Book: Мой единственный



Мой единственный

Аннотация

Купить книгу "Мой единственный" Линдсей Джоанна

Юная Джулия Миллер — одна из богатейших наследниц Англии, мечта многих охотников за приданым. Могла ли она предположить, что таинственный красавец француз, принявший ее за другую на маскараде и подаривший первый в жизни поцелуй, в действительности английский джентльмен, девять лет назад бежавший из дома от деспотичного отца? Тот самый Ричард Аллен, с которым их еще в детстве обручили родители? Всю свою жизнь Джулия мечтала освободиться от ненавистного жениха, но теперь былая неприязнь уступает место совсем другому чувству.

Глава 1

Должно быть, очень странно считать Гайд-парк чем-то вроде собственного заднего двора. Но Джулия Миллер не находила в этом ничего необычного. Она выросла в Лондоне и, сколько помнила себя, почти каждый день каталась в парке верхом. С самого первого пони, которого ей подарили в детстве, и до последовавших за ним чистокровных кобылок. Знакомые и незнакомые люди приветливо махали ей руками, просто потому, что привыкли видеть ее на аллеях парка. Леди и джентльмены, мелкие служащие, бегущие через парк по делам, садовники — все замечали Джулию и считали своей.

Высокая, светловолосая, модно одетая, она всегда отмечала на улыбки и приветствия. Дружелюбная по природе своей, Джулия всегда располагала к себе людей.

Она выросла в одном из самых фешенебельных кварталов города, но ее семья никогда не входила в высшее общество. Джулия жила в одном из самых больших особняков на Беркли-сквер, потому что подобные дома были по карману не только аристократам. Собственно говоря, ее семья и обрела фамилию, только когда ремесленник, взявший себе имя по названию своей профессии, в середине XVIII века одним из первых выстроил себе дом на Беркли-сквер, едва эта площадь появилась в городе. И Миллеры [1]жили там на протяжении многих поколений.

В округе Джулию хорошо знали и любили. Ее ближайшая подруга Кэрол Робертс, дочь знатного человека, так же как и остальные благородные дамы, с которыми она познакомила Джулию, равно как и соученицы из дорогого пансиона, приглашали ее на балы и приемы. Они совершенно не боялись, что хорошенькая и богатая невеста отобьет у них поклонников, потому что Джулия уже была помолвлена. Помолвлена едва не с колыбели.

— Удивительно встретить тебя здесь, — раздался женский голос за спиной Джулии. Кобылка подъехавшей Кэрол Робертс легкой рысью пошла рядом с лошадью Джулии. Та улыбнулась своей миниатюрной темноволосой подруге:

— Это я должна так говорить. Ты так редко ездишь верхом!

— Знаю, — вздохнула Кэрол. — Но Гарри не любит, когда я выезжаю одна, тем более что мы мечтаем о первенце. Боится, что я потеряю его, даже не узнав, что он зачат.

К сожалению, многие заядлые наездницы, увлекшись верховой ездой, теряли детей.

— Почему же ты рискуешь?

— Потому что в этом месяце ребенок уж точно не был зачат, — расстроенно вздохнула Кэрол.

Джулия сочувственно кивнула.

— Кроме того, — добавила Кэрол, — мне так недостает наших с тобой прогулок, что я готова пойти наперекор Гарри. Хотя бы на те несколько дней моих месячных, когда мы оставляем свои попытки.

— Кроме того, когда ты уезжала, его не было дома. Верно? — догадалась Джулия.

Голубые глаза Кэрол лукаво блеснули.

— Да, и я вернусь до его приезда! — рассмеялась она.

Но Джулия знала, что Кэрол ни за что не поссорится с мужем. Гарольд Робертс обожал жену. Они знали и любили и друг друга еще до первого сезона Кэрол, состоявшегося три года назад. Так что никто не удивился, когда они обручились через пару недель после ее дебюта и поженились несколько месяцев спустя.

Кэрол и Джулия всю жизнь соседствовали. Обе жили на Беркли-сквер, и их дома разделял только узкий переулок. Даже окна их спален смотрели друг на друга — подруги сумели это устроить, — так что они могли постоянно переговариваться, даже не повышая голоса. Неудивительно, что их дружба крепла.

Джулия очень скучала по Кэрол. Хотя, когда та бывала и Лондоне, они часто виделись, Кэрол больше не жила рядом. Выйдя замуж, она перебралась в дом мужа, довольно далеко от Беркли-сквер, и три-четыре раза в год супруги уезжали в фамильное поместье Робертсов. Гарольд надеялся, что они смогут жить там постоянно, но Кэрол до сих пор противилась этой идее.

К счастью, Гарольд был не из тех властных мужей, которые вечно стремятся поставить на своем и принимают pешения сами независимо от желаний жены.

Несколько минут они ехали бок о бок, но Джулия, пробывшая в парке около часа, предложила заехать в кондитерскую и съесть мороженого.

— Еще слишком рано и недостаточно жарко для мороженого, — отказалась Кэрол. — Но я ужасно проголодалась И соскучилась по пирожкам миссис Кейблс. У вас по-прежнему подают пирожки на завтрак? И вы все также устраиваете утренний буфет?

— Разумеется. Почему что-то должно измениться, если ты вышла замуж?

— Знаешь, Гарольд отказывается украсть у вас кухарку. Я приставала и приставала, умоляя его хотя бы попытаться.

— Знает, что она ему не по карману! — усмехнулась Джулия. — Каждый раз, когда кто-то пытается ее переманить, она приходит ко мне и я повышаю ей жалованье. Она знает, с какой стороны хлеб маслом намазан!

Джулия сама принимала подобные решения, потому что отец больше был не в силах этим заниматься. Мать в свое время хозяйством не занималась. Хелен Миллер в жизни ничем и никем не управляла, даже слугами. Эта крошечная женщина вечно боялась обидеть окружающих, будь то лакеи или горничные. Пять лет назад они погибла в перевернувшемся экипаже. Этот несчастный случай оставил Джеральда Миллера калекой.

— Как отец? — спросила Кэрол.

— Все так же.

Кэрол всегда это спрашивала и крайне редко получала иной ответ.

«Ему повезло остаться в живых», — твердили доктора, когда ошеломили Джулию своим диагнозом: Джеральд уже никогда не будет прежним. Слишком сильна была травма головы. Семь переломов в конце концов срослись, но разум не вернулся. Доктора были с ней откровенны и не оставили надежды. Отец будет нормально засыпать и просыпаться, сможет даже есть, если его кормить с ложки. Но не сможет связно мыслить и разговаривать. И с его уст не сорвется ничего, кроме бессвязного бреда. Повезло остаться в живых?

Джулия часто засыпала в слезах, думая об этом.

И все же Джеральд опроверг предсказания докторов. Как-то через год после роковой поездки он ненадолго пришел в себя, а потом это стало случаться каждые несколько месяцев. Прекрасно сознавал, кто он и где находится. Помнил, что с ним случилось. Но в первые несколько раз Джеральда охватывала такая ярость, что моменты просветления трудно было назвать благом. Но он помнил! Каждый pаз вспоминал предыдущие периоды ясного сознания. На несколько минут, на несколько часов снова становился собой. Но это никогда не длилось слишком долго. И в промежутках сознание снова меркло.

Доктора не могли это объяснить. Они вообще не ожидали, что временами инвалид будет приходить в себя. И по-прежнему не давали надежды на то, что когда-нибудь он поправится. Называли его моменты просветления счастливой случайностью. По их словам, подобных явлений никогда не случалось. Она предупреждали Джулию, что вряд им это случится снова. Но это случалось.

Когда отец в третий раз пришел в себя, сердце Джулии сжалось от боли.

— Где твоя мать? — спросил он.

Ей советовали не волновать отца, если он когда-нибудь снова «проснется», а это означало, что нельзя говорить ему о смерти жены.

— Она уехала за покупками. Ты… ты знаешь, как она любит ездить по магазинам.

Отец рассмеялся. Любовь матери к покупкам была едва ли не единственным ее увлечением. Она часами пропадала в магазинах, где покупала совершенно не нужные вещи. Но Джулия сама еще была в трауре. И ей труднее всего было улыбаться, сдерживая слезы, пока он снова не погружался в серое царство небытия.

Конечно, она обращалась к различным докторам. И каждый раз, когда очередной эскулап отрицал возможность выздоровления, давала ему отставку и находила нового. Но со временем перестала это делать и оставила последнего, доктора Эндрю. Потому что тот был достаточно честен, чтобы признать случай отца уникальным.

Немного погодя, когда они оказались в столовой для завтрака, Кэрол, несшая к столу свою наполненную с верхом тарелку вкупе с большой корзинкой пирожков, внезапно остановилась. Похоже, она наконец заметила последнее добавление к обстановке комнаты.

— Господи милостивый, как тебе это удалось?! — воскликнула Кэрол, с изумленным видом поворачиваясь к Джулии.

Та взглянула на большую красивую коробку, стоявшую наверху горки с фарфором. На подкладке из голубого атласа, за стеклянной крышкой сидела прелестная кукла. Джулия уселась за стол, стараясь не краснеть.

— Несколько недель назад, — прошептала она, знаком приглашая Кэрол садиться, — я нашла человека, который только что открыл магазин рядом с нашим. Он делает эти красивые коробки для хранения сувениров. Я не хотела, чтобы кукла развалилась от времени, вот и заказала для нее коробку. Я еще не решила, куда ее поставить, тем более что моя комната так захламлена. Но уже привыкла видеть ее здесь.

— Не знала, что ты все еще хранишь куклу, которую я тебе подарила, — восхищенно прошептала Кэрол.

— Ну конечно, храню. Она по-прежнему остается моей самой большой драгоценностью, — призналась Джулия.

Это была правда, не потому, что кукла дорого стоила. Нет, Джулия просто ценила этот знак дружбы. Конечно, Кэрол не подарила ей куклу при первой встрече, но когда получила новую, не желая отправить старую на чердак, вспомнила о Джулии и застенчиво предложила куклу новой подруге.

Кэрол покраснела при воспоминании о том дне, но тут же усмехнулась:

— Ты тогда была таким маленьким чудовищем!

— Ну, не такой уж я была скверной! — фыркнула Джулия.

— Такой, такой! Вопли, истерики, запугивания, требования! Обижалась по всякому поводу и без повода! Едва не расквасила мне нос при первой же встрече! И расквасила бы, не сбей я тебя с ног!

— На меня это произвело сильное впечатление! — улыбнулась Джулия. — Ты была первой, кто сказал мне «нет».

— Но не могла же я вот так, сразу отдать тебе свою любимую куклу! Ты даже не просила, сразу попыталась отнять. Но неужели ты ни в чем не знала отказа?!

— Ни в чем. Мать была слишком слабой и нерешительной… ну, ты помнишь. Она всегда уступала мне. А отец был чересчур мягкосердечен. Он в жизни никому не сказал «нет», а тем более мне. Я даже получила пони за несколько лет до того, как сумела на него сесть. Просто потому, что попросила.

— Вот почему ты была таким ужасным маленьким чудовищем до нашей встречи! Безнадежно избалованной!

— Ну, может быть, немного потому, что родители не могли проявлять твердость, а гувернантка и слуги не собирались меня наказывать. Но я не вопила и не закатывала истерик, пока не увидела своего жениха. Это была взаимная ненависть с первого взгляда. Я больше не желала встречаться с ним. Впервые в жизни родители не позволили мне настоять на своем, так что можешь считать, я закатила истерику, продолжавшуюся много лет! Пока не встретила тебя у меня просто не было друзей, которые бы объяснили, как глупо я себя веду. Ты помогала мне забывать о нем, по крайней мере в промежутках между визитами, на которых настаивали наши родители.

— Но ты довольно быстро изменилась после нашей встречи. Сколько тогда нам было лет?

— Шесть, но я изменилась не настолько быстро. Скорее, постаралась не делать тебя свидетельницей моих выходок и сдерживалась, пока в очередной раз не видела жениха. Не могла скрывать свою неприязнь, даже в твоем присутствии.

Кэрол рассмеялась. Но только потому, что Джулия широко улыбнулась, довольная собственным признанием. На самом деле подруга не считала все это таким уж забавным. Кое-какие драки с женихом могли кончиться плохо! Однажды она едва не откусила ему ухо! С самой первой встречи, когда пятилетняя Джулия хотела подружиться, он вдребезги разбил эти надежды своей грубостью и враждебностью. Очевидно, не мог смириться с тем, что невесту заранее выбрали для него родители. При каждом свидании он доводил Джулию до того, что она была готова наброситься на негодника и выцарапать ему глаза. И она не сомневалась, что он нарочно затевал драки. Глупый мальчишка считал, что это она должна разорвать помолвку, которой никто из них не хотел. Очевидно, поняв, что на это у нее имеется не больше власти, чем у него, он спас их обоих от брака, заключенного в аду. Как странно чувствовать благодарность к нему хотя бы за это. Но когда он уехал навсегда, она с досадой вспоминала, какой отвратительной девчонкой была… в его присутствии:

Джулия кивком показала на тарелки с остывающей едой, но Кэрол переменила разговор:

— В субботу я даю званый ужин. Ты ведь приедешь, правда, Джули?

Джули. Так звали ее в пансионе. И даже отец Джулии привык обращаться к дочери именно так. Она всегда считала странным, что сокращенное имя ничуть не короче настоящего. Нет, короче… на целый слог. Поэтому она не возражала.

Она взяла лепешку и, прежде чем надкусить, воззрилась на подругу:

— Забыла, что в этот день бал у Иденов?

— Нет, просто думала, что ты придешь в себя и откажешься от приглашения, — проворчала Кэрол.

— А я надеялась, что ты передумаешь и примешь приглашение.

— Ни за что.

— Брось, Кэрол, — уговаривала Джулия. — Ненавижу таскать своего никчемного кузена по балам, и он тоже терпеть этого не может. Стоит нам переступить порог дома, и он уже ищет черный ход. И никогда не остается надолго. Но ты…

— Ему нет никакой нужды оставаться, — перебила Кэрол, — Ты на балу всех знаешь и никогда не остаешься одна больше минуты. Кроме того, брачный контракт, который граф Мэнфорд держит под замком, означает, что тебе даже не нужен сопровождающий. Подобный контракт почти ничем не обличается от брачных обетов… О Боже, я недолжна была упоминать об этом. Прости!

Джулия невесело улыбнулась:

— Не стоит. Сама знаешь, тебе не обязательно извиняться за то, что затронула столь неприятную тему. Мы всегда над этим смеялись. И поскольку мы с этим болваном ненавидели друг друга, он не мог сделать ничего лучше, чем вылететь из гнезда. Надеюсь, надолго.

— Ты всегда относилась к этому браку именно так. Еще прежде, чем достигла брачного возраста. Вряд ли звание старой девы тебе так уж нравится.

— Вот как ты думаешь? — расхохоталась Джулия. — Забываешь, что я в отличие от тебя не аристократка? Подобные ярлыки ничего для меня не значат. Для меня главное — не отвечать ни перед кем, кроме себя. Не можешь представить, как это чудесно! Теперь богатство и все владения семьи принадлежат мне… При условии, что этот негодяй не вернется.



Глава 2

При виде ужаса на лице Кэрол Джулия охнула. Она и не подозревала, что ее легкомысленная болтовня произведет такое впечатление!

— Я не это хотела сказать! И состояние отца не изменилось!

— Но как все его богатство и владения могут принадлежать тебе, если он жив? — деликатно осведомилась Кэрол.

— Потому что несколько месяцев назад, в один из редких моментов просветления он велел позвать своих поверенных и банкиров и передал все в мои руки. Конечно, я все это время управляла предприятиями и финансами, но теперь адвокаты не станут стоять у меня над душой. Они, несомненно, и теперь попытаются наставлять меня, но я больше не обязана их слушать. Отец отдал мне наследство гораздо раньше, чем хотелось бы.

Однако никакие адвокаты были не в силах разорвать ее брачный контракт, и Джулия это знала. Отец безуспешно пытался аннулировать его много лет назад, когда стало ясно, что жених исчез. Контракт мог быть разорван по взаимному согласию родителей обеих сторон, то есть тех, кем он был подписан, а граф Мэнфорд, этот ужасный человек, наотрез отказался пойти навстречу. Он все еще надеялся прибрать к рукам богатство Миллера, а Джулия казалась ему самым верным средством для достижения этой цели. Но таков был его план с самого начала, поэтому он явился к Миллерам вскоре после рождения их дочери и предложил поженить детей. Хелен Миллер пришла в полный восторг от возможности выдать дочь за аристократа. Джеральд, которому подобная перспектива нравилась меньше, согласился на помолвку в угоду жене. И это могло привести к очень счастливому концу для всех, если бы только обрученная пара не возненавидела друг друга с первого взгляда.

— Могу понять, почему ты наслаждаешься свободой, но не означает ли это, что ты решила не выходить замуж и не иметь детей? — осторожно спросила Кэрол.

Вполне в духе подруги: думать о детях и усердно пытаться завести своих.

— Я хочу детей и поняла это, когда ты впервые упомянула, что вы с Гарри хотите ребенка. Рано или поздно я обязательно выйду замуж.

— Но каким образом? — удивилась Кэрол. — Я думала, они никогда не избавят тебя от этого контракта.

— Да, пока сын графа жив. Но прошло девять лет, с тех пор как он уехал из дома. И с тех пор от него ни слуху ни духу. Может быть, он давно мертв и похоронен в какой-то канаве. Стал жертвой разбоя или другого преступления.

— О Господи! — воскликнула Кэрол, широко раскрыв голубые глаза. — Вот оно! Ты можешь обратиться в суд с просьбой признать его мертвым. Столько времени прошло! Как я не подумала об этом раньше!

— Да, но три месяца назад, после моего вступления в права наследства, один из адвокатов посоветовал сделать именно это, — кивнула Джулия. — Граф, конечно, станет сопротивляться, но ситуация говорит сама за себя, и она в мою пользу. Конечно, разрыв помолвки означает потерю определенной свободы. Подумай об этом. Сейчас я даже не нуждаюсь в дуэнье. Все видят во мне едва ли не замужнюю женщину. Как считаешь, во многие дома меня пригласят, когда люди узнают, что я богатая наследница, которая ищет мужа?

— Глупости, — отмахнулась Кэрол. — Тебя все любят!

— А ты слишком преданная подруга, чтобы трезво судить, — возразила Джулия. — Сейчас я никому не кажусь угрозой. Поэтому маменьки без страха добавляют мое имя к списку гостей. Они не боятся, что сыновья принизят себя браком со мной. Не опасаются, что я украду завидного жениха из-под носа их дочерей.

— Вздор, вздор, и еще раз вздор, — упрямо ответила Кэрол. — Ты, девочка моя, слишком дешево себя ценишь. Люди любят тебя такой, какова ты есть. Не за богатство и не за «недоступность», как ты выражаешься.

Кэрол по-прежнему говорила от всего верного сердца, но Джулия знала, что аристократы могли и часто смотрели на представителей делового мира сверху вниз. Как ни странно, это ее не особенно трогало. Возможно, потому, что она всю жизнь была помолвлена с аристократом и свет это знал. Или потому, что ее семья была так баснословно богата, что просто стыд, особенно когда столько джентльменов приходил и к отцу занять денег. Можно подумать, их дом — это настоящий банк!

Но отец Джулии в свое время использовал обширные связи, чтобы определить дочь в дорогую частную школу, которую посещала Кэрол. А Джулия подружилась там с другими детьми аристократов. Эти знакомства открыли перед ней все двери. Но эти же двери немедленно закроются, как только станет известно, что она ищет мужа.

— Ну как же мы не пришли к этому решению раньше! — воскликнула Кэрол. — Значит, теперь, когда ты готова сбросить этот камень со своей шеи, ты решила наконец начать поиски настоящего мужа?

Джулия широко улыбнулась:

— Я искала. Просто не нашла мужчину, за которого хотела бы выйти замуж.

— О, не будь так разборчива! — запротестовала Кэрол, возможно, не сознавая, что в этот момент говорит совсем как ее муженек. — Могу назвать сколько угодно подходящих…

Джулия рассмеялась.

— Что тут смешного?

— Ты перебираешь членов высшего общества, но я вовсе не стремлюсь найти себе очередного лорда лишь потому, что сейчас помолвлена с будущим графом. Ничего подобного. У меня куда более широкий выбор. Не то чтобы я отказывалась выходить за аристократа. Наоборот, с нетерпением жду субботнего бала, знаменующего открытие сезона.

— Так за последние несколько месяцев никто не привлек твоего внимания? — нахмурилась Кэрол.

Джулия виновато покраснела:

— Ну да, признаю, что слишком разборчива. Но согласись, тебе очень-очень повезло найти своего Гарри. Подумай сама, сколько их, таких, как он? Я хочу иметь мужа, который будет стоять в моем углу рядом со мной. Не выйдет вперед, оставив меня за спиной. Мне также необходимо защитить свое наследство от человека, который способен пустить его на ветер. Нужно сделать все, чтобы сохранить состояние для детей, которых я надеюсь когда-нибудь иметь.

Кэрол с внезапной тревогой воззрилась на нее:

— Подумать только, сколько времени потрачено зря! В двадцать один год ты еще не замужем!

— Кэрол! — усмехнулась Джулия. — Мне уже давно исполнился двадцать один год. И что тут изменилось?

— Но ты помолвлена двадцать один год! Это не совсем то, что быть не замужем в двадцать один год, а если сын графа будет объявлен мертвым, история попадет в газеты. Все будут знать… О, перестань метать в меня глазами стрелы! Я не называю тебя старой девой.

— Ты только что это сделала, прямо тут, за столом. Еще четверти часа не прошло!

— Я не то хотела сказать, — оправдывалась Кэрол. — Просто хотела подчеркнуть, что у тебя до сих пор нет жениха.

— Ты опять видишь ситуацию своими глазами. Не моими, — покачала головой Джулия. — Ты и другие девочки из нашего пансиона считали, что обязаны выйти замуж в первый же сезон, в противном случае небеса рухнут! Это ужасно глупо, и я тебе так и сказала, еще тогда! В этом году, через пять лет, через десять — какая разница, когда я выйду замуж, если только моим мужем не станет нынешний жених и если я буду не слишком стара, чтобы иметь детей!

— Знаешь, думать подобным образом — это огромная роскошь, — фыркнула Кэрол.

— Значит, есть некоторые преимущества в том, чтобы не родиться аристократом, — так многозначительно подчеркнула Джулия, что Кэрол невольно рассмеялась.

— Туше! Но ты знаешь, что это означает? Я собираюсь устроить несколько приемов в твою честь.

— Ни за что.

— Устрою. Так что можешь не ехать на бал к Мэлори. Там ты не увидишь подходящих женихов, а я добавлю к списку гостей…

— Кэрол, ты такая глупая! Прекрасно знаешь, что этот бал будет главным в сезоне! Каждый стремится на него попасть и получить приглашение! Представляешь, за мое предлагали триста фунтов!

Глаза Кэрол вспыхнули.

— Ты, должно быть, шутишь!

— Шучу. Не триста, а двести.

Но вопреки надеждам Кэрол не рассмеялась. Наоборот, ответила суровым взглядом и заявила:

— Я знаю, ради кого дается бал, пусть это и держится в секрете! Ты подружилась с Джорджиной Мэлори, и даже часто бывала в ее доме…

— Ради всего святого, они наши соседи вот уже семь, нет, восемь лет! Они живут немного ниже по улице!

— …но моей ноги там не будет, — продолжала Кэрол, словно не слыша.

— Бал дает не Джорджина, а ее тетка, леди Идеи.

— Не важно! Там будет ее муж, а я все эти годы умудрялась избегать встреч с Джеймсом Мэлори. Слышала все эти истории о нем. И собираюсь и дальше избегать его, большое вам спасибо.

Джулия подняла глаза к небу:

— Он не такое чудовище, каким ты хочешь его представить! Сколько раз тебе говорить? В нем нет ничего зловещего или опасного!

— Разумеется, он скрывает эту сторону своей натуры от жены и друзей!

— Но ты никогда не узнаешь, правда ли это, пока не познакомишься с ним! Кроме того, он так ненавидит балы, что, вполне возможно, не приедет.

— В самом деле?

Джулия прикусила язык. Джеймс, конечно, будет, поскольку бал дается в честь его жены! Но пусть Кэрол ухватится за весьма маленький шанс, что Джеймс не приедет! Тогда Джулия получит ответ, на который надеется.

— Хорошо. Я поеду с тобой, — нехотя согласилась Кэрол и, будучи не столь уж доверчивой, добавила: — А если он будет там, не упоминай об этом! Предпочитаю ничего не знать.

Глава 3

Габриэла Андерсон стояла у штурвала, управляя «Тритоном». Сегодня море было спокойным. Ей почти не пришлось прилагать усилий, чтобы ровно держать штурвал. Ее мужу Дрю нечего волноваться, что она потопит его любимое судно. Дрю знал, что за те три года, которые она проплавала в Карибском море со своим отцом, Натаном Бруксом, и его командой кладоискателей, тот научил дочь всему, что только касалось управления кораблем. И ей нравилось держать штурвал. Просто она не могла долго это делать, потому что руки начинали дрожать от напряжения.

Дрю без единого слова сменил ее, наградив поцелуем в щечку. Но не выпустил из кольца своих рук, против чего Габриэла ничуть не возражала. Наоборот, с довольным вздохом откинулась на его широкую грудь. Мать часто остерегала ее, советуя не любить мужчину, который, в свою очередь, любит море. Габриэла намеревалась послушаться ее, тем более что сама росла без отца, который вечно отсутствовал, пока не поняла, как сама любит море. Поэтому муж не оставлял ее дома, пока сам плавал по всему свету. Она всегда находилась рядом.

Это было их первым долгим-путешествием после свадьбы. Конечно, было много коротких, между островами. Несколько раз они бывали в Бриджпорте, родном городе Дрю, и в Коннектикуте, чтобы купить мебель. Но сейчас наконец плыли в Англию, где впервые встретились и где сейчас жили многие родственники Дрю.

В начале года они получили письмо от его брата Бойда с поразительными новостями о женитьбе, случившейся довольно скоро, после того как сам Дрю пошел к алтарю. Правда, эта свадьба не была такой уж неожиданной и не явилась сюрпризом, тем более что Бойд не являлся таким закоренелым холостяком, как Дрю. Удивительным оказалось другое: Бойд оказался третьим из братьев Андерсон, кто вошел в огромную семью Мэлори. Но и это еще не все. Бойд влюбился в Мэлори, о которой никто не знал, включая его жену и тестя.

И черт бы побрал Бойда, который решительно отказался изложить подробности своего романа! Дрю не терпелось услышать всю историю, и он бы отплыл в Англию сразу после получения письма, если бы строительство их семейного гнездышка не было в самом разгаре. Дом возводили на прелестном островке, который Габриэла получила в качестве свадебного подарка.

Но дом наконец был построен, и теперь они плыли в Англию. Бойд также предложил всей семье собраться в Англии на день рождения Джорджины: идеальный повод для воссоединения. Габриэла и Дрю прибудут заранее и ни за что не опоздают на эту встречу!

Как единственный ребенок, Габриэла была счастлива войти в такую большую семью. Всего детей у Андерсонов было шестеро: пять братьев и одна сестра. Пока что Габриэла познакомилась с тремя младшими отпрысками. Но ничуть не волновалась относительно встречи со старшими. Наоборот, рвалась их увидеть.

Она дрожала от холода, пока Дрю не согрел ее своим телом. Пусть на дворе почти лето и завтра, если ветер не прекратится, они доберутся до Англии, но разве можно сравнить холодную Атлантику и теплые воды Карибского моря, к которым она привыкла!

— Похоже, вам не мешало бы уйти в каюту, — заметил с лукавой улыбкой Ричард Аллен, подходя ближе. — Хотите, чтобы я взял штурвал?

— Глупости! Мы давно уже не новобрачные, — начал Дрю, но тут Габриэла, повернувшись, прильнула к нему. — Хотя… — простонал он.

Она рассмеялась и пощекотала Дрю. Конечно, она тоже умеет поддразнить, но сейчас это ей с рук не сойдет, тем более что это она вечно забывается, стоит оказаться так близко к мужу.

— Крикните, если передумаете, — предложил Ричард, направляясь к нижней палубе. — Я приду.

Габриэла проводила его глазами. Ее дорогой друг почти полжизни прожил на Карибах. По крайней мере ту половину, о которой она знала. Очевидно, он, как и она, тоже ощущает холод в воздухе. Недаром надел пальто! Где, черт возьми, он раздобыл такой чисто английский предмет одежды?

Высокий, необычайно красивый, смелый молодой человек… возможно, слишком смелый, но такой очаровательный и с чувством юмора… просто чудо, что Габриэлу никогда не тянуло к Ричарду и они стали такими близкими друзьями! Его черные волосы были такими длинными, что приходилось заплетать их в косу. Тонкие усики придавали ему вид беспутного повесы, а зеленые глаза обычно лучились смехом.

Когда четыре года назад они впервые встретились, Ричард казался совсем мальчишкой. Но сейчас, в двадцать шесть, его руки и плечи налились и стали более мускулистыми. И он по-прежнему славился необыкновенной аккуратностью. Начиная от волос и одежды до кончиков начищенных высоких сапог, он всегда выделялся среди других пиратов.

Ричард присоединился к пиратской команде отца Габриэлы вскоре после того, как прибыл на Карибы. Никто не знал, откуда он родом. Впрочем, очень многие пираты неохотно говорили о себе и часто брали вымышленные имена и фамилии. Сам Ричард назвал себя Жан-Полем и до последнего времени говорил с французским акцентом. Выглядело это очень забавно! У него ушло много времени на то, чтобы в совершенстве этим акцентом овладеть, но как только все стало получаться, Ричард перестал пользоваться им, а заодно французским именем. Оказалось, он не хотел сдаваться, пока не добьется своего, а потом с радостью оставил эту затею, словно добился определенной цели.

Однако отец Габриэлы не был пиратом в полном смысле этого слова, его скорее можно было назвать посредником, который забирал заложников у настоящих пиратов и возвращал их семьям за выкуп. Если же родственники заложников не имели денег, он просто отпускал их на волю. Кроме того, он искал сокровища.

Но в прошлом году, проведя несколько месяцев в подземной тюрьме настоящего пирата, Натан больше не желал иметь дела со старыми приятелями. На его решение повлиял и супружеский союз Габриэлы с отпрыском богатой семьи, владевшей судоходной компанией. Правда, он все еще искал клады и иногда перевозил грузы от компании «Скайларк», принадлежавшей семье Дрю, если груз нужно было доставить в те места, где находилось предполагаемое сокровище.

Габриэла так глубоко задумалась, что не заметила, как Ричард подошел к поручню нижней палубы. Но теперь она видела, как он смотрит туда, где находится Англия. Как только Ричард забросил свой дурацкий акцент, сразу стало ясно, что он англичанин. Впрочем, она давно догадалась об этом, и все потому, что он время от времени вставлял «ад и проклятие» или тому подобные чисто английские выражения.

Но он так и не признался в своем истинном происхождении, а она не настаивала. По весьма веской причине. Те, кто шел в пираты, обычно скрывали что-то из прошлого и были не в ладах с законом. А Ричард не слишком охотно согласился плыть с ней в Англию в прошлом году. Он делал хорошую мину при плохой игре. Был, как всегда, беззаботным и легкомысленным. Но иногда, украдкой наблюдая за ним, Габриэла чувствовала его… что? Тревогу? Тоску? Страх, что, сойдя на землю, он тут же попадет в ближайшую тюрьму? Она понятия не имела. Потом он встретил Джорджину Мэлори, и тревоги Габриэлы обрели основание. Правда, сейчас, глядя на него, она не смогла подметить особых изменений в манерах или поведении. Его уже давно окружала атмосфера полной меланхолии. Габриэла подозревала, что Ричард снова думает о Джорджине, и все сомнения, которые она питала с самого отплытия, вернулись с новой силой.

— И как только мы дали ему уговорить нас взять его в Англию? — пробормотала она себе под нос, но Дрю проследил за ее взглядом и фыркнул:



— Потому что он твой лучший друг.

— Теперь ты мой лучший друг, — заверила она.

— Я твой муж, а он по-прежнему твой лучший друг. И это ты позволила другому лучшему другу, Ору, убедить тебя, что Ричард вовсе не влюблен в мою сестру. Знаешь, Габби, — неожиданно добавил он, прищурив темные глаза, — у тебя чересчур много друзей-мужчин.

Габриэла рассмеялась. Ей нравилось, когда муж ревновал. Тем более что это отвлекало ее от Ричарда и его проблем. И пока Дрю смотрел на нее, свирепо хмурясь или притворяясь хмурым, она не удержалась и поцеловала его. Боже, как она его любила! И очень трудно было держать руки подальше от него. Похоже, и он чувствовал то же самое.

— Перестань, — хрипло предупредил он, — или я приму предложение Ричарда заменить нас у штурвала.

Габриэла хихикнула. Что ж, не такая плохая мысль! Лежать с Дрю в каюте куда предпочтительнее, чем целыми днями думать, что Ричард по доброй воле сует голову в петлю.

Но надолго отвлечься не удалось, потому что Дрю сказал:

— Вопрос в том, как тебе удалось уговорить меня позволить этим двоим сесть на судно!

Габриэла отвернулась, чтобы он не видел ее мучительной гримасы. Как бы она ни любила Ора и Ричарда, считая их чем-то вроде родни, она сожалела о своем поступке. Но все же напомнила Дрю:

— Решение было принято под влиянием минуты, и ты это знаешь! Я отказала Ричарду много месяцев назад, когда мы только начали поговаривать об этом путешествии, и он попросил взять его на борт. Но потом отец перед самым отплытием сломал ногу, а это означало, что он и его команда задержатся на берегу месяц-другой, а тебе известно, что разленившиеся матросы могут легко попасть в беду.

— Да, но эти двое легко могли найти себе дело! Признайся, твой отец хотел, чтобы они выполняли при тебе обычные роли сторожевых псов! Он еще не доверяет мне и боится, что я не смогу о тебе позаботиться.

— Ты не можешь так думать, тем более что он постоянно восторгается своим зятем, — покачала головой Габриэла. — Кроме того, он не просил взять их, хотя, возможно, просто до этого не додумался. Он волнуется за них. Он для них как родной и, считай, принял их в семью.

— Ну да, одна большая счастливая семья, — хмыкнул Дрю. — И я в нее вошел, верно?

— Это ты родился в большой семье и вошел в еще большую. А твой зять, может, и проигнорировал Ричарда при встрече, но в то время был занят другими проблемами, пытаясь спасти моего отца из жуткой подземной тюрьмы. Но это не означает, что Джеймс забыл обещание, данное в тот день, когда он увидел, как в саду его жена дала пощечину Ричарду за непристойное предложение. Тогда Джеймс без обиняков заявил мне, что если еще раз увидит Ричарда рядом с Джорджиной, тот дорого за это заплатит. Я ни минуты не сомневаюсь в его намерениях. Ты знаешь его лучше, чем я, и можешь подтвердить, что он был абсолютно серьезен.

— Разумеется, как и я на его месте, если бы кто-то посмел ухаживать за моей женой. Думаю, милая, ты зря волнуешься, — добавил Дрю, когда она прижалась к его щеке. — Ричард не глуп. И всякий нормальный человек поостерегся бы заигрывать именно с этой Мэлори.

— Да разве ты и твои братья не поступили именно так, когда вынудили его жениться на твоей сестре? — напомнила она. — После того как избили его до потери сознания.

— Милая, для этого потребовались совместные усилия всех пятерых! Мы пытались драться один на один, но ничего не вышло. И кроме того, я говорил, что Джеймс намеренно нас спровоцировал. Таким странным способом он постарался заставить Джорджину выйти за него, без необходимости просить об этом ее или нас. Все по какой-то дурацкой причине, каким-то образом связанной с его клятвой никогда не жениться.

— Думаю, это довольно романтично.

— Еще бы! — фыркнул Дрю. — Но только упертый англичанин способен дойти до таких пределов, чтобы сдержать клятву… насчет женитьбы. Если бы речь шла о чести, или родине, или… словом, ты понимаешь, о чем я, он рассуждал бы вполне здраво. Но брак! И помни, я выдал тебе страшную тайну только потому, что ты моя жена. Только не проговорись Джеймсу, что мы с братьями разгадали его маневр. Он все еще считает нас одураченными. И поверь, его гораздо легче выносить, когда он молча злорадствует, чем когда раздражен и жаждет крови.

— Клянусь молчать, — с усмешкой заверила Габриэла. — Но ты прав насчет Ричарда. Он не настолько глуп. Ты и сам это знаешь. Он обаятелен, остроумен, всегда улыбается…

— Перестань петь ему дифирамбы! — перебил Дрю.

— Ты не дал мне закончить. Я собиралась сказать, что все это правда, пока он не вспоминает Джорджину. И тогда впадает в такую меланхолию, что сердце разрывается.

— Только не мое.

— Брось, он тебе тоже нравится!

— Возможно, потому, что влюблен в мою сестру? Повезло ему, что я не отдраил палубу его физиономией.

Габриэла оставила без внимания ворчание мужа.

— По мнению Ора, Ричард не любит Джорджину по настоящему. Я этому верю, иначе не позволила бы ему плыть с нами.

Сначала она скептично отнеслась к словам Ора, пока не обнаружила, что за последний год у Ричарда было не менее трех романов. Именно поэтому Габриэла позволила друзьям отправиться с ними в путешествие.

— Вероятно, так и есть, — кивнул Дрю. — Но какая разница, если сам Ричард считает, будто влюблен в мою сестру?

— Да, но, по словам Ора, Ричарду нравится быть влюбленным. Он легко принимает вожделение за любовь. И сам не знает, чего ищет. Может, он не в силах понять различий между ними, потому что никогда по-настоящему не любил.

Дрю когда-то имел подобные затруднения, и сейчас едва не проговорился об этом.

— Совершенно верно, но почему ты вдруг начала в этом сомневаться?

— Не могу не вспоминать все, что говорил Ричард о Джорджине. Когда я напомнила ему, что она замужняя женщина и что ему следует забыть ее, он заявил, что пытался, но не мог забыть единственную «настоящую любовь». Как часто мужчина называет женщину именно так?

— Я миллион раз говорил или думал это… о тебе.

Она едва услышала ответ и вспомнила разговор с Ричардом, когда впервые поняла, что любит Дрю, и искренне считала, что тот не отвечает на ее чувства.

— Все обойдется, милая. Он обожает тебя.

— Как и всех женщин, — отмахнулась она.

— Как и я, — хмыкнул Ричард. — Но отдал бы все за…

— Молчи, — серьезно предупредила она. — Ричард, пожалуйста, перестань страдать по чужой жене. Второй такой сцены Джеймс не потерпит. Я так боюсь за твою жизнь! Будь же благоразумным!

— Кто может быть благоразумным, когда речь идет о любви?

Этот ответ запечатлелся в ее памяти, и теперь она повторила его мужу.

— Подумай, ведь это правда, — добавила она. — Ты был закоренелым холостяком с милашкой в каждом порту.

Дрю не ответил. Она подняла глаза, увидела в его взгляде определенное обещание и просьбу подождать и поняла, что это не имеет ничего общего с ее последними словами. Радостно улыбнувшись, она снова обняла мужа.

— Да, я поняла. Ты действительно так часто называл меня своей истинной любовью?

Успокоившийся Дрю тоже обнял ее.

— Знаешь, была веская причина моего нежелания жениться. Я поклялся никогда не подвергать женщину тем мукам, которым подвергал мать мой отец. Она часами с тоской смотрела на море, ожидая корабля, который так редко причаливал к нашим берегам. Ни разу за все эти годы я не думал найти женщину, которая с радостью будет плавать вместе со мной. Да, мой брат Уоррен берет жену в плавание, но я не ожидал, что и мне так повезет. Только ты доказала, насколько безрассудной может быть любовь. Она разбила в пух и прах все мои убеждения. Да, любовь может быть безрассудной до такой степени, что я был готов отказаться от моря ради тебя. Боже, поверить не могу, что сказал такое. Но ты знаешь, это правда.

Он почти раздавил ее в объятиях, обуреваемый такими сильными чувствами, что Габриэла поспешила заверить:

— Тебе никогда не придется прощаться с морем! Я люблю его так же сильно, как ты.

— Знаю, и точно знаю, как мне повезло. А теперь… на сегодня ты достаточно поволновалась за своего друга, не думаешь?

— Хотелось бы вовремя остановиться, — вздохнула она. — Я просто боюсь, что если Ричард снова увидит твою сестру, забудет об осторожности и…

— И тогда ему придется иметь дело с Джеймсом, — предупредил Дрю. — Ты это понимаешь?

— Да, — снова вздохнула Габриэла.

— Я всегда могу бросить его и Ора за борт… снабдив шлюпкой, разумеется. К тому времени, когда они догребут до Англии, мы уже будем готовы отправиться в обратный путь. Проблема решена.

Габриэла понимала, что муж шутит, пытаясь отвлечь ее от тяжелых мыслей, но не могла отделаться от неприятного предчувствия. Неизвестно, виной ли тому прошлое Ричарда, или его поступок в отношении женщины, которую, как он считал, любит, но Габриэла опасалась худшего и меньше всего хотела оказаться виноватой в том, что привезла Ричарда в Англию.

Глава 4

Ричард низко надвинул на лоб шляпу. Нет, его не волновала возможность быть узнанным. В лондонских доках? Не стоит искушать судьбу. Зачем рисковать, хотя может быть лишь один шанс на тысячу, что старый знакомый, возвратясь из дальнего путешествия, окажется на пристани?

Он снял пальто, потому что день стоял теплый, и остался в обычных корабельных обносках, в которых было удобно работать. Белая широкая рубашка с длинными рукавами, распахнутая на груди и подпоясанная ремнем. Черные штаны, заправленные в сапоги. Он ничем не отличался от обычных портовых грузчиков, если не считать высоких начищенных сапог.

Вряд ли кто-то узнает его через столько лет! Он покинул Англию тощим семнадцатилетним мальчишкой, которому еще расти да расти. Теперь он стал выше на несколько дюймов, мышцы налились силой, и никто больше не называл его тощим огрызком. Длинные черные волосы тоже служили средством маскировки, поскольку такая прическа совсем не соответствовала английской моде. То ли дело на островах. Поэтому он отрастил волосы, чтобы не выделяться из тамошней толпы. Не заплетал в косичку, как Ор, но стягивал на затылке, иначе на судне они очень мешали.

Теперь придется подстричься. Он подумывал сделать это еще в прошлом году. Но зачем? Он не собирался оставаться и любил, когда волосы длинные. Кроме того, это символ мятежа, начавшегося, когда он навсегда покинул дом. Отец, правивший домочадцами железной рукой, никогда не позволил бы ему отрастить волосы.

— Лорд Аллен?

Ричард не заметил приближения незнакомца, но, всмотревшись в него, узнал. Господи, один из распутников, с которыми он знался, прежде чем покинуть дом! Вот он, один из тысячи шансов быть узнанным! Ад и проклятие!

— Вы ошиблись, месье. Я Жан-Поль из Гавра. — Он почтительно поклонился, так что длинные волосы упали на плечо, словно подтверждая его ложь. — Мой корабль только что прибыл из Франции.

Он насторожился, опасаясь, что его фальшивый французский акцент не сработает и придется бежать, но повеса лишь разочарованно поморщился, очевидно, убедившись в своей ошибке:

— Жаль. Вот был бы лакомый кусочек для сплетников!

Он прав. И к тому же отец узнал бы, что сын жив!

Мужчина, не прощаясь, отошел, и только через несколько минут Ричард снова вздохнул свободно. Он едва не попался! Но по крайней мере этот человек, знавший его в лицо, поверил, что он не лорд Аллен.

Ричард уверил себя, что изменился настолько, что теперь никто не узнает его, кроме родных, конечно.


— Говорила, что раньше тебя добуду экипаж, — хвасталась Марджери, показывая на наемную карету, нагруженную чемоданами и сундуками. — А где Габби? Все еще на борту?

Горничная Габриэлы взглянула в сторону «Тритона», стоявшего на якоре посреди Темзы. Очевидно, судну еще не скоро выделят причал, а сейчас, летом, судов было предостаточно, так что скорее всего «Тритон» сможет причалить, когда будет готов к обратному плаванию.

Ричард со вздохом облегчения улыбнулся горничной:

— Она ждет Дрю. Сама знаешь, у капитанов в последнюю минуту всегда находится тысяча дел.

Они увидели Ора, который вел к берегу шлюпку, нагруженную последними чемоданами. Можно подумать, они приехали на месяц, а не на две недели, как собирались. Вот и привезли с собой едва не весь гардероб!

— Чувствуешь запах? — восторженно воскликнула Марджери. — Правда, восхитительно пахнет?

Ричард поморщился:

— О чем ты говоришь, черт побери? Здесь пахнет…

— Англией!

Ричард закатил зеленые глаза:

— Здесь просто воняет, и ты это знаешь. Пристань у нас дома, где всегда дуют пассаты, пахнет, как сад, по сравнению с этим.

— Значит, Габби ошибается, считая, что ты родился и вырос здесь, — фыркнула Марджери, — в противном случае ты питал бы больше уважения к родине. Признайся, что твой нынешний английский акцент так же фальшив, как французский, просто этим ты лучше овладел.

Ричард коротко ответил:

— Когда-нибудь в этом городе примут закон, запрещающий бросать мусор в реку.

Но Марджери и не ждала другого ответа.

— Может быть, в этой части Лондона не слишком почитают законы, но я не жалуюсь. Хорошо снова оказаться дома, пусть и ненадолго.

Марджери решила сопровождать Габриэлу в Новый Свет, и хотя привыкла к совершенно иному образу жизни, все же тосковала по родине, в отличие от Ричарда. Правда, тот скучал по своему брату Чарли. И, оказавшись так близко, гадал, стоит ли предпринять попытку повидаться с ним без ведома отца.

— Перестань ворон считать, — одернула его Марджери. — На борту ты целыми днями мечтал. Лучше найди применение своим мышцам и начинай грузить сундуки на верх экипажа. Меня предупредили, что кучер только правит лошадьми и не желает выполнять работу грузчика, негодяй. Знает, что его экипаж самый вместительный, и собирается содрать с нас немалые деньги за ожидание.

Марджери обожала жаловаться. Хорошее настроение и восторги по поводу приезда были ей так несвойственны, что Ор заметил:

— Опять кудахчет, как «восхитительно снова вернуться в Англию»?

— Прямо в точку. Как обычно, — хмыкнул Ричард.

— В прошлый раз было то же самое. Когда очень истосковался по чему-то и наконец это получаешь, невольно теряешь голову от радости, хотя радость быстро проходит, когда возвращается реальность.

Ричард поморщился. Проницательный Ор имел в виду не только Марджери. Однако Ричард не получит желаемого, и оба это знали. Но Ор намекал также на то, что радость будет преходящей и не стоит того, чтобы за нее умереть.

— Ты, надеюсь, не собираешься читать мне нотации? — спросил Ричард.

Ор имел самые добрые намерения, как и Габриэла. Не знай Ричард этого, он наверняка разозлился бы, когда к нему приставали с Джорджиной Мэлори. Правда, Ор в своей откровенности не заходил так далеко, как Габби.

Ричард был так же высок, как Дрю, — шесть футов, а вот Ор — на несколько дюймов выше, да еще лет на десять старше, хотя по нему этого не скажешь. Полукровка, рожденный от матери-азиатки и отца-американца, добравшегося до Дальнего Востока, он, казалось, не имел возраста и сейчас выглядел точно так же, как восемь лет назад, когда они впервые встретились. В тот день он выручил нескольких членов команды Натана из тюрьмы на Санта-Лючии, а Ричард, случайно оказавшись в одной с ним камере, уговорил Ора взять его с собой. Узнав об их истинном занятии, он без колебаний присоединился к ним.

Он вовсе не собирался отправляться на Канары, просто первый корабль, покидающий Англию, шел именно туда. Здесь, на тысячах островов, было легко скрыться, хотя в то время Ричард этого не знал. Но аристократу-англичанину было трудно добывать хлеб собственным трудом. Семнадцатилетний аккуратный до педантичности, брезгливый юноша был слишком молод, чтобы понять: если хочешь выжить, придется приспосабливаться. Он шатался по островам Карибского моря целый год, без единого цента, переплывая от острова к острову, перебиваясь случайными заработками. Его отовсюду увольняли, потому что он чурался грязной работы.

И в тюрьму его бросили не впервые. За то, что он не смог заплатить за квартиру, хотя эту грязную дыру трудно было назвать жилищем. Ирония заключалась в том, что они с Ором прибыли в Вест-Индию по абсолютно противоположным причинам. Ор надеялся найти отца, которого никогда не видел, а Ричард улизнул от папаши, которого не выносил. Встреча с Ором в тот день на Санта-Лючии скорее всего спасла ему жизнь. Он нашел новую семью в лице Натана Брукса и его команды — новых друзей, ближе которых у него в жизни не было. И нашел занятие, которое пришлось ему по душе.

— Тоже? — удивился Ор. — Опять Габби осаждает тебя своим сочувствием?

— А когда наша дорогая девочка не лезла в чужие дела? — фыркнул Ричард.

— Есть только одна вещь, которой она тебя донимает, и мне неприятно об этом упоминать, но…

— Да-да, по этому поводу вы с ней совершенно согласны, — сердито перебил Ричард.

— Уж очень ты чувствительный, — заметил Ор. — Но ответь, ты любишь Джорджину Мэлори, потому что знаешь ее, или просто увлечен ее красотой? Ладно, можешь не отвечать, просто подумай об этом.

Неужели друзья не воспринимают всерьез его любовь? Впрочем, Ричард охотно ответил:

— Я долго разговаривал с ней. Никогда еще не встречал женщины, с которой можно говорить обо всем. Если, конечно, не считать Габби. Джорджина обладает великолепным чувством юмора. Я сам видел, как предана она своим детям. Она храбрая, — взгляни только, за кого вышла замуж, — и отважная: помогла спасти друга. Словом, идеальная женщина. Само совершенство!

— Если не считать того, что любит другого.

Одно крошечное пятнышко в жизни, которую он хотел создать для себя!

Женщины, с которыми он имел дело, были, как правило, подавальщицами и служанками в тавернах: приятное времяпрепровождение, но неподходящее для той, которую Ричард хотел видеть матерью своих детей. За все эти годы он не встретил другую женщину, кроме Габриэлы, способную подарить ему большую любящую семью, о которой он так мечтал. Семью, разительно отличавшуюся от той, в которой он вырос. Не стань они с Габби хорошими друзьями и не будь она дочерью капитана, Ричард стал бы за ней ухаживать. И он не встретил ни одной подходящей особы… пока не увидел Джорджину Мэлори. Она обладала всеми качествами, которые он желал видеть в жене. Ричард просто не мог отказаться от этой женщины.

Как ни странно, мужчина, за которым она была замужем, не отпугнул его. Наоборот, дал надежду. Как может она любить грубое животное вроде Джеймса Мэлори? Он просто не мог в это поверить. И поэтому был готов ждать, пока она не одумается и не покинет этого человека. Оставалось дать ей знать, что он будет ждать ее с распростертыми объятиями.

— Хорошо, я ничего больше не скажу. Только одно: терпеть не могу похороны и надеюсь, что мне не придется посещать твои.

Ричард ощетинился:

— Как бы вы там с Габби ни считали, я бы хотел прожить свою жизнь до ее естественного завершения. Не пасть от рук этого чудовища. Клянусь, что больше не попытаюсь увести Джорджину от мужа.

— Вполне благоразумно. Держись от нее подальше, и все будет хорошо.

Ричард молча отвел глаза. Ор покачал головой:

— Так я и думал. Но помни, Мэлори предупредил тебя. А это значит, что ты не должен к ней и близко подходить.

— Преувеличение! Большинство угроз так и остаются угрозами.

— Это зависит оттого, кто их произносит. Джеймс Мэлори? Если он пообещал отделать тебя, то так и будет!

— Мне казалось, ты больше не собираешься говорить на эту тему? — буркнул Ричард.

— По-моему, именно ты затронул эту тему, друг мой, — хмыкнул Ор. — Может, потому, что теряешь здравый рассудок и кому-то нужно помочь тебе его вернуть?

Неужели Ор прав?

Но Ричард уверил себя, что оставил попытки увести любимую от мужа. Что, если он не сдержит слова? Нет! Не идиот же он!

— Вы все еще здесь? — удивилась Габриэла, подходя к ним вместе с Дрю. — Пора уже погрузить наши вещи и приготовиться к отъезду. От вас помощи не дождешься!

— Мы ждали твоего мужа, — нашелся Ор. — Он сильнее нас двоих, вместе взятых.

Габриэла бросила восхищенный взгляд на мужа, который стоял достаточно близко, чтобы услышать Ора.

— И это чистая правда, — согласилась она с улыбкой.

Услышав реплику Ора, Дрю мог бы презрительно фыркнуть, но вместо этого покраснел под взглядом жены, чем вызвал смех остальных. Немного повеселев, Ричард постарался забыть свои тревоги. Хорошо бы друзья сделали то же самое…

Глава 5

Джулия Миллер знала, что бал у Иденов, несомненно, станет событием сезона. Не только все приглашения были приняты, но в бальном зале на Парк-лейн было такое столпотворение, что становилось очевидным: многие явились наудачу. Наверное, именно поэтому хозяйка дома Регина Иден выглядела такой усталой. На маскараде трудно узнать большинство гостей, скрывавшихся под изысканными масками. Невозможно показать на кого-то пальцем и заявить: «Вас не приглашали. Убирайтесь!»

Да и вряд ли Регина Иден, племянница четырех братьев Мэлори, милая и добрая женщина, способна на нечто подобное! Сама Джулия без особых угрызений совести выгнала бы незваных гостей, тем более что из-за них еды и напитков, приготовленных для бала, явно не хватит!

Сегодня на Джулии было шелковое платье любимого цвета — морской волны, отделанное двойным бирюзовым шнуром, связанным серебряной нитью. Этот цвет творил чудеса с ее сине-зелеными глазами, приобретавшими неуловимый оттенок. Жаль, что пришлось надеть полумаску, затенявшую глаза, зато отверстия в ней были расшиты по краям драгоценными камнями.

Слишком узкие полумаски не могли совершенно скрыть черты лица своего обладателя. Джулия без труда узнала лорда Персиваля Олдена. Она познакомилась с ним у Мэлори, поскольку он являлся другом одного из младших братьев. И он был немного увлечен ею, несмотря на то что знал о ее помолвке. Лорд Олден был высок, молод и симпатичен.

Перси, как называли его друзья, галантно поцеловал ей руку и громко вздохнул:

— Мисс Миллер! У меня при виде вас дух захватывает! Я не спешу жениться, но когда-нибудь придется. Правда, будь вы свободны, я бы подумал о женитьбе гораздо раньше.

Джулия вспыхнула. Не впервые он высказывал подобные мысли. К сожалению, у него была привычка слишком много болтать языком. Теперь она понимала, что этим он часто ставил друзей в неловкое положение, и все же он был безобиден. Она просто не сказала ему, что ее обстоятельства могут скоро измениться. И хотя как муж он был вполне приемлем, все же у нее при виде Перси дух не захватывало. Но давно уже пора искать себе мужа, если только это возможно…

Она дала вполне достойный ответ на столь дерзкие слова:

— Фи, Перси, как вы можете! Все знают, что вы закоренелый холостяк.

В этот момент один из приятелей окликнул Перси, и тот снова вздохнул, не желая покидать ее.

— Пожалуйста, сообщите мне, если ваши обстоятельства когда-нибудь изменятся, — попросил он. — И обещайте мне танец!

Танцы? В такой толпе?

Джулия усмехнулась.

В полночь все снимут маски, и она не сомневалась, что треть гостей исчезнет до этого часа. Но они достигнут цели: своими глазами увидят того Мэлори, который никуда не выезжает и, следовательно, является верной мишенью для слухов и предположений. Сегодняшняя ночь была исключением, а Джеймс приедет на бал, потому что он дается в честь жены.

Мэлори были не просто большой семьей. Они олицетворяли богатство, аристократизм, поэтому сегодня пользовались всеобщим вниманием. Джулия встречала почти всех Мэлори и многих очень хорошо знала.

Она давно подружилась со своей соседкой Джорджиной, и та часто приглашала ее в дом на небольшие вечера, включавшие даже семейные ужины в узком кругу. Джорджина была американкой, чьи братья, как и семья Джулии, считались «торговцами». Собственно говоря, один из братьев Джорджины перед самым несчастным случаем заключил с отцом Джулии соглашение о регулярных перевозках шерсти на судах компании «Скайларк». Помимо всего прочего, Миллеры занимались еще и ткачеством.

В конце прошлого года Джулия помогла Бойду Андерсону, младшему брату Джорджины, который сам женился на одной из Мэлори и подыскивал городской дом для себя и молодой жены. За много лет отец Джулии приобрел несколько прекрасных домов в Лондоне, в самых фешенебельных районах. Некоторые попали к нему за долги. А отец никогда не продавал однажды купленную собственность, и Джулия была абсолютно согласна с такой стратегией инвестиций. Она тоже отказалась продать Бойду дом, но сдала его, причем очень надолго, чем несказанно обрадовала Бойда.

Да, она хорошо знала Мэлори, и знала также, что кое-кто из них, как и другие в высшем обществе, жалел ее. Не потому, что скоро ее станут называть старой девой, просто все знали: она не может выйти замуж, пока не вернется ее пропавший жених, что вряд ли случится.

Джулию не оскорбляла жалость такого рода. Боже, она и сама испытывала бы те же чувства к любой женщине, оказавшейся в столь же безнадежной ситуации. Хотя большинство людей были достаточно тактичны и не упоминали о помолвке в присутствии Джулии. Перси, увы, являл собой печальное исключение, — бесконечно так продолжаться не может. Она на это надеялась. После разговора с Кэрол она успела навестить поверенного. Тот уже начал работать над документом по признанию жениха мертвым, но предупредил, что граф Мэнфорд, вероятно, сделает все, чтобы помешать судопроизводству, и времени на то, чтобы избавиться от связавшего ее контракта, уйдет куда больше, чем она полагает.

— Я так и знала! — воскликнула Кэрол, подходя к Джулии. — Стоит лишь взглянуть на него, чтобы понять — все это правда. Каждая ужасная, мерзкая история, которую о нем рассказывают!

Джулия едва сдержала смех. Кэрол казалась такой серьезной! Но, приглядевшись к лицу подруги, полускрытому светло-розовой, усыпанной драгоценными камнями маской, поняла, что Кэрол не до смеха. Она вот-вот повернется и выйдет из зала. Если, конечно, Джулия не сможет убедить ее, как глупо основывать мнение о человеке на слухах и досужих домыслах.

Два младших брата Мэлори, Джеймс и Энтони, в свое время слывшие известными повесами и не проигравшие ни одной дуэли — ни на пистолетах, ни на кулаках, — пользовались репутацией грозных противников. Этого никто не оспаривал, хотя уже столько воды утекло. К сожалению, злые языки не дремали, и предположения о долгом отсутствии в Англии Джеймса Мэлори поражали своей нелепостью. Его в числе других каторжников отправили в Австралию, где он, чтобы сбежать, перебил всех тюремщиков и стал пиратом Южных морей, топившим корабли ради собственного удовольствия; предводитель корнуоллских контрабандистов, арестованный за убийство, — вот немногие из совершенно жутких сплетен, распространяемых людьми, которые не знали ни Джеймса, ни его семью.

Впрочем, кому какое дело, почему Джеймс надолго исчез из страны и что делал все это время. Но сплетни были любимым занятием в обществе, и хотя многие довольствовались вполне реальными скандалами, остальные жаждали ответов и, не получив, сочиняли свои.

Джулия не сомневалась, что большинство слухов о Джеймсе Мэлори не имеет под собой никакой основы. Все дело в его зловещем, угрожающем виде. И в уклончивости, которая мешает людям получше его узнать. Да, она не сомневалась, что если его рассердить, он может стать смертельным врагом. Но кто в здравом уме будет это делать?

Массивный красавец блондин Джеймс привлекал бы взгляды окружающих, даже не будь известно, кто этот мужчина, не отходивший от миниатюрной прелестной женщины в платье рубинового шелка. Поразительно красивая пара! Жаль, что Джеймс в отличие от остальных не надел сегодня маски! Его маска висела на руке жены, и Джулия подслушала, как та уговаривала его ее надеть. Но Джеймс бесстрастно взирал на жену, отказываясь подчиниться. Джулия нашла это забавным. Как это похоже на Джеймса — отвергать всяческие развлечения. И хотя маски скрывали лица присутствующих, Джулия узнала бы Джеймса повсюду. Под любой маской. Его фигура выделялась среди толпы. Многие сочли бы его звероподобным. На деле же он просто был очень силен и мускулист. И никто больше не имел таких немодно длинных волос, доходивших до самых плеч. Возможно, надень он маску, и Кэрол провела бы этот вечер, не опасаясь его.

Джулия решила немного отрезвить подругу.

— Знаешь, Кэрол, Джеймс Мэлори ненавидит светские рауты и балы. Просто не выносит! И все же приехал сегодня, потому что любит жену и не хочет расстроить ее.

— Правда не выносит?

— Да.

— Этим объясняется тот факт, что он нигде не бывает?

— Именно.

— Я думала, это потому, что он изгой в обществе, — призналась Кэрол и едва слышно добавила: — Настоящая персона нон грата, и поэтому ни одна светская хозяйка не включает его в список гостей.

Едва сдерживая смех, Джулия заметила:

— Ты ведь знаешь, о ком мы говорим? Об одной из самых влиятельных в королевстве семей. Их всюду приглашают!

— Остальных — наверняка, но не его, — упорствовала Кэрол.

— Особенно его. Или ты не видишь, что сегодня здесь творится? Не думаешь же ты, что это леди Идеи пригласила столько гостей? Не будь репутация Джеймса так известна, свет не рвался бы так увидеть его! Поэтому все так охотились за приглашениями и многие явились сюда неприглашенными! Думаешь, он этого не знает? И все же оказался здесь ради жены, прекрасно понимая, что выставлен на всеобщее обозрение.

— С его стороны это благородно, не так ли?

— Позволь представить тебя, — предложила Джулия. — Он очень обходителен с дамами. Познакомишься с ним и больше никогда не поверишь этим глупым слухам.

Но Кэрол наотрез отказалась:

— Благодарю! Мы останемся в этом конце зала, и пусть он остается в том, где стоит. Пусть во всех этих слухах нет и унции правды и он куда красивее, чем я ожидала, но к нему боязно приближаться. Да ведь он ни разу не улыбнулся собственной жене! И скорее всего вообще не умеет улыбаться. Похоже, никто не смеет приблизиться к нему. Что бы ты там ни говорила, Джули, в нем есть что-то такое, от чего дрожь берет. Он, кажется, готов броситься на всякого, кто подойдет, чтобы откусить ему голову.

— Какие ужасные вещи ты говоришь! — пробормотала Джулия, стараясь не смеяться над разыгравшимся воображением подруги.

— Но это правда! — не унималась Кэрол. — Пусть он самый славный мужчина на свете! Возможно, так и есть. Вот видишь, я прислушалась к твоим доводам. Но уж очень он похож на чудовище, как ты и говорила.

— Я так не говорила, — возразила Джулия. — Скорее, советовала не смотреть на него как на чудовище.

— Неужели?! — восторжествовала Кэрол. — Взгляни на него сейчас — и ты убедишься. Если передо мной не человек, замышляющий убийство, просто не знаю, как его еще назвать!

Джулия нахмурилась, проследила за взглядом Кэрол и, черт побери, была вынуждена согласиться. Она никогда не видела его таким. Если бы взгляды имели силу убивать, кое-кто здесь уже был бы мертв.

Глава 6

— Поверить не могу, что ты явился сюда, — прошипела Габриэла, тыча в спину Ричарда. Тот с раздраженным возгласом обернулся. Он старался не попадаться на глаза Габби и Джеймсу, а также двум старым приятелям, хотя знал, что лицо скрыто маской клоуна. Настоящей маской, хотя в, ней было чертовски душно. Но он не позволит Габриэле снова донимать себя, хотя у него были свои причины сцепиться с ней.

— А я поверить не могу твоему коварству! Почему ты не сказала мне, что в честь дня рождения Джорджины дают бал-маскарад?! Неужели не понимаешь, как это мне выгодно? Все твои тревоги оказались напрасны… Как, во имя всего святого, ты меня узнала?

— Твои волосы, разумеется.

— Может, мне следовало надеть женское платье? — пошутил он. — Почему я об этом не подумал?

— Потому что ты далеко не так худ, чтобы эта проделка тебе удалась. Даже если на свете существуют женщины твоего роста, в чем я сомневаюсь. И сделай милость, пригнись, пока он тебя не увидел! — прошипела Джорджина, утаскивая его в гущу толпы.

Все это очень походило на их последний спор. Ричард не мог вынести мысли о том, что ему снова скажут «нет»!

Но Габриэла была настроена непримиримо, с того момента как причалил корабль. Поскольку все пятеро должны были ехать в одном экипаже, Ричард и Ор решили завезти Габриэлу, Дрю и Марджери в городской дом Мэлори и уж потом подыскивать себе жилье. Но Габриэла решительно запротестовала. Отвела его в сторону и заявила, что он не должен приближаться к дому Мэлори. Даже к тротуару перед зданием!

— Ты несешь вздор! Джеймс скорее всего уже и не помнит про меня! Он вдвое старше и, должно быть, стал ужасно забывчив.

Габриэла прыснула:

— Ты называешь стариком мужчину в полном расцвете сил? Не обманывай себя! Правда, с тех пор как вы виделись в последний раз, ты стал немного мускулистее и шире в плечах, но лицо не изменилось. Оно очень запоминается, недаром тебя можно назвать красавцем. Я бы узнала тебя под любой маской. И Джеймс тоже. Черт, да тебя, возможно, узнала бы твоя старая няня!

— У меня никогда не было няни, — сухо возразил Ричард.

— Не упорствуй! Он непременно тебя заметит и вспомнит человека, которому его жена отвесила пощечину за непристойные предложения, сделанные в ее же саду и в присутствии двух малышей, цеплявшихся за юбки матери! Он вызвал бы тебя на дуэль в тот же день, если бы я не пообещала, что ты больше и близко к ней не подойдешь! И все же он прозрачно намекнул, что случится, если ты нарушишь обещание.

Словно Ричард не знал всего этого! Словно это имело какое-то значение, когда он всем своим существом жаждал увидеть Джорджи ну!

— Помилосердствуй, Габби, — попытался воззвать Ричард к ее нежной душе. — Я не подойду, но по крайней мере дай мне увидеть ее в последний раз, ты ведь можешь это устроить. Дикарь, за которым она замужем, даже не узнает, что я здесь. Выбери день, когда его нет дома.

— Почему бы тебе не… — начала было она, но вдруг переспросила: — В последний раз? И после этого ты выбросишь ее из головы?

Он не хотел лгать, но иначе не мог успокоить Габриэлу.

— Она для меня навеки потеряна. Думаешь, я этого не понимаю?

Ричард уже решил, что Габби согласится, но та встревоженно нахмурилась.

— По-моему, ты ищешь неприятностей, — бросила она, упрямо вздернув подбородок. — Нет, нет и нет. Прости, но ты мой лучший друг и я не собираюсь потакать твоему саморазрушению, хотя сам ты твердо вознамерился ступить на эту дорожку. Забудь о Джорджине!

Обозленный и раздосадованный, Ричард воздел руки к небу:

— Прекрасно, ты победила! Я пока что забуду о своих печалях. Уверен, Ор который со мной согласен, поможет мне в этом.

— И каким образом ты так быстро раздобыл черный фрак? — прошипела Габриэла, оглядывая его импозантную фигуру. — Мы прибыли сюда два дня назад. Я думала, старая одежда больше тебе не подойдет!

— Так и есть. Но я знаком с хорошим портным на острове Сент-Кристофер и заранее подготовился к путешествию.

— Подготовился к смерти! Боже, поверить не могу, что ты набрался наглости оказаться в одном зале с ним!

— Ты делаешь из мухи слона, Габби! Он не убьет меня за то, что я взглянул на его жену!

— Он всерьез предупредил, чтобы ты и близко не подходил к ней. И хотя ты можешь оставлять без внимания угрозы любого другого мужчины, с Джеймсом приходится считаться. И как ты вообще узнал об этом бале?

— Тебе следовало бы все рассказать.

Габби мрачно нахмурилась:

— Нет, не следовало. Поэтому и промолчала. Так как? Такое упрямство заставило его признаться.

— Тот отель, к которому ты нас привезла, — кстати, большое спасибо, он один из лучших в городе, — держит несколько экипажей для гостей. Вчера я воспользовался одним и кучера вознаградил, после того как он привез меня к ее дому. Долго сидел в экипаже, надеясь хоть на минуту увидеть Джорджину, но, увы, так и не смог.

— У нее были гости, поэтому она не выходила из дома. Но это еще не объясняет того факта, что ты узнал о бале.

— Я находился у дома Джорджины, когда мимо прошли две дамы и при виде знакомого здания заговорили о бале. Я едва не свалился с козел, чтобы лучше слышать.

— В жизни ты весьма здравомыслящий человек, пока речь не заходит о Джорджине. Тогда ты совершенно теряешь голову. И как ты оказался здесь без приглашения?

Ричард усмехнулся, вспомнив о сорванце, который пускался в самые рискованные приключения. Шел на все, лишь бы заставить отца лишить его наследства. Правда, из этого так ничего и не вышло.

— Тем же путем, что и двое молодых людей, которые совещались, как пробраться сюда. Я пошел за ними и увидел, как они перелезли через садовую ограду. Совсем маленький сад по сравнению с тем, что окружает дом Мэлори, и в нем тоже полно тех, кто пробрался таким же путем. Заметившие наш необычный способ появления в саду просто рассмеялись.

— И Ор согласился на такое сумасбродство? — покачала головой Габриэла. — Ему было поручено присматривать за тобой. Ведь ты живешь с ним в одном номере?

— Жили, но я так его взбесил, что он пошел искать другое жилье, пока дело не дошло до драки.

— Не может быть!

— Это было нелегко, — продолжал он. — Ты ведь знаешь, какой он невозмутимый!

— Ты нарочно его довел?

Ричард виновато потупился, и Габриэла укоризненно покачала головой:

— Ты обязан перед ним извиниться.

— Знаю.

— Сейчас для этого самое время. Уноси отсюда ноги, Ричард, пока еще есть такая возможность.

Немного подумав, Ричард решил не спорить. Поэтому он кивнул Габриэле и направился в сад. По крайней мере ему удалось увидеть Джорджину. Боже, она так же прекрасна, какой он ее помнил. Даже разлука не охладила его пылающих чувств.

Ричард надеялся, что Габриэла поверит, будто он получил то, зачем пришел, и теперь уберется отсюда. Но всего один раз увидеть любимую? Этого недостаточно. Особенно теперь, когда он находится в Англии и так близок к ней!

Очевидно, Габби не доверяла ему полностью, понимая, как много стоит на кону. Она последовала за Ричардом на террасу, и ему пришлось перепрыгнуть через ограду и выждать не менее десяти минут, прежде чем убедиться, что Габби вернулась в зал.

Теперь главное — не попасться ей на глаза. Прекрасная это штука — маска! Она закрывает лицо целиком, оставляя на виду только глаза, что не совсем удобно. И Ричард уже заметил еще одного человека в маске, весьма отличавшейся от его собственной. Тот стоял в саду под террасой.

Ричард перепрыгнул через ограду и осторожно подошел сзади к незнакомцу, краем глаза следя, не возникнет ли Габби в самый неподходящий момент. И не сразу понял, что незнакомец в маске делает то же самое.

— Не хотите ли поменяться масками, старина? — осведомился Ричард.

— Нет.

Мужчина даже не взглянул в его сторону! Он не спускал глаз с террасы. Правда, время от времени посматривал на часы. Очевидно, он нетерпеливо ждал кого-то. Маска незнакомца была не похожа на маску Ричарда, поэтому он попытался снова:

— Десять фунтов?

Мужчина повернулся к нему и рассмеялся:

— Вижу, вы совсем отчаялись. Я бы согласился, но моя возлюбленная купила эту маску специально для меня, чтобы легко найти в толпе. Я передал, что буду ждать в саду. Так и думал, что здесь настоящая давка!

— В таком случае вы узнаете ее, верно?

— Не могу сказать точно и ни за что не собираюсь упустить ее сегодня.

Поскольку дама незнакомца уже опаздывала и, возможно, должна была прийти с минуты на минуту, Ричард предложил:

— Может, после того, как она появится?

Но мужчина покачал головой:

— Не могу. Это она купила маску. Вы понимаете, что случится, если я отдам подарок возлюбленной?

Поскольку в саду никто больше не имел столь идеального прикрытия, Ричард тяжело вздохнул. Значит, остается только уйти. Возможно, это перст судьбы.

Но незнакомец, должно быть, услышал его вздох.

— Мою вы не получите, но я пришел с другом. Может, он сумеет вам помочь.

Молодой лорд действительно оказался человеком порядочным. Отыскал своего друга, и обмен совершился. К сожалению, новая маска пришлась Ричарду не по вкусу: дьявольская морда с керамическими рогами, и, кроме того, оставлявшая открытой половину лица. Но по крайней мере теперь Габриэла оставит его в покое, а если и нападет, то на беднягу, которому досталась его маска.

Преобразившись и запихнув волосы под воротник, Ричард собрался снова рискнуть и увидеть Джорджину, хотя бы издалека. Правда, где-то в глубине души пряталась тревога: что, если он не совладает с собой и поддастся искушению выкинуть что-то из ряда вон выходящее? Но Ричард решительно отбросил тревожные мысли. Не желает же он, в самом деле, погибнуть за чужую жену!

Глава 7

Злобное выражение глаз Джеймса Мэлори нельзя было назвать мимолетным. Он продолжал зловеще щуриться, и именно поэтому любопытство побудило Джулию подойти ближе. Но она никак не могла понять, почему он так взбешен и кто привлек его внимание. Во всяком случае, этот кто-то сейчас стоял недалеко от нее. Но водоворот гостей мешал как следует разглядеть Джеймса. Поэтому когда Кэрол попыталась увести ее к своему мужу Гарри, чтобы познакомить с другом последнего, Джулия извинилась и стала быстро пробираться сквозь толпу, то и дело поднимаясь на носочки, высматривая Джеймса.

Через несколько минут она достигла своей цели, но, как оказалось, слишком поздно. Джеймс смотрел только на жену и, нагнувшись, что-то ей говорил. И даже поцеловал в щеку, что немедленно вызвало общие ахи и охи, а также смущенные смешки.

Услышав это, Джорджина рассмеялась. Джеймс раздраженно возвел глаза к потолку, вероятно, тоже услышав смех. Но тут Джорджину отвлек один из многочисленных родственников, и взгляд Джеймса устремился на то же место, что и раньше. Джулия, подобно Кэрол, невольно вздрогнула под кинжальной остротой этого хищного взгляда, но сообразила, что Джеймс, должно быть, смотрит на одного из четверых мужчин, стоявших на самом виду. Музыка на минуту прекратилась, так что середина зала опустела, что позволило Джулии яснее увидеть Джеймса. И хотя на его каменном лице ничего нельзя было прочесть, в зеленых глазах стыла смерть. Поразительно, что на уме у него убийство и этого никто не узнает, пока не поймает этот взгляд!

И тут до Джулии дошло. Этот человек, обычно не склонный выдавать свои чувства, сейчас делает это намеренно. Неужели предупреждает кого-то?

Джулия попыталась понять, кто этот бедняга.

Из четверых стоявших к ней спинами женщина и один из мужчин, очевидно, пришли вместе. Второй выглядел приземистым коротышкой. А вот третий, достаточно высокий, выделялся из толпы.

Поглощенная беседой парочка ничего вокруг не замечала и, как только музыка заиграла снова, устремилась танцевать. Джеймс даже не потрудился проводить их взглядом. Оставались двое мужчин. Но коротышка внезапно повернулся и отошел. Джулия увидела, как он нервно вздрогнул и тут же исчез на террасе. Джеймс не обратил на это никакого внимания. Значит, все дело в высоком незнакомце.

Она не знала никого, кроме мужчин Мэлори, кто обладал бы таким ростом, а Джеймс вряд ли будет сердиться на родственника. Тут что-то не так! Ну да, братья Джорджины, разумеется! Как она могла забыть, что Джеймс не скрывал своей неприязни к ним! Да что там, едва их терпел!

Этот широкоплечий гигант мог быть одним из пятерых братьев Джорджины. Джулия не была знакома со всеми, хотя те, кого она знала, были брюнетами. Впрочем, если хорошенько подумать, Джеймс может не любить братьев Андерсон, но и не станет бросать на них убийственные взгляды.

Она неожиданно поняла, как глупо выглядит ее расследование. Ну узнает она этого человека, что весьма сомнительно, поскольку сегодня все присутствующие в масках, а дальше что? Не объяснять же ему, что он может погибнуть. Нет, ничего не выйдет.

Джулия обернулась, выискивая взглядом Кэрол, но громкий вздох остановил ее и заставил внимательнее взглянуть на широкую мужскую спину. Неужели незнакомец заметил недоброе внимание Джеймса? Если это так, ему следовало бежать прочь из зала! Но этого не произошло. Мало того, вздох звучал очень жалостно и разрывал ей сердце. И не имел ничего общего с Джеймсом Мэлори, так что незнакомец даже не подозревал, что ему грозит опасность.

Следует ли предупреждать его?

В то время как титулованные леди были скованы этикетом, наложившим запрет на разговоры с незнакомыми мужчинами, это правило ее не касалось. В мире бизнеса приходилось постоянно беседовать с незнакомцами. Впрочем, зачем ей чужие беды? И кроме того, любопытство могло сыграть с ней дурную шутку, и она вполне способна ошибиться.

Джулия снова повернулась, чтобы отойти, но вместо этого почему-то коснулась плеча мужчины. Всему виной этот волнующий вздох! Как она могла пройти мимо?!

— У вас все в порядке? — спросила Джулия.

Незнакомец обернулся, и она растерялась при виде маски дьявола. Вернее, полумаски, под которой виднелись усы, чувственные губы и твердый подбородок. Но «дьявол» едва удостоил ее взглядом и снова оглянулся.

— Взгляните на нее. Она великолепна, не так ли?

Он говорил с легким акцентом, природу которого Джулия не могла определить. Похоже, он даже не слышал ее вопроса!

— Вы, кажется, влюблены.

— Более чем. Я влюбился в нее с первого взгляда. Еще в прошлом году.

— В кого?

— В леди Мэлори.

Джулия никак не ожидала услышать такой ответ. Но это, несомненно, объясняло враждебность Джеймса. И она удовлетворила любопытство!

Мэлори были чрезвычайно любящей и тесно спаянной семьей. Не важно, о какой из их женщин говорил незнакомец, но здесь присутствовали замужние дамы, так что Джеймс был вправе оскорбиться.

«Задеть одного — значит задеть всех» — таким вполне мог быть фамильный девиз. Если только… нет, этот человек не мог быть одним из Мэлори, восхищавшимся своей женой на расстоянии! Просто не мог!

— Которая это леди Мэлори? — спросила Джулия. — Сегодня здесь их не менее пяти, и все они…

— Джорджина.

— Замужняя женщина, — охнула Джулия.

Безнадежно влюбленный не мог выбрать объект хуже, чем жена Джеймса Мэлори.

— Я прекрасно осведомлен об этом возмутительном факте.

— А о том, что ее муж сверлит вас глазами последние четверть часа?

Он немедленно оторвал взгляд от Джорджины и посмотрел на Джулию:

— Но он не мог узнать меня! Я не приглашен на бал!

Джулия пожала плечами:

— Либо он знает, кто вы, либо нет. Но очевидно, Джеймсу не нравится, что вы глазеете на его жену.

— Я покойник, — простонал он.

Джулия тоже так считала, но все же сочла нужным пожурить его:

— Неужели вы даже не заметили, что он следит за нами?

— Но я не мог отвести от нее глаз!

Ослеплен любовью?

Она по-прежнему испытывала к незнакомцу нечто вроде жалости, хотя уже не такой острой, тем более что знала, насколько счастливы Джеймс и Джорджина. И они были ее друзьями! В отличие от этого типа.

Поэтому она сказала:

— Вам следует уйти.

— He поможет. Он разыщет меня всюду, если только не уверится в своей ошибке. Вы могли бы помочь мне убедить его в этом. Не согласитесь ли спасти мне жизнь?

— То есть пусть он думает, что вы ухаживаете за мной?

— Совершенно верно.

— Полагаю, неплохо бы нам потанцевать.

— Спасибо, но этого недостаточно. Он должен убедиться, что вы единственная женщина в моей жизни и, возможно даже замужем за мной. А супружеские пары целуются.

— Минутку, — строго перебила Джулия. — Я не готова зайти так далеко, тем более что даже…

— Пожалуйста, cherie, — перебил он умоляющим тоном.

Неожиданный переход на французский озадачил ее. Он прекрасно говорил по-английски, и она никогда не предположила бы, что перед ней француз. И его акцент стал еще заметнее, когда он продолжил:

— Если я сейчас просто уйду, не выказав своей привязанности к вам, он обязательно убьет меня, поскольку обещал сделать это, если я когда-нибудь снова подойду к его жене.

— В таком случае вы не должны были приходить сюда.

— Знаю, — жалобно вздохнул он. — Но я не мог устоять, потому что так хотел взглянуть на нее еще раз. Неужели вы никогда не были влюблены и не знаете, что это такое?

Джулия снова его пожалела! Конечно, она не знала, что это такое. Потому что всю жизнь была связана со своим злосчастным женихом, отчего все знакомые мужчины держались от нее как можно дальше. Более того, ее еще никогда не целовали. Да и кто бы осмелился, когда она отдана другому? И все же, если подумать о поцелуях, она не могла отвести взгляда от ее губ.

— Так и быть, только поскорее, — пробормотала она в надежде, что не пожалеет об этом. — Это должен заметить только Джеймс Мэлори.

Глава 8

Если бы этот поцелуй не был первым в ее жизни, Джулия ни за что бы не согласилась. Но прожить двадцать один год без единого романтического поцелуя — это очень обидно. И ею движет не мимолетное любопытство, а искреннее желание узнать, что это такое, желание, которое не оставляло ее с четырнадцати лет. Примерно с этих лет все подруги целовались с молодыми людьми и рассказывали, как это волнующе.

Еще одна обида прибавилась к множеству других, терзавших ее из-за злосчастной помолвки. Ах, как много она упустила, пока росла! Восторги первого сезона, о котором целый год твердили ее хихикающие приятельницы. А ни к чему не обязывающий флирт, которым они в отличие от Джулии увлекались еще до своего дебюта! И каждый раз, заново осознавая, сколько всего она лишилась из-за него, Джулия находила новые причины пристрелить женишка, как только тот вернется.

Но поцеловаться хотя бы раз, чтобы узнать, каково это, было весьма заманчиво. Она до сих пор так и не испытала, каково это! Хотя последнее при наличии жениха было бы легче легкого. Но в последний раз они виделись, когда ей было девять, а ему пятнадцать. И оба жаждали прикончить друг друга, улучив момент. Взаимное презрение было таким сильным, что каждая встреча кончалась либо громким скандалом, либо беспощадной дракой. После этого они сумели избегать дальнейших встреч, и с тех пор как два года спустя он, к счастью, куда-то исчез, Джулия больше его не видела.

Но было бы неплохо иметь в запасе хотя бы один поцелуй, чтобы сравнить его с поцелуем незнакомца. Тогда все стало бы намного проще.

Джулии стоило согласиться, как незнакомец припал к ее губам, даже не снимая маски. Она вдруг пожалела, что не увидит его лица. Зеленые глаза — все, что сверкало в прорезях маски. И она опустила ресницы, наслаждаясь новизной ощущений. Она и не ожидала, что поцелуй окажется таким волнующим. Вероятно, дело еще и в том, что она не знала, кто этот человек. Возможно, и не узнает, как он выглядит. И поэтому могла представлять его каким угодно, самым красивым на свете человеком. Двойником Джереми Мэлори, потому что красивее мужчины она не знала. Правда, он уже женат… или его дядя Энтони… погодите… есть еще его кузен Дирек. О, черт побери, не важно, все они женаты! Кроме того, не имеет значения, на кого похож незнакомец, потому что она так долго ждала этого!

Но он уж точно не целовался как мужчина, влюбленный в другую. Похоже, поцелуй увлек его не меньше, чем Джулию. Он обнял ее одной рукой за плечи, другой — за талию и медленно притягивал к себе, пока между ними не осталось ни дюйма свободного пространства. Их объятия отнюдь не казались целомудренными! Но это и неудивительно: они разыгрывали супружескую пару, и ей не стоит заблуждаться относительно природы этого поцелуя, который всего лишь служит средством одурачить Джеймса Мэлори.

И все же для нее этот поцелуй стал таким реальным и волнующим… Кто бы мог подумать, что это не просто соприкосновение губ! А объятия? Как приятно прижиматься к мускулистой мужской груди! И усы так волнующе щекочут верхнюю губу!

Он безуспешно пытался приоткрыть языком ее губы, потому что она не знала, что это тоже часть поцелуя. Только, ноги все больше слабели, а внутри ощущался какой-то странный трепет, отчего она все сильнее льнула к нему.

— Вы все делаете как надо. Еще минута-другая, и можно разойтись в разные стороны, — пробормотал он, прежде чем снова поцеловать ее. Но напоминание о том, что неожиданный поцелуй далек от настоящего и все это обман, подействовало на нее как опрокинутое на голову ведро холодной воды. Приятная дымка, окутавшая ее, уже рассеивалась, еще прежде, чем он отступил, прерывая короткий момент близости.

— Понимаю, что немного запоздал, — беспечно бросил незнакомец, слегка улыбаясь, — но позвольте представиться: я Жан-Поль и отныне в вечном у вас долгу.

Улыбка так очаровала Джулию, что дух захватило. А ведь она только отведала вкус его губ! И теперь не сводила с них глаз,

— Мэлори по-прежнему смотрит в нашу сторону?

Ей пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы сосредоточиться на его словах.

— Не стоит оглядываться. Он неглуп и сразу поймет, что мы говорим о нем.

— Верно, — согласился он.

— Кстати, меня зовут Джулия, — застенчиво пробормотала она, удивляясь сама себе. Застенчивость? Когда это она смущалась? Этот человек так странно на нее действует! Только потому, что это был ее первый поцелуй?

— Очень красивое имя, и считается таковым по обе стороны от океана, — улыбнулся он.

— Вы хотите сказать, что живете на другой стороне?

— Я ненадолго приехал в Англию с друзьями, — уклончиво ответил он.

— Значит, вы не живете здесь?

— Нет.

— Но у вас английский выговор, — заметила она.

— Пытаюсь, cherie, — хмыкнул он.

— Вот как…

Джулия снова смутилась. Как она могла так быстро забыть его акцент? Но что, если он действительно англичанин и просто родился и рос во Франции? Решив это уточнить, Джулия спросила:

— Значит, вы француз?

— Очень мило, что вы заметили.

Странно. Впрочем, несмотря на прекрасное владение английским, он может не найти подходящих слов, и из-за этого возникло некоторое недоразумение.

Теперь, когда опасность миновала, следовало бы вернуться к Кэрол. Но Джулия медлила. Возможно, она не помогла ему, как он надеялся, потому что думала о себе, а не о его затруднениях. Нужно предупредить его, это будет только порядочно с ее стороны.

— Наш поцелуй, вполне вероятно, ничуть не сбил Джеймса с толку, тем более что он меня знает, — прошептала Джулия.

— Боже, мне следовало узнать, замужем ли вы!

Так это единственное, что он вынес из ее предостережения?

Джулия подняла брови:

— Похоже, брачные узы для вас препятствием не являются.

— Хотел бы, чтобы это было не так, дорогая. Поверьте, очень больно любить, зная, что женщина никогда не станет твоей.

Он снова вздохнул, и она снова его пожалела. Возможно, он даже краснеет под своей полумаской, хотя нижняя половина лица и даже шея загорели дочерна, так что трудно было сказать наверняка.

— Собственно говоря, я не замужем, — призналась она на случай, если окажется права.

— Но у вас, должно быть, много поклонников.

— Вовсе нет…

— Значит, одного вы уже приобрели.

Джулия невольно рассмеялась. С ней явно флиртуют!

После восемнадцати лет она приобрела некоторый опыт во флирте, хотя далеко не таком безвредном, когда мужчина явно не имеет серьезных намерений. Но она часто встречала непорядочных мужчин, которые, даже зная о ее помолвке, пытались склонить к внебрачной связи. И стыдно сказать, несколько раз она едва не поддалась соблазну! Но это было прежде, чем она нашла выход из затруднительного положения. И кроме того, соблазн уж не настолько велик!

Но Жан-Поль был весьма обаятелен — когда не страдал из-за разбитого сердца, — и поэтому Джулия решила ему подыграть.

— Должна ли я напомнить, что вы влюблены в другую?

Он провел пальцем по ее щеке:

— Вы скорее всего сможете меня отвлечь. Не хотите попытаться?

С одной стороны, не слишком благородно увести его у любимой женщины. Но с другой стороны… эта женщина ему не принадлежит, она уже замужем, а значит, это будет чем-то вроде милосердного поступка. Она поможет ему излечить разбитое сердце!

Но тут Джулия пришла в себя. О чем, черт возьми, она думает? Только потому, что он вдруг стал серьезным, она задумалась над его предложением? Надо признать, искушение немалое. Но не продолжать же знакомство с человеком, который скоро покинет Англию! Это вполне может поставить ее в такое же затруднительное положение: подобно ему она захочет то, чего не может иметь.

— Я должна вернуться к друзьям, — поспешно ответила Джулия, не ручаясь за себя. — А вам не мешало бы покинуть бал, чтобы снова не вызвать гнев Джеймса.

— Добрый совет, дорогая. До встречи, и…

Она не дослушав, быстро стала пробираться сквозь толпу. Но прежде чем найти Кэрол, она украдкой оглянулась на Джеймса Мэлори и увидела, что тот опять не сводит глаз с жены. Так что скорее всего уловка сработала!

Глава 9

— Весьма неприятно, хотя это еще не тупик.

Джулия не могла выбросить из головы слова Кэрол. Когда они наконец встретились, та спросила:

— Итак, кто он?

— Ты о ком?

— Ну кто еще занимал тебя столько времени?

Увидев, как краснеет Джулия, Кэрол хихикнула:

— О, как это волнует! Почти как в ту ночь, когда состоялся мой дебют! Наконец и ты получила свой!

— Я еще не…

— Ну конечно, да! Просто об этом еще никто не знает, но для тебя уже все началось! Теперь ты можешь найти идеального мужчину, с которым захочешь провести остаток жизни. И ты уже начала искать, верно?

— Да.

— Я хотела подойти, но увидела, как ты занята разговором с этим высоким красавцем, и решила не вмешиваться. Кто же он? Никак не могу узнать его под маской.

— Он только что приехал в Англию и скоро уедет.

— Иностранец? Черт возьми, это не лучшее решение. Я буду в отчаянии, если ты уедешь из Англии, в то время как остальные иностранцы сумели обосноваться в нашей прекрасной стране.

Кэрол говорила правду. Джулия воздвигала препятствия на своем пути, сама того не сознавая. Но они с Жан-Полем жили в соседних странах. Она сама не раз бывала во Франции по делам и знала, как мало времени требуется, чтобы пересечь Ла-Манш. Гораздо меньше, чем на поездку в Северную Англию, куда она отправилась, чтобы повидать своих управляющих. Так что расстояние вовсе не является веской причиной разлуки!

— Ты немного забегаешь вперед, — все же поддела подругу Джулия.

— Вздор! Нам приходится думать сразу обо всем, особенно когда речь идет о выборе мужа для тебя. Включая и то, где он захочет жить после свадьбы. Но с такими туго набитыми карманами, как у тебя, ты сумеешь убедить своего мужчину жить там, где считаешь нужным. Можешь даже занести этот пункт в брачный контракт!

Джулия рассмеялась: она не привыкла думать наперед, по крайней мере во всем, что касалось мужчин, и уж точно не при первой встрече.

— Франция не так уж далеко, — с усмешкой напомнила она.

— О Боже, француз? Невероятно! И я даже знакома с некоторыми представителями этой нации, так что, возможно, знаю его.

— Его зовут Жан-Поль.

Кэрол задумчиво свела брови и покачала головой:

— Нет, не припоминаю. Но главный вопрос — заинтересована ли ты? Надеешься увидеть его снова?

Джулия честно призналась:

— Он весьма привлекателен и даже загадочен, и я бы с удовольствием встретилась с ним, но, кажется, он влюблен в другую. К тому же она замужем.

— Весьма неприятно, хотя это еще не тупик.

Кэрол права. Не тупик.

Именно поэтому Джулия чуть позже отправилась на поиски француза. Но он, очевидно, послушал ее совета и исчез. Поняв, что, возможно, больше никогда с ним не встретится, Джулия испытала острое чувство разочарования. Как это глупо! Она даже не знает, как он выглядит, хотя половина лица, не скрытая маской, казалась довольно красивой. Да, ее влечет к нему. Он остроумен… когда не терзается любовной тоской, он ее рассмешил. И она до сих пор трепещет при воспоминании о поцелуе. Как долго она ждала чего-то подобного! Но этот человек не доступен! И она понятия не имеет, как завоевать мужчину, сердце которого уже завоевано!

Джулия пыталась выкинуть его из головы. Толпа заметно поредела, еще прежде, чем были сняты маски. Но танцы продолжались, и Джулия перестала отказываться, когда ее приглашали. Она даже немного пофлиртовала с молодым человеком, который еще не знал об ее обстоятельствах. Но он не интересовал ее, поэтому Джулия призналась, что помолвлена. И этот трус тут же откланялся! А она понятия не имела, почему сообщила о помолвке. Знала только, что ее веселость почему-то рассеялась.

Настроение Джулии не улучшалось и стало почти таким же меланхоличным, как у Жан-Поля. Поэтому она обрадовалась, когда настало время ехать домой.

Ложась в постель, она снова и снова думала о своем незавидном положении. Она вот-вот освободится от злополучной помолвки и сможет выбрать себе мужа. Окажется на брачном рынке, как выражается свет. И это время должно стать самым волнующим в ее жизни! Она так и думала до сегодняшней ночи. Жан-Поль воспламенил в ней те чувства, которые она надеялась испытать при встрече с идеальным мужчиной. Иначе почему она способна думать только о нем? И это после одной-единственной встречи!

Джулия тосковала, зная, что больше никогда его не увидит. Она рассталась с ним, не объяснив, где ее искать, если он захочет попытаться. И он никому не известный француз. По крайней мере его не знала Кэрол, и вряд ли у него здесь много знакомых. Незнакомец вообще не должен был быть на сегодняшнем балу. Значит, она не сумеет найти его, даже если бы очень хотела. Но хочет ли она этого? Существовали по крайней мере два человека, которые его знали. Женщину он любил, мужчина намеревался убить его за это. Но не может же она подойти и спросить. Это дурной тон, не так ли?

Глава 10

— Какого черта? — прошипел Ор, бросившись вперед, чтобы помочь гостиничному служащему затащить Ричарда в номер. Неожиданно распахнувшаяся дверь не испугала его. Испугал вид Ричарда. А молодой человек, на вид совсем мальчишка, никак не мог справиться с тяжестью обмякшего тела.

— Нашел его лежащим на обочине вблизи отеля, — пояснил парнишка, когда Ор перехватил у него Ричарда и легко донес до постели.

— Кебмен не захотел помочь, — промямлил Ричард. — Обозлился, что я залил кровью сиденья.

Ор, мрачно хмурясь, швырнул парнишке монету за труды, закрыл за ним дверь и зажег еще одну лампу. Мертвое молчание заставило Ричарда спросить:

— Так плохо?

— Кто переехал тебя? — коротко спросил Ор.

Ричард свернулся клубочком, держась за ребра. Он понятия не имел, сколько их всего переломано. Должно быть, много. Каждый вздох отзывался острой болью. Но ему еще повезло остаться в живых. А ведь он уже почти умудрился сбежать! Но когда собирался перелезть через садовую ограду, чья-то рука схватила его и в живот врезался могучий кулак.

Согнувшись, ловя ртом воздух, он еще успел спросить:

— За что?

— Объяснить?

Он не видел, но хорошо знал напавшего, и короткий ответ только подтвердил догадку. Еще когда Ричард перепрыгнул другую ограду, ту, что окружала сад Джорджины, удрав после того, как она ударила его по лицу, а ее муж увидел всю сцену, Ричард знал, что расплаты не миновать. Но сегодня он просто должен был рискнуть. Он так хотел увидеть Джорджину! И вот теперь час настал. Он сам виноват, потому что поверил, будто Джеймс откажется исполнить угрозу. Но, отправившись на острова, чтобы спасти отца Габби, тот не обращал ни малейшего внимания на Ричарда, вероятно, не придавал его намерениям большого значения. Поэтому Ричард и не поверил, что ему захотят отомстить.

После первого удара он попытался объяснить, что уже уходит.

— Недостаточно быстро, — последовал ответ.

Второй удар, апперкот, был нанесен в челюсть и швырнул Ричарда на землю. Он смутно сознавал, что по крайней мере половина присутствовавших на террасе и в саду бросилась к ограде, вне всякого сомнения, посчитав, будто дядя леди Регины решил избавиться от наглецов, явившихся без приглашения.

— Довольно, — выдавил Ричард, поднимаясь. — Я все усвоил.

Тонкий фарфор его маски разлетелся от последнего удара. Осколки усеяли землю у его ног. Несколько вонзилось в щеку, и резкая боль сменилась онемением.

Как ни странно, сам Джеймс не выглядел рассерженным. Судя по скучающему выражению лица, подобные сцены до смерти ему надоели.

Поэтому Ричарду стало не по себе, когда Джеймс спокойно ответил:

— Мы едва начали.

Не будь Джеймс таким гигантом, у Ричарда еще был бы шанс спастись. Ор научил его необычным азиатским приемам, позволявшим не получить ни единой царапины во многих драках. Команда Натана часто посещала кабачки с самой дурной славой. Ричард всегда неплохо дрался и предпочитал нападать, а не обороняться. Так продолжалось, пока Ор не научил его держать оборону. Правда, не научил нападать, но до сегодняшнего дня это и не требовалось. Кроме того, обычно у него имелось оружие. Меткий стрелок, Ричард очень гордился этим, но кто же берет на бал пистолеты!

Вот и сегодня он честно оборонялся, хотя знал, что толку от этого не будет. Этого Мэлори никакими приемами не остановишь! Габриэла говорила об этом, когда передавала предупреждение Джеймса, пообещавшего, что он убьет Ричарда, если когда-нибудь увидит рядом с женой. По словам Габриэлы, Джеймс славился своими победами на ринге. Еще бы, с таким мощным торсом и кулаками-кувалдами.

Жестокое наказание. Он еще в жизни не получал подобной трепки!

Джеймс не унимался, пока Ричард не потерял сознания. Свидетели, успевшие перебраться через ограду, наблюдали невиданное зрелище с другой стороны, явно чувствуя себя в безопасности, поскольку между ними и Мэлори была хоть какая-то преграда. Несколько человек, пожалевших беднягу Ричарда, помогли ему выбраться и усадили в кеб, после того, разумеется, как Джеймс вернулся в бальный зал.

— Ну? — бросил Ор.

— Мэлори, — только и ответил Ричард.

— В таком случае тебе нужен доктор.

Ор бросился к двери, чтобы успеть поймать мальчишку-коридорного, но тот оказался сообразительнее. Ор столкнулся с парнем нос к носу.

— Мне показалось, вашему другу может понадобиться…

— Доктор, да, спасибо, — кивнул Ор и сунул парнишке еще монету.

— Немедленно, сэр.

Ор со смешком закрыл дверь. Ричард знал, как забавляется приятель, когда его называют «сэр». Подобное обращение не вяжется с его занятием. Пират не может быть сэром. И никогда им не будет.

Комнатка на втором этаже кабачка — вот их обычное пристанище. Только на острове Сент-Кристофер у каждого была комната в доме Натана. Но этот отель находился в богатом квартале города — в самом Мейфэре, где селилась одна знать. В XVII веке здешними домами в основном владело влиятельное семейство Гросвенор. Здесь находилось несколько площадей, в том числе Беркли-сквер, где жила Джорджина. Их отель когда-то был одним из таких домов и оказался первым местом, где Ора назвали «сэр». Вернувшись к кровати, Ор покачал головой:

— Смею предположить, ты все-таки отправился на вечеринку?

— На бал-маскарад. Джеймс не должен был заметить меня!

— Почему же заметил? Нет, я сам скажу: ты дал маху! Почему бы просто не взглянуть на нее и уйти?

— Думал, он не узнает меня под маской. Но он заметил, что я слишком долго смотрю на нее.

— Не обманывай себя, — возразил Ор. — Габби была там, и он немедленно вспомнил о тебе. И что это застряло в твоей щеке?

— Скорее всего осколки фарфора. Он разбил мою маску, когда ударил меня в лицо.

— Мэлори не заметил маски?

— Скорее всего ему было наплевать.

— У тебя все лицо в крови. Остается надеяться, что шрама не останется. Но крови так много! Неужели это от одного удара? Он орудовал ножом? Трудно поверить в такое…

— Нет, кулачищ оказалось вполне достаточно. Возможно, он сломал мне нос. Кровь так и хлестала. Но это еще что. Меня волнуют ребра. Ощущение такое, будто обломки прорвали кожу.

Ор сочувственно поцокал языком:

— Дай взгляну.

— Нет! Не трогай меня! В таком положении я хотя бы дышать могу.

— Я только хотел расстегнуть рубашку. Не капризничай! — пожурил Ор, но затем добавил: — Впрочем, ты имеешь полное право немного покапризничать. Черт возьми, Рик, ты один сплошной синяк!

— И обломки ребер выглядывают наружу? — со страхом спросил Ричард.

— Спереди ничего не видно. Я и пытаться не стану снимать с тебя фрак и рубашку. Предоставлю это доктору.

— У нас не найдется бутылочки виски?

— Я никогда не путешествую без пары-тройки бутылок хорошего пойла. Это мысль. Если ребра действительно сломаны, доктору придется поставить их на место, прежде чем делать перевязку. Будет лучше, если ты ничего не почувствуешь.

Ричард застонал. Вряд ли он вынесет чудовищную боль.

— В такую пору трудно найти доктора, — продолжал Ор. — Не волнуйся, у тебя будет время допиться до чертиков.

Несколько минут ушло на то, чтобы подсунуть подушки под голову Ричарда, чтобы тот мог, не меняя положения, поднести бутылку ко рту.

— Знаешь, тебе повезло, — заметил Ор, после того как Ричард осушил треть бутылки. — Мэлори мог так изуродовать тебе лицо, что потом ты не узнал бы себя. И почему он этого не сделал?

— Должно быть, это не так больно, как сломанные ребра. Он своего добился. Теперь я вздохнуть свободно не могу.

— Неужели ты забыл все, чему я тебя научил, черт возьми? — рассердился Ор.

Ричард выпил еще треть.

— Вовсе нет. Я хороший ученик, и даже ты не можешь этого отрицать. Но я и не пытался ударить его. Все время уходил в оборону. Однако ничего не вышло. Или ты забыл, как он выглядит?

— Даже гору можно срыть до основания, но я тебя понял. Мэлори из тех, кого следует сбить с ног первым же ударом. Иначе все кончено — для тебя. И не стоило подниматься, когда он повалил тебя на землю.

Ричард было засмеялся, но тут же поморщился от боли.

— Думаешь, я не пробовал? Но он поднимал меня перед каждым ударом. Кстати… — Его язык начал заплетаться. — Прости, что рассердил тебя сегодня. Я не хотел.

— Я понял это, но слишком поздно. Ко времени моего возвращения ты уже исчез. Но я отсутствовал не так уж долго. Что ты сделал? Похватал свою модную одежку и сбежал из комнаты, чтобы одеться в другом месте?

— Пришлось. Знал, что ты не будешь долго злиться. Ты никогда не злишься.

— Не думал, что ты так глупо поведешь себя из-за женщины, которая для тебя недосягаема, — вздохнул Ор. — Ты без труда выкинешь ее из головы, когда переспишь с кем-то еще. Никогда не занимался вопросом, почему это так и есть?

Ричард не ответил. Он потерял сознание.

Глава 11

Два дня Джулия набиралась храбрости, чтобы отправиться в дом Мэлори, находившийся чуть подальше ее собственного, потому что шла туда не только для того, чтобы навестить свою подругу Джорджину. Нет, она надеялась узнать хоть что-нибудь о Жан-Поле. Все, что угодно, лишь бы снова его увидеть. Конечно, с ее стороны это большая дерзость, но что поделать, если она постоянно о нем думает? Мало того, Джулия была почти уверена, что он и станет ее идеальным супругом. Как она может позволить ему ускользнуть, не удостоверившись наверняка? Это соображение и убедило ее. Она будет вечно жалеть, если не предпримет никаких усилий.

Разумеется, Джулия не собиралась ничего говорить Джеймсу, но рассудила, что Джорджи на кое-что подскажет. Возможно, подруга даже польщена, что в нее влюблен неотразимый молодой человек.

Однако в доме Мэлори было далеко не так спокойно, как обычно. Джулия забыла, что в этом году все пять братьев Джорджины явились в Лондон на ее день рождения и пока никто не ушел в море. Только Бойд постоянно жил в Лондоне. А вот Уоррен с женой Эми хоть и имели дом в Лондоне, полгода проводили в море.

Джулию представили двум братьям, которых она раньше не знала, — Клифтону и Томасу Андерсонам. Правда, они как раз собирались уходить, но скорее всего остановились у сестры, пока не придет время возвращаться в Америку.

Это первое, о чем Джулия заговорила с Джорджиной, когда они уселись в гостиной и та представила ее своим двум невесткам. В гостиной также присутствовал младший брат Джорджины Бойд. Джулия уже знала Кейти, жену Бойда. Несколько лет назад Джулия встречалась с Дрю Андерсоном и видела его жену на балу, но официально познакомилась с Габриэлой только сейчас.

— Собственно говоря, — насмешливо улыбнулась Джорджина, — братья впервые отказались жить в моем доме. И Клифтон, и Томас остановились у Бойда. Для них это прекрасная возможность получше узнать новых невесток.

— И я благодарю Бога за это, — сухо сообщил Джеймс, входя в гостиную. — Каждый день благодарю Бога и вас за то, что у Бойда оказалось достаточно места для всех. Если бы только они день и ночь не торчали здесь…

Подобные пренебрежительные реплики в адрес шуринов Джеймс отпускал не раз. Даже Джулия это знала. И никто не принимал их всерьез.

Кейти Андерсон, только в прошлом году обнаружившая, что тоже принадлежит к семейству Мэлори, весело усмехнулась:

— Вы не избавитесь от меня так легко, дядюшка Джеймс.

— Ты и Габби — исключение, кошечка моя, — заверил Джеймс, наклоняясь, целуя ее в макушку и усаживаясь на подлокотник кресла Джорджины. — И если кто-то из вас опомнится, я знаю, какие руки выкрутить, чтобы устроить развод без лишнего шума.

Судя по словам сестры, Бойд обладал весьма вспыльчивым характером. И хотя с возрастом смягчился, сейчас это было не слишком заметно.

— По-моему, на этот раз вы зашли слишком далеко, Мэлори, — процедил он и, обернувшись к Джорджине, осведомился: — Разве он не может хотя бы изобразить вежливость, когда находится в нашем обществе?

— Хорошо сказано, янки!

Бойд кивнул, благодаря за комплимент.

— Если имеешь в виду Джулию, она наш друг и соседка, а в компании друзей он не сдерживается, так что постарайся его не провоцировать, — заметила Джорджина.

— Не пугай его, Джорджи, — покачал головой Джеймс. — Он наконец уловил суть дела.

Джорджина выразительно закатила глаза. Джулия широко улыбнулась. Она привыкла к подобного рода перепалкам в этом доме. Присутствовала при том, как Джеймс нападал на своего шурина Уоррена, и никто из семьи даже бровью не повел, включая самого Уоррена. Если никого из Андерсонов в этот момент не было в доме, от Джеймса доставалось его брату Энтони. Недаром их племянница Регина утверждала, что они лучше чувствуют себя, когда скандалят или дерутся либо друг с другом, либо объединяют силы против общего врага.

Определенно сейчас не время спрашивать о тайных обожателях, решила Джулия. В гостиной слишком много свидетелей. Какое разочарование! После того как она наконец набралась храбрости заговорить о Жан-Поле, придется уходить с пустыми руками. И все же ее не оставляла мысль о том, что Жан-Поль пробудет в Лондоне не слишком долго, так что у нее очень мало времени. Впрочем, после сегодняшней неудачи они скорее всего так и не увидятся.

Джулия честно пыталась веселиться. Мэлори всегда так остроумны и умеют развлечь гостью! Но сейчас ей совсем не хотелось отвечать на шутки. Она уже хотела распрощаться, как Джеймс опередил ее:

— Я должен встретиться с Тони в Найтонс-Холле. Обещал ему раунд-другой на ринге.

— У нас гости, — напомнила Джорджина, когда муж встал.

— Да, но вы, дамы, можете пока что обсудить всякие дела, а я, откровенно говоря, дорогая, предпочитаю получить трепку от Тони, чем выдержать еще одно обсуждение последних мод. Как насчет тебя, янки? — обратился он к Уоррену. — Хочешь, возьму тебя с собой?

Бойд с готовностью вскочил:

— Еще бы! Буду счастлив!

Едва за мужчинами закрылась дверь, Кейти рассмеялась:

— Представляю, как обрадовался Бойд. Он был уверен, что никогда не получит приглашения в этот частный клуб, членами которого давно стали Джеймс и Энтони. Теперь он своими глазами увидит, как эти двое колотят друг друга. Скажи, Джорджи, дядюшка Джеймс хорошо себя чувствует? Обычно он не настолько… смею ли я признаться… добр к твоим братьям.

— Если его приглашение включает также появление Бойда на ринге, доброта сразу становится несколько сомнительной, не так ли? — заметила Габриэла.

— Честно говоря, Бойд сочтет это большой честью! Он так восхищается их умением работать кулаками!

— Вряд ли таково намерение Джеймса, — покачала головой Джорджина. — Просто он склонен быть весьма снисходительным теперь, когда с балом покончено. Но можете представить, как он ненавидит подобные сборища, а тем более придется быть на виду у всех. На прошлой неделе он был невыносим, и я не могла даже дать понять, что сочувствую ему, поскольку мне не полагалось даже знать о бале.

— Но бал имел бешеный успех, верно? — улыбнулась Габриэла. — Регина будет довольна.

— «Бешеный» — очень верное определение, — ответила Кейти. — Давка была такая, что я с трудом могла передвигаться.

— А Регина была очень недовольна, — сообщила Джорджина. — Она предполагала, что на бал попытаются явиться без приглашений, но не в таких же количествах!

Во время этого разговора Габриэла не спускала глаз с Джулии.

— Я надеялась увидеться с вами, пока мы с мужем не покинули город. Джорджина упомянула о том, что вы занимаетесь торговлей, совсем как ее семья, но оказалось, что вы также управляете семейным бизнесом, причем уже довольно долгое время. Это удивительно, тем более что вы так молоды.

— О, это совсем нетрудно, когда вы занимались своим делом почти всю жизнь. Мой отец всегда считал, что когда-нибудь я стану его преемницей.

— И у вас не было неприятностей, потому что вы женщина?

— Конечно, были, и немало. Когда речь идет о заключении контрактов или покупке нового предприятия, я принимаю решения, но предоставляю адвокатам соблюсти все формальности. Это не задевает ничьего самолюбия, включая мое собственное. Остальное идет как по маслу, потому что у моего отца очень компетентные служащие.

— Значит, сами вы никого не нанимаете и не увольняете?

— Только управляющих, и пока что я сменила только одного. Человек он неплохой, просто вбил себе в голову, что может вертеть своей хозяйкой как хочет. А как вы? Мне сказали, что вы с Дрю обосновались на острове в Карибском море.

— Я просто влюбилась в острова, с тех пор как поселилась там с отцом, и Дрю подарил мне на свадьбу чудесный островок.

— Целый остров? — ахнула Джулия.

— Очень крохотный, — рассмеялась Габриэла. — Но Дрю согласился построить дом, тем более что он давно ведет там дела.

Жаль, что Габриэла и Дрю скоро туда вернутся. С этой очаровательной женщиной так приятно беседовать, они с Джулией могли бы стать хорошими друзьями. Но теперь, когда заговорили о бале, Джулия постаралась выведать важное для себя.

— Кстати, Джорджина, в ту ночь я познакомилась с вашим поклонником — молодым французом по имени Жан-Поль.

— С французом? — Джорджина покачала головой. — Но я не знаю его.

— Нет? Значит, он держит это в секрете даже от вас?

— Он клянется в любви ко мне? — нахмурилась Джорджина. — Это новая романтическая мода — рисковать всем ради любви?

— Так это не первый ваш тайный обожатель?

— К сожалению, нет.

— Очевидно, любовь к тебе означает смертельный риск? — рассмеялась Кейти.

— Поэтому я нахожу все это совершенно абсурдным, — пожала плечами Джорджина. — Они должны знать, что я счастлива замужем. Им следовало бы опасаться моего мужа. Возможно, это нечто вроде ритуала — увлекаться недосягаемой женщиной, той, за которую, вполне возможно, могут убить. Подобное отношение приводит Джеймса в бешенство.

Кейти засмеялась еще громче. Габриэла воздела глаза к небу. Джулия мысленно вздохнула. Она не надеялась сегодня что-то узнать, но пришла в полное разочарование: Габриэла даже не знает Жан-Поля.

— Вы, случайно, не заинтересовались этим французом, Джулия? — встревожилась Джорджина.

— Нет, разумеется, нет, — ответила Джулия. Но предательский румянец скорее всего выдал ее.

Глава 12

Нервы Джулии окончательно сдали. Она стояла перед отелем, где остановился Жан-Поль. Неужели она беззастенчиво выкажет свои симпатии мужчине, лица которого даже не видела? Все это казалось таким неожиданным, что она не могла прийти в себя от изумления.

Когда Габриэла Андерсон вышла вслед за ней, Джулия подумала, что оставила что-то в гостиной Джорджины. Но нет, Габриэла прошептала:

— Я знаю, о ком вы говорите. Жан-Поль — мой близкий друг.

— Но Джорджина не знает его?

— Знает, но он, возможно, не назвал ей своего имени. Рядом с ней он совершенно теряет голову.

— Полагаю, и не такое любовь делает с людьми.

— И не только любовь, — загадочно обронила Габриэла. — Но вам, кажется, известна вся эта ситуация? И все же он вам нравится?

— Это так очевидно? — пробормотала Джулия краснея.

— Не стоит смущаться. Я даже не удивлена. Жан-Поль не только красив, но и может казаться невероятно обаятельным. Однако его одержимость Джорджиной не сулит добра им обоим. Он слишком долго сгорал от явно безнадежной любви, его нужно спасать. И хотя я обычно не вмешиваюсь в его жизнь, мне пришло в голову, что хорошенькая девушка вроде вас может стать его спасением.

— Это… еще неизвестно, — пробормотала Джулия.

— Я просто хотела сказать, что вы сумеете помочь ему забыть Джорджину, — пояснила Габриэла.

Разве Жан-Поль не высказывался примерно в том же духе? И разве она сама так не думает?

Джулию заинтриговал красавец в маске. И вот теперь оказалось, что он друг Андерсонов, и сама Габриэла подтвердила, что он красив и привлекателен. Почему бы не продолжить это знакомство?

И Габриэла только утвердила ее в этой мысли, добавив:

— Он остановился в отеле «Коулсонс». Можете, если хотите, оставить ему записку у портье. Погодите, вы не взяли с собой горничную в качестве дуэньи?

— Нет. Я живу по соседству и прихожу сюда пешком, так что в этом не было необходимости.

— В таком случае не стоит задерживаться. Мой экипаж у крыльца. Я поеду с вами, — предложила Габриэла. — На то, чтобы оставить записку, много времени не уйдет.

Предложение было достаточно невинным, но все же ставило Джулию в положение преследовательницы. Жан-Поль это поймет. Она предпочитала случайную встречу. Даже если эта встреча будет ею подстроена, Жан-Поль ничего не узнает. Но теперь, когда новая приятельница взяла на себя труд сопровождать ее, отступать было некуда. И нельзя не помнить о том, что времени почти не остается. Жан-Поль пробудет в Англии недолго, он так и сказал. И может уплыть в любую минуту. Конечно, Габриэла знает о нем куда больше. Недаром назвала его близким другом. Когда они вошли в отель, Джулия спросила:

— А чем занимается Жан-Поль?

— Он не сказал вам? — осторожно осведомилась Габриэла.

— Нет, на балу мы почти ничего не рассказывали друг другу.

— Значит, вам будет о чём потолковать при встрече.

Неужели Габриэла намеренно избегает этой темы? Джулия попыталась снова ее расспросить:

— Как вы думаете, он долго пробудет в Англии?

— Недолго, — рассеянно ответила Габриэла и, взглянув на Джулию, вздохнула: — Простите, но меня так тревожит его увлечение моей невесткой. Поэтому я подумала… — Габриэла помолчала и, снова нахмурившись, неожиданно спросила: — Вам никогда не хотелось побывать на островах Карибского моря?

От неожиданности Джулия фыркнула:

— О Господи, нет! Зато я могу ненадолго ездить по делам во Францию. Но мне нельзя долго отсутствовать — слишком много работы.

— Понимаю, и, возможно, это было не так… — Габриэла помолчала и махнула рукой: — А, дьявол, прихоть судьбы все равно занесла нас сюда. Я оставлю записку. Собственно говоря, почему бы нам не пригласить его на ленч?

Джулия усмехнулась. Вполне удачное решение. Но портье уведомил их, что Жан-Поль уже обедает в саду, и, подозвав посыльного, велел проводить дам к нему.

— Сами вы не найдете дорогу, поскольку за обеденным залом начинается лабиринт. Некоторые гости любят уединение, поэтому мы сохранили остатки прежнего лабиринта и поставили столики за кустами живой изгороди. Молодой джентльмен выбрал один из таких столиков.

Сад оказался довольно живописным, и обедать здесь было куда приятнее, чем в главном обеденном зале. Если, разумеется, позволяла погода.

Джулия отчаянно пыталась держать себя в руках, не выдавая волнения. Она ничего не могла с собой поделать. Сейчас она увидит его! Сегодня, через несколько минут…

Но тут подоспела неожиданная помощь. Посыльный показал на живую изгородь в самом конце лабиринта и хотел уже вернуться, но откуда ни возьмись появился высокий джентльмен, чуть не столкнувшись с ней. Очевидно, он приехал с Востока. Об этом говорили чуть раскосые глаза и длинная черная коса за спиной. И он загородил собой столик, так чтобы Джулия не могла видеть сидящего.

Оглядев ее, незнакомец заговорил на хорошем английском:

— Определенно нам несут не ленч. Посыльный, вы забыли, что этот столик уже занят?

— Нам сказали, что Жан-Поль… — начала Джулия.

— Вы пришли по адресу, — перебил незнакомец, но, заметив Габриэлу, тихо охнул: — Ну и ну!

Габриэла молча подняла брови, но Джулия уже услышала голос Жан-Поля:

— Мой милосердный ангел с бала! Какое неожиданное удовольствие, cherie! Присоединяйтесь ко мне! Ор, будь так добр, узнай, что случилось с нашей едой.

— Я бы так и сделал, но твой ангел явился не один! — рассмеялся Ор.

Джулия вспыхнула. Значит, ее появление стало для незнакомца с бала неожиданным удовольствием? Но когда Ор отступил в сторону, все приятные мысли как рукой сняло.

— Боже, что с вами случилось? — ахнула она.

— Случился Джеймс Мэлори.

— Когда? Неужели в ту ночь?

— Он настиг меня, когда я уходил с бала. Подумать только, еще несколько минут, и я бы улизнул, — начал Жан-Поль, но осекся при виде Габриэлы.

— Господи, неужели всех предупреждений оказалось недостаточно? — возмутилась та. — Может, мне самой следовало взяться за палку и избавить Джеймса от лишних трудов?

Жан-Поль криво улыбнулся:

— Твое сочувствие греет мне сердце, cherie.

— Заткнись, — фыркнула Габриэла. — Идем со мной, Ор. Мне нужен полный отчет. Джулия, я сейчас вернусь.

Но Джулия почти не слышала. Ее влекло к французу почти непристойное любопытство.

Жан-Поль встал и выдвинул для нее соседний стул. Он был одет чересчур просто для отеля такого ранга: ни сюртука, ни галстука, и, возможно, именно поэтому его усадили за отдельный столик. Или это из-за его повязок?

Бросив взгляд на вырез рубашки, Джулия увидела забинтованную грудь. Над бинтами были заметны синяки. Она заметила также, как скованно он двигается. А его бедное лицо! Что с ним сделали, если нос и почти всю левую сторону лица скрывал бинт?

— Вы сильно покалечены? — спросила она, подходя ближе и не обращая внимания на выдвинутый стул. Она не сядет рядом с ним, пока его друзья не вернутся.

Правый уголок губ приподнялся в задорной усмешке.

— Честно говоря, все не так плохо, как кажется!

— Но у вас грудь перебинтована!

— По большей части это синяки. Я думал, что все куда хуже, но доктор заверил, что будь ребра сломаны, боль была бы куда сильнее. Мэлори постарался не бить в одно место дважды.

— Синяки, которые требуют перевязки?

— Всего лишь предосторожность. Доктор боится, что кость все-таки могла треснуть. Кроме того, как ни странно, со стянутыми боками я дышу гораздо легче.

Джулия покачала головой. Какое жестокое избиение! Но если вспомнить, кто ему отомстил, все могло быть гораздо хуже.

— Кажется, у вас сломан нос? — спросила Джулия, пристально глядя на него.

— Чепуха. Безделица, — пожал плечами Жан-Поль. — Он уже был однажды сломан, и кость стала очень хрупкой. Обычно мне удается избегать ударов в лицо.

Он широко улыбнулся, открывая белоснежные зубы. Судя по тону, раны действительно были не слишком серьезны, а он отнюдь не новичок в кулачных боях. Интересно, чем же этот человек занимается? И кто он? Молодой повеса, завсегдатай злачных мест? Боксер, как младшие братья Мэлори, которые обожают схватки на ринге? Почему Габриэла такая скрытная?

— Неужели нужно столько бинтов для носа, пусть даже и сломанного? — удивилась Джулия.

— Позвольте предположить, вы сестра милосердия?

— Нет, конечно, нет, — усмехнулась она.

Его зеленые глаза весело заискрились.

— А будь вы сестрой милосердия, наверняка не стали бы доверять лондонским докторам с их новомодными идеями! Первый хотел забинтовать мне все лицо наподобие мумии! Я отказался. Тогда он предложил приклеить мне бинты рыбьим клеем.

Джулия невольно улыбнулась.

— Но, по правде сказать, cherie, доктора чересчур обеспокоили царапины на моем лице. А мой нос заживет, как уже бывало раньше.

— И не останется никаких шрамов?

— От царапин? Мне приятно ваше сочувствие. Возможно, если вы станете навещать меня каждый день, я скоро поправлюсь. В конце концов, вы мой милосердный ангел.

Джулия вспыхнула, зная, что не только участие заставляет ее так подробно расспрашивать о его увечьях. Просто она нервничает, потому что взяла на себя смелость явиться сюда. И разочарование тоже сыграло роль. Она думала, что сегодня узнает, как он выглядит. И эта мысль очень ее волновала. Но из-за бешеной ярости Джеймса Мэлори и слишком усердного доктора его лицо и теперь было так же трудно разглядеть, как под маской.

Но, несмотря на повязки, она поняла, что он довольно молод. Лет двадцати пяти, не больше. Сегодня его высокий гладкий лоб был открыт. Как и черные густые брови. И по крайней мере одна щека была не повреждена. С этой стороны его лицо казалось даже красивым. Все те же чувственные, четко вырезанные губы и тонкие усики. Она отметила также его бронзовый загар: должно быть, он много бывает на свежем воздухе.

— Не удивляетесь, что я нашла вас, хотя прежде не знала, что Габриэла — ваш друг?. — спросила она.

— Я не гадаю, откуда берутся подарки, дорогая. Садитесь и позвольте мне любоваться вашей красотой.

Он снова похлопал по сиденью соседнего стула и даже подвинул его ближе.

Джулия покорно села. Ее почему-то обдало жаром. Наверное, из-за его близости. И она снова краснеет!

Полное отсутствие любопытства в этом человеке сбивало ее с толку. А может, дело в том, что сама она сгорает от любопытства, потому что ей еще предстоит узнать о нем что-то.

— Джорджина не знает, что вы француз.

— Я не хотел, чтобы она превратно поняла мои намерения, и поэтому говорил с ней на своем лучшем английском.

— Она даже не знает вашего имени, — добавила Джулия потупясь.

— Я пришел бы в отчаяние, если бы назвал ей свое имя, а она легко его забыла. Не помню, чтобы упоминал об этом. У меня мысли путаются в ее присутствии… в точности как сейчас.

Ее щекам стало еще жарче, а может, это ей стало еще жарче. Джулия боялась хихикнуть и все испортить. Она не привыкла к такого рода волнениям и сейчас буквально изнемогала. Она находится наедине с ним, а это просто неприлично! Должно быть, так чувствуешь себя на свидании с возлюбленным.

Ей не стоило отводить от него взгляда. Толстые повязки заставляли ее гадать, что кроется под ними, и вызывали сочувствие. Не влечение. Поэтому она медленно подняла глаза, но уставилась на его плечо. Он повернулся, и волосы упали на спину. Какие длинные!

Она со смехом показала на его волосы:

— Такова французская мода?

— О, это долгая история, которую я предпочитаю не рассказывать. Достаточно сказать, что мне это нравится.

— Но они почти такие же длинные, как мои волосы! — воскликнула она.

— Правда? Распустите их!

Теперь его голос стал слишком хриплым. Сердце девушки тревожно забилось, и внутри все затрепетало. Она теряет самообладание!

А вдруг он посчитал, что она явилась на свидание с ним? И почему бы так не думать? Ей не следовало быть здесь!

— Мне пора, — резко бросила Джулия, пытаясь подняться.

— Нет-нет, Не делайте этого! Моя боль унялась, как только вы здесь появились.

Льстец!

Джулия невольно улыбнулась, но он положил ладонь на ее руку, и она задохнулась от неожиданного прикосновения.

— Ваша приятельница Габриэла, — выдавила она наконец, — посчитала, что вы нуждаетесь в женском внимании, но, очевидно, не знала о ваших увечьях.

— Она слишком тревожится за меня.

— И небезосновательно?

— Будьте моим щитом, cherie, — усмехнулся он. — В вашем присутствии она не станет кричать на меня.

Джулия тоже усмехнулась:

— У меня такое чувство, будто она…

Она охнула и осеклась, когда он неожиданно подался вбок и взмахнул рукой. И сначала не поняла, в чем дело, но тут же услышала жужжанье пчелы над ухом и, инстинктивно подавшись, прижалась щекой к его груди. Жан-Поль с тихими стонами продолжал отгонять насекомое: очевидно, каждое движение отзывалась болью в поврежденных ребрах.

Пчела наконец улетела.

Какой рыцарский поступок, несмотря на неудобства, которые ему пришлось из-за нее вытерпеть!

— Спасибо, — пробормотала она, отодвигаясь, и тут увидела, как с его лица упала повязка.

— Она только мешала, и я сам собирался снять ее сегодня днем, — заверил Жан-Поль, наклоняясь ближе, чтобы она смогла сама все видеть. — Всего несколько царапин, верно? Я не выгляжу таким уж страшным?

Скорее, слишком красивым…

Она вдруг поняла, что он придвинулся слишком близко… и касается ее губ своими. Ее вздох затерялся в поцелуе. Удивление Джулии было так велико, что на этот раз она даже не подумала сомкнуть губы. Его язык скользнул внутрь и стал осторожно ласкать нежную пещерку, вызывая немедленный страстный отклик. Он прижимал ее к себе одной рукой, но она не пыталась отодвинуться. О нет! Это все, о чем она мечтала!

Опьяненная этим поцелуем, она погладила его по щеке и случайно задела нос. Почувствовала, как он поморщился, и отпрянула, словно обжегшись.

— Мне очень жаль…

Он сухо усмехнулся:

— Далеко не так, как мне, cherie!

Теперь она видела его лицо. Несмотря на синяки по обе стороны носа и ссадины на щеке, он был очень красив. Еще красивее, чем она представляла в ночь бала. Но какие знакомые черты! Неужели они виделись раньше?

Может, он катался в Гайд-парке… Нет, она приметила бы такого красавца. И все же она где-то его встречала. Вот только где именно?

И тут она поняла. Вернее, вспомнила.

Гнев охватил ее сразу лесным пожаром. Словно прятался в душе, чтобы вспыхнуть при виде его. Даже после всех этих лет он по-прежнему возбуждал отчаянную ненависть. Нужно же ему было явиться как раз в тот момент, когда она подала петицию о признании его мертвым, чтобы навсегда вычеркнуть этого человека из своей жизни!

— Боже, cherie, что случилось?

Но он говорит с французским акцентом!

Джулия облегченно вздохнула. Он француз, не англичанин! И следовательно, не ее жених. Как же она перепугалась! И конечно, она все придумала. Жан-Поль лишь слегка напоминает пятнадцатилетнего выродка Мэнфорда, которого она в последний раз видела одиннадцать лет назад, и с тех пор не раз улавливала в том или ином мужчине сходство с тощим спесивым мальчишкой, которого хотелось забыть навеки.

Джулия все еще не могла опомниться от потрясения. Она и не подозревала, что в ней кроется столько ярости.

Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем она смогла взять себя в руки и вернуть утраченное самообладание.

— Простите, временами меня преследуют старые, кошмарные воспоминания. — Она постаралась улыбнуться как можно шире, чтобы успокоить собеседника. — Все ваши царапины скоро заживут, но вот нос, вероятно, сломан. Обретет ли он прежнюю форму?

— Несомненно. Горбинка, которую вы видите, — след старого перелома. Тогда я был очень молод и не обратился к врачу.

— Сломан, когда вам было тринадцать лет?

Что она делает? Неужели хочет удостовериться? Ведь это она сломала нос жениху и долго радовалась, что удалось его покалечить.

Но Жан-Поль нахмурился. Зеленые глаза вдруг вспыхнули огнем. Неужели и он вспомнил?

— Если вы Джулия Миллер, я сверну вашу чертову шею! — прорычал он.

Она так быстро взметнулась со стула, что едва не упала.

— Сукин сын! Паршивый сукин сын! Как вы посмели вернуться, когда я почти избавилась от вас?! Навсегда!

— Да как вы посмели не выйти замуж, чтобы я мог спокойно вернуться домой?! Господи, поверить не могу, что я пытался соблазнить вас!

Он так выразительно вздрогнул, очевидно, пытаясь как можно изощреннее оскорбить ее, что в глазах у Джулии потемнело. Она едва не набросилась на него, хищно согнув пальцы. Но в ней еще осталось достаточно чувства самосохранения, чтобы удалиться, прежде чем они продолжат то, что когда-то начали, и попросту прикончат друг друга.

Глава 13

— Что случилось внизу? — спросил Ор, вернувшись в комнату. — Мы с Габби вернулись к столику и обнаружили, что вы с молодой леди исчезли. Габби и без того едва не оборвала мне уши, но предположила, что вы отправились в какой-нибудь укромный уголок. Какое счастье, что она оставила меня в покое и ушла, так и не расправившись со мной!

— Прости. Очень жаль. Я имею в виду уши.

— Я заслужил это, потому что именно мне поручили присматривать за тобой, — пожал плечами Ор. — Однако я покончил с обедом, чтобы дать тебе немного времени, на случай если удастся заманить леди наверх.

— Если воображаешь такую возможность, значит, жестоко ошибаешься.

Ор наконец заметил, что Ричард поспешно запихивает одежду в дорожную сумку.

— Разве Габби сообщила, что мы из-за всего этого отплываем раньше?

— Нет, это я решил убраться отсюда, — пробурчал Ричард, не поднимая головы. Паника, терзавшая его, очень походила на ту, которую он пережил девять лет назад, когда ожидал судна, отплывавшего из Англии. Как он боялся, что приспешники отца найдут его и потащат назад, в Уиллоу-Вудс, фамильное поместье неподалеку от Манчестера, в графстве Ланкашир! Его личный ад.

В ту ночь его страхи имели под собой все основания. Потому что он знал: его уже ищут. Но сейчас у него было немного больше времени. Если только его отец в данный момент не в Лондоне, что весьма маловероятно, поскольку он редко покидал дом, известие о его появлении придет через день-другой. И Джулия, вполне вероятно, сама захочет сообщить будущему свекру о неожиданном приезде жениха. Но если немедленно выехать из отеля, не все будет так безнадежно.

— Позволь предположить, — усмехнулся Ор, — молодая леди хотела колечко на пальчик, а не приятных игр в постели.

— Совершенно верно.

— Э… но я же шутил! Ты пробыл здесь не так уж долго, чтобы женщина имела право настаивать на свадьбе.

— Время не имеет значения, если женщина помолвлена с тобой с самого рождения.

— Наоборот, имеет, — возразил Ор. — Похоже на договорной брак, из тех, какие часто устраивают у меня на родине.

— У нас тоже есть подобные обычаи, ужасно отсталые, с какой стороны ни взгляни. И много лет назад я тоже не сумел избежать подобной ситуации, в которую, кажется, снова попал. Ад и проклятие, я действительно считал, что к этому времени она успела выйти замуж за какого-то беднягу, которого станет изводить целую вечность.

— Почему же ты не женился на ней, если тебя к этому вынуждали? — осторожно спросил Ор.

— Вынуждали, потому что мой отец подписал контракт. И поэтому я должен пустить по ветру свою жизнь? Ну уж нет, черт возьми!

— И все же…

— Нет, клянусь Богом, — перебил Ричард. — Даже не пытайся пробудить во мне угрызения совести из-за того, что я якобы не сдержал клятвы, данной моим тираном отцом, который считает, будто может прожить за меня мою жизнь. Потому что тут ничего не поделаешь: мы с девчонкой ненавидим друг друга. Я бы чувствовал себя обязанным, если бы сделал предложение. Но я не делал ей предложения. Мне не нужна ни она, ни ее чертово состояние, которого так жаждет мой папаша!

— Я начинаю… понимать.

Ричард закрыл сумку, прежде чем кивнуть и поднять глаза на Ора.

— Так и думал, что ты поймешь. Не всякий народ вбивает в детей сознание того, как важно сдержать слово, данное родителями. И, поверь, я бы сдержал это слово из любви к отцу, будь тот достоин этой любви. Но чего нет, того нет. И я не уберусь отсюда, пока навсегда не разорву все старые связи с этим городом, и не могу не сделать этого, пока в последний раз не повидаюсь с братом.

— С братом, о котором ты упомянул несколько лет назад, когда так напился, что не мог стоять на ногах?

— И я действительно проболтался о нем? Почему ты ни разу об этом не упомянул?

Ор пожал плечами:

— Подумал, что не желаешь говорить на эту тему, поскольку ты открыл рот, только когда был беспробудно пьян.

— Ты отличаешься удивительным отсутствием любопытства, друг мой, — заметил Ричард.

— Это называется терпением. Если мне суждено что-то узнать, значит, со временем обязательно узнаю.

— Пожалуй, таким образом ты многое упускаешь, — усмехнулся Ричард.

— Нуждаешься в помощи, чтобы найти брата? — спросил Ор.

Первым порывом Ричарда было отказаться. Он не хотел, чтобы друг узнал, каким фарсом была его жизнь. Но сам он не мог и близко подойти к Уиллоу-Вудс. Время не изменило его внешность настолько, чтобы нельзя было узнать. Фигура, может, стала другой, а вот лицо… Джулия, не видевшая его одиннадцать лет, узнала сразу, по крайней мере что-то заподозрила и пустилась в расспросы, чтобы определить, кто перед ней.

Боже, такого он не ожидал! Она совершенно не походила на ту тощую маленькую дикарку, изводившую его в детстве. Он даже не помнит, какого цвета были у нее тогда глаза, всегда злобно прищуренные. А волосы были гораздо светлее, почти белые. Не пепельные, как сейчас. Оказалось, что она очень хорошенькая. Кто бы мог подумать!

Но под красивой внешностью кроется, все та же бешеная маленькая негодяйка! Подумать страшно, сколько ярости излилось на него в тот момент, когда она поняла, кто перед ней.

— Я знаю, где найти Чарлза. По крайней мере предполагаю, что они с женой Кэндис по-прежнему живут в Уиллоу-Вудс вместе с отцом, — пояснил Ричард. — Просто сам я не могу и близко подойти к дому, иначе меня снова потащат к отцу.

— Значит, ты чувствуешь за собой обязательства?

— Ни единого. Но, честно говоря, твоя помощь мне не помешает.

Ор кивнул и тоже стал укладываться. Он не спросил, что, по мнению Ричарда, случится, если отец его найдет. Такая сдержанность была поистине поразительной.

Но Ричард решил еще немного рассказать о себе.

— Это долгая история, Ор. Пусть я человек самостоятельный, но отец не желает принимать это в расчет. Он пользуется… жестокими средствами для достижения своих целей, и у него в подчинении настоящие звери. Мой отец — Милтон Аллен, граф Мэнфорд.

— Значит, ты аристократ, как Мэлори?

— Да, но я младший сын и не унаследую титула. Мой отец хоть и не беден, ни в коем случае не богат. Просто состоятелен. Поэтому, будучи бесчувственным тираном, решил подороже продать сыновей, чтобы набить карманы.

— Такое часто бывает. Выгодная женитьба — прекрасный способ разбогатеть.

— Согласен, но в наше время родители чаще всего считаются с желанием детей. Мне и брату должны были позволить самим выбрать жен, пусть и согласно критериям отца. Но нас ни о чем не спрашивали. Просто известили, что нас женят, еще до того как мы повзрослели. Чарлзу, как наследнику титула, предстояло подняться еще выше. И он сделал блестящую партию, женившись на дочери герцога. При обычных обстоятельствах это было бы невозможно, пусть он и сын графа. Но Кэндис обладала настолько непривлекательной внешностью и дурным характером, что герцог Челтер не смог избавиться от нее и за три сезона. Кроме того, она еще и истеричка и постоянно хандрит и жалуется. И хотя у нее было много поклонников, желавших стать родней герцога, все сбежали, еще не дойдя до алтаря. На ее счету столько разорванных помолвок, что это стало притчей во языцех. Поэтому герцог с радостью ухватился за предложение моего, отца, а тот был готов на все, лишь бы заполучить Кэндис, которая была на четыре года старше его сына. Они поженились за два года до моего бегства, а супружеская жизнь Чарлза превратилась в настоящий кошмар.

— Очевидно, ты скрылся, чтобы избежать ненавистного брака. Почему же он так не поступил?

— Старшему сыну в отличие от младшего есть что терять. И он не такой упрямец, как я. И хотя рвал и метал, проклиная судьбу, в конце концов подчинялся воле отца. Надеется когда-нибудь стать графом. Боже, я так злился на него за вечное смирение! Подумать только, теперь он женат на женщине, превратившей его жизнь в ад. Из-за нее он запил. После свадьбы я и дня не видел его трезвым.

— Думаешь, что с тобой случилось бы то же самое? — предположил Ор.

— Шутишь? Я это точно знаю! Собственно говоря, я всерьез опасался, что прикончу свою нареченную, если только она не убьет меня первой. Мы возненавидели друг друга с первого взгляда.

— Почему?

Глава 14

Ричард задумался. С самого рождения им с братом не позволялось ничего решать самим. Игрушки, собаки, друзья, одежда, даже прически — все выбиралось отцом. Не ими. А граф был не просто строг. Он был настоящим тираном и нещадно их школил. Ричард не помнил, любил ли когда-нибудь отца. Тот шагу не давал ему ступить. Поэтому Ричард возненавидел Джулию еще прежде, чем увидел.

Он пытался вспомнить их первую встречу, что было нелегко. Каждая последующая заканчивалась плохо.

Первые четыре года помолвки они даже не были знакомы. Когда за месяц до встречи отец объявил сыну, что ему предстоит жениться на деньгах, тот запротестовал. Весьма дерзкое заявление для одиннадцатилетнего мальчишки, и за такую наглость Ричард понес суровое наказание: отец сломал об него трость, которую использовал для внушений своим детям. К тому времени как привезли невесту, синяки еще не успели поблекнуть, а рубцы — зажить. Возможно, сам того не понимая, он перенес на Джулию всю ту неприязнь, которую испытывал к отцу.

Но по-настоящему Ричард восстал в пятнадцать лет, когда он и его негодница невеста пообещали расправиться друг с другом. Он рассказал отцу обо всем и попросил разорвать брачный контракт. Милтон рассмеялся и посоветовал не обращать внимания на жену, разумеется, после рождения парочки наследников.

— Совсем просто, верно? — добавил он. — Именно так я и поступил с твоей мамашей, упокой, Господи, душу этой ведьмы.

Ричард совсем не помнил мать. Она умерла через год после его рождения. Но Чарлз с горечью рассказывал, как часто ссорились родители. Очевидно, это тоже был брак по расчету.

Понимая, что выхода нет, разве что отец выгонит его из дому, Ричард принялся добиваться своей цели, играя по высоким ставкам, в надежде, что выплаты по долгам разорят отца. Но из этого тоже ничего не вышло: оказалось, не так-то легко найти партнеров для пятнадцатилетнего мальчишки. А когда ему удалось отыскать нескольких повес, готовых сесть с ним за игорный стол, ни один не отважился обратиться к его отцу — пэру с требованием оплаты. Наоборот, они были чертовски дружелюбны и терпеливы, обещая ждать сколько потребуется, пока у Ричарда не появятся деньги.

Два года спустя он понял, что придется покинуть Англию, иначе свободы не обрести.

Но его воспоминания о том давнем дне в Уиллоу-Вудс, куда родители привезли Джулию на первую встречу с женихом, были такими смутными, что он помнил только причиненную ему боль. Трудно это позабыть! И подумать только, тогда ей было всего пять лет!

Она шла по широкому газону позади большого дома. Ричард в это время бросал поноску своей собаке. Джулия упорно не поднимала головы, так что он не видел ее лица. Должно быть, притворялась застенчивой. Белобрысые косички, перевязанные розовыми ленточками, прыгали по худеньким плечикам. Маленькая шляпка представляла собой путаницу белых и желтых цветов. Розовый с белым костюм сшит из самой лучшей ткани. Маленький ангел — всякий мог бы так посчитать… пока не заглянет в глаза маленького чудовища.

Он знал, что родители наблюдают за ними с террасы. Отец позвал его и уведомил о прибытии Миллеров. И сейчас, возможно, кипел гневом, потому что сын не сразу вернулся в дом. Пришлось послать девчонку к нему. Но Ричард старался вести себя примерно, несмотря на неприязнь к толстому кошельку, на котором его заставляют жениться. Сказал ли он что-то по этому поводу? Ричард не помнил… но она поразила его, неожиданно разревевшись. Он не мог взять в толк, что это на нее нашло.

Но слезы девочки почти мгновенно высохли, когда она с воплем набросилась на него с кулаками и совершенно неожиданно угодила кулаком ему в пах. Возможно, она сделала это ненамеренно, но боль была такая, что Ричард рухнул на колени, так что их головы очутились на одном уровне. И это плохо для него кончилось, потому что она снова лягнула его, в то же самое место, и на этот раз, конечно, нарочно.

Так началась война.

Отец девчонки, расстроенный и возмущенный, ринулся к ним спасать дочь, но она уже успела разбить жениху губу, а тот со стоном корчился на земле. Девчонка вопила, что не желает выходить замуж за проклятого Аллена. Ее мать, багровая от стыда, потеряла дар речи. А Джеральд имел дерзость повернуться к Милтону и заявить:

— Скорее всего из этой затеи ничего не выйдет.

Милтон презрительно фыркнул, сверля взглядом расстроенного отца девочки, и поспешил его успокоить:

— Дети есть дети. Помяните мое слово, став старше, они даже не вспомнят об этом дне! И отступать поздно. О помолвке уже объявлено. Ваша дочь извлечет из нее пользу еще до брака. С того момента как будет подписан контракт, она получит доступ в высшее общество. У вас еще есть время научить ее приличным манерам.

Отец Ричарда остался верен себе. А вот Миллер остался недоволен. С тех пор он не раз пробовал уговорить Милтона разорвать контракт. Однажды он даже предложил выплатить обещанное приданое в обмен на свободу дочери. Но алчность Милтона к тому времени еще больше возросла. Имя Миллер часто появлялось в газетах в связи с новыми сделками, обещавшими огромную прибыль, приобретением очередной собственности и другими успешными предприятиями. Некоторое время Ричард надеялся, что Джеральду удастся разорвать контракт, но, очевидно, тот опасался урона своей деловой репутации и скандала в обществе, который расстроил бы его жену.

Если Джулия и усвоила какие-то манеры, то никогда не показывала этого в его присутствии. У Ричарда до сих пор остался шрам на ухе, которое она пыталась откусить. Нос был изуродован на всю жизнь, после того как Джулия ухитрилась его сломать. Сам Ричард был слишком пристыжен, чтобы признать увечье, нанесенное девчонкой, так что никто не послал за доктором, который мог бы вправить перелом. И Ричард постоянно помнил о том, что ему придется жениться на маленьком монстре, лишь потому, что отец желал заполучить огромное приданое и доступ к состоянию Миллеров. Почему, черт возьми, он сам не захотел жениться на ней, если уж так хотел?

Однажды при очередной попытке избавиться от контракта Ричард посмел спросить об этом отца.

— Не будь идиотом, — упрекнул тот. — Сам видишь, как отец ее любит. И не собирается повесить ей на шею мужа старше себя!

— Но они заключили брачный контракт, так что какая разница? — не унимался Ричард.

— Потому что Миллер — весьма удивительный простолюдин. Он не стремится втереться в общество. Так богат, что равнодушен к титулам и возможностям, которые откроются перед ним, если дочь выйдет замуж за аристократа.

— Но почему он вообще согласился на такой мезальянс?

— Женщины в этой семье, очевидно, другого мнения относительно брака с графским сыном. Изучая родословную этой семьи, я узнал, что одна издам, носившая фамилию Миллер, несколько веков назад купила себе знатного жениха. Конечно, это еще не основание на что-то надеяться, но я использовал сведения как краеугольный камень сделки. Теперь красная кровь Миллеров будет разбавлена голубой, когда ты станешь отцом двух-трех отпрысков. Очевидно, они уже пытались войти в общество и раньше, но безуспешно. Жена Миллера, кстати, в восторге от этой помолвки. Все же Миллер мог бы не согласиться, не будь ты так похож на мать. Разве его дочь сможет устоять против такого красавца? Она без ума от тебя.

— Ничего подобного! Девчонка презирает меня так же сильно, как я — ее.

— Какая разница? Ее мать согласна со мной в том, что это очень выгодный брак, что и подтвердило сделку.

Вот и все. По завершении этой сделки Аллены будут также богаты, как Миллеры, и граф не собирается отказываться от нее ни под каким видом. Даже если молодые люди терпеть друг друга не могут.

Но в тот день Милтон добавил:

— Пора вам вырасти и забыть о смехотворной неприязни, которую вы питаете друг к другу. Она еще совсем ребенок. Недостаточно взрослая, чтобы чувствовать к тебе влечение. А когда почувствует, злючка превратится в милую, славную девушку.

Очевидно, отец ошибся в своем предсказании. Хорошо, что Ричард ему не поверил. Джулия заинтересовалась им и не возражала против его ухаживаний, пока не поняла, кто он, и не превратилась в дьяволицу, которую Ричард так хорошо помнил. Но даже будь отец прав и Ричард, став взрослым, смог бы увлечь Джулию, пытаться бесполезно, потому что он никогда не женится на ней. Не хочет покориться этому мерзавцу, который зачал его, и исполнить его заветную мечту: привести Миллеров в лоно семьи Алленов.

Ричард рассказал все это Ору и в заключение пояснил:

— Этот договор не был нужен никому, кроме моего отца, который торговал сыновьями. И я покинул Англию не только из-за Джулии, не только и не столько из-за нее. Я хотел жить самостоятельно, а не по указке отца. И я слишком ненавидел его, чтобы осчастливить этим браком.

— Пойду за экипажем, — все, что ответил на это Ор.

Ричард едва не рассмеялся. До чего же это похоже на Ора!

Тот твердо верил в судьбу и никогда не пытался ничего изменить. Он мог что-то предлагать, мог. указывать на не замеченные кем-то детали и всегда спешил на помощь. Но никогда не старался изменить чье-то однажды принятое решение. Это, по его мнению, означало прогневать судьбу.

— Думаю, лошади доставят нас на место куда быстрее, — заметил Ричард.

— Я? Верхом на лошади? Ты, должно быть, шутишь.

— Полагаю, что так, — ухмыльнулся Ричард.

Глава 15

Придя домой, Джулия заперлась в своей комнате. Наверное, нужно найти Кэрол. Надо с кем-то поговорить. Но Джулия боялась сорваться и наговорить гадостей ни в чем не повинному человеку. И она не хотела, чтобы ее увидели такой.

Джулия боролась с отчаянием. Взбудораженная, обозленная и испуганная, она не находила себе места. Худшие кошмары стали явью, именно теперь, когда она уже была близка к тому, чтобы разорвать цепь, которую с детства накинул ей на шею его негодяй отец.

Но все это не приснилось. Она видела его собственными глазами, слышала ненавистный голос, чувствовала, как ярость одолевает ее, как всегда в его присутствии. С их последней встречи прошло одиннадцать лет, а он совсем не изменился. Если не считать внешности. Вспомнить только, что он сказал ей, когда узнал, кто перед ним! Свернуть ей шею? И он не шутил. Когда-то, очень давно он пытался перекинуть ее через балконные перила на третьем этаже! Только чтобы запугать…

Зато изменилась она. Стала не такой вспыльчивой. Научилась властвовать собой, не поддаваться гневу, как раньше. Она стала взрослой. Взять хотя бы сегодняшний день. Она ни разу не попыталась выцарапать Ричарду глаза. И в конце концов сбежала от него. Весьма разумный поступок!

Вот только злость не унималась. Неужели он вернулся, чтобы выполнить условия гнусного контракта? Или вообще не уезжал из Англии? Недаром говорил, что влюбился в Джорджину Мэлори в прошлом году. Значит, уже тогда был здесь. А в Лондоне не составляет большого труда бесследно раствориться. Значит, все эти годы он находился здесь, посмеиваясь над ее попытками освободиться от контракта. А она из-за него не может выйти замуж!

Как это похоже на него, мерзкого распутника! Но она может с этим смириться, пока его отец не узнает обо всем и не потащит их к алтарю! Но Джулия ни за что не донесет ему о возвращении сына. Будет настаивать на том, чтобы Ричарда признали мертвым. Правда, Габриэле Андерсон известно, что он жив, но вряд ли он назвался ей своим настоящим именем. Возможно, Габриэла тоже знает его как Жан-Поля. Но она скоро покинет Англию и никому ничего не скажет, а Мэлори скорее всего знают его только в лицо. Значит, Джулия вполне может дать ход своей петиции и позаботиться об уничтожении брачного контракта.

Получится ли у нее? Почему нет, пока никто не знает о возвращении Ричарда? А когда контракт будет разорван, Ричарду больше не придется скрываться. Может, заключить с ним сделку, убедиться, что именно так и будет… Нет, Господи милостивый, о чем она только думает! Он наверняка появится, чтобы разрушить ее планы, а потом исчезнет снова. И придется ждать еще десять лет, прежде чем сделать вторую попытку!

Но не важно, жил он в Англии все это время или приехал ненадолго, как и говорил, очевидно, не собираясь жениться. Он не поехал домой, иначе граф немедленно известил бы ее. Ричард без приглашения пробрался на бал, чтобы вздыхать по своей любимой. И несмотря на несчастную любовь, пытался соблазнить ее! То есть поступил как всякий повеса-аристократ, ведомый низменными побуждениями. Впрочем, чему тут удивляться!

А она? Как он мог ей нравиться?

Джулия была сама себе противна. Как она могла хотя бы на минуту посчитать его очаровательным? В какую жалкую старую деву она превратилась! Его обаяние скорее всего было таким же фальшивым, как он сам с его стремлением изображать француза! А она еще нашла его красивым! Это ничтожество со смазливой физиономией и уродливой душой! Злобный, наглый подлец, сноб худшего разбора, спесивый и надменный! Он всегда смотрел на нее сверху вниз, считая, что она недостаточно хороша для него. И неизменно давал ей это понять. Боже, ее одолевают воспоминания. Она думала, что оставила прошлое позади и те дни больше никогда не вернутся.

Но тогда Ричарда Аллена не было поблизости…

Глава 16

— Ты, должно быть, вне себя от восторга, — сказала дочери Хелен Миллер. — Такой славный красивый парнишка! И лорд к тому же! Станешь леди, как твоя тетя Эдди когда-то.

Вот мать Джулии действительно была в восторге. Хелен так редко имела собственное мнение, но, очевидно, эта помолвка стала исключением, потому что она с самого начала уговаривала мужа согласиться. Джулия тоже заразилась волнением матери. И поскольку мать только и могла говорить, что о помолвке, Джулия была совершенно довольна. Сын графа уже казался ей чудесным мальчишкой. Но до свадьбы еще столько времени! И, честно говоря, она предпочла бы иметь новую куклу, чем мужа.

Она давно знала о существовании Ричарда. Его отец постоянно присылал отчеты обо всех успехах сына, и Джеральд читал эти отчеты дочери. Лорд Ричард прекрасно учился. Лорду Ричарду купили собаку. Лорд Ричард поймал в озере огромную рыбу. Почему ее никогда не берут на рыбалку?

Родители хотели, чтобы она побольше узнала о лорде Ричарде. И Джулия привыкла к мысли о будущей свадьбе. До встречи оставалось так много времени, что Джулия совсем о ней не думала. Но этот день настал вскоре после ее пятого дня рождения, и во время длинной поездки в Уиллоу-Вудс, поместье графа Мэнфорда, девочка так разнервничалась, что на лице выступили ярко-красные пятна крапивницы. Мать при виде этого расплакалась. Джеральд, смеясь, обозвал обеих глупышками. А Джулия сама не понимала, почему так волнуется. Потому что хотела понравиться Ричарду и боялась, что этого не произойдет? Потому что до этого дня он не казался ей реальным?

Ее почти силой потащили в большой особняк. Сначала она притихла и втайне восхищалась роскошными комнатами, по которым проходила. Ее дом тоже был огромным, но не таким, как этот, с просторными комнатами, картинами старинных мастеров, гигантскими хрустальными люстрами, дубовыми панелями. Все обставлено с безупречным вкусом. Ничего вульгарного и блестящего вроде французского декора, который предпочитала ее матушка.

Джулия и раньше видела графа, но помнила весьма смутно. Он приезжал всего один раз, перед ее четвертым днем рождения, чтобы посмотреть, какой стала Джулия. Сына он с собой не привез. И мальчика в доме не оказалось: он был в саду. Играл с собакой. Джулия так обрадовалась, что едва не заплакала от облегчения.

— Пойди познакомься с Ричардом, Джулия, — подсказала мать. — Я точно знаю, вы прекрасно поладите!

Отец хотел проводить Джулию, но Хелен его остановила.

— Они скорее освоятся друг с другом, если не станут стесняться нашего присутствия, — заявила она, словно Джулия не могла ее слышать. — Пусть эта первая встреча пройдет непринужденно.

Джулия, едва передвигая непослушные ноги, пошла по газону. Что она должна сказать незнакомому мальчишке? Может, поговорить о собаке? Упомянуть, что у нее их три? Одной было для нее недостаточно. Может, рассказать ему о пони и об уроках верховой езды, которые она начала брать этим летом? Или попросить научить ее рыбачить? Отец пообещал показать, как обращаться с удочкой, хотя мать жаловалась, что это неподходящее занятие для девочки. Но недалеко от дома Ричарда было большое озеро, и, конечно, он ходит туда на рыбалку.

Ричард еще не заметил ее, и, подойдя ближе, она вдруг осознала, как он высок. Вдвое ее выше! Такого она не ожидала. Она вообще не была знакома ни с одним одиннадцатилетним мальчиком. Этот, со своей короткой стрижкой и в модном костюме, выглядел совершенно взрослым. А ее одели в бесформенное детское платье! И мать не солгала: он по-настоящему красив. Правда, немного тощ, но это не считается. Она тоже худенькая!

Джулия еще больше замедлила шаг, ослепленная видом жениха. Когда же он наконец заметил ее, Джулия опустила глаза. И смутилась так, что вполне могла забрести в озеро. Мало того, чувствовала, что на щеках снова расцветают алые пятна.

Но продолжала шагать, опустив голову, пока не увидела его ноги.

— Так ты и есть тот толстый кошелек, на котором меня женят? — бросил он.

Девочка вопросительно посмотрела на него, не поняв смысла язвительных слов. О чем это он? Она вовсе не толстая!

— Какая жалость! — ехидно добавил он, глядя на ее пухлые щеки. — По крайней мере могла бы хоть хорошенькой оказаться.

Джулия была еще мала и не знала, что такое снобизм или снисходительность, но поняла, что не понравилась ему. Девочка так боялась встречи и вот теперь столкнулась с безжалостным равнодушием.

Она вдруг разревелась. Но унижение было так велико, что слезы немедленно сменились злостью. Налетев на Ричарда, она принялась его колотить. Расстроенным родителям пришлось оттащить ее силой. Джулия помнила слова отца, который жалел о своих намерениях выдать дочь за сына графа. Но отец Ричарда только посмеялся: не стоит придавать большое значение детским капризам. Джулия не могла успокоиться всю дорогу домой.

Хелен просто не знала, как подойти к дочери: с тех пор она стала неуправляемой, и если родители предлагали поехать в Уиллоу-Вудс, принималась кричать и плакать. Хелен ужасно боялась, что дочь поставит семью в ужасное положение, поскольку оскорбляет аристократов. Джеральд сердился и приказывал жене прекратить пустые разговоры. Твердил, что этот брак — ошибка и он никогда бы не согласился, если бы не ее преклонение перед этими аристократами. После таких сцен матери оставалось только молчать.

Джулии приходилось время от времени встречаться с Ричардом Алленом. Но до следующего свидания прошел целый год. Только тогда она перестала рыдать и вопить при одном упоминании об очередном визите. Она все еще не могла понять, в чем дело. Наконец она поняла, что Ричард попросту сноб, хотя надеялась, что сможет примириться с ним. Она представляла, как он извиняется и с этого момента начинается их общая сказка.

Но все надежды увяли, когда она услышала его первые слова:

— Только попробуй ударить меня, и я тебя поколочу.

Но заявил он это только через час, проведенный в одной комнате вместе с их родителями и его братом Чарлзом. Взрослые боялись оставлять их одних. Словно по безмолвному соглашению, дети вели себя идеально. И все шло хорошо, пока им не пришлось заговорить друг с другом. Джулия сделала вид, будто не замечает жениха, и беседовала исключительно с Чарлзом.

Некоторое время прошло без драк и воплей, и родители понемногу успокоились. Мужчины ушли играть в бильярд. Оставшись с мальчишками и непослушной дочерью, Хелен вскоре тоже покинула комнату.

Не успела она уйти, как Чарлз, бывший на три года старше брата, заскучал и объявил, что у него полно дел. Обрученные неожиданно остались одни. Они долго, подозрительно разглядывали друг друга, и тут Ричард пообещал задать ей трепку.

— И ты способен ударить девочку? — возмутилась она.

— Ты не девочка, а маленькое чудовище. Меня наказали, потому что это ты набросилась на меня. Отец не поверил, что я ничего такого тебе не сказал.

— Ты первый начал, и я рада, что тебе досталось, — пробормотала она. Нижняя губа девочки предательски дрогнула.

— Ты, злобная маленькая ведьма, наверное, не знаешь, что это такое — удары тростью! — прорычал он. — Не знаешь? А ведь это больно!

Он так орал, что слезы покатились по ее щекам. Господи, она опять ведет себя в его присутствии как плакса! Они никогда не полюбят друг друга. И не смогут освободиться!

Она вцепилась в палец, которым он тряс перед ее носом, и сильно укусила. Он прямо-таки взбесился, но не укусил ее и не ударил. Только схватил за косички и потащил из дома к озеру, а потом столкнул в воду с маленькой рыбачьей лодки. Она не умела плавать и тут же стала тонуть. Ричард еще больше осатанел, тем более что пришлось нырять в холодную воду, чтобы вытащить ее на берег. Поскольку оба промокли, скрыть случившееся от родителей никак не удалось. Отец с матерью немедленно повезли ее домой. Оставалось надеяться, что Ричарда снова наказали.

Время шло. Дружба с соседкой Кэрол все росла, пока они не стали лучшими подругами. В присутствии Кэрол она никогда не думала о Ричарде. Девочки стали неразлучны.

Джулия знала, что отец снова попытался разорвать помолвку и очень сетовал, что граф не соглашается освободить его девочку. Но мать по-прежнему одобряла этот брак и заявляла, что дети перерастут взаимную неприязнь. Она умоляла мужа дать им время и не делать поспешных выводов. Тот наконец согласился, что не стоит поднимать шум и ссориться с графом из-за того, что когда-нибудь может уладиться само собой.

К семи годам Джулия подросла и щеки стали не такими пухлыми. Кроме того, набравшись храбрости, она сама предложила в очередной раз навестить ненавистного жениха. Мать пришла в восторг. Она по-прежнему считала, что этому браку будет сопутствовать удача.

На этот раз они собирались провести в Уиллоу-Вудс весь уик-энд. Было решено ни на минуту не оставлять детей.

Визит начался достаточно мирно. Чарлз играл с девочкой в шашки. Джулии он нравился: такой же красивый, как брат, только намного старше и еще не совсем взрослый. Она была уверена, что он поддался ей, но все равно пришла в хорошее настроение. Тут Ричард занял место брата, усевшись напротив гостьи. Они впервые оказались так близко друг от друга, без последующих драк и воплей.

— Мои подруги называют меня Джули, — застенчиво призналась она. — Это короче, чем «Джулия».

— Все равно язык сломаешь, выговаривая такое дурацкое имя, — бросил он, не поднимая глаз. — Мне больше нравится «Джуэлс». [2]Рич [3]и Джуэлс: какой богатой парой мы будем! Поняла?

К сожалению, она поняла.

— Мне это не нравится.

— А я не спрашивал твоего разрешения! Кажется, я попал в самую точку! Рич и Джуэлс — только на это мы и годимся! Набивать деньгами карманы моего отца!

— А мне это не нравится, — прошипела Джулия.

— Ничего не поделаешь, Джуэлс.

Отныне он называл ее только так, и она каждый раз была готова убить его. Совсем как в тот день.

Она вскочила из-за столика и вышла на террасу, чтобы сосчитать до ста. Этому приему научила ее няня. И он каждый раз срабатывал! Любая взрослая леди поступила бы именно так. Она даже не лягнула Ричарда под столом! Не перевернула столик ему на колени! Даже не швырнула в него шашками, что наверняка оставило бы на физиономии синяки: шашки были сделаны из тяжелого раскрашенного металла. Она лишь вышла из комнаты. Но когда вернулась, оказалось, что он по-прежнему сидит за столиком и ждет ее.

Джулия, поджав губы, уселась на стул. Эту партию Ричард быстро выиграл. Она потребовала начать новую. И думала, что Ричард откажется. Но он не отказался. Очень жаль, потому что он выигрывал все последующие партии и явно злорадствовал. Но Джулия отказывалась сдаваться и требовала играть дальше, до самого ужина.

Этот день прошел без скандалов. Джулия сдерживалась и оставляла без внимания его оскорбления. Она достаточно взрослая, чтобы справиться с ним!

После ужина девочка немедленно отправилась в постель и, гордая успехами, мгновенно заснула. Что оказалось весьма некстати, потому что наутро она проснулась слишком рано. Задолго до того, как встали взрослые. А Ричард вошел в столовую для завтраков, когда Джулия была там одна.

Увидев ее, он хотел было уйти. Ей бы следовало держать рот на замке и позволить ему убраться. Но Джулия отчего-то вообразила, что сможет продержаться еще день, хотя Ричард из кожи вон лез, чтобы ее разозлить.

— Сыграем сегодня в шашки? — спросила она. — Я еще ни разу не выиграла.

— И не выиграешь, потому что не умеешь играть! Все никак не вырастешь, Джуэлс? Разве такой маленький ребенок может освоить простую игру в шашки?

Он даже не пытался поладить с ней! И вчера не поднял скандала только потому, что рядом были родители.

— Ненавижу тебя! — завопила она.

Ричард горько рассмеялся:

— Ты слишком молода, чтобы знать, что это означает, глупая курица! А вот я знаю, и хорошо!

Она швырнула тарелку ему в голову. И конечно, не попала. Тарелка, слишком большая и тяжелая для ее слабых ручек, покатилась по полу. Но Ричард зловеще прищурился. Намерения его были ясны. Он стал обходить стол, чтобы добраться до Джулии. Та с воплем вскочила и выбежала из столовой. И не остановилась, пока не добралась до своей спальни.

Но он последовал за ней. Ворвался в дверь, прежде чем Джулия сообразила ее запереть, потащил к маленькому балкону и перекинул через перила! Вот и пришел ее последний час. Она молча ловила ртом воздух. Но Ричард вцепился ей в щиколотки, и она повисла над пустотой.

До знакомства с Ричардом Алленом девочка не знала, что такое ярость. Но и такого страха не испытывала. Страха, который ее парализовал. Ему не удержать ее. Она непременно погибнет!

Наконец он со смехом втащил ее на балкон:

— Ты такая тощая, как я и думал!

Ее широкое платье вывернулось наизнанку, когда он держал ее над перилами, закрыв лицо и открыв ноги и панталоны. Но едва она почувствовала твердый пол под ногами, ужас сменился бешенством, о существовании которого Джулия даже не подозревала. Она не помнила, как ухитрилась сломать ему нос. Кулаком? Удар угодил в какую-то чувствительную точку?

Ричард вдруг попятился, схватившись руками за лицо, а затем вылетел как ошпаренный, но она успела увидеть кровь между пальцами.

Джулия долго стояла на балконе, громко всхлипывая и не веря, что она наконец в безопасности. Она еще увидела, как Ричард бежит по газону и исчезает в роще по другую сторону дома.

Она не хотела ломать ему нос. Все произошло нечаянно, но Джулия ощущала лишь безумную радость. Он убежал в рощу, зажав нос рукой. А может, просто решил позлиться в одиночестве.

Но она даже не стала ждать его возвращения и уговорила родителей отвезти ее домой, ничего не рассказав о случившемся. Вряд ли Ричард тоже станет хвастаться своими деяниями.

Отныне она решительно отказывалась ездить в Уиллоу-Вудс. Но через полгода Ричард приехал в Лондон навестить ее. Это было слишком скоро: ужас ее последнего визита все еще не померк. И больше она не желала разговаривать с ним и не пыталась снова подружиться. Она ничего не испытывала к жениху, кроме одного презрения. С каждым его приездом ненависть между ними только росла.

Когда они оставались одни, она немедленно накидывалась на него, злобно, неистово. Из-за него Джулия теперь боялась высоты. Но на его стороне всегда было преимущество силы и роста, поэтому схватки кончались не в ее пользу: он только смеялся и держал ее на расстоянии вытянутой руки, что бесило Джулию еще больше.

Поэтому когда ей случалось оказаться достаточно близко, она действовала быстро и беспощадно. Именно беспощадно. И даже не стыдилась этого. Ричард заслуживал такого обращения!

Однажды она до крови укусила его за ногу и долго этому радовалась. За это Ричард на целый день запер Джулию на чердаке ее собственного дома. Никто не слышал ее криков! Ричард подождал, пока горничные, которые могли спасти ее, закончат убирать наверху и спустятся вниз. А когда он наконец выпустил Джулию, то имел наглость пояснить, что отправился в парк, увлекся игрой с собакой и забыл о девочке.

Она уже не помнила, чем он так разозлил ее в свой последний визит. На этот раз он перекинул ее через плечо и куда-то направился. Джулия не знала, куда он ее несет, но вспомнила заточение на чердаке и укусила его за ухо. Другим способом его не остановить, а она хотела причинить ему боль и добилась своего. Он буквально уронил ее на землю.

— Если ты снова изувечила меня до крови, я тебя убью!

При падении Джулия вывихнула ногу, но от злости даже не почувствовала боли.

— Это я прикончу тебя первой! И сдержу слово, если еще раз увижу тебя! Клянусь!

Через два года мать сообщила, что Ричард покинул Англию. Как торжествовала Джулия!

Пока не обнаружила, что граф отказывается разорвать брачный контракт. По его словам, Ричард рано или поздно вернется домой. Тогда ей исполнилось всего одиннадцать — до свадьбы еще уйма времени. Но даже когда Джулия стала взрослой, граф по-прежнему не пожелал разорвать помолвку. Возможно, потому, что ему не удалось получить над ней опеку после несчастного случая с отцом. К счастью, поверенные Джулии воспрепятствовали всем его попыткам, поскольку граф не смог представить им жениха и потребовать устроить свадьбу.

Воспоминания о Ричарде до сих пор терзали Джулию. Она старалась держать их в самом укромном уголке души. Но теперь они вернулись с новой силой, и Джулия отчетливо понимала, что каждая их встреча добром не кончалась.

Родителям не следовало знакомить их в столь раннем возрасте. Если бы они подождали несколько лет, Ричард повзрослел бы и не вел себя так безобразно, не был бы таким снобом. Жаль, что их ненависть друг к другу оказалась настолько глубока, что не умерла даже после стольких лет. При других обстоятельствах из них вышла бы идеальная пара. Как Кэрол и Гарри. Теперь же они могут быть только врагами…

Глава 17

Здравый смысл все же к ней вернулся. И давно пора! Тем более что вечер еще не наступил. Впрочем, даже ночь не воспрепятствует ей осуществить свои планы!

Ей просто нужно напомнить себе, что она деловая женщина и знает, как заключать сделки. Уже целых пять лет она покупала новые предприятия и указывала поверенным, как заключать контракты. А теперь она собиралась заключить новый контракт с Ричардом Алленом.

По здравом размышлении Джулия решила, что прямая сделка с Ричардом куда надежнее, чем все попытки уповать на судьбу. Блестящая мысль! Ей придется лишь немного дольше терпеть его присутствие. Она предложит Ричарду оставаться в тени еще несколько недель, пока его не объявят мертвым официально. Тогда он может обнаружить или не обнаружить свое присутствие, но ему никогда больше не придется прятаться, чтобы избежать женитьбы на ней!

Поэтому она вернулась в отель «Коулсонс» и снова подошла к стойке портье. На этот раз решительно и без колебаний. Потому что скоро этот человек перестанет влиять на ее жизнь. Но когда она попросила позвать Жан-Поля, портье объяснил:

— Они выписались, мэм. Оба джентльмена больше здесь не живут.

Как ни странно, Джулия ощутила огромное облегчение. Очевидно, Ричард, не теряя времени, убрался из страны. Возможно, причиной была их очередная стычка. Желая убедиться, что он уехал, Джулия велела кучеру везти ее к дому Бойда Андерсона, где надеялась найти Габриэлу. Но ее ждала неудача.

Оказалось, что Андерсоны уехали к Джорджине. Поэтому она отправилась туда. Хорошо знакомая с ворчливым морским волком Арти, открывшим ей дверь, одним из двух чудаковатых дворецких Джеймса, она попросила его позвать Габриэлу. Не хотелось заходить в дом.

Что и было сделано.

И вот тогда-то ей и стало страшно. По словам Габриэлы, Жан-Поль не покинул бы Англию, не предупредив сначала ее. Нет, она не видела его со вчерашнего дня. Да и в отеле она не успела с ним поговорить и понятия не имеет, почему вдруг они с Ором решили переселиться, хотя за номер заплатили вперед.

Джулия поблагодарила Габриэлу и поспешно распрощалась, вероятно, немало ее озадачив. Джулии вдруг пришло в голову, что Ричард едет домой навестить брата, прежде чем исчезнуть навсегда. Господи, что будет, если Ричарда узнает отец?

Надо остановить его, пока он не добрался до Уиллоу-Вудс и не испортил жизнь ей и себе, впрочем, они и без того уже погублены. Ах, только бы его найти!

Но нельзя же среди ночи мчаться по проселочным дорогам. Да и Ричард, в его состоянии, вряд ли способен передвигаться слишком быстро. Поэтому Джулия послала кузену Реймонду записку, где сообщала, что нуждается в сопровождении для короткой поездки по стране.

Наутро они выехали верхом и гнали коней во весь опор. Поэтому она и не захотела брать с собой лакея. Полуторадневное путешествие они проделали за полдня. Останавливались три раза, чтобы брать свежих лошадей. И снова вперед! Она никогда не скакала галопом так долго! Реймонд постоянно жаловался то на спину, то на ноги.

Ее тревога росла. Джулия надеялась перехватить Ричарда по дороге, хотя мимо проезжало столько экипажей! Ричард мог остановиться в любой гостинице тех нескончаемых городов и деревень, которые попадались на пути. Но в каждую гостиницу не заглянешь. Джулия была почти уверена, что обогнала Ричарда и теперь остается лишь остановиться недалеко от Уиллоу-Вудс, когда они прибудут туда во второй половине дня. Если повезет, ей даже не придется встретиться с графом Мэнфордом. Она просто подождет на дорожке, ведущей к дому, и остановит Ричарда. Не даст ему совершить самоубийственный поступок, даже если на это уйдет остаток дня.

Но сначала нужно снять номера для себя и Реймонда. Пока она будет договариваться с Ричардом, наверняка стемнеет, а ей вовсе не хочется проводить ночь в Уиллоу-Вудс. Неподалеку от поместья есть деревушка с постоялым двором.

Однажды она с родителями проезжала через эту деревушку, и мать захотела остановиться там, чтобы немного освежиться перед приездом в Уиллоу-Вудс, что вызвало насмешки отца. Но Джулия была вся в дорожной пыли после целого дня скачки. В дверях постоялого двора она попыталась отряхнуться, взметнув облако пыли. Реймонд посоветовал не спешить, а сам отправился в соседний кабачок.

Она едва успела переступить порог, прежде чем взгляд ее упал на высокого мужчину восточной внешности, спускавшегося по лестнице в общую комнату. Джулия оцепенела. Спутник Ричарда? Как там его называла Габриэла? Ойр, Оур… что-то в этом роде. И его присутствие означает, что она либо опоздала… либо явилась как раз вовремя.

Джулия почти боялась узнать правду.

Увидев ее, он тоже остановился, с неприступным видом загородив собой проход. Интересно, что наговорил ему о ней Ричард?

Но Джулия тем не менее решительно направилась к нему и заявила:

— Это место слишком близко к Уиллоу-Вудс, чтобы Ричарду не захотелось пойти домой.

— Он туда не пойдет.

— Значит, он здесь?

Этот человек не собирался с ней откровенничать. Просто молча, бесстрастно уставился на нее. Какая досада! И он даже не спросил, кто такой Ричард. Значит, знает его настоящее имя. Интересно, Габриэла тоже его знает и просто ничего не сказала Джулии, когда та назвала Ричарда Жан-Полем? До чего же это унизительно, если оба знают, почему Ричард скрывается!

— Можете не говорить, я просто буду стучаться во все двери, — нетерпеливо бросила она. — Номеров здесь не так уж много.

— Первый от лестничной площадки. Но если при вас есть оружие, вы никуда не пойдете, пока не отдадите его мне.

Джулия густо покраснела. Так этот человек действительно знает о ней! Она была уверена, что Ричард во всем ее обвинил! И у нее действительно было оружие, но она не собиралась пускать его в ход.

Хоть Джулия одевалась как истинная леди и ее часто принимали за таковую, она требовала сопровождения, только если отправлялась на светский бал или в долгие поездки вроде этой. В остальных случаях она часто ездила по Лондону одна или со своим секретарем, если этого требовали дела. Но в любом случае при ней всегда находился заряженный пистолет. Она держала его в маленькой сумочке, куда также складывала смену одежды.

Однако сейчас Джулия не стала рыться в сумочке, она сунула ее в руки Ора и протиснулась мимо. Слава Богу, он не последовал за ней.

Наверху было только два номера, оба по одной стороне короткого коридора. На другой стороне через три открытых окна вливался теплый весенний воздух.

Джулия громко постучала в первую дверь. Она почти сразу же открылась, но едва показалось растерянное лицо постояльца, как дверь захлопнулась перед ее носом.

— Скорее ад замерзнет! — только и прорычал Ричард.

Джулия скрипнула зубами и принялась колотить в дверь. Разыскав Ричарда, она пришла в самое воинственное настроение.

Тут дверь снова распахнулась, и Джулию втащили в комнату.

— Не смейте устраивать сцен! — яростно прошипел Ричард. — Если все сбегутся, я…

— Заткнитесь, — бесцеремонно перебила Джулия, подступая ближе. — Я не дам вам сделать ошибку, о которой мы оба пожалеем.

На его щеке все еще виднелись ссадины, под глазами темнели синяки, но он вел себя так, будто с ребрами все в порядке.

— Ошибка? Вы вообразили, будто я вернусь домой? — хрипло рассмеялся он. — Ни за что на свете. Но, бьюсь об заклад, вы решили сообщить отцу приятную новость о моем возвращении. Убирайтесь!

Он все еще держал дверь открытой. Джулия покачала головой:

— Я не уйду, пока мы не найдем выход из сложного положения и не придем к пониманию. Именно так поступают взрослые люди. Мы можем даже составить договор.

— Еще один контракт? — с недоверием пробормотал он. — Вы с ума сошли?

— Такой, с которым мы оба будем согласны.

— Мы никогда ни в чем не соглашались, Джули, так что сделайте нам обоим одолжение и проваливайте.

— Нет.

— Вот видите? Между нами нет согласия даже в таком простом вопросе, как нежелательность вашего присутствия здесь.

— Успокойтесь, я спрятала клыки.

Она пыталась разговорить его, но, очевидно, ее замечание лишь напомнило Ричарду об их яростных схватках. Его лицо побагровело от гнева. Он потянулся к ней. Она протестующе взвизгнула, но не двинулась с места.

Он схватил ее и выставил из комнаты.

Прежде чем она успела повернуться и вознегодовать на подобное обращение, дверь захлопнулась.

Глава 18

Первым порывом Джулии было снова заколотить в дверь. Но она услышала, как в замочной скважине повернулся ключ. Он больше ей не откроет. И правильно: она и сама не хотела привлекать внимание к его появлению здесь. Слишком близко оказался он от дома.

Кроме того, ей нужно успокоиться. Его поведение взбесило ее. Как всегда. Они никогда не были способны на вежливую беседу, разве что в тех случаях, когда не узнавали друг друга. Но сейчас слишком поздно говорить об этом. Или нет?

Ей следует показать ему, что она уже не девочка, которая при малейшем оскорблении пытается откусить ухо своему жениху. Она взрослая женщина, умеющая управлять своими эмоциями и, будем надеяться, своей судьбой.

Поэтому она спустилась вниз и молча вырвала свою сумочку у друга Ричарда. Он все еще стоял на том же месте, словно предполагал, что она скоро вернется.

Джулия узнала, свободна ли соседняя комната. Оказалось, что свободна.

Через несколько минут за ней закрылась ее собственная дверь.

Джулия, прищурившись, уставилась на стену, отделявшую ее от Ричарда.

Будь он благоразумным, они могли бы прийти к быстрому соглашению и она отправилась бы домой. Ей только нужно привести себя в порядок, а потом снова попытаться поговорить с Ричардом.

Джулия сняла изящную шляпку и тут же заметила, что она покрыта таким слоем пыли, что даже розовые перья согнулись под ее тяжестью.

Должно быть, и лицо ее выглядит клоунским.

В комнате, правда, не оказалось зеркала, но сомнений у Джулии не было. Удивительно, что Ричард не сказал какую-нибудь гадость о ее внешности. Впрочем, его собственный вид вряд ли мог посчитаться приличным для графского сына.

На нем была просторная белая рубашка поверх штанов, подхваченная на бедрах кричаще ярким ремнем. Широкие черные штаны были обрезаны до колена, что выглядело несколько причудливым, особенно в сочетании с высокими блестящими сапогами. Чересчур длинные волосы были связаны на затылке. Может, он специально одевается так, чтобы остаться неузнанным?

Ей принесли кувшин с водой и полотенца, и она мгновенно забыла обо всем. Горничная, она же супруга хозяина, сказала, что если дама хочет искупаться, ванна находится внизу, в чулане, рядом с кладовой. Джулия вежливо отказалась и, умывшись, надела чистую амазонку, хотя оставила в комнате сиреневый жакет. Он не понадобится до самого отъезда с постоялого двора.

На этот раз она тихо постучалась к Ричарду, и одураченный бедняга открыл дверь. Джулия пулей пролетела мимо него в комнату, так что он не успел ее остановить. Она едва сдержала злорадную ухмылку и терпеливо выждала, пока рассерженный Ричард захлопнет дверь.

— Выслушайте меня, прежде чем снова начнете грубить, — поспешно начала она. — Если вы не собирались вернуться, что делаете здесь, поблизости от Уиллоу-Вудс?

— Приехал повидать брата.

— И только?

Ричард кивнул.

— В таком случае, — презрительно бросила она, — вы глупец, если рискуете показываться рядом с домом. Вам следовало бы послать кого-то за Чарлзом и попросить приехать в город.

Он, кажется, еще больше разозлился, когда его назвали глупцом. Возможно, потому, что признавал ее правоту. Чувственные губы сжались, зеленые глаза метали молнии. Ей следовало бы не смотреть в это проклятое лицо, тревожившее ее, сбивавшее с толку, заставлявшее забывать о сдержанности и благоразумии.

Она всегда знала, что он будет красавцем. Это было очевидно еще в детстве. И он был красив даже сейчас, с лицом, покрытым синяками и царапинами. И то, что его внешность действовала на нее подобным образом, было безумием!

Возможно, всему виной его поцелуи, которые произвели на нее куда большее впечатление, чем сознавала Джулия. Теперь, увидев его снова, она поняла, какими волнующими были эти поцелуи. Но она целовала Жан-Поля. Не Ричарда Аллена. Не своего ненавистного жениха. И должна постоянно помнить об этом.

Поэтому она сосредоточилась на его одежде. Чистая… но вряд ли подобает джентльмену.

— Вы называете это маскировкой?

— Я называю это удобным костюмом. И не ваше чертово дело, что я ношу! Все, Джуэлс. Проваливайте!

Слишком спокойный тон, который легко игнорировать.

— Этот контракт все еще связывает нас, — предупредила она. — И он по-прежнему находится у вашего отца. Мы предлагали отдать ему все мое приданое за разрыв контракта, но он не согласился.

— Мне это известно. Он не просто тиран, а жадный тиран. Ему нужно все.

— Так не могли бы мы прийти к соглашению? — спросила Джулия, но Ричард вместо ответа только прищурился, поэтому она поспешно добавила: — Ваше отсутствие ничего не изменило. Прошло девять лет, а он все не желает отказаться от власти, которая дает ему право поженить нас.

— Этого не будет. Я не позволю связать себя листком бумаги, который не подписывал. И я уже давно не мальчишка, попавший под каблук тирана. Этот контракт не имеет для меня никакого значения.

Храбрые слова, ничего не скажешь, но по его глазам видно, что он сам не верит тому, что говорит.

— Это не обычный контракт, которым можно пренебречь, когда мы станем совершеннолетними. Контракт заключен семьями, вашей и моей, и должен скрепить союз между ними. Любой суд найдет его таким же правомочным, как если бы мы с вами его подписали. Любой священник провозгласит нас мужем и женой, не дожидаясь нашего согласия. Не притворяйтесь, что вы этого не знали! Вы и исчезли до того, как это могло случиться.

— Не задирайте нос, Джуэлс, вы не единственная причина моего отъезда.

Опять он унижает ее? Впрочем, как обычно. Джулии пришлось крепко сжать кулаки, чтобы не раскричаться.

— Но я собираюсь разорвать этот контракт… при условии, что никто в стране не узнает о том, что вы живы.

— Собираетесь объявить меня мертвым? — рассмеялся он.

Джулия немного покраснела.

— Да, но какая вам разница? Как только контракт будет уничтожен, можете воскреснуть из мертвых, вернуться домой и видеться с братом, сколько захотите.

— Не смогу, — горько вздохнул он. — Это не исправит того, что я наделал, стараясь заставить отца отказаться от меня.

— И что вы наделали? — нахмурилась она.

— Не важно. Но этот мстительный ублюдок заставит меня платить… если, конечно, я попадусь к нему в лапы. Возможно, он натравит на меня закон, чтобы бросить в тюрьму.

— Он не сделает этого со своим собственным сыном!

— Шутите? Сделает, не успеете вы глазом моргнуть. Вижу, вы совсем его не знаете.

— Слава Богу, нет. Я очень редко с ним виделась и хорошо знакома только с его неразумным упрямством.

— Будьте уверены, я любой ценой постараюсь избежать встречи с ним.

— В таком случае вы навсегда оставите страну? — уточнила Джулия.

— Ко…нечно,

Пауза была короткой, но заметной. Она ни на секунду не сомневалась, что он думает о Джорджине Мэлори. Его любовь остается здесь. Он скорее всего вернется, хотя бы для того, чтобы увидеть ее. Впрочем, Джулия все равно не верит его слову. Но он Ричард Аллен, и никогда не поступал так, как она надеялась. Он даже не мог держаться подальше от Англии, пока его не объявят мертвым. Хотя бы на бумаге!

— По крайней мере давайте заключим письменный договор, хотя бы для моего спокойствия.

Она почти умоляла. Но он грубо ответил:

— Думаете, меня интересует ваше спокойствие? Если я не желаю соблюдать контракт, подписанный моим отцом, почему должен соблюдать соглашение с вами? Вы мне нравитесь еще меньше, чем он, а его я презираю от всей души!

Это должно было ранить, но Джулия осталась спокойной, поскольку испытывала к нему похожие чувства. Правда, теперь у нее не было иного выхода, кроме как поверить его слову в деле крайней для нее важности. Поэтому Джулия лихорадочно размышляла, каким образом получить от него более твердые гарантии.

Позволив себе скользнуть глазами по его высокой фигуре, Джулия заметила:

— Вы довольно быстро поправились.

— Просто соблюдал полный покой по совету доктора, хотя это было вовсе не обязательно.

Он похлопал себя по груди и даже не поморщился.

— Понятно. Мне следовало помнить, что вы привыкли к побоям.

Да что это с ней такое? Она постоянно и намеренно задевает его. И не может остановиться. Только потому, что он ее раздражает? Они не могут прекратить войну даже на несколько минут.

— А вы никогда не получали настоящей трепки, верно?

Последнее было сказано столь обманчиво спокойным тоном, что Джулия насторожилась. Судя по выражению лица, он готов задать ей эту самую трепку.

— Попробуйте пальцем до меня дотронуться, и мигом окажетесь в тюрьме, — пообещала она.

— Мертвецы уже никому ничего не скажут. Даже если они женщины.

Джулия побледнела, вспомнив, как он силен. Как всегда брал над ней верх. И теперь этот мужчина с мощными ручищами вполне мог свернуть ей шею, даже без особых усилий. А если его здесь никто не узнал, он вполне способен незаметно избавиться от трупа.

Глава 19

Джулия сжалась от страха. Однажды он уже пытался убить ее, перекинув через балконные перила. Стоило ему разжать руки, и ее уже никто бы не спас. Она никогда не забывала тот кошмар, который ей пришлось пережить. И Ричард пообещал убить ее, если еще раз увидит. Чудо, что до сих пор он сдерживался! Ее смерть положит конец всем его проблемам. Она ни на минуту не верила, что он сбежал из дома по другим причинам. Граф, возможно, встретит сына с распростертыми объятиями, если Джулия больше не будет стоять между ними.

Она осторожно попятилась к двери, готовая выскочить в коридор, если Ричард сделает хотя бы шаг, и тут заметила его ухмылку. Он намеренно ее пугает!

Детская ярость, которую она испытывала когда-то давно, была пустячной по сравнению с той, что нахлынула на нее сейчас. Не в силах справиться с собой, Джулия набросилась на него, тем самым глупо отдав себя ему во власть.

Он тут же повалил ее на кровать, лицом вниз, и придавил всем телом.

— Отпусти меня!

— Ну уж нет, — решительно заявил Ричард. — Предпочитаю тебя в этом положении. Сразу понимаешь, что есть другие способы… отпугнуть тебя и не дать разорвать себя в клочья.

Она так бешено сопротивлялась, что вскоре лишилась последних сил. А он только смеялся над ее жалкими попытками, потому что она никак не могла стряхнуть его с себя. Не могла даже расцарапать ему физиономию, потому что он прижал ее запястья к подушке.

Потом он пригнулся и прошептал ей на ухо:

— Как считаешь, Джуэлс, поднимем наши схватки на новый уровень?

— Ты омерзителен!

Но в ее голосе не было особой убежденности, возможно, потому, что его предложение воспламенило в ней эмоции, которые она понимала даже слишком хорошо. Она хотела детей и именно таким образом могла их получить. И она по-прежнему боялась, что ее петиция теперь будет отклонена, даже если Ричард снова покинет Англию. А вдруг кто-то расскажет, что видел его в Лондоне и, следовательно, он жив! Это может сделать хотя бы его брат, если Ричард попытается с ним увидеться.

Но Джулия не могла игнорировать снедавшее ее любопытство. Что следует за страстными поцелуями? Рассказы замужних подруг только подогревали это любопытство. Но может ли она ненадолго забыть о своей неприязни к нему, чтобы узнать все…

Нет, она просто обезумела! И он только подтвердил этот печальный вывод, когда добавил:

— Если мне не придется смотреть на тебя, я всегда смогу притвориться, что занимаюсь любовью с кем-то другим.

Она снова принялась брыкаться и на этот раз застала его врасплох. Он соскользнул с нее и освободил одну руку. Она сумела оттолкнуть его и всадить локоть ему в грудь. К сожалению, удар получился недостаточно сильным, чтобы она сумела освободить вторую руку. Он изогнулся и дернул ее назад.

Она спиной повалилась на него, разъяренно уставясь в потолок. Он тут же крепко обхватил ее одной рукой, по-прежнему сжимая другой ее запястье. Ее вторая рука была придавлена его телом.

— Так тоже неплохо, — рассмеялся он.

Она с ужасом осознала, что ему все это очень нравится. Потому что теперь она целиком в его власти. Впрочем, он всегда находил извращенное удовольствие в том, чтобы показать ей свое мужское превосходство.

Но в этой новой позиции она была не так беспомощна, как ей казалось. И когда снова стала вырываться, ударила головой ему в лицо, а каблук врезался в коленку. Судя по сдавленному стону, она попала в цель. И хотя затылок болел от удара, Ричарду тоже было не до смеха.

Зарычав, он снова попытался прижать ее своим телом, но не смог вовремя поймать руку, и ей удалось вцепиться ему в волосы. Она всерьез намеревалась вырвать все волосы до единого, но, захватив чересчур большую прядь, только притянула его голову к своей. Их глаза внезапно встретились. Они обменялись злобными взглядами… и тут он уставился на ее губы.

Все происходило слишком быстро. Гнев, не успевший улечься, лишил обоих способности мыслить здраво и немедленно сменился иным, хотя столь же пылким чувством. Таким же безумным. Таким же взрывным. В ту же секунду, как их губы слились в поцелуе. Поцелуе, которым правило исступленное желание, примитивное настолько, что полностью вышло из-под контроля.

Она еще крепче вцепилась ему в волосы, на этот раз чтобы удержать на месте. Его ладонь нашла ее грудь. Пальцы сжали нежный бутон, приподнявший ткань блузки.

Джулия позабыла обо всем. Только ощущала почти грубое давление, будившее в ней неизведанные ранее ощущения.

Ричард согнул ногу так, что его колено скользило по ее телу, задирая юбку до самых бедер.

Она обвила руками его шею. Теперь юбка сбилась на талии. Его рука скользнула под ее панталоны, и она едва сдержала пронзительный вопль головокружительного наслаждения, когда его палец проник внутрь.

Но все кончилось так же внезапно, как началось. Ричард неожиданно метнулся от нее:

— Какого дьявола?! Какого дьявола?! Ты специально это сделала?

Она приподнялась на локтях, непонимающе глядя на него. Он выглядел абсолютно взбешенным и абсолютно великолепным, с разметавшимися по плечам длинными темными волосами, напряженными мышцами и сжатыми кулаками. К тому же он тяжело дышал, словно не в силах опомниться,

Джулия знала, что гнев может быть всепоглощающим. Сколько раз она испытывала нечто подобное в присутствии Ричарда! Но она понятия не имела, что и страсть может поглотить ее целиком. И что подобные знания смертельно опасны. Недаром он сумел разбудить в ней желание! Вот без подобных сведений она могла бы обойтись.

На секунду она словно обмякла. Страсть вытеснила из нее ярость… и поэтому голос звучал абсолютно спокойно.

— Что именно я сделала?

— Начала все это!

— Не будь ослом! Я собиралась уходить!

— Ты набросилась на меня.

— Правда? В таком случае я уверена, что ты сам это спровоцировал… как обычно.

Она проворно спрыгнула с кровати, предусмотрительно оказавшись по другую сторону от него. В пылу борьбы на ее блузке оторвалась пуговица, но Джулия еще не успела заметить того неприятного обстоятельства, что в распахнутом вороте виднелась грудь. Прическа тоже растрепалась, и длинный локон упал на лоб. В эту минуту она выглядела настоящей дикаркой.

Прежде чем повернуться лицом к Ричарду, она откинула назад волосы. Слава Богу, он опомнился! Она хотела детей — только не от него. И не желает иметь с ним ничего общего, даже если бы он осыпал ее золотом, чего, разумеется, ожидать не следовало. Она хотела разрубить все связи между ним и его проклятым папашей, а этого не будет, если она родит ему ребенка.

Обернувшись, она увидела, что он пристально смотрит на нее. И тут сообразила, что юбка амазонки из тяжелого бархата не опустилась, когда она встала, и по-прежнему задрана до талии. Покачав головой, Джулия одернула подол.

Ричард все еще злился. Винил ее за то, что не сдержался. За то, что поддался глупому порыву. Ну и пусть! Он сам всему причиной. А вот она спокойна, и это воистину поразительно! Раньше она никогда не держалась так спокойно в его присутствии.

— Будем надеяться, что это наша последняя встреча, — прошептала она.

— Да уж, так лучше всего, — кивнул он.

— Значит, мы снова согласны друг с другом.

Она даже смогла улыбнуться ему! Господи, что только с ней творится?!

Джулия глубоко вздохнула и продолжила:

— Придется поверить твоему слову, поскольку у меня все равно нет иного выбора. И, учти, я дам ход своей петиции, чтобы наконец избавиться от тебя и зажить своей жизнью. Если ты все-таки намерен встретиться с братом, предупреди его, чтобы держал язык за зубами, когда тебя объявят мертвым. — Она говорила по пути к двери и остановилась лишь на мгновение, чтобы добавить: — Обещаю, Ричард, если ты или твоя семья попытаетесь помешать моим усилиям разорвать этот гнусный контракт, я отдам все свое приданое человеку, который согласится убить тебя!

Глава 20

— У нее был пистолет, — сообщил Ор, вернувшись в номер после ухода Джулии. — Надеюсь, она не пыталась тебя пристрелить?

— Нет, но, как всегда, вывела из себя. И грозилась прикончить.

Ричард не верил, что Джулия исполнит свою угрозу, высказанную в пылу гнева, хотя знал, что она способна причинить немалую боль. В прошлом она не раз пыталась его покалечить. Но он был уверен, что они обязательно задушат друг друга, если их вынудят пожениться. Стоит им оказаться рядом, и они теряют рассудок.

Однако тон у нее сегодня был слишком бесстрастным. Словно она привыкла нанимать убийц для неугодных ей людей. Платит им, чтобы добиться своего… совсем как его отец.

От такого сравнения ему стало не по себе. Пришлось попытаться выкинуть Джулию Миллер из головы. Она уехала. Он видел из окна, как она мчится галопом по лондонской дороге. Скоро и он уедет из страны. И у них нет причин снова встретиться. Больше их дорожки не пересекутся.

— Хорошенькая девчонка, — заметил Ор. — Жаль, что вы никак не поладите.

— Красота не имеет ничего общего с маленьким чудовищем, которое под ней скрывается, — фыркнул Ричард.

— Не такое уж и маленькое, — улыбнулся Ор.

Нет, черт возьми, она определенно не так уж мала! Джулия выросла и очень мило округлилась. Аппетитная фигурка! В ней ничего не осталось от тощего злобного чертенка. Кто знал, что в один прекрасный день она станет такой красавицей! Правда, особого значения это не имеет. Они могли бы стать лучшими друзьями, но он все же не женился бы на ней. Потому что именно этого хотел отец, а он отказывался дать этому негодяю пусть и самое ничтожное, но удовлетворение.

Но он совершенно забыл о своих убеждениях, с которыми жил почти всю жизнь. Он хотел ее. Как, черт возьми, это могло случиться?

Она накинулась на него, норовя покалечить, а он без особых усилий толкнул ее на кровать, решив, что таким образом можно скрутить ее и обезоружить! Теперь она не могла ни укусить его, ни поцарапать. А его тело среагировало на близость женщины. Да и как могло быть иначе, когда она так извивалась и терлась об него? Но он должен был сообразить, что происходит, и немедленно встать. Вместо этого он поцеловал ее и воспламенился еще сильнее!

Если призадуматься, все весьма очевидно. Ричард был готов надавать себе пощечин за несообразительность! Он должен был понять, что случится, если они начнут драться, как когда-то в детстве. Теперь они повзрослели, и в их гневную страсть непременно должно было вторгнуться желание. И это произошло не только с ним. Она так же яростно отвечала на поцелуй.

Он усилием воли отбросил мысли о Джулии и спросил Ора:

— Надеюсь, тебе повезло?

— Еще как! — ухмыльнулся тот. — Я намеренно тянул с возвращением, так что он должен появиться в любую…

Он недоговорил… только хмыкнул, услышав стук. Ричард с восторженным смехом вскочил и распахнул дверь. И тут же очутился в медвежьих объятиях брата. Сколько лет прошло с их последней встречи! Сейчас с ним был единственный родной человек, которого Ричард любил безмерно, и на глазах его выступили слезы.

— Знаешь, я не сразу поверил твоему другу, — со смехом сказал Чарлз. — Тайная встреча? И ты в самом деле здесь? Я даже рассердился на него, посчитав, что он будит во мне напрасные надежды!

— Это правда, — вставил Ор.

— Но я не мог не прийти и не убедиться самолично! Ты и вправду дома!

— Не совсем, — покачал головой Ричард, втаскивая Чарлза в комнату. — Перед отъездом я хотел повидать тебя. Как я рад, что ты здесь, брат!

— А я-то как рад! Но что с твоим лицом?

— Ничего страшного! Слишком много выпил и врезался лицом в кирпичную стену.

— Знаю-знаю, как это бывает, — поморщился Чарлз и, отступив, пристально оглядел брата, прежде чем весело усмехнуться: — Забыл, в каком веке живешь? Или это парик, чтобы замаскироваться от ближайших соседей?

Ричард ухмыльнулся в ответ и, вынув из кармана ленту, связал волосы на затылке.

— Никакой это не парик, и там, где я живу, у многих такие прически. Но взгляни на себя! Тощим тебя больше не назовешь! Кто-то хорошо тебя кормит.

— Кто бы говорил! — фыркнул Чарлз. — Я едва тебя узнал. Впрочем… легко поправиться, когда твои внутренности больше не скручиваются узлом.

Ричард понимающе кивнул. Ему хорошо было знакомо подобное состояние, когда душу выжигала бессильная, не находившая выхода ярость. Постоянное пьянство Чарлза также мешало ему удерживать еду в желудке. После свадьбы он почти ничего не ел и никогда не бывал трезвым.

Вряд ли кто-то мог признать в них братьев, настолько мало они были похожи друг на друга. Между ними и отцом тоже не было сходства, разве только Чарлз унаследовал его темно-каштановые волосы и синие глаза. И теперь, когда набрал вес, стал таким же солидным. Он был на несколько дюймов ниже Ричарда. Ричард, впрочем, ничем не напоминал и мать, хотя, по словам окружающих, черные волосы и зеленые глаза часто встречались в ее роду.

Поскольку Чарлз стоял перед ним абсолютно трезвый и, судя по всему, вернул себе аппетит, Ричард предположил:

— Значит, ты отказался от бутылки?

— Да, но обрел покой не поэтому.

— Только не говори, что поладил с отцом, — пошутил Ричард. На свете не было человека, способного поладить с графом.

Но Чарлз, к его удивлению, кивнул:

— Мы с ним пришли к некоторому пониманию. И Кэндис сделала мне огромное одолжение. Она умерла. С тех пор я нахожусь в мире с собой.

Такого Ричард не ожидал и, удивленно уставившись на брата, сказал:

— Если не возражаешь, обойдусь без соболезнований.

— О, я пойму! Говоря по правде, я едва сдерживался, чтобы не улыбаться на ее похоронах. Но теперь благословляю ее каждый день.

— За то, что умерла?

— Нет. За то, что подарила мне сына. На это ушло три года, и, надо сказать, по моей вине. Я едва заставлял себя прикоснуться к ней. Но вскоре после твоего побега она забеременела.

— У меня племянник? — просиял Ричард.

— Да, Мэтью недавно исполнилось восемь лет, и он полностью изменил мою жизнь. Ты не поверишь, но я трясусь над ним и безумно люблю. Я понял это, когда вскоре после похорон Кэндис сюда явился мой тесть с требованием отдать ему Мэтью на воспитание.

— Смеешься?!

— Ничуть. Мэтью — его единственный наследник мужского пола, поэтому герцог был исполнен решимости забрать его. Даже привез с собой своего поверенного, чтобы все оформить по закону. Узнав, что я не собираюсь отдавать сына, он стал сыпать угрозами. Пообещал разорить меня. И отец, конечно, принял его сторону. Побоялся, что если оскорбит старика, тот лишит нас своей милости. Он и женил меня на Кэндис, чтобы втереться в доверие к герцогу. Кроме того, он явно ему задолжал и поэтому взбесился, когда я выказал неповиновение, и приказал мне подчиниться.

— Черт побери, Чарлз, они забрали у тебя сына?

— Я даже не виню тебя за то, что ты пришел к такому заключению, — усмехнулся брат. — Ведь до этого я ни разу не сказал отцу «нет», верно? В отличие от тебя!

В то время как каждый «отказ» заканчивался для Ричарда поркой, Чарлз старался избежать наказания.

— Ты был не так упрям и мятежен, как я! — сказал Ричард.

— Верно. По крайней мере до того дня, — хмыкнул Чарлз. — Я потребовал, чтобы отец не вмешивался в мои дела. Этот мальчик — мой сын. Он дает мне мужество, которого всегда недоставало. Что же до герцога… он так плохо воспитал свою дочь, что худшей ведьмы свет не видывал. Я так и сказал ему в лицо. Не допущу, чтобы мой сын вырос похожим на свою мать.

— И что было дальше?

— Я заявил, что заберу сына, мы вместе покинем страну и они нас никогда больше не увидят. Кстати, именно ты подал мне эту мысль.

— И он тебе поверил?

— Почему бы нет? Я не шутил.

— Молодец! — восторженно воскликнул Ричард.

— И кроме того, я не запрещал герцогу видеться с Мэтью. Наоборот, мы ездим к нему каждые несколько недель. Собственно говоря, я как раз собирал вещи для одного из таких визитов, когда твой друг нашел меня, и я отложил поездку до завтра. Достаточно будет сказать, что мы, по взаимному согласию, решили забыть о распрях.

— Даже отец?

— В тот день его отношение ко мне изменилось. Он больше не пытается подчинить меня своей воле. Можно сказать, что теперь он обращается со мной крайне осторожно. У меня такое чувство, что причина этому — ты. Один сын уже покинул дом, и он понял, что я тоже могу исчезнуть. Мы с Мэтью — то звено, которое связывает нашу семью с герцогом. Отец не хочет потерять его благоволение. Так что, как я уже сказал, между нами возникло определенное взаимопонимание. Мы просто молча согласились оставить друг друга в покое.

— Я… не верю собственным ушам.

— А вот я верю, — вмешался Ор. — Все меняются, и девять лет — достаточно долгий срок, чтобы человек изменился.

Братья дружно уставились на Ора.

— Я бы не зашел так далеко, чтобы утверждать подобное, — хмыкнул Чарлз. — Мой отец — все такой же тиран, как прежде. Он просто пытается сдерживать свою властную натуру, когда общается с внуком. Да я и не допустил бы, чтобы он унижал ребенка. Но он ни разу не пытался навязать Мэтью свои строгие правила или вмешиваться каким-то образом в его воспитание. В отличие от него я всегда позволяю Мэтью делать выбор, и тот ни разу не злоупотребил моим доверием. Он очень умный и добрый мальчик и даже любит обоих своих дедушек, тем более что они, как ни странно, идеально ведут себя в его присутствии.

Ричард по-прежнему не верил, что его отец способен измениться, по какой бы то ни было причине, даже ради того, что казалось чисто эгоистическими интересами. А вот изменения, произошедшие в брате, были поистине необыкновенными. Чарлз буквально светился счастьем при упоминании о Мэтью.

— Но довольно обо мне, — сказал Чарлз. — Куда ты подевался? Другая страна? И что делал все эти годы?

Ричард смеющимися глазами взглянул на Ора, прежде чем рассказать брату значительно усеченную версию своих приключений.

— Я стал моряком, — коротко ответил он.

Чарлз, весело улыбнувшись, покачал головой:

— Вот уж ни за что бы не предположил! Ты? С твоей мятежной натурой? Я был уверен, что ты отправился на поиски новых битв и пустился в какие-то приключения.

— Почему ты считаешь, что в море нельзя найти приключения? — фыркнул Ричард. — И я вполне доволен своей жизнью. У меня прекрасные друзья, ставшие моей семьей. У меня всегда есть где переночевать и что поесть, прекрасное общество и больше женщин, чем можно сосчитать. Чего мне еще желать?

— Детей.

Подобная мысль отрезвляла, и, конечно, Чарлз, став гордым отцом, не мог думать ни о чем ином. Но у Ричарда был готов ответ.

— Предпочитаю иметь детей от женщины, которую полюблю, чем от навязанной отцом.

Чарлз невольно сжался:

— С этим не поспоришь. Но любимой женщины у тебя нет?

— Есть… но она несвободна, — сказал Ричард так тихо, что расслышал только Ор, немедленно закативший глаза.

— Что? — переспросил Чарлз.

— Я рад слышать, что ты больше не живешь в аду, — заметил Ричард, сменив тему. — Собственно говоря, я собирался уговорить тебя уехать со мной, но ты, похоже, вполне доволен своей жизнью.

— Да, — кивнул Чарлз, — и буду доволен еще больше, если ты скажешь, что вернулся навсегда.

— Этого не будет, и не только потому, что я презираю отца. Я только что обнаружил, что по-прежнему связан чертовым брачным контрактом, который он мне навязал. Честно говоря, я ожидал, что к этому времени Джулия Миллер успеет выйти замуж.

— Отец по-прежнему не желает освободить ее от контракта, — вздохнул Чарлз.

— Я тоже так слышал.

— Ты с ней встречался?

— Не намеренно. Мы случайно столкнулись.

— Я виделся с ней несколько лет назад. Настоящая красавица. Уверен, что не хочешь…

— Неужели не помнишь, какие между нами отношения? — перебил Ричард. — Все осталось по-прежнему. Мы не можем находиться в одной комнате и не наброситься друг на друга. Кроме того, я отказываюсь сделать отца счастливым, дав ему то, что он хочет получить от этого союза.

— Как жаль, что вы никогда не умели ладить!

Ричард пожал плечами:

— Этому просто не суждено было случиться. Но она делает все, чтобы нас освободить, поэтому предупреждаю: не пытайся ей помешать.

— Но что она собралась сделать?

— Объявить меня мертвым.

Чарлз, хмурясь, воззрился на брата:

— Ты не шутишь?

— Нет.

— Но это… черт побери, Ричард, это сущий кошмар! Мне совсем не нравится подобная идея.

— В этом случае твое мнение совершенно не обязательно. Просто не обращай внимания. Как только Джулия добьется своего, у нее начнется новая жизнь, а я смогу чаще тебя навещать.

Чарлз не перестал хмуриться, но все же нехотя кивнул.

Глава 21

Объявить Ричарда мертвым?

По дороге в Уиллоу-Вудс Чарлз не мог выбросить из головы столь жуткую мысль. Ему не хотелось уезжать от Ричарда. Не хотелось прощаться. Но следовало вернуться домой до темноты, иначе отец может разослать слуг на поиски сына. А Ричард отказался задерживаться в этом опасном месте, так что завтра они не увидятся.

Чарлз ненавидел препятствия, мешавшие брату вернуться домой, но весьма решительные меры, которые предпринимала дочь Миллера, чтобы эти препятствия устранить, были еще более омерзительными. Он был слишком суеверен, чтобы в отличие от Ричарда и Джулии не посчитать это дурным знаком.

Добравшись до дома, Чарлз сразу же зашел в кабинет графа, чтобы уведомить о своем приезде и перемене планов.

Как и остальные комнаты, кабинет Милтона постепенно ветшал, потому что у хозяина не хватало денег на содержание дома и полного штата слуг. Старые, коричневые с золотом, обои были порваны, большой овальный ковер на полу обтрепался по краям. В кабинете стоял только один стул — еще два сломались и так и не были починены.

Собственно говоря, деньги регулярно поступали на счет графа. У них были добросовестные арендаторы. Но Милтону приходилось платить по старым долгам, и большая часть дохода шла герцогу, поскольку граф не мог вынести мысли о том, что всем ему обязан. Очевидно, он ждал женитьбы Ричарда, чтобы выполнить все свои обязательства. Но этому не суждено было случиться.

При виде Чарлза отец поднял раздраженный взгляд от письма, над которым работал:

— Ты должен был ехать сегодня. Почему же остался?

— Забыл о времени, — пробормотал Чарлз.

Это не было ложью. И пока это не было ложью, Чарлз без труда выговаривал каждое слово. Он никогда не умел лгать, и если вдруг приходилось говорить неправду, начинал заикаться.

Сейчас он повернулся было к двери, но по-прежнему не смог выбросить из головы план Джулии Миллер. Поэтому и решил попытаться принять менее отчаянные меры, чтобы помочь брату. И, боясь, что потеряет остатки храбрости, осторожно начал:

— Недавно я виделся с Джулией Миллер.

И снова не солгал. Два года — не такой уж большой срок.

— Когда вы собираетесь освободить бедняжку от брачного контракта? Ей давно уже пора замуж, не так ли?

Милтон отложил перо и жестко уставился на сына:

— Что это значит? Когда Ричард опомнится, они поженятся.

Чарлз печально усмехнулся:

— Ты помнишь, сколько лет прошло с его отъезда?

— Еще бы! Каждый проклятый день, — буркнул Милтон, начиная сердиться.

Эта тема определенно была болезненной. Чарлз не мог упомянуть имя брата, не обозлив отца. Но сейчас он решил игнорировать его гнев.

— Он уже не мальчик, отец. Если он в ближайшее время не вернется, значит, и не собирается этого делать. Оставь мысль о браке и позволь бедной девочке устроить свою жизнь. Этот контракт совершенно бесполезен.

— В том-то и дело, что нет, — покачал головой Милтон. — Миллеры уже предлагали отдать приданое, а это немалые деньги. Еще пять — десять лет, и я смогу принять его. Но не сейчас.

— Ей все это может надоесть, и она выйдет замуж невзирая на контракт, — заметил Чарлз.

— О нет! — ухмыльнулся Милтон. — Иначе ее папаша давно и публично объявил бы, что разрывает контракт. Пока еще был в силах, конечно. Контракт в торговом мире означает все. Речь идет о данном слове. Можно сказать, на карту поставлена их репутация. Для них отказ от слова может равняться разорению.

— Вы действительно думаете, что это что-то значит, когда вы губите ее жизнь?

— Ничего подобного я не делаю. Она уже получила немало преимуществ от связей с нашей семьей, а вот мне ничего не досталось. Свет принимает ее как свою именно потому, что она связана с нами контрактом. Кроме того, некоторые дети очень послушны и чтят обязательства, данные родителями.

Да, Чарлз поступил именно так. Женился на настоящей мегере, которую не выносил, но не потому, что чтил отца. В Милтоне Аллене не было ничего, что могло бы вдохновить на честь, любовь и даже долг. Чарлз поступил, как ему приказали, потому что в том нежном возрасте больше всего на свете боялся сидящего перед ним человека.

— Они оба не желали этого брака. Или вы забыли, как они презирали друг друга?

— Тогда они были детьми, — отмахнулся Милтон. — Увидев ее сейчас, Ричард обо всем забудет. Она стала куда красивее, чем в детстве. Не находишь? И хорошо, что прошло так много времени, потому что, когда он вернется, она будет готова выйти за любого, лишь бы обрести мужа. Вот увидишь, она побежит к алтарю, только бы не считаться старой девой!

Чарлза тошнило от бессердечия Милтона и его явного желания позабавиться несчастьями Джулии Миллер. Ему все равно, если он кому-то принесет несчастье своими действиями. Лишь бы в его сундуки ручьем текли денежки. А ведь Ричард видел Джулию и по-прежнему отказывается жениться на ней. Хотя дело не столько в девушке, сколько в действиях графа.

— Для того чтобы это случилось, Ричарду сначала нужно вернуться, — сухо бросил Чарлз. — Я давно потерял на это надежду. Почему же вы верите?

— Вздор! — фыркнул Милтон. — Ричард скорее всего вернется именно сейчас, поскольку считает, что прошло достаточно времени и девчонка успела выйти замуж.

— Не рассчитывайте на это, отец. Проблема заключается в вас. И он не приедет только из-за вас.

Милтон неожиданно нахмурился. Чарлз решил, что это из-за разговора на непривычно повышенных тонах, но отец медленно встал.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Значит, видел его?!

— Н-нет-нет, конечно, нет. Я… я просто думал о нем больше обычного… с тех пор как увидел мисс Миллер.

К этой минуте щеки Чарлза ярко пылали. Отвернувшись, прежде чем Милтон что-то заметил, он поспешил наверх.


Милтон подошел к двери и, все еще хмурясь, проводил взглядом удалявшуюся фигуру сына. Он хорошо знал Чарлза. И знал, когда тот лжет. Просто было трудно поверить тому, что подсказывала интуиция. Будь Ричард сейчас в Англии, разве не явился бы сюда, чтобы позлорадствовать? Объявить, что отныне он человек самостоятельный и не подчиняется Милтону? Ну конечно, так и случилось бы.

Милтон постарался взять себя в руки. Он просто не привык, что обычно покорный сын впадает в такой раж, если, конечно, дело не касается Мэтью. Возможно, Чарлз солгал насчет случайной встречи с девчонкой Миллер? Это она попросила Чарлза заступиться за нее перед отцом. Убедить разорвать контракт. Знала, что сама ничего не добьется. Безмозглая дурочка! Она должна быть благодарна за то, что Милтон все еще сохраняет связь между ними. Она должна понимать, сколько дверей закроется перед ней после разрыва помолвки!

Не удовлетворенный собственными выводами, он хотел вернуться в кабинет, но по пути заметил жующего пирожок Олафа и снова остановился.

Ему, возможно, давно следовало избавиться от этого слуги. Теперь он не нуждается в грубой силе. Кроме того, мужчина таких размеров выглядит весьма смехотворно в роли лакея, а больше ему здесь делать нечего. Олаф — единственный из трех громил, которых он нанял давным-давно, когда Ричард стал слишком взрослым для розог. Но, наверное, было ошибкой заставлять этих людей наказывать сына, потому что тот окончательно отбился от рук.

Впрочем, возможно, эта грубая сила снова ему понадобится.

Отдав Олафу несколько приказов, он послал приглашение на ужин Эйбелу Кантелу, местному судье. Первое за полтора года. Судья не особенно ему нравился, но Милтон предусмотрительно подружился с Эйбелом вскоре после исчезновения Ричарда. Он даже зашел так далеко, что под предлогом пьяных откровений рассказал судье о преступлениях младшего сына. И Эйбел с тех пор твердил, что стоит Ричарду показаться в Англии, как он окажется в тюрьме. Пусть только граф скажет слово — и сидеть Ричарду в камере.

Вскоре Милтон узнал, что у судьи есть брат, который может быть еще более полезным. Но как бы там ни было, а Эйбел предоставил графу право самому выбирать судьбу Ричарда, и Милтону это очень нравилось.

Глава 22

Ужин давно закончился. Чарлз и Мэтью сразу же ушли спать, поскольку им предстояло завтра утром ехать к герцогу. Милтон увел Эйбела в кабинет, предложил выпить бренди. Ему был необходим предлог, чтобы задержать судью.

Он приказал Олафу как можно скорее обыскать три ближайшие к Уиллоу-Вудс гостиницы. Если он не найдет Ричарда, пусть медленно продвигается в сторону Лондона. Манчестер, находящийся в противоположном направлении, слишком далеко, так что нет нужды искать там. Если Ричард приехал на север, чтобы повидаться с братом, возможно, он собирается вместе с Чарлзом ехать завтра в Ротерхем и поэтому ночует где-то поблизости. Но если нет, значит, нужно проверить лондонскую дорогу. Граф дал Олафу и его поисковой партии лучших лошадей в конюшне, включая собственного жеребца. Он хотел, чтобы поиски прошли быстро и успешно, поэтому отряд не мог разделиться. Из всех слуг только Олаф мог узнать Ричарда, если увидит.

Дверь вдруг с шумом распахнулась, и Олаф вместе со здоровенным сыном старого садовника втащили в комнату пленника. Растерянный Эйбел вскочил, испугавшись неожиданного вторжения. Милтон последовал его примеру. Неужели?! Наконец-то!

Он обогнул письменный стол, чтобы увериться, так ли это. Судя по тому, как свисала на грудь голова мужчины, тот был без сознания. Длинные волосы закрывали лицо. Милтон отвел темные пряди, и дыхание у него перехватило. Ричард!

Он едва сдерживал переполнявшее его торжество. Торжество и ярость. Что за идиот этот Олаф! А вдруг в кабинете оказался бы Чарлз! И тогда Милтон не смог бы разделаться с блудным сыном, Как он того заслуживает! Наконец-то мятежник снова в его власти!

Может, послать за Джулией Миллер и вынудить молодых людей немедленно заключить брак? Пожалуй, не стоит. Слишком велик риск. Священник, живущий в поместье Милтона, пожалуй, согласится, но если Ричард откажется жениться, девушка может обвинить их в нечестной игре. А с ее адвокатами, лучшими в своем деле, которые свели на нет все его усилия стать опекуном девушки, он не смеет надеяться на удачу.

Громилы уронили Ричарда на пол у ног собеседников. Оказалось, что его руки связаны за спиной. Ничего не скажешь, он вырос. Перед ними лежал взрослый мужчина. Не мальчик. Нужно было и ноги ему связать!

Милтон не без оснований опасался, что сын снова сбежит.

— Что все это значит? — возмутился Эйбел.

— Похоже, мой заблудший сын осмелился подойти слишком близко к дому и попался в наши сети, — пояснил Милтон, с отвращением оглядывая возмутительно длинные волосы сына.

— Ричард?! — ахнул Эйбел.

— Именно. И взгляните на это, — прошипел Милтон, наклоняясь, чтобы сорвать перстень-печатку с пальца Ричарда и вернуть на законное место: на свой собственный. — Поразительно, что он по-прежнему носит украденное у меня кольцо! Конечно, я бы мог легко его заменить, но это кольцо передается из поколения в поколение от первого графа Мэнфорда ко всем последующим, и он это знает. Очевидно, у Ричарда не хватило духу его продать, но это еще один способ подорвать мой авторитет и оскорбить меня, потому что он знает, как высоко я ценил это кольцо.

— Только за это я мог бы запереть его в камере. Вы только что дали мне доказательство его вины.

К радости Милтона, Кантел реагировал так, как он и надеялся. Впрочем, Милтон был уверен, что никакая тюрьма ни в чем не убедит Ричарда. Прежде чем обсуждать важные вопросы, он отпустил сына садовника.

Олаф хотел тоже уйти, но Милтон рявкнул:

— Останься! Позаботишься о том, чтобы мальчишка не сбежал, как только очнется. А вы, Эйбел, помните, что он едва не разорил меня своими карточными долгами! Я уже упоминал об этом? Двенадцать тысяч чертовых фунтов! И куча свидетелей, чтобы это доказать!

Эйбел смущенно кивнул:

— Да… верно… как-то вы много выпили и разоткровенничались.

— Если бы герцог Челтер не выручил меня, я бы сам попал в долговую тюрьму! Я до сих пор не могу выплатить ему всю сумму. — И, словно эта мысль только сейчас пришла ему в голову, добавил: — Ведь ваш брат, кажется, служит стражником на одном из тех кораблей, которые везут в Австралию осужденных каторжников?

— Собственно говоря, он капитан, — нахмурился Эйбел, — но это уж слишком жестоко, не находите?

— Этого не случится, если Ричард вернулся домой, чтобы выполнить свой долг. Пойди он к алтарю, и все будет прощено и забыто. Если же нет… я не предлагаю оставить его в Австралии навсегда. Несколько месяцев — и он будет согласен на все, не находите?

— На то, чтобы добраться туда, уйдет едва не полгода, и многие не выдерживают этого путешествия. А если и выдерживают, ужасные условия пребывания там ломают человека в первые же недели. Уверены, что хотите подобной участи для своего сына?

Милтон не собирался позволять Ричарду снова от него ускользнуть. Если мальчишку нельзя урезонить, значит, придется принять определенные меры. Девять лет жесточайших лишений — вот справедливое возмездие за девять лет бессильной ярости Милтона, не имевшего возможности позволить себе то немногое, что доставляло ему искреннюю радость.

— Но людей ссылали туда и за меньшие преступления, верно? — напомнил он Эйбелу.

Тот пожал плечами:

— Наши тюрьмы переполнены, а труд заключенных — бесплатный труд. Австралии нужно много рабочих рук, если мы хотим превратить ее в новую процветающую колонию для Короны. Там до сих пор ничего нет, кроме поселков для заключенных, и оттуда сбежать невозможно. Прибывающие туда корабли привозят только заключенных. Там ни у кого нет надежды на будущее.

Милтон улыбнулся:

— Да, тяжело им приходится. Но возможно, ссылка — именно то, что исправит этого мятежника. Как только Ричард будет готов выполнить свои обязательства, его немедленно освободят. Это можно устроить?

— Устроить можно все, — пробурчал Эйбел, неловко морщась.

Милтон удивленно нахмурился. Неужели он выглядит холодным и бесчувственным даже в глазах этого простолюдина Кантела? Разве не очевидно, что Ричард заслужил такую участь? Кантелу стоило лишь оценить ужасающее состояние Уиллоу-Вудс, чтобы понять, сколько вреда причинил Ричард собственной семье!

— Сначала посмотрим, что скажет он сам. Если он готов исправиться и помочь своим родным после всего того, что наделал, его можно простить, — продолжал Милтон. — Приведи его в чувство, — приказал он Олафу.

Тот понял это как призыв к действию и сильно пнул Ричарда в бок. Эйбел отвернулся. Милтон свирепо уставился на болвана:

— Принеси воду или нюхательные соли, глупец!

— А где их брать?

— Ни… к… чему, — простонал Ричард. — Какого черта?

Он попытался встать, но понял, что руки связаны за спиной.

Он знал, что этим кончится, когда Олаф взломал дверь его номера: придурковатый великан даже не проверил, заперта ли она. Ричард ужинал в одиночестве — Ор прислал еду с сообщением, что задержится. Причиной задержки была служанка из кабачка.

Ричард сразу же узнал в Олафе одного из негодяев, нанятых Милтоном, чтобы держать Ричарда во время избиений. Последним его воспоминанием о жизни в доме была сцена, во время которой отец требовал от него остричь волосы, едва доходившие до плеч. Ричард, разумеется, отказался, зная, что за это его накажут. К тому времени между ним и отцом велась постоянная война. Поэтому Милтон приказал своим громилам остричь ему волосы. Они выволокли спящего Ричарда из постели, привязали к стулу и практически оскальпировали. Ту бессильную ярость, которая охватила его, он не мог забыть до сих пор. В ту ночь он покинул Лондон и даже не оглянулся. И теперь Ричард ощущал настоящее бешенство, глядя на стоявшего на пороге Олафа. Он даже не задался вопросом, что делает здесь это животное, потому что думал только о мести.

Олаф был намного его массивнее — настоящий гигант, правда, очень глупый, а Ричард теперь далеко не мальчик. Но он не успел насладиться мыслью о том, что сейчас изобьет врага до полусмерти: еще пятеро сообщников Олафа сгрудились вокруг него. Вшестером они легко одолели Ричарда и бросили на пол. Им было ни к чему погружать его в пропасть бесчувствия, но один из них нанес роковой удар.

И вот теперь он с трудом приходил в себя. Попытка освободить руки не удалась, и он злобно уставился на отца. Как это получилось? Он был так уверен, что никто в этих местах его не узнает. Очевидно, это не так и кто-то прямиком побежал к графу с новостями о появлении сына.

Им с Ором вообще не следовало сюда приезжать! Сначала они хотели остановиться на ночь в той гостинице, которая будет ближе к Лондону и подальше от Уиллоу-Вудс. Но он хотел утром перехватить Чарлза на дороге и увидеть племянника, прежде чем навсегда убраться из Англии.

Оказалось, что Милтон почти не изменился, разве что волосы немного поседели и щеки слегка обвисли — единственные свидетельства прожитых лет. Зато глаза оставались такими же холодными.

Но Милтон еще не посмотрел сыну в глаза. Он с отвращением уставился на длинные волосы, спадавшие на плечи сына.

— Боже, они еще длиннее, чем мне казалось! Ты походишь на проклятого нищего, у которого нет денег на стрижку, — медленно произнес он, прежде чем приказать находившемуся у него в услужении зверю: — Избавься от этого.

Но Ричард поднял голову и спокойно предупредил Олафа:

— Только попробуй, и на этот раз я тебя убью.

В ответ Олаф рассмеялся, но Милтон покачал головой:

— Не стоит. Очевидно, он ничуть не исправился за это время.

— А что вы ожидали? — прорычал Ричард. — Послушайте, старик, больше вы не сможете мне приказывать! Я вышел из-под вашего контроля.

— Ты так считаешь? Но не вышел из-под власти закона, а прежде чем сбежать, нарушил этот самый закон, и не однажды.

— Какой именно? Ваш?

Милтон повернул на пальце перстень с печаткой:

— Прежде всего ты украл вот это. Забыл?

— После вашей смерти кольцо переходит к моему брату, а он не против того, чтобы я его позаимствовал. И почему бы вам, черт побери, не протянуть ноги и не освободить нас всех от необходимости выносить ваше присутствие?

— Видите, Эйбел, с кем приходится иметь дело? Сущая беда — иметь такого сына, — со вздохом заметил Милтон.

При виде столь впечатляющего спектакля Ричард нахмурился. Милтон хочет произвести впечатление на собеседника? Если бы он хоть раз в жизни выказал сыну хотя бы некое подобие любви, их отношения могли бы стать более естественными. Всякий ребенок хочет угодить родителю… пока не понимает, что абсолютно ему безразличен.

— Кто вы? — спросил он незнакомца.

— Эйбел Кантел, мой старый друг, — пояснил Мил-тон.

Но Эйбел счел нужным добавить:

— Я еще и местный судья, лорд Ричард.

Было ли это намеренным предупреждением?

Ричард насторожился. Только нетитулованный дворянин или простолюдин назвал бы Ричарда «лордом», а эти люди предпочтут выполнять все желания графа. Впрочем, он всегда знал, что отец может попытаться использовать против сына его старые грехи… если они когда-нибудь сойдутся лицом к лицу. Он хотел, чтобы его лишили наследства и выгнали из дому, но был слишком молод и поэтому не мог понять, что дает отцу оружие, которое он использует против сына. И снова постарается заставить последнего выполнить условия брачного контракта.

Но пока еще он не очень беспокоился. Возможно, присутствие судьи в этой комнате — всего лишь случайность. Ричард не собирается оставаться здесь надолго. И на этот раз он не один в доме: Чарлз где-то здесь. Сам сказал, что поедет к герцогу утром. Раньше у брата никогда не хватало мужества вмешаться, но теперь он человек самостоятельный. И Ор, когда наиграется со служанкой, начнет искать друга прежде всего в Уиллоу-Вудс: учиненный в номере разгром — свидетельство того, что Ричард ушел оттуда не по своей воле.

И что Милтон может с ним сделать? Прикажет избить? Ничего нового. Запрет в комнате, угрожая тюрьмой? Но кража кольца у родных — дело, которое в суде вызовет только смех. Кроме того, ему помогут сбежать задолго до того, как угроза воплотится в жизнь. В эту самую ночь, не позже.

Больше всего его волновало пророчество Джулии. Она ведь прямо сказала, что никто не будет требовать его согласия на заключение брака. А у Милтона наверняка найдется священник, который от него зависит. Но Джулия возвращается в Лондон. Уйдет не меньше суток на то, чтобы привезти ее сюда, и Ричард был уверен, что, узнав о причине, по которой требуется ее присутствие, она станет всячески оттягивать свой приезд. А он здесь столько не пробудет!

— Знаете, отец, вы могли бы попросить меня о встрече, вместо того чтобы, как обычно, тащить меня сюда насильно.

— Мы оба знаем, каков бы был твой ответ, — сухо обронил Милтон.

— А что, если я приехал домой с намерением попросить у вас прощения?

— В самом деле? — удивился Милтон.

Ричард не мог заставить себя ответить «да», хотя за это тут же получил бы свободу.

— Нет, но вы могли хотя бы сделать усилие, чтобы узнать наверняка, прежде чем посылать за мной своих тупых лакеев. Потому что, реши я возвратиться в семью, подобный прием наверняка заставил бы меня передумать. Но ведь это ваша обычная политика, отец: либо избивать детей, либо платить кому-то за…

— Довольно! — перебил Милтон, побагровев.

Ричард вскинул брови:

— Не хотите, чтобы судья знал, как тяжела жизнь под крышей этого дома? Но вы абсолютно правы, отец. Мы оба знаем, что между нами никогда не будет мира. Так какой смысл тащить меня сюда?

— По счетам нужно платить, сын мой. У тебя есть средства, чтобы отдать огромный игорный долг, который ты повесил на меня? Я до сих пор выплачиваю деньги герцогу Челтеру, который выручил меня и теперь позволяет себе постоянно напоминать об этом.

Ричард удивленно смотрел на него. Проклятые негодяи наконец потребовали заплатить долги? В таком случае почему Милтон не отказался от блудного сына?

— Вы глупец, если заплатили кредиторам, вместо того чтобы отказаться от меня, — бросил Ричард.

— Так ты сделал это намеренно? Попытка заставить меня отречься?

— Какой выбор оставила мне ваша жестокая тирания? — горько спросил Ричард. — И еще не поздно лишить меня наследства и выгнать из дому. У вас есть свидетель. Можно все сделать по закону.

Милтон покачал головой:

— Тогда это ничего бы не решило. Ты был несовершеннолетним, что делало меня ответственным за твои действия. Насколько я понял, твой ответ — «нет»? Повторяю: у тебя есть средства, чтобы возместить мне расходы?

— Разумеется, нет.

— Значит, ты готов жениться, чтобы заплатить долги?

— Черт возьми, ни за что!

— Вот видите? — спросил Милтон, глядя на друга. — Даже не раскаивается в том, что намеренно пытался обездолить семью. Не готов возместить расходы единственным доступным ему способом. Прошу, Эйбел, оставьте меня наедине с сыном. Я не выполню родительского долга, если в последний раз не попытаюсь наставить его на путь истинный, прежде чем принять решительные меры.

Последние слова очень не понравились Ричарду. Но он все же не думал, что эти «решительные меры» будут приняты немедленно. И Милтон — глупец, если воображает, что Ричард женится на навязанной ему невесте. Но ведь отец привык добиваться своего любым способом. А вот это уже страшно. Не для того он покинул Англию, чтобы родитель в конце концов победил.

Граф прислонился к письменному столу и скрестил руки на груди, ожидая, когда за Эйбелом закроется дверь. Он выглядел не столько рассерженным, сколько озадаченным.

— Я никогда тебя не понимал, — начал он.

— И не пытались.

— Я сделал все, что мог, договорившись о контракте с Миллерами. Обеспечил тебе богатство и огромное состояние.

— Не спросив меня, — напомнил Ричард.

— Тогда ты был слишком молодым, чтобы иметь собственное мнение и уж тем более знать, что для тебя благо. А теперь ты так упрям, так полон решимости противиться мне, что даже не понимаешь, от чего отказываешься.

— Я затаил дыхание, — саркастически фыркнул Ричард.

— И ты еще имеешь наглость смеяться? За время твоего отсутствия обстоятельства очень изменились. Пять лет назад Джеральд Миллер попал в аварию, сделавшую его полным инвалидом, без надежды на выздоровление. И отныне твоя невеста, его единственное дитя, управляет всем состоянием Миллеров, и ты явился домой вовремя, чтобы воспользоваться всеми преимуществами своего положения. Все, что от тебя требуется, — сказать перед алтарем «согласен», и ты станешь мужем одной из богатейших в Англии женщин и получишь ее гигантское состояние, что, в свою очередь, значительно улучшит наше финансовое состояние и положение в обществе. Не только мое и твое. Но и твоего брата с племянником.

— Они — родня герцога Челтера, и им просто некуда подниматься выше.

— Финансы Челтера уже не те, что прежде. Его состояние значительно уменьшилось.

— Он по-прежнему богат.

— Далеко не так, как Миллеры! — воскликнул Милтон и, вздохнув, попытался взять себя в руки, прежде чем добавить: — Кроме того, герцог всегда относился к нам как к бедным родственникам.

Ричард поднял брови:

— К нам? Имеете в виду себя?

Милтон скрипнул зубами:

— Неужели не понимаешь, что стоит на кону? За эти годы количество предприятий Миллера выросло астрономически! Такое богатство может произвести впечатление даже на короля. И он, если пожелает, дарует нам новые титулы вместе с землями!

— Вы тут ни при чем, отец. Это не вам придется жениться на ведьме, которую вы не выносите.

— Я женился, — проворчал Милтон, — на твоей матери.

Ричард не поверил своим ушам.

— Именно поэтому вы не выказывали мне ни любви, ни привязанности, ни даже доброты? Потому что ненавидели жену? И теперь желаете мне той же участи? Такого же ненавистного брака, каким был ваш? Почему вы никогда не упоминали об этом раньше?

— Ты был ребенком, — процедил Милтон. — Детям не обязательно давать объяснения.

— Всем, кроме меня. С самого моего рождения вы пытались управлять каждым моим шагом. Но это моя жизнь, отец. Я проживу ее как захочу и сам стану принимать решения. Ошибочные или нет — дело мое. И это я решил не жениться на Джулии Миллер.

Милтон снова побагровел, на этот раз от гнева: зрелище, с которым Ричард был прекрасно знаком.

— Мне следовало бы знать, что все попытки урезонить тебя абсолютно бесполезны. Ты безобразно упертый глупец и не желаешь прислушаться к голосу разума! Эйбел!

Дверь распахнулась.

— Заберите его, — велел Милтон.

Глава 23

Лицо Ричарда продолжало стоять перед глазами Джулии. Она едва заметила, что Реймонд привез их в гостиницу в соседнем городе. Они могли бы остановиться и подальше от Уиллоу-Вудс — ведь еще даже не совсем стемнело. Но она устала не меньше кузена, и поэтому наутро оба проспали.

Ей пришлось долго колотить в дверь номера Реймонда, прежде чем раздался его крик:

— Я с места не сдвинусь! Отправимся домой завтра!

— Сегодня! — крикнула она в ответ.

Джулия любила кузена… за исключением подобных моментов. Он был настоящим бездельником и годился только на то, чтобы сопровождать ее, когда в этом возникала необходимость. И к тому же при условии, что она сообщала ему об этом заранее. В кармане у него вечно не было ни пенни. Ему полагалось солидное содержание, но он выбрасывал деньги на игру и женщин. Она много раз советовала Реймонду чем-то заняться, не прожигать жизнь зря, но у него находилось бесконечное количество причин, чтобы избегать всякого рода работы. Но по крайней мере он был прекрасным наездником и ни разу не отстал от нее в этой поездке, хотя при этом постоянно жаловался.

Джулия, раздраженная тем, что они слишком поздно выехали, продолжала сердиться. Кроме того, она никак не могла выбросить из головы Ричарда. Она словно пыталась убежать от навязчивых мыслей. Длинные волосы, мода на которые прошла несколько веков назад, не скрывали его мужественности и просто придавали ему вид дикаря, особенно когда он изнемогал от ярости. Он был так сердит! Все потому, что поцеловал ее… погодите… и сам же ее в этом обвинил! Но ведь она ничего подобного не делала! Поцелуй определенно разжег в ней пламя страсти. И она не могла не гадать, что произошло бы, доведи он начатое до конца.

В этот день она гнала коня во весь опор, стараясь приехать домой до темноты. Но ничего не вышло. Когда они добрались до городка, где оставили собственных лошадей, сумерки уже спустились, и Реймонд, не привыкший к бешеной скачке без отдыха, отказался ехать дальше. Сама Джулия была настолько измучена, что настаивать не было сил, тем более что корка пыли покрывала ее с головы до пят. Поэтому она сняла номера в гостинице, мечтая заснуть хотя бы в эту ночь. Однако почти до рассвета она металась и ворочалась, вспоминая встречу с Ричардом и все то, что должна была ему высказать, но не высказала. Все то, что должно было случиться, — и не случилось.

Отправившись в дорогу на рассвете, они через несколько часов оказались в Лондоне. Реймонд, выведенный из себя необходимостью вставать чуть свет целых три утра подряд, даже не попрощался. Подстегнул коня и направился к своему дому, в нескольких кварталах от дома Джулии.

Она собиралась сразу же лечь в постель, потому что совершенно не выспалась, но не успела войти в дом, как один из лакеев подбежал к ней. Джулия насторожилась при виде его взволнованного лица.

— Ваш отец… — начал он.

Больше ей ничего не нужно было слышать. Она все поняла. Это происходило каждый раз, когда отец приходил в себя. Приходил в себя… и тогда весь дом был счастлив.

Джулия бросилась наверх.

— Я не слишком опоздала? — спросила она, врываясь в комнату отца и подлетая к кровати, на которой тот сидел, опираясь на гору подушек и улыбаясь дочери. — Давно ты очнулся? Пожалуйста, скажи, что недавно!

— Успокойся, Джулия, — попросил он, знаком приглашая ее сесть. — Думаю, что время вряд ли имеет значение…

— Конечно, имеет, ты и сам это знаешь… верно? И на этот раз все помнишь?

Джулия глубоко вздохнула и тоже заулыбалась, смущенная собственным волнением. Она бы очень огорчилась, если бы пропустила редкий момент просветления у отца… и все из-за Ричарда! Но тут она наконец заметила комок ткани или, вернее, маленький мешочек, лежавший на подушке у головы отца. Странно, что в комнате нет Артура.

Она наняла этого слугу вскоре после аварии. Артур день и ночь присматривал за Джеральдом: кормил его, мыл и даже выносил на маленький балкон, чтобы отец мог посидеть под солнышком, когда позволяла погода. Артур даже спал на раскладной кровати, поставленной в углу комнаты, чтобы всегда быть рядом.

— Что это такое? — спросила она, показывая на мешочек. — И где Артур?

— Пошел за моим ужином, — восторженно усмехнулся Джеральд. — Мне сказали, что повариха весь день трудилась, готовя мои любимые блюда, и теперь я просто обязан попробовать каждое.

— Весь день?! — Джулия вскочила. — Когда ты проснулся?

Джеральд со вздохом покачал головой. Девочка боится, что он скоро опять уйдет в себя!

— Джулия, у меня хорошие новости, и если ты успокоишься, я все расскажу.

Он похлопал по краю кровати, приглашая Джулию сесть. В том, что отец мог действовать руками, — заслуга Артура. Несколько раз в день он сгибал и разгибал конечности Джеральда, чтобы предотвратить атрофию мышц, неизбежную от долгой неподвижности. Теперь, когда отец приходил в себя, он мог немного двигать руками и ногами, хотя до этого момента не ходил. Артур сделал все, чтобы больной не был безнадежен, когда придет время.

Она снова уселась, так порывисто, что мешочек скатился к ее бедру. Она с ужасом уставилась на кровавые пятна, покрывавшие грубую ткань.

— Боже, что случилось с тобой?!

Она потрогала мешочек, оказавшийся холодным и мокрым.

— Лед, — пояснил отец. — Лед, который не успел растаять. Вчера доктор рекомендовал приложить лед к шишке. И не сходи с ума, пожалуйста! Я ведь упомянул о хороших новостях, не так ли?

Он буквально сиял, но Джулия никак не могла отделаться от мысли, что отец ранен. И тут до нее дошло. Вчера? Он в сознании вот уже целый день?!

— Скажи, где ты получил эту шишку? — расстроенно спросила она.

— Вчера я проснулся раньше Артура. Мне казалось, что весь этот кошмар мне только привиделся и что утро вполне обычное и ничем не отличается от остальных, а мне пора вставать. Вот я и попытался.

— Боже, ты упал с кровати?!

— Нет, я действительно встал и при этом перенес вес на левую ногу, которая, правда, тут же подломилась. Я упал и ударился головой об угол тумбочки. Заметила, что ее здесь нет? От удара она сломалась. Артур утверждает, что до смерти перепугался. Я снова потерял сознание.

— И долго ты был в таком состоянии?

— Достаточно долго, Артур успел послать за доктором Эндрю. Я пришел в себя, когда он принялся ощупывать мою голову. Он был поражен тем, что удар пришелся почти на то же самое место, что и в прошлый раз.

Джулия охнула.

— Но на этот раз ничего страшного не произошло. Только шишка. Вот почему доктор рекомендовал холодные компрессы. Артур предложил попробовать лед, поскольку в погребе есть запасы. Посчитал, что это быстрее поможет.

Он медленно поднял левую руку, чтобы потрогать шишку.

— Шишка действительно большая, — с ужасом заметила Джулия. — Настолько, что видна сквозь волосы!

— Нет, она стала гораздо меньше. Так что лед, должно быть, помог, — попытался ободрить ее отец.

— Тебе очень больно?

— Я почти ничего не чувствую, так что не расстраивайся. Уверяю, ничего такого не произошло.

— Но почему доктор Эндрю так удивлен?

— Он упомянул пациента с амнезией, к которому вернулась память после второго удара в голову, что вряд ли сравнимо с моим случаем. Я так ему и сказал. Но им так мало известно о человеческом мозге, что он отказался лечить это новое увечье. Сказал, что рана очень мала, не требует ничего, кроме пары швов, и он подождет, пока я снова не лишусь чувств, чтобы ее зашить. Он был очень удивлен, но не слишком оптимистичен. Но когда вернулся к концу дня, я все еще был в сознании. Затем он пришел ближе к ночи, перед сном, но я по-прежнему был в полном рассудке.

Джеральд снова широко улыбался. Джулия заплакала — она просто ничего не могла с собой поделать. Отец никогда не оставался в сознании так долго. Всего несколько часов отпускала им судьба иногда. А порой и несколько минут, прежде чем он снова погружался в туман бесчувствия.

Но сейчас она улыбалась сквозь слезы. Так же широко, как отец.

— Боже, ты наконец вернулся домой! Навсегда!

Глава 24

Всю неделю Джулия почти не отходила от постели отца. Она требовала, чтобы рядом с ним постоянно кто-то сидел, и хотя в доме было полно слуг, которым можно было это поручить, все же дежурила сама попеременно с Артуром. И она никого не принимала, даже Джорджину и Габриэлу, даже Кэрол. Просто велела лакею всем сообщать хорошие новости. И передавать, что они скоро увидятся.

Однако когда наступит это «скоро»? Джулия опасалась, что отцу снова станет плохо и что время, отпущенное ему, истекает. И поэтому хотела быть с ним ежеминутно. Несмотря на то что каждое утро он просыпался с чудесной улыбкой, которая так согревала ее сердце, страхи не уходили. Каждое утро она сама просыпалась с тяжестью на душе, и эта тяжесть не уходила, пока она не убеждалась, что отец по-прежнему с ней.

Доктор Эндрю писал статью, чтобы отослать в специальный медицинский журнал. В статье описывал ось чудесное выздоровление Джеральда вследствие второго удара почти в то же место, на которое пришелся первый.

Джеральд, разумеется, хотел знать все, что упустил за эти годы. Им так много пришлось наверстывать! Целый день ушел на то, чтобы ввести его в курс дел его империи. Оказалось, что Джулия приобрела семь новых предприятий и уволила всего одного управляющего, не выполнявшего ее приказы.

О ее жизни они почти не говорили, пока отец не спросил:

— Сколько тебе лет, Джулия? Я боялся об этом заговорить. Боялся узнать, сколько времени прошло…

— О Господи, папа, с того ужасного дня прошло пять лет! И мне уже двадцать один год.

Она снова плакала, громко, прерывисто всхлипывая. Страшно подумать, что целых пять лет они были разлучены! Но хуже всего, что ей нужно было рассказать о смерти матери. Джулия уже оплакала ее, но у отца не было такой возможности. Он бывал с ней не больше нескольких минут или, в лучшем случае, часов. Слишком недолго, чтобы сообщить ему скорбную весть о том, что в аварии выжил он один. Джеральд любил жену, любил настолько, чтобы мириться с ее странностями и стремлением любой ценой войти в круг аристократов.

Она страшилась неминуемого, но понимала, что больше не может откладывать разговор.

— А мама…

— Молчи, дорогая, — выдавил он. — Я уже догадался…

Он прижал ее к себе, и она заплакала еще громче, на этот раз из жалости к отцу. Он тоже плакал. Джулия пыталась объяснить, почему скрывала от него гибель матери, но Джеральд заверил, что в этом нет нужды. Он все понимает.

Эти горькие слезы принесли ей огромное облегчение. Когда она наконец совладала с собой, то поняла, что они смыли ужасный груз неопределенности.

Джулия рассказала отцу все. Ничего не утаила. Словно слезы прорвали плотину страха и одиночества. И поскольку она часто думала о Ричарде, упомянула о нем этим же вечером, правда, не углубляясь в подробности.

— Не думал, что он когда-нибудь вернется, — признался Джеральд.

— Он и не хотел. Никто не знал, что он в Англии. Никто, кроме брата, которого он хотел повидать. Поэтому я и собираюсь добиваться, чтобы его признали мертвым.

Джеральд покачал головой:

— Ты не можешь пойти на такое, дорогая, это нехорошо, непорядочно. Одно дело, когда ты действительно считала его мертвым, тем более что прошло столько времени. Но теперь ты увиделась с ним и знаешь, что он жив. Вы по-прежнему не желаете идти к алтарю? Ты уверена?

— Абсолютно. Ничего не изменилось. Мы до сих пор не выносим друг друга.

Она не упомянула о том, что Ричард влюблен в другую: одна только мысль об этом начинала раздражать ее все сильнее.

— Милтон! Уж эта мне напыщенная задница! — фыркнул Джеральд. — Он был уверен, что вы перерастете свою взаимную неприязнь, и даже сумел убедить в этом меня.

— Именно поэтому ты не предложил ему денег за разрыв контракта?

— Ты тогда была еще ребенком, и имелась некая возможность того, что когда-нибудь посмотришь на Ричарда более благосклонно. Поэтому я отложил окончательное решение, пока ты не достигнешь брачного возраста. А теперь, когда ты стала взрослой, не приноси себя в жертву, дорогая. Найди своего мужчину, который наверняка тебя ждет. Сам я не смог для тебя этого сделать. Моя неудача позорна. Я не сумел тебя защитить!

Джулия не поверила собственным ушам. И это предлагает отец?

— Но ты не можешь отступить от своего слова, — выдохнула она.

— Таково мое решение. И не беспокойся об этом.

Джулия неожиданно поняла, что он по-прежнему считает ее ребенком. Что ж, вполне понятно, но она уже взрослая и не может довольствоваться отцовскими заверениями. Сложившуюся ситуацию необходимо обсудить.

— Что может произойти в худшем случае? — спросила она и тут же ответила сама себе: — Граф может обратиться в суд и получить возмещение.

— Возможно, но такая сумма для нас — пустяки. И учти, положение не таково, чтобы жених стоял у алтаря, готовый выполнить обязательства Алленов по контракту.

— Но ты потеряешь репутацию в деловом мире…

— Позволь мне все уладить, — перебил Джеральд. — Ты достаточно долго пребывала в этом чистилище из-за моих действий. Если меня ждет всеобщее порицание, я посчитаю его справедливым наказанием за собственную глупость. И скоро все будет забыто.

Но Джулия боялась, что все окажется не так легко, как рисует отец. Они собираются отвергнуть знатного лорда. Граф, конечно, не простит подобной обиды, устроит скандал и постарается их опорочить. Именно поэтому сама она ничего не предпринимала, а Джеральд недостаточно оправился, чтобы вынести такой скандал.

Но Джулия ничего не сказала отцу. Только кивнула, позволив тому думать, будто согласна с ним. Но прежде она должна увидеть графа и попытаться объяснить причины, по которым они должны разорвать свою помолвку. По взаимному согласию.

Глава 25

Он заставил ее ждать! Полдня, черт бы его побрал!

Джулия не видела Милтона Аллена, графа Мэнфорда вот уже пять лет. С тех пор как несчастье, случившееся с родителями, так сильно изменило ее жизнь. Граф приехал на похороны ее матери. Выразил подобающие случаю соболезнования. Но на самом деле явился, чтобы начать процедуру назначения опекуна. В опекуны он, разумеется, прочил себя. Позже поверенные Миллеров рассказали, как он обозлился, когда потерпел неудачу. А ведь опекунство дало бы ему все, о чем только можно мечтать: полный контроль над владениями и собственностью Миллеров.

Еще дольше она не бывала в Уиллоу-Вудс. Дом, который так восхитил ее в детстве, теперь, когда она смотрела на него взрослыми глазами, выглядел совершенно по-другому. Неужели он и тогда был в столь жалком состоянии? Конечно, нет!

Но убогий вид дома только подкрепил в ней уверенность в успехе. Она разорвет все связи с Алленами. До этих пор граф отказывался от денег, но если так сильно обеднел, что не может поддерживать дом в пристойном состоянии, вполне возможно, теперь согласится.

Джулия оставила свою горничную на постоялом дворе. Ей повезло найти комнату, хотя хозяин считал ее ответственной за порчу своей собственности на прошлой неделе. Джулия понятия не имела, о чем он толкует, но тройная плата заставила хозяина заткнуться. Она все равно не намеревалась здесь ночевать, потому что сняла еще один номер, в куда более приличной гостинице, где провела прошлую ночь. Но она, подобно матери, захотела иметь место, где можно немного освежиться перед встречей с графом.

На этот раз она приехала в экипаже и смогла взять с собой горничную, вместо того чтобы снова просить Реймонда ее сопровождать. Но времени на поездку в экипаже ушло куда больше, и теперь, если очень повезет, Джулия покинет Уиллоу-Вудс только к ночи, а это значит, что она пробудет в дороге четыре дня вместо запланированных трех.

Она не сказала отцу, куда едет, зная, что он попытался бы отговорить ее и, возможно, преуспел бы. Поэтому Джулия сказала, что едет по делам на север страны. Ей не хотелось лгать отцу, но иначе он будет тревожиться. Придется все объяснить ему, когда она вернется с хорошими новостями.

Чарлза не было дома, так что даже он не мог составить ей компанию. Дворецкий сообщил, что он вместе с сыном поехал навестить другого деда. Поэтому время тянулось бесконечно. И раздражение росло.

Солнце уже садилось, когда вошедший лакей повел ее в кабинет графа. Она ни на секунду не сомневалась, что он намеренно заставил ее ждать. И если раньше собиралась быть вежливой и почтительной, теперь изнемогала от гнева и была готова на все, лишь бы поскорее отсюда убраться.

Она даже не стала ждать, когда за слугой закроется дверь, прежде чем сразу перейти к делу:

— Я пришла сказать вам две вещи, лорд Аллен! Мой…

— Где ваши манеры, девушка? — сухо перебил он. — Садитесь.

Джулия молча повиновалась и села на указанный ей стул, перед письменным столом. И сделала это машинально, потому что властный тон не давал возможности возразить.

Он похудел. В волосах проблескивает седина. И Ричард совсем на него не похож. Впрочем sкак и Чарлз. Должно быть, оба сына пошли в родню матери.

— А теперь, — начал он, очевидно, решив показать ей пример учтивости, — расскажите, как ваш отец.

В его взгляде неожиданно мелькнуло злорадство. Потому что он имеет над ней власть, причем полученную без особого труда?

Джулия вспыхнула от гнева.

— Поправился..

Граф резко подался вперед:

— Прошу прощения?

— Мой отец поправился, — повторила она. — Он в здравом рассудке и с каждым днем становится сильнее.

Очевидно, Милтон, как и все, включая доктора Эндрю, не ожидал услышать ничего подобного. Он недоверчиво усмехнулся.

— Как… приятно… — пробормотал он.

На деле же ему все равно. Что за гнусный тип! Что отец, что сын — яблоко от яблоньки недалеко падает.

И тут Джулия вдруг поняла, что Милтон, возможно, радовался немощи Джеральда. И если бы Ричард женился на ней раньше, в течение этих трех лет, Аллены получили бы все, и для этого не нужно было дожидаться смерти Джеральда.

— Я также приехала сообщить вам, что видела Ричарда. И между нами ничего не изменилось. Мы по-прежнему ненавидим друг друга и согласились, что жениться нам не стоит.

Милтон презрительно прищурился:

— И вы действительно вообразили, будто ваши желания что-то значат? Но Ричард скоро передумает.

— Не передумает.

— Обязательно передумает. Месяцев через семь. Поэтому у вас есть время приготовиться к свадьбе.

Джулия поняла, что сейчас разразится истерическим воплем. Как он может говорить столь уверенно, если даже не встречался с Ричардом?

Поэтому она сначала посчитала до пяти. Потом — до десяти. Следовало бы посчитать и до ста, но граф уставился на нее таким ледяным взглядом, что она еще больше разнервничалась.

— Почему именно семь месяцев? — взорвалась она. — Вы действительно считаете, что сможете найти его за этот срок?

— Я точно знаю, где он.

— И где же?

— Какая разница? Главное, что скоро он вернется, чтобы снять с вас клеймо старой девы. Вы должны быть на седьмом небе!

Джулия пожала плечами. Почему знать считает, что молодая женщина должна выходить замуж едва ли не со школьной скамьи? Но он не ответил ей, возможно, потому, что не знал, где находится Ричард. Он попросту блефовал.

Джулия скрипнула зубами и заговорила снова:

— Если бы для меня это было важно, чего, разумеется, быть не может, остается тот факт…

— Вы смеете спорить со мной?! — взвился граф.

— Нет, конечно… — начала она, но тут же осеклась, поняв, что он ее запугивает.

Боже, как Ричард мог выносить жизнь в этом доме и противостоять отцу даже ценой жестоких побоев?! Он как-то говорил ей об этом и даже попытался обвинить в одной из таких порок. Она не сомневалась, что его часто наказывали. И если бы граф стал ее опекуном, она, возможно, тоже сбежала бы… Нет, ни за что. Опекунство дало бы ему полную власть и над Джеральдом, а она ни за что на свете не оставила бы отца на сомнительную милость графа.

При этой мысли она гордо выпрямилась и отчеканила:

— Да, я спорю с вами. И понимаю, почему вы готовы солгать, лишь бы не менять эту невыносимую ситуацию…

— Да как вы смеете?! — завопил он, покраснев от ярости.

Джулия сжалась, радуясь, что между ними — письменный стол. Что нашло на нее и заставило оскорбить пэра? Будь она мужчиной, дуэли бы ей не миновать.

— Прошу прощения, — поспешно пробормотала она, — с моей стороны это несколько грубо, но…

— Вы так же непочтительны, как Ричард! До чего же вы похожи!

Сравнение с Ричардом Джулии не слишком понравилось, но, кажется, ее извинения несколько успокоили графа, потому что он только презрительно фыркнул, но промолчал. Пожалуй, сейчас самое время уйти, потому что она снова позволила гневу взять верх над разумом. Джулия была готова предложить графу деньги. В последний раз. Если его нельзя будет урезонить. Тем более что поверенные пока не передали власть в руки отца. Но этот человек не заслуживал ни пенни, поскольку держался за контракт куда дольше, чем следовало бы.

— Я хотела решить дело миром. Но в любом случае все кончено, — объявила она.

— Кончено?

— Да. Я была готова выполнить свою часть этой гнусной сделки. В отличие от Ричарда. И он уже достаточно взрослый, чтобы иметь свое мнение. Поэтому я хотела сказать «нет» у алтаря, но…

Граф презрительно повел плечами:

— Вы еще вообще не стояли у алтаря! Но через семь месяцев…

— Простите, но еще семь месяцев — это на четыре года дольше, чем следовало бы. И если вы немедленно не представите жениха, я больше не обязана ждать и официально разрываю помолвку с вашим сыном. С благословения моего отца, поскольку Ричард давным-давно от меня отказался. Я пришла из вежливости, чтобы сообщить вам, прежде чем это станет общеизвестным.

— Понятно, — холодно обронил он. — Вы позволите пострадать репутации своего отца только потому, что не желаете подождать несколько месяцев до свадьбы?

— Отец заверил меня, что выдержит любой шторм, — сухо ответила Джулия.

Граф на секунду сложил ладони перед лицом. И уже через несколько секунд в нем произошла поразительная перемена. В его голосе вдруг зазвучало искреннее участие.

— Вы должны понять: отец говорит вам то, что вы хотите слышать, потому что любит вас. Но я посчитал бы свой долг невыполненным, если бы не предупредил вас. Ради вашего же блага. Не представляете, что случится, если вы откажетесь отданного слова. Это не только дурно отразится на вас и вашей семье, но скандал разразится такой, что может плохо повлиять на состояние дел Миллеров. В результате ваш отец станет расстраиваться и винить себя, что замедлит его выздоровление. Вы действительно хотите взять на себя вину за новую болезнь отца? Не знал, что вы так эгоистичны!

Джулия с трудом перевела дыхание. Он прикрывает угрозы так называемым сочувствием.

Она знала, что граф безмерно жаден, но перекладывать вину на нее, с тем чтобы манипулировать ее поступками?!

Яростно сверкая бирюзовыми глазами, Джулия процедила:

— На каком основании вам требуется еще семь месяцев? Я уже сказала, что видела Ричарда на прошлой неделе, и он заявил мне в лицо, что не собирается жениться. Что вы такого сказали ему, чтобы заставить передумать? Если не объяснитесь, милорд, нам больше нечего обсуждать!

Она блефовала. Он достаточно ясно дал понять, что не разорвет чертов контракт и через тысячу лет. А она не станет рисковать здоровьем отца.

И все же он ответил ей:

— Слова для Ричарда ничего не значат. Ему нужно показать ошибочность его воззрений. И его ждет наказание за долг, который он намеренно предоставил платить мне, и за воровство, которое совершил перед исчезновением. Это наказание могло быть легким, просто шлепок по руке… будь он человеком здравомыслящим и рассудительным. Но он, как обычно, предпочел воспротивиться уговорам. И за это его ждет крайне суровое наказание.

Она не знала, что Ричард совершил какие-то преступления, пусть даже столь мелкие, но все же предположила:

— Боже, не хотите же вы бросить в тюрьму родного сына?

— В тюрьму? — снисходительно усмехнулся он. — Наши тюрьмы — рай по сравнению с колониями каторжников в Австралии. Куда он сейчас направляется. Похоже, вы недовольны, хоть и ненавидите его?

Он жестко улыбался и при этом пристально всматривался в нее. Джулия с трудом сохраняла спокойствие.

— Меня уверили, что уже через несколько недель он станет умолять вернуть его домой, — продолжал граф, покачивая головой. — Там невыносимые условия. Поэтому готовьтесь к свадьбе, мисс Миллер. Уверяю, Ричард будет более чем рад выполнить свои обязательства и жениться на вас, и в этом случае я позволю ему приехать домой.

Глава 26

На обратном пути в Лондон Джулия пребывала в состоянии полного шока. Когда она наконец пришла в себя и обрела способность мыслить ясно, то поняла, что у лорда Аллена не было никаких прав отсылать сына в колонию для британских каторжников. Людей ссылали туда только после суда и обвинительного приговора. Графу пришлось использовать свои связи, чтобы обойти закон, но ей тоже под силу сделать нечто подобное. Для этого нужно попросить о помощи либо отца Кэрол, либо Джеймса Мэлори.

Кэрол упоминала, что ее отца сейчас нет в стране. Поэтому Джулия, не заезжая домой, постучалась в дверь городского дома Мэлори. И хотя она уже оправилась от потрясения, все же была очень встревожена. Время крайне дорого. Если Ричарда захватили в тот день, когда они в последний раз виделись, значит, прошло уже больше недели. Граф был уверен, что корабль с каторжниками давно вышел в море. Получается, нужно остановить судно и забрать Ричарда, пока не случилась беда.

Она надеялась найти супругов Мэлори одних, чтобы без помех изложить свою просьбу, но когда дворецкий проводил ее в гостиную, Джулия уже издали услышала голоса, некоторые — с американским акцентом. Хоть бы Джеймс был дома и не пытался при этом скрыться от родственников жены?

И тут до нее донесся еще один голос:

— Я целую неделю обыскивал ту часть страны, расспрашивал людей. Не дал брату Ричарда отправиться в поездку к своему тестю и попросил тщательно осмотреть весь дом, что он и сделал. Ричарда там нет. Я даже заглянул в тамошние тюрьмы. Ума не приложу, что теперь делать, Габби. Он пропал. Просто исчез.

Джулия узнала Ора, друга Ричарда, и потянулась к дверной ручке как раз в тот момент, когда он договорил последнее слово.

Джеймс тоже был в гостиной. Лицо, как всегда, бесстрастное. Джорджина и Габриэла с расстроенными лицами сидели на диване. Судя по всему, Габриэла была вне себя от тревоги. Дрю стоял за спинкой дивана, положив руку на плечо жены, Бойд и Ор устроились на диване напротив.

— Мы знаем, что он не уехал бы, не предупредив нас, — прошептала Габриэла. — Значит, он где-то здесь, только нужно понять, где именно. Говоришь, он ненавидит отца? Поэтому никогда не говорил нам о нем?

— И ненавидит свою невесту. Неудивительно, что он не хотел сюда возвращаться.

Джулия сжалась. Очевидно, Ор что-то объяснил собравшимся насчет ее отношений с Ричардом. Но она не ожидала, что он добавит:

— Ее нужно допросить. Предоставляю это вам.

— Не думаешь же ты… — начала Габби.

— Она была там в тот день, а комната носит следы взлома и вся разгромлена, — перебил Ор. — Мне кажется, что его силой уволокли из номера. А она угрожала его убить!

— О Господи, я сказала это в пылу ссоры! — брезгливо морщась, сообщила Джулия, чем привлекла к себе все взгляды. — Я бы ни за что такого не сделала.

Джеймс первым опомнился от такого поразительного заявления.

— Так невеста — это вы? Ну да, конечно, пропавший жених и все такое… Какая ирония судьбы!

Пришедшая в себя Габриэла нахмурилась:

— Но почему вы делали вид, будто впервые встретились с ним, если столько лет были обручены?

— На балу он носил маску и назвался мне фальшивым именем. Жан-Поль, — напомнила Джулия.

— Ну конечно! — воскликнула Габриэла. И тут же резко спросила: — Может, вы знаете, что с ним стряслось?

— Знаю.

— О, слава Богу!

— Благодарить меня нет причин, — мрачно усмехнулась Джулия. — Я только что вернулась из поместья его отца. Ездила, чтобы уведомить графа, что разрываю брачный контракт, поскольку виделась с Ричардом, и мы, как взрослые люди, пришли к общему решению, что никакой свадьбы не будет. Граф, в свою очередь, сообщил мне, что Ричард изменит свое решение через семь месяцев и я должна готовиться к свадьбе. Я ответила, что не стану ждать и месяца. Тогда он пригрозил испортить репутацию моей семьи. Я думала, что он блефует, говоря о каких-то семи месяцах. Поэтому тоже стала блефовать и заявила, что если не услышу вескую причину неожиданного решения Ричарда жениться, ни за что не соглашусь. Поэтому он изложил мне причину. Упомянул о каких-то мелких преступлениях, за которые Ричард должен быть наказан, и…

— Тех, которые он совершил, чтобы заставить отца отказаться от него? — перебил Джеймс с недоверчивым видом.

— В какой он тюрьме? — вмешался Ор. — Мы вытащим его.

— Сначала я тоже подумала, что он в тюрьме. Но его преступления слишком незначительны и были бы прощены, согласись Ричард склониться перед волей отца и жениться на мне. Но он этого не сделал. Поэтому граф отправил его в Австралию.

— Но Австралия лишь недавно стала английской колонией, — заметил Джеймс. — Там нет ни городов, ни поселков, если не считать…

— Совершенно верно, — кивнула Джулия.

— Верно что? — насторожилась Джорджина, переводя взгляд с Джулии на мужа.

— Каторжников, дорогая. Когда мы потеряли наши колонии в Америке, — Джеймс широко улыбнулся, потому что именно в результате той войны встретил свою будущую жену, — нужно было посылать куда-то самых страшных преступников. Там, в Америке, они становились кабальными слугами и вели не столь уж тяжелую жизнь. Австралийские колонии существуют всего несколько лет, но славятся нечеловеческой жестокостью и тяжелыми условиями существования. Это дикая, неизведанная земля, и каторжники работают дни и ночи, вынося ужасные тяготы, чтобы покорить эту страну.

— Господи милостивый! — ахнула Джорджина. — Отец Ричарда наверняка не знал этого, когда отправлял туда сына.

— Он все знает, — выдавила Джулия. Почему у нее стоит ком в горле? Ей пришлось откашляться, прежде чем продолжить: — Граф сделал это, чтобы сломать Ричарда и подчинить своей воле. Такое поведение неестественно! Какой отец будет так жесток к своему сыну?!

— Может, Ричард не его сын? — предположил Джеймс.

Джулия ошеломленно уставилась на него, Джорджина вскинула бровь:

— Хочешь сказать…

— Да. Репутация леди Аллен была общеизвестна в дни моей разгульной молодости. — Джеймс хмыкнул. — Она была слишком доступна. Ходили слухи, что она намеренно и назло наставляет рога своему мужу и старается, чтобы он узнал об очередном скандале. Их поженили по воле родителей, и она презирала мужа.

— И терзала его, родив сына от другого мужчины?

Джеймс пожал плечами:

— Об этом я ничего не знаю. Она вела разгульную жизнь в Лондоне, но все это продолжалось ровно один сезон, после чего женщина вернулась в деревню. Не помню, чтобы она снова приезжала в столицу. Но все это одни предположения, дорогая. Вполне возможно, что Джулия права и он просто жестокий отец.

— Ричард называл его тираном и рассказывал о постоянных избиениях, — тихо объяснила Джулия, прежде чем добавить: — Но это не удержало мальчика от мятежа.

Джеймс кивнул:

— Это звучит более правдоподобно. Мэнфорд — не первый родитель, который требует абсолютного повиновения от семьи и не останавливается перед самыми суровыми наказаниями, если этого повиновения не получает. Ричард много лет избегал отцовского гнева и мог еще долго не показываться в Англии, поэтому, когда он попал в руки отца, Мэнфорд решился на крайние средства. Парень по-прежнему не желает давать ему то богатство, на которое он рассчитывает, И, похоже, он не намерен отказываться от своих планов.

Последовало короткое молчание. Наконец Ор вскочил с дивана:

— Я узнаю, когда отплыл корабль. Если на прошлой неделе, когда исчез Ричард, может уйти не меньше месяца, чтобы его догнать.

Бойд тоже встал:

— Нет, поеду я. Моя лошадь стоит перед домом. Я знаю порт лучше, чем ты, и чем скорее мы получим информацию, тем раньше начнем действовать.

— Кто-нибудь из вас поднимется на «Тритон» и передаст первому помощнику, чтобы собирал команду. Мы можем отплыть с вечерним приливом.

— Но вам не удастся забрать оттуда Ричарда, — вмешалась Джулия.

— Черта с два не удастся, — ответил Дрю с абсолютной уверенностью.

— Ничего не получится, — вздохнула Джулия. — Вы — американец, капитан американского судна с американской командой, а Ричард оказался на судне с британскими каторжниками. Вы сможете остановить судно, но капитан никогда не отдаст пленника добровольно. Придется стрелять, а Ричард может погибнуть в бою.

— Джулия, но мы не можем позволить ему оставаться в этом аду! — взорвалась Габриэла.

— Согласна, — кивнула Джулия. — Я не приехала бы, если бы не хотела освободить его. Но граф пустил в ход свои связи, чтобы бросить Ричарда в трюм без суда и следствия. Нам нужен столь же влиятельный лорд, чтобы освободить его.

Взгляды присутствующих обратились к Джеймсу Мэлори. Тот так же мгновенно насупился.

— Нет, — отрезал он. — Ни за что.

Тогда за дело взялась Джорджина. Поднявшись, она шагнула к мужу.

— Джеймс… — укоризненно обронила она.

Тот грозно взглянул на жену:

— Ты в своем уме, Джордж?! Помогать негодяю, который тебя вожделеет? Я помогу ему сойти в могилу, не более того.

Проигнорировав его мрачный вид, Джорджина напомнила:

— У тебя также есть более быстроходный корабль.

— Но без команды, — поспешно ответил он. — Уйдет немало времени, прежде…

— Можешь взять мою, — вставил Дрю. — Мы с Габби отправимся с тобой, конечно, поскольку Ричард наш друг.

— Ты не захватишь мое судно, янки, — предупредил Джеймс шурина.

— Разумеется, нет, — заверил Дрю и, коварно ухмыляясь, устроился рядом с женой. Эти двое считали дело уже улаженным.

Джорджина обняла мужа.

— Ты хороший человек, — прошептала она.

— Нет, — вздохнул Джеймс, — я хороший муж, а это чертовски большая разница.

— Спасибо, Джеймс, — поблагодарила Джулия. — Признаюсь, что надеялась на вас. Просто не знаю других аристократов достаточно хорошо, чтобы просить помощи такого рода.

Джорджина еще не выпустила Джеймса, поэтому он только вскинул золотистые брови, прежде чем осведомиться:

— Не возражаете объяснить мне, почему пришли сюда просить помощи для человека, которого, по вашим словам, ненавидите? Несколько противоречиво, не находите?

Джулия пожала плечами:

— Воображаете, что я предпочитаю видеть его сломленным и готовым жениться на мне, чего он вовсе не желает?

— Хороший довод, — признался Джеймс. — И поскольку эта помолвка заключена по расчету, полагаю, вы уже пытались откупиться от графа.

— Пытался отец, и не однажды, но граф неизменно отказывался. Хочет получить доступ к состоянию моей семьи, женив на мне сына.

— Этот гнусный контракт позволяет ему добиться чего-то подобного?

— Нет, но он лорд. В отличие от моего отца. И поэтому он предполагает, что, став нашим родственником, получит более-менее неограниченный доступ к деньгам. Мой отец — человек щедрый. И, окажись наш брак счастливым, кто знает, может, он и снабжал бы графа деньгами. После того как отец стал инвалидом, Мэнфорд попытался получить надо мной опекунство. Это ему не удалось. Но если бы брак был заключен до выздоровления отца, граф получил бы контроль над всем моим состоянием. И будь я проклята, если принесу плоды труда многих поколений Миллеров в жертву жадности одного человека. Я скорее убью его, чем…

— Хотите, мы убьем его за вас?

Тон и выражение лица Джеймса были абсолютно серьезны, и у Джулии сложилось впечатление, что он вовсе не шутит.

— Нет, разумеется, нет! Я не это хотела сказать. У меня ужасная привычка говорить в запале подобные вещи, а граф так меня бесит, что вопить хочется!

— Пожалуйста, не надо.

Джулия невольно усмехнулась:

— Мэнфорд совершил свое мерзкое деяние еще до того, как узнал о выздоровлении моего отца. Не уверена, впрочем, что это его остановило бы. Но никто не сомневался, что я скажу «да», лишь бы сдержать данную отцом клятву… не сомневался до этой недели, когда отец велел мне забыть о контракте. Но граф понятия об этом не имел и, если захватил Ричарда, видимо, посчитал, что достаточно подчинить сына своей воле, и он получит все. Теперь же, когда мой отец встал с постели, ясно, что этого не будет. Но в любом случае я хотела бы плыть с вами… если не возражаете, конечно. Нам с Ричардом необходимо разорвать помолвку и придумать, как сделать, чтобы подобная ситуация не повторилась. Видите ли, когда мы вернемся, он вряд ли задержится в Англии достаточно надолго, чтобы подробно обсудить наши проблемы.

— Но какое это имеет значение теперь, когда отец разрешил вам не обращать внимания на контракт?

— Имеет. Прежде всего отец должен полностью поправиться. И я не желаю рисковать, затягивая его выздоровление, а ведь граф точно затеет скандал, узнав, что я считаю себя свободной от уз.

— Как хотите, — кивнул Джеймс.

Джорджина отошла от мужа и направилась к двери:

— Пойду собирать наши вещи.

— Только мои, Джордж, — твердо заявил Джеймс. — Ты больше и близко не подойдешь к этому проклятому пирату.

При создавшихся обстоятельствах эпитет «пират» звучал несколько странно, хотя и довольно мягко, учитывая, что исходил он из уст Джеймса.

Джорджина круто развернулась:

— Из-за какой-то несчастной ревности ты запрещаешь мне отправиться в столь волнующее путешествие?!

Золотистые брови снова взметнулись вверх.

— Сегодня ты уже совершила невероятный подвиг, Джордж. Я согласился помочь негодяю. Не испытывай судьбу.

Жена неохотно кивнула. Джеймс смягчился ровно настолько, чтобы добавить:

— Ты ничего не упустишь, дорогая. Я не собираюсь требовать его освобождения без соответствующих документов, подтверждающих наши полномочия. Все — на борт! И быстро! Мы вернемся через несколько дней.

Глава 27

Вечером Джулии пришлось позаимствовать слова Джеймса Мэлори, чтобы убедить отца в своем скорейшем возвращении. Она изнемогала от угрызений совести и сознания собственной вины, когда призналась в своем намерении плыть на помощь Ричарду. Рассказала о том, что сделал лорд Мэнфорд с сыном, и о его предсказаниях относительно печального будущего семьи Миллер. Скандал и все его ужасные последствия не замедлят пасть на их голову. Граф об этом позаботится.

— Мне так жаль, — закончила Джулия. — Я привыкла делать все необходимое без предварительного обсуждения с кем бы то ни было. А это нужно было сделать немедленно. Я обо всем договорилась. Лорд Мэлори согласился помочь. Его корабль отплывает со следующим приливом, и я буду на борту.

— Ты? Но зачем?!

— Потому что я отказываюсь вознаграждать коварство графа Мэнфорда. Нужно найти способ избавиться от контракта и не дать графу повредить нашему бизнесу и очернить доброе имя нашей семьи. Поэтому я помогу Ричарду выпутаться из этой кошмарной ситуации, в которую его завлек собственный отец, и, следовательно, он посчитает себя обязанным найти выход из нашей общей беды.

— И ты надеешься только на это?

— Да… разумеется.

Почему она покраснела? Джулия не знала. Но отец, должно быть, не заметил, потому что сказал только:

— Ты действительно повзрослела, дорогая.

Но Джулия совсем не чувствовала себя взрослой, когда три дня спустя стояла на палубе «Девы Джордж». Бескрайний океан, окружавший корабль, вызывал в человеке чувство собственной ничтожности и незначительности. Даже судно с заключенными казалось маленькой точкой на горизонте.

Джеймс и Дрю заметили его прошлой ночью. Могли бы догнать и раньше, но в ночь отплытия их корабль, пересекая Ла-Манш, попал в шторм. Судно Джеймса было необычайно быстроходным, потому что перед последним плаванием капитан велел снять все пушки: скорость была жизненно важна. Корабль с каторжниками покинул лондонскую гавань всего за два дня до того, как «Дева Джордж» вышла в море. Не на неделю раньше, как они считали. Очевидно, подобные суда могли стоять у причала неделями, даже месяцами, пока в трюмы не набьется достаточное количество осужденных.

Джеймс настаивал, чтобы подождать до утра, прежде чем покрыть расстояние между судами. Никто не возражал, потому что его доводы были весьма логичны. Он не хотел, чтобы британские офицеры, которым не терпелось добраться до своих коек, принимали поспешные решения: это могло привести к ненужному конфликту.

Пока «Дева Джордж» набирала скорость, к Джулии подошла Габриэла. Она ничего не сказала, но Джулия чувствовала ее молчаливую поддержку, в которой очень нуждалась. Она опасалась, что они найдут Ричарда больным, а может, и снова изувеченным. Боялась, что они пришли слишком поздно. А вдруг он немощен настолько, что с ним нельзя говорить ни о чем серьезном?

И тут, сама не зная почему, она стала рассказывать новой подруге о своем женихе. Возможно, Ричард изложил им свою версию событий. Не то чтобы она хотела изобразить себя безгрешной: ее вина в случившемся тоже немалая. Ее вспыльчивость и его снобистские, злобные реплики стали взрывным сочетанием. Они оба не сделали ничего, чтобы поладить друг с другом.

— Тогда у меня был ужасный характер, — призналась Джулия. — А Ричард всегда точно знал, как меня спровоцировать.

— И с тех пор ты не стала спокойнее?

— Не знаю, — усмехнулась Джулия. — Не помню, чтобы я закатывала истерики после нашей последней встречи. Но при мысли о нем меня охватывал гнев. Поэтому я перестала о нем думать.

— Не похоже на Ричарда, которого я знаю, — покачала головой Габриэла. — Он всегда казался мне беспечным, обаятельным и немного легкомысленным. Всегда улыбается или смеется. Всегда шутит, сыплет остротами. Я считала его абсолютно несерьезной личностью.

Слушая Габриэлу, Джулия испытывала грусть и ужасное сознание собственной вины. Неужели она отняла у Ричарда радость жизни, когда они были детьми? Она совсем не знала того человека, который был так небезразличен Габриэле. Того веселого, очаровательного «француза», которого сама Джулия встретила на балу. Галантного мужчину в отеле, который вскочил и прогнал пчелу, несмотря на боль в избитом теле. Смеющегося красавца на постоялом дворе, который швырнул ее на постель и поцеловал… Все это не мог быть тот, прежний Ричард!

— Вы правы, мы говорим о разных людях, — тихо ответила она. — За все наши детские встречи я ни разу не видела его улыбки. А вот рычал он часто.

— Поразительно, как человек может измениться всего за несколько лет, не так ли?! — воскликнула Габриэла.

— Дело не в годах, а в обстоятельствах. Вы встретили и узнали человека, который оставил все беды позади. Избавившись от влияния отца и угрозы нежеланной женитьбы, он, полагаю, обрел покой и стал таким, каким мог быть всегда, если бы не вырос с отцом-тираном. И я уверена, что, как только буря утихнет, он снова станет человеком, которого знаете вы.

— Но вам знакомы худшие его стороны, тем более что нежеланный брак висел над вашими головами дамокловым мечом.

— В детстве все было не так уж плохо. Как только я возвращалась домой после очередного визита в Уиллоу-Вудс, моя жизнь становилась обычной, и я была счастлива. Только достигнув брачного возраста, я начала тревожиться за будущее. В конце концов, я хочу детей и настоящего мужа. Любви.

— У вас кто-то есть на примете?

Джулия горько рассмеялась:

— Я помолвлена с колыбели, и мой жених был лордом. Все это знают. Знакомые мужчины обращались со мной как с замужней женщиной. Я только собиралась искать мужа, потому что прошло достаточно времени, и обратилась к властям с просьбой признать Ричарда мертвым. Но тут он явился сам и разрушил все мои планы.

Габриэла вздохнула.

— Какая печальная ситуация! Ричард никогда не доставлял мне хлопот, если не считать его глупого увлечения Джорджиной. Но все это ничто по сравнению с отправкой в австралийскую колонию. Родной отец! Как он мог?! Не удивлюсь, если Джеймс прав и лорд Мэнфорд, возможно, не настоящий отец Ричарда и так безобразно обращается с ним, потому что был вынужден растить незаконного ребенка своей жены!

— Думаете, он наказывал мальчика за грехи жены? Своеобразная месть?

Габриэла кивнула:

— Тогда все сходится. Иначе граф должен быть безумцем, чтобы так ненавидеть сына!

— О нет, безумцем его не назовешь. Или он слишком хорошо скрывает свое безумие под маской разума.

— Ор утверждает, что Ричард не выносит отца. Не сомневаюсь, что сам он предпочел бы оказаться бастардом.

— Но это не спасет нас оттого положения, в котором мы оба оказались, — вздохнула Джулия. — Даже если мы обличим графа и скажем ему в лицо, что Ричард не его сын, он откажется разорвать этот ужасный контракт. По закону Ричард носит его имя и обязан выполнять условия контракта.

— Пора идти вниз, леди, — объявил Дрю, подходя к жене и обнимая ее за талию. — Конечно, невеста и друзья жениха хотят видеть, как его освободят, но Джеймс на всякий случай велел вам сидеть в каютах. Мало ли что выкинут матросы того корабля при виде женщин?

— Судно не пробыло в море и пяти дней! — фыркнула Габриэла. — Вряд ли они успели так изголодаться по женщинам!

— Собираешься спорить с Джеймсом на эту тему?

— О, у меня нет ни единого шанса! — усмехнулась Габриэла. — Впрочем, мы должны дать время Ричарду привести себя в порядок, прежде чем встретиться с ним. Не сомневаюсь, что он, со своей аккуратностью, только и мечтает, что о ванне, особенно после недели, проведенной в трюме. Он может одеваться в лохмотья. Но эти лохмотья должны быть чистыми. Я всегда считала это несколько странным, но, конечно, понятия не имела, что он аристократ. Теперь я все понимаю. Знать придает такое значение внешности!

Джулия вдруг поняла, как мало знает о человеке, с которым была помолвлена всю жизнь, но согласилась с Габриэлой. Она никогда не видела Ричарда растрепанным или в грязной одежде. Может, это граф приказал, чтобы мальчики не смели пачкаться?

Они так увлеклись разговором, что даже не заметили, как поравнялись с судном, на котором находился Ричард.

Джулия неожиданно для себя разнервничалась.

— Я рада, что вы уверены в исходе нашей экспедиции, — сказала она супругам.

— Не волнуйтесь, — ответил Дрю. — Не знаю второго человека, который умел бы так выкручивать руки, как Джеймс Мэлори.

Глава 28

Перед тем как отправиться на транспортное судно, Джеймс подозвал Дрю. Сам он был одет как подобает для такого визита. Обычно он не слишком заботился о своем костюме, но сегодня выглядел настоящим лордом. Хотя белоснежный галстук был не слишком пышным, зато безупречно скроенный желтовато-коричневый сюртук сидел идеально, сапоги блестели, а шелк жилета переливался всеми оттенками зелени.

— Пойдешь со мной, — велел Джеймс. — Если капитан станет отрицать свое участие в этом заговоре, кто-то, знающий Ричарда в лицо, должен спуститься в трюм и найти его.

— Насколько я понял, ты не желаешь сделать это сам?

— Дело не в моем нежелании, янки. После того как я сумею показать всем свое могущество, капитан зауважает меня еще больше, если я откажусь спуститься в трюм и препоручу эту обременительную задачу слуге Ричарда. Вонь, знаешь ли. Там, должно быть, царит нестерпимый смрад.

Дрю поспешно проглотил смешок.

— Значит, мне предназначена роль слуги, которому брезгливость не по карману?

— Совершенно верно, и больше ни единого слова, иначе выдашь свою национальность.

— Да брось, — ухмыльнулся Дрю. — Из американцев выходят такие же хорошие слуги, как из англичан.

— Возможно, но английский лорд и под страхом смерти не наймет в услужение американца!

Это была его любимая тема для шуток. Джеймс так обожал называть американцев варварами, что никогда бы не признался, что это не так. А Дрю давно уже не обращал внимания на уколы подобного рода. По большей части.

Капитан не встретил их на палубе, но один из матросов сразу же провел их в его каюту: весьма очевидная тактика с целью показать свое превосходство. Которое испарилось в ту же секунду, как Джеймс представился:

— Джеймс Мэлори, виконт Райдинг. Вы хорошо поступили, приняв нас, капитан…

— Кантел, — поспешил ответить капитан, вскакивая из-за письменного стола.

— Капитан Кантел, — повторил Джеймс, слегка наклонив голову.

Дрю невольно восхитился манерами Джеймса. Когда Дрю крикнул матросам транспортного судна, что дело важное, капитан велел спустить паруса и допустил гостей на борт. Но только после сердечного приветствия Джеймса капитан почувствовал себя в своей тарелке, что позволило застать его врасплох.

Первый удар был нанесен в форме официальных документов, которые Джеймс вынул из нагрудного кармана и бросил на стол. Капитан с любопытством оглядел их, после чего стал читать. И чем дольше читал, тем больше хмурился. Джеймс не стал дожидаться, пока он возьмет в руки последнюю страницу.

— Как сами можете видеть, наше внимание привлек тот факт, что вы везете в Австралию невинного человека. Вам следует немедленно его освободить.

Прежде чем ответить, капитан Кантел немного помолчал. Потому что дочитывал документы.

— Один из заключенных — лорд? — ахнул он, широко раскрыв глаза. — Подобных ошибок не бывает, лорд Мэлори. В трюмах нет ни одного человека, носящего это имя.

— Не думал, что вы настолько глупы, — сухо обронил Джеймс. — Но, надеюсь, вы полностью понимаете последствия вашего участия в этом заговоре, поэтому не сужу вас за то, что пытаетесь это отрицать.

Лицо капитана Кантела залила краска.

— Даю слово, я понятия не имею, о чем вы толкуете. Могу показать список заключенных. Против каждого имени отмечены преступления, за которые вынесен приговор. — Обернувшись к матросу, который провожал их в каюту, он резко приказал: — Иди пересчитай всех по головам!

— Стой, где стоишь, — процедил Джеймс тоном, парализовавшим беднягу.

— Но, послушайте… — вскинулся Кантел.

— Не воображаете же вы, будто я дам вам возможность скрыть доказательства?

— Не оскорбляйте меня больше того, чем уже оскорбили, лорд Мэлори.

— Или что?

Дрю мысленно застонал. Джеймс должен был давить своим происхождением и титулом, а не угрожать, но Дрю знал, что его зять больше привык к последнему.

Однако Джеймс не дал капитану возможности ответить, добавив:

— Надеюсь, вы не собираетесь мне противоречить?

Не успели присутствующие опомниться, как он неожиданно схватил за грудки стоявшего рядом матроса и, оторвав от пола, врезал огромным кулаком ему в челюсть. Бесчувственный матрос медленно сполз на пол, после чего Джеймс поднял глаза на капитана и зловеще предупредил:

— Я бы не советовал.

— Но это возмутительно, — заявил капитан, правда, без особого пыла.

— Совершенно с вами согласен. Со знатными людьми так не поступают независимо от тяжести их преступлений. Надеюсь, вы это понимаете?

— Конечно.

— Вот и хорошо. Позволю себе думать, что вы ничего не знали об этом дьявольском плане, хотя весьма в этом сомневаюсь. Полагаю, вам передали графского сына под вымышленным именем. А может, он был без сознания и не мог исправить недоразумение, прежде чем все это не зашло слишком далеко. Хотя, — задумчиво добавил он, — вряд ли несчастный мог докричаться до Лондона.

— Но охрана не поверила бы ему, — поспешно вставил Кантел, очевидно, предпочитавший последнюю версию Джеймса… если уж приходилось расставаться с заключенным. Но он оказался достаточно глуп, чтобы сделать еще одну попытку. — Я велю немедленно допросить стражников. Сами увидите, что кто-то неверно информировал вас о пребывании здесь лорда Аллена.

— Чтобы зря потратить еще больше моего времени? Ну уж нет. У вас есть три возможных выхода из этого положения. Можете отдать лорда Аллена мне, и в этом случае скорее всего не потеряете свою должность, когда вернетесь домой. Почему-то я уверен, что вы найдете этот вариант куда предпочтительнее ареста в следующем порту.

— У вас не хватит на это власти!

— Сомневаетесь в моих возможностях? Вероятно, вы не слышали о моей семье, — усмехнулся Джеймс, но тут же с ужасом пробормотал: — Боже, неужели я дошел до того, чтобы хвастаться своим родом?

Дрю снова сдержал смех. Но попытка Джеймса ослабить напряжение сработала.

— Это совершенно не обязательно. Ваша семья хорошо известна, лорд Мэлори. Может, спустимся в трюм, чтобы посмотреть, действительно ли пропавший лорд по ошибке оказался на моем корабле?

До последнего разыгрывает невинность? Но Джеймса не одурачишь.

— Я? — удивился он, приподняв одну рыжеватую бровь. — В самом чреве корабля с каторжниками? Мне пришлось взять с собой лакея лорда Аллена, чтобы тот смог его опознать. Немедленно отдайте приказ.

Капитан коротко кивнул и, подойдя к двери, позвал старшего помощника. Тот появился через несколько минут и уставился на лежавшего без сознания матроса.

— Дисциплинарное взыскание, — нетерпеливо бросил капитан. — Послушайте, эти джентльмены пришли сюда, чтобы освободить невинного человека, доставленного сюда по ошибке. Если это правда, его следует немедленно отпустить. Его слуга может опознать пленника.

Дрю уже выходил из каюты, когда до него донесся голос капитана Кантела:

— А каков третий вариант, лорд Мэлори?

— Я всегда могу убить вас.

Глава 29

— Я думал, что мне конец. Не поверите, какими карами угрожали нам охранники! — пробормотал Ричард.

Он уже успел помыться. Ор захватил с собой его одежду, чтобы было во что переодеться. Теперь в голове были только мысли о еде. Он станет набивать живот до тех пор, пока кусок не полезет в горло.

В последний раз он плотно ужинал на постоялом дворе, прежде чем Олаф явился за ним. Пока судно стояло в порту, их кормили кашей-размазней, но по крайней мере хлеб был свежим. Однако как только они вышли в море, хлеба больше не давали, а один из стражников со смехом пообещал, что и помои скоро перестанут давать, как только закончатся припасы. Потому что по маршруту последнего, полуторамесячного, этапа пути нет ни одного порта, где можно было бы забрать продукты и воду. Впрочем, большинство тех заключенных, что послабее, не выдержат плавания, и это было заранее известно.

Но и это была не самая худшая угроза охранников. Полуголодное существование. Непосильная работа. Порки по произволу охраны. Заключение в камерах, таких тесных, что человек даже во сне не мог вытянуться. Вот что ждало каторжников. Тех, кто не погиб в пути.

— Неужели это твой отец так поступил с тобой? — допытывался Дрю.

— Да, и я даже не удивлен. Он постоянно приказывал слугам избивать меня и запирать в моей комнате.

— Ну… это далеко не одно и то же, — покачал головой Дрю. — Как же они доставили тебя на корабль без соответствующих документов?

Сейчас в каюте капитана сидели только Ричард, Дрю и Ор. Перед Ричардом стояли тарелки с едой.

С того момента как в трюме появился Дрю и с ног и рук Ричарда сняли оковы, он не мог поверить в свою удачу. Ему постоянно хотелось смеяться. Облегчение было неимоверным. Он надеялся на спасение, молился, чтобы его сняли с судна, прежде чем оно отплывет, и отказался от всякой надежды, когда капитан велел поднять якорь.

— Мой отец дружен с местным судьей, — объяснил Ричард. — И на мое несчастье, капитан этого корабля — брат судьи. Капитан не хотел меня брать. Разгорелся спор. Но полагаю, судья настоял на своем, поскольку меня бросили в трюм, к остальным каторжникам. Вряд ли капитану объяснили, кто я. Впрочем, к тому времени это значения не имело. Но как вы меня нашли? Избили до полусмерти моего папашу и выколотили из него признание?

Он смотрел на Ора, явно ожидая утвердительного ответа, но тот насмешливо ухмыльнулся:

— Нет, мне это даже в голову не пришло! После того как я потребовал от твоего брата обыскать ваш дом и он заверил, что твой отец ведет себя как обычно… я…

— Он абсолютно бесчувственный человек, — перебил Ричард. — И ни за что не выдал бы себя.

— И даже не злорадствовал бы по поводу того, что скоро получит желаемое?

— О, тут ты ошибаешься! — с горечью вздохнул Ричард. — Но он держит свои эмоции при себе. И уж конечно, не позволил бы Чарлзу увидеть свои истинные чувства. Узнай обо всем Чарлз, он немедленно разорвал бы все отношения с отцом.

— Но так или иначе, я пришел к ошибочному заключению, что твой отец тут ни при чем.

— Жаль, что ты сообщил брату о моем исчезновении. Не хочу, чтобы он тревожился за меня.

— А остальным можно волноваться? — засмеялся Дрю.

— Но я ожидал, что вы спасете меня, и так оно и вышло, — хмыкнул Ричард. — А Чарлз понятия не имел, как меня выручить.

— Я постарался уверить его, что ты и раньше сбегал от друзей и что, возможно, твоя записка, в которой ты предупреждал меня, потерялась. Но он обыскивал дом рано утром, значит, как я полагаю, тебя похитили накануне вечером?

— Да. И увезли в тюрьму сразу после разговора с отцом. А на рассвете швырнули в экипаж и доставили на лондонскую пристань.

— Черт, я обшарил и тюрьмы, но только на следующий день. А потом почти неделю обыскивал всю округу и, когда совсем отчаялся, вернулся в Лондон.

— Не понимаю, — нахмурился Ричард. — Как же ты меня нашел?

— Как все это утомительно! — буркнул вошедший Джеймс. — Могли бы покормить его в своей каюте. Не в моей.

Ричард мгновенно вскочил и напрягся, явно готовясь к очередному избиению.

— Ваша каюта?

— Успокойся, Ричард, — поспешно вмешался Дрю. — Мы ничего не смогли бы сделать без помощи Джеймса. Капитан этого корабля попросту посмеялся бы, потребуй мы отпустить тебя. Для того чтобы освободить одного знатного человека, требуется помощь другого.

— Собственно говоря, — сообщил Джеймс, садясь на край стола, — едва я упомянул о незаконности пребывания английского лорда в трюме его судна, капитан Кантел попытался все отрицать. Но я нюхом чуял, что он в этом замешан, и поэтому объяснил последствия его неразумных действий.

— Ну да, — рассмеялся Дрю, — ты сумел довести свои доводы до его сведения… весьма необычным способом.

— Такой уж у меня дар, — пожал плечами Джеймс. Он оставил дверь открытой, и вбежавшая Габриэла с криком радости метнулась к Ричарду и повисла у него на шее. Тот, широко улыбаясь, оторвал ее от пола и стал кружить. Черт возьми, как хорошо снова оказаться среди друзей! Он уже думал, что никогда не увидит их!

— Господи, Ричард, никогда больше не делай такого со мной! — воскликнула Габриэла.

— С тобой? — хмыкнул он.

Она отстранилась и легонько шлепнула его по груди.

— Я серьезно! Все это было так же ужасно, как в тот раз, когда Лекросс бросил моего отца в подземелье, лишь бы заполучить меня! Но этот пират был зол и коварен и получил по заслугам, когда его корабль взорвали. А вот нападение на британское судно… это немыслимо. Мы не могли стрелять по нему. Это означало бы начало новой войны.

— И я очень рад, что вы не стреляли. Вряд ли мне понравилось бы пойти на дно вместе с этим судном, умудрись вы его потопить!

— Ну… и это тоже, — фыркнула она.

— Черт возьми, — промямлил Ричард, глядя на Джеймса, — похоже, я должен вас поблагодарить.

— Не стоит, — отмахнулся Джеймс. — Мы оба прекрасно знаем, как относимся друг к другу. И если бы не доброе сердце моей жены, меня бы здесь не было.

Ричард просиял от восторга. Сама Джорджина вмешалась, чтобы помочь ему! Но, посмотрев в прищуренные глаза Джеймса, он мгновенно стал серьезным. Ему не слишком улыбалась очередная трепка! Сейчас он не в том состоянии, чтобы выносить побои пудовых кулачищ этого дикаря!

Но все же он был сбит с толку. Даже если Эйбел Кантел устыдился своего поступка и понял, что преступил закон, вряд ли ему известно, кто его друзья и как их найти!

— Мне все же хотелось бы знать, как… — начал он, но осекся, ошеломленно глядя на Джулию, появившуюся в дверном проеме. При виде ее он ощутил странную смесь гнева и желания. Она по-прежнему оставалась той вспыльчивой дикой кошкой, которую он помнил, но теперь в ее распоряжении было другое оружие. Черт побери, у этой женщины, соблазнительная фигура, и Ричард, к собственной досаде, сознавал, что хочет ее.

Но тут их глаза встретились, и верх взял гнев. Это она — причина неуемной алчности отца и всех его несчастий! А ведь в этот раз он едва остался жив!

Сейчас Ричард не сомневался, что это последний акт спектакля.

— Как… неожиданно! — язвительно хмыкнул он. — Надеялась на иной исход, Джуэлс?

— На что это ты намекаешь? — нахмурилась она.

— Конечно, при последней встрече мы немного увлеклись, — начал он, многозначительно оглядывая ее. — Но я, кажется, помню, как ты сказала, что хлопочешь о признании меня мертвым… если же ничего не выйдет, пообещала заплатить кому-нибудь за мое убийство. Не говори, что дала денег моему отцу и упросила сделать грязную работу за себя! — Игнорируя ее потрясенный взгляд, он злобно добавил: — Лучше не попадайся мне на глаза. Ничего бы этого не случилось, не будь тебя и твоих проклятых денег!

Она молча повернулась и исчезла.

Эта сцена была встречена абсолютно мертвенным молчанием.

Ричард неловко осмотрелся и натолкнулся на возмущенные взгляды друзей.

— Что за чертов осел! — пренебрежительно выговорил Джеймс.

Увиденное в глазах Габби разочарование побудило Ричарда начать оправдываться:

— И что? Вы понятия не имеете, какие у нас отношения! Она была бы в восторге, если бы на этот раз наказание отца достигло цели и я сдох бы в том трюме!

— Вообще-то, Ричард, я выслушала обе стороны и немного осведомлена о ваших детских распрях, — с отвращением поморщилась Габриэла. — И эти распри продолжались, потому что оба вы недостаточно повзрослели, чтобы все серьезно обсудить. Но будь вы оба мальчишками, поразбивали бы друг другу носы и посмеялись бы над этим, став взрослыми.

— Она сломала мне нос! — завопил Ричард, тыча пальцем в маленькую горбинку на переносице.

— Какая жалость! — вмешался Джеймс. — Я тешил себя мыслью, что это моя работа!

Не обращая на них внимания, Габриэла вновь принялась отчитывать Ричарда:

— Да, и потому, что ты не мог ответить тем же, тебе пришло в голову перекинуть ее через перила балкона, в результате чего она едва не погибла.

Ричард покраснел, стыдясь того, что и это ей известно. Но ему чертовски надоело получать увечья при каждой встрече с Джулией, которая не задумываясь пускала в ход ногти и зубы.

Однако Габриэла продолжала бередить его совесть:

— Мы понятия не имели, где искать тебя, Ричард, и если бы Джулия не пришла и не сообщила все, что узнала от твоего отца, ни за что бы тебя не нашли.

— Она говорила с моим отцом? — не поверил Ричард.

— Да, и именно она просила Джеймса спасти тебя. Ор и мы с Дрю отправились с ним на случай, если каким-то образом сумеем помочь. Похоже, чтобы эта женщина хотела твоей смерти?

— Кажется, я должен извиниться, — вздохнул Ричард.

— Ты так считаешь? — не удержался Джеймс.

Но Ричард, не потрудившись ответить, направился к двери.

— Прошу прощения, кажется, мне предстоит несколько неприятных минут.

Глава 30

Не успела Джулия захлопнуть за собой дверь своей каюты, как ее глаза наполнились слезами. Гнев и обида снова разрывали сердце.

Не в силах совладать с эмоциями, она снова почувствовала себя маленькой девочкой, беспомощной, слабой, неспособной победить, когда речь идет о нем. Как может Ричард быть таким злобным после того, что она сделала для него?

Джулия пыталась смахнуть слезы рукавом, но они все текли.

Она взяла полотенце с умывальника, чтобы вытереть лицо, но в этот момент где-то близко захлопали двери. Девушка оглянулась, уставилась на дверную ручку и бросилась запирать замок.

Слишком поздно. Дверь распахнулась.

— Так и думал, что ты окажешься в самой последней каюте из всех, что я обыскал, — пробормотал Ричард, переступая порог и захлопывая дверь.

Он не попросил разрешения войти. Как это на него похоже! И голос у него раздраженный. Но сейчас Джулия думала только о том, как бы скрыть слезы. Отвернувшись, она промокнула полотенцем глаза и щеки.

— Ты плакала? — с подозрением спросил он.

— Нет, — поспешно солгала она. — Я как раз умывалась, когда услышала шум в коридоре и хотела запереть замок.

Она наконец повернулась, но вместо язвительной улыбки увидела, как он краснеет. И он не выглядел так, словно перенес тяжкое испытание. Длинные черные волосы казались чистыми и были аккуратно связаны на затылке. Он успел переодеться в чистую широкую рубашку, которую заправил в черные узкие брюки, в свою очередь, заправленные в высокие, до колен, сапоги, правда, обшарпанные, поскольку он не вылезал из них целую неделю. Синяки на лице поблекли, и он снова был так красив, что она словно под гипнозом уставилась на него. И даже это взбесило ее.

— Полагаю, что должен извиниться перед тобой, — начал он.

— Ты так думаешь? — язвительно спросила она.

— Ты сейчас ужасно похожа на Джеймса Мэлори, — пожаловался Ричард.

У Джулии перехватило дыхание. Разве это похоже на раскаяние?

— Убирайся! — приказала она — Не можешь вынести моего вида? Я чувствую к тебе то же самое. Дверь вон там.

Но Ричард не двинулся с места.

— Габби упомянула, что ты поехала к моему отцу, — с озадаченным видом протянул он, — и таким образом узнала, где я. Но почему ты отправилась за мной? Когда? Я мог бы поклясться, что видел, как ты скачешь по дороге в Лондон.

— Я действительно вернулась домой. Но посчитала, что в последний раз должна попытаться покончить дело миром. Поэтому и вернулась в Уиллоу-Вудс. Твой отец с участливым видом ясно объяснил, что случится с моей семьей, если я откажусь идти к алтарю. Я посчитала, что он блефует и пытается убедить меня, что ты согласишься на свадьбу. Наконец мне удалось вытянуть из него причину твоей готовности жениться, и он признался, какие меры принял, чтобы тебя сломать.

Ричард поморщился:

— Мне очень жаль, что тебе пришлось общаться с этим тираном. И прости, что сорвал на тебе злость. Спасибо, что поспешила на помощь. Бывают же моменты, когда ты — сама доброта. — Он широко улыбнулся: — Надеюсь, ты примешь мои извинения?

Джулия была слишком расстроена, чтобы думать о вежливости. Поразительно, что она вообще ответила на его первый вопрос без крика и оскорблений. Но второй?!

— Смеешься? Тебе придется извиниться тысячу раз, чтобы загладить все обиды, которые ты мне нанес.

— Ну почему ты вечно преувеличиваешь? Я никогда тебя не обижал. Только злил. А это огромная разница.

— Знаешь, сколько всего я упустила в детстве и юности, из-за тебя? Ни один мальчишка не ухаживал за мной, потому что я уже была обручена! У меня не было дебюта, когда все мои подруги планировали свои. Почему? Потому что я уже была помолвлена! Мне следовало бы выйти замуж три года назад. А теперь свет считает меня старой девой.

Каждое ее слово звучало обвинением, отчего Ричард мгновенно насторожился.

— Ты предпочла бы, чтобы я торчал здесь и мы покорились воле моего отца, чтобы убить друг друга сразу после свадьбы? — удивился он.

— Осел! Мы бы ничего такого не сделали!

— Ты поклялась, что…

— В гневе я могу наговорить много такого, о чем позже пожалею. Да и ты — тоже.

— Я не говорю об умышленном убийстве. Я имею в виду минутное помрачение. Ты прекрасно знаешь, что в подобные моменты не можешь себя контролировать.

— Не важно. Я не способна никого убить. Даже тебя. Так что, как бы ты меня ни бесил, до убийства дело не дойдет.

— Черта с два! Ты едва не откусила мне ухо. Неужели не помнишь?

— Ну, кто из нас преувеличивает? — фыркнула она.

— Ты пыталась, Джуэлс. Ты всегда дралась не на жизнь, а на смерть.

Джулия виновато покраснела.

— Ты был слишком силен для меня. У меня не было другого способа отбиться.

— Тебе вообще не нужно было отбиваться, — раздраженно заметил он.

— Ты ранил мои чувства, — прошептала она. Нижняя губа у нее задрожала, глаза снова заволокло слезами. — При каждой встрече. Я была далеко не так остра на язык, вот и мстила как могла.

— Господи милостивый, ты плачешь?

Она отвернулась:

— Проваливай!

Но он не ушел. Она услышала, как он идет к ней. И встал так близко, что она ощутила его запах… прежде чем почувствовать его руки на своих плечах. Это переполнило чашу ее терпения. Она снова повернулась, пытаясь ударить его в грудь кулаками. Он крепко обхватил ее, и, как ни странно, она обрадовалась этому прикосновению. Неужели он действительно пытался ее утешить?

От этой мысли она заплакала еще громче, прерывисто всхлипывая и не пытаясь остановиться. Вскоре его рубашка промокла от ее слез. Как давно она не плакала на чьем-то плече! Правда, за эти годы она много раз рыдала на груди отца, но он ничего не замечал, потому что был не в себе.

Воспоминания об этом вызвали новый поток слез.

— Не нужно, — тихо попросил Ричард, гладя ее по голове. Но добился этим только того, что половина шпилек рассыпалась по полу, а волосы упали на плечи.

Теперь он пропускал пальцы сквозь мягкие пряди, отчего вылетели последние шпильки.

— Пожалуйста, не нужно, — повторил Ричард, целуя ее в лоб. Дважды. И так нежно…

Его утешения творили чудеса. Но почему он вдруг пожелал успокоить ее? Чувство вины? Или он тоже ищет утешения после тяжких испытаний? Он мужчина. И возможно, не позволит себе такую роскошь, как слезы, но она все равно обняла его: на случай, если он в этом нуждается.

Его легкие прикосновения также творили чудеса, но несколько иного рода. Одна рука — в ее волосах, другая — осторожно гладит по спине. Теперь он уже прижимал ее к себе. А она и не думала отодвигаться.

Он снова попытался вытереть ее щеку своей. Она слегка наклонила голову, и все получилось, и он вдруг стал целовать ее. Наверное, продолжал утешать. Но для нее это было нечто иное.

Ее слезы мгновенно высохли. Должно быть, потому, что по венам распространялся жар. Поцелуй был нежным и пробудил в ней невероятное волнение. Он был… романтичным, словно бережное введение в мир чувственности. Вот что случилось бы, выйди она замуж в восемнадцать лет. Но теперь она не позволит прошлому помешать ей.

Поцелуй стал немного крепче. Ричард провел языком по ее сомкнутым губам. Даже вкус его возбуждал Джулию. Она притянула его к себе. Он сжал ладонями ее лицо, придержал затылок, и по ее спине прошла дрожь.

Вдруг он отстранился и взглянул на нее. Его зеленые глаза горячо блестели и… вопрошали. О чем? Она не понимала… Дает ей шанс отказаться оттого, что происходит между ними?

Если это и шанс, то очень маленький. Следующий поцелуй получился более пылким и скрепил взаимное, хоть и безмолвное решение.

Он принялся расстегивать ей блузку. Она вытащила его рубашку из штанов. Оба двигались очень медленно, чтобы не прерывать поцелуя. Они не спешили… пока.

Желание все усиливалось. Но они смаковали его. Ее юбка сползла вниз. Его рука скользнула под панталоны и сжала упругую ягодицу, прежде чем он прижал ее к своим чреслам.

О Боже, медлить было невозможно! Она со стоном обвила руками его шею. Он поднял ее выше и положил ее ногу себе на бедро. Подражая ему, она сделала то же самое с другой. Он шагнул к кровати и осторожно положил Джулию на самый край. Но не лег рядом. Потому что был слишком занят, расстегивая рубашку и снимая брюки.

Она завороженно следила за каждым его движением. Каким мускулистым он стал! Бугры мышц, перевивших руки и ноги. Узкие бедра и широкие плечи. А волосы? Боже, его длинные волосы цвета воронова крыла, придающие ему вид дикаря!

Но Джулия замерла при виде выражения его глаз. В них светилось откровенное желание, словно он ждал ее целую вечность.

Может, ей это кажется?

Она могла наверняка сказать это о себе, но он?!

И все же, это желание во взгляде лишило ее дара речи. Задело какую-то струнку.

И она протянула ему руки.

Ричард со стоном сорвал с нее панталоны и стал стягивать сорочку. Тонкие бретельки упали с плеч. Ладони легли на ее грудь. К тому времени как он припал губами к соску, сорочка сползла вниз.

Она изо всех сил удерживала его в кольце рук. В кольце ног. Ощущения, которые он в ней пробуждал, поражали словно стрелами. Она словно обезумела и не могла лежать смирно: подталкивала его, извивалась, требовала…

И дождалась.

Напряженная мужская плоть все дальше проникала в нее. Счастливое осознание того, что Ричард знал, как утихомирить ее взбудораженные эмоции, помешало почувствовать короткую боль, прежде чем он наполнил ее до конца.

Поразительно! Как это чудесно — понимать, что он сейчас находится глубоко в ней!

Она затаила дыхание.

Но Ричард не двигался!

Прижал ее к кровати и не двигался.

Их губы снова слились.

Она не знала, какие потребности движут ею, но стала отчаянно целовать его. Безумно. Исступленно.

Так долго подавляемая страсть требовала разрядки.

Он наконец прервал поцелуй и, снова застонав, приподнялся и вонзился в нее. И больше ему ничего не пришлось делать. О Боже, наслаждение, захлестнувшее ее, было не сравнимо ни с чем, что ей довелось испытать до сих пор! Оно разлилось по телу, и каждый медленный выпад возносил ее на новые высоты.

Джулия изо всех сил вцепилась в него, желая, чтобы это никогда не кончалось.

Но все закончилось слишком быстро.

Она была смутно разочарована, что эти поразительные ощущения не продлились дольше.

Ричард запрокинул голову, застыл, как от боли, и выдохнул так громко, словно сдерживал торжествующий вопль, прежде чем, тяжело дыша, уронить голову на ее плечо.

И легонько поцеловал ее в шею, прежде чем обмякнуть.

А нежность, которая копилась в ней, была воистину поразительной…

Глава 31

Они немного пришли в себя, ровно настолько, чтобы Джулия поняла: она больше не хочет пререкаться с Ричардом. По крайней мере сегодня.

Они все еще лежали на кровати, только как-то умудрились вытянуться во весь рост. Оторвавшись от Джулии, Ричард подхватил ее на руки, уложил на подушки и сам лег рядом. Поцеловал ее плечико и обнял, словно желая удержать рядом.

По крайней мере он не покинул ее сразу, пока она ощущала странную, небывалую связь с ним. Сделай он это, и ей было бы очень больно.

Сейчас же их тела соприкасались, и никто не шевелился. Не шевелился очень долго.

Наконец она решила, что он заснул, прижавшись к ней, и это было чем-то вроде счастья. Она не знала, что сказать ему сейчас, после того, что они сделали. Боялась, что тема, которую она собиралась обсудить, окончательно разобьет их хрупкое перемирие. Собственно говоря, она даже не знала, перемирие ли это. Пусть сама Джулия растаяла и смягчилась, но она понятия не имела, как случившееся повлияло на Ричарда. Он рассердился после поцелуя на постоялом дворе, во всем винил ее. Но теперь их отношения так далеко зашли, что даже сравнивать смешно!

Она наконец узнала, что происходит между мужчиной и женщиной, и это было восхитительно! Но Джулия не стала обманывать себя, считая, будто не сможет испытать чего-то подобного с человеком, которого полюбит. Не только Ричард сумеет пробудить в ней желание! Пусть ее тянет к нему, пусть он даже ей нравится. Он мог бы стать для нее тем идеальным мужчиной, если бы они встретились при других обстоятельствах и не обзавелись длинной уродливой историей их брачного контракта.

И пока она не избавится от него, не найдет того, кто где-то ждет ее…

Следовало бы встать и одеться. В каюте без окон не было холодно, просто недостаточно тепло, чтобы лежать обнаженной и без одеяла. И все же она совсем не замерзла. Потому что ее согревал Ричард. Кроме того, она не могла заставить себя отодвинуться от него.

Джулия вздохнула.

Почему она наслаждается его близостью?

Должно быть, он услышал ее вздох, потому что наконец заговорил. Тон был обычным, и все же она и представить не могла, что он затронет подобную тему.

— Ты пугаешь меня, Джуэлс. До сих пор я не испытывал ничего подобного в постели с женщиной. Ты целуешь мое плечо и так же спокойно можешь вонзить в него зубы. Я целую твои губы, а ты вполне способна попытаться откусить мои. Я рискую жизнью, приближаясь к тебе. Нет, только не обижайся, — рассмеялся он, когда Джулия оцепенела от негодования. — Я же не говорю, что это плохо. Наоборот, как ни странно, возбуждает.

Именно этот смех заставил Джулию придержать язык. Она перевернулась на спину, чтобы взглянуть на него. Даже в его глазах сверкали смешливые искорки, а сам он по-прежнему широко улыбался. Этого человека Габриэла знала и считала другом. Этот человек был для Джулии незнакомцем. И она не знала и понять не могла, шутит он или нет, поэтому и не пыталась придумать остроумный ответ. А вдруг он говорит серьезно?

Ричард, очевидно, был в задумчивом настроении и продолжал:

— Жаль, что тогда мы были слишком молоды для таких отношений. Уверен, мы не сказали бы друг другу ни одного резкого слова.

— Даже не думай об этом, — фыркнула Джулия. — Ты был ужасным снобом.

Ричард снова рассмеялся:

— Возможно, немного, но не по отношению к тебе. Ты могла быть королевой, и я вел бы себя точно так же. Я никогда не боролся против тебя. Все дело в отце, выбравшем мне невесту, не спрашивая моего мнения. Причина моей ярости заключалась в том, что я был не властен над собственной жизнью.

Предмет разговора становился несколько щекотливым, и все же пока оба оставались совершенно спокойными. По крайней мере Джулия ничуть не рассердилась. Поразительно, что они могут обсуждать подобные вещи, не вцепляясь друг другу в горло!

— Когда мне исполнилось шестнадцать, я почувствовал себя взрослым и не мог позволить, чтобы меня колотили палкой. Как-то раз отец попытался меня ударить, но я отобрал у него палку и выбросил. Тогда он нанял громил, чтобы вколотить в меня повиновение. Знаешь, что это такое, когда тебя избивают слуги, ненавидящие аристократию и получающие извращенное удовольствие от приказа преподать тебе урок? После такого воспитания они швыряли меня к ногам отца, а тот коротко говорил: «Может, в следующий раз ты сделаешь, как тебе было велено?»

— Что это за человек, который так обращается со своим сыном? Тот, который этого сына ненавидит?

— Ненавидит? Вздор! Ненависть существует только с моей стороны. Я уверен, что он просто не умеет быть другим.

Эти слова раздосадовали ее.

— Не ищи для него извинений, Ричард, только потому, что он твой отец.

Ричард поднял брови:

— Ты, кажется, не расслышала? Это я его ненавижу!

Похоже, он обиделся. Разговор мог на этом закончиться, если бы Джулия не ошеломила его вопросом:

— Уверен, что он твой настоящий отец?

— Разумеется. Сколько раз я мечтал, чтобы это было не так!

— Откуда тебе знать?

— Не я один подвергался столь жестоким наказаниям. С Чарлзом обращались точно так же. Просто он всегда старался не раздражать отца и ни в чем ему не перечил. А когда отец был в хорошем настроении, он сердечно улыбался и вел с нами долгие беседы. Заметь, любящим отцом он никогда не был. Но и не проявлял никакой злобы. Только гневался, когда мы нарушали установленные им правила или не повиновались сразу. Его тоже так растили, и он считал, что иного воспитания просто быть не может. У скверных родителей получаются скверные дети.

— Чушь! Хочешь сказать, что своих детей тоже будешь воспитывать подобным образом?

— Боже, конечно, нет!

— Вот именно. Поэтому для столь возмутительного поведения твоего отца нет никаких оправданий.

Она знала о том, в какой разгул пустилась его мать тем лондонским сезоном, но вряд ли стоит упоминать об этом. Кажется, Ричарду ничего не известно, а он и без того настрадался. И если с ним и его братом обращались одинаково, возможно, Джеймс не прав и Ричард — законный сын.

— Он воплощение зла, — только и сказала Джулия.

— В этом я с тобой согласен. — Голос у него был почему-то невеселым.

Сев на край кровати, он принялся одеваться.

Так грубо лишенная его тепла, Джулия вдруг остро осознала собственную наготу. Но одежда лежала посреди комнаты. Там, где он ее оставил.

Она попыталась забраться под одеяло, но Ричард швырнул на кровать ее юбку и блузку. Поэтому она постаралась побыстрее их натянуть, пока он смотрел в другую сторону. И не повернулся, пока не заправил рубашку в штаны.

— Так что ты делаешь здесь, Джуэлс? — спросил он обвиняющим тоном. Да и выражение его лица никак нельзя было назвать приветливым.

Джулия на миг застыла, прежде чем спустить ноги с другой стороны кровати.

— Я уже говорила тебе. Поговорила с твоим отцом, он велел мне готовиться к свадьбе и объяснил, что сделал для того, чтобы мы наконец пошли к алтарю. Единственным способом остановить его было это путешествие.

— Ясно! — презрительно бросил он. — То есть ты помогала не столько мне, сколько себе.

— Именно, — усмехнулась она, слишком обиженная, чтобы ответить иначе.

Ричард раздраженно скрипнул зубами:

— Ты могла бы спасти нас обоих от этого кошмара, если бы проигнорировала контракт и вышла замуж за кого-то еще.

— Я и собиралась. С благословения отца. Он посчитал, что выдержит шторм, который последует после разрыва контракта, но не предполагал, что твой отец посчитает это личным оскорблением и сделает все, чтобы мы так и не оправились от скандала. Граф так и сказал, когда я приехала сообщить ему, что отныне собираюсь начать новую жизнь. Он чертов аристократ. И может причинить нам крупные неприятности.

— Разве твоя семья не так богата, чтобы не придавать этому значения? — удивился он.

— Предлагаешь, чтобы мой отец отошел отдел? Но он еще совсем не стар.

— Нет, но, возможно, ты все принимаешь слишком близко к сердцу?

— И это ты говоришь, когда мой отец только начал оправляться после страшного удара, который на целых пять лет лишил его возможности нормально существовать? Тебе, может быть, безразличны любые скандалы, связанные с именем твоего отца. Но я люблю своего и не позволю никому и ничему помешать его выздоровлению!

— Прости. Не знал, что состояние твоего отца было настолько тяжелым.

Она снова сдерживала слезы и изо всех сил пыталась взять себя в руки. Ее взгляд упал на смятые покрывала, свидетельство того прекрасного, что произошло между ними.

Это успокоило ее. Немного… вернее, очень. Нужно как-то убедить его, что им следует найти выход из этой ситуации. Игнорировать происходящее больше нельзя.

— Знаешь, он не собирался оставлять тебя в Австралии, — продолжала она, поднимая на него глаза. — Хотел, чтобы ты страдал, пребывая в полной уверенности, что никогда оттуда не выберешься. И поэтому сделаешь, как тебе велено, лишь бы вырваться из этого ада.

— Это на него похоже. Но думаю, он не вполне понимал, на что меня обрекает. Вряд ли он осознавал, что я просто не доживу до того, чтобы сделать, как мне велено.

— Я была уверена, что после этого испытания ты снова исчезнешь. Ты и раньше так делал. Просто сбегал.

— Какой у меня был тогда выход? Я был совсем мальчишкой.

— Но теперь ты уже не мальчик, — спокойно возразила она. — И, думаю, обязан найти выход, чтобы раз и навсегда покончить с этим контрактом.

Он долго жестко смотрел на нее, прежде чем настороженно поинтересоваться:

— Предлагаешь пожениться?

— Нет! Конечно, нет! Но я ничего не могу придумать. Этот контракт необходимо уничтожить, но я никак не могу его заполучить.

— А если мы сожжем его, все будет кончено? Несмотря на то, что всем известно о нашей помолвке?

— Кто знает, что контракт навсегда связывает наши семьи? Для такого брака подошли бы любые дети из наших семей, но я была единственным ребенком у родителей, у твоего отца, полагаю, были свои виды на Чарлза, так что само собой подразумевалось, что пожениться должны мы с тобой.

— Хочешь сказать, что Чарлз мог жениться на тебе после того, как овдовел?

— Знаешь… мне это никогда не приходило в голову. Зато наверняка приходило в голову твоему отцу, и все же в твое отсутствие он ни разу об этом не упомянул. Возможно, Чарлз отказался второй раз жениться не по своей воле?

Ричард нахмурился:

— Во время последней встречи брат признался, что сын дал ему мужество противостоять отцу. Теперь тот едва не заискивает перед ним, ведь Чарлз и мальчик — единственные звенья, связывающие его с герцогом. — Он еще раз оглядел ее, прежде чем добавить: — Однако поверить не могу, что Чарлз не согласился бы жениться на тебе… если бы его об этом попросили. Вы с ним никогда не воевали. Не то что мы.

Джулия слегка покраснела.

— Возможно, когда-нибудь ты у него сам узнаешь. Но это не поможет мне избавиться от паутины, в которую завлек меня твой отец. Наши связи хорошо известны. Кроме того, известно также, что все эти годы ты отсутствовал, и я считаю, что ты снова сбежишь. Без жениха и контракта твой отец ничего не сможет сделать, чтобы осуществить свои угрозы.

— Хорошо. Дай мне немного времени что-то придумать, — вздохнул Ричард. — Но после этого между нами все кончено, договорились?

— Конечно, почему бы… — начала она, но тут же осеклась, залившись краской, потому что он многозначительно уставился на постель.

Глава 32

Когда Ричард предложил выкрасть контракт, Джулия сразу согласилась. Идеальное решение!

Но тут он объяснил, каким именно способом они это сделают, и она посчитала его безумным. Она до сих пор так думала. Его план был слишком рискованным.

Поэтому Джулия, разумеется, отказалась и не поддалась ни на какие уговоры. Не для того она спасала его, чтобы позволить прыгнуть прямо в костер. Но Ричард не рассердился. Правда, был раздражен, но не сердит.

Она не ожидала, что вечером, за ужином в капитанской каюте, он расскажет обо всем своим друзьям, чтобы получить их поддержку.

После того как он выложил все карты, Габриэла воскликнула первой:

— Какая великолепная идея! И такая рискованная. Жаль, что я не буду в этом участвовать.

— Ни за что, — покачал головой Дрю и встревоженно посмотрел на Джулию: — Вы действительно на это согласились?

— Нет, я думаю, это слишком опасно, тем более что мы знаем, на что способен граф Мэнфорд, — ответила Джулия.

— Умница, — похвалил Дрю.

Сознание того, что он на ее стороне, заставило Джулию признаться:

— Но я считаю кражу контракта неплохой идеей. Просто не уверена, что для этого нам с Ричардом нужно подвергаться опасности, снова встречаясь с графом.

— Но как же в таком случае его похитить? — удивилась Габриэла.

— Я могла бы нанять профессионала.

— Настоящего вора? — фыркнул Ричард. — Воображаешь, будто они рекламируют свою деятельность?

Она потрясенно уставилась на него. Ему только сейчас предоставили выход. Освободили от всяких обязательств. Почему он не согласен на ее предложение: ведь в этом случае оба они не станут участниками воровства.

Джеймс, похоже, тоже был с ней согласен.

— Грабителей легко найти. Если знаешь, где искать. Именно таким образом мой сын Джереми встретился со своей женой Дэнни. Ему требовалось нанять вора, и он расставил ловушку, чтобы поймать такового. Попалась Дэнни.

Такие слухи действительно ходили. И Джулия удивилась, получив их подтверждение.

— Я слышала, как люди шутили, что у нее несколько странное происхождение, но не думала, что это правда.

— Так оно и есть, но бедняжка не виновата. Дэнни разлучили с семьей, когда какой-то подлый родственник пытался убить ее и ее родителей ради желанного титула. Она была совсем малышкой и не знала даже своей фамилии, когда ее подобрала шайка молодых грабителей. Джереми помог ей отыскать мать, которая пережила трагедию. Конечно, к тому времени он был безумно влюблен. Поэтому ему было все равно, аристократка она или нет.

— Как раз твой случай, не так ли? — не выдержал ехидно ухмылявшийся Дрю.

— Заткнись, янки, — сухо предупредил Джеймс. — Мы оба знаем, что твоя сестра — исключение из любого правила. И кроме того, Джордж не виновата, что все ее братья — варвары и дикари.

При упоминании истинной любви Ричарда Джулия беззастенчиво уставилась на него. Похоже, он даже не заметил словесной перепалки. А может, инстинкт самосохранения побудил его скрывать свои чувства: в конце концов, в комнате находился муж дамы.

И все же Ричард предпочитал свой план плану Джулии, возможно, потому, что, как заметила Габби, он был крайне смелым и поэтому привлекательным. Может, он чувствовал себя в долгу перед Джулией за свое спасение и поэтому считал необходимым рисковать. Но ведь он ничем ей не обязан!

По какой-то причине Ричард желал услышать другое мнение, которое легло бы на его чашу весов.

— Что ты думаешь о моем плане? — спросил он Ора.

Тот не задумываясь ответил:

— Судьба решит, кто прав.

Кое-кто выразительно поднял глаза к небу, но Ричард покачал головой:

— Решают люди, а не судьба. Судьба не принимает за них решения.

— Нет? — ухмыльнулся Ор. — Это кто как считает.

Джулия вздохнула.

Один человек за нее, один — против, один остался нейтральным.

Она надеялась решить дело, получив поддержку Джеймса, в которой пока не была уверена.

— Так вы считаете, что наемный грабитель — лучшее решение? — уточнила она.

— Я не сказал этого, дорогая. Хочу объяснить, что если вашего вора поймают, контракт перепрячут куда надежнее. Так, чтобы он никогда больше не увидел дневного света. Боюсь, что должен согласиться с этим негодяем. Поразительно, не так ли? Всякий посчитал бы, что у человека, возжелавшего твою жену, не хватит храбрости, чтобы…

Вот этого Ричард не услышать не мог, потому что, вскочив, прорычал:

— Вы высказали свое чертово мнение, Мэлори!

— Как бы неприятно мне ни было, я сделал вам комплимент, осел вы этакий, — сухо отчеканил Джеймс.

— Предпочел бы ваши оскорбления, — резко процедил Ричард.

Джеймс пожал плечами, но, снова взглянув на Джулию, пояснил:

— Рисковать будет он. Не вы. Таким образом он отдает вам свой долг.

Джулия едва не застонала.

Она просто не могла заставить себя не согласиться с Джеймсом, и это все решило.

Глава 33

Джулии следовало бы придерживаться своего первоначального замысла. План Ричарда не мог быть осуществлен без ее деятельного участия, и хотя она сгоряча согласилась, чем больше теперь об этом думала, тем отчетливее понимала, что не способна на подобный подвиг.

И все же она сидела в фамильном экипаже рядом с Ричардом, и кучер вез их в Уиллоу-Вудс.

— Готова обсудить наши дела? — весело спросил Ричард. — Ты откладывала и откладывала разговор, но времени почти не остается.

Ее раздражало его легкомысленное отношение к сложной задаче. Неужели у него столь авантюрный характер? По ее мнению, ему следовало бы нервничать не меньше, чем ей.

С его стороны это настоящий подвиг! Ехать домой после того, что пытался сделать с ним отец. Он вполне способен снова попытаться наказать сына.

Отец тоже так посчитал, когда она привезла с собой Ричарда и рассказала об их планах.

Во время этой встречи Ричард вел себя очень уважительно. На корабле Джулия рассказала ему, что произошло с Джеральдом, но не упомянула о последствиях. До встречи с Джеральдом Ричард понятия не имел, что все это время Джулия сама управляла фамильными предприятиями. В тот вечер он бросал на нее странные взгляды, словно был не в силах поверить тому, что слышал.

Весь вечер они убеждали Джеральда в действенности своего плана, поскольку тот продолжал настаивать, что лучший выход — предложить Милтону столько денег, чтобы он не смог отказаться. Однако деньги не всегда бывают лучшим выходом из положения. И Ричарду эта идея не нравилась.

— Тогда он останется в выигрыше? Ради чего я отправился в добровольную ссылку на девять лет?! Пожалуйста, не нужно! Он этого не заслуживает.

Вознаградить зло? Ни за что!

В этом она полностью соглашалась с Ричардом. Милтона следует наказать, а не вознаграждать!

Джеймс предложил подать на него в суд. Он уже пообещал, что, как только контракт будет уничтожен, братья Кантел получат по заслугам за все, что совершили. И после того как Джеймс с ними разделается, они оба потеряют свои должности.

Но вот с пэром так обходиться нельзя, и Ричард отверг помощь Мэлори, пояснив, что скандал отразится на его брате и племяннике, которые совершенно не виноваты в деяниях отца.

Наконец Джулия сказала отцу:

— Любой скандал, даже если он когда-нибудь затухнет, помешает мне начать новую жизнь, как мы мечтали раньше.

Она не собиралась объяснять, что защитит отца, пока тот не оправится полностью, поскольку он посчитает любую форму защиты своей обязанностью. Не ее.

— Этот план поможет нам всем полностью освободиться. И скандала не будет. А я смогу спокойно найти человека, с которым захочу прожить остаток своих дней.

Джеральду пришлось согласиться, но с тем условием, что он пошлет с ними вооруженный эскорт из восьми человек в качестве свидетелей и на случай, если понадобится сила. Ричард согласился, хотя собирался оставить маленькую армию в ближайшей гостинице под присмотром Ора, откуда они будут день и ночь наблюдать за домом. Показаться с таким сопровождением означает дать понять графу, что у них неспокойно на душе. И тогда он им не поверит.

Джулия украдкой взглянула на Ричарда. Он был одет с иголочки и выглядел настоящим молодым аристократом. Даже аккуратно завязал галстук. Правда, не подстриг волосы — только заплел в тугую косичку.

На последнем этапе путешествия они остались в экипаже одни. Для всех вещей понадобился второй экипаж, и Ричард настоял, чтобы горничная Джулии ехала в нем вместе с Ором. И вот теперь они могли поговорить с глазу на глаз. Погода была теплая, в окна коляски врывался ласковый ветерок.

— Что тут обсуждать? — пожала она плечами. — Ты говоришь с ним, я соглашаюсь с тобой, и мы обыскиваем дом в поисках контракта. Все очень просто.

— Тогда перестань скрипеть зубами, словно их вот-вот вырвут! Тебе и самой придется лгать. Ты к этому готова?

— Спрашиваешь, потому что я никогда не лгала своему отцу? Я люблю его. И в этом вся разница. — Она задумалась.

— А если вдруг твой отец отправится в Лондон, чтобы поговорить с моим насчет контракта?

Ричард тяжело вздохнул.

— Кроме того, — добавила Джулия, — я просто собираюсь последовать твоему примеру и импровизировать… если понадобится.

— Тогда предупреждаю: отец сказал мне однажды, что если затащить тебя в постель, ты можешь изменить свое мнение. Не красней очень сильно, когда я скажу ему, что он прав.

— Почему ты вдруг упомянул об этом?

Она уже покраснела.

— Он не глуп и далеко не доверчив. Вряд ли поверит тому, что мы ни с того ни с сего передумали и хотим пожениться.

Она надеялась, что им повезет найти контракт именно сегодня. Чем меньше времени придется провести под крышей графа, тем лучше! Но они ни в коем случае не смогут избежать встречи, иначе просто не попасть в дом и не провести там столько времени, сколько потребуется, чтобы найти контракт и уничтожить. Притвориться счастливой парочкой означает получить неограниченный доступ во все помещения. Единственный веский предлог, чтобы оказаться в Уиллоу-Вудс.

Все же странно, что Ричарда осенила подобная идея!

Джулия не могла забыть грустную реплику отца: «Я всегда надеялся дожить до того дня, когда моя дочь и сын графа объявят о своей свадьбе. Какая ирония — видеть, что это произошло… и знать, что это всего лишь спектакль!»

Джулия вздрогнула, когда Ричард внезапно коснулся ее щеки:

— Ты не должна отстраняться, когда я дотрагиваюсь до тебя! Ты должна казаться влюбленной.

Джулия покачала головой:

— Но я не должна допускать вольностей на публике! Сам знаешь, это противоречит всякому этикету и вызовет ненужные толки.

— И кто будет недоволен? — рассмеялся он. — Старухи, родившиеся в прошлом веке, когда браки заключались исключительно по расчету? Кроме того, наша ситуация исключительна, потому что это чистый спектакль и нужно быть как можно более убедительными. Нам нужно проделать это несколько раз — для общего эффекта.

Под «этим» он имел в виду поцелуи. И припал к ее губам так внезапно, что она не успела запротестовать. Он прижал ее к себе, и то, что началось как нежное прикосновение, быстро полыхнуло страстью и вышло из-под контроля.

Джулия была уверена, что они не должны делать это снова. Но у нее не хватило воли противиться соблазну. Как раз когда она начала плавиться, он отстранил ее.

— Думаю, ты поняла, что от тебя требуется, — слегка задыхаясь, пробормотал он.

Она сама едва отдышалась, прежде чем откинуть голову на спинку сиденья, закрыть глаза и очень спокойно сказать:

— Может, не стоит быть настолько убедительными?

— Тебе нужно еще попрактиковаться?

— Я все поняла, — прошипела Джулия. — А теперь оставь меня в покое, чтобы я могла немного собраться с мыслями.

— Не подведи меня, Джуэлс. Я делаю это только ради тебя. Лично я предпочел бы больше никогда не видеть этого тирана.

Глава 34

Выходя из экипажа, Джулия вдруг вспомнила о своем первом визите в Уиллоу-Вудс. Сегодня она так же тряслась, как и в тот день. И очень боялась, хотя старательно это скрывала. Она не та маленькая девочка, которая отчаянно надеялась понравиться жениху. Она взрослая женщина, которой приходится притворяться, что это именно так.

Они вошли без доклада. Ричард даже не постучал в дверь. Просто вошел так, словно никуда не уходил. Словно это по-прежнему его дом.

В передней не было слуг, чтобы их остановить. В Уиллоу-Вудс, несмотря на внушительные размеры, никогда не бывало много слуг. Мать Джулии как-то ехидно заявила, что у Миллеров их в два раза больше, чем у Алленов, несмотря на то что их дом куда скромнее. Но Джеральд, хмурясь, напомнил, что они вовсе не нуждаются в таком количестве слуг, которых беспечно нанимала жена.

Джулия была рада, что вспомнила замечание матери. Это главная причина, по которой граф отказывался разорвать контракт. Отсутствие денег вынудило его жить крайне бережливо по сравнению с другими аристократами его положения. Это было также основной причиной, по которой он мог им сегодня поверить… потому что очень хотел.

Они направились прямо в кабинет графа. Прежде чем войти, Ричард крепко обнял ее за талию. Чтобы произвести впечатление? Или боялся, что она сбежит?

Но Джулия уже обрела уверенность в себе. У нее все получится!

Милтон сидел за письменным столом. Он не поднял глаз, решив, возможно, что это слуга, который явился его побеспокоить. Но наконец поднял голову и уставился на них. Очевидно, потрясение лишило его дара речи.

— Мы решили пожениться, отец, — объявил Ричард. — Не скажу, что ты выиграл. Здесь выиграл только я. — Он смотрел на Джулию с любящей улыбкой.

Граф ничем не выказал торжества, только на щеках выступили красные пятна, а синие глаза чуть сузились. Да слышал ли он, что сказал Ричард? Или просто не мог осознать, почему сын больше не находится на корабле?

Очевидно, это интересовало графа больше всего.

— Почему ты здесь? — выдавил он наконец.

— Меня спасла невеста.

— Невеста?! — Милтон воззрился на Джулию с таким видом, словно видел ее впервые. Все еще хмурясь, он спросил: — Вы солгали мне?

— В чем? Что мы с вашим сыном передумали идти к алтарю? Но в то время это было правдой. Когда я недавно встретила его в Лондоне, мы поначалу не узнали друг друга, а потом старая неприязнь вернулась снова, и мы расстались в гневе. Я была убеждена, что он ничуть не изменился.

— Я то же самое думал о ней, — добавил Ричард.

— Но когда вы рассказали мне, куда отослали его… помните, еще спросили тогда, довольна ли я? Я была недовольна. Крайне недовольна. И прежде чем вернуться домой, поняла, что должна вытащить его из этого кошмара. Не могла вынести мысли о его страданиях.

— Она по-прежнему та же маленькая злючка, — вмешался Ричард, с нежностью глядя на Джулию. — Но так приятно, когда она сражается на твоей стороне!

— Я поехала прямо на пристань и отыскала корабль с осужденными. Нашла друга Ричарда, который тоже его искал…

— Кто-то еще знает об этом? — резко спросил Милтон.

Ричард вскинул брови:

— Вы действительно воображаете, что я в одиночку подойду к львиному логову? Со мной путешествовал друг. Его случайно не оказалось в номере, когда ваши лакеи похитили меня. У него просто не было возможности освободить меня от стражников по пути в Лондон. И целая неделя была потеряна, поскольку он думал, что меня держат в доках, в каком-то здании, для штурма которого требуется небольшая армия. Он не видел, как меня вывели через черный ход и потащили на корабль.

Они решили дать неверный отчет о спасении Ричарда по трем веским причинам. Прежде всего Ричард не хотел, чтобы отец думал, будто только Джулия знала, как нагло он нарушил закон. Теперь, когда обо всем известно и его другу, граф поостережется проделать то же самое дважды. Кроме того, при упоминании Джеймса Мэлори граф впадет в панику, поскольку о его преступлении теперь известно столь же знатному человеку. Так что скорректированная версия давала возможность не упоминать о помощи Джеймса Мэлори. И наконец, «быстрое спасение» давало им почти неделю на то, чтобы влюбиться, вместо нескольких дней на борту «Девы Джордж».

Джулия довольно складно закончила историю:

— Его друг только что обнаружил, куда увезли Ричарда, и мы вдвоем решили его выручить. Он хотел напасть на капитана. Но я дала ему денег, чтобы облегчить дело. Стражников так просто подкупить! Им пообещали такую сумму, что они наперегонки помчались освобождать Ричарда!

Милтон, поняв, что его планы провалились, ничем, однако, не выказал своих эмоций.

— И теперь? — сухо обронил он.

Ричард громко рассмеялся:

— Полагаю, вы меня не слышали, отец. Мы с Джулией решили пожениться не из-за этого дурацкого контракта, а потому что так хотим. Поразительная вещь эта любовь. Она побуждает тебя прощать людей, которые не заслуживают прощения.

Тон Ричарда стал гораздо холоднее.

Джулия запаниковала. Он говорит о ней? Или о своем отце? Ну разумеется, об отце. Вряд ли это естественно: притвориться, будто он не злится на отца! Его игра будет более убедительной, если добавлять подобные маленькие штрихи.

Чтобы ослабить внезапно возникшее напряжение, Джулия сказала Милтону:

— Надеюсь, вы не возражаете, если я заново обставлю одну из больших комнат внизу? Может быть, музыкальный салон?

— Это еще для чего? — нахмурился граф.

— Джулия хочет, чтобы нас поженили именно здесь, — пояснил Ричард. — В детстве она влюбилась в Уиллоу-Вудс, несмотря на то что я здесь жил.

Прежде чем граф успел возразить, Джулия продолжила:

— Я переделаю это помещение в прелестную часовню. Через несколько дней прибудут рабочие. Здесь есть священник? Если нет, я договорюсь, чтобы из Лондона приехал епископ…

— У меня есть священник, — перебил Милтон.

— Превосходно. Хотя бы об этом хлопотать не придется. Я наняла втрое больше рабочих, чтобы закончить ремонт вовремя и разбить закрытый садик под окнами комнаты. Только, пожалуйста, не волнуйтесь, после свадьбы все восстановят.

— Но почему бы просто не обвенчаться на свежем воздухе? У меня же есть несколько садов.

— А если пойдет дождь? — ужаснулась Джулия. — Ничто не помешает мне устроить такую свадьбу, о которой я всегда мечтала!

Милтон с подозрением уставился на парочку:

— Я нахожу весьма странным, что вы умудрились влюбиться всего за неделю… даже если перед этим не ненавидели друг друга столько лет. Итак, по какой причине вы…

— Большую часть этой недели мы провели в постели, — без обиняков признался Ричард и с иронией добавил: — Разве не вы сказали как-то, что это может изменить отношение Джулии ко мне? Вы забыли упомянуть, что после этого и я могу передумать и решиться сковать себя брачными узами.

— Ричард! — ахнула Джулия, сгорая от стыда и гнева. Но гнев этот был направлен на графа Мэнфорда. — Мы не обязаны объяснять вам наши поступки. И приехали сюда только по одной причине: известить вас о свадьбе. Но если хорошенько подумать, не я, а моя мать мечтала поженить нас здесь. Она передала мне эту мечту, потому что в детстве я была поражена величием вашего дома. Но, откровенно говоря, сейчас его состояние не выдерживает никакой критики.

— К-как вы смеете… — пробормотал разъяренный Милтон.

— Обои отстают, — перечисляла Джулия, — паркет рассохся, половина подвесок на люстре в передней отсутствует, багет на рамах картин осыпался… Потребуется целое состояние, чтобы менее чем через месяц не только устроить часовню, но и принять здесь знатных гостей. Все необходимое для ремонта и меблировки, возможно, найдется на складах Миллеров, но я уже не уверена, что мне захочется обвенчаться здесь. Ричард, пожалуйста, давай уйдем. Не слишком удачная мысль пожениться здесь.

— Одну минуту, любимая, — попросил он. — Неужели вы вообразили, что я решил помириться? — спросил он, обращаясь к отцу. — Джулии пришлось долго убеждать меня приехать сюда. И, будьте уверены, это далось ей нелегко. Для меня счастье сознавать, что моей ноги здесь не будет. И поверьте, после свадьбы я сюда не вернусь. Джулия права, это была неудачная мысль, но подготовка к свадьбе уже идет полным ходом. Перед нашим отъездом в Лондоне уже делались оглашения, и отец Джулии, возможно, уже разослал большую часть приглашений.

— Место венчания можно изменить, — заверила Джулия Ричарда.

— Это совершенно не обязательно, — проворчал Милтон, краснея. — Я с радостью соглашаюсь на вашу свадьбу здесь.

— Но вы же сомневаетесь в истинности наших чувств? — усмехнулся Ричард. — Да вы хоть сознаете, каким жестоким и узколобым кажетесь нам, если не понимаете, как легко было мне влюбиться в нее? Но так и быть, объясню: мы встретились в Лондоне в начале сезона, и не узнали друг друга. Я был без ума от этой женщины и сделал все, чтобы ее соблазнить. Она почти сдалась, потому что ее влекло ко мне.

— Ричард, прекрати исповедоваться, — запротестовала Джулия.

Он наклонился, поцеловал ее в щеку и прошептал:

— Тише, дорогая. — Однако вскоре продолжил свою историю: — Мы оба были потрясены, узнав имена друг друга. Мы поссорились, однако потом по иронии судьбы вы снова свели нас и явились причиной сильнейших эмоций: чувства облегчения, благодарности и ярости, направленной не друг на друга, а на вас! Словом, не прошло и дня, как неодолимое влечение снова завладело нами.

— Господи, — удивилась Джулия, — это все действительно из-за него, и ты прав, Ричард! Мы никогда бы не увиделись, если бы я не поняла, что должна тебя спасти.

Ричард улыбнулся. Должно быть, у нее был такой благоговейный вид, что он заверил:

— Ты не должна чувствовать себя в долгу перед отцом. Правда, любимая, не должна. Но если по-прежнему хочешь венчаться здесь, полагаю, что смогу вынести несколько недель под этой крышей, пока ты готовишься к нашей пышной свадьбе.

Глава 35

Горничная, проводившая Джулию в спальню, хотела немедленно приняться за уборку, но Джулия отпустила девушку и приказала ей прийти позже, когда ее не будет. Сейчас же она хотела остаться одна — ей требовалось время, чтобы прийти в себя после разговора с отцом Ричарда.

Едва дверь закрылась, Джулия рухнула на кровать. Но с матраса поднялось облако такой густой пыли, что Джулия закашлялась — она ничуть не преувеличила, жалуясь на состояние дома. Этой спальней не пользовались много лет, и никто не думал здесь наводить чистоту. Дом был очень большим, а слуг так мало, что уборку делали только в основных помещениях.

Джулии отвели комнату с голубыми драпри, обоями и покрывалом. По крайней мере когда-то они были голубыми. Обои так выцвели, что приобрели уныло-серый оттенок. Полы из темного дерева нуждались в полировке. В комнате стоял письменный стол, но не было ни туалетного столика, ни зеркала. Нужно как можно скорее составить список необходимых предметов мебели и привезти все из Лондона.

Джулия занимала мысли всеми этими пустяками, чтобы не думать о встрече с графом, так сильно подействовавшей на нервы. Она думала, что сможет выдержать поединок, но при этом знала, как легко оступиться и выдать себя. И она не была уверена, что их спектакль убедил Милтона, несмотря на его разрешение устроить свадьбу. Поэтому ее и затрясло, едва она покинула кабинет.

Для человека, так стремившегося эту свадьбу устроить, он выглядел чересчур хмурым. И кажется, совсем не обрадовался. Очевидно, у него были свои соображения или требовалось больше доказательств того, что она и Ричард искренни в своих чувствах. И действительно хотят пожениться…

При этой мысли она рассмеялась, но тут же приняла серьезный вид, когда дверь снова открылась и в комнату вошел Ричард.

Джулия вскочила с кровати, подняв очередное облако пыли, которое безуспешно постаралась разогнать.

— Тебе нужно научиться стучать, прежде чем входишь к даме.

Ричард осторожно закрыл дверь.

— Мы скоро поженимся, так что никакого стука!

Джулия вскинула брови.

— Это еще не дает тебе привилегий мужа! — заметила она и шепотом добавила: — Даже если бы мы действительно собирались пожениться.

— Я надеялся, что твоя комната будет в лучшем состоянии, чем моя, — проговорил Ричард с недовольным видом, — но вижу, что это не так. Уиллоу-Вудс действительно обветшал.

— Еще одно доказательство того, в каком отчаянном положении находится твой отец и как ему необходима наша свадьба.

— Он всегда был алчным, но ты верно сказала: его положение просто отчаянное, а те карточные долги, которые я оставил, еще больше опустошили его карманы. Очевидно, ему пришлось занять деньги у тестя Чарлза, чтобы не оказаться в долговой тюрьме.

— Ты увлекаешься картами?

— Вовсе нет. Я специально проигрывал, чтобы заставить его отказаться от меня. Но ничего не вышло, и поэтому я попросту сбежал.

Боже, она так мало знала о нем! Оказалось, что Ричард больше не сноб. Да и был ли снобом? Или так пренебрежительно обращался с ней из-за злости, которую постоянно испытывал? Сегодня он блестяще исполнил свою роль!

Вспоминая, как Ричард повел себя, Джулия призналась:

— Сегодня ты был великолепен. Как тебе это удалось? Ты так прекрасно маскируешь свои эмоции! Даже я почти тебе поверила.

Ричард слегка покраснел.

— Прости за то, что смутил тебя, но отец по природе очень подозрителен. Если что-то кажется ему странным, он начинает допытываться, в чем дело. А мы хотим казаться обычной парочкой.

— Как по-твоему, он нам поверил?

— Пока что трудно сказать. После долгой разлуки я понял, что почти его не знаю. Девять лет назад он не решился бы отправить родного сына в колонию для каторжников. Но еще тогда он постепенно становился все более жестоким, а его наказания — все более бесчеловечными. Если даже он не поверил нам, у него не было другого выхода, кроме как согласиться. Слишком велика награда, которую мы предлагаем, чтобы ее потерять. Если он не поверит нам… что ж, значит, снова станет грубым.

— Я вообще не помню его вежливым и любезным.

Это было не совсем так. В детстве Джулия считала, что граф ничем не отличается от других взрослых. Его недоброжелательность стала проявляться, когда ситуация вышла из-под контроля и ее отец попытался разорвать все отношения между их семьями.

Вдруг сообразив, что они с Ричардом больше не шепчутся, Джулия подбежала к двери, открыла ее и выглянула в коридор.

Закрыв дверь, она покачала головой:

— Нам нужно быть поосторожнее. Не дай Бог нас подслушают!

— Может, прогуляемся? — предложил Ричард. — А слуги в это время приберут в комнатах.

Джулия решила, что это прекрасная мысль, особенно еще и потому, что в этом случае они могут говорить свободно, не опасаясь, что их подслушают. Взяв шляпку, она открыла дверь, но остановилась, чтобы стряхнуть пыль с одежды. Покрывало было таким грязным, что пыль осталась и на платье.

— Подожди, — воскликнул Ричард, хватая ее за руку, — я помогу!

Джулия оглянулась.

— Пожалуй, не стоит, — сказала она, заметив коварный блеск его глаз.

Ричард широко улыбнулся:

— Брось, любимая, всего лишь стряхну пыль.

— Ну уж нет. Я знаю, чем все это закончится, — отрезала Джулия, хотя игривое настроение Ричарда передалось и ей.

— Не будь такой трусихой, — уговаривал он.

Джулия рассмеялась и быстро попятилась в коридор:

— Лучше не приставай ко мне!

Игнорируя ее отказ, Ричард попытался заключить Джулию в объятия. Она взвизгнула и помчалась по коридору, хихикая и стараясь улизнуть от него… но неожиданно столкнулась с графом. Мгновенно побагровев от смущения, она пролепетала:

— Извините, — и, сгорая от стыда, побежала вниз по ступенькам.

— У тебя дар — всюду появляться не вовремя, — проворчал Ричард и бросился следом за Джулией.

Глава 36

После этой милой сценки наверху нервозность Джулии окончательно исчезла. Ей казалось удивительным то, что она предавалась детским забавам в компании Ричарда. Впрочем, выход эмоциям был, а смех — прекрасное лекарство от дурного настроения. Смущение из-за встречи с отцом Ричарда быстро улетучилось. Джулия даже сняла шляпку, чтобы лучше насладиться солнечным теплом, и, связав ленты, повесила на руку, после чего велела горничной, стоявшей рядом с экипажами, внести и разложить вещи. Не было смысла делать это, пока граф не разрешил им остаться.

— Блестящий спектакль, — заметил Ричард, закрывая входную дверь и спускаясь с крыльца.

Джулия с любопытством посмотрела на него:

— Ты сделал это нарочно, чтобы гоняться за мной по всему дому?

— А ты как думаешь?

Она не знала, что сказать, но поскольку Ричард явно гордился содеянным, просто попросила:

— В следующий раз предупреждай меня.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся он. — Спонтанность более естественна.

Возможно… при условии, что желанный эффект был достигнут. А если нет? Учитывая их прошлое и ее нервозность, она с таким же успехом могла бы накричать на него за столь несерьезное отношение к их делу, и Милтон стал бы свидетелем не игр влюбленных, а яростного скандала.

— Ты предвидел, что он поднимется наверх, чтобы увидеть наши проделки? — допытывалась она.

Ричард обнял ее за талию и повел по длинной, обсаженной цветущими деревьями аллее. Солнце пробивалось сквозь молодую листву. Аллея была очень живописной, но Ричард свернул с нее и повел Джулию вокруг дома к большой террасе, куда можно было войти из гостиной, столовой и даже комнаты для завтраков. Это место пробуждало в Джулии грустные воспоминания, да и озеро было неподалеку… что еще неприятнее!

Она попыталась не думать об этом, но неожиданно выпалила:

— Ты уже начал поиски? Я не хочу оставаться здесь ни минуты дольше необходимого!

Ричард закатил глаза. Джулия покраснела, осознав, насколько нелогичен ее вопрос.

— Наши вещи еще даже не внесли в дом, — напомнил он. — Но позволь мне провести несколько дней с братом и племянником, которого я ни разу не видел. Когда мы уедем отсюда, я вернусь на Карибы.

— Куда?

— На Карибы. Это место я сделал своим домом.

— Не Францию? — удивилась она, но тут же шлепнула себя полбу: — Нет, конечно, не Францию. Как глупо с моей стороны! Ты лгал, изображая француза.

Ричард слегка нахмурился:

— Возможно, мне не стоило об этом упоминать, но, пожалуйста, не проговорись. Не хочу, чтобы отец знал, где найти меня, когда все будет кончено.

— Не считаешь, что он спросит, где ты был все эти годы?

— Разумеется, спросит, но я не обязан отвечать ему, даже если делаю вид, будто по уши влюблен.

По уши? Какое странное выражение! Судя по тону, он, кажется, желал влюбиться? Впрочем, он уже влюблен. В другую. Или это просто глупое увлечение прекрасной, недоступной женщиной? Честно говоря, человек обаятельный, авантюрного склада, каким его описывала Габриэла, должен часто влюбляться и иметь много женщин. Но и эта мысль ей не понравилась…

— Как насчет тебя? — спросил Ричард. — Что будешь делать ты, когда все закончится?

— Ты слышал, как я обсуждала это с отцом, — пожала плечами Джулия. — Я собираюсь начать новую жизнь.

— И это означает?..

— Семью. Детей. Я найду идеально подходящего мне мужчину, вроде Гарри Робертса.

Ричард остановился и нахмурился:

— Ты уже выбрала мужа?

— О нет! — фыркнула Джулия. — Гарри — муж моей лучшей подруги. Я просто сравниваю будущего жениха с ним, потому что он — само совершенство. Обожает свою жену Кэрол. Не обращается с ней как с высокородной экономкой, как многие мужчины — со своими женами. В их семье нет ни споров, ни скандалов. Гарри никогда не приказывает ей и прислушивается к ее мнению. Они всегда находят компромисс. Поверишь или нет, но он обращается с ней как с равноправным партнером, а она за это любит его еще больше. И я хочу такого же мужа. Человека, с которым могла бы разделить свою жизнь. Не такого, который будет диктовать, как мне поступить. И конечно, он не должен возражать, если я стану помогать отцу управлять семейным бизнесом.

— Чрезмерные требования, — заметил он улыбаясь. — Учитывая богатство твоей семьи, неужели не волнуешься, что какой-нибудь охотник за деньгами наобещает тебе именно то, что ты хочешь слышать, чтобы потом, после свадьбы, вернуться к прежнему образу жизни?

Джулия гордо выпрямилась:

— Считаешь, мужчин интересует только богатство моей семьи? А я сама их не привлекаю?

— Нет, конечно, я так не считаю. Но забывать об этом тебе не следует.

Если она и это будет принимать в расчет, значит, никогда не выйдет замуж. Сколько существует на свете мужчин, которым, как Ричарду, плевать на ее деньги? Удивительно, что он об этом не сказал!

Как быстро может портиться настроение!

Джулии захотелось вернуться в дом, но Ричард ее остановил:

— Осторожнее, Джуэлс! Этот спуск очень неровный!

— Когда ты перестанешь называть меня этим противным именем, которое дал мне, когда мы были детьми? — процедила она.

Он не обратил внимания на ее резкий тон, даже не взглянул на нее и, задумчиво взирая на озеро, сказал:

— Корабль, на котором я плавал, назывался «Сварливая Джуэл». Не можешь представить, как я смеялся каждый раз, когда это название напоминало о тебе. Нет, ты Джуэлс, и навсегда останешься Джуэлс. Признай, что это красивое имя, по крайней мере когда к нему не прилагается определение «сварливая».

Джулия не желала признавать ничего в этом роде, но поняла, что разозлилась без всяких видимых причин, и ради их общего предприятия сменила тему:

— Это искусственное озеро, не так ли? Пологий спуск только здесь, а с остальных сторон он очень крутой — это придает ему неестественный вид.

— Да. Первый граф Мэнфорд велел выкопать озеро в начале прошлого века.

— И в то время были в моде длинные волосы, как у тебя. Жалеешь, что не родился тогда? Знаешь, у тебя волосы такие же длинные, как и у меня.

— Вовсе нет, — отмахнулся Ричард.

— Такие же, — настаивала Джулия.

— Распусти свои и покажи.

Она вытащила несколько шпилек, тряхнула головой, и волосы упали на спину. Повернулась, чтобы показать ему, и, оглянувшись, спросила:

— Ну, что ты думаешь?

— Черт! — пробормотал он, после чего повернул ее лицом к себе и поцеловал.

В этом поцелуе не было ни капли нежности, только страсть. Страсть, которая подхватила ее и понесла за собой. Так неожиданно и так чудесно…

Боже, как приятно! Какое искушение!

Джулия не могла подойти к Ричарду, не ощутив странного головокружения. Стоило ей взглянуть на него, и она теряла голову. Но когда он прижимал ее к себе, все чувства обострялись, а волны наслаждения захлестывали ее.

Но все кончилось так же быстро, как началось. У Ричарда хватило присутствия духа не опрокинуть ее на газон. А вот она не стала бы протестовать. Да что там протестовать: она и думать связно не могла. Только тяжело дышала и сожалела, что эти великолепные ощущения постепенно тают…

Он больше не прижимал ее к себе. Это она держалась за него. Но его руки легли на ее плечи. Он коснулся ее лба своим, его теплое дыхание согрело ее лицо.

— Не двигайся, — шепотом попросил Ричард.

Смех бурлил в Джулии. Вряд ли она сможет пошевелиться, даже если захочет.

— Ты сделала это намеренно? — спросил он.

Она не знала, о чем он говорит, но его обвиняющий тон заставил ее насторожиться.

— Не понимаю, о чем ты.

— Полагаю, что так, — вздохнул он.

Его пальцы скользили по ее руке так медленно, что это казалось лаской.

Джулия задрожала. Похоже, дело поцелуем не ограничится. Но, как выяснилось, Ричард просто снял с ее руки шляпку и довольно грубо нахлобучил ей на голову.

— У тебя прекрасные волосы, Джуэлс. Нужно их прикрыть, — пояснил он немного резче, чем нужно.

Джулия ахнула и попыталась оттолкнуть его, но его руки снова легли на ее плечи.

— Не сердись, но мы еще не покончили с этим представлением. Тиран следит за нами из дома. Так что прижми ладонь к моей щеке.

Она так и сделала, хотя язвительно заметила при этом:

— Или вовсе не следит.

— Я привел тебя на задний газон, потому что его видно сразу из нескольких комнат, включая спальню отца. Он следит. Я почти ощущаю злобу, исходящую от этого дома.

— Может, она исходит от меня?

Ричард снова взглянул на нее и стал хохотать. Джулия, с ее вспыльчивостью, могла бы взорваться, но поняла, что он смеется не над ней. Просто искренне веселится, и она понимала почему. Он делает все, чтобы помочь ей избавиться от брачного контракта, а она раздражена, сварлива и постоянно настороже. А ведь еще вчера они так хорошо ладили!

— Может, нам стоит поговорить об озере? — смущенно предложила она.

— Господи, конечно!

Он все еще посмеивался. Его смех был заразителен, и Джулия широко улыбнулась, когда он взял ее за руку и повел по пологому склону к краю воды. По своим размерам это скорее было не озеро, а очень большой пруд. Но Джулия точно знала, что здесь очень глубоко, даже у берегов, и скорее всего именно потому Аллены называли его озером.

— В те времена аристократия была крайне расточительна и не жалела денег на одежду и парики, — объяснял Ричард. — Говорят, первый граф Мэнфорд согнал всю деревню копать эту яму, а когда деньги закончились, она много лет оставалась в том же состоянии и портила своим видом задний двор. К сожалению, дождевая вода так и не собиралась здесь — просачивалась сквозь землю. Иногда яму заваливало снегом, но весной на дне оставалась только грязная лужа, которая к лету высыхала.

— Но кто же наполнил озеро водой?

— Следующий граф выгодно женился, однако его жену никак нельзя было назвать человеком великодушным. Когда она обновляла гардероб, что случалось ежегодно, то, не желая жертвовать старую одежду бедным, велела ее выбрасывать. И в первый год своего пребывания в Уиллоу-Вудс решила, что огромная уродливая яма на заднем дворе прекрасно послужит чем-то вроде мусорной свалки. Конечно, садовники графа не могли допустить такого безобразия в усадьбе и решили засыпать груду одежды землей. Но слуги, весьма сообразительные и справедливо считавшие, что чем раньше они закончат работу, тем больше свободного времени у них останется, расстелили по дну огромную груду одежды таким образом, что потребовалось всего несколько десятков лопат земли, чтобы все прикрыть. Весной, как всегда, образовалась грязная лужа, но на этот раз она не высохла и с каждым дождем становилась все глубже.

— Значит, так и не сообразив, как заполнить пруд, они сделали это совершенно случайно?

— Именно. Следующий граф велел запустить туда рыбу и построить маленький причал.

И сейчас они стояли на этом причале.

— Я так завидовала твоему умению рыбачить! — неожиданно призналась Джулия. — Мама считала это занятие неприличным для девочки, отчего мне, разумеется еще больше хотелось научиться! Отец со временем сдался и тайком от матери стал брать меня на рыбалку. Это было нашей маленькой тайной.

Ричард фыркнул:

— А плавать ты научилась?

Джулия мгновенно насторожилась. Как нехорошо с его стороны упоминать об этом… но он, кажется, и не думал злорадствовать! Мало того, к ее полному удивлению, он добавил:

— В тот день ты чертовски меня перепугала. Я думал просто окунуть тебя в воду, но ты начала тонуть.

Вот как? Значит, он не хотел ее утопить? Сколько еще раз она ошибалась в нем? Может, она вообще неверно истолковывала все его действия?

Не успела она об этом подумать, как очутилась в воде. А когда, отплевываясь, поднялась на поверхность озера, обнаружила, что юбки раскинулись по воде огромным пузырем, а волосы облепили лицо.

Ричард столкнул ее в озеро? Опять?!

Джулия кое-как убрала с лица волосы. Но прежде чем она успела бросить на Ричарда злобный взгляд, ее захлестнула большая волна: это Ричард прыгнул в озеро вслед за ней.

— Похоже, теперь ты прекрасно плаваешь, — услышала она. — А я-то готовился отважно спасти утопающую.

Он, смеясь, барахтался в воде. Джулия брызнула ему в лицо.

— Ты называешь это отвагой?

— Ты все испортила! — пожаловался Ричард, широко улыбаясь. — Я уже представлял, как тебе грозит опасность! Показать, как спасают девиц, попавших в беду?

Джулия завизжала, когда Ричард нырнул и потащил ее за собой. Однако он быстро выпустил ее, и она легко всплыла на поверхность.

— У тебя красивые ноги, Джуэлс, — объявил он.

Ее юбка уже не плавала на поверхности воды, но Джулия все еще никак не могла одернуть ее.

Остаток дня они играли в озере, как дети, с громким смехом резвясь в воде.

Как им следовало бы сделать много лет назад…

Глава 37

День выдался таким чудесным, и пусть даже все это было лишь представлением для отца Ричарда, они прекрасно поладили. Сначала Джулия так веселилась, что не думала об этом. Но притворяться, находясь вдалеке, было куда легче, чем разыгрывать спектакль в одной комнате с графом. Поэтому она с крайней неохотой спустилась в столовую к ужину, для которого оделась, как полагалось по этикету, в вечернее кремовое платье с высоким воротом, отделанное крошечными жемчужинами.

В конце концов, она ужинала с графом, который всегда одевался элегантно.

Ричард выбрал место как можно дальше от стула отца и усадил Джулию рядом. Сам он был одет очень просто: в одну из своих белых рубашек с распахнутым воротом и широкими рукавами и черные брюки. А вот граф так и не показался. Когда лакей стал разносить блюда, они поняли, что он не придет: И слуга это подтвердил.

— Его сиятельство нездоровы, — сказал он, наполняя бокал Ричарда вином.

Джулия тут же расслабилась. А вот Ричард, напротив, остался очень напряжен и скован. Возможно, ему не понравилось, что лакеи не покидали комнату и дежурили у порога. Конечно, это было в обычае для домов, где нанимали много слуг, но здесь?! Почти все слуги мужского пола собрались сегодня в столовой! Вполне возможно, они шпионят. А если это так, не стоит ужинать в молчании, нужно о чем-нибудь непринужденно поболтать!

За первым блюдом, рыбой под сливочным соусом с травами, Джулия выбрала нейтральную тему.

— Твой брат не присоединится к нам?

— Его здесь нет, — ответил Ричард с очевидным разочарованием. — У герцога Челтера, дедушки Мэтью, какие-то дела в Манчестере. Он пригласил нас погостить у него несколько дней.

— Да, помню, моих родителей приглашали на свадьбу Чарлза. А тебя почему не было?

— Я отказался быть свидетелем того, как он совершает роковую ошибку. Знаешь, он не выносил свою жену даже до свадьбы.

Это было так похоже на их собственные отношения, что оба мигом протрезвели. Вот вам и нейтральная тема! Однако Джулия постаралась смягчить обстановку.

— У нее был очень высокий, пронзительный голос.

— Называй вещи своими именами, дорогая: леди Кэндис вопила, как недорезанный поросенок.

Джулия от смеха едва не подавилась рыбой.

— Мне с самого начала ее голос показался необычным, но не будем сплетничать. Возможно, при рождении что-то случилось с ее голосовыми связками.

Ричард долго смотрел на Джулию, а потом ответил:

— Черт побери, я об этом не подумал! Но она вечно жаловалась! С утра до вечера, а этого от рождения не унаследуешь.

— Верно. Да и особой красотой она не отличалась.

— Не забывай называть вещи своими именами! — ухмыльнулся Ричард.

Джулия кивнула:

— Да, будем честными: она уродлива и со странным голосом. Не смогла найти мужа по своему выбору… Я бы сказала, у нее имелись причины жаловаться.

— Принимаешь ее сторону, потому что ты женщина?

— Нет, просто рассматриваю ее с другой точки зрения.

— Что ж, подумаем о другой точке зрения, — согласился Ричард. Он наколол на свою вилку кусочек рыбы и дал Джулии. — Причины жаловаться есть у бедных и больных. А она — дочь герцога, причем безобразно… избалованная.

Джулия втайне удивилась странной паузе посреди фразы, но тут же поняла, что он завороженно уставился на нее. И кормит со своей тарелки, как истинный влюбленный. Хороший штрих! Ей остается только подыгрывать.

Джулия даже сделала вид, что еда с его тарелки вкуснее, и мечтательно улыбнулась, когда он дал ей очередной кусочек. В глазах Ричарда уже полыхал огонь. Настоящий.

И он подтвердил ее предположения, прошептав:

— Я бы предпочел вышвырнуть этих олухов за дверь и съесть на ужин тебя!

Кровь прилила к щекам Джулии. В животе что-то затрепетало. А ведь он всего-навсего шутил! Все это несерьезно, но ее так и подмывало сесть к нему на колени, обхватить руками шею и прильнуть к груди. Но он шептал достаточно громко, чтобы лакеи его слышали. Поэтому она не покраснела так уж сильно, поскольку вовсе не была уверена, что это очередной спектакль.

И как ей полагается ответить? Что сказала бы любовница на столь фривольное заявление?

— Веди себя прилично… ночь еще не настала.

— Получив такое обещание, я постараюсь взять себя в руки, — чарующе улыбнулся Ричард.

О Боже, неужели она сказала это вслух?!

Но его улыбка, искренняя улыбка, заверила, что он доволен ее игрой. И это побудило Джулию вернуться к нейтральным темам разговора. Но для этого понадобилось глубоко вздохнуть и успокоиться.

— Значит, в Кэндис не было ни одной привлекательной черты?

Ричард ответил не сразу. Он глубоко вздохнул, посмотрел на потолок, а потом обратил взор на Джулию.

— Когда Чарлз вернется, спроси у него.

Джулия покачала головой:

— Я всегда любила Чарлза и не собираюсь задавать ему бестактные вопросы. Поверю тебе на слово.

— Ты любила моего брата? — повторил Ричард, вскинув брови.

— Не нужно ревновать, — хмыкнула Джулия. — Он такой милый и всегда был добр ко мне.

«В отличие от тебя», — едва не добавила она.

— В отличие от меня, — неожиданно сказал Ричард.

— Ш-ш-ш, — попыталась остановить его Джулия.

— Не затыкай мне рот. Весь мир знает, что мы ненавидели друг друга.

— Не преувеличивай.

— Хорошо, вся Англия.

Он по-прежнему преувеличивал. Об их отношениях знали только родственники и слуги. Но Джулия не поняла, почему Ричард вдруг заговорил о том, что им никак не следовало обсуждать: здесь даже стены имели уши.

Ей стало не по себе, но он тут же смягчил обстановку, добавив:

— Не смущайся, любимая. Это наше прошлое. И теперь все изменилось.

Он прав. Все изменилось. Она не может ненавидеть этого нового Ричарда. Он обаятелен, галантен, обладает прекрасным чувством юмора. И он благороден. Сейчас он здесь только ради нее. Хотя и не обязан это делать. Однако он у нее в долгу и пытается этот долг вернуть.

И тут Джулию вдруг осенило: ей нравится этот человек. Очень. Как это странно! И необычно. И это будоражит чувства…

Глава 38

Вскоре после ужина Джулия вернулась в свою чисто убранную спальню. Она хотела подняться на рассвете, чтобы отдавать приказания рабочим, когда те прибудут. Они с Ричардом решили нанять побольше рабочих по нескольким причинам: это добавит веса к россказням о желании пожениться и создаст такую суматоху, что отвлечет графа, и тот не будет уделять им чересчур много внимания. Но в основном это давало предлог заглядывать во все помещения первого этажа, поскольку позволяло определить, что необходимо сделать до приезда гостей.

Джулия сидела посреди постели со скрещенными ногами и расчесывала волосы.

Наверное, ей следовало бы чувствовать себя усталой после дневных игр в озере, но, как ни странно, сна не было ни в одном глазу. Слишком много мыслей одолевало ее, и она делала все, чтобы игнорировать их, считая каждый взмах гребня. Когда она досчитала почти до сотни, неожиданно открылась дверь и в комнату заглянул Ричард.

Джулия замерла. Она была полураздета и не могла никого принять, тем более Ричарда. Но он застыл на пороге, ошеломленно уставясь на ее летнюю ночную сорочку из прозрачного белого шелка.

Ричард опомнился первым. Медленная улыбка растянула его губы, но он тут же застонал и отвернулся.

Правда, никуда не ушел. Просто закрыл дверь и сухо произнес:

— Оденься приличнее.

Джулия немедленно соскочила с кровати, метнулась к гардеробу, где висел пеньюар, и поспешно его накинула. Правда, он был сделан из того же тонкого шелка, но по крайней мере руки были закрыты.

Затянув пояс, Джулия перекинула волосы на грудь.

— Мне можно повернуться?

Она покачала головой:

— Если не приобретешь привычку стучаться, будешь всегда попадать в щекотливые ситуации! И будешь каждый раз смущаться, когда увидишь женщину в ночной сорочке.

— Я, черт побери, ничуть не смущен. Просто из кожи вон лезу и из последних сил стараюсь оставаться на этом конце комнаты.

Рот Джулии удивленно округлился, хотя с губ не сорвалось ни звука. Чем он раздражен? Или он просто-напросто воспламенился от того, что увидел ее в сорочке?

— Да, ты вполне можешь повернуться и объяснить, зачем пришел.

Ричард неспешно окинул ее взглядом с ног до головы, а потом объявил:

— Эту ночь нам следует провести вместе.

О Боже! Перед мысленным взором Джулии всплыла незабываемая картина: их сплетенные тела на койке в корабельной каюте.

Она едва не растаяла на месте, охваченная нестерпимым жаром. Не хочет же он сказать, что они снова сделают это? Неужели Ричард пришел за ней?

Расстроенная тем, что он способен так легко ее возбудить, Джулия спросила:

— Прошу прощения?

— Не злись! Я не прикоснусь к тебе. Даю слово. Это для пущего эффекта. Хочу, чтобы утром горничная застала нас вместе, и доложила отцу.

Ричард хочет провести с ней ночь! Но она не может! Она не может пробыть рядом с ним и минуты. Нет, это плохая идея!

— Сегодня мы и так разыграли прекрасный спектакль, — напомнила она. — Спать в одной постели нам совсем не нужно.

— Не нравится мне, что он не спустился к ужину, — пояснил Ричард. — Лучше, когда он находится у нас на глазах, иначе я ему не доверяю.

— А когда он на глазах — доверяешь?

— Все равно не доверяю, но по крайней мере так легче догадаться, о чем он думает.

— Возможно, он просто не понимает, чем вызвано наше внезапное желание пожениться. Чего он никак не ожидал, так это наших неожиданно вспыхнувших чувств. И кроме того, дверь утром откроет моя горничная. Так что твоему отцу ничего не доложат.

— Она тебе так предана?

— Нет, она служит совсем недавно, но держится за свое место, потому что я хорошо ей плачу.

— Ты всем слугам платишь огромное жалованье.

Странно, почему он злится? Или все еще расстроен из-за того, что видел ее полуодетой?

Джулия постаралась не реагировать на его плохое настроение и не раздражаться, поэтому просто ответила:

— Видишь ли, по моему мнению, среднего жалованья слуге недостаточно. Моя семья всегда платила служащим по труду, а не по общепринятым стандартам. И ты получишь куда лучший результат, когда работник счастлив и сыт, не находишь?

Ричард наконец усмехнулся:

— Хорошо сказано. Я этого не знал. Никогда в жизни не платил слугам.

— Никогда? За все годы твоей жизни на Карибах?

— Разве я не говорил, что почти все время находился в море? Или жил в чужих домах.

— Лорд без камердинера? Поразительно!

— А чему ты удивляешься? Не так уж сложно начистить свои же сапоги или постирать одежду. Правда, я никогда не пробовал стряпать. — Его улыбка была такой заразительной! — И я считаю, что мой новый план весьма неплох. Отец только от меня услышал, что мы с тобой согрешили, а этого недостаточно. Пусть услышит то же самое от кого-то другого. И если твоя горничная не побежит к нему с докладом, тогда идем в мою комнату.

Не дожидаясь согласия, Ричард схватил Джулию за руку и повел за собой.

Этот план Джулии тоже не нравился, несмотря на кажущуюся логичность. Но застенчивость боролась в ней с острым любопытством. Она хотела увидеть комнату, в которой вырос Ричард. Правда, войдя в нее и оглядевшись, она не увидела ничего необычного. Выцветшие обои, старые желтые шторы, пустой камин, ни одной безделушки на каминной полке, ни единой картины на стенах. Окна выходили на боковой двор и передний газон. Все закрыты, так что в комнате, несмотря на уборку, немного пахло пылью и плесенью. Здесь стоял маленький письменный стол, где Ричард мальчиком делал домашние задания. Рядом высился книжный шкаф, в котором не было книг.

Комната была такой голой и убого обставленной, что Джулия не выдержала и спросила:

— Ощущение, что ты здесь не жил. Или ты забрал с собой все вещи, когда уезжал?

— Вероятно, их выбросили, когда стало ясно, что я не вернусь. Я взял с собой только то, что мог унести: набил карман детскими безделушками и захватил немного одежды. Я бежал, спасая свою жизнь. По крайней мере мне определенно так казалось. Меня только что обкорнали, едва ли не наголо, потому что сам я отказался стричь волосы, которые отцу показались слишком длинными.

Джулия уставилась на Ричарда:

— Ты шутишь?

— Нисколько.

Она в ужасе раскрыла глаза:

— Так ты серьезно? — И тут ее осенило. — Именно поэтому ты отрастил их? Потому что отец тебе не позволял?

— Вопрос выбора, которого у меня никогда не было, и напоминание, которое я всегда ношу с собой. Напоминание о том, почему я убежал из дому.

Джулия вдруг поняла, что Ричард покинул Англию не из-за нее. Она была всего лишь выбором его отца, навязанным ему. Но Ричард уже не тот мятежный мальчишка, и отец больше не имеет права принимать решения за него.

— Почему ты не смеешься? — спросил Ричард.

Джулия недоуменно покачала головой:

— Что-то не хочется.

— Не стоит жалеть того мальчика, Джуэлс. Его больше нет. Я вполне доволен своей жизнью. По крайней мере буду доволен, когда уберусь из Англии навсегда. — Он кивнул на стену справа от него: — Там его комната. Я хочу, чтобы ты смеялась как можно громче, чтобы он знал, что ты здесь, со мной.

Джулия невольно покраснела. Каким бы невинным ни был розыгрыш, все же он довольно рискованный.

Заметив, что Джулия покраснела, Ричард воздел глаза к небу:

— Не будь дурочкой. Главное, чтобы он подумал, что мы тут забавляемся. А теперь смейся!

— Не могу же я смеяться без причины, — вздохнула она. — Тем более после того, что ты мне рассказал.

— В таком случае придется тебе помочь.

Джулия была уверена, что никакие шутки, пусть и самые глупые, не развеют ее печали после того, что она услышала о детстве Ричарда. Но она не предполагала, что ее станут щекотать! Ричард толкнул ее на кровать и навалился сверху. Джулия визжала и извивалась. Хохотала и молила о пощаде. Вот уж никогда не предполагала, что так боится щекотки! К тому времени как Ричард унялся, она уже задыхалась.

Ричард лег рядом, и она положила голову ему на руку.

Похоже, он был доволен ее поведением, потому что весело улыбался.

Какой у него чувственный рот! А глаза! Когда он смотрел на нее, она ощущала к нему безумное влечение.

Джулия уставилась на губы Ричарда, в надежде, что он ее поцелует, но надежды не оправдались.

Пытаясь отвлечься, она провела пальцем по небольшой горбинке на его переносице.

— Это я сделала?

— Да. Изуродовала меня на всю жизнь.

— Неправда. Наоборот, это придает мужественности твоему лицу. Без этой горбинки ты был бы слишком смазлив.

— Опять оскорбляешь меня?

Это было сказано без всякого запала, но она все же спросила:

— Считаешь это оскорблением? Но я всего лишь назвала тебя красивым.

— Не совсем, — оскорбленно заметил Ричард. — Ты употребила несколько иное слово!

Джулия засмеялась, довольная тем, что сумела его поддеть.

— Но мальчиком ты действительно был смазлив, как девчонка, иначе не скажешь!

Ричард поспешил ответить ударом на удар:

— Признайся, ты ждала меня сегодня вечером? Поэтому и сидела почти голая?

— Неправда! — ахнула Джулия.

— Жаль. Если бы ждала, я пришел бы намного раньше. Уверена, что не ждала? Мы совсем не обязаны спать, повернувшись друг к другу спинами!

Он снова дразнит ее или правда этого хочет?

Но она не могла заставить себя поощрить Ричарда, даже если и мечтала о его поцелуях. Однажды она отдалась ему, повинуясь некоему порыву. Тогда ею овладела страсть. Но сознательно решиться на такое… нет, она на это не способна.

— Уверена, — коротко обронила она.

Однако Ричард продолжал смотреть на нее, и она неожиданно затаила дыхание.

— А вот я не слишком уверен, что ты уверена, — прошептал он, наклонившись ближе, так что их губы почти соприкасались. — Докажи.

Ее глаза вспыхнули за мгновение до того, как он ее поцеловал и притянул к себе.

Она услышала стон… чей?! И прильнула к нему всем телом, упиваясь вкусом его рта. Доказать?

Еще минута — и она докажет… всего одна минута…

Нет, не докажет. Как можно не хотеть того, что кажется правильным и нужным?!

Но как допустить такое, когда на самом деле это не нужно и неправильно?

А утром ей будет стыдно и неловко, и случившееся может погубить весь их план…

Собрав остатки воли, Джулия отстранилась:

— Что ты делаешь?

Ричард долго и пристально смотрел на нее, а потом произнес:

— Помаленьку схожу с ума. — И с раздраженным вздохом заключил: — Значит, будем чужими на эту ночь. Думаю, нам лучше поспать.

С этими словами он сел и стал снимать сапоги. Джулия уже была босая.

Наблюдая за тем, как Ричард раздевается, Джулия затаила дыхание. Оставшись в брюках, он откинул одеяло и кивком велел Джулии ложиться. Она тоже решила не снимать пеньюара — так будет намного безопаснее.

Прежде чем улечься, Ричард взбил подушку и выдохнул:

— Доброй ночи, Джуэлс.

— Доброй ночи, — пробормотала она.

Легко ему говорить, он, возможно, тут же заснет!

В комнате было довольно тепло, поэтому Ричард небрежно накинул простыню на бедра и отвернулся, позволяя Джулии без помех разглядывать его спину.

Она не могла отвести от него глаз. Может, прижаться к нему, пока он не заснул?

Почему она всегда так благоразумна? Они ведь любили друг друга на корабле. И она хотела снова ощутить его ласки…

Словно прочитав ее мысли, Ричард неожиданно поднялся с постели. Джулия покраснела, но не стала притворяться, что спит. Однако он не оглянулся, просто подошел к окну и распахнул его. В спальню ворвался холодный воздух, и Джулия поплотнее укуталась в одеяло.

Ричард некоторое время постоял у окна, а потом вернулся в постель и задул лампу.

Теперь в комнате стало совсем ничего не видно.

Джулия ворочалась, пытаясь принять позу, в которой легче заснуть. Иногда их колени соприкасались. Ей следовало бы извиниться, но вдруг он уже спит!

Однако Ричард быстро лишил ее всех надежд.

— Черт возьми, Джуэлс, я и так держусь из последних сил! Ох, прости, мы над этим посмеемся завтра или… когда-нибудь в следующем столетии!

Но его попытка пошутить не удалась. И не помогла. Через полчаса Джулия по-прежнему не спала, и все потому, что в футе от нее лежал Ричард и она не могла выбросить его из головы.

Когда по подъездной аллее задребезжали колеса экипажа, она все еще не спала. Джулия захотела подойти к окну и посмотреть, кто это прибыл посреди ночи, но Ричард ее опередил.

— Черт возьми, мы зря все это устроили, — вздохнул он. — Отца нет в спальне. Его даже нет в городе.

— А куда он делся?

— Отправился в лондонскую газету, чтобы проверить, действительно ли были сделаны оглашения. По крайней мере мне так кажется. Чертов старик нам не поверил.

— Значит, мне можно вернуться к себе?

— Оставайся на месте.

— Я слишком устала, чтобы снова разыгрывать сцену со смехом.

— Я тоже, — усмехнулся Ричард, поворачиваясь. — Но я все-таки хочу, чтобы горничная застала нас здесь и доложила отцу.

Джулия застонала. Теперь она твердо знала, что ей обеспечена бессонная ночь.

Глава 39

Ричард проснулся задолго до того, как в дверь постучали. Что за адская ночь! Он почти не сомкнул глаз! План провести ночь в одной постели с Джулией казался почти идеальным. Но он не принял в расчет того, что будет находиться рядом с ее роскошным телом и не будет иметь возможности до него дотронуться. Он глупо полагал, что сумеет держать в узде свои плотские желания. Ну и дурак же он! Он даже воскресил в памяти их предыдущие встречи, драки и скандалы. Но это не помогло. Джулия больше не была маленьким чудовищем. Более того, она изменилась так сильно, что стала совершенно другим человеком. Теперь они могли спокойно беседовать, не злясь друг на друга. Она смеялась вместе с ним, отвечала на его шутки. Каким сюрпризом и восторгом это стало! И ведь это она его спасла! Были ли ее мотивы абсолютно эгоистичны, как он вначале подумал? Или просто она посочувствовала ему настолько, что решила помочь, хотя и ненавидела?

Ненавидит ли она его по-прежнему?

Он не мог сказать наверняка.

Откровенно говоря, перемены в Джулии поражали его… и влекли. И от нее потребовалось немало храбрости, чтобы приехать сюда и разыграть этот спектакль. Впрочем, она преследовала свои цели. Контракт для него ничего не значил, потому что теперь он жил в другой части света и мог жениться на ком угодно и когда захочет. Это Джулии необходимо уничтожить контракт, чтобы начать новую жизнь, выйти замуж и завести семью и детей.

В дверь снова постучали. Вернувшись к реальности, Ричард крикнул:

— Кто там? Входите!

Джулия пошевелилась, однако не проснулась. Неужели такая соня? Или провела такую же ужасную ночь?

Мысль интересная, но вряд ли точная. Пусть в ту ночь на корабле Мэлори она поддалась искушению страсти, но тогда ее обуревали эмоции. А вот он выказал себя негодяем, когда позволил себе воспользоваться этим.

Но, черт возьми, сейчас Джулия была неотразима! Совсем как ангел! Пепельные волосы разметались по подушке, щечки разрумянились. Она всегда была прелестным ребенком, и ему следовало предвидеть, что она вырастет редкостной красавицей!

Скрип открывшейся двери заставил Ричарда оторвать взгляд от Джулии. Вошла горничная с кувшином воды и, увидев парочку на кровати, замерла на пороге.

Вскоре девушка опомнилась и, сгорая от смущения, попятилась к двери, но Ричард остановил ее:

— Отнесите воду на умывальник.

Горничная, покорно кивнув, поспешила к умывальнику, а оттуда, все еще не поднимая глаз, к двери,

Ричард вздохнул. Он так и не понял, заметила горничная Джулию в постели или нет. Придется все разъяснить.

— Ни к чему так смущаться. Через несколько недель мы поженимся, — сообщил он горничной, прежде чем та успела закрыть за собой дверь.

Если она и слышала его, то ничем не дала этого понять. Однако Ричард напомнил себе, что им не понадобится жить здесь несколько недель. Он был совершенно уверен, что скоро отыщет контракт. У отца в доме много тайников, но они находятся либо в его спальне, либо в кабинете. Но Ричард все равно тревожился. На месте отца он не стал бы хранить контракт ни в одном из этих тайников, а держал документ при себе…

Какая кошмарная мысль!

Чрезвычайно раздраженный, Ричард встал, оделся и снова направился к кровати, чтобы разбудить Джулию. Внезапно он остановился. Он не смел прикоснуться к ней, тем более что отчасти причина его раздражения заключалась в том, что он безумно ее желал. И это желание не давало ему покоя. Терзало день и ночь.

Ему было достаточно всего лишь дотронуться до ее плеча и позвать Джулию по имени, однако он не стал этого делать.

Вместо этого он спустился к завтраку в одиночестве. И к сожалению, в столовой застал отца. После стольких лет разлуки, казалось бы, он не должен волноваться, но при виде отца ему по-прежнему становилось не по себе. Все унижения, перенесенные в детстве, оставили свой неизгладимый след. Черт возьми, в его голове отец ассоциировался только с болью — и ничем иным.

— Ты опаздываешь на завтрак, — неодобрительно бросил Милтон, когда Ричард уселся напротив.

— Я похож на ребенка, которому диктуют, когда именно завтракать?

— Ты похож на упорствующего мятежника, каким был всегда, — отрезал Милтон, брезгливо разглядывая связанные в хвост длинные волосы сына. — Не собираешься постричься к свадьбе?

— Не собираюсь.

— Ты опозоришь этот дом…

— Всем наплевать, как я выгляжу, отец, и не тебе принимать решения.

Милтон не ответил, возможно, ему помешал слуга, принесший тарелку для Ричарда. Выбор еды тоже был заранее определен. Ричард скрипнул зубами, но тут же успокоился. Завтрак был вполне съедобен и изобилен. По крайней мере отец не экономил на питании.

Однако Милтон не успокоился и продолжал читать Ричарду нотации:

— Мы завтракаем точно в восемь утра, обедаем точно в час дня и ужинаем точно в семь вечера. Это позволяет кухарке, у которой не так много помощниц, успевать готовить вовремя.

— Не слышал, чтобы старушка Грета когда-то на что-то жаловалась. Она прекрасная кухарка и одна из немногих слуг, которых я вспоминаю с любовью.

— Я уволил Грету, — перебил Милтон. — Давным-давно, вместе со всеми старыми слугами. И заменил их молодыми, которые не требуют такого большого жалованья…

Судя по выражению его лица, за это отец винил Ричарда, предоставившего ему платить огромные карточные долги. Но Ричард не собирался снова это обсуждать, тем более что отец не принял самого легкого в этой ситуации решения — не отказался от сына.

— Боюсь, мне не слишком нравится слово «точно», — бросил Ричард. — Если мне не по вкусу еда или я опоздал к столу, могу и попоститься.

— А где сегодня твоя невеста?

— Все еще спит, — пояснил Ричард и мгновенно представил Джулию, соблазнительно раскинувшуюся в постели.

— Полагаю, она привыкла вставать поздно, как все дамы высшего света, — с легким презрением заметил Милтон.

Он никогда не любил Лондон. Все, кто там жил или приезжал на сезон, в основном были богаты. В отличие от него. Однако вопрос давал прекрасную возможность намекнуть на то, как они провели ночь.

— Вовсе нет, — пояснил он отцу. — Это из-за меня она заснула под утро. Могу я просить воздержаться в ее присутствии от надменного и оскорбительного тона? Она уже почти раздумала венчаться здесь, особенно после оказанного нам приема.

Милтон что-то пробормотал себе под нос. Ричард предпочел проигнорировать его замечание и попытался найти нейтральную тему для дальнейшего разговора:

— Дворецкий упомянул, что сегодня должен вернуться Чарлз. Это правда?

— Разумеется. Твой брат весьма надежен и предсказуем. Если он обещал вернуться сегодня, значит, так и будет.

От Ричарда не укрылось завуалированное оскорбление. Он тоже мог быть вполне надежным, правда, предсказуемым его назвать трудно. Но именно этими качествами восхищался Милтон, и именно эти качества Ричард пытался развить в себе когда-то… пока не стало ясно, что невзирая на все старания отец все равно его не полюбит.

Он сосредоточился на еде, однако Милтон терпеть не мог молчания за столом.

— Ты забыл упомянуть армию, которую привел с собой. Мне сообщил Кантел.

Ричард поднял брови:

— Так вот куда вы ездили прошлой ночью? Боялись, что ваш лакей не выполнил приказа, и решили его наказать?

— Судья — не мой лакей, — заметил Милтон. — И он уже докладывал на прошлой неделе… — Он вдруг осекся, настороженно прищурился и почти прошипел: — Почему ты пытался скрыть от меня, что приехал с таким большим эскортом?

Ричард рассмеялся:

— Вы меня поражаете! Вам всегда и все не нравится! Мы всего лишь не хотели волновать вас без лишней необходимости, поэтому и оставили людей в гостинице. И это армия не моя, а Джеральда Миллера. Привести их в дом? Они могут помочь с перепланировкой комнат.

— Оставь их в гостинице, — сухо процедил Милтон.

Ричард едва не рассмеялся. Неужели отец вообразил, что поймал их на лжи? По всей видимости, так и есть. Но для пущей убедительности он добавил:

— Вы действительно думали, что отец Джулии позволит ей приехать сюда без всякой охраны? И это после того, что вы сотворили со мной? Это ее эскорт. Мне он не нужен. Мы с вами знаем, на чем стоим. Если бы я не захотел жениться на Джулии, можете быть уверены, я бы сюда ни за что не приехал!

Глава 40

Она проспала! А вот Ричард, кажется, нет! Он оставил ее одну в комнате. Но почему, ради всего святого, не разбудил перед уходом? Знал ведь, что сегодня приедут рабочие!

Джулия помчалась в свою комнату, без помощи горничной оделась и выскочила на лестницу.

Осмотревшись, она поняла, что нижний холл был еще пуст. Рабочие пока не прибыли.

Прошлой ночью она мечтала о ласках Ричарда, однако тот оказался верен слову и не дотронулся до нее. Хотя мог бы и не вести себя столь благородно…

Конечно, это она сама настаивала, чтобы они спали как брат с сестрой, но разве она знала, что это будет так трудно и мучительно! Но если он действительно считал, что им абсолютно необходимо провести ночь в одной постели, значит, нужно было сделать это по всем правилам, а не притворяться, что они любовники! Кроме того, было абсолютно ясно, что она готова принести эту жертву ради общего впечатления…

Джулия тихо застонала и начала спускаться вниз. Она, конечно, ничего не скажет Ричарду. Он не только оскорбится, узнав, что она рассматривает их постельные игры как жертву со своей стороны… но что поделать, не может же она признаться, что хочет спать с ним!

Однако ему может не понравиться, что она берет на себя всю ответственность за успех плана, который он сам и придумал.

Джулия нашла Ричарда в столовой для завтраков. К сожалению, там же оказался и граф.

Приветствуя невесту, Ричард встал.

— Ты плохо рассчитала время, любимая. Я позавтракал и уже ухожу.

Он собирается оставить ее наедине с отцом? Джулия изобразила улыбку:

— Я с тобой предпочитаю прогуляться до завтрака. Сегодня такое чудесное утро!

— Но уже почти полдень, — заметил Милтон. Кажется, в его взгляде мелькнуло осуждение? Значит, он по-прежнему не смягчился? А может, ему еще не сообщили о проведенной вместе ночи?

Джулия попыталась вспомнить, что чувствовала, после того как они провели ту волшебную ночь. Тогда она была безмятежной, довольной, нежной… счастливой.

Она невозмутимо улыбнулась графу:

— Разве? Я не заметила. Но все равно я хочу прогуляться перед едой. Обычно я езжу верхом. У вас в конюшне найдется подходящая лошадь?

— Если не считать скакуна Чарлза и пони Мэтью, там стоят только упряжные лошади. Сам я не езжу верхом.

— Как по-вашему, Чарлз будет возражать, если я возьму его коня?

— Не знаю, как Чарлз, а я буду.

— А я — нет, — вставил Ричард, бросив укоризненный взгляд на родителя.

Проигнорировав слова сына, Милтон пояснил:

— У нас нет дамских седел.

Очевидно, этот человек твердо решил ни в чем ей не уступать. Эта перепалка становилась все более смехотворной, однако Джулия воздержалась от замечаний и коротко ответила:

— Не важно. Обойдусь прогулкой.

Ричард взял ее за руку и вывел из комнаты, не дожидаясь новых неприятностей. Джулия почувствовала, что он напряжен и вне себя от гнева.

— Трудно пришлось? — спросила она, когда они вышли во двор.

Ричард повел ее по длинной аллее, подальше от дома. На этот раз им было все равно, следит ли за ними граф.

— Он не дает себе труда быть с тобой учтивым! Раньше он никогда не был таким грубым и невежливым! Конечно, он всегда бесился, когда кто-то нарушал установленные им правила. Назначив наказание, он игнорировал меня и Чарлза или просто общался с нами, словно ничего не произошло, то есть нормально.

— Что ты под этим подразумеваешь? Обращался с вами, как обращаются с детьми нормальные родители?

— Нет, не так. Если он и любил нас, то ничем этого не показывал. Он, скорее, относился к нам как к гостям: сердечно, но без всякой нежности. Может, мои карточные долги не только опустошили его карманы, но и окончательно испортили характер? До моего отъезда это место не было в таком убогом состоянии. Правда, отец всегда жил по средствам. И хотя он иногда ворчал, что в доме слишком много бессмысленных трат, все же мы не чувствовали себя нищими. Должно быть, он совсем разорен, если так запустил дом.

— Разве ты не этого хотел, когда влезал в такие долги?

— Нет, — с горечью рассмеялся Ричард. — Я всего лишь мечтал, чтобы он отказался от меня. Но чертовы негодяи, которым я намеренно проигрывал деньги, долго выжидали, прежде чем потребовать выплаты. А пока они тянули время, отец немного переборщил со своими наказаниями, натравив на меня громил. И вот тогда я решил сбежать.

Он повел ее к дому. Джулия вздохнула, не зная, что сказать. Почему Ричард так ловко умеет вызвать в ней жалость?

Правда, она понимала, что он делает это ненамеренно, но все же едва подавляла сильнейшее желание обнять его… или заплакать.

— Может, твой отец так нелюбезен, потому что не верит нам? — спросила она.

— Или догадался, почему мы здесь, — вздохнул Ричард.

Эта мысль ее тоже тревожила.

— Наверное, не стоит тянуть время, дожидаясь приезда Чарлза? — спросила она. — Вы всегда успеете договориться о встрече с ним, после того как мы добьемся своего!

— Честно говоря, вчера вечером, прежде чем прийти к тебе, я пытался пробраться в отцовский кабинет. Но он был заперт. И у двери неожиданно появился один из лакеев, так быстро, словно до этого прятался в темноте, и объявил, что отца здесь нет. Чертов негодяй мог бы сказать, что отец уехал, но он промолчал.

— Думаешь, контракт спрятан в кабинете?

— Вероятнее всего. Если лакей будет по-прежнему дежурить у дверей, я попытаюсь пробраться туда через окно. Насколько я припоминаю, запертый тайник находится в полу, под письменным столом.

— В полу? — фыркнула Джулия.

Ричард улыбнулся:

— Именно. У него есть шкатулка, которая входит под доски пола. В одну из них врезан замок, так что без ключа ее не поднимешь. Отец отчаянно боялся, что слуги украдут его деньги. И поэтому устроил множество тайников. Один из ящиков письменного стола также запирается на замок, как и три верхних ящичка бюро в спальне. И вспоминаю, что запертая дверь есть даже в его гардеробной.

— Может, за ней находится ванная?

— Нет, отдельная ванная есть на другом конце гардеробной. Мы с Чарлзом часто гадали, что он держит за той дверью, но так ничего и не узнали. А когда нас жестоко выпороли зато, что мы проникли в его спальню, больше мы туда не заглядывали.

— Но как же ты добудешь все эти ключи? — простонала Джулия.

— Обойдусь без них. Я привез с собой отмычки.

Она понятия не имела, что он имеет в виду.

— Вот как?

— Джереми Мэлори, сын Джеймса, дал их мне до того, как мы покинули Лондон. Они принадлежали его жене Дэнни. Джереми сказал, что это было идеей его отца.

Ричард смешливо фыркнул и покачал головой:

— Никогда бы не подумал, что Джеймс Мэлори будет мне помогать.

— Почему? Он славный человек!

— Черта с два! Ты не знала, что раньше он был пиратом?

— Слышала шутки на эту тему, но никогда им не верила.

— Так вот, это чистая правда.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Джулия.

— Давным-давно отец Габби спас ему жизнь и рассказал всю его историю.

— Не может быть, — засмеялась Джулия. — Не верю!

— Полагаю, ты не поверишь и тому, что я тоже был пиратом?

Она рассмеялась еще громче. Но поскольку ее веселье никоим образом на него не подействовало, она поджала губы и попыталась принять серьезный вид. Не получилось.

Кончилось тем, что он воздел глаза к небу и добавил:

— Не веришь, что я был охотником за сокровищами?

Все это было настолько интригующим, что она спросила:

— В самом деле?

Ричард кивнул:

— Мой старый капитан увлекался поисками сокровищ, и под конец это стало его единственным занятием.

— И вы действительно находили клады? И много?

— Вполне достаточно для того, чтобы считать эту охоту чрезвычайно волнующей. Спроси Габби. Мой капитан — ее отец.

Они добрались до дома, но вместо того, чтобы открыть дверь, Ричард оглядел ее и спросил:

— Ты действительно хотела проехаться верхом?

— Верховая езда — одно из моих увлечений.

— Серьезно?

Джулия покраснела. Определенно опрометчивый набор слов… в его присутствии.

Но она была избавлена от ответа, когда Ричард резко повернулся на стук колес приближавшегося к дому экипажа.

— Это Чарлз? — предположила она.

— Надеюсь на это.

Чарлз спрыгнул на землю еще до того, как лошади остановились, и, подбежав к ним, заключил брата в медвежьи объятия.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнул он. — Я думал…

— Позднее объясню, — перебил Ричард.

— А Джулия? — улыбнулся Чарлз. — Означает ли это?..

— Да, — кивнул Ричард, чем вызвал восторженный смех брата.

Джулия постаралась не нахмуриться. Оставалось надеяться, что Ричард не поведает брату детали их плана. Впрочем, не хочет же он, чтобы кто-то подслушал, как он исповедуется Чарлзу прямо на крыльце дома, тем более что объяснения займут немало времени.

Экипаж остановился, и из него вышел маленький мальчик. Очень красивый, похожий на Чарлза мальчик. Только в отличие от него выглядел он весьма сдержанно.

— Познакомься с дядей, Мэтью, — велел Чарлз.

Ричард протянул племяннику руку. Но Мэтью застенчиво попятился и вопросительно взглянул на отца.

— Он мой брат, Мэтью, — пояснил тот с улыбкой. — Единственный, который у меня есть.

Мальчик неожиданно расплылся в улыбке и бросился к Ричарду. Момент был таким трогательным, что Джулия едва не заплакала от избытка чувств.

Но тут на крыльце появился Милтон и с радостной улыбкой тоже протянул Мэтью руки. Мальчик засмеялся и побежал к деду. Тот прижал его к себе.

— Ты скучал по мне? — звонко воскликнул мальчик.

— Ты же знаешь, что скучал, — кивнул Милтон и увел внука в дом.

Ричард медленно встал:

— Господи, ущипните меня, я не верю своим глазам.

— Говорю же тебе, с Мэтью он совсем другой. И ведет себя идеально. Таким и должен быть настоящий дед.

Ричард резко вскинул голову:

— Хочешь сказать, это после того, как он никогда не был нам настоящим отцом?

— Именно.

Глава 41

Промокший насквозь Ричард уселся на причале рядом с братом. Хотя он снял рубашку, вода все еще капала с его коротко обрезанных штанов и лилась с волос по груди и спине.

До чего же мирная сцена! Совсем как в детстве. Величественные старые деревья отбрасывали пятнистые тени на траву, а рядом с ухоженным газоном привольно росли полевые цветы. Легко забыть, где они находятся… если не оглядываться на дом…

За ленчем Ричард выяснил, что Мэтью не умеет плавать, и вместе с Джулией вызвался научить его. Мальчик вежливо отказался, однако захотел посмотреть, как они резвятся в воде, и вот вся компания, в том числе и Чарлз, отправилась к озеру.

Джулия и Мэтью рука об руку шли впереди, а Чарлз тем временем объяснял брату:

— Он боится воды, так что не удивляйся, если не сможешь заманить его в озеро, даже на мелководье. Несколько лет назад один из сыновей садовника тонул. Он довольно хорошо плавает, но в тот раз ногу свела судорога, и Мэтью, игравший на заднем газоне, услышал крики парнишки и решил его спасти, хотя сам не умел плавать. К счастью, садовник успел их обоих вытащить из воды. С тех пор Мэтью отказывается учиться плавать. Это я виноват в том, что не научил его раньше.

Ричард преисполнился решимости обучить племянника плаванию, но Чарлз оказался прав: несмотря на то что они показали Мэтью, как весело можно проводить время в воде, и Джулия всячески изощрялась, чтобы уговорить его присоединиться к играм, ничего не выходило. И все же Джулии это удалось. Она просто пообещала не отпускать его из рук, пока он не добьется успехов.

Наблюдая, как терпелива и нежна Джулия с Мэтью, Чарлз заметил:

— Похоже, она умеет обращаться с детьми.

Ричард думал о том же. Ведь племянник, сторонившийся его, сразу привязался к Джулии. Наверное, сказалась тоска ребенка по матери.

— Дай время Мэтью, — посоветовал Чарлз, заметив расстроенный взгляд Ричарда. — Я так много хорошего рассказывал ему о тебе. Да и отец никогда не сказал о тебе дурного слова. Скорее всего его смущают твои длинные волосы и огромный рост. Он очень переживает из-за своего невысокого роста. Что же касается Джулии… он почти не видит молодых женщин. Поэтому не удивлюсь, если узнаю, что он влюблен.

Чарлзу ни к чему было извиняться за мальчика. Ричард знал, что завоевать доверие и любовь ребенка можно, только находясь с ним рядом. А его не было, когда родился Мэтью, и скоро он уедет навсегда. Но все же эти люди и есть семья, о которой он так мечтал.

Ричард тяжело вздохнул.

Джулия с Мэтью резвятся в воде. Они с Чарлзом любуются ими, сидя на берегу. Атмосфера наполнена смехом и весельем. Они словно одно целое… Но возможно, больше это никогда не повторится. Ведь они с Джулией скоро уедут.

— Рич, что происходит между тобой и Джулией и почему вы вдруг оказались в Уиллоу-Вудс? Твое поведение противоречит всему, что ты рассказал мне на постоялом дворе.

Сначала Ричард хотел изложить Чарлзу ту версию, которую перед этим дал Милтону. Не то чтобы он не доверял ему, но важно было, чтобы окружающие поверили их спектаклю, а Чарлз не слишком хорошо умел хранить тайны. И все же Ричард рискнул довериться брату — а вдруг Чарлз сумеет помочь побыстрее найти контракт? По крайней мере он знает распорядок дня отца, что подскажет, где лучше искать.

Ричард покачал головой и коротко рассказал обо всем.

— Видишь ли, — заключил он, — отец не обрадовался нашему известию о грядущей свадьбе. А я считал, что он будет на седьмом небе, когда наконец получит желаемое.

— Он попросту тебе не верит. И это меня нисколько не удивляет. Ты же знаешь, он всегда настораживается, если что-то выходит за рамки его представлений, а ты действительно умудрился его поразить! Согласись, что я прав.

— Я тоже так считаю, и поэтому думаю, что мы должны более убедительно играть свои роли. Или блестяще проделать работу в самое короткое время. Ты знаешь, где он прячет контракт?

— Понятия не имею. Все эти годы он отказывался говорить о тебе. А когда я вспоминал тебя, приходил в бешенство. После твоего первого появления я заговорил с ним о контракте.

— Так ты сказал, что видел меня?

— Нет, конечно, нет! Но план Джулии очень мне не понравился. Сам знаешь, как я суеверен! Мне казалось, что если тебя объявят мертвым, ты действительно погибнешь. Я должен был попытаться убедить его уничтожить контракт. Отец, разумеется, только посмеялся надо мной.

— Вчера отец приехал очень поздно. Он часто отсутствует по вечерам?

— Встречается с одной вдовой по соседству.

— У него есть любовница? — удивился Ричард.

Чарлз покачал головой:

— Не бойся, он ее не содержит. Ему такое не по карману. Она живет безбедно, на доход с маленького капитала, и, очевидно, наслаждается его обществом.

Сама мысль о том, что какая-то женщина способна наслаждаться обществом их отца, показалась Ричарду абсурдной.

— Должно быть, с ней что-то не так, — с сомнением заметил он.

— Вовсе нет, — фыркнул Чарлз. — Она примерно его ровесница. Нетитулованная дворянка.

— Надеется получить его титул?

— Возможно. А может, просто одинока. Она часто приглашает отца на ужин, так что несколько раз в неделю мы с Мэтью ужинаем без него. И каждую неделю он возвращается посреди ночи, так что думаю, что все же иногда они делят постель.

— Как по-твоему, он женится на ней?

— Нет, — не задумываясь выпалил Чарлз. — Будь она богата, тогда возможно, но денег у нее не много.

— Какой жалкий расчет! Он всегда был одержим деньгами.

— А знаешь почему? Ему ведь не только твой долг пришлось выплачивать. Дед и бабка по материнской линии были по уши в долгах, а когда после свадьбы родителей они умерли, все кредиторы стали стучаться в отцовскую дверь. Семья матери считала, что он богат, и держалась за него так же цепко, как сам он — за своих сыновей, которым устраивал браки. Собственно говоря, в этом поместье достаточно арендаторов, чтобы жить без забот, если б не огромные долги, отец мог жить, ни о чем не заботясь. Мать тоже была расточительна. Да и за Кэндис ничего не дали. Так что тебе предстояло наполнить опустевшие сундуки отца и выплатить старые долги.

Ричард поморщился:

— А я вместо этого наделал новых. Ты, наверное, расстраиваешься, что дом пришел в такой упадок из-за недостатка денег?

— Деньги у меня есть, — неожиданно признался Чарлз. — Содержание, которое получала Кэндис от своего отца после свадьбы, удвоилось после рождения Мэтью и сейчас выплачивается мне. Герцог заботится о том, чтобы он ни в чем не нуждался. Он безобразно избаловал бы Мэтью, если бы я позволил.

— Так ты мог заново обставить помещения?

— Да, — кивнул Чарлз, — и легко. Но тогда отец понял бы, что у меня есть деньги, и посчитал бы их своими. А я этого не хочу.

— И правильно. Джуэлс собирается обновить мебель и обои, если мы пробудем здесь достаточно долго.

Раздумывая над услышанным, он вспомнил разговор с Джулией, когда они гадали, почему граф не заставил Чарлза занять место Ричарда.

— Скажи, отец никогда не требовал, чтобы ты женился на Джулии? — осведомился он. — После того как овдовел.

— Требовал, — хмыкнул Чарлз. — Три года назад, когда Джулии исполнилось восемнадцать. Он даже пытался выкатить главные орудия, твердя, что Мэтью, в своем нежном пятилетнем возрасте, нуждается в матери.

— Но ты не согласился?

— У Мэтью были няня и гувернантка. Очень заботливые женщины. Они так привязались к нему, что отказываются покидать его даже теперь, когда он стал старше. Так что он никогда не испытывал недостатка в женской ласке. Потом отец еще несколько раз, но уже более осторожно заговаривал об этом…

— Почему ты отказывался? — спросил Ричард, не сводя глаз с Джулии. — Неужели не знал, в какую красавицу она превратилась?

— Почему же, знал.

— И все же отказал отцу? — поразился Ричард.

Чарлз улыбнулся:

— Последнее время он редко просит о чем-нибудь и никогда не приказывает, так что я не часто ему отказываю. Теперь-то у меня хватает на это мужества.

Ричард покачал головой. А Чарлз, уже серьезнее, добавил:

— Кроме того, я знаю, почему ты не хотел Джулию. Сколько раз ты вопил, что не вознаградишь его за тот ад, через который он тебя протащил! Вот и я не собирался давать ему то, в чем отказал ты. Ведь из-за этого ты сбежал из дому.

— Спасибо, — усмехнулся Ричард. — Представляю, каким потрясением было бы явиться домой и обнаружить, что она все-таки ухитрилась войти в нашу семью. Но довольно об этом. Объясни лучше, почему ты до сих пор здесь.

— Ну… прежде всего потому, что моя любовница живет недалеко отсюда.

— Уезжай с ней.

— Не могу. У нее муж-старик. Вскоре после свадьбы он стал немощным калекой, а она — добрая, порядочная женщина — не хочет его бросать.

— Ты ее любишь?

Теплая улыбка Чарлза была достаточно красноречивым ответом, но он все же сказал:

— Да… она всегда в моем сердце. Я очень к ней привязан. Сначала нас соединяла только постель, но теперь многое изменилось. Мы вместе вот уже шесть лет. Она простолюдинка, но мне это все равно. Как только ее муж умрет, я женюсь.

Именно о такой любви всегда мечтал Ричард. Всепоглощающей, преодолевающей все препятствия, взаимной. Он вновь посмотрел на Джулию…

— Но есть еще одна причина, почему я остаюсь здесь, — продолжал Чарлз. — Мэтью любит деда.

— Понятно. А ты не собираешься рассказывать ему, что собой представляет его дед? — уточнил Ричард.

— Нет, конечно.

Глава 42

Джулия не помнила, чтобы когда-нибудь так уставала. Однако бессонная ночь дала о себе знать. А ужин с Алленами был таким безмятежным, что Джулия едва не заснула за столом. Отсутствие Милтона второй раз подряд поначалу встревожило, но Ричард, наклонившись к ее уху, прошептал:

— Он навещает свою даму.

Это была единственная фраза, которой они обменялись с самого утра. Когда прибыли рабочие, Джулия отвела их в музыкальный салон и объяснила, что от них требуется. А остаток дня они с Ричардом провели в обществе Чарлза и Мэтью. После урока плавания все играли в крокет на одном из газонов. И взрослые не сговариваясь позволяли мальчику выиграть все несколько партий.

Джулия не упрекала Ричарда в том, что он хочет провести немного времени с родными. Однако надеялась, что вечером они займутся поисками контракта.

Закрыв дверь своей комнаты, Джулия вскоре услышала стук. Она не сомневалась, что это Ричард. Хорошо, что хоть раздеться не успела!

Она открыла двери, и в комнату вошел Ричард. Он схватил ее за руку и повел по коридору.

— Пойдем, постоишь на страже. Отца нет дома, так что у нас есть шанс.

Джулия обрадовалась. Ее сонливость как рукой сняло.

Однако едва они вышли на лестницу, им пришлось остановиться. Слева, в узком коридоре, ведущем в кабинет графа, они увидели лакея, который сторожил дверь. Тогда Ричард решил проникнуть в кабинет через окно.

Они повернулись, чтобы идти к выходу, но тут увидели, как из глубины дома по боковому холлу навстречу им двигается настоящий гигант. Ричард сразу узнал Олафа. Тот рассмеялся.

— Вам лучше остричь волосы к свадьбе, не находите? — прогнусавил гигант, приблизившись.

Ричард молча отпустил руку Джулии, крепко взялся с двух сторон за перила лестницы и, с силой оттолкнувшись, обеими ногами пнул Олафа в грудь. Тот полетел вниз с таким грохотом, что, должно быть, сломал пару половиц. Джулия была в ужасе. Пока гигант лежал без движения, но что произойдет, если он все-таки встанет?! Ведь он вдвое выше Ричарда!

Однако Ричард был слишком разъярен, чтобы чего-то опасаться. Он буквально слетел по ступенькам и накинулся на Олафа:

— Вставай, ублюдок! Вставай, и дерись как мужчина! Или без позволения отца ты шагу ступить не смеешь?

Но Олаф не двигался. Только стонал, прижимая руки к животу.

Ричард наклонился над Олафом и зловещим тоном процедил:

— Убирайся из этого дома и не смей возвращаться! Не то важно, что граф приказал тебе напасть на меня в гостинице и притащить сюда. Важно, что ты посмел ударить лорда! А за это простолюдинов раньше вешали. И если хорошенько подумать, то можешь попасть на виселицу и сейчас.

Собравшись с духом, Джулия поспешила к Ричарду.

— Пойдем в сад. Там ты сможешь немного остыть.

Ричард кивнул и взял ее за руку.

Как только за ними закрылась входная дверь, Ричард несколько раз глубоко вздохнул и с виноватым видом сказал:

— Прости, что тебе пришлось стать свидетельницей этой потасовки.

— Это было… несколько неожиданно.

— Давно следовало преподать ему урок.

Джулия и без объяснений все поняла. Этот Олаф был один из тех громил, которых Милтон натравил на своего сына. Поразительно, что Ричард пощадил его и не избил до полусмерти.

Они обогнули дом. Двор был хорошо освещен. В некоторых окнах и даже в кабинете горел свет. Джулии это показалось странным. Она уже хотела спросить Ричарда, в чем дело, но, заглянув в окно, он резко пригнулся и потащил ее прочь.

— Сукин сын, — прошептал Ричард. — Оставил в кабинете одного из лакеев. Значит, контракт точно там.

— Если кабинет всегда охраняют, мы туда вряд ли проберемся, — разочарованно протянула Джулия.

— Проберемся, но не сейчас, а как-нибудь днем, когда слуги будут заняты другими делами и им будет некогда стоять на страже.

— Но это слишком рискованно.

— Думаю, отец к тому времени потеряет бдительность. Пока что он нас в чем-то подозревает. Сомневаюсь, что горничная рассказала ему о том, что застала нас в постели сегодня утром. Однако еще одна ночь может его убедить.

— Еще одну бессонную ночь я не вынесу. Слишком устала и хочу спать.

— В таком случае совместную ночь проведем завтра или послезавтра, когда мы точно будем знать, что отец ночует дома.

Еще два дня провести в Уиллоу-Вудс? Джулия немедленно передумала.

— Хорошо. Лучше сегодня ночью.

Глава 43

По пути наверх Джулия зевнула не менее трех раз. Она не представляла, как ей удастся побороть и сон, и влечение к Ричарду.

Следовало давно придумать другой способ убедить графа, что они с Ричардом спят вместе, но от усталости ей ничего не приходило в голову.

Остановившись посреди холла, Ричард кивнул в сторону спальни графа:

— Я готов биться об заклад, что контракт в кабинете отца, но что, если он решил сыграть с нами злую шутку и просто поставил там стражу лишь затем, чтобы сбить нас с толку?

— Думаешь, он стал бы придумывать такой сложный план?

— Полагаю, Олаф как раз шел, чтобы охранять дверь отцовской спальни. Его труднее сбить с ног, чем кого-то из лакеев. Кстати, пока Олафа нет, мы имеем прекрасную возможность обыскать спальню отца. На всякий случай.

— Разумеется, обыщи ее, — согласилась Джулия.

Ричард подергал за дверную ручку.

— Заперто.

И прежде чем Джулия успела расстроиться, он подмигнул ей и принялся возиться с отмычками. Вскоре дверь открылась, и Ричард, схватив со столика в коридоре зажженную лампу, переступил порог. Джулия немедленно последовала за ним и остановилась у окна. Открыв его, она стала прислушиваться, не едет ли экипаж. Ей не хотелось бы, чтобы Милтон застал их врасплох.

Она то и дело оглядывалась на Ричарда, открывавшего ящички в бюро. Отмычки действовали ничуть не хуже ключей! Когда все будет кончено, она обязательно поблагодарит Джеймса Мэлори.

Ричард подошел к гардеробной и открыл дверь в потайную комнату.

— Сукин сын! — воскликнул он.

Джулия ринулась в гардеробную. Он нашел контракт? Однако, замерев на пороге вечно запертой комнатки, громко охнула:

— Господи! Это же целое состояние.

Длинная узкая комната была уставлена доходившими до потолка стеллажами. Полки были буквально забиты вазами и урнами всех форм и размеров. Некоторые выглядели весьма странно, но большинство были невероятно красивы.

— Они же очень дорогие, — благоговейно прошептала Джулия. — Те, что поменьше, сделаны не из цветного стекла, а из драгоценных камней. Взгляни на эту! — Она подняла вазочку размером с ладонь. — Она из чистого золота.

— Не понимаю, — недоумевал Ричард. — Как отец позволял накапливаться долгам, когда здесь спрятано огромное состояние?!

Джулия тоже была ошарашена.

— Может, он запер эти вазы, потому что они просто очень дорогие? И каждая считается шедевром? Может, это фамильные ценности?..

— Только вот отец никогда не сообщал семье об их существовании.

— Эту вазу я узнаю, — заявила Джулия, рассматривая одну из ценных находок. — Я сама едва не купила ее пару лет назад. Она стояла в витрине самой дорогой лавки на Бонд-стрит. Но я не так расточительна, чтобы тратить тысячи фунтов на вазу только потому, что она предположительно единственная такая в мире и поэтому считается бесценной. Вот мать наверняка бы ее купила. Так что если какие-то вазы и можно назвать фамильными ценностями, то далеко не все.

Ричард заглядывал в вазы, чтобы убедиться, что в них ничего не спрятано. Закончив, он отдал Джулии лампу, и они покинули комнату.

Заперев все двери, Ричард бросил мешочек с отмычками в свой дорожный сундук и задумчиво покачал головой:

— Не могу поверить, что отец держит в своей спальне столько дорогих вещей. Это и правда целое состояние. Зачем тогда он стремится овладеть твоим? Не вижу смысла!

— Твоего отца нельзя назвать обычным человеком. Его поступки всегда было сложно объяснить. Достаточно вспомнить, как ужасно он обращался с собственными сыновьями! А потом целых девять лет он цеплялся за надежду, что в один прекрасный день ты послушно явишься исполнить свой долг. А его превращение в любящего деда? По крайней мере, когда мы удерем отсюда, я не почувствую себя виноватой лишь за то, что раньше времени оторвала от дела рабочих. С его богатством он давно мог бы сам нанять людей и отремонтировать дом. Правда, я уже успела полюбить твоего племянника, и мне не хотелось бы оставлять его в этом разваливающемся старом доме.

— Он вовсе не разваливается, — хмыкнул Ричард. — Фундамент довольно крепкий. Нельзя отрицать, что работы здесь еще полно, но ведь дети на подобные вещи не обращают внимания. И потом, у Чарлза есть свои деньги, так что не тревожься за Мэтью. Он никогда не будет в чем-либо нуждаться.

— Спасибо, ты меня успокоил.

Ричард подошел к Джулии и подтолкнул ее к кровати:

— Ты еще успеешь поспать. Ложись, сразу видно, что едва не падаешь от усталости. Я разбужу тебя, когда подъедет отцовский экипаж. И устраивайся поудобнее, Джуэлс. Если по какой-то странной причине отец не вернется сегодня, я позволю тебе проспать всю ночь напролет.

— Не могу расстегнуть платье на спине, — зевая, сказала Джулия.

— Тебе помочь? — спросил Ричард.

— Что?

— Не важно, — усмехнулся он. — Ты спишь на ходу. Давай, помогу раздеться.

Джулия знала, что должна держаться настороже. Ричард раздевает ее! Но она чувствовала себя такой уставшей, что ей уже было все равно.

Он бесцеремонно стащил с нее платье, туфли и чулки и, оставив в нижнем белье, укутал одеялом. Последнее, что она ощутила, — поцелуй в лоб.

— Сладких снов, любимая, — прошептал Ричард.

Глава 44

— Отец дома. Помочь тебе проснуться?

Джулия не помнила, как заснула. И вообще забыла обо всем на свете, едва ее голова коснулась подушки. Почувствовав на щеке теплое дыхание Ричарда, она медленно открыла глаза. Он целовал ее!

Но она не собиралась отвечать на его поцелуи, чтобы он не подумал, будто его ласки производят на нее какое-то действие. Хотя ей было очень хорошо. И она ничуть на него не сердилась, скорее, наоборот…

Но вскоре Джулия изменила мнение, поняв, что Ричард действительно всего лишь хочет ее разбудить.

Заметив, что она открыла глаза, он прошептал:

— Еще ночь, но нужно создать побольше шума. Давай попрыгаем на кровати.

Представив, как все это будет выглядеть, Джулия не удержалась от смеха:

— О, нам придется немало потрудиться! А я-то считала, что ты более изобретателен.

— Правда? — хрипло спросил Ричард.

Джулия поняла, что этим комплиментом разбудила в нем плотское желание, потому что он снова поцеловал ее. Пылко.

Но они вели себя слишком тихо. Лишь иногда с их губ срывались легкие стоны да слышалось затрудненное дыхание.

Джулия вдруг поняла, что отец Ричарда тут ни при чем, это он сам ее хочет. Увлекаемая потоком страсти, она забыла обо всем. Забыла даже, почему они целуются.

Ричард наклонился над ней и поцеловал грудь. От прикосновения его губ к соску ее обдало таким жаром, что она отчаянно выгнулась. Он стал целовать ее шею и мочку уха, отчего по спине поползли мурашки. Не успела Джулия опомниться, как он стал покусывать сосок, чем окончательно лишил ее воли.

Когда его рука проникла в ее панталоны, Джулию уже трясло от возбуждения.

Однако на них по-прежнему оставалось слишком много одежды.

Джулия знала, что если Ричард захочет, он сможет раздеть ее очень быстро, поэтому не проявляла нетерпения. Она так сильно хотела его, что держалась из последних сил. Ей так хотелось, чтобы он опять вознес ее к волшебным вершинам наслаждения!

Но Ричард вдруг остановился. Боже, только не это!

Он прижался лбом к ее груди и простонал:

— Надеюсь, это убедит отца, потому что у меня не хватит сил проделать это еще раз и не овладеть тобой!

Джулия попыталась сказать, что чувствует то же самое и нет нужды сдерживаться, когда дверь с шумом распахнулась.

Они были так поглощены друг другом, что не слышали шагов графа в коридоре. И не только графа. Милтон стоял на пороге, за его спиной теснилось еще три человека. Двое держали лампы, освещая комнату. Растерявшаяся Джулия замерла. С ее лица сбежала краска.

Ричард быстро соскочил с постели, набросил одеяло на полуобнаженную Джулию и повернулся к отцу. В этот момент он выглядел так же, как ночью внизу, когда схватился с Олафом. Он почти не сдерживал своей ярости. В такие моменты проявлялись все неукротимые, непредсказуемые стороны его характера, и Джулия намного сильнее боялась Ричарда, чем его папаши.

Милтон был само дружелюбие и приветливость. Улыбаясь во весь рот, он объявил:

— Не ожидал, что все так обернется. Но исключительно на тот случай, если вы меня обманываете, я привел с собой нашего приходского священника.

Уже понимая, что он задумал, Джулия запаниковала. А Ричард, не думая об опасности, злобно процедил:

— Это для чего еще?

Милтон торжествующе улыбнулся:

— Ты скомпрометировал Джулию. Надеюсь, не собираешься это отрицать? Но ты сам это признал. И вот теперь я стою здесь вместе с достойными доверия свидетелями и собственными глазами вижу доказательство вашей связи. Эти двое достойных людей станут свидетелями вашей свадьбы, которая состоится прямо сейчас.

Обретя наконец дар речи, Джулия поспешила вмешаться:

— Но это незаконно, ведь оглашения…

— Не важно, дорогая, — перебил Милтон. — Я получил специальное разрешение, так что оглашение нам ни к чему. Я ждал этого девять лет!

Джулия поняла, что отвертеться вряд ли удастся. Она лежит в постели мужчины, невестой которого считалась все эти годы. Более того, их застали в самый неудачный момент, причем свидетелем их любовных отношений был не один только граф… Но Ричард наверняка откажется жениться. И что потом? Их обоих отправят в Австралию?

— Зачем это вам, когда мы собирались обвенчаться как полагается, в церкви? — лихорадочно пробормотала она.

— О, вы получите свою пышную свадьбу, дорогая! Это всего лишь дополнительная гарантия!

— Нет, вы стараетесь принудить нас. И не задумываясь позорите перед посторонними, — взвился Ричард.

Милтон осуждающе прищелкнул языком:

— Ничего подобного. Если ты так любишь Джулию, то будешь счастлив жениться на ней как можно скорее. — Он понимающе ухмыльнулся: — Или ты не собирался жениться?

Ричард не ответил.

— Если у вас была лицензия и вы собирались поженить нас насильно, почему просто не послали за мной, когда Ричард был в вашей власти? Зачем решили отправить его в Австралию? — возмутилась Джулия.

Милтон рассерженно вспыхнул, задетый ее словами. Ему не понравилось, что она упомянула об этом в присутствии священника.

— И вы бы приехали на свадьбу? — спросил он. — Наверняка прислали бы кого-нибудь убедиться, что Ричард здесь и готов идти к алтарю. А когда узнали бы, что он по-прежнему против свадьбы, уехали бы отсюда с быстротой молнии. Неужели станете это отрицать? Вы же сами приехали ко мне, чтобы сообщить, что между вами ничего не изменилось и вы не собираетесь пожениться. А вот теперь он передумал. И вы считаете, я поверю вам?

Заметив, что от слов Милтона Ричард разозлился еще больше, Джулия покачала головой:

— Это неправда. Я никогда не говорила, что не выйду за него замуж. С его согласия или нет, я бы ни за что не отказалась от каждого условия контракта.

Милтон нетерпеливо отмахнулся:

— Я вам не верю. Но поскольку вы оба вдруг так неожиданно изменили свое решение и клянетесь, что любите друг друга, это не играет роли, верно? Довольно болтовни. Вставайте и готовьтесь произнести брачные обеты.

Воцарившееся молчание было воистину мертвым. Ричард даже не пытался скрыть бешенства, оно читалось и в его позе, и в чертах лица. Он не позволит отцу победить в их давней битве!

Джулия затаила дыхание, ожидая реакции Милтона. Она не знала, как теперь избежать неминуемого.

— Я чувствовал, что приезд сюда — это ошибка, — прошипел наконец Ричард.

Джулия приготовилась к самому худшему — сейчас он откажется от нее навсегда. Но Ричард взял ее за руку и сказал:

— Тогда поторопитесь, святой отец. Вы все достаточно смутили мою невесту!

Глава 45

Теперь она замужем. Они с Ричардом все-таки поженились.

Джулию так одолевали слезы, что она не могла говорить. Она не смела даже взглянуть на обозленного мужчину, сидевшего напротив нее в экипаже. Прошло уже несколько часов, как все закончилось и они выехали в Лондон, но Джулия до сих пор не знала, куда деваться от стыда. Наверное, этот позор навсегда останется с ней. Ей пришлось стоять перед священником завернутой в одеяло! Ей не позволили одеться!

Священник начал церемонию сразу же после слов Ричарда. Джулию приходилось подталкивать каждый раз, когда требовалось дать ответ на заданный вопрос, — она была совершенно выбита из колеи. Ричард едва ли не водил ее рукой, когда им пришлось расписываться в церковной книге, — сама она от волнения не могла удержать в пальцах перо.

Три раза ей пришлось своей подписью удостоверить этот фарс: в церковной книге, в документе, который потребовал Милтон для себя как доказательство свадьбы и в их общем свидетельстве о браке.

Но когда за всеми закрылась дверь и из коридора послышался торжествующий смех Милтона, Ричард посмотрел на нее так, словно собирался убить.

Джулия же была настолько потрясена случившимся, что не могла злиться. Однако ей хватило ума понять, что они сами облегчили графу задачу. Она не хотела никого обвинять, но все же не могла не спросить Ричарда:

— Ты знал, что все может так закончиться, когда тащил меня в свою комнату?

— Черт возьми, нет, конечно! Но теперь неподходящее время для разговора со мной, Джуэлс. Иди собирайся, мы уезжаем.

Больше он ничего не сказал. А Джулия не спорила, потому что хотела покинуть Уиллоу-Вудс не меньше его. Однако быстро уехать не удалось: стояла глубокая ночь. Пришлось будить слуг, чтобы те помогли с багажом и приготовили два экипажа.

Джулия была уверена, что как только они окажутся далеко от Уиллоу-Вудс, Ричард найдет подходящую гостиницу и они проведут в ней остаток ночи. Но он этого не сделал. А остановился лишь для того, чтобы забрать Ора и тех стражников, которые могли бы сменять кучеров, потому что он намеревался добраться до Лондона к вечеру следующего дня.

Несмотря на душевное смятение, Джулия проспала до самого утра. Она слишком измучилась, чтобы бодрствовать. В какой-то момент Ричард осторожно уложил ее на сиденье, и она до полудня уже не открывала глаз.

Отдых пошел ей на пользу. Однако она все же не готова была смириться со сложившейся ситуацией. Весь ужас заключался в том, что теперь ей насильно навязали мужа, который вовсе не желал им быть!

Пока она протирала глаза, Ричард молчал и мрачно смотрел в окно. Он так и не связал волосы, которые Джулия распустила вчера ночью, и длинные спутанные пряди так странно контрастировали с прекрасно сшитой одеждой! Он одновременно походил и на аристократа, и на отважного искателя приключений, но при этом был так красив… что у Джулии от боли сжималось сердце. Ричард воздвиг холодную непробиваемую стену между собой и остальным миром и казался таким одиноким. Чем он занимался все эти годы? На все ее вопросы он обычно давал шутливые ответы. Но теперь, когда они стали мужем и женой, она имела право знать правду.

— Ты действительно был пиратом? — спросила она и тут же пожалела об этом. Разве сейчас время обсуждать прошлое, когда они еще понятия не имеют, как поступят в будущем?

— Когда-то был, — бросил Ричард, не глядя на нее. — Но теперь с этим покончено.

— Значит, ты не шутил?

— Нет. Ты ведь считала уморительным тот факт, что я мог вести подобную жизнь!

— Но не жизнь пирата, Ричард! — воскликнула Джулия. — Просто я не верила, что пираты еще существуют. Ты забыл, в каком веке мы живем?

Ричард посмотрел на нее и улыбнулся:

— Ты представляешь пиратов кровожадными головорезами. Те пираты жили в прошлых веках. Позволь рассказать тебе о моем капитане Натане Бруксе. Он отец Габби, добрый, славный человек. И он когда-то был пиратом…

Вскоре Джулия уже зачарованно слушала рассказ Ричарда о его приключениях на борту «Сварливой Джуэл». Он поведал, как встретил сначала Ора, а потом Натана и остальных членов команды, ставших для него семьей. Да, они называли себя пиратами, но были, скорее, охотниками за сокровищами.

— Поиски кладов всегда были истинной страстью Натана, и именно за этим делом мы проводили почти все время. Охотились за сокровищами старых пиратов. Да и сейчас этим занимаемся. Но после того как Натан побывал в заложниках, он отрекся от пиратства. Правда, решение далось ему легко, потому что Габби вышла замуж за одного из владельцев судоходной флотилии «Скайларк», которые крайне не одобряют занятий подобного рода.

— Ты действительно полюбил Карибы?

— Полюбил всей душой, хотя далеко не все привыкают к тамошнему существованию. Там ничто не напоминает Англию. Это абсолютно иной образ жизни. Иногда весьма нелегкой. Да и жара стоит ужасная. Чаще всего англичане просто не выдерживают такого климата и скоро возвращаются домой.

— Но ты же не вернулся, — возразила Джулия.

— Я был вынужден привыкать, потому что у меня не было дома. Мне некуда было возвращаться.

Он снова повернулся к окну. Между ними как по волшебству снова выросла стена.

Изнемогая от грусти, Джулия опустила глаза.

На пальце блеснуло кольцо. Ее обручальное кольцо. Милтон, должно быть, наспех купил его, чтобы все было по правилам. Оно оказалось велико ей и казалось таким же уродливым, как вся их свадебная церемония…

Грудь снова стеснило. Жаль, что она раньше ничего не знала о жизни Ричарда вдали от Англии!

Какая-то часть ее души, очень эмоциональная часть, радовалась замужеству. Радовалась, что ее муж — Ричард.

Джулия боялась, что слишком привязалась к нему за последний месяц, настолько, что влюбилась в него. Но после всего, что Ричард сейчас рассказал, стало очевидно, что он полюбил новую жизнь на Карибах, где для нее нет места. А если бы и было, нет смысла скрывать от себя, что Ричарду вовсе не нравится его нынешний статус женатого мужчины. Он не мог выразиться яснее. Поэтому она должна поступить по справедливости и по крайней мере предложить ему достойный выход.

И все же Джулия не решалась заговорить на эту тему.

И оказалось, что колебалась она слишком долго.

Экипаж остановился перед ее домом на Беркли-сквер. Ричард открыл дверцу и помог ей спуститься. Сам он не вышел из экипажа. Был слишком зол для того, чтобы войти вместе с ней и сказать отцу, что они женаты. Но ничего не поделаешь…

У Джулии было такое чувство, что сейчас Ричард захлопнет дверцу и уедет не попрощавшись.

— Я немедленно начну бракоразводный процесс, — пообещала она. — Тебе ни к чему…

— Ты хочешь развода? — удивился он.

Ни облегченного вздоха? Ни слов благодарности? Все еще пытается излить гнев? Она кивнула:

— Да. Конечно. Никто из нас не хотел и не ожидал, что это случится.

— Как тебе угодно, Джуэлс, — ответил Ричард. В голосе звучало непонятное ей сожаление. Но она, должно быть, ошиблась. Потому что он коротко добавил: — Я уезжаю.

— Подожди! — вскричала она, когда он попытался закрыть дверь. — Тебе необходимо присутствовать на процессе. Все это займет не более нескольких недель. Где я смогу тебя найти?

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

— Полагаю, тебе лучше подготовиться к долгому путешествию. Если действительно хочешь этого развода, придется ехать со мной. Я и дня не останусь в этой стране. Если «Тритон» не готов отплыть, сяду на другое судно. Я отправляюсь домой. Только там я могу дышать свободно.

— Ты не способен думать логично. Нужно лишь немного подождать, и тогда каждый пойдет своей дорогой.

Ричард упрямо покачал головой:

— Если я останусь в Англии еще на день, боюсь, что вернусь в Уиллоу-Вудс и убью отца. Нужно убраться отсюда подальше, чтобы не искушать судьбу. И немедленно. Поэтому либо соглашайся на мои условия, либо мы расстаемся, Джуэлс. У тебя есть время до завтрашнего утра, чтобы подумать и решить.

— И вот так ты… подожди! Куда ты едешь? Где тебя найти, чтобы сообщить о… о моем согласии?

— Пришлешь записку в дом Бойда Андерсона, где остановились Габби и Дрю. Я еду на встречу с ними.

С этими словами Ричард захлопнул дверцу и постучал в потолок экипажа, давая знак кучеру трогать. Джулия, не веря глазам, провожала взглядом экипаж. Боже, что сейчас произошло? Она сделала ему одолжение и дала возможность поскорее избавиться от этого брака, а он не стал ей помогать?!

Глава 46

Принять решение покинуть Англию вместе с Ричардом оказалось намного легче, чем она ожидала. Дождавшись горничную, Джулия сказала:

— Вели принести с чердака еще несколько сундуков и начинай складывать вещи. Я отправляюсь в долгое морское путешествие вместе с мужем.

Однако, пройдя в дом, она поняла, что самое трудное еще впереди. Ей не хотелось признавать, что она потерпела неудачу, а этот фарс в Уиллоу-Вудс оказался самой большой неудачей в ее жизни.

Отец был в своей спальне. Но не в постели. Артур помогал Джеральду разрабатывать ноги, прогуливаясь вместе с ним по комнате.

Джулия была рада видеть, что они так усердно трудятся.

— Добро пожаловать домой! — просиял Джеральд, увидев дочь. — Не думал, что ты так скоро добьешься успеха. Давай посидим на этом прелестном балкончике, который ты велела соорудить для меня, и ты все расскажешь.

Двери на балкон были широко распахнуты, впуская свежий теплый воздух. Артур повел туда Джеральда. Джулия пошла следом и уселась рядом с отцом. Сколько раз в теплые летние дни она здесь читала ему, хотя была уверена, что он не понимает ни слова! Но она не оставляла своих попыток в надежде, что когда-нибудь наступит просветление. Поймав выжидающий взгляд отца, Джулия вздохнула:

— Ничего не получилось, папа. Граф разгадал обман.

— И что он сделал?

— Раздобыл специальное разрешение на немедленное венчание и привел священника. Мы женаты.

Джеральд, нахмурившись, осторожно спросил:

— Малоприятное заявление, не так ли?

— Совершенно верно.

— Мне жаль, — вздохнул Джеральд. — Не следовало и спрашивать. Но ты и Ричард так хорошо поладили, когда были здесь, вот мне и показалось, что после многолетней разлуки вы друг другу понравились и что из этого что-то выйдет.

Чувствуя, как перехватило горло, Джулия отвернулась.

— Мы действительно друг другу понравились… Но мы слишком разные. Он ищет приключений в теплых морях, где провел последние девять лет, а я предпочитаю получать прибыль от предприятий Миллеров.

— Но если вы так не хотели жениться, зачем произносили обеты? Я же пообещал, что справлюсь с любым скандалом. Почему ты просто не отказалась?

Не стоило ему спрашивать об этом. Джулия уже чувствовала, что краснеет. И хотя она не отдалась Ричарду той ночью, были свидетели, которые всегда подтвердят обратное.

— Я… не могла отказаться. Нас застали в одной постели ночью… — призналась она.

Джеральд откашлялся.

— Понимаю.

Джулия мучительно поморщилась:

— Но это было частью спектакля. Мы хотели убедить графа, что мы… спим вместе. Мы добивались, чтобы он потерял бдительность и это позволило бы нам обыскать его кабинет. Он с самого начала был настроен весьма скептически. Мы посчитали, что это его убедит. Нам и в голову не приходило, что он ворвется в комнату Ричарда со священником и свидетелями, чтобы немедленно нас поженить. Как Милтон и надеялся, он застал нас в компрометирующей ситуации. Поэтому мы попали в собственную ловушку. А Ричард даже не хочет остаться в Лондоне и дождаться развода.

— Хочешь сказать, он не хочет разводиться?

— Хочет, но не здесь. Он завтра покидает страну. Поэтому, чтобы получить развод, мне придется ехать с ним на Карибы. Он так зол, что не желает слушать никаких уговоров.

— Я поговорю с ним.

— Он не хочет ничего обсуждать. Если б у него было время, чтобы успокоиться и поразмыслить здраво, возможно, понял бы мою правоту. Но он ничего не хочет слышать. И я даже понимаю, почему он так взбешен. Все эти годы он старался держаться подальше от Англии, не потому, что не хотел видеть меня, а потому, что не хотел дать отцу одержать победу. И все же граф выиграл эту многолетнюю войну и поженил нас.

— Милтон Аллен ничего не выиграет от этого брака, кроме твоего приданого, которое я обещал ему отдать, — с отвращением выговорил Джеральд.

— Рада это слышать. Хотелось бы, чтобы он не получил даже этого, но, насколько я понимаю, приданое принадлежит ему по контракту. И все же он мог заграбастать больше, когда ты давал ему тройное приданое. Непонятно, почему он отклонял все твои предложения. А теперь по-прежнему воображает, будто напал на золотую жилу, и это заставляет меня опасаться за твою жизнь. Решение Ричарда уехать только играет ему на руку. Если с тобой что-то случится, Милтон получает контроль над всем нашим состоянием.

— У тебя слишком разыгралось воображение, дорогая, — усмехнулся Джеральд. — Мне давно следовало бы разорвать контракт, но твоя мать умоляла не делать этого. Потом несчастный случай превратил меня в инвалида, и Милтон продолжал считать, будто ваша свадьба превратит нас в одну большую счастливую семью. А семьи заботятся о своих родственниках, даже о паршивых овцах.

Джулия поняла, куда он клонит. Даже кузен Реймонд, который вполне мог считаться паршивой овцой, поскольку отвергал всякого рода обязанности и вел разгульную жизнь, все же имел и всегда будет иметь твердую поддержку Джеральда: ведь он один из членов семьи!

— А это предполагает, что ты выручишь графа, когда он постучится в твою дверь, — заметила она. — И не сомневаюсь, что стучаться он будет бесконечно.

— Нет, ничего подобного это не означает. Это всего лишь объясняет, почему он все еще считает, будто я помогу ему. Ты должна была позволить мне потолковать с Милтоном. Я бы ясно дал понять, что не намереваюсь прощать и забывать. И он не заслуживает хорошего отношения с моей стороны за то, что сделал с собственным сыном и за слезы, которые ты пролила по его вине.

Все еще встревоженная, Джулия кусала губы.

— Но он еще этого не знает. А что, если он так одержим твоим богатством, что потерял всякий здравый смысл и…

Джеральд осторожно прижал палец к ее губам:

— Тише. Если тебе будет от этого легче, я сегодня же составлю заверенный свидетелями документ, по которому он не унаследует ни единого цента, и пришлю ему копию.

— Вот это мне нравится, — согласилась Джулия. — И еще я хочу перед своим отъездом перевести все на твое имя. Впрочем, это мы можем сделать одновременно.

Джеральд со вздохом кивнул:

— Ты действительно собралась на Карибы?

— Ненадолго. Всего несколько недель, и…

— Три-четыре недели уйдет только на то, чтобы добраться туда, — перебил отец.

Джулия поежилась:

— Ну… я постараюсь найти во всем этом светлые стороны. Я никогда раньше не путешествовала, разве что ездила несколько раз по Англии и была во Франции, так что, полагаю, плавание будет интересным. И как только Ричард успокоится, с ним будет легче поладить.

— Ты так думаешь?

— Уверена. Он совсем не тот человек… вернее, не тот мальчик, которого я знала и ненавидела. Жизнь за границей, вдали от графа сильно его изменила. По крайней мере он совсем другой, когда рядом нет отца.

Джеральд с любопытством посмотрел на дочь:

— Ты действительно хочешь развестись с ним?

Странные ощущения, уже испытанные однажды, вернулись снова.

— Я точно знаю, что этого хочет он, — только и смогла ответить Джулия.

— Но это не ответ на мой вопрос, — возразил отец.

Он был прав… поэтому Джулия печально ответила:

— Не могу отрицать, что были минуты, когда я думала, что он станет для меня идеальным мужем. Но мы слишком разные. Он никогда не вернется в Англию, пока здесь живет его отец. А я не смогу жить в тропиках. В общем, наш брак невозможен. Тем более что Ричард меня не любит.

— Понятно, — снова вздохнул Джеральд. — А я так мечтал вытащить тебя из беды, в которую ты попала по моей вине!

— Знаю, но по крайней мере этот проклятый контракт выполнен и больше никогда не будет меня терзать.

— Но развод — дело серьезное. Общество воспримет это как скандал. И последствия будут не самыми приятными: ты больше не будешь получать приглашения на балы и рауты, с тобой перестанут знаться.

— Предлагаешь…

— Нет, родная, если ты считаешь, что должна поступить именно так, я на твоей стороне. Но может, все еще обойдется. Твоя ситуация настолько необычна, что тебе могут посочувствовать или по крайней мере понять, почему ты не желаешь его простить.

О, когда речь идет об обществе, обычные правила тут неприменимы. Если они посчитают, что «так не делается», причины не будут иметь значения. Из-за этого она может потерять всех своих друзей…

Из-за этого…

Отец, казалось, прочитал ее мысли и предложил:

— Почему тебе не поговорить перед отъездом с Кэрол и не выяснить, что она думает по этому поводу? Артур сказал, что после свадьбы она живет в другом месте. Не по соседству, как раньше. Но все же ты можешь ее навестить. Сам я не спросил ее адреса, когда она заезжала, чтобы выразить радость по поводу моего выздоровления.

— Они с мужем живут в загородном поместье, хотя городской дом у них тоже имеется, и поскольку летний сезон уже начался, она, вероятно, все еще в городе. Прекрасная идея, папа! Я обязательно повидаюсь с ней, прежде чем покинуть Англию.

Джеральд весело хмыкнул:

— Если, по твоим словам, общество Ричарда уже не раздражает тебя, как раньше, вполне можешь наслаждаться путешествием. Говорят, острова в той части света прекрасны, хотя в это время года там, возможно, немного теплее обычного.

— Немного? По словам Ричарда, там стоит невыносимая жара. Но я не намерена оставаться там дольше, чем необходимо. Как было бы хорошо, если бы ты поехал с нами!

— Ничего не выйдет. Будь у меня даже достаточно сил, один из нас должен остаться, чтобы отражать атаки противника. Но может, возьмешь Реймонда?

— О Господи, ни за что! Он не успокоится, пока не выведет меня из равновесия! И тогда путешествие действительно станет не слишком приятным!

Покинув спальню отца, Джулия задалась вопросом, хватит ли времени для всего, что нужно сделать сегодня днем. Прежде всего она послала записку Кэрол, в надежде, что подруга приедет к ней и они поговорят, пока будут складывать вещи. Джулия не хотела никуда выходить из дома, не повидавшись с поверенным. И поскольку они с Кэрол не виделись с ночи бала у Мэлори, им было что обсудить.

Но едва лакей с запиской ушел, как в комнату ворвалась Кэрол.

— Как получилось, что ты вышла замуж? — с порога спросила она.

Пораженная тем, что Кэрол уже все знает, Джулия спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Шутишь?! Слуги внизу только об этом и говорят. Твоя горничная распустила слухи по всему городу. Не успела я войти, как твой дворецкий упомянул об этом.

Джулия вздохнула. Придется как следует отчитать горничную — девушка оказалась страшной сплетницей. Но Кэрол удивила ее еще больше, добавив:

— Кроме того, я знала, ради чего ты поехала в Уиллоу-Вудс.

— Ты знала? — ахнула Джулия, но тут же кивнула: — А, понимаю. Отец говорил, что ты навещала его, пока меня не было. Должно быть он и упомянул?

— Да. Я решила повидаться с тобой, однако тебя не застала: просто смешно, сколько раз мы разминулись на прошлой неделе! Вот я и поднялась к твоему отцу, поскольку не видела его с самого выздоровления. Но он только объяснил, куда и почему ты уехала, потому что предполагал, будто мне все известно. Он знает, насколько мы откровенны друг с другом. Я так расстроилась, что не услышала этого от тебя самой! Твой отец не слишком вдавался в подробности, когда сообразил, что я даже не слышала о возвращении твоего жениха.

— Я говорила тебе о нем в ту ночь на балу… — начала Джулия.

— Вовсе нет! — перебила Кэрол.

— Говорила… Но тогда я не знала, что это Ричард. Помнишь, француз! Ну, вспоминаешь?

— Так это он?! О Господи! Но разве ты не сказала, что он влюблен в другую? Замужнюю женщину?

— Джорджину Мэлори.

— У него есть предсмертное желание? — ахнула Кэрол.

— Нет, и я уверена, что это просто увлечение. При упоминании ее имени он не выказывал ни малейшего расстройства. Хотя он и очень храбр, не сомневаюсь, что больше всего его увлекал риск, связанный с этой женщиной.

Кэрол вздохнула:

— Но это означает, что ты вовсе не замужем по-настоящему, верно? И по какой-то причине просто позволила горничной думать, что это так и есть?

— Тебе, наверное, лучше устроиться поудобнее, — посоветовала Джулия подруге, перед тем как все ей рассказать.

Выслушав ее и узнав самые интимные детали, которыми Джулия не поделилась бы ни с кем другим, Кэрол потрясенно прошептала:

— Ну и попала ты в переплет! Нет, не плачь!

Но Джулия не могла удержаться от слез.

— Ирония заключается в том, что он и есть мой идеальный мужчина. А вот я ему не нужна.

— Боже, да ты его любишь? После всех этих лет ненависти! Ты действительно его любишь?!

— Я этого не говорила.

— Это и не обязательно.

— Но я не хочу жить так далеко от всех, кого знаю, в месте, которое кажется совсем чужим.

Кэрол подняла глаза к небу:

— Откуда тебе знать? Ты ни разу там не была. Так какие еще сомнения тебя одолевают?

— Он меня не любит, — прошептала Джулия.

— Ты уверена?

— Нет. Но…

— Может, его тоже одолевают сомнения? — предположила Кэрол.

Джулия прикусила губу.

— Не знаю…

— В таким случае тебе нужно знать точно, и тогда вы все уладите между собой. Тебе придется пересечь целый океан, прежде чем ты встанешь перед судьей, который будет вас разводить. Но вдруг выяснится, что никто из вас этого не желает. Дай Ричарду знать о своих чувствах.

Глава 47

Габриэла и Дрю ждали возвращения Ричарда в Лондон, прежде чем отплыть на Карибы, и поэтому Дрю заверил, что судно готово поднять якорь завтра утром. Ричард обрадовался, узнав, что Габриэлы нет в доме Бойда, поскольку не сомневался, что подруга потребует отчета о том, что случилось в Уиллоу-Вудс. Ричард по-прежнему был в таком смятении, что не желал это обсуждать. Просто сообщил Дрю, что все прошло не так, как было задумано.

И это еще слабо сказано!

Когда он стоял в своей старой спальне в Уиллоу-Вудс, наблюдая, как злорадствует отец, становилось все яснее, что последний заставляет его сделать то, чего он хочет сам. Но если он получит в жены женщину, о которой мечтал всю жизнь, значит, отец победил. Именно с этим он не мог смириться.

Он оставался в доме Бойда совсем недолго. Бросил сумку в отведенной ему комнате и отправился искать поверенного, который бы согласился его принять. Не дай Бог что-то случится с ним или с Джулией до развода. Необходимо сделать все, чтобы отец не посмел вмешаться и предъявить права на какую-либо часть состояния Миллеров. Ричард составил завещание, в соответствии с которым Милтон Аллен не получит ничего принадлежащего сыну или невестке.

Джулия — его жена. Он женат! Господи, как чудесно звучит! Но она совершенно не рада их браку, возможно, она права. Что он может ей предложить? Впрочем, он не разорен и отнюдь не нищий. На Карибах ведь не на что тратить деньги. Поэтому он успел накопить несколько тысяч фунтов. Но по сравнению с богатством Джулии это все равно что карманные деньги. У него нет ни усадьбы, ни даже собственного дома. И он младший сын, так что никакого титула ему не полагается. Его всю жизнь будут называть лордом, только и всего. Да и то на островах обращения «лорд» и «леди» не в ходу. Оторвать Джулию от высшего общества, к которому она так привыкла? От деловой империи, которой она управляла последние пять лет? Неужели у него хватит совести сделать все это?

Он должен отпустить Джулию и не оспаривать принятого решения. Другого выхода просто нет.

Но он не мог заставить себя это сделать.

По какому-то непонятному порыву он настоял, чтобы она поехала с ним, и сейчас был рад этому. По крайней мере они проведут вместе еще несколько недель, прежде чем расстанутся навсегда.

Но она ведь может и не поехать.

Вернувшись в дом Бойда, Ричард неожиданно понял, что все это время затаив дыхание ждал записку от Джулии. Она сообщала, что встретится с ним утром на пристани.

На пороге появился Ор. Ричард не закрыл дверь после ухода лакея, принесшего записку. И сейчас так глубоко задумался, что почти не слышал вопроса.

— Что?

— Я спросил, что случилось в Уиллоу-Вудс, — повторил Ор.

— Наш обман разоблачили. Мы женаты.

— Не ожидал, — ухмыльнулся Ор. — Почему же ты опять страдаешь?

— Вовсе нет.

— Ты расстроен. Я был уверен, что после недавних событий ты с этим покончил.

Ричард пока не хотел обсуждать Джулию, поэтому коротко ответил:

— Ситуация сложная.

— А по-моему, весьма простая. Или тебе не приходило в голову, что ты любишь опасности, связанные с ней?

Ричард подавился смехом. Ор совершенно ничего не понял!

Он попытался было объяснить, однако Ор остановил его:

— Мэлори угрожал нам в тот день, когда ты встретил его жену. Он был чрезвычайно раздражен, и я его понимаю. И не задумался бросить тебе вызов. Но ты в конце концов отведал, какова на вкус его ревность, поэтому я просто обязан спросить: ты действительно считаешь, что все еще любишь Джорджину?

Ричард, смеясь, покачал головой. Можно не объяснять Ору его ошибку: тот никогда не полезет в чужие дела. Поэтому он только сказал:

— Нет, как бы там ни было, все прошло.

— Так ты тоскуешь по собственной жене? — удивился Ор. — Как странно!

Ричард поджал губы. Что тут странного?

— Я все улажу.

— Что ж, если предпочитаешь поговорить по душам, до вечеринки еще есть время.

— До какой вечеринки?

— Габби и Дрю устраивают прощальный ужин. Нас тоже пригласили.

— Нас пригласили? Но мы ведь уже здесь. А что, кто-то сомневался, что мы придем?

— О, вечеринка устраивается не в их доме, — с ухмылкой пояснил Ор. — А в доме Джеймса Мэлори.

Ричарду и во сне не снилось, что его когда-нибудь пригласят в дом Джеймса. Должно быть, Мэлори об этом не знает. И все же когда его и Ора провели в гостиную, где уже собрались Андерсоны и Мэлори, Джеймс, завидев его, и бровью не повел.

А вот Габриэла тут же налетела на него. Ор предупредил, что рассказал Дрю о свадьбе, а тот, похоже, все передал жене.

— Я так рада! — объявила Габриэла.

— Не стоит, Габби. Мой отец победил.

— Но ведь и ты тоже, верно? Я видела, как ты смотрел на Джулию на борту «Девы Джордж»! Ты не сводил с нее глаз. И теперь вы поженились!

Она была слишком счастлива за него, и у Ричарда не хватило храбрости рассказать о грядущем разводе. Во всяком случае, не на этой вечеринке!

— Она отплывает с нами, — обронил он.

— Ну разумеется! Почему бы нет? О, погоди! Ей же нужно собрать вещи! Может, ей помочь? Следует отложить отплытие на день-другой!

— Пожалуйста, Габби, никаких проволочек. Я собирался найти другое судно, если «Тритон» не отплывет утром. Не хочу оставаться на одном континенте со своим отцом даже на несколько часов.

Габриэла с интересом посмотрела на Ричарда:

— Что еще случилось?

— Давай не будем говорить об этом сегодня. И Джулия прекрасно со всем справится. У нее полно слуг, готовых выполнить любой приказ. Так что веселись и забудь обо всем.

Он подтолкнул ее к мужу, а сам поспешно отошел, чтобы избежать дальнейших расспросов. Джереми, сын Джеймса, поймал его взгляд, и Ричард остановился рядом с ним.

До этого он не встречался с женой Джереми. Она, возможно, была на балу Джорджины, но Ричард был так увлечен, что никого вокруг не замечал. А теперь, увидев ее, затаил дыхание. Красота Дэнни Мэлори была почти неземной. Абсолютно белые волосы делали ее похожей на спустившегося с неба ангела. Вот только волосы эти были необычайно коротко острижены: крайне немодный стиль, особенно для леди. Но ее это только красило.

Джереми ткнул Ричарда под ребра, чтобы заставить отвести взгляд.

Ричард хмыкнул, сообразив, что неприлично так смотреть на даму.

— Простите, — с покаянной улыбкой сказал он парочке. — Полагаю, такое случается постоянно?

Джереми кивнул:

— Повезло ей, что я не ревнив!

— Нет. Это мне повезло, — возразила Дэнни, нежно улыбаясь мужу.

И Ричард втайне позавидовал их счастью. Впрочем, все пары в этой комнате были счастливо женаты.

Джереми, заметив, как Ричард оглядывает комнату, спросил:

— Вы ведь не всех здесь знаете, верно?

— Боюсь, что нет. Ваш отец раньше никогда не пускал меня в дом.

— В самом деле? Интересно… Еще до того, как он узнал, что вы лорд?

— Нет, я просто был у него в немилости, — уклончиво пробормотал Ричард.

— Но если вы здесь, значит, все простили, — предположил Джереми. — Позвольте мне представить вас членам моей семьи. Конечно, здесь далеко не все, только те, кто сейчас в городе и смог приехать, хотя приглашения были разосланы в самый последний момент. Уверен, что родных Дрю вы уже знаете.

Ричард не был знаком с Уорреном, старшим братом Дрю. Но поскольку тот тоже женился на одной из Мэлори, Джереми представил ему Эми — лукавого эльфа с озорной улыбкой. Джереми предупредил Ричарда, что держать пари с Эми не стоит: она никогда не проигрывает.

Здесь присутствовали и другие родственники Джереми: Регина Идеи, которая тогда устраивала бал, и ее муж Николас.

— Если вы слышали, как мой отец всячески унижает Ника, не обращайте внимания, — ухмыльнулся Джереми. — Он и его братья вместе растили Регину после смерти родителей, поэтому теперь чересчур о ней заботятся и показывают Нику, что не дадут ее в обиду. Особенно стараются мой отец и дядюшка Тони.

Здесь присутствовал и тот самый дядюшка Тони, необычайно красивый мужчина, на которого Джереми был похож больше, чем на собственного отца! Когда Ричард упомянул об этом, Джереми рассмеялся:

— Подобные замечания сводят родителя с ума, так что не дай Бог вам упомянуть об этом в его присутствии. Все дело в моих черных волосах. Почти все Мэлори — блондины.

Он познакомил Ричарда с Эдвардом Мэлори и его женой Шарлоттой, которые жили на Гросвенор-сквер. Пришел и Томас, один из старших братьев Дрю. Самый старший был в городе, но уже отплыл.

— Жаль, что дядя Эдди не встретится с вашей женой до того, как вы с ней покинете Англию, — заметил Джереми. — Он финансовый гений семьи. Она и сама дока в этих делах, так что им нашлось бы о чем побеседовать.

Ричард нахмурился. Едва Джереми упомянул Джулию, его настроение сразу испортилось. Зато он вспомнил об отмычках и, сунув руку в карман, вынул их и отдал Джереми.

— Спасибо, что одолжили, — поблагодарил он.

Джереми отдал отмычки жене. Та улыбнулась:

— Не за что. Я ими больше не пользуюсь. Держу их как память о друзьях моей юности.

— Они прекрасно работают, — заверил Ричард.

— Рад это слышать.

— Хватит, ты совсем заговорил нашего гостя, — проворчал Джеймс и повернулся к Ричарду: — Пойдем, выясним отношения.

Тот застонал, но последовал за Джеймсом к незажженному камину, подальше от остальных гостей. Джеймс оперся о каминную полку и, не сводя глаз со своей жены, спросил:

— Говорят, ты действительно опомнился и сделал доброе дело? А сейчас пытаешься сразить меня своим благородством, прежде чем покинешь город?

— Очень смешно! — мрачно буркнул Ричард.

— Только не думай поселиться в квартале от меня, старина. Никогда!

— О, даю слово, этого никогда не случится!

Джеймс наконец посмотрел на него, вскинув золотистую бровь:

— Даже в гости не приедешь? Полагаю, что готов сделать исключение для коротких визитов.

— Ты сама доброта, Мэлори.

— Считай это моим подарком, — бесстрастно сообщил Джеймс.

Поскольку он был в хорошем настроении, а сам Ричард покидал страну, он осторожно спросил:

— Не возражаешь, если я извинюсь перед Джорджиной за все неприятности, которые навлек на нее своим несчастным увлечением?

— Решительно возражаю.

— Это займет не более минуты.

Тон Джеймса мгновенно стал зловещим.

— Я сказал «возражаю».

— В таком случае передай ей мои извинения, — вздохнул Ричард. — И скажи, что она одна из самых прелестных женщин, которых я когда-либо…

— Похоже, ты испытываешь свою удачу, — перебил Джеймс.

— …но теперь я отчетливо понимаю разницу между легким увлечением и любовью, — поспешно закончил Ричард.

Джеймс долго пристально смотрел на него, а потом сказал:

— Если воображаешь, будто я собираюсь признаться своей жене, что она стоит для кого-то на втором месте, ты просто рехнулся. Я передам извинения и больше ни одного чертова слова.

— Справедливо, — ухмыльнулся Ричард.

— Но, думаю, Джордж будет скучать по Джулии, — продолжал Джеймс. — Они очень подружились.

— Джулия вернется, — заверил Ричард.

— Она? А ты?

Дождавшись нерешительного кивка Ричарда, он объявил:

— Великолепно! Я на твоем месте не позволил бы жене так долго отсутствовать. Но пока Джулия путешествует на судах компании «Скайларк», можешь быть уверен в ее полной безопасности.

Ричарду не следовало бы продолжать эту тему — он не обязан ничего объяснять Мэлори. И все-таки почему-то сказал:

— Ты не так понял. Джулия едет на Карибы только затем, чтобы получить развод.

Джеймс с недоумением посмотрел на Ричарда:

— Не понял. Ты это серьезно?

Ричард выпрямился и коротко пояснил:

— Это не моя идея. Я ее люблю, но она не будет счастлива там, куда я еду. Ей дорога Англия.

— Тогда перебирайся сюда. Или придумай что-нибудь. Но не позволяй счастью выскользнуть из рук без борьбы.

— Бери пример с Джеймса, — встрял в разговор Энтони Мэлори, услышавший конец фразы.

— Помолчи, Тони, — посоветовал Джеймс.

— Я просто хотел помочь, — ухмыльнулся Энтони.

— Или окончательно меня довести, — проворчал Джеймс.

Ричард ускользнул, как только братья принялись переругиваться, возможно, самым дружелюбным образом, но кто их знает?

И поскольку ему было не до веселья, он решил пораньше уйти домой. Но вместо того чтобы взять наемный экипаж, он посмотрел в сторону дома Джулии и медленно направился туда. Нет, не с Джулией он хотел поговорить. С Джеральдом. Он должен повидаться с тестем, прежде чем отплывет на Карибы.

Глава 48

— О Господи, дождь пошел! — заметил Реймонд, выходя из экипажа и беря Джулию за руку, чтобы помочь ей спуститься. — Ты промокнешь до нитки, пока успеешь подняться на борт.

— Вздор, — отмахнулась она и, с любопытством оглядев пристань, добавила: — Всего лишь немного моросит.

Даже в такой ранний час здесь царила привычная суматоха. «Тритон» был не единственным кораблем, отплывавшим с утренним приливом. На борт судна все еще доставляли свежие припасы. Несколько фургонов ждали разгрузки.

Вскоре по сходням спустились матросы, чтобы забрать сундуки Джулии.

Та взглянула на кузена, поднявшего хмурое лицо к серому небу. Жаль, что в день ее отъезда погода испортилась: зловещие черные тучи заволокли небо и начался довольно сильный ветер.

— Не забывай навещать отца, — попросила она Реймонда, когда на борт внесли последний сундук.

Ей нужно было идти, иначе она действительно могла промокнуть до нитки.

— Хорошо, но только после полудня, — проворчал Реймонд, обнимая ее. — Поверить не могу, что ты ухитрилась вытащить меня из постели в такую рань!

Джулия настолько привыкла к подобным замечаниям, что давно уже не обращала на них внимания. Кроме того, она все еще недоумевала по поводу необычайно хорошего настроения отца этим утром. Вчера он не был слишком оптимистичен в отношении намерения дочери уплыть на Карибы. Не то что сегодня! Или просто делает вид ради спокойствия дочери?

Джулия поднялась по сходням. Хорошо, что шел дождь. Она не очень-то хотела видеть, как удаляются английские берега…

Оказавшись в каюте, Джулия села на кровать и уставилась на сундуки, занявшие почти все свободное пространство. Она заставила себя не думать о том, почему оказалась здесь. Четыре сундука. Очевидно, она захватила с собой слишком много одежды. Просто раньше она никогда не уезжала так далеко от дома.

В крошечной каюте кроме кровати достаточно приличных размеров умещались только маленький столик, таких же размеров круглая лохань, заменявшая ванну, умывальник и довольно большой гардероб.

Придется распаковать сундуки, иначе ходить по каюте будет невозможно. Но может, сначала немного подремать?

Вчера она поспала в экипаже на обратном пути в Лондон, но ночью почти не сомкнула глаз. Не давали покоя мысли о предстоящем путешествии и о том, что предстоит в конце…

В ответ на ее записку с согласием плыть на Карибы Ричард объяснил, у какого причала пришвартован «Тритон», и посоветовал быть там до рассвета. Он мог бы пообещать, что заедет за ней, но не пообещал. Одно это лишило бы ее решимости так поспешно покинуть Англию.

Она даже не нашла его на корабле, хотя искала до самого подъема якоря. Правда, ее заверили, что он где-то здесь.

Одному она была рада: что Габриэла и Дрю согласились отплыть так быстро. Рассказал ли им Ричард об их свадьбе? Ей дали отдельную каюту, так что он, возможно, все скрыл… нет, нужно же как-то объяснить ее присутствие!

Кэрол сказала, что ей придется пересечь океан, прежде чем она предстанет перед судьей и покончите этим браком, расторгать который, возможно, никто из них не желает. Посоветовала сказать Ричарду о своих чувствах. В ее устах это казалось таким легким! Но вряд ли подруге приходилось иметь дело с такими мужчинами, как Ричард.

Джулия посмотрела на сундуки, которые загромоздили весь проход, и решила, что сначала разберет вещи, а уж потом может отдохнуть.

Тут в дверь постучали, и Джулия насторожилась. Она надеялась, что это Ричард. Неужели готов поговорить с ней?

Но в каюту заглянула Габриэла. Ослепительно улыбнувшись, она вошла в комнату.

— Где ваша горничная?

— Ее муж не позволил ей покинуть Англию. Она молода и совсем недавно вышла замуж. А времени найти другую не было.

Габриэла закатила глаза:

— Понимаю, о чем вы. Мы тоже хотели отправиться домой, но Ричард настоял, чтобы мы отплыли сегодня, или в противном случае грозился найти другое судно. Так грубо с его стороны. И он даже не захотел это обсуждать! Но не беспокойтесь о горничной! Моя здесь и поможет вам.

— Спасибо. Впрочем, я не нуждаюсь в особой помощи. Разве что с прической. Совершенно не умею укладывать волосы!

— О, на корабле можете забыть о модных прическах, — усмехнулась Габриэла, — если только не намереваетесь провести все плавание в каюте! «Тритон» — судно быстроходное, а это означает, что на палубе слишком сильный ветер. Я нахожу, что гораздо легче укротить волосы, если просто заплести их в косу.

Джулия почти не слушала ее, пораженная тем, что Ричард отказывается говорить с самыми близкими друзьями.

— Ричард очень сердит, — сказала она в его оправдание.

— Очевидно, случилось что-то неладное, но все равно это не дает ему права так обращаться с друзьями! — проворчала Габриэла.

— Он сказал мне то же самое: либо я поеду с ним сегодня, либо мы расстались навсегда.

— Но вы ведь его жена?

— Так он сказал вам?

— Ничего, кроме этого, — заверила Габриэла, выжидающе глядя на Джулию.

Но та не слишком хотела снова рассказывать о катастрофе в Уиллоу-Вудс, потому что каждый раз к горлу подступали слезы.

Однако Габриэла, не увидев намека в ее молчании, объявила:

— Знаете, когда я говорила, что вы можете стать его спасением, не подумала…

— Ничего страшного. Все равно ничего не получилось.

— Нет?! — поразилась Габриэла. — Но он женился на вас!

Джулия вздохнула. Ничего не поделаешь: придется признаваться.

Она уселась на кровать и похлопала по матрацу, приглашая Габриэлу присесть.

Стараясь не вдаваться в подробности, она изложила ей ту же историю, что и отцу. Не упомянула лишь о том, как веселилась в Уиллоу-Вудс, когда графа не было рядом. Ей уже казалось, что все это просто приснилось и не было тех счастливых дней с Ричардом, Чарлзом и Мэтью.

Задумчиво глядя в пол, Габриэла спросила:

— Вы не думали о том, что могли бы остаться с ним?

Удерживать Ричарда в браке, который ему ненавистен? Похоже, Габриэла вообразила, что если Джулия скажет Ричарду о своей любви, это все изменит. Но ничего подобного. Он же не испытывает к ней таких же сильных чувств.

Она не стала спорить и просто ответила:

— Мое место в Англии…

— И что из того? Большая часть семьи Дрю постоянно живет в Англии, и мы собираемся часто их навещать. Вы в любое время можете присоединиться к нам. Подумайте, Джулия. Ричард будет вам очень хорошим мужем!

Столь твердая уверенность застала Джулию врасплох.

— Вы так думаете? Я знаю, он может быть веселым, очаровательным, заботливым… Видели бы вы его с племянником! Это было так трогательно, что сразу видно: из него выйдет хороший отец. Он показал мне, каким может быть славным, но мы живем в разных мирах. После всех волнующих приключений, которые Ричард пережил после побега из дому, вряд ли он будет счастлив в Англии. А я привыкла к этой стране. Я же здесь выросла. Кроме того, если мы останемся вместе, победит его отец.

Габриэла со вздохом покачала головой:

— Его отец уже победил, но его победа ничтожна. Вы с Ричардом еще не проиграли. Не позволяйте тирану встать на вашем пути, или он действительно победит.

Глава 49

Когда Джулия вышла на палубу, берег Англии уже исчез из виду. Она поискала глазами Ричарда, но его нигде не было видно.

Габриэла дала ей много пищи для размышлений.

Не позволять тирану встать на их пути? О, это не проблема! Во всяком случае, не для нее. Но согласится ли с ней Ричард?

Она услышала доносившийся сверху смех и, подняв глаза, увидела Ричарда и Ора. Они на мачте? И смеются?

Немного неожиданно…

Гнев Ричарда рассеялся так быстро только потому, что он все дальше отдаляется от родины? Или это смеется Ор?

Ричард помогал другу ставить паруса: ветер был сильный, а с парусами судно помчится быстрее.

Джулия так долго смотрела на друзей, что затекла шея. Неужели он так и не заметит ее?

Но тут их взгляды встретились: его внимательный и ее восторженный, в котором отражались все чувства.

Ветер трепал ее волосы. Джулия откинула их с лица и заметила, что Ричард спускается на палубу.

Вполне сознавая, что он может направиться в противоположную сторону, она опустила голову и стала ждать. Но он все-таки подошел.

Не говоря ни слова, Ричард повернул ее к себе спиной, собрал ее волосы в хвост и связал бечевкой.

— Спасибо, — прошептала Джулия, удивленная тем, что он так свободно обращается с ней.

Она выжидающе уставилась на него, но лицо Ричарда было абсолютно непроницаемым. Она не знала, что делать и с чего начать, и поэтому осторожно сказала:

— Мне показалось, что я услышала твой смех. Чувствуешь себя лучше теперь, когда удалось сбежать?

— Не совсем.

Горло Джулии сжалось. Что поделать? Она не могла видеть Ричарда несчастным!

— Ричард, ты должен кое-что знать, — начала она. — Твой отец на самом деле не победил. Он никогда не получит чего-то сверх моего приданого.

— Все равно победил, — с горечью возразил Ричард. — Условия проклятого контракта выполнены. И он, очевидно, надеется разбогатеть.

— Милтон ошибается. Он не знает моего отца. Папа никогда не забывает зла.

— Теперь мне это известно, — сказал Ричард, слегка улыбаясь. — Прошлой ночью, когда я пришел к твоему отцу, он заверил меня в этом.

Джулия не сумела скрыть изумление.

— Ты был у него вчера вечером?!

Почему же отец не упомянул о разговоре с Ричардом?

— Да, я не мог уехать, не повидавшись с ним. Я пообещал ему, что с тобой все будет хорошо, пока ты путешествуешь.

— Ты очень заботлив, — выдохнула Джулия. Ее переполняли эмоции. Сегодня утром настроение у отца было гораздо лучше.

— Значит, и тебе не о чем плакать, — поддразнил он.

Джулия вытерла глаза.

— Ты такой добрый. Почему же не был таким в детстве?

— Ты же знаешь почему. Но ты права. Я давно должен был объяснить, почему так противлюсь этому браку. У нас не было причин становиться врагами. Просто я был в ярости оттого, что отец хотел использовать меня в своих корыстных целях. Кроме того, в то время я просто не видел иного выхода. — Его пальцы осторожно коснулись ее щеки. — Нам нет нужды снова обсуждать это, Джуэлс. При мысли о случившемся я по-прежнему бешусь, так что давай больше не думать об этом. Я хочу, чтобы ты как можно больше наслаждалась этим путешествием.

Она не верила своим ушам. И он так нежен! Неожиданно Ричард поспешно схватил ее за руку.

— А сейчас мне нужно доставить тебя в каюту. Скоро разразится шторм, — пробормотал он, увлекая ее за собой.

— Какой шторм?

— Тот самый, что следует за нами от самого канала. Дрю надеялся обогнать его, почему и велел поставить дополнительные паруса, но он уже почти добрался до нас.

Ричард вошел в каюту вместе с Джулией и огляделся.

— Самая массивная мебель привинчена к полу, но, чтобы не начался пожар, лучше потушить лампу, — предупредил он. — Оставайся в постели до тех пор, пока не получишь сигнал, что буря улеглась.

Джулии показалось, что он преувеличивает опасность… Однако вскоре судно стало очень сильно раскачиваться, и Джулия подумала, что Ричард все-таки был прав, что принял все меры предосторожности, прежде чем оставить ее и подняться на палубу.

Его забота о ней и тот факт, что он больше не сердится на нее, очень порадовали ее. Боже, означает ли это, что она ему небезразлична?

Джулия улыбалась в темноте, почти не замечая качки.

Глава 50

Предполагалось, что сегодняшний ужин будет праздничным, потому что повреждения, полученные кораблем, оказались не такими ужасными, как все опасались. Габриэла пришла к Джулии, чтобы проводить ее в капитанскую каюту, и упомянула о трещине в мачте. А еще рассказала о других штормах, в которых им приходилось бывать. Но ни один не был таким жестоким, хотя все представляли определенную опасность.

Джулия искренне надеялась, что не придется возвращаться в Англию. Боялась, что это плохо повлияет на Ричарда. У него только-только улучшилось настроение, и Джулии хотелось получить больше времени, чтобы разобраться во всем.

Она решила, что не станет медлить и еще до того, как корабль бросит якорь на берегу, обязательно признается Ричарду в своих чувствах. Она должна сделать хотя бы это. Если есть какой-то способ разрешить разногласия между ними, чтобы они могли оставаться вместе, она просто обязана выяснить, как все повернуть к лучшему.

Ощущая некий подъем духа, Джулия подхватила Габриэлу под руку и со смехом вошла в каюту. Там уже был Ричард… и он ей улыбался!

Не устояв, она улыбнулась в ответ. Ричард встал, чтобы усадить ее, и Джулия не колеблясь села рядом, хотя за столом было много свободных стульев.

— Выдержала шторм?

— Как видишь.

— Синяков нет?

— Ни одного.

— Может, мне следует осмотреть тебя, чтобы удостовериться?

Это было сказано с такой залихватской улыбкой! Господи, да он ее дразнит!

Она обожала, когда у него в глазах веселые огоньки! Они смеялись все время, пока собравшиеся развлекали ее рассказами о Карибах. Круглый год теплые ветры, кристально чистые источники и реки, великолепные закаты, экзотические фрукты. Все это звучало так чудесно, что Джулия поняла: возможно, тамошняя жизнь ей понравится.

Все, похоже, пытались убедить ее попробовать поселиться на Карибах. Только Ричард не вмешивался. Он снова стал собой: смеющимся, веселым молодым человеком, в обществе которого очень приятно находиться.

Останется ли его настроение таким, если не упоминать о том, что ждет их в конце путешествия? Это будет означать, что пока он собирается полностью игнорировать их планы развестись? Или просто рад, что они разойдутся мирно и без скандалов?

Но Джулия не могла не заметить, что сам Ричард давал ей совершенно иное описание своего нового дома. Глядя на него с любопытством, она спросила:

— Почему ты не рассказал мне, что на Карибах так хорошо? Зачем уверял, будто я завяну и умру в этой тропической жаре?

— Просто думал, что ты пробудешь там недостаточно долго, чтобы привыкнуть к такому климату. Скажи ей, Габби.

— Сначала может показаться, что там слишком жарко, — призналась Габриэла. — Но как только привыкнешь, тропических бризов будет достаточно, чтобы охладить тебя. Можно выстроить дом, который будет продуваться насквозь. Тебе никогда не придется кутаться зимой. Никаких горячих кирпичей в изножье постели, никаких унылых пейзажей, когда вся трава замерзает. Листья с деревьев никогда не облетают, цветы цветут круглый год. Бывает только несколько дней в году, когда не дуют ветры и становится очень сыро, но это малая цена за красоту и пышную растительность независимо от времени года.

Дрю, который много лет вел торговлю на Карибах, упомянул о коммерческой выгоде, которую можно получить там, покупая и продавая фрукты, ром, сахарный тростник и табак.

На этом месте беседы глаза Джулии взволнованно загорелись. Теперь, когда отец поправился и управляет семейным бизнесом в Англии, она увидела безграничные возможности для семьи Миллер, открывшиеся на Канарах.

Джулия и не осознала, что думает вслух, пока не услышала вопрос Ричарда:

— Собираешься превратить Миллеров в фермеров?

Он, конечно, шутил, но Джулия серьезно ответила:

— Мы всегда были фермерами. Наши предприятия тесно связаны с землей. Мы разводим овец, коров, выращиваем пшеницу, производим сырье на заводах и фабриках, нанимаем ремесленников, чтобы превратить это сырье в продукцию, которую потом отправляем в наши магазины или оптовые рынки. Большую часть того, что мы делаем, производим и продаем, дает земля.

— Вот уж не думал, что у твоей семьи такая широкая сфера деятельности, — удивился Ричард.

— Господи, конечно! Если это кажется выгодным, почему бы нет? А на островах так много возможностей.

— Но существует множество поставщиков этой продукции, — счел себя обязанным указать Ричард.

— И что? — рассмеялась Джулия. — В мире всегда есть место для конкуренции или еще не занятых рынков, и, кроме того, Миллеры всегда живут и действуют на широкую ногу.

Ее возбуждение становилось заразительным, по крайней мере для Дрю, который уже предвкушал появление новых клиентов своей торговой флотилии.

Они обсудили это за десертом. Однако Джулия вскоре сообразила, что Ричард больше не участвует в беседе. Повернувшись к нему, чтобы понять, в чем дело, она обнаружила, что он смотрит на нее с интересом. Неужели она кажется чересчур деловитой на его аристократический вкус?

Джулия смущенно покраснела.

— Выходи за меня, — вдруг сказал Ричард.

Джулия недоуменно моргнула:

— Но мы уже женаты.

— Выходи за меня еще раз. По-настоящему.

— Ты хочешь жениться на мне?

— А что? Разве похоже, что я хочу расстаться с тобой?

— Так вот почему ты не захотел получить развод в Англии? — ахнула она.

Джулия совсем забыла, что за столом полно людей и иные прислушиваются к их разговору. Ричард взял ее за руку и повел за собой.

Захлопнув дверь своей каюты, он спросил:

— Сердишься?

— А стоит?

Ричард улыбнулся:

— Значит, не сердишься.

— Конечно, нет. Думаю, ты и сам понял, что я тоже не хочу развода.

— Нет, мне это и в голову не пришло. Ты выглядела такой несчастной, когда покидала Англию.

— Я была несчастной и сердце мое было разбито, потому что ты не хотел меня.

— Боже, Джуэлс! Да я в жизни ни одну женщину не хотел сильнее, чем тебя. Я люблю тебя! Я понял это лишь тогда, когда ты пустила в ход все средства, чтобы спасти меня. Поверь, никаких сомнений не осталось, когда я держал тебя в объятиях на борту «Девы Джордж». Я никогда еще не чувствовал себя таким счастливым. И понял, что это навсегда, что я хочу, чтобы ты была рядом на всю оставшуюся жизнь, когда увидел, как ты позволила моему племяннику душить тебя, лишь бы он не боялся воды.

С этими словами он нежно поцеловал ее. Однако в обоих накопилось слишком много желания, чтобы страсть не подхватила их и унесла с собой. И Джулия поддалась этой страсти достаточно быстро. Сейчас она услышала то, что хотела слышать со дня их первой встречи. Столько лет эти чувства жили в ней. Столько лет оставались безответными. Но больше этого не будет.

Они быстро раздели друг друга и упали на постель. Теперь Джулии казалось, что отныне смех будет наполнять ее жизнь с этим человеком. Какая чудесная мысль и какая неожиданная награда за ее любовь к нему!

Но вскоре их смех сменился стонами: руки Ричарда были повсюду. Он так легко умел воспламенить ее. И всегда был готов довести ее страсть до высшей точки, умел заставить забыть все на свете и лишить самообладания.

Джулия приветствовала эту страсть, будоражившую ее. И сознание того, к какому это ведет наслаждению, волновало ее еще больше.

Следуя примеру Ричарда, она отвечала на его ласки с таким же пылом, а под конец толкнула его на спину и уселась верхом.

Эта поза была для нее абсолютно внове. Его возбужденная плоть прижималась к ней, не проникая внутрь. Дразня, искушая. И Джулия не могла насытиться ощущением его тела под своими ладонями. Погладила широкую грудь, сильную шею, запустила пальцы в мягкие волосы. Нагнулась, чтобы припасть к его губам крепким поцелуем, но только на секунду: она тоже умела дразнить. Оказывается, она способна контролировать себя лучше, чем думала прежде. И Ричард позволял ей играть с ним. Изучать его крепкое, прекрасное тело. И все, что Джулия делала, было окрашено ее любовью. Она была уверена, что получает больше удовольствия от прикосновений к нему, чем сам Ричард… а может, и нет: уж очень красноречивые звуки он издавал.

Восставшая плоть, прижимавшаяся к ее лону, по-прежнему дразнила Джулию.

Она сжала ее в руке и услышала стон Ричарда. Джулия не знала, причиняет ли ему боль, или это стон наслаждения, но была слишком увлечена, чтобы остановиться. Посмотрев на него, она увидела в зеленых глазах такую напряженность, такой жар, такую любовь, что поняла: ему совсем не больно. Скорее, наоборот.

Джулия понятия не имела, что Ричард из последних сил борется с собой, чтобы не перевернуть ее и не войти в ее лоно. Но в конце концов догадалась и с чувственной улыбкой приподнялась, ровно настолько, чтобы принять его в свое лоно.

О, это наслаждение ощущать, как он наполняет ее!

Голова Джулии бессильно откинулась. Волосы шелковистой лаской разметались по его бедрам.

Но она уже довела его до точки кипения. Сжав ее бедра, Ричард вонзился так глубоко, что ей пришлось вцепиться в него, чтобы не упасть.

Вонзился и так же быстро взорвался в ней. Стоны удовлетворения раздались в комнате.

— Черт! — пробормотал он, отдышавшись. — Ты так сильно возбуждаешь меня, что я чувствую себя зеленым молокососом, не способным владеть собой. Прости.

— За… что? — охнула Джулия, содрогаясь в конвульсиях собственной разрядки, лихорадочно стараясь продлить наслаждение.

Ричард рассмеялся, сообразив, что извиняться не за что, но все же объяснил:

— Я думал, что оставил тебя неудовлетворенной.

— Не волнуйся, — ухмыльнулась она, — я никогда такого не допущу.

— Думаю, ты слишком долго управляла фамильной империей. И собираешься командовать в постели, верно?

— Вполне возможно. Однако я сделаю все, чтобы ты наслаждался каждым мгновением.

Ричард удобно устроился на кровати и притянул Джулию к себе. Сегодня они уже не выйдут из каюты, да и куда выйдешь среди ночи?

Джулия гадала, сможет ли вынести обрушившееся на нее счастье. Ей так хотелось смеяться, кричать от радости, подпрыгивать от хмельного восторга. Из-за нее Ричард вновь почувствовал себя юнцом? Похоже, эти ощущения взаимны.

И вдруг, осознав нечто очень важное, она вскочила:

— Надеюсь, я не оставила тебя в неведении? Насчет того, как сильно люблю тебя.

— Оставила, — ухмыльнулся Ричард. — И хорошо, что сказала.

Слегка покраснев, Джулия призналась:

— Не удивляйся, если скажу, как сильно хотела получить тебя в мужья. Не представляешь, как я была взволнована, когда впервые увидела тебя. Мои родители действительно нашли мне идеальную пару. Думаю, что ненавидела тебя так сильно, потому что ты не отвечал на мои чувства.

Ричард сел и обнял ее:

— Мне так жаль, что я срывал на тебе злость. На самом-то деле я злился на отца.

— Ш-ш… Больше никаких извинений. Ты сделал меня намного счастливее, чем я могу выразить.

— Что я до сих пор нахожу невероятным. Если я после свадьбы вел себя как настоящий мужлан, то лишь потому, что был уверен: ты не захочешь жить со мной на Карибах. У меня открылись глаза, только когда я услышал твой разговор с Дрю.

— Не сомневаюсь, что мне там понравится, — заверила Джулия.

— Но дело не только в этом.

— А в чем еще?

— Мне нечего предложить тебе, кроме своей любви. И некуда даже привести тебя. У меня нет дома. Я живу либо на корабле, либо в капитанском доме, либо у Габби. Никогда не нуждался в собственном жилье.

Джулия снова легла и усмехнулась:

— Думаешь, я не смогу купить нам дом?

— Я не сказал, что не могу позволить себе такие траты. Дом я куплю сам, — объявил он не допускающим возражения тоном, что заставило Джулию осторожно осведомиться:

— Надеюсь, ты не собираешься наделать глупостей из-за того, что я богата? Знаю, что Энтони Мэлори ведет себя точно так: отказывается позволить жене потратить хотя бы медяк из ее собственных денег.

Глаза Ричарда смешливо блеснули.

— Правда? Ну, я не так щепетилен. Можешь тратить деньги на что пожелаешь. Но я сам куплю наш первый дом, и на этом точка.

Джулия невольно рассмеялась:

— И ты называешь это выбором?

— Я называю это превосходным знанием жизни на островах. Но я не говорил, что ты не можешь купить другой дом. Будем иметь два дома. Черт возьми, можешь покупать столько, сколько хочешь. По крайней мере один — в Англии и один — на Карибах.

Джулия задохнулась от восторга.

— Ты действительно этого хочешь? Мы станем жить и там и там?

— Где захочешь ты. Все, чего пожелает твое сердце, Джуэлс.

Глава 51

Они стояли перед домом Джулии на Беркли-сквер. Ричард взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Они так быстро вернулись! Но они не останутся надолго. Лишь на несколько дней, пока «Тритон» не приведут в порядок после недавней бури.

— Отец будет так счастлив! — воскликнула Джулия, когда они поднимались на крыльцо. Но тут же осторожно спросила: — Имеются какие-то шансы на то, что ты помиришься со своим?

— Шутишь? — Судя по выражению лица Ричарда, такому не суждено случиться.

— Я должна была спросить, — объяснила Джулия. — Хочу, чтобы он не сомневался в том, что никогда не станет частью нашей жизни.

— Ни за что, — заверил Ричард.

— Мы это знаем. Но я хочу, чтобы он тоже это знал. И чтобы никогда больше не пытался интриговать и замышлять против нас недоброе. Разве мы не можем положить этому конец раз и навсегда, чтобы ни у кого из нас не было причин волноваться из-за него?

— Ты действительно хочешь снова поехать в Уиллоу-Вудс?

— Да, в последний раз.

— Позволь мне поразмыслить над этим, Джуэлс. Честно говоря, я не намеревался встречаться с ним.

Джулия кивнула и повела Ричарда в дом. Она не станет спорить. Пусть решает сам. Никогда и никто больше не станет выбивать за него.

Они нашли Джеральда в кабинете.

— Ты уже ходишь! — воскликнула Джулия.

— Почему вы так быстро вернулись? — спросил Джеральд почти одновременно с ней.

Отец и дочь обменялись улыбками.

— Артур нашел носилки, на которых меня легко спускают вниз. Я скучал по этому старому креслу. И мне казалось неудобным вести дела, лежа в постели.

— Так ты вернулся к работе?

— Насколько позволяет Артур, — проворчал Джеральд.

Артур укоризненно покачал головой:

— Большую часть дня необходимо посвящать упражнениям. Так считает доктор. Но теперь мы делаем их внизу. Ваш отец чертовски устал от своей спальни.

— Трудно его в этом винить, — фыркнула Джулия. — А вернулись мы потому, что едва успели выйти в море, как налетел шторм. Будем ждать, пока мачту отремонтируют, хотя мы привезли и хорошие новости.

Она так сияла, что Джеральд предположил:

— Что-то насчет твоей семейной жизни?

— О, я знаю, что говорил тебе Ричард в ночь перед отплытием. Он признался. Но почему ты не сказал мне, папа?

— Что он любит тебя? Я едва удержался. Но он был уверен, что ему понадобится время, чтобы убедить тебя. И последние годы ты так упорно работала! Как жаль, что такой юной девушке пришлось выносить на своих плечах столь тяжелую ответственность! Я думал, что путешествие пойдет тебе на пользу. Даст время расслабиться и отдохнуть, как и следует в твоем возрасте. И… честно сказать, я надеялся, что для тебя это станет настоящим свадебным путешествием.

Джулия подняла руку, чтобы показать отцу красивое серебряное обручальное кольцо, которое Ричард купил для нее за день до того, как они отплыли из Лондона. Сегодня утром, прежде чем они бросили якорь, он снял с Джулии уродливое кольцо, которое раздобыл Милтон для их полуночной свадьбы, и бросил его в Темзу, после чего надел на ее палец новое и сказал:

— Тебе придется снять его только раз, в день нашей настоящей свадьбы, которая запомнится навсегда. Решай, где это будет: на сказочном пляже одного из островов или в старом английском соборе. Решать тебе.

— Когда мы вернемся в следующий раз, — пообещала она, прижимая его к своему сердцу. — Я хочу, чтобы мой отец достаточно окреп и вручил меня жениху у алтаря.

Джеральд вскинул брови:

— Это совсем не заняло много времени, верно?

— Да, сэр.

— Никогда не думал, что придется сказать это: добро пожаловать в семью, сынок! — рассмеялся Джеральд.

Остаток дня новобрачные провели с ним. Джулии удалось заразить отца собственным энтузиазмом и уговорить расширить владения Миллеров, приобретя плантации на островах.

— Когда-нибудь тебе придется открыть собственный банк, чтобы было где хранить свое богатство, — пошутил Ричард.

— Неплохая мысль, — согласилась Джулия. — И хорошая перспектива для тебя.

Ричард только головой покачал:

— Из пиратов — в банкиры? Звучит странновато.

На следующий день они отправились в Уиллоу-Вудс. По пути они почти не разговаривали. Ричард согласился поехать только потому, что хотел рассказать брату о счастливых переменах в своей жизни.

Той ночью, в постели гостиничного номера, когда Ричард с такой нежностью держал ее в своих объятиях, Джулия заговорила о последнем вопросе, который надеялась разрешить. Она по-прежнему была уверена, что Милтон Аллен — не настоящий отец Ричарда. Обращение графа с ним сильно напоминало стремление оскорбить и унизить незаконного отпрыска. Раньше Ричард не допускал и мысли об этом, но если Джулия окажется права, это известие сделает его счастливым. Разве не так?

Стоило Джулии упомянуть об этом, как Ричард прижал ее к себе и прошептал:

— Я знаю, что это многое облегчило бы для меня, но, честно говоря, Джуэлс, теперь это совсем не важно. Я не считаю его своим родственником, и большую часть жизни у меня вообще не было отца. Но если хочешь, я спрошу.

Теперь у нее появились сомнения. Если ему действительно все равно, может, не стоит об этом заговаривать?

Но она ничего не сказала, потому что у Ричарда были совсем другие идеи относительно того, как провести эту ночь. Очень заманчивые идеи, которые заставили Джулию забыть обо всех проблемах.

Глава 52

В Уиллоу-Вудс парочку встретил ликующий Мэтью, который за время их отсутствия, очевидно, решил, что ему нравится иметь дядю. Ричард был в восторге, когда оказалось, что мальчик больше его не стесняется. Джулия уже подумывала о том, чтобы пригласить Чарлза погостить на Карибах. Она была уверена, что Мэтью там понравится.

Взъерошив волосы племянника, Ричард спросил, где можно найти графа, и послал его сообщить Чарлзу об их приезде.

Милтон читал книгу в маленькой библиотеке и даже не встал, когда они вошли. И даже не удивился при виде сына с невесткой. Похоже, он до сих пор злорадствовал, в точности как при их последней встрече. Непонятно только почему.

Дом тоже выглядел таким же, как всегда. Рабочие Джулии, которым было велено уезжать, по крайней мере привели его в порядок, но ничего не отремонтировали. Правда, Джулия и Ричард отсутствовали всего неделю. Но приданое было доставлено, вместе с извещением Джеральда, что больше денег не поступит. Джулия думала, что граф будет взбешен.

— Вы так поспешно уехали, — заметил Милтон, откладывая книгу. — Что-то забыли?

Ричарду не понравилась наглая ухмылка отца, и он перешел прямо к делу:

— Разве вам не передали, что больше вы не получите ни пенни от Миллеров?

— Джеральд передумает, после того как вы подарите ему несколько внуков, — презрительно хмыкнул Милтон.

Что за поразительное заблуждение!

Ричард, не веря собственным ушам, добавил:

— Мы могли бы получить развод. Это вам никогда не приходило в голову?

— Вы этого не сделаете, — уверенно заявил граф. — Развод приведет к ужасающему скандалу…

— Вы действительно не брали это в расчет?

— Разумеется, нет.

— И это при том, что мне плевать на все скандалы?

— Этот скандал коснулся бы твоего брата и племянника. На них тебе не плевать?

Ричард неожиданно засмеялся:

— О, они надежно защищены!

Милтону явно не понравилось его хорошее настроение, потому что он подозрительно спросил:

— Что с тобой?

— Я влюблен, — честно ответил Ричард.

— Ты и раньше это говорил.

Ричард кивнул:

— Прежде я не понимал глубины своего чувства к Джулии, но теперь все по-другому. В тот раз мы разыгрывали перед вами спектакль…

— Я так и знал! — перебил Милтон.

— А вот теперь — нет, — докончил Ричард. — Так что развода не будет.

— Я не сомневался, что ты поймешь мою точку… — снова стал злорадствовать Милтон.

Теперь уже Ричард перебил его:

— Но вам от этого не будет никакой пользы. Как и Джеральд, я все оформил по закону. Ничего из принадлежащего мне никогда к вам не перейдет. Ни при моей жизни, ни после. Я лишил вас наследства и отрекся, так что теперь вы не считаетесь членом моей новой семьи.

Глаза Милтона полыхнули огнем.

— Ты этого не сделаешь.

— Уже сделал.

Взбешенный Милтон вскочил с кресла:

— Да как ты смеешь разрушать продуманные годами планы?!

— Какие планы? — с любопытством осведомился Ричард.

Джулия взяла его за руку, на случай если потребуется поддержка, однако тут же поняла, что он удивительно спокоен.

— Я взрослый человек. И то, что принадлежит Джулии, перешло ко мне. Вы к этому не имеете ни малейшего отношения.

— Нам полагается быть одной семьей, а члены семьи заботятся друг о друге. Я ожидал, что отныне ни в чем не буду нуждаться.

— Миллеры предлагали вам целое состояние, чтобы избавить Джулию от брачного контракта, — напомнил Ричард. — Почему вы не воспользовались такой возможностью?

— Этих денег было недостаточно.

— Их было бы более чем достаточно, продай вы ту коллекцию, которую храните наверху, в гардеробной.

— Ты спятил? — почти завизжал Милтон. — Я начал собирать эти вазы еще в молодости! Это моя единственная истинная страсть!

И тут Джулию осенило.

— Боже, да вы уже растратили приданое на покупку очередных ваз, верно?!

— Разумеется! Знаете ли вы, как долго мне пришлось ждать, чтобы приобрести все экземпляры, о которых я мечтал! Тс крохи, которые остались от фамильного богатства, были растрачены задолго до смерти моей жены, за что следует благодарить ее родителей. До свадьбы я был довольно хорошо обеспечен и иногда мог купить понравившуюся мне вазу. Но потом цены поползли вверх, и это меня взбесило. Ты представления не имеешь, каково это — любить так сильно и не получить того, что любишь. В жизни очень важно иметь прекрасные вещи, которые можешь ценить и обожать. Но они стали мне не по карману. Год за годом поставщики показывали мне вазы, в уверенности, что я их куплю! Но приходилось отказываться. Снова и снова.

— Неужели не понимаете, как жалко это звучит? — пожал плечами Ричард. — И каким глупцом вы себя выставляете, если больше цените вещи, чем людей?

— Не тебе судить меня, мальчишка! — прорычал Милтон. — Во всем виновата твоя мать! Ее долги. Долги ее родителей. И в довершение всего она повесила мне на шею тебя! Но ты должен был уравновесить весы и исправить несправедливость. От тебя зависело, чтобы семья вновь процветала. И посмотри, что ты наделал, неблагодарный щенок!

— Хотелось бы знать, настоящий ли вы мне отец.

— Я вырастил тебя и воспитал, не так ли? — вскинулся Милтон.

— Это не ответ. И вы называете жизнь с вами воспитанием? Если я не ваш сын, предпочел бы, чтобы вы отдали меня самому бедному и самому грязному фермеру. Любая другая жизнь была бы лучше той, что я вел в вашем доме.

— Именно это мне и следовало сделать! Конечно, ты не мой сын! Она не задумалась бросить мне это в лицо, как только вернулась из Лондона. И заодно рассказала, что вела себя как последняя шлюха! Смеясь, признавалась, что у нее было множество любовников и она сама не знает, кто стал твоим отцом. Не представляешь, как я ее ненавидел!

— И меня, — добавил Ричард.

— Да! И тебя!

— Боюсь, это еще не все, — сказал Чарлз с порога.

— Чарлз, убирайся отсюда, — приказал Милтон. — Все это тебя не касается.

— Касается, и еще как, — возразил Чарлз, входя в комнату. — И мне давно пора было сказать правду. Видите ли, мать рассказала мне все. Я был ее единственным другом. Это должно было стать нашим общим секретом. Я был слишком мал, чтобы понимать все. И ее гнев пугал меня. Она так вас ненавидела! Я тоже пытался вас ненавидеть, но не мог. Ричард — мой единокровный брат, но это я ублюдок, которого она произвела на свет, изменив вам. А вот Ричард — ваш настоящий сын.

Милтон снова упал в кресло. Лицо его смертельно побледнело:

— Ты лжешь!

— Нет, я говорю правду. Мать хотела вам отомстить. А ее месть оказалась двойной. Она хотела, чтобы вы любили своего бастарда и ненавидели родного сына. Мой отец — вот человек, которого она любила, за которого мечтала выйти замуж. Они знали друг друга с детства. Но его семья была недостаточно богата, и родители матери принудили ее выйти замуж за вас.

— Ты лжешь! — повторил Милтон.

Чарлз печально покачал головой:

— Она любила моего отца до своего последнего дня. Они ежедневно встречались в соседнем лесу, пока ему не пришлось уехать домой по срочному делу. Потом он умер — при подозрительных обстоятельствах. Она винила вас в его смерти. Была уверена, что вы узнали о них и наняли убийцу. Поэтому она и сумела отомстить. Хотела, чтобы вы считали своего истинного сына ее ублюдком. Она уже была беременна Ричардом, когда уехала в Лондон. И родила своего первенца вскоре после вашей свадьбы. Родила от любовника. Никогда не задавались вопросом, почему она сама пришла к вам в постель, умоляя дать ей ребенка, хотя ненавидела вас?

Милтон был слишком потрясен, чтобы ответить. Только смотрел на Ричарда. Джулия тоже потеряла дар речи. Господи, что это за семья, где царили ненависть, ложь и месть?! Какое чудо, что, несмотря на все это, муж вырос нежным и любящим человеком! И, как ни странно, на Ричарда не произвело никакого впечатления все, что он услышал от брата.

— Прости, Ричард, — потупился Чарлз. — Я хотел найти подходящий момент, чтобы все рассказать тебе. Подходящих моментов было много, но… у меня не хватало храбрости.

— Ничего, — вздохнул Ричард, который нашел в себе силы улыбнуться брату. — Как я уже говорил жене, не важно, действительно ли я его сын. Мне хотелось бы думать, что он мне не отец. Этого я отрицать не могу. Но все эти годы я никогда не сомневался в том, что он мой отец, и было ужасно сознавать, что любить его невозможно. Но теперь это омерзительное чувство ушло, и за это стоит благодарить тебя. Большое облегчение — понимать, что у него были причины, пусть эгоистичные и ложные, обращаться со мной так, как обращался он.

Милтон наконец смог заговорить.

— Ричард…

— Не стоит, — оборвал его тот, раздраженный примирительным тоном. — Сами знаете, уже слишком поздно. Вы позволили ненависти править своей жизнью и как следствие моей жизнью тоже. Это — единственное наследство, полученное мной от вас. Но я навсегда отверг его.

— Теперь все изменилось!

— Боже, вы, как всегда, видите только то, что хотите видеть. Однако все мосты сожжены. Пожинайте последствия своих поступков, старик! Возврата нет. Для меня вы больше не существуете.

В комнате стало тихо. Никто из присутствующих, кроме Милтона, не посчитал заявление Ричарда чересчур резким. Граф многие годы унижал своих сыновей. Намеренно. Одержимо. И такие, какой, недостойны жалости.

— Давай уйдем отсюда, — предложил Чарлз. — Мы с Мэтью тоже уезжаем. Я ошибался, посчитав, что он должен знать обоих дедушек. На самом деле у него есть только один.

— Не отнимай его у меня, пожалуйста.

Умоляющий голос Милтона прозвучал так неожиданно, что Джулии показалось, будто она ослышалась.

— С моих плеч сегодня упало огромное бремя, — сказал ему Чарлз. — И не вам снова возлагать его на меня. Мэтью не ваш родственник. Как, впрочем, и я.

— Это не меняет того факта, что я его люблю.

Ему, естественно, не поверили, и хотя братья не собирались задавать вполне очевидный вопрос, Джулия была не так сдержанна.

— Почему вы не могли любить собственных сыновей?

Возмущенный такой бесцеремонностью, Милтон пронзил ее яростным взглядом:

— Потому что их родила она, а ее я ненавидел. Но она умерла очень давно, и ничто в Мэтью не напоминало мне о ней.

— Мне следовало бы пожалеть вас, но не получается, — вздохнула Джулия. — Вы, сэр, — опасная болезнь. Вы слишком долго заражали всех, включая и меня. Вы дорожите вещами, а не людьми. Вы измывались над беззащитными детьми, потому что не любили их мать. У вас была семья, которую вы не ценили. И даже не пытались ценить. Мой муж только что заплатил по вашему счету. Полностью. Довольствуйтесь этим. Теперь вас покинут все. И вы никому не нужны!

— Мэтью любит меня!

— Мэтью вас не знает. И не важно, каким лицом вы оборачивались к нему. Грязь стереть невозможно, и, благодарение Богу, больше он с этой грязью соприкасаться не будет!

Глава 53

Когда они покидали Уиллоу-Вудс — в последний раз, — Джулия была смущена. Слегка. Она не хотела при встрече с графом выставлять напоказ свои деловые инстинкты. Как не хотела проявлять свое отвращение, но не смогла сдержаться. Теперь ее немного волновала реакция Ричарда, не только на то, что он узнал сегодня, но на ее неприличное поведение.

Однако у нее не оказалось возможности обсудить это до самого вечера, когда они наконец остались одни в гостиничном номере на обратном пути в Лондон. Чарлз и Мэтью ехали с ними в одном экипаже.

Чарлз не хотел ни минуты лишней оставаться в этом доме. Даже для того, чтобы собрать вещи. Он решил прислать за ними позже. Сейчас же он собирался провести как можно больше времени с братом, прежде чем «Тритон» снова поднимет якорь. Потом он планировал недолго пожить у тестя, пока не найдет для себя дом в Манчестере.

Джулия встревожилась, узнав о его намерениях. Все же он собирается жить слишком близко к Уиллоу-Вудс.

Она сказала об этом Ричарду, когда они устроились в гостинице, и с радостью узнала о подруге Чарлза и о том, что он не вынесет разлуки с ней.

Но Джулия успела взять с Чарлза слово, что он и Мэтью обязательно приедут, когда они обживутся на островах. Мэтью был уже взбудоражен приглашением, и, следовательно, долго ждать его с сыном им не придется.

В тот вечер они прекрасно пообедали вчетвером. Никакого напряжения, никаких волнений. Душевная тяжесть словно растаяла.

Мэтью еще не знал, что больше не будет жить в Уиллоу-Вудс. Чарлз отвел Джулию в сторону и шепнул, что когда-нибудь расскажет Мэтью историю о двух братьях и злом отце и позволит сыну самому решать, хочет ли он, чтобы этот человек присутствовал в его жизни.

Джулия ушла к себе первой, оставив братьев наедине, но Ричард вскоре поднялся к жене. Джулия сидела на постели и расчесывала волосы. Едва Ричард вошел, она немедленно поднялась и поспешила к нему.

— Я так рада, что этот день уже прожит, — сказала она, обнимая его.

— Я тоже. Но с той самой минуты как мы уехали оттуда, мне ужасно хотелось спросить: тебе его не жалко?

— Мне? — удивилась она. — Я хотела спросить у тебя то же самое.

— Нет, нет и нет, — усмехнулся Ричард. — А как насчет тебя?

— Конечно, нет! Ни в коем случае!

— Рад это слышать. Потому что он навсегда убил те чувства, которые я питал к нему в детстве. Какая ужасная ирония в том, что я — его единственный законный сын! Впрочем, как уже было сказано, мне абсолютно все равно!

Джулия улыбнулась:

— Знаешь, а ведь это означает, что титул когда-нибудь перейдет к тебе!

— Мне он не нужен, — отмахнулся Ричард. — Не хочу ничего ему принадлежащего. Пусть лучше он перейдет к Чарлзу, а от него — к Мэтью. Уверен, что Милтон, обдумав случившееся, никому не скажет об откровениях Чарлза. Кроме того, ты — единственное, чего я жажду, Джуэлс! Но…

Она отстранилась и легонько шлепнула его по груди:

— Ты не имеешь права ставить «но» после подобного заявления.

— Может, «однако»? — поддразнил он.

— И никаких «однако».

— В таком случае, может, позволишь мне закончить? Не могу отрицать, ты пробудила во мне надежду, предположив, что я незаконный сын, но теперь я немного разочарован тем, что все-таки связан кровными узами с Милтоном Алленом. Но я это переживу! — уверил Ричард и с лукавой улыбкой спросил: — Ты мне в этом поможешь?

Почти тот же вопрос он задал ей, когда она вновь вошла в его жизнь в ночь бала у Мэлори. Джулия рассмеялась, прильнула к нему и прошептала:

— Это… вполне возможно.

— Боже, как я люблю тебя! — воскликнул Ричард. — И в этом тоже заключается ирония. Не находишь?

— Что? Предупреждаю, ты ступаешь по тонкому льду.

Несмотря на ее ворчливый тон, Ричард крепче прижал к себе жену.

— Просто я думал, что наш брак будет таким же, как у отца, — нежно улыбнулся он, прежде чем поцеловать ее. — Ирония заключается в том, что я жестоко ошибался.

Джулия обхватила Ричарда за талию одной рукой, а другой притянула его голову к себе и зарылась пальцами в черные волосы. И тут она охнула и повернула мужа спиной к себе, чтобы убедиться в полном отсутствии длинного хвоста.

— Господи милостивый, что ты наделал?! — вскричала она. — Мне нравились твои волосы!

— Я посчитал, что пора остричь их, поскольку все препятствия устранены и больше мне не придется восставать против обстоятельств. Я сложил оружие. Поэтому после ужина мы с Чарлзом и Мэтью нашли цирюльника. Но, если хочешь, я снова их отращу. Ради тебя.

— Не ради меня. Это твой выбор.

Он рассмеялся ее усилиям не выглядеть слишком разочарованной.

— Ты мой выбор, Джуэлс, и пока ты счастлива, счастлив я.

Неужели он только сейчас предоставил делать выбор ей? Во всех случаях жизни?!

Вряд ли, потому что в идеальных браках есть столько преимуществ, а ее выбор — это Ричард. Главное — вовремя найти компромисс. И поскольку она безумно любит мужа, все, что делает его счастливым, дарит счастье и ей. И по-другому не может быть.

Примечания

1

Miller — мельник (англ.). — Здесь и далее примеч. пер.

2

Jewels — драгоценности, драгоценные камни (англ.).

3

Rich — богатый (англ.).


Купить книгу "Мой единственный" Линдсей Джоанна

home | my bookshelf | | Мой единственный |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 16
Средний рейтинг 3.4 из 5



Оцените эту книгу