Book: Социальная психология



Социальная психология

Людмила Георгиевна Почебут, Ирина Альбертовна Мейжис

Социальная психология

A. Л. Журавлев, доктор психологических наук, профессор, член-корреспондент РАН, член-корреспондент РАО, директор Института психологии РАН, заведующий лабораторией социальной и экономической психологии Института психологии РАН, декан факультета психологии Государственного академического университета гуманитарных наук;

B. Н. Панферов, доктор психологических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, заведующий кафедрой психологии человека Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена;

А. Л. Свенцицкий, доктор психологических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, заведующий кафедрой социальной психологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Предисловие

Социальные психологи за последние сто лет – с момента написания первых учебников по социальной психологии в 1908 г. – проделали огромную научно-исследовательскую работу и накопили большое количество эмпирических и экспериментальных данных. Ученые стремились понять социальную сущность человека, объяснить его поведение в социуме, сформулировать социально-психологические законы формирования личности и регуляции поведения. Социально-психологические открытия имели и имеют особое значение, поскольку все успехи и неудачи человечества, отдельных народов и конкретных людей с древности и до настоящего времени связаны с тем, как складываются отношения в обществе, какими идеями руководствуются люди, какие ценности и идеалы исповедуют. Сегодня социальная психология впервые приблизилась к пониманию законов, управляющих поведением, взаимоотношениями, мировоззрением, коллективным бессознательным, социальными представлениями и настроениями. Многое еще предстоит узнать, но для этого необходимо овладеть уже накопленным знанием.

Информационное общество, переход к которому является глобальной тенденцией в мире, требует не только создания новых технологий, но и развития главного ресурса каждой страны – человеческого капитала. Это обусловлено общим ходом социальной эволюции. Если доиндустриальный период развития человечества, самый продолжительный в его истории, был определен взаимодействием человека с природой, то индустриальная революция, начавшаяся в XVII в. с изобретения ткацкого станка и постепенно распространившаяся по миру, захватила все сферы производства. Взаимодействие «человек – машина» потребовало от людей новых умений, знаний, а главное – психологических качеств: точности, аккуратности, эмоциональной стабильности в условиях монотонной работы.

Постиндустриальная эпоха актуализировала главный тип взаимодействия – «человек – человек». Последняя треть XX в. ознаменовалась значимыми научными открытиями, технологическими достижениями и беспрецедентным ростом населения Земли. Эти факторы в совокупности способствовали ускорению всех социальных процессов, в первую очередь за счет изобретения новых средств коммуникации и многоканального телевидения. Сегодня определяющим фактором развития любой страны являются люди и их способность к изменениям в новых условиях. Можно сказать, что эпоха бросает нам вызов, потому что, несмотря на многомиллионную эволюцию Homo sapiens, люди накопили не только достижения, но и многочисленные заблуждения относительно себя и своих сородичей. Социальная психология вот уже сто лет занимается выяснением этих особенностей нашей ментальности.

В настоящее время социально-психологическое знание нужно не только студентам психологических факультетов. Оно необходимо всем людям, которые по своей работе вынуждены взаимодействовать с окружающими: менеджерам всех уровней, политологам и журналистам, юристам и экономистам, учителям и врачам. Мы твердо убеждены в том, что пришло время вводить уроки по социальной психологии в школьную программу старших классов, как это уже сделано во многих странах мира.

Российская социальная психология начала развиваться одновременно с мировой социально-психологической наукой в начале XX в. Ее достижения были отмечены Нобелевской премией, полученной академиком И. П. Павловым за создание теории условного рефлекса. Культурно-историческая концепция, разработанная Л. С. Выготским, признана научным мировым сообществом. Однако социальная психология в России почти прекратила свое существование в 30-40-е гг. прошлого века. Понадобились все мужество фронтовика, научная прозорливость и смелость Евгения Сергеевича Кузьмина, чтобы доказать советскому руководству необходимость социально-психологической науки. Благодаря ему была открыта первая в стране кафедра социальной психологии, сорокалетие которой отмечалось в 2008 г. в Санкт-Петербургском университете. Сегодня ситуация такова, что социально-психологическим исследованиям в области человеческих отношений в России нужно придать новый импульс.

Мы подготовили учебное пособие, содержащее научные достижения американской, западноевропейской и российской социальной психологии. Мы постарались гармонично и логично выстроить общемировую систему социально-психологического знания, учесть идеи и результаты исследований не только зарубежных, но и отечественных авторов. Надеемся, что у читателя сложится целостное представление о системе мировой социальной психологии как единой науки, объединяющей различные научные школы и подходы. В учебном пособии не просто представлен обзор научных исследований зарубежных и отечественных ученых, но и изложен собственный взгляд, систематика и собственные теории социальной психологии авторов.

Учебное пособие основано на двух методологических подходах: эволюционном и кросс-культурном. Социально-психологические проблемы, рассматриваемые в каждой главе, раскрываются в эволюционном и кросс-культурном ключе. Так, формирование социального «Я» человека, социальное познание людей и ситуаций, развитие отношений между людьми представлено с точки зрения антропологического, эволюционного подхода. В то же время при анализе каждого социально-психологического феномена обязательно приводятся сравнительные кросс-культурные данные. Мы старались создать объемную, яркую картину эволюции социально-психологических особенностей человека и его отношений и взаимодействия с людьми в разных странах мира.

В учебном пособии использован принцип целостности, системности подачи материала, проведен детальный анализ новых проблем социальной психологии, ставших актуальными в последнее время. Подробно рассмотрены социальные представления, влияние активных меньшинств, формирование социальной и этнической идентичности и толерантности, психология толпы. Пособие вводит читателя в круг новых тем, ранее не изученных в российской социальной психологии. Сквозной темой в нем проходят идеи социального капитала и установления доверия между людьми.

Учебное пособие состоит из 18 глав, объединенных в пять частей. Первая часть учебного пособия включает две главы, посвященные истории становления социальной психологии как самостоятельной науки и основным направлениям зарубежной социальной психологии. История социальной психологии изложена с учетом современных позиций и требований. Рассматриваются естественнонаучные основы социальной психологии, заложенные в XIX в. в социологии, психологии, этнологии и антропологии. К двум разновидностям социальной психологии, социологической и психологической, мы считаем необходимым добавить кросс-культурную социальную психологию, что очень важно в современных условиях взаимодействия и взаимопроникновения культур. Проанализированы парадигмы и предмет социальной психологии. Основные направления социальной психологии включают также описание жизненного пути ученых, их оригинальных экспериментов и теорий.

Вторая часть учебного пособия посвящена социальной психологии личности. Социальность человека, его Я-концепция являются продуктами эволюции. Подробно рассмотрена культурно-историческая концепция Л. С. Выготского, известная во всем мире, но недостаточно оцененная в нашей стране. В главе, посвященной социальному познанию людей и ситуаций, мы описали особенности социального познания, невербальные сигналы, бессознательно воспринимаемые человеком, теории атрибуции, влияние ситуативных факторов. Большое внимание уделено анализу системы ценностей, установок и социальных представлений как регуляторов поведения и деятельности. Огромное значение имеет введение в систему социально-психологического знания понятия «социальные представления», предложенного и проанализированного французским социальным психологом Сержем Московичи.

Третья часть учебного пособия посвящена социальной психологии отношений. Проанализированы социальные и межличностные отношения, эволюция их развития от традиционного общества к информационному, роль социального капитала в развитии и процветании сообщества. Рассмотрены не только отношения близости и сотрудничества, но и негативные отношения, реализация отношений в общении.

Четвертая часть учебного пособия описывает психологию малых групп. Детально систематизированы динамические процессы в группе и групповые эффекты. Мы старались, чтобы перед читателем предстала стройная картина групповой динамики, этапы и механизмы развития малых групп.

Пятая часть учебного пособия связана с психологией больших социальных групп. Представлена этническая психология, описано этническое самосознание, стереотипы, феномены этноцентризма, предубеждений и предрассудков, этнической идентичности и межэтнической толерантности. Глава, посвященная кросс-культурной психологии, включает типологию культурных общностей, психологические измерения культур, межкультурные отношения. Психология толпы, специфика поведения человека в толпе и психологические факторы, влияющие на психику человека в толпе, рассмотрены в последней главе.

Первая задача нашего учебного пособия состоит в том, чтобы показать наиболее крупные достижения в области социально-психологического знания, с учетом их значимости и для нашей страны. В последние два десятилетия были изданы солидные зарубежные учебники, отражающие научно-исследовательскую практику другихх стран. Особенно много было переведено учебников из США – страны, раньше других вступившей в постиндустриальную фазу развития. Это книги американских авторов Д. Майерса, Э. Аронсона, Л. Росса и Р. Нисбетта, Ф. Зимбардо и многих других. При всем нашем уважении к огромному исследовательскому багажу и научному потенциалу США, следует отметить, что эти учебники созданы для американских студентов, так же как и учебники западноевропейских ученых.

Безусловно, научное знание в области человеческого поведения и психологии носит всеобщий характер, но есть и ярко выраженные культурные различия. Психология каждого этноса определяется его культурой и своеобразием исторического пути. Поэтому главную цель своей работы мы видели в том, чтобы рассказать об исследованиях, которые важны для россиян. Наше учебное пособие предназначено для российского читателя и учитывает его интересы и психологические особенности.

Вторая наша задача заключалась в том, чтобы достичь максимальной простоты изложения. Нам чужда традиция написания учебников малодоступным языком, которая идет от средневекового стремления к сакральности знания. Поэтому данная учебная книга довольно дробно структурирована, а научные понятия, вошедшие в обиход из других языков, по возможности переведены.

Нашей третьей задачей было показать всю совокупность социально-психологического знания: от психологии личности до психологии толпы. Это сделано впервые и не только в отечественной науке. Мы стремились продемонстрировать весь диапазон приложения социально-психологического знания к решению насущных социальных задач, стоящих перед народами России.

Для работы над главами мы решили разделиться. Л. Г. Почебут написала главы 1, 2, 13, 14, 15, 16, 17 и 18. И. А. Мейжис написала главы 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9,10, И, 12. Однако взаимные дополнения и вкрапления в тексты присутствуют в каждой главе. Вся использованная нами литература помещена в конце учебника.

Надеемся, что учебное пособие будет способствовать росту интереса к данной проблематике со стороны всех, кто интересуется современной социально-психологической наукой.

Л. Г. Почебут, И. А. Мейжис



Часть I История и предмет социальной психологии Становление социальной психологии Направления зарубежной социальной психологии

Глава 1 Становление социальной психологии

Всякая наука представляет собой верное и очевидное знание.

Р. Декарт

Социальная психология

Человеческое сообщество стремится познать себя и идет к этой цели различными путями. Религиозные учения, искусства, философия были первыми способами проникнуть в суть человеческого существования и отношений между людьми. Рождение современной науки на исходе Средневековья, ее развитие с XVII в. и раскрытие во всей полноте с XIX в. привели к возникновению множества наук о человеке и обществе. Социология и психология, политология и экономика, педагогика и демография, социальная психология и антропология – вот далеко не полный перечень. Все эти науки имеют один и тот же объект исследования, человека и человеческие сообщества. Однако у каждой науки есть своя история открытий и сложившиеся способы проникновения в природу существования человечества, у каждой из них свой угол зрения. Посмотрим, каким образом шло становление и развитие социально-психологического знания.

Развитие социально-психологической науки состоит из четырех этапов:

1. Выделение социально-психологических явлений и их описание, возникновение социально-психологического мышления.

2. Оформление социальной психологии в самостоятельную науку со своим предметом и методами исследования.

3. Развитие прикладной социальной психологии, проведение конкретных эмпирических исследований в различных отраслях, накопление социально-психологических знаний.

4. Развитие практической социальной психологии, применение социально-психологических знаний на практике, научнообоснованная помощь клиентам.

Конвергенция наук о человеке и появление эволюционной, кросс-культурной психологии и психологии развития определили качественно новое состояние в развитии социально-психологического знания в XXI в.

1.1. Зарождение социально-психологического знания

Предпосылками зарождения социально-психологических явлений, которые возникли уже на заре развития человечества, стали элементарные формы коллективной жизни. Древние люди пытались осознать, понять эти явления и применяли их в обыденной жизни. Например, в различных формах древних религий шаманами и жрецами успешно использовалась способность людей заражаться массовым настроением толпы, подчиняться внушающему воздействию вождей, подражать друг другу. Коллективная жизнь потребовала регуляции индивидуального поведения, которое немецкие психологи Г. Гибш и М. Форверг (Н. Hiebsch, M. Vorwerg) назвали «социально-психологическим мышлением», то есть умением человека эффективно общаться с другими людьми, успешно уживаться с себе подобными. Оно постепенно оформлялось с помощью табу, традиций, ритуалов, обрядов и запретов, которые передавались из поколения в поколение.

1.1.1. Появление социально-психологического мышления

Исторически социальная психология начала развиваться в лоне философских систем древности. По мнению американского психолога Гордона Оллпорта (G. Allport), ее родоначальниками следует считать Сократа, Платона и Аристотеля. Например, Сократ высшим благом, составляющим счастье жизни, называл дружбу между хорошими людьми, возникающую от восхищения их добродетелью и сопровождающуюся стараниями привязать их к себе. В современной социальной психологии подобное явление описывается понятием «аттракция». Среди других благ можно назвать согласие между родителями и детьми, гражданскую общину, которая благоустроена и обеспечивает всем гражданам взаимные выгоды (социальный капитал с точки зрения современной науки). Именно Сократ впервые определил человека как существо общественное, прямоходящее, имеющее душу и владеющее речью.

Платон рассуждал о социальном поведении человека, опираясь на его биологическую природу, состоящую из трех частей: головы, сердца и живота. Индивидуальные характеры людей и их положение в обществе, таким образом, зависят от доминирования той или иной части. У философов преобладает ум, у воинов – воля и мужество, у земледельцев и ремесленников – телесные вожделения. Философы должны управлять государством, воины – охранять его, а земледельцы и ремесленники – заниматься производительным трудом.

Философию Аристотеля часто определяют как социологически ориентированную. Аристотель называл человека «социальным животным» и утверждал, что человек не может развиваться нормально без взаимодействия с обществом. Аристотель разделял общество на аристократию (лидеров) и народные массы. Принадлежность к определенному классу, по его мнению, обусловлена врожденным психологическим складом человека.

В трудах античных философов можно найти много мыслей об идеальной личности, идеальном государстве, идеальном управлении поместьем, об особенностях взаимодействия людей в обществе. Многие идеи послужили отправной точкой для развития социально-психологических воззрений в более поздние времена.

Российский социальный психолог А. Л. Свенцицкий отмечает, что философы в течение долгого времени обращали внимание на то, какова сущность человека, дискутировали на тему, является ли его сущность «хорошей или плохой». В эпоху Возрождения победила пессимистическая точка зрения. Итальянский философ и историк Николо Макиавелли (1469—1527) полагал человека склонным к пороку, убийству, вероломству, обману. Он называл общество аморальным, поскольку добиться власти можно, только следуя принципу «цель оправдывает средства». В своем трактате «Государь» он дает различные советы по манипуляции людьми.

Английский философ Томас Гоббс (1588—1679) считал, что люди в силу своей природы проявляют тенденцию к враждебности по отношению к себе подобным. И только государство, основанное на силе, может предохранить людей от «войны всех против всех». Эти идеи Гоббса критиковались философами, полагавшими, что человек по натуре добр, но именно общество и власть формируют в нем негативные черты. Веру в естественную доброту человека высказывали французские философы Жан Жак Руссо, Дени Дидро, Жан Антуан Кондорсе, немецкий философ Иммануил Кант.

Английский философ и экономист Адам Смит (1723—1790) сформулировал принцип личной выгоды как первопричину социального поведения. Он отмечал, что благосостояние общества должно строиться на свободе действий каждого члена в соответствии с его собственным интересом в экономической сфере (162, с. 21—24).

1.1.2. Научные основы социальной психологии

XIX в., по аналогии с XV в., эпохой великих географических открытий, можно назвать эпохой великих социальных открытий. Социальная психология как самостоятельная отрасль знаний зародилась в европейской науке в середине XIX в. Ее появление и развитие было обусловлено прежде всего социально-политической ситуацией в крупнейших европейских странах. Социально-политические события, связанные с революциями во Франции с конца XVIII в. и до середины XIX в., потрясли научную общественность. Вопросы устройства общества, взаимодействия людей и причины их поведения заняли главенствующее место в умах ученых. Произошел перелом, появилась потребность в научном объяснении нового взгляда на мир, нового мировоззрения, отличного от мироощущения Средневековья.

Середина XIX в. богата научными открытиями. Тенденция к внезапным взрывным изменениям в науке и культуре была впервые описана в замечательной книге Альфреда Кребера (A. Kroeber) «Конфигурации культурного роста». Он заметил, что в области философии, науки, скульптуры, живописи, литературы, музыки обнаруживаются периоды в 30—40 лет, на протяжении которых совершаются великие открытия, создающие поворот в плавном течении научной мысли и дающие новый толчок развитию науки и культуры в целом. Например, в 1859 г. появились следующие важнейшие публикации: Ч. Дарвин – «Происхождение видов», Р. Вирхов – «Клеточная патология», Э. Литтре – «Язык позитивной философии», А. Бейн – «Эмоции и воля».

В середине XIX в. социальная философия делится на различные дисциплины, создаются специализированные социальные науки. Французский философ Огюст Конт в 1848 г. в книге «Курс позитивной философии» обосновывает необходимость создания новой позитивной философии и социологии как наук об обществе. Английский этнограф Эдуард Тайлор в 1871 г. закладывает основы этнологии и антропологии и пишет книгу «Первобытная культура». Немецкий психолог Вильгельм Вундт (W. Wundt) создает научную психологическую школу и открывает в 1879 г. первую в мире лабораторию экспериментальной психологии.

В этом общем русле развития гуманитарных наук естественно сформировалась социальная психология, питательной средой для которой послужили социальная философия, социология, психология, этнология и антропология.

Социальная психология

Рис. 1.1. Науки, лежащие в основе социальной психологии

1.2. Становление и развитие социально-психологической науки

1.2.1. Развитие социальной психологии в русле социологии

Отцом социальной психологии часто называют французского философа и социолога О. Конта (1798—1857). Основатель социологии Конт обосновал новое требование к науке – изучать законы наблюдаемых явлений, а не искать трансцендентные (недоступные познанию) причины происходящего, основывать достоверность своих выводов на фактах, а не на философской интерпретации смысла истории. Он исходил из положения, что «идеи правят миром», поэтому изучать изменение бытия прежде изменения сознания – значит «ставить плуг впереди быка», и обнаружил следующий парадокс: человек в одно и то же время может и воздействовать на общество, и сам формироваться под его влиянием. Конт отмечал, что психика человека развивается только в обществе в зависимости от конкретного социального окружения, и говорил о необходимости создания «системы позитивной морали», интерпретируя ее как социальную психологию. Однако сам термин «социальная психология» он не использовал.

Вклад Конта в развитие и становление социальной психологии неоспорим. Он утверждал эмпирические методы исследования в противовес спекулятивно-философскому знанию. Его идеи послужили основой для разработки методологии многих зарубежных и отечественных социологических, социально-психологических концепций.

Создать новую науку и назвать ее социальной психологией предложил в 1887 г. последователь Конта, французский социолог Эмиль Дюркгейм (Е. Durkheim) в книге «Социология. Ее предмет, метод, предназначение». Он писал: «В любом обществе существует некоторое множество общих идей и чувств, которые передаются от поколения к поколению и обеспечивают одновременно единство и преемственность коллективной жизни. Таковы народные легенды, религиозные традиции, политические верования, язык и пр. Все эти явления психологического порядка, но они не относятся к индивидуальной психологии, поскольку выходят далеко за пределы индивида. Они должны быть объектом специальной науки, призванной их описывать и выявлять их условия. Эту науку можно было бы назвать социальной психологией» (55, с. 190). По мнению ученого, основным понятием должна стать «наблюдаемая духовная коллективность», от которой индивид полностью зависит. На основе «духовной коллективности» возникают «коллективные представления» и «коллективное формирование идей».

Идею создания новой науки поддержал в 1892 г. французский социолог и психолог Габриэль Тард (G. Tarde). В книге «Мнение и толпа» он отмечал, что термин «социальная психология» является новым понятием, поскольку четко не определен предмет этой науки. Тард писал: «Выражению социальная психология часто придают фантастический смысл, от которого, прежде всего, необходимо освободиться. Он заключается в том, что мы представляем себе коллективный ум, коллективное сознание как особое «мы», которое будто бы существует вне или выше индивидуальных умов. Социальная психология должна изучать взаимные отношения умов, их влияния: односторонние или взаимные» (181, с. 257). Можно считать, что Тард первым начал дискуссию о предмете социальной психологии, о ее соотношении с общей психологией. Эта дискуссия продолжается в науке и по сегодняшний день, поскольку концептуальный аппарат научного знания постоянно обогащается.

В Германии социальная психология складывалась под влиянием ведущих социологов Г. Зиммеля (G. Simmel), Ф. Тенниса (Е Tonnies) и М. Вебера (М. Weber). Фердинанд Теннис (1855—1936) написал в 1887 г. книгу «Общность и общество», в которой оперировал социально-психологическим понятием «взаимодействие личностей». Он считал, что сознание, будучи высшей инстанцией, определяет социальное бытие человека. Важнейшим элементом взаимодействия людей является воля, подразделяемая на два типа: 1) сущностная (эмоциональная, аффективная, инстинктивная); 2) избирательная (рассудочная, суверенная воля индивида). В сущностной воле обнаруживает себя прошлый, унаследованный от предков способ мышления и восприятия. Избирательная же воля рациональна. Ее следует отличать от рассудочной воли, в которой представлено бессознательное.

Крупнейший немецкий теоретик социологии и социальной философии Макс Вебер (1864—1920) считается одним из основоположников социальной психологии. Он разработал теорию, названную им «понимающая социология», и считал, что объективные социальные закономерности обнаружить невозможно, но необходимо понимать и толковать субъективный смысл, вкладываемый людьми в свои действия.

Только через субъективный смысл и можно объяснить человеческие поступки. Для объяснения и понимания поступков Вебер создал «теорию идеальных типов поведения». Свою задачу он видел не в управлении поведением, а в его понимании. Он вводит понятие «идеальный тип действия». Существует четыре идеальных типа: а) традиционный; б) аффективный; в) целерациональный; г) ценностно-рациональный. Понятие целерационального типа действий является центральным и играет важную роль в объяснении социальной эволюции западноевропейских народов. Традиционный, целерациональный и ценностно-рациональный типы поведения имеют морально-этическую основу, причем существует этика убеждения и этика ответственности. Этику убеждения рационально применять в коммуникативной деятельности, при общении людей друг с другом, а этику ответственности – в трудовой деятельности. Вебер провозгласил плюралистический принцип в социальных науках, создал метод релятивизма, то есть относительности всего социологического знания.

В. Дильтей (V. Dilthey, 1833—1911) и О. Шпенглер (О. Spengler, 1880—1936) предложили систему «понимающей психологии», охватывающую историю человеческого духа и сознания в их высших проявлениях и связанную с историей культуры, науки и искусства. Они считали, что знание индивидуальной психологии и экспериментальный метод недостаточны для научного познания, что самым ценным является психология в том виде, как она дана в искусстве, в сознании личности, врастающей в духовную почву человечества и понимающей историю культуры. Дильтей соотносил структуру отдельной личности с духовными ценностями, создаваемыми народами (173, с. 10). Это направление противопоставлялось экспериментальной психологии В. Вундта и в настоящее время получило широкое развитие в современной европейской психологии в работах С. Московичи (S. Moscovici), Г. Тэджфела (Н. Tajfel), Дж. Тернера (J. Turner).

1.2.2. Развитие социальной психологии в русле психологии

Основой для данного развития социальной психологии послужили три направления: психология народов (Германия); психология толпы (Франция); психоанализ (Австрия).

Психология народов. Во второй половине XIX в. в Германии начинает формироваться научная школа, в центре внимания которой находится изучение психологии народов. По мнению А. Л. Свенцицкого, это направление возникло под влиянием идей Г. Гегеля о «мировом духе», или «мировом разуме», идей И. Канта и Г. Гердера о национальном духе. Философия начала XIX в. выдвигает мысль о том, что развитие цивилизации и общества направляется «мировым духом» в соответствии с диалектической логикой. На этой основе философ М. Лацарус (М. Lazarus, 1824—1903) и филолог Г. Штейнталь (Н. Steinthal, 1823—1899) строят концепцию «народной психологии». Ученые с 1860 по 1890 г. выпускали «Журнал психологии народов и языкознания». Это издание расценивается как первый журнал по социальной психологии. Всего было выпущено 20 томов. Социально-психологическая проблематика рассматривалась в русле языкознания, антропологии и истории. Впервые психология людей была увязана с языком их общения, что послужило основой для возникновения психолингвистики. Редакторы журнала разделили все науки на два типа: изучающие природу и изучающие дух. В природе действуют законы механики, например закон круговращения. Дух же постоянно производит отличное от себя, поэтому ему присущ прогресс. Наукой, изучающей дух, является психология.



Ученые, не употребляя термин «социальная психология», называли науку «народной психологией». Это наука о духе народа, то есть учение об элементах и законах духовной жизни, она открывает законы человеческого духа, которые проявляются там, где много людей живут и действуют сообща. В концепции Штейнталя и Лацаруса, отмечает Ю. П. Платонов, психология носит не конкретный, а полумистический характер, хотя в их взглядах много позитивного, особенно в методологическом плане. Так, например, задачи «народной психологии» они определяют следующим образом: 1) познать психологическую сущность народного духа и его деятельность; 2) открыть законы, по которым совершается внутренняя духовная деятельность народов; 3) определить условия возникновения, развития и исчезновения представителей того или иного народа. Основными источниками познания служили продукты народного духа – язык, мифы, религия, искусство, нравы, обычаи, история народа (143, с. 11—12). Таким образом, Штейнталь и Лацарус пытались построить систему этнической психологии. Однако идеализация народного духа, игнорирование воздействия на него объективных, внешних, социальных факторов делают «народный дух» внеисторическим образованием.

Основатель экспериментальной психологии Вильгельм Вундт (1832—1920) опубликовал с 1900 по 1920 г. 10 томов книги «Психология народов». Работы именно этого немецкого ученого в области психологии народов послужили основой социально-психологических исследований больших социальных групп. В. Вундт отмечал, что социально-психологические процессы невозможно объяснить общепсихологическими закономерностями. Психология, по его мнению, должна состоять из двух частей: физиологической (индивидуальной) психологии и психологии народов.

В. Вундт отказался от неопределенного понятия «душа народа». Понятие «душа», по его мнению, связано с представлением об особом субстрате душевных явлений. В психологии народов нет подобного субстрата. Для эмпирической психологии душа – это не что иное, как непосредственная взаимосвязь психологических явлений. Психология народов должна изучать те психические явления, которые представляют собой результаты совместного существования и взаимодействия людей: язык, мифы, религию, обычаи, мораль. Вундт подчеркивал, что все возникающие из общности духовной жизни процессы эволюции становятся предметами самостоятельного психологического исследования. Психология народов является дополнением к общей психологии, так как факты, почерпнутые из психологии народов, приобретают значение ценного объективного материала для объяснения состояний индивидуального сознания. Мысль Вундта о том, что в истории человеческого общества первое звено не индивидуум, но именно их сообщество (иными словами, самостоятельная личность выделяется из племени, круга, родни путем постепенной индивидуализации), и сегодня не утратила своей актуальности.

Несмотря на различия в концепциях Лацаруса, Штейнталя и Вундта, основная идея остается общей: психология имеет дело не только с феноменами, коренящимися в индивидуальном сознании, но и с сознанием больших общностей. Поэтому должна быть создана специальная наука, которая может применять особые методы исследования и интерпретации полученных результатов.

Психология толпы. Во Франции создание социальной психологии началось с изучения психологии толпы во второй половине XIX в.; ее основоположниками стали Г. Тард и Г. Ле Бон (G. Le Bon). Габриэль Тард (1843—1904) в книге «Законы подражания» в 1885 г. описал феномен подражания, при помощи которого пытался объяснить все общественные процессы. Сегодня Тарда считают одним из основателей психологии взаимодействия, так как, по мнению ученого, подражание является основным механизмом социального взаимодействия. «Стремление человека к подражанию, – писал он, – одна из самых резких черт его природы. Весь социальный мир представляет собой разнообразные виды подражания: подражание-мода или подражание-привычка; подражание-симпатия или подражание-повиновение; подражание-образование или подражание-воспитание; наконец, добровольное рефлексивное подражание» (181, с. 31). В результате делается вывод: общество построено на основе подражания людей друг другу.

Г. Тард по праву считается одним из основоположников социальной психологии, особенно психологии массовых коммуникаций. В полемике с Э. Дюркгеймом он доказывал, что общество формируется в результате взаимодействия индивидуальных сознаний через общение людей. Решающая роль в этом процессе принадлежит творчеству, изобретениям, благодаря которым создаются новые элементы культуры. Люди принимают эти изобретения путем подражания. Идеи Тарда получили популярность в США, поскольку больше отвечали прагматическому духу американской социальной психологии.

Гюстав Ле Бон (1841—1931) в 1892 г. опубликовал книгу «Психология толп» в которой постулировал необходимость исследования поведения больших групп людей. С его точки зрения, все социальные и культурные достижения совершает элита. Навязывая массам свои идеи с помощью механизмов заражения, повторения, убеждения, элита творит историю. Масса, или толпа, в терминологии Ле Бона, руководствуется не разумом, а эмоциями. Описание Ле Боном коллективной души толпы оформляется им в закон духовного единства толпы. Фактически он одним из первых открыл существование такого феномена, как коллективное бессознательное. «В действительности, – писал он, – мысль людей преобразуется не влиянием разума. Идеи начинают оказывать свое действие только тогда, когда они после очень медленной переработки преобразовались в чувства и проникли, следовательно, в темную область бессознательного, где вырабатываются наши мысли» (88, с. 19). Изучением коллективного бессознательного и должна, по его мнению, заниматься социальная психология.

Психоанализ. Большой вклад в становление социальной психологии внес австрийский психиатр и психолог Зигмунд Фрейд (S. Freud, 1856—1939), оказавший влияние на развитие многих гуманитарных и, в частности, социальных наук. Ученый обратил внимание на конфликт, существующий между личностью и обществом. С помощью моральных норм и социального контроля современная цивилизация подавляет и вытесняет естественные инстинкты человека, что приводит к деформации личности, развитию неврозов, отчуждению от культуры. Все существующие инстинкты Фрейд разделял на два вида: инстинкты, направленные на сохранение жизни (эрос), и инстинкты, разрушающие жизнь, приводящие к смерти (танатос). Инстинкты создают основу индивидуального бессознательного. Идеи и приемы Фрейда заложили основу развития практических методов работы психологов с людьми. В следующей главе теория Фрейда и его продолжателей будет рассмотрена подробно.

1.2.3. Развитие социальной психологии в русле этнологии и антропологии

Истоки социальной психологии можно обнаружить в этнологии и антропологии. Изучая историю развития человеческих сообществ, особенности их взаимоотношений в разных культурах, происхождение языка и мышления, антропологи и этнологи параллельно разрабатывали социально-психологическую проблематику.

В Великобритании одним из основоположников этнологии является этнограф и исследователь первобытной культуры Эдуард Тайлор (1832—1917), придерживавшийся эволюционных взглядов на развитие культуры и общества. В 1871 г. он опубликовал книгу «Первобытная культура», в которой для изучения различных культурных общностей предложил сравнительно-исторический метод. Свою работу Тайлор посвятил проблеме возникновения и эволюции религии. Члены первобытных сообществ верили в наличие в каждом человеке особой субстанции – души (психики). Именно общие представления о душе, по его мнению, составляют единство человеческих сообществ.

Английский антрополог и историк Джеймс Фрэзер в 1890 г. (J. Frazer, 1854—1941) написал книгу «Золотая ветвь», принесшую ему мировую известность. Он впервые собрал и систематизировал большой материал по первобытной магии, тотемизму, анимизму, религиозным верованиям, фольклору и обычаям разных народов. Собранные данные позволили ему обосновать идею психического единства всех народов. По его мнению, эволюция человечества состоит из трех стадий, выделяемых в зависимости от различного отношения к природе: а) магической, б) религиозной и в) научной. Заслугой Фрэзера стало введение в антропологию сравнительного метода.

На формирование социальной психологии также оказали влияние взгляды английского антрополога Альфреда Радклифф-Брауна (A. Radcliffe-Brown, 1881—1955). Он развивал структурно-функциональный подход и понимал общество как динамическую, основанную на взаимном доверии систему взаимозависимых элементов, согласующихся друг с другом.

Во Франции большое значение для развития социальной психологии имели труды Люсьена Леви-Брюля(L. Levy-Bruhl, 1857—1939). В начале XX в. он возглавлял в Сорбонне институт этнологии. Под влиянием идей Фрэзера ученый исследовал этнографические материалы и выдвинул свою главную идею о качественном отличии мышления первобытного человека от рационального мышления современного цивилизованного человека. Леви-Брюль обосновал принципы развития социально-психологических феноменов в антропогенезе. В книге «Первобытное мышление» (1922) он описал четыре отличительные особенности мышления первобытного человека: мистический и пралогический характер, подчинение мышления закону сопричастности, возникновение коллективных представлений. Коллективные представления, как специфические стереотипы сознания, чрезвычайно устойчивы. Человек, находящийся во власти коллективных представлений, отвергает доводы здравого смысла, не способен выработать объективные критерии. Леви-Брюль подчеркивал, что эти особенности первобытного мышления присущи только коллективным представлениям. Он выдвинул три основных принципа: 1) мышление и психика изменяются в соответствии с культурно-историческими изменениями человеческого общества; 2) первобытное мышление качественно отличается от научного; 3) мышление неоднородно, гетерогенно в любой культуре, у любого человека.

Впоследствии французский этнограф и антрополог Клод Леви-Стросс (С. Levi-Strauss, 1908—2009) изучал мифологическое сознание как «анатомию ума», используя методы теории информации и структурной лингвистики. В книге «Мышление дикарей» (1962) он охарактеризовал их мышление как вполне логическое и утверждал, что именно оно послужило основой развития современной цивилизации.

В США несколько антропологов внесли вклад в развитие социальной психологии. Так, Л. Морган (L. Morgan) в книге «Древнее общество» (1877) обратился к исследованию общественных институтов и классифицировал системы родства и семейно-брачных отношений. Уильям Самнер, написавший книги «Народные обычаи» (1906) и «Наука об обществе» (1927), изучал природу социальных норм и обычаев, их происхождение, механизмы закрепления и проникновения в социальные группы. Групповая жизнь людей, их борьба за существование способствует распространению полезных обычаев. Самнер ввел в науку понятия «мы-группа» (in-group), «они-группа» (out-group) и «этноцентризм». Принадлежность к «мы-группе» определяет этноцентрические воззрения человека на окружающий социальный мир. Франц Боас (F. Boas, 1858—1942), работавший в Колумбийском университете, создал школу исторической этнологии – направление, определившее развитие американской антропологической мысли в XX в., разработал концепцию культурного ареала. Он исследовал индейские культуры северо-западного побережья Тихого океана. Учениками Боаса были выдающие антропологи А. Кребер, Р. Бенедикт (R. Benedict), М. Мид (М. Mead), К. Клакхон (К. Kluckhohn).

Более 500 научных работ написал Альфред Кребер, среди них особенно выделяются «Антропология: раса, язык, культура, психология, предыстория» (1923) и «Конфигурации культурного роста» (1944). Он считал, что развитие культуры не подчинено жестким и однозначным закономерностям, ее нельзя подчинить принципу цикличности, как это пытался сделать О. Шпенглер, а продолжительность фаз развития разных культур может различаться. Например, длительность расцвета культур составляет в среднем около 300 лет.

Выдающийся вклад в развитие антропологии и социальной психологии внесла Рут Бенедикт (1887—1948), одна из создателей этнопсихологического направления «культура и личность». По ее мнению, между обществом и индивидом существует тесная взаимосвязь. В статье «Конфигурации культуры» (1923) она утверждала, что межкультурные различия объясняются прежде всего различиями в индивидуальной психологии, поскольку культуры – это «индивидуальная психология, отраженная на большом экране».

Маргарет Мид (1901—1978) также развивала направление «культура и личность», отказавшись от дихотомии «примитивное – цивилизованное» как от евроцентристкого предрассудка. Она постулировала, что характер культуры есть совокупность закономерностей психической жизни людей. По результатам своих научных экспедиций (1925—1926) она опубликовала материалы, ставшие научной сенсацией, – выводы об отсутствии в архаичной культуре конфликтов подросткового возраста, из чего следовало, что у проблем молодежи на Западе чисто социальные источники. Идеи М. Мид продолжают оказывать серьезное влияние на развитие антропологии и сравнительно-культурной социальной психологии сегодня.

Абрам Кардинер (A. Kardiner) проводил в США с 1922 по 1944 г. семинары, посвященные проблеме взаимодействия культуры и личности в разных сообществах. Участие в семинарах ведущих антропологов позволило разработать концепцию «базисных типов личности» как совокупности склонностей и особых черт характера, свойственных большинству индивидов, принадлежащих к одной культуре. Каждая культура характеризуется своим особым типом личности. Структура базисной личности складывается под влиянием доминирующих в данной культуре методов воспитания, задающих систему отношений и взаимодействия людей.

Клайд Клакхон (1905—1960) понимал антропологию как междисциплинарную науку, занимающую центральное место в интеграции наук о человеке. Он считал, что поведение человека всегда и во всех своих аспектах детерминировано культурой. Большое значение он придавал универсальным культурным ценностям, в число которых включал истину и красоту, отмечая при этом, что ни в одной культуре страдание не является ценностью.

1.2.4. Три социальные психологии

Социологическая, психологическая и антропологическая науки повлияли на создание социальной психологии. В начале XX в. отчетливо оформились две основные ветви социальной психологии – психологическая и социологическая. Особенно рельефно это проявилось в США. Теоретические основы и проблематика данных двух направлений существенно различаются. На страницах современных американских и европейских учебников констатируется существование двух социальных психологии как дань давно сложившейся традиции.

В центре внимания психологической социальной психологии находится индивид. Исследователи пытаются понять и предсказать его социальное поведение, анализируя мотивацию, психические состояния и черты личности. Основным методом исследования является эксперимент.

Для социологической социальной психологии характерно преуменьшение роли индивидуальных различий. Сторонники этого направления ищут социально-типическое. В центре их внимания находятся группа и общество. Они анализируют главным образом социетальные переменные: социальный статус, социальные роли, культурные нормы и ценности. Основными методами являются социологические опросы больших социальных групп. Поэтому социальные психологи социологического направления преимущественно занимаются объяснением таких проблем, как бедность, преступность, социальные аномии (163, с. 12—13).

В конце 1970-х гг. исследование социально-психологических проблем приобрело новую форму. Главная тенденция современной социальной психологии – обращение к теме многообразия культур, что привело к созданию кросс-культурной психологии. Изучение и учет культурного многообразия порождает несколько важных для социальной психологии вопросов. Как отмечают американские психологи Р. Бэрон (R. Baron), Д. Бирн (D. Byrne) и Б. Джонсон (В. Jonson), большинство социальных психологов живут и работают в США и Канаде. Следовательно, огромное количество исследований проводится именно в этих странах. Однако перед социальной психологией встают вопросы: применимы ли принципы, выработанные на материале североамериканских исследований, для работы психологов в других странах? можно ли открытые закономерности распространить и использовать при анализе психики и поведения людей, принадлежащих к другим культурам?

Сравнительные исследования обнаружили сильное влияние культурных факторов. Основной вопрос современной социальной психологии – в чем проявляются сходство и различие в социальном поведении людей во всем мире? Социальные психологи изучают, в какой степени социальное поведение зависит от культурных норм (социальных правил поведения в определенных ситуациях) и социальных ценностей. Они исследуют, например, такие вопросы: с кем люди в конкретной культуре должны вступать в брак? сколько детей должны иметь? должны ли они сдерживать свои эмоции или открыто выражать их? как близко они должны стоять, когда разговаривают друг с другом? допустимо ли делать подарки должностным лицам, чтобы добиться с их стороны благоприятных действий? Это лишь небольшой список вопросов, поставленных учеными (34, с. 22—28).

В США, кроме авторитетного в мире журнала «Journal of Personality and Social Psychology», стал издаваться интересный журнал «Journal of Cross-Cultural Psychology». Интерес и учет влияния культурных факторов являются важной и исторически обоснованной тенденцией в современной социальной психологии, так как данная наука стала уделять все большее внимание культурному разнообразию, свойственному поведению людей.

Таким образом, в настоящее время сложились три социальные психологии: социологическая, психологическая и кросс-культурная.

1.2.5. Институализация социально-психологической науки

Годом оформления социальной психологии в самостоятельную науку по предложению Г. Олпорта в США считают 1908 г., хотя наука родилась значительно раньше. Но именно в 1908 г. одновременно в трех странах мира три автора независимо друг от друга опубликовали учебники по социальной психологии. У двух учебников в заглавии фигурировало словосочетание «социальная психология», третья книга называлась иначе.

В Великобритании психолог Уильям Макдугалл (W. McDougall) (см. фото) написал книгу «Введение в социальную психологию» (1908). Он развивал «термическую» теорию, понимающую поведение людей в группах как социальный инстинкт. На греческом «горме» означает «животный импульс» и переводится как инстинкт. Он выделял инстинкты удивления, драчливости, самоунижения, самоутверждения, воспроизводства, стадности, приобретения, конструирования. С его точки зрения, комбинация перечисленных инстинктов и определяет социальное поведение человека. В качестве предмета социальной психологии У. Макдугалл предлагал социальные инстинкты.

Социальная психология

В США социолог Эдвард Росс (Е. Rosse) опубликовал учебник «Социальная психология» (1908). Он использовал концепцию подражания, разработанную Тардом. Социальное поведение объяснялось с позиций всеобщего подражания людей друг другу. Предмет социальной психологии Росс видел в изучении социальных групп. Каждый из учебников выдержал более двадцати изданий и внес важный вклад в развитие социальной психологии как самостоятельной науки (163, с. 23—24).

В России основателем социальной психологии следует считать Владимира Михайловича Бехтерева (1857—1927), написавшего книгу «Роль внушения в общественной жизни» (1908). Он придавал большое значение внушению и предлагал создать новую научную дисциплину, «имеющую целью исследование психических продуктов не отдельных лиц, а целого их собрания, предполагающего внутреннюю связь между отдельными лицами» (25, с. 78—79). Эту науку он решил назвать общественной психологией. Предметом новой науки В. М. Бехтерев предлагал сделать личность, большие и мелкие социальные группы. Увы, В. М. Бехтерев не обозначил в названии своей работы термин «социальная психология», именно поэтому в мировой истории развития социальной психологии его вклад не всегда учитывается.

Однако большинство американских социальных психологов называют 1924 г. как историческую дату, когда социальная психология впервые получила статус независимой области психологии. В этом году была опубликована программная работа Флойда Олпорта (F. Allport) «Социальная психология». По сравнению с предшествующими книгами она более близка к современному пониманию науки. Ф. Олпорт (1890—1978) утверждал, что социальное поведение является результатом многих различных факторов, включая присутствие других людей и определенные их действия. В его книге подчеркивается значение проведения экспериментов как основного методологического принципа в социальной психологии. Главными темами социальной психологии в начале XX в., по мнению Ф. Олпорта, были: подчинение людей друг другу, способность определять эмоции других людей по выражению лица, влияние аудитории на выполнение задачи.

Так за нашей наукой закрепляется название «социальная психология», и в XX в. наблюдается бурное ее развитие. В настоящее время современные ученые называют именно социальную психологию наукой XXI в. Разрабатываются новые методы исследования, изучаются новые проблемы, социальные психологи научились оказывать практическую помощь людям.

1.3. Три основные парадигмы и предмет социальной психологии

Наличие в науке трех направлений, разнообразие социально-психологических исследований в разных странах мира постепенно привели и к существенным методологическим различиям. В истории социальной психологии российский психолог П. Н. Шихирев выделил три основные научные парадигмы. Парадигма (paradeigma – пример, образец) означает систему понятий, объединенных по какому-либо общему признаку. Т. Кун (Т. Kuhn) в работе «Структура научных революций» так определяет этот термин:

Парадигма это признанное всеми научное достижение, которое в течение определенного времени дает научному сообществу модель постановки проблем и их решений.

В качестве элементов парадигмы П. Н. Шихирев называет следующие признаки:

1) выбор базовой науки в качестве дисциплинарной матрицы;

2) позиция по вопросу о специфике социального исследования;

3) позиция по вопросу об отношении теории и метода, ведущий метод исследования;

4) модели человека, общества и отношения между ними;

5) понимание предмета социальной психологии и базовые категории, в которых он определяется;

6) главное исследуемое отношение в системе отношений; «индивид» – «группа» – «общество»;

7) позиция по вопросу о роли социального психолога в обществе и сфера практического применения полученных данных.

«Любая наука, – отмечает П. Н. Шихирев, – в своем развитии проходит четыре основные фазы развития: описание своего объекта, объяснение его природы и связей с другими объектами, предсказание на этой основе его изменения и целенаправленного управления им» (210, с. 18—22).

1.3.1. Парадигма объяснения

Первая парадигма сложилась в начале XX в. в американской социальной психологии. В качестве «базовой» дисциплины социальная психология опиралась на общую экспериментальную психологию, сформировавшуюся в социокультурных условиях США. Американская психология изначально была ориентирована на парадигму естественнонаучного знания, что означает отрицание специфики исследования человека, негативное отношение к теоретической деятельности как «спекулятивному, кабинетному занятию», признание приоритета метода над теорией и предпочтение индуктивного хода исследования дедуктивному, принятие лабораторного эксперимента в качестве главного метода. Парадигма направлена на объяснение причин возникновения социально-психологических явлений.

Методологическую основу американской социальной психологии образуют нижеследующие пункты:

1. Принцип методологического индивидуализма: социально-психологические проблемы изучаются сквозь призму психологии отдельного индивида.

2. Экспериментальное исследование составляет доказательную базу поиска и объяснения закономерностей психики человека.

3. Математический и статистический анализ полученных в эксперименте результатов.

4. Практическое применение психологических знаний.

Социальный психолог, работающий в парадигме «объяснения», придерживается следующей стратегии в своей работе:

1) абстрагируется от всего «метафизического» при анализе объекта исследования;

2) изучает объект исследования, максимально очищенный от влияния посторонних факторов, что позволяет выявить определенную и недвусмысленную связь между зависимой и независимой переменными;

3) старается полностью эту связь контролировать, точно измерить и описать так, чтобы она могла быть верифицирована (210, с. 27).

Выбор метода исследования и способа анализа существенно повлиял на предмет исследования. Интересно, что объектами первых экспериментов в психологии были лабораторные животные, чаще всего крысы или мыши. Психологи стали шутливо объяснять разницу между предметом общей и социальной психологии следующим примером: если мышь, двигаясь по лабиринту, предпочитает левый коридор правому, потому что в левом лежит пища, то это поведение изучает психолог. Если же мышь поворачивает направо, потому что в правом коридоре сидит другая мышь, то таким поведением должен заниматься социальный психолог.

Перед нами предстает модель «человека реагирующего» – главная модель парадигмы объяснения. Представление о человеке можно кратко сформулировать следующим образом: человек реагирует рефлекторно на внешние раздражители, обладает способностью к научению, может подражать другим людям, усваивая тем самым их опыт, может вступать во взаимодействие с другими людьми. Его поведение зависит от вознаграждения и наказания.

Доминирование бихевиористского (поведенческого) направления в американской социальной психологии способствовало формированию парадигмы «объяснения». Внимание ученых было сосредоточено именно на особенностях поведения отдельного человека в социуме. Предмет социальной психологии формулировался следующим образом: социальная психология – это подраздел психологии, связанный с конкретным научным изучением поведения индивидов.

Однако в 60-е гг. XX в. в американской социальной психологии многие из основополагающих представлений о человеческом поведении были пересмотрены. Преувеличенная значимость личностных черт и диспозиций была подвергнута сомнению. Психологи признали важность ситуационных факторов и сосредоточили свое внимание на проблеме влияния людей друг на друга.

Приведем несколько примеров того, как современными американскими учеными формулируется предмет социальной психологии:

«Социальная психология исследует, как предполагаемое, действительное или воображаемое присутствие других людей влияет на мысли, поступки и чувства индивида» (Г. Олпорт, 1954, с. 9).

«Социальная психология – это наука, изучающая, как люди думают, чувствуют и ведут себя, находясь под влиянием реального или воображаемого присутствия других людей» (Э. Аронсон, 1998, с. 32).

«Социальная психология – это наука, которая изучает то, что люди думают друг о друге, как они влияют друг на друга и как относятся друг к другу» (Майере, 2000, с. 36).

«Социальная психология – отрасль психологии, которая сосредоточивает свое внимание на социальном поведении: она изучает то, как люди влияют друг на друга и что они думают о других» (Бэрон, Бирн, Джонсон, 2003, с. 15—16).

Несмотря на имеющиеся различия, у всех приведенных определений есть нечто общее, а именно социальное влияние. Социальные психологи пытались дать ответ на следующие вопросы: как люди подвергаются влиянию? почему они поддаются влиянию? каковы те переменные, которые увеличивают или уменьшают эффективность социального влияния? обладает ли такое влияние свойством постоянства, или оно проходит со временем? какие переменные способствуют увеличению или уменьшению времени действия социального влияния? существуют ли кросс-культурные различия в силе социального влияния? каким образом один человек начинает испытывать симпатию (или антипатию) к другому? (10, с. 31).

Таким образом, предметом современной американской социальной психологии является общественное поведение человека и то влияние, которое он оказывает на других в процессе взаимодействия с ними.

1.3.2. Парадигма понимания

Вторая парадигма сложилась в западноевропейской социальной психологии. Методологическую основу этой парадигмы составляют социальная философия и этика, принципы социологической и кросс-культурной социальной психологии. Главное отличие парадигмы «понимания» от парадигмы «объяснения» состоит в признании специфики человека и общества как разных, но взаимосвязанных объектов познания.

Начало возникновения парадигмы «понимания» относится к 1970-м гг. Эта парадигма оформилась в противоположность американской, однако ее философские и методологические предпосылки сформировались в конце XIX в. В основе методологии данной парадигмы лежит принцип «понимания», разработанный В. Дильтеем и М. Вебером.

В европейской социальной психологии основное внимание уделялось социальным и культурным общностям. В конце 60-х гг. прошлого века западноевропейские психологи стали активно критиковать своих американских коллег за методологический индивидуализм, который объясняет социальное поведение посредством изучения психики отдельного индивида. В этом случае проблемы всего общества превращались в камерные проблемы личности.

В 1972 г. группа ведущих западноевропейских ученых выпустила в свет книгу «Контекст социальной психологии: критическая оценка», которая по остроте превзошла всю предыдущую критику в адрес американской социальной психологии. Книга стала программой развития всей западноевропейской социальной психологии. Авторами книги выступили французский психолог Серж Московичи, английские психологи Генри Тэджфел, P. Xappe (R. Hаrrе). Они поставили перед собой две задачи: обнаружить причины недовольства практикой, установившейся в американских психологических исследованиях, и дать конструктивные альтернативы. В книге были представлены два образа социальной психологии: негативный (какой она не должна быть) и позитивный (какой ее хотели бы видеть авторы).

Негативный образ характеризовался следующим: американская социальная психология – это не наука в строгом смысле слова, так как основным критериям науки – наличие собственного предмета, системы понятий, знаний, задач, единого направления – социальная психология не соответствует. Ей пытаются придать наукообразный вид посредством использования математических методов обработки данных и применением лабораторного эксперимента. Московичи отмечал, что американская социальная психология предстает перед читателями в образе этакого «славного парня», раздающего практические советы людям: «Нам нравятся те, кто поддерживает нас», «Лидер – это лицо, понимающее нужды членов группы», «Мы помогаем тем, кто помогает нам», «Понимание точки зрения другого лица способствует сотрудничеству с ним» (121, с. 208—209).

Г. Тэджфел назвал исследования своих американских коллег «экспериментами в вакууме», поскольку в лабораторных экспериментах не учитывался социальный и культурный контекст. Американская социальная психология, с его точки зрения, – это наука о социальном поведении, то есть о взаимодействии между индивидами: поодиночке или группами. Однако социальная психология должна изучать то, как «в бесконечном множестве ситуаций индивид на протяжении своей жизни чувствует, думает и ведет себя как представитель различных социальных групп, с которыми он себя отождествляет» (186, с. 240). Таким образом, на первый план выдвигался процесс идентификации индивида с группой, от которого и зависит его социальное поведение. В настоящее время Тэджфел фактически заново открыл для социальной психологии такой важнейший объект исследования, как межгрупповые отношения.

Стратегия социальных психологов при проведении исследований должна опираться на методологический принцип холизма (от англ. whole – целый, «холизм» – целостный подход). К этому методологическому положению относятся такие постулаты: а) общество надлежит исследовать, изучая социально значимые характеристики индивида, а также свойства и изменения общества в целом; б) социальные факты следует объяснять в терминах индивидуального и группового поведения, а также взаимодействия индивидов и групп; в) индивидуальное поведение следует объяснять биологическими, психологическими и социальными характеристиками; г) гипотезы о закономерностях функционирования и развития общества и человека должны обосновываться социологическими, культурологическими и историческими данными.

Основная модель человека – «homo simbolikus» – человек образующий и интерпретирующий смыслы с помощью символов (знаков). Человек формируется обществом через культуру и одновременно является ее активным творцом. Культура создается в общении. Область исследования социальной психологии – это группы и индивиды, которые конструируют свою реальность, управляют друг другом. Главным предметом социальной психологии являются отношения между субъектами социального процесса и отражение этих отношений в индивидуальном и коллективном сознании, например коллективные представления (210, с. 182—196).

Приведем примеры различных определений предмета социальной психологии западноевропейскими учеными:

«Социальная психология – это наука о социальных представлениях, которые объединяют индивидов, заряжают их энергией и придают смысл существованию общества» (Московичи, 1995, с. 7).

«Социальная психология есть наука о поведении, если при этом подразумевается, что она занимается весьма специфическим типом поведения – символическим» (Московичи, 1998, с. 7).

«Социальная психология – это наука о социальном поведении, которое зависит от социального контекста» (Тэджфел, 1984, с. 230).

В современной западноевропейской психологии были разработаны следующие оригинальные теории. Московичи предложил: 1) теорию социальных представлений и 2) психологию активных меньшинств. Тэджфел: 1) психологию межгрупповых отношений; 2) теорию стереотипизации; 3) теорию социальной идентичности. Тернер – теорию самокатегоризации.

Сравнивая американскую и западноевропейскую ветви социальной психологии, современные европейские психологи отмечают следующее. Американская ветвь науки более индивидуалистична, неисторична, этноцентрична и более ориентирована на лабораторный метод. Интересы европейцев преимущественно склоняются в сторону «межгрупповых отношений, социальной идентификации и социального влияния в ракурсе групповых и культурных факторов» (139, с. 41). Западноевропейская парадигма направлена на понимание сущности социально-психологических явлений в широком социальном и культурном контексте.

1.3.3. Парадигма преобразования

Третья парадигма постепенно складывается в российской науке. Выдающийся российский психолог П. Н. Шихирев (1936—2004) отмечал, что отечественные ученые стоят на перепутье. Первый путь, по которому они могут пойти, – следование за парадигмой объяснения, овладение ее правилами, соответствие принятой в мире системе социальной психологии. Это путь эмиграции, трудный, но спокойный и сытный. Второй путь – присоединение к парадигме понимания на основе единых с европейцами социокультурных идей и мотивов. Это путь реинтеграции в западноевропейскую культуру, беспокойный, но перспективный. Третий путь – собственное развитие на основе чужого и своего опыта, с учетом своих и чужих достижений и ошибок. Это тоже путь интеграции в мировую науку но на равных правах, путь трудный, но возможный.

Отечественную парадигму П. Н. Шихирев обозначает термином «преобразование». Он выдвигает следующую методологическую идею: для того, чтобы объяснить какое-либо социально-психологическое явление, а соответственно и понять его, надо попытаться его изменить, преобразовать. Основной метод познания – это метод преобразования, мысленного или практического конструирования социальной реальности (210, с. 316).

Парадигма преобразования формируется под влиянием следующих идей:

1. Изучение психики человека целесообразно проводить в процессе его деятельности. Поэтому в российской социальной психологии исследуются реальные организации, группы, фирмы, предприятия.

2. Практическая направленность исследований доминирует над теоретической.

3. Определенная зависимость социальной психологии от доминирующих в обществе социальных теорий и идеологии.

4. Недостаточное использование эксперимента при проведении социально-психологических и этнопсихологических исследований, ориентация на психологические тесты, опросники, интервью.

Специфические черты данной парадигмы выражаются в категориальном аппарате социальной психологии, основанном на базовых категориях философии: «деятельность», «общение», «общественные отношения», «общественное сознание».

Стратегия работы социального психолога направлена на выявление отношения «группа – индивид». При этом группа как объект исследования обладает особыми качествами: а) это реальная, а не экспериментальная группа; б) процессы внутри группы опосредованы совместной деятельностью; в) группа преобразуется и достигает определенного уровня развития.

Таким образом, в отечественной социальной психологии перед нами предстает «человек действующий, преобразующий социальную действительность», о психике которого мы можем судить фактически только по его самоотчетам и саморефлексии (ответы на вопросы тестовых методик).

Предмет социальной психологии долгие годы обсуждался в многочисленных дискуссиях и спорах. Приведем примеры определения предмета социальной психологии ведущими отечественными учеными:

«Социальная психология – это область психологии, призванная изучать те психические явления, которые возникают как результат общения людей друг с другом» (Кузьмин, 1967, с. 20).

«Предметом социальной психологии являются особенности групповой, коллективной и массовой психологии, проявляющиеся в совокупной деятельности людей, их совместном поведении, переживаниях и способах психологического общения друг с другом» (Парыгин, 1967, с. 64).

«Предмет социальной психологии к настоящему времени очерчивается довольно четко. Центральным явлением в социальной психологии следует признать общение» (Кузьмин, 1979, с. 47).

«Социальная психология изучает закономерности поведения и деятельности людей, обусловленные их включением в социальные группы, а также психологические характеристики самих этих групп» (Андреева, 1996, с. 10).

«Социальная психология – это наука, изучающая закономерности психической жизнедеятельности человека в социуме, в общении и взаимодействии его с другими людьми» (Парыгин, 1999, с. 21).

«Социальная психология – это наука, которая изучает закономерности познания людьми друг друга, их взаимоотношений и взаимовлияний» (Свенцицкий, 2003, с. 9).

Из приведенных определений видно, что в отечественной социальной психологии до сих пор отсутствует согласие относительно ее предмета. Петербургские ученые Евгений Сергеевич Кузьмин (см. фото) и Б. Д. Парыгин концентрируют внимание на процессе общения людей между собой, А. Л. Свенцицкий – на процессе социального познания, а московский психолог Г. М. Андреева выделяет закономерности поведения и деятельности людей. Дискуссия о предмете социальной психологии не закончена до сих пор. С нашей точки зрения это позитивный процесс, поскольку, как говорил Г. Гегель, – «когда наука определяет свой предмет до конца, она заканчивается как наука».

С методологической точки зрения для определения предмета науки необходимо четко разделять понятия «объект», «предмет», «цель» науки. Объект науки – это те реальные явления, которые исследует данная наука. Социальная психология изучает четыре вида объектов: 1) личность в социальной среде; 2) малые группы; 3) средние группы – организации; 4) большие социальные группы. Предмет науки – это то ключевое понятие, вокруг которого строится весь понятийный аппарат науки. Таким ключевым в социальной психологии, безусловно, является понятие «общение». Общение порождает такие феномены, как восприятие и понимание людьми друг друга, влияние, подражание, внушение, убеждение, лидерство и руководство, сплоченность и конфликтность. Общение бывает формальным (деловым) и неформальным (дружеским), непосредственным и опосредованным (например, компьютером). В результате общения складываются социально-психологические особенности личности, происходит процесс познания людьми друг друга, формируются структура и динамика малых и больших групп. Социальные психологи изучают общение в малых группах – внутригрупповое и межгрупповое; общение в больших группах – воздействие общественного лидера или средств массовых коммуникаций на развитие и становление личности, на протекание социальных процессов, на формирование общественного мнения. Целью любой науки, в том числе и социальной психологии, является поиск и установление закономерностей. Сами по себе закономерности никак не могут быть предметом науки, поскольку их открытие есть результат деятельности ученых по изучению реальных социальных феноменов (общения, познания, влияния), проявляющихся в психологии конкретных индивидов, социальных групп и общностей.

Социальная психология

Таким образом, можно констатировать, что во второй половине XX в. в социально-психологической науке сложились три парадигмы как модели постановки проблем и их решений: «объясняющая» парадигма в американской социальной психологии; парадигма «понимания» социальных явлений в европейской науке; и парадигма «преобразования» в российской социальной психологии.

1.4. Развитие социальной психологии на современном этапе

Развитие социально-психологического знания в последнее тридцатилетие заставляет нас по-новому оценить предмет социальной психологии, а также ее методологические основы. Во-первых, наблюдается очевидная конвергенция (сближение) наук о человеке и обществе. Сегодня трудно себе представить современную социальную психологию без данных таких наук, как социология, экономика, теория государства и права, культурология, историческая наука. Во-вторых, появился целый ряд новых направлений исследований, изучающих психологию взаимоотношений человека и общества. Это эволюционная, кросс-культурная и этническая психология, а также психология развития. Кроме того, наблюдается очевидное различие в проблематике исследований европейской и американской социальной психологии, а также возникновение индигенных (незападных) психологии. В-третьих, социально-психологическое знание последних лет все активнее используется в практической деятельности самых разных учреждений и организаций, от муниципальных до международных, что привело к развитию самостоятельного направления – практической социальной психологии.

Антропологическая и эволюционная психология. Антропологические исследования второй половины XX в. заставили посмотреть на психику человека через призму его многомиллионной эволюции. Закономерности человеческого поведения формировались задолго до того, как появился кроманьонец (40-190 тысяч лет назад). Поэтому эволюционная социальная психология сосредоточила внимание на поведении современного человека в разнообразных ситуациях межгруппового, группового и диадического взаимодействия, с учетом механизмов его выживания в процессе эволюции. Можно только догадываться, сколько миллионов лет чувству «мы-они», которое так легко активизируется у людей, получая мгновенный отклик в подчеркивании минимальных отличий.

Какие именно качества и поведенческие характеристики индивида обеспечивают не только его собственное выживание, но и жизнестойкость сообщества, к которому он принадлежит, – это, пожалуй, главный вопрос, на который удалось ответить эволюционистам. Научное знание свидетельствует, что отношения между людьми, основанные на взаимной помощи и доверии при условии здоровой конкуренции, являются определяющими факторами продления жизни сообществ. Сегодня эволюционная социальная психология, которая начала развиваться с начала 60-х гг. XX в., сосредоточилась на изучении помогающего и жертвенного поведения, на брачно-родительских отношениях, отношениях сотрудничества и конкуренции.

Очевидно, что многие виды поведения современных людей требуют их изучения с точки зрения эволюционной теории, так как главная задача любого сообщества – это обеспечение его выживания в постоянно изменяющихся условиях.

Кросс-культурная психология. Длительность человеческой эволюции в доисторический период на разных континентах и в различных климатических условиях породила множество культур и цивилизаций, каждая из которых внесла и продолжает вносить свой вклад в развитие человечества. На Земле не существует ни лишних культур, ни избыточных цивилизаций. Каждое человеческое сообщество, которое обеспечило выживание своему потомству на протяжении тысячелетий, вносит свой вклад в общечеловеческую культуру и достойно того, чтобы его социальный опыт изучался. Сегодня данную функцию наряду с антропологией выполняет кросс-культурная социальная психология. Это направление исследований способно объяснить причины гибели народов и государств в историческом прошлом, когда народы смешивались с другими и «растворялись» в более успешных сообществах. И если историки объясняют эти события внешними факторами (войны и социальные катаклизмы), то с точки зрения социальной психологии причинами могут быть ложные ценности, установки и социальные представления, которые воздействуют на поведение большинства людей и оказываются главным фактором постепенного самоуничтожения народа. Такие явления имеют место тогда, когда поведение большинства людей оказывается в противоречии или несовместимым с задачами выживания общностей. Например, ложные социальные представления в XX в. навязывались фашистской и коммунистической идеологией целым народам. Якобы «благородные» цели – обеспечение жизненного пространства и достижение всеобщего равенства – подкреплялись изуверскими методами их достижения.

Социальная психология, изучающая закономерности человеческого поведения, сегодня активно исследует социальные представления людей. Особенно интенсивно это направление развивается в Западной Европе, на территории которой сосуществуют множество народов, языков и культур. Процесс глобализации сделал очевидной взаимозависимость мира и необходимость понимания психологии разных народов и стран. Поэтому кросс-культурные аспекты становятся обязательным исследовательским элементом социальной психологии, когда важно не только выявить определенные закономерности человеческого поведения, но и увидеть степень их универсальности и специфичности в различных культурах, у отдельных этносов и сообществ.

Социальная психология развития, как и эволюционная социальная психология, возникла в 60-е гг. XX в. Объединив возрастную и социальную психологию, новое направление самое пристальное внимание уделяет детско-родительским отношениям и исследованию чувства привязанности, которое, по мнению психологов, обеспечивает выживание потомства у животных и людей. Воздействие ближайшего социального окружения ребенка, его семьи на формирование личности стало одним из главных открытий 3. Фрейда. Такие его последователи, как Э. Фромм (Е. Fromm), Э. Эриксон (Е. Erikson), Дж. Боулби (J. Bowlby), Г. Крайг (Н. Krueger), обеспечили понимание уникальности влияния социальной ситуации развития в детском возрасте на течение взрослой жизни личности. Характер отношений ребенка с окружающими его людьми, степень их заботливости и привязанности есть залог успешного или неуспешного развития личности в будущем, а значит, и сообщества в целом.

Таким образом, три указанных направления созвучны и дополняют друг друга при всей специфичности предмета их исследований. Можно сказать, что развитие социальной психологии во второй половине XX в. привело к новому пониманию задач науки: важно не только оказывать влияние на поведение человека (американский вектор), но и обеспечить его понимание (европейский вектор), а также преобразование поведения (российский вектор). Все эти задачи нуждаются в объединении, когда речь идет о дальнейшей жизни человечества на небольшой планете, какой оказалась наша Земля. Сегодня, когда на протяжении жизни всего одного поколения количество людей вначале удвоилось, а в конце следующего десятилетия утроится, приходит осознание не только конечности природных ресурсов планеты, но и потребности в обеспечении нового социального порядка в масштабах всего человечества. Свой весомый вклад в решение этих проблем должна внести и социальная психология.

Наука в своем развитии движется вперед, отвечая на вызовы времени и пытаясь свойственными ей средствами решить проблемы, встающие перед обществами, группами и индивидами. Важным отличием современного этапа является сосредоточенность социально-психологического знания на самых сложных вопросах социальной эволюции человеческого сообщества в целом.

М. Вебер в своей знаменитой книге «Протестантская этика и дух капитализма» объяснил обращение к анализу мировых религий для изучения феномена возникновения капитализма тем, что современная ему антропология и психология пока не дали материала для сравнительных исследований, которые бы позволили это сделать. Через 100 лет после появления главного труда социолога сравнительные исследования дают возможность не только заново оценить феномен рационализации мышления и поведения людей в их отношениях с окружающими, но и подойти по-новому к оценке особенностей социального и культурного развития отдельных стран и народов, в том числе и России.

Дальнейшее развитие современной социальной психологии связано с открытиями в науках, предметом которых выступает человеческая деятельность и ее эффективность. За последние 50 лет появился целый ряд новых теорий в области экономических и политических наук, которые потребовали социально-психологического объяснения социальных явлений. Это теория справедливости (D. Rouls), открытие чувства гражданственности (R. Putnam), понятие человеческого капитала (Н. Becker) и понятие социального капитала общества (J. Coleman). Все эти идеи нельзя считать абсолютно новыми. Многие ученые, интересовавшиеся социальными вопросами, так или иначе касались этих проблем начиная с античных времен. Сходные идеи можно найти в философских и религиозных трудах мыслителей Азии. В новой истории подобные идеи содержатся в творчестве М. Лютера, английского моралиста и экономиста А. Смита, в работах К. Маркса и П. Кропоткина, Э. Дюркгейма, М. Вебера, Н. Бердяева и многих других мыслителей. Нынешний этап развития социальной психологии как науки отличается тем, что идеи человеческого и социального капитала стали предметом конкретных эмпирических исследований. Наука вступила в иное качество, и появилась возможность структурировать понятия, выделить переменные и измерить их в разных странах и на разных континентах. Для нас главным являются социально-психологические составляющие операциональных признаков новых понятий в социологии и экономике.

Так, например, современное содержание понятия «социальный капитал» было определено Джеймсом Коулменом в 1992 г. (230). Сравнивая различные формы капитала, Коулмен пишет: «Если физический капитал полностью осязаем, будучи воплощенным в очевидных материальных формах, то человеческий капитал менее осязаем. Он проявляется в навыках и знаниях, приобретенных индивидом. Социальный же капитал еще менее осязаем, поскольку он существует только во взаимоотношениях индивидов. Так же как физический и человеческий капиталы, социальный капитал облегчает производственную деятельность. Например, группа, внутри которой существует полная надежность и абсолютное доверие, способна совершить много больше по сравнению с группой, не обладающей данными качествами» (78, с. 122—139).

Такое понимание значимости человеческих отношений для социального и экономического развития общества заставляет еще раз обратиться к предмету социально-психологических исследований. Как было указано выше, парадигма «понимания» западноевропейской ветви науки подчеркивает, что главным предметом социальной психологии являются отношения между субъектами социального процесса и отражение этих отношений в индивидуальном и коллективном сознании (210). Понятие социального капитала и его содержательных переменных – доверия, честности взаимодействия, распределительной справедливости и т. д. – показывает направление будущих социально-психологических исследований, главный нерв которых связан с человеческими отношениями в социуме.

Сегодня социологи многих стран мира ведут мониторинг уровня доверия в обществе. Задача социальной психологии – перейти от уровня констатации к исследованию причин, которые влияют на формирование доверия и недоверия, честности и лживости, справедливости и несправедливости в социальных отношениях людей. Эти важные этические составляющие жизни гражданского общества должны получить социально-психологическое объяснение, как в связи с качествами отдельных индивидов, так и на уровне деятельности группы и функционирования общества в целом. Уже сегодня многое может разъяснить социальная психология. Например, базовое доверие и недоверие формируются в первый год жизни ребенка (Э. Эриксон), они зависят от взаимоотношений с матерью или взрослым, постоянно ухаживающим за ним (Дж. Боулби). Качество этих отношений оказывается решающим для поведения взрослой личности. Поэтому если ребенок вначале попадает в дом ребенка, а затем воспитывается в интернате, его поведение явно страдает недостаточной социальностью. Тенденция к нарастанию отказов молодых матерей от детей сразу же после родов имеет трагические последствия не только для маленького человека, но и для общества в целом, поскольку интернат способен обеспечить только его физическое выживание, но не полноценную социализацию.

В главе, посвященной отношениям, мы специально остановимся на проблеме социального капитала и его социально-психологических составляющих. Здесь же хотелось бы отметить только следующее: исследования в области общественных наук в последние годы вновь и вновь возвращают социальную психологию к проблеме отношений между людьми, которые, по мнению многих ученых, в том числе авторов данной книги, являются наиболее важным предметом исследований в современной социальной психологии. Этим обстоятельством объясняется обращение социально-психологической науки к проблематике просоциального поведения, проблеме ценностей и вопросам морали, социальным представлениям как главным регуляторам жизни человеческих сообществ, современным исследованиям детско-родительских отношений.

Следует заметить, что еще А. Ф. Лазурский пытался представить отношения как предмет особой отрасли психологии. В дальнейшем В. Н. Мясищев разработал концепцию отношений личности. По мнению ученого, основой формирования личности является не деятельность, но «определяющую роль играют взаимоотношения между людьми, обусловленные структурой общества». Положительный или отрицательный опыт взаимоотношений с людьми однозначно формирует и соответствующую систему внутренних отношений личности. «Эти объективные отношения находят свое отражение в тех внутренних, субъективных психических отношениях, какие в наибольшей мере характеризуют личность каждого человека» (125, с. 12).

Сосредоточенность российской социальной психологии на проблеме общения не противоречит такому пониманию предмета науки, поскольку процесс общения – это единственное средство установления отношений между людьми. Не вступив в контакт, непосредственный или опосредованный, который автоматически предполагает общение, невозможно установить отношения.

Таким образом, одной из самых важных задач современной науки является пристальное внимание к изучению отношений людей, взаимному влиянию отношений в обществе на отношения между индивидами, и наоборот. Как покажет дальнейшее изложение, это достаточно сложное направление, начало которому было положено в конце XIX в. в концепциях Г. Зиммеля. В социальной психологии оно наиболее последовательно разрабатывалась К. Левиным. Сегодня изучение отношений людей требует обновления арсенала используемых методов исследования и дальнейшего теоретического осмысления значимости отношений для решения социальных проблем современности.

Резюме

В своем развитии мировая социально-психологическая наука прошла через несколько этапов: зарождение социально-психологического мышления, развитие психологической мысли в рамках социальных наук, зарождение социальной психологии как науки, развитие теоретических концепций, применение знаний на практике, реальная психологическая помощь людям. В отдельные периоды в центре социально-психологических исследований оказывались различные аспекты и проблемы человеческого существования в границах разнообразных сообществ и общественно-политических систем. Наибольшую востребованность социальная психология получила в США перед Второй мировой войной. Это было определено демократическим строем страны и вытекающим из него интересом к мнению граждан, которые несут свою долю ответственности за свои права, выбор власти, организацию общественной жизни и личной судьбы.

С начала 60-х гг. началось интенсивное и самостоятельное по своей философии развитие европейской социальной психологии, которая предложила собственную парадигму знания с учетом историко-культурного контекста формирования индивида и группы в Европе. Именно в рамках западноевропейской традиции получили свое значительное развитие кросс-культурные исследования, первоначально начатые после войны американскими психологами.

В социально-психологической науке XX в. сложились три научные парадигмы: парадигма «объяснения» в северо-американской науке, парадигма «понимания» в западноевропейской и парадигма «преобразования» – в российской. Специфические черты парадигмы преобразования выражаются в категориальном аппарате отечественной социальной психологии, основанном на базовых категориях философии: «деятельность», «общение», «общественные отношения», «общественное сознание».

С начала 60-х гг. начали формироваться новые направления исследований в социальной психологии. К ним относится эволюционная социальная психология, которая рассматривает исторические корни социального поведения человека, складывавшиеся в процессе социальной эволюции на протяжении миллионов лет. Психология развития появилась в результате объединения возрастной и социальной психологии. Наиболее значительным новым направлением стала кросс-культурная психология, исследования которой развернулись с начала 80-х гг. В каждом из новых направлений социально-психологических исследований в центре внимания оказываются ментальные характеристики людей и проблема человеческих отношений.

Новые открытия в области социально-экономических наук второй половины XX в. содержат социально-психологическую составляющую. Особенно значимым для социальной психологии оказалось определение главных операциональных признаков социального капитала, каждый из которых следует рассматривать как научное понятие. Социальный капитал сообществ определяют отношения людей в социуме. Это позволяет говорить о том, что отношения людей могут стать не только ведущей темой современных социально-психологических исследований, но и основным предметом науки.

Глава 2 Направления зарубежной социальной психологии

Ничто не может так сильно расширить кругозор, как умение исследовать систематически и верно все, что попадает в поле вашего зрения.

Марк Аврелий

Социальная психология

Социальная психология за рубежом складывалась на основе различных научных школ и направлений. Долгое время основной проблемой социальной психологии было решение вопроса о доминировании социального либо биологического в психике человека. Поиск биологических основ человеческого поведения наиболее наглядно просматривается в теориях социальных инстинктов, которые не утратили своей актуальности. Однако в настоящее время ученые редко употребляют термин «социальный инстинкт», они ищут другие понятия и факторы, объясняющие природу социального.

Признание социальной психологии как самостоятельной науки связано с проведением экспериментов в 20-е гг. XX в. Основная задача, которую в тот момент ставили перед собой ученые, сравнить психику и поведение человека, когда он находится наедине с собой и в присутствии других людей. Развитие экспериментальной социальной психологии привело к открытию важного феномена: в присутствии других людей поведение человека меняется. Такие эксперименты в начале 20-х гг. прошлого века проводили в Германии Вальтер Мёде (W. Mode), в США – Флойд Оллпорт, в России – В. М. Бехтерев.

Немецкий психолог В. Мёде, работавший в Лейпциге, опубликовал результаты своей семилетней работы по изучению специфики психики и поведения человека в группе и в ситуации изоляции. Каждый опыт начинался с одним испытуемым, затем количество участников постепенно увеличивалось до 8 человек. Мёде выявил существенные отличия в способности переносить боль, различать звуки, сохранять внимание и психическую устойчивость при математических подсчетах, применять силу при сжатии динамометра. В условиях группы человек оказался более продуктивным, но в познавательной сфере влияние группы сказывается меньше, чем в сфере эмоций, моторики и воли.

Другой немецкий психолог, Гюго Мюнстерберг (Н. Munsterberg), эмигрировав в США, познакомил Ф. Оллпорта с описанием экспериментов Меде. В 1924 г.

Оллпорт опубликовал книгу «Социальная психология», где привел результаты своих экспериментов об особенностях протекания процессов ощущения, внимания, мышления у студентов Гарвардского университета в условиях изоляции и группы. Процедура опытов предполагала выполнение различных заданий, сначала всеми вместе в одной комнате, а затем каждым испытуемым в отдельной. Задания состояли в умножении чисел, зачеркивании букв, различении двойных изображений, запахов, веса предметов, выстраивании свободных ассоциаций, критики отрывков из текстов древнегреческих философов. Оллпорт получил следующие результаты: суждения о текстах философов по качеству выше, но скорость выдвижения аргументов медленнее в изолированных условиях, чем в группе; оценка запахов и веса предметов усредняется в группе.

В России оригинальные эксперименты со своими студентами проводил В. М. Бехтерев. В первом опыте он предъявлял испытуемым на протяжении 10 секунд набор различных картинок. Затем они должны были вспомнить их детали, установить сходство и различие, выразить свое отношение к событиям на картинке. Во втором опыте студенты должны были вносить свои предложения по проекту памятника, оценить длительность временного интервала (1,5 секунды). При этом сначала учитывались показатели каждого испытуемого, а затем в дискуссии и голосовании предлагалось, чтобы испытуемые внесли дополнения и изменения в свои прежние показания. В результате экспериментов оказалось: в процессе группового обсуждения увеличивается объем знаний его участников, исправляются ошибки и неточности, смягчается отношение к проступку. В присутствии других людей человек способен выдержать более сильные раздражители (снижается болевой порог чувствительности) (173, с. 14—15).

Таким образом, экспериментально было доказано значительное влияние социального фактора на поведение человека. Социально-психологическая тематика заинтересовала представителей разных научных направлений: бихевиоризма, психоанализа, гештальтпсихологии.

2.1. Социальный бихевиоризм

Истоки бихевиоризма заложены в начале XX в. в трудах И. П. Павлова, Дж. Уотсона (J. Watson), Э. Торндайка (Е. Thorndike). Выдающийся русский физиолог И. П. Павлов (1849—1936) открыл в начале XX в. тип научения, известный как классическое обусловливание. Он доказал, что посредством одновременного предъявления безусловного стимула (мяса) и условного стимула (звук камертона) можно сделать так, что условный стимул в конце концов будет вызывать реакцию (слюноотделение), вначале возникавшую только на безусловный стимул. Слюноотделение в ответ на звук камертона рассматривалось как условная реакция.

Американский психолог Джон Уотсон (1878—1958) задался целью создать объективную психологию. Он критиковал существовавшее в те годы представление о психологии как об уникальной науке, направленной на исследование сознания только с помощью метода самонаблюдения (интроспекции). Психология, полагал Уотсон, должна использовать те же методы, что и естественные науки. Опираясь на идеи И. П. Павлова, он создал теорию, которую назвал бихевиоризмом. Эта объективная и учитывающая влияние социальной среды точка зрения на долгие годы стала доминирующей в американской психологии. Последователями Уотсона были Э. Торндайк, Э. Толмен (Е. Tolman), Э. Гатри (Е. Guthrie), К. Халл (С. Hull), К. Спенс (К. Spence) и многие другие. Их исследования были в основном направлены на процесс научения (learning), передачи опыта и информации от одного индивида другому (201, с. 542).

Классический бихевиоризм изучал психику животных на основе принципиальной формулы S > R (стимул — > реакция). Этот универсальный принцип распространялся на стимулы и реакции от биологических, врожденных, непроизвольно возникающих до сложнейших социальных, специально заученных. Задача бихевиористов заключалась в том, чтобы по стимулам (биологическим или социальным) предугадать реакции и, наоборот, по реакциям – понять стимулы.

Ф. Оллпорт (1890—1978) был первым, кто применил принципы бихевиоризма в социальной психологии. Он считал, что человек сам является стимулом для другого. Социальное поведение – это такое поведение, которое стимулирует других людей или само стимулируется ими. Социальными стимулами выступают речь, жесты, мимика, некоторые соматические реакции, а социальными реакциями – подражание, симпатии-антипатии, совместная работа и пр.

В общую схему поведения в конце 30-х гг. бихевиористы стали включать промежуточные детерминанты. Так, Толмен в формулу «стимул — > реакция» ввел такие врожденные и приобретенные детерминанты, как стремления, намерения, осознание целей. Формула приобрела вид: S — > N — > R, где S – стимул, N – намерение, R – реакция.

Н. Миллер (N. Miller) с соавторами добавили к формуле такие средние звенья, как образ и план действий. По их мнению, поведение человека строится по схеме: test – operate – test – exit (проба – операция – проба – исполнение).

Б. Скиннер (В. Skinner) выделял два типа поведения: респондентное и оперантное. Респондентное поведение вызывается стимулом, ему предшествующим. Оперантное поведение представляет собой подкрепляемую наблюдателем случайную реакцию, когда стимул, следующий за реакцией, подкрепляет нужное поведение. Он детально разработал схему оперантного обусловливания. Суть научения по данной схеме состоит в том, что экспериментатор ждет случайного проявления реакции: например, ребенок сам берет карандаш и пытается рисовать. Это проявление сразу же подкрепляется одобрением, что стимулирует ребенка к дальнейшему экспериментированию с карандашом. Таким образом, результатом оперантного поведения оказывается научение. Схема оперантного обусловливания занимает ведущее место в исследованиях бихевиористов в области социальной психологии (8, с. 50).

2.1.1. Теория фрустрации и агрессии

Важное место в теории занимает положение о подкреплении, разработанное Н. Миллером и Дж. Доллардом (J. Dollard). В 1939 г. они совместно с другими авторами опубликовали коллективную монографию «Фрустрация и агрессия», в которой пытались объединить бихевиоризм с психоанализом. Авторы выдвинули следующую гипотезу: наличие агрессивного поведения всегда предполагает существование фрустрации, и наоборот, существование фрустрации всегда ведет к некоторой форме агрессии. Фрустрация – это любое условие, блокирующее достижение желаемой цели. Агрессия – поведение, цель которого – разрушить или сместить фрустрирующий блок. Сдерживание агрессии – тенденция воздерживаться от действий, поскольку можно ожидать негативных последствий, что может стать источником дополнительной фрустрации. Смещение фрустрации – это подстрекательство к агрессии, которое может быть реализовано на других объектах. Особую роль в теории играет проблема подражания. В 1941 г. Миллер и Доллард опубликовали книгу «Социальное научение и подражание», где рассматривали подражание как объект инструментального научения. Основной тезис состоит в следующем: подражающее поведение имеет место, если индивид вознаграждается, когда он подражает, и не вознаграждается, когда не подражает. Позднее эта теория не всегда получала подтверждения в исследованиях.

2.1.2. Теория социального научения

Канадский психолог А. Бандура (A Bandura) также считал принципы научения важными для объяснения и предсказания поведения и его изменений. Однако он разработал собственные принципы, основанные на том, что люди способны к самостоятельному мышлению и саморегуляции. Это позволяет им контролировать окружающую социальную среду, а не только формироваться под ее влиянием. В 1961 г. он опубликовал книгу «Принципы модификационного поведения», в которой описал применение поведенческих техник, основанных на принципах научения. Бандура рассматривает подкрепление скорее как фактор, способствующий научению, а не вызывающий его. Научение поведению происходит посредством наблюдения за другими людьми.

В серии экспериментов А. Бандура показал, что дети, наблюдающие необычные реакции взрослого человека (модели поведения), склонны проявлять те же самые реакции в сходных ситуациях. Так, дети из детского сада вначале были протестированы индивидуально, а затем наблюдали за агрессивным поведением (физическим и вербальным) взрослого в отношении большой куклы. Другие дети наблюдали неагрессивное поведение взрослого, который спокойно сидел в комнате, не обращая на куклу никакого внимания. Потом детям устраивали слабо фрустрирующую ситуацию и помещали по одному в комнату с куклой. Дети из первой группы, видевшие агрессивного взрослого, демонстрировали агрессивное поведение в отношении куклы. Те, кто его не наблюдал, ничего подобного не делали. Таким образом, был сделан вывод: дети научаются новым реакциям, просто наблюдая за другими, не получая награды или подкрепления за свое поведение. Появление новых реакций оказывается возможным благодаря познавательным способностям человека. Символические, когнитивные умения позволяют индивиду создавать новые, ранее не наблюдавшиеся образцы поведения (210, с. 595).

Социальная психология

Бандура считал, что поведение осуществляется на основе трех регуляторных систем: предшествующих стимулов, обратной связи, поступающей от реакции на стимулы, и когнитивных процессов. Особое внимание он уделял таким сигналам, как поведение других людей. В качестве подкреплений в межличностных отношениях выступают внимание, отвержение, одобрение или выговор (8, с. 64—65). Бандура не изучал групповые процессы, он сконцентрировал свое внимание исключительно на поведении индивида в группе.

2.1.3. Теория взаимодействия исходов

Эта теория была представлена американскими авторами Дж. Тибо и Г. Келли (J. Thibaut, H. Kelley) в 1959 г. в книге «Социальная психология групп». Основное внимание они сосредоточили на взаимодействии людей в диадах и изучали взаимный обмен вознаграждениями и наказаниями. Их подход базируется на том, что всякое межличностное отношение есть взаимодействие. «Диадическое взаимодействие наиболее вероятно будет продолжаться и позитивно оцениваться, если участники получают от него выгоду», – утверждали Тибо и Келли. Они использовали два основных термина: затраты и выгоды, получаемые каждым индивидом от взаимодействия, и выдвигали следующий тезис: взаимодействие будет повторяться, пока выгоды превосходят затраты. Авторы объясняли социальные отношения в терминах вознаграждений и потерь. Результат каждого взаимодействия оценивается человеком с точки зрения получаемых вознаграждений и понесенных потерь. Вознаграждения и потери могут быть не только материальными, но и психологическими (выигрыш-проигрыш в статусе, приобретение-потеря власти и пр.).

Важными понятиями являются «уровень сравнения» и «уровень сравнения альтернатив». Результат взаимодействия оценивается только на основе сравнения позитивных исходов (выигрышей, которые человек получил в предшествующих отношениях с другими людьми). Результат взаимодействия оценивается как благоприятный, если он выше среднего уровня. На основе сравнения альтернатив человек решает, будет ли он сохранять данные отношения или прекратит их. Выбирая между альтернативами, человек всегда стремится к наилучшим из них. В качестве основного технического приема анализа используется матрица исходов, заимствованная из теории игр. Наиболее известной в научной литературе стала дилемма узника (prisoner\'s dilemma), которую мы рассмотрим ниже.

Именно теория Дж. Тибо и Г. Келли послужила главным объектом критики со стороны С. Московичи, который отмечал, что в этой теории все общественные отношения анализируются в терминах деловых сделок. Сделки основываются на рациональном расчете индивида относительно того, при каких обстоятельствах другие люди вероятнее всего доставили бы ему максимум поощрения и минимум ущерба. Однако существуют бесчисленные примеры социального взаимодействия, не имеющие ничего общего с уравниванием спроса и предложения. В данной теории не учитывается роль обратной связи и системы ценностей, подлинная сущность социального конфликта и социальной индивидуальности (121, с. 209). Вместе с тем общая тенденция рационализации деловых отношений в современном мире авторами улавливается верно.

2.1.4. Теория элементарного социального поведения

Теория была разработана Дж. Хомансом (G. Homans). В центре ее внимания – взаимный обмен вознаграждениями (позитивными подкреплениями) и издержками (негативными подкреплениями). Этот обмен происходит в диаде в процессе контакта людей друг с другом. Хоманс формулирует правило «распределенной справедливости», согласно которому каждый участник социального отношения-обмена ожидает пропорциональности между получаемым выигрышем и понесенными издержками, то есть ожидает справедливого обмена издержек и вознаграждений. Чем с большим ущербом для индивида нарушается указанное правило, тем с большей вероятностью он будет демонстрировать эмоциональное поведение, называемое гневом. В то же время получение вознаграждения, не пропорционального вкладу, приводит к возникновению чувства вины. В результате элементарное социальное поведение строится в соответствии с матрицей выигрышей и потерь, а окружающие люди служат стимулами, поскольку своим поведением награждают или наказывают индивида. Однако взаимодействие человека с окружением приводит к изменению этого окружения, которое не может рассматриваться в качестве независимой переменной.

В целом, в теориях социального бихевиоризма в наибольшей степени представлен «методологический индивидуализм». В табл. 2.1. перечислены представители и основные идеи социального бихевиоризма.

Таблица 2.1. Основные сведения о социальном бихевиоризме.

Социальная психология

2.2. Психоанализ

Основателем психоанализа стал венский психиатр Зигмунд Фрейд (1856—1939) (см. фото). Цель своей научной работы Фрейд определил как поиск источника жизненной активности, он написал много книг, интересных не только психологам: «Леонардо да Винчи. Этюд по теории психосексуальности» (1910); «Тотем и табу» (1913); «По ту сторону принципа удовольствия» (1921); «Психология масс и анализ человеческого Я» (1921); «Я и Оно» (1923); «Достоевский и отцеубийство» (1928); «Цивилизация и недовольные ею» (1929); «Моисей и монотеистическая религия» (1939).

Социальная психология

2.2.1. Концепция жизненной активности 3. Фрейда

3. Фрейд предложил два варианта концепции жизненной активности.

Первый вариант концепции. Источником жизненной активности, по мнению Фрейда, является сексуальный инстинкт, «сексуальная энергия», которую Фрейд назвал «либидо». Механизм действия жизненной активности заложен в структуре личности человека.

Личность человека состоит из трех основных систем: Ид («Оно»), Эго («Я») и Суперэго («сверх-Я»). Эти системы взаимодействуют между собой очень тесно, хотя каждая из них выполняет собственные функции, обладает своими свойствами, компонентами, принципами действия. Чрезвычайно редко одна из систем действует без двух других.

Система Ид является изначальной, это матрица, из которой постепенно выстраиваются Эго и Суперэго. Ид состоит из врожденных психических процессов, включая инстинкты. Ид – это резервуар, накопитель психической энергии. Ид трактуется как подсознательное, предсознательное, бессознательное.

Система Эго появляется в связи с тем, что потребности организма требуют соответствующих взаимодействий с миром объективной реальности. Ид подчиняется принципу удовольствия, цель которого снизить энергетическое перенапряжение. Эго подчиняется принципу реальности, предназначение которого – временно приостановить действие принципа удовольствия. Основное различие между Ид и Эго заключается в том, что Ид знает только субъективную реальность, в то время как Эго различает внутреннее и внешнее. Эго руководит действиями, решает, какие инстинкты должны быть удовлетворены. Эго не существует отдельно от Ид, в определенном смысле зависимо от него. Главная функция Эго – быть посредником между инстинктами и условиями среды. Фрейд считал, что сознание (Эго) является всего лишь всадником, укрощающим норовистое животное – бессознательное (Ид). Поведение человека определяется не его сознательными планами, а борьбой Эго с Ид.

Система Суперэго – это внутренняя репрезентация традиционных ценностей и идеалов общества. Суперэго – моральная сила личности, представляет собой скорее идеал, чем реальность, служит для совершенствования, а не для удовольствия. Суперэго, как интериоризированный моральный арбитр, развивается в ответ на награды и наказания родителей. Чтобы получить награду и избежать наказания, ребенок научается строить свое поведение в соответствии с требованиями родителей. Основные функции Суперэго: а) препятствовать импульсам Ид, в основном сексуальным и агрессивным, так как их проявления осуждаются обществом; б) убедить Эго сменить реалистические цели на моральные; в) бороться за совершенство личности. В общем смысле Ид может рассматриваться как биологическая составляющая личности, Эго – как психологическая составляющая, Суперэго – как социальная составляющая (201, с. 48—52).

Поведение человека, его душевное здоровье или патология объясняются соотношением данных трех систем, в которых Ид выступает ведущей силой, а Эго и Суперэго – подчиненными.

Психическая энергия сосредоточена в инстинктах, главным образом в сексуальном инстинкте. Динамика личности определяется способами распределения и использования энергии. Так как общее количество энергии ограниченно, то системы соперничают за обладание ею. Изначально Ид обладает всей энергией и использует ее для исполнения желаний. Поскольку Эго не имеет собственного источника, ему приходится заимствовать энергию у Ид. Сексуальная энергия, сконцентрированная в бессознательном, стремится найти выход, прорваться в сознание (Эго). Но на страже стоит суровый цензор – Суперэго, подавляющий энергию Ид, ограничивающий ее цивилизованными рамками. Так энергия отвлекается от исключительно субъективных психических процессов и переводится в объективные, логические процессы Эго. Завладев достаточно большим количеством энергии, Эго может использовать ее на развитие высших психических процессов – мышления, воображения, творчества. Процесс перевода сексуальной энергии в творческую, созидательную силу называется в психоанализе термином «сублимация». Сексуальная энергия расходуется не через сексуальные действия, а через социально полезные действия. То есть сублимация сексуальной энергии оказывается главной движущей силой деятельности человека.

Второй вариант концепции. Новая концепция жизненной энергии была разработана Фрейдом в конце жизни. Он вводит два новых понятия: инстинкт жизни (Эрос) и инстинкт смерти (Танатос). Сексуальный инстинкт – это лишь одно из проявлений более широкого инстинкта жизни. Эрос обеспечивает и удовлетворение жизненных потребностей, и продолжение рода (потребности индивида и потребности вида). Инстинкт жизни – это источник жизненной энергии. У ребенка инстинкт жизни вызывает влечение к матери как к источнику всех жизненных благ. Раньше это влечение Фрейд объяснял детской сексуальностью. Роль сублимации сводится теперь к обеспечению более эффективного удовлетворения первичных жизненных потребностей посредством формирования промежуточных потребностей.

Кроме инстинкта жизни действует инстинкт смерти. Он представляет собой обратную сторону проявлений первичной активности, лежит в основе деструктивного поведения, имеющего целью разрушить все чуждое. «Позыв к смерти разделяет с Эросом господство над миром… Жизнь – это борьба между Эросом и Танатосом, между инстинктом жизни и инстинктом смерти. Эта борьба составляет существенное содержание жизни вообще» (196).

О существовании у человека бессознательной сферы психики ученые догадывались задолго до Фрейда. Бессознательное было тайной за семью печатями, окутанной мифами и религиозными предрассудками. Но именно он понял, как пробиться сквозь психологическую защиту в мир бессознательного. Это можно сделать, когда психологическая защита оказывается ослабленной – во время сна, при оговорках, неожиданных импульсивных действиях. Оказалось, что во сне происходит реализация не удовлетворенных наяву желаний. Фрейд не употреблял термин «коллективное бессознательное», он говорил только об индивидуальном бессознательном, он искал источники его происхождения. Применив психоаналитический метод к первобытной культуре, мифологии и религии, он обнаружил общие для всех людей психологические механизмы. Человеческая цивилизация, согласно Фрейду, основана на подавлении инстинктов, вытеснении их в бессознательное.

2.2.2. Учение о защитных механизмах Эго

Окружающая среда является для человека не только источником удовлетворения потребностей, получения энергии через пищу, но и беспокойства и тревоги. Обычная реакция человека на внешние угрозы – страх. Эго наполняется тревогой. Функция тревоги – предупредить человека о надвигающейся опасности. Тревога вызывается внешними причинами и мотивирует человека к действию. Тревога, с которой невозможно эффективно справиться, называется травматической. Если Эго не в состоянии справиться с тревогой рационалистически, оно вынуждено прибегать к нереалистическим методам – защитным механизмам Эго. Эти чрезвычайные меры защиты называются: вытеснение, проекция, формирование реакции, фиксация и регрессия. Механизмы защиты характеризуются, во-первых, тем, что они отвергают, фальсифицируют или искажают реальность; во-вторых, они действуют бессознательно, так, что человек не подозревает об их существовании.

Вытеснение возникает тогда, когда объект тревоги изгоняется из сознания. Например, до сознания не допускается болезненное воспоминание. Однажды сформированное вытеснение трудноуправляемо, поэтому взрослые люди несут в себе множество детских страхов, так как у них нет возможности понять, что эти страхи не имеют реального основания.

Проекция возникает в том случае, когда источник тревоги приписывается внешнему миру, а не собственным примитивным импульсам или совести. Проекция – механизм, посредством которого невротическая или моральная тревога обращается в объективный страх. При проекции человек говорит «он меня ненавидит» вместо того, чтобы сказать «я ненавижу его». Таким образом, проекция снижает тревогу, позволяет человеку выражать свои эмоции под видом защиты от врагов.

Формирование реакции – это замещение в сознании тревожного чувства его противоположностью. Например, ненависть заменяется любовью. Изначальное чувство существует, но маскируется таким, которое не вызывает тревоги.

Фиксация – зацикленность на одной из ранних стадий развития, поскольку каждый шаг вперед сопровождает тревогой.

Регрессия возникает в том случае, когда человек, столкнувшийся с травматическими переживаниями, отступает на более раннюю стадию развития. Однако человек редко фиксируется или регрессирует целиком. В определенной степени некоторые люди склонны к инфантильности, то есть к незрелым формам поведения, могут вести себя, как дети, при возникновении угрозы (201, с. 62—69).

В качестве методов исследования Фрейд использовал метод свободных ассоциаций и анализ сновидений. Все болезни души, обмолвки, описки, ошибки, провалы памяти, символика сновидений тщательно анализировались для того, чтобы проникнуть в тайны бессознательного.

В начале 20-х гг. XX в. Фрейд обращается к анализу групповой психологии. Он считал, что для понимания человеческой личности очень важно раскрыть психологические механизмы такой группы, как семья. Он не проводил различий между малой и большой группами, организацией и семьей. Специфическим образом интерпретированные групповые отношения оказываются ключом к раскрытию механизмов взаимоотношений в массе людей, в обществе. Он ищет ответ на вопрос: какова природа сил, объединяющих людей в группы (8, с. 158).

По Фрейду, сущность группы заключается в образовании привязанностей людей друг к другу. Механизм эмоциональной привязанности Фрейд обозначил термином «идентификация». Идентификация предполагает чувство привязанности, общности с другими людьми. Он выделял два типа идентификации: эротическую и миметическую. Эротическая означает идентификацию с людьми, которыми мы желали бы обладать. Миметическая – это идентификация с людьми, воплощающими то, какими мы хотели бы быть. Эрос не зависит от Мимесиса, а Мимесис – от Эроса. В психике индивида эротическая идентификация преобладает над миметической. В психике группы – наоборот.

Группа представляет собой совокупность людей, которые принимают одну и ту же личность за свой идеал, идентифицируют себя с лидером, а через это идентифицируют себя друг с другом. Таким образом устанавливаются два ряда эмоциональных связей: между членами группы и между каждым членом и лидером. В групповой психологии Фрейда интересовала только личность лидера. Именно отношение членов группы к лидеру является связью первого порядка. В случае нарушения связей с лидером группа распадается. Психология лидера резко отличается от психологии других членов группы. Лидер не проявляет эмоциональной привязанности к кому-либо, кроме себя самого. Он самоуверен, неуязвим, обладает теми качествами, которых члены группы не имеют, поэтому он становится их Эго-идеалом.

Идентификация группы с ее лидером означает, что люди под влиянием внушения отказываются от собственной личности: либо от Суперэго, либо от Эго, либо от Ид. Функции своей личности они передают лидеру, который осуществляет полный контроль над их взаимоотношениями с обществом. Тем самым люди оказываются в полной зависимости от его решений и выполняют любое его указание. Этим обусловлено единство группы, однородность людей, их способность совершать действия, которые индивидуально для каждого из них были бы невозможны.

2.2.3. Учение о коллективном бессознательном

Карл Густав Юнг (К. G.Jung, 1875—1961) создал собственную теорию коллективного бессознательного, назвав ее аналитической психологией. Личность, по мнению Юнга, есть продукт и вместилище родовой истории. Человек впитывает в себя опыт предшествующих поколений. Основания личности архаичны, примитивны, природны, бессознательны и универсальны. Человек рождается, обладая многими предрасположенностями, полученными от предков. Иначе говоря, существует исторически сформированная коллективная личность. Взаимодействие внутренних (коллективная личность) и внешних (окружающая социальная среда) факторов приводит к формированию индивидуальной личности.

Личность состоит из следующих взаимосвязанных систем:

1. Эго (сознание).

2. Личное бессознательное и его комплексы.

3. Коллективное бессознательное и его архетипы.

4. Самость – центр личности.

Эго – это сознательный ум, построенный на основе осознанных перцепций, воспоминаний, мыслей, чувств. Эго отвечает за чувства идентичности и непрерывности сознания.

Личное бессознательное состоит из переживаний, некогда бывших сознательными, но вытесненных, подавленных, забытых. Между Эго и личным бессознательным идет постоянный интенсивный обмен содержанием.

Коллективное бессознательное – это хранилище скрытых воспоминаний, унаследованных от предков; это наследие эволюционного развития человечества. Оно почти полностью отделено от личного и, по-видимому, универсально.

Воспоминания предков не наследуются как таковые, человек наследует возможность повторного проживания их опыта, как предрасположенность к определенной реакции. Коллективное бессознательное является основанием всей структуры личности. Содержание коллективного бессознательного не просто никогда не входило в сознание, оно никогда не было индивидуальным приобретением, поскольку обязано своим возникновением исключительно наследственности. Юнг сравнивал коллективное бессознательное с грибницей (гриб = личное бессознательное и Эго), с подводной частью горы или айсберга. Содержание коллективного бессознательного составляют архетипы.

Архетипы это универсальные мыслительные формы, содержащие значительный эмоциональный компонент. Архетипы возникли в разные времена в разных культурах. Они хранятся в бессознательном и передаются по наследству от поколения к поколению.

Архетипы автономны, они могут прорваться в сознание только в особых состояниях личности – трансах, видениях. Юнг сравнивал архетипы с системой осей кристалла. Как рождается архетип? Это постоянно накапливающиеся переживания, стабильно повторяющиеся на протяжении многих поколений. Например, люди на протяжении всей своей истории подвергались воздействию многочисленных сил природы – землетрясений, оледенений, ливней, наводнений, ураганов, молний, лесных пожаров. Из этих переживаний, по мнению Юнга, возник архетип энергии, предрасположенность ощущать, создавать и контролировать энергию. Этот архетип управляет людьми, мотивируя их на открытие новых видов энергии (201, с. 91—99).

В коллективном бессознательном содержится множество архетипов, они не изолированы друг от друга, а взаимопроникают друг в друга, смешиваются. Однако есть архетипы (персона, анима и анимус, тень), которые могут быть рассмотрены как автономные динамические системы, независимые от остального содержания личности.

Персона – это маска, которую надевает человек в ответ на требования социального окружения, традиций, социальных норм. Это роль, предписанная человеку обществом. Подобная маска надевается с целью произвести определенное впечатление на других, скрыть истинную сущность человека. Персона представляет собой публичную личность в противоположность собственной личности, скрытой за маской. Ядро, из которого развивается персона, – архетип, основанный на опыте предков, свидетельствующем, что в социальных взаимодействиях лучше скрывать свою истинную сущность, свои мотивы, а принимать социальные роли и прикрываться маской. В некоторых аспектах персона напоминает Суперэго у Фрейда.

Анима и анимус – это праформы женского и мужского начал в коллективном бессознательном. Человек по своей сути – животное бисексуальное. На физиологическом уровне у каждого человека есть и мужские, и женские гормоны. На психологическом уровне у представителей обоего пола обнаруживаются как маскулинные, так и фемининные черты. Фемининную сторону мужчины и маскулинную сторону женщины Юнг объясняет содержанием архетипов. Фемининный архетип в мужчине называется анима, маскулинный архетип в женщине – анимус. Эти архетипы являются результатом переживаний наших предков-мужчин, связанных с женщинами, и женщин – связанных с мужчинами. Анима, обитающая в бессознательном мужчины, – существо капризное, сентиментальное, коварное и демоническое. Она представляет собой источник иррациональных чувствований у мужчины. Анимус, обитающий в бессознательном женщины, напротив, является источником рациональных мнений, твердых принципов, решительных суждений, непреходящих истин. Юнг обращает внимание на амбивалентность архетипических образов, они находятся вне противопоставления «добра» и «зла». Анима может предстать в виде русалки, сирены, ведьмы, нимфы. Анимус появляется в обличье колдуна, гнома, лешего, водяного. Эти соблазнительные, опасные образы придают мужчине одухотворенность, интеллектуальные способности, а женщине – свободу от предрассудков.

Для объяснения смысла существования этих архетипов Юнг обращается к символике религий самых разных народов. То, что обнаруживается в глубинах коллективного бессознательного, в первобытных культурах представало как прекрасный, упорядоченный, божественный образ. Эти архетипы действуют как коллективные образы, мотивирующие представителей каждого пола на то, чтобы понять представителей другого и ответить им.

Тень – архетип, который содержит животные инстинкты, унаследованные людьми в ходе эволюции от низших форм жизни. Тень воплощает животную сторону человеческой природы и отвечает за появление в сознании и поведении неприятных и социально не одобряемых мыслей, чувств и действий. Причем эти мысли, чувства и действия могут либо укрываться от публичного позора за персоной, либо вытесняться в личное бессознательное. Таким образом, теневая сторона личности, обязанная своим рождением архетипу, «пронизывает» частные аспекты Эго и значительную часть личного бессознательного. Можно отметить сходство между понятиями «тень» Юнга и «Ид» Фрейда, поскольку именно тень накапливает энергию, страстные животные инстинкты, придает динамичность существованию личности.

Самость – это центр личности, вокруг которой группируются все остальные системы. Она удерживает все системы вместе и обеспечивает единство личности, равновесие, стабильность. Часто самость Юнг изображал в виде различных символов, главный из которых – священный круг («мандала»). По его мнению, центр личности совпадает не с Эго, а со срединной точкой между сознательным и бессознательным. Самость – это цель жизни, к которой люди постоянно стремятся, но которой редко достигают. Представление о самости, пожалуй, самое важное открытие Юнга (201, 1997. с. 100—103).

Юнг считал, что сознание современного человека оторвалось от коллективного бессознательного. Необходима «амплификация» – расширение сознания, постигающего свои глубинные основания. Этот процесс психического развития, ведущий и к исчезновению невротических симптомов, Юнг называл «индивидуацией».

Для исследования личного и коллективного бессознательного он изобрел словесно-ассоциативный тест. Испытуемому предлагались различные слова (обычно до ста слов). Испытуемый должен был немедленно реагировать на каждое слово первым пришедшим ему на ум словом. Время реакции замерялось секундомером. Затем операция повторялась, а испытуемый должен был воспроизводить свои прежние ответы. В определенных местах он ошибался. Ошибки, по мнению Юнга, случались тогда, когда слово задевало какой-то заряженный психической энергией «комплекс». Сам термин «комплекс» ввел Юнг, но позднее его стали употреблять Фрейд (Эдипов комплекс), Адлер (комплекс неполноценности).

Открытие и описание коллективного бессознательного представляет собой огромную заслугу Юнга не только в области психиатрии, но и в области социальной психологии.

Социально-психологические теории в рамках психоанализа выдвинули А. Адлер (A. Adler), Э. Фромм, К. Хорни (К. Hоrnеу), Г. Салливан (И. Sullivan).

Альфред Адлер (1870—1937) назвал свое учение «индивидуальной психологией». Он считал, что психологию индивида следует рассматривать во взаимосвязи с обществом. Главные идеи Адлера таковы. Во-первых, человеческая мотивация в основном представлена социальными побуждениями. Человек соотносит себя с другими людьми, участвует в совместной деятельности, ставит общественные интересы выше эгоистических. Во-вторых, важным качеством личности является ее креативность, создание собственного уникального жизненного стиля. В-третьих, люди – прежде всего социальные, а не сексуальные существа. Люди – это сознательные существа, понимающие причины своего поведения, осознающие свою неполноценность и цели, к которым стремятся. Люди обладают самосознанием и способны планировать свои действия. Эти взгляды совершенно противоположны теории Фрейда, в которой сознание представлялось маленьким островком на поверхности моря бессознательного (201, с. 139—151).

Эрих Фромм (1900—1980) (см. фото) выбрал для своего научного анализа тему человеческого одиночества и изоляции в силу отчуждения от природы и других людей. На протяжении веков люди приобретали все большую свободу и чувствовали себя все более одинокими. Поэтому необходимо построить такое общество, где люди смогли бы преодолеть свое одиночество, где человек относился бы к человеку с любовью, где люди были бы связаны узами братства и солидарности (201, с. 151—157).

Социальная психология

Карен Хорни (1885—1952) считала, что для того, чтобы понять личность и вскрыть причину неврозов, необходимо обратиться к ее социальному окружению. Поведение, считающееся нормальным в одних культурах, вовсе не рассматривается как нормальное в других. Источником неврозов служит чувство тревоги за свою безопасность. Потребности человека Хорни делит на три группы: a) движение к людям – например, потребность в любви; б) движение против людей – например, потребность в силе; в) движение от людей – например, потребность в независимости. Гарри Салливан (1892—1949) создал собственную концепцию, известную как «межличностная теория психиатрии». Личность – это некая гипотетическая сущность, которая не может быть оторвана от межличностных ситуаций. Следовательно, личность не существует отдельно от взаимоотношений с другими людьми. Ребенок с первого дня жизни является частью межличностной ситуации и на протяжении остальной жизни остается включенным в социальное поле. Личность создается не внутрипсихическими событиями, а межличностными, и обнаруживается только тогда, когда человек ведет себя так или иначе по отношению к другим людям (201, с. 162—186).

Таблица 2.2. Основные сведения о психоанализе в социальной психологии.

Социальная психология

2.3. Теория психологического поля К. Левина

Курт Левин (1890—1947) (см. фото) был профессором Берлинского университета в Германии, затем эмигрировал в США и с 1945 г. занимал пост директора исследовательского Центра групповой динамики при Массачусетском технологическом институте. Г. Олпорт считал Левина самым блистательным ученым современной психологии. Левин был страстным поборником эксперимента в психологии. «Наука не терпит лени, недобросовестности и глупости», – говорил он своим студентам. Теория является решающим фактором науки, но всякая теория должна быть подтверждена экспериментом. «Без теории эксперимент – слеп и глух», – утверждал Левин. Сам ученый провел множество интересных экспериментов.

Социальная психология

Как ученый Левин сформировался в русле школы гештальтпсихологии. Три выдающихся немецких психолога – Макс Вертгеймер, Вольфганг Кёлер и Курт Коффка (М. Werstheimer, W. Keller, К. Koffka), – основавшие гештальтпсихологию в годы, предшествующие Первой мировой войне, были его учителями. Основные положения этой школы:

1. Образ мира (гештальт) создается не путем синтеза отдельных элементов, а сразу. Образ – это целостная система. Не целое зависит от частей, а часть зависит от целого.

2. Образ создается в данный момент. Прошлый опыт, как в теории Фрейда, не играет роли в создании гештальта.

3. Принцип изоморфизма означает соответствие внешнего мира образу (гештальту).

Главная идея гештальтпсихологии заключалась в том, что поведение человека определяется психофизическим полем, в которое оно включено.

Теория К. Левина испытала серьезное влияние гештальтпсихологии и психоанализа, но тем не менее она абсолютно оригинальна, поскольку он создал теорию личности, которая учитывает воздействие ситуации и окружающего внешнего мира на поведение. Левин характеризовал свою теорию поля как «метод анализа каузальных отношений и построения научных конструктов» (201, с. 347). Главные черты теории поля можно представить следующим образом:

1. Поведение есть функция поля, существующего во время поведения.

2. Научный анализ следует начинать с изучения целостной ситуации, а затем дифференцировать компоненты.

3. Психологию конкретного человека в конкретной ситуации можно описать математически.

«Поле» Левин определял как тотальность сосуществующих факторов, которые мыслятся как взаимозависимые. Сюда включался широкий круг психологических и социологических феноменов. Теория поля содержит четыре основных учения:

1. Учение о потребностях.

2. Учение о психологическом поле.

3. Учение об уровне притязаний.

4. Учение о групповой динамике.

2.3.1. Учение о потребностях

Потребность, с точки зрения Левина, является движущей силой человеческой деятельности. Потребность – это мотор человеческого поведения. Под потребностью он понимал динамическое состояние (активность), которое возникает у человека при осуществлении какого-либо намерения. Направление поведения определяется следующим соотношением – напряжением внутренней системы потребностей и силой внешних поводов. С одной стороны, серьезный повод может очень мало значить для человека, если его внутренние системы не напряжены. С другой стороны, самый незначительный повод может оказаться значимым, если существует сильная внутренняя напряженная система потребностей.

Активность поведения человека определяет динамика внешнего и внутреннего мира, которые, в свою очередь, определяются силой внутренних потребностей человека и внешних поводов.

Однако на пути удовлетворения потребностей часто возникают барьеры, препятствия. Если барьер невозможно преодолеть, то личность не может удовлетворить свои потребности. Если барьер слишком незначителен, то не возникает напряжения во внутреннем мире личности, нет ее развития. Поэтому поведение человека определяется соотношением потребностей, величиной и силой барьеров и напряженности между ними.

Левин выделял два вида потребностей:

1. Устойчивые, истинные потребности. К ним относятся потребность в трудовой деятельности, профессиональные потребности, потребность в самоутверждении.

2. Квазипотребности, возникающие в данный момент актуальные потребности.

Квазипотребности не имеют ни врожденного, ни биологического характера, они социальны по своему происхождению. У животных потребность не может сформироваться внезапно, она заложена генетически. Специфика деятельности человека заключается в том, что он может сделать то, что для него биологически безразлично (59, с. 19).

По своему строению и механизмам квазипотребности не отличаются от истинных потребностей. Между этими двумя видами потребностей существует связь – «коммуникация». Определяющим фактором развития потребности является коммуникация с другими потребностями, а не ее содержание, то есть динамический момент – степень ее напряженности (сильная или слабая). Наличие взаимосвязей между потребностями К. Левин доказал в результате следующих экспериментов.

Эксперимент № 1. Испытуемому давали несколько вариантов задания – сложить фигуру из разрезанных частей, или нарисовать предмет, или решить головоломку. Испытуемый начинал выполнять задание, и это означало возникновение квазипотребности. В середине выполнения задания экспериментатор прерывал работу испытуемого и предлагал ему выполнить другое задание. Испытуемый выполнял второе задание, возникала вторая квазипотребность. После его выполнения, то есть после разряжения напряжения второй квазипотребности, 86 % испытуемых самостоятельно возвращались к первому заданию. Так как первое задание было выполнено не до конца, работа не завершена, то первая квазипотребность не разряжалась, а сохранялась в актуальном состоянии. Испытуемым необходимо было разрядить напряжение, завершить действие. Таким образом, Левин доказал существование квазипотребностей.

Эксперимент № 2. Левин провел полевой эксперимент, в ходе которого было выявлено влияние психологической ситуации на степень напряжения квазипотребности. Левин вместе со своими студентами пил кофе в кафетерии. Он спросил у официанта, что конкретно заказывали люди, которые уже выходили из кафетерия и расплатились с ним. Официант не помнил подробностей, так как действие по обслуживанию клиентов было уже завершено и квазипотребность разряжена. Зато официант очень хорошо помнил, что именно заказали люди за соседним столиком и сколько они должны заплатить, поскольку его квазипотребность в отношении еще не обслуженных клиентов была максимально напряжена. Таким образом, К. Левин доказал, что незавершенные действия лучше запоминаются.

В 20—30 гг. XX в., когда проходили эксперименты Левина, было принято считать, что ситуация эксперимента должна быть максимально «стерильной», что экспериментатор не должен вмешиваться в ход эксперимента. Однако Левин был противником такого подхода и полагал, что реальная ситуация может быть смоделирована только при активной роли экспериментатора. Он выдвинул следующее положение: «динамическое состояние, напряжение является решающим, а главное, детерминирующим фактором психической деятельности человека». Принцип гештальтпсихологии – психическое явление возникает здесь и в данный момент – был перенесен им и на детерминацию человеческого поведения. Именно поэтому Левин назвал свою теорию личности динамической (Dynamic Theory of Personality).

Квазипотребности это потребности, которые приводят человека к принятию решения в проблемной ситуации, именно из них исходит намерение.

Понятие квазипотребности потребовало разрешить две проблемы: во-первых, проблему удовлетворения потребности, во-вторых, проблему влияния психологической ситуации, или психологического поля. Способ удовлетворения квазипотребности носит гибкий характер. Это было показано в следующем эксперименте.

Эксперимент № 3. Испытуемому давалось задание на чистом листе нарисовать разные фигуры, в том числе и свою монограмму. Потом лист требовалось аккуратно подписать. Было обнаружено, что если испытуемый в числе рисунков рисовал и свою монограмму, то забывал подписать лист. Таким образом, было доказано замещение одной квазипотребности другой, обнаружена коммуникация потребностей.

К. Левин считал, что только для психики здорового человека характерна высокая степень коммуникации квазипотребностей, для умственно же отсталых людей замещение потребностей, их коммуникации не присущи. Он продемонстрировал свою мысль на следующем примере. В домашние обязанности мальчика-олигофрена входило мыть посуду. Однажды его бабушка вымыла посуду. Мальчик очень разволновался: на пути удовлетворения его квазипотребности встал непреодолимый барьер – отсутствие грязной посуды. Бабушке пришлось снова испачкать посуду, чтобы он ее вымыл, удовлетворил свою квазипотребность и успокоился. Когда этот мальчик вырос, он стал работать курьером в институте. В его обязанности входило разносить почту по отделам. Он должен был вручить письмо адресату и получить расписку. Однажды в институте проходило общее собрание. Человек, которому было адресовано письмо, выступал с докладом. Курьера на собрание не пускали, но он возбудился до такого состояния, что пришлось прервать доклад. Курьер вручил письмо докладчику, получил расписку и успокоился. Левин отмечал, что у здорового человека квазипотребность – «вручить письмо» вступила бы в коммуникацию с другой квазипотребностью – «не мешать собранию», наступило бы замещение потребности. Люди, как правило, не возвращаются к прерванному действию, замещая его другим аналогичным действием. Как было показано в следующем эксперименте, барьеры к достижению цели и удовлетворению квазипотребности приводят у психически здоровых людей к символическому замещению.

Эксперимент № 4. В экспериментальной комнате на полу нарисовали мелом квадрат. В метре от квадрата поставили цветочный горшок. Испытуемому было дано задание – достать цветок, не выходя за пределы квадрата. Задание можно было выполнить единственным способом – взять стул, лечь на него и дотянуться до цветка. Но экспериментатор потребовал найти еще один способ. Тогда один из испытуемых предложил пустить в комнату воду, чтобы цветок сам приплыл к нему. Произошло символическое замещение действия. Замещение представляет собой перемещение энергии, переструктурирование энергетического поля.

Если для Фрейда основное действие, которое должно быть замещено, – это проявление врожденных (либидозных) влечений, то для Левина основное действие, которое замещается, порождается тем окружением, в котором человек находится. Как основное, так и замещающее действие социально вызвано. В теории Левина замещающее действие выполняет функцию регуляции, а не защиты, как это имеет место в теории Фрейда.

2.3.2. Учение о психологическом поле

Понятие «психологическое поле» имеет огромное значение для социально-психологической науки в целом. Поведение человека, по мнению Левина, не может быть сведено просто к формуле бихевиористов «стимул — > реакция (S — > R)» или исключительно к динамике внутренних структур человека (Ид – Эго – Суперэго) в теории психоанализа. «Влияние прошлого на поведение может быть только косвенным; прошлое психологическое поле – это один из источников нынешнего поля, и это, в свою очередь, воздействует на поведение. Связывание поведения с прошлым полем предполагает, что мы знаем достаточно о том, как прошлое событие изменило поле», – писал Левин (94, с. 85). Поведение есть функция личности и среды. Человек отделен от среды, но и включен в нее.

События психологического мира вызывают изменения физического мира, между этими двумя мирами существует двустороннее сообщение, но есть между ними и граница, которая обладает свойством проницаемости. Левин подчеркивал связь квазипотребности с предметами, поскольку свои потребности человек может удовлетворить только с помощью предметов внешнего мира. «Вокруг нас, – писал он, – существует мир предметов, которые обладают определенной валентностью (положительной или отрицательной». Валентность – концептуальное свойство психологической среды, это ценность конкретного предмета, способного удовлетворить квазипотребность. Наличие валентности окружающих предметов Левин доказал в следующих экспериментах.

Эксперимент № 5. Испытуемого приглашали в комнату для проведения эксперимента по изучению интеллекта. После этого экспериментатор говорил, что он что-то забыл в другом здании, просил подождать и уходил. Испытуемый оставался один в комнате, но за ним скрытно наблюдал экспериментатор. Испытуемыми были и студенты, и профессора университета, все без исключения вели себя следующим образом: они начинали трогать окружающие предметы – звонили в колокольчик на столе, перелистывали книги и т. д. Левин задался вопросом: почему же взрослые серьезные люди совершают подобные манипуляции с предметами? Он сделал вывод: в ситуации, в которой человек не занят осмысленным действием, его поведение становится ситуативно обусловленным. Он назвал такое поведение «полевым», то есть зависящим от окружающей обстановки. «Полевое» поведение носило в данном случае мимолетный характер.

Психологическое поле это единое целое, в котором человек с его внутренними заряженными потребностями и окружающая среда соединены.

Левин выделил два вида поведения:

1) поведение намеренное, когда человек подчиняется смыслу (зову) потребности;

2) поведение полевое, ситуативное, не намеренное, когда человек подчиняется валентности (зову) вещей.

Следующий эксперимент был проведен с целью еще раз подтвердить существование «полевого», ситуативного поведения.

Эксперимент № 6. Испытуемого приглашали в комнату для проведения эксперимента по изучению памяти. В комнате стоял богато сервированный стол. Экспериментатор делал вид, будто в данный момент он очень занят, и приглашал испытуемого перекусить, причем предупреждал, что процесс приема пищи будет записываться. Испытуемые разделились на две группы. Люди, составившие первую группу, отказывались и уходили. Люди, вошедшие во вторую группу, садились за стол и вкусно обедали. Выводы, к которым пришел Левин в результате экспериментов, таковы: часть испытуемых могла встать «над полем» и выполнить намеренное действие. Другая их часть испытывала на себе «власть поля», подчинялась ему, не могла совершить намеренное, волевое действие.

В дальнейшем Левин ввел понятие «жизненное пространство», которое определил как «человек и психологическая среда, как она существует для него» (94, с. 77). Жизненное пространство включает в себя психологическое поле (социальное и предметное окружение) и личность (динамическая структура квазипотребностей и намерений). Конкретное поведение человека является реализацией его возможностей в данном жизненном пространстве. Механизм реализации этих возможностей понимается как психологическая причинность. Именно потому, что поведение человека вытекает из жизненного пространства, в котором он находится, возможна предсказуемость его поведения.

Поведение человека, по мнению Левина, определяется не особенностями среды, которые влияют на личность; оно детерминировано той конкретной целостностью, в состав которой входит и личность, и ее психологическое окружение. Левин выразил это отношение в виде следующей формулы:

В = f(P х Е),

где В – поведение (behavior); P – личность (personality); E – окружающая среда (environment).

То есть поведение (В) есть функция личности (Р) и окружающей среды (Е). Левин подчеркивает, что среда – это внешнее поле конкретных сил и воздействий; личность – это «внутреннее поле» систем напряжения потребностей. Человек и среда – это два полюса одной и той поведенческой целостности, а именно «жизненного пространства» (59, с. 45—54).

В теории поля очень важен правильный ход анализа. «Вместо того чтобы выбирать в ситуации тот или иной изолированный элемент, важность которого нельзя оценить без рассмотрения ситуации в целом, полевая теория считает полезным начинать с характеристики ситуации в целом. После первого приближения различные аспекты и части ситуации подвергаются более конкретному и детальному анализу. Такой метод является лучшей гарантией против того, чтобы быть введенным в заблуждение тем или иным элементом ситуации» (94, с. 84). Основными характеристиками теории поля являются:

1) использование конструктивного, а не классифицирующего метода;

2) интерес к динамическим аспектам событий;

3) анализ ситуации в целом;

4) разграничение между систематическими и историческими проблемами;

5) математическое представление поля.

2.3.3. Учение об уровне притязаний

Развитие квазипотребностей Левин связывал с уровнем притязаний личности. Были проведены следующие эксперименты.

Эксперимент № 7. Испытуемым предлагается ряд заданий (от 14 до 18), различающихся по степени трудности. Все задания были нанесены на карточки, расположенные перед испытуемыми в порядке возрастания номеров. Чем сложнее было задание, тем больше был его порядковый номер. Задания, которые предлагаются испытуемому, могут быть по своему содержанию весьма различны, в зависимости от образовательного уровня и профессии испытуемых. Например, испытуемым школьникам или студентам технических вузов можно предлагать математические задачи, студентам гуманитарных факультетов – задания, требующие знаний в области литературы, искусства, головоломки.

Предлагалась следующая инструкция: «Перед вами лежат карточки, на обороте которых написаны задания. Номера на карточках означают степень сложности задачи. Задания располагаются по возрастающей сложности. На решение каждой задачи отведено определенное время, которое вам не известно. Я слежу за ним с помощью секундомера. Если вы не уложитесь в определенное время, я буду считать, что задание вами не выполнено, и ставлю минус. Если уложитесь в определенное время – ставлю вам плюс. Задания вы должны выбирать сами». Таким образом, испытуемый был поставлен в ситуацию выбора цели.

Экспериментатор по своему усмотрению увеличивал или уменьшал время, отведенное на выполнение задания, тем самым произвольно вызывая у испытуемых переживание неудачи иди удачи. Только после оценки экспериментатора испытуемый мог приступить к выполнению следующего задания. Анализ результатов показал, что выбор задания (по степени трудности) зависит от успешного или неуспешного выполнения предыдущего. Однако само переживания успеха или неуспеха зависит от отношения испытуемого к цели. Испытуемые всегда начинали работать с определенными притязаниями и ожиданиями, которые изменялись в ходе эксперимента. Совокупность этих притязаний была обозначена как «уровень притязаний человека». Переживание успеха или неуспеха зависит не только от объективного достижения, но и от уровня притязания, который связан с целями человека. У каждого человека существует «идеальная цель», к которой он стремится, и конкретная цель, которой соответствует данное переживание. Была выявлена следующая динамика поведения:

1. Деятельность прекращается после успеха, если нарастание уровня притязаний из-за достигнутой границы возможностей или из-за структуры самого задания невозможно.

1. Деятельность прекращается после ряда неудач, если потеряна малейшая возможность добиться успеха.

2. Единичный успех после многих неудач ведет к прекращению деятельности, если неудачи доказали невозможность успеха при более высоких уровнях притязаний.

Эти особенности объяснялись наличием тенденции поддерживать уровень «Я» как можно более высоким. Существует стремление реализовать успех при решении наиболее трудных задач, но, с другой стороны, возникает страх перед неудачами, который заставляет понижать уровень притязаний и прекращать действовать после единичного успеха, если нет надежды на успех при более высоком уровне притязаний. В целом у людей преобладает тенденция довольствоваться маленьким успехом.

Эксперимент № 8. В этом эксперименте вместо отдельных задач предлагалась серия задач-лабиринтов. Первая серия (10 задач) гарантировала успех. Испытуемый мог решить все задачи – пройти путь от начала до конца лабиринта. Это была «серия успеха». Во второй серии все задачи (10 задач), кроме первой, не имели решения. Путь лабиринта всегда вел в тупик. Это была «серия неудач». Все испытуемые были поделены на две группы. Первой группе была предложена серия, которая гарантировала успех, второй группе – серия, приводящая к неудаче. Через неделю испытуемым предлагалось выполнить новое задание. Испытуемые первой группы начинали с трудных задач. Испытуемые второй группы прежде всего решали легкие задачи.

Проведенные эксперименты позволили Левину сделать следующие выводы:

1. Достижение оценивается как успех или неудача, только если оно приписывается собственной личности.

2. Для каждого задания существует иерархия целей, которая определяется отношениями реальной и идеальной цели.

3. Изменения уровня притязаний связаны с конфликтом между тенденцией приближаться к идеальной цели и страхом перед неудачами, а не с фиксацией удачи или неудачи.

4. Существует два условия формирования уровня притязаний: а) уровень притязаний формируется только внутри определенной зоны трудностей; б) при слишком трудных и слишком легких заданиях возникает эрзац-цель, то есть замещение цели (59, с. 64—78).

2.3.4. Учение о групповой динамике

Теория поля была распространена Левиным на групповую динамику и активность.

Динамика группы определяется соотношением внутренних сил группы и силовыми полями внешней среды. Характер внутренней динамики группы, психологическая атмосфера влияют на эффективность ее деятельности.

Левин является автором терминов «групповая динамика», «психологическая атмосфера в группе». После переезда в США он занимался в основном групповой динамикой. Именно Левин предложил изучать группы экспериментально. Он стал создавать экспериментальные ситуации в группах, чтобы выявить зависимые и независимые переменные, определяющие групповую динамику. Левин предложил понятие «стиль лидерства», выделил три основных стиля: авторитарный, демократический и попустительский, или либеральный (173, с. 21—22). «Цель эксперимента, – отмечал Левин, – заключалась не в том, чтобы воспроизвести тот или иной стиль, и не в том, чтобы изучить «идеальную» демократическую или авторитарную систему, а в том, чтобы создать среду, анализ которой мог бы пролить свет на закономерности групповой динамики» (93, с. 205). Сущность группы, отмечал он, – это не сходство или различие между ее членами, а их взаимозависимость.

Групповая динамика изучалась с позиций «активных исследований» (action-research) и опиралась на три методологических принципа:

1. Деятельность людей и исследование их поведения взаимосвязаны. Исследования проводятся в обычной жизненной ситуации, а не в лаборатории. Процесс деятельности и ее результаты способствуют более глубокому исследованию, а исследование, в свою очередь, помогает улучшению деятельности.

2. В процессе исследования разрабатываются новые методы деятельности, например способы принятия решения или приемы эффективной коммуникации.

3. Люди, занимающиеся конкретной деятельностью, принимают участие и в проведении исследования.

Приведем два известных примера активных исследований Левина.

Сокращение потребления мяса

Во время Второй мировой войны Левин участвовал в США в мероприятии, целью которого было сократить потребление высших сортов мяса и увеличить потребление низкосортного мяса. Он собрал первую группу домохозяек, постоянно покупавших мясо, перед которыми выступили экономист, диетолог и повар. Женщины пассивно слушали ораторов. Во второй группе эти специалисты не выступали перед хозяйками, а лишь отвечали на их вопросы. Было обнаружено, что во второй группе метод активного участия в исследовании (вопросы и ответы) оказался более эффективным. Было сформировано общественное мнение группы, которое стало претворяться на деле.

Режим питания младенцев

Было обнаружено, что молодые матери не следовали советам врачей родильного дома относительно кормления своих малышей. Левин собрал небольшую группу молодых матерей и предложил им перед выпиской задать вопросы о том, как нужно кормить ребенка. Оказалось, что с помощью этого метода режим кормления детей был не только лучше понят, но и лучше применялся. Убеждение, приобретенное в группе и разделенное с другими людьми, способно было оказать большее сопротивление привычкам, традициям, влиянию старшего поколения. Молодые матери действительно изменили свою точку зрения на режим кормления детей (155, с. 55).

Теория психологического поля Левина легла в основу психологических теорий мотивации Г. Мюррея и А. Маслоу теории каузальной атрибуции Г. Келли, теории когнитивного диссонанса Л. Фестингера. Идея о взаимодействии личности и социального окружения приобрела в настоящее время фундаментальное значение. Поведение человека зависит от специфики ситуации и мотивации личности.

К. Левин по праву считается отцом ситуационного подхода в социальной психологии. Его эксперименты, начиная с изучения демократического и авторитарного группового климата, привлекли внимание ученых к влиянию непосредственной социальной ситуации. Современные американские социальные психологи Л. Росс и Р. Нисбетт (L. Ross, R. Nisbett), последователи Левина, написали книгу «Человек и ситуация. Уроки социальной психологии». Они сформулировали три основные идеи, на которых, по их мнению, покоится здание современной социальной психологии:

1. Положение о сильном детерминирующем влиянии непосредственной социальной ситуации, в которой находится человек. Причем влияние имеют даже неочевидные или незначительные на первый взгляд особенности ситуации.

2. Человек субъективно интерпретирует ситуацию, и эта интерпретация влияет на его поведение. В этом пункте ситуационизм отличается от бихевиористского подхода и даже противостоит ему. Субъективная интерпретация не является ни зеркальным отражением внешней ситуации, ни продуктом абсолютно произвольного «конструирования реальности» познающим субъектом, а представляет собой результат именно взаимодействия между человеком и ситуацией. Люди не осознают наличия данного влияния («наивный реализм»), недооценивают изменчивость и разнообразие субъективных интерпретаций одной и той объективной ситуации. Когда они объясняют чужое поведение, то бывают не в состоянии сделать поправки на межиндивидуальные различия интерпретаций.

3. Стабильность систем поддерживается сложным балансом множества противоположно направленных сил, которые стремятся к равновесию. К счастью, человек в повседневной жизни действует в ограниченном круге повторяющихся ситуаций, поэтому другая ситуация не будет сильно отличаться от прежней. Это обстоятельство помогает человеку успешно прогнозировать поведение и эффективно взаимодействовать с людьми. Когда же возникает нетипичная, нестандартная ситуация, например, та, которую смоделировал в своем знаменитом эксперименте С. Милграм (S. Milgram), тогда индивидуальные различия исчезают и большинство людей начинают действовать так, как диктуют требования ситуации (157, с. 10—13).

Таблица 2.3. Основные сведения о теории психологического поля.

Социальная психология

2.4. Социометрия

Создателем социометрии как экспериментального метода и науки об обществе является Джекоб Морено (J. Moreno, 1889—1974) (см. фото). Его происхождение окружено легендами, даже точная дата его рождения не известна. Морено утверждал, что он родился на корабле во время путешествия родителей по Черному морю. Родители жили в Бухаресте и в 1894 г. переехали в Вену. Морено провел там лучшие годы жизни, учился в гимназии, слушал лекции Фрейда, окончил университет с двумя дипломами – врача и философа. В науке он создал: групповую психотерапию, социометрию, психодраму, социодраму социатрию – науку об оздоровлении общества (социальная медицина, использующая методы и результаты социометрии), социономию – науку о том, какими бывают люди и группы. Идеи Морено серьезно повлияли на развитие современной психологии, социологии, философии, театра. У него многому научились Левин, создатель динамической теории личности и групповой динамики, Вирджиния Сатир, создательница семейной терапии, и пр. Многие современные западные психологи учились в институте Морено в Нью-Йорке, прошли психодраматерапию. Например, Р. Липпит одновременно учился и у Левина, и у Морено. Причем Левин говорил: «Если бы не Морено, я не занялся бы групповыми процессами». Идеи Морено вдохновили, например, Фрица Перлза, основателя гештальттерапии, Эрика Берна, предложившего трансактный анализ, Георга Баха, изобретателя марафонских групп. Морено сделал то, что не под силу нескольким научным коллективам вместе взятым, отмечает Р. Золотовицкий. По всему миру созданы институты, носящие его имя, готовящие таких специалистов, как психодрамотерапевт, социометрист, социальный работник, социодраматург, организационно-управленческий консультант, бизнес-тренер, морено-педагог, тренер широкого профиля.

Социальная психология

Дж. Морено – автор многих научных трудов, главные из которых: «Театр импровизации» (1923), «Групповой метод и групповая психотерапия» (1931), «Кто выживет» (1934), «Социометрия: экспериментальный метод и наука об обществе» (1951). В 1934 г. он основал знаменитый журнал «Социометрия».

В 1925 г. Морено раздумывал над тем, куда ему эмигрировать из Австрии – в США или в Советский Союз. Выбрав Соединенные Штаты, в СССР тем не менее он приезжал дважды. В 1959 г. он приехал в Москву и Ленинград, подтолкнув своим посещением психологов к созданию кафедр социальной психологии в этих городах. В 1966 г. Морено, выступая на XVIII Международном конгрессе психологов в Москве, объявил, что ему удалось открыть природу социального. В душе индивида он обнаружил свойство предпочитать одних людей и избегать других. «Вот субстрат социального! Вот основа общества!» – провозгласил он.

Основные теории и методы, созданные Морено:

1. Социометрия.

2. Социодрама.

3. Психодрама.

2.4.1. Теория социометрии

Дж. Морено рассматривал социометрию одновременно как науку об обществе и как экспериментальный метод. «Наибольшее влияние, которое социометрия оказывает на социальные науки, – писал он, – это та энергия и настойчивость, с которыми она отрывает ученых от письменного стола и заставляет их действовать в реальных ситуациях, в реальных коллективах и иметь дело с реальными людьми, общаться с ними лично и непосредственно с горячим сердцем и открытой душой» (116, с. 35).

Социометрия как наука имеет три аспекта: socius – окружающие люди; metrum – измерение и drama – действие. В результате возникают три сферы исследований: изучение групп, метрическое измерение и исследование действия. Морено особо подчеркивал связь исследования групп и действия и предложил два способа: количественная метрика группы и «локометрия». Локометрией определяется расположение, место происхождения и перемещение индивидов в социальном пространстве.

Морено разделяет две науки: социономию и социометрию.

Социономия исследует и объясняет законы, которым подчиняются социальное развитие и социальные отношения. В рамках социономии используются традиционные понятия: «мы», «масса», «общность» и пр.

Социометрия это теория и метод измерения социальных отношений в группе или в обществе.

Социометрия занимается внутренней структурой общественных групп. Основные понятия социометрии: «теле», «эмоциональная притягательность», «социальный атом», «психосоциальная сеть».

Теле это самое простое эмоциональное единство между двумя индивидами.

Теле – это процесс, лежащий в основе притяжения и отталкивания индивидами друг друга, эмоциональные потоки которых образуют социальный атом. Содержание теле составляют чувства, возникающие у индивида и направленные с разной степенью интенсивности на людей из непосредственного окружения. Теле имеет два компонента: проективный (исходящий от индивида) и репроективный (возвращающийся к индивиду). Только спроецированные чувства не имеют никакого смысла, они должны быть дополнены репроецированными чувствами. Одна часть не существует без другой, это континуум. Фактор теле возникает между индивидами, например, при поиске подходящих партнеров, и побуждает их создавать позитивные или негативные отношения, парные отношения, треугольники, цепи, четырехугольники, многоугольники. Морено рассматривал теле как объективный социальный процесс с двумя ответвлениями: патологическим (переносом) и психологическим (вчувствованием). Отдельно взятые перенос и вчувствование не являются двусторонними процессами. Перенос представляет собой негативный процесс, ответственный за расторжение и распад социальных отношений. Вчувствование же позитивно. Только теле, как двусторонний процесс, отвечает за усиление интеракций между членами группы и взаимность выбора.

Эмоциональная притягательность является феноменом теле. Так, один индивид может привлекать внимание большего числа индивидов, чем другой. Некоторые же индивиды быстро теряют привлекательность.

Социальный атом – наименьший социальный элемент этих отношений. Он состоит из многочисленных структур теле. Социальный атом выражает паттерн притяжений и отталкиваний. Он не идентичен формальному положению, которое занимает индивид в группе. С самого своего возникновения он развивается как интерперсональная структура, как межличностная система. Это базисная социальная единица. Эмоциональные потоки, пронизывающие социальный атом, имеют разную силу. Существуют многочисленные уровни предпочтений, то есть неравномерная интенсивность эмоциональных предпочтений.

Психосоциальная сеть – это более или менее прочная структура, объединяющая индивидов и социальные атомы. Психосоциальные сети, соответственно отношениям теле, связывают или разделяют большие группы индивидов. Так индивиды группируются и образуют психосоциальные сети различной конфигурации. В свою очередь, психосоциальные сети являются частями еще более крупной единицы – психологической географии сообщества. Сообщества удерживаются специфическими эмоциональными потоками. Это динамические составляющие человеческого сообщества (116, с. 61—220).

Морено считал теле ответственным за сплоченность группы. Гипотеза о существовании и значении теле была проверена им в следующем эксперименте.

Эксперимент № 1. Семь реальных групп людей были протестированы с помощью метода социометрии. Затем эти группы сравнили с семью равными по составу случайными группами. Оказалось, что члены реальных групп постоянно образовывали специфические реальные конфигурации взаимодействия – большое количество взаимных притяжений и отталкиваний, а также комплексные структуры, такие как треугольники, четырехугольники и цепи. Случайные группы, напротив, отличались большим числом безответных связей и малым числом положительных или отрицательных взаимных связей. Такое различие между структурой реальных и структурой случайных групп и переход от групп со слабо выраженной структурой к группам с высоким уровнем структуризации, по-видимому, объясняется специфическим фактором теле. Следовательно, сплоченность группы является функцией от теле и определяется по формуле:

C = f(T);

где С – сплоченность группы; Т – теле.

Дж. Морено отмечал сходство и различие своей теории с гештальтпсихологией и теорией Левина. «Социометрист, изучающий групповую динамику и социальные конфигурации, находится в ином положении, чем сторонник гештальттеории. Он не подходит к чему-то заранее данному, гештальту он сам создатель гештальта, а следовательно, гештальтист, изобретатель его контуров. Даже если социометрия и имеет некоторые общие свойства с гештальтом, то все же не определяющие, а именно: атомарные элементы обладают реальностью не сами по себе, но только как часть целого. Атомарные элементы социограммы можно определить аналитически» (116, с. 48).

Различал он также социометрию и психоанализ. Социометрия – это психоанализ наоборот. Социометрическая процедура является социокреативной, социотворческой. Социометрист начинает с действия, первоначальной позиции, которую человек занимает по отношению к другому, и прослеживает судьбу, к которой привели эти взаимоотношения. Психоаналитик же занимается более поздней стадией развития и идет обратным историческим путем, чтобы реконструировать «травму». По этой причине, отмечал Морено, следовало бы ожидать, что социометрические открытия смогут подтвердить многочисленные психоаналитические концепции. Однако в силу своей методологической процедуры социометрия способна сделать две вещи, которые никогда не смогли бы осуществить психоаналитики: а) точное отображение фактов, поскольку метод ведет от действия к символу, а не наоборот – от символа к действию; б) действительная организация групп и масс.

В социометрической работе используются различные типы процедур:

1. Процедура для исследования организации группы.

2. Диагностическая процедура для исследования положения индивидов в группах и положения групп в сообществе.

3. Терапевтическая и политическая процедуры для оказания помощи индивидам в лучшей адаптации.

4. Полная социометрическая процедура, представляющая собой синтез всех этих этапов, которые превратились в одну-единственную операцию, причем каждый из методов зависит от другого.

Морено выделял три самостоятельные области социометрического исследования:

1. Динамическая революционная социометрия.

2. Диагностическая социометрия.

3. Математическая социометрия.

Он называет следующие социометрические методы исследования:

1. Тест знакомств – индекс знакомств – диаграмма знакомств.

2. Социометрический тест – социометрический индекс – социограмма, или социоматрица.

3. Тест ролей – индекс ролей – диаграмма ролей.

4. Тест взаимодействия – индекс взаимодействия – диаграмма взаимодействия.

5. Тест спонтанности – котировка спонтанности – шкалы спонтанности.

6. Психодрама – консервирование (протоколирование) – процесс-анализ.

7. Социодрама – консервирование – процесс-анализ.

8. Живая газета.

9. Терапевтический фильм (движущаяся картина). 10. Общее исследование действием in situ.

При социометрическом исследовании группы важно использовать несколько методов. При этом in situ означает место, в котором действительно живут и работают люди, а не специальную экспериментальную или лечебную ситуацию.

Социометрический эксперимент необходимо проводить по следующим правилам:

1. Эксперимент должен проводиться in situ – в том месте, где индивиды развивают наибольшую спонтанность, в том окружении, по отношению к которому они наиболее интенсивно разогреты, и в тех условиях, которые им наиболее известны по их собственному опыту.

2. Все члены группы или сообщества являются исследователями общей для них ситуации. Они могут выполнять в экспериментальной ситуации различные функции, но ни один индивид не исключается из исследовательской группы. Это полностью противоречит традиционной форме экспериментирования, где совершенно не требуется, чтобы люди сами были экспериментаторами.

3. Традиционное для экспериментальной психологии понятие – контрольная группа – не используется в социометрии. Здесь исследователь имеет дело с одной и той же группой, но в разных ситуациях.

В качестве примера приведем эксперимент Дж. Морено и Э. Дженнингс (H.Jennings), в котором изучалась группировка девушек в столовой.

Эксперимент № 2. Ситуация не создавалась экспериментаторами, она была совершенно естественной. В отдельном коттедже воспитательной колонии проживали 28 девушек. Они обедали в столовой, где стояло семь столов. Порядок размещения каждой девушки за обеденным столом определялся исключительно с точки зрения авторитарной надзирательницы. Она рассадила девушек таким образом, чтобы они причиняли ей меньше хлопот, не принимая во внимание их взаимные чувства, симпатии и антипатии. Для каждого стола надзирательница назначала лидера, не задумываясь над тем, воспринимается ли «лидер» действительно как лидер также и девушками.

Далее проводился «тест невмешательства». Это эксперимент, направленный на установление наиболее спонтанной структуры группы. Авторитарную надзирательницу Морено и Дженнингс удалили из столовой. Каждую девушку просили вести себя совершенно непринужденно и выбрать себе место по своему усмотрению. В результате получилась структура группы, сформированная по принципу невмешательства. Процедура эксперимента проходила следующим образом. Девушка «А» садилась за стол № 1. Восемь девушек, которые испытывали к ней симпатию, пытались сесть за этот же стол. Однако за столом № 1 для троих из них не хватало места. В результате возникал спор, в результате которого кто-то из девушек пытался рассадить остальных принудительным порядком. Девушка «Б» садилась за стол № 2, но никто не пытался к ней присоединиться. Таким образом, три места за этим столом оставались свободными. Тест невмешательства привел к неразберихе.

Наконец, был проведен социометрический тест. Он состоял в том, что девушек спрашивали, с кем бы они хотели сидеть за столом, и поскольку за каждым столом имелось только четыре места, каждая девушка должна была сделать только три выбора. Девушкам говорили, что все делается для того, чтобы каждая из них могла сидеть за одним столом по меньшей мере с одной и, если возможно, первой выбранной ею девушкой. Была составлена карта структуры симпатий (карта теле) девушек друг к другу. Так было найдено оптимальное размещение девушек в столовой.

Таким образом, социометрический тест обеспечил свободное размещение. Он принес каждой девушке оптимальное удовлетворение и создал оптимальную структуру группы. Социометрический тест повторялся каждые восемь недель, чтобы точно оценить прогресс, регресс или застой в социальных отношениях (116, с. 128—144).

2.4.2. Психодрама

Термин «драма» в переводе с греческого языка означает действие или нечто совершенное. Психодраму можно определить как науку, которая исследует «истину» драматическими методами. Психодрама является воплощением социоатрии – медицинским дополнением социометрии.

Психодрама возникла спонтанно. Однажды, прогуливаясь по бульварам Вены в 1908 г., Морено остановился около группы детей и начал им что-то рассказывать. Его рассказ заинтересовал множество детей и их родителей, которые слушали и обсуждали содержание рассказа. Дети привлекли Морено своей непосредственностью и артистизмом. Он стал часто устраивать с ними импровизированные игры, стараясь развивать их творческие способности (165, с. 3).

Психодрама это метод, который основан на инсценировании личного опыта через проигрывание ролей на сцене в определенных условиях, направленных на активизацию психических процессов участников.

Психодраматический метод использует пять различных средств: сцена, пациент (протагонист), ведущий, группа терапевтических помощников (вспомогательные «Я»), публика.

Сцена является первым инструментом психодрамы. Сцена окружает пациента многомерным и необычно подвижным жизненным пространством. На сцене благодаря особой методологии свободы пациент может вновь обрести свое душевное равновесие, избавиться от невыносимого давления, достичь свободы переживания и самовыражения. «Пространство сцены является расширением жизни через проверку реальности самой жизни», – отмечал Морено.

Пациента, или протагониста, просят изобразить на сцене самого себя, показать свой собственный личностный мир. Он должен изображать самого себя, не играть другую роль, быть собой, а не актером, поскольку от актера требуется принести в жертву собственное личное «Я» той роли, которую написал драматург. После разогрева протагонист готов к выполнению задачи и может изобразить свою повседневную жизнь в игровом действии. Он может действовать свободно по мере возникновения внутренних субъективных состояний. При конкретном изображении пережитого вербальный уровень переходит на уровень действия и человек не просто рассказывает о своих проблемах и состояниях (как, например, в психоанализе), он вновь проживает эти ситуации.

В психодраме существуют разнообразные способы изображения пережитого: инсценировка ролевой игры, отыгрывание, или новая инсценировка сцены, имевшей место в прошлом, изживание волнующей актуальной проблемы, живое изображение на сцене, тест на реальность или попытка перенестись в будущее.

Разогрев пациента в психодраматическом действии достигается разными методами: знакомство с самим собой, разговор с собой, проекция, включение сопротивления, обмен ролями, дублирование, метод зеркала, вспомогательный мир, воплощение и пр. Цель применения этих методов не заключается в превращении пациентов в актеров. Задача в том, чтобы побудить пациентов быть на сцене теми, кем они в действительности являются, но только глубже, полнее, чем они показывают себя в реальной жизни.

Ведущий выполняет три функции: режиссера, терапевта и аналитика. Как режиссер он должен улавливать любой намек пациента и превращать его в драматическое действие, проводить игру в соответствии с жизнью пациента, не позволять ему терять контакт с публикой. Как терапевт он может атаковать и шокировать пациента, может смеяться и шутить вместе с ним; может быть недирективным и пассивным, предоставив ведущую роль пациенту. Как аналитик он может дополнять собственное восприятие отголосками публики, супруга, родителей, детей, друзей, соседей.

Группа терапевтических помощников играет роль вспомогательных «Я». Вспомогательным «Я» придается двойное значение. С одной стороны, они дополняют ведущего, а с другой – выступают как дополнение пациента, изображая реальных или вымышленных людей из его жизненного пространства. Функции помощников: актеры, играющие необходимые для мира пациента роли; терапевтический помощник режиссера; социальный исследователь.

Публика помогает пациенту (протагонисту) на сцене и является резонатором общественного мнения. Реакции и замечания публики столь же спонтанны, как реакции и замечания пациента: они могут варьироваться от смеха до бурного протеста. Чем более изолированным является пациент (например, из-за того, что драма на сцене не соответствует реальной действительности), тем важнее становится для него присутствие публики, которая готова принять и понять его. Если публика получает от протагониста помощь и тем самым сама становится пациентом, то ситуация трансформируется. Публика видит, что она сама изображена на сцене в одном из своих коллективных синдромов (116, с. 159—162).

Таким образом, пациент – это человек, действующий на сцене, играющий перед публикой, которая состоит из большего или меньшего числа других пациентов. Новый метод создает новые понятия и теории. Он включает в себя две процедуры: а) лечение публики (групповая терапия); б) представители группы изображают на сцене проблему, которая волнует публику (акциональная психотерапия). Так группа оказывается против своего собственного отражения. Она смотрит в зеркало и видит саму себя сразу во множестве вариантов.

Психодрама разделяется на три фазы: разогрев, действие и обмен чувствами.

Разогрев – это фаза, во время которой режиссер выбирает протагониста, чья жизненная драма будет проиграна на сцене. Режиссер должен проявить истинную эмпатию, чтобы почувствовать, кто из членов группы может быть протагонистом, какая его проблема наиболее актуальна. Как правило, выбирается та проблема, решать которую хотели бы большинство участников. На стадии разогрева используются техники, позволяющие активизировать у протагониста ту жизненную ситуацию, которая будет разыграна в психодраме. Проблема должна быть описана точным образом по времени и месту действия. Протагонист должен вспомнить, кто из его близких людей присутствовал при этих событиях.

Действие – это фаза инсценирования психодрамы, в идеальном случае приводящая протагониста к катарсису и инсайту.

Обмен чувствами – это фаза интеграции, во время которой участники делятся чувствами и переживаниями. Фаза призвана помочь протагонисту преодолеть возможное ощущение изолированности от группы или неприятный осадок от слишком долгого пребывания на виду. Это фаза самораскрытия и диалога участников, подведения итогов, осмысления пережитого опыта. Фаза обмена чувствами необходима для того, чтобы протагонист успокоился, чтобы переживаемый им опыт нашел понимание в переживаниях и чувствах участников группы. Протагонист должен почувствовать универсальность, общность человеческого опыта и переживаний. В процессе получения обратной связи у каждого участника актуализируется свой собственный психический материал для следующей психодрамы. При удачном обмене чувствами усиливается переживание групповой сплоченности (165, с. 8—9).

Графически фазы психодрамы можно представить в виде «психодраматической кривой Холландера».

Социальная психология

Рис. 2.1. Психодраматическая кривая Холландера.

Дж. Морено называл психодраму «глубокой эмоциональной хирургией», поскольку после ее прохождения пациент часто нуждался в щадящем режиме, нежном, любовном, высокоиндивидуальном уходе и заботе, восстановлении на новой основе своего психического здоровья.

2.4.3. Социодрама

Социодрама представляет собой форму психодраматического инсценирования, нацеленную на прояснение групповых норм.

Социодрама это глубокий активный метод работы с групповыми отношениями и коллективными идеологиями.

Группа концентрирует внимание не на индивидуальных проблемах своих членов, а на вариантах исполнения ими своих социальных ролей. Согласно ролевой теории, «Я» человека возникает на основе играемых ролей. Морено обнаружил следующую закономерность: когда человек начинает меньше ценить свою социальную роль, он начинает ниже оценивать самого себя. Если у человека не появляется другой роли, замещающей первую, это может породить эмоциональные проблемы и даже психосоматическую болезнь.

В социодраматической ролевой игре участники выполняют роли отвлеченных персонажей. Социодрама в сравнении с психодрамой является не столь глубоко и сильно действующим методом.

Режиссер психодрамы и социодрамы должен обладать целым рядом духовных качеств и технических навыков: способностью к эмпатии, терпением, тактом, интересом к людям, благожелательностью. Но есть и специфические требования к работе психодраматического режиссера:

1. Не должен бояться быть волшебником, создавать ситуации, в которых возможно все.

2. Создавать атмосферу, в которой неизвестное, невысказанное, неродившееся, то, что не случилось, – так же важно, как и на самом деле происшедшие события. Особенность психодрамы и социодрамы в том, что они дают человеку возможность пережить то, чего он не получил от жизни в реальности.

3. Обладать настоящим чувством игры, забавы, новизны, совмещать юмор и пафос.

4. Оставить за дверью заранее сложившиеся представления и ожидания того, что должно случиться в следующий момент.

5. Проявлять открытость по отношению к потребностям другого человека, подавлять собственную потребность что-то доказать окружающим.

6. Сформировать у себя чувство театра, поддерживать атмосферу творчества, ощущение действия, предвкушение неожиданного и непредсказуемого.

7. Стать протагонистом у другого режиссера, чтобы вновь и вновь испытывать на себе силу психодраматического метода.

Морено надеялся, что всю макроструктуру общества можно изменить эволюционно в соответствии с микроструктурой групп. Необходимо только в каждой группе провести демократическую социометрическую процедуру.

Таблица 2.4. Основные сведения о социометрии.

Социальная психология

2.5. Когнитивная психология

Психологи, создавшие когнитивное направление в социальной психологии в конце 1950-х гг., поставили перед собой цель – объяснить социальное поведение человека путем описания преимущественно познавательных процессов. Они обратили внимание на структурные компоненты психики, главным образом на процесс познания (cognition). Познавательные процессы регулируют социальное поведение посредством различных идей, верований, ожиданий, аттитюдов, которые возникают в результате впечатлений об окружающем мире и организованы психикой в связанные структурированные системы. Прежде чем принять решение о соответствующем поведении, человек должен отнести воспринимаемый объект к какому-либо классу явлений, то есть соотнести с определенной категорией. Процесс категоризации предполагает избирательное отношение к объекту, что требует определения значения этого объекта для человека. Соответственно на первый план в исследовании познавательных процессов психики выходят проблемы социального восприятия, атрибуции, аттитюдов (8, с. 92—93).

Источниками когнитивного направления в социальной психологии послужили гештальтпсихология и теория поля К. Левина. Когнитивное направление объединяет широкий спектр концепций, опирающихся на общие теоретические источники и имеющих единый понятийный аппарат. Когнитивное направление в основном состоит из двух теорий: теории когнитивного диссонанса и теории атрибуции.

2.5.1. Теория когнитивного диссонанса

Основателем данной теории является американский психолог Леон Фестингер (L. Festinger, 1919—1989) (см. фото). Основная проблема, которую он пытался разрешить, – детерминация поведения человека. Фестингер выдвинул следующий постулат: знания, которыми располагает человек, предопределяют его поведение. Он оперирует двумя основными понятиями: поведение и аттитюд. Фестингер создал свою теорию, проанализировав известный эксперимент, поставленный американским социологом Р. Ла Пьером (R. La Pierre). Ла Пьер занимался изучением вопроса, существует ли соответствие между аттитюдами и поведением, регулируют ли аттитюды поведение напрямую или бывают какие-либо отклонения.

Социальная психология

Эксперимент № 1. Ла Пьер в 1934 г. путешествовал в течение трех месяцев по Западному побережью США в компании супружеской пары молодых китайцев. Путешественники останавливались в 66 отелях и посетили 184 ресторана. Только в одном из ресторанов отказались обслужить китайцев. Спустя два года Ла Пьер обратился с письмами в эти отели с просьбой ответить, может ли он надеяться вновь на гостеприимство, если посетит отель в сопровождении своих ассистентов-китайцев. Из полученных 128 ответов 92 % были отрицательными, и только в одном ответе содержалось согласие, остальные были уклончивые. На основании ответов на письма Ла Пьер сделал вывод о наличии негативного аттитюда по отношению к китайцам. В то же время в реальном поведении владельцев при посещении их отелей путешественниками-китайцами негативный аттитюд не проявлялся, их поведение, напротив, свидетельствовало о позитивном отношении к китайцам (163, с. 131—133).

Так был открыт парадокс несоответствия реального поведения и аттитюда, то есть отношения к объекту. В результате эксперимента были установлены два эмпирических факта: 1) поведение по отношению к объекту может не соответствовать аттитюду; 2) отношение к объекту может изменяться для соответствия предшествующему поведению. Если аттитюд слишком сильно выражен, то он может регулировать поведение, так как подавляет и подчиняет себе другие, часто противоречащие ему, аттитюды. Подобный парадокс был обнаружен во множестве экспериментальных исследований аттитюдов (147, с. 53—54). Как оказалось, одной из причин того, почему аттитюд напрямую не связан с поведением, является недооценка влияния ситуации (социального контекста) и переоценка влияния внутренних личностных сил индивида (диспозиционных факторов). Люди не очень хорошо помнят свои аттитюды, легко поддаются давлению извне и совершают поступки, противоречащие собственным установкам; не делают никаких выводов об аттитюдах из знания своего поведения, пока их не побуждают к этому другие люди. Таким образом, следует констатировать: люди не склонны анализировать свое поведение и подвергать себя рефлексии.

Основная работа Фестингера – книга «Теория когнитивного диссонанса» (1959), концептуальную основу которой образуют две идеи. Во-первых, люди стремятся достигнуть состояния веры и избежать состояния сомнений. Как только люди достигают первого (независимо от того, истинно оно или ложно), они успокаиваются. Способ достижения веры безразличен, поскольку при этом внешний объективный мир игнорируется. Во-вторых, человек живет в своем собственном, сконструированном им мире. Фестингер утверждает, что человек одновременно располагает множеством знаний, которые называются когнитивными элементами; как правило, все знания конкретного человека не связаны, но есть и взаимосвязанные элементы. Именно между этими последними элементами возникают диссонансные или консонансные отношения.

Основные положения теории когнитивного диссонанса

1. Диссонанс есть побудительное состояние, которое возникает тогда, когда индивид обладает одновременно двумя знаниями (мнениями, понятиями), которые психологически противоречивы и несогласованны.

2. Состояние диссонанса неприятно, и люди стараются ослабить его введением нового консонансного знания или изменением одного из двух диссонансных знаний с целью их согласования.

3. Диссонанс побуждает к деятельности, направленной на его ослабление, подобно тому как голод побуждает к деятельности, направленной на ослабление чувства голода.

4. Человек одновременно имеет множество знаний, которые называются когнитивными элементами. Их объединяет только то, что они находятся в голове одного и того же индивида.

5. Отношения между когнитивными элементами релевантны, то есть связаны и соответственны. Эти отношения могут быть консонансными или диссонансными.

6. Существует четыре типа диссонансных отношений:

1) логическая непоследовательность возникает, когда налицо чисто логическое противоречие двух суждений как когнитивных элементов (например, известно, что люди смертны, а я думаю, что буду жить вечно);

2) несоответствие когнитивных элементов культурным образцам или нормам (например, воспитатель кричит на воспитанника, хотя знает, что это не соответствует культурным и педагогическим нормам);

3) несоответствие данного когнитивного элемента какой-то более широкой системе представлений (например, избиратель голосует за конкретного кандидата в депутаты, хотя его собственные идеи противоречат идеям последнего);

4) несоответствие прошлому опыту (например, ученик, постоянно получающий неудовлетворительные оценки по конкретному предмету, вдруг на экзамене показывает блестящие знания) (8, с. 119—120).

7. Величина диссонанса определяется важностью когнитивных элементов. Чем важнее когнитивные элементы, находящиеся в диссонансных отношениях, тем больше величина диссонанса. Возникает гипотеза: индивид, испытывающий состояние диссонанса, будет стремиться ослабить его, то есть искать ситуации, в которых диссонанс ослабляется, и избегать ситуаций, в которых диссонанс увеличивается.

3. Когнитивные элементы, то есть наше знание о чем-либо, оказывают сопротивление изменениям по поведенческим и социальным причинам. Кроме того, изменение одних элементов с целью согласования диссонансных на данный момент элементов может привести к рассогласованию других элементов.

Л. Фестингер подводит итог: между когнитивными элементами могут существовать диссонансные отношения, и наличие диссонанса побуждает людей стремиться к его ослаблению. Изменение поведения или изменение когнитивных элементов мнений и отношений возникает, когда человек стремится к ослаблению диссонанса (185, с. 16—24).

Когнитивный диссонанс это чувство дискомфорта, в основе которого лежит наличие двух или более несовместимых знаний, мыслей, отношений. Он может возникать как следствие ошибочных действий, которые расходятся с обычным поведением личности.

Фестингер изучал два типа ситуаций, в которых неизбежно возникает когнитивный диссонанс: ситуация принятия решения и последствия уступчивости.

В ситуации принятия решения человеку необходимо выбрать между двумя (или более) альтернативами. В процессе выбора задействованы три когнитивных элемента: знание о необходимости выбора; положительные стороны выбранной альтернативы и отрицательные стороны отвергнутой; отрицательные стороны выбранной альтернативы и положительные стороны отвергнутой. Понятно, что в ситуации принятия решения консонансные отношения наблюдаются между первым и вторым когнитивными элементами, а диссонансные – между первым и третьим. Величина диссонанса зависит от важности решения, привлекательности отвергнутой альтернативы и качественной однородности элементов выбора. Чем привлекательнее отвергнутая альтернатива, чем меньше общих черт имеют выбранная и отвергнутая альтернативы, тем больше величина диссонанса.

Ситуация уступчивости имеет место, когда человек включается в деятельность, противоречащую его ценностям и отношениям. Обычно в такой ситуации на человека оказывают давление. Существует два вида давления: угроза наказания и предложение награды, которые особенно часто встречаются в социальных ситуациях. В этих случаях задействованы три когнитивных элемента:

1. Знание о фактическом поведении по отношению к данному объекту.

2. Личное отношение (аттитюд) к данному объекту.

3. Величина ожидаемой награды или избегаемого наказания.

Между первым и вторым когнитивными элементами существует консонанс, а между первым и третьим – диссонанс. Величина диссонанса зависит от размера награды или наказания – например, когда человек готов отказаться от собственных убеждений ради привлекательной должности.

В условиях оказываемого давления возможны два варианта поведения:

а) человек проявляет неуступчивость, то есть ведет себя согласно личным аттитюдам, и подвергается наказанию или лишается награды;

б) человек проявляет уступчивость, то есть ведет себя несогласно с личными аттитюдами, и получает награду или избегает наказания.

В своей статье «Психологические эффекты недостаточного оправдания» (1961) Фестингер понимает диссонанс как следствие недостаточного оправдания выбора. Отличительной особенностью человека является его способность все объяснить, в том числе и собственное поведение. Каждому поступку человек всегда находит оправдание, даже ссылаясь на бессознательное. Когнитивный диссонанс возникает в том случае, когда человек совершает проступок, не имея для него достаточного оправдания. Возникающий при этом мотив увеличить оправдание побуждает индивида либо изменить свое поведение или свое отношение к различным объектам, либо уменьшить важность проступка.

В книге Д. Брэма и А. Коэна (J. Brehm, A. Cohen) «Исследования по когнитивному диссонансу» (1962) доказывается важность двух других, помимо оправдания, детерминант: чувства свободного выбора и принятых обязательств. Когнитивный диссонанс возникает только тогда, когда люди считают, что их действия были добровольными. Чувство свободы выбора влияет на суждения людей о себе и о других. Авторы книги обнаружили, что те, кто занимал в группе крайние позиции по важному вопросу, оценивались членами группы как более искренние и проявляющие большие усилия к тому, чтобы не подвергаться давлению со стороны группы. Влияние принятых обязательств на возникновение когнитивного диссонанса было доказано в следующем эксперименте.

Эксперимент № 2. Эксперимент проводил Г. Джерард (Н. Gerard). Цель эксперимента: доказать различие между решением, принятым под влиянием обязательства, и решением, свободным от обязательств. Процедура: испытуемым предлагалось проранжировать 15 картин и сделать выбор между двумя одинаково привлекательными. Первую группу испытуемых просили просто сказать, какая картина лучше, вторую группу просили выбрать из двух картин одну в качестве подарка. Затем испытуемые вновь ранжировали все 15 картин. Во второй группе после выбора подарка при ранжировании наблюдалась значительная переоценка, то есть увеличение привлекательности выбранной картины и уменьшение привлекательности отвергнутой. В первой же группе, где не требовалось обязательности подарка, подобного диссонанса не наблюдалось (185, с. 34).

Таким образом, можно назвать следующие условия возникновения когнитивного диссонанса:

1. Неудовлетворительное оправдание своего поведения (Фестингер).

2. Чувство свободного выбора (Брэм, Коэн).

3. Обязательность или добровольность участия в работе (Брэм, Коэн).

Все исследования когнитивного диссонанса проводились в лабораторных условиях. Так, например, в следующем эксперименте была доказана связь между добровольным участием в работе и возникновением диссонанса.

Эксперимент № 3. Эксперимент Фестингера преследовал цель доказать влияние добровольности участия в работе на снижение когнитивного диссонанса. Процедура: испытуемые в течение часа должны были заниматься монотонной, бессмысленной работой. Они либо поворачивали штыри в столе направо или налево, либо вынимали катушки из большой коробки, а затем вновь складывали их обратно. Через час экспериментатор сообщал им об окончании опыта. На самом деле главная часть опыта только начиналась. Экспериментатор рассказывал испытуемому, что цель эксперимента – изучение влияния ожиданий на исполнение работы и что данный испытуемый попал в контрольную группу, которая выполняла задание, не имея никаких ожиданий. В это время в комнату входил расстроенный второй экспериментатор и объяснял первому, что следующий опыт под угрозой. Испытуемый ждет начала работы, а помощник экспериментатора отсутствует. Психологи обращались за помощью к испытуемому, просили его заменить их помощника и рассказать девушке, ждущей в соседней комнате, какой интересный опыт ее ждет. За эту работу первой группе испытуемых обещали заплатить 1 $, второй группе – 20 $. Если испытуемый соглашался, его просили не рассказывать о содержании работы, а только о том впечатлении, которое работа на него произвела (рассказать, какой интересный опыт ее ждет). И испытуемый с энтузиазмом рассказывал девушке о том, как он увлекся этой работой, с каким удовольствием он ее выполнял и повторил бы вновь. Девушка его внимательно слушала и через пять минут радостно «впархивала» в экспериментальную комнату.

Затем испытуемый получал плату (1 или 20 $) и выходил в коридор. Но в следующей комнате его просили заполнить опросник, один из вопросов которого касался оценки интересности или скучности выполненного задания. Испытуемые, принадлежавшие к первой группе и получившие малую плату за «ложь» (1 $) оценили экспериментальное задание как довольно интересное. Испытуемые второй группы, получившие довольно большую плату за «ложь» (20 $), – как очень скучное.

Так была создана ситуация когнитивного диссонанса. Поступок, создающий когнитивный диссонанс у испытуемого, состоял в том, что испытуемый после выполнения скучной работы должен был убеждать другого «наивного» испытуемого в ее интересности. Добровольность (или малая плата) снижали диссонанс. Чем меньше денег получал испытуемый за свою «ложь», тем больше он впоследствии изменял свои оценки. «Я работал не за деньги, а потому, что мне было интересно» – скажет он. Такой результат Фестингер назвал «диссонансным эффектом» (185, с. 54).

Процедура всех экспериментов по измерению величины когнитивного диссонанса состоит из следующих этапов:

1. Измерение у человека существующих аттитюдов, мнений, оценок, отношений.

2. Побуждение испытуемого совершить поступок, противоречащий его аттитюдам.

3. Совершение испытуемым требуемого поступка.

4. Вторичное измерение аттитюдов, мнений, оценок, отношений.

Разница в оценках на первом и четвертом этапах составляет величину ослабления когнитивного диссонанса.

Эксперимент № 4. Эксперимент проводили Э. Аронсон и Дж. Карлсмит (Е. Aronson, J. Carlsmith) в 1963 г. Цель – доказать, что когнитивный диссонанс изменяется вследствие преодоления соблазна. Процедура: детей 5-6-летнего возраста просили проранжировать игрушки по степени привлекательности. Детям задавали вопрос: «Какая игрушка тебе нравится больше всего?». Потом запрещали играть с привлекательной игрушкой и даже наказывали за непослушание. Затем испытуемым давали возможность преодолеть соблазн – в отсутствие экспериментатора детям в течение пяти минут запрещали играть со второй по привлекательности игрушкой. Наконец, детей вновь просили проранжировать привлекательность игрушек. Результат: дети снижали возникший когнитивный диссонанс уменьшением привлекательности запрещенной игрушки, и процесс этот у детей был необратим: то, что мне не дано, мне и не нужно.

Ученые, работающие в рамках когнитивной психологии, провели множество интересных, виртуозных экспериментов с целью доказать существование диссонанса. «За последние полвека, – отмечают Э. Аронсон, Т. Уилсон (Т. Wilson), P. Эйкерт (R. Akert), – социальные психологи пришли к выводу, что одна из самых мощных детерминант человеческого поведения базируется на потребности поддерживать стабильную позитивную Я-концепцию: человеку важно видеть себя в более или менее благоприятном свете, в особенности когда он сталкивается с данными, противоречащими радужному образу «Я» (12, с. 180).»

В последующих исследованиях было показано, что не все несоответствия одинаково огорчают человека. Как правило, диссонанс оказывается гораздо сильнее и доставляет больше огорчений, когда в результате поведения человека в опасности оказывается образ его «Я». Выделяются три основных способа снижения когнитивного диссонанса:

1. Изменение своего поведения и приведение его в соответствие со знанием, вызвавшим диссонанс.

2. Оправдание собственного поступка путем изменения одного из знаний, вызвавших диссонанс.

3. Оправдание своего поведения добавлением нового знания.

2.5.2. Теория атрибуции

Основателем данной теории является американский психолог Фриц Хайдер (F. Heider) (см. фото). В своей книге «Психология межличностных отношений» (1958), оказавшей значительное влияние на дальнейшее развитие психологии, он исследовал сферу социальной перцепции. В частности, он открыл феномен, который обозначил как «наивная» психология, или психология здравого смысла. По его мнению, люди пытаются понять поведение других, анализируя информацию и находя причины поведения. Хайдера заинтересовало, каким образом люди делают те или иные умозаключения. Он создал теорию атрибуции – описание того, как люди объясняют причины своего поведения и поведения других людей, как формируется их впечатление о людях, каким образом они строят предположения о причинах поведения. Ф. Хайдер говорил о том, что при объяснении поведения человека у нас есть две альтернативы. Индивид может создать либо внутреннюю, либо внешнюю атрибуцию. Внутренняя атрибуция – вывод о том, что человек повел себя определенным образом из-за особенностей своих установок, характера или личности. Внешняя атрибуция – вывод о том, что человек повел себя определенным образом в силу сложившейся ситуации. Внешняя атрибуция предполагает, что большинство людей в аналогичном случае поступили бы точно так же. По мнению Хайдера, люди почти всегда отдают предпочтение внутренним атрибуциям, а не внешним, то есть они склонны считать, что причины поступков заложены в характере самого человека.

Социальная психология

Развивая идеи Хайдера, его последователи Э. Джонс и К. Дэвис (E.Jones, К. Davis) в 1965 г. выдвинули теорию соответствующего вывода. Они поставили перед собой цель прояснить процесс создания людьми внутренней атрибуции: то, каким образом люди делают вывод о диспозициях, или внутренних характеристиках, личности, основываясь на анализе ее поведения или поступков. Джонс и Дэвис предположили, что люди создают внутренние атрибуции о другом человеке в двух случаях: а) когда в его поведении проявляется мало уникального, то есть он не оригинален; б) когда его поведение не совпадает с ожиданиями других людей. Люди создают внутренние атрибуции, когда сравнивают возможности, которые получит человек, если поведет себя так, как он сам выбрал, с теми возможностями, которые открылись бы перед ним, если бы он поступил как-то иначе, то есть люди сравнивают последствия различных выборов (12, с. 125—126).

Эксперимент № 1. Данное положение доказывает эксперимент, проведенный Э. Джонсом и В. Харрисом (V. Harris). Процедура эксперимента: испытуемым предлагали прочитать статьи, якобы написанные студентами-политологами. В одних статьях режим Кастро на Кубе оценивался весьма благожелательно, в других – критически. Первой группе испытуемых экспериментатор сообщил, что авторы статей были свободны в выборе своей позиции. Второй группе он сказал, что авторов вынудили изложить заданную позицию, да еще и попросили их сделать это как можно лучше. Затем испытуемые должны были отгадать истинные аттитюды авторов в отношении Кастро. Результаты: в тех случаях, когда авторы были свободны в выборе своей позиции, испытуемые полагали, что содержание статей отражает аттитюды авторов. Тот автор, кто написал прокастровскую статью, очевидно, был настроен прокастровски. Антикастровская же статья указывала, по мнению испытуемых, на антикастровские настроения автора. Ничего удивительного открыто не было. Удивительно другое: тот же результат наблюдался и в случае, когда испытуемые считали, будто автора заставили поддерживать заранее заданную позицию. Автора, которого заставили написать статью в пользу Фиделя Кастро, испытуемые считали его сторонником, а того, кого заставили написать против Кастро, – его противником. Эксперимент показал, что, приходя к своим умозаключениям, испытуемые не принимали в расчет ситуативное давление, вынуждающее авторов к высказыванию определенной позиции. Напротив, они полагали, что поведение авторов определяется их твердыми убеждениями. Хотя связь между аттитюдами и поведением другого человека (автора статьи) существовала лишь в воображении испытуемых, однако этот эксперимент доказывает наличие такой связи (12, с. 172).

Позднее Гарольд Келли уделил основное внимание вопросу о том, как человек делает первый шаг в социальном восприятии другого, – создает внешнюю или внутреннюю атрибуцию. В книге «Атрибутивная теория в социальной психологии» (1967) он предложил ковариационную модель атрибуции. Это теория, согласно которой для того, чтобы сформировать атрибуцию о причинах каких-либо действий другого, человек систематически ищет взаимосвязь между присутствием (или отсутствием) возможных причинных факторов и наличием (или отсутствием) конкретных действий. Г. Келли полагал, что в процессе создания атрибуций люди собирают информацию, которая помогает им сделать однозначный вывод. Это информация о колебаниях поведения человека во времени, изменении в его поведении в зависимости от места, взаимодействия с другими людьми, цели деятельности. Существуют три важных источника формирования окончательного суждения:

1. Информация о сходстве в поведении – это сведения о том, насколько одинаково все люди и данный человек реагируют на один и тот же стимул.

2. Информация об исключительности поведения – это сведения о том, насколько данный человек одинаково реагирует на различные стимулы.

3. Информация о постоянстве поведения – это сведения о том, насколько одинаковым остается поведение человека по отношению к данному стимулу в разных условиях и в течение некоторого времени.

Когда информация из этих трех источников соответствует одному или двум отчетливым представлениям, то можно сформировать правильную атрибуцию. Люди более всего склонны создавать внутреннюю атрибуцию в тех случаях, когда сходство и исключительность поведения незначительны, а постоянство проявляется часто. Г. Келли считал, что люди формируют каузальные атрибуции рационально и логически. Они анализируют поведение других людей, а затем высказывают предположение о причинах совершенного человеком поступка. Эксперименты показывают, что люди чаще пользуются информацией о постоянстве и исключительности, чем сведениями о сходстве. Более подробно атрибутивные теории будут рассмотрены в связи с социальным познанием.

2.5.3. Теория личных конструктов

Создателем теории личных конструктов является американский психолог Джордж Келли (G. Kelly 1905—1966) (см. фото). Его подход к рассмотрению природы и поведения личности следует обозначить как когнитивный, поскольку, по его мысли, каждый человек по своей природе – ученый-исследователь. Сам Дж. Келли отказывался примыкать к какому-либо направлению, а специалисты интерпретировали его теорию совершенно по-разному. Одни считали ее феноменологической, поскольку в ней изучается, какими способами индивид конструирует свой мир. Другие воспринимали ее как экзистенциалистскую, так как она провозглашает человека самостоятельным агентом в его взаимоотношениях с действительностью. Третьи делали упор на поведенческий контекст, так как индивид способен изменить свой образ мыслей и поведение. Дж. Келли рассматривал свою теорию как динамическую, потому что человек выступает как активный в своих взаимоотношениях с миром деятель.

Социальная психология

Для Дж. Келли конструкт – это способ восприятия, интерпретации и оценки событий. Например, «плохой – хороший» – это конструкт, который часто используют люди при обсуждении каких-либо событий, ситуаций и других людей. Личная когнитивная система человека состоит из имеющихся у него конструктов, способов интерпретации событий и связей между этими конструктами. Все наши представления о мире основаны на нашем личном его восприятии. Мы переживаем разные события, обращаем внимание на отличия и сходства, формулируем понятия, или конструкты, чтобы упорядочить явления и на основе этих конструктов предвосхитить события. «Именно будущее мучает и соблазняет человека, а не прошлое. Все время он стремится заглянуть в будущее через окно настоящего» (цит. по: 138, с. 380). Важной когнитивной особенностью теории Дж. Келли стало открытие им того факта, что одни люди могут смотреть на мир под разными углами зрения, а другие «зацикливаются» на однажды сложившейся интерпретации. И эти интерпретации связывают человека по рукам и ногам. Выводы Дж. Келли позволили прийти к новому пониманию свободы воли и детерминизма. По мнению ученого, мы одновременно и свободны, и детерминированы. «Система личных конструктов дает человечеству как свободу решений, так и ограничения действий: эта система дает свободу потому, что она позволяет ему иметь дело со значениями событий, а не беспомощно подчиняться этим событиям; а ограничения она ставит потому, что человечество никогда не сможет сделать выбор за пределами того набора альтернатив, который само создало для себя» (138, с. 380). Фактически люди загоняют себя в «рабство» собственных представлений, которые являются не более чем мыслительным конструкциями. Например, представления о коммунизме и капитализме, НАТО и Евросоюзе, США и России. Очень часто эти конструкты очень далеки от действительности, но они заставляют нас изменять даже очевидные факты, чтобы однажды сложившаяся картина мира оставалась неизменной. Дж. Келли считал, что человек может обрести свободу, если будет снова и снова реинтерпретировать окружающую среду и жизнь в целом, чтобы не быть жертвой заблуждений и прошлой истории.

Таблица 2.5. Основные сведения о когнитивной психологии.

Социальная психология

2.6. Интерактивная психология

Название данного направления происходит от понятия «интеракция» (социальное взаимодействие). В отличие от других теоретических подходов в социальной психологии интеракционизм тесно связан с социологией. Это направление служит наглядным примером «социологической социальной психологии», в которой связь социальной психологии, философии и социологии является настолько тесной, что между ними практически невозможно провести границу.

Основателем интерактивной психологии считается философ Джордж Мид (G. Mead, 1864—1931) (см. фото). На протяжении 40 лет он читал лекции в Чикагском университете и при своей жизни не опубликовал ни одной работы по социальной психологии. Он придерживался «устной традиции» и высказывал свои научные идеи только на лекциях и в процессе непосредственного общения с учениками. Лишь после смерти Мида его ученики опубликовали книги учителя: «Сознание, личность, общество» (1934) и «Философия действия» (1938) и написали вступительные статьи, обобщающие его основные идеи.

Социальная психология

2.6.1. Символический интеракционизм

Дж. Мид занимался проблемой происхождения и развития человеческого сознания. Свою теорию он обозначил как «социальный бихевиоризм». Термин «символический интеракционизм» ввел позднее в 1937 г. Герберт Блумер (G. Blumer), его ученик и последователь.

По Миду человек отличается от животных способностью к абстрактному мышлению, формированием представлений о самом себе как о чувственном объекте, включенностью в целенаправленное и моральное поведение. Эти признаки развились как специфическое приспособление человека к потребностям жизни в группах (208, с. 20).

Он проанализировал понятие социальности как проявление взаимоотношения объективного и субъективного, как основополагающий принцип человеческой жизни. Социальность – не какой-то существующий над человеком общественный порядок или общественная структура, она создана человеком, который выступает и субъектом, и объектом социальности.

По мысли Мида, человек социально отзывчив. Он вырабатывает свое Я (self) благодаря социальности. Self – это способность воспринимать самого себя как действующее лицо, отражать себя, находить образ своего Я. Природа Я социальна, и Я возникает в процессе осознания собственных и чужих действий. В результате этой мыслительной деятельности формируется такая абстракция, которую Мид назвал «обобщенный другой». Это последний этап формирования индивидуальности. В абстрактном понимании «обобщенный другой» равнозначен обществу. Всю оставшуюся сознательную жизнь человек живет, соотнося свои поступки и мысли с обобщенным другим.

Понятие обобщенного другого необычно и бросает вызов привычным представлениям. С одной стороны, это понятие указывает на социальную структуру и объективно существующее общество. Но, с другой стороны, оно указывает и на субъективное. Субъект, его self, конструирует обобщенного другого, который в определенной степени представляет собой личное общество. Поэтому понятие обобщенного другого – это и есть связка между индивидом и обществом. Можно выразиться так: объективное общество находится вне сознания, но каждый человек к нему относится субъективно (148; с. 55—56; 150, с. 59—60).

Основные положения символического интеракционизма:

1. Основы человеческого ума и способы его отношений с окружающим миром социальны. Создав язык, человек живет в символическом мире, где может сохранять дистанцию по отношению к другим объектам. Основа общества – не человек как таковой, а проявление человеческой социальности. Сам человек является результатом этой социальности. Благодаря социальности он обретает самосознание и может строить свою жизнь как связную систему. В этом коренится созидательная сила человека.

2. В идее о существовании обобщенного другого имплицитно содержится мысль об универсальной общности. Здесь заложена возможность встречи самых разных людей, несмотря на культурные и языковые различия. Такую возможность создает разговор. Поскольку психический мир людей создается именно в разговорах, есть потенциальная вероятность того, что люди договорятся.

3. Понятие «обобщенного другого» демонстрирует нам деление окружающего мира по крайней мере на две категории – Я и другие. «Обобщенный другой» – это когнитивная структура, созданная нашим сознанием.

4. Самое существенное свойство человека – речь. Способность говорить и обмениваться мыслями с другими людьми делает человека социальным существом. Благодаря своей социальности он создает то, что в психологии называется «Я», становится личностью и приобретает способность воспринимать себя как действующего индивида. Человек по природе социально отзывчив, поскольку его «Я» строится на основе и собственных действий, и действий других людей.

5. Способность осознавать свое «Я» развивается в процессе социальной жизнедеятельности, посредством принятия на себя ролей и отражения отношения к себе других людей. Человек становится действующим социальным индивидом благодаря реакции других людей на его поведение. Рождение телесного организма – биологично, но происхождение сознания – социально.

6. Способность человека взаимодействовать с другими людьми развивается на основе того, что выражение лица, отдельные движения и действия становятся «значимыми жестами», или «символами». Только человек способен создавать символы, и только тогда, когда у него есть партнер по общению.

7. Для успешного осуществления такой символической коммуникации человек должен обладать способностью «принять роль другого», то есть войти в положение того человека, которому адресована коммуникация. Только при этом условии индивид превращается в личность, в социальное существо, которое способно отнестись к себе как к объекту – сознавать смысл собственных слов, поступков и представлять, как эти слова и поступки воспринимаются другим человеком.

Г. Блумер, профессор социологии Чикагского и Калифорнийского университетов, в своей книге «Символический интеракционизм: проблемы и перспективы» (1969) отмечает, что термин «символическая интеракция» относится к особому виду интеракции. Его особенность заключается в том, что люди интерпретируют цели или определяют действия друг друга, а не просто реагируют на них. Люди ориентируются на значения, которые они придают разным действиям. Интеракция опосредуется использованием символов, их интерпретацией или приданием значения действиям другого. Сформировать значение чего-то – значит выделить нечто из окружения, отделить, придать этому нечто смысл или, по терминологии Мида, превратить его в объект. Объект – это то, что индивид мысленно обозначает. Отличие объекта от стимула заключается в том, что объект не может воздействовать на индивида непосредственно, так как именно индивид придает ему значение.

Поскольку человек формирует значения, то в соответствии с ними он конструирует, или строит, свои действия, а не просто спонтанно совершает их. Индивид формирует значения и интерпретирует их, учитывая предъявляемые к нему социальные требования. Следовательно, поведение человека не является результатом давления окружающей среды, стимулов, мотивов, социальных установок или идей. Оно возникает в результате того, как он интерпретирует эти феномены и преобразовывает их в конструируемые действия.

Конструирование индивидом действий посредством процесса формирования значений всегда происходит в социальном контексте, в группе. Групповое действие принимает форму приспособления индивидуальных линий действий друг к другу. Каждый индивид подстраивает свои действия под действия других, выясняя значения их действий. Это происходит в результате «ролевого взаимодействия», которое предназначено для выравнивания индивидуальных действий при помощи интерпретации и учета действий других людей. Посредством интеракций люди развивают и приобретают общее понимание или определение того, как надо действовать в той или иной ситуации. Эти общие представления дают людям возможность действовать согласованно.

Т. Шибутани (Т. Shibutani) отмечает, что данный социально-психологический подход сосредоточен на четырех проблемных областях: социальном контроле, мотивации, межличностных взаимоотношениях и социализации. Он выдвигает следующие положения интеракционизма:

– человеческая природа и социальный порядок являются продуктами коммуникаций. Поведение не может рассматриваться только как ответ на стимулы среды, или как выражение внутренних органических потребностей, или как проявление культурных шаблонов;

– направление поведения человека – это результат взаимных уступок людей, взаимозависимых и приспосабливающихся друг к другу;

– личность человека формируется в процессе повседневного взаимодействия с окружающими;

– культура группы состоит из моделей соответствующего поведения, которые возникают в коммуникации и постоянно укрепляются постольку, поскольку люди сообща взаимодействуют с условиями жизни.

«Человеческие существа, – считает Шибутани, – отличаются своей многосторонностью. Он всеядны и, будучи лишены одной пищи, переключаются на другую. Свободно передвигаясь, они легко покидают неблагоприятное окружение. Но главное – они могут изменять и в известной степени контролировать условия жизни, выращивая для себя пищу, домашних животных, изменяя температуру и развивая систему обмена излишними товарами. Все это оказывается возможным благодаря удивительной способности людей к сотрудничеству. Люди зависят друг от друга в значительно большей степени, чем другие живые существа» (208, с. 27—32).

Символический интеракционизм включает в себя три конкретные теории:

1. Учение о структуре личности.

2. Ролевую теорию.

3. Теорию референтных групп.

2.6.2. Учение о структуре личности

Поведение человека, согласно Миду определяется тремя факторами: структурой личности, ролью, которую играет человек в группе, и референтностью (значимостью) группы. Соответственно формулу поведения можно представить следующим образом:

B = f(St + R + Ref),

где В – поведение человека; i – функция; St – структура личности; R – роль личности в группе; Ref – референтность группы.

Структура личности состоит из трех компонентов.

Первый компонент – I (дословно – Я) – это импульсивное, активное, творческое, движущее начало личности.

Второй компонент – Me (дословно меня, то есть каким меня должны видеть другие) – это нормативное Я, своего рода внутренний социальный контроль, основанный на учете ожиданий и требований значимых людей, прежде всего «обобщенного другого». Me контролирует и направляет импульсивное I в соответствии с усвоенными нормами поведения в целях успешного осуществления социального взаимодействия.

Третий компонент – Self («самость» человека, личность) – представляет собой совокупность импульсивного и нормативного Я, их активное взаимодействие (8, с. 186).

Таким образом, личность в целом – это активное, творческое существо, рождающееся в процессе внутренней (взаимодействие I и Me) и внешней (взаимодействие с другими людьми) интеракции. Личность находится в непрерывном процессе изменений, постоянном диалоге с собой, интерпретации и оценивании ситуаций и действий других людей. Поведение личности можно объяснить, но предсказать невозможно.

Трехкомпонентная структура личности, разработанная интеракционистами, в какой-то степени перекликается с психоаналитической моделью личности. Можно провести аналогию между импульсивным I и подсознательным Ид, между нормативным Me и сверхконтролем Я – Суперэго, между самостью Self и личностью по Фрейду – Эго. Однако существуют значительные различия в содержательной трактовке структуры личности, которые проявляются прежде всего в функциях каждого структурного компонента. Во-первых, если для Фрейда функция сверх-Я (Суперэго) заключается в том, чтобы подавлять подсознательные инстинкты, то у интеракционистов функция нормативного Я (Me) состоит не в подавлении, а в направлении действий личности на достижение успешной социальной интеракции. Если личность (Эго), согласно Фрейду, – это поле битвы между Оно (Ид) и сверх-Я (Суперэго), то для интеракционистов личность (Self) – это пространство для сотрудничества, взаимодействий, построения благоприятных отношений с окружающими. Во-вторых, психоаналитики основное внимание уделяют исследованию внутренней напряженности, конфликтного состояния личности. Интеракционисты же изучают состояния личности, необходимые ей для успешного сотрудничества.

Манфорд Кун (М. Kuhn, 1911—1963) поставил перед собой задачу – доказать некоторые теоретические положения Мида эмпирическим путем. Он известен как автор теории «самооценки личности» (self theory) и как создатель теста «Кто Я?». Согласно Куну, если исследователю известна референтная для индивида группа, то возможно предсказать его самооценку и поведение. Кун рассматривал личность как систему социальных установок, сформировавшихся на основе интернализованных ролей. Кун считал, что сущность личности можно определить с помощью ответов на вопрос «Кто я такой?». Он разработал тест, в котором респонденту предлагается дать 20 ответов на этот вопрос. Тест Куна «Кто Я?» часто применяется в социально-психологических исследованиях в разных странах.

2.6.3. Ролевая теория

Понятие «социальная роль» представляет собой сложное образование. Выделяют социологические и социально-психологические аспекты этого понятия. Социологический аспект отражает безличную и нормативную стороны социальной роли, связан с содержанием деятельности личности, с выполнением ею определенной социальной функции. Социально-психологический аспект проявляется при изучении субъективных факторов социальной роли, связан с особенностями восприятия и исполнения социальных ролей. Интерес к глубокому осмыслению социально-психологических механизмов интеракции возник у ученых после следующего эксперимента.

Эксперимент № 1. Проведен Филипом Зимбардо (Ph. Zimbardo) (см. фото) в конце 1960-х гг. Профессор Стэнфордского университета Зимбардо уговорил своих студентов участвовать в следующем эксперименте. Подвал факультета психологии превратили в «тюрьму», в которую поместили группу нормальных, психологически уравновешенных и интеллектуально развитых молодых людей. Простым бросанием монетки Зимбардо разделил их на «заключенных» и «охранников». Эти роли они должны были играть несколько дней. «По прошествии всего лишь шести дней, – пишет Зимбардо, – мы вынуждены были закрыть «тюрьму», ибо то, что мы увидели, оказалось весьма пугающим. И для нас самих, и для большинства испытуемых перестало быть очевидным, где кончаются они сами и где начинается исполнение ими ролей. Большинство молодых людей на самом деле превратились в «заключенных» или в «охранников». Обе группы были уже не в состоянии ясно отличать ролевую игру от собственного Я. Драматические изменения наблюдались почти во всех аспектах их поведения, образе мыслей и чувствах. Менее чем за неделю опыт заключения зачеркнул (на время) все то, чему они научились за целую жизнь, человеческие ценности оказались «замороженными», Я-концепции каждого из них был брошен вызов, а на поверхность вышла самая гадкая, самая низменная, патологическая сторона человеческой природы. Нас обуревал ужас, когда мы видели, что некоторые парни («охранники») относились к другим парням («заключенным») как к бессловесным животным, получая удовольствие от проявления жестокости; в то время как другие парни («заключенные») становились подобострастными, дегуманизированными роботами, которых занимали лишь мысль о побеге, проблема личного выживания да растущая ненависть к «охранникам»» (43, с. 850—860). Таким образом, наличие социальных ролей и их огромное влияние на поведение индивида было доказано экспериментально.

Социальная психология

Понятие «социальная роль» было введено Мидом, однако он не дал четкого его определения. Классическое определение социальной роли было дано американским социологом Р. Линтоном (R. Linton) в 1936 г. Роль, по его мнению, – это динамический аспект статуса. Индивид в обществе занимает определенный статус, исполняет соответствующую роль. Понятие роли относится к таким ситуациям социального взаимодействия, когда регулярно и на протяжении длительного времени воспроизводятся определенные стереотипы поведения. Конкретные люди играют множество ролей, но конкретная роль – это только отдельно взятый аспект целостного поведения. Линтон также дал социологическую интерпретацию понятия роли, выделив в структуре социальных отношений статусы, то есть определенные позиции и связанные с ними совокупности прав и обязанностей.

Другой американский социолог, Эрвин Гоффман (Е. Hoffman), определял социальную роль как осуществление прав и обязанностей, связанных с данным статусом. Более подробно раскрывает понятие «роль» М. Дойч (М. Deutsch), выделяя такие ее аспекты, как представление других людей о том, как должен вести себя индивид, занимающий определенное положение в обществе; собственное представление индивида о том, как он должен себя вести в той или иной ситуации; наблюдаемое поведение индивида, занимающего определенное положение, при взаимодействии с другими людьми. Таким образом, роль индивида неразрывно связана с его положением в обществе, в группе, с его статусом.

Существует несколько типов ролей:

–  Социальная роль – определяется местом, которое носитель данной роли занимает в системе общественных отношений.

–  Межличностная роль – определяется положением индивида в системе межличностных отношений в малой группе.

–  Конвенциалъная роль – определяется общепринятыми представлениями и нормами членов сообщества о том, каково должно быть ролевое поведение.

–  Предписанная роль – внешне заданная роль, не зависящая от усилий индивида.

–  Достигнутая роль – роль, полученная индивидом благодаря его личным усилиям.

–  Активная роль – взаимосвязанные действия, которые индивид активно исполняет в данный конкретный момент времени.

–  Латентные роли – набор возможных ролей, которые может исполнять индивид. Только одна роль в конкретный момент времени является активной, остальные будут оставаться латентными, но каждая из этих ролей может стать активной в зависимости от вида деятельности и обстоятельств.

Согласно Т. Шибутани, там, где существует четкое разделение труда, вклады, ожидаемые и требуемые от различных участников, могут быть названы ролями. Каждый человек играет какую-то роль. Роль, а не индивид, является единицей, подлежащей изучению. То, что делает человек, в значительной мере обусловлено его пониманием своей роли. Поэтому в центре его внимания находится конвенциалъная роль, полученная как представление о предписанном шаблоне поведения, которое ожидается и требуется от человека в данной ситуации, если известна позиция, занимаемая им в совместном действии.

Роли различных людей находятся в обязательном взаимоотношении между собой. Следовательно, роли определяются как шаблон взаимных прав и обязанностей. Обязанность – это то, что человек чувствует себя вынужденным делать исходя из той роли, которую он играет. Другие люди ожидают и требуют, чтобы он поступал определенным образом. Каждый человек обладает также правами по отношению к другим участникам взаимодействия. Его права создают экспектации (ожидания), обращенные к другим участникам, и побуждают их что-то делать. Поскольку все роли взаимосвязаны, то экспектации обязательно взаимодополнительны. То, что составляет право одного партнера, является обязанностью другого, и наоборот.

Т. Шибутани выделяет такие компоненты роли, как играние и принятие. Играные роли заключается в том, чтобы выполнять обязанности, которые налагаются ролью, и осуществлять свои права по отношению к другим. Каждый человек имеет некоторое представление о том, какое поведение будет подобающим как для него самого, так и для других. Играние роли требует организации поведения в соответствии с групповыми нормами. Принятие роли требует, чтобы действующий человек представил себе, как он сам выглядит с точки зрения другого. Чтобы сделать вывод о внутренних переживаниях другого, надо, оставаясь самим собой, стать на мгновение кем-то другим, возможно, даже солидаризироваться с ним. Понимая роли других, человек может представить себе, как они будут реагировать на его настоящие или будущие действия.

Упорядоченность повседневной жизни в значительной мере обусловлена тем, что каждый человек последовательно исполняет то одну, то другую конвенциальную роль. Экспектации, которые каждый человек приписывает другим людям, изменяются, когда он переходит от одной роли к следующей. Конвенциальным ролям учатся в организованных группах. Модели подобающего поведения отличаются от группы к группе, от культуры к культуре. Координация усилий участников зависит от того, насколько одинаково они понимают роли друг друга. Там, где нет взаимопонимания, неизбежно возникает конфликт (208, с. 45—50).

Социальное поведение человека направлено на сохранение или повышение его социального статуса. Статус – это социальный процесс, поскольку положение конкретного человека в обществе может быть определено только на основе хорошо установленных взаимоотношений между ним и теми, кто занимает другие положения. Независимо от того, насколько высоко положение человека в обществе, существуют обязанности, которые он должен выполнять, и права, которые он может предъявлять. Обязанности, в связи с которыми определяется данная позиция, могут рассматриваться как личные обязательства. Человек испытывает чувство персональной ответственности за выполнение своих обязательств.

Действия большинства людей направлены на сохранение или повышение своего личного статуса в обществе или в первичной группе. Чтобы сохранить доверие окружающих, они идут на значительные жертвы, иногда рискуя навлечь на себя возмущение официальных лиц или даже смерть. Выделяют два типа статуса: социальный и личный.

Социальный статус – положение человека в обществе, уважение, которым он пользуется, престиж, основывающийся на том, к какой социальной категории он относится, как оценивается эта категория в системе социальной стратификации.

Человек сохраняет свой социальный статус, если живет в соответствии с конвенциальными нормами, управляющими поведением людей данной категории.

Личный статус – положение, которое человек занимает в первичной группе в зависимости от того, как оцениваются его личные качества другими членами группы. Представление человека о самом себе поддерживается преимущественно реакциями людей, которых он знает лично. Большинство людей являются членами нескольких первичных групп, которые обеспечивают им поддержку, сочувствие и понимание. Безопасная позиция в такой группе часто становится важнее, чем успех в более широком мире. Иногда, чтобы выполнить экспектации первичной группы, приходится жертвовать своими личными интересами (208, с. 228—354).

Выделяют следующие функции социального статуса:

– регулятивная – способствует процессу коммуникации и взаимодействия людей с целью выработки общественно целесообразных линий совместного поведения;

– стратификационная – обеспечивает распределение людей по уровням и слоям социальной дифференциации общества и групп;

– нормативная – создает конкретный набор предписаний и установок ролевого поведения, или алгоритм поведения;

– атрибутивная – фиксирует социально-профессиональную принадлежность человека, его место и роль в системе отношений;

– ориентирующая – позволяет человеку выделяться в системе социального поведения, отличать себя от других – в соответствии с этим определять устойчивые формы своего поведения;

– инструментальная – дает человеку возможность использовать свое социальное положение для решения житейских и профессиональных задач, но в пределах закрепленных за данным статусом возможностей, преимуществ и привилегий;

– идентифицирующая – обеспечивает отождествление индивида с определенным набором норм и предписаний, общественно заданных образцов поведения и через них – с определенной социальной группой. Происходит сравнение личностного смысла человека с различными статусами и ролями.

Ученые провели множество экспериментов, доказывающих влияние статуса и роли на поведение человека.

Эксперимент № 2. Американский психолог Ирвинг Джанис (I. Janis) в конце 1950-х гг. провел исследование, посвященное проблеме изменения установок под влиянием исполнения ролей. В эксперименте сопоставлялось изменение установки испытуемого в результате произнесения им импровизированной речи в защиту позиции, к которой он первоначально относился негативно, с изменением установок под влиянием прослушивания или чтения стенограммы уже подготовленной речи с аналогичным содержанием. Выяснилось, что в тех случаях, когда речь была импровизированной, когда испытуемые выстраивали ее сами, тенденция к положительному изменению отношения к чужой и изначально неприемлемой установке проявлялась ярче. Это было верно даже тогда, когда студенты колледжа приводили аргументы в пользу призыва студентов на военную службу (60, с. 118).

Эксперимент № 3. Проведен И. Джанисом и Л. Манном (L. Mann) в 1965 г. Цель: выявить факторы формирования более негативных установок у курильщиков по отношению к курению, добиться того, чтобы они отказались от вредной привычки. Объект: студентки колледжа, каждая из которых выкуривала по крайней мере 15 сигарет в день. Случайным образом их разделили на две группы: группу разыгрывания ролей и контрольную. Каждую студентку из первой группы просили сыграть роль пациентки: она лечится «от сильного кашля, который никак не проходит» и пришла к врачу уже в третий раз, чтобы узнать результаты рентгена легких и анализов. Во время визита она узнает, что у нее обнаружен рак легких и необходима срочная операция, но даже если операция будет проведена, шансы «на успешный исход» весьма невелики. Она должна немедленно бросить курить. Экспериментатор составил план пяти сцен (тревожное ожидание в приемной врача; разговор, во время которого врач сообщает диагноз; обдумывание новости в то время, как врач звонит по телефону, договариваясь о госпитализации, и т. д.), которые следовало сыграть по возможности реалистичнее, придумав собственные реплики. Затем были разыграны мини-пьесы, в которых экспериментатор играл роль доктора, а испытуемая выступала в роли женщины, узнавшей, что она может умереть из-за курения.

Студентки из контрольной группы не принимали столь активного участия в исполнении этой малоприятной, даже устрашающей роли, а просто прослушивали магнитофонную запись одного из сеансов активной ролевой игры. Они пассивно получали ту же самую информацию, что и студентки из первой группы. В эксперименте проверялась гипотеза: действительно ли исполнение роли оказывает более сильное влияние, чем простое получение информации. Результаты показали, что влияние ролевой игры гораздо сильнее. По сравнению с испытуемыми из контрольной группы участницы ролевой игры выражали более глубокую убежденность в том, что курение вызывает рак легких, и опасение, что оно причинит вред их собственному здоровью. Участницы ролевой игры увереннее сообщали о твердом намерении бросить курить. Конечно, одни слова мало чего стоят, поскольку курение – это привычка, от которой трудно избавиться. Изменились ли у участниц ролевой игры действительные привычки, касающиеся курения? И изменились ли эти привычки сильнее, чем у девушек из контрольной группы? На оба этих вопроса был дан положительный ответ. Результаты опроса, проводившегося через две недели после эксперимента, показали, что студентки из первой группы в среднем за день выкуривали на 10,5 сигареты меньше прежнего. Студентки из контрольной группы ежедневно выкуривали в среднем на 4,8 сигареты меньше, чем прежде. Такие сильные различия кажутся удивительными, тем более что участницы ролевой игры исполняли свою роль менее часа. Еще поразительнее то, что все эти различия сохранились при повторном опросе через полгода (60, с. 119—120).

Ф. Зимбардо и М. Ляйппе (М. Leippe) считают, что столь сильное влияние ролевого исполнения на установки и дальнейшее поведение обусловлено двумя факторами: самоатрибуцией и самоубеждением. Проигрывание роли сопровождается процессами самоатрибуции. Исполнение роли заболевшей раком курильщицы и переживание всех ее мыслей и эмоций способствовали заострению внимания именно на негативных аспектах курения. Эти мысли и эмоции заняли доминирующее положение в размышлениях о себе. Большое значение имело и самоубеждение. Участницы ролевой игры сами выстраивали характер своих героинь, их мысли и реакции на ситуацию. Они создали убедительный образ и сами поверили в его реальность. Так оказалось, что самоубеждение действует гораздо сильнее, чем полученная от других информация.

Выделяют факторы восприятия и выполнения индивидом своей роли:

1. Знание роли, то есть представление о правах и обязанностях, связанных с данной ролью.

2. Умение выполнять данную роль.

3. Интериоризация выполняемой роли – признание индивидом значимости данной роли для него лично.

При возникновении противоречий в системе данных факторов возникает ролевой конфликт.

Ролевой конфликт – это ситуация, в которой индивид, имеющий определенный статус, сталкивается с несовместимыми ожиданиями и оказывается не в состоянии выполнять предъявляемые ролью требования.

Конфликты бывают трех типов:

– межролевые (интерролевые);

– внутриролевые (интраролевые);

– личностно-ролевые.

С межролевым конфликтом человек сталкивается, когда несколько выполняемых им одновременно ролей предъявляют к нему несовместимые или трудно совместимые ожидания. Межролевые конфликты вызваны тем, что индивиду одновременно приходится исполнять слишком много различных ролей и поэтому он не в состоянии отвечать всем требованиям этих ролей. Для устранения межролевого конфликта индивиду необходимо освободиться от ряда ролей, а затрату времени и энергии на выполнение остальных поставить в зависимость от: а) значимости данной роли; б) оценки положительных или отрицательных санкций, которые могут последовать за невыполнение определенных ролей; в) реакции окружающих на отказ от определенных ролей. В качестве примера межролевого конфликта можно привести понятие «маргинальная личность». Такая личность оказывается в ситуации межролевого конфликта в том случае, когда она, являясь членом двух враждующих групп, не может сделать выбор и однозначно идентифицировать себя с одной из этих групп.

С внутриролевым конфликтом человек сталкивается в том случае, когда окружающие люди предъявляют к нему как исполнителю конкретной роли противоречивые требования и различные ожидания. Внутриролевой конфликт возникает у него в виде непонимания своего должного ролевого поведения.

Личностно-ролевой конфликт возникает, когда качества, внутренние ценности, стандарты, представления и потребности индивида как личности не соответствуют социальной роли или установленному ролевому поведению.

Многие ученые считают, что одним из важных факторов профилактики ролевых конфликтов является референтная группа.

2.6.4. Теория референтных групп

В понятии «референтная группа» сконцентрирована идея Мида об «обобщенном другом». Согласно Миду человек, стремясь достичь внутреннего единства, интегрировать в единое целое свое мозаичное «Я», соотносит себя с определенной социальной группой. Развитие человека автор рассматривает как процесс, состоящий из трех фаз: а) простая игровая фаза, когда индивид усваивает роль только одного другого; б) сложная игровая фаза, в которой индивид ассимилирует роли и установки нескольких других; в) фаза «обобщенный другой» наступает тогда, когда индивид идентифицирует себя со всей общностью.

Термин «референтная группа» (reference group) был предложен американским социальным психологом Г. Хайменом (Н. Hyman) в 1942 г. в исследовании представлений личности о собственном статусе в сравнении со статусом других людей. Автор использовал этот термин для обозначения группы людей, с которой испытуемый сравнивал себя при определении своего статуса. Самооценка статуса трактовалась Хайменом как зависимая переменная от той референтной группы, которую человек использует в качестве системы отсчета.

Т. Ньюком (Т. Newcomb) понимал термин «референтная группа» несколько иначе. Так он обозначал группу, которая мотивируют индивида быть принятым в нее. Стремясь попасть в референтную группу, человек формирует и высказывает такие социальные установки, которые, на его взгляд, считаются в ней общепринятыми. При этом предполагается, что члены референтной группы наблюдают за индивидом и оценивают его. Ньюком проводит различие между позитивными и негативными референтными группами. Под позитивной понимается такая группа, которая мотивирует индивида быть принятым в нее, добиться отношения к себе со стороны других как к равноправному члену группы. Негативной считается такая группа, которая мотивирует индивида выступать против нее, в которой он не хочет проявления отношения к себе как к члену группы (72, с. 198—199).

М. Шериф (М. Sherif) также подчеркивал важную роль референтной группы в превращении ее норм в социальные установки индивидов, в систему отсчета не только для самооценки, но и для оценки явлений социальной жизни, для формирования «картины мира». Он предложил проводить различие между актуальной группой «членства», в которой человек действительно задействован, и референтной группой, к которой индивид может относить себя психологически – сознательно или бессознательно.

Г. Келли выделяет два значения понятия «референтная группа»: мотивирующая группа и эталонная группа. Эталонной референтной группой, по его мнению, обозначается группа, которую индивид использует как точку соотнесения (эталон) при оценивании себя и других. При этом любая оценка индивидом самой референтной группы совершенно не имеет значения. Группа может стать референтной потому, что другие люди сравнивают с ней конкретного индивида. Например, если женщина идет работать манекенщицей и решающим моментом является ее физическая привлекательность, то не имеет значения, как воспринимают ее внешность друзья, женщины из других стран или культур. Референтная группа в данной ситуации будет состоять из других манекенщиц. Иначе говоря, референтной будет та группа, с которой эту женщину будут сравнивать ее наниматели (72, с. 199—200).

Автор отмечает, что использует термин «референтная группа» для описания двух совершенно разных типов групп. В первом случае группа может высказать индивиду признание или не признавать его. Во втором случае группа служит лишь эталоном для сравнения, который индивид использует для выработки своих оценок. Г. Келли считает, что референтная группа выполняет различные функции в формировании социальных установок индивида. Первая, нормативная, функция заключается в установлении и даже навязывании стандартов поведения индивида. Подобные стандарты называются групповыми нормами. Группа выполняет эту функцию, если она в состоянии вознаграждать за конформность или наказывать за неконформность. Вторая, сравнительная, функция группы состоит в том, что группа служит эталоном, стандартом, отправной точкой сравнения. Группа выполняет сравнительную функцию, если поведение, установки и другие характеристики ее членов служат индивиду стандартом для формирования оценок и самооценки. Обе функции, нормативную и сравнительную, может выполнять одна и та же группа. Изучение нормативной функции референтных групп решает следующие вопросы:

– какова мотивационная зависимость между индивидом и каждой из его референтных групп;

– насколько он ценит свое членство в данной группе, насколько стремится стать членом группы, в состав которой еще не входит;

– какие мотивы движут его стремлением стать членом группы;

– какие факторы дают возможность члену группы сопротивляться давлению группы и в то же время не быть отвергнутым группой;

– как развиваются в группе нормы поведения;

– какие стандарты и нормы связаны с различными ролями и обязанностями внутри группы;

– какие санкции применяются в группе для достижения конформности;

– какие санкции связаны с уровнем неконформности;

– какие факторы содействуют интериоризации групповых норм.

Изучение сравнительной функции референтных групп предполагает ответы на такие вопросы:

– каким стимулом для индивида является группа сравнения;

– обеспечивает ли эта группа хорошо структурированный и определенный стандарт для сравнения или же это неясный стимул, допускающий различные интерпретации;

– какие факторы воздействуют в процессе самооценки на воспринимаемый индивидом уровень расхождения между ним и групповыми нормами;

– как воздействуют чрезвычайно высокие или чрезвычайно низкие стандарты;

– каков характер тех шкал, по которым проводится сравнение (72, с. 202).

Т. Шибутани отмечает, что понятие эталонной группы служит для обозначения такой группы, реальной или воображаемой, чья система взглядов используется действующим лицом как система эталонов. Для каждого человека существует столь же много эталонных групп, как и каналов коммуникации. Но по степени участия в этих группах индивиды значительно отличаются друг от друга. Люди обычно наиболее чувствительны к взглядам тех, с кем они находятся в прямом и постоянном общении. Но иногда человек идентифицирует себя с настолько аморфной категорией людей, что ее можно рассматривать как воображаемую группу. Примерами могут служить читатели разных газет, общественное мнение, социальный класс и пр.

Существуют индивидуальные различия в том, насколько легко человек переходит от одной эталонной группы к другой. У некоторых людей доминирует единственная картина мира, и они настаивают на определении фактически всех ситуаций с данной точки зрения. Другие могут так часто изменять свои взгляды, что даже близкие не уверены в их точке зрения (208, с. 218—221).

Р. Мертон (R. Merton) определил условия, при которых человек скорее выберет в качестве нормативной референтной группы не группу членства, а внешнюю группу:

1. Если группа не обеспечивает достаточный престиж своим членам, они будут склонны выбирать в качестве референтной группы внешнюю, не членскую группу, которая, на их взгляд, обладает большей престижностью, чем их собственная.

2. Чем больше изолирован индивид в своей группе, чем ниже его статус в ней, тем более вероятно, что в качестве референтной группы он выберет внешнюю группу, в которой рассчитывает занять более высокий статус.

3. Чем больше социальная мобильность и возможности у индивида изменить свой социальный статус и групповую принадлежность, тем более вероятно, что в качестве референтной группы он будет выбирать группу с более высоким социальным статусом.

4. Выбор индивидом той или иной референтной группы зависит от его личностных характеристик.

Таким образом, в теории референтных групп показано влияние ценностей, установок, норм общества и конкретных групп на самооценку и поведение индивида. Интеракционизм, как социально-психологическая теория, изучает взаимосвязь личности и общества, находящую отражение в представлениях человека о других людях, ролях и статусах личности, референтных группах.

Таблица 2.6. Основные сведения об интерактивной психологии.

Социальная психология

2.7. Гуманистическая психология

Гуманистическая психология объединяет в себе теоретические и практические положения по психологии личности, клинической и социальной психологии. Гуманистическая психология, по мнению К. Холла и Г. Линдсея (С. Hall, G. Lindsey), противостоит мрачному пессимизму и безнадежности психоаналитического взгляда на человека, с одной стороны, и роботизации человека, выраженной в бихевиоризме – с другой. Гуманистическая психология смотрит на человека с большей надеждой и оптимизмом. Она верит в то, что любой человек обладает потенциалом здорового и творческого роста. Неудачи в реализации этого потенциала связаны с удушающими и извращающими влияниями воспитания, обучения и пр. Но индивид сможет их преодолеть, если примет ответственность за свою собственную жизнь (201, с. 273). Основной постулат гуманистической психологии звучит так: человек рождается на свет как целостный организм, личностью он становится под действием факторов, которые требуют специального социально-психологического анализа. Грань между миром людей и миром животных пролегает не в системе отношений с действительностью. Эту грань составляет неистребимая потребность человека в самоактуализации, в созидании своего феноменального внутреннего мира. Идеи гуманистической психологии развивали американские ученые А. Маслоу (A. Maslow), Г. Мюррей (Н. Murray), К. Роджерс (С. Rogers). В рамках этого направления мы рассмотрим:

1) теорию потребностей;

2) теорию самоактуализации.

2.7.1. Теория потребностей

Одним из основателей данной теории является известный американский психолог Генри Мюррей (1893—1988). Он создал теорию, которую назвал термином «персонология». Эта наука изучает индивидов во всей их сложности. Мюррей придерживался той идеи, что для адекватной оценки поведения необходим предварительный анализ и точное представление о контексте среды, в котором осуществляется поведение. Важно учитывать прошлое индивида, или его историю, его настоящее и его окружение. Отличительная черта персонологии Мюррея – изучение мотивации. Предложенная им система понятий для описания мотивации нашла широкое применение в психологической науке. Свои основные идеи он изложил в книге «Explorations in personality» (1938).

Самое главное, что следует изучать в психологии человека, – это преобладающая направленность его активности, считает Мюррей. Он создал самую сложную и тщательно выстроенную систему мотивационных конструктов в современной психологии. Центральным в его теории стало понятие «потребность». Мюррей дает следующее определение:

Потребность – это конструкт (конвенциональная фикция, или гипотетическое представление), который означает силу, действующую в мозге и организующую перцепцию, апперцепцию, интеллектуальную деятельность, произвольные действия таким образом, чтобы имеющаяся неудовлетворительная ситуация изменялась в определенном направлении.

«Каждая потребность характерным образом сопровождается определенным чувством или эмоцией и склонна к определенным формам изменения» (201, с. 202). Мюррей считал, что о существовании потребностей можно судить на основе:

1) эффекта, или результата, поведения;

2) конкретного паттерна, или способа осуществления поведения;

3) избирательного внимания, или реагирования на определенный вид стимульных объектов;

4) выражения конкретной эмоции, или аффекта;

5) выражения удовлетворения при достижении определенного эффекта или неудовлетворения, если эффект не достигнут.

Мюррей разработал детальную классификацию социальных потребностей, которые, согласно его теории, имеют противоречивый характер и включают два полюса. В зависимости от специфики сложившихся отношений у конкретного человека актуализируется то один, то другой полюс потребности, и тогда в своем поведении он руководствуется более напряженной потребностью. Отношение человека к другим людям выражается в социальных потребностях (табл. 2.7).

Таблица 2.7. Противоречивые социальные потребности.

Социальная психология
Социальная психология

Таким образом, Мюррей составил список из двадцати потребностей и предложил пять типов потребностей.

Таблица 2.8. Типы потребностей.

Социальная психология

Все потребности не изолированы полностью друг от друга, они находятся во взаимовлиянии. Потребности, которые, не будучи удовлетворенными, начинают главенствовать над другими, называются доминирующими. Так, в ситуации, когда две или более потребности требуют несовместимых реакций, именно доминирующая потребность (голод, жажда) станет действующей, поскольку ее удовлетворение не может быть отсрочено (201, с. 206—208).

Особое внимание ученые обращают на потребности в аффилиации и достижении успеха. Была установлена следующая закономерность: в развитии потребности аффилиации люди в принципе склонны искать контакты с другими людьми, но в определенных обстоятельствах эта склонность усиливается. Например, был проведен опрос респондентов относительно ряда ситуаций с целью выяснить: в каких случаях они предпочли бы остаться одни, а в каких – в обществе других. Стремление к обществу оказалось выше, чем стремление остаться в одиночестве, в приятных, доставляющих удовольствие обстоятельствах и в обстоятельствах угрожающих (в ситуации опасности, когда тревожно и страшно). Стремление остаться в одиночестве оказалось сильнее в неприятных обстоятельствах и в обстоятельствах, требующих сосредоточенности.

В дальнейшем А. Хилл (A. Hill, 1987) предположил, что люди стремятся к обществу других по следующим четырем причинам:

– чтобы, сравнивая себя с другими, избавиться от неуверенности в себе;

– чтобы получить положительную стимуляцию посредством интересного живого общения;

– чтобы добиться внимания и похвалы;

– чтобы получить эмоциональную поддержку (139, с. 373).

Другой американский психолог, Абрахам Маслоу (1908—1970), предложил стройную иерархию потребностей по степени их значимости для человека.

Первый уровень – физиологические потребности. Это низший, но самый значимый для человека уровень потребностей (в пище, воздухе, отдыхе и пр.). Если эти потребности актуализированы, но не удовлетворяются, то и все остальные потребности не имеют значения, поскольку нарушается регуляция работы организма человека.

Второй уровень – потребности в безопасности. Сюда входят потребности в защите от лишений, физических угроз и опасностей со стороны окружающей среды. Если эти потребности актуализированы, но не удовлетворяются, то нарушается регуляция психической деятельности человека, возникают страх, фрустрация и пр.

Третий уровень – социальные потребности. К ним относятся потребности в принадлежности к группе, в теплых взаимоотношениях с людьми, во взаимной помощи и поддержке, в любви и дружбе. Если эти потребности актуализированы, но не удовлетворяются, то нарушается регуляция социальной деятельности человека.

Четвертый уровень – личностные потребности. Они носят двойственный характер и чрезвычайно сложны. Во-первых, человек нуждается в самоуважении, которое часто связано с совершенным овладением какой-либо деятельностью. Так формируется потребность в уверенности в своих силах, возможностях, способностях, знаниях, в независимости от других людей, в успехах и достижениях в работе.

Во-вторых, человек нуждается в уважении со стороны других людей, в высокой оценке ими его деятельности, в признании другими его репутации, авторитета, статуса, заслуг. Если эти потребности актуализированы, но не удовлетворяются, то нарушается регуляция поведения личности: человек не в состоянии действовать как личность, значимая для других людей.

Пятый уровень – потребность в самоактуализации. Это, по выражению Маслоу «потребность стать тем, кем данный человек способен стать» – потребность реализовать свои собственные потенциалы, продолжать саморазвитие, заниматься творчеством. В отличие от других уровней потребностей, которые могут быть удовлетворены, потребность в самоактуализации никогда не бывает удовлетворена полностью. Эта неудовлетворенность является следствием нереализованных возможностей человеческого духа. Будучи однажды приведен в движение, дух способен бесконечно и безгранично развиваться и творить. Если данная потребность актуализирована, но не удовлетворяется, то нарушается регуляция творческой деятельности и человек не в состоянии работать как творец, созидатель.

Между иерархией потребностей и возрастом человека существует взаимосвязь. Каждый уровень потребностей соотносится с определенным периодом жизни. Физиологические потребности и потребности в безопасности имеют первостепенное значение в младенческом возрасте. По мере роста и развития ребенка все более важными становятся для него социальные потребности. По достижении человеком зрелости его деятельностью, как правило, руководят личностные потребности. Если он добивается успеха и удовлетворяет эти потребности, то в последующих периодах жизни наиболее значимой становится потребность в самоактуализации. Однако успеха в жизни (имеется в виду его субъективное понимание) добивается далеко не каждый, соответственно пятый уровень потребностей выражен не у всех (152, с. 215—217).

2.7.2. Теория самоактуализации

А. Маслоу (см. фото) предложил идею самоактуализации. Гуманистическая психология рассматривает самоосуществление индивидуальности как неповторимое единичное явление, выпадающее на долю только самоактуализирующихся личностей. Главная задача исследований Маслоу заключалась в выявлении личностных черт таких людей. Маслоу считал, что самоактуализирующиеся личности составляют ничтожное меньшинство (около 1 %) населения мира и представляют собой образец психически здоровых и максимально выражающих человеческую сущность людей. Такие люди разительно отличаются от подавляющего большинства. Он описал особенности самоактуализирующихся людей:

Социальная психология

1. Более адекватное восприятие действительности, свободное от влияния актуальных потребностей, стереотипов и предрассудков, интерес к неизведанному.

2. Принятие себя и других такими, какие они есть, отсутствие искусственных, защитных форм поведения, неприятие такого поведения со стороны других.

3. Спонтанность проявлений, простота и естественность. Такие люди соблюдают установившиеся ритуалы, традиции и церемонии, но относятся к ним с должным юмором. Это не автоматический, а сознательный конформизм на уровне внешнего поведения.

4. Центрированность на проблеме. Самоактуализирующиеся люди заняты обычно не собой, а своей жизненной задачей, или миссией. Они стремятся выполнить свое предназначение, соотносят свою деятельность с универсальными ценностями, склонны рассматривать ее с точки зрения вечности, а не текущего момента. Все они в какой-то степени философы.

5. Склонность к одиночеству и позиция отстраненности по отношению ко многим событиям, в том числе событиям собственной жизни. Это помогает им относительно спокойно переносить неприятности и менее подвергаться внешним воздействиям.

6. Автономия и независимость от окружения, устойчивость под воздействием фрустрирующих факторов.

7. Свежесть восприятия, нахождение каждый раз нового в уже известном.

8. Вершинные переживания, характеризующиеся ощущением исчезновения собственного «Я».

9. Чувство общности с человечеством в целом.

10. Дружба с другими самоактуализирующимися людьми. Узкий круг людей, отношения с которыми весьма глубокие. Отсутствие проявлений враждебности в межличностных отношениях.

11. Демократичность в отношениях, готовность учиться у других.

12. Устойчивые внутренние нравственные нормы. Самоактуализирующиеся люди ведут себя нравственно, они остро чувствуют добро и зло, ориентированы на цели, четко разграничивают средства и цели.

13. Философское чувство юмора. Самоактуализирующиеся люди относятся с юмором к жизни в целом и к самим себе, но никогда не считают смешной чью-либо ущербность или невзгоды.

14. Креативность, не зависящая от того, чем человек занимается, и проявляющаяся во всех действиях такой личности.

15. Нонконформизм, но и не склонность к бездумному бунтарству. Они не принимают безоговорочно ту культуру, к которой принадлежат. Достаточно критично относятся к своей культуре, выбирая из нее хорошее и отвергая плохое. Они не идентифицируются со всей культурой, ощущая себя в большей степени представителями человечества в целом, чем представителями своей страны. Поэтому они нередко оказываются в изоляции в той культурной среде, которую не желают принять (173, с. 94).

Ученые, работающие в русле гуманистической психологии, создали специальные тесты, определяющие мотивацию достижений успеха и избегания неудачи, мотивацию аффилиации (Г. Мехрабиан), а также тест на самоактуализацию личности (Э. Шостром).

Карл Роджерс (1902—1987) был основателем теории и практики недирективной терапии. Главное положение Роджерса: процесс изменений в личности начинается тогда, когда клиент видит безусловное положительное отношение к себе со стороны терапевта и эмпатическое понимание своей системы ориентации. У клиента возрастает осознание своих истинных чувств и переживаний, его Я-концепция становится более конгруэнтной. В структуре личности, по мнению Роджерса, существуют два основных конструкта: «организм» и «Я-концепция». В организме, рассмотренным с психологической точки зрения, сконцентрирован опыт переживаний. Вся совокупность переживаний образует феноменальное поле, которое представляет собой индивидуальную систему ориентации, о которой знать может только сам человек. Поведение человека зависит от феноменального поля (субъективной реальности), а не от стимульной ситуации (внешней реальности). В каждый данный момент феноменальное поле образуется сознательными и бессознательными переживаниями. Часть феноменального поля постепенно дифференцируется и образует «Я-концепцию». У личности есть только одна ведущая мотивирующая сила – стремление к самоактуализации и одна цель в жизни – стать самоактуализирующейся личностью (201, с. 273—285).

Таблица 2.9. Основные сведения о гуманистической психологии.

Социальная психология

Резюме

В XX в. социальная психология стала одной из самых значимых социальных наук, объясняющих поведение людей, их взаимоотношения. Описанные в данной главе подходы не отражают всего многообразия объяснительных теорий, но показывают, как социальные психологи с разных точек зрения начали изучать и рассматривать поведение людей, как стремились объяснить наиболее сложные вопросы и социальные проблемы современности.

В рамках бихевиоризма социальные отношения людей впервые были рассмотрены как взаимодействие и обмен, в которых существуют затраты и выгоды. Обмен будет повторяться, пока выгоды превышают затраты, причем вознаграждения и потери могут быть не только материальными, но и психологическими.

В психоаналитической теории ученые обратились к изучению межличностных отношений и обнаружили, что личность стремится отождествлять себя с другими людьми. Ребенок с первого дня жизни является частью межличностных связей и на протяжении остальной жизни остается включенным в социальное взаимодействие. Личность создается не столько внутрипсихическими процессами, сколько межличностными.

Теория поля К. Левина практически полностью посвящена человеческим отношениям, направлена на выяснение динамики взаимосвязи личности и общества. В группе человек чувствует себя принятым и принимающим, пользующимся доверием и доверяющим, окруженным заботой и заботящимся, получающим помощь и помогающим. Левин утверждал, что легче изменить людей, собранных в группу, чем изменить каждого из них в отдельности. Несомненным достижением стало описание различных стилей руководства и экспериментальное доказательство того, что авторитарное и демократическое общество – это определенные стили отношений между людьми и принятые в обществе способы управления.

Дж. Морено впервые предложил рассматривать общество как систему отношений и создал простой и надежный метод их измерения – социометрический тест. Он использовал методы социометрии не только при изучении групп, но и при формировании состава жителей из переселенцев во вновь создаваемых городах послевоенной Америки и Европы. Основные понятия социометрии не утратили своей актуальности и сегодня, особенно в связи с введением понятия социального капитала, основой которого стали именно сети доверительных отношений между людьми, основанных на честности и справедливости. Так появляется возможность использования теоретико-методического арсенала социометрии для исследования психологических аспектов социального капитала групп и коллективов, общин и сообществ.

Когнитивное направление впервые обратилось к таким ментальным образованиям, как установки и ценности, и изучало их влияние на поведение человека в обществе. Наиболее важным результатом когнитивных исследований для психологии человеческих отношений стало понимание ментальных различий между людьми, приводящих как к согласию, так к конфронтации в обществе. Большая заслуга когнитивной психологии – констатация того факта, что под воздействием некоторых ситуаций люди порой начинают действовать вопреки своим убеждениям.

Огромный вклад в развитие психологии человеческих отношений внесла интеракционная теория Дж. Мида. В центре внимания оказались социальное взаимодействие и референтные отношения, влияющие на поведение человека. В отличие от бихевиоризма, изучавшего, как поведение воздействует на человека, представители символического интеракционизма рассматривали, как взаимодействие людей формирует поведение. Особым достижением стала ролевая теория и разработка структуры личности и Я-концепции.

Гуманистическая социальная психология внесла вклад в понимание мотивации человеческого поведения, в стремление индивидов к объединению с другими людьми (аффилиация), объяснила стремление людей к самоактуализации.

Все рассмотренные нами подходы, так или иначе объясняющие природу поведения человека, сталкиваются с феноменом социальности. Все подходы тесно связаны друг с другом, испытывают взаимное влияние. В XX в. в социальной психологии сформировался основной принцип объяснения поведения человека: социальное поведение является результатом отношений между людьми, постоянного взаимодействия между индивидом и группой в постоянно изменяющихся ситуациях. Сегодня мы утверждаем: не только ситуация влияет на поведение человека, но и человек силой своей личности и несгибаемой волей способен изменить ситуацию в свою пользу.

Часть 2 Социальная психология личности

Глава 3 Рождение социального «Я» человека

Человек существует не иначе как воплощенным в разных людях, а люди человечны в той мере, в какой им удается реализовать в себе характерные черты Человека.

Ж. Бешлер, современный французский философ

Социальная психология

Истории не известна точная дата появления первых людей. Ее трудно определить, поскольку эволюция человека то шла вперед стремительными скачками, то на долгие периоды консервации опыта замирала. Палеоантропологические раскопки супругов Лики (Leakey) в ущелье Олдувай, начатые в 60-е гг. XX в., показали, что первые люди появились в Африке приблизительно 3,5 млн лет тому назад. Эти первые Homo erectus вместе с австралопитеками и найденными в 2003 г. в Индонезии низкорослыми гоминидами существовали параллельно, и не факт, что они были единственными предшественниками современного человека. Так или иначе, первоначально они жили в тропической зоне, а затем постепенно заполнили зоны умеренного климата. Но каким бы образом ни развивались события человеческой истории, исследования доказывают, что люди всегда жили сообществами и никогда в одиночку. Поэтому и социальные качества личности первых людей формировались на протяжении миллионов лет под воздействием необходимости постоянного взаимодействия с родственниками и соплеменниками. По мнению Л. С. Выготского (см. фото), психологическое развитие есть развитие социальное, обусловленное средой, так как в этом процессе человек изменяет не свои естественные органы, а совершенствуется за счет развития особых технических «вспомогательных средств» мышления и поведения, которые не могут быть иначе реализованными, кроме как в социальном контексте. «Историю человеческой памяти невозможно понять без истории письма, как историю человеческого мышления – без истории речи. Стоит только вспомнить социальную природу и происхождение всякого культурного знака, чтобы понять, что психологическое развитие… есть развитие социальное» (42, с. 12).

Социальная психология

Для социальной психологии важно установить, какие качества личности и сообществ формировались за счет взаимодействия с другими людьми, каким образом развитие взаимоотношений, изменение их формы и содержания (например, переход от совместной охоты и распределения добычи к трудовой кооперации и пониманию общего выигрыша) воздействовали на последующее развитие личности и группы. Сообществами живут многие животные и даже насекомые. Пчелы и муравьи имеют очень сложную структуру организации и выполняют поразительные по сложности и качеству строительные работы. В пчелиных семьях явно присутствует иерархия и четкое распределение обязанностей. Их эффективность при выполнении работ настолько очевидна, что заставляет предполагать наличие средств коммуникации, которые пока не изучены. Вместе с тем известно, что поведение пчел регулируется инстинктом, они рождаются уже с готовыми основными умениями. Главное же отличие человека заключается в том, что он рождается абсолютно беспомощным. Он долго остается в этом состоянии, требуя постоянного ухода, который обеспечивается за счет социальной организации.

3.1. Социальное «Я» человека – продукт эволюции

Начало изучению социального поведения животных и людей с точки зрения теории эволюции было положено в 1960-е гг. работами биологов-эволюционистов. Они считали, что социальное поведение людей нельзя объяснить только ролевыми теориями и культурными нормами. При этом социальная биология сосредоточена на эволюционных причинах поведения и подразумевает, что поведенческие реакции имеют жесткое генетическое управление. В отличие от нее эволюционная социальная психология делает упор на изучении психологических механизмов и гибкости реакций в заданном генетикой адаптивном поведении людей.

В основе эволюционной социальной психологии лежит теория Ч. Дарвина и его базисный принцип естественного отбора, который обеспечивает успешность репродукции, то есть появление и обеспечение выживания каждому следующему поколению животных и людей. Эволюционисты занялись описанием адаптивных признаков поведения животных и обнаружили, что на естественный отбор оказывают большое воздействие природные условия. Те животные, а позднее и люди, которые в условиях сурового климата, наличия большого количества хищников или периодически повторяющегося голода способны обеспечить жизнеспособность потомства, более приспособлены к жизни, чем их конкуренты. Ученые пришли к выводу, что с эволюционной точки зрения действия отдельного человека направлены не столько на выживание его самого, сколько на выживание его генотипа. Так постепенно у животных и людей сложилось просоциалъное поведение, которое позволяет популяции выжить, несмотря на угрозы окружающей среды.

3.1.1. Просоциальное поведение

Пока эволюционисты не обратили внимание на адаптивное поведение животных, было не совсем понятно, каким образом такой явно «эгоистический» процесс, как естественный отбор, при котором некоторые индивиды оставляют больше потомства, чем другие, мог привести животных (и людей) к сотрудничеству и взаимопомощи. Социальные психологи-эволюционисты назвали такое поведение «просоциальным».

Просоциальное поведение это сформировавшееся в процессе эволюции поведение людей, направленное на благо другого человека в условиях выбора – оказывать помощь или нет.

Просоциальное поведение предполагает оказание помощи другим без ожидания ответной благодарности. Такое поведение называют еще альтруистическим. Наверняка каждый из вас хотя бы один раз наблюдал, как на улице падает незнакомый человек и окружающие бросаются к нему, чтобы помочь встать. Не рассуждая и не задумываясь, мы бросаемся на помощь попавшему в беду ребенку. Почему мы так поступаем? Эволюционная социальная психология выявила условия, при которых следует ожидать «помогающего поведения». А поскольку в сообществах животных и людей присутствуют не только взаимопомощь, но и конкуренция и соперничество, психологам также предстояло определить их значение для выживания индивидов и групп.

3.1.2. Отношения взаимопомощи и альтруизм

Первым, кто пришел к выводу о том, что поведение, основанное на сотрудничестве и общей цели, имеет огромную ценность для выживания многих биологических видов, был Петр Алексеевич Кропоткин (см. фото). Существует множество свидетельств кооперативного поведения у некоторых общественных насекомых, таких как термиты, муравьи и пчелы, однако менее известно, что и у шимпанзе встречается тип поведения, который можно назвать альтруистическим. Вот как это происходит: «Два шимпанзе помещены в соседние клетки, – пишет Кропоткин, – причем у одного есть пища, а у второго – нет. Обездоленный шимпанзе начинает попрошайничать, и его собрат неохотно передает ему из своего рациона. В определенном смысле именно то, что он делает это неохотно, придает особую важность поступку: ясно, что второму шимпанзе нравится пища и он с большим удовольствием оставил бы ее себе всю. Отсюда, соответственно, следует, что этот позыв поделиться действительно может иметь более глубокие корни» (81).

Социальная психология

Существуют различные уровни альтруизма. Первоначально люди оказывали помощь детям, своим родственникам или членам своего племени. По мнению ученых, изучавших поведение животных, живущих небольшими популяциями и состоящих в кровном родстве, естественный отбор должен был закреплять гены, управляющие некоторыми видами альтруистического поведения, такими как, например, спасение тонущего ребенка. Но на самом деле альтруистическое поведение – это такое поведение, которое выгодно всей группе или популяции в целом, потому что обеспечивает ее выживание даже в случае смерти отдельных особей, пожертвовавших собой. Так, крик, предупреждающий об опасности, приносит пользу всей стае, хотя усиливает непосредственную опасность для того, кто кричит. Впоследствии ученые, исследовавшие наследственность и гены, пришли к выводу, что гены, которые формируют органы и поведение, способствующее адаптации, у последующих поколений встречаются чаще.

Одним из видов просоциального поведения у людей является также доброта, которая направлена на то, чтобы принести пользу другому человеку. Особенно ценится щедрость и доброта людей, не ожидающих награды за свои поступки. Эта доброта особенно хорошо заметна у людей по отношению к своим и чужим детям, к тем, кто болен и нуждается в нашем участии. Когда нам говорят, что болен наш знакомый, но не близкий друг, мы автоматически невербально реагируем мимикой сочувствия и обеспокоенности. Мы все проявляем доброту, даже не задумываясь над своими поступками, именно потому, что она естественна и генетически обусловлена.

Следует заметить, что наиболее важные с точки зрения естественного отбора качества живых существ формируются в ходе эволюции. Мы можем наблюдать самопожертвование муравьев, защищающих свой муравейник ценой собственной жизни, невероятное чувство доверия к вожакам у стадных животных, бескорыстную помощь пострадавшему со стороны дельфинов. Причем поведение последних распространяется не только на сородичей, но и на других живых существ. Известны случаи, когда дельфины помогали тонущим людям. В процессе эволюции развились множество моделей поведения, которые обеспечивают выживание. Так, в случаях опасности и предупреждающего сигнала от вожаков все стадо бросается бежать, не раздумывая и не рассуждая, поскольку если маленькая антилопа будет размышлять над надежностью поданного сигнала, она неминуемо рискует быть съеденной хищником.

Таким образом, к просоциальному поведению относятся помогающее поведение, альтруизм и доброта как наиболее естественные проявления человека, сложившиеся в процессе эволюции и обеспечившие выживание вида Homo sapiens. Альтруизм и взаимопомощь направлены на выживание генотипа сообщества в целом, а не отдельного индивида.

Альтруизм – это бескорыстное и нерассуждающее поведение по оказанию помощи тем, кто в ней нуждается.

Альтруизм, так же как и совесть, связан с эмоциональными переживаниями индивида, и поэтому следует говорить о нерассуждающем поведении. Именно эти генетически обусловленные качества людей используют современные преступные организации, например организаторы групп, просящих милостыню. Даже отчетливо понимая, что за спиной несчастных людей стоят преступники, социально нормальные люди не могут не помочь старикам, кормящим матерям и детям, поскольку их поступками руководят эмоции. Поэтому понятия «альтруизм» и «совесть» в социальной психологии означают ту группу эмоций, которые побуждают человека совершать поступки, лично ему невыгодные, а подчас и опасные, но приносящие пользу всему сообществу в целом.

3.1.3. Сотрудничество и конкуренция

Эволюционная теория натолкнула исследователей на важную проблему человеческого выживания в сообществе. С одной стороны, принцип естественного отбора диктует необходимость совместных действий и сотрудничества, чтобы обеспечить выживание рода, а с другой – явно присутствует конкуренция, особенно в брачных отношениях. Сегодня ученые считают, что конкуренция между самцами направлена на улучшение признаков вида и его развитие, потому что в конкурентной борьбе побеждает сильнейший. Получается, и сотрудничество, и конкуренция, а также другие врожденные паттерны поведения необходимы. Уместность их применения обусловлена задачами успешного выживания в сообществе животных, а в человеческом сообществе определяется ситуацией развития.

Эволюционные психологи убеждают, что психические структуры, равно как и физиологические, были выработаны естественным отбором для обеспечения выживания и размножения. Значительную роль здесь сыграла необходимость поиска партнера. Так, Р. Трайверс (R. Trivers, 1971) выдвинул гипотезу о причинах особенного поведения самцов и самок у животных, мужчин и женщин в человеческих сообществах. Он оттолкнулся от наблюдения Дарвина, который указывал на большие размеры самцов и их бойцовские качества как прямое или косвенное следствие соперничества за самок. По мнению Трайверса, половое несоответствие вызвано необходимостью двух разных путей адаптации, двух стратегий репродуктивности у полов. Самки после спаривания длительное время вынашивают плод, а затем, после появления потомства, должны заботиться о нем. Самцам же для нового спаривания нужно выработать только дополнительную сперму. Трайверс предложил термин «родительский вклад», который объясняет половое поведение животных (139, с. 55). Самки, во-первых, более разборчивы в выборе партнера для спаривания, так как в случае неудачи они теряют свое репродуктивное время, а во-вторых, их родительский вклад в обеспечение выживания детенышей, как правило, более значителен, чем у самцов. Вместе с тем в случае, когда для выращивания потомства нужны равные усилия обоих родителей (например, у многих видов птиц), то соперничество между самцами снижается. Более того, у некоторых видов птиц именно самцы делают более весомый родительский вклад, высиживая птенцов. У этих птиц самки брачуются с несколькими партнерами, возникает так называемая полиандрия.

Родительский вклад такое поведение одного или обоих родителей, которое обеспечивает лучший уход и выживание потомства.

Исходя из данных наблюдений за брачными отношениями у животных и птиц, было проведено исследование репродуктивного поведения у людей. Средний мужчина в течение своей жизни вырабатывает триллионы сперматозоидов, которые биологически обходятся гораздо «дешевле» женских яйцеклеток. Пока женщина вынашивает ребенка, мужчина имеет возможность продолжать распространять свои гены. Поэтому женщины вынуждены быть более разборчивыми в выборе своих партнеров, которые могли бы обеспечить и их самих, и будущее потомство. Эволюционисты утверждают, что именно это обстоятельство сформировало стремление мужчин к количеству, а женщин – к качеству. С точки зрения эволюционной теории мужчины сохраняют свои физические преимущества в силе, весе и росте (в среднем), потому что физически или психически доминантные представители были более успешными на протяжении тысячелетий в отношениях с противоположным полом.

Поскольку в выращивании потомства участвуют оба родителя, брачные отношения между мужчиной и женщиной сохраняются долго. В большинстве индустриально развитых стран брак принимает форму устойчивых парных отношений между мужчиной и женщиной, что называют моногамным браком. Но поскольку мужчины гораздо крупнее женщин, ученые предполагают, что в ходе эволюции имело место соперничество и период многоженства, полигамия. Во многих культурах и сегодня разрешается иметь больше одной жены. Но есть и обратное явление. В Азии, в некоторых районах Индии и Непала до сих пор существует полиандрия, когда у нескольких братьев может быть только одна жена. Так, в процессе эволюции и развитии социальных отношений в человеческих сообществах появилась конкуренция.

Соперничество и конкуренция это эволюционно оправданное поведение людей, которое направлено на повышение качества репродукции генов у новых поколений.

Соперничество и конкуренция в человеческом сообществе возникают так же, как и в мире животных, в связи с брачными отношениями и в борьбе за контроль над территорией как источником пищевых ресурсов. Самец должен доказать свою состоятельность как партнера, способного обеспечить защиту и выживание потомства. И если в брачных драках животные стараются не наносить смертельных ударов сопернику (хотя есть исключения), то в битвах за территорию поединки идут не на жизнь, а на смерть и встречаются гораздо чаще.

Соперничество и конкуренция требуют от животных агрессивности. Интересное предположение высказал французский социальный философ Жан Бешлер, отметивший, что в детском возрасте все млекопитающие агрессивны. «По всей вероятности, есть какой-то биологический механизм, позволяющий держать наготове некоторое количество энергии, достаточное для ответа на раздражения среды – в случае необходимости актами агрессии против слишком дерзких соперников или для отражения угрозы хищников. Когда среда не предоставляет случаев израсходовать эту энергию на цели, для которых она предназначается, она не всегда затухает или рассеивается, а, так сказать, «прокисает», превращаясь из агрессивности в сварливость. Этот механизм, весьма заметный в сообществах млекопитающих и бросающийся в глаза у антропоидов, делает человека существом, склонным к ссорам» (26, с. 21). Позднее мы подробно остановимся на проблеме агрессивности и деструктивного поведения.

Руководствуясь теорией Трайверса, Д. Басс (D. Buss, 1995) и его сотрудники провели исследование свыше 10 тысяч человек всех рас и религий на пяти континентах. По результатам исследования, мужчины везде предпочитают привлекательные физические качества женщин, то есть молодость и здоровье, которые «обещают» высокую продуктивность. Женщины, в свою очередь, предпочитают материально обеспеченных мужчин с высоким статусом в обществе, которые способны защитить их и потомство. Это позволило Бассу утверждать, что и «сегодня мы разделяем симпатии наших удачливых предков» (101, с. 243).

Принципы конкуренции и сотрудничества наиболее важны для понимания всех форм социального взаимодействия современных людей. Стремление к сотрудничеству эволюционисты объясняют особенностями того же репродуктивного поведения, когда для выращивания потомства нужны долговременные усилия обоих родителей, а в человеческих сообществах – и помощь других членов группы. Кроме того, многие виды охоты у хищников требуют сотрудничества и кооперации усилий. Так, у львов, волков и других животных, которые живут стаей, существует принцип «справедливого» распределения добычи. После удачной охоты, например, у волков, добыча в соответствии с представлениями о справедливости распределяется как среди тех, кто участвовал, рискуя жизнью, в охоте, так и среди тех, кто в силу возраста, болезни или особого статуса (например, статус защитника у львов) не участвовал. Этот же принцип справедливого распределения существовал и у первобытных людей и особенно долго сохранялся в племенах охотников-собирателей Евразии и Северной Америки.

Сотрудничество – это кооперирование усилий двух и более индивидов для достижения взаимной выгоды.

Сотрудничество лежит в основе социального поведения людей, так как именно кооперация усилий позволяет не только выживать, но и создавать дополнительные ресурсы, которые могут быть использованы всем сообществом для повышения качества жизни. Умение договориться о кооперации сил и ресурсов давало дополнительные шансы на выживание тем племенам, которые раньше других освоили принцип сотрудничества.

Сотрудничество и кооперация усилий стимулируются различными факторами. Наиболее значительный – внешняя угроза, которая заставляет объединяться даже вчерашних врагов. К сотрудничеству приводят и экстраординарные цели. Это происходит тогда, когда цель, требующая совместных усилий, например строительство пирамид в Древнем Египте или возведение Великой Китайской стены, сводит на нет различия между людьми.

Однако сотрудничество без конкуренции приводит к феномену социальной лени, о которой более подробно будет рассказано в связи с психологией малых групп.

Таким образом, наблюдения за представителями животного мира, исследования человеческих сообществ примитивных людей позволили психологам-эволюционистам утверждать, что многие современные модели поведения, в том числе помогающее поведение, альтруизм, жертвенность, брачно-супружеские отношения и уход за потомством, сотрудничество и конкуренция, сформировались в ходе эволюционного развития и являются обязательными для выживания человека как вида. И если альтруизм обеспечивают выживание вида, то конкуренция направлена на улучшение его качества.

3.1.4. Загадка эволюции

Эволюция разрешила дилемму человеческого развития, создав существо, чей мозг развивается уже после рождения. [1] И это уже принципиально иной мозг, чем у животных, поскольку в нем генетическая информация, определявшая инстинктивное поведение, сменилась индивидуальной способностью к обучению. Потенциал такого мозга значительно выше в связи с тем, что дает возможность адаптироваться к изменениям окружающей среды. Именно эта способность человека приспосабливаться к постоянным изменениям определила все дальнейшие эволюционные успехи людей. Именно они и сегодня питают наш оптимизм по отношению к будущему человечества.

При рождении ребенку нужно пройти через отверстие материнском таза, диаметр которого ограничивает размеры черепа. В ходе эволюции человека прямоходящего (Homo erectus) возникло противоречие между быстро увеличивающейся головой и мозгом и важным умением быстро бегать, чтобы спастись в случае опасности. Хождение на задних конечностях сузило таз праженщин и лишило их свойственной обезьянам способности рожать большеголовых детенышей. Поэтому подъем на задние конечности (появление прямостоящего питекантропа) привел к тому, что детеныши стали появляться на свет с непрочным черепом и незрелой нервной системой. Этому черепу предстояло сильно и долго увеличиваться уже после рождения. С другой стороны, вследствие подъема на задние конечности и освобождения передних детеныши в момент рождения оказались неспособными ходить. Матерям предстояло долго носить их на руках, тогда как у наших четвероногих предков детеныш способен ходить почти с момента рождения. Эти согласованные друг с другом постепенные следствия роста больших полушарий все больше усиливали зависимость потомства от наличия прочных социальных отношений взаимопомощи внутри стаи, рода, семьи, племени.

Другим удивительным результатом полной беспомощности человека в момент рождения стала необходимость социальной организации, наличия разнообразных отношений между людьми. Полная и долгая зависимость ребенка от матери обусловливает появление таких социальных отношений, которые бы обеспечили выживание и матери, и ребенка. Помощь других нужна матери и в момент родов, и позже, когда мать не в состоянии добывать для себя пищу самостоятельно. Следовательно, кто-то должен дать ей пищу, не ожидая ответной услуги и благодарности, то есть проявить полное бескорыстие, тот самый альтруизм. «Естественно, – пишет Кропоткин, – что среди очень многих человекоподобных видов, с которыми человек находился в борьбе за жизнь, выжил тот вид, в котором было сильнее развито чувство взаимной поддержки, тот, где чувство общественного самосохранения брало верх над чувством самосохранения личного, которое могло иногда влиять в ущерб роду или племени» (82).

Главным условием выживания людей является стабильное удовлетворение их потребности в воде и пище. Наблюдая за сезонными миграциями животных, люди стали брать на себя инициативу и охотиться там, где это обещало обильную добычу. Общая для всех мужчин – членов одного рода – охота была не просто совокупностью физических усилий, она стала основой определенного образа жизни, который требовал речевого общения, умения договориться и совместить свои действия в таких абстрактных понятиях, как время и пространство, что привело впоследствии к созданию сложной социальной организации.

Конечно, первые человеческие сообщества были чрезвычайно примитивны и представляли собой просто группы людей, в которых разновозрастные женские и мужские особи были связаны друг с другом только узами кровного родства с матерями. Мужчины не сразу осознали свое родство с сыновьями и дочерьми. Но на каком-то этапе человек прямоходящий начал осознавать семейные связи в системе своей общности, потому что на кровосмешение был наложен жесткий запрет, а половые связи внутри семьи постепенно сошли на нет. Вместе с тем заботливое отношение к маленьким и слабым обеспечивало роду выживание и количественный прирост.

Огромным шагом вперед для людей стало появление постоянного места проживания, основного и временного лагерей. Вначале это были пещеры, затем небольшие примитивные строения. Так, в китайской пещере Чжоукоудянь, по свидетельству Тейяра де Шардена, проживало несколько десятков, а то и сотен поколений, так как сохранилась шестиметровая толща пепла. Базовые лагеря внесли радикальные изменения в социальную жизнь людей. Появление постоянного дома давало возможность раненым или заболевшим отлежаться в условиях относительной безопасности и без угрозы быть брошенными посреди саванны. «Для дикого примата, – пишут американские антропологи Ш. Уошберн и И. ДеВор (Sh. Washburn, I. DeVore), – смертельна любая болезнь, которая вынуждает его отстать от стада, а для человека – лишь те, от которых ему не удается выздороветь в базовом лагере, где его кормят и оберегают. Именно базовый лагерь превращает вывихнутую лодыжку и обычную простуду из смертельных недугов в легкое недомогание» (187, с. 133).

Постоянное место жительства обеспечило возможность постепенного культурного развития личности и общины. При свете ночного костра, когда человек впервые почувствовал себя в безопасности, возникает чувство общности, вызванное не общей борьбой с хищниками, а совместным досугом, отношениями товарищества и близости другого человека. Огонь формировал самосознание, порождал чувство взаимного доверия у людей, живущих в мире, где господствуют лишь клыки и когти хищников. У огня появились первые ростки духовной культуры, того, что не было обусловлено потребностями непосредственного выживания. Так возникли понятия, речь и язык, орудия для охоты, посуда для хранения пищи, способы ее консервации (высушивание, вяление, а позднее копчение мяса убитых на охоте животных). Возле огня рождались новые способы общения, принципы общинной жизни, когда планировалась не только охота, но и устройство жилища, поддержание в нем порядка, когда появлялись первые религиозные ритуалы, складывались обряды, сопровождавшие заключение браков, рождение и смерть членов общины. У совместного очага не было причин для агрессии. Некоторые антропологи считают, что первобытному человеку не была присуща агрессивность по отношению к сородичам. В отношениях между собой нормой жизни были гостеприимство и щедрость. Так, современные бушмены из пустыни Калахари в Южной Африке абсолютно неагрессивны. Еще более кроткими и дружелюбными являются тасадеи – племя, которое только во второй половине XX в. было открыто в джунглях Филиппин (187, с. 135).

Агрессивность у первобытных людей была направлена за пределы общины. Уничтожению и преследованию подлежали только чужие, не принадлежавшие общине люди. Но и здесь соблюдался определенный отбор и деление на более близкие племена, с которыми поддерживались брачные контакты, и совсем дальние, особенно те, которые претендовали на территорию. Войны, зависть, жестокость и алчность появились гораздо позднее, когда люди стали земледельцами и получили возможность вести хозяйство силами одной семьи. В свою очередь, возникли различия, обусловленные физическим, психическим и интеллектуальным неравенством, а результаты труда породили индивидуальную и групповую гордость богатством, территорией и верованиями.

Таким образом, постепенное развитие человеческих общностей, их распространение по всем континентам привело к созданию культуры, которая породила религию и искусство, а позднее научное знание. Развитие человеческих сообществ оказалось связанным:

1) с формированием таких важных качеств, как альтруизм и взаимная помощь, которые обеспечили выживание человека как биологического вида;

2) с развитием чувства общности и доверия, которые позволяют не только вместе работать и отдыхать, но также изобретать орудия труда и находить новое знание;

3) с установлением таких способов взаимоотношений, которые позволяют без насилия и угроз жить вместе и действовать сообща, преодолевая личный эгоизм ради общего благополучия.

Эти качества определили условия выживания людей в социуме. Удивительно, но те же качества определяют благополучие и современных обществ. Сегодня их называют социальным капиталом страны, от величины которого зависит ее социальное, научно-техническое и экономическое развитие. Однако на современном этапе развития человечества нередко встречаются люди, которые утверждают прямо противоположное, пытаясь оправдать собственный эгоизм и личные проблемы в отношениях с окружающими. Мы еще неоднократно остановимся на этих феноменах в последующем изложении.

Социальность людей основана на чувстве общности и взаимном доверии между членами сообществ. Возникающие в сообществах соперничество и конкуренция в конечном итоге способствуют их совершенствованию.

В условиях первобытнообщинного образа жизни сформировались общности, отношения в которых дали основание философам считать их «золотым веком» человечества, начиная со времен античности. Воспоминания о времени, когда в сообществе охотников-собирателей царила справедливость при распределении совместно добытой пищи, а взаимоотношения внутри общины были основаны на равенстве ее членов и лишены насилия и эксплуатации, продолжали жить в народных легендах и сказаниях. Дольше всего эти воспоминания сохранялись у народов Европы, которые намного позже перешли к оседлому образу жизни и крестьянскому хозяйствованию, чем народы, населявшие плодородные долины рек Азии и Северной Африки. Эти воспоминания, породив миф о «золотом веке» человечества, стали питательной средой для формирования представлений о справедливости, равенстве, честности взаимодействия, долге по отношению к сообществу, доверии между его членами. Они стали мировоззренческой основой для греческой демократии и республиканского Рима, а на исходе Средневековья – для утопий Т. Кампанеллы и Т. Мора. В Новое время они были сформулированы как идеалы Просвещения и стали лозунгами многочисленных революций в Европе (Например, Жан Жак Руссо (1712—1778), один из ярких представителей эпохи Просвещения, выступал против частной собственности и порожденного ею общественного неравенства. В его произведениях этика неотделима от политики, мораль напрямую связывается с общественной и государственной жизнью. Он полагал, что в первобытном состоянии человечество жило в соответствии с законами природы и что все достижения цивилизации способствуют разложению нравов. Высказанные им соображения о превосходстве блага общества над интересами личности, а также оправдание восстания и тираноубийства позволили некоторым историкам объявить Руссо предтечей революционных диктатур.]. К тем же идеалам обратилась немецкая философская мысль, в частности К. Маркс.

Сегодня потомки охотников-собирателей невероятно усложнили все формы социальной, государственной, повседневно-бытовой жизни, существенно обогатив древние моральные представления, связанные с «золотым веком» человечества. Однако идеалы справедливости живы и сегодня. Сформулированная Джоном Роулзом (J. Rawls, 1962) теория справедливости стала для большинства стран европейского континента идеологической основой в их стремлении к построению государства всеобщего блага, в котором нет места нищете и убожеству. Поэтому можно сказать, что с точки зрения социальной психологии представления людей о «золотом веке» связаны прежде всего с человеческими отношениями, основанными в европейской культуре на идеях равенства прав человека и распределительной справедливости. Все это оказало глубокое воздействие на формирование социальных идеалов, ценностей и мировоззренческих основ европейской культуры.

3.2. Культурно-исторический подход и социальная психология развития о формировании «Я»

3.2.1. Лев Выготский о формировании «Я»

Уже предыдущее изложение научного поиска, связанного с вопросами о том, что собой представляет человек и создаваемые им сообщества, какие психологические механизмы определяют их развитие, показывает, что без культурно-исторического анализа эти явления понять трудно. Культурно-исторический подход в психологии был предложен в 30-е гг. XX в. выдающимся российским психологом Львом Семеновичем Выготским.

В своей теории Выготский впервые соединил данные исследований возрастной и социальной психологии, руководствуясь тем, что существуют две линии развития человеческого поведения: природная и культурная. Эта важная идея была оформлена, в частности, в книге «Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок», которая была опубликована в 1930 г. в соавторстве с его учеником А. Р. Лурия. По мнению ученого, психологическое развитие человека связано с тремя ступенями в эволюции его поведения. Это: 1) врожденные наследственные реакции человека, называемые инстинктами, которых у человека намного меньше, чем у животных; 2) способность к обучению, которую Выготский рассматривал на примере учения об условных рефлексах И. П. Павлова; 3) интеллект и способность к изобретению нового. Все это приводит к созданию орудий труда и технических приспособлений, которые, по мере их усложнения, определенным образом сказываются на социальном устройстве жизни примитивных людей. Формирование личности ребенка связано с теми же процессами: вначале инстинктивные дыхание, сосание и крик, а затем обучение и интеллектуальное творчество в игре.

Процесс становления личности человека разворачивается, по мнению Выготского, в определенном культурно-историческом пространстве. Через освоение культурного опыта человек приобщается, включается, живет, творит в определенной культуре. С культурой связывается развитие всех так называемых высших психических функций. «Личность есть понятие социальное, оно охватывает надприродное, историческое в человеке. Она не врожденна, но возникает в результате культурного развития, личность поэтому есть понятие историческое» (41, с. 161).

Следующим важным моментом, отмеченным Выготским, является постепенное осознание ребенком своего «Я». Вслед за швейцарским психологом Ж. Пиаже (J. Piaget) Выготский утверждал, что осознание «Я» представляет собой поворотный пункт в развитии личности ребенка, оно приходит постепенно в результате понимания отдельности и особенностей тех людей, родителей, взрослых и сверстников, с которыми он взаимодействует. Рождение «Я» Выготский связывал с двумя моментами.

Первый момент, природный, органический, заключается в том, что ребенок овладевает вертикальным положением (сначала научается сидеть, а потом самостоятельно вставать и ходить), благодаря чему высвобождаются руки, которыми ребенок начинает манипулировать предметами.

Второй момент, культурный, заключается в том, что ребенок овладевает речью, вследствие чего происходит постепенная перестройка всех особенностей мышления, памяти и других функций. Таким образом, речь становится универсальным средством понимания мира вещей, явлений и абстрактных понятий, а также средством для воздействия на этот мир.

Кроме того, Выготский считал, что понятие «Я» развивается у ребенка на основе представления о других людях. Понятие «личность» есть, таким образом, социальное, отраженное понятие, строящееся на том, что ребенок применяет по отношению к самому себе те приемы, приспособления, которые он применял по отношению к другим. Вот почему можно сказать, что личность – есть социальное в нас (41, с. 163).

Рождение «Я», по мысли Выготского, проходит несколько этапов, и его полное формирование завершается в подростковом возрасте. Это не означает, что развитие личности окончено, поскольку фактически этот процесс имеет только одну естественную границу – смерть. Но между 12—14 годами возникает определенность, устойчивость, характер личности. Только в школьном возрасте появляется у ребенка впервые более устойчивая форма личности и мировоззрения. Выготский в данном вопросе полностью согласен с Пиаже: ребенок школьного возраста является и гораздо более социализированным и гораздо более индивидуализированным существом, чем дошкольник.

Культурно-исторический подход Выготского, к сожалению, не был до конца сформулирован в виде специальной теории в связи с ранней смертью автора. Но он оказался глубоко созвучным социальной психологии развития, которая интенсивно развивается в Европе и США с начала 60-х гг. прошлого века. Схожесть подходов определена объединением двух компонентов: психологии детского развития и психологии социального контекста этого развития, то есть того, что сам Выготский называл природным и культурным началом в формировании человека. Благодаря переводу на английский основных трудов Выготского он стал широко известен на Западе, а его культурно-исторический подход изучается в современных университетах. Психология развития конца XX в., которую, вероятно, ярче всего представляют работы Дж. Боулби, М. Эйнсворт (М. Ainswort), Б. Рогофф (В. Rogoff) и фундаментальный учебник Г. Крайг (G. Craig), по своей сути является «поствыготской».

3.2.2. Природа социализации

Благодаря объединению в рамках нового направления социальной и возрастной психологии, стало возможным проследить формирование основных социальных способностей и умений в период детства и внести существенный вклад в понимание природы социализации. В рамках социальной психологии развития был проведен ряд важнейших исследований, которые показали, что дети являются социальными существами с момента своего рождения. Были получены многочисленные свидетельства, что новорожденные не только реагируют на окружающие предметы и людей, но и проявляют собственную инициативу и склонность к исследованию. Например, они предпочитают человеческие голоса всем другим звукам, человеческие лица – другим симметричным предметам, двигающихся родителей – неподвижно сидящим и т. д. А поскольку люди очень интересуются детьми, особенно своими, то возникает совпадение стремлений детей и родителей к постоянным контактам и активному взаимодействию.

В исследованиях детско-родительского взаимодействия ученые впервые начали применять метод «покадровой» съемки коммуникативного поведения: лицевая экспрессия, жесты, мимика, позы, прикосновения и т. д. Даже поверхностное наблюдение свидетельствует о том, что ухаживающий за младенцем человек обязательно держит его так, чтобы быть с ним лицом к лицу и отслеживать отклики на свою инициативу в общении. Более глубокое исследование показало, что имеет место соответствие действий матери и ребенка (реципрокные связи), что они взаимозависимы с самого начала социального развития. Ребенок – не чистая доска и не кусок глины, из которого предстоит вылепить человека. Он человек с самого начала, он социальный партнер, но со своим, вначале очень ограниченным, набором возможностей сообщить о своих потребностях, желаниях и удовлетворенности происходящим.

Психологи данного направления существенно продвинулись в понимании процессов овладения речью, отметив, что в основе своей эта деятельность является социальной. Речь – главное средство ознакомления ребенка с социальными нормами и правилами поведения: около 25 % речи матери, обращенной к ребенку дошкольного возраста, служат для регулирования социального поведения посредством наставлений, вопросов, авторитарных утверждений. Матери говорят нарочито медленно, выделяя интонацией ключевые слова, повторяя по несколько раз самое важное. Интонация и голос матери, обращающейся к ребенку, сильно отличаются от ее обыденной речи. Это происходит автоматически. Примерно так же люди разговаривают и с домашними животными, не ожидая от кошек и собак ответных умений (139, с. 70—81).

Важным направлением исследований стало изучение эмоциональных связей ребенка и тех отношений, которые устанавливаются между ним и его ближайшим окружением, а также выявление типов привязанности между детьми и взрослыми. Интенсивное развитие социальной психологии развития стало возможным благодаря появлению видеозаписи, которая существенно обогатила исследовательский арсенал социальной психологии. Техника видео позволила впервые детально отслеживать отношения людей, анализировать и обобщать паттерны их поведения, стиль и способы общения.

3.2.3. Развитие взаимоотношений и привязанность

В отношениях между людьми особую роль играет привязанность. Всем известно, что люди десятилетиями поддерживают близкие дружеские отношения, тоскуют по родным и близким, любят и ревнуют, влюбляются и симпатизируют друг другу. В основе всех этих сложных человеческих отношений «Я» лежит чувство привязанности. Существует несколько теорий происхождения привязанности между детьми и родителями. Наиболее авторитетная из них – теория англичанина Дж. Боулби (1971), подтвержденная экспериментальной работой американки М. Эйнсворт (1978). Боулби интерпретирует привязанность как адаптивное поведение, сформировавшееся в ходе эволюции в целях увеличения выживаемости детенышей. Привязанность повышает вероятность того, что уязвимый и страдающий ребенок скорее получит помощь, она выступает как гарантия безопасности в лице конкретного взрослого, на чье внимание и приязнь можно положиться.

Эта теория исходит из положения, что «способности к формированию и организации поведения приводят к возникновению привязанности и являются врожденными, а не возникают как результат положительного подкрепления случайных реакций» (139, с.74).

Формирование привязанности связано с необходимостью адаптации человека к физической и социальной среде, фактически она гарантирует безопасное вхождение в мир. Это наглядно видно в детско-родительских отношениях, когда ухаживающий за ребенком человек показывает и объясняет, что можно и что нельзя, что желательно и что нежелательно в поведении. Отношения привязанности не характерны исключительно для периода детства, они сохраняются на протяжении всей жизни человека, так как гарантируют безопасное вхождение в незнакомые ситуации и помогают справиться с трудностями.

Стабильная привязанность это решающий момент для благополучия ребенка и перспектив его развития, гарантирующий безопасность.

В исследовании Н. Миллера и Дж. Долларда (1941) была выдвинута теория вторичной потребности (драйва). Авторы считают, что человек, заботящийся о ребенке, особенно мать, связывается в его сознании и с удовлетворением первичных потребностей (питание, телесный комфорт). Исследования показали, что мать, удовлетворяя первичные потребности, совершает около тысячи положительных подкреплений ребенка в год, она сама превращается во вторичную потребность, которая выражается в чувстве привязанности. Недочет этой теории заключается в том, что дети привязываются и к другим членам семьи, отцу, сестрам и братьям, которые не связаны напрямую с удовлетворением первичных потребностей. Более того, дети привязываются к родителям, которые пренебрегают ими или плохо с ними обращаются, вырабатывая собственные паттерны поведения, которые бы позволили им чувствовать себя членами семьи. Поэтому можно говорить о том, что скорее правы представители психоаналитической и эволюционной психологии, по мнению которых потребность в близких отношениях возникла в процессе эволюции и является врожденной потребностью человека, обеспечивающей его выживание, а не представляет собой результат научения. И только неадекватное удовлетворение этой потребности в детстве приводит к трагическим последствиям во взрослом состоянии, когда молодые люди берутся за оружие и взрывчатку, потому что всех ненавидят (139, с. 73).

Привязанность это эмоциональные отношения людей, которые гарантируют безопасность и дают ребенку чувство защищенности в незнакомой ситуации. Надежная привязанность является следствием материнской сенситивности (чувствительности) к сигналам и потребностям детей.

Этологи установили, что детям присущи врожденные жесты, выражающие эмоциональное состояние. Взрослые должны принимать во внимание и адекватно реагировать на эти невербальные сигналы ребенка. Только тогда психическое развитие ребенка будет проходить нормально. Данная теория объясняет, почему люди стремятся к установлению близких отношений с другими. И не только при создании семейных отношений, которые обеспечивают воспроизводство потомства, но и при формировании круга дружеского общения, установления приятельских отношений и более далекого знакомства. Причем все люди, входящие в круг общения, – назовем его сетью взаимодействия, – могут рассчитывать на нашу привязанность и помощь в большей или меньшей мере в зависимости от степени близости и нашей оценки их личностных и моральных качеств. Строя такую сеть, каждый человек также может рассчитывать на получение помощи в случае необходимости.

Исследования в этой области показывают, что люди – эмоционально и социально зависимые существа. На нашу повседневную жизнь оказывают глубокое влияние отношения с другими людьми, страх потерять привязанность одних, угроза нажить недоброжелателей и даже врагов среди других. Мы испытываем чувство удовлетворенности жизнью или ужасного дискомфорта вследствие складывающихся отношений с разными людьми. Сегодня социальная психология признает эти моменты, хотя на заре развития когнитивной психологии они не считались важными.

3.2.4. Развитие социального знания

Социальная психология развития уделяет большое внимание социализации, поскольку дети являются социальными существами с момента рождения. Однако каким образом проходит этот процесс, как люди усваивают ценности своей культуры, за счет чего осуществляется влияние, как возникают общие для всех представления? Эти на первый взгляд простые вопросы все еще не имеют окончательных ответов.

Интересные результаты о значимости социального взаимодействия для когнитивного развития ребенка были получены Жаном Пиаже. В своих классических экспериментах (1929) он обнаружил неспособность детей 6 лет запоминать изменяющуюся информацию. Таких детей Ж. Пиаже назвал термином «несохраняющие».

Эксперимент Ж. Пиаже:

Ребенку предъявляются три стакана, наполовину наполненные водой. В них налито одинаковое количество жидкости. Когда ребенок подтверждает, что в стаканах равное количество жидкости, содержимое одного из них переливают в другой сосуд иной формы, например, более узкий и высокий. Потом ребенку задают вопрос – содержит ли новый стакан столько же жидкости, сколько оставшиеся два стакана. Это может показаться удивительным, но дети в возрасте до 6 лет обычно заявляют, что в новом стакане жидкости больше или меньше. То есть дети не могут мысленно сохранить объем перенесенной жидкости, а идут на поводу перцептивной трансформации, которая создает впечатление увеличения или уменьшения объема жидкости. Именно поэтому Пиаже назвал таких детей «несохраняющими».

Современные ученые продолжили эксперименты в этом направлении. Они решили выяснить, как воздействует на ребенка социальная ситуация активного обсуждения проблемы со сверстниками, то есть как социальное взаимодействие влияет на когнитивные процессы. Исследователям удалось сделать несколько интересных открытий. Когда 6– и 7-летние дети работали вместе (попарно и тройками), они демонстрировали более высокий уровень решения задачи, чем работая индивидуально в предварительных экспериментах. Если «несохраняющие» дети работали с «сохраняющими» сверстниками, они в последующих экспериментах решали задачу более успешно. Причем они не просто подражали поведению более компетентных сверстников, но понимали задачу на новом уровне и могли объяснить свои решения.

Еще более значимый результат был получен в группе, в которой все дети были «несохраняющими». Оказалось, что обмен противоречивыми суждениями привел детей к пониманию того, что для решения задачи нужно брать в расчет не один параметр (например, высоту и ширину). Другая работа с использованием сходной экспериментальной методики показала, что социальное взаимодействие оказывает положительное влияние на решение любых задач. Сходные результаты более успешного решения задачи вследствие социального взаимодействия были также получены в экспериментах со старшими детьми и подростками, которые и позднее сохраняли эту способность, то есть решали аналогичные задачи и тогда, когда работали индивидуально. Главный вклад этих исследований состоит в том, что они оказали влияние на сам характер изучения когнитивного развития, выдвинув на передний план социальные процессы (139, с. 83—85).

Социальное взаимодействие оказывает положительное влияние на решение когнитивных задач детьми в группе. Они сохраняют эту способность и тогда, когда работают индивидуально. Наиболее сложные вопросы возникли в процессе изучения того, как дети понимают других людей и социальные отношения между ними. В настоящее время ученые находятся в стадии поиска особенностей социального познания. В связи с этим интерес представляет книга К. И. Чуковского «От двух до пяти», в которой собраны материалы творческой речевой и социальной активности детей, их способности к созданию средств коммуникации. Вот только один пример.

В один пасмурный майский день Чуковский на даче под Санкт-Петербургом зажег для детей костер.

«Издали солидно подползла двухлетняя соседская девочка:

– Это всехный огонь?

– Всехный, всехный! Подходи, не бойся!» (205, с. 77).

В этом коротком диалоге заложено большое социальное содержание: от привлекательности огня для маленького человека до специфично выраженного желания присоединиться к другим. Причем ребенок не спрашивает, можно или нельзя, он спрашивает о всеобщности огня, его социальном назначении и возможности участия наряду с другими. Трудно представить, чтобы кто-то из взрослых объяснял ребенку, что костры бывают для всех, а бывают индивидуального или ограниченного пользования. Тогда возникает вопрос, откуда у ребенка появилось это представление о всеобщности огня, которое она уточняет прежде, чем присоединиться? Данный пример подтверждает гипотезу о врожденной социальности детей, которая изучается в рамках социальной психологии развития и влияния коллективного бессознательного на социальные представления.

Сегодняшние исследования опираются на теорию Пиаже об уровнях когнитивного развития, на результаты исследований возрастной психологии, которая интенсивно развивалась и в России. Каким же образом складываются наши представления о мире и людях? Существуют как минимум три источника информации, которые условно можно назвать теоретическими, практическими и поведенческими.

В качестве теоретических источников выступает текстовая и видеоинформация, которая заложена для маленького человека в родном языке, а затем в сказках и литературе, в тех текстах, которые ему читают взрослые, в специальных детских радио– и телепрограммах. Громадный объем теоретического знания усваивается позднее в процессе обучения. Практическими источниками являются различные предметы, игрушки, а позже первые орудия труда, когда приходит понимание основных физических законов, например закона всемирного тяготения. Поведенческие же источники более многочисленны. В этом качестве выступают:

а) наблюдения за реакциями взрослых в ответ на потребности ребенка;

б) наблюдения за общением и взаимодействиями других;

в) личное участие в контактах со взрослыми и ровесниками;

г) специально организованное обучение поведенческим нормам в семье, в детском саду, в школе, в процессе игры со сверстниками.

Особую роль играют способы общения взрослых между собой и с детьми. Именно через общение происходит первоначальное усвоение культурных норм, национальных традиций во взаимоотношениях людей. По мнению американского психолога Т. Харриса, развитие эмоционального понимания и начало процесса постижения человеческой психологии знаменуется своеобразным «скачком воображения», когда ребенок, исходя из своих собственных чувств, вдруг понимает, что другие люди, возможно, испытывают те же чувства. А еще – это случаи, когда другие люди могут пробудить в нас соответствующие чувства вербальным путем или вмешательством в наш опыт (139, с. 87).

Совершенно очевидно, что социальное содержание когнитивного процесса познания человеческих отношений неотделимо от социального контекста, поскольку эти знания можно получить, только живя в сообществе. Отношения с членами семьи и сверстниками образуют естественную стартовую позицию для познания характеристик других людей, включая их намерения, представления и эмоции.

3.3. Человеческая социальность

3.3.1. Теория Л. Г. Почебут о природе социального

Научное понимание феномена социального сложилось с учетом двух подходов. Первый подход предполагает, что в основе социальных явлений лежат биологические и психические феномены. Понимание взаимосвязи природы социального, биологического и психического характерно для теории инстинктов социального поведения, приверженцами которой были У. Самнер, Т. Веблен (Т. Veblen), У. Макдугалл, В. Троттер (W. Trotter), В. Парето (V. Pareto), P. Коллингвуд (R. Collingwood), А. Гелен (A. Gelen), 3. Фрейд, К. Юнг и др. Идея о том, что социальное покоится на психическом фундаменте, свойственна феноменологии Э. Гуссерля (Е. Husserl), символическому интеракционизму Дж. Мида, когнитивному направлению в социальной психологии. Особенно ярко эта идея проявилась в теории социальной идентичности Г. Тэджфела и теории самокатегоризации Дж. Тернера.

Второй подход разводит феномены психического и социального по разным полюсам жизнедеятельности индивида. По мнению Э. Дюркгейма, социальное является специфичным неприродным феноменом. Если психическое – это идеальное явление, связанное с внутренним миром человека, то социальное – это явление материальное, отражающее внешний характер взаимодействий. Предназначение социального – насилие над психической природой человека. Социологическая парадигма Дюркгейма, построенная на идее специфичности социального, оказала принципиальное влияние на развитие социологии. Этой парадигмы придерживались Ф. Теннис, М. Вебер, П. А. Сорокин, Т. Парсонс (Т. Parsons). Только в конце XX в. французские социологи пересмотрели парадигму Дюркгейма и в своем понимании природы социального приблизились к первому подходу.

В начале XXI в. возрос интерес к проблеме соотношения биологического, психического и социального. Трудности в разрешении этой проблемы связаны с тем, что логически и научно эти понятия не определены. Одни ученые отмечают взаимосвязь психического и социального мира, другие настаивают на обособленности этих двух миров. Вначале необходимо выяснить сущность социального и только затем изучать его роль в развитии социально-психологического мира человека. Необходимо понять, в каких конкретных феноменах проявляется глубинное содержание социальной жизни.

Изучая проблему соотношения биологического, психического и социального, автор пришла к выводу, что возможны три варианта:

1. Биологическая сущность человека полностью подчиняет себе психический и социальный мир.

2. Социальный мир развивается независимо от биологического и психического, представляя собой самостоятельную специфическую реальность.

3. Психическая сущность человека, опираясь на его биологическую природу, детерминирует социальное, познает и конструирует общественные формы жизни. Биологическое, социальное и психическое равнозначно взаимодействуют друг с другом и формируют особую человеческую сущность (150, с. 63—71).

По нашему мнению, социальное в природе человека имеет три стороны проявления. Опираясь на биологическую природу человека, социальное проявляется как социальный инстинкт. Как специфическая реальность, социальное существует в виде взаимодействия людей, интеракции. Психическая сущность в социальной природе человека представлена когнитивными процессами социальной категоризации окружающего мира с целью установления между людьми единого смыслового поля для наиболее эффективного взаимопонимания и доверия.

Понятие социального многозначно, но природа человека едина. Биологическое, психическое и социальное составляют взаимосвязанную триаду. Связь социального и биологического осуществляется посредством социальных инстинктов, которые проявляются в просоциальном поведении людей. Связь социального с психическим миром осуществляют когнитивные процессы категоризации окружающего мира. Социальное, как специфический феномен, проявляется в виде взаимодействия индивидов и отношений между ними. Таким образом, существуют три стороны, три ипостаси социального: социальные инстинкты, социальное взаимодействие и социальная категоризация окружающего мира. Так, взаимосвязью биологической, психической и социальной природы обеспечивается целостность человека. Все три стороны социальной природы человека представлены на рис. 3.1.

Социальный инстинкт это основанное на биологической природе человека проявление социального.

Не существует социальных видов поведения людей, которые не были бы так или иначе врожденными. Инстинкты лежат в основе социального поведения и передаются генетически от поколения к поколению. Именно инстинкты, возникая в биологической природе человека, проходя через его психические структуры, служат нитью, соединяющей биологическое и социальное. Социальные инстинкты видоизменяются, перевоплощаются в систему социальных потребностей. В поведении людей социальные инстинкты проявляются как чувство принадлежности к группе и социальная фасилитация.

Социальная психология

Рис. 3.1. Три стороны проявления социальной природы человека.

Построение теории социального на базисе западноевропейской парадигмы позволяет нам выявить сущность данного феномена. Понимание сути различных социально-психологических эффектов (чувство принадлежности к группе, социальная фасилитация, конформизм, идентичность) возможно только на основе раскрытия феномена социального.

Понятие социального взаимодействия было и остается центральным в научных построениях социологов и в их понимании природы социального. Социальные факты, согласно Дюркгейму – это вещи, которые не могут быть изменены простым актом воли, чем качественно отличаются от фактов психических. Социальное обладает внешней принудительной силой по отношению к людям. Социальное принуждение необходимо для создания общности. Там, где нет принуждающего воздействия, там нет и феномена социального. Сила принудительного влияния группы на индивида была доказана экспериментами, открывшими феномен конформизма.

П. А. Сорокин настаивал на том, что только там, где взаимодействие имеет психический субстрат, возникают общественные феномены. В обществе возможно только социально-психологическое взаимодействие. Социальное явление – это отношение, которое имеет психическую природу, формируется в сознании индивидов, но по содержанию и по продолжительности выходит за его пределы. Всякое взаимодействие, обладая психической природой, будет социальным явлением.

Социальное взаимодействие это обмен между людьми различными представлениями, верованиями, чувствами, идеями, действиями и пр. Оно имеет психическую природу и реализуется в сознании людей.

Социальное взаимодействие проходит три стадии. На первой стадии предмет обмена в процессе социального взаимодействия сосредоточен в психике человека. На второй стадии предмет взаимодействия принимает непсихическую форму, превращаясь в символ. На третьей стадии он снова получает психическое бытие в воспринявшем его субъекте.

Иной аспект понимания социального представлен в феноменологии. Гуссерль считал, что люди создают социальную действительность. Социальное человека основано на знании о различных феноменах окружающей жизни. Человек воспринимает и интерпретирует окружающий мир при помощи типизации событий, людей, переживаний, идей, верований. Социальная действительность – это различные мыслительные схемы и типы, которые предоставляют человеку возможность идентифицировать социальные явления. При взаимодействии люди прибегают к схемам для понимания и интерпретации поведения друг друга.

Согласно Дж. Миду мышление человека и способы его отношений с окружающим миром имеют социальную природу. Основу общества образует не человек как таковой, а проявление человеческой социальности, благодаря которой он обретает самосознание и может строить свою жизнь как связную систему. Понятие Мида «обобщенный другой» – это когнитивная структура, созданная сознанием людей, направленная на деление окружающего мира на две категории – Я и Другие.

Изучение познавательных процессов привело ученых к идее, что социальное является когнитивным конструктом. Оно возникает при межгрупповом взаимодействии, в результате которого человек начинает категоризировать окружающий мир вначале по дихотомическому признаку («мы – они»), затем усложняя и детализируя свои категории.

Социальное выступает в качестве необходимого условия взаимопонимания людей, живущих в едином смысловом пространстве. В то же время социальное создает барьеры для взаимопонимания людей, использующих для жизни различные смысловые пространства. Индивид, разделяя людей на «своих» и «чужих», преследует двоякие цели. Во-первых, он старается добиться взаимопонимания в едином смысловом пространстве, находясь среди тех, кого он отнес к категории «мы». Во-вторых, он старается сохранить свою неприкосновенность и безопасность, попадая в иное смысловое пространство, взаимодействуя с теми, кого он отнес к категории «они», с «чужими». С этой точки зрения социальное следует понимать как когнитивный процесс категоризации окружающего социального мира с целью создания, поддержания и охраны единого смыслового пространства для наиболее эффективного взаимопонимания и взаимодействия со своими и недопонимания, и сохранения определенной границы при взаимодействии с «чужими». Создание тайных смыслов, понятных для «своих» и неясных для «чужих», является главным предназначением социального как когнитивного конструкта. Такие тайные смыслы заложены в средствах вербальной и невербальной коммуникации. Единое смысловое поле – это порождение культуры. Функция социального состоит в установлении критериев отбора того, кого можно допускать в это смысловое поле, а кого следует остерегаться.

Социальный мир человека принципиально отличается от мира животных. Главные критерии отличия человека от животного таковы: 1) относительная свобода от инстинктов и осознанный выбор действий на основе волевого усилия; 2) создание символической среды взаимодействия; 3) возникновение специфического способа дистанцирования, то есть способность, будучи субъектом, рассматривать себя как объект (эту способность можно определить как рефлексию); 4) возникновение нового типа адаптации – активной адаптации, преобразующей окружающую среду; 5) специфика когнитивных процессов, осуществляемых с помощью категоризации и типизации социальных явлений.

Категоризация – это способ познания посредством классификации и типизации предметов окружающего мира с использованием наиболее общего понятия, выражающего одно из основных отношений бытия. Категоризация возникает на основе установки и осуществляется в четырех направлениях: 1) в отношении природы и окружающих вещей; 2) в отношении людей, формируя таким образом систему отношений «мы» и «они», «свои» и «чужие»; 3) в отношении самого себя, формируя социальную идентичность личности, отождествляющей себя с определенной общностью; 4) в отношении идей, формируя систему ценностей и норм.

Социальная категоризация это один из видов категоризации, то есть способ познания мира с помощью процессов классификации и типизации окружающих людей. Социальная категоризация возникает только в отношении людей и самого себя.

По нашему мнению, феномен социального создается человеком в целях регуляции поведения. Соединяя биологическую, собственно социальную и психическую сущности человека в единое целое, мы получаем четыре уровня регуляции: биологический, личностный, групповой и общественный. Биологическая природа регуляции поведения проявляется в инстинктах. Психологическая природа регуляции поведения человека усложняется, возникает возможность контролировать инстинктивные импульсы посредством воли. На личностном уровне за регуляцию поведения отвечает система диспозиций (установки, экспектации, атрибуции, предубеждения и пр.). На групповом уровне в условиях непосредственного взаимодействия межличностное поведение регулируется ролями и статусами. Жизнь общества обеспечивается такими регуляторами, как нормы, ценности, правила, законы. Инстинкты подчиняются волевому регулированию и занимают второстепенное, теневое положение, не играя ведущей роли.

Наша концепция состоит в следующем. В целостном поведении человека присутствуют все три варианта проявления социального. В зависимости от того, какая сторона социального доминирует в конкретной ситуации в социальном поведении человека – социальные инстинкты, социальное взаимодействие или социальная категоризация, – возможны три основных типа общности. Доминирование социальных инстинктов над другими двумя сторонами социального мира имеет место в кратковременной общности – толпе. Доминирование социального взаимодействия характерно для общества. Доминирование процессов социальной категоризации свойственно этнокультурным общностям. Триединое проявление социального характерно для целостного поведения человека в малых группах. В общностях большего размера поведение человека дифференцируется в зависимости от преобладания одного из видов социального. Опираясь на разные ипостаси социального мира, человек более отчетливо осуществляет свою идентичность с конкретной общностью.

Сущность социального проявляется в трех видах. Первый вид – социальный инстинкт, основанный на биологической природе человека. Второй вид – социальное взаимодействие, которое имеет психическую природу и реализуется на трех стадиях. Две крайние стадии представлены внутренними психическими процессами, а промежуточная – внешними символическими. Третий вид – социальная категоризация как способ познания с помощью процессов классификации и типизации окружающих людей и самого себя.

Феномен социального оказывается центральной категорией социальной психологии. Содержанием социального являются социальный инстинкт, социальное взаимодействие, когнитивные процессы социальной категоризации. Только эти варианты и возможны как проявление содержания социального. Других проявлений социального в природе человека не существует (150, с. 40—71).

3.3.2. Культурно-антропологическое понимание социальности, теория И. А. Мейжис

Из предыдущего изложения теорий в главе 2 очевидно, что подходов к пониманию развития человека и человеческих сообществ было создано довольно много. Однако исследовательская работа продолжается, поскольку задача каждой новой теории заключается в том, чтобы попытаться задать концептуальные рамки, позволяющие дополнительно объяснить некоторые аспекты поведения людей. Культурно-антропологический подход опирается на следующую гипотезу: культуры, возникшие в процессе эволюции человечества, сформировали ментальные структуры больших групп людей на уровне антропологических типов, связанных между собой корнями длительной истории существования на разных континентах. Это проявляется в ценностях и социальных представлениях, которые базируются на общем коллективном бессознательном народов. Содержание коллективного бессознательного воздействует на организацию социальной жизни и связано с процессом принятия решений и отношениями людей в социуме.

Первой методологической посылкой культурно-антропологического подхода в социальной психологии была теория Выготского, который понимал поведение человека как результат эволюционного, исторического и онтогенетического развития. То есть специфические человеческие качества начали формироваться очень давно. Вслед за Леви-Брюлем Выготский считал, что сам тип мышления и поведения человека представляет собой исторически изменяющуюся величину, что психологическая природа человека так же меняется в процессе исторического развития, как и природа общественная, а различным типам общества соответствуют различные типы психологии человека. Выготский говорил об этом, сравнивая примитивные и цивилизованные сообщества, но это верно и для существующих на планете различных антропологических типов и созданных ими цивилизаций.

Явные различия культур и цивилизаций стали второй методологической посылкой для формирования подхода. Понимание глубины цивилизационных различий пришло в эпоху колониализма и европейской экспансии в мире. Европейцы столкнулись с другими народами и определили их для себя как дикие и варварские.

Позднее понимание иных культур изменилось, они стали считаться другими, но не менее развитыми и совершенными. К концу XIX в. стало понятно глубокое отличие Запада (Европа) и Востока (Индия, Китай), которое английский поэт Р. Киплинг сформулировал как дилемму: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут».

В ходе своего исторического развития человечество создало несколько цивилизаций. В данном случае нас интересуют только те две, которые возникли на Евразийском континенте и связаны с Россией территориально. Они получили название коллективистских и индивидуалистических культур.

Третьей методологической посылкой для данного подхода стала теория Юнга о коллективном бессознательном. Различия, которые сопутствовали возникновению культур «земледельцев» и культур «охотников-собирателей» образовали основу для формирования различий в их коллективном бессознательном. Первоначально охотой и собирательством жили все люди на планете, но в силу разных климатических условий большая по численности часть человечества раньше перешла к оседлости и земледелию. Эти основные занятия людей – земледелие и скотоводство у одних, охота и собирательство у других – привели к глубоким отличиям в организации социальной жизни сообществ в последние 10 тысяч лет. Именно они стали базой для формирования коллективных представлений о «правильной» социальной организации и отношениях между членами сообществ, которые, в свою очередь, стали важной частью коллективного бессознательного. На основе этих глубоких различий в организации социальной жизни сложились индивидуалистические и коллективистские культуры, начало которым положили древнейшие иерархические государства Азии и более молодые государственные образования Европы, республиканские Греция и Рим. Прообразы социальной организации ранние люди искали в природе. Для азиатских культур таким прообразом стало овечье стадо с человеком-богом во главе, а для европейских – волчья стая с избираемым по своим личным качествам вожаком.

Наконец, четвертой, а по времени постановки вопроса – первой, причиной интереса к данной проблеме стала мысль М. Вебера, которую он сформулировал в своей знаменитой работе «Протестантская этика и дух капитализма»: почему именно в Европе произошел переход от традиционного общества к Новому времени. Гениальный социолог попытался ответить на этот вопрос, не имея нужного объема данных ни психологии, ни антропологии. И только из мировоззренческих различий между католицизмом и протестантством он выводит новое психологическое качество европейцев – рациональность. Таким образом зародился научный подход во всех без исключения областях знания, в социальных и экономических отношениях людей.

Сегодня, через 100 лет, наука обладает значительно большим объемом психологических и антропологических знаний, в том числе данными кросс-культурных исследований и возможностями генетического анализа. Благодаря им мы можем углубить наши представления о причинах европейского прорыва XV—XVII вв. и его противоречивых последствиях для экологии.

Процесс глобализации, начавшийся около двух десятилетий назад и продолжающийся по сей день, ясно показал необходимость культурно-антропологического подхода. Люди, традиции их взаимодействия, их социальные представления о правильном и должном в управлении сильно разнятся между собой. Встал вопрос: чем объясняются эти различия? По каким причинам люди ведут себя по-разному например, при принятии управленческих решений? Ниже, в главах, посвященных ценностям и социальным представлениям, приводится анализ сущностных различий с точки зрения культурно-антропологического подхода. История становления психологических различий культур более подробно изложены в разделе «Две цивилизации – две культуры» в главе, посвященной кросс-культурной психологии.

Особенное значение культурно-антропологический подход имеет для России, территория которой стала местом столкновения и борьбы культур. По своему происхождению и историческим корням русские принадлежат к европейскому антропологическому типу. Нетрудно заметить, что и первые государственные образования Киева и Новгорода были полисными демократиями Средневековья. В названиях народного собрания «вече» и представительского органа управления «дума» присутствует дух европейских коллективных представлений о должной социальной организации. Древнерусские государственные образования находились на стадии феодальной разобщенности, которая предшествовала на европейском континенте более позднему вызреванию национальных государств в Новое время. Монгольское нашествие и установление фактически колониального управления (сбор дани) трагическим образом повлияли на формирование российской государственности, но энергетический импульс развития государства Российского не смогло остановить никакое нашествие или иго.

На протяжении последних 600 лет на историю страны оказывает влияние главное противоречие, возникшее в XIV—XV вв.: европейское коллективное бессознательное народа с его тягой к Равенству и Справедливому распределению древних охотников-собирателей не может смириться с формами власти коллективистских культур, в основе которых лежит Иерархия. В азиатских культурах Иерархия является основой для достижения Гармонии, однако, накладываясь на иное коллективное бессознательное, она приводит к бунту личности и социальному хаосу, преодолеть который можно только с помощью установления жесткой вертикали власти. Нам представляется это главным ответом на мучительные вопросы, которые коротко сформулировал выдающийся русский философ Николай Бердяев: «Народ, обладающий величайшим в мире государством, не любит государство и власть и устремлен к иному» (цит. по 145, с. 334). Это значит, что коллективное бессознательное русских имеет общее для всех европейских народов содержание, однако несоответствие форм власти и общественных отношений, особенно крепостничество, не дает возможности для полного развития творческого потенциала людей.

Объяснительный потенциал теории позволяет ответить на целый ряд вопросов, связанных с национальным характером русских и начать поиск способов преодоления противоречий, ставших тормозом для дальнейшего развития страны. Для их понимания приведем два примера.

Пример первый. М. Вебер в книге «Протестантская этика и дух капитализма» отмечает, что книгопечатание было изобретено в Китае значительно раньше, чем в Европе, но оно не привело к появлению прессы. И это важное наблюдение, так как связано с действием главных ценностей европейцев, основанных на коллективном бессознательном: равенство прав и справедливое распределение. Если создается что-то полезное для людей, то оно должно быть доступно максимальному их количеству. Поэтому Иоганн Гутенберг (J. Gutenberg) печатает сразу 180 экземпляров Библии. До Гутенберга в Европе было около 30 тыс. рукописных Библий, а уже через 50 лет появилось более 9 млн печатных книг. Данный пример показывает, каким образом главные ценности европейцев воздействуют на принятие решений. Стремление к равенству автоматически влечет за собой массовое производство, призванное сделать вещи доступными для всех.

Пример второй касается опыта американского генерала Мак-Артура, руководившего восстановлением системы государственного управления и экономики Японии после Второй мировой войны. Главным в его работе оказалась не опора на вооруженные силы США, а учет ментальности японцев, прежде всего их верность императору. Результаты психолого-антропологических исследований, таких, как «Хризантема и меч» Р. Бенедикт, позволили провести сложные социальные реформы, в том числе наделение крестьян землей, не затрагивая национальные чувства японцев и не вступая в противоречие с их коллективным бессознательным.

Сегодня вызовы времени таковы, что поиск адекватного ответа может идти только с учетом особенностей ментальности народа. Культурно-антропологический подход, реализованный в данном учебнике, как на уровне отбора материала, так и в интерпретации результатов некоторых экспериментальных исследований психологов разных стран, помогает нащупать пути решения трудных вопросов современности.

3.3.3. Представление о личности в индивидуалистических и коллективистских культурах

Социальное «Я» человека тесно связано с культурой той среды, в которой оно формируется. Влияние особенностей культуры на формирование личности изучал И. С. Кон. Он сравнивал западную и восточную модели личности и изучал влияние на них социокультурных требований. Западная модель человека, по его мнению, является активно предметной, и западная культура формирует личность в процессе внешней деятельности, в деяниях, поступках. Восточная, особенно индийская, культура не придает такого значения предметной деятельности, утверждая, что творческая активность, составляющая пружину личности, развивается лишь во внутреннем духовном пространстве и познается не практикой, а в акте мгновенного озарения, инсайта.

Западная модель утверждает самоценность личности. Личность – это система, внутренний космос. Восточная культура, особенно японская, подчеркивает зависимость личности от определенной социальной группы, требует принадлежности к этой группе и приверженности ее идеалам и ценностям. Личность – это атом в большом мире людей.

Западная культура понимает личность как целостную систему. Раздробленность, множественность «Я» воспринимается у европейцев как нечто ненормальное, как болезнь, которую необходимо лечить. В японской культуре, напротив, личность воспринимается как множественность, совокупность различных обязанностей, как долг по отношению к обществу, родителям, семье, самому себе. В западной культуре личность оценивается в целом, ее поступки в разных ситуациях считаются проявлением одной и той же сущности. На Востоке избегают суждений о человеке в целом, делят его поведение на изолированные области, в каждой из которых действуют свои законы и нормы поведения.

Люди западной культуры стараются объяснить поведение человека исходя из мотивов его действий. Для них важно понимание, почему он поступает подобным образом: из чувства ли благодарности, патриотизма, корысти и пр. Важен нравственный аспект поступков человека. На Востоке, особенно в Японии, поведение оценивается общими правилами и нормами. Важно не то, почему человек так поступает, а поступает ли он в соответствии с нормами, принятыми в данной культуре (75).

Человек западной культуры четко осознает свое отличие от других, свою «самость». Человек восточной культуры не считает себя чем-то самоценным, он реализует себя лишь как часть целого. Японский филолог М. Дзедзи сравнил западный тип личности с яйцом в скорлупе. Эту твердую, лишенную эластичности оболочку трудно разрушить, чтобы добраться до внутреннего содержания. Но когда давление извне превосходит пределы сопротивления, оболочка ломается и личность заболевает.

Социальная психология

Рис. 3.2. Модель личности в западной и восточной культурах.

Личность западного человека, таким образом, имеет внешнюю защиту, скорлупу, которая предохраняет внутреннее содержание от грубых внешних воздействий. Такое «яйцо в скорлупе» перемещается в пространстве и легко адаптируется в других обществах и культурах. Она везде сохраняет свою Я-идентичность. Личность восточного человека – это яйцо без скорлупы. Мягкая, эластичная оболочка под влиянием извне не разрушается, а лишь деформируется, при этом внутреннее содержание не меняется. «Яйцо в мягкой оболочке» не автономно, оно тесно связано с другими, может развиваться только в своей культурной общности. Его нельзя резко перемещать в пространстве и вырывать из культурной общности.

У людей западной культуры, по мнению М. Дзедзи, твердая личность, их «Я» – автономное, негибкое образование. Люди же Востока больше озабочены сохранением своей групповой идентичности, у них мягкое «Я», которое обеспечивает реализацию их гипертрофированного чувства принадлежности к группе. Такие личностные особенности людей западной и восточной культур обусловлены различиями в системе их ценностей. Конформизм (желание быть как все) никогда не считался на Востоке пороком, а рассматривался как норма поведения (75). На Западе конформизм не приветствуется, в Новое время он заменяется солидарностью, когда каждая автономная личность принимает решение о своем согласии на совместное действие с другими.

Резюме

Во второй половине XX в. в социальной психологии возникли новые направления исследований, которые сосредоточились на проблеме социальности человека и ее проявлениях.

Эволюционная психология предложила несколько оригинальных концепций природы социальности людей. Эволюционисты использовали положения теории естественного отбора и вывели из них основные виды свойств и мотиваций, которыми предположительно обладают люди. Так, было доказано, что люди склонны оказывать помощь, но не кому угодно, а прежде всего своим близким и тем, кто похож на них. Вместе с тем именно склонность оказывать помощь маленьким и слабым явилась условием выживания людей как биологического вида. Исследования эволюционистов привели к более реалистичным суждениям о природе человеческого «Я». Выяснилось, что большинство базовых мотивов людей связано с репродуктивной деятельностью, а не с их собственным выживанием. А конфликты и ссоры, которые возникают между «отцами и детьми», вызваны скорее материальными проблемами, а не сексуальной ревностью, о которой говорил Фрейд.

Антропологическая психология сконцентрировалась на природе социальности человека. Антропогенез изучает процесс рождения социального «Я» человека от момента появления первых людей 3,5 млн лет назад до настоящего времени. Особое внимание уделяется групповому поведению и развитию коммуникации. Совместная охота привела к образу жизни, который требовал речевого общения, умения договориться и совместить свои действия во времени и пространстве, что обусловило создание сложной социальной организации.

Социальная психология развития, используя положения культурно-исторического подхода Л. Выготского, внесла свой вклад в понимание природы социальности человека. Именно в рамках этого подхода стало очевидным, что с первых минут своего существования человек входит в социальный мир, а содержание и процессы его развития обусловлены взаимодействием с другими людьми. Причем для ребенка становятся важными эмоционально значимые отношения (привязанность), которые затем определяют особенности его взаимодействия с окружающими, отношения на уровне человек – общество, а также успешность когнитивного развития.

Наиболее важным результатом последних десятилетий в области исследования социального «Я» человека следует считать вывод ученых о том, что успешное выживание человеческих сообществ связано с формированием у людей просоциального поведения, то есть с приобретением в процессе эволюции таких качеств, как альтруизм и взаимопомощь. А развитие чувства общности и доверия, установление взаимоотношений, которые позволили жить вместе и действовать сообща, преодолевая личный эгоизм ради общего благополучия, оказались определяющим фактором создания культуры, которая обеспечивает прогресс человечества в целом. Именно эти гуманистические характеристики определили условия выживания людей на Земле в составе своих сообществ. Не менее важным является и установление значимости конкуренции. Перечисленные человеческие качества являются базовыми для всех культур.

Л. Почебут, изучая природу социального, пришла к мысли о том, что человек, как биологическое, психологическое и социальное существо, проявляет свою социальность в социальных инстинктах, во взаимодействии с окружающими и социальной категоризации окружающего мира с целью установления единого смыслового пространства.

Культурно-антропологический подход И. Мейжис предлагает учитывать различие ментальных структур у представителей коллективистских и индивидуалистических культур, сформировавшихся в процессе эволюции человечества. Они проявляются в ценностях и социальных представлениях, которые базируются на коллективном бессознательном народов.

Глава 4 Я-концепция и идентичность личности

«Я», которое составляет Вас, обретает все это – тело или психику, – лишь когда само участвует в жизни.

Хосе Ортега-и-Гасет

Социальная психология

В процессе эволюции человек осознал свое «Я» как некое образование, которое определяет его деятельность и жизнь. Как же оно формируется у конкретного человека? Своим формированием «Я» обязано наличию органов чувств и способности к познанию, которые позволяют человеку отделить свою физическую оболочку от других в собственном сознании. О том, что минимальное чувство «Я» есть у некоторых видов обезьян, свидетельствует остроумный эксперимент Гордона Гэллапа (Gallup, 1970), известный под названием «зеркальный тест» (test mirror). Он помещал в клетку с обезьянами зеркало. Когда животные привыкали к нему, их на короткий срок усыпляли и наносили красную краску без запаха на бровь или на ухо. После пробуждения шимпанзе и орангутанги немедленно начинали касаться окрашенного места, а гориллы и многие другие виды обезьян не узнавали свое отражение в зеркале и окрашенное место не возбуждало их любопытства. Такое поведение дало исследователю право утверждать, что приматы обладают примитивной Я-концепцией, которая позволяет им отделять себя от других и узнавать в зеркале.

Подобный эксперимент был проведен и с детьми: им на нос наносили краску, а затем подносили к зеркалу. Выяснилось, что 75 % детей проявляют беспокойство и начинают ощупывать свой нос в возрасте 21—25 месяцев, а 25 % детей делают это в возрасте 9-12 месяцев. Свидетельствует ли это о том, что между 9 и 25 месяцами ребенок начинает осознавать и идентифицировать себя с изображением в зеркале?

4.1. Самоосознание

Каждый человек рано или поздно задает себе вопрос: «Кто я?», стремясь осознать сущность собственного «Я», идентифицировать себя относительно других людей. Люди тратят много времени и сил, думая о себе. И в этом смысле все мы эгоцентричны, так как «Я» для каждого человека – это центр вселенной, точка отсчета событий, времени, пространства и отношений с другими людьми.

Все психологи, начиная с Фрейда и Уотсона, утверждают, что в момент рождения и первые годы жизни не существует «Я», оно лишь готовится им стать. Вместе с тем у маленького человека сформированы все органы чувств, которые подают специфическую, соответствующую каждому из них информацию: слуховую, зрительную, вкусовую и т. д. Еще одной особенностью развития человека является его врожденная способность к обучению, которую отмечают эволюционисты. Поэтому первое осознание себя связано с узнаванием возможностей своего тела и телесными ощущениями комфорта или дискомфорта. Через ощущение дискомфорта начинается понимание самости (Self), определенное телесными потребностями – понимание того, что твое тело отдельно от окружающего мира, но, главное, что это тело и есть ты сам. Поиск более удобной позы или более мягкой/теплой/сухой ткани, которая соприкасается с телом, восприятие огромного количества зрительных и звуковых образов, вкусовых ощущений и запахов – все это определяет существование «Оно», или «Id», в терминологии Фрейда. Еще нет осознания «Я», но есть мышление и ежедневное самообучение, которое формируется под воздействием рецепторов, подающих сигналы в мозг. «Оно» способно страдать и терпеть, самостоятельно искать большего удобства, «Оно» учится управлять собственным телом, чтобы устранить дискомфорт и достичь приемлемого состояния. «Оно» способно получить удовольствие от кормления, от ласковых прикосновений матери, от ощущения безопасности, от первых диалогов и игр, полных внимания к малейшим ответным действиям. Эта сущность, «Оно», которая в разнообразных ощущениях является для личности ее самостью, остается с человеком на всю жизнь.

Еще одна сторона «Оно» – ощущение бессознательной близости с другим человеком, которая, перерастая в привязанность, становится природной основой социальности. Не потому ли мы все так любим хорошую еду, обожаем подвижные игры и танцы, стремимся увидеть красивые пейзажи и послушать приятную музыку, что все эти вещи связаны с получением удовольствия для нашего «Оно»? Все мы ищем близких людей, ценим секс как высшее проявление близости, потому что эта часть нашей самости продолжает существовать и развиваться за счет новых ощущений и опыта познания, хотя в самосознании «Оно» уже в детстве перекрывается «Я».

«Я» вырастает из «Оно» с развитием и увеличением мозга ребенка, за счет восприятия огромной визуальной информации, за счет телесного контакта и общения с матерью и родственниками. Становление «Я» происходит в связи с самостоятельным опытом взаимодействия с окружающей средой, когда ребенок вначале садится, а затем встает и, наконец, овладевает ходьбой. Этот опыт взаимодействия с разными людьми и предметами по мере взросления постоянно увеличивается. Можно предположить, что полное осознание «Я» происходит в тот момент, когда ребенок впервые говорит о себе не в третьем лице: «Саша хочет кушать», а произносит «Я» применительно к себе. Интересно, что немецкий философ И. Фихте хотел праздновать духовное рождение своего сына с того дня, как тот начал говорить «Я». Первое осознание себя, вероятно, напоминает то зачаточное «Я», которое есть у высших обезьян и связано с одной стороны, с опытом ощущений, а с другой – с когнитивным компонентом личности, ее способностью анализировать наблюдаемые явления (эксперимент с красной краской на голове у шимпанзе, которая вызывает тревогу, потому что ассоциируется с кровью).

Процесс развития «Я» ребенка – это длительный процесс накопления информации о себе, получаемой от других. Нам рассказывают, какого цвета у нас глаза и волосы, на кого из родителей мы похожи, учат говорить, сколько нам лет, и показывать число на пальцах. Нам говорят, где мы живем, кем приходимся нашим многочисленным родственникам, то есть с помощью внешней информации идет процесс первичной идентификации индивида, который позволяет ему вычленить свое «Я» и понять свою самость. При этом у него формируется образ себя, или то, что психологи называют Я-концепцией. Процессы самоосознания и самопонимания практически полностью социальны, даже в том случае, когда речь идет об интроспекции, то есть о наблюдении за собой, размышлении о своих мыслях, поступках и действиях. Они социальны потому, что мы думаем о себе, наблюдаем за собой и оцениваем себя с точки зрения, а главное – словами других людей. Все мы начинаем с того, чем мы были для других.

Самоосознание – это способность человека наблюдать и понимать себя как действующего, мыслящего и чувствующего субъекта, оценивать себя, учитывая мнения других людей.

Процесс самосознания длится всю жизнь, но особенно интенсивно протекает в подростковом и юношеском возрасте. Человеку важно определиться: кто я сейчас? кем собираюсь стать? Второй вопрос имеет особенное значение, поскольку все мы живем в обществах, которым присуща социальная стратификация, имущественное неравенство, разная степень доступности образования, культурные и этнические различия. Все это приводит к необходимости для растущего человека идентифицировать себя в этом мире.

4.2. Идентификация и Я-концепция

В подростковом и юношеском возрасте процесс самоосознания становится ключевой проблемой развития, резко возрастает интерес к себе, а растущий человек пытается ответить на вопрос «кто я?» Подростки начинают писать дневники, в которых описывают как внешние события, так и собственные позиции, мысли, чувства. Они формируют отношение к другим, объясняют для себя и оправдывают в собственных глазах те или иные слова и поступки.

Подростки часами рассматривают себя в зеркало, корчат «рожи», а на самом деле учатся придавать своему лицу нужное мимическое выражение по тому или иному поводу, произносят героические монологи и ведут мысленно бесконечные беседы и споры с воображаемыми собеседниками. В своей знаменитой книге «Идентичность, юность и кризис», изданной в 1968 г., Э. Эриксон поставил в основу своего учения то, что, по мнению большинства ученых, является скорее аутентичностью, то есть подлинностью собственного существования.

Концепция идентичности это понимание своего единого, неразрывного, целостного, протяженного, одновременно меняющегося и неизменного в течение всей жизни «Я».

В процессе формирования идентичности, по мнению Эриксона, важную роль играет социокультурное окружение, так как наш взгляд на себя формируется под воздействием окружающего мира и под воздействием тех культурных норм, которые присущи сообществу. Человек узнает много нового о себе и тогда, когда наблюдает за тем, как люди ведут себя по отношению к нему (215, с. 212).

Идентификация это процесс самопознания для определения своего места в сообществе и группе.

Знание о себе человек получает из четырех источников: размышления о себе (интроспекция), то есть самопознание путем наблюдения за своим поведением и его последствиями; наблюдение за другими людьми; мысленное сравнение себя с ними; и, наконец, взаимодействие с окружающими. Последний источник информации о себе является для подростков и юношества, пожалуй, главным. Это одна из причин, почему молодые так стремятся к большому количеству контактов, установлению дружеских отношений, придают огромное значение общению со сверстниками. Успешность построения сетей взаимодействия требует хороших коммуникативных умений, открытости новому опыту, доверия к окружающим, доброжелательности, то есть того, что называют социальностью и умением налаживать человеческие отношения. Этому учатся подростки друг у друга, собираясь в большие компании и устраивая разнообразные групповые мероприятия. В молодости у каждого человека – максимальное количество самых разных человеческих контактов и максимальное количество друзей.

В процессе идентификации происходит оформление Я-концепции. Прежде чем читать дальше, проведите небольшой эксперимент, он займет не более трех минут. Напишите на листке 5-7 раз «Я» с прилагательными или существительными, которые обозначают, по вашему мнению, ваши качества или статус, позиции, положение и т. д. Посмотрите, что получилось. Вы описали вашу Я-концепцию такой, какая она есть на сегодняшний день.

Я-концепция это познанный аспект «Я», знание человека о себе как осознанное и артикулированное содержание «Я» на определенном этапе развития.

Поскольку Я-концепция включает в себя как модальное, реальное, так и идеальное «Я», к которому добавляются социальные «Я», проявляющиеся в различных актах взаимодействия и отношениях с другими, то следует говорить о структуре Я-концепции. В общих чертах процесс идентификации и первоначальная Я-концепция складываются в юношеском возрасте, когда сосредоточенность на себе наиболее сильна. Однако, будучи динамичным образованием, Я-концепция способна меняться, усложняться и развиваться в течение всей жизни.

Описывая самосознание личности как изменяющийся во времени феномен, американский психолог Маршалл Розенберг (М. Rosenberg) выделил пять параметров, характеризующих уровень развития самосознания.

1. Степень когнитивной сложности и дифференцированности образа «Я». Чем больше своих качеств человек осознает, чем сложнее и обобщеннее эти качества, тем выше уровень его самоосознания. Так же как и Розенберг, отечественные психологи считают, что степень когнитивной дифференцированности образа «Я» определяется эмоциональным отношением и характером связи с осознаваемыми качествами. Низкая дифференцированность характеризуется «сцепленностью», «слитностью» качества и его оценки, что делает образ «Я» чрезмерно «пристрастным», обусловливает легкость его дестабилизации и искажения под влиянием разного рода факторов.

2. Уровень развития самосознания. Розенберг выделил степень отчетливости, выпуклости образа «Я». Каждому человеку свойственны самонаблюдение и анализ, которые определяют субъективную значимость и содержание образа «Я». Степень отчетливости и выпуклости зависит от уровня развития рефлексии и субъективной оценки тех или иных качеств.

3. Степень внутренней цельности, последовательности образа «Я», что определяется степенью противоречивости или несовместимости отдельных его качеств, степенью несовпадения реального и идеального образа «Я».

4. Степень устойчивости, стабильности образа «Я» во времени.

5. Степень самопринятия, положительное или отрицательное отношение к себе, эмоциональная оценка себя.

По мнению Розенберга, выделенные параметры достаточно полно описывают уровень развития самосознания, как когнитивного процесса. Ученые исследовали содержание Я-концепции у людей на протяжении всей жизни, начиная с детского возраста и заканчивая зрелостью, и отметили, что по мере взросления Я-концепция постепенно усложняется и обогащается новым и более точным содержанием.

С помощью опросника Розенберга (табл. 4.1), можно познакомиться с примерным содержанием мыслей, характеризующих самосознание личности.

Таблица 4.1. Опросник Розенберга (1965) (232, с. 369)

Социальная психология

Я-концепция – важнейший феномен социальной жизни индивида, поскольку с ее помощью каждый человек оценивает свои действия в отношении окружающих, занимает определенную позицию, планирует свое будущее, участвует в жизни сообщества.

4.2.1. Функции «Я»

Проведенные американскими социальными психологами исследования дали возможность определить функции Я-концепции. Ученые предположили, а позднее и доказали, что «Я» контролирует наши действия, ведет наблюдение, оценивает свое поведение и вносит в него коррективы. Функции «Я» следующие:

–  организующая – позволяет личности замечать, обдумывать и вспоминать информацию, которая структурируется в соответствии с нашим взглядом на самих себя;

–  эмоциональная – способствует определению эмоциональных реакций в отношении к себе;

–  регулятивная – управляет нашим поведением, принятием решений, построению планов на будущее (12, с. 152).

Я-концепция выступает в роли управляющего, который, контролируя и оценивая, анализирует, насколько наши действия, мысли и чувства соответствуют образу идеального «Я», который присутствует в нашей Я-концепции.

Большой интерес представляет для нас последние по времени исследования функций «Я». Так, Р. Баумастер, М. Муравейн и Д. Тайс (R. Baumeister, M. Muraven, D. Tice, 1999) предположили, что «Я» подобно мышце и степень контроля над собой зависит от усталости этой мышцы и от того, насколько она натренирована. Мысль авторов состоит в том, что «Я» имеет ограниченное количество энергии для расходования на самоконтроль и ее расходование на одну задачу ограничивает количество энергии, которое можно потратить на другую, аналогично тому, как после пятимильной пробежки тяжело играть в теннис. Они провели несколько исследований, в которых людям давались по два разных задания. Если люди успешно справлялись с первым заданием – например, не думать в течение 15 минут о белом медведе, то они хуже справлялись со вторым – не смеяться во время просмотра кинокомедии, в то время как контрольная группа, для которой данное задание было первым, успешно его выполняла. Это значит, что расходование психической энергии на бессмысленное задание не думать о белом медведе ослабляло самоконтроль и делало менее успешным выполнение следующего.

Несмотря на «несерьезность» заданий, факты, полученные учеными, помогают объяснить, почему люди часто не могут сознательно контролировать свои действия и эмоции, когда находятся в условиях стресса или устали после трудного дня. Поэтому бросившие курить возвращаются к этой привычке, если попадают в стрессовую ситуацию, а севшие на жесткую диету с целью похудеть «забывают» об этой цели по ночам. Следовательно, у «Я» есть определенный ресурс самоконтроля, который тратится в течение дня. Вот почему самоконтроль у людей по утрам, а также после отдыха и хорошего сна значительно выше.

Но самый интересный результат, полученный американскими исследователями в ходе экспериментальной работы по Я-ресурсу, был таков: студентам давалось задание улучшить свою осанку, то есть следить, чтобы спина была прямой, в течение двух недель. Затем с ними проводились занятия с эспандером. Они показали лучший результат выносливости, чем те студенты, которым подобное задание не давалось. Это позволило ученым сделать вывод, что Я-ресурс можно тренировать с помощью заданий по самоконтролю так же, как и обычные мышцы с помощью бега и физических упражнений. Вместе с тем Аронсон предупреждает, что нужно вдумчиво подходить к расходованию ресурса самоконтроля и не использовать его по мелочам, так как включение самоконтроля усиливает ваши возможности по управлению своим поведением в тех случаях, когда это особенно необходимо (12, с. 152—153).

4.2.2. Самоуважение

Одним из важных аспектов жизни личности является самоуважение. Самоуважение понимается как самостоятельная переменная, имеющая свою особую природу. Люди хотят видеть себя умными, здравомыслящими, порядочными и последовательными в своих поступках. Социальные психологи исследовали эту исходную позицию и то, как нарушение личных стандартов влияет на эмоциональное и мотивационное состояние человека. Так, Э. Хиггинс (1987,1996) изучал характер эмоциональных страданий, которые испытывают люди, когда им не удается сделать что-то из задуманного, например достичь высоких результатов в учебе в новой школе. Хиггинс сформулировал теорию несоответствия самому себе как переживание дискомфорта, когда актуальное «Я» не соответствует желаемой Я-концепции (12, с. 202).

Данная теория прогнозирует, что несоответствие самому себе может понизить самоуважение, вызвать психологическое страдание и стремление избавиться от несоответствия. Предполагается, что в основе устойчивости общего самоотношения лежат два основных внутренних мотива: мотив самоуважения и потребность в постоянстве образа. Мотив самоуважения определяется как «личная потребность», которая регулирует установки по отношению к себе.

Самоуважение это общая самооценка, которая связана с чувством собственного достоинства, ощущением собственной ценности, которая воздействует на характер всех контактов личности с окружающими.

Самоуважение начинает формироваться в раннем детстве и зависит от того, как к нам относились наши родители, а позднее учителя в школе, другие значимые для нас взрослые и сверстники. Начиная с подросткового возраста особую роль в формировании самоуважения начинают играть товарищи по школе, друзья из различных неформальных групп, к которым человек принадлежит.

Как свидетельствует Д. Майерс (D. Myers), на индикаторе самоуважения высвечивается опасность социального неприятия. Люди очень чутко относятся к мнению о себе окружающих. Если поступки или слова человека не одобряются, он стремится заслужить одобрение, изменяя смысл своих поступков и слов. Поскольку люди – это общественные создания, хорошие взаимоотношения есть залог успешности жизни.

Последние исследования показали, что люди с высоким и низким уровнем самоуважения по-разному реагируют на внешние факторы влияния. Так, люди с высоким уровнем самоуважения дольше сохраняют позитивные эмоции, а люди с низким уровнем в плохом настроении будут искать неудачные поступки в своем прошлом, ориентироваться на плохие и трагические заголовки на страницах газет. Уважающие себя люди могут улучшить свое настроение приятными воспоминаниями. Люди с низким самоуважением, глядя на расплывчатую, неясную картинку, представляют себе неприятную историю, и наоборот, в той же ситуации люди с высоким самоуважением придумывают историю, которая поднимает настроение. Таким образом, наше самоуважение накладывает отпечаток на оценку наших личностных особенностей и способностей, на наши мысли и воспоминания (99, с. 89—93).

Что определяет чувство самоуважения? Существует большое количество факторов, которые связаны в первую очередь с отношениями с окружающими: это забота родителей, оценка поведения другими, особенности процесса идентификации, обусловленные культурой, а также влияние тех особенных умений, которых приобретаются в период учебы и за счет самостоятельной работы в детстве и юности. По мере того как мы преодолеваем препятствия, приобретаем навыки, которые выделяют нас среди других, наши личные успехи порождают все более уверенный взгляд на себя и действительность, что способствует более ранней идентичности.

Как уже говорилось, на формирование «Я» большое влияние оказывает культура. Культура Запада формирует индивидуализированную Я-концепцию, а культура Востока формирует Я-концепцию, ориентированную на взаимозависимость от других, прежде всего от своей большой семьи. Эти культуры по-разному влияют на идентичность. Прозападную Я-концепцию называют более независимой, но это и усложняет процесс идентификации, когда человеку приходится больше рассчитывать на собственные достижения. Провосточная Я-концепция взаимозависимой личности, в которой человек ориентируется на свою семью и общину, не сталкивается с подобными трудностями.

Исследования самооценки в западных культурах показывают, что многим людям свойственна предрасположенность в пользу своего «Я», а завышенная самооценка нередко приводит к недоразумениям и даже конфликтам. По свидетельству психологов, люди в экспериментах и повседневной жизни часто сваливают неудачу на ситуацию и приписывают удачу себе. Так, Майерс считает, что обычно люди в западной культуре оценивают себя выше среднего по субъективным желаемым особенностям и способностям. Веря в себя, они проявляют нереалистический оптимизм в отношении своего будущего. Люди переоценивают широкую распространенность собственных мнений и недостатков ( ложный консенсус) и недооценивают широкую распространенность тех способностей и добродетелей, которыми обладают ( ложная уникальность). Данное восприятие отчасти возникает из мотива поддержать и повысить самооценку. С одной стороны, такие побуждения спасают людей от депрессии, но с другой – могут привести к групповому конфликту (99, с. 93). Однако следует помнить, что завышенная самооценка способствует более высоким достижениям в избранной деятельности, потому лучше относиться к себе с одобрением.

Таким образом, роль «Я» – центрального компонента личности – заключается в том, чтобы установить равновесие между потребностями личности и ограничениями, которые накладываются жизнью в сообществе. Такое равновесие обеспечивает сильное «Я», способное все расставить по своим местам и руководствоваться принципом реальности и эффективности. Это совсем не означает, что человеку необходимо что-то в качестве верховной власти, которая по своему усмотрению распоряжается внутренними потребностями, корректирует мысли и действия по отношению к другим людям в соответствии с требованиями общества. Сила «Я» не в деспотии, а в дипломатии. Как добрый посредник в переговорах, сильное «Я» становится мастером искусства возможного, притормаживая как потребности (Ид), так и требования сверх-Я (Суперэго). Сильное «Я» становится основой для самоуважения и успешного взаимодействия с другими людьми (99, с. 95). Следует еще раз подчеркнуть, что осознание своего «Я» помогает индивиду организовать свои мысли и действия, упорядочить отношения с окружающими.

4.2.3. Социальная идентичность и Я-концепция

В конце 1970-х гг. английские психологи Тэджфел и Тернер обратили внимание на социальную идентичность. Они изучали процесс осознания индивидом принадлежности к группе, обозначив его термином «групповая идентификация». Они создали теорию социальной идентичности, согласно которой у всех людей есть потребность в позитивном мнении о себе. Эта потребность оказывает влияние на мотивацию и когнитивные процессы, направленные на то, чтобы нравиться самому себе. Существуют два способа добиться позитивного самомнения: а) путем своих собственных достижений; б) путем принадлежности к определенным группам.

В тех случаях, когда у человека нет в жизни никаких личных достижений, которые вызвали бы чувства удовлетворения и повышения самооценки, он, в качестве альтернативы, ориентируется на принадлежность к определенным группам. Другими словами, если самооценка человека занижена, а сам человек ничего не достиг и не может ее повысить, то он пытается восстановить свое самоуважение, причисляя себя к наиболее престижной группе в обществе. Например, я – русский (немец, украинец, финн, поляк и др.), я – фанат «Зенита», я – «скинхед». Даже по примерам видно, что такая проблема стоит чаще перед молодыми, которые таким образом могут повысить свою заниженную самооценку и удовлетворить потребность в высоком самомнении.

В теории социальной идентичности утверждается, что у человека есть потребность воспринимать свои собственные группы как превосходящие остальные группы по особо значимым показателям. Человек пристрастно относится к собственной группе (групповой фаворитизм) и пренебрежительно – к чужим группам. Согласно этой теории, человек может повысить позитивные чувства по отношению к своей группе путем принижения или негативной оценки чужих групп. В тех случаях, когда собственная группа традиционно принадлежит к числу групп с низким статусом, человек пытается подчеркнуть уникальность своей группы, ее существенные отличия от других (127, с. 78).

Целью исследований Тэджфела и Тернера был поиск минимальной причины, по которой человек начинал вести себя групповым образом, идентифицируясь с группой членства. Они стремились доказать, что простое, чисто номинальное разделение людей на группы может порождать внутригрупповой фаворитизм и дискриминацию по отношению к членам других групп, даже при отсутствии сколько-нибудь тесных взаимоотношений между ними.

Эксперимент Тэджфела. В одном из его исследований детей распределили на две номинальные группы в зависимости от того, картина какого художника-абстракциониста понравилась им больше – В. Кандинского или П. Клее. Затем детям давали задание – распределить деньги (конфеты, игрушки) между членами групп. При этом они ничего не знали ни о детях своей, ни о ребятах другой группы, кроме того, что им нравится одна и та же картина. В результате была обнаружена склонность испытуемых вознаграждать членов собственной группы более высоко по сравнению с членами другой группы, то есть делить всех детей на «мы» и «они». Это означает, что достаточно минимальной причины, чтобы включился механизм, который Г. Тэджфел назвал «групповым фаворитизмом», обозначающим дискриминацию в отношении членов чужой группы. Групповой фаворитизм, согласно Л. Почебут, возникает на основе социальной категоризации (141, с. 91).

Этот результат был получен и в других экспериментах, воспроизводивших его концептуально и проведенных в ряде стран, в том числе и в России. Тэджфел ввел термин «групповой фаворитизм», как тенденцию благоприятного отношения к членам своей группы в противовес членам другой группы.

4.3. Самоэффективность и локус-контроль

А. Бандура (1990) в своих исследованиях доказал, что у людей есть целый комплекс чувств и мыслей о самих себе. Он определяет их поведение, настроение, самоуважение, уровень тревожности, склонность к депрессии, уверенность в своих силах. Психолог выявил, что люди более настойчивы и уверены в себе, не склонны к депрессии и необоснованной тревожности в том случае, если им свойственна оптимистическая вера в собственные силы. Именно эта открытая им закономерность была названа самоэффективностью. Она, по мнению ученого, отличается от самоуважения и чувства собственного достоинства, формируясь в детском возрасте, особенно интенсивно в младшем школьном возрасте. Она зависит от того, как оцениваются результаты наших усилий взрослыми. Постоянная критика не способствует формированию веры в себя.

Самоэффективность это чувство собственной компетентности, умелости при решении разнообразных жизненных задач.

Если вас попросили починить утюг и вам удалось это сделать, ваше чувство самоэффективности усилится. Оно усилится и тогда, когда вам удастся сшить красивую юбку, сдать хорошо экзамен, уладить конфликт между вашими друзьями. Однако это не означает автоматического повышения самооценки и самоуважения, потому что чаще всего в таких случаях и в нашей культуре, и в культуре западных стран говорят, что «это мог бы сделать любой», хотя на самом деле так не думают. Согласно диагностике Розенберга, мы прибегаем к некоторому самоуничижению из-за недостатка уверенности в себе.

Бандура рассматривал самоэффективность в связи с понятиями ответственности и приобретенной беспомощности, которые он объединил в общую концепцию самоэффективности как своего рода трактовку мудрости позитивного мышления.

Понятие ответственности в связи с внешним или внутренним локусом контроля ввел в научный оборот Джулиан Роттер (D. Rotter, 1953). Роттер проводил эксперименты и наблюдал за своими клиентами в клинических условиях, что дало ему возможность предположить: «некоторым людям присуще постоянное чувство, что все, что происходит с ними, определяется внешними силами того или иного рода, в то время как другие считают происходящее с ними в значительной степени результатом их собственных усилий и способностей» (99, с. 74). Роттер назвал такую позицию локусом контроля, которую каждый индивид определяет по-своему относительно тех событий, которые происходят в его жизни. Одни считают, что все происходит под воздействием внешних сил и по стечению случайных обстоятельств (внешний локус контроля), а другие считают, что все происходящее в их жизни – результат собственный усилий (внутренний локус контроля). Психолог разработал 29 парных суждений для измерения индивидуального локуса контроля и впервые испробовал свой тест на участниках войны в Корее. Вот несколько противоположных суждений из теста Роттера:

Таблица 4.2. Тест Роттера (примеры суждений)

Социальная психология

Возвращаясь к концепции Бандуры, можно сказать, что самоэффективность связана со способами, к которым человек прибегает при объяснении своих неудач. Для студентов эта концепция становится очевидной после первой же сессии, когда одногруппники, потерпевшие неудачу в ходе зачетно-экзаменационной сессии, делятся на две группы: первые с внешним (экстернальным) локусом контроля обвиняют во всем преподавателя, который специально их «допрашивал с пристрастием», чтобы понизить оценку, либо «неудачный» вопрос; вторые с внутренним (интернальным) локусом, как правило, чаще признают, что сами подготовились плохо.

Локус контроля – это позиция, с которой люди понимают свою жизнь как контролируемую извне (случай и внешние силы) или как направляемую собственными усилиями.

Успешные люди оценивают свои неудачи как случайность либо осознают, что нужны другие подходы, или большие усилия, или большая сосредоточенность на решении задачи.

Специальные исследования ответственности петербургским психологом К. Муздыбаевым (1967) показали, что чем выше уровень фиксированной ответственности (в соответствии с занимаемой руководящей должностью), тем выше уровень персональной ответственности. То есть чем больше прав у человека, чем чаще ему приходится самостоятельно решать свои и общественные проблемы, добровольно принимать на себя обязательства, тем более ответственным он будет. И наоборот, излишний контроль, чрезмерная опека, формирование убеждений в незначимости собственных усилий приводят к формированию безответственности (123, с. 183).

Так, в советское время многие люди придерживались позиции: «от нас ничего не зависит». Это дало основание социологу В. А. Ядову на заре перестройки утверждать, что отсутствие обостренного сознания личной ответственности, готовности принять на себя вину за неуспех – один из несомненных тормозов перестройки. «Вероятно, в обществе велика доля «экстерналов», тех, кто успехи склонен приписывать своим способностям и усилиям, а вину за неудачи предпочитает сваливать на обстоятельства и других лиц» (218). Наши собственные исследования уровня ответственности студентов с начала 80-х гг. показали, что в течение 20 лет средний балл по группе постепенно повышался с 2-3 баллов в 1986 г. до 6,5 балла из 10 возможных в 2000 г. Именно изменения социальной ситуации в стране привели к повышению уровня ответственности людей за свою жизнь и судьбу.

Ответственность формируется с детства, причем особенно интенсивно – с 3-4 лет и в школьный период. Излишний и навязчивый внешний контроль, унизительные для человеческого достоинства формы его осуществления в школе, сохранившиеся от времен тоталитаризма, отрицательно сказываются на формировании интернальности личности. Может быть, поэтому большая часть людей, особенно преклонного возраста, и сегодня убеждена в невозможности своего влияния на социальные процессы в обществе, а значит, и в собственной беспомощности.

4.4. Приобретенная беспомощность

Беспомощность и покорность приобретаются в том случае, когда человек не имеет контроля над неприятными событиями, которые постоянно повторяются. Американский исследователь Мартин Селигман (М. Seligman) заметил, что не только животные в состоянии подавленности или депрессии становятся пассивными, но и люди считают, что все их усилия будут неэффективными. Сначала это было доказано на собаках в эксперименте с электрошоком, от которого собака могла или не могла уклониться. Если у нее не было возможности уклониться, она становилась беспомощной. Люди также в состоянии депрессии страдают «параличом» воли, пассивным смирением и даже безусловной апатией, если не видят выхода из ситуации (99, с. 76).

Приобретенная, или выученная, беспомощность это беспомощность и покорность, которые приобретаются в том случае, когда человек или животное не имеет возможности контролировать ситуацию.

Именно этот факт объясняет, почему люди в учреждениях, подобных концентрационному лагерю или медицинскому госпиталю, могут лишаться таких человеческих качеств, как способность к сопротивлению, энергичность, стремление уменьшить зависимость от обстоятельств, стремление контролировать события своей жизни. Люди ломаются и довольно быстро гибнут, если у них нет выбора. Об этом подробно рассказал австрийский психолог Виктор Франкл (V. Frankl). Он прошел через фашистский концентрационный лагерь и сумел выжить в нечеловеческих условиях. Приобретенной беспомощности Франкл дал другое название: временное существование с неопределенной границей. Неопределенность касается как времени, потому что существование в лагере не имело сроков, так и самой жизни, потому что никто не знал, сможет ли выжить в условиях постоянного голода, холода и моральных издевательств. Кроме того, были полностью не ясны намерения фашистов, которые поместили людей в лагерь.

В. Франкл пишет, что человек в такой экстремальной ситуации проходит через три фазы. Первая фаза – шок, который может предшествовать прибытию в концлагерь. Так, например, Франкла везли в вагоне, в каждом купе которого находилось не меньше 18 человек в течение нескольких суток. Вторая фаза – адаптация, когда удается избежать крематория в первые часы пребывания в Освенциме, и постепенное приспосабливание к жизни в страшных условиях, когда шаг за шагом человек постепенно привыкает к безмерной жути. Это фаза относительной апатии, когда узник достигает некоторого рода эмоциональной смерти, делающей заключенного нечувствительным к повседневным и ежечасным ударам: физическим и моральным. Человек создавал защитную скорлупу. Это приводило к примитивизации потребностей, когда все сосредоточено на еде и сохранении жизни. Психоаналитики утверждают, что в такой период идет процесс «регрессии» – возвращения к примитивным формам психической жизни. Среди узников лагерей господствовала «культурная спячка», исключения составляли только две темы: политика и религия. Существование людей в концентрационном лагере, по мысли В. Франкла, зависит не только от ужасных лагерных условий, но обусловлено и личным решением о сохранении человеческого достоинства. «Именно эта внутренняя свобода, которую нельзя отнять, является тем, что придает жизни смысл и целеустремленность» (194, с. 43). Такую внутреннюю свободу давало людям обращение к Богу как к высшей ценности. Приобретенная религиозность остается в этом случае у человека на всю жизнь, помогая справляться с каждой трудной ситуацией.

Вместе с тем известно, что большое количество людей приобретают синдром выученной беспомощности в условиях намного более простых, чем в концентрационном лагере, и только за счет того, что не умеют или временно не могут из-за болезни, иммиграции, потери близкого человека или наступившей безработицы контролировать ситуацию. Выученная беспомощность возникает и от чрезмерного, часто избыточного контроля за детьми в процессе образования и воспитания, когда учебная деятельность строго регламентируется, а проявления самостоятельности и инициативы, не совпадающие с воззрениями учителя, жестко отметаются и даже наказываются. В результате, уже став взрослыми, люди ждут приказов, настойчивых рекомендаций, советов и помощи в поиске работы, при выборе профессии и места учебы, но не принимают ответственность на себя при планировании своих действий.

Э. Аронсон, объясняя теорию выученной беспомощности, приводит в качестве примера способы реагирования на плохую оценку теста у двух студентов. Первый считает, что преподаватель придумал сложный тест, чтобы заставить всех лучше потрудиться, а плохая оценка говорит о том, что приложенных усилий оказалось недостаточно. В результате он берется за учебник и наверняка на следующем тестировании повысит свой результат. Второй считает себя недостаточно умным для таких тестов и не прикладывает никаких усилий для повышения своей компетентности. В результате его успеваемость ухудшается еще больше. Аронсон считает: выученная беспомощность связана с пессимистическим настроем, который появляется у человека, когда он объясняет негативное событие стабильными («я – глуп»), внутренними («и не стану умнее») и глобальными факторами («я всегда поступаю неверно»).

Такая позиция неконструктивна, так как мешает человеку активно действовать в негативной для него ситуации и добиваться позитивного результата. Исследования свидетельствуют, что системы управления людьми, которые стимулируют силу личного «Я», делают их более здоровыми и счастливыми. И наоборот, системы, которые основаны на принуждении и подавлении личности («я – начальник, ты – дурак»), делают человека несчастливым и не заинтересованным в результативности своей жизни и труда. Люди пассивно «плывут по течению». Так, бездомные, которые не имеют возможности свободно выбирать, когда им есть и спать, и не могут контролировать также свою личную жизнь, скорее будут пассивными и беспомощными, в том числе и в поисках жилья и работы.

Таким образом, самоэффективность есть результат социального развития человека и обусловлена наличием у него ответственности. Самоэффективность связана с существующими в обществе представлениями о правах и обязанностях личности, которые могут стимулировать формирование ответственности или, наоборот, подавлять ее нормальное развитие, преследуя, как правило, определенные политические цели.

4.5. Самопрезентация в обществе и группе

Человек – существо социальное, и ему далеко не безразлично, как он выглядит в глазах других. Причем это касается не только внешнего вида самого человека, но и его жилища. Перед выходом из дома каждый человек окидывает критическим взглядом свое отражение в зеркале, оценивая, выглядит ли он благопристойно. Когда к нам должны прийти гости, мы всегда стараемся навести порядок в квартире, сделать ее привлекательной и уютной. Мы в этом случае пытаемся увидеть и оценить свою комнату глазами другого человека. Правда, в ответ на комплимент мы чаще всего говорим, что не видим ничего особенного, а в русской культуре от хозяйки часто можно услышать извинения за беспорядок даже в том случае, если в доме идеально чисто. Психологи называют такое явление ложной скромностью. Она часто встречается и в ответ на комплименты, а также при самооценке личности.

«Весь мир театр. В нем женщины, мужчины – все актеры. У них есть свои выходы, уходы. И каждый не одну играет роль». Эта цитата из Шекспира удачно передает смысл самопрезентации, так как человек наедине с собой и на людях ведет себя по-разному. Как только мы выходим из дома, мы надеваем на себя ту или иную маску, в зависимости от роли, которую играем в данный момент. Сейчас я – внимательно слушающий студент, а через 2-3 часа – занимающийся спортом молодой и энергичный человек, вечером – я сын, с аппетитом уплетающий обед, а еще через час я, «свободный и раскованный», спешу на встречу с друзьями. При этом мы хотим произвести определенное впечатление на окружающих, представить себя в том или ином свете. Данные феномены привлекли внимание социальных психологов, которые исследовали самопрезентацию и управление впечатлением.

Теория социального взаимодействия Э. Гоффмана основывается на драматургической модели. На людях человек играет ту или иную роль, представляя разные аспекты самого себя: с матерью – сына, с подчиненными – руководителя, с губернатором – исполнительного чиновника, в семье – доброго отца, в ссоре с женой – мужа, придирающегося по пустякам, в трамвае – терпеливого пассажира общественного транспорта и т. д. По мысли Гоффмана, реальная жизнь тоже состоит из сцены и кулис. Когда приходится взаимодействовать с другими или пребывать на виду, то мы играем роль, даже если безмолвствуем. Иногда мы играем роль даже наедине с собой. И только «за кулисами», в отсутствие других, мы можем расслабиться, никого из себя не изображать и не стараться произвести впечатление (99, с. 94).

Самопрезентация представление себя определенным образом с целью произвести нужное впечатление на других с помощью внешнего вида, речи, мимики и жестов, поступков и действий.

Для некоторых людей сознательная самопрезентация и управление впечатлением – образ жизни. Они постоянно держат под контролем выражение лица, произносимые слова, отслеживают впечатление по ответным реакциям партнеров. Существуют две противоположные позиции, связанные с самомониторингом. Люди с высоким уровнем самомониторинга придерживаются позиции: я такой, каким меня хотят видеть окружающие. Такой человек меняет свое поведение в зависимости от ситуации и никогда не бывает самим собой, а только приятным для окружающих человеком. Совсем как у Гоголя: «дама, приятная во всех отношениях». У одних это отвечает внутренней позиции доброжелательности к людям и выглядит вполне естественно. Другие же демонстрируют поведение чеховского «хамелеона», потому что отказываются от собственных мировоззренческих позиций.

Вторая позиция наблюдается у людей с низким уровнем самомониторинга, которых мало волнует мнение окружающих об их персоне. Они руководствуются больше внутренними чувствами, а потому будут говорить и действовать так, как чувствуют в действительности. Крайние выражения позиций в жизни встречаются нечасто, поскольку обе они свидетельствуют о низкой социабельности, неумении по реакциям окружающих корректировать собственное поведение, поскольку и «хамелеон», и грубиян, демонстрирующий свое настроение, для окружающих малоприятны, особенно тогда, когда в поведении человека присутствует элемент манипулирования. Так, подросток демонстрирует родителям свое подавленное состояние и плохое настроение, чтобы вызвать сочувствие и добиться желаемого. Однако в большинстве все мы более или менее актеры и играем свои роли в соответствии со своими представлениями и индивидуальными умениями, с целью создать желаемое или необходимое впечатление в группе и в диаде.

Самомониторинг умение контролировать и корректировать свое поведение в зависимости от реакции окружающих с целью произвести нужное впечатление.

Социабельность качество личности, которая владеет определенным уровнем самомониторинга.

Чаще всего люди хотят, чтобы их воспринимали как способных, компетентных, но скромных, поскольку они знают, что скромность создает положительный имидж, а хвастовство – наоборот. В западной культуре принято публично высказывать заниженную самооценку только затем, чтобы можно было услышать возражение и дополнительную похвалу. На ежегодной церемонии вручения «Оскара» (премия Американской киноакадемии) актеры и режиссеры чаще всего благодарят своих родителей, супругов, иногда друзей и обязательно коллег, пытаясь выглядеть скромнее при получении высокой награды. Тем не менее большинство актеров убеждены в уникальности своего таланта. Такое поведение называют неискренней скромностью, которая, однако, помогает созданию положительного образа награждаемого. В нашей культуре это пока еще мало распространено, но и безудержное хвастовство в стиле Хлестакова практически не наблюдается. Во всяком случае, его гораздо меньше, чем это было в XIX – начале XX в.

Таким образом, большая часть людей беспокоится о самопрезентации в обществе. С помощью одежды, прически, выражения лица, манер поведения и смысла произносимых слов люди пытаются произвести то или иное впечатление. Кроме того, самопрезентация Я-образа реализуется через акты поведения и самовыражения, которые необходимы в различного рода ситуациях.

Несмотря на то что некоторые люди страдают от низкой самооценки и даже комплекса неполноценности, они считают себя хорошими людьми и позитивно оценивают свои поступки, способности и характер. Если же в отношениях с другими людьми происходят недоразумения и даже ссоры, мало кто задумывается о причинах, а тем более о собственном неправильном поведении во взаимодействии. Большинство усматривает причину ссор в «неправильном» поведении партнера, в котором начинают искать негативные черты и обвинять во всех смертных грехах, даже если в недавнем прошлом этот партнер был лучшим другом. И только позже человек, освободившись от эмоционального напряжения конфликта, начинает более трезво оценивать свое поведение и позицию в конфликте, хотя самооправдание и здесь перевешивает чашу весов. Социальные психологи считают такую позицию в целом оправданной, потому что позитивное отношение к себе, к своему Я, является необходимым условием жизни в социуме.

Под давлением обстоятельств «Я» способно изменяться, адаптируясь к требованиям окружающих. Большинство людей проявляют малооправданный оптимизм по поводу своих возможностей и своего будущего. Однако самый «большой секрет» заключается в том, что именно оптимисты за счет веры в свое успешное будущее добиваются больших, по сравнению с пессимистами, результатов, поскольку оптимизм помогает людям справляться с жизненными невзгодами и преодолевать трудности. Чтобы добиться успеха, человек должен относиться к себе позитивно и верить в собственные силы.

Я-концепция стала одной из главных тем исследований в XX в. Было обнаружено множество аспектов жизни социального «Я»: например, на формирование Я-образа оказывает влияние прежде всего отношение к человеку других людей, их суждения о нем с раннего детства. Чем позитивнее относятся к индивиду родители и близкие, тем выше его самооценка. Главное же заключается в том, что высокая самооценка и положительное отношение к своему «Я» прямо воздействуют на формирование доброжелательного отношения к окружающим. Чем меньше в обществе людей с заниженной самооценкой, тем больше в нем доброжелательных и оптимистично настроенных членов, способных оказать помощь другим, успешно реализовать свои жизненные цели, не ущемляя интересов других.

Дети, о которых в детстве говорили как о талантливых, работоспособных, мужественных и ответственных, став взрослыми, будут стремиться соответствовать таким надеждам. В их Я-концепции и поведении будут иметь место именно эти идеи. Но до тех пор, пока в нашей родительской и педагогической культуре будут присутствовать критика и уничижительные оценки «Я» ребенка как главные способы воспитательного воздействия, мы не сможем получить большинство, готовое отвечать за свои поступки, умеющее взаимодействовать с другими на основе учета своих и чужих интересов.

Люди склонны оправдывать и воспринимать себя позитивно. Однако временами они чувствуют дискомфорт, когда вынуждены говорить или действовать неискренне. Иногда человек изменяет свои предыдущие оценки или присоединяется к взглядам большинства (не всегда верным), чтобы устранить дискомфорт. Как закономерность человеческого самосознания следует учитывать и хорошо изученный факт: свои успехи люди склонны приписывать себе, а неудачи – обстоятельствам, в которых они оказались не по своему желанию.

Замечательный философ Мераб Мамардашвили, размышляя о Декарте, высказал такую мысль: «Время – это отличие предмета от самого себя. А пространство? Это отличие предмета от другого предмета… Если мы себя различаем в пространстве, то тогда в себе же мы различаем и разные предметы. А отличие себя от самого себя есть время. Но мы совмещаем себя с самими собой различными в предположении, что есть некий предмет, в данном случае «я», длящийся во времени (где время есть изменение этого предмета)» (103, с. 167). На этой длящейся во времени и пространстве «самости» сосредоточена и следующая проблема социальной психологии личности – проблема социализации.

4.6. Социализация личности

Процесс социализации начинается с первых часов жизни и связан с усвоением социальных умений и навыков поведения. Этот сложный процесс взаимосвязи индивида и общества определяется, с одной стороны, врожденными механизмами и особенностями созревания нервной системы, а с другой – тем опытом, который человек получает на протяжении всей жизни.

4.6.1. Понятие социализации

Понятие социализации ввел французский социолог Г. Тард. Истоки современной теории социализации можно найти в работах У. Джеймса (W.James) и 3. Фрейда. Они понимали социализацию как обретение человеком социальных качеств в условиях социального взаимодействия.

Социализация процесс усвоения правил поведения и приобретения системы ценностей, представлений и мировоззренческих позиций, которые позволяют личности функционировать в сообществе в ситуациях межличностного общения и в решении задач, стоящих перед обществом в целом.

Особенно интенсивно все процессы социализации протекают в детском возрасте. Как видно из предыдущего изложения, современные социальные психологи далеки от представления о ребенке как о куске податливой глины, из которой можно вылепить что угодно и добиться приемлемого поведения в обществе. Г. М. Андреева подчеркивает творческое содержание процесса социализации, когда индивид не просто приобретает опыт, но способен творчески его перерабатывать, изменяя свои мировоззренческие позиции. Именно этот творческий характер социализации является залогом и позитивного социального развития человечества в целом (7, с. 329).

Раннее детство (от 0 до 2 лет) – особенный период социализации. Даже трудно представить себе весь объем информации, явлений, предметов и сущностей, которые в этом возрасте усваивает ребенок. Известно, что со 2-й недели жизни новорожденный не просто проявляет интерес к человеческим лицам, но и способен отличить лицо матери от других. Это период, когда установление связи ребенка с окружающими осуществляется с помощью взглядов, прикосновений, движений, улыбок. Ж. Пиаже исследовал когнитивные процессы в раннем детстве и показал, что между 8-м и 12-м месяцем жизни привязанности ребенка четко дают о себе знать. И даже его плач из-за ухода матери связан не только с фактом ее исчезновения, но и со страхом перед незнакомым человеком, которому его передают. Помимо этого, Пиаже установил, что с 8-го месяца ребенок начинает активно искать предметы, которые экспериментатор убирает за бумажный экран, причем ищет он как игрушки, так и людей. Постоянное присутствие матери как социального партнера и проводника дает ребенку уверенность в собственных возможностях при освоении окружающего мира.

Развитие социальности в детстве и отрочестве связано с отношениями в семье и группах сверстников. В этот период завязываются дружеские связи, которые придают устойчивость социальному существованию человека. Эксперименты показывают, что, начиная с подросткового возраста, растущая личность легче идентифицирует себя со сверстниками, чем со взрослыми, даже в том случае, когда они принадлежат к другой расе, полу, религии и социальной группе. В подростковом возрасте важную роль начинают играть дружеские связи с представителями противоположного пола, хотя, как правило, «настоящих друзей» у подростка не больше пяти. Через сравнение со сверстниками человек идентифицирует себя и приобретает необходимые ему социальные умения взаимодействовать с другими людьми.

У молодых взрослых больше всего друзей; особенно много их у молодых пар, состоящих в браке, – от 5 до 12 человек. Близкие друзья, как правило, имеют схожие вкусы, интересы и склад личности. С друзьями проводят много времени и испытывают удовольствие от самого процесса общения, обмена взаимными признаниями и секретами. Для длительной дружбы важно чувство взаимного уважения и доверия людей друг к другу, уверенность во взаимопомощи.

По достижении зрелости процессы социализации, как правило, замедляются, дружеский круг сужается, и поддерживаются только самые прочные связи вне семейных отношений, а друзья становятся близкими людьми. Дружеские связи укрепляются, когда человек достигает пенсионного возраста, и новые связи у него образуются в том случае, если у него достаточно времени и социальных умений. Таким образом, младенчество, детство и отрочество, молодость, зрелость и старость обозначают главные этапы жизни человека.

4.6.2. Теория жизненных кризисов Э. Эриксона

Представитель психоаналитического направления в социальной психологии Эрик Эриксон (1962) (см. фото) разработал теорию, в которой рассматривал психосоциальное развитие человека с точки зрения его контактов с окружающими. Эриксон интегрировал биологические факторы развития с факторами воспитания и социокультурного окружения. По мнению Эриксона, человек в течение жизни переживает восемь главных жизненных кризисов. Ученый предложил матрицу развития, в которой по диагонали расположены возрастные кризисы. Пространство ниже диагонали отводится для вариантов разрешения каждого из предшествующих кризисов, пространство выше – для вариантов приобретений и их трансформаций. Как отмечает Эриксон, матрица – «это лишь инструмент мышления и поэтому не может претендовать на роль предписания, требующего неукоснительного выполнения в практике воспитания и обучения» (215, с. 259). Эриксон создал свою теорию, опираясь, с одной стороны, на собственную обширную практику психоанализа, а с другой – на полевое изучение особенностей воспитания детей в двух племенах американских индейцев: дакота (кочевники-охотники) и юрок (рыболовы), идентичность которых, после столкновения с культурой европейцев, испытала на себе сильное отрицательное воздействие. В основе его теории лежат два принципиальных положения:

Социальная психология

1. Человеческая личность развивается по ступеням, которые определены готовностью растущего индивида проявлять стойкий интерес к расширяющейся социальной среде, познавать ее и взаимодействовать с ней.

2. Общество стремится к такому устройству, когда оно соответствует этой готовности растущего человека и поощряет неразрывную цепь потенциалов к взаимодействию, а также старается обеспечить и стимулировать надлежащую скорость и последовательность их раскрытия. В этом и состоит «поддержание человеческого общества» (215, с. 259).

Кроме того, по мнению ученого, основы человеческого «Я» коренятся в социальной организации общества, а мать воспитывает своего ребенка в соответствии с ожиданиями социума. Социализация – это постепенный ступенчатый процесс, который связан с разрешением конфликтов. В случае их благоприятного исхода личность приобретает «Добродетели» («virtues»). Названия добродетелей в порядке их поэтапного приобретения: надежда, воля, цель, уверенность, верность, любовь, забота и мудрость.

Первый кризис человек переживает в первый год жизни. Он связан с вниманием матери к удовлетворению основных физиологических потребностей ребенка. Если они удовлетворяются своевременно, у ребенка развивается чувство глубокого доверия к окружающему миру. И наоборот, из-за длительного дискомфорта и отсутствия материнской заботы формируется недоверие.

Второй кризис связан с первым опытом обучения, когда ребенка приучают к чистоплотности. Если родители помогают малышу контролировать свои естественные отправления, ребенок получает опыт автономии. Если контроль слишком строгий, непоследовательный или допускает наказание за испачканные штанишки, это приводит к развитию у ребенка стыда и сомнений.

Третий кризис соответствует второму детству, в течение которого ребенок начинает воспринимать себя как «Я». Он постоянно строит планы, осуществление которых способствуют развитию инициативы. При отсутствии родительской поддержки и похвалы может сформироваться опыт неудач, который приведет его к покорности и чувству вины.

Четвертый кризис происходит в школьном возрасте. В школе ребенок учится работать, готовясь к выполнению задач в будущем. Если в школе царит атмосфера поддержки и одобрения начинаний и успехов ребенка, у него развивается вкус к работе. Излишний контроль и часто встречающиеся в нашей культуре неодобрение, критика и практика негативных оценок в присутствии других развивают чувство неполноценности как в плане использования средств и возможностей, так и в плане собственного статуса среди товарищей.

Пятый кризис переживают подростки обоего пола в поисках идентичности. Этот процесс предполагает объединение прошлого опыта подростка, в том числе и разрешение кризисов на предыдущих этапах, с возможностями и выборами, которые он должен сделать. Неспособность подростка к идентичности или связанные с ней трудности могут привести к путанице ролей, которые ребенок играет и будет играть в социальной, эмоциональной и профессиональной сферах уже во взрослом возрасте.

Шестой кризис происходит у взрослых молодых людей. Он связан с поиском близости с любимым человеком, вместе с которым ему предстоит пройти цикл «работа – рождение детей – отдых», чтобы обеспечить своим детям надлежащее развитие. Отсутствие подобного опыта приводит к изоляции человека и замыканию на самом себе.

Седьмой кризис переживается человеком в возрасте около 40 лет. Он характеризуется развитием чувства сохранения рода – генеративностъ и творчество, которое выражается в интересе к следующему поколению и его воспитанию. Это период высокой продуктивности и созидательности во всех областях деятельности. Важную роль в данный период имеют супружеские отношения, так как с ними связана либо успешность человека, либо стагнация и застой в связи с псевдоблизостью и оскудением межличностных отношений.

Восьмой кризис переживается во время старения. Он знаменует собой завершение жизненного пути, а его разрешение зависит от того, как этот путь был пройден. Если человек удовлетворен тем, что сделано и пройдено, он достигает цельности. И наоборот, если человек не может позитивно оценить свои поступки, он завершает свою жизнь в страхе перед смертью и отчаянии, что ничего уже нельзя изменить, становится злобным и раздражительным.

Э. Эриксон подчеркивает: одна из главных ценностей человека – это доверие [2] к другим. Оно начинает формироваться в очень раннем возрасте, и «преобладание базисного доверия над недоверием есть первый шаг в психосоциальной адаптации, а преобладание автономной воли над стыдом и сомнением – второй такой шаг». Эриксон допускает, что доверие может развиться и в зрелом возрасте, тогда его называют зрелой верой, которую пожилой человек смог собрать в своей социальной среде и исторической эпохе. Не потому ли многие люди в пожилом возрасте приходят к единственной возможной для них форме доверия – вере в Бога?

Современные исследования процесса социализации сосредоточились, главным образом, на следующих проблемах:

– социальное познание и развитие социального знания личности;

– усвоение индивидом системы ценностей;

– формирование установок и социальных представлений;

– проблемы развития взаимоотношений и коммуникативных умений;

– агрессия и деструктивное поведение.

Каждой из этих проблем социализации посвящены специальные главы нашего учебника.

Резюме

В данной главе большое количество определений включает сложные слова, начинающиеся с само-…, так как мы рассмотрели, что сам человек думает о себе и как понимает свои поступки. Самоосознание – это способность человека наблюдать и понимать себя как действующего, мыслящего и чувствующего субъекта, оценивать себя, учитывая мнения других людей. Самосознание связано с процессом идентификации как путем самопознания для определения своего места в сообществе и группе. Все знания человека о самом себе укладываются в понятие Я-концепции, которая в зачаточном состоянии есть даже у высших приматов.

Я-концепция включает в себя модальное, реальное и идеальное «Я», к которым добавляются социальные «Я», проявляющиеся в различных взаимодействиях и в отношениях с другими. То есть у Я-концепции имеется структура. С помощью специального опросника можно познакомиться с примерным содержанием мыслей, характеризующих самосознание личности.

Я-концепция выполняет следующие функции: организующую, эмоциональную и регулятивную. Я-концепция выступает в роли управляющего, который, контролируя и оценивая, анализирует, насколько наши действия, мысли и чувства соответствуют образу идеального «Я».

Идеальное «Я» связано с чувством собственного достоинства, которое формируется в нас как самоуважение, зависящее, в свою очередь, от характера всех контактов с окружающими. Бандура в своих исследованиях показал роль оптимистической веры в собственные силы, которую он назвал самоэффективностью. Она, по мнению ученого, формируется в детстве, особенно интенсивно в младшем школьном возрасте. Понятие самоээфективности Бандура трактовал в связи с понятиями ответственности и приобретенной беспомощности.

Для изучения чувства ответственности в психологию было введено новое понятие – «локус контроля» как позиция, с которой люди воспринимают свою жизнь, контролируемую либо извне (случай и внешние силы), либо направляемую изнутри собственными усилиями. Приобретенная, или выученная, беспомощность – это беспомощность и покорность, которая приобретается в том случае, когда человек не имеет возможности контролировать ситуацию.

Значимым для социальной психологии личности стало понятие «самопрезентация» – люди пытаются произвести нужное впечатление с помощью внешнего вида, произносимых слов, мимики и жестов, поступков и действий. Механизмом самопрезентации является самомониторинг – умение контролировать и корректировать свое поведение в зависимости от реакции окружающих. Владение определенным уровнем самомониторинга – качество личности, которое называется социабельностью.

Чаще всего люди хотят, чтобы их воспринимали как способных, компетентных, но скромных, так как они знают, что скромность создает положительный имидж, а хвастовство, наоборот, не одобряется.

Все эти приобретаемые умения связаны с социализацией. Социализация – это процесс усвоения правил поведения и системы ценностей, представлений и мировоззренческих позиций, которые позволяют личности функционировать как члену сообщества в ситуациях межличностного общения и в решении задач, стоящих перед обществом в целом. Особенно интенсивно все процессы социализации протекают в детском возрасте.

Большой вклад в понимание тонкостей процесса социализации внес Э. Эриксон. Его теория развития рассматривает человеческую личность, идущую последовательно по ступеням развития, которые определяются готовностью растущего индивида проявлять стойкий интерес к расширяющейся социальной среде, познавать ее и взаимодействовать с ней. Прохождение ступеней связано с разрешением кризисов, успешность прохождения которых определяет дальнейшую жизнь человека.

Глава 5 Социальное познание людей и ситуаций

Мы никогда не можем, даже при самом тщательном рассмотрении, полностью понять тайные пружины человеческих поступков.

Иммануил Кант

Социальная психология

Все мы – члены общества. У нас есть круг родных и друзей, ежедневно мы встречаемся с сокурсниками и преподавателями, проходим мимо огромного числа людей на улицах городов. Все мы знаем, как нам себя вести, или считаем, что знаем. Однако откуда берется это социальное знание, как мы его приобретаем и усваиваем до такой степени, что большая часть наших контактов с другими людьми, особенно близкими, носит непринужденный характер, который мы даже и не стремимся анализировать и осмыслять? Мы уже рассматривали часть этих вопросов, когда рассказывали о развитии социального «Я» человека. Предварительно можно сказать, что социальное познание – это присущее людям умение (свойство, качество) постоянно приобретать знания о себе и о других людях, а также о ценностях, нормах, законах и правилах жизни в обществе.

Социальное познание – это длящийся всю жизнь процесс, который чаще носит автоматический, спонтанный и непосредственный характер. Он мало заметен и самому человеку, поскольку с самого рождения человек включен в социальные ситуации как наблюдатель, участник, а позднее их создатель. Вспомните, как часто вы думаете о себе и других людях в связи с собой. Оказывается, все наше время, все наши мысли занимают наши отношения с другими людьми, суждения о них и о себе. Особенно интенсивно процесс социального познания идет в первые годы жизни, поскольку перед растущим человеком стоит задача освоения способов взаимоотношений с другими, языка, жестов, мимики, понимания отношений между людьми, определения своего места в кругу семьи. Это знание позволяет позднее человеку эффективно взаимодействовать с другими, строить свои отношения в семье, в дружеской компании сверстников, в учебном и рабочем коллективе.

Условно социальное познание можно разделить на две части, которые в обыденной жизни слиты воедино: на социальное познание как понимание других людей (его часто называют социальным восприятием) и на социальное познание как понимание социальных ситуаций, связанных с отношениями людей.

5.1. Особенности социального познания

Какое же социальное знание мы приобретаем в течение жизни? Оказывается, что всю жизнь мы, сами того не осознавая, учимся. Мы учимся поддерживать контакты, вести непринужденные беседы и деловые переговоры, мы учимся любить, сочувствовать, сопереживать, откликаться на чужие радость и боль, мы учимся помогать и с благодарностью принимать помощь. Мы учимся вместе работать, творить и решать социальные проблемы, участвовать в ритуалах и семейных событиях (крестины, свадьба, похороны). Одновременно мы учимся соперничать, конкурировать, отражать атаки, противостоять агрессии. Но главное заключается в том, что мы умеем выбирать себе друзей и самых близких людей, например партнера, потому что у нас есть свое мнение о каждом человеке, с которым мы вступаем в контакт. Откуда к нам приходит это знание? Каким образом мы научаемся различать хороших людей и плохих, добрых и злых, покладистых и не очень?

С момента рождения человеческое дитя дышит, спит и пьет самостоятельно. И так же самостоятельно ребенок овладевает социальными и человеческими умениями, вначале бессознательно, благодаря наличию рецепторов и врожденных умений, связанных с адаптационными возможностями всех живых существ на Земле. В предыдущей главе мы рассказывали, как материнская поддержка и привязанность положительно влияют на познавательную активность ребенка. Гипотеза о врожденных способностях людей к установлению и развитию контактов с окружающими, о спонтанном характере социального познания подтверждается опытом обучения слепоглухонемых детей. У таких детей из всех органов чувств, являющихся главными средствами приспособления человека к окружающему миру, отсутствуют наиболее важные – зрение и слух, а многие из «особых» детей имеют в своем распоряжении только кожную чувствительность (осязание), вкус, обоняние и ощущение гравитации. Опыт обучения таких детей свидетельствует, во-первых, о том, что даже в условиях ограниченных возможностей для познания человек обнаруживает способность усваивать социальные отношения во всех их сложности и даже успешно функционировать в обществе, а во-вторых, в работе со слепоглухонемыми особенно заметна социализирующая роль других, поскольку без привязанности родных, специального обучения с помощью учителя и других взрослых у ребенка мало шансов адекватно познать мир.

Наиболее интересный опыт был поставлен в СССР с участием философа Э. Ильенкова в 70-е гг. XX в. Четверо воспитанников Загорского детского дома поступили и успешно окончили психологический факультет МГУ. А один из них, любимый ученик философа Александр Суворов, стал вполне оригинальным ученым (63, 1975). Но, пожалуй, наиболее яркое описание такого обучения оставила американка Анна Салливан (A. Sallivan), которая была учительницей известной общественной деятельницы начала XX в. Элен Келлер.

История Элен Келлер

В книге «История Элен Келлер» описывается первая встреча учительницы со своей ученицей и начальный, самый сложный период обучения: «Она (Элен), волнуясь от приезда нового человека, стояла на пороге. Вот она почувствовала вибрацию от незнакомых шагов на крыльце, затем шаги стали приближаться. Незнакомцы часто оказывались врагами. Она нагнула голову вперед и бросилась в атаку на незнакомого человека, и он отступил. Снова послышались приближающиеся шаги, и человек попытался обнять ее. Пинками и щипками Элен освободилась от объятия мисс Салливан. Она обнаружила, что незнакомка держит сумку, и, вырвав ее, Элен бросилась в дом. Когда мать догнала ее и попыталась отнять у нее сумку, она стала сопротивляться, потому что знала, что мать уступит. Мать уступала ей всегда. Но Анна разрешила оставить ей сумку у себя и отнести ее наверх.

Вскоре в комнату внесли чемодан, и Элен бросилась на него, ощупывая пальцами крышку, пока не нашла замок. Мисс Салливан дала ей ключ и позволила отпереть чемодан и поднять крышку. Элен начала копаться в его содержимом, ощупывая все. Приезжая вынула из чемодана куклу и положила ее Элен на руки, а после этого она сделала нечто удивительное, странное. Она взяла руку Элен и начала делать на ней своими пальцами какие-то непонятные движения. Сначала она сомкнула большой и средний пальцы, выпрямив указательный, затем она сделала кольцо из большого и указательного пальцев, и, наконец, она раздвинула большой и указательный пальцы как можно шире. Отпрыгнув от нее, как дикий зверь, Элен оказалась у двери, но незнакомка поймала ее, привела обратно и силой заставила сесть на стул. Элен неистово сопротивлялась, но незнакомка была сильна. Она не уступала ей, как члены ее семьи и прислуга.

За обедом незнакомка села рядом с ней. Элен ела по-своему, и никто никогда не пытался ее остановить. Спотыкаясь, она ощупью находила дорогу от одного стула к другому, хватая и поедая пищу с чужих тарелок, залезая пальцами во все что угодно. Когда она подошла к гостье, ее ударили по руке. Элен снова потянулась к тарелке гостьи. Еще удар! Она бросилась всем телом вперед – ее оттащили. Затем ее насильно усадили на свое место, не давая ей встать оттуда, и снова она неистовствовала, дралась, лягалась. Наконец она вырвалась, но обнаружила, что все остальные стулья пусты. Ее семья бросила ее, все ушли, оставив наедине с этим ее врагом. Враг снова схватил ее, заставил сесть, вложил в руку ложку и принудил есть из ее собственной тарелки… Схватки с вновь прибывшей повторялись ежедневно. Элен сопротивлялась, когда должна была принимать ванну, причесываться и застегивать ботинки… А однажды, когда ее враг ослабил бдительность. Элен с размаху ударила мисс Салливан по лицу и вышибла ей два зуба». [3]

Как видно из этого краткого отрывка, шестилетняя девочка не имела элементарных социальных умений, которыми ей предстояло овладеть с помощью дактильного письма. [4] Это был сложный и трудный путь, в процессе которого Салливан, сама того не подозревая, сделала несколько открытий, касающихся социального познания, понимания других людей и их взаимоотношений.

Во-первых, Элен, не имея нормальных средств общения, изобрела собственный язык жестов, с помощью которого эффективно общалась с окружающими. Эффективно – поскольку она умела заставить других делать то, что она хотела.

Поэтому можно считать, что первая особенность социального познания человека есть способность к изобретению знаковых систем, которая необходима для того, чтобы человек мог сообщить о себе и своих потребностях другим. К таким знаковым системам относятся все средства человеческой коммуникации.

Во-вторых, у человека существует особая способность оценивать и соотносить новую информацию с уже имеющимися знаниями о предметах и явлениях. Благодаря способностям к анализу и построению гипотез на основе разрозненных фактов у человека формируется целостная система отношений к предметам и явлениям. Салливан заметила, что слова дактильного письма лучше запоминаются, когда связаны с предметами. Элен, обучаясь ощупыванию предметов, поняла, что учительница «называет» их, дактилируя в руку ученицы или складывая названия ее пальцами. Так они знакомились со всеми доступными им растениями и животными, ощупывали цыплят, кузнечиков, кроликов, белок, лягушек, полевые цветы, деревья. И для всего, с чем они знакомились и делали, был соответствующий знак, проделываемый пальцами: для гуляния, бега, стояния, питья, для лепестков и крыльев, для реки и лодок и т. д.

В-третьих, социальное познание обусловлено обыденным человеческим общением и рождается в ходе естественного разговора. Салливан спросила себя: как обычные дети обучаются общению? Наблюдение показало, что малыши, еще не умея говорить, правильно показывают на свои глазки, ротик, носик и ушки, когда их об этом просят взрослые. Малыши дают таким образом знать, что они отлично понимают речь и способны к общению. Дети научаются языку и речи, как птицы учатся летать, легко и непринужденно.

В-четвертых, особенностью социального познания следует считать способность к обобщению, когда усвоенные абстрактные понятия творчески используются в новых языковых ситуациях. Американский психолог Дж. Брунер (J. Bruner), исследовавший познавательные процессы у детей, писал, что «формирование понятий становится необходимым, когда человеку приходится осуществлять процесс общения в отрыве от непосредственного контекста ситуации» (31, с. 351). Элен Келлер удерживала в памяти множество слов и целые фразы, о значении которых она не имела ни малейшего понятия. Но впоследствии, когда она начала писать и говорить, эти самые слова и фразы совершенно естественно у нее появлялись к месту, что свидетельствует о понимании контекста.

Наконец, в-пятых, еще одной достаточно важной особенностью социального познания людей можно считать уровень коммуникативной одаренности, который подобно всем другим человеческим качествам бывает развит больше и меньше у разных людей. Тот же пример с первыми шагами в обучении социальным умениям и навыкам Элен говорит о том, что ребенок, лишенный возможности адаптироваться с помощью простого подражания, требует специального обучения и специальной помощи со стороны других людей. И если повседневные навыки (уход за собой и гигиенические процедуры) постепенно усваиваются всеми, то социальные умения, предполагающие установление и развитие контактов с другими людьми и освоение средств коммуникации, связаны как с врожденными психологическими способностями, так и с особенностями социализации, тем социальным окружением, культуру общения которого усваивает ребенок.

Пример Элен Келлер, прожившей долгую жизнь и ставшей известной общественной деятельницей, и пример воспитанников Загорского детского дома показывают, что даже в случае отсутствия важнейших органов чувств человек способен к социальному познанию как пониманию других людей и характера взаимоотношений между ними. Это говорит о том, что люди обладают способностями к общению, к установлению контактов с окружающими и развитию отношений с ними, к пониманию закономерностей человеческого взаимодействия и мотивов поступков в разных ситуациях. Люди приобрели такие способности в процессе эволюции, но степень коммуникативной одаренности у разных людей, безусловно, различна. Вместе с тем следует учитывать и то, что до 18 месяцев Э. Келлер была нормально развитым ребенком и только в результате болезни лишилась важнейших органов чувств. Частично сохранные слух и зрение были и у воспитанников Загорского детского дома. Что же касается успехов детей, слепых от рождения, то они, конечно же, гораздо более скромные. Все это свидетельствует о том, что в первые годы детства социальное познание находится на пике своих возможностей и имеет решающее значение для всего последующего развития.

Социальное познание это деятельность человека, которая связана с его способностью отбирать, использовать и интерпретировать информацию о других людях при вынесении суждений и принятии решений.

Социальной психологии еще предстоит выявить особенности усвоения сложных паттернов взаимоотношений и взаимодействия с окружающими. Можно говорить, что предрасположенность к познанию и пониманию других людей, как и познавательная деятельность в целом, присуща человеку изначально, то есть с момента рождения, но, в зависимости от жизненной ситуации, познавательной активности и коммуникативной одаренности у каждого человека она реализуется по-своему.

5.2. Социальное восприятие: как нам удается понять других людей

Ежедневно мы вступаем в бесчисленное количество контактов с другими людьми. Одни люди нам нравятся, к другим мы равнодушны, а третьи нам откровенно неприятны. Очень часто мы говорим: «Он мне понравился/не понравился с первого взгляда». Почему так происходит?

Процессы, сопряженные с пониманием других людей, называют в психологии социальной перцепцией, или социальным восприятием. Это активный процесс, связанный с одним из основных аспектов социальной жизни. Мы пытаемся понять других людей, наблюдая за выражением лица, отслеживая интонацию и движения тела (невербальные сигналы), приписывая им те или иные качества (каузальная атрибуция). Из этих наблюдений у нас формируется первое впечатление, которое, по свидетельству ученых, действительно имеет большое значение для взаимодействия и довольно часто подтверждается.

Социальное восприятие это способность человека определенным образом формировать впечатление о других людях и давать им характеристику.

В процессе социального взаимодействия (контактов, общения, коммуникации) люди обмениваются не столько словами, сколько несловесными знаками, которые в психологии получили название невербальной информации. Дело в том, что человек общается всем телом – движениями, жестами, мимикой. Значение имеют малейшие изменения выражения лица, контакт глаз, различные модуляции в голосе, способные выразить настроение и тончайшие оттенки чувств. Наконец, каждый акт коммуникации предполагает расположение участников в пространстве и во времени. Невербальному поведению людей посвящено множество исследований. В психологии даже сложились специальные области знания, которые изучают отдельные аспекты общения людей. Кинесика исследует мимику, жесты и другие поведенческие аспекты бессловесного общения, что нашло отражение в ее втором названии – наука о языке тела. Паралингвистика рассматривает влияние голоса на собеседника, «вокальные особенности» людей и их сообщений, а также все, что связано с интонацией. Экстралингвистика изучает «добавки» к речи, то есть смех, покашливание, темп речи, паралингвизмы – все то, что называют «околоречевыми приемами». Проксемика и хронемика исследуют нормы пространственной и временной организации общения.

5.2.1. Понимание невербального поведения

Контакт глаз. Мы часто оцениваем людей по их взгляду. Может быть, поэтому древние греки называли глаза «зеркалом души». Именно на глаза сначала обращают внимание при разглядывании портрета или фотографии. Эта автоматическая реакция досталась нам «по наследству». Многие хищные животные так же, как и люди, обладают бинокулярным зрением, которое позволяет точнее определить расстояние до любого объекта и предмета, судить о его объеме и скорости движения. Благодаря такой оценочной функции человеческий взгляд приобрел особую выразительность, а первый обмен взглядами в общении между незнакомыми людьми – особенную значимость.

Исследователь невербального поведения Дж. Фаст так описывает ситуацию, свидетелем которой стал: «Однажды в одном учреждении, я ехал в лифте со своим знакомым. На четырнадцатом этаже в кабину вошла красивая девушка, и мой приятель стал рассеянно смотреть на нее. Девушка краснела и краснела, а когда лифт остановился на первом этаже, она воскликнула: «Ты что, девушек не видел, старый пошляк!» Мой друг, которому еще не исполнилось сорока, повернулся ко мне с удивлением и спросил: «А что, собственно, я сделал?»»

На самом деле он нарушил одно из основных правил бессловесной связи: «Если ты не знаком с человеком, постарайся побыстрее отвести от него свой взгляд» (191, с. 40).

Прямой взгляд в европейской культуре обозначает готовность к общению, демонстрирует интерес, внимание, открытость, готовность к диалогу. Взгляд сбоку, искоса, свидетельствует о скепсисе, недоверии, иногда кокетстве. Взгляд снизу при склоненной голове (исподлобья) указывает на недоверие, часто на неуверенность и готовность к обороне, а может, и к агрессивным действиям. Если человек избегает контакта глаз, мы можем заключить, что он недружелюбен, что мы ему не нравимся или что он просто застенчив.

В японской культуре, напротив, прямой взгляд считается верхом неприличия. С еще большей осторожностью следует использовать пристальный взгляд. Когда пристально смотрят женщины, мужчины могут интерпретировать это как проявление интереса. Но если пристально смотрит мужчина – это часто рассматривается как признак гнева и враждебности. При наличии такого сигнала люди стараются свести свой контакт к минимуму.

Мимика и жесты играют большую роль в налаживании контактов. Если вы попадете в Китай или в Африку и вступите в контакт с жителями этих стран, то быстро поймете по улыбке или нахмуренным бровям, как вас воспринимают хозяева. Конечно, существует множество оттенков и отличий в подаваемых мимических сигналах в разных культурах, но самые распространенные из них носят универсальный характер. Иными словами, люди, живущие на разных широтах и в разных географических зонах, демонстрируют сходные выражения лица в сходных эмоционально значимых ситуациях. И эти сигналы безошибочно распознаются представителями других культур.

Систематические исследования подтверждают, что когда людям из совершенно разных стран показывают фотографии чужеземцев, изображающие гнев, страх, грусть, удивление и отвращение, они достаточно точно определяют переживаемые эмоции. Во всем мире улыбка интерпретируется как признак счастья и хорошего настроения, а нахмуренные брови – как признак гнева, страха и агрессии. Именно эта связь мимики и эмоциональных переживаний делает последнюю универсальной и доступной пониманию людей.

Широко известен факт, что русские редко улыбаются на улице, а тем более не улыбаются незнакомцам. «Смех без причины – признак дурачины», – гласит русская пословица. Поэтому еще в XIX в. наблюдатели из стран Западной Европы называли русских «мрачными дикарями», хотя и были вынуждены отмечать, что при более близком знакомстве русские проявляют удивительную сердечность и искренность чувств.

Наше исследование понимания межкультурных различий России и Финляндии на уровне невербального поведения показало, что молодые переселенцы из России по-разному интерпретируют улыбки. Дискуссия, проведенная в трех разных группах, свидетельствует, что свой опыт понимания человеческих взаимоотношений в России и странах СНГ молодые люди переносят на все сферы социальной жизни Финляндии. С одной стороны, им нравится приветливость и улыбчивость финнов, работающих в сфере обслуживания, – это фиксируют все вновь приехавшие. Но с другой стороны, ребята обвиняли финнов в неискренности, лицемерии и фальши, хотя некоторые утверждали, что «просто у них такая жизнь», и приводили примеры некоторых изменений в своей стране.

Более глубокий анализ проблемы позволил понять причину отличий. Так, французский философ Ж. Бешлер (J. Bechlere, 1994) считает, что в западноевропейской культуре улыбка предполагает установление отношений равенства (26, с. 147). Действительно, улыбающаяся девушка-кассир в Финляндии как бы приглашает к равноправному сотрудничеству: ты – покупатель – выбрал товар, а она – продавец – помогает тебе точно за него расплатиться. Но в культуре традиционного общества, а тем более в культуре тоталитарного и авторитарного общества, улыбка на лице продавца означает подобострастие или заискивание перед вышестоящими. Стоящим же ниже в иерархическом обществе улыбаться не следует. А поскольку на улице прохожие не имеют знаков отличия, то улыбаться без причины, а тем более заговаривать и делиться наблюдениями о погоде, как это часто происходит в Западной Европе, не принято.

В нашем исследовании молодые люди к концу обсуждения соглашались с мыслью Бешлера, что «вежливость заменяет дружелюбие», а улыбка продавцов и должностных лиц в учреждениях – это просто проявление вежливости и приглашение к установлению партнерских отношений, важных для человеческих контактов в демократическом обществе (107, с. 100).

5.2.2. Язык тела: жесты, позы, движения

Одним из первых психологов, отметивших важную роль поз тела, жестов и движений, был Фрейд. Виды движений, в которых задействовано все тело, могут дать много информации. Такие фразы, как «она приняла угрожающую позу», «он меня встретил с распростертыми объятиями», свидетельствуют о том, что различные положения тела, или позы, могут говорить о разных эмоциональных реакциях. На выразительности движений тела построено искусство балета, когда танцовщики и балерины демонстрируют все оттенки чувств невербально. Но и в обыденной жизни мы хорошо ориентируемся в позах и жестах; мы не всегда их полностью осознаем и обозначаем словами, но понимаем их значение. Например, американские психологи М. Линн и К. Меньер (М. Linn, С. Mangier, 1993) провели небольшое исследование. В оживленном ресторане они просили официантов стоять при приеме заказа либо прямо, либо склонившись. Исследователи предположили, что наклон будет восприниматься как знак дружелюбия, так как в этой позе официант и клиент имеют более тесный контакт глаз и физически находятся ближе друг к другу. Ожидания исследователей оправдались: официанты, которые слегка склонялись, получали более щедрые чаевые, чем те, кто принимал заказ, стоя прямо (34, с. 61). Еще большую значимость имеют жесты, особенно жесты-эмблемы, то есть телодвижения, которые несут информацию о той или иной культуре. Например, во многих культурах рука с вытянутым вверх большим пальцем является знаком высшего одобрения. Точно так же зажимание носа большим и указательным пальцем понимается как жест отвращения. Эмблемы значительно отличаются в разных культурах, но любое общество имеет несколько сигналов такого типа, как приветствие, прощание, оскорбление и т. д.

«Держите паузу. Чем талантливее актер, тем длиннее пауза», – говорила героиня романа С. Моэма «Театр». Экстралингвистические дополнения, такие как покашливание или молчание, бывают красноречивее многих слов. Вместе с тем в некоторых культурах, например в Финляндии, молчание и длинные паузы могут не иметь никакого эмоционально-негативного значения и не вызывают дискомфорта у находящихся рядом людей. В Италии же такое поведение может означать игнорирование.

Проксемика. Этот термин предложил еще один известный исследователь невербального поведения Эдвард Холл (Е. Hall, 1979) для описания своей теории и наблюдений относительно территориальных зон и того, как они используются людьми. Холл считал, что использование человеком пространства имеет решающее значение для человеческих взаимоотношений, и прежде всего степени близости между людьми. Он пришел к выводу, что у каждого человека есть свои территориальные потребности, которые он разделил на четыре ярко выраженные зоны и назвал их: 1) зоной интимной близости; 2) зоной личной близости; 3) зоной социального контакта; 4) зоной общественной дистанции (191, с. 36). Нетрудно догадаться, что расстояние между людьми возрастает от одной зоны к другой по мере того, как степень близости между ними уменьшается. Расстояние в интимной близости может варьироваться от максимума сближения в 15 см до минимума в 45 см. Максимальная степень близости предполагает любовные отношения, тесную дружбу, привязанность детей к родителям. У пространственного аспекта общения есть культурные отличия. По правилам европейской культуры интимное расстояние между двумя женщинами вполне допустимо. В арабском мире такое расстояние допустимо и между двумя мужчинами, а в странах Средиземноморья можно встретить мужчин, которые ходят по улице, взявшись за руки. Такое поведение двух взрослых мужчин будет казаться шокирующим в США и странах Северной и Восточной Европы, в том числе в России.

Следующая зона, описанная Холлом, – зона личной близости. Максимальный предел личной близости составляет от 50 до 80 см, то есть партнеры находятся примерно на расстоянии вытянутой руки. По оценке Холла, жена может находиться на таком расстоянии от своего мужа. Однако если другая женщина приближается к нему на такое же расстояние, это может означать, что у нее есть определенные виды на него. В то же время такое расстояние обычно принято соблюдать на приемах, во время бесед с малознакомыми людьми.

Крайний предел зоны личной близости, по определению Холла, составляет от 80 до 130 см. На этом расстоянии все труднее дотрагиваться до партнера, и все же вы находитесь достаточно близко, чтобы вести беседы по личным вопросам. Примерно на таком расстоянии друг от друга останавливаются знакомые люди на улице, чтобы немного поболтать.

Тот же максимум и минимум присутствует и в социальных контактах и общественной дистанции. Ближний социальный контакт составляет от 130 см до 2 м. Находясь на таком расстоянии, мы ведем деловые беседы, принимаем клиентов, разговариваем с начальником. У европейских народов на таком расстоянии не принято ограничиваться быстрым взглядом и отводить глаза в сторону. Традиция требует, чтобы вы смотрели вашему собеседнику в лицо, время от времени поддерживая контакт глаз.

Наконец, Холл упоминает «общественную дистанцию» как наиболее далекое расстояние в межличностных отношениях. Близкая «общественная дистанция» составляет от 3,5 до 5 м. Такое расстояние лучше всего подходит для неформальных собраний, встреч преподавателя с учениками, начальника со своими подчиненными. Дальняя дистанции составляет 7,5 м. На таком расстоянии политические лидеры встречаются с народом, оно позволяет гарантировать защиту и безопасность политического деятеля. Интересно заметить, что именно на такое расстояние животные могут подпускать к себе особей другого вида, прежде чем пуститься наутек.

5.2.3. Невербальные сигналы и обнаружение обмана

К сожалению, ложь стала неотъемлемой частью современной жизни. Мы подозреваем во лжи политических деятелей, чиновников и представителей сферы услуг, не вполне доверяем средствам массовой информации, рекламе, а в нашей культуре – и продавцам, заинтересованным в сбыте своих товаров. Социальные психологи провели множество исследований с целью анализа процесса обмана. Эти исследования опирались на тот факт, что существует множество невербальных сигналов, которые даже искусные обманщики не могут вполне контролировать. По данным Б. ДеПауло (В. DePaulo, 1992), если лжец основное внимание уделяет контролю за выражением лица и контактом глаз, то его могут выдать телодвижения, поза, тон голоса (34, с. 64). В исследованиях по раскрытию обмана был выделен ряд важных моментов, помогающих определить, лжет человек или нет. Так, признаками обмана могут быть следующие сигналы:

–  Быстро меняющееся выражение лица. Такие реакции длятся всего доли секунды и появляются непосредственно после события, вызвавшего эмоцию. Чтобы распознать ложь, достаточно сообщить человеку что-то такое, что может его удивить, огорчить или обрадовать. Внимательно следите за выражением лица после специально выданной информации. Если одно выражение быстро сменится другим, а затем появится вновь, вас пытаются обмануть.

–  Наличие межканальных несоответствий. Поскольку выражение эмоций трудно контролировать по всем каналам одновременно, несоответствие и несовместимость невербальных знаков также могут служить сигналом проявить осторожность. Так, подсудимая может контролировать выражение своего лица, сохранять высокий уровень контакта глаз с судьей, но беспокойно переступать с ноги на ногу или, наоборот, судорожно сжимать ноги, что раскрывает высокий уровень испытываемого ею эмоционального напряжения.

–  Высота голоса. Когда люди лгут, они часто повышают тон голоса, темп их речи искажается, ускоряется или намеренно замедляется. Они допускают ошибки в построении предложений, начинают фразу, затем ее прерывают и вновь начинают сначала.

–  Нарушение контакта глаз. Люди, которые лгут, чаще моргают, а их зрачки более расширены, чем у людей, говорящих правду. Они могут избегать контакта глаз или, наоборот, смотреть пристально, пытаясь притворяться честными.

–  Преувеличенное выражение эмоций – например, слишком широкая улыбка, чрезмерное выражение печали, радостные похлопывания по спине и т. д. (34, с. 65—66).

Внимание к невербальным сигналам помогает отличить ложь от правды. Вместе с тем исследования показали, что люди, которые много улыбаются, внешне привлекательны, имеют симметричные или детские черты лица с большими глазами, обычно воспринимаются как честные. И даже когда человек не верит в искренность улыбки, улыбающийся продавец или торговый агент воспринимается с большим доверием.

Таким образом, невербальное поведение многообразно и дает большое количество информации о чувствах, настроениях, эмоциях и намерениях других людей. Мы учимся распознавать эти проявления с первых лет жизни и накапливаем опыт в дальнейшем.

5.3. Теории атрибуции

Наблюдение за невербальным поведением других людей, однако, не может дать нам исчерпывающей информации об их мыслях и чувствах. Встречаясь с людьми, мы стремимся оценить их с точки зрения их свойств и качеств, пытаемся составить себе представление о человеке на основе получаемой информации. Умение объяснить поступки других людей и понять собственное поведение является одним из важных компонентов социальных умений личности. На протяжении всей жизни человек вынужден искать объяснение множеству событий и происшествий. Почему американцы начали войну в Ираке? Зачем Украине вступать в НАТО? Почему девушка, с которой я надеялся связать свою жизнь, внезапно бросила меня? Почему сегодня в столовой не было моих любимых пирожков? Подобные вопросы мы в течение даже одного дня задаем себе неоднократно и пытаемся сами ответить на них. Как именно? Психологи, изучая эти процессы, создали теории атрибуции, о которых мы уже упоминали в главе 2.

Теории атрибуции описывают, как мы объясняем причины своего поведения и поведения других людей.

Ф. Хайдер (1958) первым пришел к выводу о том, что существует два типа умозаключений, которые он назвал внешней и внутренней атрибуцией. Он проиллюстрировал свою мысль на примере двух возможных оценок поведения отца, отругавшего сына. В первом случае мы оцениваем отца как самодура, который не умеет воспитывать детей. Мы объясняем его поведение внутренними причинами – особенностями его личности, характером и мировоззрением, то есть мы считаем, что причина его поступка кроется в нем самом. Это внутренняя атрибуция. Но мы можем интерпретировать ситуацию иначе: например, сын вышел на проезжую часть дороги, где его могла сбить машина. В этом случае его отец поступил так, как поступили бы тысячи других родителей, то есть поведение отца спровоцировано ситуацией угрозы жизни ребенка. И это уже внешняя атрибуция, потому что продиктована сложившейся ситуацией. Поэтому теория атрибуции – это теория о том, как люди объясняют поведение других: приписывают ли они причину действий внутренним диспозициям человека (устойчивым чертам, мотивам и аттитюдам) или внешним ситуациям.

5.3.1. Каузальная атрибуция

В 1967 г. Г. Келли, основываясь на ранее проведенных исследованиях Ф. Хайдера, Э. Джонса и Р. Дэвиса (E.Jones, R. Davis), сумел по-новому взглянуть на проблему атрибуции. Благодаря Г. Келли теория каузальной атрибуции стала с начала 70-х гг. XX в. центральным предметом как теоретической, так и прикладной социальной психологии в США. Основной вклад ученого в теорию атрибуции заключается в установлении того факта, что мы замечаем и обдумываем не одну, а разные варианты причин поведения человека, прежде чем выбрать между внутренней или внешней атрибуцией. Подобные субъективные интерпретации имеют важные последствия для поведения: при принятии решения человек анализирует ситуацию, ее причины, а также оценивает участников событий и причины их поведения.

В том, как мы понимаем и интерпретируем социальный мир, психологи обнаружили три обобщенные характеристики на уровне здравого смысла. Неудивительно, что эти характеристики оказались весьма сходными с принципами статистического анализа, используемого при «анализе вариаций» (дисперсионный анализ). Три тенденции интерпретации поведения другого человека:

1. Тенденция постоянства. Пытаясь понять, почему человек себя ведет так, а не иначе, мы вспоминаем, как же этот человек вел себя в других ситуациях.

2. Тенденция согласованности. Мы пытаемся для себя уяснить, связана ли полученная информация с качествами конкретного человека (внутренние причины) или определена ситуацией, которую он может использовать в свою пользу (внешние причины).

3. Тенденция единодушия, или консенсуса. Мы стараемся собрать информацию о том, как вели себя другие люди в аналогичной ситуации.

Попробуем пояснить это на конкретном примере. В одном из кинотеатров, построенных в новом микрорайоне, довольно далеко от центра, начали демонстрировать новый фильм. На следующий день после первого показа Алексей с восторгом рассказывает в студенческой аудитории, какой замечательный фильм он вчера смотрел. Окружающие реагируют на рассказ, решая для себя, действительно ли стоит смотреть этот фильм. Первая ментальная операция заключается в том, чтобы вспомнить, как Алексей отзывался о других просмотренных им фильмах. Возможно, он любит боевики и они всегда вызывают у него одобрительную реакцию ( постоянство). Если мы и раньше слышали отзывы Алексея на просмотренные фильмы, мы можем приписать его энтузиазм тенденции его личной впечатлительности и восторженности ( внутреннее согласование), а если другие люди отзываются о фильме сдержанно, то мы тем более не склонны считать восторг Алексея достаточно объективной оценкой фильма ( внешнее согласование). Однако если и другие люди, смотревшие фильм, высоко его оценивают ( единодушие), то с большой вероятностью мы захотим посмотреть этот фильм в ближайшие выходные.

В дополнение к выдвинутым тенденциям Г. Келли добавил еще одну. Если у человека нет никакой предварительной информации о реакциях субъекта на другие аналогичные стимулы, он делает как бы уценку полученного сообщения, снижает его значимость, поскольку не знает о влиянии других потенциальных причин. Может быть, Алексей хочет, чтобы и другие пошли на этот фильм после занятий, чтобы составить ему компанию. Он сам живет рядом с кинотеатром, а дорога довольна дальняя и скучная. Может быть, он в действительности хочет, чтобы товарищи по пути подвезли его до дома.

Таблица 5.1. Ковариационная модель Г. Келли.

Социальная психология

Ковариационная модель – это теория, согласно которой, для того чтобы сформировать атрибуцию о причинах каких-либо действий человека, мы систематически ищем связь между присутствием (или отсутствием) возможных причинных факторов и наличием или отсутствием конкретных действий.

Эта же схема действует, когда мы выбираем, какой продукт купить, какой фотоаппарат или телевизор стоит приобрести, какого кандидата в депутаты выбрать, как провести предстоящее лето. Мы оцениваем информацию и перебираем варианты, прежде чем остановимся на одном из них. Однако люди мыслят не настолько четко и рационально, как предполагал Г. Келли. Вынося суждение о других, они часто искажают информацию, формируют совершенно неверные и не соответствующие действительности атрибуции. Эти искажения получили название фундаментальной ошибки атрибуции.

5.3.2. Фундаментальная ошибка атрибуции

Большинство из нас, объясняя поступки окружающих, исходят из убеждения, что поведение человека определяется чертами его характера, а не ситуацией, в которой он оказался. Можно сказать, что это психологический взгляд на человека, потому что большинство психологов в анализе человеческого поведения сходятся во мнении, что именно внутренние диспозиции и черты личности определяют мотивы и поступки. Однако социально-психологический взгляд, который сфокусирован на том, как ситуация воздействует на человека, позволяет сказать, что на самом деле человек вынужден чаще действовать под давлением обстоятельств. Поэтому психолог Л. Росс (1991) и назвал это явление фундаментальной ошибкой атрибуции.

Фундаментальная ошибка атрибуции это тенденция преувеличивать значение личностных факторов и недооценивать значение ситуации, в которой приходится действовать человеку.

Одна из причин фундаментальной ошибки атрибуции заключается в том, что когда человек пытается объяснить чье-либо поведение, он больше фокусируется на личности, а не на ситуации. Люди очень часто не знают, какое значение имеет для человека та или иная ситуация. В целом процесс формирования атрибуций состоит из двух ступеней. Сначала люди формируют внутреннюю атрибуцию и думают, что поведение человека полностью детерминировано им самим. Затем они пытаются согласовать данную атрибуцию с ситуацией, в которой находился данный человек, однако они слабо изменяют свое мнение на этой второй ступени. Первая ступень (формирование внутренней атрибуции) происходит быстро и спонтанно. Вторая же ступень (согласование поведения с ситуацией) требует от человека усилий и сознательного внимания. Поэтому люди часто совершают фундаментальную ошибку атрибуции (застревают на первой ступени). Перейдя на вторую ступень, люди могут пересмотреть изначальную внутреннюю атрибуцию и учесть факторы ситуации.

Кросс-культурные исследования установили, что люди западной индивидуалистической культуры чаще совершают фундаментальную ошибку атрибуции, поскольку в западной культуре особое значение придается индивидуальной свободе и автономии личности. Люди склонны преувеличивать роль диспозиционных атрибуций и преуменьшать влияние ситуации. Напротив, в культурах Востока (коллективистские культуры) люди придают особое значение групповому членству, взаимозависимости и конформности по отношению к нормам группы. Люди, придерживающиеся этих культурных ценностей, предпочитают ситуационные, а не личностные диспозиции. Благодаря другому типу социализации члены коллективистских культур совершают меньше фундаментальных ошибок атрибуции. Экспериментальные исследования показали, что у представителей восточных культур первоначальной автоматической и естественной атрибуцией является ситуационная (первая ступень атрибуции). Но если обратить их внимание на личностные особенности, тогда, возможно, у них сформируется диспозиционная атрибуция (12, с. 130—135).

Откуда берется фундаментальная ошибка атрибуции? Видимо, объяснение поступков человека с точки зрения его личностных черт не всегда ошибочно: часто люди поступают так, а не иначе, именно в силу своего характера. Поэтому главный урок социальной психологии таков: влияние ситуации может быть очень сильным и воздействовать на людей вопреки их убеждениям и даже нравственным нормам.

5.3.3. Тенденциозности в социальном познании

Исследуя то, как люди интерпретируют окружающий мир, социальные психологи обнаружили еще три обобщенные тенденциозности, которые часто воздействуют на наши объяснения: 1) тенденциозность деятеля-наблюдателя; 2) тенденциозность в познании себя; 3) создание защитных атрибуций.

Тенденциозность деятеля-наблюдателя заключается в том, что люди по-разному оценивают поступки других. Если они находятся в роли деятеля, то, совершая те или иные действия, они стремятся приписать их влиянию ситуации. Но если они находятся в роли наблюдателя, то приписывают те же действия устойчивым личностным диспозициям деятеля. То есть я сам, честный благородный и хороший парень, вынужден поступить плохо под воздействием ситуации. А другие поступают плохо, потому что они бесчестные, жадные, карьеристы и т. д. Они поступают плохо в наблюдаемой ситуации из-за присущих им отрицательных черт характера. И подобным образом они действуют всегда.

Э. Аронсон, опираясь на результаты многочисленных исследований, утверждает, что тенденциозность деятеля-наблюдателя является всепроникающей. Исследования показали:

а) оценивая успехи и неудачи тестирования, студенты склонны объяснять результаты других, исходя из их способностей, а собственные результаты – исходя из сложности теста;

б) студенты, которые добровольно принимают участие в психологическом исследовании, приписывают свое участие важности данного исследования, а в качестве наблюдателей они оценивают участие других как проявление склонности к участию в любых экспериментах;

в) наблюдая за поведением сверстников, студенты приходят к выводу, что человек и дальше будет действовать в подобном духе, как он действовал в наблюдаемой ситуации; но в качестве деятеля они считают, что в дальнейшем они будут действовать иначе;

г) студенты, которых просят ответить, почему их лучший друг выбирает именно данную девушку и именно данную профилирующую дисциплину, объясняют, что это связано с качествами их лучшего друга; однако когда дело касается их самих, то они объясняют свой выбор качествами девушки или профилирующей дисциплины;

д) люди приписывают больше личностных черт другим, нежели самим себе (12, с. 180).

Тенденциозность в познании себя заключается в сохранении и улучшении нашего мнения о себе. Об этом писал еще на заре развития социальной психологии У. Джеймс: «Социальное «Я» стоит выше материального «Я». Мы больше должны заботиться о нашей чести, наших друзьях и человеческих привязанностях, чем о здоровой коже или о богатстве. А что касается духовного «Я», то эта ценность настолько высока, что ради того, чтобы не потерять ее, человек должен быть готов расстаться с друзьями, славой, собственностью, да и с самой жизнью». Может быть, в современной жизни все обстоит не столь трагично и сегодня в развитых странах человек не рискует поплатиться жизнью за свои убеждения, как Джордано Бруно. Зато от современного человека требуется немалая стойкость, чтобы не впасть в эгоцентрическое мышление и самовозвеличивающую тенденциозность.

Эгоцентрическое мышление присуще всем людям, и это означает, что человек воспринимает себя как находящегося в центре событий, играющего главную роль в развитии событий. Это часто можно наблюдать в воспоминаниях участников войн и революций. При самовозвеличивающей тенденциозности в случае успеха люди приписывают себе его причины, а в случае неудачи обвиняют обстоятельства. Особенно часто такие ситуации возникают на дороге. Вот некоторые реальные свидетельства участников ДТП:

«Телеграфный столб налетел на меня и задел бампер в то время, как я пытался увернуться от столкновения».

«В тот момент, когда я ударился задом о другую машину, моя была припаркована по всем правилам».

«Пешеход ударил мою машину и упал под нее».

Согласно многочисленным исследованиям, люди склонны воспринимать себя позитивно и отрицать наличие у себя каких бы то ни было отрицательных качеств. Конечно, это заблуждение, которое, однако, помогает человеку сохранить психическое и физическое здоровье. Серия исследований, проведенных Селигманом, показала, что оптимистический стиль мышления – вера в то, что поражение всего лишь результат невезения и может быть преодолено усилиями и способностями, – ведет к более высоким достижениям, хорошему здоровью и лучшему видению своих перспектив.

Третья особенность состоит в создании защитных атрибуций, которые призваны избежать чувства ранимости и осознания неизбежной смерти. Человеку очень трудно признать тот факт, что он смертен, может заболеть, с ним могут произойти плохие события. Одна из форм защиты – создание специальных атрибуций, с помощью которых человек утверждает, что все плохое случается с другими людьми, но не с ним. Первая форма защитных атрибуций – нереалистический оптимизм. Люди верят в то, что хорошее с большей вероятностью произойдет именно с ними, а не с другими, а плохое случится с ними с меньшей вероятностью, чем с другими. Второй формой защитных атрибуций является вера в справедливый мир, при которой люди предполагают, что каждый получает по заслугам, соответственно плохие события происходят с плохими людьми, а хорошие – с хорошими (12, с. 139—278).

5.4. Понимание социальных ситуаций

В процессе социального познания человек осмысляет социальный мир и себя в нем. Процесс этот – спонтанный и творческий, он длится всю жизнь и предполагает использование различных средств коммуникации. И если в социальном восприятии огромное значение имеет невербальная информация, то в познании социальных отношений и ситуаций главную роль играют язык и речь. Социальное познание ситуаций позволяет понимать и интерпретировать окружающую социальную действительность, представленную прежде всего в человеческих отношениях. Социальная информация используется для принятия решений и выработки суждений.

Социальное познание человеческих отношений и ситуаций это понимание, усвоение и творческое воспроизведение человеком всех аспектов социальной жизни, которые реализуются в актах повседневных отношений и во взаимодействии с другими людьми.

В процессе эволюции за счет адаптационных способностей человек приобрел необходимые познавательные умения, которые позволяют ему с помощью органов чувств воспринимать информацию об окружающей его социальной жизни, повторять ее, творчески воспроизводить в своих отношениях с окружающими и изобретать новые эффективные формы отношений, способы общения и стили взаимодействия.

5.4.1. Схемы, прототипы и стереотипы

Несмотря на всеохватность и сложность познавательной деятельности, которую ежедневно совершает растущий человек, объем социальной информации настолько велик, что без ее сокращения, упрощения и избирательного использования человек не смог бы эффективно действовать. Поэтому в процессе эволюции у людей сформировалась способность к избирательному восприятию, структурированию и упорядочиванию впечатлений. Такая способность, с одной стороны, позволяет сосредоточить внимание на нужном предмете, а с другой – дает возможность не воспринимать активно то, что в данный момент не нужно. Феномен избирательности и структурирования относится к усвоению всех видов информации. Более того, человек способен упрощать, подгонять под готовые шаблоны новую информацию об отношениях, явлениях, ситуациях и конкретных предметах, а также достраивать недостающие звенья для создания целостного образа. Для этого он прибегает к таким ментальным операциям, как схематизация, категоризация, типизация и стереотипизация.

Схемы это создаваемые человеком разнообразные предположения и знания относительно других людей, отношений между ними, самого себя, социальных ролей и определенных событий бытийного характера, повтор одних и тех же действий в конкретной ситуации.

В каждом случае наши схемы содержат основные знания и впечатления, которые позволяют нам вести себя адекватно в учебной аудитории, ресторане, церкви, музее или лечебном учреждении. Схемы включают в себя все наши знания и впечатления, на основе которых мы пытаемся оценить новую информацию. Причем чем более неопределенной является информация, тем чаще мы пользуемся схемами, заполняя пробелы и достраивая с их помощью общую картину. Если схемы касаются наций, рас, полов или групп, их называют стереотипами, о которых речь пойдет ниже.

Предположим, вы видите: на тротуаре лежит человек. Что подсказывает вам ваш опыт? Все зависит от его содержания. Если в вашей жизни был случай, когда вы наблюдали больного человека, которому нужна была срочная медицинская помощь, вы предположите, что этот человек болен, и предложите свою помощь. Если вы прежде сталкивались с людьми, одурманенными алкоголем или наркотиками, вы постараетесь «не заметить» упавшего. Если вашим соседом по дому был душевнобольной, который часто падал в обморок, то ваша реакция будет соответствующей уже имеющемуся опыту. Какие схемы, определяющие возможное поведение, будут работать в каждом случае? Психологи описали это как доступность, когда используются те схемы и идеи, которые уже есть в опыте человека, которые могут быть использованы при формировании суждений о явлениях социального мира. Схемами детерминированы и самореализующиеся пророчества.

Самореализующиеся пророчества это такие ожидания людей, которые влияют на поведение другого человека в контакте. Мы получаем то, чего ожидаем от других людей.

Выбранная заранее позиция воздействует на этого другого, заставляя его действовать в соответствии с первоначальными ожиданиями партнера. Например, вы идете на собеседование с начальником отдела кадров, о котором прежде слышали, что он требовательный и довольно жесткий человек. Предварительная информация сделает вас либо робким и неуверенным в себе, либо развязным и агрессивно-нахальным. И то и другое может привести к неприятным последствиям, которые и станут самореализующимся пророчеством. Точно так же пророчество может сбыться и в позитивном направлении. Идя на экзамен, вы знаете, что в течение семестра вы довольно много занимались и у вас сложились хорошие отношения с преподавателем. Уверенность в том, что ваши усилия должны быть оценены, повлияет на ваше поведение в контакте, и, скорее всего, ваше пророчество сбудется.

Важное исследование было проведено Р. Розенталем и Л. Джекобсон (R. Rosental, L. Jacobson) в 1968 г. Полученный результат они назвали «эффект Пигмалиона», имея в виду пьесу Б. Шоу «Пигмалион», которая хорошо известна нам по фильму «Моя прекрасная леди». Авторы провели тест IQ, (умственных способностей) со всеми учащимися школы и сообщили учителям, что некоторые из учеников показали настолько хорошие результаты, что наверняка проявят себя с лучшей стороны в наступающем учебном году. На самом деле ученики, о которых говорили, что они подают большие надежды, были выбраны случайным образом. В течение года ученые наблюдали за динамикой успеваемости учащихся, а в конце года опять проверили детей с помощью теста IQ, Искусственно созданное пророчество сбылось: все ученики, о которых было сказано, что они подают большие надежды, показали в тесте более высокие результаты, чем остальные школьники (99, с. 144).

Многочисленные дальнейшие исследования самореализующихся пророчеств дали тревожные результаты: схемы с трудом поддаются изменениям, поскольку люди находят множество ложных фактов, которые их подтверждают. Так, учительница математики была убеждена, что у мальчиков больше способностей к математике, чем у девочек. Она же дала согласие на съемку видеофильма о проявлениях дискриминации в классе по половому признаку. Даже зная об этом, учительница не смогла преодолеть свои позиции и построенные на их основе схемы по отношению к способностям девочек; она не сумела отнестись к ним так же внимательно и доброжелательно, как к мальчикам. Так на основе схем рождаются стереотипы.

Стереотип – обобщенное убеждение о свойствах и качествах членов тех или иных социальных групп.

К стереотипизации мы прибегаем в условиях недостатка информации. Роль схем выполняют и аттитюды. Социальная информация воспринимается и оседает в памяти, предварительно пройдя селективный отбор, в процессе которого человек определяет, к какому классу явлений принадлежит информация. Аттитюд выступает в виде схемы, поскольку определяет, как именно человек относится к предмету или явлению, что позволяет ему кодировать информацию и запоминать ее более эффективно.

5.4.2. Два способа мышления и принятия решений

Что происходит в головах у людей после получения ими той или иной информации, почему одно и то же сообщение воспринимается и оценивается людьми по-разному, от чего это зависит? Вопросы немаловажные, потому что от ответа на них зависят и принятие решения личностью в трудной ситуации, и политические решения в управлении государством. Для ответа на вопрос необходимо знать когнитивные процессы, которые являются связующим звеном между внешними информационными стимулами и последующими поведенческими реакциями.

Ведущий европейский психолог Г. Тэджфел (1969) высказал мысль, что «величайшее адаптивное преимущество человека – его способность модифицировать собственное поведение как функцию способа, каким он воспринимает и понимает ситуацию» (139, с. 157).

Изучение данных процессов ведется постоянно, поскольку без объяснения поведения людей трудно прогнозировать их поступки в разных ситуациях, в том числе и в ситуации экономического выбора. Об этом свидетельствуют исследования американских психологов Д. Канемана и А. Тверски (D. Kahneman, A. Tversky 1972). Авторы указали на ограниченную рациональность людей при принятии экономических решений и предложили свою теорию, обозначив ее как две системы в архитектуре познания (67, с. 6).

Ученые исходили из того, что существуют два способа мышления и принятия решений, которые в грубом приближении соответствуют обыденному представлению об интуиции и размышлении. Причем большая часть выборов и большая часть суждений делается интуитивно, а правила, которым подчиняется интуиция, в основном сходны с правилами восприятия. То есть интуитивные решения так же несовершенны, как и восприятие, и зависят от контекста ситуации, эмоционального состояния человека, его социального и учебного опыта и многих других составляющих. Представленная здесь схема демонстрирует основную идею авторов. Многолетние исследования зафиксировали несколько значимых эффектов в поведении людей при принятии решений.

Социальная психология

Рис. 5.1. Три когнитивные системы в социальном познании (67, с. 7)

1. Интуиция и размышления представляют собой взаимоисключающие способы принятия решений. Но в реальной жизни люди чаще принимают интуитивные решения (СИСТЕМА 1), так как они требуют меньше энергетических затрат, чем рациональное суждение (СИСТЕМА 2).

2. Интуиция по своим характеристикам схожа с восприятием, обладает всеми его достоинствами и недостатками.

3. При интуитивном принятии решения информация обрабатывается поверхностно, с опорой на уже имеющийся опыт, что приводит к различиям в поведении людей и групп. Одни люди накопили значительный социальный и культурный опыт и способны интуитивно принять более правильные решения, так как по мере накопления навыков новые паттерны поведения становятся интуитивными. Другие люди им не обладают и совершают больше ошибок.

4. Важнейшим достижением теории является признание роли эмоций при принятии решений. Эмоции – важная составляющая интуитивного решения (СИСТЕМА 1). Например, роль оптимистического настроения в принятии риска (риск как чувство), роль страха в предчувствии потерь, роль принятия и непринятия в предсказании развития ситуации и др.

5. В экспериментах были обнаружены: эффект интуитивного предпочтения защищать бедных, эффект обрамления, когда решение принимается под воздействием эмоционально окрашенных слов и даже порядка следования предложений. Например, студенты колледжа, которым было предложено ответить на два вопроса: «Насколько вы счастливы в целом?» и «Сколько свиданий у вас было в прошлом месяце?» отвечали по-разному в зависимости от порядка следования вопросов. Корреляция между двумя ответами составляла 0,12, когда вопросы появлялись в указанном порядке, но резко возрастала до 0,66 при обратном порядке. Такие результаты позволили авторам сделать вывод о возникновении когнитивной иллюзии.

6. Большая значимость СИСТЕМЫ 1 заставляет учитывать сильную зависимость решения от контекста, который подразумевает понятие доступности. Например, физические характеристики объекта могут определять его доступность: если одновременно демонстрируются большая зеленая и маленькая синяя буквы, то прилагательное «зеленый» придет в голову первым. Все изученные эффекты доступности, а они не ограничиваются цветом, используют дизайнеры глянцевых журналов, так как эмоционально возбуждающие стимулы привлекают внимание и повышают доступность изложенных в дальнейшем мыслей.

Д. Канеман приходит к выводу: главной характеристикой людей является не то, что они плохо рассуждают, а то, что они чаще действуют интуитивно. И поведение человека определяется не тем, что он способен прогнозировать, а тем, что ему удалось увидеть в данный момент (67, с. 23). Поэтому чтобы понять предпочтения людей, нужно учитывать их эмоции, которые редко согласуются с разумным рефлексивным размышлением.

Вместе с тем было замечено, что когда речь идет о человеческих отношениях, когнитивные задачи решаются лучше. Люди лучше понимают и решают логические задачи, если последние связаны с социальным контекстом, то есть когда ситуация описывает реальные отношения людей. Двадцатилетние исследования Л. Космидеса (L. Cosmides) показали, что если испытуемым для решения предлагались логические задачи, в которых в качестве объектов фигурировали буквы и цифры, то они плохо решались даже очень умными людьми, но когда те же самые задачи были сформулированы в терминах человеческого поведения, они решались очень легко и почти всеми (139, с. 158). Это означает, что накопленный человечеством опыт социальности позволяет всем людям легко ориентироваться в ситуациях человеческого взаимодействия и судить об отношениях между людьми.

5.4.3. Когнитивные процессы понимания социальных ситуаций

Когнитивных психология предлагает нам более простую морфологическую схему понимания социальных ситуаций людьми. Эта схема универсальна и отражает процесс переработки любой информации, а не только социальной, связанной с поведением и отношениями людей, однако прогностическая значимость позволяет использовать ее и в социальной психологии. Немецкий психолог Клаус Фидлер (К. Fiedler, 1988) предлагает следующую схему последовательности операций:

Социальная психология

Рис. 5.2. Концептуальная структура когнитивных стадий переработки информации (193, с. 160)

Восприятие. Поскольку человеческий организм оснащен органами чувств, позволяющими нам видеть, слышать, обонять, ощущать и осязать, постольку человек биологически готов воспринимать любые сигналы окружающей среды, в том числе и те, что дают информацию о человеческих отношениях, эмоциях, состояниях, намерениях, а также личности другого. Человек сохраняет способность воспринимать информацию о социальных отношениях и эмоциональных состояниях даже в условиях ограниченности органов чувств, как в случае слепоглухонемых детей. Это связано с тем, что для идентификации своих эмоциональных состояний человек опирается на те же ситуативные и экспрессивные сигналы, которые используются при толковании чужих эмоций. Зная свои эмоции, обозначая их определенными словами, мы понимаем и можем толковать чужие (193, с. 161).

Категоризация. Между восприятием и категоризацией нет четкой границы. Мы сами воспринимаем их как один и тот же процесс. Несмотря на одномоментность протекания, это разные процессы, так как категоризация связана с воспроизведением в памяти ранее имевшейся информации. То есть на основе предыдущего знания формируются категории, которые позволяют отнести предмет, человека или событие к определенному классу явлений, а на этой основе ожидать наличия у объекта каких-то характеристик и качеств. Л. Росс и Р. Нисбетт выделяют в этом процессе субъективной интерпретации два аспекта: первый – это «навешивание ярлыков», то есть соотнесение объекта с уже имеющейся информацией, а второй – устранение двойного содержания, то есть заполнение информационных лакун (пробелов), которые не согласуются с присвоенными ярлыками.

Организация. Способность людей к экономичной организации социальной информации заключается в том, что, наблюдая и воспринимая новый объект, люди обращаются к персональным, а не тематическим кластерам памяти, так как склонны организовывать свою память способом «от-человека-к-человеку». Недаром люди часто говорят незнакомцу: «Вы мне кого-то напоминаете, но не могу вспомнить кого именно». Но это не единственный способ организации памяти.

На организацию информации в памяти сильно влияет цель переработки. Например, двум группам были предложены разные задачи: 1) составить впечатление об Элен Келлер по ее поведенческим характеристикам; 2) запомнить информацию о девочке. Эксперименты показали, что в группах, где ставилась задача составить впечатление, были получены более полные характеристики. Еще одной особенностью организации памяти является лучшее запоминание неожиданной и противоречивой информации. Так, представление об Элен Келлер как о блестящей писательнице, благотворительнице, ведущей большую общественную работу, принятой при всех королевских дворах Европы рисует нам первоначально образ светской львицы. Но важное уточнение о ее слепоглухонемоте значительно усложняет представление и делает его более запоминающимся.

Воспроизведение. Следующий этап когнитивной переработки информации связан с ее воспроизведением из памяти. По-настоящему неожиданная информация запоминается и воспроизводится лучше, но когда измеряется узнавание, то эффект неожиданности не имеет значения. Существует общее искажение ответов в пользу предполагаемой информации, конгруэнтной (соответствующей) ожиданиям или высокоорганизованным категориям нашей памяти. Например, услышав информацию о светских львицах, мы вряд ли вспомним о слепоглухонемых детях. «Светские люди» в нашей памяти – хорошо организованная категория со своим набором значений. И наоборот, слепоглухонемые дети в дальнейшем не будут нами ассоциироваться со светскими успехами человека, так как эта информация не конгруэнтна. Таким образом, человеку легче воспроизвести из памяти те единицы, которые согласуются с высокоорганизованными категориями или схемами, присутствующими в нашем сознании. То есть при словах «светский человек» мы воспроизведем из памяти целый ряд понятий, схем и категорий, связанных с его поведенческими характеристиками: обходительность, умение вести беседу, обаяние, непринужденность, стильная и тщательно подобранная одежда, умение продемонстрировать уважительное отношение к собеседнику, умение быть приятным, информированность в разных областях знания и т. д.

Воспроизведение информации облегчается, когда в процессе воспоминания восстанавливается обстановка получения знаний. Когда мы хотим что-то вспомнить, мы часто пытаемся воспроизвести ту же обстановку, с которой связаны воспоминания. Кроме того, воспроизведение облегчается, когда совпадают настроение давнего впечатления и актуальное настроение.

Умозаключения. Когда ученые говорят о различии между воспроизведением информации и умозаключением, они опираются на допущение о том, что воспроизведение базируется на ранее усвоенной информации, которая вызывается из памяти, а умозаключение есть результат творческого процесса. Но не все психологи согласны с таким допущением, поскольку вызванная информация уже не является точной копией первичной. Кроме того, социальное умозаключение носит и более широкий характер, о чем было сказано выше в связи с теорией атрибуции. Здесь же обращаем внимание на асимметричную схему умозаключений, которая была обнаружена в оригинальном исследовании Г. Ридера и М. Бревра (G. Reeder, M. Brewer, 1979). Схема объясняет, почему негативная информация о человеке влияет сильнее и имеет больше веса в социальном суждении.

Г. Ридер и М. Бревр сравнивали умозаключения о человеке в связи с негативным поведением в двух сферах: нравственности и способностей. Если речь идет об оценке нравственности человека, то негативная информация (например, о его лживости) приводит к умозаключению о нечестности. Если же человек демонстрирует позитивное поведение (говорит правду), то для подтверждения честности требуются повторное наблюдение или индукция (от дополнительных фактов к гипотезе). Это значит, что в сфере нравственности схема умозаключений для позитивного суждения требует более сильных и весомых доказательств, а для негативного достаточно одного факта (139, с. 168).

В то же время если речь идет о сфере способностей человека, то здесь социальное суждение имеет обратную асимметрию, а более диагностичной является информация о позитивном поведении. Так, если олимпийский чемпион Сергей Бубка неудачно выступал на отдельных соревнованиях, это не изменяло общей высокой оценки его способностей.

Таблица 5.2. Асимметрия умозаключений о нравственности и способностях других людей.

Социальная психология

Наверняка с этими особенностями человеческих суждений связаны библейское изречение «Единожды солгавший, кто ж тебе поверит» и пословица «Береги честь смолоду». Вследствие такой асимметрии негативная информация является более диагностичной и весомой в социальном суждении, чем позитивная, потому что негативное поведение указывает на негативные черты, а позитивное поведение совместимо и с позитивными, и с негативными качествами. Не потому ли современные СМИ в погоне за популярностью так много внимания уделяют негативной информации, доверия к которой намного больше, чем к позитивной?

Суждения и решения. Это конечный продукт когнитивной переработки информации и ее видимый результат, поэтому процессу принятия решений было посвящено несколько исследований. Психологи понимают данный процесс как каузальный путь, ведущий от памяти к суждениям, и называют его эвристикой суждений.

Эвристика (греч. отыскиваю, открываю) – это когнитивный механизм, который дает индивиду возможность делать экономные суждения о социальных процессах, пользуясь интуицией, связанной с восприятием непосредственно наблюдаемых объектов.

Такая эвристика не требует больших усилий, но часто дает вполне правдивые результаты, когда речь идет об отношениях между людьми. Вместе с тем «ценой» такой экономии становится определенное искажение суждений, как показано выше в исследовании Канемана и Тверски. Например, СМИ больше внимания уделяют катастрофам и убийствам, чем скучному вопросу правильного питания. На самом деле люди чаще умирают от сердечно-сосудистых заболеваний, вызванных чрезмерным употреблением сахара и жиров животного происхождения. Однако в памяти и сознании людей происходит перекос в оценке причин смертности в пользу убийств и катастроф.

Таким образом, когнитивные этапы переработки информации дают представление скорее о сложности данного процесса, чем о его реальном протекании у людей. Но даже этот небольшой обзор исследований в области когнитивной переработки информации свидетельствует о большей компетентности людей в области социальных отношений, чем в любых других сферах познания.

5.5. Эффекты и особенности переработки социальной информации

«Каждый человек – исследователь», – говорил известный американский психолог Дж. Келли (1958). Он считал, что мы стремимся найти смысл в мире, в котором живем, в самих себе и в тех ситуациях, в которые попадаем. Поэтому каждый из нас снова и снова строит и совершенствует разные имплицитные (неявные) теории, которые, хороши они или плохи, составляют нашу систему личных конструктов, то есть представлений о мире, людях и социальной жизни. Согласно этим системам мы предусматриваем события, строим свое поведение и взаимосвязи с окружающими, ставим вопросы себе и другим. Исходя из той же системы мы оцениваем результаты наших действий и корректируем наши способы интерпретации (195, с. 34). Таким образом, по мысли Дж. Келли, мы являемся «исследователями», которые выдвигают гипотезы на основе своих личных теорий. Эти гипотезы каждый день подвергаются проверке на достоверность, потому что в своей деятельности мы на них опираемся, приспосабливая к ним свое поведение. Мы рискуем и можем видеть последствия наших поступков. Если они неудачны, мы вносим определенные коррективы в наши представления. При этом возникают определенные эффекты, которые характеризуют особенности переработки социальной информации в головном мозге.

1. Относительность суждений. Социальные психологи обратили внимание на относительность правильности суждений, в том числе и о таких простых вещах, как объем, вес или величина стимула. Людям предмет представляется более тяжелым, если до этого они оценивали несколько более легких предметов. Теплая вода кажется более холодной, если до того держать руку в горячей, и наоборот, если держать руку в холодной воде, то теплая будет по контрасту казаться горячей. Таким образом, суждения людей об объективных показателях стимула зависят от уровня адаптации к стимулам такого рода.

Этот эффект часто используется средствами массовой информации, когда нужно ослабить негативные впечатления от событий. На телевидении стремятся показать события с еще худшими ситуациями. И тогда сбитый украинскими ПВО израильский самолет по сравнению с разрушением башен-близнецов в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. кажется не таким уж страшным событием. Такая же технология используется при продаже старых машин, когда рядом с нормальными автомобилями ставят откровенные развалюхи. В этом случае обычная подержанная машина кажется просто шикарной.

2. Эффект соотношения с контекстом. Любые извещения «работают» в контексте. В зависимости от того, какие слова мы используем, сообщение может иметь различные последствия. Как показали Канеман и Тверски, между поведением людей и ситуацией, которая может привести к потерям и прибылям, существует асимметрия. Люди более активно реагируют на возможные потери, чем на возможные прибыли, точно так же как в случае с негативной и позитивной информацией о нравственности человека.

В одном эксперименте Аронсона было показано, как контекст сообщения влияет на принятие решения. Две группы домовладельцев получили предложение по установке дополнительной теплоизоляции, на которую нужно было потратить сотни долларов. В одном случае давался детальный расчет, сколько денег они смогут сэкономить при оплате счетов по теплоснабжению. В другом случае использовался «язык утрат»: давалась информация о том, сколько денег они теряют из-за недостаточной теплоизоляции, буквально выбрасывая их на ветер. Домовладельцы соглашались на установку дополнительной изоляции чаще, когда им давали подробную информацию об утратах, и гораздо реже, когда сообщали о выгодах (10, с. 115).

3. Эффект первичности информации. Если речь идет о формировании впечатления о каком-либо человеке, особое значение имеет первая информация о нем. Было проведено несколько экспериментов, которые подтверждают этот феномен. Так, Соломон Аш (S. Asch, 1952) предложил участникам ознакомиться со следующими фразами, а после оценить человека, который описан в каждой из них:

A. Стив разумный, трудолюбивый, импульсивный, критичный, упрямый и завистливый.

B. Стив завистливый, упрямый, критичный, импульсивный, трудолюбивый и разумный.

Обе фразы содержат одну и ту же информацию о Стиве, однако в первой фразе сначала поставлена позитивная информация, а во второй – негативная. Аш выяснил, что люди, которые ознакомились с фразой А, более позитивно оценивали Стива, чем те, у кого в начале фразы была негативная информация (10, с. 356). Именно в этом и заключается эффект первичности информации.

Тот же эффект обнаружил и Г. Келли в своем классическом исследовании, когда двум студенческим группам показывали фотографию преподавателя. Первой группе его охарактеризовали как холодного, предприимчивого, требовательного, практичного и решительного человека. Во второй слово «холодный» заменили словом «сердечный», оставив без изменения все остальные характеристики. Затем преподаватель прочитал двадцатиминутную лекцию и ответил на вопросы, после чего студентов попросили написать свои впечатления. Более высокую оценку преподавателю дали те студенты, которые считали, что перед ними сердечный человек, они же задавали и больше вопросов. Таким образом, благодаря предварительно полученной схеме, студенты по-разному воспринимали и оценивали одного и того же преподавателя.

Вместе с тем эффект первичности по-разному работает при изложении аргументов в разных по составу аудиториях, чем всегда пользуются политики во время своих выступлений.

– Если аудитория настроена на позитивное восприятие коммуникатора, то можно ожидать, что одностороннее изложение информации будет более действенным, чем разностороннее;

– если аудитория придерживается противоположного мнения, то более эффективным будет изложение разных позиций с опровержением каждой из них, то есть надо приводить контраргументы. Необходимо представить позиции двух сторон;

– эффект первичности хорошо работает в смешанной аудитории, но наибольшее влияние оказывает последний аргумент. В этом случае работает эффект недавности.

4. Эффект ореола – это тенденциозность, которая проявляется при оценивании информации или поступков какого-либо человека. Если человек нам понравился, то это повлияет на наши ожидания и выводы о нем. Понравившемуся человеку мы добавляем позитивные качества, а наши ожидания относительно него приводят к тому, что мы сами создаем для него ангельский нимб. Влияние нашего расположения настолько сильно, что все плохие поступки мы стараемся игнорировать, а все хорошие оцениваем чрезмерно высоко. Особенно наглядно это проявляется в оценке красивых людей, которым симпатизируют больше, чем некрасивым. И наоборот, некрасивому человеку приписываются плохие качества, и присутствует недооценка его реальных хороших поступков.

5. Эффект ложного социального согласия относится к тенденции приумножать количество людей, разделяющих наши взгляды. Л. Росс проводил эксперимент в одном из кампусов США. Студентам предложили пройтись по студенческому городку с плакатом «Питайтесь в ресторане Джо». Те, кто согласился, считали, что большинство также согласилось, а те, кто отказался, считали, что их друзья и знакомые поступили аналогичным образом. Иными словами, мы часто считаем, и необязательно правильно, что другим нравится то, что нравится нам, что они делают так же, как и мы (157, с. 156).

Кроме указанных эффектов в социальном познании на нас влияет разная информация, которую мы по-разному перерабатываем. Закономерности, воздействующие на нашу оценку информации и на наши поступки, таковы:

– более влиятельной является информация, которая больше апеллирует к эмоциям, чем к здравому смыслу и логике (см. выше исследование Канемана);

– если информация вызывает испуг, но в ней присутствуют подробные инструкции, каким образом действовать в страшной ситуации, она более эффективна, чем та, которая только предупреждает и пугает;

– массовые статистические свидетельства проигрывают в сравнении с одиночным, но персонифицированным примером: 1000 владельцев «Вольво» готовы присягнуть в надежности автомобиля, но приятель рассказывает о неудачном «Вольво» своего брата. Этот одиночный пример перевешивает все статистические данные, по свидетельствам Нисбетта.

Таким образом, в процессе познания мира и усвоения определенных взглядов человек воспринимает разную информацию, однако и сам процесс восприятия и дальнейшее использование информации являются необъективными, поскольку на нас влияют разнообразные факторы, которые психологи называют эффектами восприятия. Эти эффекты хорошо известны манипуляторам общественного мнения, и в СМИ они применяются постоянно в зависимости от политической ангажированности авторов и их мировоззренческих позиций. «Чем наглее ложь, тем скорее в нее поверят», – утверждал Геббельс, министр народного просвещения и пропаганды нацистской Германии.

В последние годы психологи-когнитивисты исследуют процессы, которые называют структурами знания, или жизненными сценариями. Имеется в виду, что люди, оказываясь в ситуациях выбора, делают его в рамках жестко определенного набора вариантов поведения. Например, сценарий «день рождения», «лекция в университете», «вечеринка» и т. д. В основе готовых сценариев лежат представления о том, как людям следует себя вести в тех или иных обстоятельствах. Сценарии дают возможность человеку вступать в предсказанные, почти ритуальные отношения для того, чтобы удовлетворить свои потребности в общении ценой как можно меньшего напряжения и когнитивных усилий. Ритуальное поведение экономит наши силы и время, хотя и существует опасность бездумного использования схем, когда утрачиваются существенные детали, а мы невольно впадаем в лицемерие и фальшь. Последнее нежелательно, потому что из отношений людей уходит так ценимая всеми искренность.

В конце концов, все мы пытаемся действовать и думать правильно, быть рациональными в своих суждениях и мыслях. Первым это заметил английский философ XVIII в. Иеремия Бентам, который считал, что все мы принимаем участие в процессе «калькуляции блага» (felicificcalculus), который позволяет определить, что такое добро и что такое зло.

Резюме

Социальное познание – это деятельность человека, которая связана с его способностью отбирать, использовать и интерпретировать информацию при вынесении суждений и принятии решений. Социальное познание длится всю жизнь и носит автоматический, спонтанный и непосредственный характер.

Условно социальное познание можно разделить на две части: социальное познание как понимание других людей (его часто называют социальным восприятием) и социальное познание как понимание социальных ситуаций, связанных с отношениями людей.

Социальное восприятие – это способность человека определенным образом формировать впечатление о других людях и давать им характеристику. В процессе социального взаимодействия люди обмениваются не столько словами, сколько невербальной информацией.

Первый аспект социального восприятия – это невербальное поведение людей. В психологии изучают отдельные аспекты общения, мимику и жесты, влияние голоса и интонации, нормы пространственной и временной организации.

Второй аспект социального восприятия связан с атрибутивными теориями. Теории атрибуции – это описание того, как мы объясняем причины своего поведения и поведения других людей. Люди объясняют поведение других, приписывая причину действий либо внутренним диспозициям человека, либо внешним ситуациям.

В том, как мы понимаем и интерпретируем социальный мир, психологи обнаружили три обобщенные характеристики: тенденцию постоянства, тенденцию согласованности и тенденцию единодушия, или консенсуса. На основании трех тенденций была создана ковариационная модель, согласно которой для того, чтобы сформировать атрибуцию каких-либо действий человека, мы систематически ищем связь между присутствием (или отсутствием) возможных причинных факторов и конкретных действий.

Еще одним аспектом атрибутивных теорий является фундаментальная ошибка атрибуции как тенденция преувеличивать значение личностных факторов и недооценивать обстоятельства, в которых приходится действовать индивиду.

В процессе эволюции сформировалась способность людей к структурированию и упорядочиванию впечатлений. Феномен избирательности и структурирования распространяется на потребление всех видов информации. Более того, человек способен упрощать, подгонять под готовые шаблоны новую информацию о явлениях, отношениях, ситуациях и конкретных предметах, а также достраивать недостающие звенья для создания целостного образа. В этих целях человек прибегает к таким ментальным операциям, как схематизация, категоризация, типизация и стереотипизация.

Исследования социального познания показали, что существует два способа мышления и принятия решений, которые соответствуют обыденному представлению об интуиции и размышлении. Когнитивная психология предлагает нам более простую морфологическую схему понимания социальных ситуаций людьми. Схема строится по этапам: стимульное событие, восприятие, категоризация, организация информации, умозаключения, воспроизведение, решение. Когнитивный механизм, который дает индивиду возможность делать экономные суждения о социальных процессах, социальные психологи называют эвристикой. Такая эвристика не требует больших усилий, но часто дает вполне правдивые результаты, когда речь идет об отношениях между людьми.

В процессе познавательной деятельности возникают определенные эффекты: относительности суждений, соотношения с контекстом, первичности информации, ореола, ложного согласия. Они характеризуют особенности переработки социальной информации.

Таким образом, в процессе познания мира и усвоения определенных взглядов человек воспринимает разную информацию, однако и сам процесс восприятия, и дальнейшее использование информации являются необъективными, поскольку на нас влияют разнообразные факторы, которые психологи называют эффектами восприятия.

Глава 6 Ценности в жизни людей

Ценности – это этические приказы, управляющие действиями людей; это показатель того, какой смысл и какое значение люди придают своим действиям.

Финский социолог Эркки Асп

Социальная психология

Ценности – одна из самых древних абстракций в ментальности людей, которая занимает особое место в мировоззрении. Наряду с социальными установками и социальными представлениями ценности представляют собой, пожалуй, наиболее устойчивое психическое образование человечества. Они формировались на протяжении многих тысячелетий и отлились у каждого народа в виде специальных слов-понятий. Эти слова-понятия, не имеющие предметного воплощения и не связанные с определенными эмоциями или действиями, тем не менее при всей своей многозначности легко узнаваемы и всем понятны. Можно предположить, что первыми ценностями для людей стали: Здоровье как состояние не-болезни и основное условие долгой жизни; Безопасность как отсутствие угроз; Материальное Благополучие как условие выживания, Любовь и Дружба как состояние желаемой близости с другими и возможность продления рода. Более сложные социальные ценности, такие как Традиции и Авторитет, Власть и Красота, Равенство и Справедливость, были осознаны позднее. Они получили свое название в процессе осознания людьми их значимости в жизни человеческих сообществ.

Следует заметить, что ценности остаются неизменными на протяжении тысячелетий. Вместе с тем их приоритетность у каждого народа своя, есть выраженный этнический и географический аспект ценностей. Кроме того, приоритет ценностей разнится от группы к группе внутри каждого этноса в силу половозрастных особенностей. Молодые люди, живущие в любой стране и принадлежащие к любому народу, жаждут приключений и новизны, а для пожилых людей неоспоримой ценностью является безопасность и сохранение традиций. Наконец, одни и те же слова-понятия в качестве ценностей имеют различное содержание и соответствуют разным коллективным представлениям, подчас противоположным. Например, к таким ценностям относятся Традиции. И без специального анализа ясно, что традиции китайцев не имеют ничего общего с традициями англичан и русских, а традиции японцев вряд ли похожи на традиции племен Экваториальной Африки. Традиции у всех народов свои. Эта ценность, которая тесно связана с антропологическим типом этноса, а потому имеет выраженный этнический аспект и связь с этапом социальной эволюции. Но ценности традиций есть у всех народов, так как они определены опытом выживания и адаптации к новым условиям.

6.1. Понятие «ценность» в социальных науках

Понятие ценностей активно разрабатывается в философии, социологии и этике. В отечественной литературе часто встречается понятие «ценностные ориентации», которое подчеркивает целесмысловой, направляющий характер ценностей. В русском языке термин совпадает с прилагательным «ценный» и с существительным «цена», хотя в большинстве европейских языков цена как стоимость и ценность, как значимость имеют разные корни. Во французском и английском языкахprix/price означает стоимость, a valeur/value – значимость. Последнее восходит к латинскому valeo, о котором вспоминает А. С. Пушкин («в конце письма поставить vale»), что означало «будь здоров». Следует согласиться с мнением российских социологов, что самые подробные разъяснения значения этого термина лишь подчеркивают, что «ценность» – не термин, а концепт, и что «представители русской культуры вкладывают в это слово некий дополнительный смысл, определяемый историей его бытования в российской среде» (96, с. 51). Особенности трактовки понятия «ценность» авторы связывают со следующим определением: «Ценность – это все то, что дороже денег». Это Здоровье и Любовь, Благополучие семьи и Свобода, Справедливость и Равенство, то есть все то, что является ценностью и у других народов.

Нравственные ценности, которые выработало человечество, помогают отдельному индивиду сформировать сознательное отношение к жизни. Для социальной психологии актуален вопрос, как люди обретают жизненные ценности, насколько они распространены в обществе. Кроме того, ценности имплицитно присутствуют в каждом рассуждении и исследовании того, что можно и нельзя, в виде ценностных представлений о должном и правильном. Поэтому изучение взаимодействия и отношений людей невозможно без исследования тех ценностей и ценностных представлений, которыми они руководствуются.

6.1.1. Понимание ценностей в социальной психологии

Социальные психологи обратились к понятиям «ценности» и «ценностные ориентации» во второй половине XX в. в связи с исследованием факторов регуляции человеческого поведения и отношений между людьми. Небольшой экскурс в историю исследования ценностей показывает, что первыми их начали изучать психологи, занимавшиеся типами личности и их ценностными ориентациями. Например, Э. Шпрангер (Е. Spranger) выделил шесть основных идеальных типов индивидуальности, каждый из которых обусловлен ориентацией на те или иные объективные ценности. Это:

– теоретический тип, основные интересы – область науки, проблема истинности;

– экономический – материальные блага, полезность;

– эстетический – стремление к оформлению, к самовыражению;

– социальный – общественная деятельность, обращенность к чужой жизни;

– политический – тип, для которого власть есть ценность;

– религиозный тип – поиск смысла жизни.

Каждый человек может быть ориентирован на все эти типы ценностей, но в разной степени, причем одна из ориентации будет доминировать. На основе данной типологии личностей Г. Олпорт, П. Верной (P. Vernon) и Г. Линдсей разработали тест изучения ценностей, а Дж. Холланд (G. Holland) создал тест интересов.

В психологической науке Д. А. Леонтьев предлагает различать собственно ценности и рефлексивные ценностные представления, присутствующие в сознании. Он выделяет три группы явлений:

1) ценность как знание об общественных идеалах, которые выработаны общественным сознанием и присутствуют в обобщенных представлениях о должном в различных сферах общественной жизни;

2) ценность как действие, к которому стремятся, то есть предметное воплощение общественных идеалов, которые требуют конкретных действий людей. Эти действия могут быть благородными, бескорыстными, направленными на общее благо и не противоречить личным устремлениям индивида;

3) ценности как личные идеалы, которые присутствуют в мотивационных структурах личности (моделях должного) и побуждают ее к предметному воплощению в своей жизни и деятельности.

Ценности включают в себя нужды, потребности, привязанности, желания, ожидания, в связи с которыми формируется тенденция выбора (95, с. 21).

Говоря о социально-психологическом содержании ценностей как регуляторов поведения, к выделенным трем группам явлений следует добавить четвертую, как реально существующую в нашей жизни:

4) ценность как критерий моральной оценки и нравственной позиции индивида. Она присутствует в самооценке личности и ее самосознании, определяет позицию индивида по отношению к другим людям, а также влияет на выбор друзей и партнеров, равно как и на характер межличностных отношений. Именно с этой стороной ценностей связан когнитивный диссонанс, когда личность испытывает дискомфорт в связи с поступком, который она расценивает как неосмотрительный, глупый или аморальный, вступающий в противоречие с системой ценностей общества.

Данные четыре формы существования ценностей взаимосвязаны и переходят одна в другую. По мысли Леонтьева, эти переходы упрощенно можно представить себе следующим образом: общественные идеалы (например, ценность образования) усваиваются личностью и в качестве «моделей должного» побуждают ее к активности – человек стремится получить образование. В процессе обучения происходит достижение и предметное воплощение ценности (человек становится студентом); предметно же воплощенные ценности (полученное образование), в свою очередь, становятся основой для формулирования личных и общественных идеалов у следующего поколения (образование – это ценность). Одновременно эта ценность может стать критерием для формирования моральной нормы. В данном случае моральной ценностью является не только само образование, но важны, во-первых, цели, которыми руководствовался человек, то есть ради чего он прикладывал свои усилия и волю, а во-вторых, средства, которые он использовал для достижения цели. На примере того же высшего образования можно показать, что оно имеет разную ценность: 1) для тех, кто поступил по условиям честного участия в конкурсе; 2) для тех, кто учится по желанию родителей, готовых платить за обучение; 3) для тех, кто поступил с помощью взятки или «блата». Понятно, что чем меньше сам индивид прикладывает усилий, стремясь к достижению той или иной цели, тем меньшую ценность она представляет для него.

Личные ценности являются источником индивидуальной мотивации, они функционально эквивалентны потребностям. Можно сказать, что ценности связаны, с одной стороны, с удовлетворением жизненно важных биологических потребностей, а с другой – они основаны на социальном взаимодействии и выполняют функцию, регулирующую поведение людей. Ценности разделяются другими людьми и могут сохраняться на протяжении жизни нескольких поколений.

Ценность – это приобретенное, усвоенное из опыта предыдущих поколений людей обобщенное понятие о том, что для человека и сообщества является значимым. Содержание ценностей отражает цели, которыми руководствуются люди, когда думают, принимают решения и действуют.

Ценности можно рассматривать как этический показатель того, чего можно и должно хотеть в этой жизни, как оценивать других людей и себя в отношениях с ними и к чему следует стремиться и чего стараться достичь, но только с помощью тех средств, которые одобряются обществом. В свою очередь, средства достижения целей тоже являются ценностями. Выражение «цель оправдывает средства» было многократно опровергнуто самой жизнью, потому что грязными руками чистую работу сделать невозможно.

Изучение ценностей показало, что они связаны с возрастом, полом и культурой сообщества. Так, например, в молодости человек может больше всего ценить независимость и свободу, а к старости – благополучие и жизненный комфорт. Мужчины больше стремятся к достижениям, а женщины в большей степени ориентированы на ценности любви и семьи. Различия же ценностей в разных культурах требуют отдельного рассмотрения, поэтому будут представлены в последней части главы.

Ценности отличаются значительной стабильностью и образуют ядро формирования личности. В них выражены мотивирующие цели и соответствующие способы действий для их достижения. Люди придерживаются примерно одних и тех же ценностей: семья, благополучие, здоровье, свобода, равенство, справедливость и др. Однако ценности изменяют свою значимость в разные эпохи, так как связаны с условиями жизни и культурой общества. Ценности играют центральную роль в социальном познании и представляют собой ту самую основу, которая необходима для понимания ментальных обобщений.

Таким образом, ценности – это понятия, с помощью которых психологи пытаются обозначить и объединить целый ряд явлений, состояний и целей, достойных того, чтобы к ним стремиться. Поскольку социальная психология исследует отношения людей во всем их многообразии, проблема ценностей имеет принципиальное значение. По мнению современного исследователя ценностей профессора Иерусалимского университета Ш. Шварца, ценности отражают три универсальные потребности человеческого существования: биологические потребности, потребность в скоординированных социальных действиях, а также все, что необходимо для выживания и функционирования группы (27, с. 240). Следует также уточнить, что счастье, к которому стремится человек как к высшему моральному благу, тоже представляет собой совокупность физических и духовных ценностей.

6.1.2. Модель обретения ценностей

Интерес к изучению ценностей в социальной психологии второй половины XX в. был обусловлен необходимостью прогнозировать поведение людей как покупателей, потребителей услуг, избирателей и т. д. Особенно интенсивно проблема ценностей разрабатывалась в рамках социологической социальной психологии США. Так, проблема ценностей приобрела особое значение в связи с изучением наиболее эффективных способов сбыта товаров и их рекламы. Это стимулировало исследование ценностей, которыми руководствуются люди, принимая решение о покупке или выборе марки товара. Позднее к ценностям обратились политологи в целях изучения мировоззренческих позиций и ценностных ориентации, диктующих политические предпочтения. Каким же образом формируются ценности?

В современных постиндустриальных обществах нет ни одного социального института, который бы имел настолько сильное влияние, чтобы формировать целостное гомогенное мировоззрение. Раньше такой авторитетный статус имела церковь. В СССР на это не без успеха претендовала Коммунистическая партия. Сегодня общества многих стран мира имеют разнообразные источники информации, которые помогают сформировать мнение и руководствоваться им в практической деятельности. Большое количество источников информации способствует разнообразию ценностей, к которым стремятся люди. Однако кроме социальных условий, которые существенно влияют на представления людей о должном и нужном, люди наделены разными качествами и талантами, они получают различное воспитание в родительской семье, сталкиваются в жизни с разными проблемами, принадлежат к разным социальным группам и взаимодействуют определенным образом с разными людьми. Социальная модель формирования ценностей может быть представлена следующим образом (см. рис. 6.1).

В данной модели не учитываются личностные психологические качества людей, которые также воздействуют на формирование ценностей. Например, мальчик, у которого жесткий и авторитарный отец, легко воспринимает императивную стратегию в школьном обучении, когда учитель указывает, что делать, и придирчиво контролирует действия детей. У такого ребенка формируется внешний локус контроля, и когда он вырастет, то будет считать силовые действия наиболее приемлемыми в решении социальных проблем, а диктаторский режим – нормальным способом управления обществом и страной. В этом его убеждает личный опыт жизни в семье и в школе. На такую позицию могут оказывать влияние и средства массовой информации, а также опыт изучения истории под определенным углом зрения. Все эти факторы в совокупности могут повлиять на формирование авторитарных социальных представлений. На ребенке они отразятся по-разному в зависимости от его врожденных личностных качеств и особенностей проживания психосоциальных кризисов: либо он станет покорным и послушным, либо бунтарем, склонным к агрессии.

Социальная психология

Рис. 6.1. Модель обретения ценностей индивидом (27, с. 341)

Из числа социальных ценностей каждый человек выбирает для себя свои, вкладывая в них собственные социальные представления. Часто средства массовой информации, выполняя идеологический заказ, навязывают людям определенные ценности. Например, безусловной ценностью является национальная безопасность. Но именно эта ценность была использована фашистской пропагандой для оправдания своих захватнических интересов и навязывания человеконенавистнических социальных представлений о содержании этой ценности – достижение национальной безопасности за счет уничтожения других наций. Другим примером может служить использование ценностей свободы для оправдания силовых действий при устранении в Ираке диктаторского режима Саддама Хусейна. Ценности независимости использовались сербами для оправдания резни албанцев в Косово, которое повлекло за собой трагические для самих сербов события с последствиями для всей Европы.

Представленная модель усвоения ценностей показывает реальные пути их формирования, но, как и любая другая модель, она схематична и не дает полного представления о содержательной стороне процесса. То же самое можно сказать и о содержании самих ценностей. Будучи безусловным образцом, они тем не менее используются по-разному когда для оправдания собственных интересов в понимание смысла ценностей вносится определенное содержание. Поэтому важно анализировать не только ценности, но и социальные представления о них у разных людей и групп, а также контекст их использования в пропагандистских целях.

6.2. Изучение ценностей в России

В России социально-психологическое изучение ценностей имеет свою традицию. Первым популярным инструментом исследования ценностей в современной науке стала шкала Милтона Рокича (М. Rokeach, Rokeach Value Skale, RVS). Именно Рокич стимулировал интерес к ценностям в психологии, четко определил понятие, предложил несложный инструмент их измерения, в котором отразилось его понимание ценностей как руководящих принципов жизни. Созданная в 1960-е гг., методика Рокича широко использовалась в России. Она содержит два списка ценностей: 18 терминальных (ценности-цели) и 18 инструментальных (ценности-инструменты достижения целей). В список терминальных ценностей вошли: «равенство», «свобода», «счастье», «спасение», «самоуважение». К инструментальным ценностям Рокич отнес такие типы поведения, как «храбрость», «честность», «ответственность», «вежливость». В 1970-е гг. методика была адаптирована А. Гоштаутасом, А. А. Семеновым и В. А. Ядовым, причем в процессе адаптации список терминальных ценностей был существенно изменен по идеологическим и культурным причинам. Особенности ментальности советских людей изучались в исследовании «Человек и его работа», для теоретического обоснования которой Ядов создал диспозиционную теорию и использовал в ней понятия ценностей и ценностных ориентации.

6.2.1. Тест Ш. Шварца для изучения ценностей

В начале 1990-х гг. появился новый тест измерения ценностей, который дополнил теорию М. Рокича. Профессор Иерусалимского университета Ш. Шварц (см. фото) разработал тест измерения ценностей (S. Schwartz, Schwartz Value Scale, SVS) и «Портретный опросник» (Portraits Questionnaire, PQ). Две группы ценностей (30+27) были сгруппированы в 10 индивидуальных типов ценностей. Автор стремился создать универсальный тест, который можно было бы применять в любой стране и любой культуре. Однако оказалось достаточно сложным перевести предложенные формулировки на разные языки, многие ценности получили иной смысл. В разных странах предпринимались попытки включить свои национальные ценности, но к значимым результатам это не привело, поскольку такие ценности уже содержались в заданной шкале в той или иной форме.

Социальная психология

По мысли автора методики, модель ценностей представляет две оси измерения, на четырех полюсах которых сосредоточены четыре ориентации людей. Социальный аспект: 1) ориентация на инновации, изменения; 2) ориентация на сохранение существующего общества и его традиций. Поведенческий аспект: 3) ориентация на других людей и учет их интересов; 4) ориентация на себя и стремление к собственной самореализации. В соответствии с этими ориентациями главные ценности сгруппированы по четырем секторам следующим образом:

1. Открытость изменениям ( саморуководство, стимуляция).

2. Консерватизм (конформизм, традиции, безопасность).

3. Трансцендентность/ориентация на других (универсализм, благожелательность).

4. Самосовершенствование, ориентация на себя (достижения, гедонизм, власть).

Вот как определил Шварц содержание основных групп ценностей на основе своих исследований:

1. Самонаправленность, или саморуководство: независимость мысли и поступков, свобода, стремление к познанию и творчеству, любознательность, умение выбирать, созидание.

2. Стимуляция: желание перемен, привлекательность напряженной, волнующей жизни, стремление к новизне, ответ на вызовы жизни, поиск новых впечатлений.

3. Гедонизм: стремление к получению удовольствий, в том числе и от хорошо выполненной работы, чувственное сенсорное вознаграждение самого себя, наслаждение жизнью.

4. Достижения: стремление к личному успеху посредством демонстрации компетентности в соответствии с социальными стандартами, успешность, способности, честолюбие.

5. Безопасность: надежность, поиск гармонии, стабильности в обществе, во взаимоотношениях с другими и в себе самом, стремление к чистоте и общественному порядку.

6. Власть: стремление получить определенный социальный статус, контроль или доминирование над людьми и ресурсами, социальная сила, богатство, престиж.

7. Конформизм: ограничение действий, наклонностей и импульсов, которые могут задеть или нанести вред другим людям и нарушить социальные ожидания или нормы. Вежливость, послушание, уважительное отношение к старикам и родителям.

8. Традиции: уважение, приверженность и признание обычаев и идей традиционной культуры или религии. Смиренное отношение к собственной участи.

9. Благожелательность: сохранение и повышение благополучия близких людей, отзывчивость, честность, великодушие. 10. Универсализм: понимание, признание, терпимость и защита всех людей и природы. Широта ума, стремление к социальной справедливости, равенству, защите окружающей среды.

Социальная психология

Рис. 6.2. Теория Ш. Шварца о десяти ценностях и их соотношении в круге ценностей (243, с. 10)

В России тест Шварца был впервые использован Н. М. Лебедевой и Л. Г. Почебут. Статья Н. М. Лебедевой о базовых ценностях русских на рубеже XXI в. фактически заново открыла это важное направление для социальной психологии. Л. Г. Почебут исследовала ценности разных групп населения. Кроме того, тест использовался и для сравнительного анализа структуры ценностей и характеристик этнической идентичности в традиционных и современных культурах. В. М. Вызова изучала жизненные ценности молодежи республики Коми. После выхода в свет в 2004 г. методического пособия В. Карандашева тест стал доступен широкому кругу исследователей.

По мнению Лебедевой, анализ наиболее предпочитаемых ценностей позволяет выделить те из них, что относятся к базовым ценностям русской культуры, передающимся из поколения в поколение. Факторный анализ показал, что два первых и самых мощных фактора, определяющих ценностно-мотивационную структуру двух групп респондентов (студентов и учителей), – это Культура и Эгоцентризм. «Отличия заключаются в том, что культура для студентов – это скорее внешнее и нормативное понятие, а для учителей – понятие интериоризованное и обогащенное личностным смыслом». В исследовании Лебедевой Эгоцентризм, или ориентация на себя (рис. 6.2), у студентов связан с благосостоянием, а у учителей – с властью и авторитетностью. Эти ценности противостоят культуре, что говорит о том, что в семантическом поле русской культуры ценности власти и благосостояния слиты с такими негативно оцениваемыми ценностями, как удовольствие, наслаждение жизнью и потакание себе.

Н. М. Лебедева указывает также на снижение у молодого поколения типов мотивации, связанных с Консерватизмом, Равноправием и Гармонией, но рост мотивации Мастерства, Иерархии, интеллектуальной и аффективной автономии. Это означает, что для молодых поколений россиян значимыми мотивами поведения являются стремление к достижению личного успеха, выбор собственных целей, независимость, благосостояние и установка на социальное неравенство. По мнению исследовательницы, «это то, с чем России предстоит жить в ближайшие десятилетия. Это объективный процесс психологической адаптации к жесткому миру конкуренции» (89, с. 85). По мнению автора, в целом это напоминает процесс аккультурации этнических меньшинств в сообществе с доминирующим большинством, которое дает совет меньшинству расстаться с теми культурными чертами, которые для них ценны, но не способствуют адаптации в новых условиях.

Представленный Лебедевой анализ подтверждает тезис нашей теории о противоречивом состоянии ценностей россиян. С одной стороны, присутствует явная ориентация на ценности европейских индивидуалистических обществ, – как у студентов, так и у учителей. И для тех и для других важны ценности достижения личного успеха, выбор собственных целей, независимость. Вместе с тем налицо отказ от Равенства и ориентация на Иерархию, которая в европейской культуре связана с отношениями скорее в традиционном (аграрном) и даже феодальном обществе. Ведь основные лозунги борьбы народов Европы со времен Великой Французской революции ориентировали людей на достижение Свободы, Равенства и Братства (Liberte, Egalite, Fraternite), полное уничтожение сословной иерархии. Поэтому ориентация на неравенство и иерархичность в обществе требует дополнительного изучения социальных представлений о данных понятиях у россиян.

С помощью методики Шварца ценности в разных слоях современного российского общества в конце 1990-х гг. исследовала Л. Г. Почебут. Она обнаружила, что к ценностям индивидуалистических культур более склонны молодежь и хорошо обеспеченные люди, а представители старшего поколения и наименее обеспеченные люди на первое место ставят традиционные ценности, направленные на защиту общности. Богатые люди отвергают ценности аскетизма и иерархии, предпочитая ценности гедонизма и равноправия. Еще больший разрыв обнаруживается между ценностями людей с высшим и людей со средним образованием. Для интеллигенции характерны приверженность ценностям интеллектуального развития, поиск смысла жизни, внутренней гармонии, отстаивание ценностей свободы и независимости. Интересной деталью исследования Почебут стал анализ ценностей, отвергаемых членами КПРФ. Во-первых, члены КПРФ отвергают те же ценности, что и остальные русские (власть, влияние, потакание себе, довольство своим местом в жизни). Во-вторых, коммунисты отвергают ряд значимых для других русских ценностей, таких как Равенство и Социальная автономность (148, с. 150—152). Именно последние две отвергаемые ценности позволяют нам говорить о приверженности коммунистов ценностям традиционной культуры, когда речь идет о власти и праве личности на принятие решений. По мнению коммунистов, никакой независимости личности быть не может, поскольку все должны решать люди, находящиеся на вершине иерархической лестницы тоталитарного государства.

Более позднее исследование ценностей старшеклассников, студентов и несовершеннолетних осужденных показало, что российское общество достаточно быстро развивается, что сказывается на приоритете ценностей. Так, по данным Карандашева, на уровне убеждений наиболее значимыми ценностями для российской молодежи оказались Доброжелательность, Безопасность и Достижения, а среди отвергаемых ценностей – Власть, Традиции и Конформность.

Интересно заметить, что результаты многолетних исследований ценностей в финском обществе М. Пуохиниеми (М. Puohiniemi) показывают, что важными ценностями для финнов, как и для русских старшеклассников, являются также Доброжелательность и Безопасность. Для финской молодежи личные Достижения – такая же приоритетная ценность, как и для российской. Так же как и российская молодежь, финны не придают большого значения ценностям Власти и Традиций (110). Значит ли это, что молодежь России разделяет ценности западного постиндустриального общества? По нашему мнению, торопиться с выводами не стоит, поскольку, на наш взгляд, остается не до конца ясным вопрос о содержательном и смысловом наполнении прокламируемых ценностей. Очевидной является необходимость изучения тех социальных представлений, которые присутствуют в ментальном содержании ценностей.

6.2.2. Социологические исследования ценностей

Наше представление о ценностях россиян будет неполным без рассмотрения социологических исследований, проведенных с помощью других методик. Российские социологи традиционно исследуют ценности в рамках опросов, которые проводятся в последние 30 лет различными научными центрами. Особый интерес представляют те опросы, результаты которых свидетельствуют о значительных изменениях в ценностных ориентациях молодежи за последние 20 лет.

Согласно данным исследования политической культуры молодежи, проведенного под руководством Е. Леванова и А. Шендрика, в 1984 г. от 60 до 84 % молодых людей считали марксизм-ленинизм единственно правильным учением. В 1989 г. их оказалось гораздо меньше: 29 % были с этим полностью согласны и 36 % были согласны отчасти. В 1997 г, по данным ВЦИОМ, только 1,3 % респондентов считали идеи коммунизма способными объединить общество, а среди молодых эта цифра составляла всего 0,9 %. Однако ценности Равенства и Справедливости для 14 % опрошенных (среди молодых 12,7 %) оказались значимыми и по результатам 1998 г.

Авторы исследования считают, что Равенство и Справедливость являются атрибутивными ценностями коммунизма, к которому положительно относятся только от 2 до 5 % опрошенных. Поэтому их удивляет такая приверженность молодых людей общеевропейским ценностям Равенства и Справедливости, которые присутствуют в коллективном бессознательном всех потомков охотников-собирателей. И это скорее методологическая ошибка авторов, а не заблуждение молодежи.

Интересно заметить, что в ценности Равенство происходит подмена содержания. Во многих научных работах со времен советского периода Равенство трактуется большинством авторов как равенство в сфере распределения и потребления, следование принципу «от каждого по способностям – каждому по потребностям» (96, с. 51—52). На самом деле Равенство относится к правам, прежде всего к праву на принятие решения в сообществе. Так обстояло дело еще в древних общинах первобытных европейцев, а также на Руси раннего Средневековья, когда решения принимались вече. Заблуждение или намеренное искажение Равенства прав, подмена их другой ценностью – Справедливостью распределения – возникло потому, что Равенство предполагает не только партнерские отношения, но и политические свободы в решении проблем, стоящих перед обществом. Возможно, недооценка этих базовых ценностей связана с советским периодом, когда лозунги равенства и справедливости («Земля – крестьянам, фабрики – рабочим») были полностью дискредитированы и приобрели негативный оттенок в социальных представлениях народа. Так или иначе, все вышеперечисленное требует уточнения и более тщательного изучения представлений россиян о содержании ценностей.

Таким образом, ценности россиян по данным уже проведенных исследований нуждаются в уточнении. Эта работа начата исследователями Института социологии РАН В. Магуном и М. Рудневым, которые сравнивали жизненные ценности жителей России с ценностями других европейских народов [5] . Необходимы также дополнительные исследования социальных представлений, которые разные половозрастные группы вкладывают в содержание ценностей.

6.3. Ценности и мораль

Концепция ценностей в явном или неявном виде присутствует в психологических теориях Фрейда, Юнга, Фромма, Адлера, Эриксона, Маслоу и многих других психологов психоаналитического, когнитивного и гуманистического направления. Широко представлены ценностные ориентации и в работах отечественных психологов и социологов. Проблема ценностей тесно переплетена с моралью, которая, в свою очередь, стала предметом рассмотрения в когнитивной психологии в связи с нравственным развитием человека. Для того чтобы ребенок мог сформировать личную систему ценностей и выносить какие-либо моральные суждения, он должен достичь определенного уровня развития и в когнитивной сфере. Одним из первых, кто начал изучать нравственное развитие ребенка, был Пиаже. Позднее его идеи разрабатывали многие социальные психологи.

6.3.1. Развитие морального суждения

Одним из самых известных исследований особенностей формирования моральных норм у детей и взрослых стала работа Лоуренса Колберга (L. Kohlberg, 1958). Несмотря на многочисленную критику и трагическую судьбу автора, это исследование остается наиболее значительной попыткой установить закономерности процесса формирования моральных норм у человека. Основываясь на позициях моральной философии, Колберг создал свои знаменитые дилеммы, имевшие вид коротких историй, каждая из которых содержала нравственную проблему. Ученый ознакомил с этими историями 75 мальчиков и девочек, чтобы проанализировать их реакции, которые могли бы свидетельствовать об уровне морального развития детей. Классической стала «История Хайнца».

История Хайнца

В одной европейской стране умирает от особой формы рака некая женщина. Между тем есть лекарство, которое, по мнению врачей, может ее спасти. Это лекарство, в состав которого входит радий, только что открыл живущий в том же городе фармацевт. На его изготовление фармацевт потратил $200, однако только за одну дозу этого лекарства он требует в 10 раз больше денег, чем он израсходовал, то есть $2000. Муж больной женщины сделал все возможное, чтобы собрать эту сумму, беря деньги в долг у знакомых, но получить ему удалось только половину. Тогда он возвращается к фармацевту и просит понизить цену на лекарство или позволить ему отдать недостающие деньги позднее. Фармацевт отказывает: «Я открыл это лекарство и хочу извлечь из своего открытия много денег». Той же ночью отчаявшийся Хайнц задумывает проникнуть в аптеку, взломав дверь, и похитить лекарство. Прав он или нет? Почему?

В рассказе присутствуют три позиции: мужа больной женщины, фармацевта-изобретателя и норм общества в виде христианской заповеди «Не укради». От того, на какую позицию встают дети и подростки, зависит их суждение о ценности человеческой жизни. В результате исследования Колберг выделил 6 стадий морального развития. На содержание этих стадий оказали влияние возраст детей, уровень их нравственного развития и понимание ценности жизни человека в сопоставлении с общественными нормами США. Вот эти стадии.

Первая стадия: покорность и наказание. «Хайнц должен был купить лекарство. Если он его украл, его должны посадить в тюрьму и ему придется выплачивать его полную стоимость». Или: «Нет ничего предосудительного в том, что Хайнц решил украсть лекарство, так как оно стоит не $2000, а всего $200. Он не рискует подвергнуться слишком строгому наказанию».

Ценность человека в этом суждении не рассматривается. Речь идет лишь о связанных с поступком выгодах или наказании; чем серьезнее материальные последствия поступка, тем более предосудительным он считается.

Вторая стадия: личный интерес. «Если Хайнц не хочет потерять супругу, он должен украсть лекарство. Возможно, он попадет в тюрьму, но он сохранит жену. Когда умирает ваша собака – это другое дело, потому что в собаке нет особой нужды. Не знаю, должен ли он был сделать то же самое ради друга, так как я не уверен, что друг пошел бы на такое дело ради него».

В этих рассуждениях человек имеет какую-то ценность только в том случае, если он может представлять интерес для совершающего поступок, и в той мере, в какой он способен отплатить за совершение поступка.

Третья стадия: одобрение чувств. «Ничего плохого в том, что Хайнц хотел спасти свою жену, нет. Тем самым он показал себя хорошим мужем. Любовь бесценна. Ее ничем не заменишь. Если бы он не любил свою жену настолько, чтобы решиться на все ради ее спасения, его, безусловно, нужно бы было осудить».

В этих рассуждениях ценность человека определяется эмоциональным отношением. Если поступки продиктованы чувствами, которые могут быть позитивно оценены и свидетельствуют о том, что Хайнц – «хороший муж», то можно прийти к оправдательному выводу, что он вообще «хороший человек».

Четвертая стадия: авторитет, закон и порядок. «Супружество это обязательство. Как контракт. Когда женятся, жену обещают любить и лелеять. Таким образом, долгом Хайнца было спасти ее. С другой стороны, у него не было никакого права идти против закона. Ему нужно будет вернуть фармацевту недостающие деньги и, возможно, искупить свою вину тюремным заключением».

Человек оценивается здесь по условиям контракта или обязательства, которые связывают его с нами и возлагают на нас ответственность перед высшим авторитетом – законом, Богом и т. п.

Пятая стадия: общественный договор и демократия. «Если Хайнц не сделает все возможное для спасения своей жены, он рискует потерять уважение других. Он совершает свой поступок во имя благополучия другого человека. Хотя для всех лучше, чтобы законы соблюдались, бывают случаи, когда их надо нарушить. Каждый сам должен оценивать конечные результаты своих поступков».

Ценность личности определяется правами человека, предполагающими равенство всех людей независимо от того, в каких личных или деловых отношениях они находятся друг с другом. В определенных обстоятельствах может принять решение преступить закон, чтобы спасти другого.

Шестая стадия: универсальные принципы. «Жизнь каждого человека имеет самостоятельную ценность, которая ставит ее выше каких бы то ни было моральных или юридических принципов. Если человеческая жизнь в опасности, какими бы ни были законы и последствия, к которым может привести неповиновение законам, кража нравственно оправданна».

Жизнь человека имеет ценность во имя самой жизни. Нет такого закона, решения – пусть даже принятого демократическим путем, авторитета – человеческого или божественного, которые бы могли препятствовать соблюдению этого универсального принципа (44, с. 54—55).

Как показывают материалы исследования, Колберг изучал скорее то, каким образом люди оправдывают свои нравственные позиции, на основе которых он выделил три уровня нравственного развития: преднравственный, конвенциональный и постконвенциональный. Каждый из них включает в себя по две стадии, описанные выше.

1. Преднравственный уровень (дети 4-10 лет). На этом уровне развития поступки определяются внешними обстоятельствами и точка зрения других людей в расчет не принимается. На первой стадии суждение выносится в зависимости от того вознаграждения или наказания, которое может повлечь за собой данный поступок, а на второй – в соответствии с той пользой, которую из него можно извлечь. Иными словами, ребенок руководствуется в своем нравственном суждении только запретами и одобрениями родителей или других значимых взрослых, не имея пока собственного мнения. Позднее, на второй стадии он приходит к более рациональному суждению – ценности для Хайнца его жены и пользы от поступка.

2. Конвенциональный уровень (10—13 лет). Ребенок, находящийся на этом уровне нравственного развития, придерживается условной роли, ориентируясь на принципы других людей. На третьей стадии суждение основывается на том, будет ли поступок одобрен другими людьми, а на четвертой – соотносится с установленным порядком, уважением к власти и предписанными ею законами. На этом уровне развития морального суждения находится абсолютное большинство людей традиционного общества, для которых мнение членов собственной общины имеет жизненное значение. За преступление норм морали может последовать суровое наказание, вплоть до лишения жизни. Нормы этого уровня нравственного развития в виде выражения: «что скажут люди», живет и сегодня. Для всех нас имеет значение оценка поступков ближайшим окружением родственников, друзей, товарищей по работе. Колберг отмечает, что на данной стадии развития остается большинство людей.

3. Постконвенциональный уровень (с 13 лет). По мнению Колберга, истинная нравственность достигается только на этом уровне развития. Именно на данном уровне человек судит о поведении других исходя из собственных критериев и руководствуясь понятием совести. При этом у человека есть две ориентации: ориентация на интересы общности и ориентация на интересы индивида. Постконвенциональный уровень предполагает высокую рассудочную деятельность, которая основана на балансе между правами индивида и интересами общества в целом. Колберг считал, что на пятой стадии оправдание поступка основывается на уважении демократически принятого сообществом решения или вообще на уважении прав человека. А на шестой стадии поступок квалифицируется как правильный, если он продиктован совестью, вне зависимости от его законности или мнения других людей (44, с. 27—28). Колберг отмечал, что последней, шестой стадии нравственного развития достигает не более 10 % людей, в основном религиозные деятели.

В связи с этим представляет интерес исследование развития морального суждения у старшеклассников, проведенное под руководством И. А. Мейжис. В исследовании были использованы дилеммы Колберга. Согласно результатам, подавляющее большинство старшеклассников достигает высшей стадии развития морального суждения. Такое положение противоречит мнению Колберга о 10 %, которые способны достигнуть такого уровня морального развития, он даже исключил этот уровень под давлением критики. В нашем же исследовании пятый уровень, на котором присутствует ориентация на интересы общности, показали не более 5-6 %. Так, в 2007 г. только три человека из пятидесяти опрошенных осудили поступок с точки зрения нарушения христианской заповеди «не укради», которая защищает права общества в виде его норм и правил. Следовательно, правам общности мы предпочитаем права личности.

В повседневной жизни мы довольно часто сталкиваемся с нравственными дилеммами, в которых нам приходится выбирать между интересами личности и сообщества, не замечая этого. Это доказывает эксперимент, проведенный И. А. Мейжис в трех группах студентов-политологов в 2005 и в 2006 гг. Испытуемым была предложена следующая дилемма, которая описывает нашу повседневную жизнь:

Легальный «заяц»

В общественном транспорте для оплаты проезда часто предлагается купить талон или билету водителя трамвая или автобуса. Нередко пассажир сталкивается с ситуацией, когда водитель предлагают ему не брать билет. Перед пассажиром встает дилемма: настаивать на том, чтобы ему дали билет для проезда, или оставить деньги водителю, зарплата которого невелика. Если человек приоритетными считает права своей общины, он настаивает на правильной оплате проезда, поскольку иначе наносится ущерб всем горожанам, на деньги которых город содержит общественный транспорт, взимая налоги. Но если приоритетными для пассажира являются права личности, то деньги он оставляет водителю, потому что его низкая зарплата не дает возможности достойно содержать семью. Все опрошенные студенты в трех группах (72 чел.) ответили, что оставят деньги водителю.

И только когда ситуация была разъяснена с точки зрения интересов городской общины и личности, студенты-первокурсники сказали, что им даже в голову не пришло, что можно ориентироваться на общие права членов сообщества, а не на относительно низкое материальное положение одного человека.

Думается, что это важная особенность постсоветского человека, который продолжает противопоставлять себя любой власти.

Все это говорит о том, что, во-первых, дилеммы Колберга сконструированы с учетом американской культуры и мало подходят для изучения уровня морального развития людей в России и на всем постсоветском пространстве, так как они оторваны от реальной жизненной ситуации. А во-вторых, ориентация на интересы сообщества в целом у Колберга предшествует ориентации на права человека, что, скорее всего, характерно для государства, которое начинало свою историю с малочисленных общин переселенцев. Но с точки зрения эволюционной психологии именно интересы сообщества в целом и все, что способствует выживанию рода и вида, является более важным, чем выживание отдельного индивида. Поэтому в зависимости от предлагаемой ситуации пятая и шестая стадии могут и должны меняться местами в нашей культуре.

Таким образом, моральное развитие связано с уровнем когнитивного развития личности, а на общественные нормы морали воздействуют социально-исторические условия жизни народа. Например, со времен монгольского ига обман власть предержащих не считается преступлением против морали у большинства россиян. Поэтому образование и особенно высшее образование должно способствовать новому уровню когнитивного развития и в сфере морального суждения. Например, исследование состояния моральности финских студентов в период их обучения в высшей школе позволило прийти к однозначному выводу: в период обучения происходит рост нравственного самосознания и повышается уровень моральности (223, с. 128). Происходит ли подобное в российских вузах, еще только предстоит изучить.

6.3.2. Проблема релятивизма ценностей в современном мире

Исследование ценностей показывает, что даже благополучные общества разрываются между беззаботным наслаждением, достигнутым комфортом и страхом его потерять. Им свойственно моральное возмущение по поводу конфликтного состояния мира, глобального экономического кризиса, оцепенение и пессимизм перед неведомыми, почти не прогнозируемыми опасностями. Поэтому для современного общества характерен плюрализм ценностей, а моральные нормы приобретают некоторую относительность. Наряду с этим неизменным остается традиционное понимание ценностей взаимодействия людей и моральности отдельной личности, которое продолжает опираться на категорический императив И. Канта: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом». «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда бы не относился к нему только как к средству» (68, с. 270). Фактически речь идет об основах общественной жизни людей, как ее понимают в европейской культуре: человеческое достоинство и права человека святы, их нарушение аморально, они должны быть защищены как законом, так и общей моральностью общества.

Сегодня российские ученые возобновили исследования в области общей нравственности людей, состояния общественной морали, этических норм и ценностей нашего современника. Следует сказать, что предыдущий этап развития общества в советское время не прошел бесследно, оставив после себя как позитивные примеры моральности, так и ложные социальные представления. Особенно вредным оказалось навязанное пропагандой знание о безнравственности и аморальности западного капиталистического общества. Эти продиктованные идеологией ложные убеждения, к сожалению, разделяет значительная часть людей, принимая их за аксиому. Наряду с ослаблением общественного контроля это стало одной из причин резкого снижения моральности общества в начале 1990-х гг., когда был объявлен курс на создание рыночной экономики.

Исследования, проведенные Институтом психологии РАН в начале XXI в., показали, что более 90 % опрошенных россиян считают себя честными людьми. При этом почти 80 % готовы солгать ради собственной выгоды, а 60 % – дать ложные свидетельские показания в суде. По мнению психолога В. Знакова, в сознании миллионов россиян произошли радикальные изменения в том, что касается психологии понимания правды. В частности, наблюдается довольно резкая смена представлений о нравственных ценностях и содержания таких моральных категорий, как правдивость и честность. Изменяются представления о правилах честных и нечестных отношений между людьми. Едва ли не все испытуемые уверены – большинство людей готовы поступить не совсем честно ради собственной выгоды, а ради спасения невиновного в суде можно дать ложные показания.

Большинство опрошенных согласны со следующими утверждениями: «открывать другим истинную причину своих действий нужно только в том случае, если это полезно для тебя», «лучший способ получать от людей то, что тебе надо, – говорить им то, что они хотят услышать», «большинство людей на Земле состоит из простаков, которых нетрудно обвести вокруг пальца». Значительный процент испытуемых не согласен с такими утверждениями: «большинство людей, в сущности, хорошие и добрые», «честность – лучшая политика в любых отношениях», «нельзя оправдывать человека, который для достижения личных целей лжет другому». По мнению автора, совсем неожиданно и грустно то, что часть респондентов уверена: большинство людей, достигших высокого положения в обществе, не являются порядочными и честными (62, с. 3).

В. Знаков обращает наше внимание на то, что в западной культуре распространено жесткое морально-правовое понимание лжи. Оно основано на том, что каждый человек имеет право принимать решения, полагаясь на истинную, а не искаженную ложью информацию об окружающем мире. Иначе нарушаются права тех, кому лгут. Ложь, как и насилие, называют формой преднамеренного давления на людей.

Таким образом, будущее развитие общества невозможно без возвращения к подлинным моральным ценностям и их адекватному толкованию большинством членов общества.

6.4. Модернизация ценностей в современном мире

Ценности способны изменяться постольку, поскольку меняется само общество и способы отношений между людьми. Они выступают мерилом, с помощью которого индивид может оценивать значение, позитивное или негативное, собственных социальных действий и действий окружающих людей. Ценности также имплицитно показывают, какие основные проблемы существуют в обществе, так как люди с их помощью выражают желаемый результат социальных изменений и то, к чему они стремятся.

Концепция модернизационных изменений в современном мире основана на принципах эволюционизма. Она была сформулирована А. Инкелесом и Д. Смитом (A. Inkeles, D. Smith) в начале 1970-х гг. и предполагает наличие некоторых принципов, образующих основу исследования процесса модернизации. Первый принцип – это постоянное движение от простоты к сложности, которое сопутствует эволюции. Принцип обращает наше внимание на процесс усложнения социальной жизни и появление в обществах все новых функций и соответствующих им учреждений и институтов. Второй принцип ориентирован на закономерности культурного развития, предполагает непрерывность и прогресс развития. Третий принцип подчеркивает ускорение эволюционных процессов и модернизации общества. Например, индустриальный период в Великобритании, первой вступившей на этот этап развития, растянулся почти на три столетия. А в Финляндии, последней европейской стране, в которой начались модернизационные процессы, индустриализация, по мнению социологов П. Песонена и О. Риихинена (P. Pesonen, О. Riihenen), со всеми сопутствующими ей признаками продлилась только 26 лет, с 1970 по 1995 г. (140, с. 38).

Феномен модернизации связан прежде всего с изменениями в самих людях. Так, Инкелес и Смит в 1970-е гг. обнаружили, что во всех обществах, испытывающих на себе влияние процессов модернизации, формируется современный тип личности («the Modern Man»). Этот тип личности – своего рода культурный эталон, образец «модерного» общества в отличие от «традиционного». Согласно концепции социологов, «современного человека» отличают: независимость поступков и суждений, открытость всему новому, высокая степень правового сознания, толерантность, активная социальная и гражданская позиция, ориентация на настоящее и будущее, а не на прошлое. Важным преимуществом модели «современной личности» является ее инвариантность и независимость от государственных границ. Важен и другой вывод, сделанный Инкелесом и Смитом, который заключается в том, что «модернизм» человека можно считать необходимым условием его успешного функционирования в современной цивилизации (182, с. 67—68).

Раньше, чем Инкелес и Смит, этот процесс глубоко проанализировал Эрих Фромм, писавший о больших изменениях, произошедших в человеке при переходе от Средневековья к Новому времени. Так, в эпоху Возрождения появилось стремление людей к славе, которое совершенно противоречило человеческой природе в период Средневековья. В этот же период в людях развилось осознание красоты природы, которого ранее не существовало, а «у жителей Северной Европы развилась и укоренилась неуемная страсть к труду, которая до этого не была характерной для свободного человека» (198, с. 28).

Таким образом, по количеству людей, склонных к инновационному поведению, можно судить о ближайшем будущем страны. Одним из безусловных символов изменений могут служить ценности, разделяемые большинством людей. Именно это попытались установить российские ученые А. Татарко и М. Козлова с помощью теста Шварца и социологического опросника, сравнивая ценности русских (Москва и Якутск) с ценностями якутов, эвенков и армян. Сравнительный анализ структуры ценностей в связи с этнической идентичностью в традиционных и современных культурах был осуществлен Татарко и Козловой в рамках российского проекта «Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям» (2005 г.).

Полученные учеными среднеарифметические значения по шкале модернизации показали различия между данными этническими группами, которые наиболее сильно были выражены между москвичами (среднеарифметическое М = 20) и эвенками из Якутска (М = 14,9). Если москвичи разделяют ценности постиндустриального общества, связанные с благожелательностью и саморегуляцией, когда человек самостоятельно определяет для себя цели и задачи (самонаправленность), то эвенкам ближе ценности традиционного общества, когда люди стремятся придерживаться обычаев и традиций своих родителей (182, с. 71). Вместе с тем одинаковые оценки получили ценности, связанные с Достижениями и Безопасностью.

Модернизация ценностей это склонность работоспособной части общества, молодых людей отдавать предпочтение ценностям достижений, саморуководства и стимуляции. Совокупность этих ценностей означает общее стремление общества к инновации.

Исследования последних лет показали, что ценности – это не статичное образование, но ментальные структуры людей, которые способны реагировать на изменения, происходящие в мире. Более того, эти изменения свидетельствуют о социальной эволюции, которая по-новому ставит задачи выживания перед всеми народами мира.

Одним из наиболее убедительных исследований является 15-летнее изучение ценностей Мартти Пуохиниеми в Финляндии на основе теста Шварца. В ходе исследований Пуохиниеми с 1991 по 2005 г. были опрошены более 10 тысяч респондентов, что дало возможность понять те изменения, которые произошли в стране за годы существования информационного общества и обозначившегося перехода к постмодерному.

За все годы наблюдений ценности финнов почти не изменили своего положения в списке по степени приоритетности, что свидетельствует об их большой устойчивости и способности отразить этнические особенности ментальности, складывавшиеся на протяжении веков. Но в то же время террористический акт 11 сентября 2001 г., разрушивший Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, оказал воздействие на приоритеты ценностей. Нижеприведенный список из исследования Пуохиниеми дает этому реальное подтверждение. Необходимо сравнить место ценности с картой, предложенной автором на рис. 6.3.

Первое место в списке занимает наиболее важная в финском обществе ценность – Благожелательность, которая связана с такими просоциальными мотивами человеческого взаимодействия, как доброжелательность и честность в отношениях, ответственность, снисходительность, дружба и зрелая любовь. Живя в Финляндии, в этом убеждаешься ежедневно. Тебя улыбкой встречает продавец, а каждый служащий выражает свою готовность помочь на вербальном и невербальном уровне. Кроме того, в Финляндии существует мощный третий сектор некоммерческих и негосударственных организаций, которые помогают людям справляться с житейскими трудностями, от обучения и просветительства до ухода за больными и продовольственной помощи.

Второе место занимает Безопасность, которая у финнов предполагает не только защиту от внешних врагов, но и безопасность повседневной жизни, начиная от дорожной разметки на автостраде и обязательной каски для пятилетнего велосипедиста до продуманных мер безопасности на каждом рабочем месте. Вообще действие этой ценности имеет очень широкий спектр применения и сказывается на всем образе жизни и производственной деятельности людей. В Финляндии эта ценность связана с идеями универсализма, хотя он и размещен в другом секторе.

На третьем месте находится Универсализм, который означает в финском обществе понимание, толерантность, защиту благополучия людей и природы. Психологи считают, что эта ценность важна в контактах с представителями других народов, но у финнов она больше ориентирована на сохранение и благополучие окружающей среды и отношений между людьми в своей стране. Это внимание к чистоте воздуха и воды, состоянию лесов и полей, благополучию всех живущих: детей, стариков, инвалидов, домашних и диких животных. Это требовательность к качеству пищевых продуктов и доверие ко всему выращенному и созданному в собственной стране. Всю полноту проявлений данной ценности начинаешь понимать только после нескольких лет жизни в стране, так как вначале она не совсем понятна постсоветскому человеку.

Социальная психология

Рис. 6.3. Карта ценностей финнов, составленная Пуохиниеми (2006). Прерывистой линией обозначена «стена» между ценностями старшего и младшего поколения.

На четвертом месте – Конформность, как сдерживание и предотвращение действий, которые могут принести вред другим людям и сообществу в целом. В течение последних 10 лет Конформность и Универсализм менялись местами по результатам опроса в 1999 и 2005 гг.

На пятом месте – Саморуководство, которое предполагает самостоятельность мышления, выбора способов действий, творческую и исследовательскую активность, стремление к автономности, независимости, равенству и активное отрицание иерархии. Последнее обстоятельство проявляется в финском обществе в повсеместном распространении обращения людей друг к другу на «ты», даже детей к учителю и студентов к профессору, не говоря о том, что в деловых отношениях эта форма партнерского общения стала общепринятой.

На шестом месте – Гедонизм, который в финском обществе вполне оправдан удобством и комфортом быта, гармоничностью взаимодействия людей. Условия жизни таковы, что бороться с искусственно создаваемыми трудностями не нужно. Вместе с тем гедонизм не предполагает праздности, лени, невнимательности к нуждам окружающих. По результатам четырех опросов, за последние 10 лет гедонизм дважды занимал пятое место в рейтинге.

На седьмом месте —Достижения, которые предполагают стремление к личному успеху путем приобретения социальной и профессиональной компетентности. В обществе ценятся: интеллект, инновационный потенциал личности, творческие умения, применимые в практической деятельности. Достижения особенно ценятся и поощряются в производственной сфере.

На восьмом месте – Стимуляция как потребность в разнообразии и глубоких переживаниях для поддержания оптимального уровня активности. Эта потребность присуща всей молодежи, а в Финляндии она особенно свойственна молодым женщинам.

На девятом месте – Традиции как поддержание традиционных способов поведения, которые стали символом национальной солидарности и обеспечили выживание социума. Кроме традиционной приверженности ценностям лютеранства, требующего от человека трудолюбия, прилежания и честности, финны гордятся своим умением доводить начатое дело до конца, упорством и моральными качествами.

На десятом месте – Власть как достижение и сохранение доминантной позиции в обществе. В отличие от России в финском обществе власть и богатство четко разделены. Если человек хочет достичь богатства, ему не нужна власть в социуме; к социальной власти люди стремятся как к способу служения интересам общества. Такие люди есть в каждом сообществе. Главное – вовремя заметить и дать им возможность работать на благо людей.

По результатам исследований Пуохиниеми, ценности оказались наиболее тесно связанными с возрастом и полом. На индивидуалистические ценности (Стимуляция, Достижения и Гедонизм) больше ориентированы мужчины и молодежь обоего пола, которая в любом обществе является носителем инноваций. Женщины среднего возраста и пожилые люди оказались сосредоточенными в квадрате коллективистских ценностей: Традиции, Безопасность, Благожелательность и Конформность. Думается, что подобное распределение ценностей среди мужчин и женщин, молодых и пожилых, продиктовано не столько культурой, сколько заложено генетически, а значит, будет присутствовать в любой культуре. Мужчины больше стремятся к достижениям и получению нового опыта, а женщины в большей степени ориентированы на традиционные ценности любви и семьи. Вопрос, по мнению Пуохиниеми, состоит только в том, где проходит «стена» между поколениями. У финнов она располагается в поле индивидуалистических ценностей, и это говорит о том, что люди и в зрелом возрасте ориентированы на них. Думается, что местоположение «межпоколенной стены» – это очень важный момент, так как оно свидетельствует о социальной эволюции общества, то есть о том, насколько общество ориентировано на инновации, какими средствами и способами собирается их достичь.

Важной частью исследования Пуохиниеми стала констатация некоторых изменений положения ценностей в финском обществе, которые произошли после 2001 г. В карту-схему автор вводит новые названия четырех секторов. Они сгруппированы следующим образом:

1. Толерантные новаторы (сектор «Развитие»; увеличился с 20 % в 1991 г. до 24 % в 2005 г.).

2. Индивидуалистичные новаторы (сектор «Реальное время»; снизился с 27 до 22%).

3. Благожелательные консерваторы (сектор «Свое время»; снизился с 19 до 17%).

4. Осторожные консерваторы (сектор «Борьба»; увеличился с 20 до 22 %).

Кроме того, в исследовании выделился сектор «Оппортунистов», то есть людей, которые отрицают все ценности. Количество «оппортунистов» выросло с 14 до 15%.

Как видно из приведенных данных, после 2000 г. люди отреагировали на глобальные изменения в мире. Так, существенно потеряли в «весе» Индивидуалистичные новаторы (5 %) за счет снижения Гедонизма, отдав часть своих голосов (2 %) общественной безопасности, представленной Властью (Осторожные консерваторы), и 2 % – традиционным ценностям (Благожелательные консерваторы). В свою очередь, снизился процент и Благожелательных консерваторов, 4 % голосов которых переместились в сторону Универсализма, то есть новаторов, которые руководствуются общественными интересами. Фактически, социолог в своем исследовании констатировал смещение ценностных приоритетов в сторону просоциальных ценностей, когда инновации должны служить интересам всего общества, а обеспечить такое положение вещей должна власть.

В начале 1980-х гг. финские политики объявили стратегический курс на создание государства всеобщего благоденствия. Результат многолетних вложений в человеческий капитал проявился в развитии высоких технологий, которые и позволили стране занять одно из первых мест в мире по уровню обеспеченности средствами информации и связи, а также по уровню образования и качества жизни в целом (36, с. 24). Изменение расположения ценностей показывает готовность современного финского общества двигаться дальше по инновационному пути развития, который должен служить благополучию всех. Это особенно важно в условиях экономического кризиса, изменения климата, глобального потепления и новых угроз, нависших над европейским континентом и всем миром.

Анализ ценностей финнов заставляет задуматься над правомерностью идеи отставания развития общества, о котором не устают говорить в России со времен Петра I. Видимо, речь должна идти не столько об отставании в материально-технологической сфере, сколько об отставании социальном. Искусственное сдерживание свободного развития человека, когда коллективное бессознательное вступает в противоречие с принципами осуществления власти, оказывается главным тормозом при переходе к Информационному обществу. Вместо идеи «догнать и перегнать» вопрос следует поставить в иной плоскости: соответствуют ли ценности народа вызовам времени? В случае с Финляндией очевидно, что ценности, сформировавшиеся на протяжении тысячелетий, оказались адекватны времени.

Таким образом, исследования ценностей в разных странах мира, в том числе и в России, показали, что ценностям свойственны изменения как в пространстве (географические различия ценностей у разных народов), так и во времени (этапы социальной эволюции). Вместе с тем стало очевидным, что опросник Шварца особенно эффективен, если дополняется другими методами исследования, которые позволяют уточнить такие важные параметры, как этап социальной эволюции и социальные представления о содержании ценностей.

6.5. Культурные различия ценностей

Ценности являются важной составляющей культуры, созданной обществом. Исследования, проведенные в Европе с начала 50-х гг. и до конца прошлого века, показали, в каком возрасте начинают формироваться ценности у человека. Ученые выясняли, какие предпочтения имеют дети относительно представителей разных национальностей. Английские исследователи Г. Тэджфел и Г. Яхода (G. Jahoda, 1981), а затем М. Баррет и Дж. Шорт (М. Barret & J. Short, 1992) изучали знания 5-10-летних детей о других европейских странах и их отношение к людям этих стран. Авторы исходили из того, что национальная принадлежность – довольно абстрактное понятие, о котором дети младше 7 лет имеют смутное представление (Пиаже). У детей младшего возраста знания практически отсутствовали, но предпочитаемость была явственно выражена. Тэджфел обнаружил, что дети предпочитают людей своей национальности другим. Более позднее исследование показало, что больше всего маленьким англичанам нравились французы и испанцы, за ними шли итальянцы, а немцы нравились детям меньше всех. По мнению Тэджфела, данные результаты представляют «свидетельство чрезвычайно высокой чувствительности детей младшего школьного возраста к наиболее примитивным аспектам системы ценностей общества, к которому дети принадлежат» (139, с. 89).

Исследование психолога Ф. Эбауда (F. Aboud, 1988) продемонстрировало, что взгляды детей не являются точной копией взглядов родителей, поскольку у детей этнические предрассудки выражены сильнее, чем у взрослых. Ученый предполагает, что это результат ранней социокогнитивной ориентации на чувственно воспринимаемые характеристики (цвет кожи, одежда, язык), которые облегчают сравнение себя с другими. Сначала осуществляется различение, потом возникает аффективная ориентация – недоверие к «чужакам». И только потом, когда дети приобретают знание о других этнических группах, постепенно осознается двусторонность межэтнических отношений. И уже во взрослом состоянии происходит различение не только по языку, полу и цвету кожи, но и по ценностям, стилю взаимоотношений и культуре того или иного народа в целом.

Существуют сотни, возможно тысячи, ценностей, по которым могут быть сравнимы не только отдельные люди, но и целые культуры. Некоторые ценности есть во всех обществах, другие – лишь в некоторых культурах, о чем будет сказано позже. Исследователи, занимающиеся сравнением различных культур, высказали предположение, что культурные измерения ценностей отражают основные проблемы, с которыми сталкивается общество, организуя человеческую деятельность.

Культурный уровень измерения ценностей