Book: Влюбленные



Влюбленные

С. К. Стивенс

Влюбленные

Купить книгу "Влюбленные" Стивенс С. К.

S. C. Stephens

EFFORTLESS

Copyright © 2011 by S. C. Stephens

All rights reserved

Gallery Books, a division of Simon & Schuster Inc.


© Т. Голубева, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

* * *

Благодарю всех поклонников, получивших удовольствие от «Легкомысленных» и потребовавших продолжения!

И особая благодарность – вам,

Моника, Ники, Бекки, Дженни, Натали,

и всем тем, кто помог мне опубликовать эту историю!


Глава 1

Мой парень – рок-звезда

По словам метеоролога с Четвертого канала, это лето в Сиэтле было самым жарким за весь период наблюдений. Поскольку я жила здесь всего чуть больше года, то поверила ему на слово. Проталкиваясь сквозь толпу, я ощущала полуденный жар на липкой коже каждого, кто задевал меня. Было отвратительно чувствовать чужаков своим телом. А еще отвратительнее было то, что некоторые люди полагали, будто, если уж мы все сбились в кучу, как сардины в банке, это дает им свободу вторгаться в мое личное пространство. В этот день я отшвырнула от своей задницы больше рук, чем за все то время, что проработала в баре Пита.

Моя футболка насквозь промокла от пота, и я прокляла себя за собственный выбор одежды. Полуденное солнце чуть не ослепило меня, когда я посмотрела на безоблачное лазурное небо. Я закатала короткие рукава своей черной как смоль кофточки и попыталась завязать ее в узел над пупком, как Мэри Энн из сериала «Остров Гиллигана».

Но тут же я улыбнулась, вспомнив о том, почему надела именно эту вещь и что я делаю в толпе потных тел. Когда через последние ряды оставшихся передо мной людей я взглянула на пустую сцену, меня переполнило волнение. Только не за себя. За моего парня. Это был большой день для него и для его группы, и я в предвкушении подпрыгивала на месте, ожидая, когда он появится на сцене. Я знала, что в любой момент он может выбежать к микрофону и страждущая толпа разразится оглушительным криком.

Ждать не было сил.

Кто-то схватил меня за плечо:

– Кира, ты можешь в это поверить? Наши парни играют на фестивале «Бамбершут»!

Я оглянулась на Дженни, свою лучшую подругу, коллегу по работе и наперсницу. Ее лицо не было залито потом, в отличие от моего, – она просто сияла от влаги. Но ее глаза, точно так же, как и мои, сверкали от возбуждения. Ее парень тоже впервые выступал на музыкальном фестивале в Сиэтле.

Визжа от нарастающего волнения, я сжала ее руку:

– Знаю! И просто поверить не могу, что Мэтт сумел все организовать!

Я покачала головой, потрясенная тем, что мой парень выступает на той же площадке, на которой позже, вечером, будет играть знаменитый Боб Дилан, а в последующие дни появятся «Хоул» [1]и Мэри Джей Блайдж [2].

Дженни резко оглянулась, когда на нее наткнулся какой-то парень – похоже, он был под кайфом. Снова повернувшись ко мне и мазнув меня при этом по лицу длинным хвостиком светлых волос, она пожала плечами.

– Эван говорит, Мэтту пришлось основательно потрудиться, чтобы вытащить их на эту сцену. Высший класс! В субботу днем, в потрясающий летний день, прямо между двумя великими выступлениями! Лучше ничего и быть не может!

Она вскинула голову, чтобы взглянуть на небо. Дженни была одета в такую же, как и у меня, черную футболку, на которой белыми буквами было выведено название нашей любимой группы, сиявшее в солнечном свете, – «Чудилы».

– О, знаю, Келлан говорил, что он… – кивнула я, когда Дженни снова повернулась ко мне.

Меня прервал неожиданный взрыв криков, и мои глаза машинально устремились к сцене. Широко улыбаясь, я наблюдала за тем, что привлекло внимание визгливой толпы. Наши «Чудилы» наконец-то решили осчастливить публику своим присутствием.

Собравшиеся перед открытой площадкой начали прыгать и вопить, когда появились Мэтт и Гриффин. Мэтт был, как всегда, сдержан. Он приветствовал поклонников спокойной улыбкой, махнул им рукой, неторопливо подошел к микрофону и набросил на плечо ремень гитары. Я окликнула его, но мой голос утонул в общем шуме, и гитарист меня не услышал. Его светло-голубые глаза нервно оглядывали толпу, пока он прилаживал ремень поудобнее.

С другой стороны площадки, отпихивая от себя жадные руки поклонниц и вскинув в воздух кулак, выскочил Гриффин. Его глаза тоже обшарили толпу, и, хотя я и не выкрикивала приветствий, он как будто услышал меня. Заметив нас с Дженни недалеко от сцены, он махнул в нашу сторону, а потом поднес ко рту два пальца, сложенные буквой «V», и непристойно провел между ними языком, отчего мои щеки загорелись ярче обжигающего солнца. Я поспешила отвести взгляд.

Несколько человек, стоявшие рядом со мной и Дженни, засмеялись и уставились на нас. Мое смущение утроилось. Дженни дерзко вскрикнула: «Эй, Гриффин!» – и тут же захохотала вместе с остальными. Я покачала головой, желая, чтобы моя сестра Анна сегодня не снималась для календаря «Хутерс» [3], а была здесь и хотя бы попыталась удержать своего так называемого парня в рамках приличий.

Посреди этого представления на сцену вышел Эван, который сразу посмотрел в нашу сторону, заметив, что Гриффин дразнит кого-то. Он тут же улыбнулся, помахал рукой и послал Дженни воздушный поцелуй. Та поймала его и послала ответный. Улыбка Эвана стала шире, но, поприветствовав нас, он оглядел публику и, похоже, был ошеломлен увиденным. Я засмеялась при виде выражения его лица, радуясь тому, как он наслаждается своим успехом.

Тут вопли толпы стали еще громче, и у меня зазвенело в ушах так, что я даже поморщилась от боли. Девчонки, стоявшие рядом со мной, все не старше четырнадцати, цеплялись друг за друга и выкрикивали:

– Боже, это он! Боже, какой он классный! Боже, боже, боже!..

Я усмехнулась и покачала головой, развеселившись от того, как мой друг-рокер умеет воздействовать на людей. Что ж, я их отлично понимала. Видит бог, он очаровал меня сразу. И продолжал очаровывать. Просто глядя на него, так уверенно стоящего на сцене, которая, казалось, принадлежит ему целиком и полностью, я вся трепетала.

Келлан медленно подошел к микрофону. Может быть, впрочем, он шел обычным шагом, просто для меня все замедлилось. И почему-то мне казалось, что он идет навстречу своей судьбе. Он вскинул руку, приветствуя наэлектризованную толпу, выкрикивавшую его имя, а другой рукой провел по густым светло-каштановым волосам, которые растрепались от жары и пота больше, чем обычно. Келлан выглядел так, что его хотелось съесть.

Я прикусила губу, когда он остановился у микрофонной стойки и, подгоняя для себя ее высоту, стал всматриваться в толпу. По собственному опыту я знала, что чувствуют зрители в первом ряду, когда по ним скользит взгляд этих томных темно-синих глаз. Келлан умел посмотреть так, что ты вдруг чувствовал себя единственным существом во всем мире, даже стоя в окружении людей. И на лице его при этом играла столь сексуальная полуулыбка, что он воспламенял одним лишь взглядом. Меня он зажег, еще даже не успев заметить.

Когда он обернулся, надеясь отыскать меня в толпе, я всмотрелась в линию его подбородка – сильную, мужественную и такую чертовски сексуальную, что становилось не по себе. Девчонки за моей спиной явно думали о том же. Сквозь общий шум я расслышала:

– Черт, этот парень ужасно сексуален! Сегодня я иду домой с ним!

Удержавшись от того, чтобы обернуться и сообщить им, что он уже занят, я сосредоточилась на Келлане. Я понимала, что мне не следует ревновать его к поклонницам или сердиться на них, но их замечания были уже не такими невинными, как недавняя болтовня девочек-подростков.

Осмотрев половину толпы, Келлан повернулся в мою сторону и мгновенно, как по волшебству, заметил нас. Дженни махнула ему рукой, а потом свистнула, вложив пальцы в рот. Я покраснела и улыбнулась, когда его пронзительный взгляд встретился с моим. Келлан кивнул мне и одними губами произнес: «Я люблю тебя!»

Безмозглые фанатки за моей спиной тут же застонали, решив, что слова были адресованы им. Я снова преодолела желание повернуться и сообщить девицам, что этот парень – мой. Но мое заявление ничуть не изменило бы их чувств по отношению к нему, зато вызвало бы массу вопросов о моей личной жизни. Вопросов, которые я совсем не хотела обсуждать с абсолютно посторонними людьми. Я достаточно наслушалась их в университете, когда мы с Келланом еще даже не начали встречаться.

Вместо этого я отчетливо произнесла одними губами, что тоже люблю его, и подняла вверх большие пальцы. Келлан рассмеялся над моим жестом, а потом весело покачал головой, явно уверенный, что полностью овладеет публикой. Само собой, так и будет. Иначе он просто зря потратил свою жизнь, играя во всяких мелких барах и клубах Лос-Анджелеса и Сиэтла, чтобы подготовиться к этому моменту.

Накинув на плечо ремень гитары, он обхватил ладонью микрофон. Визги усилились, когда стало ясно, что Келлан хочет что-то сказать. Из динамиков раздался его теплый смех, а затем:

– Привет, Сиэтл!

Девицы вокруг меня подпрыгивали, выкрикивая его имя. Я рассмеялась и попыталась отстраниться от особо активных фанаток, но двигаться было некуда, и в итоге я просто натолкнулась на пару ребят передо мной.

Они сердито посмотрели на меня, и, бормоча извинения, я снова услышала Келлана:

– Мы группа «Чудилы», на случай, если вы не знаете… – Он сделал паузу, позволяя прокатиться очередной волне воплей. – И мы готовы кое-что представить вам… если вы того хотите.

Он вскинул одну бровь и одарил какую-то женщину в первом ряду взглядом, как мне показалось, чересчур похотливым. Но я знала, что это игра. И хотя на лице Келлана отчетливо читалось: «Не позабавиться ли нам попозже?» – он об этом не думал. В его сердце была только я. Черт, да я была вытатуирована на его сердце! Во всяком случае, мое имя. Я улыбнулась, наслаждаясь тем, что ни одна женщина здесь не знала об этом. Разве что Дженни.

Келлан поднял палец, чтобы утихомирить толпу. Как ни странно, это сработало.

– Так что, хотите? – кокетливо спросил он.

Толпа отчетливо дала понять, что только об этом и мечтает. Дженни заорала во все горло, приложив ко рту ладони, и я поддержала ее.

Я заметила, как Мэтт покачивает головой и улыбается, разминая пальцы. Эван уже сидел за своими барабанами, его тело двигалось в неслышном пока что ритме, а в руках он вертел палочки. Пока Келлан общался с толпой, я видела, как Гриффин пытается уговорить двух девчонок задрать футболки, но не стала смотреть, согласились ли они.

Келлан поднес ладонь к уху:

– Что ж, если вам и вправду того хочется, пожалуй, стоит попросить.

Публика взвыла, а девушки за моей спиной стали выкрикивать совсем уж непристойные предложения, но меня это не беспокоило. Я вообще никого больше не замечала, потому что Келлан смотрел прямо на меня, и той радости, что светилась в его глазах, было достаточно, чтобы сделать счастливыми всех страждущих женщин, дерзких мужчин и разгоряченных подростков на свете.

Когда он улыбнулся мне со сцены, я как будто заглянула ему в душу. Он наслаждался происходящим. Это было единственным, ради чего жил Келлан, если не считать меня. Он, конечно, вел себя так, словно все это не имело значения, словно он занимается музыкой просто потому, что надо чем-то заполнить вечера, но я, проведя с ним так много времени, давно начала понимать, что это всего лишь один из его защитных механизмов. И какая-то его часть боялась, что он может всего этого лишиться. Он вырос далеко не в лучших условиях. Как раз наоборот, его детство было ужасным, после такого большинство людей спились бы или подсели на наркотики. Но Келлан нашел для себя музыку, и музыка, вместе с его немалым сексуальным аппетитом, спасла его от жизни отупевшего наркомана.

Он коротко взмахнул рукой, и Эван, только и ждавший этого знака, тут же начал играть.

Песня была живой, захватывающей, и я начала приплясывать от возбуждения, хотя и слышала ее миллион раз. Было нечто электризующее во всей этой толкотне и гомоне толпы, в оглушительных вибрациях усилителей и обжигающих лучах солнца, заливавших все вокруг. Это заряжало меня невероятной энергией, и я могла лишь вообразить, что чувствовал в тот момент Келлан.

Его голос всегда вовремя вливался в мелодию инструментов. Неважно, как складывалась закулисная жизнь Келлана, на сцене он был настоящим профессионалом. Бесконечные репетиции и выступления сделали свое дело: его голос очаровывал. Едва прозвучали первые слова, в толпе раздались женские визги и стоны. Песня была старой, «Чудилы» уже давно ее исполняли, и несколько человек неподалеку от меня стали подпевать. Я не раз наблюдала за тем, как Келлан сочиняет песни, а теперь видела, как его стихи возвращаются к нему, повторяемые такой огромной толпой, и это вызывало у меня благоговение.

Келлан улыбался своей сексуальной полуулыбкой, перебирая струны и пропевая слова. Меня никогда не переставало удивлять, как он может одновременно петь и играть на гитаре. Сама я и с одной из этих вещей не могла толком справиться. Дженни размахивала руками, приветствуя своего парня, и я делала то же самое, счастливая тем, что смогла сегодня прийти и поддержать Келлана, поддержать их всех. Ну, может быть, кроме Гриффина.

Песня закончилась под оглушительный рев толпы, и даже странные парни впереди меня явно были под впечатлением. Я восхищалась ребятами. Они заслуживали успеха. Для следующей песни Келлан отложил гитару и снял микрофон со стойки. Сцена здесь была гораздо шире, чем в баре «У Пита»: можно было свободно двигаться и заигрывать со зрителями. Начиная следующий номер, Келлан смотрел на толпу так, как обычно смотрел только на меня.

Это немного расстроило меня, но я решила не обращать внимания. Келлан просто был взволнован тем, что очутился здесь, он горел жаждой петь и потому превратился в того самого агрессивного и сексуального парня, каким я впервые увидела его на сцене. Эта распутная манера держаться с первого взгляда очаровала меня, и здесь публика тоже с удовольствием принимала ее. К Келлану отовсюду, даже из задних рядов, тянулись руки фанаток. Мне было не совсем понятно, чего ожидают от него все эти женщины. Что он прыгнет в толпу со сцены? Я нахмурилась, надеясь, что он не станет этого делать. Он ведь может расшибиться… или его просто заласкают до смерти.

Когда Келлан поставил ногу на колонку и наклонился, чтобы коснуться какой-то фанатки, я между делом подумала: почему именно эта девица? Может, ему понравились ее волосы? Или она была возбуждена сильнее остальных? Или у нее был самый громкий голос? Покачав головой, я выбросила все это из мыслей. Келлан был так сконцентрирован на выступлении, что, скорее всего, вообще не думал о таких пустяках. Он просто отреагировал на желание девушки получить от него чуть больше внимания, дотронуться до него. Я была не настолько ревнива, чтобы не справиться с подобными мелочами. В пределах разумного, конечно.

А Келлан был и правда хорош, флиртуя с публикой со сцены. В нашей обычной жизни он бы никогда не стал ни так смотреть, ни так действовать. И, глядя на него, вы и не догадались бы, что он рок-звезда. На нетренированный взгляд он бы, пожалуй, показался немного ленивым. Но я знала, что его ум работает всегда, даже если он просто потягивал пиво в баре.

Жара усиливалась, и я гадала, не начнет ли Келлан раздеваться. Мое предположение не было таким уж абсурдным – Келлан и раньше делал это на сцене. И не раз, судя по тому, что я слышала. Как только выдавался удобный момент, он вытирал вспотевший лоб полой футболки, открывая взглядам публики безупречный пресс. И, судя по тому, как взрывалась в эти моменты толпа, я была уверена: зрители одобрят, если он и вовсе скинет футболку. Во всяком случае, большая их часть.

Я не совсем понимала, что именно чувствую в адрес женщин, которые вот так глазеют на моего парня. И не совсем понимала, как отнесусь ко всеобщей демонстрации его татуировки. Причем второе беспокоило меня гораздо больше. Но Келлан каждый раз, отерев пот, возвращал белую футболку на место. Мне же хотелось верить, что он предпочтет оставить татуировку секретом, известным только нам двоим. Так должно было быть. Несмотря на то что надпись находилась на его теле, она была невероятно личной для каждого из нас. Она связывала Келлана со мной, когда мы разлучались. И помогала нам заново слиться, когда мы встречались опять.



Закончив свое выступление, участники группы поклонились зрителям, а Келлан поблагодарил их за внимание. Уходя со сцены, он был счастливым, как никогда, но стал еще счастливее, если это вообще возможно, когда его глаза встретились с моими.

Толпа вокруг меня зашевелилась, кто-то остался, чтобы посмотреть следующее представление, а кто-то решил отправиться на другие площадки. На фестивале десятки артистов выступали одновременно на разных сценах, и можно было услышать и известных музыкантов, и местные группы вроде «Чудил». В прошлом году мы с Келланом, будучи еще просто друзьями, приходили сюда в качестве зрителей, и теперь казалось немножко нереальным видеть имена ребят на афишах, а потому я содрала чуть ли не три десятка таких афиш на память.

Дженни, хихикая, подхватила меня под руку и потащила вперед, к боковой части сцены. Ребятам нужно было собрать аппаратуру, но при этом им хотелось и познакомиться с поклонницами. Келлан схватил свою драгоценную гитару и, улыбнувшись и кивнув мне, удалился за сцену. Мы с Дженни подошли к металлическому ограждению, отделявшему площадку от публики. Этого ограждения было явно недостаточно, и слишком активных фанатов отгоняли двое охранников в желтых рубашках.

Ожидая появления Келлана, я на мгновение пожалела, что не обладаю достаточным количеством авантюризма, чтобы пробраться за ограждение. Мне хотелось подбежать к Келлану и поздравить его, обняв так крепко, чтобы у меня живот затрещал. Но это было бы уже слишком, к тому же я не хотела, чтобы крепкие охранники набросились на меня.

Я вздохнула, наблюдая за тем, как Эван с Мэттом удалились со сцены и как Гриффин наклонился вниз, чтобы чмокнуть в щечку какую-то блондинку, прежде чем исчезнуть вслед за ними. Мне снова захотелось, чтобы моя сестра была здесь. Анна была девушкой весьма привлекательной, и перед ней, в отличие от меня, открывались любые двери.

Прошла, казалось, целая вечность, и Келлан наконец появился, один и без гитары. Он бросился прямиком ко мне и перепрыгнул через железный поручень. Охранники уставились на него, но их задачей было не пропускать никого внутрь, а не наружу. Со стороны группы фанатов, ожидавших появления своего рок-кумира, послышались приветственные крики, но Келлана интересовала только я.

Его руки сразу обвились вокруг меня. Учитывая его возбуждение, я подумала, что он вполне может перекинуть меня через плечо и закружить на радостях. И если бы я не была уверена, что при этом он обязательно несколько раз хлопнет меня по заднице, заставив отчаянно покраснеть, я бы даже позволила ему это. Но я полагала, что такие вещи лучше оставить для более интимной обстановки. А в данный момент мы с Дженни были не единственными девушками, ожидавшими музыкантов. Поэтому, захихикав, когда Келлан приподнял меня над землей, я крепко обняла его за шею, чтобы он не смог оторвать мои руки. И тут же меня окатило его запахом. Этот превосходный аромат мог принадлежать только Келлану, и никому больше. Чистый, мужской, соблазнительный… Его запах преследовал меня постоянно, даже во сне.

Келлан захохотал и сжал меня, выдавив весь воздух из моих легких, а потом опустил на землю. Я чуть отодвинулась, и его невероятно синие глаза сверкнули, глядя на меня.

– Как все было здорово! Я рад, что ты пришла… Тебе понравилось?

Взяв меня за плечи, Келлан немного наклонился, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. Я снова засмеялась в ответ на его вопрос. Понравилось ли? Конечно, еще как! Я обожала смотреть выступления Келлана. А теперь его лицо было таким нежным, и он так по-детски радовался… Я обхватила ладонями его теплые щеки:

– Я в восторге! Вы все были просто изумительны! Я так горжусь тобой, Келлан!

Келлан просиял, а потом вдруг как будто заметил нечто такое, чего не видел прежде. Его пальцы пробежались по моим предплечьям, он чуть отодвинул меня и уставился на мою грудь. Клянусь, я ощутила, как жар прокатился волной по моему телу от одного этого взгляда. А Келлан уже смотрел на мой открытый пупок, и его губы дьявольски изгибались, пока он изучал меня из-под ресниц, таких длинных, что это выглядело просто нечестно. От горевшего в его взгляде желания у меня ускорилось дыхание. Да, Келлан никогда не умел подолгу выглядеть невинным.

– Мне нравится твоя футболка.

Его голос звучал ужасно сексуально. Он просто сочился сексом.

Я отчаянно покраснела. Келлан до сих пор заставлял меня чувствовать себя так, словно смотрел на меня в первый раз, а не в тысячный. Он до сих пор заставлял меня трепетать.

Как раз в тот момент, когда я собиралась что-нибудь ответить на его замечание, Келлан подвергся нападению. Впрочем, не в буквальном смысле: женские руки вцепились в него и развернули его в другую сторону. Рассмеявшись, он отпустил меня и позволил своим поклонницам ненадолго завладеть им. Некоторые из них глянули на меня, вскинув брови, но тут же обо мне забыли. Вот и хорошо. Мне бы совсем не хотелось очутиться на месте Келлана.

Пока он раздавал автографы и позволял фотографировать себя на мобильные телефоны, я лишь качала головой, не в силах поверить в реальность происходящего. Я постоянно забывала, что Келлан немножко знаменит. В общем-то, я привыкла к такого рода девицам еще у Пита, но здесь было совсем другое дело. При виде того, как нарастает его популярность, у меня голова шла кругом. Тут одна из шумных девиц приспустила майку, выставив напоказ бюстгальтер, и стала умолять Келлана расписаться на ее груди. Он бросил короткий взгляд в мою сторону, но все же выполнил просьбу. Поверьте, там было достаточно места, чтобы написать его полное имя – ну, если вы понимаете, о чем я.

Мои щеки вспыхнули, а желудок сжался в тугой узел. Я старалась спокойно относиться к образу жизни Келлана, но выражение его лица, когда он расписывался на груди этой дурочки несмываемым маркером… Это было уже слишком. Как будто он схватил ее за задницу. Но как только я подумала о том, чтобы отпихнуть подальше эту мегеру, чья-то рука опустилась на мое плечо.

– Он любит тебя, Кира. Это всего лишь игра.

Я оглянулась и увидела Эвана. Он вышел из-за ограды, пока я наблюдала за Келланом. Тот умел заставить меня не замечать ничего вокруг. И моя привычка полностью сосредоточиваться на нем, позволяя всему остальному миру в это время расплываться в нечто неопределимое, явно была моим слабым местом. Следовало над этим поработать.

Эван усмехнулся, глядя на Келлана, и обхватил Дженни за талию татуированной рукой. Какая-то бойкая блондинка с обожанием уставилась на него. Конечно, Келлан всегда находился на самом виду и потому привлекал больше внимания, чем другие парни из группы, но и у Эвана определенно имелись поклонницы. Теперь они стояли позади него, ожидая, пока этот милый увалень отцепится от своей подружки.

Эван взглянул на меня теплыми карими глазами и указал свободной рукой на моего парня:

– Это часть его работы. Ты ведь знаешь, он должен заставлять фанаток хотеть большего.

Я оглянулась на Келлана: теперь с двух сторон от него стояли девицы, целовавшие его в щеки, а третья в это время фотографировала их. У меня не было сомнений, что снимок уже через час-другой появится в Интернете. С тех пор как мы начали встречаться, Келлан, по крайней мере, не допускал, чтобы они облизывали его губы. Но вообще-то, в Интернете были и такие снимки. Старые.

Снова посмотрев на Эвана, я пожала плечами:

– Знаю… Мне просто хочется, чтобы он не так старался.

Видимо, я произнесла это несколько угрюмо, потому что Эван хихикнул, хлопнул меня по плечу и наконец занялся своими поклонницами. Дженни стояла рядом с ним, пока он раздавал автографы и болтал с незнакомыми девушками, и тоже с ними говорила. Я же, сторонясь всей этой суматохи, удивлялась тому, как спокойно они оба держатся. А я? Я бы предпочла умереть, чем без конца говорить с совершенно чужими людьми.

Мой взгляд уперся в широкую спину Келлана. Женская рука лежала на этой спине непристойно низко, и я поспешно отвела глаза. Незачем было смотреть на это, разжигая собственную ревность. Мое внимание переключилось на Мэтта, тихонько появившегося неподалеку. Он выглядел таким же смущенным, как и я. Ему нравилось быть на сцене, творить музыку и исполнять ее. Именно это было его страстью, а ублажение фанатов не приносило ему удовольствия. Но он вежливо кивал, позируя перед фотоаппаратами, и спокойно расписался на двух-трех футболках.

Рядом с Мэттом стояла его такая же тихая подруга Рейчел. Она обладала бронзовой кожей и темно-каштановыми волосами и представляла собой прекрасный образец смеси латинской и азиатской кровей. Рейчел держала своего растрепанного светловолосого друга за руку, и, казалось, ее совсем не беспокоило уделяемое ему внимание, но в то же время непохоже было, чтобы ей нравилось участвовать во всем этом. Она даже не заходила в гущу толпы во время представления и смотрела его с лужайки неподалеку. Рейчел снимала комнату на пару с Дженни и была куда более сдержанной и застенчивой, чем я, что само по себе говорило о многом. Они с Мэттом начали встречаться прошлой весной, примерно тогда же, когда мы с Келланом официально стали парой, и все сильнее привязывались друг к другу, потому что очень друг другу подходили. Их взаимное обожание со временем только росло.

Последний участник группы «Чудилы», вышедший к толпе, был совсем не так восхитителен. Я закатила глаза, когда Гриффин появился в моем поле зрения, касаясь всех, до кого только мог дотянуться. Кто-то из девчонок полез к нему с поцелуями, другие просто хихикали. Гриффин предпочитал обращать внимание на хихикающих. Раздавая автографы, он всегда то облизывался, то щелкал языком. Меня тошнило от одного его вида. И, честно говоря, я совершенно не понимала, что нашла в Гриффине моя сестра.

Внешне очень похожий на Мэтта, хотя и был лишь его двоюродным братом, Гриффин отпустил наконец девицу, которую тискал, и завертел головой в поисках новой жертвы. К несчастью, его похотливые глаза заметили меня. И тонкие губы тут же знакомо изогнулись, когда Гриффин направился в мою сторону. Я инстинктивно попятилась. Гриффин был из тех людей, от которых я предпочитала держаться подальше. Он имел склонность вести себя немного бесцеремонно. Заправив за уши светлые волосы, доходившие ему до подбородка, Гриффин на ходу провел ладонями по груди какой-то поклонницы.

– Кира, моя будущая любовь! Я в восторге от того, что ты пришла меня встретить! – Гриффин опустил руку к длинным шортам и обхватил свое хозяйство. – Тебе понравилось то, что ты видела? – спросил он, склонив голову набок.

Меня затошнило, и я повернулась, чтобы уйти. Но Гриффин был уже достаточно близко, он сделал еще шаг и схватил меня за руку. Мне показалось, что он собирается прижать мою ладонь к своему добру, и мои глаза расширились от ужаса. Но тут кто-то выдернул мою руку из пальцев Гриффина. Келлан, очутившись между нами, резко оттолкнул его.

– Шел бы ты, Гриффин! – пробормотал он, встряхивая головой и бешено сверкая глазами.

Басист пожал плечами и тут же нашел какую-то девушку, готовую приласкать его. Я облегченно вздохнула и прижалась к Келлану:

– Спасибо.

Келлан, посмеиваясь, поцеловал меня в макушку:

– Нет проблем. Я ведь знаю, как ты любишь поболтать с Гриффином.

Я, съежившись, ждала, пока Келлан попрощается с самыми навязчивыми поклонницами, которые, похоже, надеялись, что он будет общаться с ними весь день. Нет, разговоры с Гриффином явно не относились к числу моих любимых вещей.

Наконец, обняв меня за талию, Келлан направился в центральную часть парка. И почти бессознательно, как будто они были готовы следовать за своим лидером, не размышляя, остальные музыканты потянулись следом за нами. Оглянувшись, я увидела, что Мэтт и Эван шагают рядом, обняв своих девушек. Гриффин же шел, почесывая свои интимные места. В известной мере эти ребята действительно всегда держались за Келлана. Когда умерли его родители, тот бросил все и перебрался сюда, и они последовали за ним без малейших раздумий. И с тех пор жили здесь.

Снова сосредоточившись на человеке, шедшем рядом со мной, я крепко обхватила его за талию. Я даже вообразить не могла, что должен был значить для него тот давно ушедший день. Конечно, Келлан имел все причины ненавидеть своих родителей: они были грубыми, бессердечными мерзавцами и считали Келлана причиной всех своих бед, но все же оставались при этом его семьей. Единственными близкими людьми. И их смерть глубоко его потрясла.

Когда они погибли, Келлану было всего девятнадцать. Устав от постоянных оскорблений, он сбежал в Лос-Анджелес, едва закончив школу, сразу после выпускного бала. Он ничего не сказал родителям, а они и не потрудились искать его. Келлан как-то раз сказал мне, что, когда он наконец им позвонил через несколько месяцев после побега, чтобы сообщить, где он находится и что он до сих пор жив-здоров, они отреагировали весьма вяло. Как будто уже исполнили свой долг и теперь он может жить и умирать, как ему вздумается. И просто чудо, что Келлан не сбился с пути.

Резкий толчок – это Гриффин догнал нас и хлопнул Келлана по спине, вырвав меня из глубины мрачных размышлений. С ним к нам подошли Мэтт и Рейчел. Они показали на какую-то группу, играющую вдали, – в горячем воздухе разносились звуки тяжелого рока.

– Мы хотим послушать парочку групп. Вы с нами?

Келлан оглянулся на Эвана и Дженни, но они с самым счастливым видом уставились друг на друга, полностью поглощенные тихим разговором. Им было не до того, чтобы интересоваться другими группами и мельтешащими вокруг людьми. Между тем несколько женщин, проходивших мимо, посмотрели на ребят так, словно те показались им знакомыми, но, правда, так и не остановились и не попытались заговорить с ними.

Снова повернувшись ко мне, Келлан хотел было спросить, чем я собираюсь заняться, но мое тело само ответило за меня. Желудок заурчал так громко, что даже Дженни на мгновение оторвалась от нежной беседы и засмеялась. Я зажмурилась, чувствуя, как Келлан легко подрагивает от смеха, прижавшись ко мне. Потом, приоткрыв один глаз, я попыталась изобразить гнев. От этого Келлан развеселился еще сильнее и захохотал громче.

Оглянувшись на Гриффина, Келлан покачал головой:

– Думаю, нам сначала нужно где-нибудь перекусить. – Хлопнув Гриффина по спине, он добавил: – Мы позже к вам присоединимся. – Проводив взглядом таких внешне похожих друг на друга двоюродных братьев, Келлан спросил: – Ну что, пора загрузить в тебя немножко еды, бурчалка?

Я фыркнула и вытаращила глаза, но его губы уже прижались к моим, и мне стало наплевать на то, что он меня поддразнивал. Ладонь Келлана скользнула по моей щеке, потом его пальцы запутались в волосах за моим ухом, а теплые губы продолжали манить меня. В следующую секунду кончик его языка на мгновение коснулся моего языка, и я вообще перестала о чем-либо думать.

Моя рука сама собой поднялась к его волосам. Не размыкая наших губ, я попыталась склонить Келлана ближе. Все мое тело стремилось к нему. А он, посмеиваясь, отстранился. Но даже столь краткое мгновение интимности заставило мое сердце биться быстрее, а дыхание – участиться. Келлану требовалось так мало, чтобы завести меня…

Усмехнувшись, он поднял голову.

– Что, тебе нужна минутка? – шепотом спросил он, вскинув бровь.

Собравшись с мыслями, я стукнула его по груди и отшатнулась. Черт побери, разве я не думала совсем недавно о том, что должна научиться не позволять Келлану вот так мгновенно поглощать меня? Пожалуй, на это мне понадобится некоторое время. Ощущая легкое головокружение, я направилась туда, где, как мне казалось, должны были стоять палатки с едой. Расхохотавшись, Келлан схватил меня за локоть и развернул.

Улыбаясь в свойственной лишь ему манере – дьявольски соблазнительно, – он кивком указал на бетонную дорожку, ведущую в сторону, противоположную той, куда направилась я.

– Еда вон там. – Его улыбка стала шире, когда он добавил: – Или у тебя на уме было что-то другое?

Я мгновенно представила, как мы ищем укромный уголок в этом огромном парке, как его губы скользят по мне – и прочие чудесные вещи, и у меня даже дыхание перехватило.

Наконец, выбросив из головы эти обжигающие мысли, я зашагала по дорожке, хотя мне хотелось провалиться сквозь нее. Я вовсе не имела намерения публично заниматься сексом с моим звездным парнем. Как бы ему того ни хотелось, я все-таки могу держать себя в руках.

Все еще посмеиваясь, Келлан обнял меня за талию. С улыбкой глядя на меня сверху вниз, он негромко, так, чтобы не услышали Эван с Дженни, шагавшие прямо позади нас, пробормотал:

– Как восхитительно! Как ты думаешь, что я собираюсь с тобой проделать?

К тому времени, когда мы добрались до киоска с пиццей, я придумала по меньшей мере полдюжины вещей, которые он мог бы со мной проделать.



Насытившись, вдоволь наслушавшись музыки и накопив столько впечатлений, что этот день навсегда остался в нашей памяти, мы наконец вернулись к своей площадке, чтобы ребята забрали инструменты. Все, кроме Эвана. Ударные установки были слишком громоздкими, чтобы постоянно менять их, и поэтому все группы в тот день пользовались одной и той же. Исключение составляли только самые громкие выступления – прославленные рокеры предпочитали собственные барабаны.

Теперь, когда на спинах ребят висели гитары, наша компания стала привлекать больше внимания, чем прежде. Несмотря на то что для участников групп был организован отдельный выход из парка, Гриффин настоял на том, чтобы мы пошли через главные ворота. В отличие от других, он чрезвычайно наслаждался ажиотажем вокруг музыкантов.

Казалось, мы целую вечность добирались до автомобильной стоянки, потому что ребятам пришлось раздать еще массу автографов и не раз сфотографироваться с фанатками. Но в конце концов мы были на месте. Дженни наскоро обняла меня, сказав, что мы увидимся завтра на работе. Облапив меня по-медвежьи, Эван шутливо сообщил, что увидит меня там же. Улыбаясь им, я помахала парочке вслед, и они вместе отправились к машине Дженни, видимо собираясь ехать к Питу, потому что у Дженни была ночная смена. Я же взяла выходной, чтобы провести вечер с Келланом. «Чудилы» тоже отпросились с сегодняшнего выступления в баре из-за фестиваля, но это вовсе не означало, что они собирались пойти куда-то в другое место. Они вообще никогда не покидали площадку Пита надолго.

Я поздравила Мэтта и небрежно, одной рукой, обняла его. Он не был таким открытым, как Эван, и я старалась держаться с ним в таких рамках, в каких ему было удобно. Застенчиво улыбнувшись, он поблагодарил меня за то, что я пришла на выступление, а Рейчел просто помахала мне рукой, после чего они унесли инструменты в «фольксваген» Гриффина.

Гриффин же, очевидно заметив, что я обнимала всех «Чудил», решил, что теперь настала его очередь, и, проверив свежесть своего дыхания, направился ко мне. Я вскинула руку, желая его остановить, но, думаю, подействовало на Гриффина то, как откашлялся Келлан – довольно громко и демонстративно. Поэтому басист закатил глаза и просто помахал рукой:

– Мы едем к Питу. Увидимся позже.

Келлан засмеялся и хлопнул Гриффина по спине, прежде чем открыть дверцу своей изящной спортивной машины – «шевелла-малибу» 1969 года. Сверкающий черный хромированный автомобиль был, наверное, единственной принадлежащей Келлану вещью, кроме его гитар, о которой тот действительно заботился. Он по дешевке купил это сокровище в Лос-Анджелесе и потратил уйму времени на его восстановление в первое лето своей свободы. Машина была для него и гордостью, и радостью, и он не позволял мне садиться за руль с тех самых пор, как однажды я угнала ее.

Скользнув на кожаное сиденье, Келлан оглянулся на меня, ожидая, пока я тоже усядусь.

– К тебе или ко мне? – спросил он подчеркнуто хриплым голосом.

Я засмеялась и нагнулась к нему, чтобы поцеловать. Все еще стараясь удержать наши отношения в рамках приличий, вместо того чтобы ринуться в огненную пропасть, в которой так легко было утонуть, мы с Келланом продолжали жить порознь, не торопя события.

– Ко мне, – выдохнула я, стараясь быть столь же сексуальной, как он, но явно проигрывая.

Впрочем, Келлан прикусил губу, глянув на мое лицо. Я мгновенно покраснела, откинулась на спинку сиденья и заправила волосы за ухо.

– Анна сегодня вернется поздно, – добавила я, – так что все в нашем распоряжении.

Улыбка Келлана стала шире, и он завел машину – даже мотор зарычал сексуально. Чувствуя, что мои щеки разгораются все сильнее, я встряхнула головой и сказала:

– Скоро у меня начнутся занятия, так что мне надо бы подготовиться.

Конечно, совсем не этим я хотела заняться сегодня вечером, но от взгляда Келлана, скользнувшего по моему телу, я пришла в ужас, осознав, как хорошо он понимает свое влияние на меня. Мне хотелось бы стать чуть более загадочной рядом с ним.

А Келлан, кривя губы, едва сдерживал смех.

– Ну да, учеба. Колледж. Отлично. Я в восторге. Повторение пройденного.

Тут он расплылся в широченной улыбке, и мы умчались прочь из места, которое Келлан только что полностью покорил.

Глава 2

Тишина и покой

Двадцать минут спустя мы уже остановились перед домом, где я снимала квартиру на пару с Анной. Глуша мотор, Келлан продолжал улыбаться своей фантастической улыбкой. Я знала, что он еще полон адреналина после выступления на фестивале. В то время как я не могла придумать для себя худшей пытки, чем оказаться в центре внимания сотен абсолютно незнакомых людей, не говоря уж о том, чтобы петь для них, Келлан жил ради этого.

Ухмыляясь от уха до уха, он напевал одну из своих песен, ожидая, пока я выйду из машины. Улыбнувшись в ответ, я взяла его под руку. Мне совсем не хотелось жить его жизнью, но я с удовольствием купалась в его счастье. Наш путь друг к другу был чем-то вроде мучительного эксперимента, но теперь я наслаждалась радостью Келлана. Уж лучше видеть восхитительную улыбку на его губах, чем слезы в его глазах.

Театрально распахнув передо мной дверь, Келлан завел меня в мою крошечную квартирку с двумя спальнями. Хоть она и была размером с почтовую марку, из ее окон открывался впечатляющий вид на озеро Юнион. Войдя внутрь, я устало вздохнула и включила свет. Пока Келлан возился с замком, я сняла с плеча сумочку и положила ее на маленький столик. Не прошло и нескольких секунд, как я оказалась притиснутой ко входной двери.

Я задохнулась. Келлан прижался ко мне, и его губы жадно меня атаковали. Мои пальцы сами собой взлетели к его волосам и запутались в длинных прядях, а сердце стукнуло так громко, что мне показалось, будто я сейчас упаду. Но конечно, крепкие руки Келлана не допустили бы этого. Он прижимался ко мне каждой клеточкой своей кожи, он пылал, стискивая меня так, словно желал стать как можно ближе, еще ближе…

Разгоравшийся во мне огонь вышиб из моей головы все до единой мысли. Я дышала с трудом. Но и Келлан едва переводил дух, он буквально задыхался между голодными поцелуями, и наши языки стремительно переплетались. Потом ладонь Келлана скользнула к моим ягодицам, он чуть передвинулся, закинул мою ногу себе на бедро и вжался в меня возбужденной плотью точно так, как мне того хотелось.

Застонав, я вцепилась в его волосы и жадно прижалась к его губам. Из горла Келлана вырвался хрип, сотрясший все его тело, а наши рты словно стали единым целым. Я уже практически кипела изнутри. Я нуждалась в нем. Мне был необходим весь Келлан, целиком. Немедленно.

Изогнувшись дугой, я оторвалась от его губ.

– Келлан… – выдохнула я, благодарная сестре за то, что ее не было дома. – Спальня…

Его губы скользили вниз по моему горлу, а язык по пути ласкал каждую из эрогенных зон. Прижавшись к Келлану и двигаясь с ним в такт, я снова застонала, пытаясь утихомирить боль желания. У Келлана вырвался короткий смешок, когда кончик его языка пробежался по моей ключице. Он наслаждался этим, наслаждался тем, как дразнил меня. Слегка оттолкнув его, я нахмурилась. Он вопросительно вскинул брови, и уголки его губ тоже приподнялись. Это выглядело невероятно соблазнительно, в особенности при том желании, которое горело в его глазах. Никто не умел смотреть так выразительно, как Келлан.

И тут же он вдруг сменил тактику. Игриво улыбаясь, он отпустил мою ногу, до сих пор прижатую к его бедру, и, склонив голову набок, как будто с интересом наблюдая за тем, как я пытаюсь взять себя в руки, отступил на шаг назад.

– Ты вообще собираешься двигаться дальше? – спросил он, проведя большим пальцем по тем местам, где только что скользил его язык.

Я моргнула от неожиданной перемены. От желания втолкнуть его в гостиную и пихнуть на чудовищно уродливый оранжевый диван у меня потемнело в глазах. Я была уверена, что он именно это имел в виду. Впрочем, мимоходом я также подумала, не говорит ли он о том, что нам пора поселиться вместе… В общем, я сделала шаг в сторону от Келлана. Но это также был шаг и в сторону коридора, в сторону моей спальни, и искра в глазах Келлана стала ярче.

Проказливо улыбаясь, он кивком подтвердил правильность направления:

– Просто я терпеть не могу заниматься сексом на коврике в прихожей. – Подмигнув, он добавил: – Хотя и не отказался бы в случае чего.

Глупо ухмыльнувшись, я схватила его за руку.

– Вообще-то, это ты меня выставил, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно беспечнее.

Мы направились к коридору, и я вдруг заметила, как в глазах Келлана мелькнула боль. Но тут же исчезла. Пожав плечами, он засмеялся:

– Тогда это казалось верным решением.

Моя спальня была совсем рядом. Комната Анны, побольше размером, находилась в дальнем конце коридора, а крошечная ванная, в которой помещалась только душевая кабина, располагалась между нашими спальнями. Жилище Келлана было, пожалуй, ненамного больше, но в сравнении с нашей квартиркой казалось почти дворцом.

Остановившись перед дверью своей комнаты, я положила ладонь на грудь Келлана.

– Решение было неплохим. – Я провела рукой по его щеке, и он прижался к моей ладони. – Нам с тобой нужно было пространство, чтобы привести мысли в порядок.

Он чуть заметно улыбнулся, а потом вздохнул:

– Что ж, теперь все на своих местах… Почему бы тебе не вернуться? Я понимаю, мы стараемся не спешить, но мне все так же хочется двигаться дальше с тобой.

Я нервно сглотнула, услышав тепло в его голосе и увидев любовь в его глазах. Мне тоже этого очень хотелось, но я старалась быть сильной. Самостоятельной. А я знала, что, если переберусь к Келлану, он станет всем моим миром. Я просто утону в нем.

Ободряюще улыбнувшись, я провела пальцами по его волосам. Его серьезный взгляд смягчился от моей ласки. Я же, стараясь говорить как можно убедительнее, прошептала:

– Думаю, будет лучше, если мы еще подождем, – и, проведя большим пальцем по его щеке, добавила: – Пока я живу с сестрой, я вроде как сама себе хозяйка. Не хочу вернуться к тому, с чего начала, не хочу снова нуждаться в мужчине, чтобы чувствовать себя цельной.

Я прикусила губу, надеясь, что не обидела Келлана. Его безумно синие глаза внимательно всмотрелись в мое лицо, изучая каждую черточку. Глубоко вздохнув, он сжал меня немного крепче.

– А что, если это ты нужна мне? – Лицо Келлана было необычайно, пугающе серьезным. Пожав плечами, он попытался улыбнуться: – Ненавижу спать в одиночестве.

И хотя он сказал «спать», я знала, что он подразумевает нечто большее. Келлан ненавидел бытьодин. Как ни странно, в этом мы с ним были похожи. Но я понимала, что пока нам необходимо жить порознь, а потому просияла улыбкой:

– С тобой все будет в порядке. – Кривая ухмылка Келлана стала сердитой, и я расхохоталась. Закинув руки ему на шею, я добавила: – Кроме того, мы и так почти всегда спим вместе.

Сказав это, я отчаянно покраснела, сообразив, что мои слова прозвучали как намек. Келлан одобрительно ухмыльнулся и протянул руку, чтобы открыть дверь спальни. Рассмеявшись, он кивнул:

– Это точно. – Его взгляд вернулся к моим глазам, и теперь Келлан смотрел игриво: – Но ты подумай, сколько бы мы сэкономили на бензине. – Он втолкнул меня в спальню спиной вперед. – И на арендной плате. Тебе же не придется платить за квартиру, если ты будешь жить со мной. И работать сможешь меньше, чтобы сосредоточиться на учебе.

Он говорил это с таким видом, словно его слова были неоспоримы. Впрочем, если рассуждать логически, все действительно было так. Но вот эмоционально… Моя интуиция твердила, что сейчас между нами все идет как надо и, наверное, нам не стоит ничего менять. Высвободив одну руку, чтобы включить свет, я вздохнула:

– Мне нравится моя жизнь, Келлан. Я наконец-то чувствую себя на своем месте.

Келлан захлопнул дверь ногой, потому что его руки уже бродили по моей спине, и, соблазнительно улыбаясь, пробормотал:

– Да, я знаю, прямо на своем месте… – Я шлепнула его по плечу, и он хихикнул, а потом вздохнул, прижимая к себе мое пылающее тело и нежно целуя меня. – Ладно, хорошо…

Тая от прикосновений губ Келлана, я наслаждалась их вкусом и жадно вдыхала его запах. Он же, наконец оторвавшись от меня, сбросил ботинки и нахмурился, глядя на мою бугристую постель:

– Но вот это действительно ужасно. Могу я хотя бы купить тебе приличную кровать?

Улыбаясь, я сбросила с ног шлепанцы, схватила Келлана за руку и потянула его к кровати, которая так ему не нравилась. И правда, матрац был ужасно комковатым, да еще и какой-то железный прут постоянно впивался в спину в самое неподходящее время, но зато постель была огромна, и там хватало места, чтобы покувыркаться.

Я потянула низ футболки Келлана вверх:

– Конечно. Ты даже можешь помочь мне ее установить.

Продолжая соблазнительно улыбаться, Келлан стащил с себя футболку.

– Хмм… Можешь попытаться уговорить меня на это.

Смеясь, я пробежала пальцами по его изумительной груди. У Келлана перехватило дыхание, когда я скользнула по черным буквам своего имени, окружившим его сердце. Для меня во всем мире не было ничего прекраснее, чем эта татуировка, – разве что кроме человека, носившего ее.

– Тебя легко уговорить на что угодно, если в конце светит секс, – хихикнула я.

Келлан игриво толкнул меня в плечо, и я опустилась на кровать в том месте, где матрас слегка просел, образуя нечто вроде «сидячей зоны». Передвинувшись к середине постели и тут же ощутив под собой центральную часть железной рамы, я вся воспылала, когда Келлан склонился надо мной. Его глаза смотрели прямо в мои, и он хрипло прошептал:

– Верно.

Я замерла, наблюдая за тем, как Келлан на четвереньках подползает ко мне. Он оглядел меня с головы до ног, и мое дыхание стало быстрым до неприличия. Чувствуя, как он истекает чистым сексом, я сглотнула. Меня до сих пор изумляло и озадачивало то, что этот человек стал моим, что он выбрал меня из всех женщин мира и что он продолжал оставаться со мной, хотя я так и не понимала почему.

Он с улыбкой склонился к моим губам, а я, гладя его безупречную грудь, прошептала:

– Потаскун.

Келлан засмеялся, ложась рядом со мной.

– Динамщица, – выдохнул он, запуская пальцы в мои волосы.

Я хихикнула, ведь когда-то мы произносили эти слова, чтобы задеть друг друга, а теперь они стали любовными. Для нас с Келланом такое было в порядке вещей – мы часто бросались из крайности в крайность, холодные в один момент и разгоряченные в следующую секунду. То, что мы никуда не торопились, поддерживало и укрепляло наши отношения. Келлан, похоже, и не думал о том, что однажды наша страсть выгорит, но меня это иной раз тревожило. В конце концов, он мог получить кого угодно. И даже если он испытал со мной нечто такое, чего никогда не ощущал прежде, – истинную, глубокую любовь, – я все равно отчаянно боялась, что теперь, когда он открыл для себя это чувство, он может найти его и еще раз, с кем-то другим, если вдруг этого захочет.

Боже, как я ненавидела такие мысли!

Отпихнув подальше сомнения, я сосредоточилась на том, что знала наверняка. Прямо сейчас Келлан хотел меня. Прямо сейчас Келлан любил меня, и только меня. И именно в этот момент моей сестры не было дома, и она не должна была вернуться еще несколько часов.

Келлан, оставшийся в одних только поношенных джинсах, облегавших его как вторая кожа, склонился надо мной и нежно целовал меня в губы, а пальцы его играли моими темными локонами. Мои руки тоже были заняты делом. Они исследовали великолепную шевелюру Келлана. Было так приятно прикасаться к его густым волосам, что я не могла удержаться от того, чтобы слегка не потянуть за пряди. Келлан усмехнулся, не отрываясь от моих губ. Потом моя рука скользнула по его шее, наслаждаясь рельефностью мышц и биением пульса под кожей. Там, где шея переходила в плечи, я ненадолго задержалась, а потом моя рука естественным образом очутилась на спине Келлана, и там ей нашлось достаточно места, чтобы побродить на свободе, пока наконец мои пальцы не добрались до пояса его джинсов. К этому времени я уже слегка царапала кожу Келлана ногтями, вместо того чтобы гладить ее подушечками пальцев.

– Не дразни меня, – пробормотал он, покусывая мою нижнюю губу.

Я нервно хихикнула, вспомнив, как однажды впилась ногтями в эту безупречную кожу, да еще не где-нибудь, а в кофейной палатке. И тут же к моим щекам прилила кровь: тогда я была смущена не на шутку. Келлан слегка отодвинулся от меня и, заметив мой жаркий румянец, явно понял, о чем я думаю. Он осторожно погладил меня по щеке и снова коснулся губами моих губ:

– Да ты хоть представляешь, что ты со мной сделала, когда расцарапала мне всю спину? – Он хитро ухмыльнулся, а я покраснела еще сильнее при воспоминании об этом. Не в силах что-либо произнести, я лишь качнула головой. Улыбка Келлана стала шире, он придвинулся к моему уху. – Думаю, именно это меня и завело.

– Понятия не имела, что ты любишь такие игры, – прошептала я.

– Это ведь ты меня располосовала! – захохотал во все горло Келлан.

– Но понравилось-то тебе! – хихикнула я, чувствуя, как мое смущение отступает перед смехом.

Келлан чмокнул меня в подбородок и снова отодвинулся подальше, вопросительно глядя на меня:

– А тебе самой разве не понравилось?

Я прикусила губу и отвела взгляд, стараясь не видеть самоуверенного выражения на лице Келлана. Конечно, мне понравилось. Мое тело испытало от этого такое же удовольствие, как и его. Но при этом меня слегка покалывало чувство вины: мне было не по себе оттого, что я причинила Келлану боль, оттого, что его кожа кровоточила. Это было слегка чересчур.

Удивив Келлана, я схватила его за плечи и отодвинула от себя. Он хмыкнул и заворчал, пытаясь вернуться на прежнее место. Я со смехом одной рукой удержала его и, не успел он пожаловаться или привлечь меня обратно, вскочила на него верхом. Глядя в сторону, Келлан начал переворачиваться на спину. Судя по его широкой ухмылке, он воспринял это как приглашение к окончательной близости и просто обалдел при мысли, что я решила оказаться сверху. Но я засмеялась громче и схватила его за плечи, прижимая его грудь к постели.

Когда я утвердилась на его пояснице, Келлан обернулся, чтобы посмотреть на меня:

– Что ты затеяла?

Я ответила не сразу. Сперва погладив обеими ладонями его безупречную спину, я хрипловато произнесла:

– Ну, понимаешь, мне не по себе оттого, что я причиняю тебе боль…

Он извернулся сильнее, насмешливо улыбаясь:

– Разве я не упомянул, что меня это заводит?

Когда я снова услышала это слово «заводит», меня окатило волной жара. И ведь слово-то было вполне приличным, но в устах Келлана оно становилось похожим на непристойность, от него вскипала кровь. И от этого я переполнилась желанием, но постаралась пригасить это чувство… на время.

– Я просто хочу удостовериться, что ты невредим.

Склонившись так, что мои волосы коснулись кожи Келлана, я принялась поглаживать его спину и пришла в восторг от того, как он содрогнулся от моего прикосновения. Келлан продолжал коситься на меня, хотя это и было очень неудобно, и наконец тихо произнес:

– У меня есть только один шрам, связанный с тобой.

Я задохнулась от любви, горевшей в его глазах. Наверное, мне никогда не привыкнуть к тому, как он восхищается мной. И для меня сразу стал неважным его флирт с поклонницами. Ни одна из тех девиц никогда не увидит такого взгляда. Никогда ни одной из них не сблизиться с Келланом вот так. Ни одной и никогда. Эван был прав: Келлан просто играл с ними, но его сердце принадлежало мне.

Перед глазами у меня внезапно все затуманилось, и я кивнула, прикусив губу. В моей памяти всплыло то, о чем сказал Келлан. Это было давно… Тогда Келлан получил удар ножом, защищая мою честь. И то был один из самых невероятных и потрясающих моментов в моей жизни, потому что я никогда прежде не видела такой отчаянной храбрости. Меня поразило то, как Келлан сражался за меня, и испугало, что он пострадал при этом. Я осторожно просунула пальцы между телом Келлана и матрасом, ощупывая его ребра. А потом наклонилась и поцеловала краешек шрама, испортившего его безупречную кожу. Келлан хихикнул, съежившись от щекотки.

Улыбнувшись, я осыпала поцелуями его спину, думая о другом увечье, которое он получил из-за меня. Оно не оставило видимого шрама. К счастью, дело обошлось без хирургического вмешательства. Я погладила его левую руку, сломанную много месяцев назад во время драки с моим прежним парнем, Денни.

Наклонившись, я поцеловала эту руку, и взгляд Келлана стал нежным. Я знала, что ему понятен мой жест.

– Я тебя просто обожаю за эти шрамы! – прошептала я и наклонилась, чтобы осторожно поцеловать его в губы.

Он тут же вскинул руку и обхватил мою голову, не давая ускользнуть от ответного поцелуя. Меня пробрала дрожь предвкушения, и, слегка задохнувшись, я позволила поцелую немного затянуться, но потом все же прервала его.

Ловко вывернувшись из-под руки Келлана, я шлепнула его по плечу:

– Эй, прекрати! Я еще не закончила свое исследование.

Келлан вздохнул и закатил глаза:

– Ты не могла бы поспешить? Чтобы я наконец мог заняться любовью с тобой, а не с этим жутким матрасом?

Он демонстративно прижал губы к простыне, а я расхохоталась. Тоже смеясь, Келлан пробормотал:

– Когда ты закончишь, отпустишь меня?

Не удостоив его ответом, я снова уселась ему на поясницу и сосредоточила свой взгляд на его великолепной спине. Вроде бы все выглядело нормально – никаких следов собственных ногтей я не обнаружила. Я наклонилась, чтобы поцеловать Келлана в спину, и тут заметила их. Следы были едва различимы, настолько слабые, что их было не разглядеть, не наклонившись совсем близко, но тем не менее они остались. Белые полоски бежали по коже именно там, где я впивалась в нее ногтями. Я усмехнулась про себя, видя этот результат нашего общего безумия, запечатленный, возможно, навсегда. И хотя мне было неприятно, что я причинила Келлану боль, в то же время я была счастлива тем, что оставила неизгладимую память о себе.

– О, нашла, – пробормотала я.

– Что? – спросил Келлан.

Но я уже вела кончиком языка по каждому из едва заметных шрамов. Он тут же умолк, и по всему его телу пробежала дрожь. Осмелев, я потянулась языком к его лопаткам, потом добралась до основания шеи. Келлан дернулся и прижался лбом к подушке, его дыхание ускорилось. Тут меня посетило еще одно давнее воспоминание, и я легонько укусила его за шею, заставив застонать.

Прежде чем я смогла продолжить или остановиться, Келлан резко повернулся подо мной, спихнув меня на кровать. От силы его движения у меня из легких вылетел весь воздух. Он упал на меня, и я захихикала. Губы Келлана атаковали мои губы, его язык пронзил мой рот.

Я оттолкнула его, но он, с горящими желанием глазами, прорычал:

– Говорил же тебе, не дразнись!..

Фыркнув, я провела пальцем по его полуоткрытым губам:

– Мы в расчете. По крайней мере, я этого в переполненном клубе не делала.

На лице Келлана отразилось удивление. Похоже, он почти забыл о том напряженном моменте, когда он принялся облизывать меня прямо на битком набитом народом танцполе. Там, в клубе, с нами были и Денни, и Анна. Келлан свел брови к переносице, и в его глазах вспыхнуло сожаление.

– Не слишком хорошо с моей стороны, да?

Я закинула руки ему на шею и покачала головой:

– Да, не очень-то… Но мне понравилось.

Взгляд Келлана тут же снова стал игривым – он явно вспомнил тот вечер.

– Я просто не смог удержаться. – Его пальцы пробежались по моим предплечьям, вызвав приятную дрожь во всем моем теле. – Ты тогда держала руки вот так… – Он заставил меня поднять руки над головой и обхватил одной ладонью оба моих запястья, а пальцем другой руки провел по моему носу. – Ты танцевала и покусывала губы…

Я и теперь прикусила губу, видя, как в голодных глазах Келлана всплывает та картина. Ведь он тогда довел меня почти до самого края. Его палец скользнул по моим губам, опустился ниже, прополз между грудями. Я закрыла глаза, а он все не останавливался, уже забравшись под пуговку на поясе моих шортов.

– А эти… эти бедра… – прошептал Келлан. Он нагнулся к моему лицу и коснулся губами моих губ. – Эти бедра просто сводили меня с ума.

Он наконец отпустил мои руки. Я обхватила его голову, прижимая к себе, впиваясь в него поцелуем. Когда мы остановились, чтобы перевести дух, я пробормотала:

– Ты что, наблюдал за мной?

Келлан уткнулся носом в мой подбородок.

– Непрестанно. – Он принялся облизывать меня. – Я много сделал в своей жизни такого, что мне хотелось бы исправить, и мне стыдно за то, что случилось между нами в тот вечер чуть позже, но о том, что ощутил тогда вкус твоей кожи, я никогда не пожалею.

Я задохнулась и изогнулась навстречу ему, а его губы принялись исследовать мою шею. Его легкие как перышко прикосновения ласкали мою кожу, а пальцы тем временем развязывали узел на моей футболке. Потом он одним движением стянул с меня темную ткань. И на секунду, перед тем как он сорвал с меня бюстгальтер, его взгляд остановился на моем теле. Я уже изнывала от желания, а темные глаза Келлана яростно ласкали меня…

Он со вздохом уронил голову мне на живот.

– Я просто жить не могу без этой плоти, – пробормотал он, касаясь языком моего тела.

Меня обожгло огнем, я вся сжалась от его прикосновений.

– Я тоже не могу без тебя, Келлан…

Он провел языком между моими грудями.

– Мне нужно видеть твое лицо, когда я делаю это… – Он добрался языком до горла, а я закрыла глаза и застонала. – И нужно слышать тебя, когда я делаю это…

Я выгнула спину и вцепилась в его волосы:

– Боже, да, да…

Келлан тяжело дышал прямо мне в ухо:

– Мне нужно быть внутри тебя… как можно глубже, насколько возможно глубоко…

Мое тело содрогалось от его слов, легкие шорты вдруг стали чудовищно неудобными, потому что между бедрами все у меня пульсировало болью желания. Я испустила громкий стон и попыталась поцеловать Келлана, но он отодвинулся и навис надо мной, а я открыла глаза и уставилась на этого Адониса, доставшегося мне. Его лицо тоже горело желанием, он тяжело сглотнул.

– И мне нужно слышать, как ты умоляешь об этом… – Глаза Келлана говорили куда больше, чем слова, когда он добавил: – Ты хочешь меня?

Казалось, я не могла желать его сильнее, и я нашла губами его губы:

– Боже, Келлан… прошу, да, боже… прошу… я хочу тебя… О, как я хочу тебя!

Но и мои слова не могли выразить всего того, что я чувствовала. Ведь Келлан спрашивал, тот ли он человек, с которым я действительно хочу быть. И я ответила настолько понятно, насколько могла, что он – именно тот.

Я еще несколько раз повторила свои мольбы, пока наши губы сами говорили друг другу о том, чего мы оба хотим. Тяжело дыша, дрожащими пальцами мы сорвали с себя остатки одежды, и Келлан сделал именно то, что, как он сказал, ему было необходимо.

* * *

На следующее утро я проснулась с улыбкой на губах, зевнула и потянулась. Мои руки и ноги не ощутили теплого тела рядом, в остывшей постели, но в этом не было ничего удивительного – Келлан всегда вставал раньше меня. Не знаю почему, но этот парень вечно просыпался рано, чуть ли не на рассвете. И при этом он ложился почти так же поздно, как и я, и даже ждал меня в те вечера, когда я закрывала бар. Впрочем, иногда Келлан мог проспать двенадцать часов кряду, и ничто бы его не разбудило, но все равно меня изумляло, как мало он отдыхал изо дня в день.

Покачав головой при этой мысли, я глубоко вздохнула и улыбнулась еще шире. Моим любимым запахом после запаха Келлана был тот самый аромат, что сейчас расплывался в воздухе, – кофе. Келлан уже колдовал на кухне. Эта маленькая радость всегда сопровождала наше совместное пробуждение.

Наконец уговорив глаза открыться, я обнаружила, что Келлан оставил дверь спальни приоткрытой. Я услышала шум работающей кофеварки и позвякивание чашек. Готовя завтрак, Келлан что-то напевал. Откинувшись на подушку, я с минуту наслаждалась звуками его голоса и представляла, как он хлопочет там в одних трусах. Картина была восхитительной.

Но тут раздался другой звук – треск ключа, поворачиваемого в замочной скважине, и он нарушил мирное течение утра. Почти сразу за этим со скрипом открылась входная дверь. Приподнявшись на локте, я нахмурилась. Анна только что вернулась? Я знала, что накануне она работала в ночную смену, а еще она говорила, что после работы пойдет куда-то с подругами, но все равно было слишком поздно, даже для Анны. Если, конечно, она не переночевала где-то еще.

Возможно, она встретилась с Гриффином, чтобы поздравить его с большим событием, но точно так же это мог быть и какой-нибудь случайный парень, которого она подцепила в баре. Взаимоотношения Анны и Гриффина были весьма странными. Вместе они просто сливались воедино – постоянно целовались, держались за руки и терлись друг о друга. Но когда они разлучались, никто бы и не заподозрил, что у каждого из них есть пара. Они без смущения заводили новые знакомства. Мне это казалось непонятным, но их, похоже, все устраивало, так что я помалкивала.

Когда Анна радостно поздоровалась с Келланом, я понадеялась, что он все-таки не расхаживает по кухне в одних трусах. Я оглядела пол, где до сих пор валялась одежда – к счастью, только моя. Хотя Анна и Келлан общались всего лишь приветливо, я вовсе не хотела, чтобы сестра глазела на моего парня больше обычного. Она держалась от Келлана на расстоянии с тех самых пор, как поняла, что мы с ним сблизились, но ее взгляд порой слишком уж оценивающе скользил по моему другу, словно перед Анной было произведение искусства, вызывавшее в ней горячее одобрение. Я вполне ее понимала, ведь я и сама ежедневно одобряла Келлана.

– Привет, Келлан, с добрым утром!

– С добрым утром, Анна. Ты что-то поздно… или рано.

Анна вздохнула, опустив на пол тяжелую сумку:

– Ну, я отправилась к Питу. Наткнулась там на ребят.

Келлан негромко хихикнул, наверное подумав о том же самом, о чем и я недавно: что Анна развлекалась с Гриффином до самого утра. У меня что-то сжалось в животе, когда я представила, что они могли вытворять, и я наконец заставила свое расслабленное тело подняться с постели.

Анна хрипловато смеялась, пока я доставала из шкафа свободные брюки и поспешно натягивала их прямо на голое тело.

– Я слышала, вы, ребята, устроили воистину отличное представление. – Анна страдальчески вздохнула. – Как жаль, что мне пришлось это пропустить!

Келлан небрежно бросил:

– Да просто очередное выступление, ничего такого, чего ты раньше не видела. Так что не беспокойся.

Я покачала головой, надевая легкую удобную рубашку. Просто очередное выступление? Как-то уж слишком безразлично Келлан говорит об этом… Я ведь знала, что для него фестиваль имел особое значение. И выступление взбудоражило его, зарядило его энергией. Уж я-то это поняла, когда Келлан прижал меня к двери накануне вечером. Прикусив губу при этом воспоминании, я быстро пригладила волосы, горя желанием поскорее увидеть этого страстного мужчину.

Тихонько выйдя из комнаты, я сразу увидела в кухне Анну и Келлана. Келлан стоял лицом ко мне, облокотившись на кухонную стойку, и тихо разговаривал с моей сестрой, скрестив руки на груди. Анна же стояла ко мне спиной, и ее длинные, изумительно блестевшие волосы выглядели уж слишком идеальными для столь раннего часа.

Невольно я подумала, что, если бы в прошлом году моя сестра добилась своего, эти двое могли бы стать парой, а не друзьями. И когда губы Келлана слегка изогнулись в мягкой улыбке, а я в очередной раз отметила, как роскошно смотрится его вечно нечесанная шевелюра, мне без труда представилось, какой великолепной, потрясающей парой они бы были.

Вскинув подбородок, я глубоко вздохнула. Этого не случилось. Келлан ни разу не дотронулся до Анны. Моя сестра понятия не имела, каковы на вкус его губы, какие у него пальцы, какие звуки он издает, занимаясь любовью… Она не слышала, как он говорит: «Я люблю тебя». А я слышала – и не раз.

Эта уверенность заставила меня шагнуть вперед, и я не спеша вошла в кухню. Они оба обернулись, когда я появилась в маленькой комнате. Улыбка Келлана стала шире при виде меня, а его глаза вспыхнули.

Я подошла и обняла его за талию.

– С добрым утром, соня! – выдохнул он, целуя меня в макушку.

Довольно вздохнув, я уткнулась лбом в его шею:

– С добрым утром.

Сестра тихонько фыркнула.

– Боже, вы оба просто восхитительны! – Она шлепнула меня по руке и закатила глаза. – Это иногда раздражает.

Я улыбнулась, а потом рассмеялась:

– С добрым утром, Анна. Что, не выспалась?

Усмехаясь, Анна прикусила безупречную нижнюю губу и вскинула одну бровь почти так же ловко, как Келлан.

– О да!.. – Она показала пальцем на нас обоих. – И могу гарантировать, что моя ночь была не такой миленькой, как ваша.

Вспыхнув, я отвела взгляд, а Анна расхохоталась. Ее смех был горловым и сексуальным, что мне никогда не удавалось. Келлан тоже засмеялся, крепче прижимая меня к себе:

– Я бы не сказал, что наша ночь была просто милой, Анна.

Вскинув глаза на Келлана, я хлопнула его по груди, покраснев еще сильнее. Пусть даже наша любовь была немного более сдержанной, чем хотелось бы Келлану, и более домашней, чем то, к чему была склонна моя сестра, я не видела необходимости болтать об этом. Улыбнувшись мне, Келлан не стал развивать тему, и я расслабилась. Он вовсе не был открытой книгой и обычно не слишком много говорил о своей жизни – к счастью, это касалось и наших сексуальных отношений.

Анна фыркнула, и я посмотрела на нее. Ее лицо озарилось игривой улыбкой, и она сказала:

– Да знаю, знаю. – Она ткнула меня пальцем в плечо. – Я знаю, какими вы, ребята, можете быть горячими.

Побледнев, я разинула рот, а Анна показала на коридор и расхохоталась:

– В конце концов, моя комната не так уж далеко от твоей, Кира. – Вскинув брови, она чуть наклонилась ко мне и пробормотала: – Может, вы учтете это на будущее?

Я закрыла лицо ладонью и уткнулась в Келлана. Боже, как я могла забыть… Но рядом с Келланом я просто теряла голову. Он засмеялся и прижал меня к себе, поглаживая мою спину:

– Мы постараемся запомнить это, Анна. Спасибо.

Сестра со смехом коснулась моего плеча:

– Да я просто дразню тебя, Кира! Валяй, кричи сколько влезет, я вовсе не против! – (Посмотрев на нее сквозь пальцы, я увидела, как ее взгляд обшаривает тело Келлана.) – Вовсе не против…

Келлан покачал головой, прежде чем снова поцеловать меня. Подмигнув ему, Анна похлопала меня по руке:

– Ну, я в постель. Я просто вымотана.

Развернувшись, она плавно двинулась к своей комнате. Брюки в обтяжку подчеркивали все изгибы ее бедер. Анна была воистину прекрасной и вызывающей. Иногда мне приходилось трудно рядом с ее неиссякаемой безупречностью, но мы были семьей, и она поддерживала меня тогда, когда я сильнее всего в этом нуждалась. Анна помогла мне встать на ноги, когда оба мужчины, бывшие в моей жизни, оставили меня. Она нашла для нас обеих жилье, когда мне было некуда податься. Она помогла мне исцелить разбитое сердце, когда я была уверена, что это уже невозможно. И именно она добилась восстановления наших отношений с Келланом. В общем, несмотря на всю эксцентричность моей сестры, я любила ее.

Провожая ее взглядом, я улыбалась и покачивала головой, но Анна вдруг обернулась:

– Кстати, я могу и удрать куда-нибудь, если вам, ребята, захочется все повторить.

Я вздохнула, а Келлан захохотал. Чуть отодвинувшись, чтобы посмотреть ему в лицо, я опять хлопнула его по груди.

– Ты перестанешь наконец ее провоцировать? – Келлан продолжал хихикать, и я снова вздохнула: – Мне очень хочется, чтобы вы оба нашли себе занятие поинтереснее, чем попытки смутить меня.

Келлан наклонился и нежно поцеловал меня в лоб:

– В моем доме тебе было бы нечего смущаться. – Обхватив меня за бедра и раскачивая взад-вперед так, что наши тела соприкасались, он добавил: – Может быть, я стараюсь смутить тебя просто для того, чтобы ты перебралась ко мне?

Он довольно нахально ухмыльнулся. Мне хотелось стукнуть его по-настоящему, но у него был такой сексуальный вид, что я просто поцеловала его, и это, конечно, окончательно его развеселило.

* * *

Келлан пробыл со мной до полудня, помогая разобраться с моими учебными делами. Скоро должен был начаться мой выпускной год, и в общем я была к нему готова, но, как всегда, боялась первого дня занятий. Я понятия не имела, почему меня всякий раз пугал этот первый день. Следовало бы предположить, что за годы учебы можно было к нему привыкнуть, но этого не произошло. Именно страх первого учебного дня заставил меня отказаться от поступления в колледж сразу после школы.

Тогда мои родители пришли в бешенство от этого решения, но я слишком боялась. А потом у мамы обнаружили небольшую раковую опухоль – ее удалили, оставив на маминой груди лишь маленький шрам. И все-таки мама нуждалась в помощи и поддержке, и я воспользовалась этой возможностью провести год дома, с ней. Ей была ненавистна мысль о том, что я откладываю учебу, но меня все устраивало. Мама поправлялась, а я смогла отложить то, что меня пугало.

Она полностью выздоровела задолго до окончания учебного года и сразу стала умолять меня не тратить время зря и приступить к учебе с середины семестра, но я отказалась. Наверное, я могла бы потянуть еще год, но в конце концов Анна разозлилась от моей нерешительности. Она силком притащила меня в канцелярию и заставила записаться в колледж при Университете штата Огайо, куда меня давно приняли. Конечно, едва очутившись там, я почувствовала себя прекрасно. Для меня самым трудным было в первый раз войти в дверь. Над этим я упорно работала.

Впрочем, эта отсрочка, пожалуй, сыграла мне только на руку. Ведь если бы я не мешкала так, я бы не встретила Денни. А если бы я не встретила Денни, я бы уж точно не познакомилась с Келланом. И хотя я была в ужасе от того, как у нас все начиналось, и от того, как сильно мы ранили Денни, я все равно была благодарна судьбе за то, что она привела меня в Сиэтл, к Келлану.

Келлан находил мою нервозность весьма милой. Сам он, похоже, не способен был нервничать из-за подобных вещей. Мне казалось, что он вполне мог явиться в первый день занятий с опозданием минут на тридцать, совершенно голый, и при этом чувствовал бы себя прекрасно. Я улыбнулась собственным мыслям. Нет, конечно, Келлану было безразлично мнение окружающих, но с чувствами дело обстояло иначе. Он так боялся в первый раз признаться мне в любви, что все мои страхи и в сравнение с этим не шли.

Что ж, приятно было знать, что Келлан не такой уж непрошибаемый.

В этом году моим главным предметом был английский, и Келлан не уставал поддразнивать меня по этому поводу. Он, похоже, думал, что мне было бы лучше заняться психологией. Я уверена, он предпочел бы, чтобы я записалась на какой-нибудь курс вроде лекций по сексуальности человека, которые посещала в прошлом году. Келлан был просто неисправим во всем, что касалось основных инстинктов. Впрочем, нельзя сказать, что мы часто их обсуждали, – оказываясь рядом с Келланом, я уже не могла им противиться.

За подготовкой к моей учебе пролетело полдня – мы успели обсудить даже самую удобную дорогу до университета, но теперь пора было отправляться на работу. По дороге к стоянке перед домом я попыталась отобрать у Келлана ключи от машины.

– Можно мне сесть за руль? – спросила я, пятясь перед ним задом наперед и дергая ключи, которые он сжимал мертвой хваткой.

Обаятельно хмурясь, Келлан покачал головой и отвел руку в сторону:

– Нет, нельзя.

– Но почему нет? – надулась я, остановившись и уперев руки в боки.

Келлан сделал еще два шага, а потом вернулся ко мне и мгновенно впился губами в мои надутые губы. Мою обиду как ветром сдуло, а Келлан, водя губами по моей щеке, пробормотал:

– Потому что это моя крошка, и я не намерен ею делиться.

– Я думала, это я твоя крошка! – пискнула я, чувствуя, как ускоряется мой пульс.

Келлан со смехом обхватил меня за бедра и прижал к себе:

– Так и есть.

Его губы вернулись к моим, одарив меня глубоким и захватывающим поцелуем. Я сразу ощутила, как во мне начинает разгораться знакомое пламя, и мне ужасно захотелось содрать с Келлана футболку и облизать все его тело, но в этот момент он отпустил меня и выдохнул:

– И тобой я тоже не намерен ни с кем делиться.

Я вся пылала счастьем и, пожалуй, могла растаять прямо здесь, на тротуаре. Келлан засмеялся и потащил меня к машине, и я, довольная, запрыгнула на пассажирское сиденье.

Продолжая радоваться собственническому заявлению Келлана, я и не заметила, как мы добрались до бара «У Пита» – моего второго дома здесь, в Сиэтле. Хотя, вообще-то, третьего. Жилище Келлана я тоже всегда считала своим домом, несмотря на дурные воспоминания.

Припарковав «шевелл» на обычном месте, которое уже прозвали «стоянкой Келлана», тот заглушил мотор своей механической «крошки». Если бы он мог так же легко выключить меня! Я все еще была слишком возбуждена. Не лучшее состояние для начала смены, но, может, Келлан того и добивался? Хоть он и говорил, что это я постоянно его дразню, сам он явно наслаждался, заставляя меня изнывать от желания.

Я вышла из машины, когда Келлан еще обходил ее, чтобы открыть дверцу с моей стороны. Он нахмурился из-за того, что я не подождала и не позволила ему изобразить галантного кавалера, но все же подал мне руку. Я приняла ее, и мы вместе направились к большому прямоугольному зданию, где Келлан обрел мир.

Для меня заведение Пита было просто знакомым и спокойным, а Келлану оно служило своего рода убежищем. Он приходил сюда играть, общаться с друзьями и – прежде – знакомиться с девушками. Но в основном, как мне казалось, здесь он скрывался от грубой реальности, на время отключаясь от нее. Появившись в этом баре, я разрушила оплот Келлана и принесла в его жизнь бесконечную тревогу, которая не отпускала его ни на минуту, пока мы пытались наладить наши поначалу запутанные отношения. Теперь же его безмятежность вернулась, что было очевидно по ленивой улыбке, блуждавшей на его губах, когда он входил внутрь.

Придержав передо мной дверь, Келлан галантно пропустил меня вперед, попутно поцеловав мою руку. Как правило, он отмечал наш приход сюда каким-нибудь физическим действием – иногда чмокал меня в щеку, иногда касался рукой моей талии. Он словно каждый раз сообщал всем присутствующим, что я принадлежу ему.

Келлан мечтал об этом уже тогда, когда наши отношения еще оставались тайной, а теперь, когда мы распрощались с секретами, он всячески подчеркивал свое право собственности. Он хотел, чтобы о нас знали все, включая Риту, угрюмую барменшу, наблюдавшую за нами.

Рита обосновалась в этом заведении задолго до того, как здесь появились «Чудилы». Она сразу положила глаз на Келлана и стала бесстыдно его преследовать, наплевав на собственного мужа. Меня просто тошнило при мысли о том, что она, кажется, даже чего-то добилась. Рита была по меньшей мере вдвое старше Келлана, у нее была чересчур загорелая грубая кожа и слишком высветленные волосы, а одевалась она так, что глазам становилось больно. Я никогда не расспрашивала Келлана об их отношениях. Честно говоря, я бы предпочла вообще не знать о них.

Губы Риты скривились, когда Келлан повернулся к ней, здороваясь. Он лишь слегка кивнул, но по ее реакции можно было подумать, что он подошел и облизнул ее. Видя ее сумрачную улыбку и взгляд из-под тяжелых век, я была уверена, что мысленно Рита раздевает Келлана. Она наклонилась над старой барной стойкой, протянувшейся вдоль стены сбоку от входной двери, и почти промурлыкала:

– А, привет, Келлан… Кира…

Мое имя она явно вспомнила не сразу.

Изобразив улыбку, я повернулась к Келлану:

– Пойду положу свои вещи. Тебе как обычно?

Я вскинула голову, и Келлан пробежался пальцами по моим волосам, заправил прядь мне за ухо и обаятельно улыбнулся:

– Да, Кира, спасибо.

Улыбаясь в ответ, я потянулась, чтобы поцеловать его в щеку. Но Келлан, недовольный скромностью моего желания, извернулся и нашел мои губы. У меня тут же разгорелись щеки, ведь я знала, что и Пит, и Рита, и все посетители смотрят на нас, но я все же позволила себе публичную демонстрацию чувств, хотя и поспешила прервать ее, как только почувствовала, что свободная рука Келлана прокралась к моим ягодицам. Он далеко не всегда выражал свои чувства сдержанно.

Оттолкнув его, я нарочито строго пригрозила ему пальцем. Келлан пожал плечами и улыбнулся самым невинным образом. Конечно, это было самой настоящей игрой – чем-чем, а невинностью Келлан не отличался, и все же его реакция была невероятно очаровательной, так что я покачала головой и засмеялась, отходя от него.

По дороге в подсобку я прошла по меньшей мере пять столиков, за которыми сидели женщины, с удивлением глазевшие на нас. Келлан направился в дальний угол зала, туда, где рядом со сценой обычно сидела вся их компания, и женщины тут же уставились ему вслед, время от времени посматривая и на меня. Ощущая на себе их взгляды, я бессознательно пошла немного быстрее, опустив голову. Одно дело – когда тебя обожают, как Келлана, и совершенно другое – когда постоянно оценивают, достойна ли ты своего парня. По скривившимся губам женщин я видела, что явно не заслуживаю их одобрения, и в который уже раз попыталась не обращать на это внимания, вот только самолюбие – такая хрупкая штука…

Миновав поклонниц Келлана, я вздохнула с облегчением и добралась наконец до подсобки, где находились шкафчики для одежды работников. Дженни и Кейт уже были там. Кейт, высокая грациозная девушка с собранными в идеальный хвост прекрасными волосами, просияла улыбкой, заметив меня. Мне приходилось видеть, как она отрабатывала подряд по две смены и при этом ее волосы все равно выглядели так, словно она причесала их пять минут назад. Понятия не имею, как она этого добивалась, но ей бы следовало запатентовать свой способ.

– Привет, Кира! Я слышала, вчера был концерт.

Пока она говорила, длинная каштановая прядь обвилась вокруг ее шеи – такой стройной и элегантной, что она прямо умоляла, чтобы ее украсили бриллиантами.

– Да, был. И просто невероятный! – с энтузиазмом кивнула я, проходя в комнату.

Я вздохнула, вспомнив, как безупречно выглядел на сцене Келлан. Есть люди, которые рождены, чтобы оказаться на подмостках, и он явно был одним из них. Я рассеянно подумала, чем это может для нас обернуться в будущем.

Дженни наклонила голову набок и с любопытством посмотрела на меня. Ее красная форменная футболка выгодно подчеркивала все изгибы, при виде которых мужчины пускали слюни. Впрочем, Дженни была нежнейшей особой, абсолютно преданной Эвану.

– С тобой все в порядке, Кира? – спросила она.

– Да, просто нервничаю из-за начала занятий, – кивнула я.

И из-за того, что Келлан становился самой настоящей рок-звездой. Очень странно было одновременно и мечтать о большом будущем для кого-то, и отчаянно не хотеть его наступления. Я желала Келлану самого грандиозного успеха в мире, но только в том случае, если мне не придется разделять его славу. Черт, я должна и над этим поработать. Хорошо еще, что скорое начало занятий служит мне каким-никаким прикрытием.

Дженни улыбнулась и похлопала меня по руке:

– Да не тревожься ты! Ты же ужас какая умная! И со всем прекрасно справишься!

Я кивнула, чувствуя себя глупо из-за того, что вообще беспокоюсь из-за учебы. Дженни была права. И Келлан был прав. Я все здесь знала: знала кучу людей в университете и множество профессоров. И у меня была стипендия, покрывавшая практически все расходы. Разве стоило в таком случае волноваться?

Кейт тоже кивнула, задумчиво глядя на меня светло-карими, почти топазовыми глазами:

– Правда, ты ведь в сто раз умнее меня. Я-то сдалась после первого семестра. – Я сочувственно нахмурилась, но она отмахнулась и поинтересовалась: – А Келлан здесь? Я хотела кое-что спросить насчет выступления.

С улыбкой представив Келлана, откинувшегося на спинку стула и ожидавшего свой обычный заказ под пристальными взглядами остальных посетителей, я кивнула:

– Да, он здесь.

Само собой, я не удержалась от глупой ухмылки, и девушки захихикали, перед тем как уйти. А что? Мой парень был горячим музыкантом с потрясающими волосами и крепким, как камень, телом, а мое имя было вытатуировано на его груди. Кто бы не ухмыльнулся при мысли об этом?

Я сложила свои вещи в шкафчик и быстро завязала волосы в хвост – правда, далеко не такой прекрасный, как у Кейт. В этот воскресный вечер народу было меньше, потому что группа не выступала, но публики все равно хватало и предстояло много беготни, так что лучше было убрать волосы с лица, чтобы они не мешались.

Вернувшись в зал, я сразу увидела, что Келлан был уже не один. Вальяжно закинув ногу на ногу, он о чем-то болтал с вышибалой Сэмом.

Сэм был огромным, крепким, мускулистым парнем. Он щеголял бритой наголо головой, постоянно угрожающе хмурился и в целом выглядел довольно пугающе. Денни подружился с ним, когда учился здесь по обмену. И именно Сэм приютил его после нашего расставания, ведь Денни тогда уже не мог жить вместе с Келланом, что было вполне объяснимо, учитывая обстоятельства. Насколько я слышала, Сэм и Денни до сих пор поддерживали отношения.

Келлан тоже учился вместе с ними – так они и познакомились. Хотя он был на несколько лет младше, он подружился и с Сэмом, и с моим бывшим парнем. И меня не переставало изумлять то, что Келлан тоже продолжал общаться с Денни.

Сейчас приятели явно обсуждали что-то куда более приятное, нежели драма прошлого года. Келлан широко улыбался и время от времени вскидывал руку, жестикулируя. Сэм слушал его со сдержанной улыбкой, – наверное, речь шла о вчерашнем концерте.

Покачав головой, я пошла к стойке, чтобы взять пиво для Келлана. Я все еще не могла поверить, что мой парень играл на главной сцене фестиваля. И даже если бы его группа никогда и нигде больше не выступила, одного вчерашнего дня уже достаточно, чтобы было о чем рассказать внукам. Я улыбнулась чуть шире, приближаясь к Рите. Келлан и дети – от одной мысли об этом мурашки бежали по коже.

Несколько часов спустя явились остальные члены группы. Когда они ворвались в зал, Келлан стоял у бара – Кейт, желавшая знать все о великом событии, наконец-то поймала его. Он пытался делать вид, что ничего особенного не произошло, но провести Кейт ему не удалось. Она забрасывала его вопросами, и большая их часть сопровождалась дополнениями вроде: «Да неужели ты не нервничал? Неужели не готов был штаны обмочить?» Келлан смеялся и уверял ее, что ничего подобного не было, но не думаю, что она ему верила.

Кейт мучила его довольно долго, и Келлан явно испытал облегчение, когда обернулся и увидел своих товарищей. Как только квартет воссоединился, бар взорвался аплодисментами и оглушительным свистом.

Я отчаянно гордилась ребятами и с удовольствием присоединилась к овации. Эван улыбался, оглядываясь вокруг, в его теплых глазах светились благодарность и одобрение. Мэтт выглядел ужасно смущенным. Он покраснел, когда посетители начали аплодировать, и быстро оглянулся на входную дверь, как будто ему очень хотелось удрать. Келлан усмехнулся и покачал головой, помахав рукой публике. Казалось, всеобщее внимание застало их врасплох.

Всех, кроме Гриффина, конечно. Он посылал во все стороны воздушные поцелуи и театрально раскланивался. И если бы Келлан не хлопнул его по спине, вынуждая прекратить спектакль, думаю, басист выдал бы что-нибудь вроде благодарственной речи при вручении «Оскара».

По-прежнему покачивая головой, Келлан вежливо поблагодарил собравшихся, как только овация немного стихла. Мэтт тут же метнулся к обычному столику «Чудил», радуясь возможности улизнуть. Эван, смеясь над гитаристом, подошел к Дженни и облапил ее. Келлан подтолкнул Гриффина, но тот успел громко воскликнуть:

– Мой агрегат готов принять поздравления в любой форме, если кто-то захочет сделать это в приватной обстановке!

Я закатила глаза и отвернулась, а Келлан чуть ли не пинками погнал Гриффина к их столику. Да уж, у моей сестры явно что-то не так с головой, раз она встречается с этим человеком. Если, конечно, то, чем они занимаются, вообще можно назвать свиданиями.

Когда парни устроились на своем месте, Пит, владелец бара, подошел их поздравить. Со сдержанной улыбкой он пожал руку каждому из четверки. Выражение его лица, конечно, было далеко от несчастного, но он не выглядел и радостным. Келлан как-то сказал, что Пит не слишком хорошо умел подыскивать группы для выступлений в баре – именно поэтому «Чудилы» играли здесь так часто. Пит и его деловой партнер Сэл однажды договорились с ребятами, предоставив им право выступать на их сцене каждые выходные. Так парни получили постоянную площадку, а заодно и надежное место, где можно было хранить инструменты. Питу с Сэлом, в свою очередь, это дало передышку, позволив достаточно долго не заниматься поисками новой группы для развлечения посетителей. Обоюдная выгода от этой сделки стала еще более очевидна, когда «Чудилы» привлекли в бар массу народа.

По слегка нахмуренному лбу Пита в тот момент, когда он пожимал руку Келлана, было ясно, что он начинал понимать: «Чудилы» переросли его бар и, пожалуй, ему вскоре снова придется искать таланты.

Когда Пит наконец оставил ребят наедине с их выпивкой, на прощание похлопав по спине Эвана, бар вернулся к обычной жизни. Большинство посетителей продолжили свои разговоры, и лишь несколько человек подошли к столику группы, чтобы лично поздравить музыкантов. К счастью, какой-нибудь безумной фанатки, готовой поздравить Гриффина так, как он того желал, среди них не нашлось.

Несколько поклонниц продолжали таращиться на Келлана, но не позволяли себе ничего такого, из-за чего мне захотелось бы выцарапать им глаза. Ни одна из них не оказалась достаточно храброй или достаточно пьяной, чтобы приблизиться к его столику, и хотя бы этим я была довольна.

Один за другим «Чудилы» покинули бар. Мэтт просидел час или два, а потом, застенчиво улыбаясь, сказал, что у них с Рейчел есть кое-какие планы на вечер. Гриффин покосился вслед своему двоюродному брату, сделав непристойный жест рукой. К счастью, он и сам ушел часом позже, прихватив с собой какую-то блондиночку. Она так пылко таращилась на него, когда они покидали бар, что я была совершенно уверена: Гриффин наконец получит награду, о которой мечтал. Я лишь покачала головой, не придавая значения тому, что Гриффин уходит с другой женщиной. Такое случалось постоянно. Как-то раз я попыталась поговорить об этом с Анной, но та только пожала плечами и сказала, что ей наплевать. Он был свободен делать, что ему вздумается. И она тоже.

Эван просидел до самого закрытия и ушел вместе с Дженни, когда закончилась ее смена. Келлан тоже остался, чтобы подождать меня. Когда я протирала какой-нибудь из столиков поблизости от него, он наблюдал за мной с восхитительно провокационной улыбкой, а Рита точно так же таращилась на Келлана.

Да, все вернулось на круги своя.

Когда я освободилась, Келлан повез меня к себе, наотрез отказавшись провести еще одну ночь на моей бугристой кровати. На его губах играла мирная улыбка, когда он поворачивал на свою улицу. Я не знала, чему он улыбался: то ли радовался, что возвращается домой после нескольких дней отсутствия, то ли наслаждался тем, что везет домой меня. Наверное, тут было и того и другого понемногу.

Мы подъехали к его крошечному белому дому, и Келлан заглушил мотор. Свет не горел. Когда мы жили здесь все втроем – Келлан, Денни и я, – этот дом казался теплым и шумным, но теперь здесь обитал один Келлан, и дом выглядел слишком уж тихим. Пока Келлан открывал дверь, я подумала, что, возможно, в этом и таилась причина его улыбки: Келлан предпочитал шумные жилища. Я выяснила это, когда однажды спросила, не хочет ли он снова сдать комнату.

Тогда, немного нахмурившись, он ответил:

– Я, вообще-то, думал об этом. Но… не знаю. Понимаешь, это вроде как твоя комната, и я не хочу сдавать ее кому-то еще.

Его слова весьма порадовали меня и согрели, но, когда я стала допытываться, нужны ли ему деньги, которые можно заработать таким образом, он лишь пожал плечами и сказал:

– Нет, я никогда не сдавал комнату ради денег, – и, напевая что-то себе под нос, добавил: – Я просто не люблю оставаться один.

Видит бог, Келлан иной раз прямо разрывал мое сердце.

Я вошла в коридор и оглядела знакомые комнаты. Все в этом доме было чем-то вроде обоюдоострого меча для меня. Мне нравилось находиться здесь с Келланом. Я наслаждалась воспоминаниями о том, как мы с ним устраивались на диване перед телевизором, как занимались любовью в его спальне, но здесь всегда был еще и Денни.

Его призрак как будто завис в этом доме. Вот он прислонился к кухонной стойке, держа в руках чашку с чаем. Вот – развалился на диване, смотря спортивную программу по телевизору. Или принимает душ, возможно, даже вместе со мной. А наша комната? Первое место, где мы поселились как пара, – именно ее Келлан отказывался вновь сдавать кому бы то ни было. В ней присутствие призрака ощущалось еще сильнее. Так сильно, что я не желала туда входить. Я даже на дверь этой комнаты смотреть не хотела, но заметила, пока мы с Келланом шли к его спальне, что дверь эта заперта, и подумала, что Келлан, наверное, тоже туда не входил. Так и есть – обоюдоострый меч.

Оставив в углу футляр с гитарой, Келлан наблюдал за тем, как я сажусь на его кровать:

– Ты в порядке?

Я постаралась улыбнуться как можно шире и оперлась на локоть. Лицо Келлана немного просветлело.

– В полном!

И в основном это было правдой – я чувствовала себя неплохо. Я отпустила Денни и уже понемногу начала прощать себя за неверность. Но все равно мне иной раз тяжело было находиться в этом доме, и Келлан знал это. Наверное, именно поэтому он перестал настаивать на том, чтобы я перебралась к нему. Я просто не готова была каждый день иметь дело с призраком.

Сев рядом со мной, Келлан положил ладонь на мое бедро, и это мгновенно воспламенило меня.

– Я так рад, что ты здесь, – прошептал он.

Выпрямившись, я закинула руки ему на шею:

– А что мне оставалось? Ты ведь не позволил мне сесть за руль.

Келлан хихикнул и наклонился, чтобы поцеловать меня. Тихо смеясь, я запустила пальцы в его встрепанные волосы и откинулась спиной на подушки, увлекая его за собой.

Он тут же завелся, его руки заскользили по моему телу, и он стал укладываться рядом со мной поудобнее. В этот момент я подумала обо всех женщинах, которые горели желанием овладеть Келланом в эти выходные, о тех, с кем он мимоходом заигрывал, с кем просто вежливо знакомился или на кого не обращал внимания, – и меня распирало от гордости. Келлан не хотел ни одну из них. Он хотел меня. Он любил меня. И видит бог, как сильно любила его я.

Глава 3

Забавы

Когда я с трудом разлепила глаза, в комнате Келлана было еще темно. Лунный свет сочился в окно, выхватывая из темноты предметы, которые накопились у Келлана за его жизнь. Впрочем, их было не так уж много: пара книг в мягких обложках на полке, несколько музыкальных дисков, валявшихся там же, постер группы «Рамоунз», который я купила для него прошлым летом, когда мы с Дженни ходили по магазинам, запасные струны для гитары и несколько потрепанных записных книжек. На комоде в гордом одиночестве красовался флакон с каким-то средством для волос. Келлан говорил, что в старших классах одна девушка порекомендовала ему эту штуку и с тех пор он пользовался ею, чтобы «справиться с беспорядком на голове». Он слегка улыбался, рассказывая мне эту историю, и я была вполне уверена, что та девушка заинтересовалась состоянием его волос неспроста. Вообще, мысль о последних школьных годах Келлана меня немного пугала.

Если не считать нашей одежды, раскиданной на полу накануне вечером, в глаза здесь бросались только гитары. Основная, которую Келлан носил в черном футляре, стояла у стены рядом с видавшим виды инструментом. Поскольку на старой гитаре Келлан никогда не играл, я решила, что он хранит ее из чисто сентиментальных соображений. Она была простенькой и явно дешевой, но Келлан говорил, что это вообще первая гитара в его жизни, единственная вещь, которую он прихватил с собой, когда сбежал в Лос-Анджелес. Можно было предположить, что с ней были связаны немногочисленные счастливые воспоминания Келлана о детстве. Поскольку его родители в буквальном смысле выбросили все вещи своего сына, когда переезжали в этот дом, перешедший затем к нему по наследству, больше не сохранилось ничего, что бы напоминало ему о прошлом. Мысли о детстве Келлана тоже пугали меня, но уже совершенно по другим причинам.

Вертя в пальцах висевший на моей шее кулон в форме гитары – символический подарок Келлана, который я никогда не снимала, – я повернула голову, чтобы выяснить, что меня разбудило.

Келлан беспокойно метался рядом со мной. Простыня обмоталась вокруг его бедер, а обнаженная грудь была залита серебристым светом луны, проникавшим в окно. Келлан хмурился, его лицо выглядело очень встревоженным, он дергал головой и неразборчиво бормотал что-то. Я повернулась, чтобы погладить его по щеке, но он шарахнулся от меня, как будто ему вдруг стало больно.

– Келлан, – прошептала я, – Келлан, ты спишь… Проснись!

Его пальцы судорожно сжали простыню возле бедер. Дыхание ускорилось, голова снова дернулась, Келлан всхлипнул. Я осторожно прижалась к нему всем телом, наклонила голову и тихо зашептала слова утешения ему на ухо. Положив ладонь на грудь Келлана, я почувствовала, как бешено бьется его сердце. На мои глаза навернулись слезы, когда я попыталась угадать, что могло ему сниться – какие угодно кошмары.

Я легонько поцеловала его в плечо:

– Проснись, малыш, это всего лишь сон…

– Нет, нет… – пробормотал он и добавил: – Пожалуйста…

Келлан отвернулся от меня. Его ноги рефлекторно поджались, и он свернулся в клубок. Я снова поцеловала его и очень осторожно встряхнула:

– Келлан, проснись…

Он несколько раз судорожно, поверхностно вздохнул, его тело задрожало под моими пальцами. И как раз в тот момент, когда я прикидывала, не стоит ли включить свет, чтобы разбудить его, Келлан снова резко втянул воздух и открыл глаза. В то же мгновение, приподнявшись на локтях, он вывернулся из моих объятий. Оглядываясь вокруг широко распахнутыми глазами, Келлан, казалось, не понимал, где находится. Он продолжал дышать быстро и нервно, все его тело вздрагивало, и он несколько раз сглотнул.

Я протянула руку и погладила его по щеке, заставив посмотреть в мою сторону.

– Кира?

– Да, это я… Все в порядке. Это был всего лишь сон, Келлан.

Он наконец расслабился и прикрыл глаза.

– Просто сон, – пробормотал он.

У меня дрогнуло сердце, когда я посмотрела на его лицо. Ночные кошмары Келлана на самом деле не были похожи на обычные сны – скорее, на воспоминания. Я не знала, что именно ему пригрезилось сейчас, но видела, как он был напуган.

Наконец он несколько раз глубоко вздохнул, постепенно успокаиваясь, и повернулся ко мне. Прижав ко рту дрожащую ладонь, он покачал головой:

– Прости, что разбудил тебя.

Подавив нахлынувшие чувства, я обняла Келлана и прижалась к нему своим обнаженным телом. Его руки тут же обвились вокруг меня, и я ощутила, как по всем его венам мчатся потоки адреналина.

– Все в порядке.

Поцеловав его в щеку, я дала ему немного времени, чтобы взять себя в руки. Когда Келлан наконец откинулся на подушки, он потер переносицу, словно у него болела голова, а я пристроилась на его груди.

– Не хочешь рассказать?

Положив пальцы на виски Келлана, я начала осторожно их массировать, как это делают при головной боли. Он закрыл глаза и расслабился от моих прикосновений.

– Я очутился дома, и мой отец… – Келлан замолчал и сглотнул. – Неважно. Это просто сон.

Прикусив губу, я подавила вздох. Келлан не любил говорить о своем прошлом. Скорее всего, я вообще была единственным человеком на земле, которому он рассказал свою историю. Эван знал, что Келлана били в детстве, потому что однажды тот спьяну выложил ему кое-какие факты, а Денни сам стал свидетелем этих побоев, но Келлан никогда не говорил им, что его отец на самом деле не был его биологическим отцом. Никто не знал, что мать Келлана, эта ужасная женщина, изменяла мужу и забеременела от другого мужчины, а потом заявила, что ее изнасиловали. И из-за этой лжи, а возможно как раз из-за правды, человек, воспитывавший Келлана, постоянно издевался над ним, а мать ничего не делала, чтобы остановить это.

Я ненавидела их обоих.

– Ты уверен, что тебе не хочется поговорить об этом? – шепотом спросила я, целуя Келлана в подбородок.

Он слегка пошевелился и тяжело выдохнул. Открыв глаза, он легонько отодвинул меня и повернул на бок, затем прижался ко мне всем телом, подсунул ладонь мне под щеку и приподнял мою голову. Коснувшись теплыми губами моей шеи, Келлан пробормотал:

– Довольно уже разговоров.

Стоило только его ладони скользнуть по моему боку, как мое сердце тут же подпрыгнуло. Я понимала, что Келлан старается отвлечься с помощью моего тела, но мне и в голову не приходило останавливать его. Он опрокинул меня на спину и склонился надо мной, продолжая целовать мою шею. Мои пальцы сами собой запутались в его волосах, в то время как кожа разгоралась там, где он ее касался.

Когда рука Келлана добралась до моих бедер, я дышала уже неприлично быстро. Он намеренно избегал тех точек прикосновения, к которым мне хотелось сильнее всего, и это доводило меня до безумия. Я слегка прижала к себе его голову, когда он принялся целовать верхнюю часть моей груди, и он негромко ухмыльнулся, прежде чем сделал то, чего я добивалась. Все мысли о прежних бедах вылетели из нашей головы, когда губы Келлана сомкнулись на моем соске, а язык начал описывать круги возле него. Изогнувшись, я вскрикнула.

Келлан гортанно стонал, и, похоже, ему так же нравилось доставлять удовольствие, как мне – наслаждаться. Когда его зубы осторожно сжали мою нежную кожу, его палец так же осторожно скользнул между моими бедрами. Я уже была готова к этому – впрочем, чтобы возбудиться, мне было достаточно одного лишь присутствия Келлана. Заломив руки, я запрокинула голову назад.

– О боже… – выдохнула я, когда палец Келлана начал двигаться в одном ритме с его языком.

Мое тело уже таяло от наслаждения. Пожалуй, в это мгновение я забыла даже собственное имя.

Снова усмехнувшись, Келлан поднял голову и нахально улыбнулся.

– Да нет, это всего лишь я, – шепнул он.

Той части меня, которая еще способна была смущаться, захотелось как следует стукнуть его, но Келлан уже склонился ко второй груди, и мои глаза закрылись.

Постанывая, Келлан перебрался к моей шее. Его палец тоже сменил положение, проникнув внутрь, чего я как раз и хотела. Уткнувшись в мое ухо, Келлан обжег его коротким горячим вздохом.

– Но мне нравится, когда ты так говоришь, – хрипло прошептал он.

Застонав, я нашла губы Келлана, наплевав даже на то, что давно не чистила зубы. Он ничего не имел против и стал целовать меня так же яростно, как и я его. К пальцу, осторожно двигавшемуся внутри меня, присоединился второй, я стонала, вцепившись в волосы Келлана. Большим пальцем он принялся ласкать самую чувствительную точку моего тела. Я вскрикнула, мои руки соскользнули на плечи Келлана в попытке затащить его на меня.

Келлан сопротивлялся, хихикая и постанывая почти одновременно.

– Мне нравится, как ты меня хочешь, – пробормотал он, проводя губами по моему подбородку.

Мое тело двигалось в едином ритме с его рукой, я извивалась и всхлипывала. Я была в ужасе от того, как легко Келлан заставляет меня умолять, и оттого, что он отказывается выполнить мою просьбу и вынуждает мое тело переполняться гормонами. И в то же время я наслаждалась этим.

– Да, я хочу тебя… сейчас же… пожалуйста…

Я слышала, как он посмеивается, целуя меня. Ему действительно до безумия нравилось, когда я просила об этом. Но и сам он желал меня ничуть не меньше – я чувствовала это, ведь Келлан прижимался ко мне всем телом. Он наконец лег на меня, и я вздохнула, но его твердое естество, очутившись совсем рядом с целью, не спешило ее поразить – мои просьбы сменились мольбами. А Келлан по-прежнему ничего не делал, продолжая лишь целовать меня.

Это была настоящая пытка. Чистая, благословенная пытка. Келлан был рядом, и мое тело пылало. Я уже впивалась ногтями в его спину, извиваясь под ним, пытаясь заставить его наконец овладеть мной. Но ничего не получалось. Келлан был так близко, но оставался недосягаемым. Это сводило меня с ума.

А его сводила с ума моя реакция. Он дышал тяжело и быстро, его губы бешено целовали меня. Келлан стонал, исследуя пальцами мое тело. Он выдыхал мое имя, утыкаясь лицом мне в шею. Я же, не в силах больше терпеть ни секунды, быстро просунула руку под его живот, прямо к тому, чего я так желала, в чем так нуждалась сейчас. Ладонью я обхватила твердое, пульсирующее орудие, готовое к действию. Большим пальцем я ощутила каплю влаги на самом его кончике, и Келлан тут же вцепился в простыню, на этот раз от наслаждения.

– Боже, ты нужна мне… – выдохнул он мне в ухо.

Я уже подумала было, что он имеет в виду не только физическое освобождение, но тут он наконец ворвался в меня, и все мысли моментально испарились.

Моя рука скользнула в сторону, и мы оба одинаково страстно застонали от облегчения, а потом начали двигаться вместе. В передышках между негромкими сладострастными стонами и короткими вдохами наши губы находили друг друга. Келлан быстро вел меня к пределу, и мои вскрики становились с каждой секундой все громче. В момент, когда я уже готова была взорваться, он вдруг замер. Эта пытка была невыносима, и я отчаянно извивалась, пытаясь заставить его продолжить.

Но Келлан прошептал сдавленным голосом:

– Просто подожди, Кира…

Я не думала, что способна на это: я готова была разлететься на куски, мне хотелось кричать, стонать, плакать. И тут он снова начал двигаться.

Меня яростно опалило изнутри – вот это огонь!

Я в жизни не чувствовала ничего подобного.

Келлан проделал это еще дважды – он замирал и возобновлял движение, и в последний раз я сама попросила об этом. А потом он прекратил останавливаться. Думаю, он уже не смог бы, даже если бы я его умоляла. Уткнувшись лицом в мое плечо, он застонал так страстно, что я тут же крепко обхватила его и наконец-то получила ту разрядку, от которой он удерживал меня так долго. И это было неописуемо.

Келлан вскрикнул, и я стиснула его, чувствуя, как и он освобождается. Сделав несколько последних толчков, он наконец замер, лежа на моей груди практически бездыханно. К моему удивлению, мы оба немного вспотели. Обычно не думаешь, что секс может быть тренировкой, но если заниматься им правильно…

Испытывая легкое головокружение, я закрыла глаза, обхватив ладонями голову Келлана. Когда наше дыхание выровнялось, а тела остыли до нормальной температуры, я посмотрела наконец на своего возлюбленного, все еще лежавшего на мне. Он так и не пошевелился. И все еще был частью меня.

Надеясь, что он не уснул прямо так, я ткнула его в плечо:

– Эй, ты собираешься… шевелиться?

Келлан фыркнул и вытянулся, но не потрудился выбраться из меня:

– Нет, мне и так хорошо.

Я хихикнула, потянув его за волосы:

– Но ты не можешь там остаться, сам знаешь.

Сказав это, я мгновенно покраснела и тут же обрадовалась, что в комнате все еще было темно. Келлан всмотрелся в меня, и в его веселых глазах отразился лунный свет.

– Я просто экономлю нам время.

Он зловредно ухмыльнулся, слегка передвинув бедра. Возбуждение Келлана еще не полностью угасло, и от этого движения по моему телу пробежала дрожь. Глаза сами собой на мгновение прикрылись, прежде чем снова сосредоточиться на его красивом самодовольном лице. А Келлан вскинул бровь:

– Ну, понимаешь, лучше так подождать, когда ты будешь готова ко второму раунду.

Хотя про себя я и прикинула, возможно ли это, я округлила глаза и слегка оттолкнула Келлана, сжав его плечи. Он искренне расхохотался и наконец скатился с меня.

– Я просто стараюсь быть практичным, – проворчал он, прижимаясь ко мне и целуя меня в плечо.

Его глаза закрылись, а лицо расслабилось и стало спокойным. Вздохнув, я чмокнула его в лоб, отчего улыбка Келлана стала шире. Приютившись возле него, я вспомнила, каким было его лицо до нашей энергичной возни. То, что Келлан сделал, ради того чтобы прервать воспоминания, было весьма впечатляюще, но теперь все кончилось, и я снова погрузилась в размышления. Я надеялась, что Келлан уже не думает о своем сне. Мне не хотелось напоминать ему о недавнем, но в то же время неплохо было бы убедиться, что с ним все в порядке.

– Ты как? – спросила я, поглаживая его по груди.

Келлан довольно заворчал.

– Прекрасно, – пробормотал он, обаятельно улыбаясь.

Я шлепнула его по плечу, и он приоткрыл один глаз. Когда он увидел мое серьезное лицо, его улыбка увяла, а рука поднялась, чтобы заправить мне за ухо влажную прядь волос.

– Я в порядке, Кира, – сказал он, на этот раз успокаивающим тоном.

Кивнув, я уткнулась лицом в его плечо, а он обнял меня.

* * *

Несколько следующих ночей я постоянно наблюдала за ним, но он вроде бы спал спокойно. Возился, конечно, но не больше, чем любой другой во сне, и явно не метался, ужасаясь очередному кошмару. Я ночевала у него не каждый день, но чаще обычного, засыпая у него под боком.

Мне было безумно приятно погружаться в сон, чувствуя, как соприкасаются наши тела, но, думаю, Келлану это было еще приятнее. Случалось, он спозаранку врывался в мою квартиру, после того как всю ночь болтался по барам и клубам Сиэтла, и говорил, что не может уснуть в холодной постели. Точнее, он формулировал это так: «Если уж я ложусь спать на рассвете, то хочу, чтобы моя постель была согрета твоим маленьким голеньким тельцем».

Вообще-то, я не спала голой, – по крайней мере, когда рядом не было Келлана. Он же постоянно пытался избавить меня от привычки надевать пижаму. «На что тебе одежда, если я все равно сниму ее с тебя?» – говорил он. Но суть была в том, что ему хотелось согреваться рядом со мной, а не в одиночестве под одеялом.

Через несколько недель пристального наблюдения за Келланом я перестала беспокоиться из-за его кошмаров, хотя и понимала, что они могут вернуться. Зато я все сильнее тревожилась из-за приближавшегося начала занятий. В этом году у меня было напряженное расписание, – похоже, мне придется заниматься почти каждую свободную минуту, поэтому я боялась уже не только первого дня учебы, но и того, что придется посвящать ей все свое время. Однако Келлан проявлял понимание и терпение, когда не пытался отвлечь меня от этих мыслей с помощью секса. Днем он обычно бывал свободен, и это означало, что мы все равно сможем быть вместе достаточно много.

Тем не менее, когда я говорила Келлану, что жизнь в одной квартире с сестрой привносит в мое существование некое равновесие, я не шутила. Я чувствовала, что должна проводить какое-то время и с другими людьми, не только со своим парнем. Так что, когда Дженни пригласила нас с Кейт присоединиться к ней на занятиях по искусству, куда она записалась, я сразу согласилась. Мы встречались утром по понедельникам и средам, а после уроков выпивали по чашечке кофе.

За неделю до начала учебного года я посетила занятие по искусству в последний раз. Если бы этот курс оценивался, я бы, пожалуй, получила свою первую двойку.

– Что ж, мисс Аллен, вы неплохо используете… цвет.

Наша преподавательница была доброй пенсионеркой. Прежде она работала учительницей в школе, а теперь давала уроки на дому. Она гладила меня по спине и, сдержанно улыбаясь, хвалила за те немногие плюсы, которые могла найти в моем примитивном изображении чаши с тропическими фруктами. Хотя я трудилась изо всех сил, у меня все получалось криво и косо. Нет, художницей я не была.

Когда преподавательница пошла к Кейт, чтобы похвалить ее за безупречно пропорциональные яблоки, я принялась гадать, не преподавала ли эта женщина в свое время в классе Келлана. Может быть, он посещал ее занятия? Может, она хвалила его за наброски женских фигур? И тут же я задумалась, не учила ли она Келлана чему-нибудь еще, кроме рисования. Мои губы тут же мрачно сжались.

Негромкий смех прервал мои фантазии, и, оглянувшись, я заметила, что Дженни смотрит на меня.

– Не так уж плохо, Кира! – Она показала карандашом на мои жалкие попытки реализма. – Это нечто в стиле Пикассо.

Я нахмурилась, но потом рассмеялась вместе с ней. Вообще-то, подражание Пикассо не входило в мои планы, но, в конце концов, искусство всегда субъективно. То, что для одних – мазня, для других – Моне. Так что, возможно, и у меня есть какие-то перспективы. Впрочем, посмотрев на рисунок Дженни, я отказалась от этой мысли. Пожалуй, из всех нас только она действительно имела талант к искусству. Она уже давно миновала стадию фруктовых натюрмортов и теперь рисовала людей. И то, что она сотворила одним лишь карандашом, поразило меня.

Дженни очень похоже изобразила рок-группу на сцене – нашу группу. Гриффин и Мэтт играли на гитарах, Эван сиял от счастья, сидя за ударной установкой, а Келлан пел в микрофон. Дженни даже умудрилась уловить чертовски соблазнительную улыбку, игравшую на губах Келлана всякий раз, когда он выступал. Это было поразительно и заставило меня немного устыдиться.

Вздохнув, я показала на ее рисунок:

– Это изумительно, Дженни! Ты мастер!

Дженни расцвела улыбкой и посмотрела на свою работу:

– Спасибо. – Стирая ластиком какую-то неверную линию на гитаре Мэтта, она оглянулась на меня: – Я подумала, может, Пит захочет повесить это в баре, когда я закончу? – Дженни пожала плечами. – Ну, знаешь, в знак уважения к своим парням.

Она хихикнула, а я согласно кивнула.

– Хорошая идея. – Рассматривая безупречную тень под подбородком Келлана, подчеркивавшую мужественность его лица, я покачала головой. – Думаю, им всем понравится.

Дженни кивнула, продолжая работать, а я, подумав о бас-гитаристе, к фигуре которого перешел ее карандаш, негромко фыркнула:

– Тебе, пожалуй, следовало бы пририсовать Гриффину маяк-мигалку в одном интересном месте.

– Точно! – расхохоталась Дженни. Слегка сдвинув светлые брови, она чуть повернула голову ко мне. – Слушай, а что происходит между ним и твоей сестрой? Они вместе или нет?

Отворачиваясь к своим злосчастным фруктам, я пожала плечами:

– Понятия не имею. Вообще, они ведут себя так, словно не имеют ничего общего. Во всяком случае, они не привязаны только друг к другу. – Бросив взгляд на Дженни, я добавила: – Но они встречаются по крайней мере несколько раз в месяц.

Дженни кивнула, и ее светлые волосы, лежавшие на плечах, колыхнулись.

– Я знаю. Гриффин рассказывает об этих встречах. – Она повела плечом. – Я как-то спросила, что у них за отношения, и он сказал… – Прикусив губу, Дженни замолчала, не договорив.

Не слишком уверенная в том, хочу ли я знать, что именно говорил Гриффин о моей сестре, я все же спросила:

– Сказал что?

Дженни мягко вздохнула и огляделась по сторонам. Я восприняла это как дурной знак. Убедившись, что никто ее не услышит, она наклонилась ко мне:

– Он называет ее своим секс-дружком. – Дженни скривила губы и закатила глаза.

Мои щеки мгновенно вспыхнули, и я только и сумела, что негодующе фыркнуть. Видя выражение моего лица, Дженни покачала головой и вернулась к рисунку, чтобы закончить фигуру этого отвратительного типа.

– Ну да, я понимаю… – негромко сказала она, постукивая карандашом по изображению Гриффина. – Он не человек, а просто секс-машина.

Стерев какую-то линию на поясе Гриффина, Дженни хитро усмехнулась:

– Может, мне его кастрировать?

Я расхохоталась, и все ученики в комнате тут же оглянулись и посмотрели на меня. Покраснев еще сильнее, я закрыла лицо руками, давясь смехом. Вот если бы Гриффина действительно можно было так просто усмирить!

У нас с Келланом был свободный вечер, так что после занятия я отправилась к нему. По дороге я вдруг подумала о том, как на самом деле редко нам одновременно выпадают свободные вечера: хотя Келлан и старался добиться этого, такое случалось нечасто. Возможно даже, он специально попросил Мэтта дать ему сегодня выходной, зная, что перед началом занятий я превратилась в сплошной комок нервов. Если это действительно так, я бы не удивилась.

Дженни и Кейт высадили меня у дома Келлана и помахали на прощание. Побитая «хонда» Денни по-прежнему была в моем распоряжении, но ее постоянно захватывала Анна. Конечно, она всегда спрашивала разрешения, но я, честно говоря, только радовалась, что сестра берет машину так часто. Теперь она уже скорее принадлежала ей, чем моему бывшему парню. Кроме того, я отвратительно справлялась с переключением скоростей.

Когда я приехала, Келлана не было дома, а входная дверь оказалась заперта. Но машина стояла на подъездной дорожке, так что, наверное, он воспользовался хорошей погодой, чтобы пробежаться. Достав из сумки связку ключей, я выбрала нужный. Он появился у меня недавно. «Это следующий шаг», – сказал Келлан. Я вошла в дом, и меня окатило прохладой пустой прихожей. Я с облегчением опустила на пол тяжелую сумку. Понимая, что, скорее всего, останусь здесь на ночь, я взяла с собой все, что должно было мне понадобиться на следующий день: смену одежды, книги, тетради, карандаши и ручки.

Глянув на сумку, я в сотый раз мысленно проверила, не забыла ли чего. В тот момент, когда я гадала, взяла ли я учебник литературы, входная дверь открылась. Я посмотрела на Келлана, снова на сумку, снова на Келлана… Наверное, он здорово разогрелся, пока бегал: футболка болталась у него на плече, а худощавое загорелое тело блестело. Перешагнув порог, Келлан вытер своей майкой лицо и волосы. Он еще тяжело дышал, и его грудь поднималась и опускалась так красиво, что я не могла оторвать от нее взгляда.

– Да ты просто одержима! – засмеялся Келлан, видя, как я застыла посреди коридора. Мне показалось, что он говорит о том, как я постоянно рассматриваю его тело, и я вспыхнула, но Келлан вскинул брови и показал на сумку: – Все будет в порядке!

Я расслабилась, и смущение растаяло. Уставившись на него, я встряхнула головой:

– Да знаю я! Честно говоря, я и сама не понимаю, почему у меня поджилки трясутся.

Усмехаясь, Келлан повернулся и захлопнул входную дверь. Мои глаза тут же уставились на его обнаженную спину и свободные штаны, но я сумела все же перевести взгляд на его лицо, когда он снова посмотрел на меня:

– Я знаю, как вышибить все это из твоей головы.

Наслаждаясь его игривым взглядом, я вскинула голову, а Келлан подошел ко мне и обхватил за талию.

– Вот как? – спросила я, легко касаясь пальцами его влажной груди – кожа Келлана была восхитительно мягкой.

Усмехаясь, он вскинул бровь и окинул меня взглядом:

– Ага. – Я нахмурилась, а он расхохотался и поцеловал меня в щеку. – Только дай мне сначала привести себя в порядок.

Я кивнула, глядя на Келлана, пока тот проходил мимо меня к лестнице, и стала гадать, что он такое задумал, чтобы я забыла о занятиях. Смеясь над выражением моего лица, он шлепнул меня по заднице и помчался наверх, перепрыгивая через ступеньку.

Улыбнувшись, я пошла в гостиную, стараясь отвлечься от мыслей о Келлане под душем. Это было довольно трудно, ведь я слышала шум текущей воды. Мне пришлось включить телевизор и сделать вид, что меня вдруг чрезвычайно заинтересовала жизнь подводных растений.

К тому времени, когда я действительно увлеклась рассказом об экосистеме речной дельты и даже наклонилась поближе к большому экрану, Келлан наконец спустился вниз. Наматывая на палец прядь волос и полностью сосредоточившись на познавательной программе, я даже не услышала, как он приблизился ко мне. Келлан, не привыкший к тому, чтобы его не замечали, фыркнул и наклонился, чтобы поцеловать меня в шею. Я вздрогнула, когда его губы коснулись моей кожи, а потом улыбнулась, закрыла глаза и наклонила голову так, чтобы ему было удобнее.

– Значит, вот так ты решил меня отвлечь? – негромко спросила я и подумала, что таким образом он может отвлекать меня хоть весь день напролет.

Посмеиваясь, Келлан обнял меня за талию и одним небрежным движением поднял с дивана.

– Нет. – Он пощекотал пальцем кончик моего носа. – У меня есть идея получше.

Увидев, что Келлан надел мою любимую темно-синюю рубашку, благодаря которой его глаза становились невыносимо прекрасными, я поджала губы:

– Так тебе неинтересно развлекаться со мной?

Я действительно думала, что именно в этом состоит его замысел.

Губы Келлана изогнулись в улыбке, источавшей сексуальность, но он отрицательно покачал головой:

– О, я как раз собираюсь развлечься с тобой… – Захохотав, он схватил меня за руку и потащил в кухню, бросив через плечо: – Просто немножко не так, как ты предполагаешь. – Усадив меня за стол, он снова наклонился и чмокнул меня в щеку. – Во всяком случае, не прямо сейчас.

Пока я качала головой и хмурила брови, пытаясь понять, какого черта он затеял, Келлан принялся рыться в ящиках кухонного шкафа. Что-то напевая себе под нос и чуть заметно улыбаясь, он открывал все дверцы подряд, а его влажные волосы в чудесном беспорядке падали ему на лицо.

Когда я уже собралась спросить, что он там ищет, Келлан наконец радостно вскрикнул и что-то выудил из самого угла битком набитого ящика. Оглянувшись, он торжествующе поднял руку, показывая свою находку.

– Игральные карты? – Я недоуменно покачала головой. – Мы весь день будем играть в пинокль?

Келлан демонстративно нахмурился:

– Пинокль? Мы что, древние старики?

Впрочем, он тут же он снова ухмыльнулся и, достав карты из коробки, бросил ее назад в ящик. Усевшись напротив меня, он принялся тасовать колоду:

– Нет уж, мы будем играть в покер.

– Вообще-то, в покере я не слишком сильна, – пробормотала я.

Улыбка Келлана стала шире.

– Как раз это и хорошо, ведь мы будем играть на раздевание.

Покраснев до ушей, я вскочила. Келлан захохотал и схватил меня за руку:

– Ну же, будет весело! – Он намекающе приподнял одну бровь. – Обещаю.

Понимая, что лицо у меня стало просто пунцовым, я медленно села:

– Келлан… Я не знаю…

Откинувшись на спинку стула, Келлан демонстративно окинул меня взглядом с ног до головы. Добравшись до лица, он спросил:

– Ты никогда так не играла?

– Нет, не приходилось, – вздохнула я и пожала плечами.

Усмехнувшись, Келлан продолжил тасовать карты.

– Отлично. Значит, для тебя это будет новым опытом. – Он чуть изогнул губы в безупречной улыбке. – А мне нравится открывать тебе что-то новое.

Келлан продолжал пристально рассматривать меня, и краска залила уже не только мое лицо, но и тело. Мне вдруг так захотелось сыграть, как не хотелось ничего в жизни. Я даже забыла, от чего, собственно, Келлан хотел отвлечь меня, а он, конечно же, того и добивался.

Заправив волосы за уши, я ткнула большим пальцем в сторону широко распахнутых окон кухни:

– А как насчет твоих соседей?

– При чем тут мои соседи? – повел плечом Келлан.

– Ну, я не хочу, чтобы они смотрели на меня, – нервно сглотнула я и отвела взгляд.

Хрипло рассмеявшись, Келлан встал и опустил оконные жалюзи. Вернувшись на место, он вопросительно посмотрел на меня:

– Так лучше?

Я кивнула, не веря тому, что действительно подумала даже об этом, а Келлан опять засмеялся:

– Тебе станет легче, если я скажу, что я тоже не слишком хорош в покере? Обычно меня раздевают первым.

Мои глаза невольно расширились, и я уставилась на его тело.

– Ты уже играл?.. – довольно глупо спросила я.

В конце концов, это ведь был Келлан, человек, который в прошлом частенько без смущения занимался сексом втроем. Что ему какой-то покер на раздевание? Он наверняка играл и в более эксцентричные игры, о которых мне даже думать не хотелось.

Келлан лишь улыбнулся и кивнул в ответ на мой вопрос, ему явно было весело. Потом он начал объяснять мне правила. Я вздыхала, слушая его, и мысленно радовалась тому, что надела сегодня целую кучу разных легких одежек.

День шел, и я постепенно лишилась кроссовок, носков, джинсов и всех, кроме одной, футболок. Но и Келлану везло не намного больше: он почти сразу потерял свою рубашку, а потом, в особо неудачный момент, и джинсы. Да, хорошо, что на девушках обычно надето куда больше вещей, чем на парнях. Я теперь была уже не так напряжена, как в начале игры, и смеялась, глядя, как Келлан стягивает с себя второй носок, после того как я выложила парочку дам.

Качая головой, он пробормотал:

– Побит дамой! История моей жизни…

Я захихикала, послала ему воздушный поцелуй и снова сдала карты. Келлан сгреб свою пятерку со стола и развернул ее веером. Мы играли в традиционный покер, а не в тот техасский вариант, что вошел в моду на телевизионных соревнованиях. Келлан любил классику – это относилось не только к его автомобилю. Он с каменным лицом откинулся на спинку стула. Впрочем, на лицо я не особо смотрела – обнаженная грудь Келлана привлекала меня куда больше. Он, похоже, не смущался своей наготы и, сидя рядом с холодильником в одних трусах, чувствовал себя прекрасно.

На мне оставалось куда больше одежды, и я пыталась подражать его небрежности, но все равно чувствовала себя странно, сидя за обеденным столом в нижнем белье. Изучая доставшиеся мне карты, я вертела в пальцах свой кулон. В общем, дело обстояло не слишком плохо: нужно было взять еще три и надеяться на лучшее. Посмотрев на Келлана, я обнаружила, что он с улыбкой наблюдает за мной. Он тут же приподнял брови:

– Нервничаешь?

Его взгляд скользнул к моему кулону, и я тут же перестала его вертеть. Этот жест выдавал меня, хотя на самом деле я нервничала не из-за того, что мне достались слабые карты, а из-за того, что мне, возможно, придется снять и футболку тоже. Хотя, если я выиграю эту партию, Келлан будет расплачиваться восхитительными черными трусами, а я была абсолютно уверена, что второй пары трусов под ними нет.

Легко улыбаясь, я отрицательно покачала головой и, окинув взглядом его тело, ехидно спросила:

– А ты?

Келлан прикусил губу:

– Ничуть. Мне, вообще-то, даже не нужны дополнительные карты. А тебе?

Я постаралась не нахмуриться. Мне досталось всего ничего, только пара троек, и Келлан поймет это, если я возьму еще. Но я совсем не хотела доставлять ему подобное удовольствие, в особенности когда его губы начали складываться в самодовольную, соблазнительную улыбку. Вскинув подбородок, я напомнила себе, что Келлан играет ужасно плохо и, скорее всего, блефует. Осторожно улыбнувшись, я сказала:

– Нет, мне хватит.

Келлан облизнул нижнюю губу, потом прикусил ее. Это выглядело так соблазнительно, что я даже слегка приоткрыла рот.

– Ага, конечно, – шепнул Келлан, положив карты на стол.

Я тоже раскрыла свои.

Не в силах отвести взгляд от его губ, я не сразу заметила, каков расклад. И только когда Келлан хихикнул, я наконец покраснела и опустила взгляд.

– Вот дерьмо…

Он выложил пару четверок! Келлан просто заставил меня поверить, что блефует, и я поймалась на это!

Вздохнув, я грустно посмотрела на него:

– Значит, так?

– Договор есть договор, Кира! – Он со смехом откинулся назад и скрестил на груди руки.

С губ Келлана не сходила улыбка, он нахально уставился на мою грудь. Снова вздохнув, я взялась за низ футболки. Не то чтобы Келлан не видел меня раздетой прежде и не то чтобы на мне не было бюстгальтера… Просто было что-то пугающее в том, чтобы вот так небрежно снять с себя все при свете дня, да еще когда Келлан буквально прожигает меня взглядом, находясь при этом на расстоянии… От всего этого мое дыхание ускорилось.

– И как только ты меня уговорил на такое? – проворчала я, стягивая футболку через голову.

Как только перед Келланом появился мой простой белый бюстгальтер – хлопковый, весьма практичный, – его глаза загорелись. Обхватив себя руками, я подавила желание куда-нибудь спрятаться. Немного облегчало дело то, что Келлан смотрел на меня так, будто я носила самое сексуальное белье в мире, а мои скромные груди были такими пышными, каких он в жизни не видел. Наконец он перевел взгляд на мое лицо, и его усмешка стала просто невероятно сексуальной.

– Мне нравится эта игра!

Осторожно рассмеявшись, я бросила в него футболку. В тот момент, когда Келлан вдыхал ее запах с таким видом, словно дышал чем-то вроде гашиша, кто-то нажал звонок у входной двери. Я тут же попыталась отобрать свою футболку, но Келлан вскочил и отпрыгнул назад, чтобы положить мою одежду на кухонную стойку. Его лицо просияло радостью.

– Отлично, еда здесь!

Закрывшись руками и поджав под себя ноги, я вдруг осознала, что на мне почти ничего нет. Келлан же выпрямился, уперев руки в бока: ему, похоже, было наплевать, что его тело отделяет от остального мира лишь единственный клочок темной ткани.

– Какая еда? О чем ты? – пискнула я, чувствуя, что безудержно краснею.

Усмехнувшись, Келлан пожал плечами:

– Я подумал, что ты можешь проголодаться, так что заказал пиццу, пока ты бегала в ванную комнату в прошлый раз.

Пока я во все глаза таращилась на него, он повернулся, чтобы выйти из кухни.

– Келлан!

Он оглянулся, а я широким жестом показала на его великолепное, но почти голое тело. Келлан похлопал себя ладонями по груди, потом по бедрам.

– Ох… И правда.

Смеясь, он подошел к груде одежды, валявшейся возле стола. Я ожидала, что он наденет джинсы, но он лишь наклонился к ним и обшарил карманы. Секундой позже, достав бумажник, Келлан выпрямился:

– Мне ведь придется им заплатить, так?

Я пробормотала нечто невразумительное, а Келлан быстро чмокнул меня в лоб. Пока я размахивала руками, жестами пытаясь заставить его одуматься и объяснить, что он уж слишком голый, Келлан побежал ко входной двери в одних трусах!

Качая головой, я подобрала с пола его футболку и прижала ее к груди. Не то чтобы меня можно было разглядеть от входной двери, но, если курьер увидит Келлана голым, наверное, он сможет предположить, что тот раздевался не в одиночестве. Да, вот так я платила за то, что связалась с человеком, понятия не имевшим о застенчивости. Келлан знал, что отлично выглядит, и ему было наплевать, кто еще может это обнаружить. Когда-нибудь, возможно, и я обрету такую уверенность. Да, это тоже нужно внести в список вещей, над которыми мне следует поработать.

Я слышала, как Келлан открыл дверь и с кем-то поздоровался. Потом до меня донеслось хихиканье – женское хихиканье! Конечно, курьером могла оказаться и девушка, причем именно сегодня, когда Келлан решил встретить ее в таком виде. Я представила, как он прислоняется к дверному косяку, как под его кожей выделяется каждый безупречный мускул и как привезшая пиццу девица пускает слюни при виде этого великолепия… Что ж, по крайней мере, она увидела и мое имя, начертанное на груди Келлана.

«Извини, девочка, этот потрясающий парень принадлежит мне. Видишь, он сам об этом сообщает». Я усмехнулась при этой мысли и с довольным видом прикрыла глаза.

Хихиканье не прекращалось все то время, что девица стояла на пороге, а мне казалось, что прошла целая вечность. Когда дверь наконец захлопнулась и Келлан неторопливо вернулся в кухню с коробкой пиццы в руке, его улыбка была неотразимой. Правда, она слегка увяла, когда он увидел, что в его отсутствие я успела прикрыться футболкой. Он ткнул в мою сторону какой-то маленькой коробочкой, которую держал в другой руке:

– Эй, так нечестно! Ты должна была оставаться такой же голой, как тогда, когда я уходил!

Я закатила глаза и уронила футболку на пол:

– Даже пока ты там флиртовал с курьером?

Поставив большую коробку на кухонную стойку, Келлан поджал губы:

– Я не флиртовал.

Решив попытаться вести себя так же уверенно, как Келлан, я встала. Его взгляд тут же скользнул по мне вверх-вниз, а улыбка стала шире.

– Не флиртовал?

Подойдя к Келлану, я прислонилась к кухонной стойке, постаравшись принять такую же позу, как модели, демонстрирующие дорогое белье, и показала на маленькую коробку, которую он все еще держал в руке.

– А это что такое?

Келлан пожал плечами, прикусив нижнюю губу:

– У нее было кое-какое дополнение к заказу – хлебные палочки. И она сказала, что мы можем взять их, если хотим.

Я покачала головой, а Келлан хихикнул. Быстро поставив коробку, он обнял меня за талию и крепко прижал к себе. Я обхватила его за шею, и губы Келлана заскользили по моему горлу, подбираясь к уху.

– Что я могу поделать, если женщины находят меня привлекательным?

Губы Келлана уже нежно и осторожно прижимались к моим губам, а рука тем временем забралась под трусики и сжала мои ягодицы.

– Но меня-то привлекаешь только ты, – пробормотал он.

Тяжело дыша, я прижалась к нему губами. Пусть даже Келлан немножко пощупал ту девицу ради добавки к пицце, мне было плевать. Точнее, мне не было плевать, но я не должна была обращать на это внимание. Келлан привлекал слишком многих людей, однако для него существовала только я.

Когда я уже подумала, не пора ли снять с Келлана остатки одежды, он отступил на шаг назад. Схватив меня за руку, он сначала оттолкнул меня, потом притянул к себе. Я рассмеялась, коснулась ладонью его груди, и он закружил меня. Он тоже смеялся, и наш смех служил нам музыкой, пока мы танцевали в кухне в одном нижнем белье.

К карточной игре мы так и не вернулись, зато прямо на ходу откусывали жирные куски пиццы. Жуя и смеясь, Келлан окончательно отогнал от меня навязчивый страх первого учебного дня, а заодно и весьма успешно развеял жалкие остатки моей застенчивости. К тому времени, когда мы съели по нескольку ломтей пиццы и сгрызли часть непосильным трудом добытых хлебных палочек, я наплевала на собственную скромность. Я хохотала до слез, когда Келлан передразнивал меня, и радовалась, что наконец-то становлюсь хоть немного похожей на него в отношении уверенности в себе.

И все это благодаря Келлану. Его взгляд, его прикосновения, улыбка, смех и то, что никто и никогда прежде не заставлял меня почувствовать себя обожаемой… Танцуя с ним в кухне, я знала, что могу совершить что угодно, и у меня не осталось сомнений в том, что на следующий день все будет в порядке.

Глава 4

Сплетни

Наутро я проснулась намного раньше, чем собиралась. Легкая дрожь в желудке предупредила меня, что сегодня вполне может случиться какая-нибудь неловкость. Я села на кровати, и неприятное чувство отступило. В любом случае, вряд ли я могла споткнуться и упасть на глазах всего класса, как это было во сне, от которого я только что пробудилась. Нет, единственное, что меня смущало, так это то, что мне придется войти в здание университета вместе с рок-звездой. Я была совершенно уверена, что Келлан почувствует себя обязанным проводить меня прямо до дверей класса, как будто я первоклашка, но, в общем-то, это не так уж плохо. Ведь, если Келлан будет рядом, все обратят внимание на него, а не на меня, а его ничуть не смутит, если он станет центром притяжения.

Оглядывая пустую спальню, я тем временем раздумывала, куда подевалась эта самая рок-звезда. Натянув белье, я достала из комода одну из футболок Келлана. Она пахла просто изумительно, и я даже подумала, не надеть ли ее в колледж. Первым в расписании стояло занятие по английской литературе с уклоном в феминизм, родившийся на рубеже веков, но ведь наверняка все эти давно умершие писательницы, предвидевшие будущее, оценили бы всю прелесть одежды Келлана Кайла.

Сообразив, что проснулась слишком рано, за несколько часов до выхода из дома, я направилась вниз, чтобы найти своего парня. Как я и предполагала, он оказался на кухне, великолепный и небрежный, в рваных джинсах и светлой футболке. Келлан прислонился к кухонной стойке, ожидая, пока сварится кофе. Вдохнув аромат напитка, смешавшийся с запахом самого Келлана, я улыбнулась и подошла поближе.

Прежде чем я успела открыть рот, Келлан произнес одно из моих любимых выражений:

– С добрым утром!

Обхватив его за талию, я прижалась носом к его груди:

– Доброе утро.

Поскольку было еще очень рано, я зевнула, произнеся это. Хихикнув, Келлан погладил меня по спине:

– Тебе незачем было вставать вместе со мной. Могла бы и подольше поспать.

Подняв голову, я всмотрелась в лицо Келлана: его темно-синие глаза были внимательны, в них уже тлела страсть, вот-вот готовая разгореться.

– Ты проснулся, и я тоже, – сообщила я и, почесав бровь, добавила: – Почему ты встаешь так рано, даже если тебе никуда не нужно идти?

Легонько вздохнув, Келлан отвел взгляд:

– Скажем так: в детстве меня приучили просыпаться на рассвете. – Снова посмотрев на меня, он пожал плечами: – Лучше проснуться самому, чем ждать, пока тебя разбудят, – и тихо пояснил: – Наверное, это просто вошло в привычку. Я уже поневоле просыпаюсь рано.

Мне было отвратительно думать о тех издевательствах, которым подвергали Келлана в детстве его родители и которые до сих пор продолжали оказывать на него воздействие, несмотря на то что прошло уже много лет, а сами обидчики давно умерли. Видя в глазах Келлана грусть, я встряхнула головой и заставила себя бодро улыбнуться.

– Я рада, что ты так поступаешь. Тихие утренние часы рядом с тобой – это одно из лучших моих воспоминаний.

Грустная улыбка Келлана стала довольной и мирной, он провел пальцами по моим волосам.

– И моих тоже, – шепнул он и повел плечом. – Я всегда с нетерпением ждал, когда ты спустишься и увидишь меня. Даже если ненадолго, у меня все равно возникало чувство, что мы… вместе.

Его улыбка начала угасать, и я поспешила обхватить ладонями его лицо:

– Мы и были вместе, Келлан. Вместе, даже если только на час-другой.

Воспоминания нахлынули на меня, стоило мне прикоснуться к щекам Келлана. Наш смех, наши тихие разговоры, наши объятия, то, как я иной раз сердилась на него, как безумно ревновала ко всяким шлюхам, когда еще не вправе была ревновать… И как влюбилась в него. Бóльшая часть событий произошла как раз на этой самой кухне, где мы ждали, когда сварится кофе.

Углубившись в воспоминания и затерявшись в синих глазах, изучавших меня, я чуть не подпрыгнула, когда вдруг зазвонил телефон. Келлан усмехнулся, почувствовав, как быстро заколотилось мое сердце. Я стукнула его по груди, а он осторожно отстранил меня и подошел к зловредной штуковине. Пронзительный звон прекратился, когда Келлан поднял трубку.

– Алло? – Келлан насмешливо посмотрел на меня, и я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, но его взгляд тут же переместился к окну, потому что Келлан сосредоточился на голосе в трубке. – Денни, сколько лет, сколько зим!

Я вытаращила глаза, слушая разговор моего нынешнего парня с бывшим. Это было странно. Конечно, я знала, что они продолжают общаться. Я и сама общалась с Денни, просто это случалось очень редко. Переступив с ноги на ногу, я прикинула, не следует ли мне выйти с кухни, чтобы дать Келлану возможность наедине поговорить с человеком, которого он по-прежнему считал своим другом, несмотря ни на что.

Но только я собралась развернуться, меня остановил голос Келлана:

– Да… Она как раз здесь. Погоди.

Оглянувшись, я увидела, что Келлан протягивает мне трубку старого зеленого телефона. Чуть заметно пожав плечами, он шепотом сообщил:

– Он именно тебе звонит.

Келлан произнес это без какого-либо выражения, но мне показалось, что его лоб слегка нахмурился, и я попыталась понять, что он на самом деле чувствует из-за того, что я продолжаю общаться с Денни. Ему не о чем было тревожиться. Между нами с Денни все было давным-давно кончено, не говоря уж о том, что нас разделяло более семи тысяч миль, с тех пор как Денни вернулся домой, в Австралию. Я успокаивающе улыбнулась ему и взяла трубку. Келлан же вернулся на свое место у кухонной стойки, делая вид, что не хочет мне мешать. Я его понимала.

Когда я подносила трубку к уху, у меня внутри что-то затрепетало. Прошло уже не меньше двух месяцев с моего последнего разговора с Денни. Мне было не по себе оттого, что он позвонил. Да еще и Келлан стоял в паре футов от меня. Напомнив себе, что Денни по-прежнему остается нашим общим хорошим другом, я постаралась расслабиться, здороваясь с ним.

– С добрым утром, Денни!

Он рассмеялся, и звук этого смеха мгновенно вернул меня в те бесчисленные ленивые дни, которые мы вместе проводили в Огайо. Мое сердце дрогнуло. Кончено все или нет, я все равно скучала по Денни.

– Вообще-то, у нас вечер. Я тебя разбудил?

С тех пор как он вернулся домой, его акцент стал заметнее. Он ласкал слух, и я засмеялась, вспомнив, какое огромное расстояние нас разделяет:

– Нет, мы с Келланом уже встали.

Я тут же прикусила язык, сообразив, что Денни позвонил мне именно сюда и спросил, не разбудил ли меня, подразумевая, что догадывается, где и с кем именно я провела ночь. И все его предположения были верны. Мне неприятно было знать, что он думает об этом, и точно так же неприятно самой вспоминать, что у него есть девушка, некая милая особа по имени Эбби, с которой они встречались даже дольше, чем мы с Келланом официально были вместе.

Но Денни вроде бы спокойно отнесся к тому, что я нахожусь в доме человека, прогнавшего его из моего сердца. А вот Келлан ехидно улыбнулся.

– Ну да ладно… Я ничего не перепутал? – встревоженно спросил Денни.

– Перепутал – что? – нахмурилась я и покачала головой.

Келлан повторил мой жест, но я отмахнулась от него.

Денни мгновенно прояснил ситуацию:

– У тебя ведь сегодня начинается учеба? Я не перепутал?

Я разинула рот, поняв наконец, почему он позвонил:

– Ты что, позвонил только затем, чтобы пожелать мне удачи в первый день занятий?

На мои глаза навернулись слезы при мысли о том, что Денни по-прежнему был очень внимателен к моим делам. Ему бы не следовало быть столь милым, учитывая, как я с ним поступила, – вместо этого ему бы проклясть само мое имя и призвать вечное отмщение на мою голову. Но таков уж был Денни.

Я услышала, как он откашливается, и представила, как он проводит рукой по лохматым темным волосам, а на его прекрасном лице играет бесхитростная улыбка.

– Ну, я ведь знаю, как ты нервничаешь из-за таких пустяков.

Денни немного помолчал, и у меня пересохло в горле от его изумительной и даже пугающей способности прощать. Келлан прищурился, видя мою реакцию, но ничего не сказал.

– Может, мне не следовало звонить, Кира? Тебе неприятно? – спросил Денни.

Несколько раз сглотнув, я покачала головой:

– Нет-нет. Извини. Конечно, нужно было позвонить. И ты ничего не перепутал. Я действительно немного нервничаю.

Недовольная возникшим напряжением, я выпалила все это чересчур быстро. Келлан скрестил руки на груди, а Денни засмеялся:

– Что ж, тогда хорошо. В общем, я просто хотел пожелать тебе пережить этот день и сказать, что я… что я сегодня о тебе думаю.

Денни опять откашлялся, а я сморгнула слезу. Боже, он слишком хорош для обычного человека. Иной раз я даже думала, что была полной идиоткой, причинив ему боль. Точнее, я думала так постоянно.

– Спасибо, Денни, что не забыл. С твоей стороны это невероятно мило.

Я почувствовала, что краснею, и оглянулась на Келлана. Он переступил с ноги на ногу и быстро отвел взгляд. На меня начало наваливаться старое чувство вины – и именно теперь, когда я уже думала, что все это давно прошло.

Денни негромко сказал:

– Все в порядке, Кира. Я знаю, что Келлан… – он сглотнул, произнеся это имя, – скорее всего, старается помочь тебе пережить этот день, так что тебе, наверное, ни к чему мои пожелания, но все равно – удачи!

Не зная, что еще сказать, я просто прошептала:

– Спасибо, Денни.

Келлан шагнул в сторону, все еще не глядя на меня. Я тут же потянулась и схватила его за руку. Он замер, но так и не посмотрел мне в глаза.

Денни тихонько засмеялся:

– И извинись за меня перед сестрой. Я сначала позвонил в вашу квартиру и, похоже, поднял ее с постели.

Я засмеялась. Да уж, Анна не слишком любила, когда ее будили спозаранку.

– Ладно, обязательно извинюсь.

Рука Келлана напряглась под моими пальцами, но он остался стоять на месте, таращась на кофеварку так, словно она была важнейшей вещью во всей вселенной. Мне было неприятно, что Келлана тревожит мой разговор с Денни, тем более что у него не было повода для беспокойства. Между нами с Денни давно ничего не было, и Келлан прекрасно это знал.

Я ласково погладила его руку большим пальцем, слушая, как Денни, смеясь, говорит:

– Ну ладно. Мы с Эбби на вечеринке, так что мне пора. Она меня на куски порежет, если буду слишком долго болтать по телефону.

Тоже засмеявшись, я сказала:

– Отлично. Передай Эбби привет и повеселитесь там как следует. – Денни заверил меня, что они так и сделают, и я, отвернувшись от Келлана, добавила: – Эй, спасибо, что вспомнил, Денни. Для меня это важно. – И прежде чем он что-либо произнес, я закончила: – Мне очень жаль, Денни, что все случилось именно так.

Он негромко фыркнул, помолчал и произнес:

– Я знаю, Кира. Удачи тебе в колледже. Поговорим еще как-нибудь. Пока!

– Пока, – выдохнула я, прикрыв глаза.

Я повесила трубку и, не открывая глаз, повернулась к Келлану. Когда же я посмотрела на него, он все так же таращился на кофеварку. Хотя лицо его ничего не выражало, в его глазах бушевали тысячи чувств. Келлан выдержал еще секунду-другую, а потом наконец повернулся ко мне.

Улыбаясь, я отвела прядь волос с его лба.

– Эй, ты как? В порядке?

Келлан кивнул, и на его лице появилась улыбка, которая, впрочем, не отразилась в синих глазах.

– Конечно, я в порядке. Денни позвонил, чтобы пожелать тебе удачи. Очень любезно с его стороны.

Голос Келлана звучал ровно, в нем не было ни следа ревности или сарказма, но я все равно расслышала и то и другое.

Вздохнув, я обняла его за шею:

– Ты ведь знаешь, что все это ровным счетом ничего не значит, правда? Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, а Денни теперь просто мой хороший друг, знаешь? – Я всмотрелась в глаза Келлана, и его улыбка слегка дрогнула. – Ты знаешь?

Он снова перевел взгляд на кофеварку, и я прижала ладонь к его щеке, заставляя смотреть на себя. Келлан наконец улыбнулся вполне естественно:

– Да, Кира, знаю. – И очень тихо добавил: – Я отлично знаю и тебя, и Денни.

Не совсем поняв, что он хотел этим сказать, я решила не углубляться в детали. Потянувшись к Келлану, я поцеловала его:

– Вот и хорошо, потому что, хотя Денни и важен для меня, ты куда важнее, и я не хочу, чтобы тебе становилось больно из-за моего разговора с ним.

Глаза Келлана расширились, он уставился на меня, как будто искренне удивившись моим словам. А меня огорчило, что он до сих пор ничего не понял. И, еще раз поцеловав его, я прошептала:

– Я знаю, что ты думаешь, но ты ошибаешься. Ты вовсе не второй в моем сердце. Я вполне могла остаться с Денни, но ушла к тебе. Я не могу жить без тебя. Я выбрала тебя. Я люблю тебя.

Келлан сглотнул, и его глаза повлажнели, ища мой взгляд.

– Я до сих пор чувствую себя… как-то нереально, наверное. Я не привык, чтобы меня любили. И мне постоянно кажется, что я вот-вот проснусь, – прошептал он.

Прикусив губу, я покачала головой:

– Пора уже и привыкнуть. Я никуда не денусь, Келлан.

* * *

После неторопливого завтрака Келлан помог мне собраться в университет. Точнее, он лежал на кровати и наблюдал за тем, как я одеваюсь. Чуть ранее мне пришлось сообщить ему, что под душем он ничем мне помочь не сумеет, и теперь, решительно приказав ему оставаться на подушках, я надела бюстгальтер, прикрываясь полотенцем. Келлан только покачал головой и закатил глаза.

– Я, вообще-то, уже видел тебя голой, ты не забыла?

– Знаю, знаю, просто ты вечно смотришь на меня, словно это не так, – пробормотала я, отворачиваясь от него.

Келлан фыркнул, и я оглянулась на него через плечо, все так же, под завесой полотенца, надевая чистые трусики.

Нахально усмехаясь, Келлан вскинул одну бровь.

– Я же просто смотрю на твою кожу, Кира. – Сев на кровати и быстро изогнувшись, он схватил меня за коленку. Его рука тут же поползла вверх. – Она, видишь ли, слишком хороша, чтобы прятать ее под одеждой.

Наслаждаясь дрожью, охватившей все мое тело от его прикосновения, но не забывая при этом, что, к несчастью, я не могу сегодня провести весь день в постели с Келланом, я отступила назад и снова показала ему на подушки:

– Я совершенно не намерена устраивать тут представление для тебя, ты и без того слишком активен.

Не упустив полотенца, обернутого вокруг моей груди, я ловко скользнула в джинсы.

– Ладно, – надулся Келлан. – Я тебе это припомню, когда ты будешь разглядывать мое тело.

На мгновение я замерла, доставая из сумки блузку, и посмотрела ему в глаза. Понимая, что и в самом деле постоянно на него таращусь, я вздохнула и уронила полотенце на пол. Келлан победоносно улыбнулся и уставился на мой простенький кремовый бюстгальтер, а я отвела взгляд, смущенная его вниманием.

Быстро сосчитав до пяти, я надела блузку. Расчесывая все еще влажные волосы, я покосилась на Келлана. Он продолжал смотреть на мою прикрытую грудь горящими глазами. Ох уж эти мужчины…

Я откашлялась, привлекая его внимание. Наши взгляды встретились, и Келлан насмешливо улыбнулся:

– Знаешь, я уже завелся, так что тебе не уйти. Придется провести день со мной, здесь.

Со смехом я наклонилась к кровати, чтобы поцеловать Келлана. Он, видимо, решил, что ему дали зеленый свет, тут же облапил меня и уложил на себя сверху. Я хихикала, касаясь губами его губ, и радовалась тому, что настроение Келлана наконец-то улучшилось после моего утреннего телефонного разговора. Мне совсем не хотелось, чтобы он огорчался из-за Денни, тем более что причин для этого не было, но в то же время я понимала, что Келлан постоянно страдал из-за меня, пока я была с Денни. Я причиняла боль им обоим. Больше я не хотела никого огорчать.

По мере того как наш поцелуй становился глубже, тело Келлана начало сообщать мне, что мой возлюбленный вовсе не шутил, говоря, что «завелся». Я неохотно оторвалась от его губ.

– Хотелось бы мне остаться с тобой, – нахмурилась я. – Меня вовсе не радует предстоящий день.

Вздыхая, Келлан обхватил ладонями мои щеки и заглянул мне в глаза:

– Когда-нибудь я сделаю тебя абсолютно уверенной в себе женщиной, способной важно вышагивать в одном белье. – Проведя рукой по моим волосам, он добавил: – Ты прекрасная умная девушка, и твой парень тебя просто обожает. Тебе нечего бояться, абсолютно нечего.

Я невольно покраснела и отвела взгляд:

– Легко тебе говорить, рок-звезда!

Выпрямившись, я нашла расческу и провела ею по волосам, а Келлан засмеялся и сел:

– Что-то я начал нервничать.

Я одарила его сухой улыбкой. Келлан Кайл не нервничал никогда. Ни из-за окружавших его людей. Ни из-за собственного внешнего вида. Бесконечная уверенность в себе была, пожалуй, его главным качеством.

Вскинув голову, Келлан передернул плечами:

– Нет, правда! Поначалу я нервничал на сцене.

Нахмурив лоб, я наконец справилась с волосами.

– Дай-ка угадаю… Теперь ты представляешь, что все зрители голые?

– Нет, это мне пришлось прекратить, – расхохотался Келлан и встал с постели. – Меня это заводит.

Оттолкнув его, потому что он снова попытался меня облапить, я невольно рассмеялась:

– Ты просто невозможен!

Встряхнув головой, я повела глазами. Келлан в ответ лишь ухмыльнулся еще шире.

– У каждого свои слабости, – игриво пробормотал он, обходя меня и обхватывая сзади. – Все будет просто отлично. Если хочешь, я буду отвозить тебя на занятия каждый день. – И добавил, хихикнув: – Может, даже посижу с тобой на паре уроков…

Я расхохоталась, представив Келлана, сидящего рядом со мной и отчаянно скучающего во время лекции.

– Сомневаюсь, что профессору понравится твой храп во время занятий.

Келлан засмеялся громче и чмокнул меня в щеку.

Вздохнув, я опустила голову на его плечо и прикрыла глаза, позволяя утешающему запаху Келлана омыть меня. Хотя от желания надеть на занятия его футболку я и решила воздержаться, может, его запах успеет пропитать мою одежду? Тогда Келлан как бы будет рядом со мной… Боже, не я ли недавно думала, что не должна позволять ему полностью овладевать мной? Ерунда, мне с этим не справиться. Келлан поглощал меня целиком.

Куда скорее, чем мне бы того хотелось, пришло время отправляться на занятия. Келлан, как и обещал, отвез меня в колледж. Положив одну руку мне на бедро, а другой небрежно держа руль, он мирно улыбался, откинувшись на спинку своего сиденья. Он выглядел так, словно после долгого перерыва возвращался к любимому занятию. Я улыбнулась при мысли, что Келлану нравится изображать моего шофера. Большинству людей это надоело бы, наверное, через пару недель. Но только не Келлану. Он никогда не жаловался, что меня частенько приходится куда-нибудь подвозить. Для него это было одним из способов выразить свою привязанность. Для парня, который никогда прежде не имел серьезных отношений с девушками, Келлан отлично справлялся с ролью. Впрочем, он отлично справлялся с большинством дел, за которые брался, кроме разве что покера, как я выяснила накануне.

Я улыбалась, вспоминая, как Келлан выглядел в черных трусах и с коробкой пиццы в руке, и даже не заметила, как мы добрались до места. Моргнув, я огляделась, когда Келлан остановил машину.

Расположенный на берегу озера Юнион напротив центральной части Сиэтла университетский городок выглядел как самый настоящий небольшой город. Несколько местных заведений, окружавших его, существовали исключительно за счет студентов, каждый год прибывавших в разные колледжи.

Я достаточно хорошо знала территорию городка и волновалась совсем не из-за того, что не смогу найти нужную аудиторию, хотя первое занятие в этом году и должно было состояться в здании, где я ни разу не бывала раньше. Скорее, меня пугала необходимость войти в комнату, полную абсолютно незнакомых людей. Мне вовсе не хотелось становиться центром внимания, а потому то, что рядом со мной шел Келлан, было и к лучшему, и к худшему.

К лучшему – потому что меня радовало его присутствие, к тому же, когда он был рядом, все смотрели в основном на него, не замечая меня. Келлан обладал особой аурой. Он притягивал к себе людей. Его лицо, волосы, тело, ленивая походка – все в нем привлекало внимание. А уж девушки изучали его взглядами особенно долго и пристально. И это было к худшему, потому что теперь, когда мы стали парой, Келлан просто лучился чувствами. Наши прежние дружеские отношения, когда мы ходили, держась за руки, сменились откровенно любовными объятиями. А когда Келлан рассмеялся, вспомнив, как мои родители говорили, что ему стоило бы начать по-настоящему зарабатывать на жизнь, потому что рок-музыка – это неподходящее занятие для мужчины, который решил завоевать их дочь, я заметила: теперь множество взглядов переместилось с Келлана на меня. Он был прав, говоря, что мне не хватает уверенности в себе, потому что я сразу почувствовала себя какой-то неполноценной.

Стараясь держать голову как можно выше, я заставила себя выбросить все это из мыслей. То, что думали все эти незнакомцы о моих отношениях с Келланом, не имело никакого значения. Мне было неважно, считают ли они меня достойной моего парня, ведь сам он довольно явно выражал свои чувства в мой адрес, и этого было достаточно.

Смеясь вместе с ним, я чуть не налетела на небольшую группу студентов, остановившихся в коридоре. Келлан успел дернуть меня назад, прежде чем я столкнулась с высоченным, едва ли не двухметровым парнем. Он нависал над Келланом, а ведь тот тоже был немаленького роста. Темноволосый студент расплылся в широченной улыбке, ткнув в Келлана пальцем.

– Эй, ты ведь тот самый парень, а? Ну, солист «Чудил»?

Настороженность в глазах Келлана сменилась улыбкой: поначалу он, видимо, решил, что этот парень хочет ввязаться с ним в драку, ведь было время, когда Келлан не стеснялся рушить чужие отношения.

– Ну да, я Келлан… из «Чудил».

Друзья парня, почти такие же высоченные, как и он сам, тут же окружили Келлана, стремясь пообщаться со знаменитостью, на которую вдруг натолкнулись. Один из них схватил руку Келлана и потряс ее.

– Дружище, ты классно выступил на фестивале!

И тут же вся компания принялась засыпать Келлана комплиментами и вопросами.

Они были неутомимы и на все лады льстили «Чудилам», а я уже начала нервничать из-за того, что могу опоздать на занятие, если мы еще немного здесь задержимся. Келлан быстро ответил на все вопросы и вежливо поблагодарил за похвалы, а потом ловко закончил разговор, попрощался и повернулся, чтобы сбежать от этой компании. Впрочем, к этому времени его уже успели пригласить по меньшей мере на три разные вечеринки.

Покачивая головой по дороге к аудитории, я тихонько засмеялась. Келлан посмотрел на меня и слегка толкнул плечом:

– Что такое?

– Ты только посмотри на себя! У тебя наконец-то появились поклонники мужского пола! – ехидно усмехнулась я.

Расхохотавшись, Келлан открыл передо мной дверь.

– У нашей группы всегда хватало поклонников-парней, Кира! – Приподняв брови, он добавил: – Просто ты сама предпочитаешь замечать одних только девушек.

Проходя мимо, я слегка задела Келлана бедром, приостановилась и приблизилась к его лицу.

– Наверное, это потому, что они уж очень предпочитают тебя, – прошептала я, едва не касаясь его губами.

Келлан чуть слышно застонал.

– Ты на себя посмотри… Становишься настоящей соблазнительницей! – шепнул он в ответ.

Я покраснела и поспешно сделала шаг назад. За моей спиной раздался смех, но я не стала оборачиваться. Нежные губы Келлана коснулись моей щеки, а его руки легли на мои бедра.

– Не скучай там! – прошептал он мне на ухо.

Мне хотелось вздохнуть и прижаться к нему, но девичье хихиканье напомнило мне, что мы не наедине и не в спальне. Мы стояли перед всем классом, так что нежничать сейчас было неуместно. Что ж, по крайней мере, Келлан действительно вышиб из моей головы все мысли о том, как войти в кабинет.

Залившись краской от смущения, что нас видели в такой интимный момент, я легко поцеловала его в щеку и сказала, что скучать не буду, а потом направилась прямиком к парте в середине аудитории, в сторонке от хихикающих девиц, уставившихся вслед моему парню, который развернулся и вышел, помахав мне рукой.

* * *

После дискуссии о том, как половая дискриминация подействовала на раннюю феминистскую литературу, я почувствовала себя в колледже отлично. Впрочем, я заранее знала, что так и будет. Как только я устраивалась на месте, все всегда шло своим чередом. Меня доводил до безумия лишь момент появления в новом классе. После литературы была лекция по этике, но я уже совершенно успокоилась и с интересом ждала этого занятия, хотя и подозревала, что там мне придется основательно покопаться в себе. Недавно я уже сталкивалась с вопросами этики и вовсе не была уверена, что встала на верную сторону по части морали. Скорее, я потерпела поражение. Мы с Келланом оба его потерпели. Может, я смогу написать об этом эссе? Оно, пожалуй, стало бы для меня освобождением.

Проходя по эстетически безупречному и при этом функциональному зданию, я вдруг заметила лицо, которого не видела уже некоторое время и была бы рада не увидеть больше никогда. У входной двери маячила знакомая рыжая голова с аккуратными локонами, а рядом с ней стояли две девицы. Я узнала всех троих – Кэнди и ее свиту. В прошлом году все они приставали ко мне с вопросами насчет Келлана. Кэнди была особенно любопытна, ведь когда-то ей посчастливилось провести с ним весьма приятную ночь.

Теперь, впрочем, такое развлечение было ей недоступно – придется Кэнди поискать себе другие забавы. С легкой улыбкой я наблюдала за тем, как они, хихикая, зашагали по коридору немного впереди меня. Вся троица свернула именно в нужную мне аудиторию, и я вздохнула. Я уже училась в одном классе с Кэнди прошлой весной, когда мы с Келланом наконец восстановили отношения. Видимо, теперь мы снова будем встречаться в университете. И конечно же, каждый день. Да еще и на занятиях по этике. Думаю, вся вселенная потешалась над этой иронией судьбы.

Покачав головой, я вошла в аудиторию, чувствуя, как у меня засосало под ложечкой. Почти все студенты уже сидели на местах и подняли голову, чтобы взглянуть на меня, но тут же вернулись к своим делам. Все, кроме проклятой троицы. Кэнди и ее фаворитки таращились во все глаза, пока я выбирала место подальше от них. Усаживаясь, я спиной ощущала их взгляды, а потому тотчас вытащила тетрадь и принялась рисовать в ней как сумасшедшая.

Ожидая, что Кэнди пересядет ко мне, я съежилась, почувствовав чье-то приближение. Но к счастью, это был всего лишь какой-то парень пуританского вида. Он посмотрел на меня, и его взгляд откровенно говорил: «Отлично, вот эта выглядит не слишком болтливой, может быть, я даже услышу лекцию, если сяду с ней». Он устроился рядом, и я продолжила рисовать, довольная уже тем, что бывшая подружка Келлана не намерена мешать моей учебе.

Она и правда оставила меня в покое, но только до конца занятия.

Я еще размышляла о том, как именно профессор разъяснил разницу между этикой и моралью, когда Кэнди застала меня врасплох, тихо подкравшись сзади. Прежде чем я успела что-либо предпринять, она и ее подружки окружили меня. Выходя вместе с ними из аудитории, я тихонько вздохнула, молясь, чтобы Келлан ждал меня возле машины, а не прямо перед входной дверью.

Кэнди шла рядом, почти задевая меня и заглядывая мне в лицо:

– Значит, слухи насчет тебя и Келлана Кайла не врут? Похоже, все и вправду именно так?

Посмотрев на нее, я подумала, не стоит ли мне притормозить и протянуть ей руку, чтобы познакомиться официально, поскольку раньше мы этого не сделали, но решила обойтись без формальностей. Я просто пожала плечами и пробормотала:

– Ага.

Кэнди громко фыркнула, а ее похожие на клонов подружки захихикали.

– Значит, тебя не тревожит то, что он распутник? Можно сказать, шлюха?

Остановившись на полушаге, я уставилась на нее, гадая, можно ли врезать ей прямо посреди коридора и при этом избежать неприятностей. Мы ведь в колледже. Разве здесь не приветствуется свобода выражения чувств?

– Он не распутник. И никогда не называй его так.

Я услышала, как гневно прозвучал мой голос, и порадовалась тому, что он не дрогнул.

Кэнди уперла руки в бока, в то время как ее подхалимки перегруппировались, заняв позицию за ее спиной, как какие-нибудь бэк-вокалистки.

– Ха, пожалуй, ты права. – Кэнди наклонилась ко мне, вздернув брови. – Шлюхам платят. А он это делает для развлечения.

Мне пришлось буквально вцепиться в собственные джинсы, чтобы не сбить эту дрянь с ног. Решив, что оказаться задержанной за нападение не лучшее начало учебного года, я помчалась прочь. Конечно, Кэнди поспешила за мной.

– Что? Не любишь правду? Да я ведь просто хотела тебя предупредить, что он до сих пор не откажется от любой девицы, что ему подвернется. – Кэнди сухо рассмеялась. – Вряд ли ты сумеешь чудесным образом превратить его в приличного парня. Люди не меняются, а Келлан просто секс-наркоман!

Мои глаза обожгло слезами гнева. Я повернулась к Кэнди:

– Ты ничего о нем не знаешь. Ты не знаешь, через что ему пришлось пройти. – Чуть придвинувшись к ней, я продолжила: – Да, ты с ним спала, но не надо путать секс и близость!

Разозлившись из-за того, что позволила ей вывести меня из равновесия, и прекрасно понимая, что Кэнди просто хочет поскандалить, я рывком распахнула входную дверь. К счастью, Келлана поблизости не было.

Кэнди не отставала:

– Эй, да я же тебе услугу оказываю! Тебе кажется, что он изменился, ты думаешь, что он вдруг стал мужчиной, который предан одной-единственной женщине? Ха! Тигр не может изменить свои пятна!

Негромко застонав, я помчалась вниз по ступеням, но все же бросила через плечо:

– У тигра даже нет пятен. Так что подбери другое сравнение.

Кэнди продолжала суетиться возле меня.

– Да как бы там ни было… Я хочу сказать, что вот Тина, – ткнула она большим пальцем в сторону блондинки, шагавшей следом, – видела его на прошлой неделе после выступления.

Фыркнув, Кэнди схватила меня за локоть, чтобы остановить:

– Он был без рубашки и крутил шашни с какой-то потаскухой.

Тина согласно кивнула и добавила:

– Ага, в кладовке… Так романтично!

Переведя взгляд с одной на другую, я почувствовала, как холодею с головы до ног. Келлан на прошлой неделе несколько раз выступал на разных площадках. Он возвращался домой очень поздно, потому что им с ребятами приходилось собирать оборудование после концертов, и вполне мог… Я тряхнула головой. Нет, только не после всего того, что было между нами. Он не мог так поступить со мной. Но в моей голове тут же прозвучал ворчливый голос: «Да и ты ведь не могла так поступить с Денни?»

Не обращая на мерзкий голос внимания, я прищурилась в адрес сплетниц:

– Ничего вы такого не видели, вам просто показалось. Я ему верю.

С этими словами я вырвала руку и поспешила прочь, но мне вслед полетело:

– Ты ведь понимаешь, если у него прямо на сердце твое имя, это вовсе не значит, что он не может обнажить другие части своего тела!

Я обернулась, разинув рот. Лишь несколько человек знали о татуировке Келлана. Он теперь не горел желанием раздеваться на сцене, как будто ему не хотелось, чтобы весь мир увидел его романтическое обещание верности. Для меня это очень многое значило. Это было нечто очень личное, только наше с ним. Так как же эти паршивые девицы узнали о татуировке? Неужели Тина действительно видела его без рубашки? Мне не хотелось в это верить, но в моем уме тут же ярко вспыхнула картина: Келлан раздевается, задыхаясь от желания, а какая-то развратная поклонница присосалась к его губам… А потом я представила, как Келлан закрывает дверь кладовой и занимается там чем-то эдаким.

Уставившись на девиц, я чувствовала, как во мне вскипает бешенство. Подружки лишь топтались на месте. Тина виновато усмехнулась, а Кэнди пожала плечами.

– Пес есть пес, Кира, – нежно пропела она.

Я прикусила губы, заставив себя отвернуться и уйти, а не убежать. Они лгали. Непременно лгали.

На парковке я сразу увидела сияющий черный «шевелл» Келлана и тотчас поняла, почему его хозяин не встретил меня у двери в первый день занятий. Келлан небрежно прислонился к автомобилю в окружении стайки поклонниц и разговаривал с ними. Девчонки хихикали и болтали, как подростки. Даже с такого расстояния я видела сдержанную веселую улыбку на лице Келлана. Я постаралась взять себя в руки, но вместо того, похоже, с каждым шагом все сильнее наполнялась гневом. Где они могли видеть эту чертову татуировку? Где это Келлан выставлял себя напоказ? Неужели я, думая, что между нами происходит нечто бесконечно серьезное, оказалась просто наивной дурочкой? Неужели Келлан по-прежнему оставался распутником?

Смеясь над словами одной из девушек, Келлан повернул голову и увидел меня. Он просиял, но тут же помрачнел, заметив выражение моего лица. Хихикающие девицы и не подумали отойти от него, так что мне пришлось локтями пробивать себе дорогу к своему парню.

– Поехали! – буркнула я, не желая ни секунды задерживаться рядом с его поклонницами.

Келлан кивнул, нахмурившись, и открыл передо мной дверцу с пассажирской стороны. Усаживаясь, я услышала, как он говорит восторженным поклонницам:

– К сожалению, мне пора. Приятно было познакомиться со всеми вами.

Девицы разочарованно заныли, а Келлан обошел автомобиль и сел на водительское место. Я покосилась на него.

Удивленно взглянув на меня, он завел машину, и рык мотора показался мне вполне соответствующим моему настроению. Вздернув бровь, Келлан тронул «шевелл» с места. Удостоверившись, что девицы расступились, давая дорогу машине, Келлан повернулся ко мне и спросил:

– Не хочешь рассказать мне, что такого случилось, почему ты вне себя?

Стиснув зубы, я обвела глазами фанаток, смотревших вслед Келлану. Часть из них уже исчезли из поля моего зрения, но две особы ответили мне яростными взглядами.

– Вообще-то, не очень, – пробормотала я себе под нос.

Вздохнув, Келлан положил ладонь мне на ногу. Я мгновенно подумала о том, где еще недавно бродила эта рука.

– Может, все-таки расскажешь?

Я посмотрела на Келлана, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Он нахмурился и выехал на дорогу:

– Ты ведь сама говорила, что нам следует все обсуждать… Сейчас у тебя такой вид, как будто тебе есть о чем поговорить.

Скрипя зубами, я скрестила руки на груди, и мне захотелось, чтобы никто не рассказывал мне ничего такого.

– В этом году я буду заниматься в одном классе с Кэнди. И она постаралась не упустить меня после урока.

Я наблюдала за Келланом, а он смотрел на дорогу. Сосредоточенно прищурив глаза, он чуть наклонил голову набок, и на его лице отразилась восхитительная растерянность.

– Кэнди?..

У меня чуть глаза не полезли на лоб, когда я поняла, что он не вспомнил сразу это имя. Впрочем, если ваша записная книжка почти такой же толщины, как телефонный справочник «Желтые страницы», удивляться тут нечему.

Секунду спустя, когда я уже тяжело вздохнула, в глазах Келлана что-то мелькнуло и он покосился на меня.

– А, ну да. Кэнди. – Скривив губы, Келлан передернул плечами. – И что она сказала?

Уставившись на него, я прижала скрещенные руки к груди. Если бы я этого не сделала, я бы точно его ударила.

– Она упомянула концерт на Пайонир-сквер на прошлой неделе. Вы ведь там играли, да?

Келлан устремил задумчивый взгляд чуть вверх. Я не знала, то ли он вспоминает выступление, то ли сочиняет какую-нибудь убедительную ложь. Если смотрит вверх и налево – это одно, если вверх и направо – другое. Вот только я никогда не могла запомнить, что есть что.

– Ну да, играли. – Келлан посмотрел на меня. – А что, она там была? Но она не подошла поздороваться.

Последние слова он добавил быстро, как будто хотел меня утешить, убедив, что он Кэнди не видел.

Изучая выражение лица Келлана, я прищурилась еще сильнее. Неужели я прошлой ночью занималась сексом с человеком, который занимается тем же самым с кучей народа? Боже, да меня от одной этой мысли тошнило.

– Нет, одна ее подруга тебя там видела за сценой.

Я произнесла это с подозрением в голосе, а Келлан как-то странно на меня посмотрел, прежде чем снова обратил внимание на дорогу. Пожав плечами, он сказал:

– Хм… Ну и ладно. – Снова глянув на меня, он вскинул брови. – Но почему у тебя такой вид, словно ты лимон проглотила? Из-за того, что меня видела чья-то подруга?

Осторожно вздохнув, я устояла перед соблазном выложить ему все сразу.

– Потому что она сказала, что видела, как ты там занимался кое-чем… не со мной.

Келлан уставился на меня, вытаращив глаза, а потом резко свернул на обочину и остановил машину. Это произошло так быстро, что мне пришлось схватиться за дверцу. Машина встала, и Келлан повернулся ко мне всем телом.

Лицо его было чрезвычайно серьезно, и он смотрел на меня в упор. Я почувствовала, как глаза у меня начинает щипать от слез.

– Я ничем таким не занимался ни с кем, кто не был бы тобой. Что бы она там ни говорила, это ложь, Кира!

Я вскинула голову, но слез удержать не смогла, и они в конце концов потекли по моим щекам.

– Но она знает о твоей татуировке, Келлан!

Он обхватил ладонями мои щеки, стирая влагу с кожи.

– Значит, она видела ее где-то еще или ей кто-то рассказал, потому что я ни с кем не крутил шашни, поверь! – Отстегнув ремень безопасности, Келлан наклонился ближе ко мне и прижался лбом к моему лбу. – Шашни у меня только с тобой. И раздеваюсь я тоже только с тобой. И только с тобой занимаюсь сексом, Кира. – Чуть отодвинувшись, он заглянул мне в глаза. – Я выбрал тебя. Я люблю тебя. Мне никто другой не нужен, понимаешь?

Я кивнула, чувствуя, как усиливаются слезы. В его словах мне слышалась правда. Эти слова были похожи на те, которые я сама так часто ему говорила, чтобы утешить и придать уверенности. И я ненавидела ту хитрую завистливую сучку, которая заставила меня усомниться в Келлане. Если бы она не затеяла все это специально, мне бы и в голову не пришло ничего подобного, несмотря на то что за спиной у Келлана осталась длинная и неприглядная история отношений с женщинами, а я никогда не ощущала себя настолько особенной, чтобы изменить его поведение.

Келлан наклонился и нежно поцеловал меня, а я расслабилась, чувствуя, как он изливает сердце через это осторожное прикосновение. Соленый вкус моих слез слегка рассердил меня, и я постаралась отогнать все сомнения. Мы вместе прошли через многое. Я уже видела разные стороны Келлана, знала о его ранимости, которую, я уверена, прежде не замечала ни одна из девушек. И я не сомневалась, что владею его сердцем и что он не станет рисковать всем этим из-за какой-нибудь глупой курицы, к которой вдруг потянулось бы его тело. Во всяком случае, не теперь, когда он может удовлетворить свои желания со мной. Не теперь, когда мы оказываемся в одной постели каждую ночь, да еще не просто в постели, а в новой отличной кровати, которую Келлан купил мне на днях.

Наш поцелуй стал горячее, наши тела потянулись друг к другу, дыхание участилось, и мне захотелось напомнить Келлану, чем я могу быть для него, захотелось напомнить нашу общую историю, напомнить о той связи между нами, которую нельзя разорвать случайными забавами. Зная, что у меня есть еще пара часов до начала работы, а квартира пуста, я потянулась к уху Келлана.

– Так покажи, что ты меня хочешь… Отвези домой.

Уже через мгновение Келлан вывел машину на дорогу.

Глава 5

Мечта

Меня никогда не переставало удивлять то, как быстро Келлан Кайл умеет менять мое настроение. Минуту назад я была уверена, что совершила ошибку, с которой нам никогда не разобраться, – и вот я уже лежу рядом с ним в постели, довольная, счастливая и уверенная в том, что в мире все правильно и прекрасно. Я чмокнула Келлана в щеку, прежде чем встать и отправиться в ванную, чтобы собраться на работу. Включив щипцы для завивки, я расчистила для них место на маленьком столике, заваленном косметикой Анны, и прислушалась к тому, как Келлан что-то напевает в моей спальне. Его голос был успокаивающим, мягким, и моя улыбка, отражавшаяся в зеркале, стала шире.

Вздыхая от того, в какое состояние пришли мои волосы после секса, я запустила в них щетку. Это все Келлан… Он отлично умел устраивать беспорядок где угодно, но мог и, наоборот, делать все идеальным. Кэнди попыталась вмешаться в наши отношения просто потому, что она завистливая гарпия, но я такой быть не должна. Я ведь уже слышала, как она хвасталась перед однокурсниками, что раньше встречалась с рок-звездой. Это я иной раз искренне желала, чтобы Келлан не был таким известным, а вот Кэнди хотелось, чтобы рядом с ней была знаменитость, хотелось как можно больше урвать от его славы. Я была абсолютно уверена, что она и встречаться-то с ним стала только для того, чтобы ее имя упоминали рядом с именем Келлана. Мне становилось не по себе при мысли, на что готовы некоторые люди ради минуты славы. По мне так положение Келлана только усложняло нашу жизнь. Все было бы гораздо проще, если бы никто не знал, кто он такой.

Когда я закончила с косметикой и усмирила наконец волосы, собрав их в скромный, зато практичный хвостик, я вернулась в комнату. Келлан отлично устроился на кровати королевских размеров, которая теперь занимала главенствующее положение в моей крошечной комнате. Откинувшись на подушки, он с довольным видом почесывал одной ногой другую. При этом он был уже полностью одет и читал одну из моих книг – любовный роман, а по лицу его бродила веселая усмешка.

Посмотрев на обложку, где был изображен могучий загорелый мужчина, прижимавший к обнаженной груди скудно одетую женщину, я покачала головой:

– Чем это ты занимаешься?

Келлан даже не посмотрел на меня, зато его улыбка стала вдвое шире.

– Читаю твою порнушку.

– Это не порнушка! Это романтика! – хлопнув его по ноге, сердито бросила я.

Фыркнув, Келлан наконец поднял на меня глаза.

– В самом деле? – Уставившись в книгу, он начал читать вслух: – «Она задохнулась, почувствовав, как его напряженное естество прижалось к ней. А он застонал в ответ на ее желание. Они были более чем готовы оказаться вместе, забыв о чувстве вины и угрызениях совести… наконец-то. Ее ноги обхватили его, ее бедра задвигались, поощряя его. А он, подбираясь к ее входу, услышал ее стон: „О, как я хочу, чтобы ты вошел в меня! Я хочу, чтобы ты поглотил меня!“».

Я отчаянно покраснела, вспомнив главу, которую цитировал Келлан. Да, сцена была весьма горячей, и я даже немного завелась от ее описания. К тому же Келлан читал таким сексуальным тоном… Смущенная тем, что он оказался в некотором роде прав, я вырвала у него книгу и сунула ее в ящик комода. У меня не было сомнений, что, когда я достану ее в следующий раз, я обязательно мысленно услышу сладострастный голос Келлана. Мне даже думать об этом было трудно.

Келлан хитро усмехнулся:

– Вот видишь, порнушка! Да еще и горячая. – Он наклонился вперед и ткнул пальцем в сторону ящика, в котором скрылась книга. – Я бы не прочь проделать то, что там описано…

На моих щеках уже пылала краска, и я перебила его, резко дернув за руку и вынудив встать:

– Давай-ка обувайся, мне пора идти.

– Ладно. Ну, может быть, в следующий раз, – засмеялся Келлан.

* * *

Немного позже мы с Келланом вошли в бар Пита, и с нами тут же радостно поздоровалась Кейт. В этот вечер у Дженни был выходной, так что нам с Кейт предстояло работать вдвоем.

– Привет, ребята!

– Привет, Кейт!

Я улыбнулась веселой девушке и попыталась оторваться от своего парня, чтобы пойти в раздевалку. Но как только наши пальцы разъединились, Келлан схватил меня за талию и снова прижал к себе.

– Мне как обычно! – прорычал он мне прямо в ухо.

От его голоса по моей спине побежали мурашки, и я прикусила губу. Извернувшись, чтобы окатить Келлана сердитым взглядом, я покачала головой:

– Я знаю, что ты любишь, Келлан.

Он ухмыльнулся, а его рука при этом попыталась забраться в задний карман моих джинсов.

– Да… Это точно, знаешь.

Сообразив, как двусмысленно прозвучали мои слова, я оттолкнула Келлана. Иной раз в его голове возникали непристойные мысли – точнее, они роились там практически постоянно. Я покраснела, а Келлан засмеялся и поцеловал меня в щеку:

– Ты просто восхитительна. – Наклонившись, он шепотом добавил: – Нужно ли напоминать, как меня это заводит?

– Да что тебя не заводит, Келлан? – пробормотала я, со смехом вырываясь из его рук.

Улыбнувшись, он пожал плечами и отправился к своему столику. Я вздохнула, видя, как он удаляется от меня. Кейт, стоявшая рядом со мной, тоже вздохнула. Когда я повернулась к ней, она мечтательно произнесла:

– До чего же замечательные у него волосы! Они всегда выглядят так, словно он только что выскочил из постели. – Взглянув на меня, Кейт слегка нахмурилась. – Как ему это удается?

Прикусив губу и надеясь, что не слишком краснею, я передернула плечами. Не могла же я сказать ей, что волосы Келлана выглядят так просто потому, что он действительно только что из постели. В такие подробности коллег не посвящают. Кейт покачала головой и достала из кармана фартука горсть леденцов на палочках.

– Вот, Пит решил раздавать это клиентам. – Развернув фантик, на котором яркими красными буквами было напечатано «У Пита», Кейт сунула конфетку в рот. – А я вечно о них забываю. Яблочные.

Улыбнувшись, я взяла леденцы и поблагодарила Кейт, а потом пошла в раздевалку, чтобы оставить там вещи. Вернувшись в зал, я тоже развернула карамельку и сунула ее в рот. Мне нравился яблочный вкус – тем более что конфета была даже вкуснее, чем настоящее яблоко.

Рита налила пиво для Келлана еще до того, как я успела подойти к бару. Глядя через весь зал на Келлана, она хмуро подвинула ко мне кружку:

– Вот, бери… Для Сладких Щечек.

Схватив кружку, я буркнула ей что-то в благодарность и чуть заметно покачала головой, отходя от бара. Меня ужасно раздражало, что моего парня постоянно мысленно раздевали. А люди еще думают, что только мужчины распутны. Посмотрели бы они на Риту!

Подойдя к обычному столику «Чудил», я вытащила изо рта леденец и протянула Келлану кружку:

– Вот, держи. Как обычно.

Он улыбнулся, забирая пиво, и тут же схватил меня за руку, в которой я держала леденец. Подтянув его к своим губам, Келлан сунул конфету в рот. Продолжая смотреть мне прямо в глаза, он обсосал мой леденец, а потом отпустил его. Это было ужасно эротично, и я услышала несколько протяжных вздохов со стороны столика, где сидели наблюдавшие за Келланом девушки. Мне ужасно захотелось наклониться и проверить, остался ли на губах Келлана вкус яблока, но вместо этого я решила заявить о своих правах.

– Эй, Келлан! Это моя конфетка! – нахмурилась я, слегка толкнув Келлана в плечо.

Конечно, это был просто вопрос принципа. Нельзя сосать чужой леденец без разрешения. Улыбаясь так, словно он намекал на нечто большее, Келлан спросил:

– А почему? Я ведь могу тебя целовать…

Оглянувшись на девиц за соседним столиком, которые уже вытянулись в сторону Келлана, прислушиваясь к его словам, я быстро накрыла ладонью его губы.

– Келлан! – прошипела я.

Убрав мою руку, он продолжил, ничуть не смутившись:

– Так почему мне нельзя попробовать твой леденец?

Покачав головой, я невольно улыбнулась, а Келлан слегка нахмурился и посмотрел на меня взглядом преданного щенка. Черт побери, кто бы мог устоять перед таким? Я сдалась и сунула леденец ему в рот. Такие глаза заслуживали награды. Келлан улыбнулся, передвинув палочку конфетки в уголок рта, и я вздохнула:

– Мог бы сначала спросить.

Вынув леденец изо рта, Келлан весьма сексуально провел им по своим губам и приподнял бровь:

– Я и не думал, что должен спрашивать разрешения, чтобы облизать твою… конфетку.

Тут я нахмурилась всерьез. Намеки Келлана смущали меня.

– Довольно об этом!

– Извини, – прошептал Келлан, заметив выражение моего лица.

Покачав головой, я наклонилась и прижалась губами к его губам. Как я и думала, яблочный вкус был просто бесподобен.

– Все в порядке. – Не обращая внимания на недовольный шум со стороны девиц слева, я еще раз нежно поцеловала Келлана. – Просто в следующий раз спрашивай, леденцовый воришка.

С этими словами я удалилась, оставив Келлана хихикать и наслаждаться своей сладкой добычей.

Немного позже, когда я рассказывала Кейт о своем первом учебном дне, входная дверь внезапно с шумом распахнулась. Испуганно оглянувшись, я увидела входившего в бар Мэтта. Его лицо сияло, и он сразу посмотрел в сторону привычного столика музыкантов. Увидев Келлана, он заулыбался еще шире и вприпрыжку направился к нему.

Поскольку было весьма непривычно видеть застенчивого Мэтта в таком возбужденном состоянии, я оглянулась на Кейт, но она лишь пожала плечами. Мы обе едва успели отвернуться от входа, как дверь снова громко распахнулась. На этот раз в бар ворвался Гриффин, а следом за ним спешил Эван. Оба они сияли ничуть не меньше, чем Мэтт.

Ребята рванули вслед за Мэттом, который уже подошел к Келлану и что-то энергично ему рассказывал. Келлан нахмурился и оглянулся на остальных музыкантов, приближавшихся к нему. Я пыталась понять, что там происходит.

– Что у них случилось, Кира? – спросила Кейт, показывая на ребят, усевшихся за стол рядом с Келланом.

Они наклонились к солисту и говорили все разом. Келлан с ошарашенным видом переводил взгляд с одного парня на другого. Время от времени, когда они делали хоть небольшую паузу, он задавал им какие-то вопросы.

– Понятия не имею, – пробормотала я, отходя от Кейт, чтобы выяснить, в чем дело.

Келлан заметил меня лишь тогда, когда я подошла почти вплотную. Я остановилась, а он откинулся на спинку стула и провел ладонью по губам. Глаза у Келлана были встревоженными, по-настоящему встревоженными. Мои ноги как будто вдруг налились свинцом, и я в испуге не могла сделать еще шаг, чтобы очутиться рядом со своим парнем. Я ведь думала, судя по виду музыкантов, что новости хорошие, но Келлан явно не был похож на человека, получившего радостные известия. Ему словно бы сообщили, что вся его жизнь подходит к концу.

Ребята же были очень взволнованы и то и дело хлопали его по плечу. Они пытались заставить его улыбнуться, но Келлан лишь качал головой и что-то невнятно бормотал, не сводя с меня глаз. Наконец все они повернулись и уставились на меня. Я даже отступила на шаг назад под их взглядами. Мэтт меня как будто оценивал, и я забеспокоилась. В глазах Эвана я прочитала сочувствие, что окончательно меня напугало. Гриффин был раздражен, но в этом как раз не было ничего нового.

Келлан, наклонившись вперед, снова привлек к себе общее внимание. Он заговорил, тихо и напряженно, и я не могла разобрать ни слова. Парни сразу затрясли головами и замахали руками, явно недовольные. Я никогда не видела прежде, чтобы участники группы в чем-то не соглашались между собой, и у меня возникло ужасное подозрение, что они спорят из-за меня.

Кто-то из посетителей неподалеку окликнул меня, прося принести что-то, но я не в силах была сдвинуться с места. Происходило нечто очень важное. Нечто такое, что совсем не радовало Келлана, зато приводило в восторг остальных. Нечто такое, что явно имело отношение ко мне. Меня пробрало леденящим холодом, пока я пыталась сложить вместе кусочки этой головоломки.

Гриффин внезапно выкрикнул:

– Ох, ну же, Келлан! Чтоб тебя!

Я вздрогнула и поморщилась. Келлан успокаивающе протянул к Гриффину руку и тихо сказал что-то, покачивая головой. Басист скрестил руки на груди и хмуро уставился на Келлана, в то время как Мэтт разочарованно склонил голову. Эван хлопнул Келлана по плечу и наклонился поближе к нему, говоря что-то. Потом рука Эвана указала в мою сторону, и взгляд Келлана последовал за его движением.

Мое сердце бешено забилось, когда я увидела, как Келлан обеими ладонями потирает лицо. Снова откинувшись назад, он наконец качнул головой и посмотрел на друзей, а потом медленно встал.

Посмотрев мне в глаза, Келлан вздохнул. Когда он направился ко мне, мое сердце уже готово было выпрыгнуть из груди. Мне захотелось сбежать, ведь я чувствовала, как Келлана сопровождает напряжение, повисшее над столиком музыкантов. Может, мне это просто показалось, но в баре стало невероятно тихо. В конце концов, мы с Келланом не раз устраивали представления в этом зале. Я понятия не имела, что сейчас произойдет, но посетители явно с интересом ожидали, когда мы окажемся рядом.

Склонив голову, Келлан остановился передо мной. Я задержала дыхание.

– Можно мне с тобой поговорить? – Лицо Келлана напряглось. – Не здесь, снаружи…

Кивнув, я почувствовала себя окаменевшей, желая чего угодно, только не разговора за дверью бара. Я не в силах была тронуться с места, но Келлан схватил меня за руку и потащил на улицу. Мое тело само собой откликнулось, и я вышла вместе с Келланом наружу.

По залу нам вслед полетел шепоток, но потом бар вернулся к своей обычной жизни, а дверь захлопнулась за нами, отрезав все звуки. Келлан отпустил мою руку и стал ворошить собственные волосы. Оглядываясь по сторонам, он, казалось, искал, на чем бы сосредоточиться, кроме меня. К моим глазам подступили слезы, в желудке залег тяжелый ком.

– Келлан, – дрожащим голосом прошептала я.

Он наконец посмотрел на меня. И, вздохнув, сжал ладонями мое лицо:

– Мне нужно кое-что тебе сказать, но я не знаю, с чего начать. – Келлан прикусил губу, а мое сердце громко застучало в груди.

– Просто скажи, потому что ты меня не на шутку пугаешь.

Келлан сглотнул и уставился под ноги, а его рука упала на мое плечо.

– Летом Мэтт очень много трудился ради нашей группы. – Келлан передернул плечами. – Он организовал транспорт для аппаратуры, нашел место для ее хранения, чтобы мы могли работать нормально, добился того, что мы выступили на фестивале…

Я кивнула. Ничего нового Келлан пока что не сказал. Затаив дыхание, я ждала продолжения. Келлан придвинулся ближе ко мне и погладил мою руку.

– И группа, внимания которой он давно добивался, слышала нас на фестивале. В общем, они в восторге, и… – Келлан снова тяжело вздохнул и сжал мои пальцы. – Они хотят, чтобы мы присоединились к ним и вместе поехали на гастроли, – закончил он шепотом.

Моргнув, я отодвинулась от него. Лицо Келлана в лунном свете выглядело измученным.

– Они пригласили вас в совместную поездку? В настоящее турне рок-групп?

Кивнув, Келлан повел плечами:

– Да, и это весьма серьезное турне, в нем уже готовы участвовать шесть групп, если верить Мэтту. Нас пригласили в последнюю очередь, в конце списка, так сказать, но тем не менее пригласили.

Изумленная и переполненная гордостью, я обняла Келлана:

– Боже мой, Келлан! Но это же потрясающе!

Келлан вздохнул, когда я крепко сжала его, и я чуть отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Он не смотрел на меня, и краткий всплеск моей радости угас. Прижав ладони к его щекам, я погладила щеки Келлана большими пальцами:

– Ты что-то не в восторге… – И тут я начала понимать. – Это из-за меня, да?

Келлан наконец поднял глаза и пожал плечами:

– Это турне на полгода, Кира, от побережья до побережья.

Я прикусила губы. Мои глаза тут же защипало от слез, когда я осознала, что это означает для нас обоих. Келлан уедет, и надолго…

Заставив себя улыбнуться, хотя мне стало совсем не весело, я покачала головой:

– Ничего страшного. Шесть месяцев – это не так уж долго. И у тебя ведь будут перерывы между выступлениями, так что мы все равно сможем видеться время от времени.

Келлан кивнул, уставившись в землю:

– Я не обязан ехать, Кира. – Снова взглянув на меня, он пожал плечами. – Я могу сказать парням, что не поеду.

Разинув рот, я поняла наконец, из-за чего ссорились ребята. Келлан уже ответил друзьям отказом, потому что не хотел расставаться со мной. Я недоверчиво всмотрелась в его лицо.

– Но это же твоя мечта, Келлан, это так много для тебя значит! Это твой шанс, твоя возможность! Разве не этого ты хотел?

Келлан дернул плечом, глядя мимо меня, в сторону бара:

– Меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь. Играть у Пита. – Он снова посмотрел на меня. – И быть с тобой.

Погладив Келлана по волосам, я прижалась к нему всем телом:

– Но ты и сам знаешь, что слишком талантлив для того, чтобы вечно сидеть здесь, Келлан. И как бы мне ни хотелось удержать тебя рядом, я все равно понимаю: нельзя прятать тебя от мира.

Келлан смотрел вниз, и я присела, чтобы заглянуть ему в глаза.

– И это ведь не только твоя мечта, Келлан! – Я оглянулась на бар, и Келлан тоже посмотрел туда. – Ты же понимаешь, как много это значит для ребят. Ты не можешь отказаться из-за меня.

– Да знаю я… – Келлан вздохнул. – Потому и решил поговорить с тобой прямо сейчас. Но тебе еще год учиться, ты не можешь поехать со мной. А я не хочу оставлять тебя…

Я резко качнула головой, заставляя Келлана замолчать.

– Только не из-за меня, Келлан! – Слезы снова подступили к моим глазам, и я с трудом сглотнула.

Конечно, я буду отчаянно скучать по Келлану, но я не должна удерживать его. Я не могу снова стать девушкой, причиняющей неприятности.

– Я не хочу лишать мечты еще одного человека, – прошептала я.

Келлан с силой прижал меня к себе, стиснув так, словно боялся, что я вот-вот исчезну. Мне хотелось зарыдать, но я знала, что должна держаться, во всяком случае сейчас, когда Келлан дрожит в моих объятиях. Я встревоженно прошептала ему в ухо:

– Ты боишься, Келлан. Но почему? Ты же никогда ничего не боялся.

– Нет, это не так. Я всегда боюсь, – покачал головой Келлан.

Я отодвинулась и, нахмурившись, уставилась на него, ничего не понимая. Он тоже нервно сглотнул:

– Я помню, Кира. – (Мои брови сдвинулись сильнее.) – Помню то время, когда ты рассталась с Денни. Помню, как это на тебя подействовало. – Всматриваясь в мои глаза, он прошептал: – Я помню, как мы оказались вместе.

У меня сильно кольнуло в сердце. Келлан думал, что, если он уедет, я стану ему изменять. Мне будет так одиноко без него, что я потянусь к ближайшему мужчине и поступлю с Келланом точно так, как поступила с Денни. Понимая, что не должна ругать Келлана за его страхи, но все равно наполняясь гневом, я оттолкнула его:

– Ты не оставишь меня, потому что когда Денни…

– Я знаю: ты не любишь быть одна, – пробормотал Келлан.

Гнев обжег меня изнутри, и я рявкнула:

– Я не собираюсь тут резвиться и изменять тебе только потому, что ты уедешь на гастроли! Я не… я не стану… – Я запнулась, пытаясь найти слова, которые не прозвучали бы слишком по-детски. – Да почему ты решил, что я могу вот так поступить с тобой?

– Потому что я был рядом, когда… когда Денни думал точно так же, когда он считал, что ты никогда ему не изменишь. – Келлан вздохнул и попытался обнять меня, но я удержала его на расстоянии вытянутых рук.

Попытавшись вскинуть голову, я почувствовала, что у меня дрожит подбородок от нахлынувших чувств.

– Это нечестно. Я повзрослела, Келлан. И у нас с тобой совершенно другая ситуация. Ты не должен был говорить мне это.

– Я знаю, знаю. И знаю, что ты повзрослела, Кира, и все же… – Келлан с виноватым видом покачал головой и отвернулся, закрыв глаза.

Некоторое время я лишь таращилась на него, разинув рот, но наконец прошептала:

– И ты всегда так обо мне думал?

Мне так хотелось, чтобы наша любовь была светлой и ясной, чтобы мы всегда были уверены: ничего плохого просто не может случиться. Но это было не так. Наши отношения были наполнены сомнениями и страхами, хотя я иной раз довольно наивно пыталась делать вид, что ничего подобного нет и быть не может.

Келлан всмотрелся в меня:

– Но ведь и ты обо мне что-то такое думаешь. Еще сегодня утром ты полагала, что я тебе изменяю. Разве ты не будешь беспокоиться, когда я уеду? Я хочу сказать, если я отправлюсь в турне на многие месяцы… да еще с Гриффином… разве это не будет тебя терзать?

Я прищурилась, обдумывая, в какие именно приключения может впутаться Келлан в компании с Гриффином.

– Что ж… Пожалуй, ты прав.

Скрестив руки на груди, я уставилась на Келлана так, что он в конце концов отвернулся и вздохнул, глядя на парковку перед баром. Тоже вздохнув, я расслабилась, а остатки моего гнева рассеялись. Я не могла злиться на Келлана, хотя и понимала, что мне будет трудно.

– Знаешь, мне кажется, мы просто должны попробовать доверять друг другу.

Когда Келлан серьезно кивнул, снова уставившись под ноги, я оглянулась по сторонам: на площадке перед баром мы были одни. И тут наконец до меня дошло…

Обхватив ладонями его лицо, я заставила Келлана посмотреть мне в глаза:

– Ты попросил меня выйти потому, что думал, будто я взорвусь?

Кивнув, Келлан прошептал:

– Я помню тот вечер, когда Денни сказал тебе, что уезжает. Помню, как обнимал тебя, когда ты плакала… по нему. Я видел тебя, когда взлетал его самолет. Ты была опустошена, Кира, как будто часть тебя самой улетела вместе с ним. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно.

Он смотрел на меня грустными глазами, и мои слезы высохли. Нежно поцеловав Келлана, я прижалась лбом к его лбу:

– Тебя огорчает то, что я больше не огорчаюсь? Это что, проверка?

Келлан отрицательно качнул головой:

– Я не хочу испытывать тебя, Кира, но я думал, что ты хотя бы поплачешь немного, может, попросишь меня не уезжать.

Он попытался отвернуться, но я его удержала:

– Это еще впереди. Уж поверь, когда ты действительно уедешь, я буду реветь без передышки. Но я ведь уже сказала, Келлан. Я повзрослела. И слишком многое случилось с тех пор, как Денни в первый раз покинул меня. Наверное, это и помогло мне созреть. – Вспоминая себя в то время, я пожала плечами. – Да, я очень боялась остаться одна. Мне и сейчас это не нравится, но, думаю, теперь все иначе. Прошлые ошибки прибавили мне лет.

– Ах, да ты умудренная опытом двадцатидвухлетняя особа, – криво усмехнулся Келлан.

Я тоже слегка улыбнулась, и напряжение между нами ослабело.

– Келлан, у тебя, конечно, опыта гораздо больше, но не пытайся делать вид, что ты старше меня. Я же видела твои водительские права.

– Настоящие? – поинтересовался он с хитрой ухмылкой.

Покачав головой, я сжала ладонями его щеки:

– Ты что же, думаешь, я любила Денни больше, если так расстроилась, когда он впервые сказал мне, что уезжает?

Улыбка Келлана стала грустной.

– А ты меня винишь за то, что я так думаю?

Обняв Келлана, я опустила голову на его плечо:

– Нет, наверное.

Мы немного помолчали, раскачиваясь на месте. Я еще чуть выждала, пока ко мне вернется спокойствие, хотя оно и было печальным.

– Я не любила его сильнее, чем люблю тебя, Келлан. – Чуть отстранившись, я заглянула ему в глаза. – Тебя я люблю гораздо сильнее. Я люблю тебя настолько, что готова отпустить тебя, чтобы ты осуществил свою мечту. Неужели ты не видишь? Я люблю тебя гораздо сильнее…

Келлан мягко улыбнулся, а я отвела упавшую прядь волос с его лба. Коснувшись пальцами его щеки, я прошептала:

– И конечно же, я буду скучать по тебе, сильнее, чем можно вообразить, но я знаю, что ты должен это сделать, Келлан. И ты тоже знаешь.

– Нет, я знаю, что должен быть с тобой. Все остальное – мелочи, – упрямо покачал головой Келлан.

Улыбнувшись, я поцеловала его и пробормотала прямо ему в губы:

– Но это ведь не только твоя мечта, не забывай. – Со вздохом я ткнула пальцем в сторону бара, где ждали его решения ребята. – Есть еще Эван, Гриффин и Мэтт. Они ведь так трудились, чтобы добиться этого.

– Да знаю я… – вздохнул Келлан.

Я обняла его за шею:

– И именно потому ты так и поступишь. Это и их мечта, и ты не можешь лишить их надежды… даже ради меня, ради нас.

Прижавшись лбом к моей голове, Келлан закрыл глаза:

– Знаю, знаю…

Мы еще какое-то время стояли вот так, потом Келлан наконец отодвинулся.

– Наверное, следует сообщить Мэтту хорошую новость, – сказал он немного угрюмо.

Я кивнула, прикусив губу и изо всех сил стараясь удержать слезы. Конечно, я всегда подозревала, что однажды такое может случиться, но необязательно именно сегодня.

– И когда вы уезжаете?

– В начале ноября, – тихо ответил Келлан, опустив голову.

– Ох… – выдохнула я, тоже уставившись в землю.

Ноябрь… А сейчас уже конец сентября. До ноября совсем недолго, чуть больше месяца. Мы еще помолчали, обдумывая неизбежную разлуку, а потом Келлан схватил меня за руку. Он прижался губами к моим губам и кивнул в сторону входа в бар. Я глубоко вздохнула и кивнула в ответ. Какая-то часть меня категорически не желала возвращаться туда. Как будто весь мой мир должен был измениться в тот самый момент, когда я перешагну порог. Конечно, это было очень глупое ощущение, ведь все уже изменилось.

Потянув меня за руку, Келлан пошел к двери. Любопытные посетители уставились на нас, когда мы вошли, вероятно надеясь увидеть, что я вся перепачкана или что у Келлана подбит глаз. Но поскольку мы оба выглядели как обычно, хотя и несколько погрустнели, все скоро вернулись к своим разговорам.

Келлан со вздохом подвел меня к столику «Чудил». Ребята все так же сидели на местах, ожидая его решения. Поскольку он был фронтменом, ехать на гастроли без него группа не могла. Конечно, можно было бы поискать другого солиста, но заменить Келлана было непросто. Я даже и вообразить не могла «Чудил» без их лидера и знала, что почти все ребята чувствуют то же, что и я. В особенности Эван: он бы, пожалуй, предпочел все бросить, чем выступать без своего друга. Поэтому они сидели и ждали, когда Келлан наконец скажет им, осуществится их общая мечта или нет.

Скрестив на груди руки, Гриффин уставился на меня бешеным взглядом. Приближаясь к их столу под руку со своим парнем, я чувствовала себя прямо как Йоко Оно [4]. Мэтт смотрел на меня с уважением, но в его глазах светилось разочарование – он ведь так хотел этих гастролей. И только Эван словно разрывался на части. Конечно, он желал успеха, и я это знала, – да и какой рок-музыкант его не желал? – но сердце Эвана было привязано к Сиэтлу, к Дженни. Ему ведь придется расстаться с ней так же, как Келлану придется расстаться со мной. Эван улыбался нам, и в его улыбке угадывалось сочувствие.

Келлан откашлялся и провел ладонью по волосам, и все взгляды переместились с меня на него. Глубоко вздохнув, он выждал мгновение, собираясь с силами, а потом посмотрел в глаза Мэтту.

– Я с вами. – Вот и все, что он сказал.

Ребята закричали, а Мэтт даже подпрыгнул от восторга, подбежал к Келлану и обнял его за плечи, улыбаясь от уха до уха:

– Будет здорово, Кел! Вот увидишь!

Мэтт энергично кивнул, а Эван и Гриффин тоже вскочили.

После того как они вдоволь потолкали друг друга локтями и похлопали Келлана по плечам, Эван схватил Келлана за голову и взъерошил ему волосы. Гриффин влез между Келланом и мной. Все они оживленно говорили о предстоящем приключении, и мне пришлось отойти на несколько шагов и наблюдать за ними со стороны.

Келлан оглянулся было на меня, но его внимание тут же снова сосредоточилось на друзьях. Вздохнув, я отвернулась и предоставила рок-музыкантам насладиться их минутой славы. Мне все равно пора было возвращаться к работе.

Лавируя между столиками, чтобы принять заказ у только что пришедшей пары, я продолжала прислушиваться к шуму в дальнем углу зала. Ребята смеялись громко, а их голоса звучали бодро. Несколько постоянных посетителей спросили у меня, что происходит, и я мрачно рассказала им:

– Они отправляются на гастроли. Теперь об их таланте узнают по всей стране, и наверняка найдутся музыкальные фирмы, которые захотят записать их диск. А потом вы будете слышать их по радио каждые пять минут, они поедут в сольное турне по всем крупным городам мира, и везде их станут встречать с восторгом. А потом их станут приглашать на разные шоу, и в конце концов Келлан очутится на обложке всех журналов. А потом… В общем, понятно. А я буду по-прежнему торчать здесь и приносить вам пиво, вспоминая, как в далеком прошлом встречалась с рок-звездой.

Честно говоря, вслух я произнесла лишь самое первое предложение, но остальная часть речи отчетливо звучала в моей голове. Конечно, мы с Келланом постараемся доверять друг другу, но это значило лишь то, что он не будет искать приключений за моей спиной. А вот останется ли он со мной вообще, когда к нему придет большая слава… Тут никаких гарантий не было. Он ведь окажется на виду буквально у всех.

Новость явно взбодрила посетителей. Несколько из них тут же подошли к столику «Чудил», чтобы поздравить ребят и дружески похлопать их по спине, а девицы воспользовались возможностью обнять всех по очереди. Как ни странно, единственным человеком, который выглядел столь же огорченно, как я, оказалась Рита. Она нахмурилась, когда я подошла к бару, чтобы забрать очередную порцию выпивки для музыкантов. Ее надутые коллагеном губы изображали огорчение как могли.

– Просто поверить не могу, что он уезжает, – проворчала Рита в шуме бара и, посмотрев на меня, прищурилась. – Ты разве не собираешься помешать этому? Топнуть ногой?

Оглянувшись на Келлана, с улыбкой пожимавшего руку Сэма и наконец наполнившегося счастьем от мысли о гастролях по всей стране, я вздохнула и покачала головой:

– Нет, он это заслужил. Я не стану мешать осуществлению его мечты и не буду его останавливать.

Рита перегнулась через стойку бара и хлопнула меня по плечу. Я изумленно уставилась на нее, а она словно нарочно демонстрировала мне глубокий вырез фирменной футболки «У Пита», слегка переделанной ее руками.

– Тогда ты просто идиотка! – Рита ткнула пальцем в сторону Келлана с ребятами и бесцеремонно озвучила все мои страхи: – Он после этого маленького приключения станет по-настоящему знаменитым. А потом начнет понимать, что знаменит и великолепен и что может получить любую женщину в мире. Ты думаешь, он останется с такой серой мышкой, как ты?

Резко схватив поднос со стаканами и расплескав немалую часть выпивки, я вскинула голову и с уверенностью, которой на самом деле не испытывала, заявила:

– Ты просто не знаешь Келлана, не знаешь его так, как знаю я. Его не интересуют слава, власть, женщины. – Я передернула плечами. – Его интересую только я.

Рита сложила руки на груди и громко фыркнула:

– Отлично. И он даже не подумает о том, чтобы обманывать тебя, потому что он такой уж… высокоморальный парень.

Она окинула меня взглядом с головы до ног, и я тут же покраснела. По тону голоса Риты нетрудно было понять, что она имела в виду, говоря о морали. О нашей с Келланом прошлогодней интрижке знали всего несколько человек, но все публичные ссоры и драки, а также то, что однажды Келлан появился в баре весь избитый и объяснил это простой стычкой с хулиганами, пролило свет на наши отношения и остальным. Особенно после того, как Денни уехал из страны.

Поскольку Келлан и с Ритой однажды повел себя аморально, я больше не желала обсуждать с ней свою личную жизнь. Снова пробормотав: «Ты его не знаешь», я поспешила к столику «Чудил».

После очередной порции выпивки группе пришлось уйти, потому что им предстояло выступление в другом баре. Келлан немного задержался после того, как его друзья, сопровождаемые бодрыми восклицаниями и одобрительным свистом, покинули заведение Пита. Гриффин, правда, на мгновение остановился у двери, чтобы сказать:

– Благодарю, мои преданные друзья! И не беспокойтесь, я вас не забуду, когда прославлюсь… Я просто перестану вас замечать!

Большинство посетителей засмеялись при этих словах, наверное решив, что Гриффин пошутил. Но я, зная Гриффина, предположила, что он сказал это в самом прямом смысле, и покачала головой. Вот ведь болван! В один прекрасный день я должна все-таки буду вмешаться и серьезно поговорить с Анной. Она могла бы найти себе парня получше. Хотя бы потому, что хуже уже невозможно.

Я стояла у только что опустевшего столика, и Келлан быстро подошел ко мне. Криво усмехнувшись, он кивнул в сторону двери, за которой скрылся Гриффин:

– Как думаешь, что его окончательно погубит? Наркотики, деньги или женщины?

Я с улыбкой обняла его за талию и посмотрела прямо в глаза:

– Уверена, все это сразу.

Келлан хихикнул и тоже обхватил мою талию. Когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я вдруг заметила, что невольно надула губы.

– А как насчет тебя? Что станет причиной твоего падения?

Келлан на мгновение замер, прежде чем наши губы соприкоснулись. Он хотел было нахмуриться, но потом улыбнулся:

– Думаешь, это случится?

Смущенная собственным вопросом, я покачала головой, а затем пожала плечами:

– Мне просто пришло в голову, что ты стоишь на пути к славе, а слава приносит с собой определенные… опасности. – Вздохнув и понимая, что сейчас явно не время для подобного разговора, я подняла голову и посмотрела в глаза Келлану: – Тебя будет окружать такое множество искушений. Я ведь знаю, что стоит за музыкой. Знаю, что будут предлагать рок-звездам.

Келлан прищурился и вдруг расхохотался:

– Вот как, за музыкой? То есть ты уже построила план моей карьеры? – Нахально улыбаясь, он наклонился и заглянул мне в лицо. – И каков же этот план? Пьянство? Азартные игры? Покупка десятка яхт? – Но улыбка Келлана угасла, когда он увидел выражение моего лица. – Ты должна доверять мне, Кира. – Он снова улыбнулся, но теперь немного грустно. – Так же, как я доверяю тебе. – Грусть тут же улетучилась, и усмешка Келлана вновь стала проказливой. – Я знаю, что мне нигде не найти кого-то, кто превзошел бы тебя, но на самом-то деле это ты можешь потерять интерес ко мне, если я начну размениваться по мелочам и прикладываться к бутылке. Может, это ты решишь, что стоит поискать кого-нибудь получше, и начнешь встречаться с участником группы «Джонас бразерс» или того круче.

Я засмеялась, хотя внутри у меня все продолжало ныть, и хлопнула его по груди. Потянувшись, чтобы поцеловать Келлана, я пробормотала:

– Никогда! Ты мой, даже если станешь совсем конченым.

– Вот и отлично, потому что ничего такого просто не может произойти, – хихикнув, сказал Келлан, а затем чуть отодвинулся от меня и вскинул брови. – Это ведь всего лишь гастроли на полгода, вместе с несколькими другими группами, и большинство из них такие же маленькие и неизвестные, как наша. А уж когда мы заберемся все вместе в вонючий автобус, мне сразу захочется вернуться домой, к тебе. – Он прижался лбом к моей голове. – Когда эти шесть месяцев пройдут, ты сможешь найти меня только в одном месте… в постели рядом с тобой.

Я кивнула, хотя мои глаза наполнились слезами.

– Надеюсь, так и будет, – прошептала я в ответ.

– Я знаю, что будет именно так, – с такой же грустью шепнул Келлан.

И тут же его губы впились в мои, а мои руки взлетели к его волосам. Целуя Келлана куда более страстно, чем я обычно позволяла себе на публике, я выплеснула все свои чувства и все опасения. Келлан был моим, а я принадлежала ему. И ничто не изменит такого положения вещей, если мы сами этого не допустим. Да, нам предстоит краткая разлука, во время которой Келлан достигнет таких высот, которые немыслимы для большинства людей. И мы оба должны хранить верность друг другу, а потом мы снова будем вместе, еще счастливее, чем прежде.

Но это будет потом. Ладно, я все равно одолею барьер, внезапно вставший передо мной.

Глава 6

Время летит

С тех самых пор, как мы впервые пришли в школу, нам твердили, что время – постоянная величина. Оно никогда не меняется. Это одна из тех вещей в нашей жизни, о которых можно говорить с уверенностью, вроде смерти и налогов. В минуте всегда будет шестьдесят секунд. В сутках всегда будет двадцать четыре часа. Время непоколебимо. Оно движется одним и тем же размеренным шагом в каждое мгновение нашего существования.

Вот только это самая грандиозная из всех тех глупостей, которым учат в школе.

На самом деле время весьма неустойчиво, оно постоянно колеблется. Можно в одно мгновение ока потерять несколько часов, а то и дней. А в другой раз приходится с огромным трудом переживать какую-нибудь минуту. Время накатывает и уходит так же неутомимо, как морской прилив, и с такой же силой. Мгновения, которые хотелось бы задержать навсегда, пролетают слишком быстро. Моменты, которые хотелось бы поскорее миновать, останавливают время, и оно ползет, как неторопливая улитка.

Да, все обстоит именно так. Время моей жизни вдруг помчалось стремительным галопом, а я ничего не могла с этим поделать.

Вроде бы только вчера Келлан неохотно согласился отправиться в турне по стране, но вдруг оказалось, что гастроли начинаются совсем скоро. Было утро понедельника. А утром в субботу он уже должен был уехать. Последние недели пролетели с такой скоростью, что я и оглянуться не успела, но при этом точно знала: вселенная вот-вот замедлит свое вращение и следующие шесть месяцев будут тянуться бесконечно. Я знала, что буду ощущать каждое мгновение нашей разлуки, но должна буду это пережить. Мне не хотелось страдать от чувства вины, думая, что еще один человек пожертвовал всем ради меня. Я больше никогда и ни с кем не поступлю так, чего бы мне это ни стоило.

Услышав стук в дверь квартиры, я вынырнула из потока тяжелых мыслей и натянула на лицо улыбку. Келлану сейчас тоже было нелегко, он не меньше моего боялся предстоящей разлуки, и я не хотела делать все еще труднее своим несчастным видом. Все последние недели я старательно изображала радостное волнение. По правде сказать, я действительно волновалась за Келлана, бесконечно гордилась им и радовалась за него, но просто не хотела, чтобы он уезжал. Если бы как-то можно было устроить гастроли прямо у меня под боком, моя вымученная улыбка стала бы весьма естественной.

Проходя мимо складного карточного столика, шаткой конструкции, которую мы с сестрой называли не иначе как обеденным столом, я улыбнулась, глянув на подарок, стоявший на нем. Открыв входную дверь, я увидела Келлана, прислонившегося к косяку. Он криво улыбнулся мне. Я прикусила губу, увидев его лицо, и отступила назад, чтобы он мог войти.

– С добрым утром, – пробормотал он, перешагивая через порог.

Прижавшись губами к моей шее, он развернул меня, чтобы поцеловать в губы. Я тихонько хихикнула, закрывая за ним дверь: сестра еще спала.

– И тебе доброго утра.

Вздыхая, Келлан обхватил меня за талию:

– Мне будет не хватать наших утренних поездок в твой колледж. – Он опять вздохнул, глубоко и тяжко, и добавил, качая головой: – Ты, пожалуй, уже и диплом получишь к тому времени, когда я вернусь.

Улыбаясь, хотя на сердце у меня было тяжело, я вскинула голову и погладила Келлана по щеке:

– Ну, думаю, к выпускному ты все-таки вернешься и увидишь, как я вышагиваю по проходу между рядами.

Осторожно улыбаясь, Келлан крепче сжал меня:

– Да, я бы с радостью посмотрел, как ты будешь идти по проходу среди гостей.

Мое сердце забилось немножко быстрее, когда я вдруг подумала, какой проход он имеет в виду. Я открыла рот, не зная, что сказать, но Келлан глянул через мое плечо и увидел ярко-красный подарочный пакет. Он с искренним любопытством посмотрел на меня:

– А это что такое?

– Это тебе. Вроде как подарок на дорожку.

Келлан, нахмурившись, повернулся ко мне:

– Эй! Я же знаю, что денег у тебя негусто. Ты не должна мне ничего дарить.

Прижавшись к его спине, я подтолкнула его вперед:

– Все в порядке. Это недорого, к тому же это подарок для нас обоих.

Медленно подходя к столу, Келлан обернулся и хитро ухмыльнулся через плечо:

– Может, это наручники? Знаешь, такие, обтянутые пушистым мехом? Было бы здорово…

Я хлопнула его между лопатками и подтолкнула вперед, чтобы он не увидел, как мои щеки заливает краска.

– Нет!

Келлан хихикал, открывая пакет, но я едва его слышала: мои мысли уже были заняты картиной того, как я приковываю обнаженного Келлана к своей кровати. Это, пожалуй, было единственным способом удержать его рядом. Закатив глаза, я испустила протяжный вздох. Само собой, Келлан имел опыт обращения с такими наручниками.

Он же, все еще посмеиваясь, вытаскивал из пакета тонкую упаковочную бумагу. Наконец добравшись до самого подарка, он тут же растерянно оглянулся на меня:

– Что это такое?

Теперь уже я рассмеялась и подошла к нему:

– Ну, я знаю, что ты всегда немного отстаешь от жизни, но вообще это называется сотовым телефоном. Он работает так же, как обычный, только с ним можно ходить куда угодно. – Прижавшись к уху Келлана, я добавила: – Ты даже на улице можешь им пользоваться.

Одарив меня холодным взглядом, Келлан покачал головой:

– Я знаю, что это такое. Я спрашиваю – зачем?

С улыбкой я достала такой же телефон из кармана своего жакета, висевшего на ближайшем стуле.

– Затем, чтобы мы могли поговорить, когда ты уедешь. Чтобы ты всегда мог услышать меня, а я могла услышать тебя. – Я дернула плечом, чувствуя, как сжимается мое горло. – Чтобы мы как будто оставались рядом, даже если на самом деле окажемся очень далеко друг от друга.

Келлан несколько раз тяжело сглотнул, ища мой взгляд, как будто и его горло свело судорогой. Наконец он кивнул и поцеловал меня:

– Мне эта штука нравится, спасибо.

Я закрыла глаза. Мы несколько раз поцеловались, и я наслаждалась каждым мгновением, когда ощущала, как кожа Келлана прижимается к моей коже. Наконец он отодвинулся, дыша немного тяжелее обычного, со слегка затуманенным взглядом, устремленным на мои губы. Я поняла, что, если мы не поедем в колледж прямо сейчас, Келлан схватит меня и потащит в спальню. Но хотя я и понимала, что колледж чрезвычайно важен и что я должна в этом году сосредоточиться на занятиях, мне очень захотелось, чтобы Келлан поступил именно так…

Его глаза вспыхнули, проясняясь, и он улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание:

– А сексом по этому телефону можно заниматься?

Я моргнула и почувствовала, что отчаянно краснею. Ничего не ответив, я схватила жакет. Когда Келлан, хихикнув, опустил телефон в карман кожаной куртки, послышался звук открывающейся двери. Келлан обернулся на звук, готовый поздороваться с Анной, но в коридоре появился другой человек. И он не был одет.

Почесывая свое мужское достоинство, Гриффин зевнул и лениво направился к нам:

– О черт, куда это вы собрались в такую рань?

Я отвернулась, не желая смотреть на голого мужчину. Келлан фыркнул и покачал головой:

– Вообще-то, уже половина одиннадцатого, Гриффин.

Гриффин хмыкнул в ответ, но я не стала оборачиваться.

– Да знаю я, приятель, вот и говорю – чертовская рань!

Келлан посмотрел на меня и пожал плечами. Для Гриффина любое время до одиннадцати утра равнялось рассвету. Мне хотелось как-то ответить на знак Келлана, но я услышала, что Гриффин подходит ближе, и застыла. Мне хотелось во все горло закричать, чтобы он надел на себя хоть что-нибудь.

А Гриффин, еще раз громко зевнув, сказал:

– Эй, Мэтт хотел, чтобы я тебе передал: если ты пропустишь еще одну репетицию, он выгонит тебя из группы.

– В самом деле? – с любопытством произнес Келлан и, негромко засмеявшись, покачал головой. – Ты ему передай, что я приду. Наверное, у меня в последнее время мысли не тем заняты.

При этих словах Келлан взглянул на меня. Я видела, как рука Гриффина протянулась, чтобы хлопнуть Келлана по плечу, но продолжала отворачиваться от этого нудиста.

– Тогда постарайся вытащить голову из штанов и возвращайся к делу. Ты, вообще-то, нам нужен.

– Да я никуда и не делся. Приду, – вздохнув, возразил Келлан.

– Уж приходи.

Судя по звукам, Гриффин собирался уходить, и я видела, как Келлан покачивает головой и кривит губы:

– Грифф, ты не мог бы не болтаться голым по квартире моей девушки? Если не возражаешь, я предпочитаю, чтобы она видела только мое хозяйство.

Я вытаращила глаза и невольно оглянулась на Гриффина, а тот, ухмыльнувшись, заявил:

– Ну, если ей хочется поглядеть на причиндалы другого мужика, это уж ваше с ней личное дело. – Он встряхнул белокурой головой. – А Халку [5]нужно подышать.

Келлан прикусил губы, сдерживая смех. Мне это не удалось, и я быстро прижала ладонь ко рту. Гриффин окинул нас ленивым взглядом и вернулся в комнату Анны. Как только дверь за ним закрылась, Келлан захохотал. Я присоединилась к нему и смеялась до слез, которые, к счастью, слегка размыли картину татуированного хозяйства Гриффина.

Кое-как я умудрилась произнести:

– Халк? Он что, зеленеет, когда готов к делу?

Келлан согнулся пополам от смеха:

– О боже, надеюсь, что нет! Слушай, давай удирать отсюда, пока мы этого не узнали.

Прихватив мою сумку с книгами, мы поспешно сбежали, чтобы не слышать, как Гриффин начинает будить Анну. В коридоре мы постепенно успокоились. Когда я уже могла говорить не хихикая, я улыбнулась Келлану:

– Спасибо, что попытался поставить его на место. Я вовсе не буду скучать по Гриффину во всем его великолепии.

Обняв меня за плечи, Келлан покачал головой и произнес, все еще посмеиваясь над своим товарищем:

– Хотелось бы мне сказать то же самое, но этот зеленый мутант едет со мной.

Снова засмеявшись, я вопросительно посмотрела на Келлана:

– А у тебя есть… ну, какое-то прозвище?

Келлан очаровательно ухмыльнулся:

– Я ничего не придумывал, но, судя по тому, что слышал в спальне, это может быть что-то вроде «О-Боже-Да-Сильнее-Быстрее-Да-Не-Останавливайся-Ты-Черт-Побери-Прекрасная-Машина». – Он пожал плечами. – Но это, пожалуй, длинновато.

Нахмурившись, я с силой ткнула его локтем в бок и отпихнула его руку. Иной раз Келлан бывал таким же хамом, как и Гриффин. Ну, почти таким же. Келлан со смехом развернул меня лицом к себе. Я возмущенно запищала, а он поднял меня, перекинул через плечо и хлопнул по заднице:

– Я же просто шучу! Давай-ка поедем на занятия. – Я вертелась, пытаясь вырваться, а он добавил: – Может, пока ты будешь учиться, я где-нибудь найду наручники, а потом ты подберешь мне прозвище получше.

Я замерла в его руках, пытаясь понять, всерьез ли он это сказал, но Келлан продолжал смеяться.

Доставив меня в колледж, он отправился куда-то, где бывал, пока я была занята. Может, придумывать новый способ издевательств надо мной. Я очень надеялась, что насчет наручников он все-таки пошутил.

За последние недели я познакомилась с другими старшекурсниками, избравшими специальностью английскую литературу, и встретилась с ними перед началом занятия по литературной критике. Это был весьма напряженный курс, и мы договорились приходить заранее и вместе готовиться к нему хотя бы в течение часа. Сидя в компании шести-семи светлых умов, сосредоточенных на важных комментариях и поглощенных историей литературы, я чувствовала себя немного более самостоятельной, как человек, имеющий собственные надежды и мечты, не связанные с одними лишь делами Келлана. Эти занятия помогали мне ощутить себя цельной личностью и делали процесс расставания чуть менее душераздирающим. Чуть менее. Я все еще не была готова к приближавшемуся дню.

Занятие длилось почти два часа, и к концу его мои мозги кипели, а потому я радовалась, что дальше будет семинар по этике, немного более легкий. И неважно, что там мне придется встретиться с Кэнди. Стиснув зубы, я в очередной раз сделала то, что делала почти каждый день, входя в эту аудиторию: не заметила Кэнди и ее подружек. Впрочем, это стало нетрудно с тех пор, как сама Кэнди перестала замечать меня. После неудачной попытки поссорить нас с Келланом она, похоже, сдалась. А может быть, строила более искусные планы, чем простая сплетня. Но мне хотелось думать, что у этой девицы есть и более интересные дела, чтобы занять свободное время.

Быстро сосредоточившись на лекции, я забыла о том, что Кэнди с подружками сидит впереди, довольно близко от меня. Когда семинар закончился, я схватила свои вещи и стала на ходу просматривать листы с заданием, которое собиралась выполнить вечером, во время своей рабочей смены. Нужно было написать эссе об этической ответственности различных веб-сайтов. Я хотела выбрать какую-нибудь популярную медицинскую страничку и порассуждать о том, как важно дать потенциальным пациентам правильную информацию.

Уже намечая мысленно общую схему эссе, я неожиданно наткнулась на Келлана в коридоре. Он остановил меня, схватив за плечи. Погруженная в размышления, я глупо моргала секунду-другую, пока наконец не улыбнулась и не обняла его:

– Ты что, прямо сюда за мной пришел?

Смеясь над моим нелепым замечанием, Келлан тряхнул головой:

– Да, там снаружи льет. Я и подумал, что лучше заплыву сюда, чем сидеть в машине.

С его волос на меня упало несколько капель, и я поморщилась, а Келлан засмеялся еще громче.

Взяв его под руку, я улыбнулась и прислонилась к нему:

– Хорошо, что ты здесь. Я смогу обсудить с тобой свою идею насчет задания, хотя ты, пожалуй, понятия не имеешь о том, о чем я хочу поговорить.

Я улыбнулась, зная, что Келлан редко сидит за компьютером, не говоря уж о том, чтобы бродить по Интернету.

– Ну, давай, удиви меня, – усмехнулся он, и мы направились к выходу.

Стоило мне начать, кто-то так резко толкнул меня, что я отлетела от Келлана на пару шагов. Нахмурившись, я обернулась, чтобы посмотреть на грубияна, решившего, будто ему принадлежит весь коридор, и увидела огненно-рыжие кудри Кэнди и ее наглый взгляд. Вздохнув, я покачала головой и вернулась к Келлану, но он не позволил мне снова взять его под руку.

– Постой-ка здесь… – прищурившись, пробормотал он и быстро направился туда, где, кокетливо надув губки, стояла Кэнди.

Раздраженная и в то же время исполненная любопытства, я застыла на месте, наблюдая, как Келлан приближается к Кэнди и ее подружкам. Тина и Женевьева выглядели так, словно готовы были хлопнуться в обморок от одного его вида. Похоже, раньше они никогда не бывали так близко к Келлану и теперь предвкушали долгожданную встречу, однако сам он, казалось, собирался оторвать кому-то голову. Окинув троицу бешеным взглядом, он наконец так свирепо уставился на Кэнди, что она даже попятилась.

Схватив ее за руку, Келлан наклонился и что-то энергично прошептал ей. Не знаю уж, что он сказал, но Кэнди тут же вытаращила глаза. Качая головой, она что-то забормотала, показывая на Тину. Та всплеснула руками и тоже попыталась объясниться, когда Келлан перевел яростный взгляд на нее. Отпустив руку Кэнди, он в итоге сказал что-то всем троим, и подружки, кивнув, поспешили прочь.

А Келлан уже стоял возле меня с привычной улыбкой на губах, словно ничего необычного не случилось. Взяв меня за руку, он двинулся к выходу, что-то насвистывая. Вопросительно глядя на него, я ожидала рассказа о произошедшем. Но Келлан молчал, и я осторожно откашлялась. Он посмотрел на меня:

– Что?

Показывая на входную дверь, за которой исчезла Кэнди, и мельком заметив потоки воды, стекавшие по стеклу, я спросила:

– Что все это значит?

Обаятельно улыбаясь, Келлан пожал плечами:

– Я просто объяснил им, что весьма неразумно распространять всякую ложь обо мне, и предложил оставить тебя в покое.

Усмехаясь, он распахнул передо мной дверь и встал так, чтобы я могла выйти. Я уже готова была перешагнуть порог и очутиться под дождем, но мои мысли были слишком заняты тем, что именно мог сказать девицам Келлан, чтобы так потрясти их, и прикидывала, чем он мог им пригрозить. Мне уже приходилось видеть Келлана в гневе, и я знала, что он может здорово напугать людей, если того захочет. Так что, пожалуй, девицы и в самом деле оставят меня в покое до конца учебного года.

Улыбнувшись, я потянулась к Келлану и поцеловала его:

– А они, случайно, не признались, откуда узнали о твоей татуировке?

Келлан покачал головой, продолжая придерживать дверь:

– Тина видела меня, когда я разминался в парке неподалеку. Я тогда разогрелся и снял футболку.

Прикусив губу, я окинула взглядом тело Келлана. Да, разогреваться он умеет. Пожалуй, это действительно все объясняло. Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, правду ли он говорит, но Келлан спокойно встретил мой взгляд. Не увидев ни тени смущения в его глазах, я улыбнулась шире. Келлан кивнул в сторону улицы:

– Ты сегодня собираешься выходить? Эта дверь весит немало.

Засмеявшись, я поцеловала его в щеку, глубоко вздохнула и собралась с силами, чтобы пробежаться под дождем. Уже на середине ведущей вниз лестницы я почувствовала себя как тонущая крыса. Со стоном я помчалась к автостоянке, жалея, что у меня нет зонтика.

Келлан догнал меня и шлепнул по заднице:

– Давай-давай, красотка, ты уже совсем промокла!

Он со смехом отвел со лба мокрые волосы. Их путаница тут же напомнила мне один не такой приятный момент, когда мы с Келланом оказались под дождем. Я отбросила это воспоминание и сосредоточилась на сиюминутном, увидев, как Келлан припустил со всех ног и обогнал меня.

Перехватывая сумку, я закричала:

– Это нечестно! Ты ничего не несешь!

Он лишь оглянулся через плечо и ухмыльнулся. К тому времени, когда я добралась до машины, он уже сидел внутри, развалившись на передних сиденьях. Спиной он прислонился к водительской дверце, а ноги закинул на пассажирское кресло, закрыв глаза и делая вид, что заснул, дожидаясь меня. Я стукнула по его ботинкам, стоя под дождем, но Келлан как будто ничего не заметил, не сдвинувшись с моего места. Ругаясь из-за того, что по мне все еще текли потоки воды, я забралась внутрь и уселась прямо на его ноги. Это наконец привлекло внимание Келлана.

Он открыл глаза и широко улыбнулся. Извернувшись, чтобы захлопнуть дверцу, я заодно бросила на заднее сиденье сумку с книгами. Руки Келлана тут же обхватили меня, прижимая наши мокрые тела друг к другу, и пристроили меня так, что я оказалась верхом на нем.

– Так-то лучше, – пробормотал Келлан, поднимая голову, чтобы поцеловать меня.

А я снова вспомнила другой дождливый день и отодвинулась. Глаза Келлана были полны желания, он смотрел на меня и тяжело дышал – и вовсе не оттого, что ему пришлось пробежаться. Мои мокрые волосы свисали по обе стороны лица, и капли стекали с них на одежду Келлана. Его запах смешался с запахом чистой воды, и от этого внутри меня что-то дрогнуло.

Обхватив ладонями щеки Келлана, я погладила его нежную, влажную от дождя кожу. Всматриваясь в его темно-синие глаза, в капли воды, блестевшие в его волосах, в полные полуоткрытые губы и сильный подбородок, я вздохнула.

– Ты такой привлекательный, – прошептала я, и мой голос странным образом прозвучал в тон стуку дождевых капель. – Ты самый сексуальный мужчина, какого мне только приходилось видеть.

Чувствуя себя рядом с Келланом полностью отрезанной от всего мира, я потянулась, чтобы поцеловать его. Он тут же ответил мне, но через мгновение-другое нахмурился и покачал головой.

– Но если я не всегда буду таким? – Он вздрогнул, одной рукой сжал мое бедро, а другой показал на свое лицо и добавил: – Это ведь может исчезнуть когда-нибудь, ты и сама знаешь. Вдруг на меня прямо завтра нападет медведь? – Келлан приподнял одну бровь. – Захочешь ли ты меня после этого?

Я улыбнулась в ответ на его слова.

– Конечно. Ты привлекателен не только лицом, Келлан. Я люблю тебя не за внешность.

Келлан криво улыбнулся, провел ладонью по моей спине и притянул меня поближе. Но прежде чем наши губы опять встретились, я пристально взглянула на него.

– Медведь, значит? В самом деле?

Хихикнув, Келлан прижал меня к себе. Наши бедра соприкоснулись, и стекла автомобиля мгновенно запотели. Я знала, что мимо нашей машины ходят люди, но шум дождя и запотевшие окна позволяли нам чувствовать себя единственными живыми существами в целом мире. Наше дыхание становилось быстрее, а поцелуи – жарче, и Келлан пробормотал:

– Боже, похоже, я готов сделать нечто такое, о чем и не думал никогда…

Поцеловав его в щеку, я крепче прижалась к нему бедрами.

– И что же? – выдохнула я, касаясь уха Келлана кончиком языка.

Он нервно втянул воздух, и его бедра приподнялись над сиденьем.

– Я намерен взять тебя прямо здесь, в машине, – низко и хрипло ответил он.

Внезапно он заворочался подо мной, пытаясь изменить положение и оказаться сверху. Я поспешила выпрямиться и сесть, пока ему это не удалось. Хотя нам и казалось, что мы в одиночестве, все же я не была готова к тому, чтобы привлекать внимание людей вокруг трясущейся машиной. Келлан приподнялся на локте, задыхаясь, и нахмурился:

– Что такое? Почему ты остановилась?

Прикусив губы и осторожно сползая с его бедер, я столкнула ноги Келлана с пассажирского сиденья, чтобы нормально сесть. Затем я ткнула в него пальцем, постаравшись выглядеть угрожающе, и сурово произнесла:

– Потому что у тебя репетиция и, если ты ее снова пропустишь, Мэтт выгонит тебя из группы.

Келлан сел и обнял меня.

– Но это моя группа! Они не могут меня выгнать!

Он принялся целовать мою шею, а я пыталась не поддаться ему, пыталась не задохнуться от желания и не вцепиться в его одежду. Оттолкнув Келлана, я вонзила ногти ему в грудь.

– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом прямо на парковке перед моим колледжем!

Келлан весело огляделся по сторонам.

– Да никто и не заметит! – Он снова посмотрел на меня, на этот раз вопросительно. – А тебе вообще когда-нибудь приходилось заниматься сексом в машине?

Отчаянно покраснев, я заправила за уши растрепанные волосы.

– Ну… да… мы с Денни…

Не успела я договорить, как вся веселость Келлана угасла. Отпустив меня, он передвинулся на свое сиденье и кивнул.

– Точно… Ваше путешествие…

Вздохнув, он запустил руку в карман и достал ключи.

Я наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть его лицо и понять, расстроился он или нет, но сбоку ничего было не разобрать.

– Ты в порядке?

Келлан усмехнулся и посмотрел на меня, когда мотор зашумел, оживая.

– Да. – Он пожал плечами, а потом фыркнул. – Просто я надеялся, что это станет для тебя новым опытом. – Его улыбка дрогнула, когда он отворачивался от меня. – Похоже, я упустил свой шанс.

– Ты мне дашь другой новый опыт, гораздо лучше, Келлан, – прошептала я, положив ладонь на его бедро.

Трогая машину с места, Келлан покосился на меня и кивнул.

– Я знаю, Кира.

Отчаянно желая повернуть время вспять и избежать обсуждения моего бывшего парня с нынешним, я смотрела в окно со своей стороны, пока мы ехали на репетицию. Обычно ребята собирались каждый день, чтобы придумать что-нибудь новое или поработать над старыми вещами. Поскольку музыка была их единственным источником дохода, они подходили к ней с большим усердием. Ну, если не считать самого последнего времени. Теперь Келлан иногда пропускал репетиции, чтобы побыть со мной, и Мэтт отчаянно сердился из-за этого. И хотя формально лидером группы был Келлан, потому что он создал ее когда-то, управлял делами Мэтт. Именно он организовывал выступления, договаривался о плате, устраивал репетиции и требовал профессионализма от музыкантов, легко отвлекающихся от дела. Группа была детищем Мэтта.

Пока мы ехали к мосту, соединявшему район университета с центром Сиэтла, я смотрела на футуристическую башню «Космическая игла», возвышавшуюся над выставочным комплексом. Башня была огромной, прекрасной и имела для меня особое значение, ведь именно там Келлан излил передо мной душу. Там он открыл мне свои тайны, о которых прежде никто не знал. Меня невероятно расстроило, что жизнь Келлана могла бы быть совсем другой, если бы он просто сказал кому-нибудь об издевательствах, которые терпел в детстве. Может быть, социальные службы вмешались бы и нашли для него любящую приемную семью – что угодно было бы предпочтительнее того кошмара.

Повернувшись к Келлану, я положила руку на его колено. Он улыбнулся в ответ на прикосновение и быстро посмотрел на меня, но тут же снова сосредоточил внимание на дороге. А некая маленькая темная частица меня гадала, не потому ли Келлан так привязался ко мне и полюбил меня, что я заставила его испытать душевную боль? Вдруг у него развилась склонность к мазохизму? Если так, то я, пожалуй, сама ее снова и снова поддерживаю. И воистину чудо, что он не отвечает мне тем же.

Вздохнув, я опустила голову на его плечо. Келлан чуть прижался ко мне щекой, а его рука скользнула к моему бедру. Когда «Космическая игла» – великолепное сооружение, скрывавшее в себе тысячи деловых людей, – исчезла из поля моего зрения, мы подъехали к промышленному району. Именно здесь в одной из мансард обитал Эван. Место для репетиций было просто идеальным – тут не было столько народа, как там, где жили Келлан и остальные. Немногие соседи, похоже, ничуть не возражали против шума, производимого ребятами, тем более что группа не играла чересчур поздно по вечерам.

Проехав мимо двух спортивных площадок, Келлан повернул к дому Эвана. Заглушив мотор, он открыл дверцу и достал с заднего сиденья гитару. Я вышла и ждала его перед машиной. К счастью, ветер и дождь уже утихли, и лишь редкие капли падали на нашу мокрую одежду. Волосы Келлана все еще блестели от влаги, когда он подошел ко мне, улыбнулся и кивнул в сторону лестницы, ведущей в мансарду.

Эван жил над большой автомастерской. Механикам нравилось, когда ребята репетировали во время их смены: они даже просили иной раз, чтобы музыканты не закрывали двери и их было слышно внизу. Один из механиков как-то сказал мне, что во время работы они чувствуют себя как на рок-концерте. Я вполне его понимала – у меня на работе творилось то же самое.

Одна из гаражных дверей открылась, когда мы проходили мимо. Кто-то задним ходом выводил наружу машину, чтобы пришедший за ней владелец случайно не заехал в ремонтную яму. Как только машина оказалась на улице, механик улыбнулся и помахал Келлану.

– Где ты пропадал, парень? Мэтт готов тебя выгнать!

Келлан повел глазами и покачал головой.

– Да, я уже слышал.

Мужчина засмеялся, и в это же время у бордюра остановилась другая машина, из которой вышла перепачканная смазкой молодая женщина. Она подошла к Келлану и ткнула его кулаком в плечо.

– Покажи им в своем турне, Кел! – Она театрально вздохнула, пока я старательно таращилась на дождевые капли, падавшие на землю. Может, она тоже заигрывает с моим парнем, когда погода получше? А женщина, встряхнув темными волосами, нахмурилась. – Мы тут будем скучать по тебе. Все будет не так, когда квартира Эвана опустеет.

Келлан улыбнулся ей, а я мысленно насупилась, видя, как потеплели его глаза. Я знала, конечно, что у Келлана есть друзья среди женщин, ведь и Дженни была одной из них, – но сразу принялась гадать, насколько тесной могла быть его дружба с этой девицей-механиком. Я крепче сжала руку Келлана, подсознательно склоняясь ближе к нему, а он сказал:

– Сомневаюсь, Рокс. Ты, пожалуй, и не заметишь, что мы уехали. – Он весело посмотрел на нее. – А кроме того, здесь наконец будет достаточно тихо, чтобы ты смогла поработать над книгой.

Девушка засмеялась, ее лицо посветлело, а мне стало еще тяжелее оттого, что они не просто дружили, но и знали многое друг о друге. И даже называли друг друга короткими именами. Такая фамильярность тревожила меня, и волна ревности уже была на подходе, но я постаралась взять себя в руки, шагнула вперед и нахмурилась с видом собственницы. На самом деле я, вообще-то, этого не сделала, только вообразила.

Громкий свист, донесшийся из гаража, заставил механиков прервать болтовню и вернуться к работе. Келлан помахал им на прощание. Рокс – не знаю уж, как там ее звали, Рокси, Роксана или еще как-то, – оглянулась на Келлана, прежде чем скрыться в гараже. В ее глазах светилось любопытство, которое мне приходилось видеть слишком часто. К тому же при встречах девица не раз и не два вела себя так, словно меня не было рядом. Мне ужасно хотелось ухмыльнуться ей вслед, может, даже высунуть язык и сказать что-нибудь вроде: «Еще посмотрим, кто тут главный…» – но я не хотела вести себя как пятилетний ребенок. Пока не хотела.

Заставив себя не думать о том, что другие женщины желают моего парня, я поднялась следом за ним к жилищу Эвана. Келлан вошел без стука, как к себе домой, и нас тут же встретил взгляд Мэтта.

– Какого черта, ты опять опоздал!

Гитарист бешено уставился на Келлана, но Рейчел тут же наклонилась и что-то зашептала ему на ухо. Мэтт успокоился, его лицо немного расслабилось, и он улыбнулся Рейчел.

Я помахала рукой этой застенчивой экзотической красавице, а потом поздоровалась с Дженни, сидевшей на коленях Эвана возле ударной установки. Эти двое тихо выбивали на барабанах какой-то ритм, и Дженни хихикала, а Эван тыкался носом в ее шею.

Закрывая за нами дверь, Келлан скривился, встретив взгляд Мэтта.

– Ну, извини. Так уж получилось.

Келлан прошел в комнату. Попадая в мансарду Эвана, я каждый раз как будто оказывалась в миниатюрной версии бара Пита. Здесь имелись крошечная кухонька и гостиная с единственным диванчиком перед телевизором и неприбранной кроватью в дальнем углу, где также красовались комод и тумбочка. Остальная часть пространства представляла собой сцену. Ребята хранили здесь между выступлениями свою аппаратуру, за исключением нужной им каждый день – это оставалось у Пита. В баре всем было отлично известно, что тот, кто дотронется до оставленного на сцене оборудования, будет немедленно изгнан из зала.

Здесь, у Эвана, хранились звуковая аппаратура, запасная ударная установка, бас-гитара Гриффина и гитара Мэтта. Келлан предпочитал держать свой инструмент при себе и постоянно таскал его с места на место. В мансарде было все необходимое, кроме разве что прожекторов, чтобы устроить настоящее шоу. Парни даже начали работать над созданием студии с хорошей звукоизоляцией, чтобы можно было делать записи. Они купили нужные материалы для стен, но пока ничего не собрали – специальные панели без толку стояли за барабанами Эвана. Я знала, что Мэтту очень хотелось завершить этот проект, но подготовка к выступлению на фестивале, а теперь еще и предстоящее турне вынудили его отложить дело. Но я не сомневалась: как только ребята вернутся, они в первую очередь возьмутся именно за это.

Келлан положил футляр с гитарой на кухонную стойку и открыл его. Я улыбнулась при виде нашей фотографии, засунутой за подкладку. Пока Келлан доставал свое самое драгоценное имущество (кроме автомобиля, конечно), Гриффин подошел и хлопнул его по спине.

– Слушай, я, наверное… перестарался тогда.

Обернувшись ко мне, Гриффин уставился на мои бедра. Было отвратительно ощущать на себе его взгляд, понимая, что в своих фантазиях он в эту минуту занимается со мной сексом. Я постаралась как могла закрыться руками – улыбка басиста стала шире.

Келлан, заметив наконец, что Гриффин мысленно насилует меня, нахмурился и стукнул его по затылку.

– Эй, не надо вот так таращиться на мою девушку, Грифф!

– О! А что, парням уже нельзя и помечтать? – негодующе фыркнув, пожал плечами Гриффин.

Келлан окатил его ледяным взглядом и отошел. Гриффин снова повернулся ко мне, нагло ухмыльнулся и прошептал:

– Позже…

Мне захотелось принять душ.

Развернувшись к Гриффину спиной, я пошла к дивану, на котором уже устроились Рейчел и Дженни. Создав нечто вроде клуба жен музыкантов, мы на каждом таком камерном концерте сидели в первом ряду, поддерживая своих парней. Пока Келлан о чем-то говорил с Мэттом и Эваном, Гриффин взял гитару брата и начал резко раскачиваться, держа ее в руках, как будто уже был на сцене. Я тихонько вздохнула. Как мне будет скучно, когда они уедут!

Рейчел и Дженни тоже вздохнули. Я видела, что они не сводят глаз со своих мужчин, своих любимых. Дженни разревелась, когда узнала, что группа собирается в турне. Ей очень хотелось, чтобы Эван отправился на гастроли, но в то же время она отчаянно не желала расставаться с ним. Она боялась разлуки даже сильнее, чем я. Правда, она не думала, что Эван может сбиться с пути. Ее вера в его преданность была непоколебима. Мне бы очень хотелось чувствовать то же самое. Впрочем, нечто подобное я испытывала с Денни: это была почти абсолютная вера в то, что он никогда меня не предаст. И отчасти меня успокаивало, что он уехал, как только его предала я. Зато теперь мне казалось, что такое может случиться когда угодно и с кем угодно. Весьма неприятное чувство, надо сказать.

Рейчел посмотрела на меня, и я заметила, что ее смуглая кожа чуть побледнела.

– Просто поверить не могу, что уже в субботу они уедут. – Она покачала головой и пожала плечами. – И куда только время убежало?

– Да… – снова вздохнула я, потому что минутой раньше меня посетила та же самая мысль.

Я посмотрела на парней. Келлан уже перекинул через плечо ремень гитары и кивнул Мэтту, а тот сделал вид, что берет аккорд. Эван наблюдал за ними обоими, время от времени покачивая головой. Гриффин же, настроив инструмент, поклонился воображаемой толпе.

– Кажется, только вчера мы слушали их на фестивале! – прошептала я.

Дженни вздохнула. Она сидела на корточках, слегка раскачиваясь взад-вперед.

– В пятницу после выступления Мэтт хочет устроить у себя прощальную вечеринку. – Она опять вздохнула с несчастным видом. – Последнего выступления…

Нервно сглотнув, я посмотрела на Дженни. Глаза у нее блестели точно так же, как у меня. Нелегко было отпустить ребят за их мечтой, в особенности потому, что мечта уводила их за тысячи миль от нас. Кивнув, я придвинулась к Дженни и обняла ее, а она чуть слышно шмыгнула носом. Рейчел обхватила руками нас обеих, и мы принялись было жалеть друг друга, но нас прервало негромкое хихиканье, раздавшееся рядом.

Отшатнувшись друг от друга, мы все уставились на Келлана, с усмешкой глядевшего на нас сверху вниз.

– Я смотрю, у вас тут групповые объятия… Почему меня не позвали? – спросил он, дерзко оглядывая нас по очереди.

Дженни и Рейчел захихикали, а я стукнула Келлана в живот. Он засмеялся громче и, схватив меня за руку, подтащил к себе. Я пискнула, но его губы уже впились в мои, и я тут же умолкла. Забыв обо всех, я закрыла глаза и запустила пальцы в его все еще влажные волосы.

На мгновение забывшись, я чуть слышно застонала, когда язык Келлана коснулся моего языка. До моего слуха донесся нервный смешок, но я не обратила на него внимания и опомнилась лишь тогда, когда услышала окрик:

– Эй, мы тут играть собрались или девушек лапать?

Мы отпрянули друг от друга и уставились на ухмылявшегося Гриффина. Он же, потирая свое хозяйство, пожал плечами.

– Я на все согласен – просто хотел выяснить, какой именно инструмент доставать прямо сейчас.

Келлан нахмурился и выпрямился, а я мгновенно покраснела и плюхнулась обратно на диван. Дженни с Рейчел смеялись и сочувственно гладили меня по спине. Услышав, что Гриффину достался неслабый удар, я тут же подняла голову и успела увидеть, как басист отпихивает от себя Келлана. Последний, занимая свое место перед микрофоном, напряженно улыбался. Глядя мне в глаза, он ждал, пока Эван даст знак начинать.

Мэтт и Эван заиграли, и музыка тут же заполнила все пространство вокруг нас. Комната завибрировала от силы и энергии, и я заулыбалась, наслаждаясь этими звуками. Келлан улыбнулся мне в ответ. Несколько аккордов спустя зазвучала и бас-гитара, и в последнюю очередь в мелодию влился звук гитары Келлана. А потом Келлан запел.

Он был великолепен. Слова вылетали из его горла без малейших усилий, а звук, с которым он вдыхал воздух, намекал на нечто соблазнительное. Голос у Келлана был чистым и сильным, он без труда брал высокие ноты, и это было потрясающе. Я могла слушать его весь день напролет. Если бы у меня были записи его песен, я бы крутила их без остановки. Парни исполняли новый номер, который Мэтт хотел включить в репертуар их гастролей. Впервые на публике они собирались сыграть его вечером в пятницу, в качестве своеобразной благодарности тем поклонникам, которые были верны группе с самого начала.

Мэтт составлял расписание репетиций, учитывая каждодневные дела всех, так что иногда ребята собирались поздно вечером, когда я работала. И все же я старалась хоть немного послушать их до начала своей смены. Мне нравилось наблюдать за творческим процессом. Я смотрела, как Келлан сочиняет стихи у себя на кухне, с чашкой кофе в руках, и не раз видела, как они с Эваном и Мэттом выстраивали мелодию в баре Пита. Меня не переставало удивлять, как некая идея, возникшая в одной голове, превращалась в удивительную композицию. Это было здорово. И мне нравилось думать, что новая песня в каком-то смысле о нас.

Добравшись до момента, когда ребята пели все вместе, Келлан вдруг нахмурился и умолк на полуслове. Он посмотрел на Мэтта, и постепенно все инструменты затихли. Последним остановился Гриффин. Мэтт хмуро покачал головой, а Келлан показал на его гитару:

– Что ты делаешь? Это же переход, а не припев!

Мэтт вздохнул и вскинул руку.

– Вот как раз об этом я тебе и говорил! Ты в последнее время просто не в себе. – Он оглянулся на Эвана. – Ты пропускал репетиции и оставлял нас без вокала, поэтому мы с Эваном доработали музыку – выбросили две части, и теперь все звучит в миллион раз лучше. – Продолжая хмуриться, Мэтт встряхнул лохматой головой. – И ты бы это знал, если бы появлялся почаще.

Покорно разведя руками, Келлан уступил.

– Ладно, я просто спросил. – Переводя взгляд с Эвана на Мэтта и обратно, Келлан покачал головой, быстро оглянулся на меня и снова уставился на Мэтта. – Извини, друг, но теперь-то я здесь, так что вы уж посвятите и меня в изменения, ладно?

Мэтт поджал губы, но кивнул.

– О чем еще мне следует знать? – спросил Келлан.

Гитарист склонил голову набок.

– Еще мы добавили мое соло перед последним припевом.

Он наконец улыбнулся, хотя и едва заметно, и приподнял светлые брови, глядя на Келлана.

Тот отвел взгляд, и по его губам скользнула улыбка. Он покачал головой.

– Наверное, так мне и надо за мое безрассудство. – Посмотрев на меня, он улыбнулся шире. – Впрочем, дело того стоило, – тихо произнес он, а потом продолжил громче, обращаясь к ребятам: – Хорошо, начнем с того места, где остановились.

Они доиграли песню без пауз, и Мэтт с удовольствием исполнил свое соло, пока Келлан слушал его, удивленно качая головой. В итоге я согласилась с Мэттом: внесенные изменения были невелики, но песня действительно зазвучала намного лучше. В пятницу она наверняка будет иметь успех.

Когда ребята закончили репетицию, нам с Дженни уже пора было отправляться на работу. Музыканты тоже поехали к Питу, желая расслабиться и выпить после «трудного» дня. Подавая им пиво, я лишь покачала головой. Иногда меня охватывала зависть к легкости их жизни: каждый вечер у них была вечеринка и выпивка лилась рекой, а множество женщин жаждали составить им компанию. Но я знала, что на самом деле ребята очень серьезно относятся к своему делу и им приходится много трудиться, чтобы успешно выступать на сцене.

По правде говоря, их работа, пожалуй, требовала не меньших усилий, чем моя. К тому же у меня был четкий график, а они вкалывали двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Эта мысль поддержала меня, когда немного позже к парням подошла пара студенток и музыканты стали любезно беседовать с ними. Впрочем, Келлан вежливо, но твердо покачал головой, когда блондинка кивнула в сторону входной двери, с откровенным желанием глядя на него. Я неодобрительно нахмурилась, видя ее игру и отчаянно желая «случайно» опрокинуть на девицу свой поднос с напитками. Что ж, это была одна из сторон работы музыкантов, которая никуда, к сожалению, не денется.

Глава 7

Уроки истории

После того как Мэтт отругал его за беспечность, Келлан старался больше не пропускать репетиций. Но дела складывались так, что я не могла на них присутствовать и потому в последнюю неделю видела Келлана реже, чем прежде. Весь прошедший месяц мы старались как можно больше быть вместе, забывая и о друзьях, и о всякого рода обязательствах, лишь бы на несколько часов очутиться в постели. Конечно, это было непростительно, потому что репетиции были очень важны, и не менее важными были те занятия, которые я пропускала. Но нам нужно было это время, чтобы побыть вдвоем в преддверии разлуки.

А потому то, что Келлан вдруг прервал эту череду безответственных поступков и вновь сосредоточился на деле, для меня оказалось серьезным испытанием. Впрочем, я справилась с ним, погрузившись в работу и учебу. К тому же Келлан постоянно развлекал меня, осваивая новый сотовый телефон. Во время моих занятий он по нескольку раз отвлекал меня, присылая всякие неподходящие сообщения. Бóльшая их часть заставляла меня густо краснеть. Честно говоря, Келлан умел соблазнять даже по телефону.

Но в конце концов наступила пятница.

Когда я проснулась в своей новой гигантской кровати, мне показалось, что в воздухе витает запах прощания. Проснулась я в объятиях Келлана. Моя голова лежала на его груди, а он нежно поглаживал мои волосы, заправляя пряди за ухо, и я поняла, что он уже проснулся.

Потянувшись всем телом, я приподнялась и посмотрела на него. Темно-синие глаза, более глубокие и прекрасные, чем любой океан, встретили мой взгляд. Улыбнувшись, Келлан провел пальцем по моей щеке.

– С добрым утром, – шепнул он.

Я с улыбкой потянулась к нему и коснулась губами его губ.

– С добрым утром.

Больше мы ничего не сказали. Я снова опустила голову ему на грудь и обнимала Келлана еще, пожалуй, около часа. Он тоже крепко обхватил меня руками, время от времени целуя мои волосы. Это был один из самых мирных и тихих моментов в нашей жизни, и я знала, что какая-то часть меня навсегда запомнит это утро и припрячет воспоминание о нем на тот случай, когда меня охватит невыносимая тоска.

Промчалась, кажется, целая вечность блаженства, и пришло время собираться на занятия. Я неохотно отодвинулась от Келлана, но он тоже встал и побрел за мной в ванную с игривой улыбкой на губах. Глядя на то, как струи теплой воды стекают по его мускулистому телу, я позволяла Келлану ласкать меня, а он водил по моей коже мыльной губкой, согревая вниманием, но сдерживаясь, чтобы не дать нашей близости перерасти в секс. Он просто купал меня, а я купала его. И это тоже успокаивало.

Потом Келлан завернулся в полотенце и отправился варить кофе. Я улыбнулась при виде того, как мягкий пушистый хлопок обхватил его ягодицы, и поспешила одеться, чтобы присоединиться к нему на кухне.

Натянув джинсы и пару футболок одна на другую, я открыла дверь спальни как раз в тот момент, когда из своей комнаты вышла моя сестра. Сонно моргая, хотя на часах было уже больше одиннадцати, она почесала растрепанную голову.

– Эй, сестренка, ты в колледж собираешься?

Кивнув, я понадеялась, что сестра не отправится прямо сейчас на кухню, поскольку Келлан находился там в одном полотенце, и шагнула вперед:

– Да, скоро пора идти. Келлан меня отвезет, так что можешь сегодня взять машину.

Анна кивнула, зевая. Моя машина почти всегда была в ее распоряжении, так что ничего нового я ей не сказала. Сестра потянулась, и футболка, в которой она спала, высоко поднялась, приоткрыв крошечные трусики. Анна кивнула в сторону кухни:

– Он там, да? Сегодня вечером будет концерт?

Слыша, как Келлан что-то напевает в кухне, я постаралась загородить его от взгляда сестры. Может, ей и было наплевать, что я видела ее приятеля во всем его великолепии, но мне совсем не хотелось, чтобы она любовалась на полуголого Келлана.

– Да, кофе готовит. – Когда Анна улыбнулась и сделала шаг в мою сторону, я схватила ее за плечи и, окинув взглядом ее едва одетое тело, вскинула брови. – Ты не против того, чтобы натянуть побольше одежды, прежде чем вытанцовывать в кухне?

Снова зевая и прикрывая рот ладонью, Анна тряхнула головой:

– Да ему же все равно, Кира! Я для него вроде сестры.

– Пожалуйста! – упрямо произнесла я, вздохнув при виде ее невероятной и сексуальной красоты.

Наверное, Анна поняла выражение моего лица, когда я с завистью смотрела на ее формы, и потому наконец согласилась:

– Ладно, оденусь.

Когда она вернулась в спальню, я пулей бросилась в свою комнату и схватила вещи Келлана. Прижимая их к груди, я помчалась по коротенькому коридору в кухню. Келлан стоял у стойки, и его великолепная грудь была открыта всему миру. Любуясь им, я на мгновение застыла.

Волосы Келлана были мокрыми и спутанными, и вода стекала с них ему на плечи. Одна капля соскользнула на ключицу, а затем продолжила свой путь к аккуратным буквам моего имени над его сердцем. Оттуда игривый шарик воды пополз дальше по ребрам к животу и наконец впитался в полотенце, охватившее бедра Келлана. Это была самая счастливая капля воды в мире.

– Кира?..

Голос Келлана проник в мое сознание, и мой взгляд вернулся к его веселому и удивленному лицу. Келлан вскинул брови:

– Увидела что-то такое, что тебе понравилось?

Покраснев, я бросила ему одежду. Келлан чуть отшатнулся от неожиданности, но все же поймал вещи.

– Анна встала и вот-вот придет сюда. Не мог бы ты одеться, пожалуйста?

Последние слова я произнесла горестно, потому что мне хотелось видеть тело Келлана. Он положил вещи на стойку и смотрел, как я разглядываю его. Я прикусила губу, когда очередная капля поползла с его плеча вниз.

– Ты уверена? – насмешливо спросил Келлан.

Вздохнув, я быстро оглянулась на дверь комнаты Анны. К счастью, она была еще закрыта.

– Да, уверена.

Когда я снова посмотрела на Келлана, он пожал плечами, снял с себя полотенце и позволил мягкой пушистой ткани упасть на пол прямо посреди кухни. Мои глаза расширились от вида абсолютно голого Келлана. Ему незачем было украшать свое мужское достоинство всякой ерундой, как это делал Гриффин. Оно было безупречно в своем естественном состоянии. Заливаясь краской, я смотрела, как Келлан качает головой, глядя на меня, и очень медленно вытягивает из кучи одежды трусы. Мне хотелось рявкнуть на него, чтобы он поспешил, но в то же время я отчаянно желала, чтобы он двигался еще медленнее. И тут же, улыбнувшись, я подумала, что и это мгновение буду постоянно вспоминать во время разлуки.

Когда Келлан полностью оделся, я грустно вздохнула и подошла к нему, чтобы обнять за шею.

– Как же я буду по тебе скучать! – пробормотала я, прижимаясь лбом к его груди.

– Я тоже буду очень скучать, – сказал Келлан, обхватив меня за талию.

Мы нежно целовались, когда в кухню вошла моя сестра.

– Черт побери, он что, был в одном полотенце?

Я чуть насмешливо оглянулась на Анну, которая показывала пальцем на улику, валявшуюся на полу, и прижалась щекой к плечу Келлана:

– Да, уж извини, ты пропустила отличное представление.

Театрально вздохнув, сестра подошла к буфету и достала кофейные чашки.

– Вечно я все пропускаю, – буркнула она, протягивая одну чашку мне, а другую Келлану.

Смеясь и качая головой, Келлан отодвинулся от меня, чтобы налить всем кофе, который как раз сварился. Когда он протянул полную чашку Анне, та вежливо поблагодарила его и, сделав маленький глоток, уставилась на Келлана:

– Желаю тебе удачи в турне, Келлан. И на сегодняшнем выступлении. Я сегодня закончу работу немножко раньше, так что успею хоть что-то услышать.

Келлан кивнул и улыбнулся, подавая мне чашку – кофе он налил ровно столько, чтобы осталось место для сливок. В отличие от самого Келлана и моей сестры, я терпеть не могла черный кофе.

– Спасибо, Анна. Рад, что ты сможешь прийти. – Улыбаясь мне, Келлан наполнил последнюю чашку, для себя. – Должно получиться неплохое шоу. – Он небрежно пожал плечами, как будто группе предстояло обычное выступление, а не прощальный концерт.

Я прикусила губу, чтобы справиться с пощипыванием в глазах, и щедро плеснула сливок в свою чашку. Прямо сейчас мне не хотелось поддаваться чувствам. Время для слез придет позже, в этом я не сомневалась. Анна вздохнула под стать моему настроению:

– Келлан, я бы ни за что не пропустила его.

Она ободряюще похлопала Келлана по плечу и ушла, чтобы мы могли провести вместе последнее мирное утро, сидя над чашками с кофе. С ее стороны это был замечательный поступок.

Доставив меня в колледж, Келлан обнял меня за плечи и проводил до самого класса. Студенты уже привыкли видеть его, поскольку он приходил со мной к дверям аудитории почти каждый день, но девушки все равно таращились на него весьма откровенно. Я подумывала о том, чтобы сегодня пропустить занятия и сохранить все время только для нас двоих, но Келлан твердо сказал: «Нет!» Учеба слишком важна, сказал он, а я и так уже пропустила слишком много. Понимая, что он прав, я согласилась, хотя и с большой неохотой.

Удивив меня, Келлан вошел в аудиторию вместе со мной. Он подвел меня к ряду с парой свободных мест, и я вопросительно посмотрела на него:

– Тут я справлюсь и без тебя. А ты можешь пойти отдохнуть или заняться чем-нибудь.

Весело хихикая, Келлан отрицательно покачал головой и пошел по проходу вместе со мной.

– Я тебя не провожаю. – Протиснувшись мимо двух девиц, вытаращивших на него глаза, Келлан уселся и жестом пригласил меня сесть рядом с ним. – Я с тобой останусь, – пояснил он, ослепительно улыбаясь и складывая руки на груди.

Я уставилась на него, разинув рот. Келлан не раз поддразнивал меня, говоря, что как-нибудь пойдет со мной на занятия, но мне и в голову не приходило, что он действительно это сделает. Конечно, он не был тупицей, но просто не принадлежал к тем, кто склонен получать академическое образование. И он будет отчаянно скучать, пока преподаватель поведет рассуждения о том, что все правила морали на самом деле условны. Покачав головой, я села рядом с ним.

– Ладно. – Келлан рассмеялся и обнял меня за плечи. Покосившись на него, я вскинула брови. – Ты только не засни. – Он ухмыльнулся и осторожно погладил мое плечо большим пальцем, а я добавила: – И не отвлекай меня. Мне действительно нужно разобраться в этой теме.

Келлан клятвенно прижал ладонь к сердцу.

– Я буду идеальным слушателем! – немного наклонившись ко мне, прошептал он. – А если нет, ты сможешь потом меня наказать.

Усмешка Келлана была невероятно привлекательной, и мне пришлось отвести взгляд в сторону. К несчастью, получилось так, что я посмотрела через весь класс прямо на Кэнди.

Она сидела рядом со своими прихлебательницами и во все глаза смотрела на рок-звезду, явившуюся в ее класс. На лице Кэнди было написано такое же удивление, как недавно испытала я. Но как только я склонила голову на плечо Келлана, Кэнди натянула на свою физиономию маску безразличия. Скривившись и отчетливо проговорив: «Да нам-то что!» – так, что я смогла прочесть это по ее губам, Кэнди отвернулась.

Я усмехнулась и стала ждать, как Келлан воспримет свою первую лекцию в колледже, надеясь, что ему понравится.

Как ни странно, Келлан действительно оказался отличным слушателем. Лекция как будто полностью его захватила. А когда началось обсуждение, он даже задал парочку весьма продуманных вопросов. Я заулыбалась, когда он вступил в дискуссию с парнем, сидевшим впереди. При этом аргументы Келлана звучали куда более убедительно, и в итоге он переспорил своего оппонента, учившегося гораздо больше и дольше. Преподаватель похвалил его, а потом склонил голову набок, словно пытаясь понять, был ли Келлан его студентом. Так и не выяснив это, он в конце концов отпустил нас.

Покидая аудиторию, я переполнялась гордостью за своего друга. Наверное, в другой жизни он стал бы блестящим ученым.

Келлан улыбался от уха до уха, когда я сжимала его руку, и явно был чрезвычайно доволен занятием. И все было прекрасно, пока мы не очутились поблизости от группы хихикающих девиц. Осмелев, они встали прямо перед нами, вынудив остановиться. Келлан, все еще пребывая на седьмом небе, улыбнулся им.

– Леди? – вежливо произнес он.

Девицы захихикали еще громче, услышав такое обращение. В Келлане было нечто такое, что рядом с ним даже взрослые, образованные и просвещенные женщины начинали чувствовать себя пятнадцатилетними школьницами. Я часто наблюдала это.

Самая дерзкая из девиц выступила вперед:

– Ты ведь Келлан, да? Мы просто обожаем вашу группу.

Еще более вежливо кивнув, Келлан со странным выражением лица всматривался в девушек, столпившихся перед ним. В его глазах промелькнуло что-то, чего поклонницы, возможно, и не заметили, но я увидела. Келлан как будто пытался определить, кого как зовут и что они собой представляют. Но тут же, легко улыбнувшись, он сказал:

– Приятно слышать, что мы вам нравимся. Наше последнее выступление сегодня вечером в баре Пита. – Чуть наклонившись вперед, Келлан хрипловато добавил: – Надеюсь, вы его не пропустите.

Его тон был полон намеков, и я невольно вскинула брови. Конечно, я привыкла к тому, что Келлан слегка флиртует с поклонницами, но тут было нечто из ряда вон.

Девицы, само собой, все проглотили. Келлан улыбался и оглядывал всех по очереди, как вдруг его глаза остановились на девушке, державшейся позади, и я тоже удивленно посмотрела на нее. Она кусала губы и взирала на Келлана так интимно, что сразу было ясно: она готова перейти границы, в которых обычно держались фанатки. Такой взгляд мне уже приходилось видеть у девиц, подходивших к Келлану после выступлений, а иногда даже являвшихся к нему домой. Это был взгляд женщины, которая уже делила с Келланом постель и была не прочь повторить эксперимент.

Когда глаза Келлана задержались на той девушке, я наконец-то поняла, что они выражают. Он явно думал: «Я вроде бы тебя знаю, вот только откуда?»

Рассерженная происходящим, я начала потихоньку отодвигаться от Келлана. Видимо, поняв намек, он тут же извинился перед поклонницами:

– Приятно было поболтать. Увидимся на выступлении.

Я чуть не застонала, когда он добавил последние слова. Теперь-то они, скорее всего, решат, что Келлан имел в виду, что проведет с ними какое-то время вечером. А кому-нибудь из них и вовсе могло почудиться обещание затащить ее в постель.

Когда мы вышли на улицу, я отчаянно хмурилась, и Келлан заметил это:

– Ну, что случилось?

Я покосилась на него:

– Надеюсь, все вместе вы с этим справитесь. «Увидимся, леди!» – Я неумышленно произнесла это с насмешкой в голосе.

Келлан остановился и удивленно посмотрел на меня:

– Кира, я просто стараюсь быть вежливым с поклонниками! И это ровным счетом ничего не значит. Ты это зря.

Тоже остановившись, я уперла ладони в бока. Я старалась вежливо держаться с поклонницами «Чудил», но та девица, что стояла позади, вывела меня из себя. Меня пугало, что уж слишком много таких особ знало, что такое быть с Келланом в том самом смысле. И они то и дело появлялись где угодно. Кэнди, Рита, почти наверняка та женщина из автомастерской – и ведь это только капля в море. Я знала, что список велик, и даже слишком.

– Ты занимался сексом с той девицей! – рявкнула я, показывая назад, на здание.

Келлан оторопел от моего тона и моих слов, а потом его лицо вспыхнуло.

– И что?

Я моргнула, изумленная тем, что Келлан даже не попытался что-либо отрицать.

– И… И… – Не зная, что тут можно сказать, я вздохнула и опустила голову. – Я устала то и дело натыкаться на девиц, которые знают, что это такое – заниматься с тобой любовью.

Келлан тоже вздохнул, шагнул ко мне и обхватил мои щеки ладонями. Его лицо и голос смягчились, и он покачал головой:

– Никто, кроме тебя, не знает, каково это – заниматься со мной любовью. – Он прижался лбом к моей голове. – Я вообще не занимался любовью, пока не встретил тебя. – Отстранившись, он показал на школьное здание. – А то, что было с той девушкой, – просто секс. Бездумный физический акт, не имеющий никакого значения, не скрывающий под собой никаких чувств. Да, это было минутное удовольствие, и я, вообще-то, даже не помню ее. – Чуть наклонившись, он заглянул мне в глаза. – Зато я помню каждое мгновение, проведенное с тобой. Еще до того, как мы стали встречаться по-настоящему, ты постоянно мне снилась. И я не мог бы забыть это, даже если бы очень захотел… – Его большие пальцы осторожно стерли слезы, скатившиеся по моим щекам. – Ты меня обожгла. Вот это и значит заниматься любовью. И ни с кем, кроме тебя, ничего такого не может быть. Ты незабываема, и я люблю тебя.

Шмыгая носом, я пару раз сглотнула, прежде чем сумела наконец сказать:

– И я тебя люблю.

Келлан поцеловал меня, и я действительно ощутила и страсть, и правду в его словах. Да, все эти девицы могли ненадолго завладеть Келланом, но не так, как владела им я. По каким-то причинам я была для него совсем другой и бесконечно благодарила за это судьбу. Но все равно по дороге домой я продолжала думать о победах Келлана. Войдя в его дом, я уселась на диван, чувствуя себя немножко подавленной, а Келлан осторожно опустился рядом:

– Кира? Ты ведь уже не сердишься?

– Нет, я не сержусь. Я просто… – Я покачала головой, взглянув на него, и прикусила губу.

– Ты просто – что?.. – немного взволнованно спросил Келлан.

Понимая, что рано или поздно нам придется об этом заговорить, я стиснула зубы и глубоко вздохнула, а потом спокойно произнесла:

– Я просто недоумеваю… по поводу тех женщин.

Келлан отвел взгляд и вздохнул, как будто ждал чего-то в таком роде.

– Кира, но ты же знаешь, почему я…

Он замолчал, уставившись в пол. Обхватив его лицо, я заставила Келлана повернуть голову и посмотреть на меня.

– Да, Келлан, знаю. Я понимаю почему, просто не знаю, сколько их.

Он отпрянул, вырвавшись из моих рук, и резко сдвинул брови:

– Сколько их? Но почему ты… Как это может… – Он передернул плечами. – Да не все ли равно, Кира?

Глядя под ноги, я тихо продолжила:

– Я и сама не знаю, Келлан… Наверное, мне просто хочется знать, сколько их было… других… – Я повернулась и посмотрела на него, но Келлан продолжал хмуриться. – Ты сам-то знаешь, сколько их?

Келлан нервно дернул головой, избегая моего взгляда.

– Кира, мне, вообще-то, неловко… – Он вздохнул и наконец посмотрел на меня. – А нельзя как-то обойтись без этого? Ну, хотя бы не сегодня, я ведь уезжаю завтра утром…

Я немного помолчала, думая о том, что мне и самой хотелось бы забыть эту тему. Но я уже много раз оставляла ее на потом, а сейчас на самом деле был идеальный момент для разговора.

– Но мы должны об этом поговорить, Келлан. Мы должны были сделать это давно, но у нас были и другие проблемы, так что все это просто копилось. Но это важно. Нам необходимо это обсудить.

Келлан мучительно вздохнул:

– Зачем? Все это древняя история. Я уже не тот парень, Кира. И никогда не стану прежним. Неужели нельзя просто все забыть?

Погладив его по щеке, я отрицательно покачала головой:

– Мы не можем построить крепкие отношения, игнорируя нечто важное. И история не такая уж древняя, Келлан. Та девушка доказывает, что прошлое живет рядом с нами. И мы будем снова и снова натыкаться на таких вот девушек, и мне необходимо… – Я быстро втянула воздух. – Мне просто необходимо знать, с чем мне предстоит столкнуться, Келлан.

– Тебе ни с чем не придется сталкиваться, – опустив голову, пробормотал он.

Я промолчала, и он вгляделся в меня с надеждой, что я откажусь от разговора. Но я просто ожидала его ответа, а сердце мое колотилось уже прямо в горле. Келлан обреченно вздохнул:

– Я не знаю, сколько их было, Кира. Мне очень жаль. – Окинув взглядом комнату, он наклонился вперед и уперся локтями в колени. – Впрочем, если применить математику… Я занимаюсь сексом около десяти лет, и каждую неделю у меня было две или три разные девушки… В среднем… – С виноватым видом он покосился на меня и уставился на свои руки. – Так что…

Затаив дыхание, я попыталась сосчитать в уме, сколько получится. Келлан повернулся ко мне и моргнул, тоже занявшись мысленным подсчетом.

– Черт, вот дерьмо! Получается больше пятисот подружек? – Он опять стал смотреть на свои руки. – Да ну, не может быть…

Я лишь вздохнула, понимая, что на самом деле так оно и есть. Если даже Келлан занимался сексом лишь дважды в неделю, каждый раз с новой девушкой, все равно получалось больше ста подруг в год. А поскольку он начал эти забавы в очень раннем возрасте и действительно имел за спиной уже около десяти лет опыта, число девушек приближалось к тысяче. И это если считать по минимуму. Я подозревала, что случались времена, когда Келлан развлекался отнюдь не два-три раза в неделю – он мог резвиться и два-три раза в день.

Келлан тоже удивился результатам наших подсчетов: вид у него был откровенно растерянный. Он явно никогда раньше об этом не задумывался.

– Черт побери, – пробормотал наконец он. – Я в самом деле тот еще распутник…

Искренне жалея Келлана, я положила руку на его колено.

– Ну, теперь я хотя бы понимаю, почему ты их всех не помнишь, – прошептала я.

Он в ужасе уставился на меня:

– Мне так стыдно, Кира… Я и не представлял…

– Я вовсе не хотела пробудить в тебе чувство вины, Келлан. Я просто… Понимаешь, мы должны и об этом тоже говорить честно, открыто.

Келлан откинулся назад и протянул ко мне руку:

– Что еще ты хотела бы знать?

– Я понимаю, что ты не помнишь их имен, но хотя бы лица помнишь? Ты каждую сможешь узнать, если снова с ней встретишься?

Я поморщилась, вспомнив о той девице, что так смотрела на него в колледже.

Келлан прикусил губу, размышляя.

– Ну… Может быть, тех, кто был в последние несколько лет, но раньше… нет. Боюсь, все эти лица сливаются в одно, и к тому же, видишь ли… – Он отвел взгляд. – Я даже не всегда спрашивал, как их зовут.

Сжав его колено, я задала наконец тот вопрос, который меня действительно мучил, который казался мне наиболее насущным и который в то же время немножко меня пугал:

– А ты… всегда предохранялся?

Сердце подпрыгнуло у меня в груди. Конечно, в моем списке опасений стояли и разные заболевания, связанные с сексом, но гораздо сильнее пугало меня то, что какая-то женщина могла родить ребенка после случайной встречи с Келланом. Такое ведь случается. Я бесконечно боялась, что однажды в дверь дома Келлана постучится некая особа с малышом на руках – малышом с темно-синими глазами.

Келлан тут же посмотрел на меня.

– Да, – шепотом ответил он, и его голос прозвучал абсолютно уверенно.

Вздохнув, я растянулась на диване:

– Келлан, тебе незачем лгать ради того, чтобы я почувствовала себя лучше. Просто будь честен.

Пальцы Келлана скользнули по моей щеке.

– Я не вру. Даже в самом начале я пользовался презервативами. Я всегда носил их с собой после того дня. Я не хотел… – Он вздохнул. – Я не хотел, чтобы моя копия появилась у какой-нибудь девушки.

Я вытаращила глаза, изумленная тем, что Келлана пугали возможные последствия секса уже в столь раннем возрасте – лет эдак в двенадцать. Не думая о собственных словах, я пробормотала:

– Как ты можешь быть уверен, если даже не помнишь всех их?

Келлан чуть заметно усмехнулся:

– Просто у меня было такое правило, и я никогда его не нарушал. Это одна из тех вещей, к которым я всегда отношусь очень внимательно.

Нахмурившись, я оттолкнула его руку:

– Но со мной-то ты его не соблюдал. Ты даже и не думал ни о чем таком.

Мой голос, наверное, прозвучал довольно пылко, потому что я сразу вспомнила мгновения нашей близости и то, как наши тела ощущали друг друга. Келлан сел, поглядел под ноги, скользнул взглядом в одну сторону, затем в другую…

– Это потому, – посмотрел он на меня, – что ты – это ты. – Я продолжала хмуриться, не понимая его. Келлан снова коснулся моей щеки. – Я так сильно тебя желал… Ни одну женщину в своей жизни я не хотел так, как тебя. – Он наклонился и прижался лбом к моему лбу. – Я сразу полюбил тебя, с первого дня. И не хотел, чтобы между нами стояло хоть что-то. Я хотел…

Отодвинувшись, он посмотрел в сторону. Я заставила его повернуть голову ко мне:

– Чего ты хотел?

Лицо Келлана опять стало виноватым.

– Я хотел… владеть тобой. Хотел, чтобы часть меня оказалась в тебе. – Он поморщился. – Понимаешь, я хотел пометить тебя, заклеймить, сделать своей собственностью. Я ведь знал, что на самом деле ты не принадлежишь мне, но так я хотя бы ощущал себя ближе к тебе. – Мои глаза наполнились слезами, и Келлан снова отвел взгляд. – Прости. Мне не следовало этого делать.

Судорожно сглотнув, я притянула его к себе и прижалась губами к его губам.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я, не отрываясь от его рта.

Потянув Келлана за собой, я упала на диван. Келлан не стал сопротивляться и мгновенно очутился на мне, а наши губы уже действовали сами собой, слившись в поцелуе. Мы дышали все тяжелее, мое тело прижималось к телу Келлана, готовое в очередной раз принять клеймо собственника. Но когда я запустила пальцы в спутанные волосы Келлана, слегка оцарапав кожу его головы, он вдруг отодвинулся.

Глядя на меня сверху вниз, он покачал головой:

– Не пойми меня неправильно, но, может, мы не станем заниматься сексом прямо сейчас? Может, мы просто… обнимемся и посидим так, пока тебе не пора будет на работу? Мне хочется какое-то время побыть рядом, но…

Я смахнула упавшую прядь волос с его лба и всмотрелась в его глаза:

– Да, конечно.

Келлан слегка улыбнулся и поцеловал меня еще раз, прежде чем передвинуться и лечь рядом. Его голова опустилась на мое плечо, он закинул ногу мне на бедро и сплел свои пальцы с моими. Целуя мою руку, Келлан тихо вздохнул.

– Я люблю тебя, Кира, – прошептал он.

Поцеловав его в лоб, я прижалась щекой к его голове и растворилась в ощущении тела Келлана, лежавшего рядом со мной. Я ошибалась прежде. Вот это было самым приятным на свете.

Мы лежали так, прижавшись друг к другу и молча поддерживая друг друга до тех самых пор, пока не настала пора отправляться на работу. Как только мы вошли в бар, Сэм протянул Келлану порцию какой-то выпивки. С широкой улыбкой на внушительной физиономии огромный вышибала хлопнул друга по плечу:

– Эй, парень, сегодня твоя ночь, выпей!

Келлан проглотил спиртное без малейших раздумий.

– Спасибо, Сэм! – Он коротко рассмеялся, возвращая Сэму пустой стакан. – Вот уж от кого не ожидал такого, так это от тебя!

Он опять засмеялся, а Сэм вытаращил глаза, и улыбка Келлана слегка увяла.

– Ну, раз уж ты не собираешься сегодня свалиться у меня на пороге, я ничего не имею против.

Я нахмурилась, глядя на Келлана, потому что вспомнила его рассказ о том, как однажды из-за меня он набрался так, что действительно забрел к Сэму домой и упал перед его дверью. Мне бы следовало в тот вечер самой заняться этим пьяным идиотом, вот только я и не догадывалась, до какого состояния он дошел. Меня немного удивило, что сегодня он способен шутить по поводу того вечера, но в этом был весь Келлан – он легко оправлялся от несчастий. Наверное, его научила этому жизнь.

Сэм покачал головой, но потом засмеялся и снова хлопнул Келлана по плечу:

– Мы будем по тебе скучать, Кел. – Отходя от Келлана, он пробормотал себе под нос: – Пьяный дурак.

– Спасибо! – прокричал в ответ Келлан, не обратив внимания на последние слова.

Я хотела было пойти вместе с Келланом к его столу, но тут началось такое… На каждом шагу его останавливали, пожимали руку, предлагали выпить и осыпали поздравлениями. Келлан радостно отвечал всем, хлопал знакомых по плечу и благодарил посетителей. В общем, я быстро поцеловала его в щеку и сказала, что мне пора приниматься за работу. Он кивнул, принимая очередное угощение. Качая головой, я понадеялась, что он все-таки сумеет остановиться вовремя и отыграет сегодняшнее выступление, не свалившись со сцены. Его поклонники были бы весьма разочарованы, если бы мне пришлось отвезти этого пьяного идиота домой уже через час.

К началу моей смены Келлана уже окружала шумная толпа. Казалось, каждому хотелось хоть минутку пообщаться со звездой, пока она не скрылась с местного небосклона. Я лишь порадовалась тому, что нам удалось урвать несколько мгновений тихой нежности, поняв, что наше личное время явно кончилось. Теперь мне придется делиться Келланом с другими.

Примерно через час после начала моей смены явились остальные члены группы. Бар буквально взорвался восторгом при виде их: минут десять аплодисменты грохотали сильнее, чем даже после выступления музыкантов на фестивале. Буквально все гордились ребятами и хотели пожелать им удачи. Зал был набит битком, посетители пенились эмоциями, а до начала выступления группы оставалось еще очень много времени.

На весь этот шум из своего кабинета вышел Пит. Он уныло вздохнул, из-за того что его музыканты, привлекавшие в бар кучу народа, собираются его покинуть. Потом он покачал головой и поднял руку. В баре сразу стало тише, все повернулись и уставились на хозяина. Келлан наконец пробился сквозь толпу и встал рядом с товарищами, глядя на Пита.

Улыбаясь певцу, Пит сказал:

– Келлан… ребята… вы так много сделали для моего маленького бара, что я никогда этого не забуду. Когда (и если) вы вернетесь, вы всегда можете рассчитывать на местечко здесь. – Келлан улыбнулся и опустил взгляд, а остальные «Чудилы» просияли. Пит, слегка откашлявшись, встряхнул головой. – Как бы там ни сложилось… всем по пиву за счет заведения!

Тут шум стал совсем оглушительным. В баре было полно народа! Пит отправился поболтать с музыкантами, а мы с Дженни и Кейт сбились с ног, подавая бесплатное пиво многочисленным клиентам. Мне казалось, что прошла целая вечность, но наконец, с помощью Риты и дневного бармена Троя, мы насытили всю толпу. Когда же в баре раздавалось уже лишь удовлетворенное бормотание, я прислонилась к стойке и тяжело вздохнула, совершенно выбившись из сил.

Кейт и Дженни встали рядом, по обе стороны от меня. Кейт сдула волосы, упавшие ей на глаза, и я впервые увидела, что из ее безупречной прически выскочила тоненькая прядь.

– Конечно, я буду скучать по этим ребятам, но какая же длинная ночь нам предстоит! – со вздохом сказала она.

Рита появилась за нашими спинами и быстро налила три порции выпивки.

– Это для леди! – Трой подошел к ней, и Рита кокетливо улыбнулась, наливая стаканчик и для него. – И для тебя тоже, само собой.

Постаравшись скрыть усмешку, я не стала говорить Рите, что, скорее всего, Трой никогда не заинтересуется ею в том смысле, какой она подразумевала. Я была совершенно уверена, что интересы бармена лежат совсем в другой области – вроде моего парня.

Чокнувшись, мы с девушками быстро выпили. Спиртное обожгло мне горло, но потом согрело и успокоило меня, как раз в той мере, чтобы помочь пережить предстоявшую нам бурную ночь. Когда Рита и Трой отошли, чтобы снова взяться за дело, Дженни вздохнула и на мгновение прижалась лбом к моему плечу:

– Я буду так скучать по Эвану… И по всем ребятам. Без них в этом баре все будет совсем иначе.

– Да, знаю… Все будет не так, – кивнула я.

Кейт громко вздохнула, и мы обе посмотрели на нее.

– И мне тоже будет что вспомнить о ребятах… – Хихикнув, она намотала на палец прядь волос. – Пару лет назад они украли меня в честь моего дня рождения. – Посмотрев на Дженни, она усмехнулась. – И Эван заставил меня надеть тот глупый колпак, помнишь?

Дженни улыбнулась и кивнула:

– Да уж, весело было. – Она с тоской посмотрела в сторону музыкантов. – Помню, однажды у них был концерт на востоке штата. Мы тогда всей компанией отправились на машине через перевал и застряли на полпути, потому что фургон Гриффина сломался. Нам пришлось сделать большой привал… – Дженни захохотала, и мы с Кейт присоединились к ней. – Мэтт с тех пор больше не договаривался о выступлениях по ту сторону гор.

Дженни смахнула слезинку, вызванную воспоминаниями о том путешествии, а я вздохнула, жалея, что меня не было с ними в те счастливые времена. Кейт коснулась плеча Дженни:

– А помнишь тот конфуз с катанием на воде?

– Ну да, Гриффин до сих пор не желает об этом говорить! – кивнула Дженни.

Они обе расхохотались от души, а я нахмурилась, пытаясь угадать, что мог натворить этот кретин. Плача от смеха, Дженни сказала:

– А та вечеринка на крыше? Мэтт ужасно боялся высоты и всю ночь просидел ровно по центру! – Вытирая глаза, она продолжила: – Келлану пришлось закинуть его на плечо, чтобы унести оттуда!

Я тоже засмеялась, представив такую картину, а потом вздохнула. Да, этих воспоминаний у меня не было.

– А помнишь, как ты натолкнулась на нас с Келланом накануне Нового года? – добавила Кейт.

Мое веселье мигом улетучилось, и я повернулась к Кейт. Она умолкла, вспомнив, кто стоит рядом с ней.

– Вы с Келланом?.. – Я окинула ее взглядом, прищурившись, как будто это случилось только что. – Между вами что-то было?..

Мой голос прозвучал так, что Дженни поспешила положить руку мне на плечо, а Кейт побледнела и покачала головой:

– Нет, мы не занимались сексом… Так далеко дело не зашло. – Она показала на Дженни. – Она…

Прикусив губу, Кейт вздрогнула, и вид у нее стал очень виноватым.

Я прищурилась еще сильнее и уперлась ладонями в бока:

– А почему это вы ни о чем таком прежде даже не упоминали?

Кейт слегка поморщилась:

– А что я должна была сказать? «Однажды я чуть было не занялась сексом с твоим парнем»? Ну, это просто глупо, – пожала она плечами. – Кроме того, это давняя история, а еще мы были не на шутку пьяны. Не думаю, что он хотя бы… – Рассеянно оглянувшись вокруг, Кейт снова пожала плечами. – Пожалуй, пора и за работу.

Чувствуя, как пылают мои щеки, я промолчала, и Кейт ускользнула, воспользовавшись моментом. Боже! Келлан развлекался с Ритой, заигрывал с Дженни, а теперь выясняется, что он и с Кейт замышлял что-то… Интересно, есть в баре Пита хоть одна женщина, с которой у Келлана ничего не было?

Видя, что я закипаю, Дженни встала передо мной и положила руки мне на плечи:

– Он теперь совсем другой, Кира! – Оглянувшись в ту сторону, куда ушла Кейт, Дженни покачала головой. – И не надо на нее сердиться из-за того, что и она тоже уступила ему. – Дженни внимательно посмотрела на меня и многозначительно подняла брови. – Ты ведь и сама знаешь, как Келлан умеет убеждать.

Я снова покраснела, теперь уже по другой причине, и тяжело навалилась спиной на стойку бара.

– Да, знаю… Мне просто не хочется, чтобы у каждой женщины в мире были сексуальные воспоминания о человеке, которого я люблю.

Мягко рассмеявшись, Дженни чуть наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза:

– Таких много, Кира, но я уверена, что все же далеко не каждая женщина может похвастать этим. – Она весело улыбнулась. – Вот у меня, например, таких воспоминаний нет. Я даже ни разу с ним не целовалась.

Она вдруг нахмурилась и отодвинулась от меня, ее глаза стали задумчивыми. Я тут же ткнула ее в плечо:

– Что, все-таки целовалась?

Чуть скривив губы, Дженни пожала плечами:

– Ну да, однажды было, он тогда подвез меня домой после работы. – Я разинула рот и издала совсем не дамский звук, а Дженни поджала губы. – Прости, я забыла. Я тогда только начала здесь работать, а он в тот вечер выглядел печальным и одиноким и предложил подвезти меня, вот я и согласилась. Мы долго разговаривали у моей двери, а потом он наклонился и поцеловал меня. – Дженни встряхнула прекрасными светлыми волосами. – Но я его оттолкнула и сказала, что мне этого не хочется. – Расширив глаза, она добавила: – Наверное, именно поэтому он стал потом добиваться свидания, пока я наконец не ответила ему довольно резко.

Дженни пожала плечами, глядя на меня, как будто тут и говорить-то было не о чем. А я, прикрыв глаза, рванулась в служебную комнату. Мне нужно было спрятаться в месте, свободном от всех женщин, с которыми у Келлана были более или менее интимные отношения. Похоже, это означало, что мне необходимо было остаться одной.

Глава 8

Первое расставание

Я плотно закрыла дверь, отрезав себя от шума и хаоса бара, и это меня немного успокоило. На самом деле мои подруги не были ни в чем виноваты и мне не следовало расстраиваться и злиться на них. И на Келлана тоже. Он всю жизнь искал чего-то, но и сам не догадывался, что ищет искренних и нежных отношений с какой-нибудь девушкой. Он постоянно ошибался и спешил вступить в физическую связь, не обращая внимания на эмоциональную сторону. Нечего и удивляться, что для него все прекращалось сразу после секса. Нечего и удивляться, что он метался от женщины к женщине, отчаявшийся и несчастный.

И кроме того, прошлое Келлана было прошлым, все это осталось позади. Он наконец нашел то, в чем нуждался. Единственной девушкой, перед которой он раскрылся, стала я, и так должно было оставаться и впредь.

Слегка посмеиваясь, я принялась наводить порядок на полках в подсобке, хотя там и без того все лежало на своих местах. Я пыталась представить себе забавные моменты, о которых рассказывали подруги, и ясно видела, как всей компанией они пьют отвратительный кофе в какой-то затерянной в глуши забегаловке, жалуясь на чертов фургон Гриффина.

А Келлан в мокрых плавках в аквапарке? Я в третий раз переложила с места на место стопку фирменных футболок бара. Рано или поздно мне придется вернуться в зал, но, может, я сначала наполню запасные солонки? Погруженная в мысли, я едва услышала, как открылась и захлопнулась дверь и на мгновение в подсобку ворвался шум бара. Наверное, Пит уже заметил, что я куда-то пропала, и готов оторвать мне голову за то, что я прячусь в самые тяжелые часы самой тяжелой ночи. Я уже хотела оглянуться, делая при этом ужасно занятый вид, но тут почувствовала, что сзади кто-то стоит очень близко ко мне. Испугавшись, я начала поворачиваться, но сильные руки уперлись в полки по обе стороны от меня, крепкое и сильное тело прижалось к моей спине, и чьи-то губы прошептали мне в ухо:

– Не оборачивайся!

У меня упало сердце, кровь бешено помчалась по венам, в ушах застучало, а перед глазами пролетела вереница ужасающих картин. Неужели на меня кто-то напал? Неужели меня хотят изнасиловать? Если я закричу, услышат ли меня в зале? Придет ли хоть кто-нибудь мне на помощь? И где Келлан?

Охваченная паническим ужасом, я мгновенно обернулась. Точнее, попыталась обернуться, но сильные руки остановили меня. Чужое тело прижало меня к полкам, и я отчетливо ощутила возбуждение стоявшего позади мужчины. Ох, боже, так вот как происходит изнасилование? Я задрожала, а хриплый низкий голос прорычал мне в ухо:

– Сказал же, не вертись!

И как раз в тот момент, когда я соображала, как лучше врезать негодяю, он вдруг засмеялся. Весь холод и страх мгновенно улетучились, потому что я узнала этот смех и резко обернулась, вспыхнув и вытаращив глаза.

– Келлан! Ты же напугал меня до полусмерти!

Я сильно толкнула его в грудь, а потом добавила еще.

Келлан отступил на шаг, но тут же притянул меня к себе. Все еще посмеиваясь, он покачал головой.

– Ты не слушаешься… – Он дьявольски усмехнулся, наклонился ко мне и снова прижал меня к полкам, теперь уже спиной. Я почуяла запах алкоголя в его дыхании. – Пожалуй, придется мне сегодня тебя наказать.

Это прозвучало так эротично, что меня тут же наполнило желание, но я сразу возненавидела собственное тело за столь быструю уступку. Впрочем, думать мне было трудно, потому что я наслаждалась, чувствуя, как Келлан прикасается ко мне. Подхватив мою ногу, он прижал меня к своим бедрам, к великолепной твердой выпуклости, и я тихо застонала, закрыв глаза и обнимая его.

– Не надо… Я злюсь на тебя, – пробормотала я.

Низкое ворчание вырвалось из горла Келлана, когда его губы прижались к моей шее.

– Меня заводит, когда ты злишься, – тихо произнес он, ведя кончиком языка по моему горлу и подбираясь к уху.

Я судорожно вздохнула, откинув голову назад, а Келлан сильнее прижался ко мне.

Вот черт!

Пальцы Келлана ловко расстегнули мою форменную рубашку, и одна его рука скользнула внутрь, чтобы сжать грудь. Его зубы тем временем осторожно покусывали мочку моего уха, а горячие губы обжигали дыханием. Келлан стонал тихо и сексуально, и, даже не успев ничего осознать, я уже задыхалась, молча умоляя его взять меня.

– Боже, я хочу тебя… А ты меня хочешь? – прошипел он сквозь зубы.

Вторая его рука уже пробралась в мои джинсы, под трусики. Я судорожно всхлипнула и резко открыла глаза:

– Нет, Келлан, не надо.

Я схватила его руку как раз перед тем, как он добрался до цели. Боже, если бы ему удалось, мы бы уже через секунду разделись и приступили к делу. Но я отлично знала, что в этой комнате нельзя чувствовать себя в безопасности.

Нахмурившись, Келлан отодвинулся и посмотрел на меня. Точнее, попытался посмотреть – его взгляд никак не мог сфокусироваться.

– Почему ты меня остановила? – спросил он, с трудом ворочая языком и медленно моргая.

Вздохнув, я попыталась вытащить его руку из своих джинсов, но он как-то умудрился проникнуть еще глубже.

– Ты пьян? – шепотом спросила я, пуская в ход вторую руку.

Келлан усмехнулся и ничуть не пошевелился, несмотря на все мои усилия. Ох, как же я надеялась, что никто не войдет прямо сейчас и не застанет нас в таком виде!

– Может быть… И я хочу прямо сейчас заняться с тобой сексом.

Покачав головой, я решительно сжала губы:

– Нет, я не стану заниматься с тобой сексом в подсобке.

Хмурясь, Келлан потянулся ко мне губами. Я сопротивлялась, но он дразнил меня, касаясь кончиком языка моего лица, и мне ничего не оставалось, кроме как уступить. Мои пальцы, державшие его руку, слегка ослабели.

– Но почему? – бормотал Келлан. – Пит ведь починил дверь, я его заставил… Она заперта, если тебя это беспокоит. – Его пальцы пробрались еще на пару сантиметров ниже, и я это позволила. – А кроме того, сегодня моя ночь!

Собрав всю свою силу воли, я оторвалась от его губ:

– А зачем ты заставил Пита починить дверь?

Келлан фыркнул и снова потянулся ко мне:

– Потому что мне нравится здесь, в этой комнате… Она полна моих счастливых воспоминаний.

Уворачиваясь от него, я вскинула брови:

– Счастливых? То, как мы орали здесь друг на друга, – это для тебя счастливые воспоминания?

Я поморщилась при упоминании о том вечере, когда мы отчаянно разругались. Это была худшая в моей жизни ссора, и я надеялась, что такое никогда не повторится.

Келлан лениво ухмыльнулся, его лицо стало откровенно пьяным.

– Вспомни, я ведь говорил: меня заводит, когда ты злишься.

Его палец уже добрался до самого низа моего живота, и я, зашипев, с силой дернула его руку, чуть-чуть переместив ее вверх. Ухмылка Келлана стала шире, он осторожно вздохнул:

– Я признался тебе в любви в этой комнате. – Его голос дрогнул, и он жалобно добавил: – Надо было сделать это раньше.

Увидев любовь в его пьяных глазах, я улыбнулась и подняла руку, чтобы погладить его по щеке.

– Да, надо было. – Я вздохнула и покачала головой. – А мне следовало ответить тебе то же самое.

На секунду лицо Келлана стало серьезным, он наклонил голову, коснувшись лбом моего лба, и прикрыл великолепные глаза.

– Да-да, тебе следовало… – Он замолчал, а потом добавил: – Но ты же всегда была чертовски упрямой! Тебе понадобилась целая вечность, чтобы признать хотя бы то, что у тебя есть какие-то чувства ко мне.

Отталкиваясь от него, я нахмурилась как можно сильнее, что оказалось нелегко, потому что рука Келлана все еще оставалась в моих джинсах. Он улыбнулся и наклонился, чтобы еще раз поцеловать меня.

– А что? Ты прекрасно знаешь, что я прав.

Его язык коснулся моего языка, и я застонала. Я даже подумала о том, чтобы позволить ему осуществить желаемое. В конце концов, дверь-то он запер…

То ли догадавшись, что происходит в моих мыслях, то ли просто будучи слишком пьяным, чтобы раздумывать, Келлан крепко прижал меня к себе. Я с нетерпением ожидала, когда его палец наконец проникнет вглубь, но Келлан оставил руку там, где она была, и лишь страстно целовал меня. Его дыхание ускорилось, а когда я испытующе коснулась его мужского естества, то почувствовала, что оно уже в полной готовности.

Мне хотелось закричать: «Да, да, просто возьми меня!» – но тут я вдруг вспомнила, что сегодня происходит в баре. Отдернув руку, я схватила Келлана за плечо, чтобы оттолкнуть от себя.

– Тебе же пора на сцену, Келлан! – Прищурившись и не обращая внимания на дрожь, пробравшую все мое тело, я окинула взглядом его лицо и всмотрелась в остекленевшие глаза. – Ты вообще сможешь петь?

– Я много чего могу, когда пьян, – со смехом кивнул Келлан.

Припомнив кое-какие подробности из состоявшегося ранее разговора с подругами, я нахмурилась:

– Ну да, я слышала, что в канун Нового года ты, будучи пьяным в стельку, развлекался с одной из официанток Пита.

Келлан уставился на меня бессмысленным взглядом, через мгновение по его губам скользнула самодовольная ухмылка, а потом он вдруг нахмурился:

– Что?

Расширив глаза, я дернула его руку, все еще скрывавшуюся в моих джинсах.

– Кейт, придурок! Ты мне никогда не рассказывал, что чуть не занялся с ней сексом… и с Дженни тоже.

Келлан вытаращил глаза и невнятно пробормотал:

– С Дженни у меня и близко к сексу дело не дошло. Она мне отказала. А Кейт… Ну, это не считается.

Я злобно уставилась на него. Келлан моргнул, как бы пытаясь сосредоточиться на моем лице.

– Что значит «не считается»?

– Почти не считается, – медленно пожал плечами Келлан.

Зарычав, я наконец-то сумела вытащить его руку из своих джинсов. Он ужасно надулся и даже изобразил бесконечно несчастный вид, а я, невольно улыбаясь, покачала головой:

– И что мне с тобой делать?

Улыбка Келлана тут же стала блудливой, и он уставился на мои джинсы:

– Могу предложить несколько вариантов…

Хихикая, я с силой развернула Келлана спиной к себе. Я надеялась, что его возбуждение не будет уж слишком заметным, когда я верну его в зал, иначе, пожалуй, он рискует оказаться в неловком положении. А может, и нет. Келлан ничуть не смущался того, что привело бы в отчаяние большинство людей. Скорее всего, он просто пожал бы плечами и выпил еще кружку пива.

Келлан мрачно вздохнул, когда я толкнула его вперед. Я засмеялась, сообразив кое-что, и он оглянулся на меня в тот момент, когда уже был у двери:

– И что такого смешного?

Улыбаясь при виде нахального выражения его лица, я фыркнула и опять засмеялась:

– Ну, Казанова, поскольку ты явно с достоинством проведешь свой последний вечер здесь, угадай, что мне придется сделать позже?

Келлан с усмешкой развернулся и прижался ко мне. К несчастью, я тоже была возбуждена и ощутила несколько прекраснейших мгновений. Я чуть было не закрыла глаза, но спохватилась, когда Келлан пробормотал:

– Наказать меня?

Оттолкнув его, я предостерегающе подняла палец и с невинной улыбкой протянула руку за спину Келлана, чтобы открыть ему дверь.

– Нет! Я наконец-то снова сяду за руль твоего «шевелла»!

Келлан нахмурился и тут же начал возражать, но я вытолкала его пьяную задницу в коридор. После такой вечеринки он, конечно, просто не мог сесть за руль. Я этого не допущу.

С трудом переставляя ноги, Келлан пробормотал, что он в полном порядке и может сам вести машину, но тут что-то зазвенело. Это был сотовый телефон в его переднем кармане, но, поскольку Келлан еще не привык к тому, что телефон всегда при нем, он огляделся по сторонам с таким видом, словно совершенно не понимал, с чего это он вдруг начал издавать какие-то звуки. Потом он принялся хлопать себя по бокам, ища источник шума, и я, смеясь, поймала его руку и приложила к карману, где скрывался телефон.

Хихикая над собой и не обращая внимания на то, что проходившие мимо люди странно посматривали на него, Келлан пробормотал:

– Ох, слава богу, это просто телефон! Я уж подумал на минутку, что это запел мой петушок!

Мгновенно залившись краской, я прижала ладонь ко рту, а Келлан достал из кармана телефон и ответил на вызов. Я удивилась, как он может разговаривать в таком состоянии, и попыталась угадать, кто это ему звонит. Большинство его друзей были в баре или на пути в бар.

– Я слушаю! – со счастливым видом пробормотал Келлан, садясь на корточки.

Я смотрела на него во все глаза, качая головой. Да поможет Бог тому, с кем сейчас говорит Келлан. Через мгновение я уже знала, кто это. Лицо Келлана вытянулось от удивления, и он громко воскликнул:

– О черт! Денни, друг! Ну и время ты выбрал! Сегодня у меня последнее выступление, и мы с Кирой как раз…

Мои глаза невольно расширились, я тут же попыталась вырвать трубку из руки Келлана. Из всех людей на земле Денни был самой неподходящей кандидатурой для пьяного разговора. Слишком много опасных тем могло бы совершенно случайно всплыть в такой ситуации.

Сердито глянув на меня, Келлан увернулся, поднялся и отошел в сторону:

– Расслабься, Кира! Я не собираюсь ему рассказывать, как ты только что отшила меня.

Я разинула рот: Келлан говорил прямо в трубку, и его слова звучали весьма, весьма некстати. Но тут в его затуманенном мозгу что-то щелкнуло, он моргнул и быстро заговорил:

– Ой, Денни, я не то имел в виду. Она меня не отшила, не было такого, просто… – Он чуть помолчал. – Ну, ты понял, да?

Снова пытаясь отобрать телефон, пока этот идиот не сболтнул Денни еще что-нибудь, что тому слышать необязательно, я увидела, как Келлан нахмурился, отодвигая меня.

– Прости, друг, тебе, наверное, неинтересна вся эта ерунда. – Он замолчал, слушая Денни, а потом засмеялся. – Ну, по крайней мере, я не сказал, что ты нас застал прямо в процессе… Вот это было бы действительно неловко.

Я закрыла глаза и встряхнула головой. Идиот. В шутку или нет, Денни действительно незачем было представлять нас с Келланом вместе. Наступило молчание, и я взглянула на Келлана – тот сильно хмурился.

– Денни? Ты еще здесь? – Через секунду его лицо разгладилось, по губам поползла довольная улыбка. – Нет, турне стартует завтра, так что мы последнюю ночь в Сиэтле.

Вздохнув, я поморщилась. Я и не догадывалась, что Келлан уже сообщил другу о том, что уезжает на несколько месяцев, и могла только вообразить, что именно Денни думал на этот счет. Скорее всего, он ничего не сказал напрямую, но я была уверена, что он сразу вспомнил о нашем с ним расставании и сравнил две эти ситуации.

Соображая, как не позволить Келлану ляпнуть какую-нибудь махровую глупость, способную разрушить и без того хрупкие отношения между ними с Денни, я снова попыталась достать телефон. Келлан отодвинул меня на расстояние вытянутой руки, продолжая болтать:

– Ну да, понимаю. Шесть месяцев, Денни. Нет, на автобусе! Самый настоящий автобусный тур, можешь себе представить? – Он чуть помолчал, потом вскинул голову. – Да, я здорово надрался… А что?

Воспользовавшись мгновением растерянности Келлана, я все-таки выхватила телефон из его руки. Денни смеялся, когда я поднесла трубку к уху.

– Денни, привет, это я! Ты уж извини. Он сегодня празднует.

– Да, я так и решил. Как ты там? – все еще смеясь, ответил Денни.

Я понимала, что он спрашивает о предстоящем отъезде Келлана, но ответила так, словно мне ничего такого и в голову не пришло.

– О, у меня все прекрасно! Вкалываю и учусь, полный кошмар, но я справлюсь.

Последовала небольшая пауза, и я посмотрела на Келлана. Он скрестил руки на груди и слегка притопывал ногой, как маленькая обидевшаяся девочка. Я прикусила губы, чтобы не расхохотаться, а Денни, немного помолчав, серьезно сказал:

– Нет, Кира, я насчет отъезда Келлана.

Вздохнув, я прикрыла глаза и сосредоточилась на разговоре:

– Ну да, я поняла, что ты имел в виду. Все в порядке. Правда в порядке. – Я взглянула на Келлана и улыбнулась ему, а он ухмыльнулся, чуть пошатнувшись. – Для него это великий момент, и я не собираюсь все портить.

Не желая сказать лишнего, я прикусила язычок, но Денни сам произнес то, о чем я умолчала:

– Понимаю, ты не хочешь сделать так, чтобы он все бросил и ринулся назад, к тебе, даже если будет уже слишком поздно.

Нервно сглотнув, я отвернулась от Келлана.

– Денни…

Он откашлялся и втянул носом воздух:

– Извини… Я не хотел заходить слишком далеко. Правда не хотел, Кира. – Денни явно почувствовал неловкость и снова откашлялся. – Послушай, я позвоню позже, когда он протрезвеет. Я просто хотел пожелать ему удачи на гастролях. – Денни мягко рассмеялся. – Впрочем, он в моих пожеланиях не нуждается.

Я чуть заметно улыбнулась, обернувшись на Келлана, который прислонился к дальней стене и таращился на табличку «Выход» в конце коридора.

– Хорошо, я передам ему. Спасибо, что позвонил, Денни. Я знаю, что для Келлана это много значит.

– Ладно… Пока, Кира, – после короткой паузы сказал он.

– Пока, Денни.

Отключив телефон, я немного подержала его в руке, прежде чем вернуть Келлану. Тот смотрел на меня, медленно моргая. Когда я подошла и протянула ему трубку, он молча взял ее без всяких эмоций, но, пряча телефон в карман, наконец поморщился:

– Я проголодался. Не хочешь перекусить вместе со мной?

Испустив протяжный вздох, я порадовалась тому, что Келлан не начал пьяную ссору из-за моего разговора с бывшим парнем, и сказала:

– Неплохо бы было. Пойду найду тебе что-нибудь.

Келлан согласно кивнул, ослепительно улыбнулся, а потом нежно поцеловал меня в щеку и тут же, пошатываясь, пошел по коридору, то и дело останавливаясь, чтобы поговорить со встречными. Я же молилась о том, чтобы он не свалился прежде, чем закончится этот вечер.

Примерно через час Келлан вышел на сцену. Ребята заняли места для своего прощального выступления, и в баре поднялся оглушительный шум. На лицо Келлана стоило посмотреть: оно отражало и радость, и волнение, и немножко грусти, и весьма пьяное состояние певца. Правда, Келлан успел чуть-чуть протрезветь после тарелки закусок, принесенных мной, но я была более чем уверена, что до нормы ему еще далеко.

Перекинув через плечо ремень гитары и схватив микрофон, Келлан вскинул руку, призывая к вниманию огромную толпу – люди стояли даже на улице, потому что в баре для них просто не хватило места. Пока остальные ребята занимались своими инструментами, взгляд Келлана обежал собравшихся. Могу поклясться, в глубине его синих глаз затаилась легкая грусть, когда он покачивал головой, не веря увиденному.

– Ох, как вас много!

После этих слов он расцвел неотразимой улыбкой, а по толпе пронесся одобрительный вой. Келлан улыбнулся еще шире.

Сняв микрофон со стойки, он шагнул к краю сцены, и я понадеялась, что он не свалится вниз.

– Мне хочется поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сюда. – Келлан немного помолчал, ожидая, пока стихнет очередной взрыв криков. Задумчивость в его взгляде стала более заметной, когда он посмотрел на поклонников, стоявших прямо перед площадкой. Вздохнув, он покачал головой. – Мне будет этого не хватать…

Вскинув брови, он глазами нашел меня. Ему понадобилось около секунды, чтобы сфокусироваться, но, когда ему это удалось, его лицо тотчас осветилось и Келлан, усмехнувшись, добавил:

– А сейчас я так пьян…

Толпа радостно взвыла, а я закатила глаза. Боже, как я надеялась, что Келлан еще может играть! Меня уже тошнило от этого последнего выступления. Правда, само слово «последнее» нагоняло на меня грусть, но я не обращала на нее внимания. Это следовало оставить на потом, а прямо сейчас я хотела насладиться музыкой. Улыбнувшись Келлану, я покачала головой и вернулась к своим обязанностям. Келлан рассмеялся, а потом Эван заиграл вступление.

Сначала они исполнили новую песню, и я внимательно слушала ее, боясь, что Келлан где-то ошибется из-за пропущенных репетиций. Но этого не случилось. Он был великолепен: пел и играл безупречно. Слушая его, нельзя было и подумать, что он выступал почти без подготовки. Его память меня поражала!

Затем группа обрушила на бар свои старые хиты. Я смотрела на ребят, когда могла. Келлан улыбался и кокетничал, чувствуя себя как дома на маленькой сцене. Для меня ничто не могло быть более естественным, чем вид «Чудил», выступавших на фоне разрисованной стилизованными гитарами темной стены. Когда я думала о возможном прекрасном будущем Келлана, я понимала, что буду грустить об этой незатейливой эстрадной площадке.

Примерно в середине выступления Келлан заиграл мою песню. Я бросила работу, взяв перерыв, чтобы послушать. Это была та самая песня, которую Келлан пел в ночь нашего воссоединения, песня, которую он написал для нас и о нас, когда я разбила его сердце. Я ненавидела ее и одновременно любила.

Протолкавшись между поклонниками группы, я добралась до первого ряда. Кто-то обнял меня за плечи, и я с изумлением обнаружила рядом свою сестру. Она все-таки пришла и смешалась с толпой. Я улыбнулась Анне, а потом полностью сосредоточилась на своем возлюбленном. Он наблюдал за моим продвижением среди зрителей, и его глаза горели так, что могли прожечь во мне дырки, пока он пел грустную балладу о сердечной боли. Песня до сих пор трогала меня до слез.

Келлан подошел к самому краю сцены. Фанаты просто обезумели от того, что он оказался так близко, их руки тут же потянулись вперед и вверх, чтобы коснуться певца. На время забыв о них, он опустился передо мной на одно колено. Наплевав на весь мир, наплевав на фанатов, хватавших его за джинсы, он смотрел мне прямо в глаза, изливая душу в песне. Когда он закончил, по моим щекам потоком лились слезы.

Улыбаясь и все еще стоя на одном колене, Келлан протянул ко мне руку и наклонился вперед, а я, забыв, что идет выступление, смахнула слезы и поцеловала его. Визг, вопли, свист и аплодисменты, раздавшиеся в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, напомнили мне наконец, что мы уже не наедине в подсобке. Мне тут же захотелось отпрянуть в смущении, но Келлан обхватил ладонью мою голову. Посмеиваясь, он не позволил мне отодвинуться и стал целовать меня еще крепче.

Я густо покраснела, чувствуя, что взгляды всех собравшихся в баре устремлены на нас, а Келлан, наконец отпустив меня, усмехался, как настоящий дьявол. Он отлично знал, что меня такие вещи ужасно смущают: я бы скорее предпочла спрятаться где-нибудь, чем оказаться в центре внимания множества женщин. Хлопнув его по руке, я окатила его суровым взглядом: «Ну, об этом мы поговорим позже…» Келлан засмеялся и поднялся с колен.

Поклонники толпились вокруг меня: одни о чем-то спрашивали, другие просто пытались занять мое место и дотянуться до Келлана, а я начала проталкиваться сквозь толпу, теперь следившую за каждым моим движением. Хоть я и была в ужасном состоянии, мои губы все равно сладостно пылали от поцелуя.

Когда долгое выступление группы закончилось, толпа разразилась аплодисментами и свистом. Келлан принимал восторги с усмешкой, выглядя немного более трезвым после двухчасового концерта. Эван сиял, тихо постукивая по большому барабану. Мэтт таращился под ноги, снимая с шеи ремень гитары, а Гриффин вскинул голову и обозревал толпу с видом титулованной особы.

Схватив гитару за гриф, Келлан вскинул руку, призывая к тишине. Толпа умолкла почти мгновенно, и в баре теперь слышался лишь шум, доносившийся снаружи сквозь открытую дверь. Мягко улыбаясь, Келлан сказал:

– Вся группа и я лично хотим еще раз поблагодарить вас. Вы лучшие фанаты, каких только можно пожелать, и мы будем грустить из-за того, что нам не придется играть для вас каждые выходные… – Он немного помолчал, оглядывая восторженные лица, а потом, хитро усмехнувшись, показал на гитариста: – А теперь давайте все отправимся к Мэтту и надеремся вдрызг!

Толпа оглушительно взревела, а Мэтт нахмурился, неодобрительно глядя на Келлана. Гриффин хлопнул его по спине, и вся группа спрыгнула со сцены. Келлан уложил гитару в футляр и повесил его на плечо – он был единственным, кто никогда не оставлял свой инструмент в баре. Я подумала, что на этот раз и Мэтт с Гриффином тоже заберут гитары, ведь возвращаться сюда в скором времени они не собирались, но потом вспомнила, что мы с подругами пообещали сами упаковать инструменты группы, в том числе ударные Эвана и звуковое оборудование, так что ребятам не нужно было ждать, пока закроется бар, чтобы заняться этим. Они могли расслабиться и насладиться своей последней ночью в Сиэтле.

Пока я размышляла об этом, Келлан пробился ко мне сквозь толпу, что было не так легко, ведь на каждом шагу его останавливали и всячески хвалили. Он наткнулся даже на ту девицу, с которой мы встретились в колледже и которая всячески намекала, что хотела бы повторения давней истории. Она пришла сюда вместе с подругами, всерьез приняв приглашение Келлана. Бросив взгляд в мою сторону, тот быстро проскочил мимо нее, и я не могла сдержать усмешку при виде ее разочарованной физиономии.

Наконец добравшись до меня, Келлан поспешил обнять меня за плечи и, вздыхая мне в ухо, пробормотал:

– Просто поверить не могу, что это наше последнее выступление здесь. – Он чуть отстранился и пожал плечами. – Это место стало для меня настоящим домом.

Покачивая головой, я погладила его по щеке.

– Но ты вернешься, – уверенно сказала я, и Келлан улыбнулся уголками губ.

На самом деле мы не знали, вернутся ли сюда «Чудилы». Большое турне от побережья до побережья сулило много новых возможностей, и все они были явно серьезнее выступлений в маленьком баре по выходным.

Не желая думать об этом, я показала на его гитару:

– Почему бы тебе не оставить ее в машине, а самому не отправиться к Мэтту? Уверена, тебе не терпится попасть на вечеринку.

Тут я заметила за его спиной сестру и махнула ей рукой, прежде чем она выскочила за дверь вместе с Гриффином.

Келлан с улыбкой отпустил мои плечи и обнял меня за талию:

– Нет, я, пожалуй, помогу тебе прибраться здесь, а потом мы вместе отправимся дальше.

Тронутая, я все же нахмурилась:

– Но это твоя вечеринка… Разве тебе не хочется пойти прямо сейчас? – Я оглядела людей, покидавших бар, и тот беспорядок, который посетители оставили после себя. – Тут работы на час, не меньше.

– Управимся быстрее, если я останусь помочь. – Он выразительно посмотрел на меня. – И кроме того, я хочу провести весь этот вечер с тобой, а не с кучей пьяных людей, которых почти не знаю.

Я с удовольствием потянулась и поцеловала его:

– Отлично, так и сделаем. Тогда отнеси гитару в машину и возвращайся. И не забудь сразу отдать мне ключи.

Келлан чуть отступил от меня и вскинул брови:

– Я вполне протрезвел на сцене, так что могу и сам сесть за руль.

– Ты не забыл, как сегодня вечером сказал Денни, что я тебя «отшила»? – спросила я, прищурившись.

Глаза Келлана расширились, когда он вспомнил свой ужасно неловкий пьяный разговор. Прикусив губу, он попятился, оглядываясь по сторонам и словно опасаясь, что я врежу ему прямо сейчас, и наконец пробормотал:

– А, точно… Ладно, отдам ключи тебе.

Я понимающе улыбнулась и кивнула. И в самом деле, позволить мне прокатить его пьяную задницу – это меньшее, что он мог сделать для меня в уплату за свое дурацкое замечание.

Келлан в итоге принялся болтать с кем-то из задержавшихся в баре постоянных посетителей, вместо того чтобы помогать мне, но это было неважно. В конце концов, он был рядом со мной и улыбался, смотря в мою сторону. Ему это явно нравилось больше, чем вечеринка с толпой девиц, готовых ухватить свой шанс и попрощаться с Келланом наедине. У них, конечно же, не возникло бы ни малейших сомнений насчет того, что и где допустимо.

Когда последний посетитель наконец ушел, а бар был вычищен до той степени, чтобы дневная смена не слишком нас проклинала, мы с Келланом отправились к его машине. Кейт, Дженни и даже Рита последовали за нами, и я повезла всех нас к дому Мэтта и Гриффина. Келлан всю дорогу дулся и подсказывал, как лучше выехать из города. Как ни странно, ребята снимали жилье в пригороде. Точнее, это казалось странным главным образом в отношении Гриффина. Честно говоря, я всегда представляла его живущим над каким-нибудь борделем или где-нибудь в подобном месте. Наверное, он и сам был бы не прочь поселиться в такой квартирке, если бы это было законно.

Мы оставили машину в полумиле от дома и дальше пошли пешком. Шум было слышно издалека. Пока Кейт и Дженни что-то рассказывали Рите, заставляя ее смеяться, я посматривала на дома, стоящие вплотную друг к другу, и гадала, когда же их владельцы вызовут полицию, чтобы угомонить рокеров.

Келлан распахнул входную дверь и вошел внутрь. Меня тут же оглушили грохот стереоколонок, гудение басовых струн и барабанная дробь, а уж потом я услышала гвалт голосов и топот десятков ног. Шум стал еще громче, когда Рита, вошедшая последней, закрыла за собой дверь. Келлан улыбнулся мне и кивнул в ту сторону, куда хотел отвести нас всех. Потратив пару секунд, чтобы втиснуть сумку и жакет в переполненный гардероб, я схватила его за руку.

Он повлек нас сквозь толпу прямо в гостиную. Дом Мэтта и Гриффина по сравнению с домом Келлана был просто огромным, а первый этаж был спланирован так, что здесь вполне хватало места для танцев. Несколько явно уже перебравших ребят именно этим и занимались. На наших глазах какой-то пухлый парень пытался сексуально изобразить шимми, тряся пивным животиком перед группой хихикающих девиц. Келлан хмыкнул, проходя мимо танцора, и похлопал его по плечу, прося уступить дорогу. Девицы, само собой, тут же уставились на Келлана, позабыв о фигляре в центре их круга.

Я крепко сжала руку своего парня, и мы наконец миновали весь это людской водоворот и выбрались в столовую, где несколько человек сидели за обеденным столом длиной почти в два метра. Этот стол, похоже, многое повидал на своем веку: его столешница была испещрена царапинами, но собравшиеся в комнате пьяницы совсем не обращали на это внимания. Келлан остановился возле стола и несколько секунд рассматривал весь этот хаос с веселой улыбкой на лице.

Обойдя какую-то блондинку, старательно сосавшую пиво из бутылки, к нам подошел Мэтт. Он хлопнул Келлана по плечу, сказав:

– Наконец-то! Тут народ тебя требует.

Я улыбнулась при виде разрумянившегося лица Мэтта. Его взгляд был слегка расфокусирован – видимо, он позволил себе расслабиться на этой прощальной вечеринке. Рейчел, подошедшая следом за ним, положила подбородок на плечо своего парня и улыбнулась мне. Ее взгляд был ясным и чистым. Если Мэтт и решил набраться, то Рейчел – нет. Я махнула ей рукой, искренне радуясь тому, что хотя бы один человек в этом доме оставался трезвым и ответственным.

Одарив меня улыбкой, Мэтт вопросительно поднял брови:

– Привет, Кира. У нас тут все есть. Тебя чем отравить?

Посмотрев мимо него в кухню, я заметила, что на кухонных стойках красовались все сорта пива и крепкого алкоголя, какие только существовали на планете. Похоже, здесь снабжение было лучше, чем у Пита. Засмеявшись при виде Риты, которая уже проскользнула в кухню и теперь разливала напитки, будто вернулась к себе в бар, я покачала головой:

– Спасибо, мне и так хорошо.

Мэтт кивнул и не стал настаивать, зато Келлан обернулся и нахмурился:

– Тебе необходимо выпить!

Скривив губы, я бросила на него недовольный взгляд:

– Ты что, хочешь напоить меня?

Келлан улыбнулся, состроил мне глазки и, прижавшись ко мне, коснулся губами моего уха. Я на секунду замерла, когда горячее дыхание Келлана обожгло мои ухо и шею, воспламенив все тело.

– Я не хочу, чтобы ты весь вечер только и думала о том, что я уезжаю. – От его слов мое желание мгновенно угасло, я отодвинулась и посмотрела на него, а он, нахмурившись, добавил: – Я не хочу, чтобы ты думала об этом в нашу последнюю ночь, понимаешь? А ведь ты будешь думать, так?

Вздохнув, я неохотно кивнула. Да, приближавшийся отъезд Келлана занимал почти все мои мысли, и ничто не могло надолго отвлечь меня от этого.

Келлан тоже вздохнул и, обняв за талию, поцеловал меня в лоб:

– Я хочу, чтобы ты расслабилась и немножко повеселилась вместе со мной. – Он заглянул мне в глаза. – Ты можешь?

Застыв на мгновение, я постаралась запомнить выражение его лица. Затем, повернувшись к Мэтту, который во время нашего с Келланом разговора был занят тем, что облизывал шею Рейчел, не обращая внимания на ее возражения, я похлопала его по плечу. Когда Мэтт оглянулся и посмотрел на меня невидящими глазами, я показала на бесконечные бутылки и банки:

– Я бы выпила чего-нибудь сладкого.

Мэтт просиял и поспешил обнять меня. Я не привыкла к подобному проявлению чувств с его стороны и потому, хихикнув, хлопнула его по спине.

– Сейчас ты вольешься в наш круг, Кира! – воскликнул он с таким видом, словно я была важной дебютанткой, которую он очень хотел ублажить.

Келлан захохотал, целуя меня в шею.

– Спасибо, – шепнул он.

Я уже собиралась сказать ему, что вряд ли он поблагодарит меня за это позже, когда окажется, что я слишком пьяна, чтобы вести машину, но как раз в этот момент нас перебил громкий визг, донесшийся из гостиной. Мы с Келланом шагнули немного назад и заглянули туда. Я тут же расхохоталась. Эван обнаружил в толпе Дженни и, схватив миниатюрную девушку, перекинул ее через плечо, а теперь легко хлопал по попе, не обращая внимания на ее визг.

Кейт пыталась стащить подругу с плеча Эвана, а Дженни хохотала и лупила кулаками по спине своего здорового парня. Заметив меня, она махнула рукой:

– Кира, помоги!

Эван развернулся, чтобы посмотреть на нас, и Дженни принялась брыкаться, но ударник держал ее крепко. Улыбнувшись нам с Келланом, он махнул рукой в знак приветствия, и Келлан помахал в ответ. Он тут же посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула озорная искра.

Уставившись на него, я поспешила отступить назад.

– Даже и не думай об этом, Кайл!

Упираясь ладонью в его грудь и не позволяя приблизиться к себе, я спряталась за спинкой какого-то стула. Девица, сидевшая на нем, тут же встала, пьяно пошатнувшись, и схватила меня за плечи:

– Так, с меня хватит. Твоя очередь.

Она с силой толкнула меня, и я буквально повалилась на сиденье.

Как только я села, рядом со мной очутился Мэтт и с поклоном протянул мне здоровенный стакан, наполненный чем-то розовато-оранжевым.

– Вот, Кира, это тебе. Что-нибудь сладкое. – Он захохотал, выпрямляясь. – Прямо как ты сама.

Пока я благодарила Мэтта и улыбалась ему, передо мной на столе очутилась пара игральных костей. Хмуро посмотрев на брюнетку, которая подсунула их мне, я собралась было отрицательно покачать головой – играть мне точно не хотелось, – но девица, расширив глаза, вложила кости в мою ладонь и заставила уронить их на стол.

Все вокруг насмешливо застонали, когда выпали две единицы. Похоже, все здесь знали, что это значит, а вот я тем же похвастать не могла. Келлан засмеялся, и я раздраженно посмотрела на него. Мэтт утешающее погладил меня по плечу, пробормотав что-то вроде: «Я сделаю еще одну порцию, Кира», – и Келлан показал на мой стакан.

– Две единицы, или «змеиные глаза», означают, что ты должна повторить выпивку.

Я разинула рот, уставившись на Келлана. Рита подала ему пиво, и ее рука как-то уж очень кстати легла на его плечо. Келлан поднял стакан:

– Пей до дна, детка!

– Я ведь даже не играла! – фыркнула я, тряхнув головой.

Все сидящие за столом завыли и заухали, а кто-то даже бросил в меня пивной пробкой. Келлан захохотал и пожал плечами, и мне пришлось взять свой стакан. Понимая, что ему действительно хочется, чтобы я расслабилась и повеселилась хоть немного, и прикинув, что такой способ ничуть не хуже других, я сначала чуть пригубила оранжевый коктейль, а потом заставила себя проглотить его как можно скорее.

Напиток обжег мне горло.

Чего бы ни намешал туда Мэтт, получилось очень крепко. Допивая стакан, я уже кашляла, а глаза у меня щипало. При этом мой живот наполнился приятным теплом, а голова сразу слегка закружилась. Я усмехнулась, глядя на Келлана, а сидевшие за столом восторженно заорали. Черт побери, глядя на них, можно было подумать, что выпивка – это какой-то спорт, а я только что завоевала медаль.

Когда Мэтт протянул мне еще один стакан с напитком прекрасного персикового цвета, кто-то сказал Келлану:

– Эй, парень! Твоя подружка и в самом деле способна высосать это до дна! Ты счастливчик!

Келлан засмеялся было, но мгновенно умолк, наткнувшись на мой ледяной взгляд. Схватив говорившего за грудки, он сдернул его со стула.

– Моя очередь, – сообщил он, падая на освободившееся место.

Я ухмыльнулась, когда игральные кости покатились в его сторону, и понадеялась, что Келлану тоже выпадут «змеиные глаза».

Ночь шла, но удача мне так и не улыбнулась. Клянусь, каждый раз, когда кто-то бросал кости, я оказывалась той, кому приходила очередь выпить. Стакан не отрывался от моего рта надолго, а голова кружилась все сильнее по мере того, как я продолжала сидеть за этим столом. Впрочем, спиртное проскакивало внутрь с каждым глотком все легче и в конце концов стало казаться мне чем-то вроде леденца.

Сволочная брюнетка справа от меня, та самая, которая заставила меня уступить в первый раз, хихикая, подвинула мне пятую порцию выпивки просто так. Я выругалась и взяла стакан, а девица с самым восторженным видом повернулась к Келлану:

– Извини, Келлан, но я, вообще-то, не пытаюсь напоить в хлам твою подружку!

Мне хотелось яростно посмотреть на нее и сказать: «Нет, ты именно пытаешься», – но я еще не допила подсунутый мне стакан.

Келлан улыбнулся миловидной особе рядом со мной, но, прежде чем во мне успела вспыхнуть ревность, его изумительные синие глаза уже смотрели на меня. И даже мой заторможенный ум восхитился их красотой и глубиной. Глядя на меня, Келлан сказал брюнетке:

– А что, давай действуй, напои ее! – Неотразимо усмехнувшись, он добавил: – Мои шансы этой ночью только возрастут, и мне здорово повезет, если ты это сделаешь.

Мне хотелось покраснеть от смущения, но для этого я выпила уже слишком много. Поэтому, рассмеявшись между двумя глотками, я сказала:

– Неужели тебе действительно нужна удача?

К моему удивлению, язык у меня почти не заплетался.

Келлан очаровательно склонил голову набок, а все сидевшие за столом захохотали. Да, за время выступления он слегка протрезвел, но теперь снова был пьян в стельку. Наклонившись в мою сторону, он пробормотал:

– Бывает и такое.

Он сидел за массивным столом по диагонали от меня, но наши ноги соприкасались. И хотя вокруг нас было полно народа и многие наблюдали за нами, видя горящий взгляд Келлана, я все же пылала, а мое тело вело себя так, словно мы были одни.

Келлан прикусил нижнюю губу, и это было так сексуально, что я повторила его жест. Затем он произнес таким тоном, какой я слышала только в постели:

– Но может быть, я уговорю тебя сделать со мной кое-что…

Внезапно вспомнив, что мы все-таки не одни, я привстала с места и рявкнула:

– Заткнись, Келлан Кайл!

Он захохотал и откинулся на спинку стула. Еще несколько человек засмеялись, а я наконец почувствовала, как мои щеки заливает краска. Келлан пожал плечами и встряхнул головой:

– Да я просто так сказал… – Когда я прищурила глаза, еще больше рассмешив окружающих, он с самым невинным видом уставился на меня. – Ты просто восхитительна, когда пьяна, Кира!

Мое настроение снова изменилось, и я, усмехнувшись, встала. Келлан удивленно наблюдал за мной, когда я перегнулась через стол, заставив всех игроков в кости умолкнуть и уставиться на нас. Впервые мне было наплевать, что на меня смотрят. Центром моего внимания был Келлан, и я хотела, чтобы он поцеловал меня, даже если мне придется растянуться на столе для этого.

Представив себе эту картину, я хихикнула и поманила Келлана пальцем. Его рот изогнулся в улыбке, а сам он тоже встал и потянулся ко мне через стол. Наши губы встретились где-то посередине, и язык Келлана проник в мой рот. В моем затуманенном разуме звучали одобрительные крики и свист, но я была слишком сосредоточена на своих ощущениях. Мне уже почти хотелось, чтобы он опрокинул меня прямо на этот поцарапанный, залитый пивом стол.

Пока я соображала, не дернуть ли мне Келлана как следует, чтобы он очутился на мне всем телом, сквозь общий шум прорезался знакомый голос:

– О, супер! Мы тут в «бутылочку» играем?

Мы с Келланом отпрянули друг от друга и уставились на хулигана, отвлекшего нас от приятного занятия. Когда Гриффин подошел к столу, я с трудом подавила тяжелый вздох. Но я ведь знала, что он где-то здесь, так что его появление поблизости было просто вопросом времени. Глянув мимо басиста, я увидела свою сестру, прислонившуюся к стене со знакомым мне довольным выражением на лице. Я тут же подумала, что совершенно не желаю знать, где они до сих пор прятались.

Когда Гриффин остановился рядом с Келланом и хлопнул его по спине, тот выпрямился и покачал головой:

– Нет, Гриффин, у нас тут другая игра.

Не обращая внимания на его слова, басист потянулся к столу. Найдя пустую пивную бутылку, он положил ее и крутанул. Все сидевшие за столом тут же со смехом уставились на нее, радуясь новой забаве.

Пока все веселились, я, краснея, села на место. В «бутылочку» я не играла с восьмого класса и была уверена, что с Гриффином мне играть в нее совсем не хочется. Брюнетка рядом со мной облизнула губы, таращась на Келлана, и я поняла, что она надеется на удачу. Но я не собиралась допускать исполнения ее желаний. Каковы бы ни были правила подобных вечеринок, никто в эту ночь не будет целовать Келлана, кроме меня.

Гриффин с жадностью следил за тем, как бутылка замедляет вращение. Вся комната затихла в предвкушении, а я посмотрела на Келлана. Он стоял возле своего стула, скрестив на груди руки, и с усмешкой наблюдал за Гриффином. Мне стало любопытно, так ли Келлан настроен против того, чтобы кто-то целовал меня, как я настроена против его поцелуев с другими женщинами. И что он сделает, если бутылка укажет на меня? Ох, черт, а я-то что буду делать, если она покажет на меня? Гриффин ведь не забудет о своем выигрыше. Он добьется поцелуя, даже если меня придется пристрелить.

Как только я добралась до этого пункта, стараясь собрать воедино расплывавшиеся мысли, бутылка замерла, и все в комнате истерически захохотали. Я не понимала, почему они смеются, пока не посмотрела на бутылку, после чего присоединилась к общему веселью. Горлышко замершей на грязном столе бутылки указывало точнехонько на Келлана!

Тот с несчастным видом скривил губы, уставившись на бутылку, а потом внезапно перевел взгляд на Гриффина, все еще таращившегося на пустую посудину, словно в надежде, что та повернется еще немножко. Наконец Гриффин поднял глаза, а Келлан решительно качнул головой и сказал:

– Ну уж нет!

Все захохотали еще громче. У меня на глазах выступили слезы, и я схватилась за живот.

Наш хохот привлек в столовую Мэтта и Эвана, которые с порога увидели хмурого Гриффина. Тот в конце концов пожал плечами:

– Извини, парень. Таковы уж правила!

Келлан снова резко покачал головой, а Эван и Мэтт, разобравшись, в чем дело, присоединились к общему хохоту.

– Грифф, мы вовсе не играли…

Но Келлан не смог договорить. Гриффин потянулся к нему, схватил его за голову и влепил поцелуй – отнюдь не в щечку. Келлан секунду-другую отчаянно вырывался и наконец сумел высвободиться из лап басиста. Отскочив назад, он предостерегающе вскинул руку. Несколько человек за столом, и я в том числе, уже хохотали до слез. Наверное, было бы неправильно, если бы за всю сегодняшнюю ночь никто так и не поцеловал Келлана.

– Чтоб тебя, парень! Какого черта?!

Келлан прожигал Гриффина взглядом, а тот отступил немного и как бы в недоумении смотрел на него.

– Эй! – Склонив голову набок, он пожал плечами. – Ну, я не понимаю, из-за чего такой шум? Все по правилам. – Гриффин небрежно взмахнул рукой, в то время как Келлан со злобным видом скрестил руки на груди. – Впрочем, если бы ты при этом чуть-чуть поработал языком…

Эван и Мэтт согнулись пополам от хохота. Дженни и Кейт, заглянув в комнату, присоединились к ним. Моя сестра буквально билась в истерике, прислонившись к стене, и даже застенчивая Рейчел тихонько смеялась. Те, кто рискнул не вовремя отхлебнуть спиртного, отчаянно пытались не выплюнуть его на кого-нибудь. Мне, вообще-то, не хотелось смеяться над тем, что какой-то парень поцеловал моего возлюбленного, но это действительно было ужасно забавно, а я к тому же была слишком пьяна. И потому хохотала вместе со всеми, а может, даже и сильнее остальных, потому что и представить не могла ничего хуже, чем поцелуй Гриффина.

Келлан сильно толкнул басиста в грудь за его слова, потом ухмыльнулся и сказал:

– Валил бы ты отсюда.

Гриффин с оскорбленным видом отошел от стола:

– Как хочешь, дружище, я просто предложил. Ладно, забудем. – Обхватив мою сестру за талию, он крепко поцеловал ее. Я морщилась, пока они не отпрянули друг от друга. Улыбаясь Анне, Гриффин фыркнул: – В таком случае я приберегу себя для тех, кто меня ценит.

Анна засмеялась и притянула к себе басиста, а Келлан лишь закатил глаза.

Мэтт хлопнул Гриффина по плечу, и они вышли из комнаты вместе с Анной и Рейчел. Келлан на мгновение прикрыл глаза и покачал головой, а потом посмотрел в мою сторону. Улыбнувшись моему веселью, он развел руками.

В комнате продолжали смеяться над его невезением. Он тоже хихикнул, взял со стола свой стакан с пивом и взмахнул им, напоминая о забытой игре:

– Что ж, незачем и говорить, но, пожалуй, я готов продолжить.

Глава 9

Ночь, которую стоило запомнить

Игра в кости возобновилась, как только слегка утих смех, вызванный выходкой Гриффина. Я лишь моргнула, увидев, что место Келлана напротив меня опустело и его тут же занял какой-то пацан, которому явно было рановато напиваться. Келлан же подошел ко мне, основательно отхлебнул моего фруктового напитка и протянул руку:

– Потанцуешь со мной, красавица?

Он приподнял бровь, задавая вопрос, и я готова была поклясться, что услышала чей-то завистливый вздох – а может, это вздохнула я сама. Мой мозг был слишком затуманен, чтобы действительно быть в чем-то уверенным.

Кивая, я схватилась за руку Келлана и позволила поднять себя с места. Стоило мне сменить положение тела, как алкоголь, что я вливала в себя весь вечер, дал о себе знать. Пока я сидела, ощущалось лишь приятное головокружение, но теперь я встала и тотчас почувствовала себя разбитой.

Я слегка покачнулась, и Келлан поспешил обнять меня, поддерживая. Он и сам едва стоял на ногах, но все же спросил:

– Ты как, в порядке?

Рассмеявшись, я снова кивнула, и Келлан помог мне сделать несколько шагов в сторону от шумной компании за столом. Бедный юный парнишка выбросил смертельную комбинацию единиц и теперь со страхом смотрел на огромную порцию спиртного в пластиковом стакане перед собой. Я тут же прониклась симпатией к нему, поскольку и сама пострадала точно так же. Как ни странно, мне вдруг захотелось подойти к нему, крепко обнять парня и сказать, что все будет в порядке. Я попыталась было сделать пьяный шаг в его сторону, но Келлан потянул меня в другом направлении:

– Сюда, радость моя!

Оставив юнца на произвол избранной им судьбы, я снова повернулась к Келлану и, глупо улыбаясь, обхватила его за талию. Неуверенным шагом, спотыкаясь, мы добрались до центра битком набитой гостиной. Любой, кто замечал Келлана, тут же спешил пожелать ему удачи, но он не отводил глаз от меня, даже когда здоровался с кем-нибудь. Мы словно были одни-одинешеньки в этом водовороте незнакомых лиц.

Зазвучала музыка в тяжелом сексуальном ритме, и руки Келлана соскользнули с моей спины на бедра. Я остро ощущала его прикосновения. Он как будто вливал в меня слабый электрический ток: мою кожу покалывало везде, где скользили его пальцы. А когда Келлан просунул ногу между моими ногами, я задохнулась и покалывание превратилось в яростное пламя.

Наши бедра двигались в едином ритме и так интимно, что мне следовало бы сгореть со стыда. Но есть нечто прекрасное в напитках, меняющих сознание: всякие докучливые правила и запреты забываются, когда нами руководит алкоголь. Руки Келлана продолжали ласкать мое тело, и одна его ладонь уже лежала на форменной рубашке бара, подбираясь к моей груди. Он прижался лбом к моей голове. Мы скорее топтались на месте, чем танцевали. Это было нечто безумное, и весь окружавший нас мир словно растворился в небытии.

Когда ладонь Келлана дерзко легла прямо на мою грудь, а его большой палец принялся описывать круги возле опасно чувствительной точки, я тихонько заскулила. Келлан улыбнулся, услышав это, несмотря на громкую музыку. Меня будто одурманили: онемев, я уже ничего не соображала и, вскинув руки, запустила пальцы в густые волосы Келлана, еще более сократив расстояние между нами и притянув его голову к своей.

На что бы там ни жаловался Гриффин, меня это не касалось: Келлан отлично умел орудовать языком. Когда его губы слились с моими, наше дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он сжал двумя пальцами мой сосок, и я застонала очень громко. Келлан зашипел, выдыхая, а его другая рука мгновенно скользнула с моей спины прямиком ко мне в джинсы.

А мне хотелось, чтобы эта рука оказалась с другой стороны. И чтобы все его тело оказалось на мне. Со стоном я прошептала прямо в ухо Келлана:

– Я хочу тебя… Прямо сейчас!

Точнее, мне показалось, что я это именно прошептала.

Келлан чуть отстранился и уставился на меня. Огонь в его взгляде был великолепен. Его глаза говорили: «Я хочу заняться с тобой сексом», – и от этого внутри у меня все превратилось в жидкую сладкую патоку, теплую, текучую и совершенно восхитительную. Взгляд Келлана скользнул по моему телу, как будто он прикидывал, как бы нам осуществить желаемое прямо здесь и сейчас. Он не сказал ни слова, но я почувствовала, как набухает и затвердевает кое-что в его джинсах.

Облизнув губы, Келлан окинул взглядом все вокруг, как будто лишь теперь осознав, что мы окружены танцующими пьяными людьми посреди гостиной Мэтта. Снова посмотрев на меня, он осторожно взял мою руку и выпутал ее из своих волос. Сплетя свои пальцы с моими, он кивнул в сторону коридора.

– Идем со мной! – прорычал он мне в ухо, на мгновение прижав меня к себе.

Конечно, я не стала возражать.

Ухватившись за его ладонь обеими руками, я прикусила губу и энергично кивнула. Я понятия не имела, куда он собирается отвести меня и чем именно мы там займемся, но мне было совершенно на все наплевать. Мне просто хотелось остаться с Келланом наедине.

Хихикая, я шагала вплотную к Келлану, а он пробивал для нас дорогу сквозь пьяное сборище. Многие хлопали его по плечу, когда он проходил мимо, а у некоторых девиц даже хватало храбрости намекающе поглаживать его по руке. Я окидывала таких особ яростным взглядом, но Келлан ни на что не обращал внимания, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить нас в укромное местечко. Когда какая-то нахалка дерзко уставилась на задницу Келлана, я чуть не заорала: «Смотри сколько хочешь, ничего тебе не достанется!»

К счастью, Келлан дернул меня вперед, прежде чем я успела действительно это сказать. Споткнувшись, я тут же забыла о наглой девице. Келлан с улыбкой оглянулся на меня, пока я восстанавливала равновесие, и засмеялся, когда мы наконец очутились в коридоре. Повернувшись ко мне, он тут же отыскал мои губы. Я застонала от сладости его обжигающего дыхания. Обычно мне не нравился запах пива, но Келлан даже его превращал в нечто невероятно сексуальное.

Келлан повел меня по коридору вглубь дома, и мы то и дело натыкались на небольшие компании, не спешившие уступать нам дорогу – о чем они тут же сожалели, потому что Келлан буквально сметал их с пути. Наконец он остановился возле какой-то закрытой двери. Я не знала, что это за дверь и куда она ведет, но, поскольку язык Келлана в этот момент коснулся моего языка, меня это не заботило, я только хотела, чтобы дверь эта поскорее открылась.

Келлан не сразу сумел нащупать ручку – это получилось только с третьей попытки, после чего мы наконец ввалились внутрь. Вслепую заперев дверь, Келлан хлопнул по выключателю. Моя легкая, как воздушный шар, голова все же понадеялась, что это не спальня Гриффина. К счастью, это была не она: оказалось, что это ванная.

Нахмурившись, я посмотрела на Келлана:

– Но это ванная…

Его губы раскрылись, когда взгляд синих глаз остановился на моих губах.

– Ну да, я знаю, – кивнул он.

Я хотела было возразить, но Келлан уже целовал меня, и я только и смогла, что испустить стон наслаждения и восторга. От желания все мое тело ныло, так что я просто снова запустила пальцы Келлану в волосы и прижалась к нему. Наши губы неистовствовали в поцелуях, и мы оба кипели от страсти.

Переполненная желанием, я простонала:

– Ты всегда доставляешь мне столько удовольствия… Я тоже хочу тебя порадовать, Келлан. Я так хочу тебя!

Келлан почти задохнулся, когда добрался губами до моей шеи. Закрыв глаза, он прошептал:

– О боже… Как я люблю тебя, когда ты вот такая!

Тоже едва дыша, я все-таки уставилась на него:

– Какая? Пьяная?

Мне хотелось засмеяться, но кожа Келлана слишком манила меня, и я вместо того лизнула его горло.

Келлан зашипел, судорожно втягивая воздух, а потом сглотнул.

– Нет, – с трудом выговорил он. – Уверенная… Как будто наконец все поняла.

Я отодвинулась, чтобы снова посмотреть на него, а он откинул голову и встретил мой взгляд.

– Поняла что? – шепотом спросила я, облизывая его губы и прижимаясь ноющим телом к его напряженным мускулам.

Взгляд Келлана не сразу сфокусировался на мне.

– То, что я никуда не денусь от тебя, что я только твой… Что ты можешь обладать мной когда угодно, где угодно, как угодно… Что ты владеешь каждой клеточкой моего тела.

Меня охватило жаром и страстью.

– Если я владею тобой, то я хочу тебя… прямо сейчас… здесь… Я хочу, чтобы ты был во мне, – пробормотала я, сама себе удивляясь.

Когда Келлан криво улыбнулся, я бедрами прижала его к туалетному столику и с силой притянула к себе его голову. Я так отчаянно хотела его, что меня уже не беспокоило то, что мы находимся в крошечной ванной, а за дверью бушует пьяная вечеринка. Я стонала в его губы и задыхалась от жажды, когда язык Келлана ласкал мой язык. И Келлан дышал так же быстро и тяжело, как я, когда сжимал мои ягодицы, еще ближе притягивая меня к своему страждущему естеству.

– О боже… Да… Ты нужна мне, Кира… – выдохнул он мне в губы. – Ты чувствуешь, как сильно я нуждаюсь в тебе?

Я могла лишь что-то жалобно прохныкать в ответ, а мои пальцы сами собой пытались расстегнуть ту единственную пуговицу, на которой держались его поношенные джинсы.

Кто-то стучал и даже колотил в дверь ванной, но мы ни на что не обращали внимания, и в конце концов нас оставили в покое, хотя и что-то проворчав – слов я разобрать не смогла из-за громкой музыки, доносившейся из гостиной, и из-за того, что мой разум вообще уже ничего не способен был понимать. Под грохот бешено бьющихся сердец наши губы как будто нападали друг на друга. Пока мои руки безуспешно трудились над джинсами Келлана, он стащил с меня форменную рубашку. Отказавшись от попыток расстегнуть пуговицу, я помогла ему в этом – хотя бы тут мои пьяные пальцы не подвели нас.

Я уже взялась за рубашку Келлана, когда сквозь дверь донесся грохот ударных. Через секунду я увидела обнаженную грудь своего парня и прижалась животом к его животу. Кожа Келлана так же пылала, как и моя. Его пальцы скользнули по моей цепочке, символически представлявшей его самого, а потом забрались в бюстгальтер и легонько ущипнули сосок. Я вскрикнула.

– Эй, Келлан! Это ты там?

Голос из-за двери прорвался сквозь наши страстные стоны, но я была слишком пьяна, чтобы обратить на это внимание, и проигнорировала непрошеного гостя так же, как это сделал Келлан. Его губы оторвались от моего рта и, сдвинув чашечку бюстгальтера, сомкнулись на моей груди, а язык принялся ласкать затвердевший сосок. Я стонала, прижимая к себе его голову, и терлась бедрами о его бедра, испытывая неодолимую потребность ощущать эту великолепную выпуклость, обещавшую весь набор наслаждений.

– Слушай, Келлан, я знаю, что вы там с Кирой… Люди видели, как вы там заперлись. Открой дверь!

Крепко выругавшись, Келлан оторвался от меня. Я тут же снова потянулась к его губам, но он слегка отстранился и отпер дверь ванной. Чуть приоткрыв ее, он мрачно уставился на стоявшего в коридоре человека:

– В чем дело, Мэтт?

Я опустила голову на грудь Келлана и тупо уставилась на Мэтта, смотревшего на нас сквозь щель. Вид у него был нерадостный.

– Вы что, собрались заняться сексом в моей ванной?

Келлан мгновенно ответил: «Да» – и хотел уже снова закрыть дверь, что показалось очень смешным моему пьяному сознанию, и я фыркнула. Но Мэтт просунул в щель ногу, не позволив Келлану захлопнуть дверь.

– Кел, в доме только одна ванная. Я не хочу, чтобы люди писали в раковину на кухне.

Раздраженно вздохнув, Келлан приоткрыл дверь немного шире и яростно уставился на Мэтта. Тот окинул взглядом обнаженный торс Келлана, а потом мою полуголую грудь и пристально посмотрел в глаза другу. Келлан качнул головой и пожал плечами.

– Спальня или ванная, – только и сказал он.

Мэтт нахмурился, и Келлан повторил:

– Спальня или ванная. Выбирай сам, Мэтт.

Вздохнув, Мэтт расширил глаза:

– Ладно, только давайте по-быстрому.

Келлан с ухмылкой захлопнул дверь и запер ее. Я хихикнула – перед глазами все плыло, но я слышала, как Мэтт прокричал из коридора:

– И приберите там за собой, когда закончите!

Впрочем, мы уже забыли о нем, снова атаковав друг друга. Мои наэлектризованные чувства отзывались на каждое прикосновение Келлана. Я горела, когда его пальцы расстегивали мой бюстгальтер, и стонала: «Да, да», – все громче и громче. В очередной раз я попыталась расстегнуть его джинсы, но мне это снова не удалось, и Келлан рассмеялся.

– Да уж, в пьяном виде ты не слишком ловкая, – пробормотал он, сам расправляясь с упрямой пуговицей и спуская штаны.

Я не стала отвечать, мне было некогда. Моя рука скользнула в его трусы. Добравшись до того, чего я желала больше всего на свете, я сжала основание члена. Келлан вскрикнул и притиснул меня к стене так, что я даже слегка ударилась затылком о кафель от резкого движения. Я услышала собственный голос, опять повторивший: «Да, да…» – но это как будто произнес кто-то другой. Тяжело дыша мне в ухо, Келлан стаскивал с меня остатки одежды. А когда я несколько раз провела рукой взад-вперед по его мужскому естеству, он бешено содрал с моих бедер джинсы.

Отстранившись, Келлан высвободился из моих объятий, чтобы окончательно раздеть меня. Оказавшись перед ним полностью обнаженной и совершенно этого не смущаясь, я провела ладонью по собственному телу. Негромко выругавшись, Келлан сбросил ботинки и остатки одежды. Облизываясь при виде его красоты, я стонала, желая скорее ощутить его внутри себя. Мой голос рождал в ванной комнате странное эхо, и я улыбнулась.

Соблазнительно усмехаясь и глядя на меня пьяными глазами, Келлан покачал головой:

– Не так сразу.

Я нахмурилась, прислонившись к стене и глядя на него, но он стоял почему-то слишком далеко. А потом Келлан опустился передо мной на колени. Спьяну я не могла сообразить, что он задумал, особенно когда он вдруг схватил мою ногу и закинул себе на плечо, и только тогда поняла, когда его голова наклонилась вперед, а губы коснулись моей самой чувствительной точки.

Вскрикнув, я откинулась назад, снова ударившись затылком. То, что делал Келлан, было просто невероятно. Он ласкал языком самую главную часть моего тела, и я издавала такие звуки, которые в другое время заставили бы меня сгореть от стыда.

Но как раз в тот момент, когда я со стоном произнесла его имя, выгибая бедра навстречу его языку, Келлан отодвинулся от меня. Пошатнувшись, он выпрямился и опять стал целовать меня в губы, глубоко, сильно. Я вцепилась в его волосы, таща его к себе.

В доме, казалось, стало тихо, как в могиле. Теперь я не слышала даже ритма музыки, но меня это ничуть не интересовало, мне нужен был только Келлан. Я со стоном сжала его пульсирующее естество и попыталась направить туда, где ему и было место. Но Келлан упрямо отвел мою руку. Он дразнил меня.

– Но я хочу ощутить тебя внутри… Сейчас же… – умоляла я, задыхаясь.

Отодвинув меня от стены, Келлан сделал неуверенный шаг назад. Его палец скользнул по моей влажной плоти, и я вскрикнула:

– О боже… Пожалуйста… Возьми же меня, Келлан!

Пробормотав себе под нос: «Да-да», – он принялся целовать мою шею, добрался до ключицы, до груди… Я извивалась в его руках, желая большего, и готова уже была дойти до оргазма просто от предвкушения.

Отступив назад, Келлан наткнулся на что-то и сел. Удивленно обернувшись, он засмеялся, осознав, что сидит на закрытом крышкой унитазе. Он улыбнулся, глядя на меня, но я уже не в силах была ответить ему тем же. Я терзалась болью и нуждалась в том, чтобы Келлан завершил процесс.

Оседлав его бедра, я опустилась на него, а Келлан, проник в меня и тоже перестал улыбаться. Зажмурившись, он судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы и откинулся головой на полку с полотенцами за его спиной.

– О боже… Да, Кира, да…

Глядя на него в упор, я начала двигать бедрами. Ощущение мужского естества внутри меня было самым потрясающим и наиболее радостным из всего того, чего только могло желать мое пьяное тело. Келлан судорожно извивался в экстазе, кусая губы. А я уже улыбалась, наслаждаясь тем, как ласкала его, и радуясь счастью, которое он доставлял мне. Двигаясь на нем, я выгнулась назад и выкрикнула его имя. Келлан открыл глаза и посмотрел на меня.

– Как ты прекрасна, – пробормотал он, гладя мои грудь и бедра.

Я задохнулась, услышав его слова, и сделала еще несколько движений. Внутри у меня все загорелось, и я почувствовала, как желание нарастает почти до уровня острой боли. Откинув назад голову, я вскрикивала с каждым новым движением и просто не могла остановиться, так мне было хорошо. Я приближалась к оргазму.

– Трахай меня… – пробормотал Келлан, изгибаясь, чтобы достать губами мою грудь.

Он произнес эти слова безумно эротично, и я застонала, но в то же время и нахмурилась.

– Не ругайся, – буркнула я, прижимаясь к нему сильнее, чтобы он оказался как можно глубже во мне. Чуть привстав, я налегла на Келлана всем весом. Его мужское естество было невероятно твердым и настойчивым.

Келлан дергался и задыхался, сжимая мои бедра.

– Извини… Черт, извини… Только не останавливайся, прошу тебя…

Он крепко нажал ладонями на мои бедра, ускоряя ритм, и я послушно начала двигаться быстрее.

Чувствуя себя невероятно раскованной и свободной, я действовала всем телом. Келлан стонал так же громко, как я, и пик наслаждения уже приближался не только ко мне, но и к нему – я видела это по лицу Келлана, слышала по тому, как он повторял мое имя, и лишь хотела, чтобы все произошло одновременно.

Келлан открыл рот, его дыхание на мгновение прервалось, и я почувствовала, что он начинает взрываться. Потом он застонал низко и громко, но этот звук затерялся в моем крике. Я сжала голову Келлана, добравшись до вершины блаженства. Перед глазами у меня все поплыло, но не потому, что я была пьяна. Каждая клеточка моего тела дрожала от наслаждения, а обжигающая волна поднялась из нижней части живота и окатила меня целиком. Даже пальцы на ногах дернулись и поджались от этого невероятного наслаждения, и мы с Келланом бормотали:

– Да, да… Ох… Да… Боже…

Когда мы обессиленно обняли друг друга, тяжело дыша, мне показалось, что я слышу в коридоре какие-то странные хлопки и смех, но я была слишком ошеломлена испытанным, чтобы думать о чем-то еще.

– Я люблю тебя, – прошептала я, утыкаясь носом в плечо Келлана, и он, удовлетворенно вздыхая, опустил голову на изгиб моей шеи.

– Я тоже тебя люблю.

Мы замерли так еще на минуту, пока я не начала дрожать, а снаружи снова не застучали в дверь. Кое-как собрав одежду, мы с трудом натянули на себя то, в чем явились в ванную комнату. По крайней мере, я надеялась, что мы собрали все. Мне было бы не по себе, если бы потом Гриффин нашел какую-нибудь деталь моего туалета.

Когда Келлан открыл дверь ванной и мы вышли наружу, на нас уставилось множество глаз. У меня закружилась голова, я моргнула и попыталась понять, почему люди таращатся на нас. Потом раздался громкий свист, аплодисменты, и те, кто стоял поближе, начали хлопать Келлана по спине и плечам. Думая, что они продолжают поздравлять его с началом больших гастролей, я пожала плечами и улыбнулась. В ответ раздался оглушительный хохот.

Сдерживая смех, Келлан повел меня в гостиную. Когда мы очутились в центре комнаты, к нам подошел Гриффин. Я машинально попятилась от него, но он широко ухмыльнулся и протянул мне бутылку пива.

– Кира, мне кажется, я тебя люблю! – заорал он.

Поморщившись, я взяла пиво и сделала глоток, просто чтобы Гриффин отстал от меня.

Басист со смехом толкнул Келлана в грудь.

– Да ты самый счастливый сукин сын на свете! – Он предложил пива и своему другу, игриво нахмурившись при этом. – Понимаешь, раньше я тебя иной раз ненавидел, но теперь вообще видеть не могу!

Келлан кивнул и отодвинул Гриффина в сторону, то и дело с опаской поглядывая на меня, как будто думал, что я вдруг потеряю контроль. Но мой одурманенный разум никак не мог понять, с чего бы это могло случиться. Покачав головой в ответ на слова Гриффина, я снова поднесла к губам бутылку, но не успела глотнуть, как басист сказал:

– Ребята, это было так жарко! Запредельно жарко, я бы сказал. Вам бы надо снимать порнофильмы… Я бы все их купил!

Стоявшие вокруг засмеялись, а я потрясенно уставилась на бутылку с пивом. Погодите-ка, о чем это болтает Гриффин? Что было жарко? Он что, сказал «порно»? Мои щеки тут же вспыхнули от одной мысли об этом.

В тот момент, когда до меня начало медленно доходить, почему смеялись и аплодировали гости Мэтта, Келлан оттащил Гриффина подальше от нас и пошел к музыкальному центру. Сделав звук погромче, он вскочил на ближайший кофейный столик. Пока Келлан отплясывал на нем, как будто находился в каком-нибудь ночном клубе на окраине города, я перестала и пытаться сложить вместе все кусочки головоломки под названием «Гриффин». Если честно, мне просто не хотелось думать ни о нем, ни о его грубых замечаниях.

Келлан протянул мне руку, и группа девушек сразу образовала круг возле стола. Смеясь, я присоединилась к Келлану на воображаемой сцене. Весело отплясывая, мы допили пиво. Келлан пропел все развеселые песни, обращаясь к гостям, но самую нежную исполнил только для меня, и мы танцевали под нее в прекрасном эротическом ритме. Наконец я почувствовала себя равной любой из потрясающих девушек в комнате, потому что Келлан смотрел только на меня, танцевал со мной и пел для меня. Мы провели вместе несколько изумительных, опьяняющих часов, которые помогли нам забыть о болезненном моменте, быстро приближавшемся вместе с рассветом, когда ребятам придется уехать. Мы протанцевали остаток ночи и все начало утра.

* * *

Когда я проснулась на следующий день, в голове у меня как будто колотили в огромный гонг. Во рту было болезненно сухо. Мне хотелось воды, но я боялась пошевелиться. Мне не хотелось, чтобы моя гудящая голова тут же заставила желудок нервно сжиматься.

Приоткрыв один глаз, я рискнула оглядеться, но не увидела ничего, кроме тела, распластавшегося подо мной. Какая-то футболка загораживала мне обзор, и я застыла, пытаясь вспомнить, как и где заснула. Вся прошлая ночь расплывалась в памяти, и я вообще не понимала, где легла спать.

Отчаянно надеясь, что тело, лежавшее рядом, принадлежало Келлану, я попыталась поднять голову. Гонг загромыхал сильнее, и перед глазами у меня все поплыло. Наконец мне удалось сфокусировать зрение на безупречных пухлых губах. Облегченно вздохнув, я рассмотрела знакомое лицо Келлана и обратила внимание на собственное тело, каждый мускул которого отчаянно ныл.

Оказалось, что я лежу на Келлане. Мы приютились на длинном узком диване, скатившись к самому его краю. Это не была ни моя яркая кушетка, ни бугристый диван в доме Келлана. Мои руки, невероятно тяжелые, расположились на груди моего парня, а ноги, налитые свинцом, переплелись с его ногами. И даже чисто женские части моего организма чувствовали переутомление, хотя я и не понимала почему.

Я была уверена, что за излишества прошедшей ночи мне придется расплачиваться дня три, не меньше. Тихо застонав, я тут же почувствовала, как теплые руки, обнимавшие меня за талию, чуть сжались.

– С добрым утром…

Хихикнув и потянувшись подо мной всем телом, Келлан открыл глаза и уставился на меня. Потом он поднял руку к моим волосам и тихо прошептал:

– Ну и как ты себя чувствуешь?

Скрипя зубами, я склонилась к его ладони, и Келлан с готовностью подхватил мою голову. Я мгновенно преисполнилась благодарности, поскольку сил удержать ее самой у меня просто не было.

– Как будто у меня в голове расквартировался конный полк.

Келлан усмехнулся. Вид у него был усталый, но в целом он явно чувствовал себя гораздо лучше, чем я. Его взгляд скользнул по мне:

– А желудок как?

Не желая давать этому самому желудку возможность проявить себя в ответ на внимание, я с трудом пожала плечами.

– Пока нормально… – Скривившись и попытавшись сглотнуть абсолютно пересохшим горлом, я добавила: – Пить ужасно хочется.

Келлан кивнул, как будто именно этого и ожидал.

– Мэтт еще не встал, но уверен, он не станет возражать, если ты возьмешь воды из его холодильника. – Келлан чуть заметно хмыкнул. – Если, конечно, ты не предпочитаешь воду из ванной.

Я вытаращила глаза, услышав, что мы все еще находимся в доме Мэтта. Впрочем, это, пожалуй, было и к лучшему, ведь никто из нас не сел за руль прошедшей ночью в невменяемом состоянии. Мы, должно быть, танцевали, пока в буквальном смысле не свалились с ног. Я смутно припоминала, что под конец ужасно устала и сидела где-то рядом с Келланом. Должно быть, мы легли там же, а потом заснули.

Приподняв голову над ладонью Келлана, я обнаружила, что он с весьма веселым видом наблюдает за мной. Очень осторожно подвинувшись, я нахмурилась:

– Почему ты так смотришь?

И тут до меня дошло сказанное Келланом. Ванная… Смутные воспоминания о крошечном замкнутом пространстве, наполненном жаркими звуками секса, вспыхнули в моем мозгу.

Забыв о больной голове и тяжком похмелье, я села, очутившись на коленях Келлана. Он хрюкнул, когда мой вес переместился на самую чувствительную часть его организма, а я, округлив глаза, рявкнула во все горло:

– Мы что, занимались сексом в ванной?

Мы одновременно поморщились от громкого звука, и я догадалась, что поспешила с выводом о том, что Келлан чувствует себя неплохо. Глядя на меня, он хихикнул. Я вспыхнула, надеясь, что никто больше не услышал моих слов, а Келлан медленно и соблазнительно пробормотал:

– О да.

Я с ужасом подумала, что мне остается лишь мечтать, чтобы никто на вечеринке не узнал об этом. Келлан улыбался мне с довольным выражением на лице, и на меня нахлынули воспоминания. Гости аплодировали… Свистели… Весело кричали что-то… Гриффин…

Моя рука сама собой взлетела ко рту, когда я покачала головой.

– Боже мой… – В сравнении с охватившим меня страхом даже головная боль показалась пустяком. Я прошептала: – И что, они все это слышали?

Старательно глядя в сторону, Келлан прикусил губы:

– Ну… Мы вели себя не слишком тихо, а ванная здесь такая маленькая… Так что…

Снова застонав, я уронила голову ему на грудь.

– Боже мой, боже мой… – в ужасе бормотала я.

– Да не беспокойся ты из-за этого, Кира! Все мне твердят, что это было здорово! – Келлан погладил меня по спине.

Я резко подняла голову, тут же пожалев об этом движении. Мне просто необходимо было увидеть глаза Келлана.

– Все?!

– Ну, по крайней мере, те, с кем я успел поговорить. – Он пожал плечами, состроив веселую гримасу.

Снова уронив голову, я захныкала. Боже мой, все гости вечеринки слушали, как я занималась сексом! При этом я вспоминала все больше и больше… Да, секс был хорош. И я не сдерживала эмоций! Пожалуй, я никогда больше не смогу показаться на людях, не говоря уж о том, чтобы вернуться на работу к Питу.

– О боже мой…

Все еще негромко смеясь, Келлан поцеловал меня в макушку:

– Да забудь ты об этом, Кира! Я был просто в восторге!

Пока я пыталась справиться со смущением, смешанным с болью в моем измученном теле, Келлан прошептал:

– Ты что, впервые развлекалась в ванной во время вечеринки?

Я осторожно вскинула брови и поджала губы:

– Да уж, определенно впервые.

Улыбаясь во весь рот, Келлан прижал меня к себе.

– Вот и отлично, – нахально заметил он. Видя, что я нахмурилась, он пожал плечами и добавил: – Мне нравится давать тебе новые переживания, забыла?

Не в силах справиться с собой, я улыбнулась. А потом, вспомнив еще кое-что, снова насупилась:

– И что, Гриффин и правда сказал, что мы должны снимать порно? – Келлан кивнул, хмыкнув. Я застонала и снова уронила голову ему на грудь. – Ну да, он же нас слышал… Меня слышал… Черт побери!

Келлан рассмеялся, услышав, как я выругалась, что случалось крайне редко, и утешающе погладил меня:

– Ничего, Кира, переживешь. И тут есть положительная сторона: ты, пожалуй, никогда не забудешь эту ночь.

Я опять приподняла голову, чтобы посмотреть на Келлана и фыркнуть. Да, он был безусловно прав насчет этого. Мне никогда не забыть Гриффина, говорящего мне, что он был бы рад купить фильм с моим участием.

– И не смущайся ты! – посоветовал Келлан. – Я вот ничуть не смущаюсь. Ты была такой пылкой, что все парни в доме желали оказаться в ванной, на моем месте. Мне ничуть не жаль, что все мужики мне завидуют. – Он прижал меня к себе. – По крайней мере, до тех пор, пока ты принадлежишь только мне.

– Кому же еще? – с улыбкой ответила я.

Келлан приподнялся, чтобы поцеловать меня:

– Вот и отлично.

Я расслабилась, лежа на своем парне, и попыталась забыть о пьяной вечеринке, чтобы сосредоточиться на текущем моменте. У меня осталось всего несколько часов до того, как мужчина, пленивший мое сердце и овладевший мной без остатка, уедет. Самобичевание я лучше оставлю на потом, у меня еще будет время проклясть себя за то, что я вытворяла на прощальной вечеринке.

Вздохнув, я прижалась носом к груди Келлана и постаралась не думать о его отъезде. Но ничего не получалось – это было уж слишком трудно. Тогда я сосредоточилась на желаниях своего тела: мне были нужны вода и аспирин. Пока Келлан гладил мою спину и целовал макушку, я пробормотала:

– Ты пить не хочешь? Я могла бы принести воды.

Вытянувшись подо мной, Келлан тяжело вздохнул:

– Нет, но я, пожалуй, выпил бы кофе… Пойду с тобой.

Кивнув, я приготовилась встать. Лежать на Келлане было так удобно, что мое тело взбунтовалось, желая остаться там, где оно находится. Немного погодя, когда я так и не сдвинулась с места, Келлан тихо спросил:

– Что, без помощи не обойтись?

Я улыбнулась, не поднимая головы, которая покоилась как раз на татуировке Келлана, скрывавшейся под футболкой. Продолжая прижимать меня к себе, Келлан сел. Я почувствовала, как напряглись его мускулы, и поневоле представила себе его крепкое тело во всем естественном великолепии, без одежды.

Келлан поставил меня на ноги, и я хихикнула, но тут же застонала, потому что моя голова весьма болезненно отреагировала на смену положения. Прикусив губы, я пошатнулась. Пальцы Келлана тут же начали массировать мне виски, и я благодарно заулыбалась – было так приятно ощущать его прикосновения. Лицо Келлана выглядело измученным, но все равно оставалось красивым. Он вовсе не был похож на человека, который всю ночь напролет хлестал спиртное. Со спутанными после сна на диване волосами и небольшой щетиной на подбородке он выглядел весьма аппетитно.

Уверенная, что мне не следует сейчас смотреть на него столь призывно, я поспешила отвернуться. Теплые губы Келлана на секунду прижались к моему лбу, а потом он повел меня в кухню. Мы обходили каких-то людей, спавших прямо на полу. Видимо, мы оказались не единственными, кто заснул, не сходя с места. В кухне мы обнаружили компанию, игравшую, насколько я поняла, в покер. К счастью, ставкой было не раздевание: и парни, и девушки оставались одеты.

Келлан кивнул им, когда они рассеянно обернулись в нашу сторону, словно и не заметив даже, что снаружи уже светло, а вечеринка давно закончилась. Хотя какой-то тип, заснувший прямо за столом неподалеку от них, мог бы и намекнуть им, что пора расходиться.

Пока я покачивалась, опустив утомленную голову на спину Келлана, он принялся готовить кофе. Он отлично знал, что где лежит в доме Мэтта. Когда кофеварка забурчала, процеживая напиток, он достал из кухонного шкафа стакан и налил мне воды. Я враз проглотила ее, буквально умирая от жажды.

Келлан улыбнулся и поцеловал меня в лоб, когда я подавилась водой от жадности. Пока я старалась как можно тише откашляться, в кухню вошел Мэтт. Зевая и почесывая грудь, он кивнул нам. Вспомнив, что накануне он видел меня полуобнаженной, я покраснела и быстро отвернулась.

– А, ребята… С добрым утром, – пробормотал он.

Я осторожно оглянулась. Мэтт держался так, словно вчера ничего и не было. Может, он просто забыл?

Келлан кивнул ему, обняв меня и прислонившись к кухонной стойке:

– С добрым утром. Как ты себя чувствуешь?

Мэтт провел ладонью по встрепанным волосам, потом потер виски, и я догадалась, что у него тоже основательно болит голова.

– Как чувствую? Превосходно! – мрачно проворчал Мэтт, открывая шкаф, чтобы достать стакан.

Келлан ухмыльнулся, крепко прижимая меня к себе и просовывая большие пальцы под пряжку моего пояса. Мэтт оглянулся на друга, наливая себе холодной воды из-под крана, и ее оглушительное журчание тут же ударило по моей больной голове. Я прижалась затылком к плечу Келлана, желая как можно скорее миновать самую тяжкую стадию выздоровления.

– Боже, до чего противно видеть, какой ты бодрый с утра! – пробормотал Мэтт, делая большой глоток. Келлан лишь улыбнулся шире, чуть покачивая меня в объятиях, и Мэтт после паузы добавил: – Надеюсь, ты не будешь таким же на гастролях. Ты просто ужасно действуешь мне на нервы!

Келлан рассмеялся, а я нахмурилась, не желая пока что думать об их отъезде. Но Мэтт ухудшил дело, сказав:

– И все-таки нам через несколько часов выезжать, так что пора будить и приводить в порядок остальных, особенно Гриффина.

Вздохнув, Келлан кивнул ему. Я прикусила губы: мне и правда не хотелось пока что думать об этом! Допив воду, Мэтт хмуро посмотрел на меня:

– Ты как, в порядке, Кира?

Попытавшись смягчить выражение своего лица, я осторожно кивнула. Мэтт тепло улыбнулся, а потом слегка скривил губы:

– И как, вам понравилась вечеринка?

Он задал этот вопрос совершенно невинным тоном, но все же чуть заметно покраснел, и я прекрасно поняла, на что именно он намекает. Желая провалиться сквозь землю и никогда больше не выбираться наружу, я криво улыбнулась и пискнула:

– Да… Спасибо за позволение… – Я умолкла, сообразив, что именно сказала, и, чтобы немного исправить положение, быстро добавила: – За приглашение. На вечеринку. Спасибо, что пригласил…

Но было слишком поздно – глупость уже сорвалась с моих губ. Мэтт пробормотал, что пора приниматься за сборы, и быстро сбежал из кухни.

Келлан изо всех сил сдерживал смех, но, как только игроки в покер захохотали, он тоже дал себе волю. Развернувшись, я несколько раз ударила его кулаком по груди. От этого Келлан только сильнее развеселился. Вытирая выступившие на глазах слезы, он покачал головой, глядя на меня:

– О боже, Кира, ты чертовски мила!

Скрестив руки на груди, я попыталась отойти от Келлана, но он удержал меня и снова прижал к себе, а потом, развернув, обнял за талию. Видя отчаянное смущение на моем лице, он вздохнул:

– Как я буду скучать по твоей очаровательной неловкости! – Он еще раз вздохнул, на этот раз очень грустно. – Очень, очень буду скучать, – добавил он шепотом.

Я прикусила губу, всматриваясь в его лицо и ощущая витавшую в воздухе атмосферу неизбежного прощания. Я не была готова к этому и не хотела расставаться с Келланом. Закинув руки ему на шею, я прижалась к нему так крепко, как только могла. Если бы это помогло, я могла бы держать его так вечно, но я знала, что ничто не поможет. Мне придется отпустить его, ведь я должна позволить ему осуществить его мечту, как бы мне ни было больно.

Постепенно остальные участники вечеринки проснулись и начали расходиться, желая Келлану и Мэтту отличного путешествия и приключений. Пришли Эван и Дженни, и игроки в покер бессмысленно уставились на яркий солнечный свет, хлынувший в дом, когда они широко распахнули входную дверь. Чувствуя себя грязной и усталой, я лишь махнула рукой свеженькой Дженни: они с Эваном явно не праздновали так энергично, как я.

Увидев мое потрепанное лицо, Дженни подошла и обняла меня, а Эван хлопнул по спине Келлана.

– Ты как, Кира? – спросила девушка.

Я застонала, села на диван и откинулась на подушки.

– Ничего… – Окинув подругу взглядом, я нахмурилась. – Даже не помню, когда вы с Эваном вчера ушли.

Щеки Дженни слегка зарозовели, когда она оглянулась на своего друга, стоявшего в нескольких футах от нас.

– Ну, видишь ли… Ты была немножко занята в тот момент.

Келлан оглянулся, на мгновение оторвавшись от разговора с Эваном, и Дженни негромко фыркнула.

Я закрыла лицо ладонями. Боже, это унижение мне придется снова и снова переживать весь этот проклятый день. Засмеявшись чуть громче, Дженни взяла меня за руки:

– Я рада, что тебе было хорошо, Кира. – Она покачала головой и добавила: – Мы с Эваном боялись, что ты всю ночь будешь хандрить.

Улыбнувшись, я посмотрела на Эвана, татуированного панк-рокера с сердцем таким же большим, как и сердце Дженни. Он перехватил мой взгляд и мягко кивнул мне, и я почувствовала, как мое смущение начинает утихать. Эти люди любили меня, они не заставят меня сожалеть о мгновениях свободы, которые я пережила со своим возлюбленным. Тем более что это было просто необходимо мне перед нашим неизбежным тяжелым прощанием.

Пока Мэтт принимал душ, Рейчел тихо подошла к нам и села на диван рядом. Я с тоской прислушивалась к звукам льющейся воды, доносившимся сверху, желая оказаться следующей под ее струями. Душ мог помочь, он ослабил бы непрерывно пульсирующую боль в моей голове. Но тут же, само собой, я вспомнила и о том, что мы с Келланом проделывали в той самой ванной. Как раз в тот момент, когда мое лицо в очередной раз залилось краской, Келлан отвернулся от Эвана и улыбнулся мне, как будто точно знал, о чем я думаю. Прикусив губу, я отвела взгляд.

И тут я услышала:

– Кира, когда Мэтт выйдет, может, мы с тобой тоже искупаемся?

Нахмурившись, я оглянулась на последнего члена группы, как раз входившего в гостиную. Гриффин улыбался мне так, что меня это совсем не радовало, и по его глазам было видно, что он прокручивает в голове какой-то сексуальный сценарий с моим участием. Послав мне воздушный поцелуй, он добавил:

– Мне хочется, чтобы ты выкрикивала мое имя так же, как имя Келлана.

Я уже хотела подойти и врезать ему по физиономии, но тут он получил по заслугам сразу от нескольких человек. Моя сестра, сонно тащившаяся следом за своим парнем, изо всех сил стукнула его по голове. Дженни, сидевшая рядом со мной, фыркнула и швырнула подушку с дивана, угодив точнехонько ему в лицо, и даже Рейчел поучаствовала в наказании, ткнув басиста в живот пультом от телевизора. Но больше всего ему досталось от Келлана.

Одним прыжком преодолев расстояние между ними, он схватил Гриффина за длинные волосы и с силой дернул к себе.

– А ну-ка, извинись, Гриффин, или я вышибу из тебя извинение!

Его синие глаза потемнели и стали ледяными, пока он всматривался в лицо басиста. По тому, как холодно звучал его голос, я понимала, что Келлан не шутит. Он уже был сыт по горло тем, что Гриффин постоянно дразнил меня и преследовал своими идиотскими сексуальными замечаниями.

В комнате повисло напряженное молчание, и Эван поспешил положить руку на плечо Келлана, стараясь успокоить его. Анна попыталась оттащить Келлана назад, но тот не сдвинулся с места и продолжал держать Гриффина за волосы, не отводя взгляда. В светло-голубых глазах басиста на мгновение вспыхнул страх, а потом Гриффин рассмеялся:

– Эй, братишка, ты что, хочешь еще один поцелуй? Только попроси!

Взбешенный Келлан отпустил наконец этого идиота. Напряжение в комнате спало, когда Гриффин, отшатнувшись, согнулся пополам.

– Парень, тебе бы увидеть свое лицо! Это было нечто! Я уж думал, ты и в самом деле меня ударишь!

Келлан, фыркнув, отошел, а Гриффин выпрямился и обнял Анну. Тыча пальцем в сторону удалявшегося обратно на кухню Келлана, Гриффин захохотал:

– Повтори-ка еще разок! – Передразнивая Келлана, он прорычал: – «Или я вышибу из тебя извинения!»

Анна стукнула его по груди, но слегка усмехнулась, а Гриффин, вздохнув, покачал головой.

– Просто классика!

Глава 10

Это не прощание

Когда ребята наконец немного прибрались и уложили свои вещи, пришло время отправляться. Келлан заранее упаковал свою сумку и бросил ее в багажник, наверное сообразив, что вечеринка закончится только к утру. А вот я до этого не додумалась и потому, садясь в «шевелл» Келлана, под жакетом по-прежнему была в форменной рубашке бара Пита.

Мне ужасно не хотелось ехать туда, куда мы ехали. Я чувствовала себя в этот момент так, как должна себя чувствовать жена солдата, провожающая мужа на войну. Ладно, это перебор, наша ситуация была гораздо проще. Те женщины жили с пониманием, что могут никогда больше не увидеть своих любимых, а поездка Келлана совсем не представляла собой угрозы. И все равно я ощущала примерно то же самое. Если говорить до конца честно, возможность того, что я никогда больше не увижусь с Келланом, сохранялась. Не потому, что его убьют в сражении, а потому, что его может похитить у меня сама судьба.

Например, его приметит какая-нибудь важная шишка из шоу-бизнеса, которая тут же предложит ему новую жизнь, и Келлан закрутится в огромном колесе особого мира, где выпускаются диски и гремят концерты на больших площадках, и тогда на меня времени просто не останется. А если его постоянно будут окружать всякие девицы, жаждущие доставить удовольствие новой звезде, он может и не захотеть видеть меня.

Я провожала взглядом задние фонари фургона Гриффина и машины Эвана, напоминая себе, что Келлана не интересуют женщины, которых привлекает только его слава, а не он сам как человек. Он много лет видел такое и теперь хотел большего. Он хотел меня. И даже если теперь действительно настал его звездный час, он не предаст меня, не предаст нас. Я просто должна в это верить.

Положив ладонь на мое бедро, Келлан окинул меня взглядом:

– Этого не случится. – Моргнув, я уставилась на него, пытаясь понять, откуда он знает мои мысли, а он покачал головой и сказал: – Какой бы ужасный сценарий ты ни проигрывала в своей голове, как бы ни представляла, что я стану богатым и знаменитым и буду купаться в деньгах, а тебя оставлю сохнуть от тоски… Ничего такого не будет.

Нахмурившись, я вскинула голову и внимательно посмотрела на Келлана:

– Мне казалось, ты говорил, что не умеешь читать мысли.

Засмеявшись, Келлан стал смотреть на дорогу.

– Верно, не умею. Я просто знаю, что ты обо всем этом думаешь. – Снова покосившись на меня, он добавил: – Ты считаешь, что недостаточно хороша для меня. Тебе кажется, что если я увижу, как передо мной крутят хвостами разные горячие штучки, то не стану колебаться. Ты думаешь, что я непременно тебе изменю, потому что не совладаю с собой.

Келлан нахмурился, а я вздохнула и, покачав головой, сказала:

– А ты сейчас думаешь, что я буду чувствовать себя одинокой и подавленной, воображая тебя со всякими старлетками, и постараюсь найти утешение в объятиях другого мужчины. Ты боишься, что это я тебе изменю, потому что буду считать, что ты уже это сделал.

– Ну разве мы не пара? – фыркнул Келлан.

Положив голову ему на плечо, я прошептала:

– Я никогда этого не сделаю, Келлан. Даже если буду думать о тебе именно так – а я не могу утверждать, что не буду так думать… Но… В общем, как бы то ни было, я этого не сделаю. Я всегда буду только твоей.

Я закрыла глаза, отчаянно желая верить Келлану, но через несколько мгновений мы уже приехали на место. Келлан поставил «шевелл» на парковке рядом с машиной Эвана и заглушил мотор. Мы несколько мгновений просидели в молчании, наблюдая, как Эван выходит из своего автомобиля. Он постучал нам в окно с широкой улыбкой на лице. Дженни присоединилась к нему, маша нам рукой. Оба они подошли к Мэтту, Гриффину, Рейчел и Анне, а мы с Келланом продолжали сидеть на месте, наслаждаясь последними моментами тишины перед неизбежным расставанием.

Позади нас на стоянке царила суматоха. Несколько парней, которых я сочла членами других рок-групп, хлопотали возле трех длинных автобусов, похожих на дома на колесах. Кто-то из них разговаривал с шоферами, одетыми в униформу. Вокруг было много народа, и девушки прощались со своими друзьями. Мне показалось, что пассажиров куда больше, чем мест в автобусах, и я решила, что Келлан был прав, говоря, что им придется ехать в тесноте. Хотя сейчас он мог не знать многих музыкантов, все они перезнакомятся за время турне. По крайней мере, меня утешало то, что вряд ли в автобусах найдется много места для девушек. Хотя кто может помешать им поехать следом в своих машинах и останавливаться там, где остановятся музыканты? Эта мысль ужасно расстроила меня, и я постаралась выбросить ее из головы.

Пока я рассматривала людей на краю парковки, Келлан выдернул ключи из замка зажигания и протянул их мне. Я взяла их, моргнув.

– Позаботишься о ней ради меня, ладно?

Похоже, он с явной неохотой расставался с ними.

– Ты оставляешь мне свою машину? – удивилась я.

Слегка нахмурившись, Келлан покачал головой:

– Я просто позволяю тебе иногда ею пользоваться. – Он вскинул бровь. – Но потом я захочу получить ее обратно.

Представив, как буду рассекать в его поджаром автомобиле, я чуть улыбнулась, и Келлан нахмурился сильнее:

– Проследи, чтобы масло меняли вовремя и заливали только лучшее. Не гоняй по холмам во время снегопада, и вообще… – Немного подумав, он быстро добавил: – И не позволяй ездить на ней Анне! – Келлан округлил глаза и пробормотал: – Я видел, во что она превратила машину Денни.

Я улыбнулась, и мои пальцы сами собой сжали ключи. Конечно, я не позволю Анне превратить машину еще одного моего друга в передвижной гардероб.

– И близко ее не подпущу, – прошептала я. – Буду держать твою малышку в идеальном состоянии, Келлан!

Он улыбнулся моим словам, а потом вздохнул:

– Мне хочется, чтобы ты могла добраться куда угодно, пока меня не будет.

Тяжело сглотнув, я кивнула. Почему-то передача Келланом ключей от своей любимицы показалась мне более окончательным жестом, чем погрузка в автобусы, которым предстояло стать домом для музыкантов на следующие полгода. У меня защипало в глазах, и я нервно сунула ключи в карман. Взгляд Келлана проводил их, и наконец он открыл дверцу со своей стороны. Я неохотно последовала его примеру.

На улице стоял оглушительный шум. За автобусами должны были следовать два грузовика, и ребята устраивали в них тяжелое звуковое оборудование и как следует закрепляли его. Больше двадцати парней хлопотали тут и там, рассовывая в багажники автобусов сумки и инструменты и посмеиваясь друг над другом. Кто-то в этой суете успевал и поцеловать на прощание своих девушек.

Эван и Мэтт подошли к двум парням, которых я узнала. Они были из довольно известной группы и уже выступили с двумя хитами по радио. Мне нравились их живые, веселые песни. Келлан говорил раньше, что именно они будут возглавлять турне, но мне все равно было странно видеть их живьем и наблюдать за тем, как мои друзья запросто разговаривают с ними.

Забрав с заднего сиденья гитару, Келлан повесил ее на плечо. Потом он достал из багажника сумку и, схватив мою руку, потащил меня к знаменитостям. Я уперлась, не желая подходить к ним. Келлан оглянулся на меня и наморщил лоб, а я покачала головой и спросила шепотом:

– Ты разве не знаешь, кто они такие?

Келлан кивнул и улыбнулся:

– Ага, благодаря им мы и оказались здесь. Так что я намерен с ними поздороваться и поблагодарить их. – Видя в моих глазах ужас при мысли о том, что придется разговаривать с такими людьми, он сказал: – Я слышал, как ты напевала их песни. Неужели тебе не хочется с ними познакомиться?

Я еще энергичнее тряхнула головой. Нет, мне совсем этого не хотелось, потому что обычно я выглядела полной идиоткой, знакомясь с новыми людьми. Особенно с такими людьми, которыми я восхищалась, – они меня невообразимо пугали. Смеясь над моим упрямством, Келлан сильнее потянул меня за руку.

– Они просто люди, Кира. И начинали с нуля… Так же, как я. – Он засмеялся громче и, намекающе приподняв брови, притянул меня к себе. – А у тебя вроде бы нет никаких проблем в общении со мной?

Невольно хихикнув, я неохотно позволила Келлану повести меня за собой. Меня просто трясло от смущения, когда мы подошли к двум самым настоящим рок-звездам. Прежде чем обратиться к ним, Келлан шепнул мне на ухо:

– Ты дрожишь, прямо как некоторые из моих поклонниц… Я даже немного ревную. Ладно, постараюсь не обижаться на то, что от моего вида ты не трясешься.

Я расхохоталась, и как раз в этот момент оба парня повернулись и посмотрели на нас. Они уставились на меня, как на сумасшедшую, и я тут же покраснела. Боже, вот это знакомство…

Слегка посмеиваясь, Келлан поставил на землю свою сумку и протянул вперед руку. В другую его руку я вцепилась так, словно это был спасательный плот.

– Келлан Кайл, «Чудилы». Хотел вас поблагодарить за то, что пригласили нашу группу.

Джастин, светловолосый певец, хлопнул по ладони Келлана и пожал его руку:

– Да, парень, мы рады, что вы с нами. Вы просто потрясли весь фестиваль.

– Спасибо, – просиял Келлан.

Оглянувшись на меня (в то время как я пыталась спрятаться за его плечом, ошалело уставившись на татуировку на ключицах Джастина), он подтолкнул меня вперед:

– Это моя подруга, Кира. – Я окатила Келлана бешеным взглядом, жалея, что не могу приказать ему заткнуться, а он, усмехнувшись, добавил: – Она ваша большая поклонница. Даже больше, чем моя, кажется.

Джастин посмотрел на меня в упор, и мне захотелось провалиться сквозь землю. У него были светлые глаза, и он одарил меня таким же веселым взглядом, каким Келлан смотрел на дрожащих от восторга фанаток. Профессионально улыбаясь, Джастин протянул мне руку. Я была уверена, что ладонь у меня так же вспотела, как остальное тело, и мне совсем не хотелось подавать руку знаменитости, но выбора не было – я же не хотела обидеть рок-звезду.

Склонив набок голову, увенчанную пышной гривой волос, Джастин небрежно произнес:

– Всегда приятно поговорить с поклонниками. Какая песня тебе нравится больше всего?

Когда рука Джастина коснулась моей руки, все более или менее связные мысли вылетели из моей головы. Я не могла вспомнить названия ни одной их песни. Ни единой, черт побери. Мои щеки покраснели до неприличия, пока я пыталась что-то выдавить из себя, но наконец я выпалила:

– А мне все нравятся…

Келлан тихо смеялся, и я наконец-то сообразила, что уже слишком долго трясу руку рок-звезды. Выпустив ее, я прижалась к Келлану, снова преисполнившись желания провалиться сквозь землю. Музыканты посмотрели на Келлана, и Джастин хлопнул его по плечу:

– Ну, нам пора грузиться. Увидимся позже.

Келлан кивнул, и двое рокеров отправились к первому из трех автобусов. Когда они ушли, Келлан внимательно посмотрел на меня:

– Что, не могла вспомнить песню? – Я вздохнула и передернула плечами, а Келлан округлил глаза. – Не знаю, что и думать при виде того, как тебя заставляют нервничать другие мужчины. – Обхватив меня за талию, он улыбнулся. – Мне хотелось бы быть единственным, при виде кого ты обливаешься потом.

Вытирая ладони о джинсы, я уставилась на него:

– Боже, ты заметил?

Келлан нагнулся, чтобы заглянуть мне в глаза, и чуть приоткрыл губы. Я рассмеялась, увидев выражение его лица, наконец облегченно вздохнула и обняла его за шею.

– Я твоя самая главная поклонница, Келлан Кайл. – Наклонив голову, я поцеловала его. – Никогда этого не забывай.

– Ну а я всегда стремлюсь доставить удовольствие поклонницам, – отвечая на мой поцелуй, пробормотал Келлан.

Он тут же засунул язык мне в рот, но я принципиально оттолкнула его. Хихикнув, он прижал меня к себе, и я растаяла, позволив его страсти влиться в меня. Мои руки, как всегда, тут же запутались в его великолепных волосах, и я на мгновение забылась, ощущая его тело. Но как раз в тот момент, когда наш поцелуй стал глубже и я понадеялась было, что Келлан затащит меня в автобус, кто-то хлопнул его по плечу:

– Эй, приятель, пора отправляться.

Мы отпрянули друг от друга и уставились на Эвана, рядом с которым стояла Дженни с полными слез глазами. За их спинами Мэтт тихо прощался с Рейчел, и они легко целовали друг друга, перемежая поцелуями слова, которых мне не было слышно. Гриффин и Анна стояли около автобуса.

Келлан кивнул, а Эван наклонился и подхватил его сумку, давая нам еще несколько мгновений. Выпрямившись, ударник мягко обнял меня одной рукой, и они с Дженни направились к автобусу номер три. Не в силах видеть их болезненное расставание, поскольку мне самой предстояло то же самое, я резко повернулась к Келлану. Он судорожно сглотнул и посмотрел мне в глаза, а потом, обхватив ладонями мои щеки, пристально всмотрелся в мое лицо, запоминая его.

– Это не прощание, слышишь? Никаких прощаний нет… Только не между нами.

Келлан страстно прошептал это и наклонил голову, чтобы прижаться лбом к моему лбу. На меня нахлынула волна его запаха, и я вдохнула его, наслаждаясь. Мои глаза уже наполнились слезами, когда Келлан продолжил:

– Я просто еду на очередное выступление… Правда, довольно длительное. Но когда оно закончится, я вернусь домой, к тебе, чтобы упасть в твою теплую ласковую постельку, как прежде…

Я кивнула, не в силах сказать что-либо.

Келлан еще раз сглотнул и прикрыл глаза:

– Я все равно буду с тобой каждую ночь, Кира, и неважно, где я буду находиться, я все равно заберусь к тебе под одеяло. Конечно, кровать будет куда шире, чем прежде, во многие мили шириной, но я все равно буду там с тобой, хорошо? – Я опять кивнула, а Келлан зашептал: – Ничего не изменится, если мы сами того не допустим. – Он перевел дыхание. – Так что давай такого не допускать, согласна?

Слезы уже лились по моим щекам, когда я с трудом выдавила из себя:

– Согласна…

Отстранившись от меня, Келлан снова посмотрел на мое лицо повлажневшими глазами.

– Ты как, в порядке?

Чувствуя, как на меня наваливается тяжесть его отсутствия, я всхлипнула. Ненавидя себя, но не находя ни единого подходящего слова, я покачала головой:

– Нет… Я не в порядке. Я передумала. Не хочу, чтобы ты с ними ехал. Я этого не хочу. Не хочу, чтобы ты уезжал. Хочу, чтобы ты был со мной. Хочу, чтобы ты все бросил и остался здесь, со мной… Пожалуйста…

Я разрыдалась, чувствуя себя просто отвратительно, из-за того что мои страдания выплеснулись вот таким образом. На самом деле я не хотела, чтобы Келлан отказался от своей мечты, – я просто не желала видеть, как он уезжает. Я слишком его любила.

К моему удивлению, Келлан облегченно вздохнул. Мягко улыбаясь, он отер ладонями мои щеки:

– Боже, как я рад, что ты так говоришь! Я ведь уже думал, что тебе все равно. – Он дважды поцеловал меня, а потом отодвинулся и посмотрел мне в глаза. Мои рыдания слегка утихли под его взглядом. – Я тоже люблю тебя, Кира, так люблю! – Покачав головой, он добавил: – Я буду скучать по тебе каждую секунду.

Кивнув, я вздрогнула, пытаясь удержать в узде рвущиеся наружу чувства. Я могла взорваться в истерике в любое мгновение, но не хотела, чтобы наши последние минуты оказались испорченными. Даже если зрелище моих растрепанных чувств поддержало бы Келлана, я все равно не желала утопить его в слезах. Поездка была ему на пользу, это было действительно здорово, и я хотела, чтобы он отправился навстречу удаче, зная при этом, что я буду здесь, когда он вернется. А как постоянно твердила мне Дженни, я должна твердо верить, что он обязательно вернется.

Закрыв глаза, я попыталась представить это будущее мгновение через полгода, когда Келлан приедет домой. Мы обнимемся и согреем друг друга нежностью. Я забуду обо всех своих капризах, мы вместе отправимся в его дом и будем много часов подряд заниматься любовью. Мы будем только вдвоем под его простынями и будем стонать от страсти. Эта картинка сразу слегка разожгла меня. Нам нужно только пережить эту зиму, а весной мы воссоединимся, как и в прошлом году.

При мысли о зиме я широко распахнула глаза.

– Тебя не будет… – прошептала я. Келлан наморщил лоб, не совсем понимая, что я имею в виду, и я, качая головой, пояснила: – Мы ведь в первый раз должны были вместе провести Рождество, а тебя не будет!

Я так огорчилась от этой мысли, что снова приблизилась к состоянию истерики, но Келлан улыбнулся:

– Нет, в праздники мы не будем выступать, так что у меня будет небольшой отпуск.

– Но кто знает, где ты окажешься в тот момент! Ты же не можешь полететь через всю страну только для того, чтобы провести со мной пару дней, – вздохнула я.

Нахмурившись, Келлан подернул плечом:

– А почему нет? Люди еще и не такое делают.

Я промолчала, не желая докучать Келлану просьбой запрыгнуть в самолет, да еще и дважды, в то самое время, когда все куда-то мчатся, радуясь праздникам. Чуть склонив голову набок, Келлан улыбнулся уголком рта:

– А где ты собираешься провести Рождество?

– Наверное, со своими родными, в Огайо. Видимо, я туда поеду на все зимние каникулы, – пожала я плечами.

Келлан кивнул, и его улыбка стала шире.

– Значит, там и встретимся, в Огайо.

– Келлан… – удивилась было я, но он перебил меня нежным поцелуем.

– Мне всегда хотелось познакомиться с твоими родителями и увидеть твои родные места. – Отстранившись, он взволнованно улыбнулся. – И как только у меня будет перерыв в выступлениях, я приеду к тебе. – Глаза Келлана сияли. – И мы проведем Рождество с твоими родными. Это будет потрясающе, Кира!

Вздохнув, я представила, как Келлан сидит на диване в гостиной моих родителей, попивая их любимый гоголь-моголь, и прикусила губу:

– Хорошо. Назначим свидание там.

Нам обоим стало немного легче, и мы целовались еще несколько долгих секунд. Музыканты из разных групп сновали мимо нас, пока мы прощались без слов, но мы ни на кого не обращали внимания. Я даже умудрилась не заметить Гриффина, цапнувшего меня за зад и шепнувшего мне в ухо: «Да, Келлан… Да, да!» Наконец мы остались одни, и тут же водитель автобуса рявкнул на Келлана, требуя, чтобы тот занял свое место, угрожая отправиться без него.

Со вздохом мы разомкнули объятия в последний раз. Я не хотела думать именно так, но куда деваться? Последний поцелуй, а дальше – целая вечность. Я смотрела на Келлана, который уходил от меня спиной вперед. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не схватить протянутую ко мне руку Келлана и не удержать его.

Мне не хотелось плакать, но все равно у меня вырвалось рыдание, когда я перестала ощущать тело Келлана и его кожу. Хотя мы уже договорились повидаться зимой, хотя мы строили планы на будущее, когда Келлан вернется, все равно мир словно необратимо изменился и мы тоже стали другими. Я только надеялась, что новая Кира и новый Келлан будут сильнее и станут больше доверять друг другу, но не знала наверняка, к чему мы придем через полгода. А неведомое всегда пугает.

Келлан поправил гитару, висевшую на его спине, и вошел в автобус, скрывшись от моих глаз. Дженни, Рейчел и Анна подошли ко мне и встали рядом. Окна в автобусе были открыты, и из них высовывались незнакомые нам парни, махавшие руками незнакомым нам девушкам. А потом в задней части автобуса появились наши «Чудилы». Келлан высунулся из окна и поднял руку в прощальном жесте. С полными слез глазами я помахала в ответ.

Мы с девушками дружно всхлипывали, наблюдая за тем, как автобус трогается с места. Обнявшись, мы смотрели, как наши парни отправляются вдаль, чтобы сразиться с судьбой. И при всей своей грусти я все равно желала им удачи.

Когда автобус отъехал со стоянки, все ребята в нем сели на свои места. Все, кроме Келлана. Он продолжал стоять, высунувшись в окно и наблюдая, как я исчезаю из виду, по мере того как автобус набирает скорость. В этой сцене нашли свое символическое выражение все мои страхи, и я уже просто не могла ее видеть. Когда Келлан оказался достаточно далеко, чтобы не рассмотреть моего лица, я закрыла глаза. И это тоже показалось мне символичным.

Когда же я снова их открыла, автобусов уже не было видно, они мчались навстречу неведомому. Несколько девушек еще бродили по стоянке, переговариваясь друг с другом и постепенно расходясь по своим машинам. Большинство из них выглядели вполне спокойно, как будто отъезд их парней на поиски удачи и славы был не особо важным делом. Я посмотрела на самую болтливую компанию, и мне захотелось подбежать к этим девицам и сказать: «Чему вы так радуетесь? Разве вы не понимаете, что на вашем месте могут появиться другие, как только парни завоюют себе имя?» Но я старалась не допускать в свою голову дурных мыслей, а потому сдержалась.

Я все еще крепилась, но мне вдруг захотелось поскорее очутиться дома и выплакаться от души. Однако у моих подруг были другие планы. Дженни подошла ко мне и погладила меня по щеке. Я почти не видела ее, потому что от слез у меня все расплывалось перед глазами. Встряхнув золотистыми волосами, Дженни сказала:

– Келлан велел мне не позволять тебе хандрить, когда он уедет, так что хватит представлять себе всякие ужасы! Улыбнись, чтобы я могла потом доложить твоему парню, что выполнила его наставления.

Она усмехалась, говоря это, а я испуганно моргнула:

– Он выдал тебе инструкции, как со мной обходиться?

Дженни передернула плечами и схватила меня за руку. Анна, подошедшая к нам, со смехом опустила подбородок мне на плечо:

– Ну да, он и со мной поговорил… Сказал, что я не должна оставлять тебя одну, всячески развлекать и не позволять слишком раскиснуть. – Я уставилась на сестру, а она рассмеялась, округлив глаза. – Похоже, он неплохо тебя знает, а?

Тихая Рейчел коснулась моей руки, и я посмотрела на ее лицо, сияющее нестандартной красотой.

– Он очень о тебе заботится, Кира. И хочет, чтобы ты была счастлива, пока он в отъезде.

Я изумленно взглянула на подруг, покачав головой.

– Он что, со всеми вами успел поговорить? – (Девушки засмеялись, кивая.) – Просто поверить не могу, что Келлан назначил моих подруг моими же опекуншами… Как будто я собираюсь прыгнуть с моста, как только он скроется с глаз. – Я даже засмеялась. – Вот ведь болван!

Девушки расхохотались, а я воспользовалась моментом, чтобы всмотреться в их лица. Они улыбались, но все равно я увидела грусть в глазах каждой из них и нервно сглотнула, вспомнив, что не одна здесь страдаю. Обняв за плечи Рейчел, я спросила:

– Ну, не одной мне предстоит пережить разлуку. Вы-то как, девочки?

Рейчел повела плечами, ее смуглое лицо вспыхнуло.

– Кажется, все в порядке. Мэтт говорит, что любит меня и что никто другой ему не нужен. Для него ведь главное – музыка, так что, думаю, у нас все будет хорошо.

Я на мгновение прижала ее к себе, полностью с ней соглашаясь. Мэтт был не из тех, кто станет гоняться за девицами, если у него уже есть одна, которая ждет его дома. Даже до того, как он начал встречаться с Рейчел, он не слишком увлекался свиданиями. В общем, это было не для него.

Дженни, стоявшая передо мной, угрюмо вздохнула:

– Я уже скучаю, но знаю, что Эван ко мне вернется. – Она покачала головой. – Мы такие давние друзья… Я просто представить не могу, что он совершит что-нибудь… – Она прикусила губу и оглянулась на Анну. – Глупое.

Анна фыркнула, и мы все посмотрели на нее.

– Ну, мы с Гриффином не так неразлучны, как вы со своими парнями, так что я и не переживаю, – усмехнулась она. – Он дает мне то, что мне нужно, когда оказывается рядом, ну а если его нет, – усмешка Анны стала шире, – найдутся и другие.

Она подмигнула нам, и я, рассмеявшись, покачала головой. По крайней мере, Анна не станет рыдать по Гриффину и не будет скучать по его шутовству. Я была абсолютно уверена, что у басиста и в мыслях нет хранить верность моей сестре, пока он будет на гастролях. Он и здесь-то не особо себя утруждал такими мелочами. Впрочем, и Анна не была ему верна, так что они друг друга стоили.

Дженни фыркнула, а Рейчел нахмурилась. Поскольку она была подругой Мэтта, то встречалась с Гриффином чаще других, ведь двоюродные братья, больше похожие на близнецов, были неразлучны, и, если Рейчел была хоть в чем-то похожа на меня, она должна была находить Гриффина невыносимым. Анна жалобно вздохнула и положила голову мне на плечо:

– Но, впрочем, мне будет не хватать многократных оргазмов. Никто не умеет так заводить меня, как этот парень.

Дженни фыркнула, а Рейчел покраснела. Я хлопнула сестру по плечу и оттолкнула от себя:

– Анна, а не слишком ли ты разоткровенничалась? Правда…

Анна захохотала, а я неприязненно качнула головой. Мне захотелось поскорее очутиться дома и принять душ. Я почувствовала себя слегка перепачканной просто оттого, что услышала все это, не говоря уж о том, какую сцену сразу же вспомнила. Анна хихикнула, намотав на палец безупречный шелковистый локон, и кокетливо вскинула брови. Я все еще продолжала качать головой, когда карман моего жакета завибрировал.

Слегка испугавшись, я достала телефон. На дисплее светились самые прекрасные в мире слова: «Звонок от Келлана Кайла». Радуясь чудесам техники, я нажала кнопку и поднесла трубку к уху:

– Алло?

Я услышала хрипловатый голос Келлана, а заодно и шум разговоров и смех парней в автобусе.

– Скажи, скучать по тебе не слишком ли рано, а?

Видя, как Дженни и остальные уставились на меня, я тихонько засмеялась и покачала головой:

– Нет, это никогда не рано. Я тоже успела соскучиться, Келлан.

Анна вытаращила глаза, а Дженни с Рейчел усмехнулись. Келлан засмеялся мне в ухо, отчего я мгновенно преисполнилась счастья.

– Вот и отлично. А для секса по телефону не слишком рано?

Я замерла, чувствуя, как заливаются краской мои щеки.

– Келлан!

Он засмеялся громче, и Анна тут же перестала самодовольно ухмыляться и вопросительно вскинула брови. Я лишь покачала головой, глядя на нее, потому что мои мысли были заняты вопросом, что такое секс по телефону, – мне ведь никогда не приходилось заниматься им прежде. Мне сложно было представить себе что-либо более пугающее, хотя фантазия о том, как Келлан дышит мне в ухо, касаясь самого себя, со стоном произнося мое имя, думая обо мне, заставила мурашки пробежать по моему телу.

Но мне не стоило даже размышлять об этом, находясь в той компании, в какой я была в данный момент.

Я что-то пробормотала, и Келлан весело сказал:

– Да я просто дразню тебя, Кира. Рад, что у тебя все в порядке. Я просто подумал, что ты уже вовсю рыдаешь.

Слегка расслабившись, когда Анна, Дженни и Рейчел заговорили о чем-то своем, предоставив нам с Келланом своеобразное уединение, я поджала губы:

– Ну… Твои волонтеры хорошо поработали.

Мой голос явно прозвучал слишком сухо, и Келлан снова расхохотался:

– Вот и отлично, значит первая часть моего плана успешно выполнена.

– Первая часть? Погоди… Что за план? – удивилась я.

Краем уха я слышала, как подруги говорят о том, что надо бы поехать к Питу, чтобы разобрать звуковое оборудование ребят и перевезти его к Эвану, поскольку у Дженни остались ключи от его дома. Но я все равно была сосредоточена на Келлане и на его таинственном плане.

– Просто пара идей насчет того, как тебя занять, пока я в отъезде, – промурлыкал он.

– Хм… Ага, все ясно… – улыбнулась я, пытаясь понять, что у него на уме.

Тут Дженни похлопала меня по плечу, одними губами говоря, что они уезжают, и я кивнула.

Пока я шла к месту, где парни оставили свои машины, за которыми девушки должны были присматривать в их отсутствие, Келлан вздыхал мне в ухо:

– До чего же мне нравится твоя идея с телефоном! Это просто замечательно – иметь возможность поговорить с тобой, когда захочется.

Я помахала Дженни, открывавшей дверцу машины Эвана и садившейся в нее вместе с Рейчел, а Анна послала мне воздушный поцелуй, забираясь в фургон Гриффина. Улыбаясь словам Келлана, я открыла дверцу «шевелла» и села в водительское кресло. Мне было странно находиться в этой машине одной, но в трубке звучал голос Келлана, а в салоне витал его запах, и потому казалось, что он и сам почти здесь, рядом.

– Конечно, я так и знала, что тебе это понравится больше, чем наручники, – с улыбкой ответила я.

– Ну, это ты зря… Я такого не говорил.

Келлан хихикнул, а я прикусила губы. Достав из кармана ключи, я включила зажигание, и мощный мотор зарычал, оживая.

– Что, завела мою малышку? – вздохнул Келлан.

Смеясь, я ожидала, пока Дженни и Анна выведут машины с парковки.

– Мне же нужно доставить ее домой, так что… Да.

– Что ж, за рулем нельзя говорить по телефону, поэтому прощаюсь.

Нахмурившись, я на мгновение пожелала, чтобы мы вообще никогда не отключали свои телефоны. Но конечно, я знала, что это ужасно непрактично.

– Ладно… Я люблю тебя.

Келлан вздохнул, и его вздох прозвучал удовлетворенно и радостно.

– Я тоже тебя люблю. Позвоню тебе попозже, вечером.

Я кивнула было, но тут же вспомнила, что он меня не видит.

– Хорошо. Пока.

– Пока.

Келлан отключил телефон, и непрерывный смех на заднем плане утих. Я вздохнула и улыбнулась. По крайней мере, мы сможем разговаривать, пока Келлан далеко. И может быть, если я однажды наберусь храбрости, даже попытаемся заняться сексом по телефону. Вообще-то, мне казалось до безумия интересным, как будет звучать любовь на расстоянии. В конце концов, я могу и сплутовать немножко – Келлан ведь ничего не увидит.

Через пару минут я спрятала трубку в карман жакета. Чувствуя себя немного лучше оттого, что могу связаться с Келланом в любой момент, я наконец положила руки на рулевое колесо. Мощь автомобиля напомнила мне о силе его владельца. Стройный и сексуальный, сильный и крепкий автомобиль безупречно подходил Келлану, и я знала, что каждый раз, садясь за руль, буду думать о своем возлюбленном.

В настроении куда лучшем, чем я могла бы предположить еще недавно, я поехала к бару Пита, чтобы помочь подругам убрать оттуда все принадлежавшие группе вещи. Эта мысль снова немножко испортила мне настроение.

Поставив машину на привычном месте Келлана, я заглушила мотор. Сидя в полной тишине, я представила сексуальную полуулыбку своего парня, но тут кто-то постучал в окно, вернув меня к реальности. Я увидела улыбавшуюся Анну, жестом предлагавшую мне выйти. Вдохнув запах Келлана, наполнявший салон «шевелла», и понимая, что должна справиться со своими чувствами, я открыла тяжелую дверцу.

Сестра обняла меня за плечи, когда Дженни и Рейчел как раз выходили из машины Эвана, смеясь над какой-то историей, которую они вспомнили во время поездки. Улыбнувшись подругам, я приободрилась, и мы все вчетвером вошли через двойную дверь в бар. Я подсознательно ожидала той же реакции, какая следовала за появлением в баре Келлана с ребятами, и была даже слегка разочарована, когда никто из многочисленных посетителей не повернул головы в нашу сторону.

Лишь Трой, снова работавший в дневную смену, помахал нам рукой из-за стойки. Лицо у него было несчастное, как будто он тоже тосковал по Келлану. Мне почти захотелось подойти к бармену, обнять его и поговорить с ним о человеке, который был нам обоим нужен, но, учитывая то, что сердце Келлана принадлежало мне, а бедняга Трой и мечтать о нем не мог… Наверное, ему было очень тяжело. Так что лучше, пожалуй, оставить его наедине со своими чувствами.

Когда мы шли к сцене, Дженни помахала немолодой официантке, работавшей в этом баре почти со дня его открытия. Увешанная гитарами черная стена за площадкой, где мы разбирали музыкальное оборудование, сегодня казалась мрачнее обычного, но, может быть, все дело было просто в моем дурном настроении. Поднявшись на потертую от старости дубовую эстраду, я подошла к микрофону, одиноко стоявшему в центре. Проведя рукой по его стойке, я представила, как то же самое делают пальцы Келлана.

Чуть обернувшись, чтобы взглянуть на толпу, продолжавшую не замечать нас, я вообразила, что чувствовал Келлан, стоя здесь. Посмотрев на пустой танцпол, я как будто наяву увидела его заполненным людьми, как это всегда бывало в те часы, когда играли наши ребята. Одна только мысль об этом заставила мой желудок сжаться. Как Келлан справлялся с этим? А теперь ему предстояло играть перед еще более солидными аудиториями. В моей голове это не укладывалось.

Берясь за микрофон на верхушке стойки, слишком высокой для меня, я снова представила своего парня.

– Ты собираешься что-то спеть, прежде чем разберешь все это?

Я оглянулась и увидела Дженни. Она наблюдала за мной, держа в руках палочки Эвана. С улыбкой подходя к большому барабану и садясь рядом с ним, она показала на микрофон Келлана:

– Мы могли бы сыграть одну из их песен. – Дженни коротко рассмеялась. – Или петь у них на бэк-вокале.

От этой мысли я побледнела, но Анне показалось, что идея отличная, и она тут же повесила на плечо бас-гитару Гриффина. Тихонько посмеиваясь, Рейчел взяла гитару Мэтта и тоже накинула на себя ее ремень. Все они выжидательно уставились на меня, как будто я и в самом деле была лидером группы.

Я отрицательно покачала головой, но Дженни уже начала негромко выбивать ритм. А потом девушки заиграли. Меня это так рассмешило, что я даже забыла о смущении. Дело в том, что есть одно необходимое условие, без которого невозможен успех: нужно уметь играть, но ни одна из нас не могла этим похвастаться. Пока Дженни невпопад стучала по разным барабанам, Анна пыталась брать какие-то аккорды, а Рейчел и вовсе держала гитару, как укулеле. Я хохотала от души.

Кое-кто из посетителей посмотрел в нашу сторону, но, поскольку усилители не были включены, а Дженни отбивала ритм как можно тише и осторожнее, мы производили не слишком много шума, и люди тут же вернулись к своей еде и разговорам. Все еще пытаясь представить, что это такое – быть рок-звездой, я прикрыла глаза и запела одну из песен Келлана. Впрочем, «запела» – это слишком сильно сказано. Я чуть слышно мурлыкала, и мой голос терялся в окружающем шуме.

Услышав хихиканье подруг, я открыла глаза. Девушки улыбались, глядя на меня и старательно изображая игру на своих инструментах. Я становилась все храбрее и храбрее и наконец сняла микрофон со стойки, поднесла его к губам и чуть-чуть повысила голос.

Подражая движениям Келлана, за которыми я наблюдала тысячу раз, я представила, что я – это он. Мой взгляд обратился к пустому танцполу, где при Келлане собиралась толпа, и я вообразила, что люди и сейчас приветствуют меня оттуда. Я даже представила среди них самого Келлана, дерзко улыбающегося и кивающего мне, и сосредоточилась на этом образе, стараясь выглядеть сексуальной для него, как он старался выглядеть таким для меня, находясь на сцене.

Воображаемый Келлан улыбнулся шире и чуть прикусил нижнюю губу. Я услышала позади ободряющий свист, и моя фантазия рассеялась. Оглянувшись на Анну, я прыснула, а сестра кивнула мне, пытаясь сыграть одну из старых песен «Чудил». Вспыхнув, я повернулась к Рейчел, весело и бессмысленно бренчавшей на гитаре Мэтта, как будто мы просто устроили пародийное выступление в летнем лагере. Дженни изобразила собственную версию соло на ударных, и я расхохоталась посреди куплета, окончательно развеселившись от музыкального бедлама, устроенного нами.

Допев песню, я слегка поклонилась, и девушки тоже. Со стороны бара раздались жидкие аплодисменты. Оказалось, это был Трой, сиявший улыбкой. Я засмеялась, ужасно смутившись, но при этом меня охватила и гордость: я это сделала! Я пела на сцене! Конечно, никто, кроме Троя, на самом деле не слушал нас, и все равно я чувствовала себя так, словно преодолела серьезный рубеж.

Келлан наверняка гордился бы мной. Мне просто не дождаться его возвращения!

Глава 11

Уехал, но не забыт

После импровизированного выступления мы с девушками собрали все оборудование и погрузили его в фургон Гриффина. Я вздохнула, когда мы посмотрели на опустевшую сцену в глубине зала. Она выглядела темной и одинокой, а ее хозяева уезжали все дальше и дальше. Я и не знала даже, где они в данный момент. Впрочем, Мэтт дал нам всем расписание турне, и там значилось, что первое выступление предстоит ребятам прямо сегодня вечером в Спокане, на востоке штата Вашингтон. Наверное, они уже почти добрались до гор, до тех самых перевалов, через которые перебирались в прошлом году мы с Денни. До тех самых гор, где одна моя любовь постепенно сменилась другой, той самой, что теперь исчезала на тех же вершинах.

Интересно, как иной раз жизнь идет по кругу.

Стоявшая рядом со мной Дженни вздохнула: она грустила так же, как и я. Вдруг она выпрямилась, развернулась и кинулась к передней дверце фургона. Мы все проводили ее взглядом, не понимая, что значит этот внезапный бросок, а Дженни вернулась через несколько минут, с сияющим видом таща под мышкой большой, свернутый в трубку лист.

Я улыбнулась, когда она снова подошла ко мне.

– Чуть не забыла о нем! – сказала Дженни.

Развернув лист, чтобы мы все его видели, она продемонстрировала нам ту самую работу, над которой трудилась в классе искусств, – рок-группа на сцене. У меня на глазах выступили слезы, когда я рассматривала великолепный портрет Келлана. Кивнув в сторону площадки, Дженни улыбнулась:

– Было бы неправильно оставить эту сцену просто так, должно же хоть что-то здесь напоминать о наших ребятах, а?

С жаром кивнув, я помогла ей перевесить декоративные гитары так, чтобы освободить место для карандашного рисунка. Черно-белая картина отлично вписывалась в интерьер. У Дженни определенно был талант.

Мне хотелось поцеловать невероятно реалистичное изображение моего возлюбленного, но вместо этого я обняла за плечи Дженни.

– Это потрясающе, – сказала я и, коротко рассмеявшись, добавила: – Думаю, наши музыканты будут не единственными знаменитостями, начинавшими в этом баре.

Дженни порозовела и, опустив взгляд, засмеялась:

– Может быть…

Анна с Рейчел, восторженно глядя на рисунок, заверили Дженни, что наверняка так и будет.

Прежде чем уйти, мы попрощались со всеми: с Сэлом, совладельцем бара, с Милочкой и Лапушкой, старыми официантками, и конечно же с Троем. Он, кажется, слегка повеселел, когда на стене появился портрет музыкантов – хотя бы ему мы сумели поднять настроение.

Рассевшись по машинам, мы отправились к жилищу Эвана. Пока я парковалась, через парковку шла та девушка-механик. Ее взгляд мгновенно метнулся в сторону «шевелла», но, когда из машины вышла я, на ее лице отразилось разочарование, что это не ее… неважно, кто именно. Она помахала мне рукой и ушла в мастерскую, может быть собираясь внести этот эпизод в свою книгу.

Вздохнув, я покачала головой. Мы забрали инструменты из фургона Гриффина и поднялись наверх. Анна шла последней. Я понимала, что слишком несправедлива к девушке-механику, тем более что не знала наверняка, было ли у нее что-то с Келланом или нет. Да если и было, это все равно осталось в прошлом и уже ничего не значило. Я ревновала без оснований – необходимо было справиться с этим, если я хотела, чтобы мы с Келланом были парой.

Жилище Эвана выглядело непривычно голым и пустым. Ребята забрали с собой весь комплект оборудования и гастрольные инструменты, и только ударная установка сиротствовала в углу. Поскольку участвовавшие в турне группы решили пользоваться одной установкой, Эван оставил свою в Сиэтле. Он привык менять барабаны, так что его это вполне устраивало. Я улыбнулась, подумав о Келлане, потащившем в автобус свою гитару. Вот он-то никогда бы не согласился играть на чужом инструменте.

Положив на место бас-гитару Гриффина, я вдруг заметила маленький листок, приклеенный скотчем к ее обратной стороне. Вообще-то, я предпочитала не трогать ничего, принадлежащего басисту, и даже нести его инструмент мне было неприятно, однако на листке было написано мое имя. Любопытство одержало верх, и я оторвала записку. Разворачивая ее, я поморщилась, ожидая увидеть внутри какое-нибудь отвратительное замечание грубого бас-гитариста, но была приятно удивлена тем, что обнаружила.


Я знаю, что тебе противно дотрагиваться до вещей Гриффина, так что я подумал: вот это облегчит тебе задачу. Спасибо за то, что ты для меня делаешь! Я люблю тебя. Келлан.


Улыбаясь как последняя идиотка, я сунула записку в карман. Мне стало тепло и оттого, что Келлан так хорошо меня знал, в том числе понимая и мое отношение к Гриффину, и оттого, что он заранее подумал, как я буду себя чувствовать после его отъезда. Записка явно была частью его плана. Наверное, он приклеил ее к гитаре еще перед последним выступлением. Покусывая губы, я гадала, что еще может входить в план Келлана, что еще я могу неожиданно обнаружить где-то…

Наконец мы перенесли все инструменты и оборудование. Пристроив второй комплект барабанов Эвана рядом с первым, Дженни вздохнула и подошла ко мне, чтобы прислониться лбом к моему плечу. Осторожно проведя ладонью по ее светлым волосам, я постаралась утешить ее как могла. Думаю, нашим парням сейчас тоже было нелегко, им ведь пришлось надолго оставить своих подруг, а они к этому не привыкли. Все мы наверняка еще какое-то время будем бороться со своими эмоциями, страдая от постоянных перемен настроения. Дженни тут же подтвердила мою мысль, внезапно выпрямившись и посмотрев на меня смеющимися глазами:

– Ой, надо же еще не забыть заплатить соседям!

Я непонимающе уставилась на нее, совершенно не представляя, что она имеет в виду. Квартирную плату или что-то в этом роде? Видя недоумение в моих глазах, Дженни тряхнула головой:

– Ну, соседям Мэтта и Гриффина! – Это уточнение не помогло мне, и Дженни слегка наклонила голову набок. – А что, Келлан тебе не рассказал о том, что сделал?

Прищурившись, я попыталась угадать, о чем идет речь.

– Нет…

Хихикнув над моим мрачным тоном, Дженни махнула рукой в ту сторону, где находился пригородный дом Мэтта и Гриффина:

– Он заплатил всем соседям, чтобы они не вызывали полицию, если вечеринка окажется слишком шумной.

– Что он сделал? Заплатил соседям? – Моему удивлению не было предела.

Дженни повела плечом:

– Ну, он знал, что прощальный вечер начнется поздно, и, надо полагать, сообразил, что веселье затянется до утра. А большинство жителей пригородов такого не любят, так что Келлан дал всем соседям денег, чтобы помочь им пережить громкую ночь. – Она снова дернула плечом. – И пообещал удвоить сумму, если никто не позвонит в полицию. Этим нам и надо заняться.

Я лишь покачала головой при мысли о том, во сколько это могло обойтись Келлану. И все лишь для того, чтобы гости могли на прощание как следует повеселиться. Я посмотрела в окно:

– Наверное, пришлось выложить целое состояние. – Я оглянулась на Дженни. – А это хотя бы законно?

Дженни пожала плечами:

– Не знаю, но я обещала Келлану, что все сделаю. Он оставил деньги где-то здесь.

Когда она начала искать конверт, набитый деньгами, я нахмурилась и уперлась ладонями в бока.

– А почему он не попросил меня? – проворчала я.

Анна, устроившаяся отдохнуть на диване, поджав под себя ноги, услышала мои слова.

– Наверное, потому, что знал, что увидит на твоем лице вот такое выражение и что ты начнешь уговаривать его не бросать деньги на ветер.

Она хмыкнула, сказав это, а я мрачно уставилась на нее. Черт побери, я действительно стала бы… Но с другой стороны, его девушкой была я, а не Дженни. И рассовывать деньги под двери соседей должно было стать моим заданием. Тут мое внимание привлек смех. Дженни с Рейчел стояли в том углу комнаты, где была устроена кухня, и со смехом таращились в жестянку из-под кофе.

Удивленная, я подошла к ним. Дженни с хохотом вытащила из кофейной банки толстый конверт.

– Келлан и его кофе! – пробормотала она.

Мои щеки вспыхнули: в памяти тут же возникли Келлан и кофейная будка – и все это эротически перемешалось в моей голове. Не заметив выражения моего лица, Дженни открыла конверт и быстро пересчитала купюры. Когда она добралась до конца пачки, в ее пальцах очутился листок бумаги. Увидев на его наружной стороне мое имя, она тут же протянула бумажку мне:

– Это для тебя.

Улыбнувшись, я схватила листок и заулыбалась еще шире, читая.

Не сердись! Я попросил Дженни сделать это, потому что знал: ты расстроишься из-за таких больших расходов. Но я должен был так поступить. Я должен был подарить тебе незабываемую ночь, и желательно такую, которая не закончилась бы арестом. Хотя видеть тебя в наручниках…

В любом случае, пожалуйста, не злись. Я сделал это ради тебя. Ты заслужила отличную прощальную ночь. Ты всего на свете стоишь.

Я люблю тебя и скучаю по тебе.

Келлан

Глупо таращась на подпись Келлана, я и не заметила, что кто-то читает записку вместе со мной, заглядывая через мое плечо, и обнаружила это только тогда, когда меня подтолкнули.

– Черт побери, до чего же он мил! Я, вообще-то, и не ожидала от него подобного. – Складывая записку, я оглянулась на Анну. Она хихикнула, обняла меня и, поцеловав в лоб, добавила: – Ты черт знает какая счастливица, сестренка. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Понимаю, – с улыбкой вскинула я голову.

Сжав мои плечи, Анна засмеялась громче:

– И я тоже счастливица. У меня будет самый пылкий зять на планете!

Я мягко оттолкнула ее от себя:

– Но мы не… Он не…

Сестра отступила к Дженни и неумолимо продолжила:

– Но разве ты не думала, на кого будут похожи мои племянники и племянницы? – (Дженни расхохоталась, а Анна вздохнула.) – У них будут темно-синие глаза, выразительные подбородки, а уж губы…

– А волосы! – тихо добавила Рейчел.

Я покраснела и стукнула сестру по руке, желая, чтобы она прекратила этот смущающий меня разговор. И я имела на это право как родственница. Пожалуй, я даже обязана была высечь ее за хулиганство!

Анна обернулась к Рейчел:

– Знаешь, я думаю, у меня их будет много-премного, потому что их родители просто не в силах оторваться друг от друга. – Я закрыла лицо ладонями и затрясла головой, а сестра снова вздохнула: – Мне придется обзавестись жильем попросторнее, чтобы все эти прекрасные малыши могли навещать меня. – Отведя руки, я округлила глаза, но Анна лишь пожала плечами: – Просто мечтаю…

Поскольку работа была закончена, я повернулась, чтобы покинуть мансарду, и услышала, как сестра тихо говорит подругам:

– Просто дождаться не могу того момента, когда наш папочка узнает, что рок-музыкант обрюхатил его дочку. Какое у него будет лицо! Не лицо, а целая поэма!

Они хохотали, когда я выходила из комнаты. Все мое тело пылало от одной только мысли о том, что когда-нибудь я понесу ребенка Келлана. Мысль была невероятно приятной. Я гадала, как Келлан воспримет это, хотя, наверное, для начала мне бы следовало подумать о том, как он воспримет мысль о женитьбе. Все по порядку.

Улыбаясь, я открыла дверцу его «шевелла». Я ведь никогда не думала всерьез о том, чтобы выйти замуж за Денни. Может быть, потому, что мы были еще слишком молоды, а может быть, потому, что я всегда знала: Денни не захочет жениться, пока не построит карьеру. Свадьба выглядела весьма далекой целью, к которой мы оба должны были прийти со временем, и я совсем не чувствовала потребности приближать этот день без особой необходимости. Но в том, что касалось Келлана… Да уж, пульс у меня ускорялся моментально, стоило мне представить, как он надевает кольцо на мой палец. И, кроме чести быть его женой, все это означало и другое: кольцо на пальце самого Келлана могло отпугнуть многих его поклонниц.

Я замерла на секунду, прежде чем вставить ключ в замок зажигания. Собственные мысли меня не обрадовали. Мне не хотелось выходить замуж за Келлана только для того, чтобы он, так сказать, оказался «выведенным с рынка». Мне хотелось выйти за него потому, что он был всем моим миром. Это действительно было так, но тут скрывалось и кое-что другое. Возможно, я еще не была готова стать его женой. Наверное, я должна сначала перестать смотреть на него как на собственность. Мне следовало сначала настолько увериться в наших отношениях, чтобы ничто внешнее уже не имело значения.

Мне нужно научиться полностью доверять ему.

Мы оба должны научиться доверять друг другу, и эти гастроли на самом деле были необходимы нам обоим. Они давали нам возможность проверить нашу преданность. Я знала, что сама не сойду с пути, и молилась, чтобы с него не сбился Келлан, но, как оно будет на самом деле, мне оставалось только гадать вплоть до окончания поездки.

Анне нужно было на работу, так что она отправилась домой, а мы с Дженни и Рейчел завершили программу Келлана. Мы рассовали конверты с благодарственными купюрами в щели под дверями соседских домов. Никому из нас не хотелось стучаться в эти дома, чтобы лично вручить деньги, ведь мы все-таки не были уверены в законности своего поступка. Поэтому мы немного поиграли в шпионов, подкрадываясь к дверям с конвертами, и я даже начала думать, что справилась еще с одним своим комплексом. Такими темпами я изничтожу весь список к моменту возвращения Келлана. Или почти весь.

К счастью, за домом Мэтта и Гриффина тянулась зеленая полоса, так что нам пришлось побеспокоиться только о соседях по обе стороны и напротив, через улицу. Времени на это ушло немного. Последний дом, к которому мы подкрались, принадлежал милой старушке. Пока Дженни пыталась затолкать конверт в узкую щель, дверь внезапно распахнулась.

Морщинистая леди тепло улыбнулась нам, протягивая руку за конвертом:

– Ах, отлично, мой выигрыш, как и обещано!

Мы с Дженни переглянулись и протянули конверт хозяйке дома. Взяв его, сгорбившаяся старушка попыталась выпрямиться во весь рост и окинуть нас величественным взглядом. Рейчел тут же нырнула за мою спину, чтобы спрятаться от женщины, которая, как я была уверена, ничего не видела уже в нескольких футах перед собой.

– А тот очаровательный юноша с вами?

Покачав головой, я тихо ответила:

– Нет, мэм, – и с некоторой грустью добавила: – Ему пришлось на время уехать из города.

Старушка сочувственно похлопала меня по руке:

– Как жаль! – Она чуть наклонилась ко мне и перешла на шепот: – Он очень, очень хорош собой.

Я улыбнулась, когда женщина снова выпрямилась. Да, Келлан и впрямь был очень хорош – смотреть на него всегда было приятно. А пожилая леди, пожав плечами, сообщила:

– И задница у него отличная.

Дженни громко фыркнула и совершенно по-детски зажала рот ладонью. Рейчел выглянула из-за моего плеча и уставилась на языкастую соседку.

Скрюченная рука старушки указала на дом напротив, где до сегодняшнего утра бушевала прощальная вечеринка.

– Вы там что-то праздновали ночью. – В ее глазах вспыхнул какой-то огонек, старая леди явно ударилась в воспоминания. – Да, я тоже пару раз такое устраивала в юности. – Она покачала головой и усмехнулась. – Тогда подобное было запрещено, так что мы встречались в тайных местечках. – Она подняла конверт. – И нам тоже приходилось платить людям, чтобы не нарваться на стукачей.

Я улыбнулась шире. Ну и ну, да она была куда старше, чем я предполагала. Хотелось бы мне быть такой же бодрой в свои девяносто. Окинув взглядом наши усталые лица, соседка прищурила выцветшие глаза.

– У вас всех такой вид, как будто вы малость перебрали. Почему бы вам не зайти ко мне? У меня есть отличное лекарство!

Мы с Дженни переглянулись и пожали плечами. Моя головная боль уже немного утихла, но все равно внутри моего черепа что-то стучало и ныло, в особенности если я слишком быстро поворачивалась. К тому же я до сих пор ничего не ела, так что меня в дополнение ко всему еще и подташнивало. Мне не хотелось набивать желудок до отказа, но, может быть, эта бывшая гулена и в самом деле знала, как исправить положение? В конце концов, нас всегда учили слушаться старших. Наверняка этот совет годится и в случае тяжкого похмелья.

В общем, мы втроем провели немалую часть дня, поглощая жуткое количество чая в обществе удивительно интересной старушки. Когда Келлан вернется, я обязательно расскажу ему о ней, – наверное, ее истории его просто ошеломят. Но пожалуй, мне не стоит упоминать о том, что ей весьма понравилась его задница.

Ближе к вечеру я вернулась домой, чтобы собраться на работу. Анна давно ушла, и в квартире было пусто. Проведя ладонью по спинке любимого кресла Келлана, того самого, которое он принес сюда, когда я вынужденно покинула его дом, я задумалась, где мой любимый может быть сейчас. Возможно, он застрял неизвестно где, вне зоны досягаемости сотовой связи.

Вздыхая, я выбросила из головы эти мысли и отправилась в ванную комнату, чтобы принять горячий душ. После столь бурной ночи я чувствовала себя невероятно грязной. Чудодейственное лекарство старушки сделало свое дело, и, выйдя из ванной, я чувствовала себя на сто процентов лучше, чем тогда, когда только зашла туда. И я просто умирала от голода.

Надев свою рабочую одежду и кое-как завязав в хвост волнистые волосы, я приготовила себе королевский ужин. Честно говоря, это была всего лишь тарелка спагетти, но я так проголодалась, что мне она показалась вкуснейшей трапезой на свете.

Наконец почувствовав себя сытой и довольной, более похожей на саму себя, я достала из кармана жакета сотовый телефон и мгновение-другое смотрела на него. Водя пальцем по дисплею, я раздумывала, не позвонить ли Келлану. Возможно, он уже подъехал достаточно близко к какому-нибудь большому городу, где сигнал хорошо ловится. Хотя, если подумать, вышки сотовой связи нынче торчат чуть ли не на каждом шагу. И никакого «неизвестно где» давно уже не существует. С современными технологиями человека можно почти без проблем отыскать, куда бы он ни отправился.

Но Келлан обещал позвонить вечером. Мне не хотелось быть занудной и навязчивой подружкой, которая проверяет своего приятеля каждый час. Я желала жить собственной жизнью – хоть с Келланом, хоть без него. Однажды я уже совершила подобную ошибку с Денни, позволив своей жизни и своему счастью зависеть только от него.

Уехав в Тусон, Денни оставил в моем сердце дыру, которую с легкостью залатал Келлан. И я не хотела повторения подобного. Я не имела ни малейшего желания впускать кого-либо на место Келлана, а потому должна была заполнить болезненную пустоту, вызванную его отсутствием, чем-то полезным и правильным, чем-то своим собственным. Пока что я не представляла, что это может быть, но не сомневалась, что у меня все получится. Потеряв Денни так, как я его потеряла, и сделав то, что я сделала, я заметно повзрослела.

На меня нахлынули сожаления и чувство вины, и я быстро набрала номер, по которому очень давно не звонила, хотя и следовало бы, наверное. Поднеся трубку к уху, я слегка прикусила губу, ожидая ответа. Он последовал после третьего гудка.

– Алло?

Знакомый голос звучал весело, в нем слышались нотки смеха.

– Э-э… Привет… Это я.

Я даже глаза округлила, недовольная неловкостью собственного приветствия, – между нами ведь не должно было больше ощущаться какой-либо неловкости.

– О, привет, Кира!

Акцент Денни исказил мое имя, и я улыбнулась, окунувшись в поток воспоминаний. Я услышала, как женский голос о чем-то спросил Денни, и тут же, подсчитав разницу во времени, поморщилась. У нас был вечер субботы, значит в Австралии уже наступило воскресное утро. Наверное, Денни сидел за поздним завтраком со своей подругой Эбби.

Будучи честным человеком, он ответил на ее вопрос прямо:

– Это Кира. Погоди минутку, Эб, я покажу тебе, как жарить оладьи, чтобы они не подгорали.

Я отчетливо услышала голос Эбби где-то в стороне:

– Я тут ни при чем! Просто ты постоянно меня отвлекаешь!

Денни усмехнулся, и я сразу почувствовала себя ужасно глупо из-за своего звонка. У Денни давно уже была собственная жизнь, и ему ни к чему было мое вмешательство в нее. Когда я уже подумала сказать, что позвоню как-нибудь потом, голос Денни снова громко зазвучал в телефонной трубке:

– Как дела? Все в порядке?

Вздохнув, я прогнала из головы образ Денни рядом с другой женщиной. Он был счастлив, а это все, чего я всегда ему желала.

– Да… Все в порядке, Денни. Я просто… Ну, мы давно… – Я снова вздохнула, не представляя, как изложить в словах свои чувства. Мне явно необходимо было поработать над этим, ведь английский, вообще-то, был моим родным языком. – Просто… Просто мы давно уже не разговариваем, как прежде, а уж в последнее время… Я хотела убедиться, что ты… что у тебя все хорошо.

Я прикусила губу, ругая себя за то, что вообще начала этот разговор. Келлан, будучи основательно пьяным, болтал с Денни о нашей сексуальной жизни, а ведь обычно он избегал подобных тем, в особенности с тех пор, как мы довели Денни до того, что он сломал Келлану руку и чуть не расшиб мне голову.

– Да… – вздохнул Денни. – Мне сегодня уже звонил Келлан. Вам обоим совершенно незачем беспокоиться обо мне, осторожничать и обращаться со мной, как с больным. Все в порядке. Вы вместе. Я знаю, что из этого следует. И я рад за вас, Кира. Я сам оставил тебя. Я порвал с тобой, но у меня и в мыслях не было, что ты останешься одна, дет…

Он вдруг умолк на полуслове, а я не могла справиться с удивлением. Он чуть не назвал меня деткой, прямо рядом со своей подругой! Я закрыла глаза, слыша, как Денни снова вздыхает.

– Я знаю, – прошептала я. – Но все же… Мы ведь не хотим причинять друг другу боль. Ты наш друг. Близкий? – добавила я, и в моем голосе вместо утверждения почему-то прозвучал вопрос.

– Вы, ребята, действительно мои хорошие друзья. Так что давай просто оставим все то… – хихикнул Денни.

– И?..

– Кира, ты хочешь знать, больно ли мне? – зашептал Денни, и его акцент еще больше усилился от охвативших Денни чувств. – Да, иногда бывает. Понимаешь, неприятно думать, что моя девушка мне изменила…

Я внимательно слушала, но Денни остановился на полуслове и испустил протяжный вздох.

– Хотя это не было изменой с твоей стороны, Кира. Ты полюбила. Если человек находит свою настоящую пару… Я мог бы… Наверное, я мог бы продолжать и дальше, но ты не могла. Ты полюбила по-настоящему. Так что – да, это действительно больно.

Шмыгнув носом, я подумала, что мне вообще никогда не следовало звонить Денни.

– Мне так жаль…

Последовала долгая пауза, а потом Денни тихо произнес:

– Я знаю, Кира. Тебе незачем было говорить это. Ты не могла… Ты не можешь противиться любви. Это нечто такое, что не в нашей власти. Я понимаю, правда понимаю. Так что, пожалуйста, забудь об извинениях. Я не хочу больше их слышать.

– Хорошо… – сглотнув, прошептала я.

Но мысленно я добавила еще несколько слов, прося прощения.

Я представила карие глаза Денни, смотрящие на меня, его руку, поднятую к темным взлохмаченным волосам. После очередного мгновения тишины он наконец опять заговорил:

– Чем ты собираешься заниматься, пока Келлан в отъезде? – Как будто испугавшись, что я неправильно его пойму, он быстро добавил: – Я хочу сказать, есть у тебя какие-то дела?

– Ты хотел спросить, собираюсь ли я изменять Келлану? – поинтересовалась я без особого веселья. Денни промолчал, и я вздохнула. – Нет, я больше никому не причиню такой боли. Я не желаю быть дурным человеком. У меня наконец-то появился друг, который лучше всех, кого только я знаю. Честный, любящий, нежный, пылкий. Именно такого я и искала.

– Звучит так, будто ты считаешь себя идиоткой, из-за того что позволила ему уехать, – отозвался Денни.

– Тут и сомневаться не приходится, – усмехнулась я, встряхнув головой.

Денни искренне расхохотался, и я обрадовалась его смеху, представив его простодушную улыбку и тепло в глубине карих глаз. Когда его веселье немного утихло, Денни спросил:

– А что насчет Келлана? Думаешь, он будет честен?

Я моргнула, потому что теперь Денни прямо спросил, станет ли мне изменять Келлан.

– Думаю, да. – Я прикусила губу, в ужасе оттого, что позволила зародиться сомнениям. – Конечно будет, не глупи!

Впрочем, подобная бравада была бессмысленна в разговоре с Денни. Мы оба прекрасно знали о прошлом моего парня и помнили, как именно мы с ним нашли друг друга. Келлан был способен на что угодно, он плевал на правила морали, и наши с ним отношения вполне это доказывали.

Денни громко вздохнул, и я услышала сочувствие в его голосе.

– Да я и сам уверен, что с ним все будет как надо, Кира. – Денни немного помолчал, как будто раздумывая над собственными словами, и мягко добавил: – Иначе он будет настоящим идиотом.

Улыбнувшись, я вздохнула, чувствуя себя одновременно и немного успокоенной, и немного грустной. Я сменила добрые теплые отношения на совсем иные. Жизнь была бы куда проще, если бы я могла представить Денни мерзким гадом. Вообще-то, у него были дурные привычки, вот только они не шли ни в какое сравнение с выходками Келлана.

– Эбби очень повезло, Денни! Ты… действительно отличный парень, – пробормотала я.

– Ну да, как раз это я и пытался тебе объяснить, – коротко рассмеялся Денни.

Я тоже засмеялась.

– Знаю, знаю. Я скучаю по тебе. – Денни ничего не сказал, и я быстро добавила: – Давай-ка возвращайся к своему завтраку. Похоже, что тебе сначала придется его самому приготовить.

Да, я скучала по Денни, по его дружбе, его нежности, преданности, но было бессмысленно говорить ему все это, тем самым вводя его в заблуждение. Моим сердцем полностью владел Келлан.

Денни захихикал, и я услышала, как в его голос возвращается искреннее веселье.

– Да, Эбби умеет многое, но кухонное искусство не входит в этот перечень. Я вообще не понимаю, как можно умудриться испортить оладьи. Что сложного в том, чтобы их приготовить?

Я улыбнулась, отлично зная, что и сама не в состоянии справиться с оладьями. Наверное, у нас с Эбби все-таки было одно общее качество. И даже два. Еще мы оба беспокоились о Денни, хотя и по-разному.

– До свидания, Денни.

– Пока, Кира. Все будет отлично, обещаю!

Мне хотелось кое-что добавить, но Денни уже отключился. Я все равно сказала: «Я тоже надеюсь», – хотя меня уже никто не слышал.

* * *

Позже, входя в бар Пита, я поневоле первым делом посмотрела на пустую сцену. Прекрасный рисунок Дженни на черной стене бросался в глаза, и изображение наших парней, увековеченных в ее искусстве, немного смягчало боль. Но я бы предпочла видеть их живьем, а не на картинке. Это ведь было одним из самых любимых моментов в моей работе у Пита – ожидание. Ожидание того, когда появятся музыканты. Даже Гриффин.

Вечер был тихим. Группа уехала, и пришло совсем немного посетителей. Пит отпустил Дженни пораньше, но мы с Кейт остались до конца смены. В полночь Кейт с веселой улыбкой протянула мне какую-то записку. Я сдвинула брови, пытаясь угадать, что бы это значило, а девушка, тряхнув головой, отчего ее аккуратный хвост метнулся над плечами, сунула свернутый листок мне в ладонь:

– Келлан взял с меня обещание отдать это тебе сегодня ровно в полночь. – Ее топазовые глаза вспыхнули, когда она вздохнула. – И он так мило об этом попросил… Знаешь… Мне, похоже, нужен парень.

Кейт поджала губы и отошла, оставив меня гадать, что именно мог сказать ей Келлан. Когда это он успел со всеми поговорить? Он ведь был так занят перед отъездом…

Мое сердце забилось немножко быстрее. Я прислонилась к стойке бара, держа листок в руке. Рита, мрачно таращившаяся на покинутую сцену и полупустой бар, не обратила на меня никакого внимания. Прикусив губы, я развернула записку. Она не была запечатана, так что я не сомневалась в том, что Кейт ее прочитала, но, когда я увидела на листке почерк Келлана, мне стало на это наплевать. Я была очень рада, что он приготовил мне еще один сюрприз.

Эй, на тот случай, если я оказался такой дубиной, что до сих пор тебе не позвонил, я хочу сказать: это не потому, что я не соскучился. Очень даже соскучился. Скорее всего, это как-то связано с Гриффином. Я уверен, этот тип будет постоянным источником проблем во время поездки. Ну, по крайней мере, он какое-то время не будет раздевать тебя в своих фантазиях – это моя обязанность. И на тот случай, если я тебе раньше не говорил: я занимаюсь этим непрерывно. Когда ты проходишь мимо меня, я сразу представляю свои ладони на твоих стройных бедрах. Когда ты наклоняешься, чтобы поставить передо мной пиво, я вижу перед собой твои упругие груди и твердые соски, которые как будто просятся мне в рот…

Отчаянно покраснев, я перестала читать и через весь зал бросила взгляд на Кейт. Боже мой, неужели она это прочла? Заметив, что я смотрю на нее, держа записку в руке, Кейт захохотала. Понятно, прочла… Хорошо хоть Келлан отдал свое послание ей, а не Рите – в ином случае я бы просто ничего не получила. Я загорелась еще сильнее, подумывая о том, чтобы дочитать записку где-нибудь в другом месте, тайком от всех. Однако любопытство оказалось сильнее, и я, стараясь, чтобы никто не смог заглянуть в листок, продолжила читать эротическое послание Келлана.

Ты обычно удивляешься тому, что я постоянно возбужден, вот я и объясняю. Твое тело воспламеняет меня. Твои ногти, скользящие по моей коже, обжигают. Твое дыхание рождает во мне огонь. Все в тебе чувственно, а ты и понятия об этом не имеешь. Когда ты смотришь на меня затуманенными глазами, раздевая меня, когда я снимаю с тебя одежду, кровь несется во мне как сумасшедшая, а я хочу тебя, так хочу! И где бы я ни был в этот момент, не сомневайся: меня терзает желание, почти болезненное желание, потому что я думаю о тебе.

Мне пришлось снова прервать чтение, потому что во мне самой начало нарастать весьма болезненное желание. Боже праведный, я ведь всего лишь читаю его записку, и со мной происходит такое, словно я наяву слышу голос Келлана. Сменив позу, я окинула взглядом зал и вернулась к письму.

День для меня проходит зря, если я не заканчиваю его, оказавшись в тебе. Только тогда я чувствую себя хорошо, когда твое тело прижимается к моему. Но не думай, что это просто секс и физическое желание. Это не так. Все гораздо глубже и серьезнее. Ты в известном смысле сделала меня ранимым, уязвимым. Но когда я с тобой, когда мы занимаемся любовью, мои чувства к тебе только укрепляются. Я понимаю, что превращаюсь в одного из слюнявых, помешанных на любви идиотов, но все то, что кипит во мне, укладывается в три слова, хотя они и не могут выразить все по-настоящему: я люблю тебя.

Я закрыла глаза, мысленно посылая в пространство собственные слова любви, повторяя их вновь и вновь и надеясь, что Келлан каким-то образом их услышит. Наконец я прочла последние строки:

Как бы то ни было, я просто хотел дать тебе знать, что жалею о том, что до сих пор не смог тебе позвонить. А если все-таки позвонил – тогда не придавай значения этому письму.

Келлан

Рассмеявшись над последней строчкой, я покачала головой. Я подняла глаза и обнаружила, что Кейт все еще наблюдает за мной, а на ее губах играет задумчивая улыбка. В свободное время она читала множество любовных романов, и я была уверена, что она в восторге от романтичности Келлана. Наверное, ей хотелось бы иметь такого же парня. Горячего и сексуального, но и романтичного при этом.

Испустив протяжный вздох, я спрятала послание Келлана в карман фартука, а взамен достала оттуда яблочный леденец на палочке. Конфеты, вообще-то, предназначались для посетителей, но мне вдруг потребовалось хоть что-нибудь пососать.

* * *

Три часа спустя, когда я уже устало заползла в постель, мой телефон зазвонил, и человек, который занимал мои мысли весь день, наконец-то снова заговорил со мной. Голос Келлана звучал энергично и весело, когда он пробормотал мне в ухо:

– Эй, красавица! Я тебя разбудил или ты еще не заснула?

Улыбаясь во весь рот, я вытянулась под одеялом:

– Я только что забралась в свою большую холодную кровать.

Келлан вздохнул и заговорил хрипло и чувственно:

– О… Как мило это звучит. Мне бы хотелось оказаться рядом с тобой.

Вздыхая, я положила руку туда, где обычно лежал Келлан:

– Ты и так здесь, помнишь? Просто наша постель чересчур велика, вот я и не могу найти тебя в ней.

– Ну да, верно, – засмеялся Келлан. – Если бы я был поближе, я бы уже закинул ногу на твои ножки и опустил бы голову на изгиб твоей шеи. – Он вздохнул. – Мне так не хватает твоего запаха…

Прикусив губу, я вообразила перед собой безупречное тело Келлана:

– Я как раз собиралась сказать то же самое.

Келлан снова негромко засмеялся:

– А ты получила мои записки?

Я опять заулыбалась как последняя дура и перевернулась на спину.

– Ага, получила, – расхохоталась я. – Когда это ты успел столько всего написать?

– А ты думаешь, чем я занимался, пока ты была в колледже? – ухмыльнулся Келлан.

Качая головой, я пожала плечами, хотя Келлан и не мог меня видеть.

– Я полагала, ты в основном спишь.

– Только не в последнюю неделю… – вздохнул он, и я услышала всю его любовь в этом вздохе. – У меня были и более важные дела.

– Мне очень, очень понравились твои письма… Как будто ты и сам был где-то рядом.

– Вот и хорошо, в том и состоял мой замысел. Кейт отдала тебе то, что я оставил ей?

Голос Келлана прозвучал странно, как будто он не был уверен, как я отнесусь к его весьма соблазнительному письму.

Я покраснела в темноте, вспомнив, что он написал. Боже, как Келлан хорошо умел выражать свои чувства на бумаге…

– Э-э… Да, отдала, – прошептала я, ужасно смутившись, хотя и была одна.

– И… оно тебе тоже понравилось? – хриплым шепотом спросил Келлан.

– Да. – Вот и все, что я сумела произнести.

– Хорошо… Потому что каждое слово там – от души. То, что ты делаешь со мной, то, как ты влияешь на меня… Я знаю, ты не считаешь себя особенной, и думаю, что иногда тебе даже кажется, что ты недостаточно привлекательна для меня, но ты лучше всех. Мое тело горит желанием, оно рвется к тебе, я не могу с этим справиться. И никогда не смог бы.

– Но и со мной ведь происходит то же самое, Келлан… В точности то же самое. И то, как ты действуешь на меня, и как сильно я люблю тебя – все те же слова можно сказать и обо мне.

Келлан вздохнул, на этот раз явно удовлетворенно:

– Отлично. Мне нравится, что мы чувствуем одинаково. Это рождает во мне уверенность, что и дальше все будет отлично.

И снова я вдруг услышала в своей голове те самые слова, которые чуть не сказала Денни: «Надеюсь, так и будет». Но я не осмелилась произнести их и сейчас, говоря с Келланом. Вместо этого я сменила тему, спросив, где сейчас находится Келлан и чем он сегодня занимался. Он подробно пересказал мне те интервью для радио, которые его попросили дать сразу по прибытии в Спокан. Я начала понемногу понимать, насколько он был занят и почему не смог позвонить мне раньше. Не то чтобы я действительно ожидала его звонка – я и так понимала, что у него будет куча дел, и была уверена, что мы поговорим, как только появится возможность.

Когда Келлан закончил рассказывать о дневных событиях, я сообщила ему, чем занималась сама. Как я и ожидала, он был так же горд и удивлен, как и я сама, когда я рассказала ему о нашем шуточном выступлении. А уж соседка Мэтта просто очаровала его с моих слов, и он решил, что нужно будет ее навестить, когда он вернется домой.

Я не стала рассказывать только о своем звонке Денни. Не то чтобы я пыталась что-то скрыть от Келлана, просто незачем было упоминать о том, что могло нарушить его душевное спокойствие. Мне хотелось, чтобы он был уверен в наших отношениях, чтобы он знал: Денни больше не имеет для меня никакого значения, тут не о чем тревожиться. Роман с Денни давно ушел в историю, и даже если иногда в памяти и воскрешались какие-то чувства, это были всего лишь воспоминания. Так что я была уверена, что Келлану незачем думать обо всем этом. А кроме того, он ведь и сам ни словом не упомянул о своем сегодняшнем разговоре с Денни. Значит, и я вправе поступить так же.

Глава 12

Любовь на расстоянии

Утром я открыла глаза с большой неохотой. С тех пор как Келлан и «Чудилы» покинули наш город, я плохо спала. Каждую ночь мне не давали заснуть мысли, назойливо вертевшиеся в голове: я думала о своей работе в баре, о занятиях в колледже, о разговорах с Анной о тех сообщениях, которые она получала от Гриффина, о ночных звонках Келлана, о его голосе, продолжавшем звучать в темноте…

Сонно моргая, я размышляла, как чувствует себя Келлан после вечерних концертов и в дороге. Неужели он все так же рано просыпается? Его товарищи по путешествию вряд ли одобрят такое. Или, по крайней мере, не будут ценить это так, как я. Мне теперь приходилось самой варить кофе по утрам, и это будет продолжаться еще многие месяцы.

Вздыхая, я вытянула ноги так, чтобы ощутить пустую половину кровати рядом с собой. Но она, как ни странно, не была пустой. Я резко повернула голову. Рядом, растянувшись на животе лицом ко мне, спал Келлан. На его губах сияла широченная улыбка, и я мгновенно приподнялась на локте, чтобы посмотреть на своего возлюбленного.

Ну конечно, как я могла забыть, турне ведь уже закончилось… Келлан был дома. Я не могла припомнить, как пролетело время. Конечно, странно было, что все так размылось в моей памяти, но я каким-то образом знала, что полгода действительно миновали. Шесть месяцев растаяли без следа, Келлан вернулся домой, в свою постель. Я огляделась по сторонам, и моя догадка подтвердилась. Мы действительно были в его спальне. На стене висела афиша с фестиваля и другие постеры.

Странно, а мне-то казалось, что время будет тянуться невыносимо медленно.

Впрочем, не особо тревожась о том, как это дни умудрились пронестись с такой скоростью, я потянулась к Келлану и погладила его по щеке тыльной стороной ладони. Он слегка повернул голову, но не раскрыл глаз. Довольно вздохнув, я позволила себе провести пальцем по его шее, по плечу… Иной раз по ночам я стаскивала на себя все одеяло, и Келлан оставался под одной простыней. А из-за того, что спал Келлан беспокойно, он так сбивал эту простыню, что лишь ее уголок прикрывал его тело. Вот и сейчас под простыней оставались только его бедра и ноги.

Я осторожно провела костяшками пальцев по его ребрам, по длинному шраму на боку – единственному, что портило его безупречную кожу. Прикусив губы, я коснулась этого шрама, наслаждаясь той особой приметой Келлана, о которой знали лишь немногие.

Он глубоко вздохнул, но не проснулся. Наверное, гастроли совершенно вымотали его. Было странно проснуться раньше его. И уж вовсе не слыханным казалось то, что мое прикосновение его не разбудило. Кроме тех случаев, когда его мучили кошмары, его глаза мгновенно распахивались, стоило мне дотронуться до его тела. Келлан спал очень чутко.

Удивленная, я положила ладонь ему на поясницу. И снова никакого отклика. Мое собственное тело уже полностью пробудилось, и рука заскользила дальше. Ладонь забралась под простыню, отделявшую кожу Келлана от прохладного весеннего воздуха, пальцы нащупали его тазовую кость… Прикусив губу так сильно, что на ней, пожалуй, могли остаться глубокие следы, я продвинула руку еще дальше. Было что-то безумно эротическое в этом движении, и, добравшись до бедра, я задышала немного тяжелее. Наслаждаясь тем, как действовало на меня это легкое движение руки, я сдвинула простыню, чтобы увидеть кожу Келлана, и это еще сильнее завело меня.

Снова бросив взгляд на его лицо, я обнаружила, что он продолжает безмятежно спать. Я нахмурилась, раздраженная тем, что на этот раз синхронности ощущений не возникло, и начала сердиться всерьез, пока Келлан все так же спокойно лежал, подложив руку под голову.

Одно его колено было чуть согнуто, и между ногами образовалось соблазнительное пространство. Сдерживая стон, я просунула туда пальцы. Может быть, хоть так мне удастся разбудить его? Келлан мог спать, пока я ласкала его тело, но если я доберусь до его особой части, он наверняка откликнется.

Как только мои пальцы потянулись дальше, я услышала низкий хриплый голос, произнесший:

– Осторожнее… Ты вот-вот сделаешь меня очень счастливым.

Я с улыбкой подняла голову. Невероятно темные синие глаза смотрели прямо на меня. Чуть изогнув губы в аппетитной улыбке, Келлан пробормотал:

– Там есть что-то такое, что тебе нужно?

– Да, думаю, есть, – кивнула я, прижавшись к нему всем телом.

Улыбка Келлана стала шире, он глубоко вздохнул и перевернулся на спину. Простыня окончательно соскользнула от его резкого движения. Заведя руку за голову, Келлан закрыл глаза:

– Что ж, тогда вперед, действуй.

И тут мои глаза открылись по-настоящему.

Теперь я действительно проснулась, и кровать была пуста. Я была одна в своей постели и могла бы припомнить каждую долгую секунду, проведенную в ней за те полтора месяца, что прошли с отъезда Келлана. В реальности все эти мгновения нечем было приукрасить, и каждое из них отпечаталось в моей памяти. Увы, невозможно было просто так взять и забыть целых шесть месяцев. К несчастью.

Сев на кровати, я отчаянно ругала собственный эротический сон. Было просто нечестно проснуться как раз в тот момент, когда Келлан обнажился передо мной полностью. Я ведь не успела даже как следует рассмотреть его!

Вздохнув, я отбросила одеяло. После такого сна я была в ужасном настроении, и мне просто требовалось внимание Келлана. Раздраженная, я решила начать сборы в колледж. Учеба, пожалуй, сможет хотя бы слегка пригасить огонь в моем теле.

Я встала под душ и постепенно довела воду до ледяной. Полностью избавиться от жара, рожденного сном, мне не удалось, но дрожь во всем теле отчасти спасла ситуацию. Когда я выбралась из-под холодных струй, мне пришлось попрыгать, чтобы восстановить нормальное кровообращение.

Стуча зубами, я улыбнулась, расчесывая волосы и глядя на записку, приклеенную скотчем к зеркалу. Сонная и несчастная, я нашла ее на следующее утро после отъезда Келлана в своем туалетном шкафчике – она ждала меня за баллончиком дезодоранта. Аккуратным почерком Келлана на листке было написано: « Помни, что ты прекрасна, а я думаю о тебе». Увидев этот листок, сестра тут же прилепила рядом собственное сообщение. Оно гласило: « Я завидую и ненавижу тебя… Но ты все равно прекрасна».

При виде ее я лишь покачала головой. Меня не переставало удивлять, как серьезно Келлан обдумывал свой отъезд. Я находила его записки по всей квартире. В той, что оказалась засунута в кофеварку, сообщалось, сколько ложек кофе нужно класть, чтобы получить безупречный напиток. Записка в автомобиле напоминала, что ездить нужно медленно и осторожно. Записка в моем шкафчике на работе вопрошала, соскучилась ли я уже. Записка в доме Келлана говорила, что я могу спать в его кровати, если мне захочется. В ней же Келлан нахально заявлял, что я вполне могла бы сама себя приласкать и, если я займусь этим, он надеется увидеть фотографии.

Первые две недели я находила его письма постоянно и наконец решила, что отыскала их все. Но снова и снова, как в пасхальной охоте за яйцами, я находила новые листки, более тщательно спрятанные. В свободные минутки я специально искала их и именно так обнаружила самый драгоценный подарок.

Келлан спрятал его так тщательно, что я лишь по счастливой случайности наткнулась на него. Некоторое время назад, когда наши отношения стали набирать силу и Келлан начал часто ночевать у меня, я выделила для него ящик в комоде, чтобы он мог держать там свои вещи. Поскольку я любила его, я предназначила ему верхний ящик. Гадая, где еще могут быть припрятаны записки, я перерыла все рубашки и джинсы Келлана. Обшарив все его карманы, я стала изучать содержимое следующего ящика, ожидая найти что-нибудь среди своих трусиков и лифчиков. К моему удивлению, все оказалось на своих местах – в белье явно никто не рылся. Но, начав задвигать ящик, я услышала странный звук, как будто дерево терлось о бумагу.

Вытащив ящик полностью, я перевернула его и обнаружила особый приз, прикрепленный к его днищу. Едва дыша, я таращилась на него добрых пять минут. Это была не записка, как до сих пор, а фотография. Удивительного качества черно-белый снимок, на котором красовался Келлан, только вышедший из душа.

Я представления не имела, как он умудрился сделать этот кадр. Изображение начиналось под подбородком и обрывалось в нескольких сантиметрах до самых интимных частей тела моего парня. Все, что попало в кадр, было покрыто каплями влаги, стекавшими по безупречным изгибам мышц Келлана. Это было нечто невообразимо эротичное, такого я никогда не видела, и я даже покраснела, глядя на снимок. И краснела потом целый день.

Куда бы я ни отправлялась, эта фотография с тех пор всегда лежала в моей сумочке. Время от времени, когда это было возможно, я доставала ее, чтобы прочитать надпись на обороте. Там было красными чернилами выведено: «Я знаю, что тебе нравится смотреть на меня, и не хочу лишать тебя этого удовольствия». Прочитав эти строки, я каждый раз обмахивалась снимком, как веером.

Когда мы с Келланом говорили по телефону, я всегда сообщала, что именно нашла за прошедший день. Он хихикал, довольный тем, что способен развлечь меня, даже находясь за многие километры. Но я подозреваю, что это была лишь одна из причин его действий. В первую очередь, конечно, это было нечто вроде игры, но ведь записки еще и заставляли меня думать о нем. В тот вечер, когда я сказала, что нашла снимок его обнаженного тела, Келлан издал странный горловой звук и спросил:

– Который именно?

От неожиданности я онемела, а Келлан с удовольствием хохотал не меньше минуты. Само собой, я понятия не имела, где могут быть спрятаны другие фотографии его тела, но задалась целью отыскать их все.

В очередной раз вздохнув, я заставила себя не думать о Келлане. Мне необходимо было сегодня сосредоточиться и на других делах, а не только тосковать по любимому. Надо было заставить себя не гадать о том, каково Келлану на гастролях и чем он там занимается. Мне необходимо было перестать пугаться того, что почти каждый раз, когда он мне звонил, где-то поблизости слышался женский смех. Все это должно подождать. Сегодня мне нужно было сконцентрироваться на последнем экзамене перед зимними каникулами.

Потом я смогу думать только о Келлане, о том, что скоро мы наконец увидимся, когда он приедет на Рождество к моим родителям. Я старалась не слишком волноваться из-за этого, но все попытки были напрасными. Мои родители были не в восторге от этой идеи. Потребовались немалые усилия, чтобы убедить их в том, что Келлан вполне может провести праздники вместе с нами. Не то чтобы они плохо к нему относились или что-то в этом роде – просто они еще его не знали. Им было известно лишь, как он зарабатывает на жизнь. Моему отцу этого было достаточно. Хотя он не говорил об этом прямо, я думаю, он ожидал увидеть какого-нибудь обкуренного сквернослова. Папа всегда уж слишком старался защитить меня.

Натянув удобные джинсы и самый теплый из имевшихся у меня свитеров, я закуталась в толстую куртку, схватила сумку и поспешила к любимой «крошке» Келлана. Я называла его машину малышкой. Келлан заботился о ней почти так же, как и обо мне. Заводя автомобиль, я фыркнула, снова вспомнив о самодовольной улыбке Келлана, с которой он смотрел на свой «шевелл». Я не могла дождаться его возвращения.

Придя в колледж, я поспешила найти свободное место в аудитории и достала свои записи. У меня еще оставалось время, и я быстро просмотрела их до начала экзамена по этике, попутно поздоровавшись с несколькими однокурсниками, с которыми успела подружиться. После того как Келлан так свободно посетил наши занятия, я как-то осмелела и тоже начала принимать участие в групповых дискуссиях. Как ни странно, люди ко мне прислушивались и часто даже соглашались со мной. В результате те самые девушки, которые обычно нежно поглядывали на моего возлюбленного, сплетничая по углам, теперь приветствовали меня теплыми улыбками. Некоторые из них даже расспрашивали меня о Келлане – например, моя соседка Шайен.

Эта бойкая блондинка принадлежала к тем девушкам, которых сразу замечают мужчины. Впрочем, даже не пользуясь своими внешними данными, она умела держаться так, что поневоле начинала вам нравиться. Почти все девушки в классе были ее подругами, но она всегда старалась сесть рядом со мной, утверждая, что такое соседство улучшает ее оценки.

– Привет, Кира! Как ты? Собираешься получить высший балл? – Шайен говорила с легким южным акцентом, отчего ее голос становился еще более приятным.

Уверенно улыбнувшись ей в ответ, я пожала плечами:

– Конечно, что за проблемы? – И тут же состроила гримасу. – Ну, я надеюсь на это.

Шайен рассмеялась и достала из сумки свои записи.

– Уверена, ты меня побьешь. – Бросив взгляд на мои каракули, она спросила: – С Келланом разговаривала? Как он там?

Я вздохнула, стараясь не слишком много думать о темно-синих глазах, по которым я так скучала, и о невероятно сексуальной путанице его волос.

– Да, он звонил вчера вечером. У них все в порядке, продвигаются к Восточному побережью. Думаю, сейчас они где-то в Пенсильвании.

Глаза Шайен расширились, и она покачала головой:

– Пенсильвания? Мне всегда хотелось там побывать, там ведь сплошная история. – Она откинулась на спинку сиденья, и ее глаза стали задумчивыми. – Счастливчик твой парень, повидает мир…

Постукивая авторучкой по тетради, я кивнула:

– Да… Он счастливчик. – Затем негромко добавила: – По крайней мере, он повидает эту страну.

Студенты понемногу заполняли аудиторию, пока мы с Шайен просматривали возможные вопросы теста. Через некоторое время явилась и Кэнди с подружками, но они устроились как можно дальше от меня. Я понятия не имела, что им тогда сказал Келлан, но девицы определенно решили не соваться ко мне после его слов. Келлан умел проявить характер: мне и самой иной раз доставалось от него, а Кэнди, возможно, прежде никогда и не слыхала ничего подобного.

Пока я размышляла над этим, Кэнди развернулась на своем месте. Увидев меня, она свирепо скривилась, а потом фыркнула. Снова повернувшись к своим прихлебательницам, она что-то сказала, и девицы засмеялись, а потом Тина оглянулась, чтобы посмотреть на меня. Я покраснела, быстро прикидывая, какое именно оскорбление могла придумать Кэнди. Похоже, не так уж она и испугалась, как я воображала. А может быть, уверенности у нее прибавилось за время отсутствия Келлана. Впрочем, все это не имело значения. Нравилась ли я Кэнди или нет, это никак не могло повлиять на мои отношения со своим парнем.

Заметив взгляд Кэнди, Шайен сказала:

– Она явно тебя не любит. Что ты ей сделала? – Чуть наклонившись ко мне, она улыбнулась. – Ты слишком мила, чтобы тебя не любить.

Я благодарно посмотрела на нее и подумала, что она явно не видела меня год назад. Тогда я точно не была милой, постоянно предавая Денни и разбивая сердце Келлана. Отбросив мрачные воспоминания, я ответила:

– Она хотела сама встречаться с рок-звездой. – Взглянув на Кэнди, я широко улыбнулась. – Но звезда выбрала меня.

Мечтая о том, чтобы утренний сон осуществился, я вздохнула.

Шайен рассмеялась и пробормотала что-то насчет того, что Кэнди придется с этим смириться. Какой-то плотный парень появился в проходе и сел прямо перед нами, заставив всю скамью жалобно скрипнуть. Когда он сменил позу, я вдруг заметила листок бумаги, почему-то засунутый под край сиденья, почти невидимый.

Ухмыльнувшись, я прикинула, не мог ли Келлан запихнуть туда какую-нибудь совершенно невероятную записку. Недолго думая, я потянулась вниз и выдернула листок. Мне понадобилась на это какая-то секунда, и Шайен с удивлением посмотрела на меня. Когда бумага очутилась у меня в руках, она показала на нее:

– Что это такое?

– Может, и ничего.

Может, у меня просто разыгралось воображение.

Развернув смятый листок, я взорвалась хохотом. Мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы на меня не оглянулись все, кто был в начавшей уже затихать аудитории. Это действительно была записка от Келлана. На крохотном листке он написал: «Прекрати представлять меня голым и учись – так будет этично».

Продолжая давиться смехом, я покачала головой. Откуда он знает, что я вижу его в эротических мечтах? Отведя наконец ладонь ото рта, я провела пальцем по словам, написанным Келланом, и, вздохнув, попыталась угадать, фигурирую ли я в его сексуальных фантазиях. Я надеялась, что играю в них главную роль.

Рядом со мной хихикнула Шайен:

– Так это от Келлана? А он весьма мил. – Она встряхнула головой. – Великолепен и забавен. Нечего и удивляться, что Кэнди тебя ненавидит.

Усмехнувшись ее замечанию, я окинула взглядом ряды сидений. Откуда Келлан знал, что я выберу именно это место? Мне ведь просто повезло, что я вообще нашла эту записку. Но когда я заметила крошечные уголки бумажек, разложенных под сиденьями тут и там, я изменила свое мнение. Дело было не в везении… Келлан рассовал свои записки повсюду. Бог мой, это должно было отнять у него уйму времени! Когда он только успел? И что написано на других листках? Поскольку преподаватель уже пришел и начал занятие, я не могла прямо сейчас заняться сбором своей добычи – мне пришлось подождать окончания урока. Однако все время экзамена я поневоле улыбалась. Наверное, я и правда была самой счастливой девушкой на свете.

После занятия Шайен помахала мне рукой и пожелала хорошей оценки. Улыбаясь, я намеренно тянула время, складывая тетради и книги. Когда аудитория почти опустела, я принялась за поиски. Это заняло у меня довольно много времени, но постепенно я отыскала все до единой записки, рассованные Келланом тут и там. Когда ни под одним из сидений листков не осталось, у меня набралось около сотни маленьких сокровищ. Я тут же поспешила домой, чтобы прочитать их все в тишине своей комнаты. Некоторые из посланий пылали страстью, другие были нежными, но все они представляли собой веселый сюрприз. Келлан основательно потрудился, чтобы я его не забыла, как будто он всерьез опасался, что такое возможно. Сжимая висевший на моей шее кулон, я лишь качала головой. Глаза щипало от слез. Как будто такое было возможно…

Спрятав в карман записку, гласившую лишь «Я люблю тебя», я начала собираться на работу. Поскольку сегодня был последний день учебы, предполагалось, что у Пита будет шумный вечер. В особенности потому, что наша новая группа начинала завоевывать поклонников.

Меня не слишком радовало, что на площадке Келлана начал выступать кто-то другой, но даже при этом я была вынуждена признать, что музыканты были хороши. С этой группой перед своим отъездом договорились Эван и Келлан, чтобы надолго не оставлять Пита без зрелищ. Музыкальный круг Сиэтла был довольно тесен, так что почти все исполнители были знакомы друг с другом. Келлан думал, что эта компания парней лучше всех подойдет для бара.

На самом деле «парней» я сказала просто по привычке, ведь группа состояла из одних девушек. Не поймите меня неправильно, они играли точно так же, как любая другая рок-группа на планете, но я фыркнула, увидев их в первый раз. У меня возникло вполне обоснованное подозрение, что Келлан совершенно сознательно пригласил именно девчонок – ему не хотелось, чтобы я наслаждалась игрой какого-то другого парня.

Пока я переодевалась в подсобке, на меня налетела моя энергичная подруга. Обхватив руками, Дженни чмокнула меня в щеку:

– Привет, Кира! Как прошло последнее занятие?

Я расплылась в идиотской улыбке, сразу подумав о десятках любовных записок, в данный момент рассыпанных по моей кровати.

– Прекрасно… – вздохнула я немного мечтательно.

Дженни посмотрела на меня так, будто я внезапно свихнулась, и я решила, что мой томный вздох был слишком эмоциональной реакцией на окончание занятий. Коротко рассмеявшись, я пожала плечами:

– Что поделаешь, я люблю учиться.

Криво улыбнувшись, Дженни встряхнула золотистыми локонами:

– Странная ты.

В ответ я лишь похлопала ее по руке, и мы отправились начинать свою смену. В коридоре нас кто-то окликнул:

– Эй, Кира, Дженни!

Оглянувшись, я постаралась сдержать вздох. Девушка из группы, игравшей сегодня, улыбалась мне. Коллектив назывался «Поэтик блисс», и в данный момент к нам направлялась его солистка. Ее звали Рэйн, но я ничуть не сомневалась, что в ее свидетельстве о рождении стоит совсем другое имя. Тем более что остальных участниц группы тоже звали весьма нестандартно: Блессинг, Мидоу, Саншайн и Тьюзди [6]. Мне стоило немалого труда говорить с последней, сохраняя серьезное выражение лица. Я все пыталась угадать, то ли девушки поменяли имена, объединившись в группу, то ли, наоборот, группа сама собой сложилась из особ с уникальными именами, случайно нашедших друг друга. Уверена я была только в одном: эта Рэйн знала моего парня именно так, как знали его, похоже, большинство женщин вокруг, то есть весьма близко. Именно поэтому я вздыхала каждый раз, когда она обращалась ко мне. Нелегко было держаться как ни в чем не бывало со всеми его временными подружками.

Пока Рэйн беспечно шла в нашу сторону, я старалась не представлять ее в постели с Келланом, что тоже было весьма непросто. Она была сексапильной и энергичной и постоянно находилась в движении. В моем воображении невольно вспыхивали разные картины. Я полагала, что Рэйн весьма свободна за закрытыми дверями, и сразу начинала чувствовать себя неуклюжей. Но ведь любовь и похоть – разные вещи, и вся игривость Рэйн не заставила Келлана полюбить ее, так что я, должно быть, вела себя правильно. И кроме того, Келлан никогда не жаловался на нашу сексуальную жизнь.

Подойдя к нам, Рэйн быстро обняла меня:

– Вот спасибо Келлану за то, что устроил нас сюда! Здесь просто обалденно! Мне нравится!

Эта миниатюрная девушка была сантиметров на десять ниже меня, но восполняла недостаток роста пятнадцатисантиметровыми каблуками на здоровенных ботинках. Блестящие черные волосы Рэйн были коротко подстрижены и торчали во все стороны, а темные глаза были подведены серыми и розовыми тенями, так что в целом певица выглядела крутой рокерской цыпочкой. Короткая футболка в обтяжку с большим вырезом и мини-юбка дополняли ее образ. А еще – шипастый ошейник.

– Что ж, я ему передам, – пробормотала я, желая вернуться назад во времени и сказать совсем еще юному Келлану, что отказать не значит поступить плохо и что секс не тождествен с любовью.

Однако при этом я была совершенно уверена, что совсем еще юный Келлан просто не стал бы меня слушать. Он предпочитал сам разбираться в своей жизни.

Коснувшись рукой кармана, где лежала его записка, я добавила:

– Желаю отличного вечера! Вы классно играете.

Рэйн приподнялась на носках:

– Спасибо! Я сегодня так волнуюсь. Просто дождаться не могла, когда мы начнем здесь выступать. – Она окинула взглядом почти пустой коридор. – А когда ваши парни обычно приходили?

Я постаралась скрыть улыбку. Обычно они являлись за несколько часов до начала выступления, но, пожав плечами, я сказала:

– Не меньше чем за час, это уж точно.

– Надо и нам все продумать, – кивнула Рэйн. – Ладно, увидимся позже!

С этими словами она развернулась и поскакала по коридору, а складки ее коротенькой плиссированной юбочки взметнулись, открыв взгляду куда больше, чем я когда-либо осмеливалась продемонстрировать публично.

Дженни взяла меня под руку:

– Прекрати немедленно!

– Прекратить что? – хмурясь, посмотрела я на нее.

– Сравнивать себя со всеми! – Дженни кивнула в ту сторону, где исчезла бойкая девица. – Я же знаю, ты слышала, как они с Ритой обсуждали секс с Келланом. Видела твое лицо, когда они описывали кое-какие моменты. – Дженни сдвинула брови. – Ну, прежде чем ты сбежала от них подальше… За что я тебя винить не могу.

Я поморщилась, вспоминая, как стала свидетельницей разговора, который не желала бы слышать никогда. Рита с Келланом как-то провели часок-другой вместе прямо здесь, в баре, после закрытия. И когда я говорю «бар», я буквально его и подразумеваю: Келлан овладел Ритой прямо рядом с автоматом для продажи содовой. Поблизости от женщин я очутилась как раз в тот момент, когда Рэйн описывала, как они с Келланом резвились в его машине, которая так подпрыгивала, что девушка беспокоилась, не опрокинется ли она. До чего же мне не хотелось вспоминать об этом каждый раз, садясь за руль «шевелла»!

Вздохнув, я пошла дальше.

– Да это все неважно. Это в прошлом, – с трудом улыбнулась я. – А его будущее – я.

Надеюсь, что это так.

Дженни хлопнула меня по спине, бодро улыбаясь:

– Вот это правильно! Только когда будешь говорить это в следующий раз, постарайся не выглядеть так, словно у тебя только что умерла любимая собака.

Я рассмеялась над ее словами, и мне стало лучше. В течение всей смены я то и дело трогала карман, где лежала любовная записка Келлана, и стала делать это особенно часто, когда «Поэтик блисс» вышли на сцену.

* * *

Вернувшись в тот вечер домой и полюбовавшись на доказательства нежности Келлана, разбросанные по моей комнате, – записки, стихи, рисунки, – я достала из шкафа чемодан и начала упаковывать вещи. В понедельник мы с сестрой уезжали домой на каникулы, а на следующей неделе мы с Келланом должны были воссоединиться. Одна эта мысль подстегивала меня к действию. Я не могла спать, мне постоянно нужно было чем-то заниматься, а сборы в дорогу были не хуже любого другого дела.

Напевая себе под нос одну из песен «Поэтик блисс», я достала из шкафа самые теплые свитера. Обязательно нужно было взять с собой грязно-зеленый джемпер, в котором я становилась похожа на безвкусно одетую домохозяйку. В прошлом году его подарили мне родители, и я знала, что мама обязательно спросит о нем, если не увидит на мне. Поскольку я пригласила Келлана на нашу семейную вечеринку, мне хотелось максимально улучшить настроение родных.

Пока я распихивала по углам чемодана несколько пар носков, внезапно зазвонил телефон, и я вздрогнула, но, посмотрев на дисплей, моментально просветлела.

– Привет! – вздохнула я в трубку. – Я так скучала по тебе весь день!

Келлан засмеялся мне в ухо, и от звука этого смеха по моей спине побежали мурашки.

– Я тоже по тебе скучал. Нашла сегодня что-нибудь?

Хихикнув, я села на кровать рядом с горой записочек.

– Нашла. В последнее время уборщики в колледже совсем распустились, так что я обнаружила по меньшей мере сотню обрывков бумаги там, где их никто не заметил.

– Хмм… Всего сотню? Видимо, какую-то часть все-таки растащили твои сокурсники. – Келлан снова засмеялся. – Надеюсь, им досталось что-нибудь особо эксцентричное.

Я покраснела, пытаясь угадать, что Келлан подразумевал под «эксцентричностью», а потом улыбнулась и провела ладонью по волосам:

– А я как раз собираю вещи… Просто дождаться не могу следующей недели, когда мы наконец увидимся. – Я посмотрела в окно, на восток, туда, где за много-много километров от меня находился сейчас Келлан. – Тебе ничего не нужно из твоего дома? Я могла бы прихватить.

– Я тоже не могу дождаться нашей встречи. Вообще-то, перед отъездом я купил для тебя кое-какое белье и спрятал его до возвращения. Но ты могла бы его привезти.

Сев на кровать, я покраснела еще сильнее, не понимая, шутит Келлан или нет.

– Э-э… Я не… Я…

Келлан хихикнул мне в ухо, слыша, как я запинаюсь. От одной только мысли о том, чтобы надеть что-нибудь сексуальное и увидеть на себе знойный взгляд Келлана, меня охватило жаром.

– Да шучу я, Кира! Тебе незачем надевать для меня что-нибудь особенное, ты меня всегда возбуждаешь.

Улыбнувшись, я окинула взглядом легкую безрукавку и просторные брюки, которые только что натянула на себя. Да уж, я сексуальна в чем угодно. Я вздохнула, и Келлан это услышал.

– Кира, ты в порядке?

– Рэйн тебя в очередной раз благодарит, – сболтнула я, совершенно не подумав.

– Ох… – В голосе Келлана прозвучало удивление. Он явно ожидал от меня каких-то других слов. – Скажи ей, что благодарить не за что. У нее отличная группа, и они вполне заслуживают того, чтобы получить хороший шанс.

– Ну да, – пробормотала я. – Она явно не из тех, кто упускает возможности.

Мне стало противно оттого, что я произнесла это вслух, и я поморщилась. Я вовсе не хотела выглядеть ревнивой и мелочной.

Конечно же, Келлан безошибочно распознал мой тон и тихо, немного напряженно спросил:

– Она что, рассказала тебе?..

Я судорожно втянула воздух, совсем не желая об этом говорить, но понимая, что, раз уж я открыла банку, Келлан не успокоится, пока не вернет в нее всех выползших червяков.

– Нет, я случайно услышала, как они с Ритой сравнивали свои впечатления.

Имя барменши я произнесла с некоторой неприязнью и тут же захлопнула рот. Боже, да что такое лезет из меня сегодня?

– Ну… О Рите ты ведь и так уже знала? – осторожно, почти шепотом спросил он.

– Да.

Слово вырвалось у меня резко, на выдохе, и я заставила себя расслабиться. Это прошлое. Но есть и будущее. Мне нужно повторять это, как мантру.

Келлан секунду-другую молчал, и мне уже захотелось извиниться перед ним. Но прежде чем я успела это сделать, он заговорил снова:

– Мне очень жаль, Кира. Мне бы совсем не хотелось, чтобы ты когда-либо услыхала о них. Ты знаешь, если бы я мог прекратить все эти сплетни, я бы это сделал.

Я устало легла на кровать и поджала ноги.

– Тебе незачем извиняться, Келлан. Это все давно ушло, правда. – Покачав головой, я попыталась сменить тему: – А как там твои дела, чем вы занимаетесь?

– Да просто выступаем и едем дальше, – после небольшой паузы ответил Келлан. – Мне жаль, что пока у меня не было возможности вернуться домой хоть на денек. Между выступлениями мы постоянно в дороге, и времени на то, чтобы слетать к тебе, просто нет.

– Знаю, – глубоко и тоскливо вздохнула я и закрыла глаза. – Я скучаю по тебе, так скучаю!

– Я тоже скучаю. И мне снятся совершенно невероятные сны о тебе, – хрипло произнес Келлан. – Ты бы просто не поверила, в каком состоянии я после них просыпаюсь. У меня все прямо готово к бою.

Мои глаза сами собой широко распахнулись, а тело загорелось от слов Келлана. Я представила его реакцию на такие сны, свою реакцию на похожие сны, и мне стало радостно оттого, что мы оба просыпаемся неудовлетворенными.

– И ты мне снишься… – прошептала я, отчаянно краснея. Келлан негромко засмеялся, а я закрыла глаза ладонью. – Ну, я хочу сказать, что у меня тоже… Я тоже…

Ох, я ненавидела себя за те слова, что иной раз срывались с моего языка.

Келлан низко, сексуально застонал и пробормотал:

– Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. И мне ужасно хочется оказаться рядом, коснуться тебя в тот момент, когда ты просыпаешься в таком состоянии. Мне хочется почувствовать, как сильно ты по мне скучаешь.

– Мне тоже хочется, чтобы ты был рядом… – чуть слышно произнесла я, прикусив губы.

– Боже, твой голос… – со стоном вздохнул Келлан. – Я уже готов, Кира. И мне хочется, чтобы ты могла дотронуться до меня.

У меня перехватило дыхание, и я услышала себя словно со стороны:

– И я хочу…

Я понятия не имела, что, собственно, подразумевала: то ли дотронуться до Келлана, то ли продолжить этот странный разговор.

Келлан опять сделал паузу. Когда же он заговорил, в его голосе слышался жар, мгновенно воспламенивший меня и наполнивший страстью, и мое тело свело судорогой.

– О, Кира… Я так хочу тебя… Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Закрыв глаза, я прикусила губу. Нет, я не могу вот так… И все равно, чувствуя себя сумасшедшей, я зашептала:

– Дотронься до него. Представь, что это я касаюсь тебя…

Боже, мне хотелось забиться в какую-нибудь нору и никогда больше оттуда не высовываться.

Вопреки моим ожиданиям, Келлан не засмеялся. Вместо этого я услышала какой-то шорох, и могу поклясться: это был звук расстегиваемой молнии. О черт…

Келлан с шипением испустил протяжный вздох:

– Он такой твердый… И это очень приятно. А теперь что?

– Погладь его… – Я судорожно сглотнула, не веря в происходящее.

Неужели я и правда это сказала?

Келлан громко застонал мне в ухо, его дыхание участилось.

– Кира… Боже… Как это приятно… Мне хочется, чтобы он стал влажным, будто я уже внутри тебя…

Прикусив костяшки пальцев, я застонала. Боже праведный, неужели он… Безумно радуясь тому, что моя сестра уже спит, я зашептала:

– У тебя есть что-нибудь, что могло бы…

– Да… Погоди… – напряженно ответил Келлан, едва дыша.

Я отчетливо услышала хлюпающий звук и попыталась угадать, что за смазка могла оказаться в руке Келлана и откуда. Но когда он снова заговорил, мне стало на это наплевать.

– Боже… Да, стало тепло… Это похоже на тебя. Так приятно, ты будто обхватила меня…

Мучимая болью желания, я негромко застонала. Келлан представлял нас вместе, – может, и мне следует?

– Ты хочешь коснуться меня, Келлан?

– Боже, конечно же, прошу тебя… Мне просто необходимо почувствовать твою теплую влажную кожу… Мне так нужно оказаться в тебе…

Вот черт. Я положила ладонь себе на живот, но не в силах была заставить себя пойти дальше. Даже в одиночестве я слишком смущалась. Но Келлан-то этого не знал.

– Тебе хорошо? – простонал он.

– Да, – шепнула я.

Мне действительно было хорошо, так что я не совсем лгала.

Дыхание Келлана участилось.

– О боже, мне нужно быстрее… Сильнее…

– Да… – снова шепнула я. – Давай быстрее, быстрее…

Я невольно дергала ногами, меня уже по-настоящему терзала боль, но я все еще колебалась, боясь дойти до конца. А Келлан ничуть не колебался.

– Боже, да, да… Не останавливайся… Это так приятно, прошу, не останавливайся…

Застонав громче, я отчаянно прикусила костяшки пальцев, может быть, даже до крови. Голос Келлана стал низким, дыхание – судорожным.

– Я хочу, чтобы ты дошла до конца, Кира… Вместе со мной…

Я вцепилась пальцами в собственные волосы. Боже… Да он и правда…

– Ладно, – шепотом ответила я – голос у меня совсем сел. – Глубже, Келлан, я так нуждаюсь в тебе…

И тут моя рука снова вернулась к животу.

Келлан воодушевился:

– Да… Боже, Кира, ты так возбуждаешь меня, с тобой так хорошо. Я уже в тебе… Прямо сейчас… Ты чувствуешь меня? Ты чувствуешь, как я глубоко?

У меня вырвался громкий стон, и моя рука сама поползла под трусики.

– Келлан, ты великолепен… Ты великолепен.

Мой голос окреп, когда все запреты начали отступать. Я хотела Келлана. Я хотела сделать это. Я хотела кончить вместе с ним.

– Да, да, бери меня…

– О, Кира… Я уже почти… Почти… Давай вместе…

– Да, Келлан, сделай это… Вместе…

Сама не веря своим словам, я наконец просунула палец внутрь, но тут услышала нечто такое, что подействовало на меня, как ушат ледяной воды. Тяжелое дыхание Келлана умолкло, куда-то пропав из телефонной трубки, а потом он сказал куда-то в сторону, но достаточно громко, чтобы я могла разобрать каждое слово:

– Мне денверский омлет, пожалуйста.

Я села на кровати, закрывшись руками, как будто кто-то ворвался в мою спальню. Прежде чем Келлан снова заговорил, я рявкнула:

– Келлан Кайл! Ты что, в ресторане?!

– Ну, я бы не назвал это рестораном… Скорее, паршивая забегаловка.

Он все еще дышал быстрее обычного, но уже более спокойно, чем пару минут назад.

Закрыв глаза, я провела ладонью по лицу:

– Тебя там не собираются арестовать за непристойное обнажение?

– Нет, не думаю, – коротко рассмеялся Келлан.

Совершенно сбитая с толку, я уронила свободную руку на колени:

– Так ты меня просто дурачил? Зачем ты так со мной поступаешь?

Поджав ноги, я притянула их к груди, чувствуя себя невероятно странно. Конечно, Келлан говорил мне, что ему уже приходилось заниматься сексом по телефону, но, черт побери…

Келлан вздохнул:

– Понимаешь, я совершенно не ожидал, что ты пойдешь следом за мной, а когда ты сделала это, я просто не мог остановить тебя в такой момент. – И шепотом добавил: – Даже если я сам не мог прямо сейчас, я хотел, чтобы ты все получила.

Я прикусила губу, и мне стало не по себе, ведь сначала я тоже сфальшивила.

– Может, я преувеличиваю свою роль, но я тоже об этом думала.

– Что ж, будем считать, что мы немного попрактиковались, – засмеялся Келлан. – В следующий раз я устроюсь где-нибудь в укромном местечке, а ты на самом деле будешь себя касаться. Договорились?

Меня снова охватили смущение и растерянность, и я вспыхнула, но все же выдавила из себя:

– Да…

Тут из трубки до меня донесся голос, показавшийся знакомым. Выпрямившись, как шомпол, я прошептала:

– О боже… Прошу, скажи, что ты сидишь там один!

Келлан ответил не сразу. Я почти слышала, как он мысленно прикидывает, сказать ли мне правду.

– Ну… Вообще-то, нет… Здесь все ребята. И Джастин. Он, кстати, передает тебе привет.

– Боже мой! – прокричала я и от ужаса мгновенно отключила телефон.

Келлан не только дурачил меня, но и делал это прямо на глазах у своих друзей и знаменитости, которой я, видимо, больше никогда не смогу посмотреть в глаза. Боже… Эти мужчины…

Глава 13

Домой на каникулы

Неделю спустя я уже во все глаза смотрела на рождественскую елку в доме родителей, мысленно отсчитывая минуты. Приехав в родной город в самом начале недели, я очень надеялась, что перерыв в турне Келлана наступит раньше, чем это было предусмотрено расписанием, и мой любимый сможет присоединиться ко мне. Конечно, мне хотелось придумать, как уговорить папу позволить моему другу ночевать в нашем доме, но, даже если Келлану придется остановиться в ближайшем мотеле, все равно он будет со мной, а не невесть где и с кем.

Однако ребята вкалывали до самого кануна Рождества. В последний вечер они выступали в Нью-Йорке. Это был их самый большой концерт, и Келлан был ужасно взволнован, когда наконец позвонил мне в четыре часа утра. Теперь мы находились в одном часовом поясе, и потому он звонил обычно, когда я уже спала. Но я ничего не имела против и просто сонно бормотала что-то в ответ на его рассказы о прошедших днях.

Сестра вошла в комнату и села рядом со мной на мамин диванчик, обитый синтетической тканью, который при этом слегка скрипнул. Обняв меня за плечи, Анна протянула мне чашку кофе с пряностями. Я взяла ее, улыбаясь и глядя на мигающие огоньки на елке, отражавшиеся в белом фаянсе. Запах корицы плыл по комнате, напоминая мне о множестве вещей: о том, как мы вместе с мамой пекли булочки, как мой дед без конца зажигал свечи, и, конечно, о Келлане. Все связанное с кофе всегда напоминало мне о Келлане.

– Счастливого Рождества, Кира! – весело улыбнулась Анна, чокнувшись своей чашкой с моей.

– Счастливого Рождества, Анна, – кивнула я и сделала глоток.

Глянув в окно, за которым начался легкий снегопад, сестра слегка вздрогнула.

– Волнуешься перед встречей с Келланом? Прошло ведь почти два месяца.

– Да, – вздохнула я и откинулась на спинку дивана.

Но вообще эти два месяца прошли быстрее, чем я ожидала. Постоянные звонки Келлана, его сообщения и собранные мной многочисленные записки ускорили течение времени. Если уж на то пошло, Келлан вообще здорово умел поддерживать постоянную связь на расстоянии. Это меня успокаивало, потому что говорило о том, что он тоже очень скучает по мне.

Анна со вздохом откинулась на спинку:

– Да и я по нашим парням соскучилась.

Сказав это, сестра нахмурилась, и я придвинулась к ней. Гриффин лишь несколько раз позвонил Анне да еще прислал пару никудышных снимков на ее телефон, но больше никаких вестей о своем якобы возлюбленном она не получала. Он даже не собирался повидаться с ней на Рождество, чему я, вообще-то, была рада. Они с Мэттом отправлялись к своим родным в Калифорнию, а Эван спешил домой, к Дженни. Рейчел должна была прилететь к Мэтту в Лос-Анджелес, а вот Анна не проявляла ни малейшего желания отправиться на встречу с Гриффином. Впрочем, я была уверена, что тот ее и не звал.

– Думаю, Гриффин скучает по тебе, Анна. Он бы не стал посылать тебе сообщения, если бы это было не так. – Я надеялась, что мои слова прозвучат ободряюще. Надо сказать, отношения Анны и Гриффина не на шутку меня интриговали.

Сестра округлила глаза и фыркнула, после чего забралась с ногами на диван, за чистотой которого наша мама следила с особой тщательностью.

– Может быть… Увидимся с ним, когда придет время.

В голосе Анны послышалось легкое напряжение, и мне показалось, что у нее затуманились глаза, но наверняка я утверждать не могла.

Покачав головой, сестра повернулась ко мне:

– А Келлан когда приезжает?

Я посмотрела в арку, отделявшую гостиную от кухни, чтобы убедиться, что родители нас не слушают. Мама начала разделывать индейку, и до нас донеслось жужжание электрического ножа. Время от времени она покрикивала на папу, веля ему держаться подальше от оливок. Я с улыбкой подумала, что они слишком заняты собственными делами, чтобы прислушиваться к нам. Мне не хотелось напрягать их приездом Келлана сильнее, чем это уже случилось.

– Не знаю. – Я помахала сотовым телефоном, который держала в руке. – Он позвонит, когда будет знать наверняка.

Как будто по сигналу, телефон тут же загудел в моей ладони. Я моргнула от неожиданности, а Анна рассмеялась.

Пораженная тем, что Келлан так точно выбрал время, я прочитала пришедшее от него сообщение: Не могу дождаться, когда наконец увижу тебя сегодня вечером. Буду около девяти. Увидимся в доме твоих родителей?

В радостном ожидании я набрала ответное сообщение, ужасно непрактичное: Нет, возьми такси и поезжай вот сюда…

Я отправила Келлану адрес своего любимого парка. Конечно, было романтично и глупо встречаться в каком-то уединенном местечке, вместо того чтобы сразу привести Келлана в дом, но он ведь отсутствовал целую вечность, и я хотела сначала облить его океаном нежности, а уж потом знакомить с родителями. Кроме того, Келлан говорил, что ему хочется увидеть все мои любимые места в городе.

Отлично, там и встретимся. Я люблю тебя, – сообщил в ответ Келлан.

Написав ему, что я тоже его люблю, я удовлетворенно вздохнула и прижала телефон к груди. Боже, как я по нему соскучилась! Анна смотрела на меня, приподняв брови.

– Ну-ну, – пробормотала она.

Сменив позу, чтобы не выглядеть как восторженная школьница, я покачала головой:

– Что – «ну-ну»?

– Ничего… – улыбнулась Анна и поцеловала меня в макушку. – Просто ты уж слишком серьезно все воспринимаешь, Кира. – Она едва заметно нахмурилась. – Надеюсь, ты получишь то, чего тебе хочется.

Я хотела было спросить, что она имеет в виду, но Анна быстро встала и вышла из гостиной. Может быть, она просто не могла разобраться в собственных чувствах к Гриффину, а потому и сомневалась в моих отношениях с Келланом. Ведь если бы она знала что-то такое, то, конечно, сразу же рассказала бы мне. Сестра все-таки.

Остаток дня тянулся невероятно медленно, и мне показалось, что прошло еще не меньше двух месяцев. Мы с Келланом собирались снова встретиться, пусть даже всего на одну ночь, и это был самый лучший подарок на Рождество, какого я только могла пожелать. Лучше, чем все богатства мира.

На обед все мы нарядились. Нас было всего четверо, но в этот день мы всегда устраивали королевскую трапезу – вот и сейчас мама выставила на стол лучший фарфор. Папа надел свой любимый жилет и выглядел весьма академично, как будто собирался усесться в кожаное кресло, раскурить трубку и начать обсуждение поэзии Генри Торо [7]. Мама надела жемчужное ожерелье, а я отыскала простое черное платье в старом шкафу. Всех превзошла, как всегда, Анна, спустившаяся на обед в облегающем красном наряде.

Стол выглядел так, что его одобрила бы даже знаменитая телеведущая Марта Стюарт, учившая женщин готовить и украшать блюда. Закончив приготовления, мама посмотрела на стенные часы и спросила:

– Может, нам стоит подождать Келлана, дорогая?

Папа поджал губы, не будучи в восторге от того, что какой-то ленивый обкуренный рокер может испортить наше традиционное рождественское застолье, но я не стала в очередной раз объяснять, что Келлан не такой.

– Нет, он будет еще часа через два, не раньше. Я что-нибудь приберегу для него.

Мама кивнула и начала раскладывать индейку по тарелкам. Папа, вскинув брови, посмотрел на меня:

– Кира, мы до сих пор не обсудили, где он остановится. Точно не с тобой.

– Знаю, папа… Никаких парней в доме, – вздохнула я и опустила взгляд.

Он, похоже, думал, что мне все еще пятнадцать лет.

Анна скрестила руки на груди:

– Папа, не глупи! Где, по-твоему, он должен ночевать? – Она ткнула пальцем в сторону окна, показывая на наш город, Афины. – Канун Рождества, забыл? Ни в одной гостинице нет свободных мест!

– Анна! – предостерегающе произнесла мама.

Сестра вздохнула и пожала плечами:

– Я просто говорю, что везде битком набито. Вы не можете выгнать его из дома, если ему некуда пойти. Это не слишком милосердно.

Я улыбнулась, радуясь тому, что Анна встала на защиту Келлана. Сама я помалкивала, потому что сестре иной раз гораздо легче, чем мне, удавалось переубедить родителей. Отец нахмурился, а потом призадумался, потирая подбородок. Наконец он посмотрел на меня:

– Он может переночевать в палатке за домом. Я поставлю ее после ужина.

– В палатке? Папа! – Меня наконец-то прорвало. – Снег идет! Он там замерзнет до смерти! – Теперь уже и я сложила руки на груди, продолжив: – Ты ведь год назад позволил Денни остановиться в доме, в моей комнате!

Папа тяжело вздохнул, как будто признавая великое поражение. Он и в самом деле не мог мне ничего ответить. Родители в прошлом году пошли на уступки, чтобы заманить меня домой, опасаясь, что я уеду в Австралию с Денни. Такого, конечно, случиться не могло, но тем не менее приглашение Денни получил, так что теперь было неважно, кем является мой новый парень.

– Это совсем другое дело, – покачав головой, пробормотал папа. – Денни мы знали, он хороший человек. Может, он и ошибся, оставив тебя одну, когда совсем не следовало этого делать, но, я думаю, он хороший.

Я вздохнула, а мама молча наполнила тарелку отца.

– Да, Денни очень хороший человек… Но и Келлан тоже. – Глядя на родителей по очереди, я пожала плечами. – Вы просто должны дать ему шанс показать себя. – Папа тоже вздохнул, и я добавила: – Пожалуйста… Я правда люблю его!

Мама положила руку мне на плечо и пристально посмотрела на отца. Он глянул на нее, в очередной раз вздохнул и наконец пробурчал:

– Ладно, он может ночевать у нас, но… – Папа ткнул пальцем в мою сторону. – Но он не должен лезть в твою комнату! Поспит на диване.

Мои глаза расширились. Я боялась спугнуть удачу. Уже то, что папа разрешил Келлану ночевать в нашем доме, было огромной победой. Анна, запихивая в рот огромный кусок индейки, улыбнулась и посмотрела на меня весьма выразительно, словно говоря: «Не беспокойся, я вас прикрою».

После неторопливого ужина и солидной порции пирога с орехами пришло время встретиться с Келланом в моем любимом парке. У меня голова шла кругом при мысли об этом романтическом моменте. Пока я торопливо одевалась потеплее, папа мрачно протянул мне ключи от машины, недовольно ворча, что, если бы Келлан действительно был джентльменом, он бы сам к нам добрался. Защищая своего парня, я объяснила, что сама назначила ему свидание в парке, потому что хотела показать ему свое любимое место в окрестностях Университета Огайо.

Это немного успокоило отца, потому что он весьма гордился своей альма-матер. Но он все равно внимательно наблюдал за мной, когда я брала ключи, и ясно было, что он будет прислушиваться и ждать моего возвращения. Так что побыть наедине нам с Келланом предстояло совсем недолго. Сев в отцовский «вольво», я тронулась с места.

Дороги были в полном порядке, их расчищали непрерывно, так что мне не составило особого труда ехать под снегопадом. Уже через несколько минут я добралась до места встречи. Я огляделась по сторонам: в парке было пусто. Но это и неудивительно. Стоял канун Рождества, и было довольно поздно. Большинство людей уже забрались в свои постели, ожидая праздничного утра и не стремясь отправиться куда-то на романтическое свидание. Чувствуя, как во мне нарастает возбуждение, я пошла через парк.

Свежий снег укрыл землю толстым одеялом. Оглядывая парк, я надеялась, что достаточно точно объяснила Келлану, как найти то самое место, где мы должны были встретиться. Мне хотелось броситься туда бегом, но я сдержалась. Когда я пересекала заснеженную лужайку, мои ботинки поскрипывали, оставляя следы в чистой белизне. Наконец я добралась до скамьи перед маленьким прудом, где жили утки. Хотя именно здесь я провела бесчисленные часы, пока училась в школе, это место теперь странным образом напомнило мне тот парк дома, который мы с Келланом считали своим. Надо же, Сиэтл так быстро стал моим домом – сюда, в мой родной город, я лишь приезжала погостить.

Смахнув снег с кованой железной скамьи, я посмотрела на луну. Блеклый свет заливал все вокруг. На земле не было свежих следов. Парк был безупречно чист и прекрасен. Достав из висевшей на плече сумочки сотовый телефон, я проверила, который час. Половина десятого. Местный аэропорт был совсем рядом. Если самолет Келлана приземлился вовремя, у него была уйма времени, чтобы добраться сюда. Но, посмотрев на мягкие склоны заснеженных холмов, я увидела лишь собственные следы, доходившие до того места, где я теперь сидела. Келлана еще не было.

Я пыталась сохранять спокойствие, но была уже на грани, ведь мы с Келланом не виделись, кажется, целую вечность. Нервная энергия переполняла меня, и ноги сами собой пританцовывали на месте. В воздухе по-прежнему кружили легкие снежинки. Садясь на мои волосы и ресницы, они таяли, превращаясь в прозрачные бусинки. Чем дольше я сидела, тем сильнее замерзала. Слегка шмыгая носом, я вдруг крепко обругала собственную романтичность. Мне нужно было просто сказать Келлану, чтобы он сразу ехал к дому моих родителей. Так было меньше шансов, что он заблудится. К тому же парк не лучшее место, чтобы ждать кого-то посреди ночи, даже в канун Рождества.

Эта мысль породила следующую: а кто или что может находиться сейчас в парке вместе со мной? Я вздрогнула, когда в моей ладони зазвонил телефон. Перелив крошечных колокольчиков прозвучал чудовищно громко в ночной тишине, и я выругалась себе под нос. Дисплей запотел от моего дыхания. Нахмурившись, я протерла его и улыбнулась: там высветились мои любимые слова – «Новое сообщение от Келлана Кайла». Нажав кнопку «Прочитать», я подождала долю секунды – интересно, что написал мне мой любимый? Он ведь уже опаздывал почти на сорок пять минут… И тут мое сердце куда-то провалилось.

Мне очень жаль… Я не смогу приехать.

Как бы мне хотелось, чтобы мое разочарование не было таким ужасным. Оно навалилось на меня, как шторма налетают на Восточное побережье. Почему он не приедет? Может, из-за снегопада?

Едва шевеля пальцами, я набрала ответ: Не сможешь? Но ведь Рождество…

Я надеялась, что Келлан не сочтет, будто я ною и жалуюсь. Расписание его гастролей было очень насыщенным, и я понимала, что ему пришлось предпринять массу усилий, чтобы повидаться со мной. Смахнув с глаз навернувшиеся слезы, я снова шмыгнула носом, но теперь уже по другой причине. Мне так хотелось познакомить Келлана с родными, провести с ним праздник, просто увидеть его…

Следующее сообщение от Келлана пришло в тот момент, когда я вытирала нос рукавом куртки: Да, я понимаю. Я старался… Мне правда очень жаль.Пока я пыталась подумать о чем-нибудь таком, что меня бы подбодрило, телефон снова зазвенел. Ты как, в порядке? Ты ведь не плачешь, нет?

Снова шмыгнув носом, я нахмурилась при мысли о том, что уж слишком быстро впала в состояние, близкое к истерике. Желудок сжался в комок, слезы потоком лились по щекам, но Келлану незачем было об этом знать. Нет, я в порядке. Я знаю, что ты старался. Все в порядке, правда.

Подумав, что теперь вообще неизвестно, когда мы сможем увидеться, я всхлипнула, и тут же телефон снова дал о себе знать. Мне пришлось хорошенько протереть глаза, чтобы прочитать сообщение.

Ты врешь.

Слезы лились из моих глаз, но я покачала головой, глядя на телефон.

– Не вру, – пробормотала я.

Мой голос прозвучал немного обиженно, когда я обращалась к маленькому аппарату, не способному меня понять. Как только я собралась отправить Келлану очередную ложь насчет того, что прекрасно себя чувствую, телефон опять зашумел. Моргнув, я открыла сообщение.

Еще как врешь.

Я уставилась на телефон так, словно он вдруг обзавелся ртом и заговорил со мной. Может, я отправила ответ, не заметив этого? В конце концов, я немного устала от своего путешествия домой, от праздников и от родителей. Я просмотрела все отправленные сообщения.

– Эй, Келлан, откуда ты это знаешь? – пробормотала я, ища свой ответ, о котором вдруг забыла.

Когда я добралась до вчерашних сообщений, телефон снова загудел. Покачав головой, я вернулась ко входящим. Знаю, потому что я вообще все знаю.Мои глаза округлились. Пока я читала, пришло еще одно сообщение: Я тоже врал… Оглянись-ка.

Мое сердце забилось прямо в горле, и я сделала то, что велел телефон. Это было похоже на пробуждение ото сна – или, наоборот, на погружение в волшебный сон. Вдруг из тени большого дуба, стоявшего у подножия холма, прямо в нескольких футах от меня, появился Келлан. Он вышел в лунный свет, пряча телефон в карман кожаной куртки. Я встала со скамьи, увидев его.

Боже, как он был прекрасен!

Я невольно открыла рот, а из глаз с новой силой хлынули слезы, но на этот раз – слезы радости. На густых растрепанных волосах Келлана лежали снежинки, а его губы изгибались в коварной улыбке, пока он молча смотрел на меня.

– Келлан… – выдохнула я.

Меня словно вдруг подхватило и понесло ветром: я не успела даже осознать, как бросилась к нему. Келлан, посмеиваясь, шагнул навстречу мне. А я просто мчалась. Сколько недель я не была в его объятиях! Мне недостаточно было лишь слышать его голос в телефонной трубке – мне нужно было больше, гораздо больше.

Под конец я поскользнулась и проехала остаток расстояния до Келлана. Он захохотал, когда мои руки обвили его шею. Тепло воссоединения охватило каждую клеточку моего тела – я никогда прежде не ощущала столь совершенного покоя. Келлан приподнял меня и закружил. Когда он снова поставил меня на землю, я смеялась, а все мое недавнее отчаяние бесследно растаяло.

Но как только губы Келлана потянулись к моим губам, я придержала его за плечи. Отчаяние, может, и испарилось, но его выходка все равно была не слишком удачной.

– Значит, ты решил подшутить надо мной? Да ты ненормальный!

В голубоватом свете, сочившемся сквозь ветки деревьев, глаза Келлана казались еще более синими, чем обычно. Он вскинул брови:

– Вроде раньше я был просто придурком?

Качая головой, я обхватила ладонями его щеки и притянула к себе его лицо. Мы могли поспорить о точности терминов и позже, а сейчас мне было нужно нечто большее, чем слова. Руки Келлана обхватили мою талию, и наши губы наконец соединились. Они были одновременно и холодными, и пылающими. Пар нашего дыхания облаком поплыл над головами, и Келлан пробормотал:

– Извини, что опоздал.

Я машинально запуталась пальцами в его волосах, в их длинных прядях, влажных от тающего снега.

– Я просто рада, что ты здесь, и все.

Наш поцелуй был нежным, но пылким, и после него Келлан чуть отодвинулся, внимательно изучая меня, может быть, желая понять, насколько я изменилась за последние несколько недель.

– Как я по тебе скучал… Слов нет.

Усмехнувшись, я снова прижалась губами к его губам:

– Я тоже скучала.

Мы целовались под легким снегопадом в нескольких шагах от замерзшего утиного пруда – когда он основательно покрывался льдом, студенты иной раз катались здесь на коньках. Мы целовались до тех пор, пока у меня не заледенели пальцы и я не перестала ощущать мягкость волос Келлана. Но это меня не остановило. Я просто нуждалась в новых и новых поцелуях. Я нуждалась в том, чтобы тело Келлана прижималось к моему телу. Мне действительно было наплевать, замерзну ли я насмерть, превращусь ли в живую статую… Плевать, ведь Келлан был рядом.

Но в конце концов он отодвинул меня, хотя я и продолжала тянуться к нему.

– Нам надо идти. Ты совсем замерзла.

Его взгляд скользнул по моему телу, и я почувствовала, как холод куда-то улетучивается.

– Да все в порядке, – с трудом шевеля губами, пробормотала я. Мое тело оказалось куда более застывшим, чем признавал разум.

– Да у тебя зубы стучат! – фыркнул Келлан, и из его рта вырвалось круглое облачко пара.

Я подняла руки, пытаясь снова обхватить голову Келлана, хотя пальцы почти не повиновались мне.

– Да наплевать…

Келлан обхватил меня за талию и развернул. Прижавшись ко мне бедрами и положив ладони мне на грудь, он согревал меня, шепча прямо в ухо:

– Зато мне не наплевать.

Прикрыв глаза, я растворилась в его объятиях. Как же я по нему соскучилась! Дыша мне в затылок, Келлан добавил:

– Кроме того, я не могу заняться с тобой любовью прямо здесь…

Широко распахнув глаза, я сделала шаг вперед, схватила Келлана за руку и потащила его прочь от любимого пруда.

– Ты прав… Становится холодновато.

Глянув на меня, Келлан тряхнул головой. Капли, в которые превратились снежинки, полетели во все стороны, и веселая улыбка Келлана стала шире. Одна капля упала ему на щеку, скользнула вниз, к горлу… Счастливица!

Потом что-то неуловимо изменилось в выражении лица Келлана, и он сказал, следуя за мной:

– Я понимаю, что моя шутка была немного… Ну, ты понимаешь… Зато она дала мне возможность понять одну очень важную вещь.

Подхватив его под руку, я заглянула ему в лицо:

– Кроме того, что ты ничуть не изменился и все такой же придурок?

– Да, кроме этого, – фыркнув, кивнул Келлан. Я продолжала вопросительно смотреть на него, и он покачал головой, заглянув мне в глаза. – Ты действительно скучала по мне… – прошептал он, как будто был немало удивлен этим открытием.

Резко остановившись, я с удивлением посмотрела на него. Келлан выдержал мой взгляд, а потом тяжело сглотнул, словно смущенный собственными словами, но все-таки продолжил:

– Да, я это увидел… – Он теперь смотрел в сторону. – Просто я… Понимаешь, по мне никогда никто не скучал, не ждал меня…

Он говорил так тихо, что я едва слышала его голос, зато прекрасно поняла чувства, спрятанные за словами. Коснувшись его подбородка, я заставила Келлана посмотреть мне в глаза:

– Я скучала по тебе, я начала тосковать сразу, как только ты уехал. Мне казалось, что я и дышать не могу, когда тебя нет рядом. Я так часто думала о тебе, что это уже стало похоже на одержимость. – Я провела застывшими пальцами по его лицу. – Я люблю тебя, так люблю!

Келлан судорожно сглотнул, его подбородок дрожал. Не в силах что-либо ответить, он лишь кивнул мне.

Забрав его сумку, оставленную под дубом, мы пошли к папиной машине. Мы включили обогреватель на полную мощность и медленно поехали к дому моих родителей. Келлан откинулся на спинку сиденья и блаженно улыбался, держа мою руку. А меня куда сильнее печки согревала мысль о том, что это я дала ему повод для радости. Он наконец понял, каково это – быть любимым, понял, что это такое – когда о тебе заботятся, когда о тебе грустят. Мы принимаем эти простые вещи как должное, а Келлан наслаждался каждым мгновением, поскольку прежде у него ничего такого не было.

Мы остановились на подъездной дорожке куда позже, чем я рассчитывала. Окинув взглядом скромный двухэтажный дом, в котором я выросла, я посмотрела на окна спальни моих родителей. В них не было света. Хороший знак. Папа, наверное, собирался хоть всю ночь ждать моего возвращения, опасаясь дурного влияния, которое мог оказать на меня новый друг, но мама, должно быть, этого не допустила. Или Анна. Она не слишком-то боялась родителей и вполне могла сказать папе, что он настоящий козел, если того требовала ситуация. Не удивлюсь, если сестра силой затолкала отца в его спальню и приказала ему оставаться там, как будто он был ребенком, а она – взрослой.

Обожаю Анну.

Заглушив мотор, я, посмеиваясь, повернулась к Келлану. Он тоже посмотрел на дом, а потом на меня.

– Хочешь увидеть мою комнату?

Я покраснела, снова чувствуя себя шестнадцатилетней, хотя прежде я никогда тайком не приводила парней в свою спальню.

– С удовольствием, – улыбнулся Келлан, вскинув голову.

Он достал из багажника свою сумку, и мы тихо вошли в дом, обманчиво выглядевший совсем пустым. Я предупредила Келлана, что мы должны держаться как можно тише. Он лишь улыбался, кивая и с трудом сдерживая смех. Наверное, ему казалось забавным, что его первый визит в дом моих родных выглядит так, словно мы собираемся их ограбить, но он бы прекрасно понял все предосторожности, если бы мы нечаянно разбудили моего папочку. В этом случае Келлан подвергся бы допросу на всю ночь.

К счастью, мои родители рано ложились спать и рано вставали. Когда я остановилась на мгновение-другое, прислушиваясь к звукам, сверху до меня донесся папин храп, достойный лесоруба. Я представила, как он заснул в любимом кресле, с книгой в руке, не дождавшись меня. Наверняка потом он будет ругать себя за то, что не выполнил родительский долг. Я улыбнулась, гадая, не Анна ли прокралась в его комнату, чтобы выключить свет, когда папа уснул, – она вполне могла это сделать, подавая мне знак, что все в порядке, что я могу воссоединиться со своим возлюбленным.

Показав на диван, я шепотом велела Келлану оставить возле него сумку, потому что предполагалось, что он будет ночевать здесь. Он приподнял одну бровь, а потом слегка нахмурился, явно недовольный тем, что ему придется укладываться вдали от меня. Я чмокнула его в щеку, прежде чем взбить подушку и развернуть шерстяной плед, оставленные здесь мамой. Келлан покачал головой при виде этого ложа и сбросил ботинки. Снимая куртку, он выглядел так, словно и в самом деле был готов забраться в постель, предназначенную для него моими родителями.

Когда Келлан уже собирался сесть на диван, я дернула его за руку.

– Глупый, на самом деле ты здесь спать не будешь, – прошептала я ему на ухо.

Келлан расплылся в коварной улыбке, бросив взгляд на лестницу:

– Ты уверена? Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были неприятности.

– Да… – кивнула я, потащив его от мнимой постели. – Ты будешь со мной.

Он ухмыльнулся шире, стремительно обхватил ладонями мое лицо и жарко поцеловал меня. Зацепившись каблуком за ступеньку, я чуть не упала, но Келлан подхватил меня и ухмыльнулся, когда я вцепилась в него.

– Тише! – шепнул он.

Я кивнула, чуть слышно хихикая и ища губами его губы. Каким-то образом мы умудрились подняться по лестнице, никого не разбудив. Мы оба дышали тяжело и быстро. Я ощущала каждый изгиб губ Келлана, тепло его языка. Несколько недель я представляла себе этот поцелуй, но мои фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью. Если и было что-то положительное в бурной юности Келлана, так это то, что он набрался опыта. Он был просто изумителен. Когда я открыла дверь своей комнаты, каждая клеточка моего тела уже пылала.

Келлан еще на лестнице снял с меня куртку и теперь, не глядя, забросил ее в спальню. Я бесшумно закрыла за нами дверь, заодно на мгновение прижав к ней Келлана. Он резко вздохнул, когда мое тело прильнуло к нему.

– Как я соскучился… – прошептал он.

Путаясь пальцами в его волосах, я простонала нечто вроде ответа. Ладони Келлана скользили по моей спине, по ягодицам… Чуть присев, он подхватил меня под бедра и поднял, делая шаг от двери.

Наши губы не размыкались ни на мгновение, пока Келлан нес меня к кровати. По моим венам бежала нервная энергия. Я никогда так откровенно не выказывала неповиновения отцу. Он взбесился бы, если бы узнал, что Келлан здесь, в моей спальне, вот-вот сделает меня женщиной – в папиных глазах я, вероятно, до сих пор оставалась девственницей.

Когда Келлан добрался до моей кровати, он наклонился и опустил меня на нее. Не размыкая объятий, я передвинулась глубже, чтобы освободить место и для него. Келлан на четвереньках пополз за мной к середине постели, а потом с удовлетворенным вздохом улегся на меня. И тут же мы оба резко отодвинулись друг от друга, сдерживая дыхание.

Сильно нахмурившись, Келлан окинул взглядом кровать. Потом, оперевшись на руки, он с силой толкнул пружинный матрас. Тот громко скрипнул! Я прикусила губы. Прежде я и не замечала, что кровать скрипит. Я ведь никогда не приводила сюда парней, учитывая, что за стенкой находилась спальня родителей. Келлан сосредоточенно повторил движение. Скрип прорезал ночную тишину. Да уж, такое не скроешь. Кровать практически визжала: «Эй, послушайте-ка, мы тут сексом занялись!»

Вскинув брови, Келлан посмотрел на меня:

– Твой папа нарочно выбрал для тебя самую скрипучую кровать в мире?

– Наверное… – с усмешкой вздохнула я.

Черт бы побрал слишком заботливых отцов! Конечно, раз уж папа не мог постоянно наблюдать за мной, он хотя бы нашел способ уберечь свою доченьку другими методами.

Я осторожно придвинула свои бедра к бедрам Келлана, желая большего, но даже это легкое движение вызвало резкий скрип. Теперь, начав соображать, я поняла, что мы уже немало нашумели, и застыла, испугавшись, что мы могли давным-давно разбудить папу.

Келлан покачал головой, и его губы изогнулись в соблазнительной улыбке, от которой мне стало больно.

– Что ж, твой папа явно меня не знает, если думает, что это может создать какие-то трудности.

Он соскользнул с меня, заставив кровать протестующее скрипнуть, встал у ее изножия и пальцем поманил меня к себе. Я удивленно поднялась. Как только мы оба оказались на ногах, Келлан сорвал с кровати одеяла и расстелил их на полу. Потом он положил на пол подушки, чтобы создать некое подобие комфорта. Отступив на шаг, он с широкой улыбкой развел руками:

– Твое любовное гнездышко ждет тебя!

Развеселившись, я скрестила на груди руки. Келлан подошел ко мне и, обняв, подвел к «любовному гнездышку». Мое сердце ускоряло ритм с каждым шагом.

– Кира? – вопросительно прошептал Келлан, крепко прижав меня к себе.

Он нежно поцеловал меня в шею, как раз за ухом. Я не смогла ответить – меня уже пробрало дрожью. Впрочем, Келлан и не ждал никакого ответа. Поцеловав меня еще раз, он спросил:

– Ты готова?.. – И начал целовать мою шею, спускаясь все ниже и ниже. Я вскинула голову и закрыла глаза, все вокруг поплыло. Келлан одарил поцелуем сверхчувствительную точку у ключицы, потом ткнулся носом в мое ухо и наконец закончил вопрос: – Заняться любовью?

Мне показалось, что я вот-вот растаю.

У меня уже перехватило дыхание, и я крепко поцеловала Келлана. Мы быстро, хотя и очень тихо, сорвали всю одежду, что мешала нам. Когда мы оба уже были обнажены, касание пальцев Келлана обожгло мою кожу, и мы легли на цветастое стеганое одеяло. Накрывшись тяжелым шерстяным пледом, мы наконец смогли по-настоящему ощутить друг друга.

Кожа Келлана была горячей и нежной. Его теплые влажные губы уже скользили по моему телу, и я ощущала себя чувственной, соблазнительной и желанной. Келлан чуть слышно застонал мне в ухо, когда мои пальцы добрались до самой потаенной части его тела. Любовное желание пронзило меня, смывая боль одиночества и вынужденной разлуки.

Стараясь держаться как можно тише, я подтолкнула Келлана бедрами, безмолвно прося его овладеть мной. Он посмотрел мне в глаза, дыша тяжело и быстро. Я впилась губами в его губы, и его глаза закрылись. Когда же поцелуй закончился, я кивнула, двигая бедрами. Я так хотела его…

Темные глаза Келлана всматривались в мое лицо, пока его рука двигалась вдоль моего тела, к колену. Слегка подтолкнув мою ногу, чтобы я забросила ее ему на бедро, он чуть передвинулся. Мое сердце бешено стучало в предвкушении. Прижавшись лбом к моему лбу, Келлан напрягся, но пока не начал двигаться. Он был так близко, и его запах переполнил меня, возбудив и вызвав еще большее желание.

Горячее нежное дыхание Келлана обжигало.

– Ничто… Ничто с этим не сравнится…

Моя рука сама поднялась к его щеке. Я пыталась понять, что он имел в виду, но Келлан зажмурился и наконец ворвался в меня, и я сразу забыла о разговорах. Мои глаза тоже закрылись, я вцепилась в его плечи и то и дело сглатывала, изо всех сил стараясь сдержать восторженный крик, рвавшийся из моего горла. Я слышала, как Келлан кусает губы, подавляя стоны и прижимаясь головой к моему плечу.

Корчась в судорогах от необходимости молчать, едва дыша, мы начали двигаться вместе. Это было так захватывающе после многих недель ожидания, после дразнящего разговора по телефону, после того, как я весь день предвкушала, что случится вечером. Мое тело дошло до финала куда быстрее, чем я могла бы даже вообразить. Я пыталась сдержать нараставшую внутреннюю волну, чтобы добраться до пика вместе с Келланом. Он замедлил движение и, всмотревшись в меня, покачал головой:

– Не надо… Пусть так…

Я промычала что-то, не соглашаясь с ним, и он наклонился к моему уху:

– Не думай обо мне… Позволь сделать это для тебя…

Он снова толкнулся в меня, и я растеряла остатки самообладания. От взрыва ощущений я выгнулась, задыхаясь и отчаянно пытаясь сдержать вопль наслаждения. Мое тело дрожало от удовольствия, я впилась ногтями в плечо Келлана, и мне показалось, что никогда в жизни я больше не смогу испытать чего-либо столь же прекрасного.

Понемногу вернувшись с высот, я провела ладонью по щеке. Келлан внимательно смотрел на меня, продолжая неторопливо скользить внутри. Его лицо светилось любовью и страстью. Похоже, он был зачарован, наблюдая, как я переживаю то, что он только что подарил мне. Наконец его губы легко и нежно прижались к моим. Мне показалось, что я таю, как ириска.

– Боже, Кира… Боже… Это было…

Он сделал еще несколько движений, и я закрыла глаза. К моему удивлению, во мне снова начал разгораться огонь. Я поцеловала Келлана, гадая, смогу ли сразу же пережить новый оргазм, но на этот раз вместе со своим возлюбленным. Наши губы старались сдерживать мягкие стоны, которые мы издавали, и я поощряла Келлана двигаться, набирая ту скорость, которая удовлетворила бы его. Он всхлипнул, добравшись до самой глубины, а я тихо застонала, желая его еще сильнее, чем прежде.

Рот Келлана приоткрылся, голова бессильно упала. Я подняла руку и коснулась его щеки, прося смотреть на меня. Он сжал мою кисть в своей ладони, но глаза закрыл. Я видела, как он постепенно доходит до экстаза. В тот момент, когда его бедра перестали двигаться, он поморщился, словно от боли, но тут же его лицо разгладилось, а из горла вырвался тихий низкий звук. Келлан прикусил губы, чтобы сдержать его, но стон рвался наружу, а на прекрасном лице моего парня отразилось бесконечное наслаждение, и он снова довел меня до предела.

Я смотрела на Келлана, желая видеть каждое мгновение его блаженства, и чувствовала, как близится оргазм. Он был не таким яростным, как в первый раз, – более мирным, более совершенным. Когда тело Келлана наконец бессильно упало на меня, я закрыла глаза и позволила счастью унести меня прочь на своих крыльях.

Глава 14

Счастливое Рождество

На следующее утро я проснулась, испытывая восхитительную боль. Когда я потянулась, расправляя затекшие мышцы, бедра отчаянно заныли от сна на твердом полу. Рука, на которой я лежала, онемела. А женская часть моего организма ощущала смутное напряжение, очнувшись после долгих недель забвения. Но все эти мелочи на самом деле ничуть не тревожили меня, потому что на моем животе лежала теплая рука Келлана.

Я повернула голову и уткнулась носом в его шею, наслаждаясь тем, что наконец-то просыпаюсь рядом со своим любимым. Его рука тут же сжала мою талию, и я услышала слова, по которым отчаянно тосковала:

– С добрым утром… – Келлан глубоко вздохнул и потянулся всем телом.

Я подумала, что у него, наверное, как и у меня, болят все мышцы, хотя, вероятно, его мужское достоинство не столь чувствительно. Возможно, такой побочный эффект возникает только у женщин. Впрочем, мне это нравилось.

Я потянулась к Келлану, чтобы поцеловать его в шею:

– И тебе доброго утра. – Наконец-то полностью открыв глаза, я приподнялась на локте. – Счастливого Рождества, Келлан! – прошептала я, улыбаясь сонному мужчине, лежавшему рядом.

Он тоже посмотрел на меня и поднял руку к моему лицу:

– Счастливого Рождества, Кира!

Его пальцы скользнули по моим волосам и легли на мою шею. Когда же Келлан попытался прижаться ко мне бедрами, дверь спальни внезапно отворилась. Я оцепенела, лишь теперь вдруг вспомнив, где нахожусь.

– Кира! Ты где?

Услышав голос сестры, я подняла голову. Анна стояла на пороге в пятнистой зелено-розовой пижаме, а ее великолепные волосы были увязаны в аккуратный хвост на самой макушке. Увидев, где я скрываюсь, сестра расхохоталась и упала на мой скрипучий матрас. Подперев голову ладонями и болтая ногами, она заглянула в наше любовное гнездышко на полу.

Я прижалась спиной к Келлану, а он обнял меня, и Анна со смехом сказала:

– Вообще-то, я собиралась пожелать вам обоим счастливого Рождества и спросить, не хотите ли спуститься вниз вместе со мной, но вижу, что вы свой подарок уже получили. – Она с веселой усмешкой посмотрела на Келлана. – Привет, Келлан. Рада, что у тебя все получилось.

– Привет, Анна. Спасибо, – отозвался Келлан, крепче обнимая меня.

Потянув одеяло, я закрыла татуировку на груди Келлана и его безупречную мускулатуру, потому что Анна явно наслаждалась зрелищем. Глядя на сестру, я вздохнула:

– А который час?

Изумрудные глаза Анны обратились ко мне.

– Завтракать пора. Мама готовит яичницу.

Я резко села, прижимая к груди одеяло, но при этом движении оно соскользнуло с Келлана.

– Завтракать… А папа уже проснулся?

Сестра поболтала ногами в воздухе, злорадно улыбаясь.

– Да, он встал. – Анна показала на Келлана. – Так что твоему другу лучше смыться отсюда поскорее, пока папа не сообразил, что никто не ночевал на диване.

Мгновенно начав действовать, я попыталась столкнуть Келлана с постели. Он вертелся и сопротивлялся, явно не желая двигаться с места.

– Кира, расслабься!

Покачав головой, я толкнула его сильнее:

– Нет, Анна права, отец убьет тебя, если найдет в моей комнате.

– Да что он сделает? – Келлан надул губы и вскинул бровь. – Посадит тебя под домашний арест?

– Да, после того как кастрирует тебя, – кивнула я, продолжая толкать его.

Келлан со вздохом поднялся, не потрудившись хоть как-то прикрыться. Сестра ухмыльнулась при виде его наготы, а я поспешно закрыла ей глаза ладонью. Стараясь не допустить, чтобы Анна подсматривала в щелки между моими пальцами, сама я, слегка зажмурившись, искоса следила за тем, как одевается Келлан. Он, усмехаясь, пробормотал:

– Отлично, я прокрадусь по коридору так, чтобы он решил, будто я был в ванной.

– Нет, – покачала я головой, – тебе лучше выбраться в окно. Пусть думает, что ты вышел прогуляться или на пробежку.

Келлан, в этот момент застегивавший ширинку, разинул рот. Видя, что наиболее интересная часть его тела уже скрыта одеждой, я перестала бороться с Анной и отпустила ее. Заметив, что Келлан уже почти оделся, сестра нахмурилась, но явно утешила себя тем, что рубашки на нем пока еще не было.

– Кира, мы на втором этаже!

Завернувшись в простыню, я упрямо повторила:

– Пожалуйста! Он просто не поверит, что ты был всего лишь в ванной. – Я показала на окно. – Вон там, в квартале отсюда, есть небольшой магазин, который должен быть открыт сегодня. Если ты купишь молока… Мама будет просто в восторге.

– Но мои кроссовки и куртка внизу, в гостиной! – развел руками Келлан.

– Нет, не там! – просияла Анна. – Я вынесла их на улицу, когда встала.

Я изумленно уставилась на сестру, а та лишь пожала плечами:

– Ну, Кира, мне-то не впервой прятать парня!

Она подмигнула мне, но я лишь покачала головой в ответ. Анна всегда была авантюристкой.

Келлан застонал, натягивая рубашку.

– Черт побери, мне не приходилось выскакивать из окон женских спален лет с пятнадцати! – нахмурившись, пробормотал он.

– Келлан, думаю, нам с тобой следует как-нибудь обменяться интересными историями, – прыснула Анна, в то время как я округлила глаза.

Келлан искоса взглянул на нее, а она ему подмигнула. Я же скептично посмотрела на них обоих и подтолкнула Келлана к окну. Горестно вздыхая, он оглядел зимний пейзаж, раскинувшийся перед ним, и на глаз оценил промерзшую решетку, по которой ему предстояло спуститься вниз. Затем он с жалобным видом оглянулся на меня:

– Но ты ведь взрослая девушка, Кира! Наверняка твой отец воспримет все гораздо проще, чем тебе кажется.

Конечно, я ведь не рассказывала Келлану о том, как трудно было уговорить папу просто позволить моему другу остаться на ночь у нас дома.

– Келлан, он хотел отправить тебя спать в палатке на заднем дворе.

Вскинув брови, я предельно серьезно посмотрела на Келлана. Он чуть было не рассмеялся, но понял, что я не шучу.

– Хорошо. – Он наклонился и поцеловал меня в щеку. – Но имей в виду, ты теперь в большом долгу передо мной.

Келлан ущипнул меня за задницу, и я хихикнула. Анна тоже усмехнулась. Отсалютовав нам обеим двумя пальцами, он вылез в окно. Я с замиранием сердца следила за ним, надеясь, что он не упадет. Когда Келлан дошел до края крыши, я шепнула ему вслед:

– Осторожнее!

Он оглянулся. Из его рта вылетали белые клубы пара, и он дрожал в одной рубашке. Анна стояла рядом со мной у окна, и Келлан усмехнулся, посмотрев на нас:

– Ладно, повезло тебе, что ночь того стоила.

Я покраснела, а сестра расхохоталась во все горло. Когда Келлан уже начал спускаться, я тихо окликнула его. Он обернулся, а я улыбнулась при виде снежинок, падавших на его разрумянившиеся щеки, и сказала:

– Купи еще гоголь-моголь.

Келлан на мгновение прикрыл глаза и недоверчиво покачал головой, продолжая отступление из моей спальни. Рассмеявшись, я тихо закрыла окно. В следующее мгновение я сбросила с себя простыню и надела пижаму, как будто только что выбралась из постели. Анна помогла мне вернуть все одеяла и простыни на свое место, и мы уселись на кровать, хохоча над обиженным лицом Келлана. В эту минуту дверь спальни распахнулась, и я, собирая волосы в хвост, улыбнулась заглянувшему ко мне папе.

Его светло-карие глаза внимательно обшарили мою спальню в поисках посторонних лиц. Редеющие волосы на голове отца были уже тронуты сединой, и, видя, как он хмурится, оглядывая меня, мою пустую комнату, а потом и мою сестру, я подумала, что за эту седину следует в первую очередь винить нас с Анной.

– С Рождеством, папа! – бодро воскликнула я, вскакивая и спеша обнять его.

Заметив, что никаких следов пребывания мужчины в моей комнате нет, отец расслабился и ответил на мое объятие.

– С Рождеством, милая. – Отстранившись от меня, папа приложил все усилия, чтобы улыбнуться. – А что, этот твой Келлан в конце концов решил у нас не оставаться? Я что-то не видел его внизу.

Специально нахмурившись, я оглянулась на Анну, все так же сидевшую на моей скрипучей кровати.

– Его нет? Вечером я оставила его в гостиной, когда ушла спать.

Я посмотрела на отца, стараясь выглядеть как можно более спокойно. К счастью или к несчастью, за последний год я научилась лгать гораздо лучше, чем сама бы того желала.

Папа сдвинул брови, но Анна встала и подошла к нам.

– Я видела его утром. Он сказал, что хочет сбегать в магазин и купить молока – у нас оно почти закончилось. – Сестра вскинула голову, всматриваясь в лицо отца. – Разве это не мило с его стороны, папочка?

Папа скривил губы, но возражать Анне не стал. Он просто пожал плечами и буркнул:

– Да, пожалуй…

Обмениваясь улыбками, мы с сестрой проводили вниз нашего бестолкового папочку. Когда мы спустились вниз, я чуть слышно поблагодарила сестру, но она шепнула мне на ухо:

– Я вас, ребята, слышала ночью… Незачем меня благодарить. Вы очень в этом нуждались.

Я покраснела, и мы вошли в кухню.

Мама уже была там. Она взбивала яйца в желтоватую пенную массу, подходившую по цвету к ее просторному халату, наброшенному поверх фланелевой пижамы. Запах с треском жарившегося бекона смешивался с отчетливым ароматом коричных булочек. От всего этого у меня потекли слюнки. Мама продолжала хлопотать у плиты, а я подошла к ней и прижалась головой к ее плечу. Мирные запахи и звуки мгновенно напомнили мне все те рождественские утра, что я провела со своими родными.

Волосы мамы были такого же цвета, как и у нас с Анной, и в них не пробивалась седина. Впрочем, в этом не было заслуги отличной наследственности, отложившей старение. Маминым секретным оружием была коробка с напечатанным на ней слоганом «Бороться и побеждать». Я всегда посмеивалась, видя в ванной эту краску для волос. Слоган напоминал мне о Денни – он вполне мог придумать что-нибудь такое, работая в сфере рекламы. Внезапно я на секунду подумала о том, проводит ли Денни это Рождество вместе с Эбби.

На мгновение обняв меня за талию, мама через плечо оглянулась на отца. Он уже сидел за столом, читая газету, в то время как Анна без остановки болтала о том, что дождаться не может момента вручения подарков, так как приготовила всем сюрприз. Папа рассеянно кивал в ответ на ее слова, а мама посматривала на меня. Ее зеленые глаза, доставшиеся от нее и Анне, сверкнули, когда она встретилась со мной взглядом.

– Хорошо провела ночь?

Я вспыхнула, гадая, знает ли мама о том, что на самом деле происходило ночью. Она ведь всегда вставала раньше отца… Дергая себя за связанные в хвост волосы, я постаралась как можно более беспечно пожать плечами.

– Да… Я так рада была снова увидеть Келлана. Я по нему очень соскучилась.

Мама улыбнулась, снова принимаясь за приготовление завтрака, и кивнула с понимающей улыбкой.

Прикусив губы, я взмолилась о том, чтобы мама не слышала нас с Келланом, как слышала Анна, и повернулась, чтобы отойти. Но мама посмотрела на меня, прежде чем я успела скрыться от ее взгляда, и, слегка нахмурившись, покачала головой.

– Я уверена, что он хороший парень, Кира, и не сомневаюсь, что ты его любишь, но… Но только не в этом доме, хорошо?

Неожиданно вспомнив о том, как мама объясняла мне, что делают птички и пчелки, чтобы у них появились детки, когда мне было лет тринадцать, я на мгновение закрыла глаза. Не в силах ответить, я лишь кивнула и быстро отошла к сестре.

Анна с улыбкой обняла меня за плечи и, поспешив сменить тему, начала болтать о каком-то очень умном парне, с которым частенько встречалась на работе. Я хотела было нахмуриться, но не стала. Анна с Гриффином не слишком держались друг за друга, а потому могли встречаться с кем пожелают. Вообще-то, мне бы хотелось побольше узнать об этом умном парне из «Хутерс». Конечно, ресторан, в котором работала моя сестра, не был стрип-клубом, но кое-кто заглядывал туда по одной-единственной причине. А Анна заслуживала парня получше, чем какой-нибудь сексуально озабоченный тип.

Покачав головой, я напомнила самой себе, что с одним сексуально озабоченным типом сестра уже связалась. Но по крайней мере, я знала, что именно этот тип был довольно безобидным. При всех его недостатках, Гриффин не был опасен. Так что, в сравнении с возможными насильниками, с которыми теоретически могла столкнуться Анна, басист «Чудил», со всеми его фокусами и нахальными манерами, был все-таки предпочтительнее. Батюшки, да я никак защищаю Гриффина?..

Стук в дверь отвлек меня от этих размышлений. Анна чуть заметно улыбнулась мне и встала:

– Я открою.

Папа махнул ей рукой и снова нахмурился:

– Сиди. Я сам.

Я очень беспокоилась, надеясь, что папа все же не накинется на Келлана сразу. В конце концов, было Рождество, и, даже если мы отправили Келлана в магазин только ради маскировки, он все равно оказался достаточно любезен, чтобы купить нам молока и, надеюсь, гоголя-моголя.

Мы с Анной следом за отцом побрели к парадной двери. Поправив на себе пижамную куртку и выпрямившись во весь рост, папа приготовился открыть ее. Я поневоле улыбнулась при виде этого: отец был ростом примерно с Денни, и Келлан должен был возвышаться над ним, как башня, так что, если папа думал подавить моего ухажера своим видом, это вряд ли могло сработать.

Пока отец медленно отпирал замок, к нам подошла мама, решившая присоединиться к семейному приветствию. Когда дверь наконец распахнулась, сказочный зимний пейзаж за спиной Келлана создал идеальный фон для него. Черная кожаная куртка и черная рубашка так контрастировали с картиной внешнего мира, что любой был бы ошарашен. Никакая кинозвезда не сумела бы произвести лучшего впечатления.

– О боже… – едва слышно выдохнула мама за моей спиной.

Анна захихикала, а я вспыхнула. Конечно, мама видела фотографии Келлана (я часто посылала их родителям), но лицезреть его во плоти было совсем другим делом. Папа, явно не услышав реакции своей жены на вид моего возлюбленного, окинул Келлана с головы до ног скептическим взглядом. Тот же, широко улыбнувшись, протянул отцу свободную руку, держа в другой пластиковый пакет из магазина.

– Мистер Аллен, рад наконец-то познакомиться с вами. Я Келлан Кайл.

Папа слегка фыркнул, но все же пожал руку моему потрясающему парню и долго тряс ее, молча прикидывая, достоин ли этот человек его дочери. Однако по прежнему опыту я знала, что за один день Келлану не удастся завоевать доверие моего отца. Понадобилось три месяца почти ежедневного общения, чтобы папа перестал наконец фыркать, произнося имя Денни. Впрочем, он нравился отцу лишь до того момента, когда надумал увезти меня с собой в Сиэтл.

– Ну-ну, – только и ответил папа.

Мама сердито вздохнула и, обойдя нас с Анной, двинулась к Келлану. Наверное, она решила, что ее муж не проявил того гостеприимства, какое следовало бы проявить в Рождество. Положив руку на папино плечо, она обратилась к Келлану:

– Я тоже рада встрече, Келлан. – Сделав приглашающий жест, она добавила: – Входи, пожалуйста, на улице очень холодно.

Келлан улыбнулся ей, и мама вынудила отца отступить в сторону, чтобы мой парень смог наконец войти в дом. Бросив на меня быстрый взгляд и улыбнувшись уголком рта, Келлан пробормотал:

– Это я заметил.

Я поспешила отвернуться, потому что на меня напал смех. Когда же я снова посмотрела на Келлана, он уже протягивал маме пакет из магазина, а папа наблюдал за этим, уперев руки в бока, явно не в восторге от того, что в его доме появился новый мужчина, который, без сомнения, замыслил соблазнить одну из его доченек. Я ведь не потрудилась сообщить папе, что меня соблазнили давным-давно.

– Миссис Аллен, я заметил, что у вас молоко почти закончилось, вот и купил немного. – Мама с улыбкой взяла пакет у Келлана, а он, опять покосившись на меня, добавил: – И еще принес гоголь-моголь. Просто на всякий случай, вдруг кому-нибудь захочется…

Снежинки на его волосах растаяли, скатившись прозрачными каплями по щекам. Надо отметить, все женское население нашего дома с упоением следило за продвижением этих капель. Опомнившись первой, мама улыбнулась и взяла у Келлана пакет:

– Спасибо, Келлан. Ты очень предусмотрителен.

Пожав плечами, Келлан уставился под ноги, а на его губах появилась мягкая улыбка.

– Это самое малое, что я мог сделать, раз уж вы позволили мне остановиться у вас на пару дней.

Папа уронил руки и резко повернулся ко мне:

– На пару дней?

Видимо, я забыла упомянуть об этом, когда просила разрешить Келлану ночевать у нас. Честно говоря, я и сама не знала, сколько у него будет свободного времени. Теперь же, при мысли о том, что нам предстоит множество счастливых часов, я внутренне дрогнула и тут же нахмурилась, посмотрев на отца:

– Папа!

Он застонал и затряс головой, но больше ничего не сказал. Впрочем, я не сомневалась, что позже я много чего от него услышу, просто в данный момент папа решил проявить любезность и не высказываться при Келлане. Мама удивленно наблюдала за нашей короткой перепалкой, а потом предложила Келлану раздеться и пройти в дом. Я повесила его куртку на вешалку, слегка вздрогнув, когда наши руки соприкоснулись. Так приятно было снова ощущать Келлана рядом… Конечно, я понимала, что меня снова ждет мучительное расставание, но с этим я как-нибудь справлюсь, когда придет время.

Сам Келлан, уловив ароматы кофе, корицы и бекона, широко улыбнулся. Чувствуя себя совершенно свободно в кругу моей семьи, он уселся за стол напротив папы. Пока я наливала Келлану кофе, отец рассматривал его с таким видом, словно был готов в любую минуту то ли свихнуться, то ли вызвать войска и потребовать применения оружия массового поражения. Келлан лишь улыбался, расспрашивая его, за какую бейсбольную команду он болеет: «Цинциннати редс» или «Кливленд индианс». Папа просиял, но тут же взял себя в руки и, пожав плечами, сухо ответил, что «Редс» ему нравятся больше.

Мы с мамой переглянулись. Папа просто обожал «Цинциннати редс»: когда играла его любимая команда, его просто невозможно было оттащить от телевизора. Все в доме знали, что, если нужно чего-нибудь добиться от папы, следует подождать, пока «Редс» выиграют, и тогда уже и просить, а если же они проиграют, лучше ни о чем и не заикаться.

Я вернулась к столу как раз в тот момент, когда Келлан начал обсуждать тонкости игры. Он знал куда больше, чем я могла даже предположить, и я восхищенно прислушивалась к его низкому голосу. Он никогда не пытался поразить меня своей спортивностью – это была прерогатива Денни. Тот постоянно следил за спортивными новостями, и они с папой болели за одни и те же команды. Но оказалось, что и Келлан знает достаточно, чтобы поддерживать разговор с отцом, пока мы с мамой расставляли на столе тарелки с едой.

Налив себе солидную порцию гоголя-моголя, я уселась рядом с Келланом. Он глянул на мой стакан и улыбнулся себе под нос. Под столом я слегка сжала его ногу в благодарность за то, что он купил этот славный напиток. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я с трудом сдержала желание немедленно поцеловать его.

Папа откашлялся. Келлан взглянул на него, а Анна передала ему тарелку с беконом. Пока Келлан накладывал себе еду, папа ткнул в его сторону сервировочной ложкой:

– Кира говорила нам, что ты играешь… в рок-группе.

Отец выговорил это так, будто слово было иностранным и он не знал точно, как оно произносится. В представлении папы «рок-группа» была занятием для подростков. Настоящие мужчины должны учиться в колледжах, получать высшее образование и двигаться по пути карьерного роста. Отец просто не понимал жизненного выбора Келлана. Я слегка нахмурилась, через стол глядя на папу. Если бы он знал историю Келлана, он бы разобрался во всем гораздо лучше и понял бы, что именно музыка помогла тому пройти через многое. Но не мне было говорить об этом. Келлан же не стремился вот так запросто посвящать других людей в свое прошлое.

Передав мне тарелку с беконом, Келлан тепло улыбнулся:

– Так и есть. Мы сейчас на гастролях. Наше следующее выступление – в канун Нового года в Вашингтоне.

У меня внутри похолодело. Конкретная дата отъезда словно высосала из меня все силы. Зато папа чуть взбодрился. Водружая на свою тарелку кусок омлета, он небрежно спросил:

– О, так ты надолго на этих гастролях?

Приняв из рук Анны, раздраженно смотревшей на отца, блюдо с булочками, Келлан тихо ответил:

– Да…

Взяв булочку, он передал блюдо мне. Наши руки соприкоснулись под тарелкой, и Келлан успел погладить мой большой палец. В его глазах я видела огромное сожаление: да, он должен будет скоро уехать, его не будет рядом очень долго, мы снова расстанемся… Нервно сглотнув, я ободряюще кивнула ему.

Папа, уже положивший себе бекона, довольно улыбнулся:

– Хорошо, что ты добиваешься успеха. – Келлан кивнул, кладя себе на тарелку омлет, а папа, нацепив кусок бекона на вилку, поинтересовался: – Да, кстати, а как называется ваша группа?

Я поморщилась, прекрасно понимая, что папе название не понравится. Анна рассмеялась, а Келлан уставился в свою тарелку, явно не зная, стоит ли произносить настоящее название группы перед человеком, на которого ему хочется произвести хорошее впечатление. Сообразив, что ложью делу не поможешь, Келлан ткнул вилкой в тарелку и пробормотал:

– «Чудилы».

Папа чуть не подавился, поскольку этот эвфемизм был уж слишком прозрачен.

– Не понял? – осторожно произнес он, откашлявшись.

Келлан тоже откашлялся и посмотрел на отца:

– Ну, наша группа называется «Чудилы». – Папа прищурился, явно ничуть не развеселившись, и Келлан, запинаясь, продолжил: – Впрочем, если прославимся, мы можем и поменять название.

Анна посмотрела на отца, затем на Келлана и расхохоталась. Она так встряхнула головой, что связанные в хвост волосы ударили ее по лицу.

– Лучше не надо, – сказала она Келлану. – Мне ужасно нравится, что первая буква в вашем названии легко заменяется на «М».

Келлан прикусил губы, чтобы сдержать смех, а мама задохнулась:

– Анна!

Сестра опять засмеялась и принялась за еду. Папа одарил Анну хмурым взглядом, но больше ни слова не сказал о названии группы. Пока мы завтракали, за столом царило спокойствие. Мама всегда готовила невероятно вкусно, и я разве что не мурлыкала, запихивая в рот очередной кусок булочки с корицей. Келлан наблюдал за тем, как я жую, и в его взгляде светилось нечто искусительное. Я на всякий случай пнула его ногой под столом, предупреждая, чтобы он вел себя прилично.

Но когда в ответ он хитро улыбнулся и тоже бросил в рот кусочек булки, мне пришлось отвернуться. Я вдруг представила, как слизываю сахар и корицу с его кожи, а это определенно была не та мысль, которой стоило бы прийти мне в голову рождественским утром за столом у моих родителей. Келлан хихикнул, и я покосилась на отца. Он смотрел на меня, сильно нахмурив лоб. Потом его взгляд на мгновение устремился в гостиную, и я задержала дыхание, надеясь, что он еще не сложил вместе все кусочки головоломки.

И тут отец сказал такое, от чего меня будто окатило ледяным душем, и я даже подумала, что лучше бы он начал расспрашивать нас о прошедшей ночи.

– Келлан… А правда ли то, что говорят о рок-звездах?

Келлан дожевал булочку и посмотрел через стол на отца. Недоуменно сдвинув брови, он качнул головой:

– Что вы имеете в виду?

Папа немножко помолчал, чтобы проглотить бекон, а я внутренне напряглась. Отец мог повернуть разговор во многих направлениях, и все они не сулили ничего хорошего.

– Ну, знаешь… Насчет женщин, которые постоянно следуют за музыкантами, стараясь получше их узнать…

Анна уронила вилку и уставилась на папу, а мама бодро воскликнула:

– Кто-нибудь хочет еще омлета?

Келлан не обратил внимания на ее вопрос, в упор глядя на моего отца.

– Да, есть такие женщины, но их гораздо меньше, чем вы, вероятно, думаете…

– Но все-таки это правда, – перебил его папа, взмахнув вилкой с нацепленным на нее куском бекона. – Тебя пытались соблазнить такие женщины? Увести у моей дочери?

Во мне вспыхнуло раздражение. Мне было отвратительно, что отец решил вслух обсудить нашу с Келланом личную жизнь.

– Папа!

Он проигнорировал меня, продолжая пристально смотреть на Келлана. Тот встретил его взгляд спокойно, а я вдруг поняла: моего отца не на шутку пугает, что я встречаюсь с рок-звездой. И дело было не в вольной жизни музыканта, и даже не в потенциальной угрозе пьянства и наркомании. Папа просто не думал, что Келлан сможет хранить мне верность. И в страхах отца отразились мои собственные страхи. Почему-то теперь самый неприятный вариант развития событий стал казаться мне куда более вероятным.

А Келлан рядом со мной шепотом сказал:

– Да.

Я моргнула и уставилась на него, поскольку никак не ожидала такого честного ответа. И еще меня больно укололо, что Келлан вообще получал предложения особого рода. Мои глаза начали наполняться слезами, тем более что Келлан старательно избегал моего взгляда.

Папа наклонился на стуле вперед, и я снова посмотрела на него, молясь, чтобы не заплакать. Я не желала раскисать перед родителями. Они никогда не станут доверять Келлану, если я сама не буду ему доверять. Анна проворчала, что все это абсолютно не папино дело, но отец ткнул вилкой с куском бекона в сторону Келлана:

– Тебе не кажется в таком случае, что лучше было бы прекратить отношения с Кирой, потому что так будет лучше для нее? Чтобы ее не ранили твои… поклонницы…

– Я никогда… – покачал головой Келлан. – Я не… – Он закрыл глаза и выждал мгновение-другое, беря себя в руки. Когда я уже почувствовала, что слезы начинают переливаться через край, он посмотрел на меня. – Я люблю вашу дочь и никогда не сделаю ничего такого, что причинит ей боль.

Мама встала и забрала опустевшую папину тарелку:

– Конечно, ты ничего такого не сделаешь, дорогой. Мартин просто ведет себя как козел.

Папа хмуро уставился на нее, а я изумленно моргнула. Мама никогда не ругалась, от нее нельзя было услышать даже самых мягких бранных слов. Но когда папа открыл рот, чтобы возразить, она бросила на него особый взгляд. И этот взгляд сказал чрезвычайно много. За долю секунды мама как будто произнесла целую речь. Она могла бы просто прокричать вслух: «Ты уже сказал достаточно, и если ты еще раз откроешь рот, тебе придется черт знает как платить за это следующие полгода! Сегодня Рождество, и я не позволю тебе довести мою девочку до слез, когда она приехала к нам, я не позволю тебе зародить в ней сомнения в человеке, которого она явно любит до безумия!»

Папа благоразумно промолчал.

За столом повисло напряженное молчание, и мама оглядела всех:

– Может, пора посмотреть подарки?

– Звучит заманчиво, миссис Аллен, – улыбнулся Келлан, вставая из-за стола.

Мама тоже улыбнулась, забирая с собой стопку пустых тарелок:

– Зови меня Каролиной, милый.

– Спасибо за завтрак, Каролина, – кивнул Келлан. – Все было невероятно вкусным. – Он неопределенно взмахнул рукой. – А где у вас ванная?

– Наверху. – Мама мизинцем показала на лестницу.

Келлан с улыбкой кивнул всем, извиняясь. Выглядел он счастливым и спокойным, но я увидела, как он потер переносицу, поворачивая на площадке лестницы. Я знала Келлана достаточно хорошо, чтобы понять: разговор встревожил его и ему нужна была небольшая пауза.

Когда он уже не мог нас слышать, я быстро повернулась к отцу:

– Папа! Как все это понимать?

Анна тоже уставилась на него бешеным взглядом, скрестив на груди руки. Папа посмотрел на нас обеих по очереди, и я впервые увидела, как на его лице отразилось нечто похожее на смущение.

– Извини, Кира, если я позволил себе лишнее… – Он чуть наклонился вперед и махнул рукой наверх, туда, откуда доносился шум льющейся воды. – Но есть несколько вопросов, которые ты должна задать самой себе, если намерена завязать с этим парнем серьезные отношения. Ты уверена, что он отвечает на твои чувства? Любит ли он тебя по-настоящему? Или он может легко менять одну женщину на другую? А если ваши отношения перейдут на следующий уровень, не запачкает ли он твою брачную кровать?

Я покраснела и опустила глаза, слишком разволновавшись, чтобы ответить. Вместо меня заговорила Анна:

– Он хороший человек, папа. Ты его просто не знаешь.

Мама подошла к нам, освободив наконец руки, и положила ладонь на мое плечо:

– Мартин, об этом лучше поговорить в другое время.

– Я просто забочусь о нашей дочери! – округлил глаза папа.

Я наконец посмотрела на него.

– Папа, я могу и сама о себе позаботиться. – Быстро оглянувшись и чуть придвинувшись к отцу, я зашептала: – Да, я и сама обо всем этом думала. И сомневалась. И тревожилась. – Я покачала головой. – Но я люблю его. Так что, может быть, не стоит проклинать его заранее, пока он не сделал ничего плохого?

Папа удивленно посмотрел на меня, откидываясь на спинку стула, а потом, с силой потерев подбородок, мягко улыбнулся. Его лицо осветилось отцовской гордостью, и он покачал головой:

– Ты всегда была слишком умной, себе же во вред.

Слегка расслабившись, я прислонилась спиной к маме, стоявшей позади меня.

– Нет, вообще-то… Но я стараюсь поумнеть. – Не желая сболтнуть лишнего о собственных сомнениях, я прикусила язычок. Мои родители до сих пор не знали, почему я рассталась с Денни. Они думали, что тот покинул страну из-за работы, и я не стала их разубеждать в этом. – Я люблю его, папа. Так что… мне ни к чему брать паузу и что-то проверять.

Услышав шорох в арке между кухней и гостиной, я обернулась и увидела, что Келлан уже стоит там, опустив голову и явно прислушиваясь. Он посмотрел на меня, и на его лице расцвела искренняя мирная улыбка. Папа вздохнул, наверное поняв наконец, что он уже потерял свою маленькую доченьку, а я подошла к Келлану. Обхватив ладонями его влажные щеки, я всмотрелась в его необычные глаза.

– Я уже просто не могу быть не твоей, – чуть слышно прошептала я.

Келлан кивнул и наклонился, чтобы поцеловать меня. Я не стала уклоняться, наплевав на мнение папы.

Двадцать минут спустя никто бы уже и не подумал, что между нами мог произойти такой неприятный разговор. Келлан просто отмахнулся от всего, а папа как будто немного сердился на себя за то, что затронул эту тему. Он даже перестал недовольно коситься на Келлана. Нельзя сказать, конечно, что папа вдруг проникся к моему парню теплыми чувствами, но все же он уже не изображал из себя чересчур заботливого отца.

Анна забыла о случившемся в ту самую минуту, когда мы все подошли к елке. Для нее самым трудным в рождественское утро всегда было ожидание: сначала мы обязательно завтракали, а уж потом занимались подарками. Такой порядок установился в нашей семье недавно, в последние годы, когда мы с сестрой уехали из дома. Теперь родителям хотелось посидеть и поговорить с нами не спеша, радуясь воссоединению семьи.

Когда сестра принялась раздавать подарки, Келлан устроился на диване рядом со мной. Анна протянула каждому по плоской коробке в одинаковой упаковке и велела открыть их всем одновременно. Келлан рассмеялся, глядя на то, как мы снимаем обертки с подарков Анны, а я засмеялась, увидев, что лежит внутри. Мы все стали гордыми обладателями календаря «Хутерс» на следующий год. Я моргнула, уставившись на трех красоток, одетых в оранжевое и белое.

– Анна! Ты попала на обложку?!

Сестра хлопнула в ладоши и захихикала, от возбуждения притопывая ногой:

– Да! Я надеялась, что никто не увидит этот календарь в магазинах. Мне хотелось сделать всем сюрприз.

Вскочив, я подбежала к сестре и обняла ее. Мама с папой и Келлан последовали моему примеру. Я знала, что Анна снималась для апрельской страницы этого календаря, но обложка – это совсем другое дело. Снова сев на диван, я открыла четвертый разворот. Ох, до чего же хороша была Анна! Я поспешила закрыть календарь, а Келлан отложил свой экземпляр в сторону и взял меня за руку. Улыбнувшись при мысли, что Келлан даже не посмотрел апрельскую страницу, я поцеловала его в щеку.

Вскоре по всей гостиной уже лежали обычные подарки: одежда, книги, диски с музыкой, фильмами и играми. Веселье в воздухе было почти физически ощутимым, мы все смеялись и радовались тому, что мы вместе. Келлан наблюдал за нами, и его глаза были немного задумчивы. Когда гора под елкой существенно уменьшилась, Анна протянула Келлану подарок от моих родителей. Он удивленно моргнул, не ожидая получить от них что-либо. Честно говоря, для меня это тоже стало сюрпризом.

Папа погрузился в изучение какой-то новой электронной игрушки, но мама наблюдала за Келланом, вертевшим в руках пакет.

– Ну, открывай! – Я легонько подтолкнула его локтем.

Он посмотрел на меня, потом на мою маму.

– Но вы не должны были… – Келлан пожал плечами.

– Знаю, – улыбнулась мама.

Нервно сглотнув, Келлан развернул подарок. В простой белой коробке лежал маленький альбом. Келлан улыбнулся и начал перелистывать его страницы. Глядя через его плечо, я удивленно моргала. Это была наша история: сначала шли мои снимки, на паре которых я была совсем еще юной, потом фотографии Сиэтла – дом Келлана, бар Пита, «Космическая игла»… А потом я увидела снимки нас обоих.

Большинство из них было сделано без нашего ведома. На одной фотографии Келлан наблюдал за мной, пока я работала. Я стояла к нему спиной, обслуживая кого-то из посетителей, а он смотрел на меня почти с религиозным обожанием. На других снимках мы улыбались друг другу, над чем-то смеялись вместе… На нескольких осторожно целовались. А на последней фотографии мы дремали, устроившись рядом на моем уродливом оранжевом диване. И даже во сне на губах Келлана бродила нежная улыбка.

Анна хихикнула, когда я посмотрела на нее и на маму. Келлан недоверчиво покачал головой, а мама негромко сказала:

– Это Анна помогла мне сделать альбом для тебя, Келлан. Так что сможешь взять с собой в дорогу маленький кусочек дома.

Келлан взглянул на нее, и его глаза заблестели.

– Спасибо… Огромное спасибо…

Мама кивнула. Слегка шмыгнув носом, Келлан наконец просиял и потянулся за своей сумкой:

– У меня тоже есть подарки.

Улыбнувшись, я наклонила голову, а Келлан передал свертки Анне. Я показала на пакет, оставшийся под елкой, у самого ствола.

– И вон тот не забудь, это твой.

Келлан хмыкнул, достал пакет и снова сел рядом со мной. Пока мои родные открывали подарки, смеясь и благодаря Келлана, мы с ним посмотрели друг на друга.

– Открываем вместе? – шепнул Келлан.

Как только я кивнула, мы одновременно начали срывать оберточную бумагу. Я делала это не глядя, потому что смотрела на Келлана, а он со смехом глядел на меня, тоже снимая обертку на ощупь. Наконец я покачала головой и показала на подарок в руках Келлана:

– Ты первый.

Он нахмурился, но потом засмеялся. Через несколько секунд он уже рассматривал то, что я купила для него. Келлан терпеть не мог ходить по магазинам. Ему никогда ничего не было нужно, он ничего не хотел. Но все же существовало несколько вещей, которые его интересовали, и я именно их держала в голове, подбирая для него подарок. Прежде всего, Келлан любил писать. Он постоянно царапал стихи в пружинных блокнотах, а потом рассовывал эти блокноты по ящикам комода. Поэтому я нашла для него несколько элегантных записных книжек. А поскольку Келлан также пытался сочинять музыку, одна тетрадь была с нотными страницами.

Еще Келлан любил классику. И я подумала, что, раз уж ему придется многие часы проводить в автобусе, набитом шумными парнями, он не откажется от передышки. Поэтому я нашла для него диски с записями классического рока – всех песен, которые Келлан когда-либо напевал по утрам на кухне. Цифровые технологии шли вперед семимильными шагами, но в машине Келлана до сих пор был установлен древний кассетный проигрыватель, и потому к дискам я добавила и CD-плеер.

Наконец, Келлан обожал секс. Не желая слишком смущать его в присутствии моих родителей, я приложила к подарку рекламную картинку в меру сексуального белья, которое ждало его возвращения домой. Я купила этот комплект, перед тем как отправилась домой на каникулы, когда Келлан шутливо сообщил, что намерен подыскать для меня что-нибудь этакое. По ряду причин я знала, что мы с ним выбрали бы очень разные вещи, а если уж я вообще намеревалась надеть нечто подобное, лучше было купить это самой.

Обнаружив снимок, засунутый в одну из записных книжек, Келлан посмотрел на меня, вопросительно вскинув брови. Когда же я показала на наручники в верхнем углу картинки, его глаза вспыхнули. Я тут же покраснела, понимая, что мне придется очень, очень сильно напиться, чтобы воспользоваться этим предметом, но взгляд моего парня говорил: дело того стоило.

Последним, что я положила в коробку, была игрушечная модель автомобиля. И не просто автомобиля, а классического, стройного – я не была уверена, что это именно «шевелл», но выглядела машинка похоже, она была черной и блестящей. Автомобиль был тем предметом, о котором Келлан действительно заботился, и я купила игрушку, чтобы он знал: я тоже буду заботиться о его любимой «крошке».

Зажав машинку в ладони, Келлан посмотрел на меня. Вид у него был чрезвычайно растерянным, он даже рот открыл. Я наморщила лоб, увидев, как у него снова подозрительно заблестели глаза. Наконец Келлан покачал головой и пробормотал что-то вроде: «Как ты догадалась?»

Я хотела было переспросить, но Келлан крепко сжал меня в объятиях:

– Спасибо, Кира… Ты просто не представляешь, как мне все это нравится! – Он отодвинулся, чтобы посмотреть на меня, и вся его душа светилась в его взгляде. – Как же сильно я люблю тебя.

Кивнув, я сглотнула. Келлан кивнул на коробку в моих руках, по-прежнему держа машинку на ладони.

– Теперь твоя очередь.

Глубоко вздохнув, я сосредоточилась на коробке. Прикусив губу, я снимала остатки обертки, пытаясь угадать, что там внутри. Когда я заглянула внутрь, мое сердце бешено заколотилось. Коробочка для кольца… Я помедлила, не будучи уверена, что мне следует ее открывать. Это что, предложение? И что я скажу, если это действительно так? Честно говоря, часть меня дрожала от восторга при мысли о том, чтобы стать женой Келлана, но ведь и папа был во многом прав. Нам следовало сначала разобраться с кучей вопросов, а уж потом думать, сможем ли мы идти одной дорогой до самого конца. Мы ведь даже еще не решили, получится ли у нас постоянно жить вместе. Такой шаг казался слишком серьезным.

Понимая, что Келлан пристально наблюдает за мной, и не желая, чтобы он подумал, будто я так или иначе сомневаюсь в нем, я достала коробочку и подняла крышку. Внутри лежали два серебряных колечка, одно из них явно мужское, второе – женское, элегантно украшенное маленькими бриллиантами. Я растерянно наморщила лоб и посмотрела на Келлана. Он улыбнулся.

Протянув руку, он взял мужское кольцо.

– Это кольца обещания, – прошептал он. Взяв женское кольцо, он потянулся к моей правой руке. Надев кольцо мне на палец, Келлан тихо добавил: – Носи его. – Потом он надел на палец своей правой руки мужское кольцо. – А я буду носить это. – Довольно улыбаясь, Келлан качнул головой. – И пообещаем друг другу, что никто не встанет между нами. Что мы принадлежим друг другу, и только друг другу.

Пока я во все глаза смотрела на него, изумленная и тронутая, по моей щеке скатилась слеза.

– Мне очень нравится, – прошептала я, придвигаясь к Келлану, чтобы поцеловать его.

Мы на долгое мгновение застыли в поцелуе. Наверное, мы бы целовались и дольше, но тут о меня стукнулся комок оберточной бумаги. Нахмурившись, я обернулась и сердито посмотрела на сестру, а она засмеялась, показывая мне коробку с очень дорогими духами, ее любимыми:

– Спасибо, Келлан, я их просто обожаю!

Келлан в ответ кивнул, негромко смеясь, и придвинулся еще ближе ко мне. Папа, сидевший в другом конце гостиной, откашлялся и показал подарок, который получили родители:

– Да, спасибо… Келлан.

Мама усмехалась, держа в руке какие-то билеты. Я прищурилась, пытаясь угадать, что это значит, и Келлан наклонился к моему уху:

– Я им заранее заказал билеты в Сиэтл, чтобы они смогли приехать на твой выпускной в июне.

Я разинула рот, уставившись на Келлана, а он со смехом обхватил ладонями мое лицо.

– Келлан… Ты не должен был…

– Да, наверное, – пожал он плечами. – Но твоим родителям следует увидеть, что твои труды вознаграждены, а билеты дорогие, так что… – Он снова пожал плечами.

В гостиной царила расслабляющая атмосфера милого рождественского утра, и я прислонилась к Келлану. Сплетя пальцы, мы сидели молча, а я рассматривала свое кольцо и улыбалась. Вздохнув над этим материальным доказательством нашей преданности друг другу, я вдруг заметила, что Келлан до сих пор держит в руке игрушечную машинку.

Чуть откинувшись назад, я внимательно посмотрела на него:

– Что ты сказал, когда нашел эту игрушку в своем подарке?

Келлан бросил взгляд на наши соединенные руки, улыбаясь своим мыслям. Потом, встряхнув головой, он пробормотал:

– Да ничего, это просто так.

Я чмокнула его в подбородок:

– И все равно объясни.

Он посмотрел на меня, а затем обвел взглядом гостиную, в которой расположилась вся моя любимая семья. Сестра уютно устроилась рядом с мамой, благодаря ее за кашемировый костюм, наверное обошедшийся родителям в целое состояние. Папа перелистывал календарь, время от времени сообщая Анне, что та чудесно выглядит.

Словно впитав наполнявшие комнату чувства, Келлан осторожно заговорил:

– Здесь так хорошо, так спокойно. Почти идиллия. – Он тихо, очень тихо прошептал: – Я ожидал совсем другого. – Он посмотрел мне в глаза, а потом опять перевел взгляд на наши соединенные руки. – Для меня очень много значит, что ты мне позволила… стать частью всего этого. – Келлан снова заглянул мне в глаза, и на его лице отразилось довольство. – Думаю, это рождественское утро станет теперь моим самым-самым любимым.

Улыбнувшись, я легонько ткнула его в бок.

– Несмотря на то, что тебе пришлось спускаться со второго этажа по решетке? – шепотом спросила я так тихо, чтобы меня не услышал папа. – Несмотря на допрос? – Это я произнесла уже более серьезным тоном.

– Да… – кивнул Келлан, усмехаясь. – Все равно это лучшее Рождество в моей жизни.

Зная, что в его детстве было не слишком много радостных дней, я попыталась угадать, какое воспоминание до этого момента было для него самым любимым, и спросила об этом Келлана. Он чуть отвернулся, его взгляд устремился в никуда. Он вспоминал:

– Мне было пять лет. Был канун Рождества. Отец злился – не помню из-за чего, но он так сильно толкнул меня к стене, что я сломал руку.

Мои глаза сами собой расширились до предела при виде довольной улыбки Келлана. И это он называет хорошими воспоминаниями?!

Не обращая внимания на выражение моего лица, Келлан посмотрел на свою руку, на пальцы, переплетенные с моими пальцами…

– Вот здесь был перелом.

К моему ужасу, он показал на то самое место, где сломал ему руку Денни!

Но Келлан спокойно пожал плечами, его лицо по-прежнему выглядело безмятежным.

– Они отвезли меня в больницу, и мама всю дорогу жаловалась, что теперь они, скорее всего, опоздают на вечеринку. Уж не знаю, почему я запомнил именно это… – Посмотрев на нарядную елку, Келлан покачал головой. – Ну, как бы то ни было, они оставили меня в больнице и уехали. И я не видел их до следующего вечера. – Откинувшись на спинку дивана, Келлан улыбнулся шире, несмотря на то что его история пугала меня все сильнее и сильнее. – Там была одна медсестра, которая, видимо, пожалела меня: я ведь остался один в рождественское утро. – Он бросил взгляд на игрушку в своей ладони. – И она подарила мне набор из трех машинок. Там был пожарный грузовик, полицейский автомобиль и вот такая… мощная машина, похожая на эту. – Келлан с улыбкой посмотрел мне в глаза и коротко рассмеялся, чуть встряхнув головой. – Я весь день играл с машинками, и эта была моей любимицей. Это была единственная вещь, которую я хотел забрать с собой в Лос-Анджелес, когда уезжал из дома. Но я забыл, и родители ее выбросили. – Келлан снова заглянул мне в глаза. – В общем, то Рождество оказалось самым веселым в моей жизни, потому что я был не дома. А те машинки стали лучшим из всех подарков, какие мне только доставались, и даже, думаю, лучше гитары, потому что гитару родители подсунули мне, просто чтобы я не путался у них под ногами, а это… – Он снова бросил взгляд на игрушку. – Это был подарок от чистого сердца. – Келлан тяжело сглотнул. – Я думал, что никогда уже не увижу такой машинки… Как это ты додумалась подарить ее мне?

Пожав плечами, я почувствовала, как у меня начинает щипать глаза:

– Я просто… Понимаешь, она как будто немного похожа на тебя…

Келлан слегка нахмурился, заметив, что мои глаза полны слез.

– Эй, я не для того все это рассказал, чтобы ты начала меня жалеть! – Он погладил меня по щеке. – Все в порядке, Кира!

Я кивнула, прижимаясь щекой к его ладони, но пара слезинок все равно выскользнула из глаз. Келлан улыбнулся, стирая их:

– Мне просто хотелось, чтобы ты поняла, как много это значит для меня. Хотелось поблагодарить тебя за то, что ты дала мне возможность ощутить праздник вместе с тобой и твоими родными. Ты и представить не можешь, как все это важно.

– Нет, мне кажется, я понимаю, – покачала я головой.

Мои губы дрожали, и я осторожно поцеловала Келлана. Понимая, что если я сейчас же не заговорю о чем-нибудь другом, то обязательно разрыдаюсь, я глубоко вздохнула:

– Я бы не отказалась от гоголя-моголя. А ты как?

Келлан умиротворенно улыбнулся и отрицательно качнул головой:

– Нет, мне ничего не нужно.

Поцеловав его в лоб, я поспешила выйти из гостиной. Келлан не нуждался в моей жалости и не хотел ее. Он давно уже сам разобрался со своим прошлым.

Вытирая глаза, я вошла в кухню и наткнулась там на маму. Она с улыбкой готовила свежий кофе:

– Похоже, Келлану все очень нравится.

Да уж, она даже не догадывалась насколько. Я покачала головой, заставив себя беспечно улыбнуться:

– Конечно… Спасибо тебе огромное, что убедила папу позволить Келлану приехать. Я же знаю, это твоих рук дело, и я правда… – Я нервно сглотнула, рассказ Келлана все еще преследовал меня. – Я правда очень, очень тебе благодарна.

Мама чуть нахмурилась, а потом подошла и обняла меня:

– Все в порядке! Нечего тут раскисать!

– Да знаю я… – вздохнула я и тоже обхватила ее руками.

Я прижалась лбом к маминому плечу. Она похлопала меня по руке и тут же посмотрела на кольцо на моем пальце. Мгновение-другое она сосредоточенно молчала, а затем посмотрела в гостиную, на Келлана.

Повернувшись вслед за ней, я увидела, что рядом с Келланом на диване уже сидит Анна и они вместе листают календарь. Они что-то внимательно рассматривали, Келлан посмеивался и качал головой. При виде такой прекрасной пары я вздохнула, а потом потерла большим пальцем кольцо и улыбнулась. Келлан выбрал меня.

– Это от Келлана? – тихо спросила мама.

– Да, – кивнула я. – Это кольцо обещания – так он сказал. Чудесно, да?

Мама откликнулась не сразу:

– Милая… Видишь ли, я могу не соглашаться с тем, как именно твой отец затронул тему, в какой форме он все преподнес, но это не значит, что я не разделяю отчасти его мнение относительно твоего друга. – Она слегка покачала головой, наблюдая за тем, как Келлан с Анной принялись швырять друг в друга комки оберточной бумаги. – Но… Он так хорош собой, Кира, куда лучше, чем на фотографиях… – Она посмотрела мне в глаза, чуть хмурясь. – Таких, как он, сразу замечают женщины, и привлекательные мужчины далеко не всегда держатся только одной из них. Даже если он не собьется с пути, нужно обладать особым характером, чтобы выдержать все то внимание, которое будут ему уделять другие. Ты уверена, что тебя на это хватит? Ты уверена, что действительно хочешь быть с ним?

Она кинула взгляд в гостиную, и мне вдруг показалось, что мама на самом деле пыталась сказать, что Анна, моя прекрасная, дерзкая, непринужденная, яркая сестра, подходит Келлану куда лучше, чем я. Я нахмурилась и скрестила на груди руки:

– Да, уверена. Я знаю, что вы тут обо мне думаете, но Келлану виднее. Он меня любит.

Мама отступила на шаг назад и прищурилась:

– О чем это ты, Кира?

Я застыла, совсем не желая говорить о не раз слышанных мной намеках, не желая рассуждать о серьезных различиях между мной и Анной, о которых мне, бывало, говорили в детстве. Мама сжала мои плечи, не дождавшись ответа. Когда же она повторила вопрос, я вздохнула и пробормотала:

– Ну, понимаешь… О том, что Анна куда красивее меня, а я… Я просто умная.

Мама притянула меня к себе:

– Ох, Кира, милая… Надеюсь, это не мы заставили тебя так думать. Нам ничего подобного и в голову не приходило. – Она снова отстранилась, заглядывая мне в глаза. – Мы никогда так не думали. Мы всегда гордились двумя нашими дочерьми-красавицами, и люди всегда с нами соглашались. Ты точно так же привлекательна, как твоя сестра, Кира! И наверное, ты единственная, кто этого не замечает. – Снова оглянувшись в сторону гостиной, мама усмехнулась. – А Анна… Анна полностью рассчитывает на свою внешность. Я иной раз даже опасаюсь, что у нее ничего и нет, кроме красоты, и когда она постепенно увянет… – Мама с улыбкой окинула меня взглядом и пригладила мои волосы. – Но ты и красива, и умна, и ты сумеешь справиться со всем, что приготовила тебе жизнь. – Она поцеловала меня в лоб. – Мы с твоим отцом гордимся тем, какой женщиной ты становишься. Но ведь ты наш ребенок… И нам совсем не хочется, чтобы кто-нибудь причинил тебе боль.

Улыбнувшись, я оглянулась на Келлана. Он обернулся, пока Анна с восхищением рассматривала его кольцо. Обнаружив, что я за ним наблюдаю, он чуть заметно кивнул, словно говоря, что все будет прекрасно. Когда мама вернулась в гостиную, я услышала, как зазвонил телефон в куртке Келлана. Подумав, что кто-то из его приятелей захотел поздравить его с Рождеством, я вышла в прихожую и достала телефон из кармана. Оказалось, что пришло сообщение с номера, который был мне неизвестен, вместо имени отправителя стояло лишь слово «Личное». Я уже хотела нажать кнопку «Прочитать», когда телефон выскочил из моей руки.

С удивлением я оглянулась на Келлана, уже стоявшего рядом. Он усмехнулся, посмотрев на дисплей, выключил телефон и сунул его в карман. Я похолодела: Келлан даже не стал читать сообщение, как будто хотел сделать это без свидетелей. Только теперь я сообразила, какова оборотная сторона того, что я подарила Келлану этот телефон, и меня охватила досада.

Не обращая внимания на выражение моего лица, Келлан махнул рукой в сторону Анны:

– Хочешь поиграть? Анна утверждает, что разобьет меня в пух и прах в «Монополию». – Он негромко засмеялся и покачал головой.

Я нахмурилась. Нет, мне не хотелось ни во что играть, мне хотелось знать, кто только что прислал Келлану сообщение, но я ответила:

– Конечно…

Келлан увлек меня в гостиную, а я вдруг подумала, что мои родители, возможно, куда мудрее, чем мне бы того хотелось. И, не успев придержать язык, я ляпнула:

– От кого сообщение?

Келлан спокойно улыбнулся:

– Всего лишь от Гриффина. – Он чуть наклонился ко мне. – Уж поверь, я знаю, что он писал мне раньше, так что тебе и самой не захочется это читать.

Я недоверчиво нахмурилась, но все же кивнула. Ответ прозвучал вполне правдоподобно, к тому же Келлан только что подарил мне кольцо обещания.

Глава 15

Неожиданность

Келлан остался еще на пять дней. И это было подобно пяти месяцам, если учесть, сколько времени мы проводили вместе. Я показала ему все, что заслуживало внимания в моем родном городе: мою старую школу, улицу, на которой я в детстве играла с соседскими детьми, кафе, куда забегала каждый день в последний год учебы. Келлан в