поручению короля Лекардии.

– Стелла Кастильо.

Я протянула ему руку для поцелуя.



– Понимаю, такое знакомство немного против правил, – признал Винсент, – но, полагаю, мы как иностранцы можем себе такое позволить.

– Согласна, – улыбнулась я. – Нам совсем не помешает держаться друг друга.

Воин взял меня под локоть, и, немного пройдясь по залу, мы остановились в стороне от остальных.

– Как прошёл первый день во дворце? – поинтересовался Винсент.

– Вполне неплохо, – откликнулась я, бросая по сторонам косые взгляды. – Обживаюсь. Присматриваюсь к обстановке. А что у тебя?

– Всё то же самое.

– Дилан в порядке?

– Да. Ждёт по соседству. Через полчаса зайдёт сюда, якобы для того, чтобы вручить мне срочную депешу, – продолжил Винсент, предварительно сверившись с большими настенными часами, украшавшими зал. Именно украшавшими. Часы были огромными, не то золотыми, не то покрытыми позолотой, и изображали сияющее над троном солнце. – Таким образом, если будут какие-нибудь изменения, мы сможем скоординировать свои действия.

– Думаешь, какие-нибудь действия могут реально понадобиться до смены фазы?

– Сомневаюсь. У меня даже всё ещё нет того списка.

– Что, до сих пор?! – возмутилась я.

– Ага. Я беседовал с этим парнем, который должен нам список предоставить. Он говорит, что кое-что до сих пор допроверяют. Назвал мне несколько имён, но, на мой взгляд, бессмысленно что-то затевать, не получив более полной картины. Всё это издержки работы в большом дворце. Никто не имеет полной информации; начальники собирают её по крупицам у своих подчинённых, и весь этот процесс проходит несколько ступеней. К завтрашнему утру список должен быть у меня на столе; так мне во всяком случае обещали. Я предупредил, что в противном случае могу очень сильно рассердиться.

– Надеюсь, он правильно оценил масштаб угрозы, – хмыкнула я.

Лакей, разносивший вино, остановился подле нас, и мы взяли по кубку с серебряного подноса.

– Что это за парень, с которым ты так мило беседовала? – поинтересовался Винсент.

– Ты о ком? – слукавила я. В том, что Воин имеет в виду победителя драконов, сомнений не возникло. – Ах, этот. Ирвин Торендо.

Я замолчала, будто этим всё было сказано.



– И –? – вопросительно взглянул на меня Винсент.

– Что "и"? – изумилась я. – Ты что, не знаешь, кто такой Ирвин Торендо?!

Я сделала вид, что глубоко шокирована.



– Нет, я не знаю, кто такой Ирвин Торендо, – не без раздражения отозвался Винсент. – И что такого?

– Как тебе не стыдно?! Чему вас только учили в этой вашей…Лекардии?

В последний момент я сменила подлинное название родины Винсента на то, которое соответствовало легенде.

– Ты будешь морочить мне голову или просто скажешь, кто он такой? – едко осведомился Винсент.

– Здешний дворянин, курирует охрану того крыла, где поселили конкурсанток, – совершенно другим, деловым, тоном, ответила я. Однако не удержалась и добавила: – Смел, как лев, шустр, как заяц. Нападает на драконов и бегает от рыжеволосых юношей. Готов утонуть в ванне, лишь бы не давать автограф.

Винсент нахмурил брови и слегка подался вперёд, вглядываясь в моё лицо.



– Ничего не понял, – констатировал он наконец, – кроме одного. Парень явно тебе приглянулся.

– В меру, – не стала спорить я. – Не суть важно, у меня здесь другие цели. Мне интересны не местные герои, а тъёрны.

– У тебя извращённый вкус, – усмехнулся приятель.

– Увы.

Я развела руками с похожим смешком.


Мимо нас прошествовали двое, мужчина и женщина. Ему было около пятидесяти, ей – должно быть, немногим больше двадцати. Вероятнее всего, они были родственниками. Возможно, отец с дочерью. В манерах мужчины чувствовалась военная выправка, но в сочетании разбавлявшей черноту волос сединой, избороздившими лоб морщинами и нетвёрдой походкой она наводила на мысль об утраченных силах, заставляя мужчину выглядеть старше, чем он был на самом деле. Девушка была блондинкой с прямыми длинными волосами очень светлого оттенка, светло-серыми глазами и чрезвычайно правильными чертами лица. Она могла бы с лёгкостью принять участие в конкурсе красоты и вполне заслуженно побороться за первое место. Однако в чертах её лица было написано высокое происхождение, никак с участием в таком конкурсе не сочетавшееся.


Отметив удаляющуюся от нас пару, как и многих других придворных, я утратила к ней интерес и снова повернулась к Винсенту. И тут поняла, что он наблюдает за девушкой, не отрывая глаз. К девушке подошла придворная дама, что-то ей сказала. Та ответила и улыбнулась, но очень сдержанно, я бы сказала, холодно. Мне почему-то подумалось, что такая холодность очень неплохо гармонирует со столь необычно светлым оттенком волос. Я снова посмотрела на Винсента. Он так и не переставал следить за блондинкой взглядом.



– Даже не припомню, чтобы ты на кого-нибудь так смотрел последние несколько лет, – заметила я ему на ухо. – Разве что на Донсию? Но это тоже было давно.

– Не находишь, что тебя это не касается? – фыркнул в ответ Винсент.

Он, впрочем, не рассердился, и если почти сразу же от меня отвернулся, то только для того, чтобы снова найти глазами незнакомку. Раскланявшись со своими собеседниками, она и сопровождавший её мужчина прошествовали по направлению к трону.

В этот момент церемониймейстер торжественно объявил о приближении его величества Рамиро Четвёртого, короля Линзории. Придворные притихли. Застывшие в реверансе конкурсантки старательно решали нетривиальную задачу: держать головы опущенными и одновременно пожирать монарха глазами. Надо сказать, решение находить им удавалось, к вящему неудовольствию мадам Сетуар.

Король начал пересекать зал, по ходу дела останавливаясь, чтобы поздороваться и перемолвиться парой фраз с кем-нибудь из придворных. Атмосфера в зале быстро стала более свободной. Придворные уже не были так же раскованны, как до появления монарха, но они снова начали переговариваться между собой и переходить с места на место.

Немного не дойдя до трона, король внезапно изменил направление и устремился непосредственно к блондинке и её спутнику. С улыбкой обменялся с ними парой слов, после чего седеющий мужчина безоговорочно уступил ему руку своей дамы. Взяв блондинку под локоть, Рамиро повёл её в противоположном направлении. Она шагала рядом с ним уверенной, неспешной походкой, нисколько не удивлённая и не смущённая таким вниманием со стороны первого человека в королевстве.

– Кто это такая? – шёпотом спросила я у оказавшейся поблизости Этайны.

– Селина Палейно.

Кажется, девушка вновь удивилась моей неосведомлённости, но не решилась подвергать меня повторным упрёкам.

Я резко повернула голову, снова ища глазами блондинку. Мне уже доводилось слышать это имя, поэтому в последующем пояснении Этайны не было необходимости.

– Она невеста короля.

Я скосила глаза на Винсента. Воин определённо выглядел расстроенным.



– Только не вздумай ничего говорить, – хмуро предупредил меня он.

Я не собиралась. Просто продолжила наблюдать за развитием вечера, не менее расстроенно, чем мой приятель. Винсенту многие девушки нравились в меру. Но крайне редко какая – всерьёз.

А между тем презентация началась. Первый показ был превращён в целое театральное действо. Придворная дама села на зелёный стул, установленный в центре зала. Прошло несколько секунд, и она вся – лицо, руки, волосы и даже одежда – изменилась в цвете, приняв точно такой же зелёный оттенок. В зале зашептались, затем зааплодировали. Женщина встала и пересела на другой стул, тоже предупредительно пододвинутый лакеем. Этот стул был жёлтым. Ещё несколько мгновений – и такой же жёлтый цвет приобрела дама. Третий стул был красным. Результат тот же самый.

Ну что ж, весьма эффектно. И королевской страже без сомнения полезно знать о том, что данная леди обладает альтером хамелеона. Я глянула на Винсента, чтобы поинтересоваться его мнением. И обнаружила, что приятель едва ли вообще следил за демонстрацией. Его взгляд блуждал по залу, регулярно возвращаясь к одной и той же точке; нетрудно догадаться, какой именно. На небольшом возвышении, под огромными золотыми часами, располагался королевский трон. А по левую руку от короля, на троне с чуть более низкой спинкой, сидела Селина Палейно. Идеально ровная спина, хотя долго сидеть в такой позе вне всяких сомнений неудобно. Руки на коленях. Редкие улыбки сдержанны и величавы. Мадам Сетуар пришла бы в восторг. Но Винсента, кажется, всё это не отталкивало.

Следующий придворный вышел в центр освобождённого для презентации пространства, обернулся вокруг своей оси и превратился в павлина. После чего горделиво прошёлся по залу.

– Интересно, если выдернуть у него из хвоста перо, что будет, когда он перекинется обратно? – флегматично спросил у меня Винсент.

Поперхнувшись, я укоризненно покосилась на товарища.



– А что? – не моргнув глазом, поинтересовался он. – Хочешь пёрышко? К платью там прицепить, или в причёску?

– Не надо, – процедила сквозь зубы я.

И параллельно огляделась, как бы кто не услышал. Кажется, повезло: все были слишком сосредоточены на зрелище.

К нам неслышно подошёл Дилан. Держась более или менее почтительно (на полноценную почтительность у него не хватало не то актёрского таланта, не то мотивации), он тихо осведомился у Винсента:

– Есть что-нибудь новое?

– Нет, – лаконично ответил тот.

Дилан бросил на меня мимолётный взгляд и едва заметно подмигнул самым краешком глаза.

– Тогда я пойду. Строгий стражник на входе предупредил меня не надоедать господам ни одной лишней секунды, – наябедничал он.

– Ступай, – подчёркнуто высокомерно кивнул ему Винсент.

И тут же прикусил губу: пользуясь тем, что зал полон народа, а всеобщее внимание приковано к очередному действу, Дилан ощутимо наступил Воину на ногу.

– Получишь ведь, – спокойно предупредил Винсент.

– Если ваша светлость опустится до того, чтобы бегать через тронный зал за собственным лакеем, тогда конечно, – беззаботно откликнулся Дилан, после чего ретировался, вполне довольный собой.

– Наивен, как ребёнок, – фыркнул Винсент, даже не обернувшись, чтобы проводить приятеля глазами. – Не понимает, что я об этом не забуду. И он получит сполна, как только я вернусь в наши покои.

– "В наши покои"? – ухмыльнулась я. – Звучит и правда многообещающе.

– Лучше помолчи, – предупредил Винсент. – Ещё одна желающая доиграться.

– Смотри лучше презентацию, – едко посоветовала я.

Винсент недовольно передёрнул плечами: презентация его явно не интересовала.

К счастью, активное участие никому из нас не грозило. Винсент был представлен во дворце как посол соседнего королевства, а чужеземцы не были должны демонстрировать свой альтер. Исключение составляли те иностранные подданные, что приезжали во дворец на продолжительный период, от месяца и долее. Я же как конкурсантка участвовать в презентации не должна была и подавно. Предполагалось ведь, что ни у одной из нас альтера нет. На этом празднике мы присутствовали только ради развлечения.

Следующей выступала очередная придворная дама. Для её презентации лакей положил на жёлтый стул – тот самый, который использовался в первом показе, – цветок гвоздики. Дама провела над цветком рукой – и он стал вдвое больше, чем раньше. Она провела рукой в противоположную сторону – и размеры гвоздики стали прежними. Затем дама проделала то же самое с самим стулом и, наконец, с одним из своих перстней.

– Любопытно, и какие ещё предметы она способна столь удачно увеличивать в объёме? – тихо осведомился Винсент.

Я поморщилась.



– У тебя сегодня на редкость нехороший сарказм, – так же тихо сказала я ему. – Мне это не нравится. Неужели тебя настолько сильно зацепила эта девушка?

– Без комментариев, – откликнулся он.

Следующим перед королём и придворными предстал уже знакомый мне Ирвин Торендо. Он поклонился королю и его невесте – так, как следовало по этикету, – и далее действовал чётко и быстро, без прелюдий и размусоливания. Вид у него во время демонстрации был не то чтобы скучающий… скорее чуть скептический. Как видно, он и вправду считал данное мероприятие пустой тратой времени.

Первым делом предназначенная для презентации площадка была, при содействии лакеев, увеличена в протяжённости. По меньшей мере вдвое. Я пренебрежительно ухмыльнулась, предположив, что начальник охраны стремится таким дешёвым способом произвести впечатление на двор или на конкурсанток. Однако ошиблась: как выяснилось, такая мера предосторожности была действительно необходима.

Когда пространство освободили, Торендо приподнял руку и слегка повернул ладонь. В левом краю демонстрационной площадки закружился вихрь. Подхватив пару оставшихся на полу предметов, он стремительно помчался через зал. Преодолев расстояние в двадцать пять – тридцать футов, вихрь резко ослаб и, спустя ещё долю секунды, полностью сошёл на нет. Коротко склонив голову, Торендо отступил, освобождая место для следующего придворного. А я почувствовала, как кто-то дёргает меня за рукав.

Обернулась. За спиной стояла Этайна. Девушка смотрела на меня с любопытством и одновременно явно испытывала чувство неловкости. Я призывно улыбнулась и отошла вместе с ней чуть дальше от площадки для презентаций.

– Интересный мужчина, – заметила Этайна, покосившись на Винсента.

Говорила она без зависти или скептицизма, скорее вполне искренне поздравила меня с успехом.

– Да вот, познакомилась с лекардийским дворянином, – подтвердила я с лёгким налётом гордости, без которого конкурсантка никак не могла бы сообщать о таких вещах.

В том, как кивнула в ответ Этайна, и в выражении её лица я по-прежнему не увидела ни тени зависти. Но любопытство в её глазах определённо читалось. Чего-то конкурсантка от меня хотела, но ей было неловко сразу в этом признаться. Она прикусила губу, а потом всё-таки спросила:

– Скажи, а тот второй мужчина, который подходил к твоему спутнику… Он кто?

Я улыбнулась. Вот теперь всё вставало на свои места.



– Это слуга посла, – ответила я, мысленно представляя, как Дилан душит меня за такую формулировку. – Ну… личный слуга, – поправилась я. – В общем, помощник.

– А. Понятно.

Этайна благодарно кивнула, принимая информацию к сведению. Насколько я могла судить, мой ответ девушку нисколько не разочаровал. И то верно: для дочери ремесленника личный помощник посла, вхожий в королевские дворцы, – это тоже почти что принц.

Я вернулась к Винсенту.



– Ну, так что ты скажешь? – осведомился приятель.

– О чём? – не поняла я.

– Об альтере этого твоего начальника охраны.

– Ах, это! – Моё лицо приобрело нарочито пренебрежительное выражение. – Неплохо, очень неплохо. Знаешь, когда надо подмести комнату, такой альтер буквально-таки бесценен.

Винсент рассмеялся.



– Парень точно тебе понравился, – заключил он.


Глава 7. Список подозреваемых



Для обсуждения списка подозреваемых мы вчетвером собрались в трактире, в комнате, которую продолжала снимать Джен. Привратница не была знакома с подозреваемыми, а остальные трое из нас жили сейчас во дворце, и тем не менее мы сочли нецелесообразным проводить обсуждение прямо в королевской резиденции. Во-первых, там было слишком много нежелательных ушей. Шансы любого секретного разговора быть подслушанным в помещениях такого рода возрастают во много раз. Во-вторых, мы привыкли всегда обсуждать подобные вещи в полном составе группы, то есть вчетвером.


Мы с Винсентом с ногами забрались на кровать, Джен сидела на ковре, скрестив ноги, а Дилан расположился на стуле, предварительно развернув его спинкой вперёд. В комнате было тепло, и Винсент стянул с себя куртку джеркин со стоячим воротником. Извлёк из внутреннего кармана полученный от королевского доверенного лица список, после чего откинул куртку в сторону.



– Давай сюда, – заявил Дилан, протягивая руку.

– Я тоже хочу посмотреть! – возразила Джен.

– Зачем? Ты всё равно там никого не знаешь! – возмутился Дилан. – Для тебя это просто имена.

– А у тебя уже полдворца знакомых, – съехидничала девушка. – Я никого не знаю и поэтому хочу быть в курсе хотя бы чего-то!

– Не ссорьтесь. Давайте-ка я лучше зачитаю вслух, – примирил товарищей Винсент. – Тем более, что я уже просмотрел список и у меня есть кое-какие комментарии.

– Ну, так начинай, – поторопил его Дилан.

Винсент развернул листок.



– В общем списке двадцать три имени, – сообщил он. Мы поморщились. Такое число людей можно проверять месяцами. – Но в укороченном списке главных подозреваемых всего пятеро, – продолжил Воин на более оптимистической ноте. – Это те люди, которые появились во дворце незадолго до первого убийства и при этом вхожи в круг конкурсанток.

– Кто?

Я сочла, что настало время переходить от прелюдии к главному.



– Первым номером идёт наш общий знакомый Педро, – сообщил он.

– Личный слуга короля? – изумилась Джен.

– Только попал во дворец – и так высоко поднялся?

Я разделяла удивление Привратницы. Как правило монархи приближают к себе только многократно проверенных людей.

Винсент развёл руками.



– Факт остаётся фактом, – заметил он. – И не в последнюю очередь любопытно то, что глава службы безопасности его величества ставит этого человека первым в списке. Это заставляет задуматься о системе взаимоотношений окружающих короля людей. Впрочем, такие отношения простыми и не бывают.

– Кто дальше? – спросил Дилан.

– Вторым номером, – Винсент отчего-то поднял глаза на меня, прежде чем снова опустить их на лист бумаги, – идёт некий сэр Ирвин Торендо, начальник охраны. Он переехал в столицу около пяти месяцев назад, после того как получил своё нынешнее место при дворе. Имеет в Истендо свой дом, но большую часть времени живёт во дворце. В его ведении – то самое крыло, в котором проживают конкурсантки.

Я не могла видеть себя со стороны, но уверена, что вид имела весьма скептический.

– Думаешь, это не он? – правильно интерпретировал мою мимику Винсент.

Я пожала плечами, но только объективности ради.



– Сказать по правде, это звучит, как бред, – призналась я. – Он, конечно, нахал, каких мало, но на тъёрна никак не тянет.

– Почему он нахал? – оживилась Джен.

– Наверное, потому, что в детстве его плохо воспитали родители, – откликнулась я.

Привратница, конечно, ждала другого ответа, но я предпочла сделать вид, что не до конца поняла суть её вопроса.

– Может быть, ты и права, – не стал спорить Винсент, – но предпосылки есть, и довольно нехорошие.

– Какие? – скептицизма в моём тоне если и поубавилось, то ненамного.

– То время, когда он появился во дворце, – принялся перечислять Винсент, – плюс тот факт, что он вхож в интересующее нас крыло. Более того, не просто вхож. Наверняка он неплохо знаком со всеми девушками. Не удивлюсь, если для него вовсе не является проблемой вскружить голову одной из них или просто прельстить её какими-нибудь поблажками и протекциями, и под таким соусом вызвать на интимное свидание один на один.

Припомнив тот ажиотаж, с которым встретили Ирвина конкурсантки, я была вынуждена признать правоту Винсента.

– К тому же он подходит и по другим критериям, – продолжил Воин. – Он дворянин, а, значит, вполне мог пойти на контакт как с аристократкой, так и с горничными. К тому же брюнет.

– Но у него есть альтер, – напомнила я.

– У тъёрнов в человеческом обличии бывают альтеры, – ничуть не смешался Винсент. – Нечасто, согласен. Но случаи были. Не буду спорить, его кандидатура не представляется мне наиболее вероятной. Здесь есть экземпляры поперспективнее. – Он кивнул на листок. – Но сбрасывать Торендо со счетов было бы неблагоразумно.

– Да я и не спорю, – согласилась я. – Больше того: я берусь сама это проверить – если, конечно, мы сможем достать всё необходимое. И всё равно это бред, – подытожила я, пожевав губами.

– Следующим пунктом идёт ещё один твой знакомый, – обратился ко мне Винсент.

– Кто? – нахмурилась я.

– Грегорио Дайго.

Я непонимающе уставилась на Воина. Это имя ни о чём мне не говорило.



– Лакей, который служит в вашем крыле, – пояснил Винсент. – Как я понял, он выполняет что-то вроде функции дворецкого в этой части дворца.

– А-а-а, – протянула я.

Теперь картинка складывалась в голове.



– Девчонкам не повезло: они буквально-таки окружены потенциальными тъёрнами, – хмыкнул Дилан.

– Вернее сказать, именно тех, кто их окружает, мы и подозреваем в первую очередь, – поправил Винсент.

– Это не делает конкурсанток более везучими, – заметила я. – По дворцу в любом случае гуляет тъёрн, желающий сделать их своим ужином.

– Справедливо, – кивнул Винсент, – поэтому переходим к следующей кандидатуре.

Это некий барон Хьюго Альварес. Появился при дворе в интересующий нас период. Проявляет к конкурсанткам недюжинный интерес, много времени проводит в их обществе. Опять же молодой брюнет.

Я нахмурилась, припоминая, но это имя у меня пока ни с кем не ассоциировалось. Видимо, я ещё не успела познакомиться с бароном. Зато точно, знала, что существует несколько мужчин из придворных – примерно три-четыре человека, – которые действительно особенно сильно интересовались девушками, не столько одной конкретной, сколько всеми разом, и потому зачастую крутились в нашем крыле. По-видимому, барон был одним из них.

– Кто пятый? – спросил Дилан.

Винсент даже не стал сверяться со списком.



– Маркиз Конрадо Палейно.

Выражение его лица было подчёркнуто равнодушным.



– Палейно? – удивилась я. – Это… отец Селины? Или просто однофамилец?

– Не отец, дядя, – ответил Винсент, всё так же бесстрастно. – Её отец был герцогом, он умер три года назад. Конрадо Палейно, его брат, переехал во дворец лишь недавно, вместе с племянницей. Однако до этого он был там частым гостем. Видимо, приезжал, чтобы обсуждать с королём подробности будущей женитьбы.

– Другими словами, торговал племянницей, – скривился Дилан. – Старался как можно больше получить от намечающегося брака.

– Об этом я ничего не знаю, – холодно отозвался Винсент. – Но знаю, что пять месяцев назад он уже начал появляться во дворце. И соответственно мог убить тех девушек, как минимум теоретически.

– Селина должна знать своего дядю, – возразила я. – Да и другие придворные наверняка с ним знакомы. Раз не разоблачили в нём самозванца, значит, никакой он не тъёрн.

– Скорее всего, – согласился Винсент.

Однако по его тону чувствовалось: какое-то "но" всё-таки остаётся. Пожевав губами, Винсент всё же счёл это возражение достойным внимания и уточнил:

– Маркиз Палейно, в отличие от покойного герцога, светскую жизнь не любил и появлялся при дворе крайне редко. За границу, наоборот, выезжал часто. Так что единственный человек во дворце, обмануть которого самозванцу не удалось бы никак…

– …это племянница, – завершил за Воина Дилан.

Винсент хмуро кивнул.



– Ну, это было бы что-то новенькое в нашей практике. – Похоже, сегодня я приняла на себя функцию адвоката. – Девушка, покрывающая тъёрна? С какой бы это стати?

– Если бы он пообещал ей что-то сильно ценное? – высказал предположение Дилан.

– Даже в таком случае она должна была бы быть круглой дурой, чтобы связаться с тъёрном, – отрезала я. – А на дуру Селина Палейно непохожа совсем.

– Существует ещё один вариант, – нехотя признал Винсент. – Тъёрн мог её запугать и заставить молчать, к примеру, путём шантажа.

Я скептически поморщилась.



– Надо признать, во всей этой истории есть одна странность, – задумчиво проговорил Дилан. – Сам факт, что Палейно переехал жить во дворец вместе с племянницей. Это совершенно не распространённая практика. Мать или кормилица – это куда ни шло, но чтобы дядя? Она совершеннолетняя девушка, выходящая замуж. А он, как выясняется, ещё и никогда не был большим любителем светской жизни. Что же так внезапно изменилось?

– Всё равно версия с шантажом звучит натянуто, – поддержала меня Джен. – Особенно когда речь идёт о женщине, приближённой к королю. Ей достаточно шепнуть два слова ему на ушко, и от тъёрна останутся рожки да ножки.

– Если только то, чем он её шантажирует, как раз и не касается предстоящей свадьбы, – возразил Дилан.

– Мы тычем пальцем в небо, – поморщилась я. – Давайте сойдёмся на том, что всё возможно, но маловероятно. Кандидатура маркиза не напрасно стоит последней в списке. Предлагаю там её и оставить. А может быть, даже перенести в конец длинного списка. Сколько там человек? Двадцать три?

– Значит, первыми на очереди – барон, королевский слуга, дворецкий конкурсанток и начальник охраны, – заключил Дилан.

При последних словах я скептически усмехнулась, но повторять свои возражения не стала. Вместо этого заговорила о другом:

– Фаза меняется послезавтра. Ждём, или успеем добыть поренью заблаговременно?

Пореньей называлась особая трава, сравнительно редкая, но в наших краях всё же встречающаяся. Она была очень солёной на вкус; собственно, в своё время местные жители как раз и использовали её вместо соли. Но на сегодняшний день пореньи осталось мало, возможно, именно за счёт столь активного интереса в сочетании с неумением правильно её собирать. Морская же соль, напротив, стоила дёшево, и было её в избытке. Так что в пищу поренью употреблять практически перестали. Про неё, можно сказать, и вовсе забыли – все, кроме Охотников. Дело в том, что организм тъёрнов поренью не приемлет. Эта трава, растущая, кстати сказать, главным образом на возвышенностях, и только на участках земли, открытых лунному свету, по неизвестной до конца причине является практически ядом для существ из другого мира. Убить тъёрна с её помощью нельзя. Однако съев еду или выпив жидкость, содержащую растёртую в порошок поренью, тъёрн начинает задыхаться. Приступ проходит, но он является достаточно заметным для того, чтобы подсыпавший порошок Охотник смог сделать выводы. Формально реакция на поренью не может считаться доказательством принадлежности к другому миру, да и самого тъёрна подобной проверкой можно спугнуть. Однако в ряде случаев использование этой травы тем не менее оказывалось для Охотников весьма полезным, позволяя выявить тъёрна прежде, чем сменится фаза луны и чья-то жизнь окажется под угрозой.

– О! А вот это важно, – оживился Винсент. Когда речь не шла о семействе Палейно, парень снова был прежним: жизнерадостным, деятельным и решительным. – Оказывается, совсем недалеко от дворца, всего в паре миль к югу, есть лунный холм.

– Как любопытно! – протянула я.

Лунными холмами называли те самые возвышенности, на которых произрастала поренья. Как правило это бывали холмы с особым составом почвы, мало поросшие деревьями и не застроенные, то есть максимально открытые лунному свету. Эти возвышенности имели ещё одну особенность, на этот раз неприятную: тъёрн, преображающийся при благоприятной луне, обретал в этих местах особенно внушительную силу.

– Любопытно – не то слово, – согласилась Джен. – Хотите я схожу туда и соберу траву?

– Лучше не стоит, – возразил Винсент. – Не дело тебе одной ходить на лунный холм. Там пустынно, может быть небезопасно.

– Так я, может, и не одна пойду, – проговорила было Джен, но замолчала, встретив напряжённый взгляд Воина. – Неважно, забудь, – буркнула она. – Сам ходи, если так хочешь.

Мои плечи дрогнули в беззвучном смехе. Я похлопала Джен по руке в знак поддержки.

– Вот сам и схожу, – откликнулся Винсент. – Прямо завтра этим и займусь. Если я прав, и поренья действительно там растёт, завтра вечером можно будет начать проверки. Не факт, что за сутки мы успеем проверить всех – даже пятерых, не говоря уж о длинном списке. Но кого успеем, уже хорошо.

– А если нам сильно повезёт, и одним из первых окажется тъёрн, то в ночь смены фазы нам придётся куда проще, – отметила я.

– А если не повезёт, то у нас остаётся чутьё Дилана, – добавил Винсент. – Но попробовать всё равно стоит. Я могу взять на себя барона. Не думаю, что будет сложно найти повод выпить с ним на брудершафт.

– Только не говори, что станешь подмешивать поренью в вино, – рассмеялась я. – За такое пойло он тебя придушит, даже не будучи тъёрном.

– Да будет тебе известно, – с наигранным высокомерием заявил Винсент, – что истинно культурные люди не надираются без закуски. А в некоторых видах закуски соль бывает совсем нелишней.

– Не спорю, – кивнула я. – Ну, как я уже сказала, Торендо беру на себя. Дворецкого тоже. Хотя… – Я задумалась. – Не факт. С дворецким сложнее. Слишком разные статусы. Не представляю, при каких обстоятельствах я могла бы выпить или перекусить с ним на пару. Да и не видела ни разу, чтобы он что-нибудь ел. Наверняка он это делает на кухне. Думаю, тут будет проще Дилану.

– Приятель Педро, видимо, тоже достанется мне, – с весёлым вздохом предположил Следопыт.

– Это, кстати сказать, сложный вопрос, – заметил Винсент. – С Педро вообще может оказаться непросто. Он знает, кто мы такие. К тому же он, как ни крути, лицо, приближённое к королю. Не знаю, удастся ли кому-нибудь из нас накормить его травкой. Не исключено, что проще будет поймать его во время лунной активности с поличным. Если, конечно, это он.

– Полагаю, что и с маркизом проверку провести непросто, – заметила Джен. – Но если у кого-то и есть шанс, то у тебя, Винсент.

– Джен права, – согласился Дилан.

– Ладно, стало быть, шкуру неубитого медведя мы поделили, – оптимистично заключила я. – Теперь осталось раздобыть травку.

Ноги начали затекать, и я встала с кровати, чтобы немного их размять.



– В любом случае послезавтра кто-то из нас должен будет провести во дворец Джен, – напомнил Винсент.

– Я проведу, – вызвался Дилан. – Приду за тобой, скажем… в семь часов? – обратился он к Привратнице.

Джен согласно кивнула.



– Годится, – сказала она.

Ещё какое-то время ушло на обсуждение более длинного списка. Тут, однако, сказать можно было совсем мало: имена были нам незнакомы, а проверить до смены фазы всех мы тоже не могли. Поэтому просмотрели список, обсудили его в общих чертах, прикинули, кому можно попытаться подмешать поренью в ближайшее время, и разошлись. Точнее сказать, мы с Диланом и Винсентом отправились во дворец, а Джен осталась. И судя по тому, как часто она поглядывала на часы и как торопливо закрыла за нами дверь, у неё ещё были на сегодняшний вечер какие-то планы.


Ребята проводили меня до крыла конкурсанток и лишь потом направились к себе. Миновав просторную гостиную, я прошла по устланному жёстким красным ковром коридору и вошла в свою нынешнюю комнату. Скинула плащ, переобулась и только-только собралась усесться на кровать, как дверь распахнулась. Без предупреждения, резко, будто от сильного толчка. Гадать, кто же надумал нанести мне визит столь своеобразным образом, не пришлось. В комнату сразу же вошли две девушки, в которых я без труда узнала своих соперниц по конкурсу – Альту и Вежанну.

Альта шагнула в комнату первой, Вежанна проскользнула следом и сразу же плотно закрыла за собой дверь, отрезая нашу компанию от внешнего мира. Возможно, таким образом она рассчитывала меня запугать, но я отнеслась к данной выходке довольно равнодушно. И осталась стоять, выжидательно глядя на посетительниц.

– Что вам угодно, девушки? – холодно осведомилась я.

– Сейчас объясним, – враждебным тоном заверила Вежанна.

Я промолчала, предоставляя им такую возможность. Если люди столь горячо жаждут высказаться, им лучше в этом не препятствовать.

– Слушай меня, уродина. – Альта снова выступила вперёд; Вежанна осталась стоять, перегораживая спиной дверь. – Не знаю, с кем ты переспала для того, чтобы попасть на этот конкурс, но тебя здесь никто не ждал, и ты никому не нужна. Поэтому помни, где твоё место. Сиди тихо и не высовывайся. И не смей приближаться ни к кому из здешних дворян, поняла? Ты – птица не того полёта.

Произнося сию проникновенную речь, Альта подошла ко мне почти вплотную. Не могу сказать, чтобы столь тесное в физическом отношении общение было мне приятно, но делать шаг назад я не стала из принципа.

– Позволю себе полюбопытствовать: ты зарезервировала всех дворцовых аристократов для себя? – осведомилась я, высоко подняв голову, поскольку иначе мои глаза оказывались на уровне её подбородка. – Или вы намерены поделить их пополам? В любом случае вашим аппетитам, девушки, можно только позавидовать. Искренне надеюсь, что вам хватит здоровья.

– Не смей юродствовать! – ещё сильнее озлобилась Альта. – Хочешь пошутить, иди выступай на площади. Там тебе самое место.

Я не стала уточнять, что как раз для удачных выступлений на площади необходим недюжинный и достойный уважения талант, чего нельзя с той же степенью уверенности сказать об участии в дворцовом конкурсе красоты.

– Короче, – угрожающе продолжила Альта, – если я хоть один раз увижу тебя в обществе Торендо, или барона Альвареса, или иностранного посла, целой и невредимой домой не вернёшься.

– Угу, – глубокомысленно кивнула я. – Значит, ни к одному из них ты так до сих пор в постель и не залезла. Что так? Они отбивались? Так ты же вроде бы девушка сильная. Вот и подруга могла бы подсобить, подержать кого-нибудь из мужчин, раз уж они такие несговорчивые.

– Нарываешься? – прорычала Альта. – Хочешь вернуться домой с подпорченным личиком?

Я вздохнула. Если бы я была заинтересована в том, чтобы участвовать в конкурсе до конца и мирно сосуществовать со всеми его участницами, возможно, я бы стала действовать менее прямолинейно. Хотя, сказать по правде, я очень сильно сомневаюсь в том, что какой-либо другой способ воздействия оказался бы с этими красавицами успешным. Я не настолько оптимистична, чтобы полагать, будто в них можно было просто разбудить лучшие, светлые чувства, мирно дремлющие в глубине души. Поэтому я просто схватила Альту за предплечье и заломила ей руку за спину. Девушка вскрикнула.

– Ну, так что там было про испорченное личико? – На этот раз я приблизила губы к её уху по собственной инициативе. – Хочешь ещё о чём-нибудь со мной побеседовать?

Вместо ответа Альта стонала, демонстрируя полнейшее отсутствие стойкости, как по мне, так постыдное для женщины её комплекции и, главное, манер. Вежанна, что характерно, прийти ей на помощь не спешила; она стояла, вжавшись спиной в дверь, и, кажется, готовая в любую секунду броситься бежать. Тем глупее: вдвоём они бы наверняка меня одолели. Глупо, но в то же время и предсказуемо.

– Значит, так, запоминайте обе. – Я слегка разозлилась, но до бешенства было далеко, так что мой голос звучал в целом спокойно. – Мне глубоко наплевать, как вы попали на этот конкурс и переспали ли с кем-нибудь ради этой цели. Мне также наплевать, с кем вы общаетесь здесь во дворце и кому даёте авансы. Но очень советую меня не дёргать. Вы сами по себе, я сама по себе. Это понятно?

Вежанна энергично кивнула. Я чуть сильнее вывернула руку Альты, и та с шипением подтвердила:

– Понятно.

– Вот и хорошо. – Я выпустила руку девушки и демонстративно села на кровать. – Я вас больше не задерживаю.

Вежанна выскользнула из комнаты почти сразу. Альта поспешно отступила к двери, но вот выходить не спешила.

– Ты ещё за это ответишь! – прошипела она с раскрасневшимся и перекошенным от злости лицом.

Я сделала вид, что собираюсь подняться с кровати. На сей раз Альта проявила прыткость и выскочила из комнаты вслед за своей подругой. Я поморщилась. Вставать было откровенно лень, и всё-таки я заставила себя это сделать, дабы подойти к двери и запереть её на засов. На всякий случай, как говорится, во избежание приключений.

Однако спокойно отдохнуть мне, ясное дело, не дали. История получила продолжение уже через несколько минут. Всё началось с громкого стука в дверь, за которым последовал строгий голос мадам Сетуар:

– Госпожа Стелла, откройте немедленно!

Закатив глаза, я нехотя встала на ноги и поплелась ко входу. Мадам Сетуар вошла через отпертую мною дверь, пылая праведным гневом. Я посторонилась, предоставляя ей место для жестикуляции. Однако жесты дамы были скупыми, как и положено светской леди.

– Как вы могли опуститься так низко? – кипя от возмущения, воскликнула она. – Участвуя в королевском конкурсе красоты, вы принимаете на свои плечи серьёзную ответственность. Эта ответственность требует от вас достойного поведения, вы должны служить примером для других юных девушек. Вы же повели себя в высшей степени неподобающе, чтобы не сказать хуже!

Чувствуя, что госпоже Сетуар просто-таки необходимо высказаться, я скромно молчала, предоставляя ей такую возможность. И лишь после того, как леди прервала речь, возможно, делая паузу, чтобы восстановить дыхание, я осторожно поинтересовалась:

– Простите, а что именно такого предосудительного я сделала?

Мадам Сетуар устремила на меня ещё более возмущённый взгляд, чем прежде, однако в моих глазах она могла прочитать лишь искреннее недоумение. Всё ещё тяжело дыша, она вытянула было в мою сторону указательный палец, но своевременно сообразив, что этот обличительный жест совершенно не соответствует правилам этикета, сжала руку в кулак.

– Вы только что избили госпожу Альту! Или вы находите такой поступок подобающим? Это не только демонстрирует полное отсутствие манер, это ещё и жестоко!

На моём лице не дрогнул ни один мускул.



– Избила госпожу Альту? Я? Не могу припомнить ничего подобного.

Во-первых, назвать случившееся избиением и вправду нельзя. А во-вторых, уйти в несознанку – это самый лучший вариант поведения в данных обстоятельствах.

Мадам Сетуар сверлила меня прищуренным взглядом. Она не верила мне ни на грош, это было очевидно. Любопытно, что конкретно заставляло её столь безоговорочно доверять Альте с Вежанной. То, что они оказались во дворце раньше меня? То, что они выступают вдвоём против меня одной? Или банальнейшая взятка? Впрочем, интересовало меня это не слишком сильно. Так, постольку поскольку.

– У госпожи Альты на руке синяки, – заявила мадам Сетуар. – Вы не сможете продолжать отпираться.

Это я-то? Ещё как смогу, пронеслось у меня в голове.



– Это очень досадно, – елейным тоном произнесла я вслух. – Но мало ли откуда могли появиться синяки. Может быть, она обо что-то ударилась?

– То есть вы отказываетесь признаться в содеянном?

В голосе мадам Сетуар прибавилось патетики.


Я пожала плечами с самым что ни на есть невинным выражением лица.



– Ну что ж. – Дама бросила на меня последний осуждающий взгляд. – Вам это с рук не сойдёт.

Где-то я это уже слышала, думала я, закрывая за ней дверь. Спокойно, тихо, не хлопая. Как и положено настоящей леди. Никакой особенной тревоги в связи с произошедшим я не испытывала. Выставить меня вон они не смогут, всё остальное мало меня волновало. Куда хуже было бы изображать из себя запуганную дурочку, не рискуя лишний раз встретиться с Винсентом при посторонних. А если повезёт, то через два дня я и сама уберусь из дворца всем на радость.

Однако история не закончилась и на этом. Прошло не слишком много времени, прежде чем приближающийся звук голосов в сочетании с шумом шагов возвестил, что так быстро в покое меня не оставят. Тихонько зарычав, я в очередной раз встала с кровати, подошла к двери и прислушалась.

– Не понимаю, неужели это не могло подождать? – раздражённо спрашивал мужской голос.

– Нет, не могло, – настойчиво говорила мадам Сетуар. – Вы отвечаете за безопасность девушек, вот и разбирайтесь с этим вопросом сами.

В её голосе звучали истеричные нотки.



– Ну, и что там угрожает безопасности девушек?

Теперь, когда голоса звучали ближе, я могла с уверенностью сказать, что слышу Ирвина Торендо. И, судя по интонации, в реальность опасности для девушек он верил с трудом.

– Одна из конкурсанток избила Альту! – проинформировала начальника охраны мадам Сетуар. – По-вашему, это не вопрос безопасности?

– Кого? Альту? – Голос Торендо звучал скептически. – Ладно, давайте разберёмся, но только побыстрее.

Очередной стук в дверь. Я терпеливо выждала три секунды и лишь после этого открыла. Так и есть: на пороге двое, мадам Сетуар и Ирвин Торендо. Леди вошла в комнату вполне по-хозяйски и остановилась напротив меня с патетическим выражением лица.

– Эта девушка жестоко избила другую конкурсантку! – заявила она. – Вот и разберитесь теперь, ведь это же ваша прямая обязанность!

Ну вот, уже не просто избила, а жестоко. Инцидент обрастает всё новыми подробностями. Надеюсь, мадам Сетуар не придётся рассказывать кому-нибудь о случившемся ещё раз. А то как бы не оказалось, что я надругалась над бедняжкой Альтой в особо извращённой форме…

Я вызывающе вскинула голову, встречая взгляд вошедшего следом за мадам Сетуар Истендо.

– Что, вот эта вот? И почему я не удивлён? – фыркнул он, возведя глаза к потолку. – Ну, и чем вам не угодила госпожа Альта? – насмешливо обратился ко мне начальник охраны.

Я лишь выразительно пожала плечами, а затем на всякий случай ещё и невинно похлопала глазами.

– Похоже, что девушка не горит желанием признаваться в содеянном, – заметил Торендо, повернувшись к мадам Сетуар. – Не так ли?

Эти слова снова были обращены ко мне.



– Не горю, – покладисто подтвердила я.

– Ну, и чего вы от меня хотите? – с ленцой спросил у мадам Сетуар Истендо. – Это её слово против слова Альты. Что мне теперь, в пыточной их допрашивать?

Дама уставилась на него в высшей степени недоверчиво.



– У Альты на теле синяки! – воскликнула она затем. – Это намного больше, чем просто слово.

– Она может предъявить эти синяки мне? – осведомился Истендо с каменным лицом.

– Что?! – выдохнула мадам Сетуар. – Ну, разумеется, нет!

Проверять точку зрения самой Альты на этот счёт она даже не посчитала нужным. Ведь для того, чтобы продемонстрировать синяк, пришлось бы – о ужас! – закатать рукав, обнажая предплечье.

Истендо бесстрастно развёл руками.



– В таком случае ничего не могу поделать, – заключил он. – Что-нибудь ещё эта девушка с госпожой Альтой сделала? Например, попыталась утопить в ванне?

– Что? – пробормотала мадам Сетуар, окончательно сбитая с толку. Но, видя, что начальник охраны терпеливо ждёт ответа, признала: – Нет, не пыталась.

– Ну, вот когда утопит, тогда ко мне и обращайтесь.

Подведя таким образом итог беседы, Истендо бросил на меня последний мимолётный взгляд и вышел за дверь. Мадам Сетуар, выглядевшая растерянной, поспешила за ним.

Дверь они оставили распахнутой, и потому я без труда услышала финал разговора, состоявшийся за пределами моей комнаты. Это уже был не диалог, а заключительная реплика Торендо.

– Мадам Сетуар, – произнёс он с плохо скрываемым раздражением, – я – начальник охраны, а не классная дама. Поэтому потрудитесь разрешать мелкие размолвки между конкурсантками без моего участия. А ещё лучше – предоставьте им заниматься этим самостоятельно. Сэкономите массу сил и времени, как чужого, так и собственного.

Громкий стук шагов, совсем не подобающий для классной дамы, но вполне допустимый для военачальника, возвестил об уходе оного. Я немного подождала, прикидывая, не вернётся ли мадам Сетуар, дабы потратить ещё немного моего времени. Но, видимо, она решила последовать столь щедро предложенному совету. Во всяком случае тем вечером меня больше не беспокоили.


Глава 8. Танцы и мелкие пакости



На следующий день я завтракала в обществе остальных конкурсанток. Во главе стола восседала неизменная мадам Сетуар. Сама она не столько поглощала пищу, сколько бдела, следя за тем, чтобы все мы вели себя во время трапезы как должно. Альта и Вежанна сидели напротив меня и время от времени метали в мою сторону враждебные взгляды. Не иначе, рассчитывали заставить меня подавиться, однако не тут-то было: я ела с весьма здоровым аппетитом. По правую руку от меня сидела Эвита, настроенная, как всегда, жизнерадостно, но тщательно пытавшаяся эту самую жизнерадостность скрыть. Проявление приподнятого настроения за столом явно не входило в достоинства светской леди с точки зрения мадам Сетуар. Во всяком случае лицо этой дамы сохраняло каменное выражение. Каковое, по всей видимости, и являлось в её представлении верхом изысканности.


Поскольку от продолжительного наблюдения за мадам Сетуар, Альтой и Вежанной, во рту начинало ощутимо горчить, я переключила своё внимание на тех девушек, с которыми была пока наименее знакома. По левую руку от меня сидела Нерис, блондинка среднего роста с серыми глазами и очень светлой кожей. Она держалась тихо, ела с аппетитом и периодически бросала на меня любопытные взгляды. Последнее было неудивительно: всё-таки я была здесь новым лицом, да и слухи о вчерашнем происшествии с Альтой вполне могли распространиться. Да что там могли? В таком обществе просто обязаны были распространиться. И лучше мне было не знать, какими именно подробностями обросла история за ночь. Учитывая, что речь идёт о разбушевавшейся фантазии двенадцати юных девушек и одной старой девы (как выяснилось, слово "мадам" прилагалось к имени госпожи Сетуар исключительно для солидности). Так что об утренней версии событий было страшно подумать.


За Нерис сидела Этайна, а напротив неё – Синтия, ещё одна красавица, на сей раз брюнетка. Девица была явно себе на уме; выражение её лица было весьма стервозным, не считая тех случаев, когда она обращалась к мадам Сетуар. В такие моменты Синтия казалась кроткой, как ягнёнок.


Большое скопление красивых девиц в отдельно взятом помещении начинало порядком меня утомлять. Поэтому я была даже рада, когда трапеза подошла к концу. Мы разошлись по своим комнатам, а час спустя начались занятия.


Начались они, к счастью, не с дыхательных упражнений. Я считаю себя человеком в целом довольно терпеливым – если дело стоит того, чтобы проявить данное качество. Но такого моя нервная система могла бы не выдержать. Однако вместо этого нас повели заниматься танцами. Нас – это шесть из двенадцати девушек. Для того, чтобы занятия не проходили в слишком большой компании, конкурсанток нередко делили на две группы. Так что сейчас в зал для уроков танцев я вошла в обществе Эвиты, Этайны, Синтии, Лоры (ещё одна конкурсантка, на мой взгляд, совсем невзрачная) и Нерис. Правда, Нерис очень скоро вышла в коридор, а затем и вовсе куда-то пропала.


Здесь мы старательно репетировали всевозможные движения и па под руководством учительницы танцев, мадам Рене. Лет тридцати с хвостиком, невысокая, но подтянутая, с гибкой спортивной фигурой, звонким голосом и живым взглядом, она произвела на меня куда менее гнетущее впечатление, чем мадам Сетуар. Сами занятия были скучноваты, ибо всему этому я когда-то уже училась. Однако по той же самой причине было в них и нечто ностальгическое. В десятый раз повторяя давным-давно заученные, но слегка подзабытые движения, я вспоминала то другой, менее просторный зал с большими зеркалами на стенах, то пожилого, но всё ещё идеально двигающегося учителя, то почему-то кусты крыжовника в дальней части старого сада, хотя уж там-то уроки точно никогда не проводились.


Пожалуй, сосредоточенности на танцах не хватало не только мне одной. Если Эвита и Этайна внимали преподавательнице ежесекундно – первая с удовольствием, вторая скорее с напряжением, – то Синтия всё больше косилась взглядом на молодого парня-охранника, стоявшего возле самой стены и буквально пожиравшего её глазами. И то верно: стражник смотрел на девчонку с таким обожанием, что грех было не вознаградить его хотя бы парочкой взглядов.


Нерис, как я уже упоминала, возвращаться к занятиям не спешила. А вскоре нас всех и вовсе отвлекли своим приходом мужчины.


Их было трое. Первый, барон Хьюго Альварес, тот самый, на которого нам следовало обратить особое внимание, оказался длинноволосым брюнетом лет двадцати семи, довольно привлекательной внешности. То есть на роль тъёрна подходил идеально. Впрочем, девушки смотрели на него несколько по-иному и, видимо, рассудили, что он идеально подходит на совсем другую роль, а именно роль жениха. На мой взгляд, этот факт лишь повышал вероятность того, что барон как раз и есть тот самый искомый тъёрн. Так или иначе, Хьюго пользовался среди конкурсанток немалым успехом; они же, в свою очередь, пользовались немалым успехом у него. Насколько я могла судить, никакой определённой девушке он предпочтения не оказывал. Непринуждённо общался со всеми разом и по очереди и получал несомненное удовольствие от такого общения.


Вторым визитёром был Серж Ролли, виконт иностранного происхождения, тоже брюнет, лет двадцати с небольшим. К нему я отнеслась с меньшим интересом, поскольку в нашем списке он не значился. А вот Синтия, напротив, только что не вцепилась в Сержа, всячески стараясь сосредоточить его внимание только на себе одной. Тот, кажется, был вполне не против, а вот молодой стражник, про которого при такой конкуренции совершенно забыли, выглядел весьма расстроенным.


Ну, и третьим в зал вошёл сэр Ирвин Торендо. Куда же без него?


Танцы сразу же прекратились, девушки сбежались в центр зала для общения с кавалерами. Я присоединилась ко всеобщей компании.



– Как вы проводите время, леди? – весело осведомился Торендо.

Я ещё раньше успела заметить, что в обществе конкурсанток он был общителен, любезен и галантен. До тех пор, пока дело не доходило до меня.

– Было чудесно, – чуть насмешливо, но одновременно решительно заявила мадам Рене. Пройдя мимо конкурсанток и одновременно прерывая их оживлённое щебетание, она встала напротив мужчин и упёрла руки в бока. – Господа, вы помешали уроку.

– Ох, это чрезвычайно досадно! – шутливо покаялся барон. – И безусловно непростительно. Но что поделать, мы буквально не могли удержаться! Появление таких красивых девушек во дворце окончательно и бесповоротно вскружило нам голову. Ну, во всяком случае, мне, – добавил он, оборачиваясь к своим спутникам.

– Что мы можем сделать, чтобы искупить свою вину? – осведомился виконт, вовсе не выглядевший как человек, терзаемый угрызениями совести.

– Очень рада, что вы об этом спросили, – охотно откликнулась мадам Рене. – Вы можете покинуть зал и предоставить конкурсанткам возможность продолжить свои занятия. Мы заканчиваем через час, – громко добавила она, перекрывая своим голосом ропот недовольства, охватившего ряды как женщин, так и мужчин. – У вас будет достаточно времени для общения.

– Так ведь потом у нас занятия по этикету, – разочарованно простонала Эвита.

– По этикету? – переспросил Ирвин. – Ужасно. Не слушайте никого, вас буквально рвутся испортить.

– Вот это точно! – поддержал его Серж. – Вас пытаются сделать похожими на всех остальных в этом дворце. Не поддавайтесь и сопротивляйтесь до последнего!

Лицо мадам Рене приняло притворно возмущённое выражение.



– Пожалуй, мы пойдём и долее не будем вам мешать, – усмехнулся Ирвин.

Начальник охраны направился к двери, и остальные дворяне хоть нехотя, но последовали за ним. И тут всех троих остановил голос учительницы.

– А знаете что, господа? – В голосе мадам Рене сквозило злорадство. – Пожалуй, вы можете искупить свою вину несколько иным способом.

– Мы ждём вашего приговора! – покладисто отозвался барон.

При этом его лицо расплылось в весьма хитрой улыбке. Хитрой, и ещё заставляющей задуматься про кота, предвкушающего тесное общение с крынкой сметаны.

– Учиться танцам всё же куда лучше в паре, – невинно заметила мадам Рене. – Почему бы вам, господа, не поработать учебными пособиями на нашем уроке?

– Нам? – удивился сперва виконт. – Впрочем, а почему бы нет?

– Отличная идея! – подхватил барон. – Но нас слишком мало. Как мы решим этот вопрос? О, я знаю: каждый мужчина танцует с двумя партнёршами одновременно!

– Такого удовольствия мы вам не доставим, – разочаровала его мадам Рене. – Сначала вы будете танцевать с тремя девушками, потом с другими тремя. Начнём?

Полуобернувшись, она подала знак музыкантам.



– Значит, так. – Учительница скептически оглядела конкурсанток, отбирая участниц для первой группы. – Стелла, вы. Поскольку вы у нас новенькая. Дальше… Синтия. И… Эвита.

Этайна и Лора расположились на расставленных вдоль стены стульях. Барон предложил руку Эвите; девушка приняла приглашение на танец с лукавой улыбкой. Синтия получила долгожданную возможность вцепиться в Сержа в буквальном смысле этого слова. Охранник погрустнел пуще прежнего. Ну, а я не успела оглянуться, как осталась один на один с Торендо.

– Что, я должна танцевать вот с ним?! – жалобно воскликнула я, озираясь на учительницу.

– А вас в этом что-то не устраивает? – изумилась она. – В первый раз слышу, чтобы девушка жаловалась на общество сэра Торендо.

– А эта девушка вообще оригинальна донельзя, – с улыбкой заверил её Ирвин.

– Я попробую считать это комплиментом, – заявила я, нехотя протягивая ему руку. – Хотя это будет трудно.

Музыканты начали играть. Я прислушалась к ритму. Вальс. Ну, хоть в этом отношении проблем не ожидается.

– Я вовсе не пытался сделать вам комплимент, – поспешил заверить Ирвин. При этом руку мою он сжал чуть крепче, чем нужно; не иначе хотел лишить меня возможности сбежать после такого откровения. – Вы здесь единственная девушка, которую я знаю только с самой худшей стороны.

– Это с какой же, позвольте полюбопытствовать? – возмутилась я.

Две другие пары уже начали кружиться в вальсе. Музыка лилась не слишком быстро, помогая девушкам реже сбиваться с ритма.

– То есть как? Вы топите и избиваете людей, – напомнил Ирвин.

– Вы искупались в той ванне по собственной инициативе, – возразила я.

– Ничего подобного не помню, – отрезал он.

Под нахмуренным взглядом мадам Рене мы припомнили, что под музыку желательно не только препираться, но ещё и танцевать. Ну что ж, посмотрим, хорошая ли память у моего тела. Охотникам редко приходится кружиться в вальсе, в отличие от графских дочек. Раз, два, три… Левая нога – на шаг назад, потом правая – назад и вправо, потом левая завершает разворот. Теперь шаг вперёд правой ногой…

Какое-то время мы молчали, сосредоточившись на движениях. Или не только на них. Чёрт, а его прикосновения не так чтобы были мне неприятны. И близость его тела, допустимая для посторонних людей исключительно в танце. Искусительница, чем заняты мои мысли??? Хотя, с другой стороны, а почему бы и нет? Он, правда, один из наших подозреваемых. Но я же прекрасно понимаю, что это бред, и даже самые последние подозрения скептиков развеются, когда Винсент достанет поренью.

– Ну, так расскажите, как прошло ваше утро? – возобновил беседу Ирвин. – Успели кого-нибудь покалечить?

– Пока нет. Но ведь ещё не поздно всё исправить. – Я многообещающе подняла на него глаза.

Надо отдать начальнику охраны должное: если он и испугался угрозы, то виду не подал.

– Но в этом случае вы хотя бы сознаетесь? – раскатал губу он.

Память у тела оказалась хорошей. Нужные движения приходили сами, и мне совершенно не требовалось сосредотачивать на них внимание.

– А если нет? – изогнула бровь я. – Что вы станете делать? Будете меня пытать?

– А вам бы этого хотелось?

– Вы слишком много из себя строите.

– Надо же, а я как раз собирался то же самое сказать вам.

– И это я слышу из уст человека, который в ужасе убегает от щуплых баронетов? – Я бы всплеснула руками, не будь они в данный момент заняты. – И как вы только умудрились завалить дракона?

– О, вам уже рассказали? – без особого энтузиазма констатировал Ирвин. – Пусть вас это не беспокоит. То происшествие было чистой воды недоразумением.

– Верю вам на слово.

– Очень этому рад.

Что-то было не так. Сперва я даже не поняла, что именно: просто смутное ощущение. Будто изменилось что-то в атмосфере. Я повернула голову; мой партнёр сделал то же самое практически одновременно со мной. Все остальные стояли, глядя на нас с удивлением. Глаза Эвиты смеялись. Никто не танцевал. Наконец, пришло понимание. Музыка. По-видимому, она уже давненько закончилась. Мы с Ирвином замерли, и я выдернула руку из его ладони, впервые почувствовав себя по-настоящему неловко.

Ещё пару секунд все молчали. Затем мадам Рене пару раз хлопнула в ладоши, призывая всеобщее внимание.

– Ну что ж, всё было очень неплохо. Теперь меняем партнёров. Барон, вы танцуете с Этайной. Виконт, ваша новая партнёрша – Лора. Эвита, Синтия, мы с вами пока поработаем над ошибками.

– А… – Я повернулась к учительнице, разведя руки в вопросительном жесте.

– А вы продолжаете танцевать с сэром Торендо. – Мадам Рене говорила таким тоном, будто это само собой разумелось. И только в уголках глаз плясали смешинки – если, конечно, я не приписываю ей нечто, что мне примерещилось. – Нерис всё равно сбежала с занятий, так что я не вижу никаких причин разбивать вашу пару. К тому же, – добавила она после короткой паузы, – мне очень интересно увидеть, не задушит ли один из вас другого к концу очередного танца.

Музыка снова заиграла. Я поджала губы, но всё-таки позволила Ирвину снова взять меня за руку. На этот раз, однако, мы долгое время танцевали молча. Лично я вдруг почувствовала себя диковинной зверушкой, выставленной на всеобщее обозрение на городской ярмарке. В таком контексте разговорчивость пропадает напрочь. Но пару минут спустя молчание прервал Ирвин.

– Где вы этому научились?

На сей раз его голос звучал без насмешки, да и взгляд казался вполне серьёзным, хотя смотрел Ирвин с любопытством.

– Чему? – рассеянно спросила я.

– Танцевать. Вы ведь умели это и раньше?

– С чего вы взяли? – отозвалась я, не впечатлённая его аргументом. – Может быть, я схватываю на лету?

– Ерунда. Вы даже ни разу не наступили мне на ногу.

– Что, вот так?

Хищно улыбнувшись, я продемонстрировала. Ирвин скрипнул зубами, но проявил стойкость.

– Примерно так, – подтвердил он.

– Ну ладно, вы меня раскусили, – покаялась я. – Мне действительно доводилось танцевать вальс. А разве в этом есть что-то предосудительное?

Я в очередной раз прислушалась: музыка продолжается. На этот счёт можно пока быть спокойной.

– Вовсе нет, – откликнулся Ирвин. – Просто я пытаюсь разобраться в вашем прошлом.

– Зачем вам такие сложности? – изумилась я. – А, понимаю, вы снова меня допрашиваете?

Настала его очередь удивиться.



– "Снова"? Леди, вы не знаете, что такое допрос, и дай Создательница вам никогда этого не узнать. А я всего лишь пытаюсь разобраться, где берутся такие девушки, как вы.

– Желаю вам удачи в этом непростом деле, – осклабилась я, останавливаясь.

На сей раз окончание музыки не ускользнуло от моего внимания.


Но разговор на этом не закончился. Когда мадам Рене объявила, что осталась весьма довольна занятием и что мужчины могут быть свободны, я поймала Ирвина у самого выхода.



– Постойте! – строго сказала ему я. – Подождите минутку, у меня есть для вас подарок.

– Подарок?! – изумился он. – Не знаю, чем я заслужил такую честь, но я польщён.

– Ничем не заслужили, но будете ещё больше польщены, когда его увидите.

С этими словами я метнулась к стулу, на котором оставила кое-что из своих вещей. Я так и ожидала, что рано или поздно повстречаюсь с Торендо где-нибудь в нашем крыле, и хотела быть во всеоружии на такой случай. Не зря же я потратила целых пару грошей на этот подарок, когда возвращалась из трактира через рыночную площадь!

– Вот! – Вся сияя от удовольствия, я вручила Ирвину резинового утёнка. – Как только я его увидела, сразу же подумала о вас.

Надо отдать Торендо должное: он принял подарок, не колеблясь. В следующий раз надо будет подарить ему резинового дракона, по возможности в натуральную величину, и посмотреть на реакцию. Вот только где я такого достану?

– Очень этому рад, – принял вызов Ирвин. – Теперь я буду всякий раз думать о вас, принимая ванну.

– Главное, не забывайте предварительно как следует запереть дверь, – не осталась в долгу я. – А то если кто-нибудь ворвётся к вам в комнату и обнаружит в воде утёнка, может создаться неловкое положение.

– Что бы я делал без ваших советов?

Торендо галантно поцеловал мне руку, после чего отправился по своим делам в компании утёнка.

Мадам Рене обсудила с нами сделанные во время занятий ошибки, и после ещё нескольких репетиций мы разошлись по своим комнатам. Нерис в танцевальный зал так и не вернулась, поэтому прежде, чем направиться к себе, я приблизилась к её двери, остановилась и прислушалась. С той стороны вскоре раздалось вполне отчётливое всхлипывание. Я постучала и, не получив ответа, решительно толкнула дверь.

Нерис сидела, забравшись с ногами на кровать, и рыдала в подушку.



– Убирайся! – прохрипела сквозь слёзы она, после чего повернулась ко мне спиной.

Меня такой тёплый приём особенно не смутил.



– Что случилось? – осведомилась я подчёркнуто спокойным тоном.

Без показного сопереживания и ненужных эмоций.



– Не твоё дело, – грубо откликнулась девушка.

Она права. Не моё. Или всё-таки моё? Я здесь не просто так нахожусь, и некоторые вещи, могущие вызвать у конкурсанток слёзы, имеют к причине моего присутствия непосредственное отношение. Да и потом, решая, вмешиваться во что-то или нет, я руководствуюсь целым рядом соображений. Вопрос того, моё ли это дело, стоит при этом далеко не на первом месте. А вот интуиция как правило лидирует.

Словом, вместо того, чтобы отвечать на её реплику, я спросила:



– Хочешь чаю?

Непонимающе хмурясь и стараясь проморгаться, Нерис подняла на меня глаза, но почти сразу же снова спрятала лицо в подушку, которую всё это время держала, крепко прижав к себе.

– Чаю? Какого чаю? – всхлипнула она.

– Да какого хочешь, – пожала плечами я. – Чёрного, зелёного, с мятой, с листом смородины. Принести?

Нерис немного помолчала, всё ещё уткнувшись в подушку, но уже не плача.



– Не надо, – сказала она затем, но голос звучал чуть более спокойно.

Чем я не преминула воспользоваться.



– Как знаешь, – проявила покладистость я. – Если передумаешь, скажи. Что стряслось? Тебя какой-то мужчина обидел?

На этот раз Нерис уже не стала воспринимать мой вопрос в штыки.



– Никто меня не обидел, – покачала головой она, судя по голосу, снова готовая разреветься.

Отсутствие виноватого – это вообще такая вещь, смириться с которой порой труднее, чем с бедой самой по себе.

– А в чём тогда дело? – спросила я, рискнув сесть на краешек кровати и осторожно положить руку ей на плечо.

Нерис молчала, и я уже думала, что ответа не получу и придётся уйти ни с чем, когда она медленно подняла голову. Теперь я увидела, что лицо девушки, до сих пор скрывавшееся за подушкой, всё покрыто крупными красными пятнами. Несколько секунд она смотрела на меня, потом сжатые губы дрогнули, и Нерис снова заплакала, уронив голову на руки.

– Давно это у тебя? – спросила я.

По-прежнему спокойно, по-деловому, без жалостливых интонаций, которые только способствуют тому, чтобы предмет жалости и вовсе потонул в слезах.

Спросила – и сразу сообразила, что вопрос глупый. Конечно, недавно. За завтраком я ничего подобного не заметила.

– Час или полтора, – глухо ответила девушка.

– Так, может быть, всё скоро пройдёт, – оптимистично заметила я, а мысленно стала прикидывать, какие болезни могут вызвать подобную сыпь.

– Не пройдёт. – Нерис, напротив, была полна пессимизма. Я бы даже сказала, обречённости. – Это никогда быстро не проходит. Меня вышвырнут с конкурса.

– Что значит "никогда не проходит"? – выловила главное я. – Такое уже бывало?

– Конечно, бывало, – откликнулась она. – Это аллергия. У меня аллергия на молоко, и на всё молочное.

– Зачем же ты тогда ела молочное? – удивилась я.

– Я не ела! – почти закричала Нерис.

От избытка эмоций она даже стукнула кулаком по кровати.



– Ладно, не ела, – согласилась я. При таком повышенном проявлении эмоциональности лучше не спорить. – Но откуда в таком случае аллергия?

Нерис подняла на меня затравленный взгляд.



– Не знаю! – простонала она. – Но все симптомы знакомые, и началось вскоре после завтрака.

– Ладно, тогда давай по порядку. – Вот теперь разговор принимал деловое русло, и мне это нравилось. В рациональной среде я чувствую себя куда как более комфортно, чем там, где бал правят эмоции. – Что ты ела на завтрак?

– Салат, фрукты, немного хлеба, – не задумываясь, перечислила Нерис.

Как и каждый человек, вынужденный тщательно следить за собственной диетой, она хорошо помнила, что именно употребляла в пищу.

– Что-нибудь молочное затесаться в еду могло? – уточнила я. – Может быть, не специально, может, по недосмотру?

– Нет! – настойчиво повторила девушка. – Я всегда помню о таких вещах.

Вот в это я действительно верила. Человек, страдающий от сильной аллергии, вообще редко проявляет беспечность в подобных вопросах, а уж сейчас, когда от внешнего вида столь многое зависело…

– Постой-ка! – Я хлопнула себя по лбу. – А как насчёт коктейля? Ты его пила?

После завтрака нам всем подавали специальные коктейли, якобы способствовавшие лучшему усваиванию пищи организмом. При этом коктейли подавались непосредственно в комнаты конкурсанток, дабы каждая могла насладиться напитком в спокойной, медитативной обстановке. Это тоже якобы чему-то способствовало; чему именно, не помню, но, видимо, чему-то сильно хорошему. Но главное – коктейли были основаны на молоке.

Нерис, понявшая, куда я клоню, энергично замотала головой.



– Я с самого начала предупредила Джоан – или Джин? в общем, ту, которая отвечает за нашу диету, – о своей аллергии. Подробно объяснила, чего именно мне нельзя. Она отнеслась к этому очень серьёзно, распорядилась на кухне. Мне ни разу не приносили чего-то, в чём была бы хоть капля молока.

– То есть коктейль ты не пила? – заключила я.

Девушка снова помотала головой.



– Пила, – возразила она, сетуя на мою непонятливость. – Но тот коктейль, который готовят для меня, не основан на молоке.

– Ясно. – Я побарабанила кончиками пальцев по собственной ноге. – Ну что же, тогда выкладывай.

– Что?

Нерис уставилась на меня с недоумением.



– Кому ты успела рассказать о своей аллергии? – пояснила я.

– Рассказать?…

Нерис нахмурилась. В её глазах появилось понимание. Она поджала губы, задумалась…и, наконец, разочарованно покачала головой.

– Нет, – вынужденно заключила она. – Я никому не рассказывала. Зачем? Это не то, о чём болтают с девчонками.

– Ну, хорошо, допустим, – без особой убеждённости отозвалась я. – Тогда давай так. Кто мог слышать, как ты рассказывала об аллергии этой Джоан или Джин?

Нерис отвела взгляд в сторону и беззвучно зашевелила губами, припоминая.



– Там сидели рядом несколько девочек. – Она широко открыла глаза, будто сама удивлённая такому откровению. – Ну да, кажется, их было три или четыре… Нет, точно, три.

– Кто именно?

Я сложила руки на груди, ожидая ответа. Нерис хмурила брови, вызывая в памяти не слишком хорошо сохранённую там картинку.

– Эвита была, – относительно уверенно произнесла она. – Потом ещё… кажется… Да, точно, Лора.

– А третья? – не отставала я.

Нерис перевела на меня почти испуганный взгляд.



– Альта, – почти прошептала она.

– Понятно, – кивнула я, вставая с края кровати. – Оставайся здесь. Я попрошу мадам Сетуар прислать к тебе лекаря. Вполне вероятно, что он сумеет тебе помочь.

– Думаешь? – со смесью сомнения и надежды спросила девушка.

Я пожала плечами.



– Не знаю, но здесь, во дворце, лекари несомненно первоклассные. А у тебя всё-таки не неизвестная никому болезнь, а хорошо изученная проблема. И уж во всяком случае сначала надо проверить все возможные решения, и только потом плакать – если, конечно, ни одно из них не подойдёт.

Оставив конкурсантку раздумывать в одиночестве, стоит ли возобновлять рыдания или же лучше немного с ними повременить, я первым делом выловила лакея – того самого Грегорио – и распорядилась, чтобы он принёс госпоже Нерис горячего чаю. Потом заглянула к мадам Сетуар и сообщила ей, что конкурсантке необходим лекарь. Разговор тет-а-тет не доставил удовольствия ни одной из нас, однако мы оказались вполне готовы сотрудничать в случаях, когда в том возникала необходимость. Посему разошлись мы с мадам вполне мирно, и она пообещала заняться вопросом здоровья Нерис незамедлительно. Я же спустилась на кухню.

Здесь было ощутимо теплее, чем наверху, и очень вкусно пахло – кажется, рагу со специями. Из соседнего помещения, отделённого не доходящей до потолка перегородкой, доносился звук резво прыгающего по дощечке ножа. Высокая полная женщина в фартуке, месившая тесто, распрямила спину и вопросительно посмотрела на меня. Но, прежде чем я успела объяснить, кто я такая и что мне нужно, её лицо расплылось в улыбке.

– А я вас знаю! – радостно воскликнула повариха, вытирая руки полотенцем. – Вы – новенькая, леди Стелла!

– Ну…вообще-то да, – признала я, слегка удивлённая такой осведомлённостью.

– Вы два дня назад приехали, – продолжала щеголять знаниями повариха. – Я всё про вас знаю. Мой муж поставил на вас двадцать медяков!

– Поставил на меня? – переспросила я, даже и не зная, радоваться ли такому доверию или возмущаться наглости собеседницы.

– Ну, на то, что вы выиграете, – пояснила она, будто боялась, что я пойму её слова слишком буквально.

– И почему же он решил, что я выиграю? – осведомилась я.

Любопытство всё же преодолело раздражение.



– Считает, что новичкам везёт, – беззаботно пояснила повариха. – А вот мой кузен с ним не согласен, – доверительно добавила она. – Он, знаете ли, считает, что ваше место – несчастливое. Дескать, ваша предшественница умерла, и с вами то же самое случится.

Я лишь недоверчиво покачала головой, поражённая такой непосредственностью.

– Ой, я всё болтаю и болтаю, а вам, наверное, что-то нужно, – спохватилась повариха. – Наверное, проголодались, пришли что-нибудь вкусненькое перехватить? Так мы сейчас быстро сорганизуем!

– Спасибо. Мне нельзя, я на диете, – соврала я. – У меня совсем другой вопрос. Скажите, это вы готовили для нас коктейли сегодня утром?

– Нет, не я, – отозвалась повариха. – Это Глэдис. Глэдис! – крикнула она так громко, что я инстинктивно вжала голову в плечи.

Из-за перегородки выскочила ещё одна повариха. Должно быть, она была того же роста, что и первая, но из-за разницы в комплекции казалась на фоне первой практически миниатюрной.

– В чём дело? – низким голосом спросила она.

– Ты готовила для девушек с конкурса коктейли? – Первая не спрашивала, скорее констатировала. – Вот, леди Стелла интересуется.

И она заговорщицки мне подмигнула.


Однако Глэдис её радости не разделяла.



– Ну, я готовила, – мрачно согласилась она. – И что с того?

– Коктейль, который вы сделали для леди Нерис, не содержал молока?

– Нет, – сверкнув на меня глазами, отчеканила Глэдис. – Я каждое утро готовлю этот коктейль. Ещё ни разу не было никаких жалоб.

– Я в этом не сомневаюсь, – поспешила заверить я. – На самом деле меня интересует совершенно другое. Скажите, между тем временем, когда вы приготовили коктейль, и тем, когда его понесли наверх, кто-нибудь из девушек заходил на кухню?

– Нет, – покачала головой Глэдис.

– Вы уверены? – нахмурилась я. – Припомните хорошенько.

– Ну же, Глэдис, постарайся! – присоединилась ко мне первая повариха.

– Да не приходил никто! – воскликнула та. – Я всё хорошо помню. Я приготовила, сама поставила на поднос, и лакей почти сразу унёс коктейли наверх.

Больше никакой информации получить от Глэдис не удалось. Пришлось мне возвратиться в наше крыло не солоно хлебавши. Я медленно поднималась по лестнице, плавно ведя рукой по перилам, и думала, как бы ещё попытаться прояснить ситуацию. Если Глэдис говорит правду, то запрещённый Нерис продукт в коктейль добавили уже после того, как слуга оставил напиток у неё в комнате. И до того, как сама Нерис успела вернуться к себе после завтрака. Но если так, пойди теперь выясни, кто именно мог это сделать. Комната, в которой жила Нерис, находилась в небольшом закутке, рядом с комнатой Синтии. Все остальные девушки даже не проходили мимо этих двух спален, так что и заметить, скорее всего, ничего не могли. Лично я готова была поставить восемь из десяти, что виновница – Альта, но моя уверенность – это не доказательство.

Я подошла к комнате Нерис, намереваясь зайти и справиться, что сказал лекарь, как вдруг почувствовала какое-то движение у себя за спиной. Инстинкты, развитые за годы общения с тъёрнами, сработали хорошо. Выскочив из-за угла, я успела увидеть удаляющегося по коридору стражника.

– Эй! – окликнула я его.

Парень обернулся. Вид он имел виноватый, словно его застукали за неблаговидным занятием. Лицо оказалось знакомым. Тот самый стражник, что так жадно наблюдал за Синтией во время урока танцев. И тут во мне снова затеплилась надежда.

– Синтию высматриваешь?

Я заговорщицки улыбнулась, стараясь скопировать мимику давешней поварихи. Было важно не спугнуть парня, а, наоборот, вызвать его на откровенность.

– Ну…да, – смущённо признал он.

– Скажи, а сегодня утром, после завтрака, ты тоже её высматривал?

– А что? – подозрительно нахмурился он.

– Просто хочу кое-что у тебя спросить. Ну, сам посуди, не посты же я проверяю!

– Ну, ладно. – Похоже, мне удалось убедить парня в том, что уличать его в недобросовестном несении службы я не собираюсь. – Было дело, посматривал иногда. Не знал, с какой стороны она придёт. Не хотел пропустить.

Он заметно покраснел.



– Скажи, а в соседнюю комнату кто-нибудь заходил? После того, как слуга разнёс коктейли?

Я напряглась, ожидая ответа. Даже сжала руки в кулаки. Но парень меня не разочаровал.

– Ага, заходила, – не раздумывая, сообщил он. – Тёмненькая такая, с родинкой, Лора, кажется. Вошла и почти сразу вышла. А что?

Стало быть, Лора. Прежде, чем уйти, я послала парню воздушный поцелуй, что, кажется, сильно его озадачило.

В комнату Лоры я вошла без стука, но и без театрального распахивания дверей при помощи звонкого удара ногой. Просто открыла, вошла и остановилась на пороге. Даже не стала запираться, наоборот, оставила за спиной приоткрытую щёлку, как бы намекая на то, что предстоящий разговор легко может переместиться за пределы этой комнаты.

Лора сидела за столом и что-то рисовала на листе бумаги.



– Намечаешь планы будущий свершений? – бодро осведомилась я. – Что-нибудь в духе превращения диетических коктейлей в молочные?

Лора резко вскинула голову. Почти сразу же взяла себя в руки и изобразила на лице непонимающее выражение, но для меня той, первой, реакции было достаточно. Доказательством она бы, конечно, служить не могла, но мне и не нужно было никому ничего доказывать.

– Не понимаю, о чём ты, – холодно сказала Лора. – И вообще, тебя никто не учил стучать, прежде чем входишь в чужую комнату?

Она говорила, а я всё думала, наблюдая её искривлённые губы и неприязненный взгляд: и как такую взяли на конкурс красоты? Чем она лучше сотен, а то и тысяч других девушек?

– Меня очень много чему в этой жизни учили, – искренне призналась я. – И я очень многое из этого успела благополучно забыть.

– Очень печально, – враждебно заявила Лора.

– Возможно, – не стала спорить я. К чему же спорить с очевидным? – Но я пришла к тебе по делу. Слушай внимательно. У Нерис был лекарь и, на твоё счастье, сказал, что сумеет ликвидировать аллергическую сыпь к моменту проведения конкурса. Но если ты выкинешь ещё хотя бы один подобный фокус, неважно, в отношении кого – Нерис, меня или даже Альты, – вылетишь с конкурса с одного пинка. Ты хорошо поняла?

Лора напряглась, это хорошо читалось по её взгляду, но в руках она себя держала совсем неплохо и сдаваться не собиралась.

– Ничего ты мне не сделаешь, – не то сказала, не то прошипела она. – Не на ту напала.

– Неужели? – удивилась я. – Смотри не ошибись. Я ведь могу прямо сейчас пойти и рассказать про твои фокусы мадам Сетуар или, к примеру, Ирвину Торендо.

Неожиданно конкурсантка рассмеялась мне в лицо. Зло, неискренне и невесело, конечно, но всё-таки торжествующе.

– Давай, иди, рассказывай! – с вызовом предложила она. – Вот увидишь, мне всё равно ничего не сделают. А если кого-то и вышвырнут с конкурса, то как раз тебя. Туда тебе и дорога!

Я сложила руки на груди и откинула голову назад.



– Хм. Давай попробую угадать. У тебя есть во дворце надёжный покровитель?

– Бьёшь в яблочко, – осклабилась Лора.

– Кто же? – полюбопытствовала я.

– А вот это тебя не касается.

Дверь распахнулась, и у меня за спиной появился не кто иной, как начальник охраны.

– Леди, у вас всё в порядке?

Он спрашивал елейным голосом галантного джентльмена, а в прищуренных глазах блестел лёд.

– В полном, – беззаботно откликнулась я.

После чего устремила на Лору взгляд, который аналогичным образом не имел ничего общего с тоном произносимых слов.

Развернувшись, я вышла из комнаты. И когда уже подходила к собственной двери, в голове вдруг мелькнула мысль: что, если как раз Торендо и является тем самым таинственным покровителем, участие которого позволяет Лоре чувствовать себя настолько спокойно?

Тем вечером, прежде чем ложиться спать, я откинула покрывало, затем одеяло и тщательно изучила постель при помощи не потушенной ещё свечи. Такая предосторожность себя оправдала. На кровати, чуть ниже подушки, лежала так называемая "жидкая лепёшка". Детская игрушка, прозрачный сосуд плоской формы, наполненный жидкостью. Делается из особого материала и устроена так, что, стоит на неё надавить, сосуд лопается, а вода вылетает наружу фонтаном. На сей раз внутри была не простая вода, а какая-то оранжевая жидкость. Подозреваю, что плохо смывающаяся краска. Кто-то хотел устроить мне весёлое укладывание.

Фыркнув – детский сад, да и только, даром что королевский дворец! – я собралась выбросить сосуд в открытое окно, предварительно убедившись, что внизу никого нет. Но потом передумала. Подошла к двери и аккуратно положила лепёшку непосредственно на входе. После чего со спокойной совестью легла спать.

Ночью меня разбудил чей-то громкий визг. Впрочем, незваная гостья сбежала прежде, чем я успела её рассмотреть. С каким сюрпризом она наведалась в мою спальню, тоже осталось невыясненным. Зато на следующее утро Вежанна так и не появилась за завтраком. Оранжевая краска действительно плохо смывалась.


Глава 9. Лунный холм



Лунный холм был самый обыкновенный, один из тех, каких Винсент за последние годы повидал немало. Пологий склон, поросший полевицей, клевером, да ковылём. Деревья редки и по высоте уступают своим сородичам с равнины. Почва на таких холмах не слишком благоприятна для больших растений. Двигаясь быстрым шагом, Винсент приближался к вершине, округлая форма которой напоминала тупой конец яйца.


В лицо дул порывистый ветер, казалось, усиливавшийся с каждым десятком шагов. Луна играла с природой в свои хитроумные игры. Игры, в которых Винсент мало что понимал, да и, сказать по правде, не слишком к этому стремился. Должно быть, из него вышел бы плохой капитан. Нет, управлять командой он смог бы с лёгкостью. Но все эти приливы, отливы, направление ветра – явления, которыми любит управлять луна, – явно не для него. Винсент определённо был человеком дня. И солнца.


Дорогу преградили заросли колючего кустарника. Такие встречались на лунных холмах довольно часто. Растение, способное существовать даже в пустыне, справится и в здешней скудной на влагу почве. Обогнув кустарник, Винсент добрался почти до самого верха. И недовольно поморщился: взгляду открылось несколько простеньких, самодельных хижин, какие нередко устраивают себе пастухи, чтобы укрываться от дождя и совсем уж сильного ветра. Как раз такого, как сейчас. Прочная ткань, натянутая на вкопанные в землю колья, с шумом плескалась на ветру, подобно своевременно не убранному парусу.


Постройки, пусть даже такие примитивные, но прячущие часть земли от лунного света, – это плохо. На таких холмах поренья растёт менее качественная – если вообще растёт. И приготовить из неё порошок с нужными свойствами будет куда как сложнее. Впрочем, им всё равно навряд ли удалось бы что-нибудь выяснить при помощи этой травы. Смена фазы завтра, сейчас уже перевалило за полдень, а значит, времени остаётся совсем мало. Вероятнее всего, тъёрна они будут брать тёпленьким, выйдя на него благодаря способностям Следопыта. А, сколько бы Винсент ни поддевал Дилана на словах, на профессионализм последнего Воин полагался всецело.


Да, трава навряд ли пригодится. Пожалуй, так оно и лучше. Морочить людям голову, развлекая неискренними разговорами, и попутно подсыпать им порошки в еду и питьё – всё это было совсем не в духе Винсента. Нет, он готов был всё это сделать, буде в том возникнет необходимость, и не стал бы кочевряжиться или – того хуже – перекладывать не делающее чести занятие на плечи соратников. Однако встретиться с тъёрном лицом к лицу было ему куда как более по душе.


Очередной порыв ветра принёс в лицо подхваченные с земли семена одуванчика. Винсент мотнул головой. Как бы то ни было, он пришёл сюда за пореньей. Пора заняться делом. Воин нагнулся, разглядывая растущие под ногами стебельки. И не столько зрением, сколько доведённым до совершенства чутьём уловил движение справа от себя.


Он резко развернулся, одновременно выхватывая из ножен меч.


По-видимому, они рассчитывали приблизиться незамеченными, но не успели. Их было трое, мужчины, все приблизительно среднего роста, в тряпочных масках с прорезями для глаз. Дующий незнакомцам в лицо ветер тянет их за плащи, будто пытается задержать. Но он не настолько силён, чтобы помешать им всерьёз.



– Кто вы и что вам нужно? – кричит Винсент.

Ветер несёт его крик прямо в уши незнакомцам, но те начисто его игнорируют, будто бы и не слышали. И уже не идут, а почти бегут навстречу Воину, держа наготове собственные мечи. Винсент поудобнее перехватывает свой, чуть шире расставляет ноги, принимая более устойчивое положение. Легко уходит от первого удара, предоставляет клинку встретить лезвие второго противника, успевает оттолкнуть его достаточно быстро, чтобы отбить удар третьего. А первый уже возвращается, пытаясь зайти со спины, и приходится быстро отступить и развернуться, чтобы видеть всех троих одновременно.

Дело было плохо, очень плохо. На раздумья особого времени не оставалось, но эту нехитрую истину Винсент осознавал хорошо. Силы не равны, и трое противников – это даже не тъёрн в своём истинном обличии. Пусть тъёрн опасен, пусть он сильнее, но он во всяком случае не может наступать с трёх сторон одновременно. Есть только один способ выйти из этой истории живым: надо уходить. Но, Искусительница их побери, как это сделать?

Винсент попытался вывести из строя хотя бы одного. Не тут-то было: практически все силы приходилось тратить на оборону. Определившись с новой линией поведения, он стал отступать к одной из пастушьих палаток. Добрался, но по дороге его задели дважды. Один раз меч противника прошёл по касательной, оставив на руке лишь неглубокую царапину. Со вторым ударом вышло хуже: подошедший с правого бока враг сумел ранить Винсента в бедро; судя по боли, достаточно глубоко.

Воин отметил для себя этот факт на рациональном уровне, как если бы отмечал особенности местности или слабую сторону противника. Тратить энергию на тревогу или, того хуже, жалость к себе, нельзя категорически. Игнорируя боль так, как его в своё время обучали, он побежал, отрываясь от противников, и, откинув полог, нырнул под тряпичную крышу ближайшей палатки. Взмахнул мечом, поспешно разрезая ткань противоположной "стены", и выбрался наружу как раз тогда, когда двое врагов забежали следом за ним внутрь. Рубанул по удерживавшим потолок верёвкам. Ткань упала на головы противников; оставалось только сожалеть, что на них не обрушился настоящий потолок, каменный или на худой конец деревянный. Но немного времени эта заминка Винсенту дала.

Скрестив мечи с третьим противником, не успевшим забежать в палатку вместе с товарищами, Воин почти сразу же ранил его в плечо и оттолкнул в сторону, туда, где копошились, постепенно распрямляя спины, оказавшиеся в ловушке враги. Внеся таким образом очередной виток неразберихи в их ряды, Винсент бросился вниз по склону холма. Споткнулся о камень, потерял равновесие и, не тратя лишнего времени, скатился на несколько ярдов вниз. Потом вскочил и побежал дальше, приволакивая ногу. Оглядываться не было нужды: приносимые ветром крики красноречиво свидетельствовали о том, что противники уже выбрались из палатки и теперь преследуют Охотника, подгоняемые праведным гневом.

Пришлось сделать небольшой круг, огибая очередной кустарник. Винсент задержался на долю секунды, оглядываясь, чтобы понять, куда двигаться дальше. Полностью проигнорировал лёгкое прикосновение к своей ладони и снова побежал, но тут почувствовал, как кто-то с силой лягнул его по ноге. Хорошо, что по левой. На ходу повернув голову, Винсент не сразу поверил своим глазам, заподозрив, что от кровопотери у него помутился рассудок. (На кровь он тоже привык не обращать внимания, но она успела как следует пропитать брючину, которая теперь липла к ноге). Рядом с ним бежала белая лань. Бежала и смотрела на него чрезвычайно умными глазами. Сомнений не возникало: лягнула его только что именно она, больше некому. Убедившись в том, что Воин удосужился обратить на неё внимание, лань мотнула головой, будто с укоризной, и побежала не вниз по склону холма, а направо, в западном направлении. Каждую секунду оглядываясь, будто призывая Винсента следовать за ней.

Ну, это уже было просто нелепо. Из области детских сказок, какие Воин, казалось бы, давно и основательно забыл. Вот уж никогда бы не подумал, что в последние минуты перед смертью ему привидится такая ерунда! С подобными галлюцинациями стыдно умереть даже в сражении… Но куда-то бежать всё равно было надо, а силы заканчивались. Нога, до сих пор державшаяся на одном адреналине, слушалась с трудом. До подножия ему не добраться, тем более, что и внизу далеко не сразу станет безопасно. Так что почему бы и не последовать – помилуй, Создательница! – за ланью?

Далеко бежать не пришлось. Лань подбежала к кряжистому дубу, обогнула его, а затем шагнула прямо в ствол. И исчезла.

Винсент даже позволил себе негромкий смешок. Лань – это видение, тут всё понятно. Исчезла – и хорошо. Но вот он, если сейчас попытается пойти за ней, попросту ударится лбом о ствол, как последний идиот! Вот только терять было особенно нечего. Ветки не позволяли ему видеть преследователей, но слышал он их вполне отчётливо. Поэтому, выругавшись сквозь зубы, он всё-таки шагнул следом за ланью. И прошёл сквозь ствол.

Вернее сказать, никакого ствола не было. Руки Винсента, которыми он попытался коснуться дуба прежде, чем ударится о него головой, нащупали воздух. А в следующее мгновение он с удивлением обнаружил, что стоит в маленькой каменной каморке. Позади – дневной свет, и всё ещё слышны крики преследователей. А впереди в темноту уводит приоткрытая дверь. И показавшаяся из-за этой двери женская рука настойчиво делает ему знак проходить дальше. Заставлять женщин ждать Винсент не привык.

Стоило ему войти, как женщина бесшумно закрыла дверь и провернула в замке ключ. Винсент встал, прислонившись к холодной стене, переводя дыхание и позволяя глазам привыкнуть к темноте, разгоняемой лишь светом одного чадящего факела. Прямо уходил, забирая вниз, узкий коридор с низким потолком и неровными стенами.

Винсент приложил руки к вискам, будто силясь замедлить ритм стучащей в них крови, и прикрыл глаза. Похоже, галлюцинаций у него всё-таки нет. Вход в каморку, которая служит своего рода прихожей этому подземному ходу, замаскирован при помощи иллюзии. Поэтому случайный путник видит перед собой самое обычное дерево, идти сквозь которое ему просто-напросто не придёт в голову. Но этим хозяева хода не ограничились, поставив далее второй уровень защиты, а именно запирающуюся на замок дверь.

Винсент открыл глаза. Женщина, провернувшая ключ в замочной скважине, теперь повернулась к нему лицом. Свет факела выхватил из сумрака бледное лицо и необыкновенно светлые волосы.

– Вы?! – выдохнул Винсент.

– Я, – пожала плечами Селина Палейно. – А кого вы рассчитывали здесь увидеть? Не настоящую же лань!

Винсент по-прежнему взирал на невесту короля с недоверием. Из всех людей – именно она? Или воспалённое жаром воображение всё-таки сыграло с ним злую шутку? Что ж, во всяком случае, даже если это – иллюзия, смерти в таком бреду можно не стыдиться. Пожалуй, он даже готов считать её благом.

Однако же что-то в голосе Селины разбивало в пух и прах весьма убедительную теорию о бреде раненого. Лёгкая насмешливость её интонаций, нечто холодно-бодрящее не уводило в мир грёз, а, напротив, возвращало к реальности.

– Что вы здесь делаете? – прохрипел Винсент.

Дурацкий вопрос. Он не должен задавать таких вопросов даме, тем более почти королеве. Но что поделать, если в её присутствии он перестаёт адекватно мыслить, даже без всяких ран?

Впрочем, ни обиды, ни возмущения Селина не выказала. Просто ответила всё тем же тоном, от которого веяло холодом, но не враждебным, скорее сдержанным:

– Разве это не очевидно? Выгуливаю свой альтер. Не бегать же ланью по королевскому дворцу.

Альтер. Значит, лань – это всё-таки не бред. Глядя на светлые волосы Селины, он припомнил белоснежный окрас лани. На презентации девушка свой альтер не раскрывала, что и неудивительно. Невесте короля негоже развлекать зрелищем любопытных придворных.

– Намного логичнее спросить, что здесь делаете вы, – добавила Селина, склонив голову набок. – Как лекардийский посол оказался на лунном холме, да ещё и в такой своеобразной компании? Вы можете это как-нибудь объяснить, господин Лоренсо?

Она была тысячу раз права, и Винсенту следовало бы спешно придумать какую-нибудь убедительную историю. Но что тут сделаешь, если из всех её слов его внимание зацепилось только за одну часть.

– Вы помните, кто я такой?

До сих пор он пребывал в полной уверенности, что Селина не замечает его напрочь.

– Помню, – пожала плечами она. – А что здесь удивительного? Мы с вами были представлены. Ну, вы же помните, кто я такая. Или нет? – нахмурилась она.

Винсент позволил себе улыбнуться.



– Помню, – заверил он.

Сердце скакало в груди слишком уж бешено. Его биение отдавалось в ушах, как топот копыт, заглушая прочие звуки. Не стоит заблуждаться на сей счёт, этому многое поспособствовало – и ранение, и драка, и продолжительный бег с препятствиями. Однако присутствие этой женщины тоже несомненно внесло свою лепту.

Всё это было довольно странно, чтобы не сказать нелепо. За двадцать шесть лет своей вполне бурной жизни, никак не лишённой общения с женским полом, Винсент испытывал по-настоящему сильные чувства, пожалуй, лишь дважды. Первая любовь, Лесса, осталась в далёкой юности. Его чувства были тогда пылкими и искренними, а намерения самими что ни на есть благородными. Но вскоре выяснилось, что та взаимность, которой, казалось, отвечала ему девушка, была вызвана исключительно его высоким положением в обществе. В то время это откровение стало для него трагедией. Большая беда мелкого масштаба… Излишнюю романтичность он тогда основательно подрастерял. Вторая, Дульсия, появилась намного позднее. Тогда Винсент уже был Охотником, и о его происхождении девушка не знала. Сначала Воину показалось, что эти отношения могут перерасти в нечто по-настоящему серьёзное. Но вскоре после того, как они с Дульсией сблизились, он начал понимать, что ошибся. Во второй любви он разочаровался без трагедий, страшных откровений и серьёзных последствий. Просто разочаровался – и пошёл по жизни дальше. С остальными женщинами, коих было немало, общался без сильных эмоций и без обещаний, весело, бурно, ко взаимному удовольствию. И уж никак не ожидал, что какая-то девушка может задеть его за душу настолько сильно. Тем более с первого взгляда, что и вовсе смешно. Тем более одна из тех немногих, отношения с кем были недоступны по определению.

– Рада это слышать.

Из-за двери послышались приглушённые голоса. Судя по всему, говорившие находились совсем близко от входа в подземелье, но при этом не подозревали о его существовании.

– Где он? – крикнул кто-то.

– Как сквозь землю провалился, – ответил другой.

Винсент выругался сквозь зубы. Делать этого при даме не следовало, но тут уж сработали инстинкты. Селина приложила палец к губам, одновременно накрывая ладонью его руку.

– Сквозь землю он не провалился, – отрезал первый голос. – Ищите, иначе нам голову оторвут!

– Да где его искать? – раздражённо спросил ещё один. – Укрытия осмотрели, там его нет, а так весь холм, как на ладони.

– Значит, какое-то укрытие вы проглядели, – сделал нехитрый логический вывод первый. – Видимо, парень умеет прятаться.

Винсент заскрипел зубами. Не бросались бы вы втроём на одного, быстро узнали бы, что именно умеет Охотник. Игра в прятки в сферу его компетенции как раз не входила. Но пальцы, едва заметно сжавшиеся у Винсента на руке, быстро примирили его с нынешним раскладом.

– Значит, так, – немного помолчав, заявил первый. – Ждём здесь. По очереди делаем обход, осматриваем местность. Ты наблюдаешь за западным склоном, ты – за восточным. Где бы он ни укрылся, рано или поздно попытается спуститься. Быстро этого не сделать, незаметно – тоже. Наша задача его не упустить. Всё ясно?

– Ясно, – без особого восторга подтвердили двое остальных.

Видимо, перспектива торчать на холме неопределённое количество времени не приводила их в восторг.

Какое-то время Винсент продолжал прислушиваться, но, видимо, те трое отошли подальше от дерева, либо просто закончили разговаривать.

– Похоже, этим путём вам возвращаться нельзя, – рассудительно заметила Селина, кивая на дверь.

– Похоже, что так, – вынужденно согласился Винсент. – Куда ведёт этот ход? – спросил он, вглядываясь в темноту.

Селина на мгновение прикусила губу, но затем всё же ответила.



– Во дворец. Вернее сказать, он выводит на холм из дворца. Был прорыт на случай… – Она задумалась, затем нетерпеливо передёрнула плечами. – Уж не знаю, какой случай был на уме у архитектора. Может, народное восстание, а может, вторжение иностранной армии.

– Но до дворца две мили, – заметил Винсент. – Он такой длинный?

– Это в обход, – возразила Селина. – Тоннель идёт напрямик, так что он короче. Примерно миля, или что-то около того. Дойдёте?

– Дойду, – браво соврал Винсент.

Он плохо представлял себе, как пройдёт и десяток шагов. Но, впрочем, как-нибудь справится. Надо – значит, надо.

Они начали продвигаться по коридору. Селина несла в руке факел.



– Ну, а теперь расскажите, – ровным тоном, в котором еле-еле теплился огонёк смешинки, заговорила она, – отчего лекардийский посол в минуту опасности использует чисто монтарийские ругательства?

Винсент усмехнулся сквозь гримасу боли, мгновение назад исказившую его лицо, но, к счастью, не попавшую под свет факела.

– Непременно расскажу, – согласился он, – но только при условии, что получу ответное объяснение. Где дочь линзорийского герцога научилась так ловко распознавать ругательства?

Селина засмеялась. В своём стиле – тихо и сдержанно, – но всё равно это был первый раз, когда он видел её смеющейся.

– В детстве я много общалась со своими кузенами, – ничуть не смущённо призналась девушка. – Они сочли своим долгом научить меня подобным вещам. Я дала свой ответ, теперь ваша очередь.

– Я много лет жил в Монтарии, – правдиво ответил Винсент. – Должно быть, тамошние ругательства пришлись мне по душе.

– По мне, так лекардийские более выразительны, – заметила Селина таким тоном, словно рассуждала о роли образа единорога в изобразительном искусстве Линзории. – Впрочем, должно быть, это из области вкусов. Вы совсем сильно хромаете. – Нахмурившись, она резко остановилась. – Давайте я вам помогу. Обопритесь о меня.

Переложив факел в левую руку, правой она обхватила спину Винсента. М-да, это даже хорошо, что он скрипит зубами от боли. Это не позволяет полностью сосредоточиться на близости Селины. В противном случае он бы не смог за себя поручиться. И, сто пудов, наплевал бы на все возможные последствия. Впрочем, при других обстоятельствах она и не подошла бы так близко.

Однако Селина почти сразу же остановилась и, хмурясь, опустила факел, приближая его к ноге Винсента.

– Поосторожнее, – прохрипел он, торопясь облокотиться о стену. В сравнении с исходившим от факела жаром она казалась совсем холодной. – Вы меня подожжёте.

– Ещё немного – и с вами больше нечего будет делать, – возмущённо заявила Селина. – Ну ладно, я в темноте не разглядела, но вы-то почему мне не сказали, насколько глубокая у вас рана?

– Я тоже в темноте не разглядел, – отозвался Винсент.

Юмора девушка не оценила. Поднятые к воину глаза сверкнули возмущением.



– Так вы никуда не дойдёте, – объявила она. – Вы же истечёте кровью! Как вы вообще передвигались до сих пор?

– Надо же было как-то передвигаться.

– Сядьте! – Сейчас её голос звучал повелительно. – Сядьте и вытяните ногу. Дайте ей отдых.

Повелительного тона в обращении к себе Винсент не любил. Слишком часто ему доводилось слышать такой тон от отца в давно оставленном доме. Но её забота Воину льстила; к тому же он действительно держался на ногах из последних сил.

– Ладно, сдаюсь, – выдохнул он, опускаясь на пол. – Похоже, мне придётся попросить вас вернуться во дворец одной и прислать сюда людей.

Селина мрачно качнула головой.



– Всё не так просто, – сказала она, садясь рядом с ним на корточки. – Существование этого хода – государственная тайна. Я не имела права никому о нём сообщать, тем более приводить кого-то сюда. Так что, во-первых, отправив за вами людей, я бы раскрыла государственную тайну и им. А во-вторых, если кто-то узнает о вашей осведомлённости, вас просто-напросто казнят.

– Казнят?! – вытаращил на неё глаза Винсент. – За какой-то дурацкий тоннель?

– Ну, дурацкий он или не дурацкий, вам виднее, – бесстрастно откликнулась Селина, – но в остальном всё правильно. На этот счёт закон предельно прост. Узнали то, что вам знать не положено, – идёте на эшафот. Закон сохранения тайны.

– И кто же настолько сильно заинтересован в сохранности этой тайны? – скептически поинтересовался Винсент.

– Король, разумеется, – не моргнув глазом, ответила девушка.

Тень от факела лихорадочно плясала по стене, тревожа тщательно сотканную под покровом тьмы паутину.

– Даже если и так, я – иностранный посол и потому неприкосновенен, – напомнил Винсент.

В действительности это, конечно же, было ложью. Для короля он был не более, чем Охотником, а это навряд ли могло сойти за повод для помилования. Впрочем, Селину и ложный повод не слишком-то впечатлил.

– Значит, вас не возведут на эшафот, – равнодушно кивнула она. – Вам просто устроят какой-нибудь несчастный случай.

Винсент посмотрел на неё очень внимательно – насколько мог, учитывая своеобразие освещения.

– То, что вы говорите, звучит не слишком лестно для монарха, – заметил он. – И, кажется, не делает ему чести.

Смелое заявление, возможно, даже опасное. Но обстановка располагает. К тому же он не испытывает пиетета в отношении представителей королевских фамилий; слишком много ему довелось с таковыми общаться.

– Чести? – изогнула брови Селина. – Это понятие не слишком применимо к королям. Они мыслят и руководствуются иными категориями. И там, где требуется, не задумываясь, ходят по чужим головам.

– Ошибаетесь, – возразил Винсент. – Короли – это не специфическая раса вроде тъёрнов. Это живые люди. Они все разные. Есть среди них и те, кому не чужда порядочность.

– Есть, – и не думала спорить Селина. – Непорядочные короли ходят по чужим головам в своих личных интересах. Порядочные короли делают это в интересах государства.

– А королевы? – прищурился Винсент.

Селина улыбнулась. Мрачно, почти порочно. Эта улыбка понравилась Винсенту куда меньше, чем вся предшествовавшая ей холодность.

– А королевами действительно становятся совершенно разные люди, – констатировала она. – Но и у них тоже понятие порядочности – весьма специфическое.

Эту тему Винсент не прочь был бы развить, но очередной приступ боли заставил его поморщиться.

– Вот что. – Его гримаса не укрылась от внимания Селины. – Оставайтесь здесь, а я пойду и приведу сюда свою служанку.

– Зачем? – пробормотал Винсент, откидывая голову и прижимаясь горящей щекой к стене. – Неужто она отнесёт меня во дворец на руках?

Селина скептически фыркнула.



– Вас необходимо перевязать, а я, увы, совершенно не умею этого делать. А главное, у моей служанки альтер, ускоряющий исцеление. Это необходимо для того, чтобы вы смогли добраться до дворца.

Она быстро удалялась по коридору, сопровождаемая всё уменьшающимся огоньком факела, будто фея в сияющем ореоле. Винсент не мог бы гарантировать, что, окончательно растворившись в темноте, она появится снова. Отпускать её не хотелось, но одновременно её уход принёс и чувство облегчения. Проводив взглядом исчезающий вдали огонёк, Воин, наконец-то прикрыл глаза, отпуская сознание в объятия подступившего бреда.

Сказать, сколько прошло времени, он бы не смог. Во-первых, не знал, надолго ли отключился, а во-вторых, в кромешной темноте подземелья за минутами не уследишь. Один раз Винсент попытался подняться на ноги, но быстро понял, насколько бесполезны эти попытки. Он уже подумывал о том, чтобы поползти в направлении дворца, но тут издалека послышались едва различимые звуки, в которых он вскоре разобрал шорох шагов. Винсент на всякий случай вытащил из ножен меч. Показавшийся вдалеке огонёк скорее слепил, чем позволял хоть что-то разглядеть.

– Это должно быть где-то здесь.

Её голос. Винсент напряг глаза и подался вперёд, стараясь проигнорировать приступ головокружения, спровоцированный этим движением.

– Вы хотите нас зарезать? – изогнула бровь Селина.

Винсент опустил глаза и увидел меч, рукоять которого по-прежнему сжимал в пальцах. Воин успел совершенно о нём забыть. Поморщившись, он возвратил клинок в ножны.

– Откуда мне было знать, кто там идёт? – заметил он в своё оправдание. – Вы так красочно обрисовали мои перспективы в том случае, если меня здесь обнаружат. Кстати…

Он многозначительно посмотрел на служанку, державшую в одной руке факел, а в другой большую корзину, и снова перевёл взгляд на Селину.

– Далия – преданный человек, она не проболтается, – правильно расценила его сомнения девушка.

И, опустившись на корточки, приложила ладонь к его лбу. Винсента обожгло холодом.

– От вас можно зажигать факел! – воскликнула Селина, по-своему интерпретировав этот контраст температур.

– Рад, что могу принести хоть какую-то пользу, – съязвил Винсент.

Служанка тем временем опустила корзину на пол. Селина достала оттуда флягу и протянула Воину. Тот жадно отхлебнул.

– Это не вода, – констатировал он затем.

– Разумеется, нет, – фыркнула Селина. – Вам сейчас будут обрабатывать рану, так что немного алкоголя не повредит. Но у нас есть с собой и вода, если вы такой привередливый.

– Э нет! – Винсент на всякий случай поспешил сделать ещё один большой глоток, пока флягу, чего доброго, не забрали.

Отбирать бренди Селина, однако, не собиралась. Вместо этого она поднялась на ноги и приняла у служанки факел, предоставляя той возможность извлечь всё, что нужно, из корзины.

– Снимайте брюки! – велела она Винсенту.

Тот склонил голову набок.



– Зачем?

Селина отступила на шаг назад и сложила руки на груди.



– А вы как думаете? – едко спросила она. – А, понимаю, вы стесняетесь? Вам никогда не доводилось раздеваться перед двумя женщинами сразу?

Служанка сдержанно хихикнула.



– Можете не сомневаться, доводилось, и не однократно, – не менее едко заверил Винсент.

– Докажите, – не моргнув глазом, откликнулась Селина.

– Почему я должен кому-то что-то доказывать?

– А как иначе, по-вашему, мы сможем осмотреть рану? – рассердилась девушка.

– Например, вот так.

Вытащив из-за пояса охотничий нож, Винсент сделал надрез на и без того испорченной брючине, после чего разорвал ткань. Процедура оказалась болезненной, поскольку материя успела приклеиться к ране.

– Далия, приступай, – сказала Селина. – Я посвечу.

Служанка перелила тёплую воду из бутыли в более широкий сосуд, намочила несколько тряпиц, вытащила из корзины коробочку с мазью. Потом принялась обрабатывать рану. Движения были точными и уверенными: девушка явно занималась этим не впервые. Закончив, она подняла голову и вопросительно посмотрела на госпожу. Та кивнула.

– Сейчас Далия воспользуется своим альтером, чтобы ускорить заживление раны, – объяснила Винсенту она.

Далия приложила ладонь к повязке.



– Человеческий организм не приспособлен к таким быстрым изменениям, – очень серьёзно обратилась к Винсенту она. – Это противоречит природе. Поэтому…

Винсент кивнул. И без того было понятно, куда она клонит.



– Будет очень больно, – подтвердила его предположение Далия. – Зато улучшение наступит сразу же, а завтра к полудню вы будете практически здоровы.

– Это всё, что мне нужно, – заверил Винсент.

К завтрашней ночи ему необходимо быть в форме. Так что, похоже, сейчас ему повезло вдвойне.

Далия прикрыла глаза. Бедро вдруг пронзила острая боль. Винсент сомкнул зубы и сжал руки в кулаки. И тяжело дышал через нос, стараясь не издавать ни единого звука. Руку Селины, сжимающую ему плечо, Воин не чувствовал, хотя сознание и зафиксировало этот факт, чтобы позволить ему всплыть в памяти впоследствии.

А затем всё так же быстро прошло. Далия открыла глаза и отвела руку. Винсент позволил себе вздохнуть посвободнее. Служанка поднялась на ноги, кажется, не менее уставшая, чем Джен или Стелла после полной выкладки. Воин ещё немного посидел без движения, приводя в норму дыхание. Селина больше не сжимала его плечо, а стояла в стороне, и вид имела самый что ни на есть бесстрастный, только иногда бросала на Винсента пронзительные взгляды. А ведь ради него она нарушает сейчас закон, проскользнуло в голове у Воина. Ведь она не имела права ни впускать его в тоннель, ни тем более скрывать это от короля.

Когда дыхание более или менее восстановилось, Винсент попробовал встать. Не сказать, чтобы легко, но это ему удалось. Он сделал несколько шагов, опираясь рукой о стену. Далеко от совершенства, но терпимо. Вполне сносно.

– Сможете дойти? – спросила Селина, внимательно следившая за его передвижениями. – До дворца где-то три четверти мили.

– Дойду, – кивнул Винсент.

На сей раз он действительно был в этом уверен.


Они двинулись в направлении дворца. Селина держала факел, Далия несла корзину. Идти приходилось медленно: как ни крути, а рана всё ещё давала о себе знать. Прошло примерно полчаса, а может, немного больше, прежде, чем они дошли до очередной запертой двери.


Передав служанке факел, Селина провернула в замке ещё один ключ, но распахивать дверь не спешила.



– Далия, проверь, что там творится, и дай нам знать, – мягко сказала она. – Не забудь выглянуть в коридор.

– Хорошо, госпожа.

Служанка вернула Селине факел и собиралась проскользнуть за дверь, но её остановил Винсент.

– Далия, я бесконечно благодарен вам за помощь, – сказал он, беря девушку за руку.

– Не стоит благодарности.

Улыбнувшись, она переступила порог. С той стороны в тоннель хлынул свет, но почти сразу же исчез за затворившейся дверью. Винсент с Селиной остались наедине.

– Я ещё не сказал, насколько признателен вам, – заметил Винсент. – Я был не вправе ожидать чего-либо подобного с вашей стороны.

– Не тратьте своё красноречие, господин посол, – усмехнулась она. – Вам не за что меня благодарить, поскольку ничего и не было. Вы просто ходили прогуляться на холм, а потом вернулись обычной дорогой. Разве не так?

– А разве могло быть как-то по-другому? – удивлённо отозвался он.

Селина одобрительно улыбнулась. Потом опустила факел в ведро с водой, стоявшее слева от двери специально для этой цели. Огонь с громким шипением потух. Тоннель погрузился в темноту.

Винсент бы, конечно же, сделал это и сам, и всё-таки он мог поклясться, что она была первой. Руки Селины легли ему на плечи, а губы приблизились к губам. От неё едва уловимо и в то же время пьяняще пахло летним лугом, полевыми цветами и молодой травой. Он обхватил её за талию и прижал к себе, не имея ни малейшего желания выпускать из объятий. Поцелуй вышел долгим, нежным и одновременно жадным. В нём сверкала, переливаясь всеми цветами радуги, страсть, какую трудно было ожидать от Селины, обычно такой холодной, сдержанной и спокойной.

Винсент с нежностью провёл рукой по её волосам, приблизил губы к самому её уху. Собирался что-то сказать, но не удержался, поцеловал её в висок, в щёку и снова приблизился к губам.

– Госпожа, всё в порядке, там никого нет, – послышалось снаружи.

Селина мгновенно отстранилась. Распахнула дверь и шагнула навстречу подоспевшей служанке. Мысленно проклиная всё на свете (что ей стоило прийти минутой позже? или несколькими часами… ), Винсент последовал за ней.

Они сразу же оказались в просторной комнате. Было очевидно, что это женские покои, а конкретнее говоря, спальня. Широкая застеленная кровать с изысканной белой спинкой, другие предметы гарнитура – высокий четырёхстворчатый шкаф, комод с выдвижными ящиками, банкетка со светло-зелёным сиденьем, большое настенное зеркало. И тут Винсент понял, в чём дело. Ну, конечно. Селина уже сейчас живёт в покоях королевы. Непосредственно здесь и находится дверь, ведущая в подземный ход, – в качестве меры предосторожности. На случай восстания, войны, а вернее всего – банального дворцового переворота.

Следуя за Далией, Винсент пересёк комнату. Сделав ему знак подождать, девушка выглянула в коридор и покрутила головой из стороны в сторону.

– Всё чисто, – шепнула она затем. – Можете идти.

Винсент бросил прощальный взгляд на Селину. Она стояла в середине комнаты и взирала на него так же, как прежде – спокойно, хладнокровно, отстранённо. Ничто в её виде не свидетельствовало о произошедшем минуту назад в темноте тоннеля. Будто ему всё это примерещилось. Повернувшись к девушке спиной, Винсент шагнул в пустой коридор.


Глава 10. Первая четверть



В день перед сменой фазы луны Ирвин Торендо собрал всех девушек в холле сразу после завтрака, что вызвало в их компании немалый ажиотаж. Однако данная встреча не имела ничего общего ни с галантными ухаживаниями, ни со светской болтовнёй. Вместо этого начальник охраны прочёл нам короткую лекцию о бдительности и обеспечении безопасности. Лекция была довольно-таки скучной и в общих чертах сводилась к следующему. Хотя никто не ограничивает свободы конкурсанток, после заката им настоятельно рекомендуется не покидать своё крыло. Меняющаяся фаза луны – это сложный период, сопряжённый с определёнными опасностями. А королевский дворец ежедневно посещает огромное число людей, поэтому назвать его вполне безопасным местом нельзя, даже если со стороны людям кажется иначе.


Я чувствовала, что Ирвин говорит всё это и злится сам на себя, и, кажется, могла понять, почему. По-видимому, ему строго-настрого запретили упоминать при ком бы то ни было про тъёрна. Без этой маленькой, но существенной детали он не мог доходчиво объяснить своим подопечным, опасность какого рода им угрожает, и в результате вся его речь звучала как проявление беспочвенного паникёрства.


После этого эпизода мы разошлись по своим занятиям. Я обратила внимание на то, что в нашем крыле удвоена охрана. Это внушало оптимизм. Пусть даже девушки и оставались легкомысленными, начальник охраны отнёсся к вопросу безопасности серьёзно.


Затем, около четырёх часов дня, мы присоединились к придворным в одном из просторных залов, предназначавшихся для приёмов и развлечения гостей. Здесь состоялся небольшой концерт. Музыканты, сменяя друг друга, играли на арфе, флейте и прочих инструментах. Король на данном мероприятии не присутствовал. Селина Палейно тоже. Последнее обстоятельство явно нервировало Винсента. Воин успел рассказать мне о происшествии на лунном холме и о роли, которую сыграла королевская невеста в его спасении. Вот только меня не покидало ощущение, будто о чём-то он всё-таки умолчал.


Ясное дело, разговаривали мы на данную тему не в общем зале, в окружении многочисленных посторонних ушей, а у меня в комнате. Винсент зашёл ко мне с визитом в середине дня. За это пришлось расплатиться завистливыми взглядами пары девчонок, а также крайне недовольным взглядом одного начальника охраны. Смущали ли его при этом вопросы безопасности или нечто иное, мне было неизвестно.


Сейчас, в зале, я тоже успела поймать на себе взгляд Торендо, но, впрочем, надолго он здесь не задержался и вскоре ушёл – как я подозреваю, для того, чтобы тщательно проверить вверенную ему территорию перед наступлением вечера. Нам также предстояло подготовиться к этому времени суток. В половине шестого к нам с Винсентом приблизился Дилан и тихо сообщил, что отправляется за Джен. Мы договорились, что встретимся в покоях Винсента в начале седьмого, после чего станем действовать по обстоятельствам. Ориентиром должно было послужить чутьё Следопыта.


Когда Дилан покидал зал, я обратила внимание, что Этайна провожает его заинтересованным взглядом.


Полчаса спустя мы с Винсентом собрались потихоньку уходить, но к нам неожиданно приблизился неведомо откуда возникший Педро. Отведя нас в сторону, он тихо сообщил, что нас желает видеть пригласивший нас во дворец человек. Сложить два и два было несложно. Нас вызывал король, а это значило, что отказаться от разговора не удастся. Винсент предупредил Педро, что наши соратники должны в скором времени прийти во дворец и будут ожидать в отведённых им с Диланом покоях. Слуга пообещал проводить их к нам, едва они появятся. Успокоившись на сей счёт, мы отправились на встречу с королём.


Его величество принял нас не в своих покоях, а в небольшой комнате, расположенной в сравнительно уединённой части дворца. Нам пришлось прождать его около получаса. От такой заминки я нервничала, а Винсент и вовсе злился. Единственное, что примиряло нас с необходимостью столь бездарно тратить время, – это сознание того, что Дилан и Джен узнают, где нас искать, когда придут во дворец. Не вполне доверяя Педро, Винсент передал для Дилана записку с ещё одним королевским слугой, уже после того, как мы расположились в ожидании аудиенции. Однако пока ни о Дилане, ни о Джен ничего не было слышно.


Мы сидели в комнате, переговариваясь лишь изредка и постоянно кидая напряжённые взгляды на дверь. Однако король появился с совсем другой стороны. Я даже не успела заметить, откуда именно. Но вывод напрашивался сам собой: в помещение явно вёл ещё один ход, дверь которого не была заметна глазу непосвящённого.


Мы с Винсентом поспешили встать, дабы приветствовать его величество, как положено.



– Садитесь.

Король сделал едва заметный жест, давая понять, что церемонии излишни. Я мысленно усмехнулась. Многие власть имущие выказывают пренебрежительное отношение к церемониям – до тех пор, пока оные соблюдаются. Но стоит окружающим и вправду отступить от этикета – и те же самые власть имущие оказываются куда как менее демократично настроены.

Мы послушно уселись. Я сложила руки на коленях и скромно опустила глаза.



– Сегодня меняется фаза луны, – заметил король, ощутимо нервничая. – Вам что-нибудь удалось выяснить за эти дни?

– Нет, – спокойно ответил Винсент, глядя его величеству прямо в глаза.

Я поперхнулась. Нельзя же так с клиентом. Чувства клиента надо щадить. Следовало ответить уклончиво, что-нибудь в таком духе, что, дескать, мы ведём работу в этом направлении, изучаем некоторые теории, взвешиваем вероятности, и всё такое прочее. По сути то же самое "нет", но зато звучит куда более красиво и, главное, оптимистично.

– Отчего же? – жёстко осведомился король.

– Существует четыре ночи в месяц, когда тъёрны способны проявлять свою истинную сущность, – начал объяснять Винсент. Говорил он, во всяком случае, по-деловому и вежливо, и я слегка расслабилась. – Как правило мы разыскиваем и обезвреживаем их именно тогда. Есть ещё один способ вычислить тъёрна. Он используется реже и считается менее надёжным, однако на моей памяти не подводил ни разу. Существует специальная трава, довольно редкая, при помощи которой можно отличить тъёрна от человека.

– И что же? – Король слегка подался вперёд. – У вас нет этой травы?

– К сожалению, нет, – по-прежнему спокойно ответил Винсент.

– Её нигде нельзя достать? – продолжал допытываться монарх.

– Можно, – возразил Воин. – Причём совсем недалеко отсюда. В двух милях от дворца есть лунный холм.

– Да, – кивнул Рамиро. – Мне это известно.

– На этом холме произрастает нужная нам трава, – продолжил Винсент. – Я лично её там видел.

– Отлично. Так в чём же дело? – нахмурился король.

– Дело в том, что, когда я пришёл туда за этой травой, меня поджидали, – откликнулся Винсент. – Трое крайне недоброжелательно настроенных мужчин, прячущие лица под масками и вооружённые мечами.

Король нахмурился ещё сильнее. Его правая рука с силой сжала подлокотник кресла.

– Вы что же, умудрились кому-то разболтать о том, чем на самом деле занимаетесь во дворце? – Тон монарха принял угрожающие нотки. – Если память мне не изменяет, я не позволял вам этого делать. Кому в таком случае нужен весь ваш маскарад? Или вы просто надумали позабавиться, играя во дворце спектакль с королём в качестве клоуна?

Винсента эта возмущённая речь не слишком впечатлила.



– Мы никому не сообщали о своём подлинном роде занятий, – ответил он подчёркнуто спокойным тоном. – Однако план по поимке тъёрна известен не нам одним. Во дворце есть и другие люди, которым доступна эта информация. К примеру, тот, кто составил для нас список подозреваемых. И другие. Кстати, известно ли вам, что первым в этом списке значится ваш личный слуга?

Педро в комнате не было, так что говорить на данную тему можно было свободно.

– Разумеется, известно, – бросил король. – Не думаете же вы всерьёз, что информация такого рода могла пройти мимо меня?

– Не думаю, – признал Винсент. – Полагаю, что копия вручённого нам списка легла вам на стол.

– Вы ошибаетесь, – жёстко возразил Рамиро. – Это вам была вручена копия списка. А мне на стол лёг как раз оригинал.

Я опасливо скосила глаза на Винсента. Последнее заявление короля было, ясное дело, достойно пытающегося самоутвердиться школьника. Но не спорить же с ним в этой связи. Всё-таки он король и, стало быть, имеет право на любые способы самоутверждения, в том числе и инфантильные. К счастью, Винсент проявил себя как человек взрослый.

– Разумеется, ваше величество, – склонил голову он.

Хорошо, что прочитать мысли Воина по его внешнему виду незнакомый с нами король никак бы не смог.

– Я знаю о том, что Педро фигурирует в списке, – мягче произнёс Рамиро. – Но это смешно. Начальник моей личной охраны проявил чрезмерную бдительность, что в целом похвально. За это я и держу его на данной должности. Однако его старательность не должна вводить вас в заблуждение. Педро – всецело преданный мне человек.

– Даже если это и так, – Винсент не спешил соглашаться с королём, но нашёл способ уклониться от спора, – кроме нас существует несколько человек, знающих, чем мы занимаемся во дворце. Кто-то из них мог выдать эту информацию, с умыслом или без оного. К тому же существует и другой вариант. Возможно, тъёрн не в курсе, кто мы такие. Может быть, он просто нанял людей, чтобы они охраняли лунный холм на случай, если кто-нибудь придёт туда за травой. Не исключено, что он оказался достаточно предусмотрителен и решил обезопасить себя на случай, если в городе появятся Охотники.

Король пожевал губами, глядя на Винсента исподлобья.



– Это действительно возможный вариант, – признал он затем. – Если дело обстоит именно так, можно заключить, что тъёрн обладает достаточными средствами, чтобы нанять на подобное дело людей… Сколько, говорите, их было? Четверо?

– Трое, – поправил Винсент. – Полагаю, дело обстоит именно так. Ведь мы и раньше предполагали, что тъёрн действует под личиной человека из высшего общества.

Король мрачно покивал.



– Ваше величество, в случае, если мы не нейтрализуем тъёрна сегодня, этот холм необходимо будет очистить от наёмников, – продолжил Винсент. – Мы не знаем, сколько их окажется в следующий раз. А заполучить траву будет очень полезно.

– Понимаю, – снова кивнул король. – Это мы сделаем без труда, я отправлю туда отряд. Почему вы полагаете, что взять сегодня тъёрна не удастся?

– Мне это неизвестно, – уточнил Винсент. – Вполне вероятно, что сегодня всё будет кончено. Но существуют и другие варианты. Тъёрн может не проявить себя в ночь смены фазы, особенно если у него хорошее чутьё, и он предвидит опасность. Он может совершить нападение далеко от дворца, там, где мы не успеем его разыскать. Вообще, много всего может пойти не так. В среднем мы расправляемся с тъёрном при первой же смене фазы луны в семи случаях из десяти. Но в остальных трёх случаях охота продолжается дольше.

– Ну что ж, – вздохнул Рамиро, – будем надеяться, что нынешний случай окажется одним из семи. А вам не удалось обнаружить ничего нового? – обратился он ко мне.

– Только кое-какие мелочи, – уклончиво ответила я. Не хотелось совсем уж огорчать клиента категоричным "нет" после столь резкого выступления Винсента. – К примеру, я выяснила, как одна конкурсантка чуть было не отправила на тот свет другую ради того, чтобы уменьшить число конкуренток.

– Это что-то, во что мне следует вмешаться? – осведомился король.

– Не думаю, – поморщилась я. – История, конечно, малоприятная, но никак не достаточно серьёзная для того, чтобы в неё вмешивался первый человек в государстве.

Да простит меня Нерис, но масштабы проблемы действительно не те.



– И всё-таки расскажите, – предложил Рамиро.

Похоже, упомянутый мной случай его заинтересовал. Что ж, ладно, желание короля – закон. Я в общих чертах изложила его величеству историю о том, как Лора спровоцировала появление у Нерис аллергической сыпи, и о том, как мне удалось это выяснить.

Король слушал внимательно. Винсент тоже проявил к истории определённый интерес: поскольку его собственные злоключения оказались куда более серьёзными, во время нашей предыдущей встречи я коснулась собственного расследования лишь вкратце.

– Что ж, я действительно не стану вмешиваться в это происшествие, – подтвердил Рамиро, когда я закончила. – Однако дать дополнительные указания слугам не помешает, в особенности тем, кто готовит и разносит конкурсанткам пищу. Я распоряжусь, чтобы ответственным людям были переданы некоторые указания на этот счёт.

Я почтительно склонила голову. А, подняв её, принялась искать глазами часы. Но не нашла. Да и тиканья слышно не было. Видимо, в этой комнате часы не предусмотрены.

– Ваше величество, наших соратников очень долго нет, – обеспокоенно заметила я.

Винсент сразу же встрепенулся, тоже поднял глаза и, не обнаружив часов, устремил взгляд на окно. Оно было занавешено шторами, однако никакого света сквозь них не проникало. Так что, по всей видимости, снаружи уже окончательно стемнело.

– Надо выяснить, что случилось, – встревоженно сказал Винсент и вопросительно посмотрел на короля.

Тот согласно кивнул.



– Дело прежде всего, – произнёс он, вставая. Мы тоже поспешили подняться на ноги. – Если вам что-нибудь понадобится, обратитесь к Педро.

Его величество вышел из комнаты, на сей раз через обычную дверь. За ним последовала поджидавшая снаружи охрана. Мы же с Винсентом поспешили на поиски друзей.

Первым делом мы пошли – вернее сказать, почти побежали, – в покои Винсента. Ни Дилана, ни Джен там не оказалось. Мы с Воином спешно расспросили слуг. Информация была неутешительная. Наши товарищи там не появлялись. Об этом можно было говорить с относительной уверенностью: один лакей находился в покоях постоянно, другой – большую часть времени. Ни тот, ни другой не видел ни слугу посла, ни девушку, которая бы подходила под описание Джен.

Теперь мы обеспокоились не на шутку. Быстро посовещались, припоминая, не могли ли мы что-нибудь перепутать. Может быть, договорённость с ребятами была не о покоях Винсента, а о том зале, в котором мы в последний раз разговаривали с Диланом? Мы оба сильно в этом сомневались, но на всякий случай решили проверить. Увы, в опустевшем зале – концерт к этому времени успел завершиться – Дилана с Джен не оказалось, и лакеи опять-таки ничем не смогли нам помочь. Следующим пунктом назначения были ворота.

Мы так быстро помчались по погрузившемуся в темноту двору, что чуть было не угодили под колёса кареты. Игнорируя ругань кучера, который из-за нехватки освещения не сумел рассмотреть богатство одежды Винсента и потому высказался весьма грубо, кинулись к воротам. Здесь висел, покачиваясь на ветру, крупный фонарь, позволивший двум стражникам быстро определить высокий статус Винсента. Поэтому говорили с нами весьма вежливо.

– Мой сопровождающий давно должен был вернуться, но задержался, – сказал Винсент. – Меня интересует проходил ли он во дворец в течение последних полутора часов.

– Как он выглядит? – спросил часовой.

– Брюнет с бородой, молодой, высокий, широкий в плечах, – поспешила описать Дилана я. – Одет как слуга знатного господина. В тёмно-синем плаще.

– Что-то не припомню, – покачал головой часовой.

– С ним ещё должна быть девушка, – настойчиво продолжила я. – Невысокая, худенькая. Такая, знаете, субтильная. Одета просто.

– Слушай, а ведь похоже на тех подозрительных, – заметил второй стражник, обращаясь к своему сослуживцу.

– Да вряд ли, – нахмурился тот. – Хотя… Может, ты и прав.

– Объясните, о ком идёт речь, – велел Винсент.

Стражник немного замялся. Я бы сказала, особо виноватым он себя не чувствовал, но понимал, что сейчас на него, вернее всего, обрушится гнев большого человека, и был от такой перспективы не в восторге.

– Видите ли, господин, тут действительно был один высокий бородач, назвался слугой посла, и с ним девушка, вроде бы невысокая, – признался он. – Да только мы ему не поверили.

– Что значит "не поверили"?! – возмутился Винсент. – Вы что, не пустили их внутрь?

– Именно так, господин, – подтвердил второй. – Видите ли, – принялся оправдываться он, – лицом тот человек был нам незнаком. Вёл себя подозрительно, заметно нервничал, в общем, мутный был какой-то. Таких без особой проверки пропускать не велено.

– Он нервничал, потому что у него было срочное дело, – процедил сквозь зубы Винсент.

Я сжала его запястье, призывая таким образом остановиться: стражник явно хотел сказать что-то ещё.

– Нам к тому же сообщили, что эти двое похожи на пару воров, промышляющих в богатых столичных домах, – объяснил он. – Так что, конечно, мы были обязаны проявить бдительность.

– Кто сообщил? – быстро спросила я.

– Мужчина какой-то…

Стражник неуверенно пожал плечами и переглянулся со своим товарищем. Увы, тот помнил не намного больше. С уверенностью мог подтвердить лишь половые признаки человека, оклеветавшего наших ребят. Тот без сомнения был мужчиной. Всё остальное казалось тайной, окутанной мраком. Даже цвета волос часовые не запомнили. К тому же на более подробные выяснения у нас попросту не было времени.

– Что вы с ними сделали? – угрожающе спросил Винсент.

– Проводили к месту временного заключения, – с некоторой опаской, но твёрдо ответил стражник.

Невзирая на недовольство вышестоящего, он чувствовал свою правоту.



– Только до поры до времени, пока начальство не разберётся, – поспешил добавить второй.

– Где это? – рявкнул Винсент.

Стражники переглянулись.



– Я провожу, – вызвался один. – Здесь недалеко.

Он повёл нас через двор, но не ко дворцу, а к череде невысоких каменных зданий, тянувшихся напротив. Винсент шёл широким шагом, сыпля ругательствами. Я почти бежала, чтобы не отставать от мужчин.

Стражник остановился у входа в одно из одноэтажных строений. Громко постучал в дверь, и её почти сразу же открыл ещё один охранник. Наш провожатый коротко с ним переговорил, и тот пропустил нас внутрь.

Было темно: помещение освещалось всего парой свечей. Здесь обнаружилась лишь одна камера. Мы с Винсентом сразу же метнулись к решётчатой двери. Джен сидела на покрытом толстым слоем соломы полу, обхватив руками колени. Дилан бросился нам навстречу.

– Лунная активность! – заорал он. – Надо срочно выбираться! Убил бы этих идиотов!

– Эй, вы! – рявкнул Винсент. Открывший нам стражник вытянулся по струнке. – Быстро открывайте камеру!

– Не имеем права, – замотал головой тот. – Их может выпустить только офицер.

– И где он?

Стражник стушевался.



– Должен прийти завтра.

– Завтра?!

Винсент наполовину обнажил меч.



– Ну да, – вжал голову в плечи стражник. – Сегодня уже поздно, в таких случаях арестованные ждут в камере до утра, а потом приходит офицер и разбирается с их делами.

– Открывай немедленно, – процедил сквозь зубы Винсент.

– Не имею права.

Охранник побледнел, но говорил твёрдо. В помещение заглянули ещё два солдата, чьё внимание привлекли громкие голоса. Я потянула Винсента за рукав и качнула головой, но он и сам уже спрятал клинок обратно в ножны. Не устраивать же здесь сейчас резню, тем более что стражники были по-своему правы.

– Рысью за офицером! – прошипел он.

Стражник, бросив короткое "Есть!", кинулся исполнять приказ. Другой охранник сменил его на посту возле камеры.

– Давно? – спросил Винсент, снова подходя к решётке.

– Прилично, – в отчаянии отозвался Дилан, после чего с силой ударил ногой по прутьям.

В воздухе зазвенел зловещий, пружинящий звук.



– Определить, где именно, можешь?

Винсента словно подменили: теперь он говорил спокойно и сосредоточенно.


Дилан сокрушённо покачал головой.



– Сигнал идёт со стороны дворца. Большего сказать не могу. Привести смог бы.

Он в бешенстве ударил себя рукой по бедру.


Винсент взял меня под локоть и отвёл в сторону.



– Значит, так, – сказал он, понизив голос. – Беги во дворец, разыщи Педро, пускай поднимет на уши всех, кого можно. Мы дождёмся этого чёртова офицера, который так любит отдыхать по вечерам, а потом придём во дворец.

– Будет поздно, – озабоченно заметила я.

– Скорее всего уже поздно, – бросил Винсент, и в его интонации снова проскользнула недавняя ярость. – А что ещё мы можем сделать?

Тут я была вынуждена с ним согласиться. Делать было нечего. Даже если бы он вызвался в одиночку воевать против всех здешних охранников – а сколько бы их набежало на лязг оружия, одной Создательнице известно, – времени бы это точно не сэкономило.

Поэтому, следуя указаниям Винсента, я побежала обратно во дворец. На поиски Педро ушло некоторое время. Слуга короля выслушал меня крайне серьёзно, пообещал сделать всё, что в его силах и ушёл; я же спустилась на первый этаж.

Здесь мне пришлось ещё немного подождать, нервно ходя из угла в угол, но не решаясь существенно отдаляться от входа. Наконец, они пришли, Дилан и Винсент злые, как черти, а Джен – скорее сильно встревоженная. Дилан бегом взлетел по лестнице на второй этаж, после чего свернул налево; мы последовали за ним. Следопыт быстрым шагом прошёл коридор насквозь. Дальше снова был лестничный пролёт, но Дилан пробежал мимо и нырнул в очередной коридор. Мы удалялись от той части дворца, где жизнь кипела наиболее бурно.

Наконец, остановились перед закрытой дверью. Ни на секунду не сомневаясь в том, что это правильное место, Дилан громко постучал. Никакого ответа. Он постучал ещё раз. Молчание. Винсент попытался открыть дверь. Она оказалась заперта изнутри. Ничего не говоря, Дилан отошёл к стене, разбежался и выломал дверь плечом. Мы поспешили внутрь, слыша за спинами голоса привлечённых шумом людей.

Просторная комната была обставлена как спальня. Тёмно-сиреневые гардины, такой же ковёр, и того же цвета – постельное бельё. Впрочем, покрывало сползло на пол, а вся постель на чрезвычайно широкой кровати основательно измята. На прикроватном столике – бутыль и четыре бокала. Чрезвычайно новая и только-только входящая в моду замена кубкам – прозрачные, стеклянные сосуды на тонкой ножке. Видно, что в одном вина осталось почти наполовину, в другом – примерно треть, ещё в двух – лишь красные ободки на донышке. Практически по всей комнате – на полу, на изножье кровати, на сиденье стула – предметы женского туалета. Платья, нижние юбки, кружевные чулки, ленты, ещё более интимные детали. И два тела – одно на полу, другое на кровати.

Первую девушку я узнала сразу. Лидия, одна из конкурсанток, с которой я только и успела, что коротко познакомиться. А вот понять, что второе тело принадлежит Лоре, было куда труднее. Но я всё равно узнала её – по фигуре, по характерной родинке на указательном пальце правой руки, по волосам, хоть они и успели изрядно пропитаться кровью.

– Отвернись.

Голос Винсента я услышала, но поначалу всё равно не отреагировала. Это было одно из тех зрелищ, смотреть на которые невыносимо, но и оторвать взгляд нелегко. Они словно завораживают своим ужасом и отвратительностью. Кто-то успел не только напиться крови, но и основательно попировать…

– Стелла, ты меня слышишь? Я сказал: пошла отсюда!

Я вздрогнула и отвернулась. Винсент подтолкнул меня в спину. Сопровождаемая Воином, я вышла в коридор, минуя сбежавшихся на шум людей. Помимо нескольких случайных зевак здесь уже было несколько охранников, начальник стражи, ответственный за это крыло, и Педро. Вскоре подоспели ещё несколько человек, в их числе Ирвин Торендо.

– Ты это видел? – шёпотом сказала я Винсенту, предварительно медленно подышав через нос. – Это не мог сделать один.

– Согласен. Их было двое. По меньшей мере.

– Скорее всего двое. – Я медленно сглотнула, потом сделала ещё два вдоха и выдоха. – Они пригласили двух девушек. Те наверняка пришли сами – не тащили же их силой через весь дворец. Да и вон – вино, бокалы… Они явно пришли по собственному желанию. Бурно провели время вчетвером. А потом…

Вместо того, чтобы договаривать, я сделала выразительный жест рукой.


К нам присоединился Дилан, задержавшийся, чтобы переговорить с двумя лакеями. Лицо Следопыта как следует раскраснелось, волосы были взъерошены.



– Что-нибудь узнал? – спросил Винсент.

– Там есть вторая дверь во внутренний коридор, через неё они и ушли, – мрачно ответил Дилан.

– Потайной ход, что ли? – нахмурилась я.

– Потайной не потайной, а куча народу про него знала, – не без раздражения откликнулся Следопыт. – Как слуг, так и господ.

– Ясно, то есть это не слишком нам помогает, – заключил Винсент.

– Скорее мешает, – в сердцах уточнил Дилан. – Из-за этого чёртова хода им удалось ускользнуть, иначе бы мы наверняка перехватили их по дороге. Ладно, ребята, если не возражаете, я пойду. Надо увести отсюда Джен.

– Давай, – кивнула я.

Меня ощутимо подташнивало до сих пор; что уж в таком случае говорить о Дженни?

Когда ребята уходили, я заметила, что один из офицеров охраны, пришедший, кажется, вместе с Торендо, с удивлением посмотрел на девушку. Однако ребята быстро скрылись из виду, а моё внимание переключилось на эмоциональный и потому громкий разговор, состоявшийся между Ирвином и корпулентным бородатым мужчиной, оказавшимся, как вскоре выяснилось, начальником охраны этой части дворца.

– Это ваш прокол, Торендо! – заявил последний. – Вы несёте ответ за то, что произошло!

Ирвин, и без того бывший мрачнее тучи, хмуро взглянул на своего коллегу.



– С какой же это стати, Рандор? – осведомился он, изогнув бровь. – Не перекидывайте с больной головы на здоровую. Мы находимся на вверенной вам территории. Ко мне бы сегодня и мышь не проскочила.

– Но это были ваши подопечные! – с жаром воскликнул Рандор. – До тех пор, пока здесь не появились конкурсантки, у меня царил идеальный порядок.

– Скажите ещё, что у вас царил идеальный порядок, пока во дворце не завёлся тъёрн, – холодно отозвался Ирвин. – Не слишком большая заслуга блюсти порядок до тех пор, пока его никто не нарушает.

– Вы были ответственны за этих девушек!

Начальник здешней охраны аж притопнул ногой. Сопровождавший Торендо офицер взирал на Рандора с возмущением, но вмешиваться в разговор не рискнул.

– Я – не нянька. – Голос Торендо звучал хладнокровно, но глаза пылали. – И без того я всё утро промывал им мозги на тему того, чтобы они не покидали вечером своих комнат. Что ещё, по-вашему, я должен был сделать? Приковать их кандалами к кроватям?

Рандор смачно выругался и стукнул кулаком по дверному косяку.



– Небось убивать драконов легче, чем как следует исполнять свои обязанности? – едко осведомился он.

– Как это мило, что все вы здесь так любите об этом вспоминать, – прошипел Ирвин, шагнув к собеседнику практически вплотную.

– Рандор, я отношусь к вам с большим уважением, но в данном случае Торендо прав, – вмешался какой-то мужчина в тёмно-зелёном дублете. – Эта территория действительно находится под вашим контролем, а девушки – не пленницы и имеют право свободно передвигаться по дворцу.

Рандор что-то недовольно пробурчал себе под нос, но, видимо, третий обладал достаточно весомым авторитетом, так как спор на этом стих.

Ирвин вскоре вышел из комнаты, сопровождаемый всё тем же офицером. Но, увидев меня, остановился.

– И вам тоже в своей комнате не сидится? – мрачно осведомился он, многозначительно покосившись на Винсента. – Я так понимаю, что утром распинался перед мебелью. Что, приключений при луне захотелось? – Он ещё раз посмотрел на Винсента, на сей раз так пристально и враждебно, словно подозревал в двойном убийстве именно его. – Учтите: в следующий раз такие приключения могут плохо для вас закончиться.

Одарив меня ещё одним неодобрительным взглядом, Торендо резко развернулся и с громким топотом зашагал прочь. Офицер семенил за ним следом.

Раскрыв рот от удивления, я устремила на Винсента затравленный взгляд.



– Что он на меня взъелся? – обиженно, как маленький ребёнок, спросила я.

Винсент сдержанно рассмеялся.



Глава 11. Каждому тъёрну по поренье!



Следующие два дня прошли в настороженной тишине. Жизнь по дворце не то чтобы остановилась, но до поры до времени затихла; во всяком случае это без малейшей натяжки можно было сказать про наше крыло. За его пределы я практически не выходила, как и все остальные конкурсантки. Теперь они стали внезапно проявлять осторожность, причём в таких масштабах, что хватило бы не на одну смену фазы, а на добрую дюжину. Одна беда – как раз сейчас в этом не было особой необходимости, ибо тъёрны снова станут представлять опасность лишь в полнолуние, то есть через неделю. Но девушки то ли об этом не задумывались, то ли действовали "впрок".


Большую часть свободного времени они проводили теперь в своих комнатах, либо в холлах, где постоянно присутствовала охрана. Стражников такое постоянство вне всяких сомнений радовало, особенно тех, чьё сердце успела поразить красота той или иной конкурсантки. Судя по моим наблюдениям, особым успехом у этой категории обитателей дворца пользовались Эвита, Синтия и Вежанна. Что, пожалуй, не удивительно. Да, Этайна была красивее, но ей мешала ярко выраженная робость. А эти три девушки были бойкими и уверенными в себе, мужчины же превосходно чувствуют подобные вещи. И если женщина знает себе цену, они зачастую безоговорочно верят этому её ощущению, даже если в действительности у него не так уж и много оснований. Альта тоже не страдала комплексом неполноценности, однако она была чересчур высокомерна и слишком явственно транслировала это окружающим. Такого люди уже не любят, мужчины в том числе.


В первый день все наши занятия были отменены, и девушки проводили почти всё время, перешёптываясь по углам. Назавтра кое-какие уроки возобновились, но далеко не все. Если обучение манерам и дыхательной гимнастике мадам Сетуар сочла в данной ситуации допустимым и даже желательным, то о танцах временно предстояло забыть, и о прогулках тоже.


За это время ко мне трижды заглядывал Винсент. Это явно не порадовало Торендо, один раз столкнувшегося с Воином в коридоре, однако начальник охраны ничего не сказал и запретить подобные встречи не попытался. Впрочем, предполагаю, что у него не было таких полномочий.


Винсент поведал мне о встрече, которая состоялась у него и Дилана с королём вскоре после двойного убийства. Охотники изложили его величеству подробности событий того вечера. Насколько я поняла, учитывая обстоятельства, Рамиро не гневался на них за неудачу, однако проявил куда большее недовольство тем, что из-за наших неаккуратных действий присутствие тъёрна стало достоянием гласности. К последнему пункту Воин отнёсся без особого понимания, и я разделяла его чувства. Политика политикой, но до тех пор, пока у нас были шансы остановить тъёрна – точнее сказать, тъёрнов, – действовать следовало без промедлений. В ту комнату следовало срочно ворваться, невзирая на вероятность появления случайных свидетелей. Впрочем, у короля своё отношение к подобным вопросам, на то он и король.


Зато его величество сдержал своё слово и отправил отряд, дабы зачистить лунный холм. Наёмников там не обнаружилось, но на всякий случай на холме была оставлена охрана. Теперь Винсент смог беспрепятственно собрать поренью, которой оказалось немного, но всё же достаточно для наших скромных целей. Джен с Диланом приготовили нужный порошок, на всякий случай поделили его на всех четверых, и Винсент передал мне мою "порцию". Теперь можно было приступать к проверке подозреваемых, лишь бы при нынешней скудности светской жизни выдалась такая возможность.


Возможность в скором времени появилась. На третий день после утренних занятий в нашем графике образовался большой перерыв. Следовало как-то убить время. Сидеть по своим комнатам всем к этому времени смертельно надоело, обсуждать недавнее убийство – тоже. И даже сплетничать друг про друга, сколь это ни удивительно, большинству красавиц тоже надоело. Рано или поздно приедается всё.


Словом, в итоге мы собрались в гостиной и стали искать какое-нибудь занятие, которое позволило бы как-то скоротать время. Дабы разрядить чрезвычайно тягостную в последние дни обстановку, одна из девушек – по-моему, это была Эвита, – предложила поиграть в фанты. Предложение было принято с воодушевлением. Выбрали ведущую, затем каждая девушка сдала по предмету. По большей части это были украшения – серьги, перстни, ленты. Я тоже опустила в приготовленную по такому поводу шляпу небольшое серебряное кольцо, которое носила на мизинце левой руки.


А вот на следующем этапе начались проблемы. Дело заключалось в том, что девушки старались навязать друг другу изощрённо-унизительные задания. Ведущих пару раз сменили, но результат неизменно оказывался один и тот же. После очередного разразившегося на этой почве скандала продолжение игры было под угрозой. Положение попытались спасти, назначив на роль ведущего нейтральное лицо, а именно нашего лакея Грегорио. Но тот так испугался ответственности – ещё бы, попробуй ненароком оскорби конкурсантку, чего доброго уволят!, – что задания давал до невозможности пресные, скучные и тривиальные. Выпить бокал вина, спеть куплет популярного романса, громко хлопнуть в ладоши. Когда его, наконец-то, отстранили, лакей испытал чувство глубокого облегчения. Тем не менее поначалу у Грегорио слегка дрожали руки, что позволило мне, сжалившись над беднягой, немного за ним поухаживать. В том числе протянуть ему кубок с овощным соком, подававшимся специально для конкурсанток (такой сок считался чрезвычайно полезным). Предварительно подсыпав в этот сок немного пореньи. Грегорио принял кубок с благодарностью, как следует приложился к напитку и никаких признаков удушья не проявил.


Ситуация с фантами представлялась тупиковой, когда наше общество оживило появление ещё двух действующих лиц. Барон Альварес и Ирвин Торендо вошли в гостиную, о чём-то негромко переговариваясь. Их появление определённо произвело фурор. Девушки сразу же взяли обоих в оборот. Должна признать, что моё настроение тоже поднялось, хотя этому способствовали среди прочего и сугубо меркантильные интересы. Сразу двое главных подозреваемых в одной комнате, и это после того, как мне уже удалось проверить третьего.


К Торендо поначалу было не пробиться, поэтому, подхватив с подноса сразу два кубка с соком и щедро приправив их своим снадобьем, я в наглую направилась к Альваресу. Ближе всех к нему стояла усиленно строящая глазки Синтия.



– Господин барон, – радостно произнесла я, не менее интенсивно стреляя глазками. – Скажите, на какие жертвы вы готовы пойти ради женской красоты?

Барон проявил себя как истинный рыцарь.



– Практически на любые, – заявил он, не задумываясь.

Такой ответ меня более, чем устраивал.



– В таком случае, – лукаво улыбнулась я, – вы готовы повторить подвиг, совершать который нам, участницам конкурса, приходится ежедневно?

– С удовольствием. – Барон выглядел заинтригованным. – Если только мне не придётся ходить на высоких каблуках, – поспешил внести поправку он. – Понятия не имею, как вам, леди, удаётся это делать.

"А вы раскиньте крылья, это поможет вам сохранить равновесие", хотелось сказать мне, дабы посмотреть на его реакцию. Но упоминать физиологические особенности тъёрнов я всё же не стала.

– Ничего подобного не понадобится, – по-прежнему улыбаясь, заверила я.

– Ну что ж, в таком случае, я в вашем распоряжении.

– Отлично. Тогда, быть может, в знак солидарности с конкурсантками вы выпьете овощной коктейль, которым нас здесь так щедро поят?

И я протянула Альваресу кубок. Он улыбнулся.



– За ваше здоровье, дамы!

С этими словами барон отпил сока. Обидно, конечно, что не удалось одним махом напоить на брудершафт и его, и Ирвина, ну да не беда. Никуда от меня Торендо не денется.

Сделав два глотка, Альварес скривился и замер. Я пристально следила за его реакцией. Но нет, для тъёрна слабовато.

– Э… очень вкусно, – произнёс барон, оглядываясь в поисках подноса, куда можно было бы поскорее поставить кубок. – А кто распорядился подавать участницам конкурса это пойл… напиток?

– А это мадам Сетуар, – наябедничала я.

– Надо же, – задумчиво откликнулся барон. – А я думал, королевский палач.

Эвита и Синтия рассмеялись, а я повернулась к Ирвину.



– Господин Торендо, – я изобразила на лице садистскую улыбочку, – а вы не хотели бы повторить подвиг барона Альвареса и отведать нашего полезного напитка?

И я широким жестом протянула начальнику охраны второй кубок. Ирвин, однако, моей щедрости не оценил.

– Не хотел бы, – откровенно ответил он.

– Как?! – Я в ужасе прижала руку к щеке. – Вы что же, не любите овощные соки?

– Терпеть не могу, – и не думал отпираться Ирвин. – А что?

– Ничего, – с деланным безразличием отозвалась я. – Просто в том, что касается подвигов, совершаемых во имя прекрасного пола, барон несомненно лидирует.

– Очень этому рад, – не замедлил с ответом Торендо. – Терпеть не могу совершать подвиги.

– И всё-таки, какие же блюда вы в таком случае предпочитаете?

Я была не намерена дать ему уйти от гастрономической темы. Как ни крути, а накормить его пореньей ещё придётся, хоть я и ни на грош не верила в то, что он может оказаться тъёрном.

– Мясо, – с обезоруживающей улыбкой проинформировал меня Торендо. – Нормальную питательную еду.

– Мясо? – переспросила я. – И какое же именно?

– Да любое, – отмахнулся он.

После чего взглянул на меня с насмешливым вызовом, ожидая следующей реплики. Девушки тоже переводили взгляд с него на меня и обратно, словно следили за игрой в мяч.

– Боже, какой ужас, – всплеснула руками я. – Ещё скажите, что в качестве гарнира едите при этом картошку.

– Ничего не имею против картошки, – охотно подтвердил Ирвин.

Я страдальчески возвела глаза к потолку.



– Караул. Как это не изысканно!

– А вы, наверное, предпочитаете ужинать листьями салата, как козы? – нанёс собственный удар Торендо.

Эвита с Синтией захихикали.



– Ирвин, – Вежанна специально сделала паузу, дабы все девушки успели обратить внимание, что она называет начальника охраны по имени, – а мне пришла в голову прекрасная идея. Не хотите ли вы сыграть с нами в фанты?

– В фанты? – Торендо принял с поданного лакеем подноса кубок – однако, кубок не с соком, а с вином. – Боюсь, с тех пор, как мне доводилось играть в них в последний раз, правила успели тысячу раз поменяться.

– Бросьте, эта игра стара, как мир, – не удержавшись, вмешалась я. – Даже старше вас. Так что правила те же самые.

Вежанна наградила меня недовольным взглядом.



– Нам просто чрезвычайно не везёт с ведущими, – пояснила она. – А вы, уверена, окажетесь в этой роли на высоте. Как и во всякой другой, – добавила она, даря начальнику охраны весьма многообещающую улыбку.

Торендо, кажется, поколебался, но затем развёл руками, давая понять, что сдаётся.

– Хорошо. Только вам придётся напомнить мне, что следует делать.

Впрочем, что бы там ни говорил начальник охраны, память у него оказалась не девичья, так что долго объяснять правила не пришлось. Мельком бросив взгляд на шляпу с фантами, куда барон как раз опустил свой собственный перстень, Ирвин встал, поставил свой бокал на стол, отдал какие-то указания дежурившему за дверью стражнику, а также коротко переговорил с Грегорио, осведомившись в частности о самочувствии последнего. Вид лакей и вправду имел по-прежнему бледный.

Затем Торендо уселся на стул, а Вежанна неспешно завязала ему глаза приготовленным для этой цели платком. Девушке выполнение этой задачи было явно в радость. Начальник охраны тоже не жаловался.

– Что делать этому фанту? – торжественно осведомилась затем Вежанна, расположившись за спиной у Ирвина и вытащив из шляпы первый предмет.

Торендо пожевал губами, делая вид, что раздумывает, а затем объявил:



– Этому фанту поцеловать барона в щёку.

Эти слова были встречены взрывом хохота. Барон гоготал вместе со всеми, разводя руками в извиняющемся жесте.

– В чём дело? – осведомился Ирвин. – Чёрт, неужели это был фант барона? – сообразил он. Очередной взрыв хохота подтвердил его предположение. – Эх, ладно, Альварес, так уж и быть, я избавляю вас от обязательства. Хотя было бы весьма любопытно понаблюдать за тем, как вы пытаетесь выполнить задание…

– Я вам чертовски признателен, Торендо, – добродушно откликнулся барон.

Хоть вся эта дискуссия и носила шутливый характер, надо отметить: исполнение условий, возлагающихся на проигравшего как правило приравнивалось к уплате долга и считалось делом чести.

– Ладно, продолжим, – предложил Ирвин. – На сей раз я постараюсь избежать подобного конфуза.

Своё обещание он исполнил, ибо следующее задание сформулировал следующим образом:

– Этому фанту поцеловать в щёку меня. Надеюсь, моего фанта там не было? – невинно добавил он затем.

Фанта Торендо в шляпе не было. Зато Вежанна, жутко довольная выпавшим ей заданием, без особого стеснения поцеловала ведущего в щёку и при этом весьма близко к уголку рта. Тот тоже не застеснялся и даже исхитрился слегка приобнять девушку за талию, хотя глаза у него и оставались завязанными.

Затем последовало ещё несколько фантов. Дело пошло куда веселее, чем прежде. Наибольшее удовольствие конкурсанткам доставило задание, полученное Эвитой и заключавшееся в том, чтобы высыпать в окно семена сверилии – ещё одно диетическое блюдо, которым нас кормили по указанию мадам Сетуар. Девушки дружно столпились у распахнутого окошка, весело наблюдая за тем, как ветер подхватывает лёгкие ненавистные семечки.

– Вот удивится в следующем году садовник, когда под окнами вырастет целая роща сверилий, – философски проронил барон.

Когда конкурсантки отошли, наконец, от окна, игра возобновилась. Вежанна вытащила из шляпы очередной предмет и задала Торендо традиционный вопрос.

– Что делать этому фанту?

– Этому фанту отужинать со мной сегодня вечером в моих покоях, – таким тоном, будто подобное задание являло собой нечто само собой разумеющееся, заявил этот наглец.

Я захлопала глазами. Кашлянув, перевела взгляд с маленького серебряного колечка на лицо державшей его в руке Вежанны. Выражение этого самого лица было более чем неприязненное. Торендо поспешно стянул с глаз повязку.

– Ох, нет! – воскликнул он, хватаясь за голову.

Правильно интерпретировать нашу с Вежанной пантомиму оказалось несложно.



– Я, знаете ли, тоже не в восторге! – возмущённо заявила Ирвину я. – И, между прочим, всё это целиком и полностью ваша вина!

Торендо помолчал и обвёл глазами остальных присутствующих, как бы примиряясь с неизбежным.

– Ну что ж, во всяком случае в этом есть одно несомненное преимущество, – философски заметил он, поднимаясь со стула и отбрасывая на сиденье платок. – На еде я смогу сэкономить, учитывая ваши гастрономические предпочтения. Ну что ж, раз уж так сложилось, жду вас сегодня в семь часов.

Коротко распрощавшись со всеми присутствующими, Торендо удалился. Я внутренне рвала и метала. Но в то же время осталась и вполне довольна. Ведь подсыпать человеку в еду поренью во время совместного ужина – нехитрое дело.


Проходя по коридорам дворца, Винсент пребывал в прескверном расположении духа. Селина и прежде не выходила у него из головы; после же всего, что случилось на лунном холме и в подземном ходе, ему и вовсе стоило большого труда заставить себя сосредоточиться на чём-либо другом. Однако сама леди Палейно, судя по всему, не испытывала к нему аналогичных чувств. С тех пор они встречались во дворце трижды, и все три раза Селина вела себя с Винсентом равнодушно и сдержанно. Будь то на людях или наедине, она не проявляла ни малейшего желания продолжать с ним не то что близкое, но даже шапочное знакомство.

Нет, Воин был достаточно умён, чтобы понимать: ничто в их общении не должно проинформировать окружающих о факте их встречи на холме, не говоря уже о подробностях. Он и вёл себя соответственно, проявляя необходимую осторожность. Просто поцеловал ей руку при одной встрече, когда такой поступок целиком и полностью соответствовал установленным этикетом рамкам. Просто тепло улыбнулся, увидев её в следующий раз. А, встретив её в абсолютно пустом коридоре, всего лишь спросил, всё ли в порядке. Её вид показался ему встревоженным. Однако Селина каждым своим взглядом, каждым жестом транслировала холодность, безразличие и отчуждённость. И делалось это не только напоказ для окружающих. Её холодное, словно ушат студёной воды, поведение было предназначено в первую очередь для него самого. Винсент не в первый раз общался с женщиной и уж в таких-то вещах разбираться умел. Протянутая для поцелуя рука выскользнула из его ладони быстрее, чем это было необходимо. Во взгляде отсутствовали даже самые невинные признаки теплоты и приязни. А ответом на его вопрос был лишь удивлённый, непонимающий взгляд и безразличное пожатие плечами.

Такое поведение со стороны Селины начисто выбивало Винсента из колеи. Ввергало в отчаяние. Приводило в бешенство. Бешенство, направленное не столько даже на неё, сколько на себя самого. Какого чёрта он не может выбросить из головы взбалмошную девчонку, которая сама не знает, чего ей надо? Сегодня страстно целует первого встречного, а завтра не желает даже по-человечески с ним поздороваться? Он что, мальчишка, дитя, желторотый юнец, наслушавшийся баллад о прекрасных дамах? Прекрасных дам не бывает вообще, их придумали менестрели. Есть боевые подруги вроде Стеллы и девочки для приятного времяпрепровождения, вроде Иветты, Каролины, Луизы… ну, и всех прочих.

Толкнув перегородившую путь дверь несколько сильнее, чем следовало, он вошёл в широкий холл, обставленный изящной, дорогой мебелью. Здесь было оживлённо, как и обычно в это время суток. Придворные переговаривались между собой, разделившись на небольшие группы по два, три, максимум четыре, человека. Среди прочих Винсент сразу же приметил Конрадо Палейно. Это заставило его остановиться и задержаться у окна, якобы выглядывая наружу, а на самом деле прислушиваясь к разговору. Дядя Селины, впрочем, всё больше молчал, а рассуждали в основном двое молодых аристократов.

– Финансовым реформам, которые ввёл Энрике Третий, необходимо как можно скорее дать обратный ход, – рассуждал один из них, высокий блондин к широким подбородком. – Они совершенно себя не оправдывают.

– Что конкретно вы имеете в виду, молодой человек? – откровенно недовольным тоном осведомился Конрадо Палейно. – Энрике Третий был чрезвычайно мудрым правителем, и в финансах разбирался весьма неплохо.

– Возможно, и тем не менее ему было свойственно разбазаривать деньги, придумывая совершенно ненужные статьи расходов, – отмахнулся юноша. – Взять, к примеру, те внушительные суммы, которые он вкладывала в развитие медицины.

– Вы находите медицину ненужной? – уточнил дядя Селины.

– Не совсем, – поморщился его собеседник. – Но в целом это направление можно назвать бесперспективным. Если учёные готовы сами тратить деньги на свои опыты, пускай им будет на здоровье. Но государство не должно вкладывать средства в подобные проекты. Наши лекари хорошо умеют ставить людей на ноги после ранений. Этого вполне достаточно. А вот все эти многочисленные и дорогостоящие разработки, призванные найти лечение от старческих заболеваний…

Он сокрушённо покачал головой.



– То есть вы считаете, что старых людей лечить не следует?

Палейно такая логика определённо возмущала.



– Не совсем так, – откликнулся юноша. – Скорее я считаю, что государство должно вкладывать средства исключительно в те категории населения, которые могут ему отплатить, принеся какую-то пользу. А это в первую очередь молодые мужчины, способные воевать. Старики же пользу уже не принесут. Поэтому – с финансовой точки зрения – потраченные на них деньги выброшены на ветер. Увы, эта категория населения не несёт для страны никакой выгоды. Чем дольше они живут, тем большие убытки несёт государство.

– Возможно, это и звучит жестоко, но такова правда жизни, – поддержал его третий участник разговора. – Средства следует вкладывать лишь в те проекты, которые окупаются. Вам это скажет любой деловой человек. Хоть я и понимаю, что на войне, вероятнее всего, мыслят иными категориями.

Он устремил на Палейно откровенно сочувственный взгляд. Тот, похоже, начинал закипать.

– Чрезвычайно интересная дискуссия, – насмешливо вмешался, подойдя поближе, Винсент. – Послушать деловых людей бывает невероятно любопытно. Итак, вы, господа, планируете создать общество самоубийц, стремящихся сделать всё, от них зависящее, лишь бы не дожить до старости?

Рассудительный юноша перевёл на него безразличный взгляд.



– Вы хотели бы с нами поспорить? – без особого воодушевления осведомился он.

– Боже упаси, – беззаботно откликнулся Винсент. – Зачем же мне утруждаться и спорить с человеком, позицию которого можно радикально изменить в несколько секунд? Достаточно будет отрубить вам один палец на правой руке – и вы тут же измените своё мнение о том, как следует поступать государству с людьми, неспособными держать оружие.

Юноша воззрился на него, откровенно шокированный, а вот Палейно, напротив, весело рассмеялся.

– Неплохо сказано, молодой человек, – заметил он. – Радостно видеть, что среди молодого поколения есть люди, способные мыслить здраво.

Они отошли в сторону, оставив юных аристократов возмущаться в своё удовольствие.

– Не желаете что-нибудь выпить? – светским тоном осведомился Винсент, бросив беглый взгляд в сторону стоящего с подносом лакея.

– С удовольствием, – принял предложение Палейно.

Они прошли к расположенной у стены кушетке. Расторопные слуги поспешили поднести им бокалы, а затем, следуя указанию Винсента, поставили рядом блюдо с закусками. Для этой цели слуги передвинули к ним поближе маленький низкий столик.

Винсент присмотрелся к закускам. Сыры, морепродукты, овощи – вполне обыкновенные, но чрезвычайно изысканно нарезанные. Соль всем этим продуктам не помешает. Склонившись над подносом якобы для того, чтобы выбрать закуску, он дождался удобного момента, когда Конрадо выглянул в окно. И предоставил щепотке пореньевого порошка, которую заблаговременно выудил из кармана, потихоньку просыпаться на выложенные на подносе блюда.

– Новое поколение придворных чрезвычайно разочаровывает, – мрачно заметил Палейно, отворачиваясь от окна.

Винсент отхлебнул вина, привычно покатал по нёбу и проглотил.



– Все люди разные в любом поколении, – примирительно отозвался он. – А идиотов хватает везде и всегда.

– С последним не могу поспорить, – согласился Конрадо, также пригубив вино. Притрагиваться к закускам он пока не торопился. – Но времена и вправду настали другие. Люди, возможно, и прежние, вполне допускаю, что здесь вы правы. Но изменились правила игры. То, что раньше было бы высмеяно и осуждено, на сегодняшний день принимается на ура. Напомните-ка, откуда вы прибыли в Истендо?

– Из Лекардии, – не моргнув глазом, ответил Винсент.

Он отправил в рот крупную креветку.


Маркиз покивал, не торопясь следовать примеру собеседника.



– Увы. Единственный адекватный человек среди молодёжи – и тот иностранец, – печально заключил он. – Здешний двор загнивает, и тут ничего не попишешь.

– Будем надеяться, что его величество этого не допустит, – криво ухмыльнулся Винсент.

Конрадо покосился на него чрезвычайно мрачно, чем привёл Воина в замешательство. Однако объяснять маркиз ничего не стал.

– А вы много лет живёте при дворе? – спросил Винсент, решив направить разговор в нужное русло.

Палейно поморщился.



– Что вы, какое много лет, – откликнулся он. – Всего-то несколько месяцев. Я много лет воевал, а потом предпочитал держаться от дворцовой жизни подальше. – Конрадо взял с блюда кальмара, но не спешил отправлять его в рот. – Я, знаете ли, терпеть её не могу.

Он, наконец-то, съел кальмара и потянулся за вторым.



– Отчего же тогда теперь вы изменили своим принципам? – спросил Винсент, пристально следя за реакцией собеседника на еду.

Тот криво усмехнулся.



– Пришлось, – откликнулся Палейно. – В жизни иногда складываются такие обстоятельства, при которых принципам приходится изменять.

Винсент смотрел на него, вопросительно изогнув бровь, ожидая как объяснений, так и реакции на поренью. Он и сам не знал, чего больше. Однако не последовало ни того, ни другого. Маркиз съел ещё одного кальмара, затем устрицу и, кажется, никакого дискомфорта в связи с этим не испытал. И уточнять, к чему именно относились его последние слова, тоже не стал.

– Дядюшка? – Звонко процокав каблучками по коридору, Селина остановилась возле кушетки. – Вы заняты беседой?

Её тон звучал чрезвычайно неодобрительно.



– Да, мы тут решили немного выпить и поговорить с молодым человеком. – Маркиз как будто не уловил неудовольствия в голосе племянницы. – Кстати, вы знакомы?

– Мы были представлены.

Винсент поднялся на ноги, как того требовали правила вежливости. Селина одарила его беглой улыбкой. Такой, что прежняя холодность казалась во сто раз лучше. Улыбка была нарочито неискренней, дежурной, наигранной. Девушка тотчас же снова повернулась к дяде.

– Уверена, что молодой человек простит вас, – заявила она, беря Конрадо за руку. – Вы забыли, что вам вредно пить. Пойдёмте.

Не выпуская дядю ни на секунду, она решительно повела его прочь. Винсент стоял и смотрел вслед. Селина ни разу не оглянулась. Когда Воин в следующий раз встретился с Конрадом Палейно, тот оказался так же сдержан в общении с ним, как и племянница. Правда, глазами маркиз, казалось, извинялся перед Винсентом за резкую смену своего поведения. Но беседовать с ним, а тем более пить вино в его компании, больше явно не намеревался.


Решение созрело практически моментально: приводить себя в порядок к ужину я не стану. Просто оденусь как попало, то бишь в первое, что попадётся под руку. Полностью удовлетворённая таким намерением, я распахнула дверцу шкафа. Только сделала это слишком резко: шкаф был старым и опасно закачался.

Первое платье я забраковала: оно было чересчур шикарным. Если заявлюсь в таком к Торендо, он возомнит бог знает что. Второе тоже не подходило: оно слишком невыгодно режет мою фигуру. Не могу же я заявиться к нему, как замухрышка. Третьим в руку ткнулся тот самый коралловый наряд, в котором я была на презентации альтеров. Ну, это и вовсе никуда не годится. Он что же, подумает, что у меня одно-единственное платье на все случаи жизни?

Перемерив весь шкаф, я в конце концов остановилась на светло-зелёном платье, которое не было чрезмерно нарядным, зато хорошо сидело на фигуре. Туфли тоже были зелёные, а вот украшения я умышленно подобрала ярко-жёлтые. Мне в этом виделся своего рода протест.

В таком облачении я и заявилась в семь часов вечера в покои Торендо. Они представляли собой анфиладу комнат, в первой из которых меня и принимали. Здесь стоял стол, нарытый на две персоны. В комнате горели свечи, стол был уставлен блюдами, которые, к счастью, не ограничивались листьями салата. Нет, салат тоже присутствовал, но являлся далеко не единственным кушаньем. В том числе из одного накрытого крышкой блюда умопомрачительно пахло жарким.

– Я вижу, вы всё-таки подготовились, – заметила я, остановившись на пороге и обводя глазами помещение.

– А я вижу, вы всё-таки пришли, – не замедлил с ответом Торендо.

Можно было бы сказать, что он одет вполне прилично для ужина с гостьей, если бы тёмно-зелёный дублет не оказался по-домашнему небрежно расстёгнут на несколько верхних пуговиц.

– Без малейшего удовольствия, – заверила я, подходя поближе к столу.

– Да, – с жаром подхватил Ирвин, шагая мне навстречу, – я тоже смотрел на все эти приготовления и плакал горючими слезами.

– В таком случае очень надеюсь, что еда не окажется пересоленной, – проявила беспокойство я.

Торендо сделал знак приблизившемуся ко мне воину, исполнявшему здесь функцию лакея, и тот, склонив голову, удалился. Ирвин сам пододвинул мне стул. Я откинула назад распущенные волосы, устраиваясь поудобнее.

– Не тревожьтесь: с вашими листьями всё нормально, – поморщился Торендо, обходя стол и усаживаясь напротив.

– Ну, и очень хорошо, – улыбнулась я. – Потому что я специально весь день ничего не ела. Чтобы прийти сюда голодной и не дать вам возможности сэкономить на еде.

– Можете быть спокойны на этот счёт. Если салата не хватит, я отправлю своего человека, чтобы оборвал все листья в саду, – щедро пообещал Торендо.

Я изобразила на лице недовольную гримасу.



– Вот как? А я-то думала, что вы сами полезете на дерево, чтобы накормить даму.

– Кажется, мы уже упоминали, что подвиги во имя прекрасных дам – не по моей части, – покачал головой Ирвин.

– Да, было дело, – не стала притворяться запамятовавшей я. – Вот только в большинстве случаев люди, которые так говорят, на деле бросаются на подвиги, не раздумывая.

– О, уверяю вас, это не мой случай.

Торендо откинулся на спинку стула и стал с любопытством разглядывать мой внешний вид. Если рассчитывал меня смутить, то не вышло.

– А если, к примеру, я заплАчу? – принялась прощупывать почву я.

– Лучше не надо, – покачал головой он. – Я терпеть не могу женские слёзы и, главное, совершенно в них не верю.

– Ничем-то вас не проймёшь, – фыркнула я.

– Ошибаетесь, – неожиданно возразил он. – Кое-чем пронять меня всё-таки можно. И, должен признать, вам это удалось.

– Неужели? – восхитилась я. – Не подскажете, чем же именно?

Ирвин прищурился.



– Пожалуй что нет. Зачем вам это знать? Вина будете?

– Непременно. – Я пододвинула к нему свой кубок. – Хочу, чтобы и на этой статье расходов вы не смогли сэкономить.

– И что мне с вами делать? – горько посетовал он.

Алая жидкость щедро потекла из бутыли в кубок.



– Рекомендую в следующий раз быть осторожнее с фантами, – широко улыбнулась я.

– Непременно прислушаюсь к вашему совету.

Торендо налил вина и себе, после чего снял крышку, под которой пряталось горячее блюдо. Запах тушёного с приправами мяса приятно защекотал ноздри. Я пригляделась. Ну, конечно, с картошкой.

– Что будете есть? – галантно осведомился Торендо. – Полагаю, салат?

– Обязательно. – Я протянула ему тарелку, предоставляя возможность поухаживать за дамой. – А заодно устрицы, паштет и жаркое.

– Вот как? – Ирвин определённо развеселился. Еду, во всяком случае, накладывал вполне охотно. – Не боитесь за свою фигуру? Вы же, как-никак, конкурсантка?

– Не боюсь, – заверила я, принимая тарелку. – Я сначала поем мяса с картошкой, а потом перейду на салат. Тогда организм запомнит только последнее блюдо, и никакого вреда фигуре не будет.

– Как предусмотрительно!

Ирвин принялся накладывать еду и себе. Всё то же самое, не считая салата. Ну что ж…

– Ой! – громко воскликнула я.

Серебряное колечко, которое я играючи вертела пальцами, слетело с мизинца и со звоном покатилось по полу где-то под столом.

– Сейчас найду.

С этими словами Ирвин тоже скрылся под столешницей. Я же привстала и быстро посыпала пореньевым порошком еду на его тарелке. Поренья практически мгновенно растворилась в соусе. Если несколько крупинок и остались видны, ну, так что же? Соль и соль.

Между тем Торендо вынырнул из-под стола с моим колечком в руке.



– А говорили, что на подвиги не способны, – попеняла ему я.

– Скорее не настроен, – уточнил он. – Но такие в случае необходимости готов осилить.

Ирвин вытянул руку, держа кольцо двумя пальцами, намереваясь надеть его мне на мизинец. Но я сложила ладонь лодочкой, и он опустил перстень туда.

– Боитесь, как бы мужчина не надел вам на палец кольцо? – угадал он.

– Что-то в этом роде, – кивнула я.

Торендо с интересом посмотрел на меня, склонив голову набок.



– Вы находите в этом что-то страшное?

– Скорее дорожу своей самостоятельностью.

– Да, пожалуй, именно такое впечатление вы и производите, – задумчиво кивнул он. – Самостоятельной. Не надоедает?

– Напротив. С каждым шагом нравится всё больше, – сообщила я.

– Ну что ж. – По-моему, в его тоне проскользнул скептицизм, но, впрочем, мне могло и почудиться. – Угощайтесь.

Уговаривать меня не пришлось. Я с аппетитом принялась за еду. Мясо оказалось приготовленным на славу: сочным, чуть-чуть островатым, необыкновенно вкусным. Картошка в мясном соусе тоже была выше всяких похвал.

– Полагаю, раз уж мы ужинаем вместе, нам полагается вести светскую беседу, – заметил Торендо, взяв в руки вилку, но не торопясь воспользоваться ею по назначению.

– А вы всегда поступаете так, как полагается? – не удержалась от вопроса я.

Он рассмеялся. Вилка с жарким застыла в воздухе и снова вернулась в тарелку.

– Практически никогда. Но ради вас я готов сделать исключение.

Этим следовало воспользоваться.



– В таком случае, может быть, расскажете, каким образом вы узнали, что это был именно мой фант?

– С чего вы взяли, что я это знал? – изобразил удивление Торендо.

– Бросьте, – фыркнула я. – Я совершенно в этом уверена.

– Вы ошибаетесь. – Ирвин покачал головой с таким видом, что я убедилась окончательно: он прекрасно знал, кого именно приглашает на ужин. – Не забывайте: у меня были завязаны глаза. Так что даже будь я в курсе, что это кольцо – ваше, как я мог догадаться, в какой момент из шляпы извлекут именно его?

Я поджала губы и прищурилась, глядя на Ирвина с нескрываемым недоверием. А он, как ни в чём бывало, приступил к еде. Я думала о том, как бы подловить Торендо на мошенничестве в игре в фанты, и даже забыла следить за его реакцией на кушанье. Но он внезапно кашлянул, ещё раз, затем ещё. Вилка с громким звяканьем упала в тарелку. Ирвин взялся рукой за горло и зашёлся в приступе дикого кашля. Я же сидела и глядела на него, пребывая в состоянии оцепенения. Еле отметила, как на шум в комнату вбежал его помощник. Моя рука тоже медленно потянулась к горлу, но только совсем по другой причине. Приступ всё никак не проходил, и объяснив, что не хочу стеснять его своим присутствием, а также пожелав скорейшего выздоровления, я выскользнула из-за стола и вышла за дверь. И только там остановилась, прижавшись спиной к стене, глядя перед собой расширенными глазами. Силясь осознать то, что до сих пор казалось совершенно невероятным.


Приступ закончился через несколько минут. Отослав подчинённого из комнаты, Ирвин Торендо отдышался, а затем с силой стукнул кулаком по столу.

– Чёрт! – воскликнул он в сердцах.


Глава 12. Тупик



О том, что Торендо оказался тъёрном, я рассказала только Винсенту. И взяла с него слово, что он не станет уведомлять об этом короля. Несмотря на сделанное за ужином открытие, немало меня шокировавшее, я продолжала испытывать по отношению к начальнику охраны симпатию. Хотя, казалось бы, воспоминание о том, что произошло с Лорой и Лидией, должно было бы начисто её перечеркнуть. Словом, я не хотела, чтобы Торендо арестовали и казнили. И надеялась, что мне удастся убедить его просто возвратиться назад в свой мир.


Всё, что нам оставалось, – это ждать лунной активности, но до смены фазы всё ещё оставалось несколько дней. Пока же я приняла решение Торендо избегать. Вот только не очень-то мне это удалось.


На следующий же день после сорвавшегося ужина, направляясь после очередного бессмысленного занятия в сад, я стала свидетельницей любопытной сцены.


Торендо сидел на стуле в широком холле, держа в руке какой-то свиток. Перед ним остановился один из его подчинённых, тот самый офицер, который сопровождал его в ночь первой четверти. Тогда, когда мы обнаружили убитых девушек.



– Сэр Торендо, могу я обратиться к вам с просьбой?

Офицер, к слову, совсем молодой парень, должно быть, так рано выслужившийся за счёт проявленной в бою отваги или какого-нибудь незаурядного поступка, стоял, сцепив руки, и явно нервничал. Однако, как мне показалось, причиной его напряжения был не страх перед начальством, а нечто иное. Что ж, скоро узнаю. Я остановилась у стены на расстоянии нескольких ярдов от них. Прятаться не пряталась, но и особого внимания к своей персоне старалась не привлекать.

Ирвин оторвался от свитка и поднял глаза на офицера.



– Попробуй.

Ходить вокруг да около юноша не стал, решил сразу взять быка за рога.



– Не могли бы вы дать мне отпуск на завтра в первой половине дня?

Выпалив свою просьбу, он застыл в ожидании, с надеждой взирая на Торендо.

– Зачем? – осведомился тот.

Офицер замялся, но затем всё-таки дал ответ:



– Я хочу вызвать Юлия Корхеса на дуэль.

Брови Ирвина поползли вверх.



– С какой это стати, могу я спросить?

Юноша серьёзно посмотрел ему в глаза.



– Он оскорбил одну женщину. Я намерен заступиться за её честь.

Ирвин со вздохом свернул свиток.



– И какую же женщину оскорбил Корхес? Позволю себе угадать. Это леди Синтия, участница конкурса красоты?

Офицер покраснел; особенно заметно изменили цвет кончики его ушей. Однако увиливать от ответа он не стал, и следующие слова произнёс вполне уверенно:

– Да, сэр, это именно она. Корхес позволил себе в отношении её возмутительные и недопустимые высказывания.

– Какие, например?

Вид Торендо имел весьма скептический. Юноша, напротив, отстаивал свою позицию горячо и убеждённо.

– Он назвал её вертихвосткой, слишком много о себе возомнившей. Бездушной и недалёкой кокеткой. И… И ещё много всего в этом роде, – заключил он, опуская глаза.

Ирвин невесело усмехнулся, после чего недоверчиво покачал головой, глядя на юношу исподлобья.

– Никакого отпуска ты не получишь, – постановил он.

Такое заключение показалось мне несколько неожиданным, и я даже немного подалась вперёд. Офицер тоже явно удивился. Похоже, увидев, что командир проявил к его истории интерес, юноша уверился в том, что к его просьбе отнесутся с пониманием. Теперь же разочарование оказалось настолько сильным, что он даже слегка забыл о правилах субординации.

– Но почему?! – огорчённо воскликнул он.

Торендо и бровью не повёл.



– Я не собираюсь освобождать тебя от дежурства ради того, чтобы ты занимался всякой ерундой. Девчонка раздавала авансы направо и налево, морочила голову куче мужчин одновременно, – он слегка повысил голос, тем самым заставив собравшегося было возразить офицера сомкнуть губы, – нарывалась на неприятности. Было понятно, что рано или поздно ей это аукнется. Могло быть и хуже.

– Я всё равно обязан постоять за её честь, – упрямо заявил офицер, глядя в пол.

Он уже не ждал от начальства содействия, и тем не менее в собственной правоте оставался уверен.

– Не за счёт службы, – жёстко отозвался Торендо. – Если тебе так приспичило делать глупости, пожалуйста – но только в твоё свободное время. А в остальные часы изволь сосредоточиться на службе.

– Так точно! – выпрямившись, формально ответил офицер. – Разрешите идти?

– Иди, – передёрнул плечами Торендо.

Офицер зашагал в направлении наших помещений; я же, проводив его взглядом, напротив, направилась к Ирвину.

– Я всё слышала, – сразу же заявила я, не считая нужным скрывать очевидное. – Как вы могли?!

Ирвин откинул голову назад. Вставать на ноги он и не думал, поэтому, дабы не возвышаться над ним наподобие статуи, я плюхнулась на соседний стул.

– Как я мог что? – чуть раздражённо поинтересовался Торендо. – Не дать бедному мальчику отпуск на столь благое дело?

– Да нет! – Его предположение было настолько нелепым, что я аж замахала руками. – Как вы могли так просто его отпустить? Вы должны были его отговорить! Объяснить ему всё как следует! Разве вы не видите? Он же всё равно побежит вызывать этого Корхеса, как только представится такая возможность. А она обязательно представится, не круглые же сутки он у вас на дежурстве!

Торендо неспешно переложил свиток из руки в руку.



– Представится, – спокойно подтвердил он. – И побежит. И вызовет Корхеса на дуэль.

– Но он же может погибнуть! – воскликнула я. – Из-за такой глупости! Дуэль – это не шутка. Вам что, его не жалко?

– Он – взрослый совершеннолетний мужчина и сам принимает решения, – откликнулся Торендо.

Он не пытался мне что-то доказывать, скорее уж разъяснял, как маленькому ребёнку.

– Он – не взрослый мужчина, а неоперившийся юнец, – отрезала я.

– Верно, – согласился Ирвин. – А неоперившиеся юнцы становятся мужчинами, совершая ошибки и на этих ошибках обжигаясь. Другого способа не существует. Лишите их такой возможности – и они останутся желторотыми юнцами до самой старости.

– До старости такими темпами можно и не дожить, – пробурчала я.

– Можно, – и не подумал спорить Торендо. – Остаётся надеяться, что в данном конкретном случае до этого не дойдёт. Зато одна-единственная такая ошибка многократно повышает шансы выжить в последующих передрягах.

– Что ж, вам виднее, – сказала я, поднимаясь.

Должно быть, в этом и есть разница между мужчинами и женщинами, думала я, шагая к выходу в сад. Они ведь и к воспитанию детей относятся по-разному. Женщина стремится оградить от любых неприятностей. Мужчина же возражает против чрезмерной опеки, считая, что ребёнок должен научиться самостоятельности, а без ошибок этого не сделать… Хотя, что за чушь я несу? Какой мужчина? Какие дети? Он же тъёрн! Не человек, а тъёрн. И ему просто наплевать, погибнет этот мальчишка офицер или не погибнет. Тъёрнам не жаль людей. Никогда не жаль.


Прогулка по саду вышла какой-то невесёлой. А возвращаясь назад, я снова наткнулась на Торендо. Что ж такое, никуда мне от него не деться, хоть кричи, честное слово!

На этот раз начальник охраны тоже был в компании, только теперь – женской. Стоя у окна, он общался с улыбающейся Вежанной. Последняя выглядела, надо сказать, очень неплохо, и, видимо, прекрасно это сознавала, поскольку казалась весьма довольной собой.

– Отчего вы скучаете здесь одна? – галантно осведомился Торендо.

Видимо, они только что встретились.



– Сбежала с занятий, – доверительным тоном ответила Вежанна, после чего рассмеялась. – Но вы ведь никому не расскажете?

– Не расскажу, – ухмыльнулся Ирвин. – А всё-таки раскройте секрет, почему вы сбежали? Я полагал, девушки, участвующие в конкурсе, всеми силами стараются в нём победить. А для этого нужны и занятия.

Вежанна пренебрежительно передёрнула плечами.



– Смотря какие и смотря кому. Занятия, с которых я сбежала, мне не нужны. Я и так всё там знаю, могу ещё учительницу поучить.

Она мотнула головой, откидывая назад волосы, выгодно демонстрируя их блеск и шелковистость.

– Вам так хорошо даются все науки? – с улыбкой спросил Ирвин.

– Честно говоря, не все, – призналась Вежанна, опустив глазки. – На самом деле мне не очень хорошо удаётся кое-что из танцев. Говоря точнее, куранта. Некоторые движения. Вот я и подумала… Может быть, вы могли бы мне помочь?

Ну, дальше скучно, подумала я. Сейчас он скажет, что будет просто счастлив это сделать в любое удобное для неё время, а она ответит, что удобнее всего ей было бы сегодня ночью в его покоях. Я прошла мимо них, не таясь и нарочито глядя мимо, после чего закрылась в своей комнате.


В тот день у нас с Винсентом была ориентировочно назначена встреча. Однако наступил вечер, а он так и не появился. В целом ничего страшного в этом не было. В ближайшее время тем для срочного обсуждения на повестке дня не ожидалось. Тем не менее я немного волновалась. Всё-таки совсем мало времени прошло с его неудачного похода на лунный холм. К тому же мне просто было тоскливо и хотелось с кем-нибудь поговорить. Поэтому, прихватив из шкафа плащ (в коридорах дворца было довольно-таки холодно из-за гуляющих сутки напролёт сквозняков), я отправилась в покои лекардийского посла.

Я предполагала найти в покоях Дилана, однако его там не оказалось. Зато рядом со входом обнаружился слуга, который покосился на дверь довольно-таки испуганно. Но на мой вопрос ответил, не раздумывая: мол, да, господин у себя, вы можете зайти. Я прошла внутрь. Первая комната, игравшая роль не то приёмной, не то гостиной, оказалась пуста. А вот из следующей, которая не являлась спальней, но уже относилась к личным покоям посла, доносился какой-то шум. Я поспешно толкнула дверь и вошла.

Что происходит, стало очевидно сразу же, стоило мне переступить порог. Винсент напивался. В данный момент он стоял возле стола без дублета (последний валялся, смятый, в углу), в наполовину расстёгнутой рубашке, держа в руке кубок. Губы были мокрыми от вина, лицо как следует раскраснелось. На столе стояла полупустая бутыль, вокруг неё растеклось пятно пролитой мимо кубка жидкости. Несколько предметов, место которым как правило бывает на столе или в шкафу, лежали раскиданными по полу.

– В честь чего праздник? – повышенно бодрым тоном поинтересовалась я, прикрывая за собой дверь.

Винсент наградил меня мрачным взглядом и опорожнил кубок. Вина оставалось слишком много для одного глотка, поэтому часть полилась мимо рта, пачкая белоснежную рубашку. Будто этого и не замечая, Винсент взял в руку бутыль и плеснул в кубок очередную порцию.

– Будешь? – догадался спросить он затем.

– А давай, – откликнулась я.

Пожалуй, мне тоже было что утопить в таком напитке.


Винсент хмыкнул, взял ещё один кубок, плеснул вина и туда. Я подошла к столу. Воин между тем в очередной раз отхлебнул из кубка.



– Эта бутылка – первая? – осведомилась я, пробуя вино на вкус.

Ничего так, но и ничего сверхъестественного тоже. Пить можно, но в не слишком больших количествах.

– Тебе какая разница? – поморщился Винсент.

– Ясно. Значит, вторая, и останавливаться на ней ты не намерен, – заключила я. – А что стряслось?

– Ничего не стряслось! – почти крикнул Винсент, после чего опорожнил кубок практически взахлёб.

– Понимаю, – кивнула я, усаживаясь на кушетку. – И, полагаю, это "ничего" зовут Селина Палейно?

Винсент резко дёрнулся, будто я ударила его плетью.



– Да как бы ни звали, – процедил он сквозь зубы. – Разговаривать здесь точно не о чем.

– Ну, раз есть из-за чего напиваться, значит, о чём поговорить тоже найдётся, – возразила я.

Спорить со мной Воин не стал. Кажется, он вообще не обратил особого внимания на мои слова. Но потом вдруг, глядя прямо перед собой, произнёс:

– Она не видит меня в упор. Ведёт себя так, будто меня вообще не существует!

Последние слова Винсент прокричал, и с силой отшвырнул кубок. Тот с громким стуком ударился о край каминной решётки, после чего упал на пол. Думаю, форма сосуда успела основательно испортиться.

– Винсент, – вздохнула я, – не ломай дворец. Почему ты так убеждён, что она тебя не замечает? Может, ты ошибаешься?

– Ни черта я не ошибаюсь, – чуть тише откликнулся он. – Я не слепой и не идиот. Леди невеста короля просто не готова снизойти до простого смертного. Она холодна, как ледышка.

Его руки безвольно опустились, грудь тяжело вздымалась.



– Значит, ей же хуже. Сядь, Винсент, – просительно произнесла я и опустила ладонь на сиденье рядом с собой.

Как ни странно, Воин мою просьбу выполнил. Плюхнулся на кушетку, поставил локоть на ручку и хмуро уставился в окно.

– Подумай сам, – невесело сказала я, – может, оно и к лучшему. Допустим, у вас бы что-нибудь сложилось. Она обратила бы на тебя внимание, ответила взаимностью. Что потом? Ну, разберёмся мы с тъёрном… – Я резко помрачнела, но взяла себя в руки и постаралась сосредоточиться. – Уедем из дворца. И что будет тогда? – Я положила Воину руку на плечо. – Ты же и сам это понимаешь, Винсент. У королей так просто не уводят невест.

Он пробурчал в ответ что-то неразборчивое.



– А, знаешь, может, она именно поэтому тебя и отталкивает, – осенило вдруг меня. – Возможно, ты ей нравишься. Но она понимает, насколько опасными могут быть игры с огнём.

Винсент резко вскинул голову. В его глазах на мгновение запылала надежда. Но быстро потухла, и Воин в отчаянии покачал головой.

– Нет, тогда она вела бы себя по-другому. – На его губах играла горькая улыбка. – Я просто ей не нужен, и ни к чему морочить себе мозги лживыми иллюзиями.

Винсент откинулся на спинку кушетки и прикрыл глаза. Сочувственно вздохнув, я накрыла его руку своей ладонью.

– Мне, знаешь ли, тоже совсем невесело, – заметила я какое-то время спустя.

Винсент повернул голову в мою сторону.



– А у тебя что стряслось? – осведомился он.

Я грустно ухмыльнулась.



– Он мне нравится. Кажется, очень нравится.

– Кто? – не понял Винсент.

– Начальник охраны, – просто сказала я. – Ирвин Торендо.

Сказала и с тоской заметила, что мне даже произносить это имя приятно. Приятно то, как звуки отскакивают от нёба, и то, как они сотрясают воздух. Но голос Винсента быстро вырвал меня из мира грёз.

– Ты что, с ума сошла?! – воскликнул Воин. – Он же тъёрн!

– Да что ты говоришь! – огрызнулась я. – Вот спасибо, что всё мне разъяснил! А я-то не догадывалась: и в чём же тут проблема?

– Ладно, не обижайся, – смягчил тон Винсент.

– Да что уж там, – отмахнулась я. – Ты прав, я действительно полная идиотка. Кажется, жизнь преподнесла хороший урок моей гордыне. Знаешь, я ведь всегда подсознательно относилась свысока ко всем этим дурочкам, которые влюбляются в тъёрнов. И пребывала в полном уверенности, что уж со мной-то, такой умной, рассудительной и опытной, ничего подобного произойти не может никак. И вот пожалуйста.

Винсент сочувственно покачал головой.



– Да уж, тебе не позавидуешь.

Вытянув руку, он обнял меня за плечи, я же прижалась к его плечу щекой.



– Даже не знаю, кому из нас хуже, – признал Воин.

Мои плечи дрогнули в беззвучном смехе.



– Можем не соревноваться, – предложила я. – Просто поделим почётное первое место в списке неудачников.

Мы помолчали. Я мрачно смотрела в сгустившуюся за окном темноту. Снаружи доносились голоса и топот копыт. Жизнь во дворце не затихала даже в тёмное время суток. Выплывшая из-за облака луна медленно, но верно увеличивалась в размерах. Ещё не полная, ещё не хватает словно откушенного кусочка. Полнолуние впереди.

– А знаешь, твоё положение всё-таки лучше, – изменил мнение Винсент. – В конце концов, если для тебя это окажется так важно…с тъёрном можно провести ночь, или несколько ночей. Ты хорошо знаешь, когда они опасны, а когда – нет. Так что ты во всяком случае можешь к нему приблизиться. Хотя бы на время.

Я сбросила руку Воина со своего плеча и отстранилась.



– Врезать тебе сейчас или после того, как протрезвеешь? – поинтересовалась я. – Что ты мне предлагаешь? Сделать его своим любовником, а потом, в ближайшее полнолуние или новолуние, подставить тебе под нож?

Винсент поморщился.



– Не драматизируй. Почему сразу под нож? Поговоришь ты со своим тъёрном, придёт Джен и откроет для него Врата. Пускай отправляется в свой мир и живёт там хоть сто лет, хоть двести… или какая там продолжительность жизни у тъёрнов.

Я снова откинулась на спинку кушетки.



– Ты всё равно несёшь полный бред. Спасибо, что не предлагаешь мне отправиться вместе с ним в его мир, – глухо сказала я.

– Вот на это можешь не рассчитывать, – заверил Винсент. – Даже если бы такая идиотская мысль пришла тебе в голову – во что я, прямо скажем, не верю, – чёрта с два я бы тебя отпустил! Я просто говорю о том, что твой, хоть и тъёрн, хотя бы ведёт себя как живое существо. А Селина… просто красивая – невероятно красивая! – льдина.

Помрачнев, он поднялся с кушетки и подошёл к столику в поисках кубка. Не найдя, нахмурился, затем отыскал свой кубок взглядом на полу. Счёл, что взять с полки новый будет ближе, так и поступил, после чего налил себе очередную порцию вина.

– Будешь? – спросил он у меня.

Я помотала головой. Что-то настроения на выпивку не было совсем. Хотя, казалось бы, момент самый что ни на есть подходящий.

Винсент пожал плечами, дескать, не хочешь – не надо, а сам приложился к кубку. Я поднялась, поставила свой кубок на стол и подошла к окну. Глядя в лунную ночь, услышала, как сзади приближается Винсент. Потом его руки легли мне на плечи. Я медленно повернулась. Мне вдруг остро захотелось человеческого тепла, не только духовного, но и физического. И, видимо, не одной мне.

Пару секунд мы стояли, просто глядя друг другу в глаза, видя друг друга иначе, чем привыкли видеть. Потом Винсент обхватил мою спину руками и, наклонив голову, принялся целовать в губы, с жаром, с напором, с надрывом. Вцепившись в его шею, как в спасательный круг, я ответила тем же.

Искусительница всех побери, почему бы и нет? В конце-то концов, какого чёрта я маюсь из-за морочащего девушкам голову тъёрна? Рядом со мной есть мужчина, настоящий, сильный, надёжный, преданный. Умный и, если на то пошло, красивый. И при этом – человек. Ну да, ходить на сторону он будет, это не подлежит сомнению. Ну, так что? Ревновать его я точно не стану.

Так чего мне ещё надо? Наивную детскую сказку, которая никогда не осуществится, поскольку такая у них, сказок, судьба – жить только в людском воображении? Пускай Торендо идёт ко всем чертям!

Я впилась в губы Винсента с ещё большим жаром, почти переходящим в агрессию. С ним, похоже, происходило примерно то же, что и со мной. Мы переместились на кушетку, наткнувшись по пути на пару валяющихся на полу предметов и резко оттолкнув их ногами. Винсент склонился надо мной, снова целуя в губы. Я принялась расстёгивать его рубашку, и так наполовину распахнутую. Тело Винсента было горячим, дыхание тяжёлым.

Он приподнялся и отдалился от моего тела, стягивая с себя рубашку. И в этот момент меня словно окатило волной холодной воды. Я испытала чувство дискомфорта. Что-то было не так. Прикосновения Винсента не были мне неприятны, нет. И если бы всё сейчас произошло, никакой бы травмы я в связи с этим не испытала. Но в то же время сказать, что я сильно к этому стремилась, было нельзя. Было во всём этом что-то неправильное, и к морали эта неправильность никакого отношения не имела. Мне вдруг подумалось: а как я буду смотреть ему в глаза потом? Как он будет смотреть в глаза мне? Сможем ли мы так же спокойно сидеть рядом на одной кушетке и болтать о том, о чём захочется? Сможем ли сражаться бок о бок с тъёрнами? Не пробегут ли между нами предательские трещины, которые сделают это невозможным?

Я подняла глаза на Винсента и прочитала в его взгляде такую же неуверенность. А вместе с ней – тоску и пустоту.

– Это ни к чему не приведёт, верно?

Я согласно кивнула.



– Извини. – Винсент отвёл глаза.

– Это ты извини.

Он отстранился окончательно, сел, опустив ноги на пол и принялся снова натягивать рубашку. Я тоже села и стала приглаживать растрепавшиеся волосы, глядя в пол. Между нами повисло напряжённое молчание. Но это было нестрашно. Неловкая пауза рано или поздно закончится. А вот прежние отношения нам, кажется, удалось сохранить.


Глава 13. Войти в закрытую дверь



Винсент продолжал маяться весь следующий день. Он то мерил широкими шагами свои покои, то привидением бродил по дворцу, но возвратить себе душевное равновесие никак не мог. Селину он не встречал, но это не улучшало его настроение, а, кажется, напротив, делало только хуже. Вчерашняя попойка тоже не помогла. Больше того, он чуть было не испортил отношения с напарницей, что уж совсем не лезло ни в какие ворота.


Со всей этой ситуацией пора было заканчивать. Быстро, радикально, и без сантиментов. Как ножом по горлу резануть. Нет, делать что-либо подобное в буквальном смысле Винсент, ясное дело, не собирался. Этого она не дождётся. Однако найти быстрое и кардинальное решение было необходимо, и одна идея Винсенту в голову действительно пришла. Правда, сперва он отмахнулся от неё, как от глупой и бессмысленной. Однако идея прочно укоренилась в мозгу, и вскоре Воин не без удивления понял, что принял решение, сам того не сознавая. Да, он поступит именно так. Раз и навсегда поставит точку. А потом вычеркнет Селину из своей жизни так, будто её никогда и не было. Просто перестанет её замечать – так же, как она не замечает его. А через несколько дней и вовсе навсегда уйдёт из дворца.


И вот, когда на город и его окраину начал опускаться вечер, а над горизонтом появилась еженощно увеличивающаяся в размерах луна, Винсент решительно зашагал в хорошо знакомом направлении. Добравшись до лунного холма, он стал подниматься вверх по склону. Плащ развевался на сильном ветру, волосы взъерошились и временами попадали в глаза, но Воин не обращал на них особого внимания, лишь отмахивался, как от досадной помехи. Холм был зачищен совсем недавно, и вероятность того, что здесь снова обнаружатся напавшие на него люди, была невысока. Тем не менее она существовала. Меч и кинжал Винсент держал наготове, но остановить его такой риск не мог. Сейчас он справится хоть с троими, хоть с пятерыми, если понадобится. У него есть цель, и никто не помешает ему её достичь.


На то, чтобы отыскать нужное место, не ушло много времени. У Винсента был ориентир – то самое кряжистое дерево с широким стволом. Так и не встретив по пути ни одного человека, он уверенно шагнул сквозь иллюзию.


Только теперь Воин вспомнил, что путь ему преграждают две запертые двери: одна в самом начале коридора, другая в самом конце. Но это воспоминание не слишком его смутило. Сейчас вообще мало что могло его смутить. Двери мешают пройти? Значит, он избавится от дверей.


А вот и "прихожая", ведущая в подземный ход. Винсент собирался выбить дверь плечом, но сперва толкнул её на пробу, и, к его удивлению, она подалась. На стене обнаружился факел, и Воин зажёг его при помощи прихваченного с собой огнива. А потом решительно зашагал по коридору. Он придёт к Селине и выскажет ей всё в лицо. Скажет всё, что думает, о таких, как она. И на этот раз ей не удастся его проигнорировать. Она выслушает всё до конца. А потом он уйдёт, чтобы никогда больше не появляться. И ни единого слова больше не скажет королевской невесте.


Добравшись до конца тоннеля, он просунул ручку факела в специальное крепление на стене и прислушался. Из-за закрытой двери никаких звуков не доносилось. Винсент внезапно заколебался. В мозг прокралась крамольная мысль о том, чтобы развернуться и уйти назад. Но, сжав зубы, он отбросил её на задворки сознания и пинком распахнул дверь, выяснив таким образом, что она тоже была не заперта.


Та самая комната. Высокий шкаф, комод, зеркало на стене, кровать с белой спинкой. Свечи, зажжённые в нескольких канделябрах, наполняют спальню светом, намного более мягким, чем грубое полыхание факела. А на светло-зелёной банкетке сидела она.


Селина была одета в белое домашнее платье с кружевами, какие женщины из знатных семей обычно носили дома по вечерам. Распущенные волосы отдыхали от дневной укладки.


Селина оглянулась и увидела застывшего на пороге Винсента. Она не испугалась, не рассердилась и, что самое главное, даже не удивилась. Только слабо улыбнулась, и от этой улыбки её лицо мгновенно утратило привычное выражение холодности. Во взгляде голубых глаз и изгибе губ сквозила уязвимость, никак не вязавшаяся с прежней решительностью и высокомерием. И все слова, которые так твёрдо намеревался сказать Винсент, разом вылетели у него из головы.



– А я всё думала, догадаешься ты прийти через подземный ход или нет, – проговорила Селина.

Поднявшись с кушетки, она сделала несколько шагов по направлению к Винсенту и снова остановилась, не сводя с него глаз.

– Я понимала, что всё это плохо кончится, – продолжила она. – Что риск слишком велик. И твёрдо решила не допустить этого. Не подпустить тебя к себе. Старалась тебя оттолкнуть. Даже не позволила приблизиться ко мне через дядю. Стала всё больше и больше времени проводить здесь, в своих покоях. Думала, это для того, чтобы как можно реже с тобой встречаться. Чтобы всё забылось и улеглось. А сама поймала себя на том, что всё время оглядываюсь на эту дверь. И всё время жду, что ты появишься. – Селина нерешительно пожала плечами. Её улыбка стала ещё более уязвимой. – Я даже прошла по коридору и отперла обе двери, – призналась она. – И оставляла их незапертыми, даже ночью, вопреки всем требованиям безопасности. Сидела здесь и ждала. А ты всё не шёл.

Сбросив оцепенение, Винсент, наконец, шагнул ей навстречу, медленно качая головой.

– Селина, я просто чёртов идиот.

Девушка положила руки ему на грудь, а он заключил её в объятия, опасаясь только одного: как бы случайно не задушить, не сломать ей что-нибудь, ведь она казалась такой хрупкой. Селина подняла к нему лицо, а он принялся целовать её губы, и от неё снова пахло летним лугом и полевыми цветами, или ему просто так казалось? А впрочем, какая разница?

Сдерживать себя он больше не мог, и начал избавляться от её платья, ещё не добравшись до кровати. Принялся расшнуровывать воздушное переплетение шёлка и кружев, в то время как тонкие пальцы Селины потянулись к застёжкам его куртки. Вынужденно оторвался от её губ, чтобы стянуть с неё платье, и снова впился в них, гладя растрепавшиеся волосы, такие светлые, какие ему крайне редко доводилось видеть.

Сбросив на пол собственную куртку, торопливо стянув рубашку, Винсент стал ласкать её тело, облачённое теперь исключительно в нижнее бельё. Проводил пальцами по мягкой, удивительно белой коже, гладил руки, плечи, ключицы, верхнюю часть груди, вздымающуюся над тугим корсетом. Впился в неё губами, понял, что от корсета необходимо избавиться незамедлительно и обнял Селину за спину, чтобы перевести её в сидячее положение. Принялся развязывать шнуровку излишне торопливыми и оттого по-мальчишески неловкими движениями, закинул длинные волосы за её плечо и впился губами в лопатку. Избавившись, наконец, от белья, снова уложил девушку на спину, поцеловал её живот, стал гладить обнажённую грудь и почувствовал, что окончательно теряет над собой контроль. Он должен получить её прямо сейчас, каждая секунда промедления отзывалась в теле физической болью.

На сей раз против того, чтобы снять брюки, он возражать не стал.


Дыхание на мгновение перехватило. Винсент запрокинул голову, а потом снова потянулся к губам Селины. Воин чувствовал, с какой силой вцепились в его плечи её хрупкие, казалось бы, пальцы, чувствовал, как уступает ему её тело, двигаясь в такт его движениям. И он старался быть нежным, и ласковым, и внимательным, и не спешить, но наступил момент, когда все сдерживающие факторы были отброшены в сторону, растворились за всепоглощающей пеленой. Он с силой прижал Селину к кровати, а движения стали резкими и порывистыми. Девушка тихо застонала, её пальцы разжались, выпуская из хватки его кожу. Мгновение спустя Винсент, прогнув спину и снова запрокинув голову, с шумом выдохнул воздух.


Селина тяжело дышала через слегка приоткрытый рот. Винсент убрал с её вспотевшего лба прядь волос, наклонился и поцеловал переносицу. Ласково провёл рукой от виска к подбородку. Воин и теперь не хотел разъединяться с её телом, но осторожность вернулась, и ему показалось, что ей тяжело дышать под его весом. Поэтому он лёг рядом, подложив руку под плечи Селины. Она же перекатилась набок и прижалась к нему всем телом. И было в этом движении столько доверия, что Винсент поспешил обхватить её спину обеими руками, обещая тем самым защиту от любых неприятностей.



– Если нас поймают, голову снесут обоим, – со слабой усмешкой заметила Селина.

Объятия Винсента стали ещё крепче. Играть против короля на его собственной территории – занятие весьма рискованное, но отступать Воин не собирался. Однако Селина была права: опасность угрожала не только ему, но и ей. Винсенту захотелось незамедлительно схватить её в охапку и унести отсюда через всё тот же подземный ход. Но Воин отлично понимал, что торопиться нельзя. Унести – это звучит хорошо, вот только куда и в каком качестве? Уж точно не в роли лекардийского посла. В качестве Охотника? Но как Охотник он не мог дать Селине того, что было ей необходимо. В качестве монтарийского аристократа? Это потребовало бы унизительного объяснения с родными, но ради неё он бы, пожалуй, наступил на горло собственной гордости. Однако такой вариант был чреват другими проблемами – например, серьёзным политическим конфликтом. Да и потом, кто сказал, что сама Селина хочет куда-то отсюда уезжать? Возможно, она стремится к тому, чтобы стать королевой.

– Как ты стала невестой Рамиро? – спросил Винсент, радуясь, что Селина не видит тени, пробежавшей сейчас по его лицу.

– Ты действительно хочешь знать? – Высвободившись из его объятий, она села, подложив под спину подушку, и подтянула повыше одеяло. – Учти, там довольно много нюансов, и они…не очень чистые. Тебе не понравится. Не боишься?

Она посмотрела ему в глаза, склонив голову набок.



– Если бы я чего-то боялся, не пришёл бы сюда, – отозвался Винсент.

Селина мимолётно улыбнулась, принимая аргумент.



– Ладно. Видишь ли, род Палейно – один из самых знатных в Линзории. После династии Рейесов мы – следующие в очереди на королевский престол.

– Но насколько мне известно, серьёзного противостояния между вашими семействами на этой почве не было, – заметил Винсент.

– Не было, – согласилась Селина. Девушка поджала ноги, усаживаясь поудобнее, а Воин поднялся повыше, чтобы оказаться ближе к ней. – Род Рейесов никогда не знал проблем с наследниками. Так что наша единственная дорога к трону лежала бы через массовые убийства и изощрённые политические интриги. А это было совсем не в духе моего отца, и дяди тоже. Так что меня не воспитывали как наследницу престола и будущую королеву. Всего лишь как будущую герцогиню, – ухмыльнулась она. – Возможно, разница не так уж и велика…но всё-таки подразумевает немного большую свободу.

Селина замолчала, глядя в пространство перед собой, и ставшая искусственной улыбка постепенно сбежала с её губ. Девушка передёрнула плечами, словно от холода, и продолжила:

– А потом с Рейесами случилось то, что случилось. Тебе несомненно об этом известно.

Девушка вопросительно взглянула на Винсента, и он утвердительно кивнул. Разумеется, такая история не могла пройти мимо чьих бы то ни было ушей.

– Это должно было стать короткой увеселительной прогулкой, – задумчиво проговорила Селина. – Все прогнозы погоды были самыми что ни на есть благоприятными. Но факт остаётся фактом. Луна, резкий ветер, шторм. Корабль затонул. Почти все представители семейства Рейесов погибли в одночасье. Король Энрике, оба его сына, его единственный внук и его брат. И Рамиро, племянник бывшего короля, внезапно стал королём – и последним из рода.

Её обнажённые руки покрылись мурашками. Винсент потянулся за пледом и накинул его Селине на плечи. Она благодарно улыбнулась и передвинулась к нему поближе.

– Продолжай, – подбодрил Винсент.

Селина вздохнула.



– Род Палейно внезапно оказался намного ближе к трону, чем кто-либо мог ожидать. Не могу сказать, чтобы этот факт так-таки прошёл мимо моего внимания, но слишком большого значения я ему тоже не придавала. Как я уже говорила, меня не готовили к роли королевы. И мои амбиции лежали в несколько иных сферах. А Рамиро – мужчина молодой, и никаких причин сомневаться в его способности произвести наследника у меня не было.

– И что же? – нахмурился Винсент.

Селина снова улыбнулась, и на сей раз её улыбка совсем ему не понравилась.

– А то, что у Рамиро тоже не было причин сомневаться в моей аналогичной способности. Видимо, он понял, что я с лёгкостью могу составить ему конкуренцию. Теперь между мной и троном лежала только одна жизнь – его собственная. А я вполне могла быстренько выйти замуж, родить ребёнка, и разом обеспечить страну и королём, и наследником. Тем более, что я действительно собиралась замуж.

– За кого?

– Это не так уж и важно, – отмахнулась Селина.

Винсент принуждённо кивнул. Умом он в общем-то понимал, что это неважно, но удержаться от вопроса всё равно не смог.

– И что же? – переключился на более злободневную тему Винсент. – Рамиро сделал тебе предложение, чтобы объединить две династии?

– Что-то в этом роде.

Кажется, сама того не сознавая, Селина прижалась к нему поплотнее, и Воин обнял её за плечи поверх пледа.

– И ты приняла предложение?

Это было так очевидно и так естественно. Разумный поступок разумной женщины. Но, кажется, от этого даже больнее. Будто кинжал медленно погружается в плоть, перерезая сухожилия.

И снова эта порочная улыбка у неё на лице, улыбка, которую Винсент уже почти ненавидел.

– Не совсем. Вообще-то я вежливо ему отказала.

Отказала?! Вот это был неожиданный поворот. Винсент с любопытством уставился на Селину.

– Ты не хотела быть королевой?

Девушка тихонько рассмеялась.



– Если бы я родилась в семье попроще, наверняка хотела бы, – откликнулась она. – Но не забывай: я – дочь герцога. Я с раннего детства варилась в котле светской жизни. И хорошо знаю цену громким титулам и привлекательным обёрткам. В частности я знаю, что значит быть королевой в Линзории де факто. Для здешних монархов королева – это самка, единственная функция которой – производить наследников, как можно большим числом. Если она рожает девочек или, не приведи Создательница, бесплодна, значит, напрасно проедает свой хлеб, и от неё не зазорно избавиться. В истории таких случаев – сколько угодно. Но даже если обходится без крайностей, королева – это чрезвычайно малозначащая фигура. Видимость высшей власти при полном отсутствии контроля. И я сочла, что это не по мне.

– А герцогиня – это нечто иное? – изогнул брови Винсент.

– А вот тут всё зависит от конкретного случая, – охотно ответила Селина. – Может, да, а может, нет. Вопрос в деталях брачного договора, в устных договорённостях, тайных и явных, а также в том, насколько сильны семейства, стоящие за каждым из супругов. В моём случае меня всё устраивало. Я долго готовила этот брак. И сообщила Рамиро, что не намерена менять своих планов. В чрезвычайно вежливой и политически правильной форме, разумеется.

– Но он, как я понимаю, такого ответа не принял? – хмуро спросил Винсент, перекладывая подушку так, чтобы сидеть с прямой спиной.

– Угадал, – скривила губы Селина. – Рамиро сделал мне своё предложение вскоре после того, как взошёл на престол. Отказ он воспринял весьма спокойно, и я понадеялась, что пронесло. А потом моего жениха посадили в крепость. Якобы за заговор против короны.

Винсент резко поднял голову, заслышав лёгкое постукивание. Ветер ломился в окно. В последнее время он с каждым днём только усиливается. Что-то будет в ночь новой фазы?

– Его казнили? – мрачно осведомился Воин.

Улыбка, игравшая на губах Селины, стала совсем широкой.



– Нет. – Она неспешно покачала головой. – Наоборот, его вскоре выпустили. Подозрения были признаны не подтвердившимися. А жених на следующий же день самолично разорвал помолвку. Король же прислал мне очередную корзину с цветами. Он каждый день присылал в мой дом по такой корзине, с тех пор, как сделал мне предложение. Разбазаривал деньги налогоплательщиков, но – кто с него спросит?

– Ты его любила? – спросил Винсент.

– Кого? – почти удивлённо откликнулась Селина. – Жениха? Конечно, нет. Я же говорю: я долго готовила этот брак. Он должен был стать взаимовыгодным союзом. В том числе максимально удобным для меня. Давал мне возможность жить так, как я хотела. А жених – он был мне симпатичен. Хороший мальчик, мы бы с ним поладили. Не более того.

Девушка взяла Винсента за руку и крепко обхватила её пальцами, так, будто боялась, что он сейчас уйдёт. Пальцы были длинными, удивительно белыми, с ухоженными ногтями вытянутой формы и мягкими подушечками.

– Тебе всё это, наверное, представляется чрезвычайно порочным? – Она пристально посмотрела Винсенту в глаза. – Ты – не из тех, кто был бы готов играть по таким правилам. Но, как я уже говорила, я родилась и воспитывалась в реалиях светской жизни. С её спецификой и с её порочностью.

– Пока ничего порочного не вижу, – отозвался Винсент, откидывая голову назад. Высвобождать руку из захвата её пальцев он и не думал. – И почему ты решила, что я такой невинный? Я тоже много лет варился в котле светской жизни.

– Не знаю. – Селина улыбнулась и потёрлась щекой о его плечо. – Но это бросается в глаза. Хотя насчёт лекардийского посла ты, конечно, врёшь. Но это неважно. Я хорошо чувствую людей. Ты из тех, которые остаются светлыми даже в том случае, если судьба делает из них профессиональных воров или наёмных убийц.

– Могу тебя порадовать: я не профессиональный вор и не наёмный убийца, – заверил Винсент.

Хотя чёрт его разберёт, подумалось ему. Может, наёмный убийца – это не так уж и далеко от истины?

– Я знаю, – рассмеялась Селина, ласково погладив его по голове. Винсент перехватил её руку и поднёс к губам. – Что ж, я рада, что ты меня не осуждаешь. Хотя любому другому просто сказала бы, что это не его дело.

– Что было потом? – спросил Винсент, не спеша выпускать её пальцы. Они действительно были удивительно мягкие.

– Потом Рамиро нанёс мне визит. – Селина перевела взгляд на окно. Ветер по-прежнему бился в него изо всех сил, словно враг, рвущийся в осаждённую крепость. Но комната пока успешно держала осаду. – Был очень любезен, галантен, разговорчив. Знаешь, в этой своей обычной манере, так располагающей к нему людей.

Винсент мрачно молчал, припоминая, как они впервые повстречались с Рейесом. Действительно, какой король стал бы так по-простому, можно сказать, по-свойски общаться с Охотниками?..

– Ну вот, – продолжала Селина, – а между делом по ходу разговора проскользнул намёк, что моего дядю тоже подозревают в заговоре против короны. И если подозрения подтвердятся, его придётся заключить в крепость. Сколь бы он, Рамиро, об этом ни сожалел. Ну, а затем ещё один намёк, совсем тонкий, на то, что и с моей ролью в заговоре тоже не всё ясно.

– Ублюдок, – сплюнул Винсент.

– Вовсе нет, – возразила Селина. – Король. Просто король.

– Не все короли – ублюдки, – возразил Воин.

– Разве? – улыбнулась девушка. – Неужели в Лекардии дело обстоит иначе?

Она лукаво прищурилась.



– Прости. Продолжай, – попросил Винсент.

Хотя всё уже и было ясно, он хотел дослушать эту историю до конца.



– А что там продолжать? – фыркнула Селина. – Ясное дело, Рейес получил мой положительный ответ. Видишь ли, у меня очень близкие отношения с дядей, хоть он и пропадал подолгу во всевозможных военных компаниях. Он был генералом. Сейчас вышел в отставку. Но для него попасть в тюрьму… Знаешь, тут дело даже не в годах, хотя здоровье у него неидеальное. А вот позора он не вынесет. Для него эта тема намного более болезненная, чем для большинства людей из моей семьи, да и вообще из нашего круга. Ну, и потом, будем говорить откровенно. Мне и самой вовсе не улыбалась перспектива попасть в крепость, а затем и на эшафот. Так что своими принципами и предпочтениями пришлось поступиться, – закруглила она.

– Я вытащу тебя отсюда, – решительно заявил Винсент.

Селина невесело засмеялась.



– Именно поэтому я не хотела приближать тебя к себе, – пояснила она. – В том числе и поэтому. Я знала, что эта история тебе не понравится, и, возможно, ты захочешь что-нибудь предпринять. Поверь, предпринимать здесь ровным счётом нечего. Ты только подставишь себя под удар. А меня потащат на трибуну, чтобы показать, как тебе отрубают голову. А легче никому не станет.

Она высвободилась из объятий Винсента и села напротив, внимательно глядя ему в глаза.

– Так что пообещай мне, что будешь очень осторожен и не станешь делать глупостей.

Сейчас её тон был предельно серьёзным.


Винсент согласно кивнул.



– Я не так глуп, как тебе, возможно, кажется, – заверил он. – И соблюдать осторожность умею. Хоть и не слишком это люблю, тут ты права. Совершать глупости я не собираюсь. И тем не менее я вытащу тебя отсюда. Найду способ вытащить.

Селина улыбнулась и, видимо, сочтя, что такие слова достойны благодарности, поцеловала его в губы. А Винсент понял: не поверила. Не то чтобы не поверила в его искренность; просто считает, что никаких шансов на выполнение его обещания нет. Из ловушек вроде той, в какую она попала, не выбираются.

Всё это не было поводом прерывать поцелуй. Винсент прижал её к себе, перехватывая инициативу. Но позднее всё-таки сказал вслух:

– Ты убеждена в том, что у меня ничего не получится, верно?

– Вовсе нет, – возразила Селина. – Ты уже меня вытащил. Просто будь очень осторожен и не попадись. А больше ничего сделать и вправду нельзя. От таких, как Рамиро, не уходят. Ты не выглядишь убеждённым, – проницательно заметила она. – Хочешь поспорить?

– Хочу, – подтвердил Винсент. – Но не сейчас. Сначала я должен всё как следует обдумать. Скажи, а твой дядя – он в курсе всей этой истории?

– Да, – кивнула Селина. – У меня от него мало секретов. Да и было бы странно, если бы вся эта история прошла мимо него.

– Но ты сама говоришь, что он мало бывал дома. Участвовал в военных компаниях, разъезжал по загранице. Ты уверена, что достаточно хорошо его знаешь?

Конечно, в его вопросе был подтекст. Винсент успел подсыпать Конраду Палейно поренью, но кто знает… Их очень быстро развела Селина. Тъёрнов в замке как минимум двое, а значит, одним Торендо дело не исчерпывается. Второго по-прежнему надо разыскать. А та перспектива, что, помимо этого ублюдка Рейеса рядом с Селиной окажется ещё и чудовище из другого мира, Винсенту не улыбалась и вовсе.

Но девушка быстро рассеяла его сомнения.



– Более чем хорошо, – откликнулась она. – Да, он много бывал в разъездах, и всё-таки возвращался регулярно, и мы всегда были близки. Он хорошо меня понимал, нередко лучше, чем мой отец. А я, как мне кажется, неплохо понимала его. Теперь же, после всего, что произошло, он даже переехал вместе со мной во дворец, чтобы не оставлять меня здесь одну. Хотя сам ненавидит дворцы, шумное общество и светскую жизнь. В последнее время он много пьёт… Глупо, конечно, и в его годы небезопасно, но каждый по-своему реагирует на сложные обстоятельства.

Винсент кашлянул, припомнив собственный способ справляться с проблемой, избранный не далее как вчера.

Их внимание привлёк громкий монотонный звук. Ветер перестал стучать в стекло, зато где-то за стеной часы равномерно и отчётливо били одиннадцать.

– Мне пора? – вопросительно взглянул на Селину Винсент.

Девушка кивнула.



– Сюда может прийти кто-нибудь из служанок, проверить, всё ли в порядке. Тебе лучше будет уйти.

– Хорошо.

Винсент соскочил с кровати, натянул рубашку, брюки, застегнул пояс с висевшим на нём мечом, вложил во вторые ножны кинжал и только потом набросил на плечи джеркин. После чего вернулся к сидевшей в постели Селине и горячо поцеловал её в губы.

– Я вернусь, – пообещал он ей на ухо.

Она обхватила руками его голову.



– Даже не вздумай не возвращаться. Слышишь? Просто не смей.

Селина отлично знала, что не должна этого говорить. Что следовало бы сказать ему прямо противоположное. Заявить, что им было хорошо вдвоём, и это останется приятным воспоминанием. Именно так ей следовало поступить, чтобы защитить его, да и саму себя. Но она не смогла. Оказалась законченной эгоисткой.

Она поцеловала его в висок. Он тут же снова отыскал её губы. Из соседней комнаты донеслись какие-то звуки и, с трудом заставив себя выпустить её руку, Винсент устремился к двери, ведущий в подземный ход.

– Я приду завтра в это же время, – пообещал он.

– Будь осторожен там, на холме, – с тревогой напомнила девушка.

– Буду.

Он улыбнулся, опуская руку на рукоять меча. После чего распахнул дверь и, ступив в коридор, тихо прикрыл её за собой.

Селина откинулась на подушку и, повыше натянув одеяло, блаженно уставилась в потолок.


Глава 14. Визит к раненому.



Тот факт, что Торендо вышел в вечернее время из комнаты Синтии, не удивил меня ни в малейшей степени. Странным было лишь одно: идеальный порядок в его одежде. Брюки не измяты, дублет аккуратно застёгнут на все пуговицы, прикрывая шею, и даже причёска не растрёпана, волосинка к волосинке. А вот то, что, прикрыв за собой дверь и развернувшись, начальник охраны не проявил ни малейших признаков нервозности в связи с моим присутствием, не удивило вовсе. В том, что с наглостью у него всё в порядке, я и прежде не сомневалась.



– Даёте девушкам частные уроки танцев в их личных покоях? – бодро осведомилась я. – Почём берёте в час?

– А что, хотите сделать заказ?

Голос Торендо прозвучал довольно мрачно. Что случилось? Синтия оказалась настолько плоха на деле?

– Даже не знаю, – задумчиво протянула я. – Тут надо всё как следует взвесить, прицениться…

– Ну вот вы пока приценивайтесь, а у меня важные дела, – отозвался он.

– Что-то стряслось? – Мой тон резко сменился на серьёзный.

– Да. – Ирвин устремил на меня хмурый взгляд из-под насупленный бровей. – Ваше предсказание осуществилось. Офицер Сторно вызвал Корхеса на дуэль. И, естественно, потерпел поражение.

– Сторно?.. – нахмурилась я. Имя казалось мне знакомым, но очень смутно. – Это тот юноша, который…

– Да, тот самый, что так горел заступиться за честь леди Синтии, – подтвердил моё предположение Торендо. – Хотя дуэли в тёмное время суток и не приняты, он дождался окончания своего дежурства и тут же побежал к месту встречи. Так что можете гордиться своей прозорливостью.

– В другой раз погоржусь, – пообещала я. – Что с ним сталось? Он выжил?

– Выжил, – кивнул Торендо, шагая в направлении основного коридора. Я двинулась с ним бок о бок. – Но ранен. Не смертельно, – уточнил он, предвосхищая мой вопрос, – но достаточно неприятно. Неделю-другую проваляется в постели, и дай Создательница, чтобы левая рука стала функционировать, как раньше.

– Ничего себе! – поморщилась я. – А где он сейчас?

– В офицерских казармах, – откликнулся Торендо. – Здесь неподалёку специальное помещение для тех, кто несёт службу во дворце. Он лежит в отдельной комнате, там его и лечат.

Всё это он говорил на ходу, продолжая двигаться по широкому коридору в сторону лестницы.

– Куда вы сейчас, к нему? – спросила я.

– Да, – кивнул Торендо. – У меня есть несколько неотложных дел, а затем к нему.

– Я с вами, – решительно заявила я.

Ирвин остановился и взглянул на меня не без удивления.



– Зачем? – поинтересовался он.

– А почему бы и нет?

Я пожала плечами.



– Но вы едва знакомы, – напомнил он.

– И это говорит человек, врывающийся к совершенно незнакомым женщинам в купальни?

– Хотите верьте, хотите нет, я сделал это без всякого злого умысла, – отозвался Ирвин.

– Так и я тоже собираюсь пойти без всякого злого умысла, – подхватила я.

На споры Торендо явно настроен не был.



– Почему бы и нет? – откликнулся он. – Жду вас на этом месте через десять минут.

– Хорошо, – согласилась я. И вдруг нахмурилась. – А Синтия?

– Что Синтия?

По тому, как скривилось в этот момент лицо Торендо, я поняла: он прекрасно понимает, что именно я имею в виду.

– Ну, может быть, она тоже пойдёт навестить раненого вместе с нами?

– Какая оригинальная идея, – с мрачной язвительностью, явно адресованной не мне, заметил Ирвин. И менее едко добавил: – Нет, не пойдёт.

– Вы вполне в этом уверены? – нахмурилась я.

– Ага, уточнил заодно, пока занимался с ней танцами.

На сей раз едкость тона Торендо предназначалась именно мне.



– Понятно, – кивнула я. – И всё-таки, пожалуй, уточню это ещё разок. Через десять минут я буду здесь.

Разубеждать меня Ирвин нужным не счёл, просто проследовал по своим делам. Я же вернулась и постучалась в комнату Синтии. Она открыла быстро.

Девушка явно кого-то ждала. Платье нарядное, из-под пышных юбок торчат кружевные чулочки, макияж боевой, локоны тщательно уложены.

– Мы с Ирвином Торендо отправляемся навестить Диего Сторно, – деловым тоном заявила я. Даже не знаю, откуда всплыло это имя – Диего. Но отчего-то я была уверена, что зовут его именно так. И, судя по реакции Синтии, не ошиблась. – Много времени это не займёт, четверть часа дорога туда и обратно, десять минут у него. Пойдёшь с нами?

– Нет, – безапелляционно откликнулась конкурсантка. – С какой стати я должна туда идти?

– Хм. Этот вопрос точно нуждается в ответе? – осведомилась я. – А то как-то не хотелось бы озвучивать очевидное.

– Нуждается – если, конечно, у тебя есть убедительные аргументы, – отозвалась Синтия, судя по тону, абсолютно уверенная в собственной правоте. – Почему ты идёшь навестить Сторно, понятно: хочешь произвести впечатление на Торендо. Это меня не удивляет, я тебя исключительно одобряю. Но мне-то зачем это делать?

Ага, произвела уже одна такая впечатление, мрачно подумала я, вспомнив про Лору.

– Слушай, я, конечно, понимаю, что тебе до мальчика нет никакого дела, – попыталась воззвать к её совести я. – Но он ведь всё-таки из-за тебя дрался. Твою честь хотел защитить. Признаю, способ он выбрал не самый удачный, но, может, всё-таки выразишь ему минимальную благодарность за заботу?

– Стелла, при всём уважении, я его об этом не просила, – заметила Синтия, нисколько моими доводами не убеждённая. – Да, знаю, он считал, что действует в моих интересах. Но кто сказал, что такой поступок действительно им соответствовал? Да и потом… – Она устремила настороженный взгляд на часы, после чего слегка понизила голос. – У меня в самое ближайшее время встреча с бароном. У нас только-только что-то начинает получаться. Думаешь, я поставлю такие отношения под угрозу из-за какого-то мальчишки офицера? Который, хоть и дворянин, но даже живёт в казармах? Вот ты положила глаз на Торендо – и молодец, я тебя уважаю, это совсем другое дело. У него хоть и нет громкого титула, но всё равно, он далеко не последний человек в государстве. Очень серьёзная должность при короле, собственные покои во дворце, дом в столице, да ещё и поместье на севере.

М-да, хорошо же ты подготовилась, подумала я, впечатлённо покачивая головой. Небось обо всех окружающих мужиках столь подробную информацию собрала?

– Ну вот и действуй, – заключила, не подозревая о ходе моих мыслей, Синтия. – А у меня свои дела, не менее важные. Сама посуди: для чего я вообще участвую в этом дурацком конкурсе?

– Для того, чтобы выиграть, я полагаю?

Произнося эти слова, я уже поняла по её реакции, что говорю что-то не то.

– Ну, конечно, нет, – скривилась Синтия. – Я не такая дура, как ты думаешь. Дался мне этот конкурс. Какие у меня шансы в нём победить? Почти никаких. Кстати, и у тебя, уж прости, тоже. Реальных претенденток всего четыре. Альта, поскольку у неё самое высокое происхождение, Этайна, потому что таких красоток, как она, и правда почти не бывает. Вежанна, потому что у неё хорошие покровители.

– Кто? – быстро спросила я, и мой интерес был вовсе не праздным.

– Да тот же Торендо, – откликнулась Синтия, и по её тону я поняла: чего-то девушка недоговаривает. Помимо начальника охраны там явно должен быть кто-то ещё. – У неё с ним всё на мази, так что тебе стоит иметь это в виду: о конкуренции лучше узнать своевременно. Ну, и у Эвиты тоже есть поклонник не из последних, так что её шансы пусть и чуть ниже, чем у остальных трёх, но всё-таки есть. Так что нет, моя цель вовсе не в том, чтобы победить и отвоевать себе какой-то там денежный приз. Я намерена воспользоваться этим конкурсом, чтобы выгодно выйти замуж. Мне представился редкий шанс, и я его не упущу. Так что уж прости, но навещать всяких несдержанных мальчиков никак не входит в мои планы.

– Ясно.

Спорить тут и правда было бессмысленно, обсуждать тоже нечего. Свою позицию Синтия обозначила предельно ясно, и свой резон в ней определённо был. Равно как и изъян. Один, но весьма существенный. А именно: захочет ли кто-нибудь из высокопоставленных кавалеров жениться на столь предприимчивой, но не слишком-то выгодной невесте, которая изначально и по определению им не ровня? Пофлиртовать – да, распушить хвост – с удовольствием, провести ночь – почему бы и нет? Но есть ли у такой девушки, как Синтия, причины рассчитывать на что-то большее с кем-нибудь вроде барона, лично я сильно сомневалась. В отличие от того же Диего Сторно, который был вполне способен на серьёзные отношения. Но Синтия явно считала простого офицера птицей слишком невысокого полёта.

Выйдя в коридор и быстро заскочив по дороге в свою комнату, я встретилась с Торендо в условленном месте.

– Ну как? – насмешливо осведомился он. – Тоже даёте уроки танцев?

– Угу, – мрачно кивнула я. Мы бок о бок зашагали по направлению к лестнице. – И тоже безуспешно.

– Жаль, – развёл руками Ирвин.

У меня вытянулось лицо: признаться, я рассчитывала на совершенно другую реакцию. Думала, начальник охраны злорадно сообщит мне, что следовало сразу прислушаться к его мнению.

– Я было собрался взять у вас пару уроков, – объяснил свои слова Торендо.

– А что, у вас есть такая потребность? – тут же оживилась я. – Сами не справляетесь?

– Почему? Справляюсь, – беззаботно откликнулся он, сбегая вниз по ступенькам. – Просто меня заинтересовала ваша манера преподавания.

– Не думаю, что взяла бы вас в ученики, – поспешила разочаровать собеседника я.

– Отчего же? – Торендо изогнул брови в недоумении, которое казалось вполне искренним.

– Я придерживаюсь той точки зрения, – произнесла я с милой улыбкой на лице, – что прилежный ученик должен быть предан своему преподавателю. А не менять учителей по семь раз на дню.

– А я смотрю, вы обо мне хорошего мнения! – развеселился Торендо.

Преодолев очередной лестничный пролёт, мы вышли во двор.



– Что это у вас в мешке? – сменил тему начальник охраны.

Я опустила взгляд. Совсем забыла про тот мешочек, который прихватила у себя в комнате и теперь повесила на руку.

– Ой, точно! – воскликнула я, протягивая ему свою ношу. – Хорошо, что напомнили. Это вам.

– Мне?! – изумился Ирвин.

Принимать мешочек, надо сказать, не спешил. Смотрел на него откровенно боязненно, словно опасался обнаружить внутри гадюку, которая, чего доброго, и сквозь ткань за палец укусит. Вот с чего, спрашивается, он решил, что от меня можно ожидать подобного? Я ж и мухи не обижу! Когда у меня настроение хорошее.

– И что же там такое? – нахмурился Торендо. – Ещё один резиновый утёнок?

Я покачала головой.



– Резиновый мяч? – сделал вторую попытку Ирвин, приглядевшись к форме лежащего в мешочке предмета. – Ещё что-нибудь резиновое?

– Холодно, – откликнулась я. – Там апельсин, для вашего подопечного. Вручите ему, когда мы придём его навестить.

– Почему я? – удивился Торендо. – Отчего бы вам самой этого не сделать?

– Мне кажется, ему будет комфортнее принять гостинец от вас, – объяснила я, по ходу дела уворачиваясь от несущегося, сломя голову, мальчишки. – Всё-таки мы с ним едва знакомы. К тому же я не хочу, чтобы он, чего доброго, подумал что-нибудь не то.

– Ну ладно, – проявил покладистость Торендо. – Но если не секрет, хоть расскажите, где вам удалось раздобыть такую экзотику?

– Свистнула в королевской оранжерее, – не задумываясь, откликнулась я. – А что? Возьмёте меня теперь под арест?

– Какая тюрьма вас выдержит? – фыркнул Ирвин. И неодобрительно покачал головой. – Фи, как некрасиво.

– Что, воровать? – осведомилась я.

Вот уж чего от него не ожидала, так это банального формулирования прописных истин.

– Да при чём тут воровать? – отмахнулся Ирвин. – Вот это слово – "свистнуть". Разве юные леди так выражаются?

– Спасибо за юную, – не замедлила с ответом я. – Но вообще-то, чтоб вы знали, в наше время юные леди выражаются куда как похлеще. Есть, например, такое слово, тоже со значением "воровать"…

– Спасибо, я в курсе, – перебил меня Торендо.

– Неужели?! – всплеснула руками я. – Как жаль. Выходит, филологической дискуссии у нас с вами не получится.

В этот момент я, кажется, чуть не довела беднягу Торендо до инфаркта, стрелой рванув прямо под колёса проезжающей мимо кареты. Карета катилась быстро, я склонилась к земле прямо у неё на пути, в результате чего оказалась на грани близкой – я бы даже сказала, интимной, – встречи с правым передним колесом. Однако Торендо, опомнившись, решил, что инфаркт может и подождать, а вот мои похороны влетят ему в копеечку, и в последнее мгновение рывком сдвинул меня в сторону. Карета с матерящимся кучером (вот уж кто мог бы дать массу ценных советов на предмет всевозможных синонимов слова "воровать", да и не только) благополучно проехала мимо.

– Часто на вас такое находит? – осведомился, выпуская меня из рук и отряхиваясь от дорожной пыли, Торендо. – Резкое и непреодолимое желание расстаться с жизнью?

– Представьте себе, нет, – огрызнулась я. – Скорее спасти чужую.

И я подняла чуть повыше сжавшееся в комочек тельце, которое прижимала к животу. Щенок был пока ещё совсем молоденький, хотя по непропорционально крупным лапам уже было ясно, что вырастет он большим. Шерсть чёрная, густая, приплюснутая морда, уши торчком и тёплый розовый животик.

Обожаю собак. И непременно завела бы себе одну, или больше… И не покупала бы породистого щенка, а взяла бы с улицы одну из тех собак, что бродят неприкаянные, никому не нужные, доверчиво заглядывая в незнакомые мрачные лица… Вот только как такое можно устроить, с моим-то образом жизни?

Торендо покачал головой по-прежнему неодобрительно, но после такого объяснения с моим поступком, кажется, смирился.

– Здесь рядом псарня, – бросил он, указывая рукой вперёд и влево, на почти утонувшее в темноте здание. – Они небось и не уследили.

Словно подтверждая его слова, со стороны здания в нашу сторону засеменил, слегка приволакивая правую ногу, пожилой мужчина в длинной расстёгнутой куртке.

– Спасибо за щеночка, леди! – ещё не добравшись до нас, начал говорить он. – Опять сбежал, паршивец! Такой бойкий и находчивый – спасу нет!

Лично я на работника псарни зла не держала: за юрким щенком и правда нужен глаз да глаз. Но вот Торендо моего добродушия не разделял.

– Вы потрудитесь в дальнейшем лучше следить за своими собаками, – холодно сказал он.

Мужчина принял у меня из рук щенка и, поклонившись, испуганно пообещал, что подобного больше не повторится. Более не задерживаясь, мы прошли дальше и вскоре вошли в двухэтажное здание, предназначенное для проживания служащих при дворце офицеров. В вестибюле и коридорах было довольно людно, мы встретили по пути немало военных. На меня обращали внимание, но не излишне назойливое: всё же сопровождавший меня человек был достаточно высокопоставленным, чтобы ни у кого не возникало желания нарваться на неприятности. Ирвин же точно знал, куда нужно идти. Ни разу нигде не задержавшись, мы дошли до двери в нужную комнату, которая как раз распахнулась, выпуская в коридор женщину в платье сестры милосердия. Она держала в руках поднос, на котором лежала пара пустых флаконов и старые, пропитавшиеся кровью повязки.

– Как он? – вопросительно изогнул бровь Торендо.

– Ничего, – откликнулась женщина. – С божьей помощью поправится.

Ирвин как-то неопределённо кивнул и, предоставив сестре милосердия пройти к лестнице, придержал дверь и сделал мне знак заходить. Я так и поступила.

Должна признать, выглядел парень плохо. Он лежал на старой простенькой кровати, весь замотанный в белые тряпицы. Одеяло сползло в сторону, и я поняла, что одна повязка перетягивает туловище; другая была плотно наложена на левую руку. Рядом с кроватью стоял низкий столик. Диего как раз держал в руке стакан воды и, видимо, только что немного отпив, опускал его на столик дрожащей рукой.

– Сэр Торендо!

Завидев нас, парень поспешил избавиться от стакана; тот со звоном опустился на стол, и приличная часть воды пролилась на пол. Диего попытался сесть в постели.

– Лежи! – одёрнул его Ирвин, и тот послушался, опустил голову на подушку, хоть и чувствовал себя в такой ситуации не слишком комфортно: то и дело порывался подняться, дабы принять более подобающее, с его точки зрения, положение.

При этом, насколько я могла судить, присутствие Торендо заставляло его быть куда более собранным, чем посещение дамы.

– Вот, леди Стелла захотела тебя навестить, – сообщил между тем Ирвин.

Офицер вежливо мне кивнул.



– Ну, как ты себя чувствуешь? – осведомился Торендо, пододвигая мне стул.

– Хорошо, – тут же ответил Диего.

Я фыркнула. Так быстро говорят только идеально зазубренную ложь. И то лишь в том случае, если не умеют – или не считают нужным – маскировать оную под правду.

– Ясно, – хмыкнул Торендо, и по его тону я поняла: начальник охраны сделал тот же вывод, что и я. – Ладно, будет лучше. Судя по моему последнему разговору с твоим лекарем, всё хорошо, что хорошо кончается. Считай, что ты легко отделался.

Я скептически оглядела юношу. С моей скромной точки зрения, на легко отделавшегося он похож не был. Юноша, кажется, осознавал, что вид имеет плачевный, и испытывал чувство неловкости в этой связи.

– Я в самое ближайшее время вернусь на службу, клянусь вам, сэр Торендо! – воскликнул он и даже поднёс правую руку к сердцу.

Левая, перевязанная, неподвижно лежала поверх одеяла.



– Вернёшься, конечно, – совершенно невозмутимо откликнулся Ирвин. – Я не держу людей на жалованье просто так. Будешь долго валяться в кровати – вылетишь со службы.

– Я не буду, правда!

Эти слова были произнесены с таким жаром, что я аж испугалась. Думала, мальчик прямо сейчас вскочит с кровати в чём мать родила (плюс повязки) и побежит доказывать, какой он добросовестный военный. Очень захотелось стукнуть Ирвина по голове чем-нибудь тяжёлым. Но, впрочем, приходилось признать, что действовал он верно: лучшего способа заставить юношу отбросить хандру и нацелиться на выздоровление было не придумать.

– Хотите, я прямо завтра на службу выйду! – не успокаивался Диего.

Торендо окинул его долгим и многозначительным взглядом.



– И какого чёрта ты мне такой сдался? – поинтересовался он наконец. – Как конкретно ты намерен участвовать в охране королевского дворца? Отпугивать преступников своим видом?

Юноша вздохнул и снова опустил поднятую было голову на подушку.



– Да, кстати, – смягчился Торендо. – Вот. Это тебе.

Он извлёк из мешочка переданный мною апельсин.



– Спасибо! – впечатлился юноша. – Вы не должны были… Я вам так благодарен. И апельсины, здесь, откуда?

– Действительно, откуда? – Торендо устремил на меня ехидный взгляд. – Особенно учитывая, что в дворцовой оранжерее они не растут.

Я прикусила губу. К оранжерее мой апельсин, скажем прямо, никакого отношения не имел. Это был последний из фруктов, которые я нарвала в Запретном Лесу, разумеется, с разрешения тамошних обитательниц. В тех краях удивительным образом сочетаются растения самых разных широт.

Диего нахмурился, не поняв смысла последней реплики, но Торендо вдаваться в подробности не стал, я тоже, и тема была замята.

– Сэр Торендо… – Юноша смешался. Было видно, что ему нелегко подобрать слова, однако отступать он тем не менее не собирался. – Я должен вам сказать… Вы были правы. – Он всё никак не решался встретиться с Ирвином взглядом, а вот теперь посмотрел прямо в глаза. – Я поступил, как последний кретин. А ей это было совершенно не нужно. И…никому не нужно. Вы были правы, – повторил он и снова потупил взгляд.

– Я практически всегда бываю прав, – без особой радости в голосе отозвался Торендо. – Во всяком случае в таких вопросах. Просто на будущее запомни одну нехитрую истину. Голова у тебя одна. А девчонок много.

Я взирала на начальника охраны в безмолвном, но оттого не менее красноречивом возмущении. Дело, конечно, было не в сути его слов. По сути он был абсолютно прав; я только могла бы добавить то же самое с поправкой на мужчин. Но говорить такое вслух в моём присутствии? И где только был ремень у Торендо-старшего, когда он воспитывал своего сына? Впрочем, судя по результату, Торендо-старший вообще пренебрегал в своё время этим предметом.

Я уже собиралась произнести по этому поводу что-нибудь колкое, как вдруг меня передёрнуло. Какой Торендо-старший? Какой ремень? О том, как воспитывают в чужом мире юных тъёрнов, я могу только догадываться. Да и догадываться тоже не хочу. Ирвин видел, что я открыла было рот для собственного веского слова, но резко передумала. Его бровь вопросительно изогнулась, но неловкую паузу предотвратил Диего.

– Леди Стелла, а…Синтия не захотела прийти? – спросил он, поднимая на меня почти затравленный взгляд.

– Не смогла. Она на занятиях, – соврала я.

Диего грустно усмехнулся.



– Она на занятиях, а вы нет?

М-да, прав Торендо: похоже, мужчины быстро умнеют на собственных ошибках. Но просто так сдаваться я не стала: не имею такой привычки.

– Прогуливаю, – с заговорщицкой улыбкой объяснила я.

Губы офицера тоже тронула лёгкая улыбка.



– Вы так несерьёзно относитесь к урокам?

Торендо ничего не сказал, но судя по взгляду, присоединялся к вопросу.



– Смотря чему посвящены уроки, – пожала плечами я. – Скорее я несерьёзно отношусь к конкурсу.

– Неужели? – вмешался Торендо. – Вам не составит труда объясниться? Несерьёзно относитесь к такому серьёзному конкурсу? Когда столь многое стоит на кону?

Осуждения я в его интонации не заметила, а вот интерес – определённо. Ну что ж. Раскрывать все карты, ясное дело, не буду, но некоторые из них могу выложить на стол вполне честно.

– А что уж такого ценного стоит на кону? – скептически поинтересовалась я. – Возможность стать фрейлиной? И что же? Навряд ли это можно считать большим подарком, учитывая, как относятся при дворе к людям, не имеющим высокого происхождения и не обладающим альтером. Между прочим, сколько таких конкурсов уже прошло? Четыре? Любопытно, многие ли из победительниц продержались при дворе до сих пор.

Торендо одобрительно усмехнулся.



– Попали в точку, – признал он. – Могу ответить на ваш вопрос: продержалась одна. И та только за счёт того, что ей посчастливилось выйти замуж за одного генерала. Придворные знают, что с ним шутки плохи.

– Ну вот видите, – развела руками я. И, подозрительно поглядев на Ирвина, осведомилась: – Скажите, сэр Торендо, – я специально выделила слово "сэр", – а вы случайно не собираетесь стать генералом?

Начальник охраны сильно нахмурил брови.



– Не собираюсь, – непонимающе откликнулся он. – А вы это к чему?

– Да что вы, совершенно ни к чему, – отозвалась я, удовлетворённо замечая, как, отвернувшись от начальства, усмехается в подушку Диего. – Просто к слову пришлось. Так вот, ни малейшего смысла побеждать в этом конкурсе я не вижу. Отсюда и недобросовестное отношение к занятиям. Я просто разочаровалась во всей этой затее.

– Вам не занимать проницательности, – хмыкнул Торендо. – Однако же мне любопытно другое. Насколько я успел вас узнать, странно не то, что вы разочаровались в конкурсе красоты, а то, что изначально надумали в нём участвовать.

А вы тоже проницательны, сэр рыцарь. Слишком проницательны. Но отвечать на ваш вопрос я не собираюсь.

– Ошибка молодости, – выдала вполне дежурную реплику я.

Торендо помолчал и, видя, что продолжения не дождётся, неспешно направился к выходу.

– Пойду побеседую с твоим лекарем, – заявил он юноше. – Леди Стелла, не откажетесь в моё отсутствие развлечь молодого человека беседой и почистить ему апельсин?

Я проводила его взглядом с кислой миной, которую юный офицер созерцать не мог, ибо видел на тот момент мой затылок. Люблю вкус апельсинов, но терпеть не могу их чистить. Не люблю сопутствующий этому запах; на мой взгляд, он бывает слишком резким. Когда за Торендо закрылась дверь, я повернулась к Диего.

– Ну, признавайтесь, сильно болит? – сочувственно спросила я.

– Довольно-таки, – нехотя раскололся парень. – Меня напичкали кучей каких-то порошков. Возможно, что-нибудь да подействует.

– Подействует, конечно, – оптимистично произнесла я, вставая со стула и пересаживаясь на край кровати. После чего принялась чистить лежавший на столике апельсин. – И расслабьтесь, ради Создательницы! Право слово, в присутствии Торендо вы даже лежать умудряетесь по стойке смирно. Он что, настолько страшен? Съедает провинившихся подчинённых?

Последнюю фразу я произнесла без задней мысли, но теперь меня снова передёрнуло. Однако Диего этого, кажется, не заметил.

– Да что вы, страх здесь совершенно ни при чём!

Он замахал на меня здоровой рукой, и я перепугалась, что ещё секунда – и он подключит ещё и больную.

– А что тогда? – фыркнула я. – Посмотрите, сейчас вы себя хоть как нормальный человек ведёте. А в его обществе весь напрягаетесь, будто так и норовите честь отдать. В хорошем смысле слова, – на всякий случай добавила я.

– Просто не хочу ещё раз его подвести, – пробурчал парень.

– Его мнение для вас так важно?

– Конечно.

Произнося это слово, Диего отчего-то рассчитывал встретить с моей стороны такую же убеждённость. Увидев мой вопросительный и отнюдь не убеждённый взгляд, он даже сперва растерялся.

– Как, разве вы не знаете? – удивился парень. – Он же…

– Да, я знаю, победил дракона, – со скучающим видом подтвердила я. – Но, право слово, сколько можно об этом вспоминать?

Я старалась говорить как можно более пренебрежительно, даже не осознавая, что почти точь-в-точь повторяю слова самого Торендо. Моё равнодушие к упомянутому выше факту из биографии Ирвина заставило Диего вторично удивиться, но надолго не смутило.

– Дело не в этом, – возразил офицер, и на сей раз мне почудилось нечто по-настоящему взрослое в том, как он покачал головой и прищурил взгляд. – Просто сэр Торендо… его все уважают. Как бы правильнее выразиться…ему преданны.

– Ну, это естественно, – откликнулась я. – Воины выполняют приказы своего командира. Это непреложный закон армии, который действует и в мирное время.

– Не то, – снова возразил Диего. – Понимаете, люди действительно по-настоящему ему преданны, больше…ну, не больше, чем королю, конечно, – поспешил взять назад чуть не сорвавшиеся с языка слова он, – но больше, чем очень многим другим.

– Почему?

Должно быть, кто-нибудь другой на его месте уже успел бы проклясть мою дотошность. Но Диего выглядел скорее озадаченным, нежели раздражённым.

– Не знаю, как объяснить, – признался он. – Понимаете, дракон тоже имеет значение. Люди знают, что в случае опасности сэр Торендо не станет прятаться у них за спинами, и…не во всех военачальниках мы уверены в той же мере, – добавил он, понизив голос, словно нас мог подслушать кто-то из упомянутых выше военачальников. – Но есть и другое. Его хладнокровие. – Парень прищёлкнул пальцами, радуясь, что подобрал нужное слово. – Оно тоже придаёт нам уверенности. И потом, его решения. Они не всегда всем нравятся, и сэр Торендо даже не старается представлять их в выгодном свете, просто приказывает – и всё. А тут, как вы и сказали, фактически армия, с командиром не поспоришь. Но в конечном итоге эти решения бывают правильными.

– Сколько уже человек может быть у него в подчинении? – поморщилась я. – Он отвечает за небольшой участок во дворце. Десять человек? Ну, двадцать? Не так уж и сложно принимать правильные решения.

– Десять человек? – удивился Диего. – Нет, вы что? Охраной дворца занимается королевская гвардия. – Его тон сменился с удивлённого на деловой. – В её задачи входит обеспечение внутридворцовой охраны, внешней дворцовой охраны и личной охраны короля, а также ещё некоторых важных особ, живущих или гостящих при дворе. Гвардия состоит из четырёх подразделений. Одним из них командует сэр Торендо.

Я промолчала, переваривая информацию. Это было несколько неожиданно, чтобы не сказать больше. Хоть и не генерал, а не такой уж невыгодный брак. Тьфу ты, о чём бишь я?! Ну да. Для тъёрна забраться настолько высоко по карьерной лестнице – явление крайне редкое. Хотя и не так чтобы беспрецедентное. Бывали случаи. С двумя такими тъёрнами мне довелось быть лично знакомой. И даже беседовать на их родном языке, приняв их облик. Договориться по-хорошему ни с одним из них не удалось. Что и неудивительно: обоим было что терять. Эта мысль заставила меня помрачнеть.

– Леди Стелла… – Голос Диего оторвал меня от раздумий.

– Да?

– Я хотел вас спросить… По поводу одной девушки.

Я вздохнула. Что ещё я могла сказать ему насчёт Синтии? Тем более, что парень не так глуп, он и сам уже всё понял.

Но, как оказалось, в своих предположениях я ошиблась.



– Я видел её в вашем обществе в ту ночь, когда погибли две конкурсантки, – пояснил Диего. – Такая невысокая, худая, хрупкая девушка. Я знал её когда-то и очень удивился, увидев во дворце. Хотел с ней переговорить, но тогда оказалось не до этого, а она почти сразу исчезла. Я даже подумал, что обознался, но…по-моему, это всё-таки была она.

Изображать бурную деятельность мозга не пришлось: в голове действительно всё бурлило. Вот он, тот самый момент, которого опасалась Джен. С другой стороны, ничего особенно страшного я тут не вижу. Фальшивым именем Джен не представлялась, чужую роль не играла. Стало быть, и разоблачить её Диего не мог. О том же, что она стала Охотницей, он не знает. Так что…

– Я впервые увидела её тогда же, – сказала я. – Это знакомая Дилана, слуги лекардийского посла. Не знаю, где её можно найти, но спрошу при случае у Дилана; возможно, он в курсе.

Переговорю с Джен, а там уж как она сама решит. Если захочет навестить старого знакомого, почему бы и нет? Если, конечно, у неё останется свободное время, которое она всё чаще и чаще проводит со своим менестрелем.


Глава 15. Полнолуние.



Наш план на ближайшее полнолуние был предельно прост. Мы собирались осторожно проследить за Торендо, надеясь убить таким образом двух зайцев: и предотвратить следующее убийство, и выйти на второго тъёрна. Однако наш план сорвался ещё за два дня до своего предполагаемого осуществления. Именно тогда я стала свидетельницей разговора между конкурсантками.



– Вот так, Вежанна, ты хвасталась, что у тебя большие перспективы с Торендо, а он взял – и сбежал! – иронично произнесла Эвита.

– Не сбежал, а уехал по делам, – спокойно поправила Вежанна. – Подумаешь, трагедия! Вернётся. И тогда – уж можешь мне поверить! – я его получу.

– Торендо уехал? – хмурясь, воскликнула я.

Девчонки повернулись ко мне с нескрываемыми усмешками на лицах. Ну да, они интерпретировали мои слова по-своему. Впрочем, разубеждать их было не в моих интересах.

– Представь себе, уехал, – ядовито произнесла Вежанна.

– Послушай, Стелла, у тебя же есть посол, – напомнила Нерис. – Ты что, и этого тоже хочешь заполучить? Ну, у тебя и аппетиты!

– А может, мы с послом просто дружим? – парировала я.

Не потому, конечно, что пыталась их в чём-то убедить. Не поверят, разумеется, и некоторым образом правильно: я бы на их месте тоже не поверила.

– Ага, ври больше, – отмахнулась Эвита, впрочем, вполне добродушно.

– Торендо тебе всё равно не светит! – с враждебной улыбочкой заявила Вежанна.

– Ну, уж и тебе тем более! – не замедлила с комментарием Эвита.

– Можешь думать так, чтобы не завидовать! – просияла Вежанна.

– Девчонки, а серьёзно, когда он вернётся? – попыталась направить разговор в нужное русло я, рискуя при этом окончательно испортить свою репутацию.

А может быть, наоборот, возвысить до небес, кто их, этих конкурсанток, поймёт?

– Да никто вроде точно не знает, – ответила Нерис, глядя на меня со смесью насмешки и сочувствия.

Думаю, сочувствие имело шансы пересилить, поскольку у меня здорово вытянулось лицо. Если он не вернётся к послезавтрашнему вечеру, то все наши планы пойдут насмарку!


Именно так оно и вышло. Приближалась ночь новой фазы, за окнами темнело, а Торендо не возвращался. Пришлось вернуться к схеме прошлой недели, но только с некоторыми коррективами. Дилан снова пошёл за Джен, получил её с рук на руки у менестреля и привёл во дворец. По его рассказу, менестрель страшно не хотел отпускать девушку с ним наедине, всё норовил присоединиться. Но тут уж сама Джен проявила твёрдость. Настояла на том, что уйдёт вдвоём с Диланом, и с какой именно целью, объяснять тоже отказалась. Впрочем, постаралась убедить менестреля в том, речь идёт сугубо о делах, и никаких мало-мальски романтических отношений между ней и Диланом нет и быть не может. Если менестрель поверил, то, думаю, решил, будто ребята занимаются какой-то преступной деятельностью. Вот и пошли ближе к ночи "на дело".

На сей раз мы с Винсентом ждали ребят у ворот, можно сказать, получили их у стражи с рук на руки, и все вчетвером отправились во дворец. Здесь мы расположились у Винсента в покоях и стали ждать. Первый час прошёл спокойно. Вернее сказать, совсем неспокойно, но без происшествий. А вот ещё минут через десять Дилан вдруг встрепенулся, распрямил спину и прикрыл глаза.

– Чёрт!

Он с силой стукнул кулаком по столешнице. Чернильница легонько подпрыгнула и снова приземлилась, но, к счастью, она не была наполнена до краёв, так что мебель не пострадала.

– В чём дело? – быстро спросила я. – Активность?

– Да, – кивнул Дилан со страдальческим выражением лица.

– В самом разгаре? – предположила я.

– Нет, пока совсем слабая. Самое начало.

– Так в чём же дело? – Винсент вскочил на ноги. – Идём!

Дилан поднял на него всё тот же страдальческий взгляд.



– Слабая-то она слабая, – объяснил он, – да только исходит не из дворца.

– Что?!

Винсент подался вперёд, будто не веря собственным ушам.



– То самое! – огрызнулся Дилан, тоже вскакивая со стула.

– А во дворце – ничего? – уточнила Джен.

– Тишь да гладь, – отозвался Дилан таким тоном, будто крайне переживает, что по дворцу не ходит убийца.

– Где всё это происходит, найдёшь? – спросила я, подхватывая плащ.

Мы дружно устремились к выходу.



– Найду, – уверенно откликнулся Дилан.

Винсент резко распахнул дверь.



– И как, успеем?

Дилан поджал губы и неоднозначно повертел головой.



– Смотря к чему, – нехотя сказал он затем. – Поймать его, думаю, успеем. А вот предотвратить…

Он снова поджал губы. Сделать вывод было легко: времени не хватит. Тъёрн уже начал проходить трансформацию. По всей вероятности, он уже выбрал себе жертву, а мы находимся слишком далеко, чтобы успеть прежде, чем он её убьёт.

Тем не менее мы поспешили. В двух словах изложили ситуацию ожидавшему поблизости Педро, и он, не тратя лишнего времени на расспросы, позаботился о том, чтобы нас немедленно обеспечили лошадьми. Мы с ребятами переглянулись, отмечая для себя один нехитрый факт: Педро во дворце, а значит, лунную активность проявляет кто-то другой. Я помрачнела. Догадаться, кто именно, было несложно. Или, во всяком случае, предположить.

– Торендо нас перехитрил, – яростно отметил Винсент, пока мы бегом спускались в конюшню. – Мы поджидали его здесь, а он попросту взял – и присмотрел себе жертву в стороне от дворца. Что могло быть умнее и проще одновременно?

– А на меня-то ты что смотришь?! – огрызнулась я.

– В прошлый раз он выбрал совершенно другой путь, – хмурясь, заметила Джен, в то время как Винсент пинком распахнул шаткую дверь конюшни.

– Не повторяется, – бросил Воин, не оборачиваясь. – Как всякий неглупый человек. Или тъёрн.

Оседлав коней, мы погнали их в сторону северной городской окраины, следуя за Диланом, которого, в свою очередь, вело его особое чутьё. Это была быстрая скачка, в ходе которой мы рисковали затоптать кого-нибудь из прохожих, тем самым сравнявшись в степени разрушительности с тъёрном. Но, к счастью, обошлось.

За всё время пути Дилан не остановился ни разу, за исключением тех случаев, когда того требовало столпотворение горожан на улице. В выбираемом направлении он не сомневался. Мы быстро добрались до окраины и поехали мимо невысоких, местами покосившихся заборов.

Впрочем, в том месте, где остановился и соскочил с коня Дилан, забор был покрашенным и вполне аккуратным, равно как и одноэтажный домик с бревенчатыми стенами и покатой крышей. Калитка была заперта на засов, но открыть её труда не составило. Винсент сдвинул засов, протянув руку над забором. Мы бесцеремонно прошли внутрь, пересекли маленький дворик с несколькими грядками и, не стуча, вихрем ворвались в дом.

Жалобно скрипнула под ногами половица. Первая комната была пуста. Она служила одновременно и гостиной, и кухней. Сознание успело выхватить промелькнувшую на краю зрения печь, стол, низкую скамью и два табурета. Винсент толкнул вторую дверь и шагнул внутрь. Дилан последовал его примеру. Мы с Джен вошли за ними.

Это была спальня. Не слишком большая, небогато обставленная, но уютная и чисто прибранная. На окне колыхаются лёгкие занавески, на полу – плетёный ковёр, по всей видимости, не купленный, а самодельный. Шкаф, комод, две настенный полки, кровать. На кровати лежит женщина в лёгком домашнем платье. Левый рукав закатан чуть выше локтя. Над ней склонился тъёрн. Можно было бы подумать, что самый обыкновенный мужчина. И лишь приглядевшись, можно заметить слишком длинный для человека клык. А заодно понять, что мужчина пьёт из вены женщины кровь.

Винсент с Диланом устремились вперёд. Женщина пошевелилась, затем подняла голову. Стало быть, ещё жива. Мы всё-таки успели.

– Отойди от неё немедленно! – рявкнул Винсент, вытягивая меч в сторону тъёрна.

Тот и без этого указания уже распрямил спину и, увидев нас, отпрянул. Женщина, чрезвычайно бледная, по-видимому, уже успевшая потерять не так мало крови, с трудом села на кровати и схватилась правой рукой за локоть левой. Дилан с Винсентом оттеснили тъёрна к стене. Мы с Джен подошли к женщине.

– Всё в порядке, он вас больше не тронет, – начала говорить я, и тут почувствовала, что что-то идёт не так.

Поначалу было даже неочевидно, что именно. Будто просто в атмосфере что-то не то. А потом женщина, не обращая на нас с Джен никакого внимания, обернулась к мужчинам и умоляющим голосом произнесла:

– Не трогайте его, пожалуйста!

Она замолчала, а в воздухе, казалось, продолжали звенеть слова, необъяснимые никакой существующей логикой.

– Что? – непонимающе уставился на женщину Винсент.

– Отпустите его, – внятно повторила она, и ни бредящей, ни умалишённой при этом не казалась.

– Девушка, вы понимаете, что здесь происходит? – тем не менее попытался воззвать к её разуму Дилан. – Это не человек, это тъёрн, и он только что пил вашу кровь.

– Я прекрасно знаю, кто он такой и что только что делал!

На этот раз женщина, не взирая на свою слабость, говорила агрессивно.



– Мари, не надо, – внезапно произнёс со своего места тъёрн, и в голосе, как и во взгляде, сквозила безнадёжность. – Это всё равно должно было случиться, раньше или позже.

Но Мари эти слова, кажется, не убедили, а если и возымели эффект, то прямо противоположный подразумевавшемуся.

– Вас никто сюда не звал, – ещё более зло сказала она, оборачиваясь к нам с Джен. – То, что здесь происходит, никак вас не касается. Просто уходите отсюда и оставьте нас в покое, – добавила она, и на этот раз её тон смягчился. Теперь в нём слышалась не агрессивность, а скорее мольба и отчаяние.

Признаюсь, я невольно отпрянула под напором её взгляда. Именно так люди часто смотрели на инквизиторов, пришедших, дабы обвинить кого-то из их родных в сговоре с лесными ведьмами. Но никогда не на Охотников.

– То есть вас всё устраивало? – начал распаляться Дилан. – Ещё немного – и этот монстр лишил бы вас жизни, но вам именно того и было надо?

Следопыт злился, и я отлично понимала, почему. Пусть редко, но встречались такие ненормальные, которые и вправду готовы были добровольно отдать свою жизнь тъёрну. Как правило это бывали очень молоденькие девицы, совершенно оторванные от жизни и обладавшие мозгом, полностью отравленным смесью романтичности и максимализма. Или не обладавшие никаким. Такие девицы вызывали раздражение Охотников, с моей точки зрения, вполне справедливо. И в самом деле, стоит ли стараться, тратить время и силы на поиски, выслеживать, трансформироваться, убеждать и сражаться с тъёрном – и всё это ради того, чтобы спасти ненормальную девчонку, которая за это не просто спасибо не скажет, но ещё и сама бросится на тебя с кулаками. Да хочется ей, чтобы её съели, – ну и пусть себе едят на здоровье… Вот только я чувствовала, что на этот раз мы имеем дело с чем-то другим.

– Дилан, подожди. – Я выставила руку ладонью вперёд. – Дай ей сказать.

Следопыт наградил меня не слишком довольным взглядом, но замолчал и выжидательно уставился на Мари.

– Да, меня всё устраивало, – эмоционально подтвердила она. – И он вовсе не собирался меня убивать.

– Что вы говорите?! – с иронией всплеснул руками Дилан, поражаясь такой наивности. – И откуда у вас такая уверенность?

– Оттуда, что это происходит не в первый раз! – отрезала Мари.

Тут уж у нас у всех вытянулись лица.



– Не в первый раз? – осторожно переспросила я.

– Да! – с вызовом ответила женщина, если и не слышавшая тезис о том, что лучшая защита – это нападение, то во всяком случае усвоившая данную истину интуитивно. – Представьте себе, не в первый. И он никогда не причинял мне вреда. И не причинит.

Я глубоко вздохнула, пристально глядя на Мари, не зная, как реагировать на её слова. Повернулась к товарищам. Винсент с Диланом опустили мечи, но в ножны их убирать пока не планировали.

Видя, что никто ничего не говорит, я решилась взять инициативу в свои руки.

– Как давно вы вместе?

– Четыре года, – ответила она, заставив всех нас шокированно округлить глаза. – Три из них мы женаты.

– Женаты.

Это был даже не вопрос, просто Винсент повторил последнее слово, будто пытался хоть таким образом осознать только что сказанное. Это и вправду было непросто. Тъёрн, женатый на человеческой женщине? Пьющий её кровь регулярно, но небольшими порциями, чтобы по-настоящему ей не навредить? От такой информации голова шла кругом.

– Он берёт вашу кровь каждую неделю? – удивлённо спросила я.

Вряд ли какая-либо женщина продержалась бы так долго при подобных обстоятельствах. Всё-таки парой капель здесь точно не обходится.

– Нет, – произнёс мужской голос, и я повернула голову к тъёрну.

Он вопросительно посмотрел на Винсента с Диланом, и те, переглянувшись, всё-таки отступили, позволяя ему присоединиться к своей жене. Тъёрн сел на кровать, взял заранее приготовленный, но не замеченный нами лоскут белой ткани и перевязал ей руку. После чего продолжил бережно держать её ладонь. Женщина, в свою очередь, вцепилась в его локоть.

– Как же вы в таком случае справляетесь? – продолжила спрашивать я. Разговоры с тъёрнами – это уж точно моя специализация. – Пьёте кровь других женщин?

– Он никого не убивает! – воскликнула Мари.

Сам тъёрн покачал головой более спокойно.



– Я пью кровь крупных животных, – ответил он. – Коров, оленей, иногда волков. Этого недостаточно, но хватает, чтобы какое-то время продержаться. А примерно раз в три недели я беру кровь у неё.

Я перевела слегка ошалелый взгляд на Мари, потом снова на мужчину. То есть на тъёрна.

Видимо, мои товарищи выглядели столь же сбитыми с толку, и это внушило женщине надежду.

– Не убивайте его, – взмолилась она.

– Да и не собирается никто его убивать, – с раздражением, вызванным сложившейся ситуацией, ответил Дилан. – Отправим его обратно в свой мир – и всё. Поймите вы, для всех так будет лучше. Ну, сколько вы ещё так продержитесь – каждые три недели теряя кровь?

Лицо Мари снова исказила гримаса ненависти.



– В том мире он приговорён к смерти! – воскликнула она, с новой силой вцепившись в руку тъёрна. – Там его убьют. Наш мир стал его единственным шансом. Почему вы не обошли этот дом стороной?!

– Это правда? – осведомился Винсент, пристально и не слишком дружелюбно глядя на тъёрна.

Тот нехотя кивнул.



– Есть такой момент, – признал он.

Винсент снова повернулся к нам. Затем бросил на тъёрна многозначительный взгляд, призванный дать тому понять, что делать глупости не следует. После чего подошёл ко мне. Мы отошли в сторону; к нам присоединились Джен и Дилан.

– Что делать? – тихо открыл совещание Винсент.

Все молчали.



– Ну что, здесь, что ли, его оставлять? – не выдержал Воин. – Тъёрна, которого даже в его собственном мире не захотели терпеть?

– Ну и не убивать же его! – вступила в дискуссию я.

– И что тогда? – Винсента интересовала не дискуссия, а решение вопроса.

Я молча развела руками: ответа на такой случай не было.



– Как минимум надо сначала разобраться в ситуации.

– Ладно, – подозрительно покладисто согласился Винсент. – Ты у нас Вещательница, вот ты с ним и говори. И разбирайся.

Я укоризненно посмотрела на Воина. Однако резон в его словах был, и спорить я не стала.

Что ж, если говорить с тъёрном, то лучше это делать на его языке. Это повышает шансы на взаимопонимание. Я снова подошла к кровати, взглянула на мужчину, в очередной раз отмечая длинные верхние клыки. Потом прикрыла глаза и сконцентрировалась. Итак, тъёрн…

Перед моим мысленным взором один за другим заскользили образы. Полная луна, крупная и жёлтая, висящая низко над горизонтом. Прямоугольный вход, за которым – темнота. Необыкновенно высокие деревья, силуэты домов на горных вершинах. Охота. Азарт. Раскинутые крылья и пьянящее чувство полёта. Потом совсем другое – снова наш мир, кровь, текущая из жилы, чувство жажды и азарта, которое вызывает её вид…

Я удивлённо взглянула на свои руки. Никаких когтей, и кожа такая же, как всегда. Да и клыков явно нет, и крыльев за спиной я не чувствую. Похоже, что нет вообще никаких изменений. Я удивлённо поморгала. Ну что ж, раз нет, значит, нет. В таком случае будем говорить по-человечески.

– Вы действительно приговорены к смертной казни в своём мире? – спросила я.

– Да.

– За что?

Правый уголок губ тъёрна растянулся в кривой усмешке, левый остался неподвижным.

– Я не собираюсь вдаваться в подробности.

– Напрасно, – спокойно возразила я, – это в ваших интересах.

– Возможно, – столь же спокойно, пожалуй, даже с достоинством кивнул он. – И тем не менее не собираюсь.

– Ну, хорошо, – временно сдалась я. – Тогда скажите другое. Когда вы в последний раз были в королевском дворце?

– В королевском дворце? – прищурился тъёрн, разглядывая меня, словно сумасшедшую. – Кто бы, по-вашему, пустил меня в королевский дворец?

– Вам кажется, что этот дом похож на графские хоромы? – поддержала его Мари.

– Леди, будьте добры, не вмешивайтесь в разговор, – вежливым, но твёрдым тоном велел Винсент.

Она послушалась. Винсента вообще редко кто не слушался, когда он брался отдавать приказы.

– То есть вы утверждаете, что в королевском дворце не появлялись? – настойчиво переспросила я.

– Нет, – иронично отозвался тъёрн, мотнув головой.

– Допустим. Вам что-нибудь известно о живущих там тъёрнах?

– Ничего мне неизвестно, – устало откликнулся он. – Я живу здесь своей жизнью, тихой и спокойной. Ни с кем из своих сородичей не общаюсь. У меня есть на то свои причины.

Я задумалась, поджав губы. Чего-то он недоговаривал, но в целом, кажется, говорил правду. А что не всю – ну, так это и неудивительно. Кто мы ему, чтобы с нами откровенничать? Представители того самого института, преследований которого он опасался практически с самого момента своего появления в нашем мире, на протяжении нескольких лет?

Моё плечо сжала чья-то рука. Я обернулась, хотя взгляд по-прежнему был отсутствующим.

– Почему ты не говоришь с ним на языке тъёрнов? – требовательно спросил Дилан.

Я слабо усмехнулась.



– Не могу.

– Что значит "не можешь"? – удивился Следопыт. – Он же тъёрн. Сейчас смена фазы. Так почему же нет?

– Потому что он – уже больше человек, чем тъёрн, – сделала единственно возможный вывод я.

Точно знать я ничего не могла; всё, что происходило, являлось случаем исключительным, возможно, единственным в своём роде. Но интуиция в сочетании с опытом позволяла кое о чём догадываться. Тот, с кем я разговаривала, так сильно сблизился с людьми – вернее сказать, с одним конкретным человеком, – что по прошествии этих четырёх лет и сам успел стать не совсем тъёрном. Отчасти – да, но не до конца. И именно поэтому его присутствия было недостаточно, чтобы позволить Вещательнице пройти трансформацию.

Я отыскала глазами Винсента. Мы переглянулись, после чего он легонько кивнул, давая понять, что принимает к сведению моё мнение. Последовало столь же беззвучное совещание с Диланом и Джен.

– Хорошо, – проговорил затем Винсент.

С продолжением Воин помедлил: решение давалось ему нелегко. И я не могла его в этом упрекнуть, хоть и была более уверена в правильности выбранного пути.

– Мы не станем отправлять вас через Врата, – сказал, наконец, тъёрну Воин. – Быть может, должны были бы, но не станем. Мы уйдём и оставим вас здесь. Но имейте в виду: если что-то изменится, если вы начнёте убивать людей ради крови, мы найдём вас без труда.

– Ни минуты в этом не сомневаюсь, – хмыкнул тъёрн.

– Спасибо вам.

Мари приложила руку к груди; второй рукой она по-прежнему сжимала рукав своего мужа.

– Да, спасибо, – поддержал её тъёрн. – Сказать по правде, я не ожидал такого исхода встречи с людьми…вашей профессии.

– Что вы знаете о людях нашей профессии? – не без враждебности отозвался Винсент.

– Верно, пожалуй что очень мало, – признал тъёрн.

Винсент ничего на это не ответил. Мы вчетвером устремились к выходу, затем направились к лошадям. И уже готовы были их оседлать, когда снаружи, возле забора, нас нагнал тъёрн.

– Хочу кое-что вам сказать, – произнёс он, кладя руку на холку одного из коней. – Я не бывал во дворце, но знаю, что там действительно обитает кто-то из моих сородичей.

– Сколько? – быстро спросил Винсент.

– Мне известно только об одном.

– Вы знаете, под каким именем он скрывается?

– Нет, – покачал головой тъёрн. – Но есть одна вещь, которую вы, наверное, захотите знать. Около двух…пожалуй, даже трёх месяцев назад он стал разыскивать других тъёрнов. Осторожно, не поднимая шума и не напрямую. Но до меня дошла эта информация. Я не стал откликаться на зов, поскольку, как уже говорил, имею свои причины держаться от сородичей в стороне. Но раз зов дошёл до меня, он мог дойти и до других. И эти другие вполне могли поступить иначе.

– Ясно, – кивнул Винсент. – Спасибо, это важная информация.

Мы неспешно двинулись по просёлочной дороге, направив лошадей обратно, в сторону дворца.

– И что вы на всё это скажете? – мрачно спросил Дилан.

Дорога была широкая, что позволило ему поравняться со мной и Винсентом.


Воин в раздражении качнул головой, давая понять, что даже высказываться на эту тему ему неприятно.



– Вот именно! – подхватил этот молчаливый знак Следопыт. – Их отношения болезненны, чтобы не сказать хуже. Всё это ненормально от начала и до конца.

– Считаешь, мы приняли неверное решение? – осведомилась я.

– Не знаю. Не исключено. Думаешь, так может продолжаться до бесконечности? Ему несомненно не хватает потребления крови в нынешнем режиме. Пока он сдерживается, но что будет дальше? Если хочешь знать моё мнение, то вот оно. Рано или поздно ему снесёт крышу. Он одуреет от нехватки крови и убьёт свою жену. Или, в крайнем случае, если мозги не совсем ему откажут, пойдёт убивать других людей.

– Всё может быть, – не стала спорить я. – Но мне так не кажется. Не забывай: я даже не смогла перекинуться в его присутствии. Не удивлюсь, если потребность в крови будет, напротив, становиться всё более и более слабой.

Дилан хмурился, моими словами не убеждённый.



– Гадать не имеет смысла, – всё-таки заговорил Винсент. – Но Дилан прав в том, что просто так оставлять эту историю на самотёк нельзя. Помимо всего прочего на них могут выйти другие Охотники, а раз уж мы приняли решение на этот счёт, должны позаботиться о том, чтобы оно соблюдалось. В следующий раз, когда окажемся в Запретном Лесу, надо будет известить обо всём ведьм. Они присмотрят за этой парой.

Упоминание Запретного Леса, кажется, немного повысило Следопыту настроение, и дорога пошла веселее. Но ненадолго. Мы успели проехать ещё несколько улиц, когда Дилан резко придержал коня. Пытаясь повторить его манёвр, я чуть было не рухнула на землю. А Дилан, не замечая ничего вокруг, с шумом выдохнул:

– Опять!

Он прикрыл глаза, "прислушиваясь".



– Где? – почти закричал Винсент.

– Не здесь, – сказал Следопыт. – Далеко. В другой части города… Возможно, – ответил он на не прозвучавший вопрос Винсента.

Всё и так было ясно. Я готова была поставить всё, что угодно, на то, что теперь эпицентром лунной активности являлся дворец.

Мы снова погнали лошадей галопом. До дворца добрались быстро, но всё равно недостаточно быстро, чтобы успеть. Следуя чутью Дилана – хоть он и предупредил, что след слабеет и становится всё более расплывчатым, – взбежали вверх по ступенькам и устремились в ту же часть дворца, где обнаружили неделю назад тела Лоры и Лидии.

На этот раз комната оказалась не заперта. Как впоследствии заметил с грустным смешком Винсент, мы дали тъёрну достаточно времени, чтобы беспрепятственно уйти с места убийства. Однако иными оказались и некоторые другие обстоятельства. На сей раз девушка была одна. Она была одета; в этом отношении всё было вполне прилично – если, конечно, такое понятие вообще можно применить к убийству. Тъёрн выпил её кровь, но в остальном тело не тронул.

Мы снова стояли в комнате, в то время как за спиной собиралось всё больше и больше людей. На сей раз среди них оказались и две или три конкурсантки. Вставая на цыпочки, вытянув шеи, они снова и снова старались углядеть между чужими головами жуткое зрелище – лежащее на постели, обескровленное тело Вежанны. И с их уст, а позднее и с губ других свидетелей, всё чаще и чаще полушёпотом срывалось одно и то же имя: Ирвин Торендо.


Глава 16. Заключённый



Ирвина Торендо арестовали в ту же ночь. Как выяснилось, за время нашего отсутствия он успел вернуться во дворец и, самолично проверив посты охраны в крыле конкурсанток, удалиться в свои покои. Там-то его и взяли королевские стражники, буквально подняли с постели. Он утверждал, что никуда не отлучался, состоявший при нём офицер это подтвердил, однако слушать ни того, ни другого не стали. Торендо был главным подозреваемым, а офицер – его непосредственным подчинённым и преданным человеком.


О том, что Вежанна крутила роман с Торендо и в самом скором времени собиралась отправиться к нему на интимное свидание, не слышал только глухой – во всяком случае, в нашем крыле. Опрос стражников быстро прояснил ситуацию. Девушка сама ушла из своей комнаты ещё до наступления вечера. Нарядилась она при этом с особым старанием. Подружкам (или, на деле, конкуренткам) с гордостью сообщила, что у неё сегодня важное свидание. Если бы она попыталась уйти вечером, её бы, вероятнее всего, из крыла не выпустили. Однако девушек не ограничивали в передвижениях на протяжении всего дня. Поэтому Вежанна здраво рассудила, что если она хочет попасть на своё свидание, ускользнуть следует заранее. Результат этого поступка мы имели возможность увидеть.


Данных обстоятельств, в сочетании с тем фактом, что Торендо и ранее являлся одним из главных подозреваемых (о последнем было известно королю и некоторым из его приближённых), оказалось достаточно, чтобы начальника охраны арестовали и поместили в королевскую тюрьму. Суд был скорым. На следующее же утро Торендо был приговорён к смертной казни, которая, в свою очередь, должна была состояться три дня спустя. Люди Торендо пытались протестовать, но излишне не горячились, хорошо понимая, чем это чревато – оспаривать решение самого короля. Я поступила чуть менее благоразумно и попыталась напомнить его величеству о том, что у Охотников принято сначала предлагать тъёрну возвратиться в его мир и прибегать к убийству лишь в случае отказа. Добиться аудиенции у Рамиро было непросто, но я шла напролом, и в конечном итоге мою просьбу – чтобы не сказать требование – удовлетворили. Однако особого эффекта это не возымело. Монарх довольно холодно напомнил мне о том, сколько женщин уничтожил тъёрн непосредственно в королевском дворце, то есть святая святых столицы и государства. За такое мало было отправить преступника через Врата, и мало просто убить мечом. Он должен быть публично казнён на эшафоте. Но неизвестно, Торендо ли виноват во всех этих преступлениях, отметила я. Не исключено, что во дворце орудует ещё один тъёрн. Вот и хорошо, последовал ответ. Займитесь этим. Найдите второго тъёрна. Именно за этим вас сюда и пригласили. А позаботиться о восстановлении справедливости монарх в состоянии и без нашей помощи.


Единственное, чего мне удалось добиться на той аудиенции, – это право на встречу с заключённым.



Тюремные стены источали холод, сырость и вроде бы несильный, но тошнотворный запах, пропитавший всё кругом. Следом за стражником я прошла по узкому коридору с непривычно низким потолком. Иногда приходилось пригибать голову, и это позволило мне углядеть в свете факела длинный тонкий хвост, исчезающий в щели. Кажется, всё-таки мышь. Это более приятно, но, впрочем, врать себе не стоит: крысы здесь несомненно тоже водятся, и в немалом количестве.


Наконец, мы вышли в небольшой закуток, в котором располагалась всего одна камера. Я вложила монету в руку стражника, и тот с поклоном удалился. Я находилась здесь вполне официально, поскольку получила королевское разрешение на разговор с заключённым, однако опыт учил меня, что взятками тем не менее не стоит пренебрегать, тем более в случаях, когда тратить для этой цели крупные суммы не требуется.



– Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится, – вежливо произнёс стражник, прежде чем оставить нас с узником наедине.

Ирвин стоял ко мне спиной и смотрел в зарешёченное квадратное окно. Оно было расположено высоко, но давало заключённому возможность выглянуть наружу, поднявшись на своего рода ступеньку, образованную неровностью камня. Услышав наши голоса, он обернулся и, спустившись, приблизился к двери. Я подошла к ней со своей стороны.

– Здравствуй.

Официоз показался мне крайне неуместным при нынешних обстоятельствах.



– Здравствуй. – Ирвин принял обращение на "ты". Его голос прозвучал непривычно хрипло. – Всё-таки пришла.

– Да.

Я мучительно искала, что сказать, но в голове было на редкость пусто.



– Как ты здесь?

Я произнесла эти слова и сразу же почувствовала себя полной идиоткой. Чрезвычайно уместный вопрос, ничего не скажешь.

– Нормально.

Каков вопрос, таков и ответ. Я опустила глаза. Сама не заметила, как сжала в пальцах решётку.

– Тебе что-нибудь нужно?

Уж если дело дошло до дурацких вопросов, не ограничиваться же, право слово, одним!

Ирвин покачал головой.



– У меня всё есть. – Непродолжительная ироничная усмешка. Ирония направлена не на меня, скорее на обстоятельства. – Да и мало существует вещей, без которых нельзя было бы обойтись в течение трёх дней.

Дыхание резко перехватило, будто посреди груди водрузили плотину, не пропускающую воздух. Я снова подняла на него глаза и на этот раз не торопилась их отвести.

– Здесь холодно, – заметила я затем.

Это была правда. Снаружи дни стояли тёплые, а здесь… Холод, может, и не безумный, но если находиться на одном месте много часов подряд, а тем более дней… Я заметила, что дублет Ирвина застёгнут на все пуговицы, а рукава вытянуты до предела и частично прикрывают ладони.

– Это не так уж страшно. – Кажется, он проследил мой взгляд. – К тому же, – в голосе снова намёк на иронию, – суровая простуда помогла бы мне примириться с мыслью о казни.

Всегда знала, что мужчинам легче смириться с серьёзными тяготами, чем с мелкими неприятностями.

– Вот, возьми.

Я протянула ему длинный тонкий платок, какой некоторые повязывали на шею или обматывали вокруг головы. Не слишком хорошее подспорье, но больше ничего подходящего при себе не было.

– Спасибо.

Отнекиваться Ирвин не стал, платок принял. Правда, использовать его для утепления тоже не спешил, просто оставил сжатым в руке.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я должна была задать этот вопрос. Отчего-то было важно, чтобы он сам прямо сказал мне всё, как есть, хотя бы сейчас, когда ему уже нечего было терять… Впрочем, нет. Не хочу знать этого наверняка. Я видела труп Вежанны, а ещё хуже – видела трупы Лоры и Лидии, точнее говоря, то, что от них осталось. Я не хочу точно знать, что это сделал он.

Ирвин смотрит непонимающе. Или якобы непонимающе. И я, хоть и не хочу ничего знать, всё-таки задаю прямой вопрос:

– Ты действительно её убил?

И вся сжимаюсь глубоко внутри, как будто готовлюсь к удару.



– И ты туда же? – Ирвин со вздохом отошёл от решётки, повернулся в сторону окна. – Зачем, спрашивается, мне было это делать?

Я опустила глаза. У меня не было ответа. Вернее, был, но я не желала его озвучивать.

– Но ты действительно с ней встречался, – осторожно сказала я, начиная издалека.

– Чепуха, – отрезал Ирвин.

– К чему отрицать очевидное? Ты с ней флиртовал, я сама не один раз была тому свидетельницей.

– И что же? Я много с кем флиртовал, – не без раздражения отозвался он. – Эти девушки приезжают во дворец в надежде на неземные блага. А натыкаются на отчуждение, презрение и зависть. Быстро понимают, что они никому здесь не нужны, кроме как в качестве сиюминутного развлечения. Им страшно и одиноко. Я немного поднимал им настроение, только и всего. Не все же такие смелые, как ты, – добавил он затем.

Я сглотнула. Смелая? Возможно. Вот только я боюсь тысячи вещей. В том числе и сейчас. Боюсь смотреть тебе в глаза. Боюсь задать в лоб чрезвычайно важный вопрос. А больше всего боюсь, что выйду отсюда и в следующий раз увижу тебя только на эшафоте.

– Да и потом, – продолжил тем временем Ирвин, – уж если на то пошло, покажи мне мужчину, которому неприятно общество красивых женщин.

– Но с Вежанной было не так, как с другими. – Я заставила себя гнуть свою линию. – Вы были любовниками или как минимум собирались ими стать. Она сама об этом говорила.

– Значит, она принимала желаемое за действительное, или просто вводила вас в заблуждение! – Ирвин развёл руками и эмоционально потряс головой. – По-твоему, я совсем не разбираюсь в женщинах? Не соображаю, с кем можно заводить интрижку, а с кем это выйдет себе дороже?

Я прикусила губу. Да, всё это логично. Всё это было предельно логично, вот только… Не всё ли равно тъёрну, чью кровь испить? А если даже не всё равно, не может ли он выбрать для этой цели именно ту стерву, которую все вокруг терпят с немалым трудом?

– Эти идиоты решили, что я тъёрн, – проговорил Ирвин, в отчаянии запрокидывая голову. – Не знаю, чем я похож на тъёрна и с какой стати у них возникла такая идея. Но они ничего не желают слышать.

– Ну, чем ты похож на тъёрна, я могу тебе сказать, – слабо улыбнулась я. – Знаешь, как обычно выглядят тъёрны? В большинстве случаев это молодые привлекательные брюнеты, высокие, статные и чрезвычайно обаятельные.

– Отлично, – невесело усмехнулся Ирвин. – Никогда не думал, что сравнение с тъёрном мне польстит.

За окном послышался громкий, равномерный стук. Я нахмурилась.



– Что это? – спросила я. – Там что-то строят.

Ирвин улыбнулся. Так, что у меня мороз пробежал по коже.



– Строят, – подтвердил он. – Эшафот.

У меня вытянулось лицо.



– Что, прямо здесь? – пробормотала я. – За твоим окном?

– На самом деле так бывает очень часто, – с деланным безразличием откликнулся Ирвин. – Разве ты не знала? Впрочем, конечно, нет, откуда? И не дай Создательница тебе узнать.

Ирвин держал руку на решётке, и, просунув пальцы между прутьями, я молча накрыла её своей ладонью. И тут же почувствовала, как его вторая рука легла поверх моей.

– Хоть вспоминать-то меня будешь? – прищурился он.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Вспоминала ли я встречавшихся мне на пути тъернов? Далеко не всех, некоторых – изредка, но никого – всерьёз. Но Ирвина Торендо помнить буду точно. И хочу помнить его, зная, что он жив – в этом ли мире, в том ли…

Послышавшееся за спиной лязганье заставило меня обернуться. Я отчего-то испугалась, но с губ почти сразу же сорвался вздох облегчения: это был всего лишь наш стражник. Принёс заключённому еду. Я с отвращением проследила взглядом за перекочевавшей в камеру миской.

Ирвин только качнул головой – дескать, эта деталь особого значения не имеет. Я была другого мнения. Если человек проводит в камере свои последние дни, неужели нельзя хотя бы нормально его кормить? Человека…или тъёрна. Да какая разница?! Решение созрело само собой.

– Да, и ещё, – произнёс между тем Ирвин. – Тогда, во время игры в фанты. Я знал, что приглашаю на ужин именно тебя.

– Откуда? – спросила я почти отсутствующим тоном.

Источник информации был сейчас последним, что имело значение.



– Лакей, – тоже довольно безразлично пояснил Ирвин. – Я дал ему указания до начала игры. Он кашлянул, когда дело дошло до твоего фанта.

Я попыталась вспомнить. Нет, не обратила внимания. Зато хорошо помню Вежанну, извлекающую из шляпы очередной фант.

– Скажи, – я пристально посмотрела на Ирвина, – ты действительно её не убивал?

– Опять ты за своё, – закатил глаза он. – Нет, не убивал.

– Хорошо, – кивнула я. – В таком случае я попытаюсь найти этому доказательства. И времени терять нельзя.

Я высвободила свою руку. Ирвин выпустил её неохотно.



– Если ты этого не делал, – я отступила от камеры и остановилась, вытянув в его сторону указательный палец, – я сумею тебя отсюда вытащить. Я вернусь.

Бросив на Ирвина последний взгляд, я развернулась и решительно зашагала к давешнему коридору. И уже по дороге сумела расшифровать значение его ответного взгляда. Не поверил. Ирвин Торендо пребывал в полной уверенности, что больше я не приду. Захотелось побежать назад и уверить его в обратном. Но я взяла себя в руки. Моё возвращение ничего не даст; пожалуй, только добавит горечи. А вот там, во дворце, я, возможно, сумею что-нибудь сделать.

Остановившись возле стражника, я выудила из кармана кошель и протянула ему ещё несколько монет.

– Пошлите кого-нибудь на кухню, и пусть ему принесут нормальной еды, – жёстко сказал я. – И проследите, чтобы её продолжали приносить и впредь.

Стражник склонил голову, обещая, что всё будет сделано в лучшем виде, а мне вдруг подумалось: любопытно, за какую сумму он будет готов самолично сожрать тарелку тех помоев, которыми здесь потчуют заключённых? Впрочем, выяснять это только спортивного интереса ради я не стала. И отправилась во дворец.


Уже по дороге я начала ругать себя последними словами. Что, спрашивается, я делаю? Какого чёрта я дала это обещание? Он ведь тъёрн, хоть и не готов в этом признаться даже сейчас. А, значит, убил если не Вежанну, то как минимум Лору или Лидию… Или не факт? Ведь видели же мы недавно одного тъёрна, который обходится без убийств. Да, нетерпеливо ответила я самой себе, но тот тъёрн – редчайшее исключение и, кроме того, у него есть постоянная добровольная жертва. Непохоже, чтобы таковая была и у Торендо. И всё равно – мы ничего не знаем наверняка. А раз не знаем, не вправе казнить. Король не желает разбираться в подробностях, ибо с его точки зрения всё ясно. С моей же точки зрения вопросов – масса, а значит, разобраться предстоит мне. И я разберусь.

Первым делом я отправилась в крыло конкурсанток. Занятия на сегодня вновь отменили, поэтому девушки всё больше слонялись без дела по коридорам. Здесь я и повстречала двух конкурсанток – Эвиту и Синтию. Начать вполне можно было с них.

– Девочки, – начала я, подходя и усаживаясь рядом с ними в одно из располагавшихся в холле кресел, – вы не знаете, у Вежанны были другие поклонники, кроме Торендо?

– А тебе зачем? – удивилась Эвита. – Какая теперь разница?

– А ты не догадываешься? – хмыкнула Синтия, явно гордая своей прозорливостью. – Хочет отмазать своего начальника охраны.

Что ж, некоторым образом ей было чем гордиться. Она была не так уж далека от действительности.

– Что, правда?! – с любопытством воскликнула Эвита.

– Слушайте, девчонки, это сейчас неважно, – поморщилась я, чувствуя, что разговор грозит устремиться в неправильное русло. – Считайте, что я ревную задним числом. Просто скажите: был кто-нибудь ещё или нет?

Эвита задумчиво нахмурила лоб, медленно накручивая локон на палец.



– Ну, так, по мелочи у нас у всех, наверное, поклонники имеются, – рассудительно заметила она. – Флиртовала она то с одним, то с другим, и они с ней… Ну, тот же барон, да и виконт, например.

– Ничего подобного, – отрезала Синтия. – Серж ухаживает за мной.

– Тебя послушать, так за тобой все ухаживают! – фыркнула Эвита.

– Во всяком случае на дуэли из-за вас с Вежанной никто не дрался! – парировала Синтия.

– Нашла тоже чем гордиться! – возмутилась Эвита. – Стелла, скажи ей!

– Говорю, – рассеянно кивнула я. В целом Эвита была права, но сейчас тема дуэли мало меня интересовала. – Девочки, пожалуйста, сосредоточьтесь, а? – взмолилась я. – Меня интересует не мелкий флирт, а что-нибудь более серьёзное. Назначенные свидания, тайная страсть, подаренные друг другу платки и тому подобное!

Конкурсантки переглянулись и синхронно покачали головами.



– Из серьёзных был только Торендо, – уверенно заявила Синтия. – Уж извини, – добавила она, вовсе не выглядя как человек, чувствующий себя виноватым. Ей было скорее интересно наблюдать за моей реакцией. – Она говорила, что не сегодня-завтра пойдёт к нему в покои. Видимо, он предусмотрительно перенёс встречу на нейтральную территорию, только и всего. Хоть это ему и не помогло.

– Как же жалко! – искренне всплеснула руками Эвита. – Нет, девочки, ну вот правда! Это что же такое делается? Такой был привлекательный, обходительный, красивый. Вот почему так? Как встречается приличный мужчина, так либо женатый, либо тъёрн!

Мимо нас молча, как тень, прошла Альта. Бросила в нашу сторону один воспалённый взгляд и скользнула в свою комнату. Я нахмурилась. Странно как-то она себя повела. Нетипично для её характера. Пройти мимо так скромно, можно сказать, незаметно, не окатить никого показным презрением и даже не вставить своё веское слово? И тут меня осенило. Конечно же, Альта. Если Вежанна и поделилась с кем-то своим секретом, то именно с ней.

Спешно извинившись перед девушками, я устремилась к двери Альты и, постучав, вошла в комнату. Альта сидела на стуле и смотрела в окно.

– Можно? – спросила я, остановившись у порога.

Отступать, признаться, не собиралась в любом случае, даже если она скажет "нельзя". Но Альта безразлично пожала плечами и бросила:

– Проходи.

Я приняла приглашение.



– Что тебе?

Альта всё так же смотрела в окно.



– Мне нужна твоя помощь, – заявила я, опускаясь на стул напротив неё.

– С какой стати я должна тебе помогать? Ну, что там у тебя? – нетерпеливо спросила она.

Я решила сразу же поставить вопрос ребром.



– Ты ведь знаешь, к кому на самом деле ходила вчера Вежанна?

Альта дёрнулась, будто её ужалила змея.



– С чего ты взяла, что она ходила не к Торендо? – спросила она, отчего-то шёпотом.

– Но ведь это так? – проявила настойчивость я.

– Какая тебе разница? И вообще, о том, что она встречалась с Торендо, знают все.

С шёпота она почти перешла на крик, и в то же время говорила неуверенно, как это бывает с людьми, лгущими, но не вполне смирившимися с собственной ложью. Я пристально посмотрела ей в глаза, стараясь заставить её делать то же самое.

– Все, – согласилась я. – Но мы-то с тобой в курсе, что дело обстояло не совсем так. Был ведь кто-то ещё, верно?

Мой трюк как будто удался: Альта действительно не отрывала от меня глаз. Помолчала, прикусила губу и, наконец, хмуро произнесла:

– Я поклялась об этом не болтать.

– А я и не предлагаю тебе болтать, – заметила я. – Мы здесь не сплетничаем и не развлекаемся. Речь идёт о серьёзном деле!

– Ты не понимаешь! – возмутилась Альта. – Это – клятва, данная покойнице! Я не могу её нарушить.

– Ах, не можешь? – настала моя очередь для возмущения. – А молча смотреть, как казнят невиновного ты, стало быть можешь?

Альта отвернулась и устремила взгляд в пол. Я поняла, что она и сама отнюдь не в восторге от необходимости хранить тайну, и что её нужно дожимать.

– Альта, пойми, – мой тон стал просительным, почти заискивающим, – Вежанна – действительно покойница. Увы, она мертва. Теперь ей всё равно, какие и про кого будут гулять сплетни. А если её ухажёр и есть убийца, она уж точно захотела бы, чтобы его имя было предано огласке. При этом существует живой человек, которого держат в холодной каменной коробке. Строят эшафот под самым его окном и собираются обезглавить через два с половиной дня.

– Я всё равно ничего не смогу изменить. – Альта снова перешла на полушёпот. – Мои показания не будут иметь силы, ведь речь идёт не более, чем о разговоре. И я совсем не так много знаю, как ты думаешь. Я не знаю, кто это был.

– Неважно, – покривила душой я. Доказательством бы слова девушки не послужили, но если бы я узнала, чью виновность следует доказать, дело бы пошло проще. В любых поисках бывает нелишним знать, что именно ищешь. – Просто расскажи мне то, что тебе известно. Я обещаю, что не стану сплетничать и вообще не вынесу сказанного за пределы этой комнаты, если не возникнет такая необходимость.

Альта ещё немного пожевала губами.



– Ладно, – сдалась, наконец, она. – Как-то раз мы выпили по бокалу вина и Вежанна отвела меня в сторону от остальных. Она сказала, что у неё есть покровитель, и это вовсе не Торендо. Про Торендо она вообще говорила с налётом презрения, дескать, она любезничает с ним и морочит всем голову только для того, чтобы о её настоящем любовнике никто не догадался. О любовнике Вежанна отзывалась с восторгом, но кто он такой, не сказала. Упомянула только, что это кто-то посерьёзнее, чем Торендо. Наверное, это один из знатных вельмож. Но я не знаю, кто. Может, наш барон, может, его приятель виконт, а может быть, кто-то, с кем я вообще незнакома. Мало ли знати во дворце.

– Понятно, – сосредоточенно кивнула я. – А про Торендо она, стало быть сказала, что их ничего в действительности не связывает?

Как минимум тут я находила независимое подтверждение тому, что Ирвин сказал правду.

– Ничего. Просто лёгкий флирт, помогавший поддерживать легенду. Я думала, что этот любовник женат, и потому настаивает на соблюдении тайны. Но теперь понимаю: он скрывал своё имя, потому что знал, что рано или поздно её убьёт.

– Это он посоветовал Вежанне перевести стрелки именно на Торендо? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – развела руками Альта. – Может, и нет. Может, она сама сочла, что Торенда – наиболее удобная кандидатура.

– Ясно. – Я встала со стула и направилась к выходу. – Спасибо.

Я вышла из комнаты, обдумывая план дальнейших действий, но в коридоре меня почти сразу же перехватил Винсент. И, взяв под локоть, буквально-таки потащил в мою комнату.

– Что происходит? – воззрилась на него я, потирая локоть и недоумевая, откуда вдруг взялась такая бесцеремонность.

– Это я у тебя должен спросить, – отрезал Винсент. – Ты соображаешь, что делаешь?

– Ты это о чём? – Я пару раз моргнула ресницами для убедительности.

– О том, – отозвался Винсент. – Ты что, всерьёз пытаешься доказать, что Торендо невиновен в убийстве?

– Ах, вот в чём дело! – Я неспешно откинула голову назад. – Да, я намерена это доказать. И что?

Винсент недоверчиво покачал головой.



– А ничего, что он виновен? – елейным голосом осведомился он. – Такая ерунда тебя не смущает?

– А я не уверена, что виновен, – возразила я. – Он утверждает обратное. Я говорила с ним сегодня в тюрьме.

– Он утверждает обратное? – переспросил Винсент. – И что же? По-твоему, это что-то доказывает? Или ты рассчитывала, что он во всём сознается, стоит только спросить напрямик?

– Не делай из меня идиотку, – поморщилась я. – Ни на что я не рассчитываю, просто у меня есть причины ему верить, вот и всё.

– Причины? – фыркнул Винсент. – Теперь это так называется? Ну, почему все вы, женщины – даже самые умные из вас!, – рано или поздно отказываетесь от логики и скатываетесь к аргументам в духе "Я ему верю"???

– Послушай, ты, мужчина, – начала злиться я, – не задавайся! Тоже мне нашёлся ангелочек! Думаешь, я не знаю, где и с кем ты проводишь каждый вечер? Или это в твоём представлении является пределом благоразумия?

Я ожидала, что эти слова его взбесят и явятся началом продолжительной перепалки. Но Винсент неожиданно сбавил тон.

– Ты меня осуждаешь, да? – грустно усмехнулся он.

– Нет. – Я оказалась не готова к такой внезапной смене интонаций и всё ещё говорила резко. – Я тебя не осуждаю, я просто констатирую, что моралист из тебя никакой.

– Ладно, наверное, ты где-то права, – признал Винсент, откинув голову назад. – Ты знаешь, я ненавижу скрываться и действовать исподтишка. Но это выше меня. И я её не брошу. Она нуждается в моей защите.

– Может быть, и нуждается, – согласилась я, сделав, однако же, акцент на слове "может". – Но заметь: ты знаешь об этом только с её слов. И веришь. Почему в таком случае ты не оставляешь за мной право на то же самое? Я тоже верю Торендо на слово: Вежанну убил не он.

Винсент посмотрел на меня как-то непривычно, почти беспомощно, и столь же беспомощно покачал головой.

– Стелла, допустим, что всё это так, – куда более мягко, чем раньше, произнёс он. – Допустим, что ты права, и Торендо невиновен. Мы знаем, что тъёрнов во дворце как минимум двое, значит, убийство вполне мог совершить тот, другой.

– Именно, – горячо подтвердила я.

– Но разве это что-то меняет? Ты пойми, – продолжал увещевать Воин, – он ведь всё равно тъёрн. Ладно, не он убил Вежанну, но он всё равно убивал других. Лору, или как там звали эту твою вторую подружку.

– Лидию. Они мне не подружки, – пробубнила я.

– Но это ещё не повод для оправдания того, что с ними сделали, верно?

– Мы не ЗНАЕМ, что это сделал Торендо. – На сей раз я особенно выделила слово "знаем". – Это только предположение. И не повод отправлять его на эшафот. Мы – Охотники, а не свора! Мы всегда даём им шанс, даже тем, кто убивает. Потому что они не могут иначе. Потому что они тоже по-своему – жертвы, оказавшиеся в ловушке. И, по-твоему, сейчас мы должны отправить на смерть того, в чьей вине даже не можем быть уверены до конца?

Винсент ещё немного посмотрел на меня, потом вздохнул.



– Допустим. И что ты предлагаешь?

А вот это уже был другой разговор. Я энергично кивнула.



– Я намерена разобраться в том, что произошло на самом деле. Надо выяснить, кто убил Вежанну. Да, я ищу доказательства невиновности Ирвина. Но посуди сам: если он виновен, то я их не найду. Я ведь не предлагаю устроить ему побег, а иду совершенно законным путём.

В процессе разговора я успела полуотвернуться к окну, но сейчас Винсент взял меня за плечи и развернул обратно к себе.

– А если ты выяснишь, что доказательства найти невозможно? – спросил он, заглядывая мне в глаза. – Что будет тогда?

– А вот тогда и посмотрим, – буркнула я, настойчиво высвобождаясь из его хватки.

Винсент отступил.



– Ладно, – махнул рукой он. – Раз ты так на этом настаиваешь, покопаем это дело ещё. Я попытаюсь выяснить дополнительные обстоятельства убийства. А тебе, раз уж ты пытаешься оправдать Торендо, советую разобраться с его алиби. Вычисли временные рамки убийства. Это будет несложно. С того момента, когда Дилан почувствовал активность – вторую активность, – уточнил он, поморщившись, – и до того, как мы вернулись во дворец. Тогда активность, по словам Дилана, начала спадать. У следствия редко бывает такая точная информация касательно времени преступления. Вот и выясни, чем занимался твой Торендо в этот период.

– А ты молодец! – констатировала я.

И, поцеловав Винсента в щёку, выбежала из комнаты. Старательно игнорируя то, как он качает головой, глядя мне вслед.

В конечном счёте это дело могло оказаться более лёгким, чем мне представлялось вначале.

Так оно и вышло. Дорогу в покои Ирвина я уже знала. К счастью, сейчас там дежурил знакомый мне офицер – тот же, что и во время нашего памятного ужина. Поздоровавшись, я напомнила ему, кто я такая. В этом не было необходимости: память у офицера оказалось хорошей. Зная, что как конкурсантка я не могу требовать от него ответов на свои вопросы, я была морально готова к любой реакции, но парень оказался разговорчивым. Выяснив, что его зовут Дженаро, я объяснила, что хочу кое-что узнать об обстоятельствах вчерашнего убийства и что мои расспросы – в интересах его командира. Этого оказалось достаточно, чтобы парень был готов на них отвечать. Военные тайны он бы передо мной раскрывать, конечно, не стал, но этого мне и не требовалось.

– Сэр Торендо весь вечер находился в своих покоях? – начала расспрашивать я.

– Только после того, как вернулся во дворец и проверил посты, – уточнил парень. – В покоях или здесь, в коридоре, поблизости. Выходил несколько раз. Вот, в этом кресле сидел.

Он мрачно кивнул на кресло с зелёной обивкой.



– А свидетели есть? – хмурясь, спросила я. – Кто-нибудь может подтвердить, что он сидел в этом кресле? И у себя в покоях?

– Ну, я и есть свидетель, – отозвался Дженаро. – Но толку-то что? Меня никто не слушает. Говорят, раз подчинённый, значит, нахожусь под влиянием, и тому подобная мура. А я точно знаю, что никуда он не уходил, и убить эту девушку не мог! – Парень почти перешёл на крик.

– Я верю, – успокаивающе кивнула я. – Но раз твоего слова недостаточно, надо искать другие доказательства. Кто-нибудь ещё видел сэра Торендо тем вечером?

– То есть…в его покоях? Кто, например? С чьим словом станут считаться?

– Откуда я знаю, кто? – Я нетерпеливо притопнула ногой. – Может, он бабу привёл к себе в покои? Или, ещё лучше, двух?

– Д-двух? – парень казался сбитым с толку. – Сэр Торендо двух сразу никогда не приводил, – сказал он и осёкся, видимо, почувствовав, что только что сдал своего командира с потрохами.

– Очень плохо! – не оценила целомудрие начальника охраны я. – Ну, хоть одну приводил?

– В тот вечер или вообще? – уточнил офицер.

Я в раздражении округлила глаза.



– В тот вечер, конечно!

– В тот вечер – нет, – отрапортовал Дженаро.

– А в другие? – осведомилась я.

– В другие бывало, – доложил офицер.

– Так, давай-ка обратно к делу! – рявкнула я. – Хоть кто-нибудь видел Торендо в течение вечера? Говоря точнее, после девяти часов. Примерно с половины десятого и до десяти?

– Подолгу – никто, – ответил парень. – А так, на пару минут – было. Ночь-то опасная. Был приказ регулярно докладываться.

– Отлично! – воодушевлённо закивала я. Как же мне сразу не пришло это в голову? Конечно же, в такую ночь Торендо должен был принимать доклады об обстановке в крыле конкурсанток. – И что? Кто приходил с докладом после половины десятого?

– Жорж Торхес приходил, – начал офицер. – Хотя нет, Жорж был немного пораньше, сразу после девяти. А вот… – он щёлкнул пальцами, вспоминая, – …Питер – он приходил без двадцати. Точно, без двадцати! – с воодушевлением повторил парень. – Я точно помню, я тогда как раз на часы посмотрел.

В подтверждение своих слов он перевёл взгляд на настенные часы, которые действительно были видны из этой части коридора.

– Хорошо! Кто-нибудь ещё? Помнишь, кто был следующий?

На сей раз Дженаро понадобилось немного больше времени, чтобы вспомнить.



– Лифорро. Точно, Лифорро! – воскликнул он.

– Когда? – быстро спросила я.

– Точно не помню, – признался офицер. – Думаю, без четверти. Максимум без десяти. Нет, не уверен, – покачал головой он через пару секунд. – Может, и в десять минут одиннадцатого.

– Ясно. Кто такой этот Лифорро? Имя, звание? Где его можно найти? И того, первого, Питера заодно.

Разговор с этими двоими окончательно прояснил ситуацию. Каждый из них видел Ирвина совсем не подолгу, минуты по две. Однако в итоге выходило, что в течение того получаса, когда было совершено убийство, Торендо оставался в одиночестве на протяжении максимум пятнадцати минут подряд. Этого времени было недостаточно для того, чтобы добраться из его покоев до комнаты, в которой нашли Вежанну, вернуться назад, плюс собственно совершить убийство и выпить её кровь.


Добиться аудиенции у Рамиро в тот же день не удалось. Судя по недовольному тону Педро, мне жутко повезло, что его величество милостиво согласился уделить простой Охотнице пять минут своего драгоценного времени назавтра. Недовольство слуги меня волновало мало, но с волей короля приходилось смириться. Повторного разрешения на посещение тюрьмы у меня тоже не было, а это означало, что Ирвину придётся провести там ближайшую ночь, не подозревая о том, что в его деле произошли серьёзные изменения.

Вечером Винсент ушёл якобы в город, в действительности же направился уже привычным ему путём на лунный холм, чтобы оттуда, сделав круг, вернуться во дворец, но только уже через подземный ход. Я же вернулась к себе в комнату и долго ворочалась в постели, думая о том, каково сейчас находиться в холодной тюремной камере, не видя за окном ничего, кроме неба и собственного эшафота и думая, что жить осталось чуть больше двух дней.

Назавтра аудиенция всё-таки состоялась, причём Винсент отправился на неё вместе со мной. Я оценила этот шаг, поскольку знала, что, во-первых, Воин вовсе не одобряет моего поступка, а во-вторых, не испытывает ни малейшей радости от встречи с королём. Во время аудиенции Винсент держался в тени, предоставляя активное участие в разговоре мне. Я изложила его величеству свои доводы и представила письменные показания свидетелей, на которые он, впрочем, взглянул лишь мельком и тут же отложил в сторону. Немного посверлил меня взглядом, не то пытаясь понять, каковы мои мотивы, не то просто потому, что им, королям, так положено. И, наконец, сказал:

– Что ж, если дело действительно обстоит так, как вы это представили, Торендо отпустят. У этого есть свои положительные стороны. Он – очень хороший командир и несомненно принесёт немалую пользу государству, если продолжит службу. Однако у меня есть все причины быть недовольным вашей работой. – Строгий взгляд на Винсента, затем на меня. – За то время, что вы находитесь во дворце, было убито три девушки. Если Торендо невиновен, стало быть, преступник так и не найден. Спрашивается, чем вы были заняты всё это время.

Я открыла было рот для ответа, но вместо меня заговорил Винсент.



– Ваше величество, вы отлично знаете, что мы не сидели, сложа руки.

Я недовольно покосилась на приятеля. Его слова были мягко говоря неподобающими, учитывая, что обращался он к королевской особе. Я хорошо знала, насколько ему неприятно выслушивать разнос из уст Рамиро, но нельзя было позволить темпераменту Винсента взять верх.

– Ваше величество, – я поспешила переключить на себя внимание короля, – вы совершенно правы: нам действительно до сих пор не удалось найти тъёрна, и это наш промах. Тем не менее позволю себе сказать, что кое-какие результаты у нас всё-таки есть. Благодаря нашим советам ваши люди составили список подозреваемых; мы проверили несколько человек из этого списка, и таким образом исключили некоторые имена. Признаю, это не тот результат, какой вам – и нам – хотелось бы видеть, и тем не менее без дела мы не сидели. Тъёрн, с которым нам пришлось столкнуться, чрезвычайно умён; мы дважды шли по его горячему следу, и оба раза ему удавалось ускользнуть в последний момент.

Я устремила на Рамиро взгляд, излучающий безграничную преданность своей работе и своему королю. Он пожевал губами.

– Хорошо, – сказал он затем. – Даю вам ещё один шанс. Оставайтесь во дворце и продолжайте искать преступника. Но предупреждаю: на сей раз я жду более весомых результатов.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, ваше величество, – с поклоном сказала я, после чего, схватив Винсента за рукав, потянула его прочь.

– Ты это слышала?! – возмущённо воскликнул он, когда мы порядочно удалились от королевских покоев.

– Тише! – шикнула я, хоть это и была перестраховка: Винсент говорил эмоционально, но голос понизил. – Слышала, да.

– Он смеет выговаривать нам, как маленьким детям! – процедил сквозь зубы Воин. – Можно подумать, мы сидим здесь во дворце по собственному желанию и только и делаем, что вкушаем яства да слушаем музыку!

– Винсент, он – король, – полушёпотом напомнила я. – Он смеет делать всё, что взбредёт в его венценосную голову.

– Именно в этом и заключается проблема, – отозвался Винсент, и я заметила, как его рука сжалась в кулак.

– Послушай, в данном случае он не так уж неправ. Мы действительно пока не справились с заданием. Ты сам-то можешь припомнить, когда нам в последний раз так подолгу не удавалось выловить тъёрна?

– Не могу, – мрачно буркнул в ответ Воин.

– Вот видишь. И кроме того, будем откровенны: одного тъёрна мы всё-таки нашли. И моя вина, что мы не можем предъявить этого королю. Понимаю, тебе стоило немалого труда выслушивать его претензии, зная, что они не вполне справедливы. Я действительно очень это ценю.

– Да чёрт с тобой, – отмахнулся Винсент. – Главное, будь добра, не окажись следующей жертвой в ближайшую смену фазы. Тогда мы будем квиты.

– Не беспокойся, – серьёзно кивнула я. – Не окажусь.


Ирвина действительно выпустили в этот же самый день. За окном стемнело, занятия закончились, и, возвращаясь к себе в комнату, я пересеклась с ним в коридоре. Он выглядел значительно лучше, чем тогда, в тюрьме. По всей видимости, успел посетить свои покои, переодеться, умыться и вообще привести себя в порядок. Меня ничуть не удивляло, что именно этим он и занялся первым делом, прежде, чем показываться на людях.

Заметив меня, Ирвин сам, первым, направился мне навстречу. Я не видела причин избегать разговора, и тоже сменила направление, шагнув в его сторону.

– Тебя уже выпустили? – улыбнувшись, спросила я на ходу.

Он положительно ответил, просто прикрыв веки.



– Два часа назад, – сказал он затем.

Я кивнула, останавливаясь напротив Ирвина. Тёмные волосы, привычно весёлый взгляд, ставшая такой знакомой линия скул. И никакой решётки между нами. А на её месте – то, что куда как прочнее и незыблемее.

– Надеюсь, с восстановлением во всех званиях и возвращением на прежнее место службы? – уточнила я.

– Да.

– Поздравляю.

– Спасибо. Как тебе это удалось?

Отнекиваться, прикидываясь, что я тут ни при чём, явно не имело смысла.



– Это оказалось весьма тривиально, – поморщилась я. – Всё лежало на поверхности, надо было только захотеть увидеть. Те, кто был до меня, просто не захотели. Но как только король получил новую информацию, сразу же приказал тебя освободить.

– Я благодарен королю, – кивнул Ирвин, – но гораздо больше благодарен тебе. Чем я могу тебе отплатить, Стелла?

Он взял меня за руку. Я смотрела на свою ладонь, чувствовавшую мягкое прикосновение его пальцев, и думала. Действительно, чем? Как я могу ответить на этот вопрос? Стань человеком, измени свою сущность? Не пей мою кровь в ближайшую смену фазы, убей кого-нибудь другого?

Улыбка окончательно сбежала с моих губ. В горле пересохло.



– Ты действительно можешь кое-что для меня сделать, – тихо сказала я. Ирвин продемонстрировал всем своим видом, что он весь внимание, ещё не подозревая, в чём окажется суть моей просьбы.

Глубоко вздохнув, я собралась с духом и подняла на него взгляд.



– Я хочу попросить тебя, чтобы ты не преследовал меня и не искал со мной личных встреч, – негромко сказала я, убирая руку из его пальцев. И вынужденная видеть, как меняется его взгляд. – Я очень за тебя рада, и это чистая правда, но ты должен меня понять. Мы оба хорошо знаем, что между нами не может быть ничего серьёзного или продолжительного.

– Почему? – хмуро спросил Ирвин.

– Ты отлично знаешь, почему, – отрезала я, зажмурив глаза и чётко, почти жёстко, произнося слова. – Знаешь, – я снова открыла глаза, – для меня всё это тоже тяжело. То, что происходит, совсем мне небезразлично, поэтому просто не мучай меня, ладно? Чего быть не может, того не может, и точка. Поэтому давай просто договоримся. Ты живёшь своей жизнью, я своей. Ты не преследуешь меня, я не преследую тебя. Я просто закончу здесь, во дворце, свои дела – и уйду. И оставлю тебя в покое.

Поток холодного воздуха окатил лицо и шею. За углом плохо закрыто окно. Ирвин поднял на меня мрачный взгляд. В его глазах не осталось и следа недавнего веселья.

– Полагаю, я не имею права настаивать. – Его голос прозвучал хрипло, как тогда, в камере. Я согласно кивнула. – Хорошо. – Его интонация и выражение лица не имели ничего общего со значением произнесённого слова. Он ещё немного помолчал. – Вероятно, ты хочешь забрать это назад?

Ирвин извлёк из-за пазухи уголок моего платка. Вытаскивать его целиком, однако же, не спешил.

Грустно улыбнувшись, я покачала головой.



– Нет. Оставь себе. Мало ли что? Вдруг ещё когда-нибудь понадобится согреться. Береги себя.

Я подалась вперёд и на мгновение сжала его плечо. После чего отвернулась и поспешила вернуться к себе в комнату. Дабы на собственном опыте проверить тезис о том, что слезами горю не поможешь.


Глава 17. Игра с огнём



Опущенное в воду пламя факела зашипело и заплевалось дымом, протестуя против такого обращения. Но силы были неравны, и оно вскоре погасло. Коридор погрузился в темноту. Погоняемый собственным нетерпением, Винсент даже не постучал, а скорее поскрёбся в вожделенную дверь – условленным образом, уже повторённым много раз, так, чтобы, окажись в комнате кто-нибудь, кроме Селины, он бы подумал, что речь идёт о скрипе ставни или о юркнувшей в щель мыши.


Дверь распахнулась, и Винсент сразу же оказался в объятиях женщины, которая в считанные дни стала самым дорогим и близким ему человеком.



– Что ты так долго? – спросила она, отрываясь от его губ и утягивая за собой вглубь комнаты.

– Долго? Я почти бежал всю дорогу, – рассмеялся он, усаживаясь на кровать подле Селины.

– Всё равно долго, – упрямо повторила она. – Я боялась, вдруг с тобой что-нибудь случилось там, на холме. Каждый раз боюсь.

– Ничего со мной не случится, – заверил Винсент, гладя её по волосам.

– В тот раз ведь случилось, – напомнила Селина, развязывая шнуровку его плаща.

Винсент стянул плащ с плеч и отшвырнул его в сторону.



– В тот раз я ещё не знал, ради чего живу, – прошептал он девушке на ухо, после чего крепко прижал её к себе.

Селина счастливо засмеялась. Нехотя отпустив её от себя, Винсент поднялся, чтобы снять пояс с пристёгнутым к нему мечом. Девушка тоже встала и прошла к столику налить себе воды.

– Будешь? – спросила она Винсента.

Он покачал головой. Пить ему не хотелось. Хотелось просто смотреть на Селину, жадно ловя каждое её движение, зная, что скоро ему придётся уйти и снова не видеть её целые сутки.

– Ты слышал, этого парня, которого считали тъёрном, отпустили, – между прочим заметила Селина.

– Да, – поморщился Винсент. – Нашлись свидетельства того, что он невиновен.

Отпив из хрустального бокала на хрупкой тонкой ножке, Селина поставила его на стол и снова прошла к кровати. Даже в мягкой домашней обуви без каблуков ей каким-то неведомым образом удавалось ступать грациозно.

– Стало быть, настоящего убийцу так и не нашли, – заключила девушка.

Она снова села и откинула спину назад, опираясь руками о кровать.



– Пока не нашли, – поправил Винсент. – Тебя тъёрн, конечно, не тронет ни при каких обстоятельствах, – немного подумав, добавил Воин. – Он обнаглел, живя во дворце, но всё же не до такой степени. И тем не менее, на всякий случай будь осторожна. Не покидай свои покои в ночи, когда меняется фаза луны.

– Не беспокойся, до меня тъёрну не добраться никак, – усмехнулась Селина. – Если только… – она подняла на него лукавый взгляд, – …тъёрн – это не ты.

– Что?!

Винсент аж поперхнулся, услышав такое предположение.


Улыбка Селины стала шире.



– А что? – повела плечиками она. – Ты – единственный, с кем я встречаюсь наедине. И для тебя это была бы идеальная возможность. Никто не знает о наших свиданиях. А, значит, ты бы мог прийти ко мне через потайной ход. Я открыла бы тебе сама. Затем ты мог бы выпит мою кровь и беспрепятственно уйти по всё тому же ходу. И ни один человек в жизни бы не догадался, кто это сделал.

– Селина, ты говоришь серьёзно, или я могу понадеяться, что это такие шутки? – нахмурился Винсент.

– Как знать, – хмыкнула она. – Я-то, конечно, шучу, но вот с другой стороны… То, что ты – не лекардийский посол, я поняла с самого начала. Но, впрочем, об этом явно знает и Рамиро; значит, тут какая-то другая история. Однако зачем-то ты ведь забрался на лунный холм в ту памятную ночь. И отчего-то на тебя там напали люди в масках. Ну, и, наконец, ты не приходил ко мне три дня назад. Как раз в ту ночь сменилась фаза и была убита это девица.

Винсент наблюдал за выражением её лица, склонив голову набок. Селина казалась совершенно спокойной, но вот всерьёз она рассуждает или нет, ему было ясно не до конца.

– Из этого ты делаешь вывод, что её убил я? – осведомился он.

– Не делаю, – возразила Селина. – Просто рассуждаю. В действительности мне совершенно всё равно, тъёрн ты или нет.

Вот это уже становилось интересно.



– В самом деле? – переспросил Винсент.

В данной ситуации он никак не мог не подумать про Стеллу, привязанность которой откровенно не понимал.

– Да, – просто ответила Селина. – Тебя это удивляет?

– Сказать по правде, немного.

Винсент поморщился, поняв, что голос прозвучал несколько жёстко. Должно быть, его элементарно задела сама возможность предположения Селины.

Она же снова улыбнулась, задумчиво глядя в пространство.



– Видишь ли, – задумчиво произнесла она, – я выросла в кругу, люди которого редко страдают излишней щепетильностью. Там очень на многие вещи принято смотреть сквозь пальцы. И принято поддерживать хорошие отношения с другими людьми, даже если те подвержены всевозможным порокам – в случае, если данное общение того стоит, конечно. Называя вещи своими именами – если оно окупается. В тебя, Винсент, я влюблена до потери памяти. – Она умудрилась сказать это, просто констатируя факт. Не выглядя ни уязвимой, ни смущённой, ни даже напряжённой от такого признания. – А это окупает всё, что угодно. Будь ты даже шантажистом, инквизитором или маньяком-убийцей. А тъёрн – это ещё далеко не самое худшее. В конце-то концов, они всего лишь хищники, вынужденные убивать ради того, чтобы выжить.

– А угроза собственной жизни тебя в этой ситуации не тревожит?

Винсент, наверное, начал бы злиться, но слова о том, что она влюблена в него до беспамятства, делали эту эмоцию практически невозможной.

– Ну, ты же не пришёл ко мне три дня назад, – уверенно покачала головой Селина. – Значит, ты действительно меня любишь и оберегаешь. И поэтому в ту ночь пошёл к другой девушке.

Она прильнула к Винсенту, и он обнял её за спину, в результате чего следующий вопрос был задан совершенно не тем тоном, каким его, должно быть, следовало задать.

– А ту девушку тебе, стало быть, не жалко?

На этот раз он не увидел, а почувствовал, как она пожимает плечом.



– Я её не знаю. Так что не слишком.

– И можно отдать её мне на съедение?

– Тебе? – Селина чуть-чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, и рассмеялась. – Тебе на съедение я была бы готова отдавать хоть по десять девушек в неделю! Да и вообще, знаешь ли, есть тут во дворце такие девицы, которых для хорошего тъёрна не жалко. Поверь мне, весь двор только спасибо скажет.

– Интересный взгляд на предмет, – вздохнул, сдаваясь, Винсент. Он так и не смог понять, где именно проходит грань между шуткой и истиной в речах Селины. – Что же с вами со всеми сделалось в последнее время, а? Одна за другой готовы идти в объятия тъёрна. Воздух в этом дворце какой-то особенный, что ли?

– Воздух довольно паршивый, что правда, то правда, – поморщилась Селина. – Но, так и быть, признаюсь: если говорить совсем откровенно, то я не думаю, что ты – тъёрн.

– И на том спасибо!

– Для этого ты слишком правильный, – продолжила развивать свою мысль Селина. – Но если хорошо подумать, у всех тех странностей, которые я перечислила, есть и другое, не менее логичное, объяснение. Если ты не тъёрн, то, может быть, ты – один из тех, кто их преследует? Инквизитором ты оказаться не можешь, стало быть, ты – …

– Охотник.

Они произнесли это слово одновременно.



– Почему ты раньше мне не сказал? – с любопытством спросила Селина.

Винсент покосился на неё, ухмыльнувшись уголками губ.



– Видишь ли, – протянул он, – только давай договоримся, чтобы без обид.

– Вы подозревали меня?! – Селина аж подалась вперёд. Обиды в её словах не было и в помине, только жгучее любопытство.

Винсент от такого предположения, наоборот, отпрянул.



– Тебя?! Нет, конечно!

Селина снова откинула спину назад, как показалось Винсенту, несколько разочарованно.

– Мы подозревали твоего дядю, – признался Воин.

– Дядю?! – Похоже, это предположение удивило Селину куда сильнее, чем предыдущее. – О Создательница! – со смешком воскликнула она. – Только ни за что ему не говори, хорошо? Он в чём-то похож на тебя, очень щепетилен в вопросах чести. Для него сама возможность такого подозрения окажется ударом. Ума не приложу, с чего вы могли это взять.

– Да это не так уж и важно, – отозвался Винсент. – Ничего особенного, просто кое-какие общие соображения.

– И вы до сих пор думаете, что он может оказаться тъёрном?

– Нет. Мы уже убедились в обратном. И потом… – Винсент покосился на Селину, прикидывая, не обидит ли её следующий вопрос. Пожалуй, что нет. – Ты ведь хорошо его знаешь, правильно я понимаю? И вполне уверена в том, что из последней военной компании – или другой поездки за границу – вернулся именно твой дядя, а не кто-то другой, очень на него похожий?

– Совершенно уверена, – рассмеялась Селина. – На этот счёт ты можешь быть абсолютно спокоен. Если, конечно, доверяешь мне, – лукаво добавила она.

– А я должен? – усмехнулся Винсент. – Учитывая, что сама ты только что чуть меня самого не убедила в том, что я – тъёрн?

Такой укор Селину ни капли не смутил.



– Но я ведь сказала, что мне всё равно, – напомнила она. – Я в любом случае на твоей стороне.

– А то, что я – Охотник? – осведомился Винсент. – Это тебя не смущает?

– Нисколько, – фыркнула Селина. – А почему это должно меня смущать? Видишь ли, Винсент, мне совершенно всё равно, кто ты – посол, тъёрн или Охотник, граф или крестьянин.

– Так-таки крестьянин? – скептически усмехнулся он.

Представить себе Селину в объятиях крестьянина, даже по очень большой любви, он не мог никак. Впрочем, должно быть, это не слишком точная формулировка. Представить себе большую любовь Селины к крестьянину тоже было сложно.

– Почему бы и нет? – рассмеялась в ответ она. – Мне же не замуж за тебя выходить. К сожалению, – добавила она, разом посерьёзнев. И тут же поспешила сменить тему: – Впрочем, я не совсем правильно выразилась. Мне не всё равно, кто ты такой. Для того, что есть между нами, это не играет принципиальной роли, но мне всё равно интересно. Ты, говоришь, что ты – Охотник. Кто именно, если, конечно, это не секрет? Следопыт? Привратник?

– Воин, – ответил Винсент.

– Воин, – кивнула Селина. – Да, именно это мне и следовало предположить. А та конкурсантка, которой ты время от времени наносишь визиты? Она тоже Охотница?

Винсент посмотрел на девушку с искренним изумлением.



– Откуда ты про неё знаешь?

– У меня свои источники информации, – усмехнулась Селина.

– И что ты успела себе напридумывать? – поинтересовался Винсент, приподнимая её волосы, так, чтобы обнажить тонкую белую шею. – Излишняя информация иногда бывает во вред. Да, она – Охотница. Вещательница.

– И ничего больше?

Винсент поцеловал её в шею, а потом пересадил к себе на колени.



– Ничего, что должно было бы тебя беспокоить.

Продолжать разговор, когда Селина находилась так близко, становилось практически нереальным. Да она и не пыталась настаивать. Наоборот, обвила руками его шею и склонилась к губам.

Дверь распахнулась настолько быстро и неожиданно, что они даже не успели отскочить друг от друга. Хлипкий засов тоскливо скрипнул, ударившись об пол. Первым в комнату вошёл король, за ним шагал Педро, затем – два человека из личной королевской охраны. С порога через их спины заглядывала служанка Селины, встревоженная, но ничего не способная поделать в сложившейся ситуации.

Рука Винсента стала инстинктивно нащупывать рукоять меча, но пояс с оружием остался вне пределов досягаемости. Добраться до него Воину бы не дали. Всё, что оставалось делать Винсенту, – это, спешно застегнув верхние пуговицы рубашки, встать на ноги и заслонить собой Селину. Тем не менее он бросил короткий взгляд на дверь, ведущую в потайной ход. И этот взгляд не укрылся от внимания Рамиро.

– Не успеешь, – процедил он.

Держался король относительно спокойно, но глаза буквально-таки пылали гневом.

– Вы двое всерьёз полагали, что я могу долго пребывать в неведении о происходящем в моём собственном дворце? – спросил он в ярости. – Мальчишка – просто самодовольный идиот, – повернулся он к Селине, – но вот о вас, леди, я был более высокого мнения. Не ожидал, что моя невеста – не более, чем обыкновенная шлюха.

– Придержите язык, – сказал сквозь зубы Винсент.

Хотя его слова и могли показаться несдержанными, Воину стоило немалых усилий обратиться к королю на "вы". Он собирался продолжить, но его перебила Селина.

– Ах, ты не ожидал, Рамиро, – прищурилась она, поднявшись на ноги. – Любопытно было бы узнать, на что именно ты рассчитывал, с учётом обстоятельств.

– Рассчитывал на то, что ты будешь вести себя благоразумно, – отрезал король. – Ты же совершаешь одну глупость за другой. Последняя из них – это тот тон, которым ты позволяешь себе разговаривать со мной сейчас!

Селина отлично об этом знала. При других обстоятельствах она и вправду стала бы разговаривать с королём совершенно иначе. Но теперь ей попросту нечего было терять. Кроме одного.

– Отпусти мальчика, Рамиро, – спокойно сказала она. – В сущности он ведь здесь ни при чём.

– С какой стати я должен идти у тебя на поводу? – возразил король.

– С той самой, что ты по-прежнему хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж. – Селина говорила с абсолютно уверенным видом, хотя в действительности отлично осознавала, что ходит по самому краю. – Ты заинтересован в этом браке, иначе не стал бы устраивать всё то, что проделал до сих пор. Ты ведь не собираешься позволить всем своим планам рухнуть из-за какого-то мальчишки?

Рамиро поскрипел зубами.



– Что ж, – через силу произнёс он затем, – хорошо. Эй, вы! – обратился он к стражникам. – Вышвырните его из дворца. Вместе с его слугой. Немедленно!

Вот теперь Винсент всерьёз пожалел о том, что не успевает добраться до меча. Но выбора не было. Он хотел бы заявить, что не уйдёт без Селины, но хорошо понимал, насколько это бессмысленно. А парой секунд спустя его уже вытолкали за дверь. Охранники собирались и дальше тащить его по коридору, но тут Винсент сумел вывернуться и оттолкнуть одного из них, после чего, распрямив спину, заявил, что в состоянии самостоятельно найти дорогу до выхода. Его голос прозвучал достаточно жёстко и властно. Охранники отступили и больше к Винсенту не притронулись, хотя и шагали за ним след в след до самых ворот. Кого-то отправили за Диланом. Винсент встретил взъёрошенного и ничего не понимающего Следопыта у выхода из дворца.

В висках шумела кровь, руки сжимались в кулаки, а мысли хаотично метались в мозгу. Он вернётся сюда за Селиной. Обязательно вернётся. Но прежде ему придётся как следует продумать план дальнейших действий. И ещё, надо каким-то образом уведомить обо всём Стеллу. Ей может угрожать опасность.

Додумать всё это он так и не смог. Они с Диланом не успели удалиться от дворцовых ворот и на сто ярдов, когда их остановила стража. Для того, чтобы сообщить, что оба они арестованы именем Инквизиции за сотрудничество с лесными ведьмами.

Но обо всём этом Селина не знала. Оставшись в своих покоях с Рамиро, Педро и служанкой, она вопросительно и одновременно с вызовом уставилась на короля.

– И что же теперь? – осведомилась она.

– А теперь всё просто, – жёстко сказал монарх. – Я более тебе не доверяю, и, следовательно, твоя свободная жизнь закончена. Страна сейчас в сложном положении. В Монтарии арестован один из Линзорийских маркизов – если, конечно, тебя это интересует. Я должен срочно принять ответные меры, одновременно заботясь о том, чтобы конфликт не закончился войной. На пару дней мне придётся уехать из столицы. Ты же тем временем отправишься в Кагорскую башню. Наша свадьба состоится, как и было назначено – через три недели. Там же, в башне. А дальше посмотрим. Помоги своей госпоже собраться, – бросил служанке он. Та испуганно присела в реверансе, низко склонив голову. – И поторопись: она уезжает через полчаса.

Развернувшись, король вышел из комнаты. Педро последовал за ним. Впрочем, Селина не сомневалась, что за дверьми её покоев моментально появится охрана, да и в том, что ей не удастся уйти через лунный холм, сомнений тоже не возникало. Поэтому она продолжила стоять на месте, поджав губы и окидывая комнату хмурым взглядом.


В ту ночь я отлично выспалась и собиралась с утра пойти навестить Винсента. Позавтракала вместе с остальными конкурсантками и неизменной мадам Сетуар, вышла вместе с ними в коридор и направилась было к лестнице, когда увидела шагающих мне навстречу гвардейцев. Их было трое, впереди офицер, за ним – двое простых охранников. Офицер, мужчина лет сорока пяти с тёмными волосами, тронутыми сединой, шангул прямо ко мне.

– Леди Стелла Кастильо?

Вопрос был задан исключительно для проформы. Мы были визуально знакомы, иначе он не знал бы, к кому из девушек обратиться.

– Да, – тем не менее ответила я.

– Соблаговолите проследовать вместе с нами.

У меня за спиной смолкли голоса. Все замерли, внимательно наблюдая за происходящим. Я нахмурилась.

– А что случилось?

– Мы всё вам объясним. А сейчас – пройдёмте.

После такого уклончивого ответа желание следовать за гвардейцами пропало напрочь.

– Никуда не пройду до тех пор, пока вы не объясните мне, что происходит, – проявила упрямство я.

– Как вам будет угодно, – не стал долее спорить офицер. – Я уполномочен сообщить вам, что вы арестованы по указу короля.

За спиной оживлённо зашептались, но мне сейчас было не до того, чтобы нервничать из-за сплетен.

– Арестована? За что?!

Удивление боролось в моём сознании со страхом: оба претендовали на место главной испытываемой мною эмоции. Я, хоть убейте, не могла себе представить, в чём таком серьёзном меня могли обвинить. Ну, разве что в самозванстве. Но я ведь даже не прикидывалась дворянкой (хотя на самом деле ею была). Более того, чужим именем я назвалась с ведома его величества. С какой же стати он стал бы за это меня арестовывать?

– Это не имеет отношения к вам лично, – заверил офицер. – Речь идёт об общей политической ситуации в королевстве. Вы арестованы исключительно как подданная Монтарии.

– А в чём конкретно провинились подданные Монтарии? – осведомилась я, мысленно кляня всё на свете.

Я ведь в действительности вовсе не являюсь монтарийкой! Всего лишь назвалась таковой в рамках своей легенды и, как теперь выясняется, крайне неудачно! Чёрт бы побрал этот конкурс вместе с его участницами, тъёрном и королём Рамиро заодно! Если сейчас я заявлю, что в действительности родилась не в Монтарии, а в Лекардии и до сих пор всех обманывала на этот счёт, кто мне поверит?

– Я сообщу вам о подробностях позже, – твёрдо ответил офицер, обводя недвусмысленным взглядом сбившихся в толпу девушек. – А теперь настоятельно прошу вас пройти со мной.

Скрепя сердце, я пошла по коридору рядом с офицером. Охранники следовали за нами. Тишина за спиной взорвалась бурными обсуждениями.

– Наши отношения с Монтарией были напряжёнными в течение последних нескольких месяцев, – снизошёл до объяснения офицер. – Против наших подданных, находящихся в Монтарии, было предпринято несколько шагов, носящих откровенно враждебный характер. Сначала речь шла лишь об ужесточении условий торговли, но недавно было произведено несколько арестов; в частности в монтарийскую тюрьму попал Линзорийский маркиз. Его величество предпринимает ответные меры, в ходе которых в Истендо арестовываются монтарийские подданные знатного происхождения.

– Но я – не подданная знатного происхождения!

– Вы – участница королевского конкурса красоты, – откликнулся офицер. – То есть фигура не менее видная, чем многие дворяне.

Я глубоко вздохнула, стараясь смирить собственную злость. Чёрт бы побрал этот конкурс красоты два раза!

– И долго я пробуду под арестом?

Дыхательное упражнение помогло: во всяком случае я была в состоянии связно разговаривать вместо того, чтобы сыпать ругательствами.

– Всё зависит от того, как будут продвигаться переговоры с Монтарией и как монтарийский монарх поступит с нашими подданными, – невозмутимо ответил офицер. – Если их в скором времени выпустят, не сомневаюсь, что и вы незамедлительно выйдете на свободу.

– А если нет?

– Если нет, значит, останетесь под арестом столько, сколько будет необходимо в соответствием с государственными интересами.

Задать следующий вопрос потребовало определённой смелости.



– А если, к примеру, этого линзорийского маркиза решат казнить?

Офицер развёл руками.



– В этом случае вполне могут казнить и вас.

Что ж, именно такого ответа я и ожидала. Час от часу не легче. Я решительно подняла голову.

– Я требую, чтобы о моём деле сообщили королю.

– Королю? – удивлённо переспросил офицер. – Зачем?

– Об этом я не могу вам сообщить. Могу лишь гарантировать, что его величество поймёт, о чём идёт речь и почему моё дело требует особого подхода.

– К сожалению, сейчас удовлетворить вашу просьбу невозможно, – сообщил офицер. – Его величество срочно уехал из столицы и пробудет в отъезде несколько дней. Однако вашу просьбу можно будет донести до него после того, как он вернётся.

Я прикусила губу. Последняя надежда избежать заключения таяла на глазах. Лишения же свободы я боялась панически. Только сейчас поняла, насколько сильно.

– Могу я хотя бы переговорить с лекардийским послом? – почти умоляюще спросила я.

– Не можете, – отрезал офицер. – Ни с кем разговаривать вам сейчас не положено, тем более если речь идёт об иностранных подданных. Нам надлежит сопроводить вас непосредственно к месту вашего заключения.

– То есть до тюрьмы? – уточнила я. – Извольте выражаться по-человечески и называть вещи своими именами!

Нервное напряжение перехлёстывало через край, и спокойствие офицера начинало меня бесить. Хотя будем откровенны: с какой стати он должен был переживать из-за очередной арестованной?

– Нет, не до тюрьмы, – удивил меня офицер. – Фактически "арест" – это не точная формулировка. Речь идёт о заключении под стражу второй степени, это условия, в которых содержатся во время военных действий пленные офицеры и аристократы низшего звена.

– То есть?..

Я сильно наморщила лоб. Мысли помутились, перед глазами тоже слегка плыло.

– То есть вы будете содержаться в личной тюрьме в доме дворянской семьи в Истендо. Эти условия содержания – существенно лучше, чем в королевской тюрьме, – сообщил он мне успокаивающим тоном. – Вам будет предоставлена возможность периодически выходить из камеры, а именно – для участия в семейных трапезах. Если вы будете вести себя благоразумно, то, возможно, сможете покидать камеру и более часто.

Отлично, думала я, скрипя зубами, пока мы шагали по коридору первого этажа по направлению к одному из боковых выходов. Мне надо будет не только сидеть в тюрьме, но ещё и ужинать вместе со своими тюремщиками? И при этом мило улыбаться, поддерживать светскую беседу и, не приведи Создательница, не нарваться на конфликт?

– И в чьём же доме я буду отбывать срок своего заключения? – процедила сквозь зубы я.

– В доме сэра Ирвина Торендо, – проинформировал меня офицер.

Я резко остановилась.



– Что?!

– Вас что-то смущает? – невозмутимо осведомился он.

– Ничего, – зло ответила я, снова двинувшись с места.

Ирвин Торендо. Отлично. Он тоже с ними заодно. Выступает в роли тюремщика. И это после того, как я вытащила его из камеры.

– Леди Стелла, – снова заговорил офицер, слегка понизив голос, – понимаю, что сейчас вы немного шокированы, но когда обдумаете ситуацию, поймёте, что не так уж она и плоха. Главное в вашем нынешнем положении – это вести себя благоразумно. В том числе при общении с человеком, в доме которого вам предстоит находиться. Если вы сумеете найти к нему правильный подход, ваше пребывание под стражей может оказаться более, чем приемлемым.

– Что вы имеете в виду, потрудитесь объяснить?

– Он – неженатый мужчина, а вы – красивая женщина. По-моему, остальное вполне очевидно.

Я влепила ему пощёчину. Наверное, это был один из тех самых неблагоразумных поступков, которые мне не следовало совершать. Однако он никаких последствий не имел, поскольку мы уже выходили во двор. Здесь поджидала тюремная карета, и, нисколько не сомневаясь в том, для кого именно она предназначена, я села внутрь. И с перекошенным от злости лицом уставилась в окошко. Если Ирвин Торендо захочет от меня платы за хорошие условия содержания, получит то же самое, что этот офицер. И это по меньшей мере.


Глава 18. Плен.



Следом за офицером, сопровождавшим карету верхом, я поднялась по широким ступеням (насчитала семь штук) и ступила в дом. Торендо уже был здесь, равно как и некоторое количество слуг, которые сбежались на представление и теперь стояли в стороне, сбившись в кучку. Я сжала зубы и постаралась их игнорировать. Не так уж это оказалось и сложно: в сущности, до этих людей мне не было никакого дела. Чего нельзя сказать об их господине: вот чувства, которые я испытывала сейчас в отношении его были весьма противоречивыми. Впрочем, на данный момент я была способна в основном на отрицательные эмоции.


Можно сказать, что Торендо встретил меня, как ни в чём не бывало, с одной только поправкой: наши отношения как будто отскочили недели на две назад. Он снова вёл себя так же, как тогда: отстранённо, довольно официально, немного иронично. Впрочем, до иронии дошло не сразу.



– Леди Стелла, рад вас приветствовать в своём доме, – формально произнёс он.

Я промолчала, не собираясь отвечать любезностью на любезность и заявлять, будто жуть, как рада посетить его жилище.

– Сэр Торендо, – офицер склонил голову в знак приветствия, – мы доставили заключённую на место. Можем ли мы считать свою миссию законченной?

– Где её вещи? – спросил Торендо.

Я стояла, ровно держа спину, но внутренне сжавшись в маленький комочек – дрожащий, запуганный, но очень злой. Они вели себя так, будто я сама была вещью. Может, Торендо ещё и обыскивать мои вещи станет?

– Вот, – один из сопровождавших офицера охранников приподнял мешок, который держал в руке.

Ясное дело, к сбору этих вещей я никакого отношения не имела.



– Это что, всё? – удивился Торендо.

– Желаете провести ревизию? – едко осведомилась я.

– Всё, что было сочтено нужным, – ответил Ирвину офицер.

Я почувствовала себя так, словно мне влепили звонкую пощёчину. Любопытно, кто принимал решение и кто копался в моих личных вещах. Уж не один ли из этих охранников? Я сжала руки в кулаки.

Торендо кивнул, его лицо снова источало равнодушие.



– Забери, – бросил он одному из слуг, и тот, подхватив мешок, куда-то его унёс.

– Моя одежда может оказаться вам мала, – процедила я.

– Вы свободны, капитан, – холодно сказал офицеру он.

Снова склонив голову, тот удалился, а вместе с ним – его сопровождающие. Скрипнув, захлопнулась входная дверь.

– Леди Стелла, прошу.

Ирвин указал рукой на широкую лестницу и посторонился, пропуская меня вперёд. Бросив на него уничижительный взгляд, я, гордо подняв голову, прошла мимо и стала спускаться вниз.

– Далеко собрались? – осведомился он, когда моя нога опустилась на вторую ступеньку.

Я остановилась и подняла на него нахмуренный взгляд.



– Сюда.

Он кивнул головой на ту часть лестницы, что поднималась вверх, и первым зашагал по ступенькам. Хмурясь не меньше, чем прежде, я последовала за ним. Ну, и куда меня сейчас ведут? Прямиком в хозяйские покои, расплачиваться за предоставляемый комфорт?

Мы остановились напротив третьей по счёту двери на втором этаже. Дверь была распахнута. Туда-сюда сновали служанки. Мимо прошмыгнул тот парень, что унёс мои вещи; мешка у него в руках уже не было.

– Ваша комната, – констатировал Ирвин. – Если что-нибудь понадобится, обращайтесь к Эмилии.

Он указал на служанку, шатенку лет сорока, бойко отдававшую распоряжения остальным.

Я заглянула внутрь. Комната как комната, весьма просторная, решётка на окне отсутствует.

– А если я сбегу? – поинтересовалась я, слегка сбавив тон.

– Если вы сбежите и я не сумею вас вернуть, у меня будут очень серьёзные неприятности, – не замедлил откликнуться Ирвин. – Поэтому давайте просто договоримся не создавать друг другу лишних сложностей.

Я слегка склонила голову, но вслух ничего не сказала. Давать какие-либо обещания я была на данном этапе не готова.

В комнату я вошла одна. Молоденькая служанка раскладывала вещи. Привезённый из дворца мешок уже был опустошён; одежду определили в высокий платяной шкаф.

– Проходите, располагайтесь, – гостеприимно сказала Эмилия, взбивая подушки. – Сейчас мы закончим и оставим вас отдыхать. Горячую воду и полотенце уже принесли. Хотите, я помогу вам умыться?

– Не надо, – устало качнула головой я. – Я сама.

– Как желаете, – кивнула она. – Люсия, ты всё? – повернулась она к молодой служанке.

– Да, – подтвердила та. – Что с этим делать?

Люсия протянула Эмилии тот самый мешок. Старый, тёмно-серый, из грубой ткани. Даже не знаю, откуда он взялся.

– Леди Стелла, вы испытываете к этому предмету какие-то тёплые чувства? – осведомилась Эмилия, брезгливо поднимая мешок двумя пальцами.

– Никаких, – уверенно ответила я.

– Очень хорошо, – кивнула она, возвращая мешок Люсии. – В таком случае выбрось его, а ещё лучше, сожги.

Люсия ухмыльнулась и вышла из комнаты.



– Располагайтесь, – повторила Эмилия, оглядывая помещение последним критическим взглядом. – Если вам что-нибудь понадобится, зовите меня. У вас есть какие-нибудь вопросы?

– Я могу выходить за пределы комнаты? – хмуро спросила я.

Эмилия посмотрела так удивлённо, словно и вправду не понимала, откуда мог возникнуть такой вопрос.

– Конечно. Если хотите, я покажу вам дом.

Я поспешила отклонить предложение.



– Спасибо, не надо.

Кровать казалась мягкой, а я вдруг почувствовала себя страшно усталой. Села на краешек и провела рукой по лбу.

– Завтрак я буду приносить в вашу комнату, – сообщила Эмилия. – Обед и ужин накрывают в зелёной гостиной, я потом вам её покажу. Обед подаётся в два часа, ужин – в семь.

Мысль о совместных трапезах заставила меня снова напрячься.



– Насколько я понимаю, сэр Торендо много времени проводит на службе? – решила уточнить я.

– Да, – скорее посетовала, нежели констатировала Эмилия. – Дома он почти никогда не обедает, а зачастую и на ночь остаётся во дворце. Но ближайшие дни обещал к ужину возвращаться.

Я с трудом удержалась, чтобы не ругнуться. Интересно, в честь чего такое нарушение распорядка?

Поблагодарив Эмилию за заботу и оставшись, наконец-то, в одиночестве, я подошла к столику, перелила тёплую воду из кувшина в таз и с наслаждением умыла лицо. Потом легла на кровать, прямо как была, в одежде, поверх одеяла. Раскинула руки в стороны и уставилась в потолок.

Итак, что мы имеем? Я – заложница, хоть и нахожусь не в тюрьме, а в прилично обставленной комнате. Почти как гостья, но ключевое слово тут "почти", и заблуждаться на этот счёт не следует. Хозяин дома – мужчина, с которым у меня, мягко говоря, сложные отношения. Мужчина, которому я недвусмысленно сообщила, что нам не следует больше общаться. Мужчина, который, наверное, этим обижен. И, возможно, захочет отыграться. Теперь, когда я оказалась полностью в его власти.

Я зажмурилась и мотнула головой. Будем надеяться, что я только что была к нему несправедлива, и на самом деле всё не так плохо. Впрочем, факт остаётся фактом: я – пленница Торендо, он – мой тюремщик, ведёт он себя со мной намного более холодно, чем раньше… и ещё одна немаловажная деталь, о которой я чуть было не успела забыть: он – тъёрн! Он – тъёрн, а через три дня меняется фаза! Даже если предположить, что раньше он не хотел меня убивать – а мне всё-таки хотелось так думать, – сможет ли он удержаться теперь, когда жертву так удобно разместили прямо у него в доме? И я никуда не смогу убежать, мне негде укрыться.

Я схватилась за голову руками, потом со стоном перевернулась на живот. Оставалось надеяться на то, что за эти дни Винсент что-нибудь придумает. Возможно, пока он ещё не знает о моём аресте, но скоро узнает, самое позднее сегодня к вечеру. И действовать начнёт незамедлительно, в этом я была совершенно уверена. А если у него ничего не получится… Тогда останется надеяться на то, что Ирвин окажется не совсем обычным тъёрном. Как тот, которого мы повстречали несколько дней назад. Хотя подобные надежды выдают во мне круглую дуру вроде тех, которые как раз и становятся лёгкими жертвами…


Обедала я в одиночестве: Ирвин уехал на службу. Это позволило мне немного расслабиться и осмотреться в доме. А вот к ужину он, как и обещал, вернулся. И что-то подсказывало мне, что эта совместная трапеза пройдёт совсем иначе, чем предыдущая.

Мы ужинали в той самой зелёной гостиной, названной так по цвету мебели, которой она была обставлена. Трапезничали вдвоём; за столом прислуживал лакей. Мы с Ирвином сидели напротив друг друга, на противоположных концах длинного стола, и большей частью молчали, лишь изредка обмениваясь краткими и малозначащими репликами.

– Как вы обустроились, леди Стелла? – осведомился Ирвин, пока лакей наливал ему в кубок вино. – Всё в порядке?

– О да, благодарю вас. – Я изобразила на лице неискреннюю улыбку. – Всё просто прекрасно.

Сарказм в моём голосе трудно было не заметить. Но Ирвин никак на него не отреагировал, просто приступил к еде.

– Попробуйте рыбу, – порекомендовал он какое-то время спустя.

– Это приказ? – едко осведомилась я.

Не удержалась. В течение нескольких секунд Ирвин буравил меня чрезвычайно злым взглядом, потом, ничего не отвечая, продолжил есть.

Не знаю, как ему, а мне кусок в горло не лез. Поэтому в скором времени я встала из-за стола.

– Благодарю вас, сэр Торендо, всё было очень вкусно. Я хотела бы вернуться в свою комнату. Если это будет мне позволено.

Он снова посмотрел на меня весьма зло, впрочем, отвечая на ненамного более добрый взгляд.

– Это вам позволено, – раздражённо ответил Ирвин, после чего я благополучно удалилась.

На следующее утро он снова уехал на службу, и до вечера мы не виделись. Весь день я ждала вестей от Винсента, но так и не дождалась. С каждым часом я нервничала всё сильнее. Наступил вечер, а ни от кого из ребят так ничего и не было слышно. Ужин прошёл приблизительно так же, как и в прошлый раз.

– Как вы провели день? – осведомилась я, вооружившись ножом и вилкой.

Ирвин подозрительно на меня посмотрел, ожидая подвоха.



– Благодарю вас, неплохо, – ответил он.

Я немного помолчала. Лакей снял крышку, предотвращавшую остывание одного из горячих блюд. Приятный запах. Вчера я была неспособна оценить вкус еды. Вообще не помню, что подавалось на стол.

Ко мне в тарелку перекочевала порядочная порция жаркого. Почти такое же, как тогда во дворце. Чуть менее острое, чуть более солёное. Повар-то всё-таки другой. И обстановка другая.

Я грустно усмехнулась. Пореньи не хватает. Жаль, у меня нет при себе порошочка. А может быть, жаль, что он был у меня при себе тогда? Я снова подняла на Ирвина глаза.

– Его величество ещё не вернулся?

Этот вопрос, в отличие от предыдущего, был задан с искренним интересом.



– Нет. Король всё ещё в отъезде.

– А когда он вернётся, вы не знаете?

Ирвин нахмурился, кажется, пытаясь прочитать мои мысли.



– Дня через два-три, – сообщил он.

– Как вы думаете, смогу я передать ему сообщение? – осведомилась я.

Брови Ирвина поползли вверх.



– Сообщение королю? – переспросил он. – А какого приблизительно содержания, могу я полюбопытствовать?

– Не беспокойтесь, бумага не будет пропитана ядом. Я хоть и монтарийка, но покушаться на вашего монарха не собираюсь, – едко ответила я.

Вилка Ирвина с громким звоном упала в тарелку.



– Извольте впредь воздерживаться от подобных шуток, – жёстко сказал он. – Если их услышит кто-нибудь, кто умеет фильтровать информацию хуже меня, вас ожидают крупные неприятности.

– Как прикажете, сэр Торендо, – склонила голову я.

Ирвин скрипнул зубами.



– Выпейте вина, леди Стелла, – мрачно сказал он. – Говорят, это неплохое успокоительное.

– Благодарю вас, – не на шутку разозлившись, откликнулась я. – Я предельно спокойна.

Встав из-за стола и резко отодвинув стул, так, что он чуть не упал на спинку, я вышла из гостиной.

Я направилась прямиком в свою комнату, но долго просидеть там в одиночестве не успела. Минут через десять в дверь постучали.

– Стелла, я могу войти? – послышался голос Ирвина.

– Ну, конечно, сэр Торендо, – не замедлила ответить я. – Это же ваш дом.

Дверь отворилась. Ирвин вошёл, после чего снова прикрыл её за собой.



– Нам надо поговорить, – решительно заявил он.

– Слушаю вас, сэр Торендо, – с готовностью произнесла я.

Ирвин рассерженно стукнул себя кулаком по бедру и шагнул ко мне.



– Какого чёрта ты устраиваешь эти спектакли? – яростно произнёс он. – Будь любезна мне объяснить!

Я даже обрадовалась возможности говорить напрямик и выплеснуть всё, что накопилось в душе за последние дни.

– Ах, какие мы нежные! – воскликнула я, упирая руки в бока. – Спектакли нам не нравятся!

– Да, не нравятся! – рявкнул Ирвин. – Меня вообще бесит то, как ты себя ведёшь!

– В таком случае зачем было соглашаться, чтобы меня притащили в твой дом?

– По-моему, это очевидно!

– Очевидно! Именно это-то мне и не нравится!

– Так! – Ирвин с силой схватил меня за запястье. – В чём твоя претензия? Давай, не стесняйся, говори напрямик! Что тебя не устраивает? – Он почти кричал. – Тебя поселили в лучшей гостевой комнате! Обеспечили все условия! Слугам приказано выполнять все твои распоряжения! Чего тебе не хватает?

– Все распоряжения? – Я, со своей стороны, тоже распалялась всё больше. – А выходить на улицу мне можно? Молчишь? Тогда не надо рассказывать сказки, будто я живу здесь, как королева!

– А ты считаешь, что я должен был нарушить королевский приказ? Подставить голову под топор? Нет уж, если хочешь предъявлять претензии, предъявляй их в том, что зависит от меня! Я плохо с тобой обращался? – продолжил он, едва успев перевести дыхание. – Обижал тебя, оскорблял, был груб? Может быть, посягал на твою честь, пытался воспользоваться ситуацией?

– А мог бы! – брякнула я и осеклась, сообразив, что именно сказала.

– А, если хочешь знать, соблазн был велик! – выпалил между тем Ирвин, не успев отреагировать на мой ответ.

Потом замолчал и замер, когда до него дошёл смысл сорвавшихся с моего языка слов.

– Ну всё! – угрожающе заявил он.

После чего решительно обхватил меня за спину и поцеловал в губы.


Поцелуй вышел долгим. Ирвин словно не намерен был меня выпускать. Или как минимум намеревался завоевать меня в достаточной степени прежде, чем дать хотя бы минимальную свободу.


Что делать? В голове успело проскочить немало вариантов. Можно было влепить ему пощёчину, как тому офицеру. Или закричать, призывая на помощь. Если сюда сбегутся слуги, он меня отпустит. Или обойтись без посторонних, самостоятельно разбив о его голову какой-нибудь предмет. Или…


Дальше додумывать я не стала. Вместо этого обвила руками шею Ирвина и, немного откинув голову назад, стала целовать его в ответ. Чуть более мягко, чем это делал он, предоставляя ему по-прежнему проявлять инициативу. Позволила охватившим моё тело ощущениям взять верх и послала голос разума ко всем чертям.


Наконец, видимо, сочтя, что больше я уже никуда не денусь, Ирвин чуть отстранился, взял меня за руку и потянул к кровати. А я пошла.


Глупая, он же тъёрн! – говорил внутренний голос. Сейчас он и действует как тъёрн, с тем самым напором, с мнимой страстью. Приручает тебя, как маленького глупого щенка, чтобы в нужный момент ты оказалась у него под рукой.


Ну и плевать, пускай будет тъёрн! – отвечал другой голос, тоже внутренний (ну не наружный же!). В конце-то концов Винсент прав: я знаю, что в эту ночь Ирвин безопасен. Когда дойдёт до смены фазы, тогда и буду думать. И вообще, должна же Охотница знать сферу, которой занимается, по-настоящему досконально!


Да, по-хорошему к происходящему следовало отнестись серьёзнее. Но я всё это время поступала серьёзно и ответственно в том, что касалось развития моих отношений с Ирвином, и мне, наконец, осточертело. Я хотела в кои-то веки жить, не задумываясь о последствиях.


Я сама легла на кровать и предоставила Ирвину возможность беспрепятственно снять мою одежду. И погрузилась в другую реальность. Ту, где мороз пробегает по коже, а спустя мгновение к щекам приливает жар. Где губы изгибаются не то в улыбке, не то в гримасе боли. Где глаза закрываются не для того, чтобы отгородиться от происходящего, а, наоборот, чтобы ничего не пропустить.


Я запрокинула голову, чувствуя на щеке тёплое и прерывистое дыхание Ирвина. Вцепилась в его плечи наподобие утопающего, хватающегося за спасительную ветку. С наслаждением прижималась к его телу, позволяя ему получить всё то, чего он хотел. Получая всё то, чего хотела сама.


Когда Ирвин, снова поцеловав меня в губы, лёг на спину рядом, я перевернулась набок и уткнулась ему в плечо. Сейчас мне хотелось только одного – чтобы он оставался рядом. Чтобы я могла вот так же лежать, чувствуя его тепло, его силу и его поддержку. Мне так плохо было одной, так неуютно и так страшно. Мне казалось, что весь мир от меня отвернулся. Просто оставайся здесь со мной рядом, мне больше ничего от тебя не нужно. Просто не уходи.


Но он ушёл. Я было задремала, но проснулась от того, как он встал с кровати. Сквозь опущенные ресницы я наблюдала за тем, как он одевается – спокойно, быстро, по-деловому, хоть и стараясь при этом двигаться тихо. Бросил короткий взгляд на своё отражение в зеркале и вышел за дверь.


Я укрылась под одеялом с головой, чувствуя, как румянец покрывает щёки. Спокойно. Не надо делать поспешных выводов. Мало ли почему он ушёл. У него могут быть дела.


Но уговаривать себя не имело смысла. Я отлично понимала, что никаких дел на ночь глядя у Ирвина нет. Он ушёл потому, что не могло быть по-другому. Потому что у него не было никаких причин оставаться. Он получил всё, что хотел. Потому что я повела себя, как круглая дура. И, что самое обидное, сама прекрасно это понимала.


Я свернулась под одеялом калачиком, обхватила руками колени, сжалась в комок. Завтра он снова придёт за очередной подпиткой. Скорее всего. А послезавтра – за ещё одной подпиткой, куда более серьёзной. В сущности сегодняшний вечер – это для него так, развлечение. Игра кошки с мышью. Но мышь – та хотя бы пытается спастись, а я… Что же теперь делать-то? Как себя вести? Как быть дальше? Создательница, мне ведь не с кем даже поговорить! Не с кем посоветоваться, не говоря уж о том, что не у кого попросить помощи. Куда пропал Винсент? Дилан, Джен? Где они все?


На глаза навернулись слёзы. Я зажмурилась, силясь их остановить. Слезами горю не поможешь. А чем поможешь, будем разбираться завтра.


Наутро я ещё лежала в постели, когда в комнату вошла Эмилия. Бойко пожелав мне доброго утра, она поставила на столик поднос с завтраком, а затем открыла гардины. Я откинула одеяло и встала с кровати, поймав на себе быстрый взгляд служанки. Этот взгляд был далеко не последним. Умывшись и приступив к завтраку, я успела не один раз заметить плохо скрываемую улыбку у неё на лице. Я внутренне подобралась, чувствуя, как на щеках снова начинает играть румянец. В конце-то концов, почему я так дёргаюсь? С каких пор для меня стало иметь значение, что болтают слуги? Конечно, весть о том, что хозяин и арестантка провели время наедине, сходу облетела дом. Конечно, ни о чём другом здесь сегодня не сплетничают. И ясное дело, что слуги отождествляются со своим хозяином и соответственно весьма довольны ситуацией…


Рука дрогнула, и ложка со звоном упала на пол. Я наклонилась, чтобы её поднять, но Эмилия успела первой. Ложку мне не вернула, заменила на другую. Я пожала плечами: мне было всё равно.



– Вам что-нибудь ещё нужно, леди Стелла? – спросила Эмилия.

– Нет, спасибо, – ответила я.

По её лицу снова пробежала эта чёртова улыбка. Ещё немного – и я чем-нибудь в неё запущу.

– Мой муж едет сегодня на ярмарку, – как ни в чём не бывало, продолжила служанка. – Может быть, вам нужно что-нибудь купить?

Муж Эмилии тоже служил в этом доме.



– Нет, не нужно, – холодно откликнулась я.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Уходить она не спешила, будто хотела чем-то со мной поделиться. И снова эта улыбка…

Я с громким стуком поставила чашку на блюдце.



– Эмилия, – резко произнесла я, – если вы хотите что-то мне сказать, то, будьте добры, говорите.

Служанка огляделась, будто боялась, что нас кто-нибудь услышит, и заговорщицки склонилась к моему уху.

– Вообще-то я не должна вам этого передавать, – охотно шепнула она, – но, уходя на службу, сэр Торендо распорядился вести себя с вами так, как если бы вы были хозяйкой этого дома.

– Что?!

Даже не знаю, почему я это сказала – от удивления или из-за желания услышать её слова ещё раз. Эмилия меня долго ждать не заставила.

– Сказал обращаться с вами, как с хозяйкой, – с удовольствием повторила она. – И позволю себе добавить: ни с одной женщиной подобных приказаний до сих пор не поступало.

Подмигнув мне, она отошла к кровати и принялась взбивать подушки. Я почувствовала, как губы растягиваются в глупой улыбке. Стоп. Погоди, не торопись. Радоваться тебе нечего, слишком уж всё непонятно. Вчера он лёг со мной в постель, по сути, между делом. Зашёл после ужина. Долго оставаться не стал. Ушёл, ничего не сказав. Да, если вдуматься, он ведь даже рубашку свою в процессе не снял! Поленился полноценно раздеться… А теперь вдруг – хозяйка дома? Если бы Ирвин намекнул на подобное лично мне, можно было бы решить, что он просто морочит мне голову. Но слугам?

У меня резко заболела голова, и я приложила руку ко лбу. Почему всё так сложно? До сих пор всё всегда бывало просто. Вот тъёрн, это враг. Вот интересный мужчина, с ним можно хорошо провести время, а в перспективе, возможно, построить нечто большее… До большего, впрочем, так и не доходило. А тут… Купальня, поренья, дракон, его приговор, мой арест. Я просто окончательно запуталась и теперь даже не знала, как реагировать на последнюю новость.

– Эмилия… – Я повернулась к служанке, которая расстилала на кровати покрывало. – А вы с мужем давно работаете у сэра Торендо?

– Смотря как посмотреть, – откликнулась она. – Сэр Торендо нанял нас года четыре назад. Даже немного больше, – подумав, уточнила она. – Четыре с половиной. Но сам он раньше в Истендо не жил, служил в другой части страны, а здесь появлялся лишь изредка. Сюда же переехал, когда получил место во дворце, полгода назад.

Я кивнула, благодаря за ответ, и, снова повернувшись к столу, задумчиво взяла в руку чашку с чаем. То же самое бывало и с другими тъёрнами. Их биография начинается приблизительно четыре с половиной года назад. Пять лет назад они проникли в наш мир, затем плюс-минус полгода на базовую адаптацию. Нет, вымышленная биография, конечно, бывает гораздо длиннее, но вот если начнёшь проверять факты… Расспрашивать знакомых. Общаться с людьми, которые знакомы с предполагаемым тъёрном лично. Тут-то и выясняется, что хоть что-то сказать с уверенностью можно только про этот относительно короткий период. А всё, что до того, – мутно и недоказуемо.

– Так как, насчёт покупок не передумали? – спросила Эмилия, закончив разбираться с постелью. – Наверняка ведь вам чего-нибудь, да не хватает?

– Н-нет, не передумала, – рассеянно ответила я.

Не так чтобы мне всего хватало, кое-какие вещи бы не помешали. Но сейчас мне было банальнейшим образом не до того, чтобы над этим задумываться. Я была попросту не в состоянии сосредоточиться на второстепенных проблемах. Мне бы с первостепенными разобраться.

И тем не менее улыбка в тот день нет-нет, да и касалась моих губ. Настроение повысилось, и я даже поверила в то, что от кого-нибудь из ребят вот-вот появится весточка. Но весточка так и не появилась.

В семь часов вечера я, как и обычно, вышла к ужину, и с удивлением обнаружила, что в доме гость. Ирвин уже стоял в зелёной гостиной и беседовал с темноволосым мужчиной среднего роста, одетым в военную форму. Не могу сказать, чтобы этот сюрприз оказался для меня приятным. Во-первых, я чувствовала себя крайне некомфортно в своём нынешнем положении пленницы, и лишние свидетели комфорта не добавляли. Во-вторых, я надеялась, что ужин наедине поможет хотя бы частично разобраться в наших нынешних отношениях с Ирвином. Рассчитывала на то, что разговор поможет хоть немного прояснить ситуацию. Теперь же об этом можно было позабыть.

В придачу ко всему прочему гость Ирвина то и дело принимался разглядывать меня с ярко выраженным любопытством. Не так чтобы он делал это уж совсем откровенно, однако и не таился настолько, чтобы я не смогла заметить его интерес. То ли ему было любопытно поглазеть на монтарийскую пленницу, то ли Ирвин успел похвастаться перед ним тем, что затащил меня в постель. Вполне вероятно, что и то, и другое. Моё настроение резко ухудшилось. Сцепив пальцы рук, я сделала над собой усилие, чтобы изобразить на лице хоть какую-то улыбку.

– Леди Стелла, – увидев меня, Ирвин шагнул мне навстречу, – позвольте вам представить капитана Альфреда Менендеса.

– Очень рад знакомству.

Капитан тоже шагнул вперёд и поцеловал мне руку. Я сдержанно кивнула.



– Капитан Менендес был в отъезде по делам службы и только недавно вернулся во дворец, – пояснил Ирвин. – Присаживайтесь.

Последнее приглашение было обращено к нам обоим. Я села на своё прежнее место напротив Ирвина. Капитан расположился между нами.

Лакей принялся разливать вино. Я еле-еле пригубила напиток, в очередной раз чувствуя на себе внимательный взгляд гостя. Увы, с ним, как с Эмилией, напрямик не выскажешься. Придётся терпеть.

– Как проходят переговоры? – спросил у Альфреда Ирвин после того, как наши кубки и тарелки наполнились всем необходимым. – Капитан Менендес прибыл из Ивьеры, где сейчас проходят переговоры с монтарийскими министрами, – объяснил для меня он.

Теперь и в моих глазах появился интерес.



– Тяжело, – поморщившись, ответил гость. – Ситуация чрезвычайно конфликтная. Обе стороны чувствуют себя оскорблёнными и на уступки идут крайне неохотно.

– Какова, на ваш взгляд, вероятность военных действий? – осведомилась я.

– Чрезвычайно низка, – покачал головой капитан. – Как бы плохо ни относились к противоположной стороне политики, все отлично понимают, что война сейчас не в наших интересах.

– Не в наших, так точно, – заметил Ирвин. – У Линзории нет шансов победить в этой войне. Это вполне очевидно.

– Очевидно, – не стал возражать Альфред. – Но и у второй стороны свои сложности. У них достаточно внутренних проблем, и создавать ещё и внешние было бы мягко говоря неразумно.

– Стало быть, всё разрешится мирным путём, – удовлетворённо кивнул Ирвин.

– Разрешится, – согласился капитан, – но только после многочисленных встреч, дискуссий, размолвок и игр на публику.

– Вы не знаете, скоро ли его величество собирается вернуться в Истендо? – спросила у гостя я.

Оба они, и Ирвин, и Альфред, взглянули на меня с некоторой долей удивления.

– Точно не знаю, – ответил капитан, – но полагаю, что скоро.

– Отлично.

Я вернулась к еде, не намеренная удовлетворять их любопытство.



– Мы слишком увлеклись темой войны и политики, – повинился Альфред, устремив быстрый взгляд на Ирвина. Что он хотел сказать этим взглядом? – Не думаю, что пространные разговоры на эту тему будут интересны даме. Леди Стелла, вы ведь, как я понимаю, участница конкурса красоты? Что вы можете сказать об этом мероприятии? Каковы ваши впечатления?

– Бывшая участница, – подчеркнула я, с некоторым удовлетворением замечая, как собеседник смешался, поняв, что спросил что-то не то. – И впечатления – далеко не самые лучшие. Впрочем, вполне допускаю, что если вы спросите других конкурсанток, тех, которые продолжают участвовать до сих пор, они вам дадут совсем другой ответ.

– Понимаю, – склонил голову капитан. – Прошу прощения, если позволил себе бестактность.

– Пустяки, – соврала я.

Слишком долго я за столом не задержалась и больше в беседу почти не вступала. А при первом удобном случае, сославшись на усталость, ушла к себе. Всю дорогу из гостиной чувствовала спиной всё тот же заинтересованный взгляд.

К себе я вернулась в совершенно расстроенных чувствах. Никаких вестей от Винсента так и не поступало. До смены фазы рукой подать, и представления о том, как себя вести в ту ночь, я не имею. Вместо того, чтобы поговорить со мной наедине, Ирвин без всякого предупреждения притащил в дом постороннего человека, пойди ещё пойми, с какой целью, и продемонстрировал меня гостю, словно какую-то редкую диковинку. Участница королевского конкурса красоты в пленницах и любовницах одновременно.

Примерно в таких размышлениях меня и застал постучавший в дверь Ирвин.



– Стелла! – позвал он. – Я могу войти?

– Конечно, сэр Торендо.

Такое обращение само сорвалось у меня с уст. Я не двинулась с места, осталась сидеть на кровати, по-прежнему одетая к ужину.

Ирвин подошёл ко мне и сел рядом.



– Как ты? – спросил он, мягко проводя пальцем по моей щеке.

Я отклонила голову назад, избегая его прикосновения. Ирвин едва заметно нахмурился, но, видимо, не придал моему движению слишком большого значения и на этот раз потянулся к моим губам. Я отвернулась, а затем отсела подальше.

– Что-то не так? – спросил Ирвин, распрямляя спину.

– Разве? – изумилась я.

– Это ты мне ответь, – отозвался он, буравя меня взглядом.

– Всё чудесно, – холодно сказала я.

– Тогда почему ты ощетинилась колючками, как ёж?

Чудесное сравнение! Метафора на уровне! Вам бы стихи писать, господин тъёрн!

– Что вы, сэр Торендо, я вовсе не ощетинилась, – распаляясь, откликнулась я. – Просто пытаюсь разобраться в ситуации, чтобы правильно себя повести. Вы пришли, чтобы получить с меня плату за хорошие условия проживания, не так ли? Или, может быть, хотите предложить заключённую в качестве поощрения своему гостю?

Я и сама прекрасно понимала, что хватила лишнего, но остановиться уже не могла. Лицо Ирвина стало красным, как рак. Он резко поднялся с кровати.

– Понятно, – бросил он, смерив меня злым взглядом, после чего, громко топая, зашагал к выходу.

Я смотрела ему в спину, видела, как сжимается на ходу его кулак, как распахивается дверь.

– Ирвин! – Я отвела взгляд и уставилась в стену. Он остановился, всё ещё держа руку на дверной ручке. – Не уходи.

Он не двигался с места, но в комнату не вернулся и ко мне не поворачивался; я знала об этом, поскольку заметила бы движение боковым зрением. Даже несмотря на подкатившие к глазам слёзы.

– Неужели так трудно понять, что я просто до смерти перепугана? – проговорила я, по-прежнему глядя в стену.

Ирвин ничего не отвечал, и я не была уверена, что мои откровения сейчас уместны, и всё-таки продолжила говорить. Может быть, потому, что молчать уже просто не осталось сил. А может быть, это было своего рода извинением.

– Я долгое время была свободным человеком и ценила свою свободу. Теперь же меня ни с того ни с сего заключили под стражу, лишили всех прав, и я не знаю, что со мной будет завтра. Какое там завтра? Буквально через час. Я отлично понимаю, что меня могут казнить в любую минуту, стоит им там наверху решить, что так будет удобно для их политических игр. Я вздрагиваю каждый раз, как слышу топот копыт за окном. Я даже стала закладывать себе уши, чтобы не слышать его по ночам. Мне страшно и одиноко. Рядом не осталось никого, кто мог бы помочь – не только делом, даже словом! Мне даже совета не у кого спросить.

В какой-то момент Ирвин всё-таки повернулся в мою сторону и выпустил из пальцев ручку двери. Я замолчала и продолжила сидеть, глядя в стену, чтобы не демонстрировать красные глаза. Но это не помешало мне услышать, как он подошёл и снова сел на край кровати. Понимая, что долго отворачиваться не удастся, я вытерла глаза тыльной стороной ладони. Ирвин положил руки мне на плечи, стремясь повернуть меня к стене спиной, но я мотнула головой. Тогда он сжал мои плечи более настойчиво и без лишних церемоний развернул меня к себе. Я поспешила ещё раз промокнуть глаза.

Ирвин посмотрел на меня, как-то скептически покачал головой, после чего привлёк меня к себе. Я уткнулась ему в плечо.

– С чего ты взяла, что тебя могут в любую минуту казнить? – спросил он. – Можешь мне объяснить?

– Офицер сказал. Тот, который меня арестовал, – наябедничала я.

– Считай, что он уже в отставке, – бесстрастно произнёс Ирвин. – Это полная чушь. Знаю, твоё положение не самое приятное, но никто и никогда не убивает иностранцев, оказавшихся под арестом в военное время.

– Сейчас не военное время, – напомнила я.

– Тем более, – отрезал он. – Такая казнь может спровоцировать войну, а на это никто не пойдёт.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. – Он погладил меня по спине. – Если начнётся война, Линзория проиграет. Так что, поверь мне, все будут сидеть тихо, как мышки. Короче, просто выкинь из головы эту чушь.

– Ладно, попробую.

Я распрямила спину, но вместо того, чтобы отстраниться, положила голову Ирвину на плечо.

– Извини, – тихо сказала я затем. Это слово далось мне с трудом. Не люблю просить прощения. – Я просто психанула.

– Да, я так и понял, – отозвался Ирвин. – Скажи на милость, с чего ты взяла, что осталась одна? Я с твоей точки зрения в счёт не иду? Я ведь специально добился того, чтобы тебя определили именно ко мне. Чтобы никто не смог нанести тебе обиду. Чтобы иметь возможность тебя защитить. А не затем, чтобы воспользоваться ситуацией, как ты тут вдохновенно намекаешь.

Я почувствовала, что снова краснею. В глаз попала ресница, и я подняла голову, пытаясь её вытащить. Ирвин выпустил меня из объятий, встал с кровати и прошёлся по комнате.

– Не стану скрывать, – заявил он затем, разворачиваясь ко мне, – я надеялся на то, что воспользоваться этой ситуацией в конечном итоге удастся. Что в этом предосудительного?

Я отчего-то засмеялась сквозь слёзы, с такой уверенностью в собственной правоте было высказано это признание. Действительно, что тут предосудительного?

– В конце концов, я мужчина, – продолжил Ирвин, если и смутившийся моей реакции, то не подавший виду. – А ты – понравившаяся мне женщина.

Я тоже поднялась, шагнула Ирвину навстречу, положила руки ему на плечи.



– Насколько понравившаяся?

Я не дала ему ответить, встав на цыпочки и прильнув губами к его губам. Руки Ирвина обхватили меня за талию.

– Безумно, – выдохнул он, снова целуя меня в губы.

На этот раз я сама потянула его к кровати.



– Потом опять станешь упрекать меня чёрт знаешь в чём? – осведомился он.

Руки с моей талии, однако же, не убрал.



– Не стану, – пообещала я. И, лукаво улыбнувшись, добавила: – Всё равно ты уже во всём признался.

Он снова не снял рубашку. Я попыталась стянуть её сама, но в тот момент Ирвин отвлёк моё внимание, а повторять попытку вторично я не стала. Впрочем, обвив руками его спину, откинув голову назад, до боли прикусив губу, я не слишком задумывалась о том, снял ли он с себя тот или иной предмет одежды.

– Просто не уходи, – прошептала я, запуская руки ему в волосы.

– Не уйду, – выдохнул он, передвигаясь чуть ниже, чтобы поцеловать мою шею.

Больше я ни о чём не думала.


И только потом, лёжа с Ирвином рядом, переплетя с ним руки, я всё-таки спросила:



– Что будет дальше?

Я имела в виду всё сразу – и мой плен, и то, что он – тъёрн, а я – человеческая женщина, и, может быть, что-то ещё.

– Ничего плохого, – откликнулся Ирвин. – Ещё неделя, от силы – две, вопрос с Монтарией как-то решится, и тебя выпустят. Ты, конечно же, захочешь немедленно уехать из Истендо, а скорее всего, и из страны. А учитывая твою гордость, думаю, ты и вовсе вознамеришься никогда сюда не возвращаться, чтобы земля Линзории не касалась твоих ног.

Я усмехнулась. Признаться, такие мысли меня уже посещали.



– Моей же задачей, – продолжал Ирвин, – станет найти способ убедить тебя остаться.

Я удивлённо повернула к нему голову и приподнялась на локте.



– Какой это? – подозрительно спросила я.

– Давай подождём, пока тебя выпустят, – не пожелал отвечать Ирвин. – Будем решать проблемы по мере поступления.

– Ну ладно.

Не став настаивать, я снова легла и придвинулась к нему поближе. На данном этапе мне было достаточно того факта, что он хочет, чтобы я осталась.

Тиканье часов постепенно пробилось в моё сознание сквозь шум нашего с Ирвином дыхания. Достигнутое с немалым трудом состояние умиротворённости грозило в любую секунду сойти на нет.

– Ты снова уйдёшь? – спросила я, глядя в сторону.

– С чего ты взяла? – удивился он. – Мне и здесь хорошо. Или моё присутствие тебе уже надоело?

– Вот только не надо морочить мне голову, – недоверчиво поморщилась я. – Ты что же, собираешься спать одетым?

Покосившись на Ирвина, я увидела, как он поджал губы, тоскливо на меня посмотрел – мол, что с тобой, такой мнительной, поделать, – после чего поднялся с кровати.

Уйдёт?


Но нет. Задув горевшие до сих пор свечи, Ирвин расстегнул рубашку и бросил её на стул возле кровати. В растекшейся по комнате темноте я могла видеть только его силуэт.



– Так хорошо? – язвительно осведомился он, укладываясь в постель рядом со мной.

– Угу, – пробормотала я, прижимаясь к нему поплотнее.

Это была моя первая ночь в доме Ирвина, которая прошла спокойно.



Глава 19. Третья четверть.



Проснувшись на следующее утро, я, как и все последние дни, не сразу сориентировалась, где нахожусь. Организм словно включил специальный механизм защиты, позволяя мне полностью забывать о свалившихся на голову неприятностях хотя бы во сне.


Сообразив, что происходит и чем закончился вчерашний вечер, я резко подскочила на постели. Ушёл? Рука Ирвина тут же легла мне на плечо.



– Что-то случилось?

Я покачала головой и с чувством облегчения откинулась обратно на подушку.

– Доброе утро!

– Доброе утро!

Ирвин склонился к моим губам.



– Давно проснулся? – спросила я.

– Только что.

Он соскочил с кровати и первым делом взял оставленную вчера на стуле рубашку. Продев руки в рукава, начал застёгивать пуговицы. При этом он в основном стоял ко мне спиной, но в процессе повернулся боком.

– Что это? – нахмурилась я.

– Ты о чём?

Его ловкие пальцы приступили к верхним пуговицам. Но я уже встала с кровати, подошла и молча отвела его руки в стороны. После чего принялась снова расстёгивать рубашку. Сопротивляться и возражать Ирвин не стал, только закатил глаза и вид имел не слишком довольный. Распахнув его рубашку, я охнула и на секунду отпрянула. С правой стороны на груди, животе и боку Ирвина практически не было живого места. Кожа была покрыта шрамами и следами от ожогов. В силу своего рода занятий я повидала за последние годы немало ран, как свежих, так и давно заживших. Но то, что я увидела сейчас, не шло с виденным ранее ни в какое сравнение.

"Откуда это?" – хотела спросить я, но прежде, чем вопрос сорвался с губ, уже знала ответ. И потому спросила по-другому:

– Это дракон?

– Да. – Ирвин запахнул рубашку и принялся снова её застёгивать.

– Как ты вообще выжил?

Он нетерпеливо передёрнул плечами.



– Случайно.

Такая немногословность меня не удовлетворила.



– Как случилось, что ты сражался с драконом? Это что, был приказ командования?

– Нет, это был мой собственный идиотизм.

Видя, что так просто от меня не отделаться, Ирвин сел в широкое кресло и откинулся на спинку.

– Тот дракон перелетел через горы, – начал рассказывать он. – Поселился в долине. Погибло много людей. Про материальный ущерб я молчу – убитый скот, разрушенные дома. Но дело в общем-то не в этом. На тот момент у меня была девушка, сильно романтически настроенная, которая умудрилась передать этот настрой и мне. Ей хотелось вдохновлять мужчин на подвиги, мне захотелось на подвиги вдохновиться.

– И что, ты один пошёл на дракона? – ужаснулась я.

Сама бы я на месте той девицы не то что подвигать на столь героический поступок мужчину бы не стала, но и сделала бы всё, что в моих силах, дабы его от оного удержать. Мне как-то свой мужчина дорог пусть не таким героическим, зато живым.

– Не один. – По лицу Ирвина пробежала гримаса. – Нас было трое. Три молодых идиота.

– И что? – спросила я, хотя уже предполагала, каким будет ответ.

– Те двое погибли практически сразу. А мы с драконом остались один на один. Ты когда-нибудь видела дракона?

Я кивнула.



– Один раз. Издалека.

– Значит, ты догадываешься, у кого из нас было больше шансов, – заключил Ирвин. Его голос звучал отстранённо. Мне в глаза он не смотрел. – Один раз он придавил меня лапой, сломал несколько рёбер, я думал, что никогда уже не смогу вдохнуть. Но мне удалось вонзить ему в лапу меч – достаточно глубоко, чтобы заставить его меня выпустить. Другой раз он чуть было не перекусил мне шею. Пришлось применить свой альтер. Драконы умеют сопротивляться альтерам – их вообще мало чем можно взять, – но всё-таки поднятый мной ветер заставил его уклониться в сторону. Думаю, любой человек на его месте отлетел бы на добрую сотню ярдов назад. В конечном итоге при помощи альтера и меча мне каким-то чудом удалось его одолеть. Но я и сам уже был не способен сдвинуться с места; к тому же он придавил мне лапой ногу. Сбросить её я не смог, и быстро перестал её чувствовать. Да и вообще вскоре отключился.

Ирвин замолчал. Блуждающий взгляд остановился и, так и не сфокусировавшись, устремился в одну точку, где-то между окном и потолком.

– А дальше? – спросила я, подойдя поближе.

Ирвин прищурил глаза, делая над собой усилие, чтобы вернуться из мира воспоминаний к реальности. Я села рядом с ним на подлокотник кресла. Он накрыл мою ладонь своей рукой.

– Так и не знаю, сколько времени я провалялся в беспамятстве, – хрипло продолжил он. – Знаю только, что когда очнулся, было темно. Я страшно замёрз и безумно хотел пить. Выбраться снова не выходило. Я приготовился распрощаться с жизнью. Но геройская смерть как-то резко перестала казаться такой уж красивой, – криво ухмыльнулся он. – Не знаю, может, потому, что я вдруг понял, насколько не хочу умирать. А может, потому, что от тела дракона исходила страшная вонь. Мысль о том, что это – последнее, что я буду чувствовать в жизни, не грела совсем. Словом, не знаю, что тут сработало, но я всё-таки сделал над собой усилие, вызвал ветер, напрягся, как только мог, и вытащил ногу из-под лапы. Потом пополз. Встать на ноги шансов не было. Каждый ярд давался с огромным трудом. Зато меня стал меньше мучить холод. Ещё два или три раза я терял сознание. Приходил в себя и снова полз… А утром меня нашли. Думали, что не выживу. По-моему, даже и возиться не слишком хотели. Но всё-таки определили в какой-то лазарет. Там я провалялся, должно быть, месяц, но на поправку всё-таки пошёл.

Замолчав, Ирвин принялся постукивать пальцами по дереву подлокотника.



– Понятно, почему ты так не любишь, когда во дворце упоминают твою победу над драконом, – проговорила я.

Ирвин сдержанно усмехнулся.



– Не люблю? – повторил он. – Это слабо сказано. Поубивал бы этих идиотов, особенно некоторых, кого хлебом не корми, дай только послушать истории о героических походах…

– Вроде того баронета, от которого ты прятался в тот день в купальне? – улыбнулась я.

Ирвин рассмеялся и с громким вздохом качнул головой.



– Этот превзошёл всех остальных. По-моему, он хотел набиться ко мне не то в оруженосцы, не то в боевые товарищи… даже не знаю. И, главное, послать его куда полагается в таких случаях нельзя. Чревато политическим скандалом.

– Ирвин… А что с той девушкой? – вспомнила я. – Той, которая вдохновила тебя на подвиги?

Лицо Ирвина мгновенно приняло нарочито безразличное выражение.



– Вышла замуж за кого-то. Не знаю подробностей, – ответил он.

– Вы расстались?

– Расстались, – рассеянно кивнул Ирвин. – Точнее сказать, она ушла.

– Что, после того, как ты попал в лазарет?

– Позднее. В лазарете она меня ещё навещала. Да и потом у нас были отношения, но недолго. Её смутило это. – Он небрежно указал рукой туда, где под рубашкой скрывались старые шрамы. – Она пыталась смириться – это её собственные слова, – но не смогла. В её представлении об идеале мужчина с обнажённым торсом должен выглядеть более привлекательно.

Я сглотнула. В сущности девочку можно понять. Она, наверное, была совсем молоденькая. А раны Ирвина действительно выглядят довольно пугающе. Любить погибшего героя, наверное, было бы проще. Вполне вероятно, что она даже продолжала бы его любить всю жизнь. А вот столкновения с такой прозой жизни как уродующий тело след от битвы юношеская романтичность не выдержала… Понять можно. Простить – навряд ли. Особенно если именно ради той девушки он и отправился в сражение.

Что тут было сказать? Неодобрительно покачать головой, восклицая "Да как она могла?!"? Но к чему? Мужчины не любят, когда их женщины уничижительно отзываются о своих предшественницах. И в общем-то правильно делают, что не любят.

Соскользнув с ручки кресла, я опустилась на колени. Вытянув руки, во второй раз за это утро расстегнула пуговицы рубашки Ирвина. Он хмурился, не понимая, зачем я это делаю, но препятствовать мне не стал. Распахнув рубашку, я приблизилась к телу Ирвина и коснулась губами кожи живота – там, где она была изранена когтями дракона. Поднялась чуть выше, и поцеловала его в районе солнечного сплетения.

С шумом выдохнув воздух, Ирвин наклонился ко мне, погладил по щеке и, взяв за подбородок, горячо поцеловал в губы. Потом подхватил меня на руки. До кровати было недалеко.


Отдышавшись и повернувшись к Ирвину лицом, я сжала его плечо.



– Послушай! – До меня с опозданием дошло то, что следовало бы понять уже давно. – То есть позавчера вечером ты сбежал от меня только из-за этого?!

Я осторожно коснулась его груди.



– Что значит "сбежал"?! – возмутился Ирвин.

– То и значит! – не менее возмущённо воскликнула я. – И тебе не совестно? Я успела напридумывать себе чёрт знает что!

– Вот интересно, – хмыкнул Ирвин, – чёрт знает что напридумывала ты, а совестно должно быть мне? Вот она – женская логика во всей красе!

– Ага, перекладывать ответственность на женские плечи – это очень по-мужски! – не сдалась я.

– Вот уж не ожидал от тебя такой банальности, – поддразнил он.

– А про женскую логику, по-твоему, не банально? – парировала я.

– Банально, зато справедливо.

Я закатила глаза, перевернулась на спину и откинула голову на подушку. Но вскоре не выдержала и снова повернулась к нему.

– Ирвин!

Я хищно прищурилась, встречая его взгляд.



– Что? – усмехнулся он, видя, что ожидать от меня лёгкой жизни не приходится.

– Обещай ответить мне на один вопрос.

– И не подумаю! – хмыкнул Ирвин. – Сначала задай свой вопрос, потом я решу, ответить на него или нет.

Я поджала губы. Ну ладно, попробуем так.



– Помнишь, тогда во дворце, за ужином, ты сказал, что мне удалось тебя…как ты тогда выразился?.. пронять. Может, расскажешь, чем? Не верю, что это такой уж страшный секрет.

По губам Ирвина пробежала улыбка.



– Не страшный. Правда, с тех пор тебе удалось это сделать ещё раз. Который тебя интересует?

– Оба, – жадно объявила я.

– Ну, так и быть, оба, так оба. – Он просунул руку под моими лопатками и обнял за плечи. – Первый – как раз тогда, в купальне. Баронет буквально-таки преследовал меня в жажде автографа и вдохновенной повести о подвигах на поле брани. Я только-только вернулся во дворец после отлучки, и он чуть не застал меня врасплох. Ладно, распорядок я знаю, и знаю, что купальни в это время пустуют. Нырнул в одну из них, дабы спокойно переждать, пока он пройдёт мимо. И тут вижу: в ванне девица.

Я засмеялась и поуютнее закуталась в одеяло.



– О том, что в этот день во дворец должна была приехать новенькая, я знал, – продолжал Ирвин. – Признаться, меня это довольно сильно разозлило. Одну девчонку только-только убили, так вместо того, чтобы отменить конкурс к чёртовой матери и всех их распустить, они надумали подвергать риску ещё одну. Но это сейчас неважно, – мотнул головой он. – Так вот, я знал, что ты приедешь, но совершенно не сопоставил это с изменениями в распорядке. И только когда увидел тебя такую раскрасневшуюся в ванне, до меня дошло. Честно сказать, я готов был рвать на себе волосы. Пытался избежать встречи с неуравновешенным юношей – и вместо этого нарвался на женскую истерику. Практически из огня да в полымя. Хоть возвращайся в коридор, мальчишке на радость. И тут ты эдак спокойно-преспокойно интересуешься: "Простите, я вам не мешаю?".

– Надо же, – фыркнула я, – а вёл себя так, будто врываешься к девушкам в купальни каждый раз, когда проверяешь посты!

– Притворялся, – отозвался Ирвин. – Должен признать: твоё спокойствие меня впечатлило. Я даже попытался прощупать границы твоей выдержки. Но обнаружить их так и не смог.

– Ты что, намеренно пытался вывести меня из себя?!

– Совершенно намеренно, – подтвердил он, нисколько не стыдясь этого факта. – И впечатлился ещё сильнее, когда мне это не удалось. После чего пришёл к выводу, что к тебе следует присмотреться.

– Ну ладно. – Это информацию ещё предстояло переварить, но пока следовало воспользоваться его готовностью отвечать на вопросы. – А когда был второй раз? Ты говоришь, уже после ужина?

– После, – кивнул Ирвин. – Это было в тюрьме. Когда ты ко мне приходила… А точнее, уже после того, как ты ушла.

Я развела ладони в стороны и вопросительно потрясла головой. Что такого я могла сделать в тюрьме после того, как оттуда ушла?

– Даже не помнишь, – усмехнулся он, видя моё выражение лица. – Вскоре после твоего ухода появился стражник с тарелкой приличной еды. Я спросил у него, с какой радости они так расщедрились, неужто у коменданта сегодня день рождения. А он ответил, мол, это девушка позаботилась. На тот момент я не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. И долго потом стоял, запрокинув голову и зажмурившись.

Он привлёк меня к себе и крепко обнял, прежде чем я успела сама сделать то же самое.

– Можешь не беспокоиться: я никому не позволю тебя обидеть, – негромко заключил он и поцеловал меня в макушку.

Мы притихли, и в этой тишине стало легко расслышать чьё-то копошение за дверью. Я подалась вперёд, Ирвин беззвучно соскочил с кровати и приблизился к выходу.

– Ты заходи, ты же всегда подаёшь хозяину завтрак! – громким шёпотом произнесла Эмилия.

– Как я могу? Там ведь девушка! – возразил мужчина. Голос я узнала: это был Пабло, муж Эмилии. – Ты ей завтрак приносишь, ты и иди. Тем более, это её комната.

– Как я могу? Она смутится!

– А если я войду, не смутится?

Не могу сказать, чтобы подслушанный диалог сильно меня смутил, однако слушала я, открыв рот и расширив глаза. Ирвин тем временем накинул на себя одежду.

– Ты что, в первый раз женщину к себе привёл, что ли? – прошептала я ему, почти что с претензией.

– А зачем мне их к себе домой таскать? – удивился Ирвин. – Дворцовые покои на что? – И, видя, что я полноценно укрыта одеялом, громко произнёс: – Заканчивайте препираться и заходите сюда оба!

Эмилия с Педро принесли завтрак на двоих, а сразу после завтрака Ирвин отправился на службу. Я же расслабилась, впервые за всё время спокойно погуляла по дому и даже забыла о том, что с каждым часом приближается смена фазы. А около пяти часов в дверь моей комнаты постучали.

Я открыла. На пороге стояла Эмилия. Вид она имела неуверенный, я бы даже сказала, растерянный.

– Там пришли двое, святые отцы, из инквизиции, – сообщила она, оглядываясь.

Я удивилась. Какие дела могут быть здесь у святых отцов?



– А разве сэр Торендо уже вернулся? – спросила я.

Эмилия встревоженно покачала головой.



– Нет, он ещё во дворце. Но они пришли не к сэру Торендо. Они говорят, что хотят видеть вас.

– Меня?

Теперь я удивилась ещё сильнее. Удивилась и одновременно встревожилась. Ни один Охотник не обрадуется, если узнает, что инквизиторы заинтересовались его персоной.

– Вас, – подтвердила Эмилия. – Вроде хотят вам задать несколько вопросов.

– Хорошо. – Особого выбора я всё равно не видела. – Где мне будет лучше с ними встретиться?

– Можно в малой гостиной на первом этаже, – поразмыслив, предложила служанка. – Не такие они большие птицы, чтобы принимать их наверху.

– Как скажете, – не стала возражать я. Раз общаться с инквизиторами придётся, мне было решительно всё равно, в какой именно комнате будет проходить эта встреча. –Передайте им, что я скоро спущусь.

Приведя себя в надлежащий вид, я прошла в названную Эмилией комнату. Инквизиторы уже ждали меня внутри. Двое мужчин, один повыше, второй немного пониже. Оба в чёрных брюках из мягкой ткани и длинных чёрных же туниках. Снятые плащи висят на спинке стула. Судя по одежде, эти двое – люди в своём институте немаленькие, хоть и не из самой верхушки. Старшие дознаватели? Священнослужители третьей ступени? Пожалуй, скорее первое.

Один из них стоял, разглядывая висящую на стене картину. Другой неспешно прохаживался вдоль книжной полки. Стоило мне войти, как выяснилось, что конкурировать со мной по части привлечения внимания ни книги, ни изобразительное искусство не способны. А жаль.

– Леди Стелла, – произнёс первый.

Это был не вопрос, а констатация.



– Я вас слушаю.

– Мы пришли, чтобы задать вам несколько вопросов.

Голос звучит спокойно, расслабленно, почти успокаивающе. Но я знаю, кто такие инквизиторы, и терять бдительность не спешу.

– Слушаю вас, – повторила я, не трогаясь с места.

– Это займёт какое-то время, – заметил инквизитор. – Вам будет лучше присесть.

Я неохотно опустилась в кресло. Он устроился на стуле напротив меня. Второй же извлёк из-за пазухи два длинных и тонких ремешка.

– Что это?!

Я вскочила на ноги. Тот, что сидел напротив меня, вскочил в то же мгновение, словно заранее ожидал такой реакции, и успокаивающе опустил руки мне на плечи.

– Тсс! Ничего страшного. Это обычная процедура. Ремешки всего лишь блокируют применение альтеров. Мы надеваем их вам на руки на манер браслетов, чтобы избежать неприятных сюрпризов, только и всего.

Я сжала зубы и снова села в кресло. Нет, он меня не убедил. Но выбора-то не было. Они – официальные представители одного из самых могущественных институтов в королевстве, с соответствующими полномочиями, а я – не более, чем пленница. И человека, который обещал меня защищать, поблизости нет. Когда он вернётся, неизвестно; должно быть, не раньше, чем через полтора часа. К тому же эти двое ещё и вооружены и, судя по всему, обращаться с мечами умеют. Второй, удерживающий в одной руке ремешки, весьма многозначительно опустил вторую руку на рукоять.

Пришлось предоставить ему возможность обмотать ремешки вокруг моих запястий. Закончив, он почти сразу же резко прижал мои руки к подлокотникам и привязал к ним при помощи всё тех же ремней. Я дёрнулась, но вырваться уже не смогла. Второй, не далее как минуту назад уверявший, что речь идёт всего лишь о блокировке альтеров, с любопытством наблюдал за моей реакцией.

Сердце бешено заколотилось, к лицу прилила волна жара.



– Какого чёрта? – процедила я сквозь зубы.

– Мы же уже сообщили, – спокойно напомнил первый. – Нам необходимо задать вам несколько вопросов. И мы считаем, что так вы будете более разговорчивы.

Я постаралась взять себя в руки, а заодно вложить побольше ненависти в устремлённый на него взгляд. Выражение лица в протокол не запишешь, а мне хоть какое-то утешение.

В этот момент дверь распахнулась, и в гостиную решительно шагнула Эмилия.

– Что здесь происходит? – сердито спросила она.

Тот инквизитор, что сидел напротив меня, даже не счёл нужным обернуться. Просто продолжил внимательно вглядываться в моё лицо. Второй приблизился к служанке.

– То, что здесь происходит, является делом Инквизиции, – строго объявил он. – Уходи отсюда, женщина, и не мешай нам работать. Мы сами тебя позовём, когда понадобишься.

– И не подумаю, – заявила Эмилия, складывая руки на груди. – В отсутствие сэра Торендо я отвечаю за то, что происходит в этом доме. Эта девушка находится на его попечении.

– Выйди вон и не задерживай нас, – раздражённо произнёс инквизитор. – Эта девушка – арестованная, а мы представляем власти.

– Она под охраной сэра Торендо, – настойчиво повторила Эмилия. – В его отсутствие вы даже разговаривать с ней не имеете права.

– Что ты знаешь о наших правах, женщина? – На сей раз тон инквизитора был даже не раздражённым, просто презрительным.

– Можете не тревожиться: с вашим хозяином всё уже улажено, – подал голос тот, что сидел напротив меня.

При этом он ни на секунду не переставал смотреть мне в глаза. Признаться, его лицо успело изрядно мне поднадоесть. Кажется, эти обычные карие глаза я ненавидела куда больше, чем вертикальные зрачки тъёрнов.

Всё улажено? Врёт или говорит правду? Вернее всего врёт. Во всяком случае, мне хочется на это надеяться. Вот только это ничего не изменит. В сущности кто такой Ирвин против Инквизиции?

– Я немедленно пошлю человека во дворец за сэром Торендо, – угрожающе заявила Эмилия.

– Посылайте, – равнодушно бросил сидевший напротив меня человек. – Это совершенно бессмысленное занятие, но если вам так легче, мы не имеем ничего против. А теперь выйдите и закройте дверь. Вы мешаете допросу.

Второй инквизитор принялся наступать на Эмилию, оттесняя её к выходу. Служанка вынужденно удалилась.

– Итак. – Первый снова обратился ко мне. – Давайте начнём нашу беседу.

– Так беседу или допрос? – осведомилась я.

– А это одно и то же. – Голос был спокойным, обволакивающим, почти что ласковым. – Итак, леди Стелла. У нас есть основания полагать, что вы состоите в сговоре с лесными ведьмами. Это правда?

– С чего вы взяли? Я – участница конкурса красоты, с какой стати я бы стала якшаться с ведьмами?

Главный принцип общения с Инквизицией для Охотника – уйти в несознанку. Ни в чём не признаваться ни при каких обстоятельствах. Раньше или позже за Охотника заступится собственный институт.

– Леди Стелла, – в глазах инквизитора поселилась грусть, – ну, зачем же вы нас обманываете? Мы ведь прекрасно знаем, что вы – Охотница.

– Ничего подобного, – начала было возражать я, но он просто приложил палец к моим губам, и я замолчала. То ли от его наглости, то ли от собственного страха.

– Нам известно, что вы – Охотница, – терпеливо, как ребёнку, принялся объяснять инквизитор. – Вы прибыли в Истендо вместе с тремя коллегами – про них мы вас расспросим позднее. Затем поселились во дворце под видом конкурсантки, чтобы вам проще было разыскивать тъёрна. Разве не так?

Я смотрела на него молча, сжав зубы, пытаясь понять, знает ли он наверняка или просто угадывает, а если знает, то откуда. Я ведь никому об этом не говорила, даже Ирвину. Информация была только у моих соратников, у короля и нескольких приближённых к нему лиц, вроде того же Педро. Кто меня выдал?

– Молчите, – констатировал инквизитор. – Ну что ж, это уже лучше. Куда лучше, чем лгать. Можете помолчать и подумать. Как видите, нам всё известно, поэтому упорствовать не только бессмысленно, но и неразумно. Это не в ваших интересах. Всё, чего мы хотим, – это получить ответы на некоторые вопросы. Например, где и при каких обстоятельствах вы встречаетесь с лесными ведьмами. Как мы можем их разыскать? И ещё: какую информацию вам удалось собрать касательно обитающего во дворце тъёрна? Вы сумели выяснить, под какой личиной он скрывается? Можете что-нибудь нам сообщить?

Он говорил и говорил, убеждая, завораживая взглядом, гипнотизируя, а у меня в голове отчего-то вертелась только одна мысль. Правда ли то, что с Ирвином всё улажено, или ложь? Предал или просто ни о чём не подозревает? В любом случае обещал защитить – и не сделал. Утверждал, что ничего не угрожает – и ввёл в заблуждение. Должен был оказаться рядом – и его нет. Забавно, а ведь эти люди даже не подозревают, что находятся сейчас в доме тъёрна. Наверное, они бы очень хотели, чтобы я на него указала. Ещё бы, в кои-то веки Инквизиции удалось бы арестовать настоящего тъёрна! Не исключено, что меня даже выпустили бы за такую информацию. Вот только раскрывать её я им не стану. Даже если он всё-таки меня предал.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – нагло произнесла я, глядя инквизитору прямо в глаза. – Я – не Охотница. Я – монтарийка, участница конкурса красоты. Меня арестовали как подданную Монтарии. Думаете, я бы сидела сейчас здесь, будь у меня за спиной поддержка целого института Охотников?

– Понятно, – с грустью кивнул инквизитор.

И сделал едва уловимое движение головой. Второй подошёл и с размаху ударил меня в челюсть.

Лицо взорвалось болью, кресло не устояло на месте и полетело назад. Я не могла даже вскинуть руки в инстинктивном жесте защиты. Просто съёжилась, вжав голову в плечи. Кажется, падать вперёд было бы не так страшно. Впрочем, мне никогда до сих пор не приходилось падать со связанными руками.

Кресло рухнуло спинкой вниз, я основательно приложилась спиной об пол, голова ударилась о какую-то деревяшку. Кажется, я вскрикнула, но, впрочем, точно не помню. Из глаз брызнули слёзы.

Второй схватил кресло за спинку и так же резко водрузил его обратно. Сильно закружилась голова, перед глазами заплясали яркие искры. Я зажмурилась, продолжая видеть искры и в темноте опущенных век. На губе чувствовался солёный привкус, по подбородку текло что-то горячее.

– Ну как, теперь будете говорить? – всё так же спокойно осведомился первый.

Что бы такого ответить? Так, чтобы хоть моральное удовлетворение получить напоследок?

– Что здесь происходит?

При звуке этого голоса я резко распахнула глаза. Комната всё ещё кружилась, но не так чтобы очень сильно. Ирвин? Как он успел добраться сюда так быстро? Или пришёл вместе с ними? Дурацкая мысль…

– Я спрашиваю: что вы себе позволяете в моём доме?

Рука Ирвина уже лежала на рукояти меча, а голос дрожал от ярости.


На сей раз даже первый инквизитор соизволил повернуться.



– Сэр Торендо? Добрый вечер. Мы допрашиваем арестованную. Если вы будете столь любезны подождать окончания допроса в другой комнате, мы представим вам все необходимые объяснения сразу, как только освободимся.

Меч Ирвина наполовину выскользнул из ножен.



– Даю вам десять секунд на то, чтобы объясниться, – процедил он.

Инквизиторы переглянулись.



– Хорошо, – пошёл на уступку первый. – Эта женщина обвиняется в сговоре с лесными ведьмами. Мы прибыли сюда по указанию Донато Эстальо, чтобы провести допрос.

Донато Эстальо возглавлял институт Инквизиции в Линзории. Человеком он слыл не самым умным для подобной должности и довольно-таки жадным, добившимся своего положения благодаря всевозможным связям. А может быть, и другими, не самыми чистоплотными, методами.

– Вы несёте чушь, – отрезал Ирвин. – Убирайтесь из моего дома немедленно, пока я не вышвырнул вас в окно.

– Вы не имеете права… – вмешался было второй, но Ирвин его перебил:

– Это мой дом, и здесь я в своём праве. Я не позволю творить здесь то, что вы называете допросом. И сам решаю, кого принимать, а кого вышвырнуть вон.

– Мы находимся здесь с ведома его величества! – возмутился второй инквизитор. – А вы, кажется, забыли, что и сами не так давно пребывали под арестом. Возможно, ваше освобождение было слишком поспешным?

– Нет-нет, – вмешался первый, вставая на ноги. – Сэр Торендо совершенно прав. Он – полноценный хозяин в собственном доме, и вправе запретить нам проводить здесь допрос. Мы не будем нарушать вашего спокойствия, сэр Торендо. Мы забираем заключённую в нашу тюрьму и продолжим допрос там. Желаю вам приятного вечера.

Меня будто окатило волной ледяной воды. Между тем второй приблизился ко мне.

– Сейчас я сниму ремни, – жёстко сказал он. – Так вот: никаких глупостей, не то до тюрьмы целой и невредимой не доберёшься. Для начала сломаю палец.

Я подняла затравленный взгляд. Понятно, что если эти двое меня уведут, пути назад уже не будет. Понятно и то, что увести меня им удастся. Они слишком уверены в себе и слишком много себе позволяют. Значит, действительно действуют с ведома очень большого человека, вполне возможно, что и короля. Знать бы только, с какой стати король надумал давать им такие полномочия?

– Я никуда с вами не пойду.

Я хотела заявить это твёрдо, убедительно, но получилось не более, чем невнятное бормотание. Впрочем, достаточно внятное, чтобы его услышали.

– Ах, не пойдёшь? – переспросил инквизитор.

Второй удар пришёлся практически в ту же точку, что и первый. Не сдержав крика, я снова сжалась в комок и снова полетела назад вместе с опрокинувшимся креслом.

В первый момент падение меня оглушило. Потом я услышала громкие звуки, стук, топот, лязганье стали. Хотела подняться, чтобы посмотреть, что происходит, но, ясное дело, такой возможности у меня не было.

– Как вы смеете?

Голос первого прозвучал хрипло и совсем не так спокойно, как прежде. Снова шум, как будто упал какой-то предмет. Потом быстрый топот шагов, и надо мной показалось лицо Ирвина.

– Ты в порядке?

Он быстро наклонился, подложил руку мне под голову, потом аккуратно поставил кресло. Голова снова закружилась, но не так сильно, как в прошлый раз.

– Это самый идиотский вопрос, который мне когда-либо доводилось слышать, – прошептала я, слабо улыбнувшись.

– Прости. – Ирвин приложил к моей губе и подбородку платок, промокнул кровь. Стало больно. – Сейчас.

Он извлёк из-за пояса кинжал и перерезал сдерживавшие меня ремни. Я схватилась за запястья. Ирвин погладил меня по голове и обнял; я с силой вцепилась в его куртку.

– О боги!

Эмилия. Ирвин быстро развернулся.



– Закрой дверь. Слушай меня внимательно. Пойди и приведи сюда Пабло. Как можно быстрее. По дороге ни с кем не заговаривай. Спросят, что здесь происходит, – ты ничего не знаешь. Поняла? Хорошо, ступай.

Пока он отдавал распоряжения, я встала с кресла и огляделась. На полу два тела. Второй инквизитор лежал с распоротым животом прямо посреди комнаты. Первый – немного в стороне, головой к каминной решётке, с пробитой грудью. Голова опять закружилась, я схватилась за спинку кресла, но снова туда садиться ни за что не хотела.

Ирвин опять подошёл ко мне, молча осмотрел лицо, снова промокнул губу платком. Дверь приоткрылась, и Пабло с Эмилией вошли в гостиную. Ирвин переложил платок в мою руку, а сам шагнул им навстречу.

– Значит так, – серьёзно сказал он, обращаясь к Пабло. – Этих двоих надо тихо убрать. Можешь взять в помощь Энрике. Но больше никого привлекать нельзя. Справитесь?

– Справимся, – сосредоточенно кивнул Пабло. – Но их ведь небось кто-то хватится? Наверняка люди видели, как они входили в дом?

– Верно, видели, – невозмутимо согласился Ирвин. – А в ближайшее время увидят, как они выходят.

Он стянул со спинки стула оставленные инквизиторами плащи. Один из них протянул мне, другой стал надевать на себя. Типичные плащи инквизиторов, чёрные, длинные, с глубокими капюшонами, под которыми с лёгкостью можно спрятать лицо. А уж учитывая, что за окном стемнело, сойти за инквизиторов для нас двоих действительно не составит труда. Только бы не споткнуться, не упасть по дороге. Голова всё ещё кружилась, а перед глазами периодически темнело. Я то и дело принималась отчаянно массировать себе виски.

– Алиби на время их посещения я займусь сам, – продолжал Ирвин.

– А девушка? – озабоченно спросила Эмилия.

– А вот девушка сбежит, – развёл руками Ирвин. – Ей здесь оставаться теперь нельзя.

– Но что же скажут во дворце? – встревожилась Эмилия.

– Будут недовольны, – бесстрастно откликнулся Ирвин и добавил: – Потом я решу и этот вопрос. Сейчас надо вывести из города Стеллу. Эмилия, выйди на крыльцо, кликни какую-нибудь соседку или посмотри, может, на улице увидишь кого-то знакомого. Мне нужны свидетели, которые запомнят, что святые отцы вышли из дома.

– Уже иду.

Эмилия выскользнула за дверь. Пабло принялся деловито осматривать комнату.

– Ты готова?

Я механически кивнула, хотя в действительности понятия не имела, готова я или нет. В голове туманилось и, кажется, я вообще довольно смутно понимала, что происходит. Чувствовала только, что мой мир разламывается на части, а как его собрать, пока было неясно. Ирвин завязал на мне плащ и сам накинул капюшон мне на голову. Затем спрятал собственное лицо под таким же капюшоном.

Пабло быстро проделал путь от гостиной до выхода, убедился в том, что по дороге нам никто не встретится, и вернулся назад. Теперь он остался в комнате, мы же, опустив головы, прошествовали к входной двери.

На улице было прохладно. Ветер чуть было не сдул с лица капюшон, и я придержала его рукой. Недалеко от крыльца Эмилия о чём-то оживлённо разговаривала с девушкой в одежде горничной. Обе звонко смеялись. Мы с Ирвином свернули в противоположную сторону и быстро пошли по улице, стараясь избегать света фонарей.

Ещё одна улица, и ещё. Я быстро потеряла им счёт, не слишком следила за маршрутом и вообще шла, пребывая в каком-то странном полусонном состоянии. Должно быть, у меня начинался жар. О недавнем прошлом я старалась не думать, поскольку меня начинало трясти от любого воспоминания. О будущем – тоже. Я чувствовала себя затравленным зверем, знающим, что для спасения надо бежать, но представления не имеющим, куда именно. Что случилось с друзьями, было неизвестно. Власть имущие люди ополчились против меня. И, сколь ни парадоксально, единственным существом, способным и готовым мне помочь, был тъёрн.

– Куда мы идём?

Я решилась спросить это лишь после того, как мы с Ирвином вышли из города и уже здесь избавились от инквизиторских плащей. Сил ид